Бастард рода Неллеров. Книга 7

Глава 1

Полу-милорд, полу-купец, полу-мудрец, полу-невежда, полу-подлец, но есть надежда, что будет полным наконец. Будто про моего заместителя, преднастоятеля Готлинсой обители, баронета Михаила сказано, да как точно. Впору избавиться бы от этого козла, хоть Эрику поручи придумать, как организовать его устранение. Ладно, это я сгоряча, иногда баронет бывает полезен, самую нудную часть своих обязанностей на него свалил. Ещё бы не лез, куда не просят, и вовсе был бы терпим. Но убивать? А смысл? Другого пришлют, который может оказаться много хуже. Увы, есть должности в монастыре, не подвластные моим кадровым решениям.

Вообще-то, Курт, один из помощников нашего монастырского лекаря Симона, сорокалетний мужик, бывший травник, но спившийся и разорившийся, сам виноват, сослепу налетел в коридоре на преднастоятеля и окатил того вонючей алхимической жидкостью, которую нёс в заполненном до краёв кувшинчике, за что и был избит в кровь. Да ладно бы просто до крови, а то брат Михаил ему нос сломал, нижнюю челюсть свихнул и четыре зуба выбил.

Курт раб, так что, мой заместитель ничего предосудительного с точки зрения здешних средневековых нравов не сотворил, вот только, этот алхимик мне сейчас очень нужен. Считай, на нём самая ответственная задача висит. Создал заместитель мне помеху, и не в первый уже раз.

В моём кабинете очень светло, хотя лучи солнца проникают в комнату всего через два узких словно бойницы окна. После полудня светило перемещается на эту сторону, и работать можно без лампы или амулета.

— Ну, ты как? — спрашиваю.

И без ответа вижу, что после заклинания исцеления наш монастырский раб стал как новенький, вот только творческого научного порыва, которым он горел последнюю неделю, теперь ни в выражении его лица, ни во взгляде не наблюдаю. Правда, козёл ты, баронет, как есть козёл.

— Очень хорошо, ваше преподобие. — вскакивает он со стула.

— Я не про здоровье, а твою готовность продолжать начатое дело.

— Готов, господин, готов! — заискивающе улыбается.

Что-то я сомневаюсь в его уверениях, и всё же будем надеяться, что к вечеру придёт в норму. Эмоции и переживания о случившимся схлынут, а деловой настрой вернётся.

Я тут всё никак не уймусь со своей идеей бросить вызов империи. Нет, конечно же, не собираюсь идти войной на Юстиниан, зато разрушить его монополию на производство сахара намерен, пусть даже первые мои технические замыслы обернулись пшиком.

Пока посеянные семена сахарной свеклы начали вызревать, решил не терять времени даром и соорудить пресс для выжимки сока. Хорошо, догадался сначала провести натурный эксперимент с помощью пыточной давильни и обнаружил, что кости ног она дробит может и отлично, а вот сок из овощей с её помощью получить не получается, ну, почти не получается. Так что, затея с прессом оказалась провальной ещё до этапа её реализации.

Что ж, где не справляется физика, там на помощь придёт химия или, вернее, алхимия. Но для начала сахарную свёклы нам надо будет рубить на мелкие кусочки. Вот я и стал тут в Паргее изобретателем мясорубки. Не сам конечно, не люблю высовываться. Своими вопросами, на поверхностный взгляд глупыми, довёл брата Георга, моего управителя и главного учёного — механика, астронома и математика — к правильным выводам.

Кстати, это оказалось не так уж и сложно, как я поначалу думал. Архимедов винт тут был давным-давно известен и без Архимеда, с помощью этого приспособления в некоторых засушливых регионах империи и Союза одиннадцати царств подавалась вода на поля, рисунок винта мне пару раз попадался в книгах о путешествиях. Осталось лишь подсказать, что на один конец винта можно прицепить ножи, на другой рукоятку, поместить это всё в цилиндр, и готово, кручу-верчу, запутать хочу, как приговаривали в пору моей молодости наперсточники у вокзалов и на рынках.

После того, как свеклу измельчу, надо будет её вываривать, а вот дальше, для устранения примесей и кристаллизации сахара, необходимы будут алхимические ингредиенты. Пока смутно представляю, как будет выглядеть процесс целиком, однако, метод проб и ошибок никто не отменял. Куковать мне тут в монастыре не один год, так что, время есть. Впрочем, надеюсь уже в этом году получить нужный результат.

Отправив исцелённого раба, сел за стол и принялся рассматривать чертежи астролябии, какого-то чёрта переданные мне братом Георгом. Кроме самого названия и предназначения этого инструмента я ничего о нём не знал. Просто язык ещё не всегда могу держать за зубами. Когда мой управляющий с фанатичным блеском в глазах рассказывал о движении звёзд и планет, наблюдать которое с помощью придуманного им — опять же, с моей подачи — телескопа, я возьми и брякни, дескать, а как ты углы измеряешь, с помощью которых можно определять перемещения светил? Ну, и пошло-поехало, брат Георг буквально впал в безумие, погрузившись в мысли, даже про совершенствование готлинских ходиков на время забыл. Пришлось приводить брата в чувство.

— Вернулся, герой? — спрашиваю и поглаживаю запрыгнувшего мне на колени Мурзика, подросшего котёнка.

Его подружка сейчас спит, свернувшись калачиком на моём диване, устала от ночной охоты. Молодцы они, мои пушистики, настоящие хищники. Мышей уже пару недель не слышу, и без всякой алхимической отравы с этими мелкими грызунами справился. Здорово я придумал с приобретением котят, и польза в хозяйстве, и отрада для души, реально приятно, когда под рукой мурчит котёнок. Правда, иногда оба показывают мне свой характер, ну, да это ерунда. Неделю назад Мурзик посчитал себя достаточно подросшим и сильным, отправившись в подвал на охоту за крысами. Вернулся израненным, побеждённым, в весьма жалком виде. Хорошо, что лечебная магия действует на животных не хуже, чем на людей, исцелил я котика, но урок он извлёк. Ничего, ещё пару-тройку месяцев, и берегитесь крысы, ваше время пришло, время умирать. Здешние паргейские коты намного сильней земных, будто рыси одомашнены. Зато умом ничуть не уступают, вон, как смотрит сейчас на меня, явно мысли считывает. Ну, чего ты зажмурился, раскусил я тебя?

— Ваше преподобие, — на пороге показался мой секретарь. — лейтенант Ромм прибыл. Запускать?

— Сергий, если в твоей голове ничего не запоминается, то делай, как это делаю я, записывай. — откидываюсь в кресле. — Говорил же, Эрика впускать без доклада. Пусть заходит.

Зря, наверное, я так со своим ближайшим помощником, он у меня реально словно дополнительная рука. С трудом представляю, что бы без него делал. Понятно, как-то бы прожил, но с Сергием намного проще. Поэтому заранее уже думаю, как освободить его от церковных обетов и взять к себе на службу, если или когда придёт время мне навсегда снять с себя сутану.

Стены кабинета, как собственно и всех моих покоев, теперь украшены новыми, привезёнными из столицы гобеленами. Часть из них Эльза купила, но большинство — подарки, от тётушки Ники, от дяди Курта Неллерского, от прецептора, от кардинала и даже есть от королевы-матери, отдарились. Это в моём прежнем мире считалось, что лучший подарок — это книга, хотя на двадцать третье февраля, к примеру, пустели полки с носками и гелем для бритья, а к восьмому марта — парфюмерные, а здесь аристократы сплошь и рядом предпочитают получать и от души отдавать драгоценные безделушки или вот такие картины на тканях со сценами охоты или сельской пасторалью, где крестьяне только и выглядят счастливыми. В реальности же жизнь у них скотская, без всякого преувеличения. Мало того, что господа обдирают семь шкур, так ещё и разбойники спокойно трудиться не дают.

Вот и Гутово, одну из двух принадлежащих моей обители деревень, восемь дней назад пограбили. Забрали много продовольствия, всё, что нашли, снасильничали девиц, повесили старосту и убили его младшего сына. Отправленная на следующий день вслед погоня по горячим следам шайку не настигла, та ушла через болота и скрылась в лесах за землями баронства Корманс. Как нам назло, а сволочам по заказу, ночью прошли ливни, окончательно затруднив поиски следов, даже наши охотничьи собаки ничем не помогли.

Там, где подвёл собачий нюх, выручила моя поисковая магия. К сожалению, лиц никого из разбойников я естественно не знал, поэтому магическое око отработало лишь в обзорном режиме. В нужном направлении обнаружил сразу четыре подозрительные стоянки, к самой большой из которых был отправлен лейтенант Эрик со своими парнями, и вот он вернулся. Послушаю, что доложит.

— Милорд.

— Наконец-то! — не гнушаюсь подняться навстречу одному из своих самых полезных соратников, пусть он не одарён магически, зато предан, умён и обладает специальными навыками, как ветерана армейской разведки, служившего под командованием легендарного капитана Ронова, так и наёмного убийцы, кем являлся несколько лет. — Я уже начал беспокоиться. — подхожу и позволяю себе приобнять офицера.

От Эриха пахнет потом, его и конским, костром и дорожной пылью.

— Не стоило, ваше преподобие, — отвечает он. — Вы же знаете, что банда расположилась не близко. Пока добрались, пока подобрались, пока присматривались. Пленного не стал брать, не хотел насторожить скотов.

— И правильно. — одобряю. — Садись, рассказывай.

В настоящее время военные силы моего аббатства заметно укрепились по сравнению с тем, что я тут застал, когда прибыл впервые. Да, набранное на время проходивших боевых действий отряд ополчения я распустил, но самых толковых ребят из него оставил при себе, пополнив ими набранную мною кавалерийско-егерскую роту, основой состав которой составили бойцы, прошедшие со мной дорогами войны. Многих из них я лично исцелил, спасая от смерти или тяжёлых увечий, так что, несмотря на взметнувшиеся до небес цены на услуги наёмников и дружинников, мне удалось создать, можно сказать, собственную дружину, которая не очень дорого обходилась. Желающих служить великому магу и целителю аббату Степу нашлось в разы больше, чем мне требовалось, мог позволить себе выбирать тщательно и наиболее подходящих. Правда рота у меня не полного состава, семьдесят восемь человек вместо ста восьми, ну, так, и отряд братьев-монахов под командованием лейтенанта Макса, моего наставника по владению мечом, я не разогнал.

Командует ротой мой вассал, друг и верный соратник милорд Карл Монский. Вчера вернулся из Готлина, где пару дней развлекался с девицами, а сейчас, будто навёрстывая упущенное, гоняет своих подчинённых, как говорится, и в хвост и в гриву.

Иногда позволяет себе расслабляться, ну, в этом мой друг особой изобретательностью не отличается, зело любвеобилен прелюбодей. И как в нём всё совмещается, не пойму?

Пишет, иногда мне зачитывает почтительно-восторженные письма маркизе Агнии и заботливо-нежные обрюхаченной им в Рансбуре Джессике, дочери торговца, и при этом не гнушается услугами шлюх. Удивительный молодой человек.

Нотаций в этом плане я ему не читаю, пусть сам в себе разберётся, если что. Достаточно того, что Карл уже не один раз мне жизнь спас. Имею я право за такое закрывать глаза на всякие мелкие его недостатки? Как по мне, то да.

— Численность, да, примерно так и есть, — рассказывает лейтенант. — Рыл семьдесят-восемьдесят.

— Так мёртвые не врут. — усмехаюсь.

Лично допросил оставленный разбойниками труп убитого сыном старосты товарища, тот мне рассказал и о количестве людей в шайке, и о том, кто их главарь, и о качестве вооружения. Главное, вопросы верные задавать.

— Это да, — соглашается бывший наёмный убийца. — Чтобы разгромить шваль хватит и трёх десятков, но вы же, как понимаю, хотите, чтобы никто не ушёл, и захватить кого-нибудь для показательных казней?

Я не кровожадный по первой жизни, да и в этой сильно не очерствел душой, но, во-первых, негодяи разграбили мою деревню, а, главное, убили моих людей. Добрые слова разбойники плохо понимают, нужна демонстрация силы, иначе и другие шайки повадятся рисковать, нападая на владения обители, богохульники. Тут как с лисами, если повадятся в курятник, то уже не отвадишь, только убивать приходится.

— Конечно. — отвечаю на его вопрос.

— Тогда нужно отправляться всей ротой и перекрывать возможные пути отхода. — он извлёк из-за пазухи куртки сложенный лист бумаги и протянул мне. — Я тут нарисовал схему, как это сделать. Недели полторы банда будет на месте, устроились основательно и продовольствием обеспечены.

— Я понял. — киваю. — Завтра с утра выдвигаемся.

— Выдвигаемся? — с намёком переспросил разведчик. — Вы тоже собрались поучаствовать?

— А что тебя так удивляет, Эрик? — усмехаюсь. — Можно подумать, ты меня первый день знаешь. Разумеется, я участвую. И атакую магией этих подонков, и наших неосторожных парней исцелю, если вдруг что. Вижу тебе что-то не нравится? Ты говори сразу.

— Да нет. — улыбается краем губ лейтенант. — Жалею лишь, что Ригер в Рансбуре остался. Он был единственный, кто хоть как-то мог повлиять на ваши решения, остальных вы совсем не слушаете.

— Ты не прав, Эрик. — поднимаю перед собой ладони. — Решения я действительно принимаю сам, но всегда выслушиваю. Не гони на начальника напраслину.

— Простите, милорд. — покаянно опустил он голову. — Если позволите, я пойду отпущу парней на отдых, и к утру будем готовы в поход. Там гонец от Наказующих, я видел, приехал в сопровождении орденских наёмников. Расскажете потом, что ему у нас надо?

— От тебя у меня тайн нет, Эрик. — не совсем честно отвечаю. — Поговорю с ним и потом с тобой поделюсь, раз уж ты взялся обеспечивать мою безопасность, оттеснив лейтенанта Николаса.

— Пусть он пыточными делами занимается. — усмехнулся поднимаясь разведчик.

Вокруг меня уже давно идёт возня соратников за, что называется, близость к телу. Такая ситуация немного напрягает, но наверное это неизбежно, а иногда и полезна.

Когда лейтенант ушёл, подхожу к окну и наблюдаю картину, как моя Юлька опять о чём-то сплетничает со стоящим возле гостиничного дома, наполовину превращённого в ротную казарму, штаб-новиком Николасом. Да, своего приятеля я назначил к Карлу в ординарцы, пусть набирается управленческого опыта, через пару лет сделаю его сержантом, а там, глядишь, и в офицеры выбьется. Правда ведь, как станут представлять к крестишку ли, к местечку, ну как не порадеть родному человечку? Горе от ума — это классика, мудрость которой оправдывается и в другом мире.

У церкви вижу троих братьев-наказующих, о чём-то разговаривающих с преднастоятелем, только что завершившим проповедь, и стареньким братом Валерием, нашим главным библиотекарем. Сейчас принять гонца прецептора Игоря или пусть наказующие с дороги отдыхают, а встречусь с ними на вечерней тризне?

С какой целью они прибыли, собственно, я догадываюсь, не бином Ньютона. Всё дело в моём соседе бароне Кормансе. Почти полгода длившееся расследование завершилось сбором весомых доказательств организации им тёмных языческих ритуалов и исповеданием языческих культов с поклонением лже-пророкам. В общем, сосед собрал на себя почти все религиозные преступления кроме ереси. Сомнения в единосущности Создателя он не высказывал, что вряд ли ему сильно поможет на кардинальском суде, куда его уже дважды вызывали.

Вызывать-то вызывали, да барон проигнорировал. Тут в Паргее тоже действовало правило, что богу богово, а кесарю кесарево. Конечно, не так сформулированное, но сути это не меняло — ни граф Олег Готлинский, сюзерен барона, ни герцогиня Мария Неллерская, правитель провинции, даже пальцем не пошевелят, чтобы заставить феодала исполнить волю кардинала. Вассальных обязательств владетель имения не нарушал, а значит тащить Корманса на суд церковники должны своими силами, тем более, что боевое крыло в виде ордена Наказующих у нашей матери-церкви имеется.

Штурмовать сильно укреплённые замки — не очень просто дело, а брать их осадой долгое. Вот и будут братья сейчас просить моего участия в захвате отступника. Я бы может был и не против, терпеть не могу садистов, какими бы мотивами своих изуверств они не руководствовались — бессмертием ли обзавестись, или найти истину, сокрытую от всех, не важно. Да проблема в том, что младший баронет Георг, сын негодяя, мой боевой товарищ, с которым мы плечом к плечу стояли не в одной битве. А он от отца не отречётся, будет с ним и братом в замке до конца. И вот что мне делать? Надо как-нибудь уклониться. Ладно, сначала выслушаю гонца. Чего тянуть?

— Сергий! — зову секретаря, а когда тот шустро появляется, командую: — Пусть старший из наших красных братьев явится сейчас, я жду.

Понятно, речь сейчас пойдёт о моём личном участии в штурме. Готлинских монахов хватает только на охрану самой обители, даже земли свои толком защитить не можем, погром в Гутово тому доказательство. А собранное мною подразделение состоит в штате герцогского войска и тоже участвовать в захвате Корманса не должно. Даже офицерские патенты в роте выписаны герцогиней — капитанский Карлу Монскому, лейтенантские Эрику Ромму и милорду Герберту Вилкову, двадцатилетнему сироте, одарённому весьма слабо, всего шесть нитей, ну да боевые плетения создавать может, и ладно. А ещё при моём отряде имеется миледи Алиса Паттер, тридцатидвухлетняя лейтенант-маг, целительница. Не знаю, как в других провинциях или в королевстве в целом, но в Неллере более укомплектованной магами роты не найти. Даже в первой гвардейской, насколько помню, одарённых всего два, а у меня аж три. Про себя вообще молчу. Против полка смело выходить не стоит, а вот какой-нибудь батальон или два разгромим точно. Хотя, как подойти к делу, с моей помощью можем и полк разбить. тут как повезёт.

С котёнком возвращаюсь в кресло и жду гостя.

— Ваше преподобие, позвольте войти? — за секретарём на пороге кабинета показался гонец, переодетый из походной одежды в красную сутану своего ордена.

Его взгляд заметил мирно сопящую на диване Котьку, та умаялась ночью, вообще ни на кого не реагирует засоня, и Мурзика у меня на руках. Наказующий нахмурился, но высказать неудовольствие, что церковнослужитель возится с животными, почитаемыми язычниками, разумеется не осмелился, я бы его сразу прогнал. Кто он такой, чтобы великого мага, целителя и аббата учить жизни?

— Проходи, — я отпускаю пушистого друга на пол, хватит, поигрались и будет. — Рассказывай, с чем пожаловал. Как здоровье прецептора Игоря?

Глава 2

Нас утро встречает прохладой. Так и есть. Пятый день третьего весеннего месяца, а днём уже ощутимо припекает, зато утром и вечером просто сказка. Да я ещё и эту сказку сделал былью, чуть ли ни пинками наконец-то выпроводив свинарник, перебазированный внутрь обители на время угрозы осады внутрь стен обители, обратно в наше предместье, где уже всё отстроилось заново. Кое-где ещё остались следы пожарищ и разрушений, но чтобы их увидеть надо углубиться в проулки или взлететь над монастырём, а так, глаз радуется, каменные строения восстановлены, какие-то оштукатурены, крыши перекрыты новой черепицей, деревянные дома срублены из свежей древесины, и даже вновь расплодившиеся лачуги голодранцев — они у нас повсеместно заводятся будто вши, и откуда только берутся? — крыты свежей соломой.

Неподалёку от гостиницы, ближе к лечебнице, где раньше оставался заросший бурьяном и чертополохом пустырь, сейчас возводится казарма для роты, не дело, если вояки будут обитать внутри монастыря, отвлекать братьев от службы. Стройка идёт споро, благо у меня свой кирпичный заводик имеется в полумиле отсюда на карьере, где отличная глина. Правда, там всего полтора десятка кандальных рабов, но и лепить, и обжигать они опыта набрались большого. Подумываю ещё и стены приподнять на ярд-два. Но это пока не в приоритете.

Выхожу на традиционную тренировку, хотя мог бы и пропустить, раз в поход против шайки собираюсь. Однако, нет, надо развиваться и развиваться. Особенно радует, что результат такого подхода вполне ощутим, к данной с рождения гибкости и приобретённой на занятиях ловкости постепенно прибавляются рост, вес, крепнущие мышцы, ширина в плечах, сила. Быка не скручу ещё, да нет, пожалуй, быка вообще никогда не скручу, всё-таки габариты у меня богатырскими никогда не будут, но вот даже в рукопашной схватке или в борьбе уже смогу за себя постоять против большинства взрослых мужчин. А ведь мне только пятнадцать через неделю стукнет.

— Ваше преподобие, хватит конспекта или какие-то книги с собой прихватить? — уточняет Сергий, выпустив из комнаты Юльку с наполненным тазом. — Плетения для разведки местности я перерисовал туда.

— Все три, которые я велел?

— Да. — закивал он.

— Тогда книг никаких не нужно. Доспех свой не забудь подогнать. Чучелом я тебя больше не возьму с собой, останешься здесь. Да, и ходики, ну, те, новые, возьми.

Брат Георг изготовил таки второй вариант носимо-возимых часов. Если первый был размером с баскетбольный мяч, то второй — с гандбольный и даже чуть меньше. Правда, мой управляющий предлагает всё же пока остановиться на старой модели — функционал и стоимость такие же, а мороки с производством в разы меньше. Я с ним в целом согласился, на продажу так и будет, а вот для себя, для собственных нужд, всё же нужно сделать пять-шесть экземпляров новинки.

Скрепя сердце свои надежды вскоре получить наручные ходики пришлось отложить на очень отдалённое будущее, слушком уж производственная база в этом мире примитивная, всё ведь делается вручную, а станки, прессы и прочая механика лишь туманностью Андромеды витают в голове одного отдельно взятого попаданца из другого мира, да и то незаметно для окружающих. И слава Создателю, что незаметно.

Зато я нежданно прославился благодаря своей мясорубке. На нашем монастырском подворье в трактире стали подавать мясо по-неллерски, это подьячий Виктор, управляющий монастырской собственностью в Готлине, постарался. Он вообще у меня, хоть и косит под конченного алкаша, мужик замечательный — умный, хитрый, изобретательный, инициативный. Вот бы ещё с кем мне не хотелось расставаться в будущем.

Так что, как однажды на Земле появилось блюдо бефстроганов — придуманный графом Строгановым рецепт приготовления говядины, так теперь я в Паргее прославлюсь на ниве кулинарии.

Нет, так-то подобие котлет или бифштексов тут делали и до меня, но мясо просто мелко нарезали, а рубленное всё же не провёрнутое до фарша. Ктому же, существовавший до меня способ долгий, из-за чего дорогой. А с мясорубкой процесс быстрее дешевле, а потому доступней по цене для, как говорится, широких народных масс.

Жаль, что не мясом по Степовски назвали. Увековечил бы своё имя как граф Строганов. Ну и ладно, чувствую, славу себе я на других поприщах ещё найду, да немалую. Может пельмени придумать тут, манты, люля-кебаб? Угу, кулинар нашёлся.

— Господин, можно мне с вами? — попросилась Юлька.

Во даёт. Только что выходила во двор, а уже перед моими глазами маячит. Искусство телепорта освоила что ли? С неё, пожалуй, станет, шустрая она у меня, иногда чересчур. Просится в поход. Понимаю, после двух столиц — королевства и герцогства — моим служанкам в обители тоскливо. Перед кем им тут нарядами хвастаться? Перед коровами? У обеих, правда, имеются кавалеры — Николасы, лейтенант сыска и штаб-новик, но они не в счёт, свои для них, почти что женихи.

Ангелина как бы вскользь намекнула пару раз, дескать, чего это господин с самого приезда ещё ни разу не побывал в Готлине. Её вопросы я пропустил мимо ушей. Сам не знаю почему, но не готов встретиться взглядами с родителями и братом убитого виконта Виталия. Да, тот сам виноват кругом, однако, герцогиня и остальные члены моей семьи решили, что графу Олегу и Глории с Антоном о произошедшем знать не нужно. Пусть хоть где ищут пропавшего сына и брата, я и Карл тут не причём.

Пока не уверен, что смогу скрыть эмоции, если вдруг Готлинские начнут с меня выпытывать, где и когда я последний раз видел Виталия, как мы с ним расстались, о чём говорили, куда он решил податься. Что соврать-то я придумал, вот только не уверен в своей убедительности. Тренироваться и тренироваться мне ещё в лицемерии. Учителя у меня в этом плане хорошие, как и наследственность, но теория — одно, практика — другое. Вот как буду готов к встрече, так сразу же и поеду в город. К тому же, подьячий Виктор уже третий раз приглашает. Похвастаться своими успехами видимо хочет.

— Обойдёшься. — отмахиваюсь от Юльки как от надоедливой мухи. — Тебя мне в бою только и не хватало.

Все диалекты языка Итерики, нашего материка, не имеют чётких правил расстановки слов в предложениях, как в каком-нибудь немецком. Нет, тут всё будто на русском, можно где угодно ставить подлежащие, сказуемые и прочие прилагательные или местоимения, отчего не только интонация меняется, а часто и смысл. К примеру, «ты мне очень нужен» или «очень ты мне нужен» означают прямо противоположное. Я легко вписался в возможность на новом для себя языке играть словами, вот и служанка не поняла их буквально. Огорчённо вздохнула и принялась собирать разбросанные по комнате вещи. Помню, Даша часто ругалась, что мои носки можно найти где угодно, здесь я так и не приобрёл аккуратности, хотя честно стараюсь.

Через час выезжать на разгром шайки, поэтому тренировку проводим в укороченном режиме. Карл, кажется, ещё не полностью пришёл в себя от городских развлечений, пару раз я его на выпадах и вовсе позорно для него подловил.

— Нет, это не разминка, а ерунда сплошная. — говорю с досадой и убираю клинок в ножны. — Милорд, ты бы хоть изредка высыпался.

— Так всю жизнь проспать можно. — мой приятель вытер вспотевшее лицо рукавом. — Пока болел одержимостью, на сто лет вперёд отдохнул. Степ, я сказал графу, как ты и велел, что тебе после долгого отсутствия надо много всего в обители сделать, но, думаю, вечно от него скрываться не получится. И Глория собралась к святому источнику, заодно хочет помолиться за своего младшего. Слушай, а молитвы за здравие покойника, они как Создателем воспринимаются?

— А я знаю? Сам у него и спроси. Показать, где его статуи у нас стоят?

Мои слова весьма близки к богохульству, но, во-первых, мы с другом вдвоём, нас никто не слышит, а, во-вторых, высказался я всё же в пределах допустимого.

— Так что с поездкой в город-то? — переспрашивает карл уже в мыльне.

— Придётся съездить. — вздыхаю. — Как вернёмся из корманских лесов, так и поеду. Хотя рассчитывал, что до убытия на свадьбу Юлианы и Андрэ удастся отвертеться. Так, я готов, пойду снаряжаться, в девять строй роту за воротами в походную колонну.

По идее, на облаву следовало бы взять кого-нибудь из баронства, того же младшего барона Георга, моего боевого товарища, от там во время охот и погонь за беглыми рабами и крепостными поди все тропки изучил, но с моей стороны это будет не правильно. Хоть я и отказался от непосредственного участия в штурме замка соседа, сославшись на нежелание моего рода влезать в распри между церковью и вассалом нашего вассала, однако, помощь в виде провианта, осадных машин — трёх катапульт и одну баллисты, места в гостиницах монастырского поселения для остановки войска Наказующих на отдых после перехода всё же пообещал.

Морда у гонца красных наших братьев была недовольной, только вот и предъявить ему мне было нечего. Чем могу, тем и помогаю. Думал, он мне напомнит об услуге, оказанной их орденом во время войны с виргийцами, когда они приютили моих крестьян, рабов и обслугу обители при своём монастыре, но брат Исаак оказался умным и не стал попрекать оказанным благодеянием, а то ведь Молящиеся тоже много могут напомнить.

Выехали мы на четверть часа позже запланированного по моей вине, задержался, разбирая ссору между преднастоятелем и братом Симоном. Так-то баронет Михаил был прав, требуя оплачивать привезённые из Готлина травы и ингредиенты — далеко не всё мы добывали сами, кое-что закупали — из доходов лечебницы, но в пику ему я встал на сторону нашего главного лекаря, потребовав взять у брата Алекса, казначея, необходимую сумму. Зря я конечно переношу личные отношения на служебные, никогда это не шло на пользу делу. Опять юный организм толкает поступать эмоционально? Наверняка. И пусть. Мелочный вопрос, можно себе позволить чуть проявить характер.

— Господин не опаздывает, господин задерживается. — поясняю милорду Монскому и стоявшим рядом с ним офицерам возле вытянувшейся в походную колонну роты. — Алиса, ты снадобья куда дела?

Мы отправляемся в путь без повозок, дорога не дальняя, только задерживать движение будут. Из минусов такого решения очевидный — необходимость везти припасы во вьюках, а заводных лошадей, смотрю, милорд Монсикй взял всего трёх.

— В сумах у моего раба. — ответила миледи Паттер. — Там всё, что может потребоваться для исцеления лёгких ран, а тяжёлые буду устранять магией. Надеюсь, и вы поможете?

— Само собой. — соглашаюсь без раздумий. — Ну что, вперёд.

Мы проехали мимо поселения, уже переполненного паломниками, будто стремившимися отыграться за долгий перерыв в возможности приобщиться к святости источника и наводнившими всю округу. Слышал некоторые из них умудряются, точнее, дошли до такой жизни, что снимают циновки и подстилки в развалюхах наших полу-нищих обитателей предместий. Затем потянулись восстановленные дома Монастырки, избушек стало даже больше за счёт того, что к нам прибились три десятка семей из разорённых северных районов провинции. Если на этих крепостных в течение ближайшего года никто претендовать не станет, то они станут моими. Насколько слышал, некому предъявлять претензии, баронство и два дворянских имения, где они раньше жили, виргийцами разрушены, а их хозяева или убиты, или в бегах.

Через полчаса проехали мимо пасеки. Удивительно, откуда в насекомых сообразительность? Я к тому, что пчёлы легко перекочевали вслед за ульями из обители обратно на прежнее место. Вроде и разума нет, а, гляди-ка, соображают. И вот кто-то после этого и подобных случаев будет мне утверждать, что в природе само так настроилось, без божественного вмешательства. Не верю. Есть, есть что-то над нами.

— С юга ничего не слышно? — вывел меня из философствований милорд Карл.

Мы с ним едем впереди роты, ну, не совсем, есть ещё авангард во главе с Эриком, маячащий от нас впереди ярдов на сто.

— Ты про Джека? Нет, ничего. — мотаю головой. — И вообще, никто не спешит отправлять к нам из Неллера или столицы голубей. Не так их и много, чтобы по каждому пустяку гонять. Кстати, напомни мне с караваном дармигских торговцев — они же через несколько дней отправятся из Готлина, ты говорил? — переслать ещё два десятка птичек. Брат Георг подготовил, надо на подворье к подьячему их отвезти. Виктор с караванщиком договорился и оплатил.

— А может сестра тебе что-то уже написала? Я ведь не знаю, потому и спрашиваю.

— Которая из них? — уточняю. Меньше ему надо по бабам шляться, а больше вникать в жизнь окружающих. В Готлине наверняка разных новостей и слухов полно, а дружище решил меня пытать. — Впрочем, понял. Агния только что доехала до Лос-Аратора, ей не до писем, там у неё дел скопилось наверняка больше, чем здесь у меня. Я так понимаю, нашей красавице там долго командовать полками и пограничными егерями, замену не скоро найдут. А будущая графиня Дитонская, если и написала, то когда ещё это послание дойдёт?

Вот что реально удручает в новом мире, так это не столько резкое, многократное снижение информационных потоков, в которых я привык жить и совсем не обращал внимания, считая естественным фоном — тут я хоть какую-то замену нашёл, запасшись книгами и свитками от древних времён и до наших дней — а медленное, очень медленное, медленней черепашьего хода, общение на расстояниях. Пытаюсь до сих пор что-нибудь магическое найти в плане связи, но даже намёка на такое нигде не встретил. Эх, жизнь.

А вот и поле с моей прелестью, сахарной свеклой южных сортов. Самый дальний участок. Кому нужна кормовая культура? ну, все так поди думают. И ошибаются. Вскоре выражение «богат как мешок с сахаром» сменится на «беден как мешок с сахаром». Угу, размечтался. Не хвались, на рать едучи. Вот сделаю, тогда и начну заниматься самолюбованием. Хотя, чем гордиться-то? Можно подумать, настоящий Степ способен был бы изобрести метод получения сладкого богатства.

Надо ещё подумать, каким образом снять пенки с первых продаж. Шила в мешке не утаить. Понятно, постараюсь хранить тайну максимально долго, только это ведь не небольшое производство, всё равно догадаются рано или поздно. Сахарозаводчиков расплодится будто блох на дворняге, пока рынок не перенасытится. Нужно успеть до тех времён набить сундуки золотом. Представляю, какой гнев моя изобретательность вызовет в Юстиниане, да и пёс с ним, с этим Юстинианом.

— Через Корманс ближе. — напомнил Эрик, отстав от авангарда и дождавшись меня.

Шайка расположилась дальше владений барона, но, чтобы добраться туда поскорее, надо проехать через его лес. Что ж, это никем и ничем не запрещено. Через мои земли тоже ездят все, кому не лень. Правда, вежливость требовала предупредить хозяина, но, будем считать, что он у церкви, а следовательно и у меня, в опале. не хотим с ним общаться. Разве что, на кардинальском суде, а барон Николас туда ехать не хочет.

— На развилке сворачиваем. — соглашаюсь.

Начал уже потеть под кольчугой и латами. Хоть шлем снял, легче стало. Могу себе позволить расслабиться, амулетами защиты, что называется, упакован по самую макушку. У меня примерно четверть роты ими обеспечено, а два десятка бойцов, из Эриковских парней, снабжены ещё и антимагическими артефактами, хотя в этом походе они вроде бы ни к чему.

Надо конечно пример ношения амуниции подавать, да только я же не командир роты, вот пусть Карл мой и показывает серьёзное отношение к доспехам. Кроме меня налегке едут миледи Алиса Поттер, оба её раба, обученные наложению шин и повязок, и служанка, пожилая женщина, как я слышал, очень умелая в зельеварении.

Вообще с тридцатидвухлетней магиней, считаю, мне сильно повезло. Оставшаяся после смерти матери сиротой, юная миледи, насмотревшись на её мучения в замужестве, решила посвятить себя службе в армии. Боевого мага из неё не получилось — одно плетение каменного шипа только и могла создавать, да и то, раз в час — зато в качестве целительницы и умелой лекарки проявила себя очень достойно. Алису мне Агния порекомендовала, а я согласился, чего тут было думать?

Род Неллеров предложил миледи Поттер оклад в полтора раза больше, чем она получала на коронной службе. Она приняла предложение во многом не из-за этого, сказав, что для неё большая честь быть рядом с великим целителем Степом. Видела мои лечебные практики и очень впечатлилась. Смешно, её фамилия как у того Гарри от Джоан Роулинг. Ну, и такое случается, хотя конечно же и имена, и фамилии на здешнем звучат чуть по другому, чем я их у себя в голове перевожу.

Лесная дорога вскоре перешла в полевую, и мы проехали мимо небольшой деревни. Судя по возвышающейся на её краю башне, она принадлежит не самому барону, а одному из его вассалов. Мелкопоместные дворяне-милорды составляют большинство среди феодальных владетелей.

Крестьянские наделы по краям нашего шляха вскоре сменились лозой и оливками. В наших краях зерновые, бобовые и овощи в основном выращивают для личных нужд и на корма, лишь небольшую часть отправляя на продажу в Готлин. Главные доходы здесь получают от винограда и оливок, точнее, от продукции их переработки. Насчёт вина не знаю, а вот масло, если верить купцам, отправляют аж в республику Диос и Лигу Вольных городов, это очень далеко, на другом краю континента. Как по мне, я бы ещё и с сыром развернулся, он у нас просто божественный. Братья-сыровары в моей обители — настоящие волшебники. Какой сорт ни возьми, хвалёные на Земле швейцарские и рядом не стояли. Эльза в столице всего один воз на почти тысячу драхм наторговала. А если бы дальше отвезти? Если бы, да ка бы. Размечтался.

— Карл, как думаешь, что мне Юлиане и Андрэ подарить? — спрашиваю друга.

— Ходики. Новую модель. — не раздумывая ответил Карл.

Действительно, и чего я переживаю насчёт этого?

Работавшие в оливковой роще крестьяне опасливо косились, но особой тревоги не проявляли. Увидели, что не бандиты какие-нибудь.

Оглядываюсь на едущих позади солдат. Двигаются строго в колонну по два и внимательно следят по сторонам. Изредка возникающие разговоры быстро гасятся сержантами и капралами. Зря, наверное. Лишние трудности людям не нужны. Впрочем, пусть командуют офицеры и решают они же, а я пока так, туристом. Конечно же, от участия в предстоящем бою уклоняться не стану. Хорошо, что мой бывший опекун остался в столице, и ему замечательно спокойно жить с любимой женщиной, и мне отлично, никто над ухом не зудит. Мог бы Карл, но ему некогда.

Численно мы шайку, на которую нацелились, не превосходим, но сомнений в лёгкой победе у меня никаких нет. Вооружение, выучка, наличие у нас четырёх одарённых — не оставляют врагу ни единого шанса. Что не отменяет проявления бдительности в походе. Помимо передового и тылового дозоров, в стороны время от времени направляются парные боковые разъезды в особо подозрительных местах. Благодаря одной из таких разведгрупп ближе к вечеру поймали мальчишку-браконьера, тот ставил силки на зайцев.

Карл хотел горе-охотнику руку отрубить, да тут уж я вмешался. Закон суров, но это закон и в этом мире, крестьяне без разрешения феодалов не имеют право даже рыбу ловить, не то что добывать зверей, однако и произвола аристократии никто не отменял. Как представитель рода Неллеров, хозяина над этими землями, велел мальчишку пнуть пару раз, отобрать у него зайца — ушастый вечером пойдёт нам в котёл — а после отпустить. Повезло мальцу, можно сказать.

— Нам надо пораньше встать на ночёвку. — сказал лейтенант Ромм. — Чтобы выдвинуться на окружение банды ещё до рассвета.

— Надо, так надо. — не стал я вмешиваться в планирование сражения.

Глава 3

Мы пересекли восточную часть баронства, когда уже возле самой его границы нас нагнали егеря Георга Корманса. К нам они приближаться не стали, издалека определив, кто мы такие, и умчались докладывать господину у незваных гостях. И пусть, мы тут просто мимо проезжали.

Остановились на постой на другой стороне пограничной реки, которую пришлось преодолевать вброд. Разрушенный кем-то мост — виргийцами, разбойниками или самим бароном — до сих пор не восстановили, хотя приготовленные для ремонта оструганные брёвна были сложены на берегу тремя штабелями. Тут же стоял наспех сколоченный небольшой барак для рабочих, которые приветствовали меня с Карлом низкими поклонами.

Вступать с ними в разговоры особо не стали, сразу же направившись к воде. Коням тут оказалось по грудь, так что, переправились без проблем. Часы показывали ещё семь вечера, и в принципе, если бы захотел, стоянки разбойников мы могли бы успеть достигнуть ещё засветло, шайка где-то недалеко, всего в пяти-шести милях, правда, в ту сторону нормальных дорог нет, только охотничьи или звериные тропы. Ага, достичь-то бы смогли, но вот в темноте рубить и хватать бандитов было бы сложнее.

Пленники нам нужны не только для казни. Своей властью члена семьи Неллеров я даже схваченных за пределами монастырских земель преступников могу обращать в кандальное рабство на срок до десяти лет, впрочем, каторжане редко столько проживают, а если всё же и выдерживают сочетание изнуряющего труда, побоев и отвратительной кормёжки, то часто остаются при рудниках и производствах уже вольнонаёмными за мизерную плату, кров и еду. Многим ведь потом просто податься некуда, разве что нищенствовать, умирая от голода, холода и болезней.

Увеличение строительства потребовало большего количества кирпича и других стройматериалов. Так что, на карьерах и вырубках нужны дополнительные рабочие руки. Я не только восстанавливаю порушенное войной, но и активно взялся за возведение новых сооружений, только мельниц собираюсь построить три — две ветряные и одну водяную для кузнечных дел. Очень много трофейной бронзы досталось нам в прошлом году. На что её перековать, образно говоря, мечи на орало, планов громадьё.

— Шалаш тебе соорудить? — спросил Карл, подойдя сзади.

Я сижу на берегу реки, несущей свои воды к Тризменскому озеру, месту, где над моей головой воссиял нимб боевой славы. Колени поджал почти к самому подбородку и сложил на них руки. Доспех я скинул возле разводимого Ником с Сергием костра, а тут снял и сапоги с онучами, пусть ноги отдохнут, чуть позже вымою их в реке. Купаться не стану, вода всё-таки пока прохладная, да и не хочу своих вояк удивлять чрезмерной чистоплотностью. Они вообще вон и коней поят в реке и пьют из неё сами. Я на такие подвиги пока не способен, в смысле утолять жажду из мутных потоков или луж, хотя понимаю, нужда бы заставила, пришлось бы. Знаю, что тело у меня адаптировано к местной биологической и бактериологической средам, только вот сознание-то импортное, никуда от этого не денешься, вот и брезгую.

— Не, Карл, обойдусь. — не поворачиваюсь и вижу, как друг садится рядом. В отличие от меня он избавляться от лат не спешит. — Алисе пусть соорудят. Всё же единственная женщина в нашей суровой мужской компании, ну, если не считать её помощницу. Не просто им поди? Я про девушек.

— С чего бы? Привыкли. — хохотнул милорд. — Мы ещё с деревянными мечами бегали, когда миледи Паттер в боевые походы ходила.

— С палкой, — поправляю приятеля. — Это ты с мечом бегал, а я с палкой. Но суть понял. Да, как рано мог уж он тревожить сердца кокеток записных. — вспомнилась вдруг строка из Евгения Онегина.

— Это ты сейчас про кого? — насторожился мой ловелас.

— Про тебя, естественно. — пояснил ему с улыбкой. — Видел, как наша целительница на тебя с интересом посматривает. Сообщи ей, что тебя вскоре ребёнок в Ровене ждать будет, и вполне возможно одарённый.

— И что это изменит? — резонно ответил Карл. — Она обязательствами ни с кем не связана, а я…

— А ты любишь мою сестру, и Джессику, и ещё кучу девок в Готлине, и ту рыженькую с нашей кухни, правда, всех их в данный момент на расстоянии. Ох, Карл, и как тебя на всё хватает? Ладно, сейчас не об этом. Мы, как поужинаем, сплетём по обзорному заклинанию. Ты посмотрел тот вариант у Сергия?

— Да, видел. Должно получиться. Пойду, распоряжусь насчёт шалаша для миледи. — поднялся приятель.

Подозреваю, что в организации жилья для Алисы у моего вассала присутствует и личный интерес, я ведь не шутил про взгляды, которыми она с ним обменивалась. Не моё это дело, оба люди взрослые, вправе поступать так, как им хочется, к тому же, действительно, обязательств у них ни перед кем нет.

После раннего ужина мы с вассалом сели в нескольких шагах друг от друга и принялись создавать разведывательные заклинания. До лагеря разбойников от нас недалеко, так что, эффективность поиска и осмотра должна получиться хорошей. Карл, передав временно управление ротой лейтенанту Вилкову, взял у Сергия свиток и начал плести зеркало обзора, а я принялся за более сложное — глаз коршуна. По его описанию, на небольшие — до пяти миль — расстояния можно увидеть весьма подробно местность с высоты птичьего полёта. Только вот, управление и удержание глаза обещано сложное. Проверю.

Предупредил на всякий случай отиравшихся рядом секретаря и штаб-новика, чтобы не отвлекали. Отметив, что повышенный в звании мой приятель Ник в последнее время начинает раздуваться спесью. Пока не очень наглядно, но надо будет как-нибудь парнишку опустить с небес на землю, для его же блага.

Своенравность создаваемого плетения чувствую почти сразу же, чуть ли не с первых действий. Едва я отделил от источника самую светлую, почти до белизны, голубую нить воздушной стихии, и из двух её половин сложил замкнутые контуры, по форме похожие на крылья, как пришлось концентрировать внимание, заставляя их оставаться на месте, а не отправиться в полёт.

А почему заклинание названо глазом коршуна, раз фигурка напоминает голубя мира с советского плаката, нарисованного художником из сельского клуба? Или автор плетения имел в виду остроту зрения коршуна? Ну, тогда бы уж назвал орлиным глазом, солидней. Ладно, чего это я. Вот как придумаю что-нибудь своё, научусь придумывать свои заклинания, а не копировать чужие, тогда и буду давать названия, какие захочу. А пока авторы плетений в своём праве именовать так, как посчитали нужным.

Правда, ретивости у крыльев вскоре поубавилось, когда я стянул их фиолетовым жгутом, сложив эту нить стихии смерти в пространственную восьмёрку, будто то велосипедное колесо после аварии в гараже дяди Сани, деревенского соседа моего дедули, которое долго валялось в гараже возле мотоцикла. Мы с Маратом, помню, хотели сделать из того колеса корабельный штурвал, естественно, перед этим выправив, но дядя Саня пожадничал, а спереть у нас не получилось. Чёрт, опять меня куда-то унесло, совсем-совсем далеко, в пору раннего детства. Сколько нам с другом тогда было? Лет семь-восемь, не больше.

После этих двух оттенков источника в ход пошли два красных, опять голубые, один синий и светло-коричневый. Сколько я времени потратил? Думаю с полчаса точно. Вижу, мой друг управился быстрее и уже смотрит в мутную сферу перед собой. У глаза коршуна подобного интерфейса не будет. Напрямую надо держать его под контролем. Что ж, я готов. Вперёд, лети, лети, мой голубь сизокрылый, нет, коршун.

Направление я задал правильно, без отклонения от курса, поэтому через несколько минут смотрел с высоты облаков на дымки и кучки зелени, на которые походили жилища разбойников. Сколько тут шалашей? Спускаюсь пониже и начинаю считать. Три десятка. Ого, они что, роскошествуют, расселившись по двое? Вряд ли. Ну-ка, а пониже опуститься? Это получается легко, не рассчитал скорость, и вышло очень быстро. Наверное, так хищная птица атакует зазевавшуюся на земле добычу. Еле-еле успел затормозить, а то ведь, пожалуй, разбил бы плетение до рассеивания.

Окажись среди швали хотя бы один одарённый, то подняв голову наверх, мог бы увидеть в полу-сотне ярдов над собой сияние моего плетения в начавшем темнеть вечернем небе, да только откуда взяться магу среди этого сброда? Хм, ну, здесь, допустим, нет, но вот далеко на юге Джек Мститель и ещё несколько одарённых всё же среди разбойников присутствуют. Так что, пользуясь заклинанием глаза коршуна, надо иметь это в виду. Вот у Карла плетение не такое зоркое, зато противником невидимое, даже если у него есть маги.

Ну-ка, ещё пониже, а то с высоты небоскрёба смотреть тоже не очень хорошо, ещё ниже, вот так. Метров, тьфу ты, ярдов десять — вот так нормально. И что я наблюдаю? Начну прикидывать. Да, так и есть, в лагере не больше восьмидесяти разбойников, а жилищ они понастроили много, потому что вместе с ними бабы и детишки, да немало, числом по двадцать-тридцать и тех, и других.

Ну, в хозяйстве сгодятся, даже дети. Во-первых, в этом мире рабочий стаж у простонародья начинается, считай, как только титьку отнимают, а, во-вторых, подрастут, обзаведутся нужными монастырю профессиями. Ага, а меня-то с большой долей вероятности к моменту их взросления в обители уже не будет. Хотя, это ещё вилами по воде написано или бабушка надвое сказала, но даже если и так всё одно новым настоятелем вместо меня станет кто-нибудь из представителей нашего рода. Зря что ли мачеха оторвала от сердца обширный виноградник и деревню Гутово на тысячу крепостных душ? Не, теперь мы Готлинскую обитель из своих цепких лап не выпустим.

У того же милорда Курта Неллерского, прелата главного столичного храма, бастард подрастает. Всего одиннадцать лет, ну так и я не седым старцем пришёл в обитель. Кстати, так с этим своим четвероюродным братцем и не познакомился, хотя собирался. То я был занят, то его мать к своим родителям увозила. Ничего, увидимся поди ещё сто раз, познакомимся.

Стоянка шайки вытянулась кривым эллипсом, наполовину скрывавшимся в лесу. Помимо шалашей тут вижу и загон для скота, в нём пара коров — где, интересно, разжились? — у моих они всю скотину поубивали, сволочи — и десяток овец, у ручья, на поляне затоптанного до огромной лужи грязи, четыре лошади, на краю леса — птичник. Навес вижу, что под ним не разгляжу. Ого, на раскидистом дубе висят двое оборванцев, с дисциплиной, как теперь понимаю, в банде строго.

А вот и главарь, похоже. Возле самого большого шалаша в центре поляны здоровенный мужик с шевелюрой как у Бон Джови и борода до пупа. Чего-то орёт, руками размахивает. Его все боятся. Рядом с ним миниатюрная женщина. Странная какая-то, в балахоне, вроде тех, что я в древней книге на рисунках встречал. Так жрецы одевались. Правда про жриц мне пока ничего не попадалось, но, наверное, должны были и они. Женские сущности-то в древних пантеонах представлены довольно в большом количестве.

Рассматривал лагерь банды, пока не почувствовал, что очень сложно стало удерживать внимание. Гадство, даже голова разболелась, и почему о таком эффекте нет ничего в описании? Развеиваю плетение просто тем, что перестаю его удерживать, и глубоко выдыхаю.

— Ну что интересного увидел, Степ? — интересуется мой друг, завершивший свою разведку раньше меня.

— Давай сначала ты. — усмехаюсь.

Он подошёл к бревну, на котором я сижу, потоптался между ним и догорающим костерком, но так и не пристроился рядом, хотя места полно. Взял из кучи принесённого Иваном Чайкой хвороста прутик подлиннее и принялся вычерчивать им перед носками моих сапог.

— Вот так у них лагерь, — нарисовал он банан. — Здесь, здесь и здесь посты, но сколько на них точно людей, не разглядел, по два или по три, собственно, это небольшая разница. Дежурного подразделения нет, обычный скотский бардак, хотя какую-то видимость порядка всё же поддерживают. Мы их раздавим быстро, особенно, если сумеем подойти незамеченными или замеченными поздно. Степ?

А что сразу Степ? Степ зевакой пялился на быт разбойников, не удосужившись даже посмотреть подходы к лагерю. Пять десятков лет мне, а иногда сам себя удивляю непредусмотрительностью. Ладно, чего уж, возможные пути отхода я всё-таки увидел и учёл.

— Тоже самое видел, только ещё вот тут тропы — раз, два, три и четыре. Чтобы не разбежались, нападать надо будет с четырёх сторон. Где у нас Эрик?

— Ещё не вернулся. Проверяет дорогу впереди с десятком из первого взвода. Должен уж скоро появиться.

— Тогда и устроим совет. — киваю. — Ник! — зову штаб-новика. — Ходики бережёшь?

— Да, милорд. — чопорно отвечает приятель.

— Молодец. А теперь извлекай их из сумы. Назначаешься ответственным за подъём. В какаул заступишь во вторую смену. Разбудишь милорда капитана и лейтенантов двадцать минут четвёртого. Когда маленькая стрелка между тройкой и четвёркой, а большая на двойке. Понял?

Самому приходится себе каждый раз напоминать, что в здешнем часе сто минут.

— Я знаю.

— Знает он. — ворчу поднимаясь и направляясь в густой подлесок. — За мной не ходите, я на индивидуальное заседание. — останавливаю дёрнувшихся Сергия с Иваном.

Не люблю переливать из пустого в порожнее. С гордостью могу поставить себе в заслугу, что все свои совещания и обсуждения провожу по деловому и конкретно, что называется, не растекаясь мыслью по древу. Когда мой лейтенант-разведчик вернулся, мы всем офицерским составом, включая миледи Паттер, провели короткую летучку, определившись с порядком завтрашних действий. Особо обратил внимание, что баб, детей и добровольно сдающихся в плен разбойников нужно щадить. Распорядился намертво вбить этот мой приказ в головы подчинённым.

Да, сопутствующие жертвы неизбежны, тем более, мы от применения магических атак отказываться не собираемся, а они не очень разборчивы, но умышленно убивать тех, кто может в дальнейшем принести пользу обители — своим ли трудом или демонстративной смертью за совершённые преступления — надеюсь, никто не будет.

Ложе мне соорудили шикарное, спасибо, Ник, спасибо, Иван. Не просто большую кучу сложили, а ещё постарались ветки подобрать с максимальным количеством листвы. Накрылся шерстяной накидкой, но сон как назло долго не шёл. Всё размышлял о том как прошли дела там на юге. Как быстро и удачно наш будущий зять Андрэ захватил королевские золотые прииски, насколько успешен был разгром Джеком Мстителем рот ронерских полков и отправился ли вождь мятежников со своим войском в гости к герцогу Альфонсу или вдруг передумал. Затем мысли перескочили на опекуна и тётушку Эльзу, на баронету Нику и вице-канцлера, даже про Люсильду вспомнил, как там моя прохвостка поживает? Не стала ли ещё королевской ночной феей? А с неё ведь станется. Способная, очень способная девица. Если будет честна со мной, тоже выполню всё, что ей пообещал, не обману. Наконец Морфей принял меня в свои объятия.

— Милорд, милорд, пора. — просыпаюсь от весьма вежливого потряхивания за плечо братом Сергием.

— Ну, пора, так пора. — соглашаюсь и сажусь на своём ложе, не открывая глаз.

Чёрт, а ведь всё-таки сучья намяли бока. Избаловался я на мягкой аббатской перине спать. Вроде бы недавно совсем из похода вернулся в обитель, а уже разнежился. Что ж, правда, ко всему хорошему быстро привыкаешь. Ничего, адаптируюсь.

Мой молодой организм любит поспать, этого у него не отнять, чего уж. Но сейчас с помощью дежурившего после полуночи ника шустро надеваю доспехи, даже толком не умывшись. Лишь бы кровью не умыться. Да уж, чего это я? Лезет же в голову всякое. Были сборы недолги, от Кубани до Волги мы коней поднимали в поход. Песня первой конармии вдруг привязалась спросонья и всё кружится, кружится в мыслях. Да. Если в край наш спокойный хлынут новые волны проливным пулемётным дождём, по дорогам знакомым за любимым наркомом мы коней боевых поведём.

Ну, во-первых, не за Будённым сейчас двинемся, а за мной, а, во-вторых, тропы нам знакомы пока по схемам. Но в остальном почти всё верно, мы вскочили в сёдла и разбиваемся на три отряда повзводно. Один под командованием Карла, другой поведёт милорд Герберт Вилков, третий — лейтенант Эрик. Я, разумеется, со своим разведчиком. В каждой из наших групп таким образом будет по боевому магу. Целительница пристраивается к моему отряду, так Карл настоял. Если вдруг что, Алиса сможет быстро активировать один из целительских амулетов, которыми я запасся в количестве аж семь штук — по два у милордов Монского и Вилкова, и три при нас с миледи Паттер.

— Что за песня? — интересуется бывший наёмный убийца, прислушавшись к моему мычанию, когда я вскакивал в седло.

Он протягивает мне лепёшку с сыром. Костров мы разводить не стали, позавтракаем на ходу, благо, запас сухпая у нас приличный, на пару таких походов хватит, брат Макс постарался.

— В одном столичном кабаке слышал. — увиливаю от честного ответа. — Слов не запомнил, а вот мотив привязчивый.

— Бывает, — усмехнулся Эрик. — Я однажды весь день от «моя Аришка — моя малышка» отвязаться на смог. — он тут же стал серьёзен. — Мы первые выезжаем. — напомнил.

Наш отряд должен атаковать с северо-запада, нам дальше всех добираться на исходную позицию.

— Едем. — киваю, откусываю от сыра большой кусок и пришпориваю коня.

Милорд Монский поднял вверх руку, желая удачи. Отвечаю ему таким же жестом и в центре взводной колонны въезжаю в лес, поприветствовав улыбкой пристроившуюся рядом с Эриком миледи Паттер, явно весьма довольную прошедшей ночью, хотя и заметно не выспавшуюся.

Глава 4

Проехать в сумерках через лес, местами заболоченный, оказалось не так-то просто. Казалось бы, ноги не ломаю, еду в седле, но зато дважды чуть крепко не приложился к толстым сучьям. Пришлось по подсказке Эрика, а потом и Алисы сливаться с конём в единое целое. Впрочем, через час пути достаточно посветлело, чтобы сберечь своё чело от удара.

Тропы петляли будто их лисы проложили, тем не менее, к назначенному времени мы вышли на исходную позицию. Другие наши два отряда наверняка уже тоже на месте.

— Знаешь, о чём я подумал? — спрашиваю Эрика, спешиваясь.

— Не знаю, милорд, но когда вы так начинаете говорить, мне становится тревожно.

Он действительно смотрел на меня с настороженностью и подозрительностью.

— Я вот решил, что мы с тобой вдвоём сейчас пойдём на убийство выставленных на нашем направлении караульных. — поясняю свою мысль.

— Так нечестно, ваше преподобие. — морщится лейтенант. — Пользуетесь тем, что здесь нет никого, кто мог бы вам возразить так, чтобы вы послушались. Скажите, зачем? Неужели мы без вас не справимся?

— А зачем мы с тобой всю дорогу от Неллера до обители премудрости диверсионно-разведывательных действий осваивали? — вот так, получи вопрос на вопрос. — Ты же меня, красться, скрываться без всякой магии, выискивать следы, бесшумно нападать и даже ползать заставлял? Помнишь, как я весь свиньёй перепачканный к привалу вышел, чуть Алису до обморока не довёл, а Карла едва от смеха не уморил?

— Я не заставлял. — Эрик передал поводы моего и своего коней Ивану Чайке. — Вы сами хотели.

— Без разницы, кто чего хотел. — я начинаю снимать с себя тяжёлый доспех, идти в нём на диверсию глупо. — Главное, без практики вся моя учёба с тобой ничего не значит. Ты же говорил, что у меня очень хорошо стало получаться? Льстил, лейтенант? На тебя не похоже, Эрик.

— Для новичка хорошо, милорд. — вздыхает бывший наёмный убийца, он явно уже смирился с неизбежным и просто, что называется, отрабатывает номер, будет чем перед милордом Монским оправдаться. — Чтобы достичь действительно хорошего результата, нужны долгие тренировки.

— Ну вот. — улыбаюсь. — Заметь, не я это сказал! Ладно, не хмурься. В конце концов, там же не опытные воины наблюдают. Шваль обычная, тупая. И время сейчас как раз наиболее ко сну располагающее. И ты со мной будешь, побережёшь, если что.

— Не смею вам более перечить. — сдался он. — Вы отвод глаз наложите или полную невидимость?

— Э, нет, Эрик. — хитрость соратника меня рассмешила. — Мы ведь настоящую работу диверсантов учим, как Ронов тебя натаскивал. Никакой магии. С ней любой дурак сможет.

На этот раз нет никакого влияния юных гормонов, мои действия полностью осмыслены, взвешены и выверены. Теория без практики — действительно ничто. Если я хочу реально стать умелым воином, придётся иногда рисковать. Лучше начну с выбора себе в противники таких неумех как вчерашние крестьяне, чем однажды случится, что придётся сразу же иметь дело с опытными бойцами. Да и не льстил мне Эрик. Окрепшее в ходе ежедневных тренировок гибкое, ловкое и уже довольно сильное для моих без недели пятнадцати лет тело очень хорошо воспринимало науку и умения, которые мне принялся прививать бывший разведчик и диверсант королевской армии.

— Эй, — окликнула нас подошедшая миледи Паттер, она уже распределила задачи своим рабам и знахарке. — Я надеюсь, вы это не серьёзно?

Оглядываюсь, и вижу, как Сергий с Ником быстро спрятали от меня свои взгляды. Понятно, кто донёс миледи Алисе о моих планах. Дряни. Я им ещё выскажу. Нет, понятно, за меня переживают. Сами не решаются возражать, так думают, целительница поможет меня обуздать. Ага. Не дождётесь.

— Ты о чём? — добавляю своему надменности, подсмотренной у членов моей семьи и натренированную перед зеркалом. — О решении, которое я уже принял? — чуть надавливаю голосом на уже.

Лицо миледи не очень красиво, слишком крупные черты лица, ну, на мой вкус, естественно. Так-то понимаю, что кому-то нравится виноград, а кому-то свиной хрящик. Зато фигурка у Алисы, будто сама Венера нас посетила, девяносто-шестьдесят-девяносто. И взгляд у неё не целительницы, а патологоанатома. Первое время я подозревал миледи Паттер в мужененавистничестве, уж больно жестоко она иногда отрывалась на своих помощниках, по пустякам буквально, но нет, с моим вассалом у них всё сладилось, так что, был неправ, всё нормально.

Не то чтобы я своим высокомерием стараюсь ей напомнить, что она всего на всего дочь обнищавшего дворянина, жившего подачками — то ли секретарём у герцога Ворского был, то ли ещё кем — и первая после пяти или шести поколений своих предков вдруг обретшая дар, нет, просто напоминаю ей, что оспаривать уже принятые мною решения не следует. Вижу, дошло.

— Как знаете, ваше преподобие. — пожала она плечами. — Получается, я здесь за старшую остаюсь на время вашего с Роммом отсутствия. Жду указаний.

— Указаний? — оглядываю всех своих спешившихся вояк, вроде бы занятыми своим лошадьми, но, понимаю, чутко улавливающими наши слова. — Жди. В смысле, жди нашего возвращения. Надеюсь, мы не долго. В чём дело, Эрик?

— Нет, ни в чём. — отвечает тот, пожав плечами. — Раз вы так распорядились, то кто я такой, чтобы вмешиваться?

— Дружище, ты чего? — толкаю его в плечо. — Разумные предложения всегда уместны. Ну, говори, что тебе ещё не нравится?

— Не вижу смысла нам с вами возвращаться сюда. Лучше бы миледи Паттер, не дожидаясь нас, через полчаса привела туда отряд. Мы к тому времени управимся.

— Вот это дельная мысль. — хвалю. — Так и поступим. Хорошо, Алиса?

От места нашей остановки до поста наблюдателей где-то от трети до половины мили. Точнее не определить, Карл вычислил расстояние от нашей поляны до подлеска у оврага, где засели двое или трое разбойников, весьма приближённо. Жаль нет поисковых плетений со шкалой расстояний. Всё на глаз. И пусть, пока и этой информации хватит.

С левой стороны от тропы лес заболочен, кое-где даже проступают небольшие зеркальца воды, зато справа идёт взгорок, густо заросший не только деревьями, но и кустами. Отличное обстоятельство для диверсантов.

Эрик двинулся первым, и тут я ему возражать не стал, надо знать чувство меры, незачем мне рисковать чрезмерно. Стараюсь идти след в след за лейтенантом и сразу же понял, не зря я надумал тренироваться в реальных боевых условиях. На тренировках чувствовал себя слишком спокойно, а тут лёгкое волнение сказалось на моих действиях. Несколько раз наступал на сучки, что в утреннем лесу вызвало громкие звуки. Эрик не обернулся, но и так понимаю, что он досадует. Стараюсь быть более внимательным.

Идти легко, почва сухая, а сапоги у меня мягкие на гибкой подошве. К стати, стачаны под левую и правую ногу раздельно. Наш монастырский сапожник теперь такие только и делает. Уже половина братии в таких щеголяет. На Эрике пока обычные для этого мира. Смешно, но мне реально пришлось по новому привыкать к нормальной обуви. Доставшиеся от настоящего Степа привычки просто так не проходят.

С изменениями, которые произошли вокруг нас в прошлой жизни, я перестал читать книги, где имелись слишком длинные многостраничные описания чего угодно — природы, мыслей, чувств и прочего, меня стали больше привлекать динамика и экшен, но в детстве зачитывал до дыр произведения Джеймса Фенимора Купера, его романы про индейцев. Мой верный соратник сейчас движется точь-в-точь, как я представлял себе ловкие, быстрые и незаметные перемещения Чингачгука на берегах Онтарио. Стараюсь следовать его примеру. Получается плохо, но всё же получается.

Чёрт, вот о чём забыл, Эрик же учил правильно дышать при беге по лесу, а я пыхчу словно паровоз. Нет, так не пойдёт. Спокойней надо. Два шага вдох, два шага выдох, вот так. Скорость мы набрали приличную, и, если бы бежали напрямки, давно бы достигли лежбища бандитских караульных. Только лейтенант ведёт меня зигзагами удачи, петляя вокруг деревьев и зарослей крапивы, чего-то ещё — я не ботаник, не всё знаю — и малины, что тот заяц. Или лиса? Не важно. Ох, малина. Где она там и медведи. Какие к чёрту медведи? Ягоды только через месяца полтора появятся.

Лейтенант начал замедлять ход, и без его жеста «внимание» почувствовал запах дыма от костра, гайморитом, слава Создателю, не страдаю, да и не страшны мне тут никакие болячки, целителю великому. Мы переходим совсем на медленный шаг, Эрик отводит руку в сторону, и мы с ним расходимся, я выхожу из-за его спины. Начинаем уже красться, почти совсем бесшумно, пригнувшись и внимательно прислушиваясь. Затем, когда увидели уже небольшое пламя сквозь кусты, и вовсе легли, продолжив свой путь ползком. Вот ползать меня бывший ученик капитана Ронова научил на твёрдую оценку хорошо, сам себе не нарадуюсь.

Всё же их оказалось трое. Двое валявшихся на краю оврага, завернувшись в рваные кое-как сшитые овечьи шкуры — ночью-то прохладно — и один возле небольшого ключа, вода из которого стекала в буерак. Этот третий и жёг небольшой костерок, поджаривая на ветке то ли большого ошкуренного мышонка, то ли маленького суслика, фу, блин.

Соратник делает мне знаки, я ему киваю в ответ, пытаясь задержаться мыслями на постороннем. Наступил момент, собственно ради которого я и захотел лично участвовать в вылазке. Чувствую лёгкий мандраж в руках и заставляю себя успокоиться.

Убивать мне приходилось не раз, но это всегда происходило либо с расстояния, либо в горячке схватки, а чтобы вот так вот подползти к ничего не ожидающему человеку, плохого мне вроде бы не сделавшему, и хладнокровно его прирезать, к такому надо себя принудить. Эрик меня отлично понимает, смотрю. Потому и не торопит.

Караульные разбойники ничего кроме брезгливой жалости не вызывают, никакого опасения. Думаю, если бы третий не захотел есть, дрых бы сейчас рядом со своими товарищами. Дисциплина у вчерашних крепостных и рабов совсем отсутствует. А чего я ждал? Тут и в регулярном войске лишь страхом жестоких наказаний добиваются соблюдения хотя бы элементарных правил. Нет, есть конечно отборные части, вроде гвардии или егерей, а вот большинство пехотных полков порядком не блещет.

Я что, специально отвлекаюсь на посторонние мысли? Похоже, да, так и есть. Нет уж, сомнения в сторону! Начинаю работу. Плавно, очень плавно, тенью поднимаюсь на полусогнутые ноги и делаю из кустов медленные шаги к оврагу. В затылок своей первой жертве стараюсь не смотреть. Эрик говорит, люди чувствуют направленные на себя взгляды. Я в это не верю, но вроде и в моём родном мире существовало такое поверье. Правда или нет, не сейчас выяснять.

Бодрствующий разбойник что-то мычит себе под нос. Разговаривает или напевает, не разобрать. Я весь напряжён как струна, на всякий случай начинаю плести заклинание обездвиживания. не понадобится, так хоть успокаивает и отвлекает от чрезмерной тревожности. Молодец я, и мой наставник Ромм молодец, мы оба с ним молодцы. Он меня научил, а я освоил бесшумное подкрадывание. Так, я на месте, замер с кинжалом в руке за спиной часового. Заклинание разумеется развеялось, не успев сформироваться. И ладно, раз решил обойтись без магии, значит без магии.

Дальше всё по диверсионной науке — хлопаю бандита по плечу, а когда тот вздрагивает, одновременно всаживаю ему кинжал под левую лопатку по самую рукоять, зажав левой ему рот и не давая кричать или вырваться. Пару раз дёрнувшись, часовой, щуплый мужичок, успокоился. Ух, а воняет-то от него, как от скунса.

Чувствую накатившую тошноту и какую-то неприязнь к самому себе. Вот меня раскачивает, от гордыни до самоуничижения. Как там поучал бывший наёмный убийца? Это просто работа, милорд. Да, Степан Николаевич, это просто работа. И всё же на миг испытал жалость к своей жертве. Уф, прошло быстро.

Мой соратник, пока я мучился переживаниями, оказался уже возле меня, показал на ближайшего из пары оставшихся разбойников и скользнул к тому, что лежал чуть дальше. Да, на первом мною убитом дело не заканчивается, шагаю к мирно спящему горе-караульному. И тут я промахнулся, в прямом и переносном смысле. Бросил взгляд, как ловко лейтенант расправился со своим, и пропустил момент, когда моя цель начала ворочаться. Из-за этого вместо рта, я зажал караульному подбородок, и полоснул ему лезвием не по гортани, а чуть ниже, разбойник остался жив, хотя кровь обильно хлынула ему на грудь.

Он молча, лишь с рыком, схватил меня одной рукой за кисть, державшую кинжал, другой за горло, да как сильно, будто я не вспорол ему нижнюю часть шеи, и резко перевернулся вместе со мной, оказавшись наверху и заливая мою куртку кровью.

Этот мужик оказался не чета первому, здоровым, но таким же вонючим. Сочетание силы в его сжимавшихся на моём кадыке пальцев и душащая вонь сто лет немытого тела оказали деморализующее действие, и я плохо соображая, попытался ударить его коленом по гениталиям, не сообразив, что достать могу только до живота, а этому бугаю такие удары ни почём. А вот его действия оказались более успешными. Думаю, он успел бы придушить своего юного врага раньше, чем сам истёк бы кровью. Проверить предположение к счастью не пришлось. Бывший наёмный убийца легко прибил мужика уколом в спину и отшвырнул его от меня в сторону.

— Не стал перерезать ему глотку, как учил вас действовать в таких случаях. — спокойно пояснил Эрик. — Вы и так весь в крови. Милорд. Как вы себя чувствуете?

— Честно? — стараюсь прийти в себя, отдышаться и размять ладонью заболевшую шею. — Отвратительно. Не от боли, а от стыда.

— Чего стыдиться-то? — соратник протянул мне руку, чтобы помочь подняться. — Первый раз у меня ещё хуже было. Получил ранение и дал противнику подать сигнал тревоги. Капитан после этого лично мне всю спину плетью ободрал, когда вернулись. Мог бы и строже наказать, да пожалел.

— Меня нельзя пороть. — напоминаю, поднявшись сам, отвергнув предложенную руку. — Эрик, надеюсь, произошедшее останется между нами?

Боже, как стыдно-то, а? Великий, непревзойдённый боевой маг, целитель и прославленный воин опять обмишулился. А с другой стороны, чего я себя накручиваю? Прав мой соратник, первый опыт не показатель, как у нас говорили, первый блин комом. На ошибках учатся. И ещё, всё-таки, хоть и благодаря помощнику, но победа всё равно за мной, за нами. Это говорит о правильном подходе к подбору сподвижников. Ни один ведь ещё не подвёл в критические моменты.

— Подробности, да. — пообещал лейтенант. — В целом же, найдётся кому и без меня доложить вашим родным о том, как вы тут геройствуете.

— Да? И кто это? — пытаюсь оттереть кровь с куртки, но тщетно, впиталась намертво, теперь только в стирку с алхимией от брата Симона. — Впрочем, я догадываюсь. И ладно. Но теперь понял, что теории мало? Готовься, ты даже не представляешь, в какую передрягу я нас в следующий раз потащу. Правда, и сам пока не знаю, но точно это будет много серьёзней, чем вот эта. Что там? — замечаю, как Эрик прислушивается.

— Госпожа Алиса наш отряд ведёт сюда. — сообщает он. — Они уже вновь спешились и ведут коней в поводу, чтобы не шуметь. Ярдов двести до нас им осталось.

Ну и слух у бывшего наёмного убийцы, мог бы эхолотом на подводной лодке служить. Я вот только сейчас различил тихое позвякивание на тропе. Надо ещё будет посмотреть обстановку в лагере шайки, да абсолютно уверен, что там всё идёт своим чередом, разбойники ещё большей частью спят, иначе мы услышали бы оттуда тревожные крики. Мы прибыли последними, значит, и Карл, и Герберт своим отрядам дорогу тоже расчистили от бандитских наблюдателей.

Никаких сигналов к началу общей атаки мы заранее обговаривать на стали, решив, что мой отряд нападает первым, а остальные сразу же следом.

— А вон и миледи Паттер. — замечаю я появившуюся на повороте тропы лейтенанта-мага.

— Ваше преподобие, может дальше позволите справиться без вашего личного участия в нападении? — предлагает Эрик. — Я имею в виду, чтобы вы остались в стороне, используя лишь заклинания. Кому колоть копьями, рубить мечами или пускать арбалетные болты и без вас найдётся. А с общим командованием и милорд Монский справится.

Изображаю размышления и вскоре киваю.

— Конечно, пущенные на самотёк события обязательно будут развиваться по наихудшему варианту из возможных, но в данном случае ты прав. С Сергием останусь за границами бандитского лагеря.

Лейтенант-маг привела весь отряд, и правильно, сегодня арьергард ни к чему. Глаз коршуна мне показал, что других вооружённых отрядов и банд в округе нет. Как я ни торопился надеть свой доспех, понятно, Алиса разглядела перепачканную куртку.

— Смотрю, не всё прошло гладко? — спросила.

— Это не моя. — отвечаю хмуро, показывая, что дальнейшие вопросы неуместны. — Почему сама без кольчуги? Зачем сняла?

— Мешать только будет. — усмехнулась моей удачной попытке перевести разговор. — Я уж не стану атаковать боевым заклинанием. Не хочу источник опустошать. Вдруг сразу же раненного доставят? А вы уничтожите сразу же шалаш с главарём этого сброда?

Мы с ней так-то договорились на ты ещё позавчера, когда в лазарете брата Симона спорили о нужности в алхимии живого металла. Еле-еле смог их обоих убедить, чтобы оставили ртуть для технических экспериментов, а целебные снадобья готовить из лечебных трав, у нас имеется книга знахарки Барбары, жившей три века назад, с их описанием и свойствами. Однако в походе Алиса вдруг вновь перешла на вы. Ну, раз ей так удобно, то ладно.

— С главарём этого сброда живёт какая-то жрица. — мотаю головой. — Очень меня почему-то заинтересовала эта особа. Нет, найду себе другие цели. Сергий, готовь мой конспект. — командую секретарю.

Пара бойцов, посланные взглянуть и оценить стоянку разбойников, уже возвращаются.

— Ну? — спрашиваю их.

— Примерно четверть уже проснулись. — докладывает Гарри, один из ближайших помощников лейтенанта Ромма. — Начали разводить костры для приготовления еды. Видели, как готовится к выезду охотничья команда, но явно до завтрака они никуда не поедут.

— Что ж, тогда пора. — улыбаюсь.

Наконец-то Ник справился с завязками моих лат, и я его отослал. Взбираюсь в седло и пропускаю взвод вперёд. Теперь наше с Сергием место в хвосте отряда.

Глава 5

Если бы среди разбойной швали нашёлся кто-нибудь остроглазый и внимательный, то, думаю, смог бв рассмотреть сквозь заросли подлеска мой выстроившийся для нападения отряд. Мы чуть задержались с атакой, все ждут, пока я подготовлю достаточно мощный магический удар. Мне нужно минут пятнадцать на его плетение.

Особо сильное заклинание не требуется, но подумал, что вначале всё же лучше резко ошеломить бандитов, чтобы сразу сломить волю к сопротивлению и посеять панику. А затем, пока солдаты станут чинить расправу с шайкой, смогу уже без помощи Сергия, привычно держащего передо мной рисунок плетения огненного вихря, выцеливать наиболее опасных врагов и точечно их уничтожать заклинаниями прочно мною запомненными.

Огненный вихрь, магическая атака, уничтожающая ярко-алым смерчем всё живое и не живое в круге радиусом до сорока ярдов — я его уже один раз опробовал на виргийцах возле Лос-Аратора — хоть и энергетически ёмкое, двенадцать оттенков, но не очень сложное по конструкции, состоит из четырёхугольников разных размеров, складываемых в пространственную фигуру, напоминающую пирамиду, только кривую. Я вполне легко удерживаю плетение и могу одновременно краем глазом наблюдать за происходящим в округе и даже вести беседу, пусть и короткими фразами.

— Проследи за ним, — говорю Эрику, похлопывающему своего коня по шее, успокаивая. — Пусть всё время рядом с тобой будет.

— Разумеется. — отвечает лейтенант.

Он в курсе, что меня и штаб-новика связывают узы давней дружбы, и мою опеку над Николасом воспринимает как вполне естественную. Поначалу я хотел оставить приятеля при себе в числе тех двоих, что настойчиво просил назначить в мою охрану Эрик, но Ник так грустно на меня посмотрел, что у меня не хватило духу отказать ему в возможности поучаствовать в сражении. К тому же, сам-то я в этом плане чем лучше его? Лезу в любые неприятности. Пожалуй, король Эдгар зря меня опасается, я и без его участия себе однажды шею сломаю. А какая альтернатива? Всего бояться или полагаться только на магию? Нет, жизнь тут мне уже доказала, надо быть готовым ко всему, а забившись в угол ничему не научишься.

Ладно, не будем о грустном. Делаю завершающий штрих — крохотным отрезком белого энергетического жгутика стягиваю вершину пирамиды, кривой как Пизанская башня — и всё, я готов к магической атаке. Ещё раз бросаю взгляд на взвод, ребята тоже собраны, ждут лишь команду, мою команду. В охране при мне никто не остаётся. Мы здесь с Сергием не вдвоём, с нами Алиса и её помощники, так что, случись нападение, отобьёмся. Хотя, кому тут нападать? Некому.

Лагерь разбойников уже проснулся, между шалашей и навесов идёт броуновское движение, костры разведены, и похлёбка на них уже варится. Что ж, приятного аппетита.

— Приготовиться. — говорю громко, чтобы все услышали. — Начинаем!

В качестве цели выбрал столпившихся у ручья большую, человек восемь-десять, группу вооружённых чем попало оборванцев — луки, вроде имеется один арбалет, копьё, рогатина, топоры, пара мечей — видимо это те, кто собрались в лес добывать зверей. Ну, да на одном только награбленном у селян или взятом с обозов не проживёшь. Свежее мясо им тоже необходимо в рационе. Хотя, те же мои крестьяне как-то без него обходятся. Разве что по праздникам курицу какую-нибудь съедят, или недоеденное в монастыре братьями изредка перепадает от работающих у нас родственников.

Среди этой группы что-то забыла какая-то тётка. Её бы не хотелось убивать, только деваться некуда, тут куда ни ударь заклинанием, работающим по площади, обязательно или в женщину, или в ребёнка угодишь. Жаль, но, сгорел сарай — гори и хата, отпускаю плетение в полёт.

Три-четыре секунды полёта сплетённого конструкта, и в центре толпившихся возле ручья оборванцев внезапно возник яркий огненный вихрь высотой с трёхэтажный дом, не просто закрутившийся воронкой, а ещё и принявшийся сумбурно метаться, выписывая круги и зигзаги. Страшные крики сгораемых заживо людей, превращающихся при контакте с воронкой пламени в факелы, понятно, были сразу же услышаны всеми разбойниками и другими обитателями лагеря.

В месте моего магического удара горели не только люди, моментально вспыхнули растущие там кусты и небольшая кривая сосна, а вместо травяного покрова образовалась обугленная корка. Досталось и ручью — скорее, небольшой речке — почти испарившимся на отрезке в десяток ярдов. Пар смешался с дымом и создал жуткую картину небольшого апокалипсиса из бордово-кровавых клубов, поднимавшихся к небу. Визг какой-то женщины перекрыл общие шум и крики, не разглядел эту тётку, а то взял бы её к себе в обитель сиреной пожарной тревоги работать.

— Вперёд! — даёт команду Эрик.

Вот как это у него получается? Вроде совсем негромко произнёс, но так веско и убедительно, что я сам едва не пришпорил коня. Вовремя сдержался. Кстати, насчёт пришпорить, тут до сих пор не додумались мучить бока лошадей острыми уколами, бьют просто пятками. Пожалуй, такое изобретение делать не стану, жалко животинок.

Пока отвлёкся на мысли о сущем, времени зря не теряю. Дав знак Сергию, что пока в нём не нуждаюсь, принялся плести ледяное копьё, наблюдая за разгорающейся на поляне и частично в лесу схваткой, правильней сказать, начинающимся избиением застигнутой врасплох шайки плохо вооружённых оборванцев.

Мой отряд уже нёсся вперёд, сразу рассыпавшись в стороны по широкому фронту. Организованного сопротивления не ожидалось, поэтому держать сомкнутый строй не требовалось, а вот не давать разбойникам разбегаться было необходимо. Мы атакуем с северной стороны, направляясь к центру поляны, с юга уже мелькают среди деревьев шишаки воинов лейтенанта Герберта Вилкова, а с запада продирается сквозь дубраву и подлесок Карл Монский со своими людьми. Восточная часть бандитской стоянки представляет собой болото, так что, шваль получилась окружённой со всех направлений её возможного бегства.

Взвод лейтенанта Ромма состоит в основном из его разведчиков и бывших егерей, поэтому пики держали в руках только двое солдат, у остальных приготовлены мечи. Разумеется, все они имеют при себе арбалеты, и первую жатву среди атакованных собрали болты.

Меня ненадолго отвлёк раздражённый голос миледи Паттер:

— Куда ты его положила, дура старая? Сказала же, все зелья с магией в этот сундучок. Трудно запомнить?

— Так я же к рвотным сложила, вот оно.

Мне показалось, Алиса сейчас ударит травницу, но нет, лейтенант-маг лишь зло выхватила сумку. Ну, правильно, надо только сейчас выяснять, где какие лекарства сложены. В монастыре это сделать было нельзя. Как говорится, на охоту идти — собак кормить. Хочешь сделать хорошо, дорогая Алиса, сделай это сама. Ага, кто бы это говорил.

Сразу же возвращаюсь вниманием к развернувшейся на поляне и в лесу схватке. Взвода Карла и Герберта тоже уже достигли лагеря. Ни милорд Монский, ни милорд Вилков магию не использовали, оно и понятно, от исходных позиций, где они ждали начала атаки моего отряда до расположения банды было достаточно далеко. Капитану сплести дальнобойное заклинание, даже самое не сложное для его возможностей, требовалось почти полчаса времени, у лейтенанта Герберта и вовсе таких в арсенале не было, а создавать плетения в ходе скачки не мог ни тот, ни другой. Впрочем, я сам только три умею, и то, если конь будет идти неспешным шагом или бежать лёгкой трусцой.

Отказ от своей атакующей магии мои офицеры компенсировали рьяным использованием клинков, которыми владели мастерски. Причём Вилков чуть ли не получше Карла, если говорить о боевом применении мечей. В дуэли, думаю, мой вассал всё же явно превосходит Герберта. Не проверял, конечно. Надеюсь, и не проверю эту свою догадку на практике.

Насчёт лёгкого избиения разбойников я погорячился. Пусть это и сброд из крестьян, каторжан и всякого городского отребья, но крови они уже вкусили и драться пусть и примитивным оружием кое-как научились, а, главное, осознание участи, которая их ждёт, не всех, но многих из них заставили сражаться с яростью отчаяния.

Площадь лагеря словно бы разбилась на пять секторов, в которых шли схватки. Понятно, по числу бандитских храбрецов, сумевших проявить лидерские качества и собрать вокруг себя растерявшихся поначалу и запаниковавших товарищей. Наибольшую из этих групп возглавлял худой как жердь мужичок в длиннополой рубахе и с огромным топором в руках. У моего монастырского мясника украл что ли? Не уверен, однако, получи, фашист, гранату — моё плетение, пущенное в худого бандитского героя за десяток ярдов до него превратилось из энергетического сгустка в материальную длинную в рост человека и толщиной с копьё ледяную сосульку, с огромной скоростью пробившую цель насквозь и брызгами градин разлетевшуюся в пяти шагах позади от удара об землю. Даже не будь этот разбойник в одной только рубахе, никакие латы бы, ну кроме магических, не спасли. И амулет воздушной защиты тоже бы не помог, тут только антимагический оказался бы полезен, да откуда такое богатство у всякого отребья?

— Степ. — тихо позвала лейтенант-маг.

Всё же перешла на ты и по имени? Ах, да, посторонних же нет, а обслуга не в счёт. Сергия она всерьёз не воспринимает. Увидела, что атака ледяным копьём отработала и сейчас у меня перерыв в плетениях, вот и решила что-то спросить.

Мы с ней давно спешились, и сейчас она по другую сторону от моего коня.

— Да, Алиса.

— Может мне всё-таки использовать своё единственное боевое плетение? Удавка лозы бьёт на триста ярдов. Почти до центра схватки дотянусь.

— Не стоит. — морщусь и начинаю создавать огненный комок, слабое, но дальнобойное заклинание. — Смотри, сколько у нас уже раненых. Троих вижу, а вот четвёртый. Ох, и Иван мой опять в лоб получил. И почему я не удивлён? Ну, ладно хоть в седле удержался.

Солдат Чайка, смотрю, в своём репертуаре. Можно сказать, на ровном месте получил травму лица. Крупная женщина бросила в него чем-то тяжёлым, отсюда не могу разглядеть чем. Стой, гад! Я ведь запретил женщин и деток трогать! А, ну ответить по лицу ногой можно.

Так, не отвлекаться. В лагере всё ещё продолжается сопротивление. Та группа разбойников, главаря которой я убил ледяным копьём, уже смята, и Николас, мой приятель-герой, сверху рубит со спины одного из троих остававшихся там ещё живыми бандитов. Но другие четыре островка сражения не распались, да и одиночное сопротивление продолжается. А возле стоянки телег вижу новую попытку кого-то из храбрых оборванцев собрать товарищей, уже четверо к нему присоединились. надо поторопиться.

Минут за шесть создал огненный комок, если бы не Алиса, управился бы быстрее. Но и так успел вовремя, тело незадачливого командира оказалось прожжено огненным шариком как раз к моменту, когда возле телег оказался милорд Монский с парой воинов. Они быстро дорубили остальных бандитов в этой группе.

Конечно, мне как ветерану боевых действий широкого масштаба с настоящим грозным врагом в лице виргийцев, нынешняя схватка казалась несерьёзной, однако, там мои люди, и они всё же несут потери, пока, слава Создателю, не смертельные. Но тяжело раненые уже есть. Ох, и убитый, похоже. Выскочивший из-за самого левого шалаша обросший как дикобраз разбойник ударил тяжёлым молотом по голове упавшего с коня раненного солдата из взвода милорда Вилкова. И хотя крутившийся там рядом Антон, сержант из бывших королевских кавалеристов, которому я исцелил перебитый позвоночник, тут же всадил пику в загривок бандита, того бойца это уже не спасёт. После такого удара не живут, хотя с расстояния свыше трёхсот ярдов я и не видел разлетевшиеся при встрече с огромным молотом мозги.

В сражении не участвуют, но активно мешают его ходу мечущиеся по полю женщины и дети, не все из них сообразили просто спрятаться за какими-нибудь предметами, шалашами, деревьями или повозками. А это у нас кто? Это у нас та самая жрица. Даже вздрогнул, представив, на какую участь я её обреку взяв в плен, и всё же любопытство — это любопытство, недостаток — или достоинство? — свойственное мне в обеих жизнях, прошлой и нынешней.

Поэтому, увидев, как уверенно, скрываясь за преградами, девка короткими перебежками уходит в сторону болот — единственная, кто до этого додумался — а главарь банды с раззявленным ртом — видимо что-то бранное кричит — специально привлекает к себе моих воинов, давая возможность жрице сбежать, я начинаю быстро создавать то самое плетение обездвиживания, которое мне показала сестрёнка Агния, полковник Неллерская.

Еле успел сплести, завершил, когда шустрая девка уже оказалась на самой границе возможности использования заклинания. Врёшь, не уйдёшь! Обездвиживание догнало беглянку и бросило в кочки болота. Не вижу, сухо ли там, или бедолага захлебнулась. Ну, для неё второй вариант предпочтительней. Ей точно предстоит умереть в страшных муках. Даже если посчитаю, что она мне пригодится, провернуть с ней тот же финт что и с Люськой не получится. Язычники и, главное, их пастыри для нашей матери-церкви хуже красной тряпки для быка. Правда, говорят, быки дальтоники, и им что красная тряпка, что зелёная, всё едино, но так утверждают, а я что? Я ничего.

Из запомненных мною плетений осталась только стрелка, которая может достать до мест схваток, но решил её не использовать. Во-первых, приберегу энергию источника для исцелений, Алисе с её помощниками без меня придётся туго, а, во-вторых, дело идёт уже к завершению дела. Подкравшийся незамеченным к главарю шайки капрал Матвей по прозвищу Крысёныш оглушил того древком копья. Всё верно, это моё строгое указание — помимо некомбатантов взять живьём и разбойничьего атамана. Пока главарь отбивался от Карла, опасность сзади не успел заметить. Вот его уже и вяжут.

Поле устилали десятки трупов, возле реки обуглившиеся останки — результат моей магической атаки. Оставшиеся три или четыре десятка бандитов сопротивление прекратили и покорно давали себя связать.

Говорят, оптимист — это плохо информированный пессимист. Наверное так и есть. Мы все, и я, и Карл, и лейтенанты полагали, что с разгромом шайки сволочей управимся за четверть часа. реально провозились почти час. И потери выше, чем я рассчитывал, пару бойцов безвозвратно потерял точно. Надо поторопиться, чтобы не увеличивать это число.

— Поехали? — задаю риторический вопрос миледи Паттер.

Та уже давно на лошади, как и её помощники. Сумки они между собой разделили, каждый из них знает, чем заняться. На рабах лечение вывихов, а знахарка-травница будет на подхвате у хозяйки. Самыми сложными случаями придётся заняться мне. Да, насчёт Ивана предупредил Алису, его не исцелять, пусть с шишкой на лбу ходит. Уроки должны запоминаться.

Нас встречают все офицеры. Задачи солдатам поставлены — поиск скрывающихся, связывание бандитов, сбивание в одну кучу женщин с детьми и поиск трофеев. Вряд ли мы тут засахаримся, но вдруг что-то полезное найдём?

Эрик уже послал за жрицей двух вояк, и те, вижу, несут её как бесчувственное бревно к группе пленных. Так и нужно, он не женщина, а ведунья языческого культа, за ней особый присмотр нужен.

Пока Карл докладывает наши потери, мы с Алисой быстро организуем полевой лазарет, раненых уже несут. Но и кроме увечных ко мне доставили бандитского главаря, тяжело стоящего на ногах, но злобно сверкающего на меня глазами.

— Я понял, кто ты. — словно выплюнул он. — Аббатишка. Степ.

Дерзок свинья.

— А мне даже имя твоё не интересно. — отвечаю равнодушно.

Я сейчас по разложенному передо мной Сергием конспекту начинаю создавать сильное плетение исцеления. Один из воинов Эрика нарвался на вилы в живот, рана страшная, рваная, да ещё и грязная, тут малыми лечебными формами не обойтись.

— Ничего, рано или поздно вы все, разжиревшие на нашем поте дворянчики и святоши, вы все поплатитесь. — продолжает атаман.

— Угу. — соглашаюсь, надёжно удерживая создаваемый энергетический конструкт. — Именно поэтому ты моих крестьян ограбил, девок снасильничали, парня, сына старосты, убили. Борец, значит, с несправедливостью? — я накладываю плетение на солдата и с удовольствием наблюдаю результат. — Сергий, пусть следующего несут. Ого, капрал Эдмон? Его-то как угораздило? Эдмон, — спрашиваю корчащегося в муках от нестерпимой боли широкоплечего парня из взвода Герберта, которого в этот момент кладут передо мной на траву. — ты как позволил себя в спину-то ударить? Вроде опытный уже.

— Не заметил, ваше преподобие. — попытался улыбнуться капрал.

— Вы твари! — опять начал биться в руках двух солдат атаман. — Вы за всё заплатите.

— Ты уже начинаешь повторяться, придурок. — усмехаюсь, выбрав нужный рисунок для работы. — Эрик, зачем ты мне его притащил? Уведи.

Вообще не собираюсь с ним больше общаться. Тоже, нашёлся тут борец за справедливость. В гробу я таких видал. Сам за всё ответишь, козёл. И за моих крестьян, и за готлинский караван, сгинувший в прошлом месяце в этих краях, и за налёт на лесорубов, и за многое другое. Только мне не охота об тебя руки пачкать. Нет, так-то в твоих словах имеется сермяжная правда, вот только не тебе упырю о ней говорить.

У каждого наверное порой мелькают мысли, узнай про которые даже кто-нибудь из самых близких, то станет жутко стыдно. Вот и сегодня у меня случилось нечто подобное. Русский любит троицу, вдруг не к месту подумал я, когда узнал, что погибших у нас всё-таки не двое, а трое. Ругать себя за глупую шутку не стал, потому что слишком сильно был собой доволен — все наши раненые выжили, и во многом благодаря мне, хотя заслуг Алисы с её помощниками умалять не собираюсь. Поблагодарил и благословил всех, даже её рабов.

— Восьмерых в лесу поймали. — доложил вернувшийся лейтенант Вилков. — Никто не ушёл.

Ну-ну, это как раз в тему оптимизма. Не верю, что никому не удалось сбежать. Стопроцентный результат в нашем случае вряд ли был достижим. И пусть. Так даже лучше. Другим разбойным бандам станет более нагляден преподанный мною урок, если они его выслушают от своих коллег, очевидцев сегодняшнего сражения.

— Что у нас по трофеям? — спрашиваю Карла.

Сижу на траве, привалившись спиной к сосне. Усталость даёт о себе знать. Вот думаю, стоит ли прямо сейчас мне отправляться в обратный путь или отдохнуть самому и дать отдых своим воякам, а в обитель выехать завтра с утра?

Глава 6

Не стал я сильно ругать Юльку, она и без того, вижу, расстроена чуть ли не до слёз. Шутка ли, двадцать пять драхм выложил за этот кафтан, модный, дорогой, от лучшего столичного портного, и вот на тебе, правый рукав и весь низ сзади ободраны кошачьими когтями. Проветрила, называется, одежды.

— Помнишь, Юль, когда-то не только твои, но и мы с дядей на такие деньги год жили. — вздыхаю, разглядывая испорченную вещь и не оборачиваясь к стоявшей на пороге гардеробной служанке. — А теперь это только выкинуть, ну, или Нику нашему отдам. Кое-где подошьёт у брата Антона в мастерской, и будет модничать. Графиню тогда встречу в этом. — показываю на тёмно-синий камзол, тоже дорогущий, но не такой модный как ободранный котятами. Хотя, какие они котята? Можно сказать, настоящие тигрята или рысята, с нашими земными кошками сравнить только по уму, хитрости и своенравности, а не по размером. — Кто конкретно из них? Мурзик или Котька? Сказал же, сделать им специальное место, чтобы там когти свои чесали.

— Так сделали же. — шмыгнула носом подруга детства. — И у вас в кабинете сбоку дивана, где они начинали драть, и у кресла в спальне.

— И?

— Где угодно когти свои точат, но только не на этих местах. Уж я их ругала, ругала, только они кроме вас никого не слушают ведь.

— Они и меня не больно-то слушают. — отбрасываю кафтан на спинку стула. — О, явилась проказница. Открой ей.

Котята приспособились возвращаться ко мне не нормальным путём через двери, им было лень обегать большое наше главное здание, а забирались на раскидистый дуб, росший под окнами моей гардеробной и комнатой служанок, с ветки перепрыгивают на подоконник и начинают скрести лапой по стеклу, чтобы открыли окно и впустили.

В первом детстве мне жутко не нравился звук ногтей по стеклу, потом с возрастом стал к нему равнодушен, а в новом мире опять коробит, чем шельмецы и пользуются. Ведь никто их не учил такому, сами догадались.

— Заходи, Котя. — пригласила Юлька гостью.

Та с важным видом спрыгнула на пол и побежала к открытой двери, за которой в коридоре имелась её миска с кормом.

— Ни здравствуй, ни до свидания, а ведь мы с утра ещё не виделись. — прокомментировал я поведение своей пушистой воспитанницы. — Ладно, сейчас не до них. В общем, Юль, одёжку Николасу, только золото пусть обдерёт с неё и брату Алексу в казну отдаст. Не по Сеньке шапка.

— Господин?

— Говорю, штаб-новику, даже такому красавчику как наш друг, не по чину золотым шитьём хвастаться.

Упомянутый будто только и ждал, что про него станут говорить. Уж, не подслушивал ли он за дверью? Вошёл радостный, словно из вертепа вернулся. Интересно, а у них с Юлькой дошло до близости? Вроде бы ещё нет, но возможно я ошибаюсь. А как же Сергий? Или между Ником и Юлькой просто дружба? Что ж, вполне возможно. Многие, в том числе и моя Даша, не верят в дружбу между мужчиной и женщиной без интима, а я вот встречал несколько раз примеры обратного. Там, правда, были несколько особые обстоятельства, ну, ладно, чего я опять не в ту степь? Степ не в ту степь, каламбур, однако.

Ника вот с утра сразу после завтрака у себя увидеть не ожидал, а он вот он, лыбится стоит. Неужели Карл вернулся? Да ну, ерунда, сомневаюсь, что и к вечеру появится, а скорее всего завтра ближе к полудню, если я хоть что-то соображаю в скорости пешего марша, с моим вассалом ведь идут пленники, а их никто везти не собирался, да и незачем. К тому же, там женщины, дети и откуда-то взявшийся в шайке старик, это не скороходы.

Сам я тащиться с общей колонной не стал, у меня дел невпроворот в монастыре, так что, взял взвод Эрика и отправился домой сразу же после разгрома банды, не оставшись на ночлег. Да уж, эпическое сражение получилось, рота регулярного войска с четырьмя магами, один из которых самый могущественный во всём королевстве, если не на континенте, одержали убедительную победу над такой же численности сбродом из вчерашних крестьян, кандальников и городских оборванцев. Не забыть бы занести эту викторию в анналы истории. Так сказать, в назидание потомкам. Кто там у меня ведёт летопись? Сам брат Валерий? Ага, эту ответственную миссию наш старший библиотекарь никому не доверяет. С чувством сарказма, гляжу, у меня всё в порядке.

— Чего стоим, чего молчим? — хмуро спрашиваю у приятеля.

— Голубиной почтой сообщение пришло! Из столицы! От вашего дяди Андрея! Вице-канцлера! — обрадовал штаб-новик. — Я как раз на голубятне был.

— И что ты там делал, стесняюсь спросить? — хмурюсь ещё больше. — Говорил ведь, если тебе нечем заняться, разрешаю напрямую обращаться ко мне. Так сказать, на правах старой дружбы. Быстро тебе работу найду. Так что там в том письме?

— Ахорские герцоги переругались между собой после поражений, которые им нанёс граф Борнский, и с королём Виталием у них раздрай, в общем, союзники отступают из Кранца, почти бегут!

Угу. Понятно. Это у победы родителей много, а поражение всегда сирота. Едва надежды на богатые трофеи развеялись как туманная дымка с восходом солнца — чёрт, да я ведь тут стал поэтом, пусть пока только в мыслях — войско вторжение собранное из давних врагов, а ахорская герцогская вольница немало крови габарицам попила и, чую, ещё немало попьёт, так тут же возник раздрай. Ожидаемо. Такое развитие событий в беседах со мной предполагали кардинал и виконт Андрей Торский ещё там, в Рансбуре.

— Ну, и чему ты радуешься? — беру из рук Юльки не пострадавший от котят кафтан. — Знаешь, что это означает?

— Что?

— То, что полки Альфонса вернуться в Ронер. Жди скорой войны между нашими родами.

— Так это же здорово! Мы их разобьём! С вами-то! Ваше преподобие, ведь мы же будет участвовать? — спросил и не дождавшись ответа, я молча даю служанке завязывать шнурки на манжетах, повторил: — Ведь будем?

Глупый вопрос. Конечно будем. куда я денусь с подводной-то лодки, в смысле от обязательств перед семьёй и родом? Никуда, правильно. Так что, ещё повоюем. Надеюсь всё же, что случится это не очень скоро. Жаль, пока никаких известий о милорде Джеке нет, но я в него верю. Герцогу Ронерскому не скоро удастся справиться с ним. В победу крестьян не верю, такого ни в нашей земной истории не было, ни здесь. Насмотрелся я уже, что из себя представляет плохо организованное воинство необученных скверно вооружённого сброда. Против профессиональных вояк он конечно может сколько-то выстоять, но рано или поздно всё закончится победой феодалов. До буржуазной революции в Паргее ещё очень далеко, да и возможна ли она в магическом мире? Что-то я сильно сомневаюсь.

Отвечать на глупые вопросы — себя не уважать, поэтому интерес штаб-новика остался неудовлетворённым. Отсылаю Юльку найти Ангелину, до сих пор не вернувшуюся с кухни, куда понесла грязную посуду после моей трапезы, и спрашиваю у Ника:

— Что там за шум во дворе? Кого опять наказывают?

Свист плети и чередующиеся мужское оханье с женским визгом не оставляют сомнения в сути происходящего за окнами. Гардеробная у меня выходит на сторону гостевого дома, так что, лобную площадь обители я отсюда не вижу. Кстати, и временную казарму, в которую пока превращён гостевой дом, наблюдать могу с трудом. Дуб, используемый моими пушистиками вместо лестницы, мешает обзору. Кстати, а мыши из моих апартаментов, как я и надеялся, исчезли совсем. Не то чтобы Мурзик с Котькой их всех переловили, скорее, грызуны сами решили убраться подальше, как говорится, по добру, по здорову. Мои хищники теперь вплотную занялись охотой за крысами. Молодцы. Ещё бы не таксали ко мне свою добычу, я бы им памятники соорудил.

— Так это, того. — рассмеялся Николас. — Рона, нашего младшего конюха, Алевтина, ну, помощница повара, обвинила, что он её хотел снасильничать.

— Да ладно. — не смог сдержать смеха и я. — Рон, это же тот, худой как жердь мужичок, плюгавый? А Алевтина, она же в два моих обхвата толщиной. И как он мог осмелиться? Врёт поди повариха-то.

— Конечно врёт. — согласился штаб-новик. — Только управляющий разбираться не стал. Они ведь его потревожили как раз в тот момент, когда он, ну, по вашей идее, принялся инструмент дорабатывать, который за звёздами и солнцем наблюдать. Вот господин Георг и не стал разбираться. Велел обоим по десятку плетей всыпать. Одному, что приставал к девице, другой, что не отбилась, используя свои преимущества в силах.

— Суров, но справедлив наш брат Георг. — усмехаюсь.

На самом деле мой управляющий обычно не склонен к таким вот резким решениям. Как правило, разберётся и затем уж назначает наказания в соответствии со степенью вину, но тут я его понимаю. Он ведь у меня настоящий учёный. Считаю так без всякой иронии. Подсказанная мною идея астролябии, а затем и секстанта его увлекла очень сильно. Помню, что на Земле второе изделие со временем вытеснило у мореплавателей первое, только брат Георг же не капитан, а фанатичный механик и астроном. Его заинтересовали оба прибора. Буквально утонул в своих изысканиях, на время даже позабыв о модернизации ходиков и создании машины для измельчения овощей, ну, сахарной свеклы. Приходилось время от времени напоминать ему, что на астролябии и секстанте обязанности управляющего не замыкаются. Да, иногда перенаправлял энергию учёного, и тут эти двое, конюх с поварихой свалились ему на голову. Считаю, получили то, что заслужили. Моего вмешательства не требуется, к тому же оно запоздало. Слышу, экзекуция закончилась.

— А вы сейчас куда? — поинтересовался приятель, оценив красоту моего наряда.

— Туда, где ты не нужен, Ник. — в зеркале отражаюсь красавцем-аристократом, молодым, подтянутым, явно сильным и ловким, приятно смотреть. — Но побежишь сейчас туда, в гостиницу предместья и предупредишь графиню, что я скоро к ней приду. Ровно в десять. Да, и ты не забыл? Через две недели двадцать второе число.

— Двадцать третье. — поправил штаб-новик.

Да, считать его хорошо выучили, это читает всё ещё по слогам, а пишет и вовсе не разобрать.

— Почти через две недели. — беру в руки меч и сажусь с ним в кресло, ждать девчонок. — Ладно, вижу, не помнишь ничего. День рождения у меня будет, Ник. И в худшем случае я встречу его на постоялом дворе «Медвежья лапа» на пути к Неллеру на свадьбу кузины.

— А, а в лучшем? — ожидаемо спросил приятель.

— А в лучшем, уже на подъезде к Неллеру. В любом случае, отмечать день моего рождения будем в дороге. Надо по этому случаю какое-нибудь угощение придумать к праздничному столу.

— Мы же к тётке Карине в огород за редиской не полезем, как в тот раз? — а мой дружок-то, похоже, перенимает у меня привычку шутить с серьёзным видом. Ну, да, с кем поведёшься. — Помнишь, ой, помните, чем это тогда для нас закончилось?

— Такое не забудешь. — смеюсь. — Нет, обойдёмся без редиски. Пока графиня будет готовиться к моему посещению — дадим ей время — я научу Юльку с Ангелиной кое-каким кулинарным изыскам. Мясорубку возьмём с собой, а что с её помощью можно приготовить, им сейчас объясню, а они до отъезда потренируются.

— Так они же не поварихи.

— Будут тем, кем нужно. Всё, иди. Нет, беги.

Отправив приятеля, дождался служанок, с которыми провёл занятие по кулинарному искусству. Нет, а чего я так себя ограничивал, решив не вносить новшеств в приготовлении блюд? Пока ездил туда-сюда громить шайку разбойников, питаясь сухомяткой и подгорелой кашей, хоть и мясной, передумал. Может прославлюсь ещё и как тот гурман Лукулл. Подумаю ещё, может и книгу рецептов издам. «Советы о пище вкусной и полезной, данные милордом Степом Неллерским». Звучит? Как по мне, вполне.

Пока же пусть мои Юлька с Ангелиной набираются опыта. Учить монастырских поваров не вижу смысла, мало ли, как сложится моя дальнейшая судьба, а этих красоток я планирую держать на своей службе, личной. Заодно, и они станут тренироваться, и я проверю память, не забыл ли чего, правильно ли всё делается. Начать решил с мантов, пельменей и зраз. Надиктовал девчонкам порядок приготовления, те, записывая, от усердия даже вспотели. Не простое это дело — грамота.

Ходики показали без четверти десять неспеша отправился с визитом к графине Глории. Она частая гостья в обители, любит по поводу и без повода получать благословение святого источника. Ездит сюда без мужа, и естественно я заподозрил жену местного правителя в легкомысленной любвеобильности. Навёл справки, выяснил, нет, всё честно, ездит молиться, никаких любовников.

Однако, это её первый приезд сюда и предстоит первая наша встреча с ней после смерти её младшего сына, придурка, предателя и сволочи Виталия. Ну, это для меня он такой, для Карла, для моих родных, а для графини Готлинской любимое чадо. Невезучее, обойдённое Создателем при награждении магией, а потому ещё более ценимого, чем остальные дети.

О чём и как врать, понятно, давно знаю и готов к этому. Вот только, материнское сердце — это материнское сердце, он способно учуять то, чего сознание не в силах понять. Кто-то может и считает — ерунда, но только не я. Когда на мою Лесю, гулявшую с нашей внучкой, налетел дурной бешеный электросамокатчик, дежурившая при мне в палате Даша это остро почувствовала. Сам был свидетелем.

В общем, во многом из-за таких опасений, я и не пригласил Глорию к себе. Прогнать её быстро бы не получилось, а из гостиничного номера я могу в любой нужный момент, когда разговор примет опасный поворот, улизнуть.

Мои подозрения полностью оправдались, графиня Неллерская была твёрдо убеждена, что с её младшеньким случилось что-то нехорошее. Впрочем, я оказался на высоте и своё участие в гибели виконта Виталия ничем не выдал. Проявил настоящие чудеса притворства, изображая сильную тревогу вместе с ней и обещая помолиться за её сына. И помолюсь, чего. За упокой его души. Каким бы мерзавцем человек не являлся при жизни, и короткого мига раскаяния достаточно, чтобы примирить его с Создателем. Так учит наша матерь-церковь. Правда, раскаяние должно быть искренним, на что, по моему глубокому убеждению, козёл не был способен.

Сослался на множество дел, в чём нисколько не соврал, пообещал похлопотать и перед руководством ордена, чтобы к поиску младшего виконта Готлинского подключились не только светские власти, а и церковники, после чего удалился.

Лишь оказавшись на крыльце гостиницы, где меня дожидались сопровождающие в лице Сергия и Эрика, смог глубоко выдохнуть. Беседа меня сильно утомила, будто марафон пробежал. Испытываю ли я угрызения совести за враньё, за то, что лишил мать сына? Нет, нисколько. А если заглянуть в душу себе поглубже? И так нисколько. Вот и замечательно. Не люблю чувствовать дискомфорт.

В лазарете, где ведутся изыскания рецептур алхимических препаратов очищающих сок овощей от ненужных примесей, застаю с братом Симоном неодарённую миледи Сильвию, молодую выпускницу лекарского факультета университета, который закончила в прошлом году, из бедной многодетной семьи, сутулую как знак вопроса и скучную как залежалый лимон. У девушки и у её семьи нет денег, чтобы купить практику, а в армии она служить не желает. Вот и решила подзаработать у меня. Брату Симону она чем-то приглянулась, наверное, дипломом с отличием, но принять её на работу, не показав мне и не получив моего согласия, не решился.

— Первым делом, миледи, тебе придётся забыть всё то, чему вас учили. — сказал я.

— Милорд Симон мне уже рассказал и о промывке ран перегнанным вином, и о кипячении тканевых полос и о многом другом…

— Брат Симон, — поправляю её. — Когда на нас сутаны, мы в лоне Создателя. Это я сейчас, как видишь, одет в светскую одежду.

— Да, я поняла, милорд. — равнодушно ответила она. — Но ваши новшества ведь не отменяют всего того, что придумали наши мудрые предки.

— Как раз отменяет. Не всё, но очень многое. Впрочем, я согласен взять тебя на службу, если ты готова выполнять полностью все требования брата Симона, какими бы странными и неправильными они не казались. Какую плату за свою работу желаешь получать?

Вот тут она смутилась. Я бы тоже на её месте стушевался. Запросишь мало — будет обидно, а много — вдруг откажут в месте? Я пока тоже смутно представляю, какая зарплата для неё считалась бы достойной. Дара у неё нет, но она с дипломом и дворянка. Другие помощники моего главного лекаря-целителя — простолюдины без образования, а то и вовсе рабы.

— Десять. — наконец решилась она, чуть выпрямившись и превратившись из знака вопроса в скобку. — Десять драхм в месяц.

— Жильё и питание мы ведь тоже предоставляем. — напоминаю.

— Тогда… тогда восемь. И два дополнительных выходных в месяц, чтобы можно было ездить в Готлин.

Угу. Надеешься там жениха себе подыскать? Зря. Видал я дворян, которые там ошиваются. Или не наследные баронеты, или милорды под стать тебе, такие же голодранцы. Только ты-то, Сильвия, девица умная, образованная, не чурающаяся работы, а те бездельники. Впрочем, наверное я не совсем прав. Среди офицеров графа вполне можно найти себе партию.

— Брат Симон? — спрашиваю мнение целителя, по его лицу вижу ответ и соглашаюсь. — Хорошо. Восемь, проживание, питание и два дополнительных выходных в месяц помимо шестого дня недели.

— Если позволите, пятого, ваше преподобие. — говорит Симон. — Шестого — мой выходной.

— Это вы тут сами решайте. — отмахиваюсь и выхожу на улицу, где рядом с сопровождающими вижу Эрика и лейтенанта сыска. — Что-то случилось?

Собирался зайти в ткацкую мастерскую, посмотреть, как там на двух станках экспериментируют с моей идеей разделить верхнюю с нижней перекладиной и сделать возможность регулировки расстояния между ними. Жаль тут интернета нет. Магия конечно великая сила, но и технический прогресс может быть полезен, а моих куцых знаний родного мира явно не хватает. Вроде и на память никогда не жаловался, но многое вспоминается с большим трудом. Эксперимент — наше всё. С первого раза что-то не получится, сделаю со второго или сотого.

Ещё на мне сегодня вечерняя проповедь. Паломников у нас в эти дни очень много. В церкви не вместится даже треть, но остальные с радостью готовы прислушиваться к словам слуг Создателя и на улице через распахнутые для этой цели двери.

Конечно, преднастоятель брат Михаил по прежнему любит красоваться на кафедре и с огромным удовольствием бы вообще с неё не сходил, однако, мне не стоит совсем игнорировать свои обязанности аббата. Только, чувствую, сегодня меня ждёт нечто более интересное, не зря ведь мои лейтенанты так хмуро выглядят.

Глава 7

— Без вашего дозволения мы не стали арестовывать этого мерзавца. — говорил лейтенант сыска, когда мы впятером шли от лечебницы к воротам обители, миновав небольшой птичий базар. — Всё же это подданный императора.

— Угу. — киваю, оценив как весьма бойкую ведущуюся у стен торговлю. — Как говоришь, его зовут? Публий…

— Публий Вар, милорд. Он прибыл сюда из Рансбура. Насторожил уже сам факт, что имперского купца занесло в нашу глушь…

— Обижаешь, Николас. — усмехаюсь, повернув голову к лейтенанту. — Какая же у нас глушь? Посмотри, сколько тут паломников, просто путешественников, торговцев, наших работников. Даже в предместьях Готлина суета поменьше, чем у нас. Ладно, я согласен. Нечего подданному Флавия Неустрашимого делать так далеко на севере с таким скромным объёмом и ассортиментом товаров.

Чёрт, чуть в кучу лошадиного навоза не наступил. Откуда только грязь берётся, вроде и дождей не было, и уборщики у меня с самого утра наводят порядок? Может есть какое-то плетение, её создающее? Откуда-то ведь и лужи берутся. Выпирают снизу? В принципе, возможно. Западная часть озерца от источника когда-то была болотом, пока Создатель лично тут всё не благоустроил. Получается, не доработал покровитель этого мира, схалтурил. Так, Степан Николаевич, дорогой ты мой, договорились же не богохульствовать даже в помыслах. Отставить всякую чушь нести!

По идее, в предместьях мне тоже все площади и улицы надо бы вымостить булыжником, а не только центральную. Угу, обязательно сделаю, когда руки дойдут.

Взглядами и поклонами люди просят моего благословения, а я не только не в сутане, но и знак жезла Создателя поверх кафтана забыл повесить. Не специально, просто забыл. Поэтому ограничиваюсь лишь доброй отеческой улыбкой и чуть заметными кивками.

Тут Эрик влезает в наш разговор:

— Этим вечером могу похитить Публия из гостиницы. — предлагает. — Никто не заметит, ну, кроме трактирщика, а он давно на лейтенанта работает, — бросает взгляд на сыскаря. — Он будет молчать. Так что, дозволяете?

— Нет. — совсем неожиданно для соратников отказываю в предложении, казавшимся им лишь пустой формальностью.

Мы входим под арку, и я временно замолкаю, тут под сводом гулко, и наш разговор могут услышать лишние уши, да хоть тот же Иннокентий, самый крупный в нашем графстве работорговец. Он со льстивой улыбкой пытается поймать мой взгляд, но я только краем глаза его просёк, а так делаю вид, что не замечаю. Приблизиться же ко мне ему не дадут караульные братья, их здесь двое с копьями и щитами, к тому же один величиной и фигурой с огромную винную бочку, даже латный нагрудник держится на его животе почти параллельно земле. Такого ни обойти, и не объехать.

У Иннокентия деверь в готлинской магистратуре ведает приведением приговоров городского суда в исполнение — мне подьячий Виктор, ставший управителем нашего подворья в Готлине, всё про этого работорговца поведал. Мне пытается продать крупную партию — более двух десятков — кандальников со сроками каторги у всех десять лет. Ещё неделю назад я всерьёз подумывал согласиться, лишь тянул время, чтобы сбить цену — Кеше-то рабы, считай, даром достаются, коррупция рулит, что называется, однако после моей славной виктории над воинством сброда сам могу кому хочешь продать лишних кандальников. Имею право как владетель своим судом назначить пленённым любое наказание по срокам каторги.

На выходе из арки трое — оба Николаса и Эрик хором интересуются по поводу моего решения:

— Но почему?

Оборачиваюсь к топающему позади меня с Сергием другу детства.

— А ты чего уши греешь, Ник? Разве тебя не учат не вмешиваться в беседы командиров.

— Считайте, три часа под копьём он заработал, милорд. — сказал Эрик. — И всё же, хотелось бы понять…

— Да чего тут понимать, лейтенант? — на границе нашей лобной площади я свернул к арсеналу и остановился в тени его стены, здесь разговору никто не помешает. — Ну, схватим мы его, ну, пытками выжмем всё, что он знает. Но толку будет как свинью стричь — визгу много, шерсти мало.

— Мы точно узнаем, кто его послал собирать подробные сведения о вас. — сказал мой сыскарь. — И с какой целью.

— Это я тебе и так скажу. — усмехаюсь. — Имперские власти. Для недоброй в отношении меня целью. И дальше что? Ну, узнали мы, что это кто-то из имперских чиновников распорядился, ну, выяснили, что аббата Степа хотят похитить или убить. И?

Не сказать, чтобы здешние спецслужбы были совсем дремучими в плане устройства заговоров или их раскрытия, и комбинации тут выдумывать умеют неплохие. Вот только слишком уж полагаются на силовую составляющую и выбивание показаний. Как по мне, ум и хитрость в этой сфере намного эффективней силы и страха.

— Вы предлагаете что, просто его не трогать? Совсем? — продолжил изумляться лейтенант Николас.

Впрочем, удивление написано на всех лицах моих соратников, даже обычно старающийся быть невозмутимым брат Сергий, и тот, вон, как пучит глаза.

— Да, не трогать. — подтверждаю. — Но установить за ним наблюдение здесь, в Неллере или в Рансбуре когда он туда с собранными сведениями отправится — не будет же он здесь долго находиться? Понимает, что вызовет подозрения. Нам нужны те, кого пришлют после него. Понимаете? Сможешь организовать слежку? Напиши своему начальнику, без виконта Виктора мы эту задачу не потянем. А хватать этого козла не вижу смысла. Другого пришлют, более умного. Если имперцам нужно узнать мой распорядок, они его узнают.

Судя по тому, как легко Публий Вар позволил себя вычислить, профессиональным шпионом он не является. Кто-то из имперских сановников использовал, что называется, оказавшееся под рукой. Значит и грамотно организованную слежку он не заметит. А уж следить тут умеют вполне неплохо. У виконта Виктора, насколько знаю от дяди Рональда, в Неллере и в Рансбуре достаточно разветвлённая агентура, особенно среди владельцев и персонала трактиров. Вот интересно, а сколько среди столичных трактирщиков двойных, тройных и более агентов? Там у меня своя сеть имеется, пусть пока и в зачаточном состоянии. Отправлю-ка я на днях весточку своим молодожёнам — Ригеру и Эльзе — пусть и Леона Роффа подключит, этот уголовный авторитет мне по гроб жизни за сына обязан.

— То есть, не трогаем? — последний раз уточняет сыскарь.

— Ага, то есть. — подтверждаю. — Ну, если других вопросов нет, не задерживаю. Меня, вон, брат Георг, вижу, с нетерпением ждёт. Да, Эрик, скажи работорговцу, чтобы встречи со мной не добивался. Мне его товар больше не нужен.

— Он это понимает. — ответил разведчик. — Наслышан. Иннокентий теперь наоборот хочет выкупить часть разбойников после вашего суда. У него много клиентов и кроме обители. Есть кому продать.

— А-а, ну тут понятно. — я посмотрел через плечо Сергия на маячащего у ворот работорговца. — Ладно, посмотрим. Пусть с казначеем нашим обговорит вопрос цены, думаю, нам не все пленники понадобятся на карьере или для показательных казней в Готлине. Какую-то часть действительно стоит продать.

С братом Георгом мы обошли все производства, особо задерживаясь там, где были реализованы мои новшества. Что ж, могу поставить себе плюс, хоть и не очень жирный. Не всё гладко, есть ещё над чем поработать, но в целом прогрессор из меня получается совсем неплохой. Управитель уже смотрит на меня взглядом учёного фанатика, ждёт, чего я ещё предложу. Готов на руках меня носить, а после изготовления и опробывания в деле астролябии, так и вовсе считает поди, что моими устами говорит сам Создатель.

Насколько мне нужно демонстрировать свои технические знания? Насколько это может быть опасно? Ерунда, ничуть не опасно. Гении во все времена рождались, почему бы им не появляться и в Паргее? Со мной в школе учился пацан, он мог шестизначные числа в уме перемножать, его даже в Москву уникума возили.

К тому же, здесь тоже религиозные деятели многие являются философами, а где эта наука, там и точные. Даже прямоугольную систему координат Рене Декарт придумал, философ. В самом деле надо подтянуть местные математику и физику в их теоретической части.

Свою теорему Пифагора или про золотой треугольник тут и без меня додумались, понятно, без умения складывать прямой угол много в строительстве не создашь. Зато ни законов Ньютона, ни прочих полезных теорем пока не открыто. Вот будет время, засяду за написание трактата по алгебре и геометрии. Могу и тригонометрию заодно продвинуть, но, думаю, уже не в этой своей второй жизни. Плохо помню всякие тангенсы, косекансы. Учился-то я в школе и ВУЗе очень неплохо, только вот невостребованные знания быстро забываются. Без справочника или интернета, хоть убей, не вспомню, к примеру, какая функция чётная — синус или косинус? Придётся реально самому всё вычислять, раз интернет не доступен.

— Пойдёмте, я вам покажу новую призму, больше, для другой трубы. — предложил брат Георг.

— А что, тот телескоп уже не устраивает? — смеюсь. — И вообще, нужно делать более практичные вещи. Не все люди, даже маги, могут сплести приближающий обзор. Представляешь, по какой цене пойдут наши подзорные трубы? Брат Алекс наши с тобой статуи из золота отольёт и у ворот обители выставит.

Мой управитель хватается за всё подряд. Видимо, берёт пример со своего шефа, то бишь с меня. Мы все учились понемногу чему-нибудь, да как-нибудь. Вот и Георг одновременно делает множество дел, но пока чем-то завершённым нам обоим похвастаться особо нечем. Уверен, это пока, Ничего, скоро моя обитель прославится не только ходиками, но и другими изобретениями и даже фундаментальными трудами. Для Иммануила Канта было две загадки — звёздное небо над головой и нравственный закон внутри него. Второе тут вопросов не вызывает — дано Создателем, а вот первым мой учёный решил заняться конкретно и принялся составлять карту небесной сферы. Опять же с моей подачи, разумеется. Только на этом презренного злата не заработать, вот и приходится немного перенаправлять брата Георга в его научных изысканиях.

— Так уж и из золота. — хмыкнул управитель, вновь с умилительным почтением посмотрев на меня, на источник своего научного вдохновения. — Но подзорники да, скоро начнём делать. Послезавтра я вам первое изделие принесу. Там осталось только саму трубку из серебра, как вы и просили, отлить и украсить орнаментом. Линзы и призма готовы. Правда она будет небольшая и не складная…

— И ладно. Зато пока единственная. И красивая, надеюсь. Путь в тысячу миль начинается с первого шага.

Вот и ещё одна вещица, которую вкупе с часами я подарю кузине на свадьбу. Хотел было Андрэ, да зять и без подзорной трубы, с помощью магии, может приближать местность и даже осматривать её вблизи сверху.

Я же сейчас и без плетений, и без прибора вижу нечто неладное. И я не про тех двух девиц, моих сверстниц, которые кроме уборки возле ткацкой мастерской пытаются привлечь моё внимание выпячиванием попок и вроде бы нечаянно развязанными шнуровками платьев на груди. Они не единственные, кто мечтает оказаться в близости с настоятелем, тут таких вагон и маленькая тележка, среди которых есть даже годящиеся мне нынешнему в матери. Но я сам определяюсь, когда, с кем и сколь долго. Расслабляюсь в бане, туда банщица Валя время от времени приводит красоток, заодно они там хоть моются. В постель кого-то теперь тащить теперь реальная проблема. Котька повадилась забираться ко мне на подушку и спать, уткнувшись носом в шею. Щекотно, жуть. Первое время даже не высыпался из-за неё.

Лейтенант Макс, который вчера убыл с полутора десятками братьев на патрулирование наших владений, вернулся раньше времени, вот что я увидел. Ужас, неужели опять что-то случилось, опять на нас кто-то напал? Как же меня вот это всё достало. Даже здесь в моём монастыре я не могу заниматься спокойно увеличением своего благосостояния и расширением своего кругозора, ну, там, книжки читать, древние свитки. Слушать моего много знающего библиотекаря старика Валерия, да про тренировки фехтованием при этом не забывать. Никуда не поеду больше, ни сегодня, ни завтра. К чёртовой бабушке всё. Пусть без меня как-нибудь с шайками разбираются.

Чего это я взбодрил себя раньше времени? Наставник, смотрю, не торопится ко мне, задержался перекинуться парой слов с преднастоятелем Михаилом, вышедшим из храма, и вернулся брат Макс в сопровождении двоих монахов без каких-либо признаков участия в боях. Значит, ничего тревожного.

— Ваше преподобие, вам письмо от маркиза Джея. — подтвердил мои выводы наставник, наконец-то приблизившись. — Не доезжая королевского тракта четыре мили, встретили отряд герцогских егерей. Их полк идёт на границу сменить кавалеристов полковника Ольгерда, им поручили по пути передать вам послание. — протянул он мне бронзовую трубку, закрытую с обеих сторон восковыми печатями моего братца.

Вскрыть такой тубус проблем не составляет. Вскрыть, прочитать содержимое, сложить обратно и вернуть печати на место проблем не составит, ну, я знаю, как это сделать, а ведь там наверняка масса не предназначенного для чужих глаз написано. Ладно, не буду о грустном, лучше о радостном. Спасибо тебе, Джей, вот уж правда уважил. Новости ведь могли и подождать моего прибытия в Неллер, да брат понимает, как я тут извожусь от недостатка информации, вот и воспользовался ротацией войск. Всё равно ведь полк мимо нас поблизости проходит.

— А тот офицер что, просто так взяли отдал тебе? — спрашиваю из интереса.

— Мы с ним знакомы. — кивнул брат Макс. — И вы, кстати, тоже. Он раньше служил в полку маркизы.

Отдал и отдал, чего я? Режимы сохранения военной, государственной и родовой тайн конечно же имеются, только носят они весьма поверхностный характер. Офицера того даже обвинить не в чем. Ему дали письмо, а указать, чтобы передал лично в руки видать забыли.

Как ни хотелось мне сразу же приступить к чтению, но пришлось отложить на вечер. Сначала ужин, а потом служба в храме.

Да, ужин удался на славу. Нет, понятно, первый блин комом, и то, что сделали мои служанки, ни в какое сравнение не идёт с пельменями, которые лепили мои Даша, а потом и вместе с Лесей, но зато по сравнению с магазинными вполне себе ничего. С тестом ещё надо будет поработать, да в фарш девчонки слишком много лука добавили, что называется, от души. Может с рецептурой мантов перепутали? Ну, это уже не важно. Процесс пошёл в нужном направлении. Плетения заморозки в фолиантах имеются на широкий выбор, так что, в дорогу поедем с готовым продуктом, магическая заморозка может действовать до месяца. На свой день рождения угощу соратников новым блюдом. Хотя, подозреваю, шила в мешке не утаить, из монастырской кухни слухи разлетаются не меньше, чем из прачечной или прядильни, сюрприз будет не очень внезапным, но, уверен, приятным.

— Сергий, меня не тревожить. — распорядился я секретарю, по возвращении из бани, куда отправился сразу же после вечерни. — Только если Карл вернётся. Но возвращение роты я и так услышу. Всё, оставь меня.

Подвинув Мурзика, тот любил занимать моё место, когда отсыпался после и перед своей охотой, я наконец-то открыл бронзовую трубку и извлёк оттуда послание маркиза Неллерского, скорого главы нашего рода.

Вот это у маркиза почерк. С таким только ко мне в переписчики идти, да не рядовым, а наставником. Впрочем, чего это я? Наверняка Джей не сам писал, надиктовывал. Точно, а ведь я до сих пор не знаю почерков мачехи и братца. Да даже если бы и знал, подделать их не проблема, на итерикском языке нет прописи, буквы вырисовывают каждую по отдельности. Назвал бы их печатными, только книгопечатания-то нет.

Начал своё письмо будущий глава нашего рода с напоминания о скорой свадьбе. Ага, можно подумать, у меня склероз, и я не помню про первое число первого летнего месяца. С нетерпением жду, когда моя миледи Юлиана станет виконтессой, а в перспективе графиней Дитонской.

А следом читаю давно ожидаемое известие. Джек Мститель устроил хорошую трёпку ронерскому полку, разгромив его находившиеся в засадах роты почти наголову и завладев вооружением и лошадьми почти на тысячу человек. После чего вторгся в герцогство Альфонса, что называется, мягкое незащищённое подбрюшье владений, где кроме мытарей и пары сотен егерей и службу-то нести было некому. Правда, сходу завладеть одним из баронских замков у армии крестьян не получилось, как и взять небольшой городок Товес, зато прошли внутрь герцогства будто нож в масло, собирая в свои ряды новых смердов, рабов и каторжан. Да, вскоре к Альфонсу с востока королевства вернутся полки, но проблем теперь нашему соседу-недоброжелателю хватит как минимум до осени, Джей в этом уверен, а он в военном деле отнюдь не невежа. В общем, моя задумка реализовалась полностью, время мы выиграли, а может и вообще не начавшуюся войну. Вполне возможно, на этом витке истории Ронеры не рискнут нападать на Неллеров.

На описание завершившейся на востоке войны братец много слов не потратил, если бы тут знали про абзацы, я бы сказал, пару абзацев всего, зато потом огорошил. Не тем, что сразу после свадьбы у нас состоится семейный совет, а его темой. Оказывается, нашу Агнию посватал виргийский король Юлиан Третий, не для себя конечно, а для младшего сына, предлагая моей кузине стать из маркиз принцессой, скорее всего пожизненной, так как королевский обруч её перспективному мужу почти не светил, там в очереди его старшие брат и сестра.

Не понял, чего там обсуждать? Агния стопудово будет против, знаю её, успел близко изучить, её и так всё устраивает. Кому тогда нужен этот брак? Мачехе, самому Джею, дяде, мне, кузине? Странно, какой дурак будет лишать свой род такой сильной магини. Или там есть надежда, что старшие наследники помрут? Ну, не знаю. Ладно, я по любому поддержу сестрёнку. Советчик из меня в этом плане никакой, так что, пусть сама решает. А я что, я ничего.

За окном уже начало темнеть, а я слышу шум, который ни с чем не спутаешь. Карл Монский с ротой и пленниками вернулся в монастырь. Надо идти встречать. Ох, забот у аббата много, очень много. Уснул, называется.

— Юлька! — зову служанку.

— Она опять к своему Нику убежала. — наябедничала вбежавшая вместо вызванной Ангелина. — Что нужно, господин? Воды?

— Одежду давай. Повседневную.

Глава 8

С плаца мы сразу направляемся в мыльню, тётка Валя там уде нагрела воды. Сегодня наша с Карлом тренировка прошла намного позже обычного, а всё потому, что я позволили себе поспать подольше, накануне завершили дела далеко за полночь.

С пленёнными разбойниками — их оказалось почти четыре десятка — вчера разобрались быстро, их всех загнали в подземелья, в тюремные камеры, благо мест там и на кратно большее количество узников имеется.

Для чего мои предшественники так позаботились? А я знаю? Спрашивал как-то у своих помощников, так те тоже не ведают. Глазами в ответ на мои вопросы только хлопали, да мычали нечто невразумительное. Может в старые времена братья подумывали работорговлей заняться? Ну, как вариант. Другого-то в голову ничего по этому поводу не приходит.

Женщин и детей, кроме жрицы, разумеется, схваченных при разгроме шайки, разместили в предместье. Там восстановили большой овощной склад, работы в нём, правда, не завершены ещё, но крыша и стены есть, вот и хорошо. Натаскали с гостевых конюшен сено, так что, будущим нашим крепостным работникам есть на чём спать, пока мы не определимся, кого из них куда направить.

Вариантов немного — пашни Монастырки и Гутово или виноградники с оливковыми рощами. Остальные места у нас все заняты, и даже с избытком желающих у нас в обители поработать. Особенно это касается мелюзги.

Каждое утро в дополнение к детям нашей обслуги из предместья и деревни приходит и другая ребятня в надежде получить хоть какую-нибудь работу за остатки еды с монашеского стола. Тут вообще повсеместно реальна проблема постоянного голода, большинство людей только и живёт с мечтой наесться досыта, на большее их фантазии уже не хватает.

Чего я на детях зациклился? Ну, во-первых, вчера так и не решили, оставлять ли их захваченных с матерями или распределить по разным участкам работ, а, во-вторых, вижу, как возле нашей коптильни её заведующий брат Яков крутит ухо мальчонке, одетому в длинную до колен холщовую рубаху, рваные портки и босому.

Рядом стоит дородная словно торговка рабыня, главная в хозяйстве Якова по разделке рыбы и мяса. Отъелась на своей работе-то. Кстати, копчёности в Готлинской обители такие же славные, как наши сыры, оливковое масло и вино. Надо отдать должное моим монахам, в чревоугодии они знают толк. Переработка продовольствия в монастыре на достойном, очень достойном уровне.

— Брат Яков! — кричу громко. От бани, к которой мы с Карлом уже подошли, до места экзекуции мальчишки ярдов пятьдесят. — Не оторви ему, смотри. Брату Симону не доставляй лишних забот!

— Так он негодник не убрал мусор, а по углам размёл, господин! — объясняет рабыня своим басистым голосом.

Монах после моих слов парнишку всё же перестал мучить, но посчитал нужным мне сообщить:

— Навоза он кусок получит, ваше преподобие, а не лепёшки! Бездельник!

— Да ладно, брат, — машу рукой. — Покорми уж. И так непонятно, в чём у него душа держится. Тощий. И это, пошли его потом к миледи Сильвии. Та штат слуг себе подбирает. Говорила, ей мальчонка на подхват в лечебнице будет нужен!

Вдруг мальчишке повезёт и выпускница университета сочтёт его для себя полезным? Тут ведь такая жизнь, что для кого-то продать себя в рабство на приемлемых условиях и на длительный срок — это как у нас было в лотерейный билет выиграть.

Мои слова и решение не вызвали у коптильщиков никакого удивления. Все в обители привыкли, что их настоятель не только великий маг и целитель, а и добрый господин. Уж не знаю, хорошо ли это. Макиавелли вон считал, что лучше пусть правителя боятся, чем любят. Любовь людская проходит быстро, страх же изживается очень сложно. Прав тот итальянский мыслитель или не прав, судить не берусь. Своего опыта в управлении пока нажил мало, но я стараюсь.

В бане помывшись с удовольствием полюбовался своим крепким телом, прессом с кубиками, налитыми мышцами. Не эталонный атлет ещё, однако уже близко к тому. В здоровом теле здоровый дух. Вслух такое произносить не следует, слишком близко к ереси, ибо дух даден Создателем независимо от состояния телесной оболочки, так что, некоторые мысли придержу.

Карл вытирает тканью волосы с таким остервенением, будто на что-то злится. А вот брал бы пример со своего сюзерена, стригся коротко, было бы легче и удобней, а то отрастил кудри словно девица на выданье. Ладно хоть не завивает подобно столичным модникам, у него они сами вьются.

— Вчера, — говорит. — видел, как здоровенный куб из бронзы делали. Зачем?

— Любопытный какой. — усмехаюсь и протягиваю руку к вошедшей в предбанник с чистой одеждой Вале за своим исподним. — Это для перегонки. Ну, ты знаешь. А размер необычайно большой, потому что количество вина на переработку увеличим во много-много раз.

Карл тоже взял у банщицы свежее бельё и принялся одеваться вслед за мной.

— У Симона своего перегонного куба что ли нет?

— Это не для лечебницы. — объясняю. — Это будем делать новый продукт. Для питья.

— Что⁈ — изумляется милорд Монский, от удивления даже попав ногой не в ту штанину исподнего. — Ты собираешься делать пойло для быдла? — он смешно запрыгал на одной ноге и, чтобы не упасть, сел на скамью.

— Нет. — не могу сдержать улыбки, наблюдая за неуклюжестью друга. — Неллеряк — так станет называться напиток, по названию нашей провинции и рода — будет совсем иным. Только, попробуешь ты его года через три, не раньше. Мне тут ночью приснилось, как можно сделать изумительный продукт. Мы после перегонки разбавим полученное намного меньше, чем смешивают с водой сейчас. А затем зальём в дубовые бочки и будем в них выдерживать несколько лет. Уверен, всем понравится.

Ага, мне бы ещё придумать спиртометр, чтобы определять нужную пропорцию чачи и воды. Термометр-то я уже придумал, хотя сделать его у мастеров брата Георга ещё, что называется, руки не дошли. Надеюсь и с этим получится. К тому же, сбор первого урожая винограда у нас через три месяца, время терпит. Ну, а нет, так буду на вкус пробовать. Не сопьюсь поди, лечебная магия поможет, алкоголизм тоже ей подвластен.

— Ох, и выдумщик же ты, Степ. — приятель наконец-то победил подштанники и шёлковую безрукавку, может теперь себе позволить ткани доступные только богатым аристократам, ростовщикам и крупным торговцам. — Впрочем, все твои предыдущие идеи, вроде бы казавшиеся, ну, прости, почти безумными, потом оказывались восхитительными. Даже твои котята, я всё думал, ты же не ребёнок уже, чтобы играться с иноземными зверьками, а вот поди ж ты, и тут здорово придумал. Забыл, как мыши по углам шуршат. Знаешь, впервые вижу, что по крови рода передаётся не только магия, но и мудрость. Степ, ты мудр. Нет правда. Чего смеёшься?

— Быть льстецом тебе не следует, Карл. — я действительно смеюсь. — Однако у тебя здорово получается. О карьере придворного не задумывался? Ладно, шучу. Пойдём. Меня ещё философские труды ждут.

Не вру. Не стал я откладывать в долгий ящик свои мысли об издании и переписке в большом количестве экземпляров своей фундаментальной работы «Размышления милорда Степа Неллерского, настоятеля Готлинской обители, о сути данного нам Создателем бытия в иносказаниях, практических примерах и моральных наставлениях».

Сергий уже всё приготовил, на столе в моём кабинете стопка листов, полная чернильница и пучок остро наточенных гусиных перьев. Мурзика я с кресла сбросил, ишь, повадился хвостатый дружок повсюду занимать моё место, тут, в кровати и даже на стуле в столовой. Подсидеть хочешь? Пока не выйдет. Если же придётся уехать, то в моём кресле окажется другая задница, не твоя, но, уверен, кого-то из нашего же рода. Зря что ли моя прекрасная мачеха Гутово и виноградник монастырю подарила? Нет, здесь теперь всегда будет наш человек. Что называется, костьми ляжем, а обитель больше из цепких лап Неллеров не выпустим.

Итак. Берём листок и перо. Окунаем кончик в чернила. Пишем. Создатель послал вороне кусочек сыра. На ель ворона взобралась, позавтракать уж было собралась. Жанр басни в Паргее не известен, во всяком случае, на нашем материке, а стихи существуют лишь в песенном варианте. Что ж, кому-то нужно быть первым. Почему я не должен стать здешним Вергилием или Байроном, Пушкиным или Блоком? Не вижу оснований себе отказывать. Но сначала стану Эзопом и Крыловым в одном. Труд-то я собираюсь писать философский, с жанрами тут не густо. Приключения исключаю, в этом мире я ничего не видел, а рассказывать о своём настоящем прошлом, разумеется, не буду.

А о чём буду? Ну, с иносказаниями-баснями всё понятно. Начал с вороны и лисы, потому что Карл своей лестью к этому подтолкнул. Тут и мораль сразу проявится. Насчёт прямоугольной системы координат Рене Декарта, я уже решил, тоже напишу. Три закона механики Исаака Ньютона само собой. Постулаты Евклида и теоремы Пифагора здесь открытиями не станут, тригонометрию продвигать слишком рано — этим пусть потомки занимаются, как и законами термодинамики или электричества. Зато оптику пора, мой друг, пора продвигать. Вслед за подзорными трубами и бинокли, глядишь, придумаю.

Что ещё? Философия всяко нужна, новая. Ницше или Фейербаха с его человек есть то, что он ест, к чертям собачьим. Тогда, может, Гегелевскую диалектику? Пожалуй. Не помешают ни закон отрицания отрицания, ни перехода количественных изменений в качественные, ни единство и борьба противоположностей.

Ещё бы теорию Дарвина тут сформулировать, да, боюсь, рано. Заточит меня добрая матерь-церковь за неё куда-нибудь в глубокие подземелья, или сошлют к чёрту на кулички.

Смотрю на две написанные мною строки басни. Вот так всегда у меня в прошлой жизни было. Только соберусь о чём-то поведать, как мысли сразу начинают цепляться за всё подряд. А ведь нельзя объять необъятное. Точно, это тоже запишу сейчас. Глубокая мысль.

Придумал. Чтобы не забыть ничего и не потерять нить своих рассуждений, буду сразу записывать. На разных листках. Если каждый день выделять хотя бы час-два на свои философские занятия, то за несколько лет смогу издать свою нетленку. Жаль, нет прописных букв, из-за этого процесс сильно затянется. Ага, ещё об отсутствии ноутбука пожалей, Степан Николаевич.

Час-два? У меня не получилось заниматься научным творчеством и получаса.

— Прекратите, дряни! — в сердцах призываю котят.

В распахнутое окно влетел воробей, и мои до этого спавшие на диване пушистые приятели решили вновь вернуться к охоте.

— Что случилось, господин? — на мой окрик в кабинет заглянула Ангелина.

— Что случилось? ты летучих мышей видела? Видела? Ну вот теперь полюбуйся на летучих котят. Посмотри, что творят негодники такие!

А те реально устроили полный переполох, используя для прыжков на большую высоту и мебель, и портьеры, и даже подаренный тётей Никой дорогой гобелен, оставив на нём следы своих когтей. Птичку не поймали, та вылетела обратно в окно, и лишь после этого Мурзик с Котькой позволили себе угомониться. Ангелина позвала обоих есть, чтобы они меня не отвлекали, но оказалось уже поздно, творческий порыв у меня угас, и я решил не откладывать неприятную миссию допроса жрицы.

Всё же при желании я могу быть полным болваном. Вот зачем я пленил ту девицу? Ведь понятно же, что язычников мне надлежит допрашивать лично, должность у меня такая. И что теперь? А теперь придурку надлежит присутствовать при том, как молодой женщине будут ломать или дробить кости, рвать ногти, прижигать калёным железом кожу, сжимать металлическим обручем череп, бить кнутом и использовать прочие садистские методы.

Да, мне уже, увы, не раз пришлось присутствовать на допросах, но, во-первых, тогда пыткам подвергались реально виновные в преступлениях мужчины, причём, преступлениях не только еретических, но и связанных с причинением смертельного ущерба другим людям, а, во-вторых, чувствовал я себя после этого, будто в выгребной яме побывал, и душой, и телом.

Чем я думал, когда использовал плетение сковывания, не убив жрицу и не дав ей уйти через болото? Чем-чем, явно не головой, задницей. Мои проблемы ведь допросом не закончатся. Я же тут ещё и высший судья без какой-либо возможности обжаловать мои приговоры. Нет, понятно, потом-то в ордене и епископстве узнают, если вдруг что-то неправильное назначу, только кто мне против скажет? Николай Гиверский, обязанный мне сохранением своего рода? Родной дядюшка Рональд? Даже не смешно. В общем, вся ответственность за приговоры на мне, и юридическая и моральная.

Хорошо, если захваченная девка окажется просто мошенницей, богохульно демонстрировавшей языческие ритуалы. Тогда её просто повешу, высоко и коротко, а если действительно культистка, то тут так легко не отделается, придётся приговаривать к сожжению или сдиранию кожи. Жуть. А ведь скорее всего осуществится второй вариант.лейтенант Герберт в атаманском шалаше, где и жрица жила, целый арсенал предметов языческих культов нашёл, причём, древних. Я их уже в наши запасники прибрал. Когда всё уляжется, полюбуюсь стариной, типа местной античностью.

Ох, жизнь моя не так уж и проста. Наверное, так и должно быть. Не всё же коту масленица, и вечно в шоколаде ходить не получится.

На крыльце главного здания натыкаюсь на опять вернувшегося из объезда владений наставника Макса. Лейтенант как будто бы решил стать моим личным почтальоном. Вчера он мне письмо от брата доставил, а сейчас от сестры Агнии. Подумав, что в свитке может быть что-то срочное, отправляю Сергия вперёд, а сам задерживаюсь.

— Не дадут тебе гонцы спокойно провести патрулирование, да, брат Макс? — забираю у него тубус и снимаю восковые печати. — Опять у тракта встретил?

— Ну, а где ещё-то? — усмехается наставник. — Посланник полковника везёт письмо герцогине, а заодно и вам прихватил весточку. Кстати, есть ещё одна новость, на этот раз уже из Готлина, с нашего подворья. Прибыли два десятка братьев-наказующих, остановились там у брата Виктора. Сюда пока не приедут, к ним вскоре должны подойти три сотни наёмников с осадными орудиями для штурма замка Корманс. Просят разрешить им встать лагерем в наших владениях с девятнадцатого числа.

С девятнадцатого? Да сколько угодно. Меня к тому времени уже не будет, поеду на свадьбу Юлианы и Андрэ. Вот и отлично. Хоть одна неприятная лично мне миссия пройдёт в моё отсутствие. Можно считать, хоть в этом подфартило.

— Мы же не можем отказать нашим братьям по служению Создателю. — помахиваю перед собой свитком. — Конечно, пусть приезжают. Братьев расселим по нашим гостиницам, а наёмников… — замолкаю и смотрю не наставника.

— Лучше всего у поворота после Монастырки. — советует тот. — Там старая грабовая роща, им проблем с сухими дровами не будет. Рядом речка и выпас для коней и скота.

— Значит, организуй им постой у поворота после Монастырки у грабовой рощи. — принимаю решение и наконец приступаю к чтению письма любимой сестрицы.

Оно оказалось коротким. Маркиза предлагает дождаться её и ехать в Неллер уже вместе. Собственно, я на это и рассчитывал, могла бы и не сообщать. Хотя нет, тут у неё дата приезда в обитель написана — примерно семнадцатого числа. Что ж, я как тот пионер всегда готов. Путешествовать же с красавицей Агнией, так вдвойне готов. А уж как готов мой вассал милорд Монский, ни в сказке сказать, ни пером описать. Этими мыслями о Карле и маркизе подбадриваю себе перед предстоящими в подземелье неприятными событиями.

На входе у лестницы, ведущей вниз, меня встречает брат Никита, главный тюремщик. Довольный будто самого Наместника перед собой видит. И понятно, я в его хозяйстве редкий гость.

— Преднастоятель, брат Алекс и брат Валерий уже внизу. — сообщает он, освещая мне путь факелом, направляясь впереди меня в подземелье.

Я активирую световой камень. Магу такой мощи невместно ходить, нюхая копоть алхимической пропитки горящей ткани. Тюремщик быстро всё понял и загасил свой светляк в бочке воды у входа на первый ярус, нам с Никитой идти ниже, до самого конца лестницы.

Дошли, и тут я чуть не задохнулся, хотя вроде бы уже должен привыкнуть к этой немыслимой какофонии запахов крови, смрада человеческих испражнений, дыма факелов, жжёной плоти и прочего, что за века впитали в себя эти мрачные почерневшие стены.

Ну, а кому-то и нравится. Казначей и старик-библиотекарь входят в состав церковного трибунала Готлинского графства, а вот баронет Михаил является его членом только в моём отсутствии. Спрашивается, чего сейчас припёрся? Ответ понятен, ему нравится смотреть на пытки.

Это ему в вину не поставишь. В Паргее все люди-человеки такие. Даже Степ мой с самого раннего детства со своими дружками и подружками ни одной казни старался не пропустить, а расправы над преступниками тут гуманностью не отличаются.

— Его преподобие. — первым моё появление в пыточной увидел Сергий.

Все находившиеся в большом сводчатом каземате вежливо встали, ну, кроме повисшей на дыбе с вывернутыми позади руками обнажённой молодой женщины и двух подручных брата Никиты, те и так стояли. У секретаря свой столик сбоку, на котором Сергий уже разложил письменные принадлежности, у трибунала свой — длинный как верстак в гараже.

— Вы опаздываете, ваше преподобие. — улыбнулся преднастоятель.

Не понял, это ты меня так подначиваешь что ли? Зря. Может и вправду избавиться от него насовсем? Мне ведь достаточно только намекнуть Эрику. Мой наёмный убийца, то есть, лейтенант герцогской гвардии ведь понимает намёки ничуть не хуже, чем тот виконт Виктор мутные слова короля Эдгара. Нет, пусть живёт. Хоть и козёл, но реально пахарь. Самые неприятные с моей точки зрения обязанности тащит, что тот вол плуг.

— Я никогда не опаздываю, брат, — возвращаю улыбку. — А вот задержаться да, всегда могу. Сам должен понимать, сколько у меня дел и хлопот. Эх, дорогой преднастоятель Михаил, мне бы твои заботы. Но ты иди отсюда, сегодня мы здесь в тебе уже не нуждаемся.

С удовольствием наблюдаю за выражением лица баронета. Как у ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. Разумеется, возражать он не посмел. Пусть бы только попробовал при таком-то количестве свидетелей. Я ведь и его могу наказывать своей властью, ну, там, в келье закрыть для молитв, или назначить поститься.

— Приступать? — спросил брат Никита, когда мы заняли свои места.

— Мать Луна вас всех покарает! — вдруг подняла искажённое ненавистью, надо сказать, весьма симпатичное лицо жрица, да и фигурка у неё, что надо. Жаль, честное слово, жаль, но придётся эти дары Создателя основательно изувечить, раз не смогла распорядиться ими должным образом. — Всех! Всех!

Ух, какую мы большую рыбу оказывается поймали, нажористую. Реально ведь, похоже, служит культу Луны, одному из самых кровавых в истории Итерики, с человеческими и даже детскими жертвоприношениями. Впрочем, откуда я об этом знаю? Алексей Проповедник описал в своём «Обращении к магам культов», а наши церковные летописцы ещё те выдумщики. Читая некоторые их описания, ловил себя на мысли, что каждый из этих первых последователей Создателя имел фантазии побольше, чем у десятка авторов фэнтези в моём мире.

Стараюсь не показать, как тяжело мне даются слова.

— Приступайте к допросу. — говорю негромко.

Глава 9

Конечно, не нужно было быть оракулом, чтобы предсказать, что свой день рождения я встречу в пути. Единственное, в чём ошибся, встречать мне его приходится не на постоялом дворе, а в походном шатре, разбитом у небольшой речушки между дорогой и лесом в двух днях пути от Неллера. Гостиницу мы вчера проскочили, достигнув её намного раньше запланированного — и состояние тракта при долгом отсутствии дождей оказалось очень хорошим, и мешающих движению встречных обозов или караванов попалось всего четыре. Нет, понятно, нам все уступают путь, но всё равно какое-то время на разъезд тратится, ширина проезжей части у нас не позволяет встречным потокам транспорта двигаться одновременно.

Лейла пошевелилась, поёрзав голой попой о моё бедро, и я вновь почувствовал желание. Но, нет, хватит, хорошего помаленьку. К тому же сквозь щель в пологе вижу, что уже светает, а значит пора готовить свой кулинарный сюрприз для сестры и ближнего круга. Понятно, готовить буду не сам, но обязательно процесс проконтролирую.

— Господин, — прошептала пухляшка и повернула голову с заспанными глазами, почувствовав, что я сел на нашем соломенном тюфяке.

— Спи. — также тихо командую девушке.

Мы едем налегке, из повозок только карета маркизы Неллерской и два лёгких фургона под поклажу, так что, наши с Агнией шатры весьма скромны размерами, хотя и сделаны из плотной дорогой ткани. Тем не менее, места внутри достаточно, чтобы я мог спокойно одеваться, не пригибая голову и не касаясь стен. Чем я и занимаюсь.

Служанка спорить со мной не стала. Сладко улыбнулась с зевком и снова повернулась набок. Она с сестрой в последний раз сопровождают свою хозяйку в путешествии. Из Неллера близняшки сразу после свадьбы Юлианы и Андрэ отправятся с милордом Василием Дитонским, родным дядей нашего зятя, в пограничную крепость Леотан, где полковник, комендант этой твердыни, ни разу за всю историю так и не взятой виргийцами, хотя много раз пытались, включая в последнюю кампанию, по просьбе Агнии подобрал обеим мужей из числа своих унтер-офицеров пограничной стражи. И Лейле, и Гейле, вскоре предстоит стать весьма уважаемыми дамами.

Их хозяйка, как и обещала, уже выделила девушкам приданое и весьма приличное. Если оценивать деньгами, то почти по полторы тысячи драхм на каждую. Здесь это немаловажно, потому что разводы хоть и не приветствуются и очень затруднены, тем не менее, возможны, а по закону муж, в случае отсутствия факта супружеской неверности со стороны жены, при разводе обязан выплатить своей бывшей удвоенную сумму её приданого, не считая раздела имущества и обязательств по содержанию совместно нажитых детей. Получается, близняшки будут в какой-то степени защищены и с материальной стороны. Откуда у простых сержантов найдутся такие деньги?

Пятнадцать. Мне новому здесь всего пятнадцать. В мои лета не должно сметь своё суждение иметь. Ну, это Чацкому так надо было, а я же здесь и юн, и весьма уважаем. К моему мнению прислушиваются очень внимательно. Кстати, а не преподнести ли сюда в дополнение к домино, костяшки для которого уже вырезали в Готлинской обители и в которое принялись увлечённо играть наши монахи с неменьшей охотой чем те доминиканцы, ещё и игру пятнашки? Помнится, в детстве с увлечением в неё забавлялся, особенно, когда с родителями куда-то далеко ехал на поезде. Что ж, пожалуй, сделаю. Тут ничего сложного. А то в гоу меня обе сестрицы и Карл постоянно переигрывают. Шахматы же слишком сложны. Может когда-то позже «придумаю».

— Какие вы у меня молодцы. — направляясь в ближайшие кусты, на ходу похвалил Юльку с Ангелиной и штаб-новика Николаса.

Сегодня у нас завтрак — не подогретый вчерашний ужин, как это обычно в походах, а полноценный. Изготовить посуду для приготовления мантов труда, естественно, не составило. Единственное что, сделана мантовница из бронзы, а потому тяжёлая. Ну, втроём, смотрю, мои ребята справились и воду уже залили, но костра пока не разжигают, ждут моей команды.

А чего тянуть? Пока умываюсь под струёй из кувшина, который держит Ангелина, Николас развёл огонь, Юлька же побежала к фургону за замороженным продуктом. Уж не знаю, как она сама есть будет. Горшочек мёда, почти совсем пустой, хотя ещё вчера в нём оставалось больше половины, я между костром и их палаткой заметил. Наверняка ведь аппетит себе весь отбила. Ну, как говорится, это её проблемы.

Ничего, к концу осени дармигский купец привезёт какао-бобы, оказывается, они здесь тоже имеются, привозят с Эвтории, родного материка Эй-ты, и я вам всем такую вкусняшку подарю, называемую шоколадом, что пальчики себе оближете. Пока же зёрна эти используют в качестве приправы. Вот ведь глупость какая.

— Эрик, а ты чего? — спрашиваю у появившегося возле меня лейтенанта.

Тот так неожиданно возле меня возник, когда я собирался войти в шатёр, что аж дрожь пробрала. Вроде и отвод глаз никто на него не накладывал. Умеет подкрадываться, чего уж. Только вот на мне бы свои способности не испытывал.

Разведчик одет по полной форме, будто вообще не спал.

— Посты проверял. — доложил он.

— И как?

— Всё хорошо, милорд. Когда прикажете подъём объявлять?

— А вот как эти голубки проснутся, так и протруби в рожок. — киваю на стоящий по соседству с моим шатёр сестрицы, где кроме неё провёл ночь и милорд Монский. — Думаю даже, побудку не придётся объявлять, все сами встанут раньше них.

Ничего и никого не стесняются Агния с Карлом. И ладно. Имеют полное право. Я не ханжа. Кто без греха, как говорится, пусть первым бросит камень.

В поездке со мной лишь взвод Эрика, да наша лейтенант-маг Алиса Паттер, вон её палатка, в десятке ярдов от шатров разбита. Остальная часть роты дома, там полно ратных дел, одними только своими силами братья-монахи окружающие леса от всякой разбойничьей швали не вычистят.

С маркизой тоже взвод егерей, так что, наша стоянка не такая уж и маленькая. Правда, большинство спит под открытым небом.

Праздничный завтрак удался на славу, я сидел, чувствуя себя настоящим именинником не только в связи с днём рождения, но и потому, что мои кулинарные задумки были оценены по достоинству. Агния ведь весьма пресыщена и избалована разносолами и всё же похвалила, чувствую, искренне. Конечно, манты — это не молоки откормленных преступниками мурен, но тоже блюдо пока мало кому доступное, а, значит, деликатес.

Собрались в путь очень быстро. Настроение у всех приподнятое. Дорога домой всегда приятна. Вдвойне радуются мои служанки. В Готлине они произвели на горожан сильное впечатление своими столичными нарядами, на их фоне даже дворянки и богатые торговки смотрелись блекло, но, одно дело — центр графства, а, другое — герцогства.

В гостях у графа Олега мы тогда провели три дня. На этот раз отвертеться от проживания в замке не получилось. Для отвода подозрений в причастности к исчезновению виконта Виталия, я оказался готов потерпеть компанию его семьи, улыбался, рассказывал много разных столичных историй, ничего не выдумывая, и поведал о разгроме банды, самых главных злодеев в которой я и привёз с собой в Готлин на лютые казни. Девять человек, девять, мне пришлось приговорить, включая молодую жрицу лунного культа. Впрочем, все они вполне заслуживали смерти за свои злодеяния. Может не такую жуткую, но тем не менее.

— Надеюсь, ты не передумаешь? — с напором сказала в который уже раз Агния.

Мы с ней едем бок обок в отдалении от наших спутников и охраны в середине колонны. Нашу беседу сейчас о делах семейных никто услышать не может. И сестрёнка опять вернулась к волнующему её вопросу. Да, такая оказывается у нас в роду демократия. Не набивший в юности мне оскомину принцип демократического централизма, но близкий к нему. Судьбу Агнии будет решать вся семья открытым голосованием. Я к тому времени уже буду полноправным её членом, так что, и мой голос для маркизы важен.

— Да, помню я, Агни, помню. — отвечаю серьёзно, понимая, что красавице-сестре не до шуток в этом вопросе. — Раз ты действительно не хочешь стать из маркизы принцессой, то я тебя всегда и во всём поддержу. Мой голос будет против. Слушай, о чём забываю тебя всё спросить, а ты этого Сергия-то, ну, младшего принца, хотя бы видела? Вдруг он красавец такой, что глаз не оторвёшь?

— Не видела и не желаю. — фыркнула полковник Неллерская. — Зато наслышана. Придурок полный. Младше меня на год. Маг слабый совсем, позор виргийского дома. Шесть или семь энергий в источнике. Они и хотят за мой счёт улучшить род, как наш кардинал за твой королевской семьи Кранца. Степ, не подведи. Пока я могу рассчитывать только на тебя. И на себя конечно. Получается два голоса против трёх. Склонить бы дядю ещё. Думаю, тут мне поможет Юлиана. Она давно научилась отцом вертеть.

Положение у сестрёнки действительно критическое. Против воли семьи и рода она пойти не сможет. Как я понял во время беседы с ней в день приезда ко мне, письма от матери и брата маркизу подвели к сильным подозрениям, что ею хотят пожертвовать в обмен на невесту для меня из герцогского рода Миорских, чья младшая дочь инициировалась источником на двадцать один оттенок. С ума сойти, я тут реально жених на выданье. Мажор.

— Ты что-то путаешь, Агни, насчёт нашей кузины. — не соглашаюсь с её предположением. — Маркиз Рональд весьма строг с дочерью.

— Много ты знаешь. — грустно засмеялась полковник. — Это так выглядит лишь со стороны. Уж поверь, Юли давно подобрала ключ к замку на характере нашего епископа. Кстати, поговори с ним обязательно насчёт той жрицы, про которую мне рассказывал. Про то, что она выдала.

— Да ну, чушь. — я даже поморщился, вспомнив чудовищно противную сцену пыток той девки. — Умом тронулась, вот и несла всякую ерунду. Как можно, убив и замучив людей, стать вдруг одарённым? Да ещё будучи взрослым. Магия — дар Создателя, она или даётся, или нет. Так во всех книгах написано. Даже язычники, я читал уже много, считают магию данной богами, и человек бессилен что-либо тут изменить. Иначе у нас бы давно весь континент, да и мир в целом, кровью бы залили. А уж тот бред про возможность вложения активных плетений в кристаллы… Эй, Агни, почему ты так смотришь? Ты что-то знаешь?

— Ничего я не знаю, Степ. Не принимай меня за ваших еретиков. — вздёрнула подбородок сестрица. — Просто поговори с дядей. Заодно узнай, что за письмо его высокопреосвященству Генриху он написал, — это она про виргийского кардинала сейчас упомянула. — Мимо Лос-Аратора проезжал три недели назад. Я пыталась гонца расспросить, да, понятно, он ничего не знает.

Если бы меня мучало любопытство, я бы просто вскрыл тубус, прочитал и вернул печати на место. Там дело-то плёвое. А использовать шифры пока никого не научил. Может и не надо? Для себя и своих людей придумать, а остальные пусть сами своим умом до такой элементарной вещи додумываются? Да, так и надо.

— Мне кажется, и так понимаю, про что дядя Ричард написал. — озвучиваю свои мысли. — Раз мне невесту на севере ищут, значит там же хотят найти и решение с моим исторжением из сана. Вряд ли Марк Праведный будет стараться ради брака бастарда Неллеров с миорской маркизой, у него ведь другие планы. Только я не пойму, причём тут королевский двор Виргии и та девчонка. И вообще, чем она ценна для нашей семьи, ну, кроме сильного источника?

Маркиза ответила не сразу, вначале взглядом остановила попытавшегося к нам приблизиться милорда Монского, изнывавшего от скуки, отставая от нас на три лошадиных корпуса, как ему и велела возлюбленная. Ага, возлюбленная. У Карла их много.

— Её мать сестра королевы, — наконец начала объяснять сестрица. — Так что, возможность повлиять на герцога у Юлиана Третьего есть. Мария и Джей считают её подходящей партией, не только потому что она сильная магиня, но и из-за того, что младшая дочь в семье. Понимаешь? Женившись на Хельге, ты покинешь наш род, а взяв в жёны Анну, ты приведёшь к нам сильную одарённую. ну и наши земли граничат. Мама полагает, что при нынешних сложных отношениях с двором в Рансбуре, не лишним будет заручиться поддержкой северного королевства. Если не мир, то хотя бы нейтралитет нам не помешает. Я понимаю и маму, и брата, но почему-то не хочется, чтобы эта игра велась за счёт нас с тобой, Степ. Если честно, я не вижу в задумке особой выгоды, разве что братец мечтает, чтобы я однажды вдруг стала королевой. — она поморщилась и похлопала себя плёткой по голенищу. — Всегда же можно найти другой выход. Не хочу замуж. — призналась маркиза.

Ну, да. Понятно. Какими бы ни были интересы Неллеров, мы же все живые люди, со своими взглядами, планами на жизнь, мечтами, стремлениями. Мне вот тоже маркиза Анна Миорская не нужна, ни с приданым, ни без, у меня Берта присмотрена, девчонка, которая мне запала в душу. Получается, мы с Агни в одной лодке. Разрушатся планы её свадьбы на принце, перестанут донимать и меня. Нет, про долг мне всё понятно, но, права Агния, есть же другие способы добиваться своих целей, кроме как связать нас узами не пойми с кем.

Мы миновали очередную деревушку, и ужинали уже в небольшом городке в полу-дне пути от столицы герцогства. тут же и заночевали. Остановившиеся в той же гостинице молодые дворяне напрасна своими громкими рассказами о ратных победах стремились привлечь внимание красавицы маркизы. По мере приближения к родному очагу та становилась всё более напряжённой. В эту ночь она даже Карлу дала от ворот поворот, о чём тот с грустью мне сообщил, заглянув за рисунком плетения по уничтожению постельных паразитов, приучил я помаленьку своё окружение к требованиям санитарии.

Уже укладываясь спать, один, от предложения Агнии прислать ко мне взамен Лейлы Гейлу вежливо отказался, вдруг с улыбкой подумал, что мне не хватает Мурзика с Котькой. В обители мои пушистые друзья основательно меня доставали и портили нервы, а тут, глядь, скучаю. Ладно, нечего им много путешествовать, и так за свою короткую жизнь проделали огромный путь. Пусть и не как Фёдор Конюхов, но для их размеров очень на то похоже. Пусть теперь дома сидят, мышей ловят. За ними есть кому присмотреть, и я не шутил, когда предупредил, что за котят братья отвечают головой.

Незаметно уснул, да так крепко, что ничего не слышал, пока меня в соответствии с показаниями маленькой стрелки ходиков на цифре пять, а большой на десять не разбудила Юлька.

— Господа переругались. — сплетничала она, вынеся ведро и вернувшись с полным тазом воды. — Сначала будто оычные мужики передрались, а потом один другого на дуэль вызвал. Умора. Оба на ногах еле стояли, как и их приятели. Но те хоть соображать могли, пытались урезонить. А знаете из-за кого поссорились? Из=за вашей сестры маркизы Агнии. Оба утверждали, что понравились ей больше. А я так заметила, что госпожа даже ни разу в их сторону не посмотрела. В общем, он его и убил.

— Кто кого? — уточняю, вытираясь чистым отрезом ткани, местной, гостиничной, свои сумы распаковывать вчера не стали.

— Тот другого. — понятно объяснила Юлька. — Миледи Алиса, когда её позвали из зала, согласилась исцелить, да только поздно уже было. Эх, а такой браслет красивый был. Ну, который ей за исцеление посулили. Но там во дворе уже труп лежал. Красивый такой. Не труп, а дворянин тот, когда живой был.

— Юлька, тебе вообще-то спать полагалось в это время, — наставительно говорю служанке. — А не по дворам шляться.

— Так я и пошла спать, да только не смогла. У нас на первом этаже сильно шумели.

Врёт поди. Вырядилась словно состоятельная девица, вот и крутит хвостом везде. Ох, Ник, поосторожней бы ты с ней. Нет, так-то я рад за своих людей. Пусть все видят и знают, насколько хорошо служить милорду Степу Неллерскому, но слишком заноситься им тоже не следует.

— Парадную одежду приготовила? — спрашиваю.

В полдень въедем в Неллер, там надо быть во всей красе.

— А как же. — девушка открывает шкаф, и там я действительно вижу своё павлинье одеяние. — Ночью почистили и отгладили по новой. Всё равно мы с Ангелиной уснуть не смогли. Там ещё и нищие прямо у наших окон ссору устроили из-за объедков, пока их вышибалы палками сильно не побили. Ещё у нас мёд закончился, господин. Говорила же, надо было три брать, а вы её послушали, а не меня.

— У нас⁈ — я даже оторопел от такой наглости. — Да ты же в одно лицо оба горшочка умяла, дрянь такая⁈ Ладно, — сменил я гнев на милость, увидев, что служанки явно постарались и привели запылившуюся в сундуке одежду в идеальный порядок. — Беги к трактирщику, дополни заказ плошкой мёда к чаю. Сахару-то в этой дыре поди отродясь не было.

— Откуда? — фыркнула в знак согласия девушка и умчалась выполнять указание.

Ей не смену тут же зашла вторая. Места в комнате мало, вот и прислуживают по очереди.

Покинуть городок сразу же после раннего завтрака у нас не получилось, на площади перед трактиром нас ожидало всё городское начальство и два местных барона. Пришлось выслушивать славословия почти полчаса. Удивляюсь выдержке сестры, умеет держать лицо — слегка надменная, но приветливая. Оба феодала вассальны непосредственно Марии, тут нет графств, так что, Агния представляет их сюзерена.

Наконец мы тронулись, причём, я составил компанию Агнии в карете, где по её просьбе рассказал историю о милорде Робинзоне Крузо, оказавшегося на необитаемом острове. Дошёл до появления пиратов, когда склонившийся к оконцу Карл сообщил, что показались предместья нашего родного города.

— Степ, ты мне обязательно расскажешь всю эту историю до конца. А лучше подари фолиант с ней.

— Расскажу. — соглашаюсь. — А вот книги дать, увы не смогу. Я её в Рансбуре читал, а где конкретно, в университете ли или в прецептории, точно не помню.

— Жаль. — протянула маркиза. — Ну, ничего, тогда просто послушаю. Эй, раздёрни занавеску, скоро ворота. Подданные должны лицезреть своих правителей.

Глава 10

Город Ронер, столица одноимённой провинции, герцог Альфонс, малый обеденный зал, предпоследний день весны.

За столом собралось четырнадцать человек. Кроме членов рода здесь присутствовали глава местной епархии епископ Леонид, коннетабль с супругой, командир гвардейского полка, казначей и главный советник герцога тоже с женой.

— Тот голубь от Григория, которым полковник сообщил, что наша полки начали выдвижение из Ултиара, был у него последним. — коннетабль говорил хриплым голосом — старый боевой товарищ Альфонса, его сверстник, где-то опять простыл, а целительские плетения на него действовали всё слабее, так что, он старался при слабых заболеваниях их не использовать. — Но, полагаю, вряд ли его что-то в пути задержит. Возвращения войска к нашим границам следует ожидать не позднее конца следующей недели.

— Пошли к нему навстречу гонца. — распорядился Альфонс. — Пусть Григорий сразу ведёт полки к Дитриху. С этим взбунтовавшимся быдлом пора заканчивать.

Он почувствовал, как его ладони непроизвольно сжались в кулаки и усилием воли подавил накатывавшуюся ярость. Разгром мятежным сбродом одного из лучших ронерских полков не только сорвал его планы по захвату или убийству неллерского выродка, но едва не стоил жизни любимому внуку, получившему ранение стрелой в шею. Хорошо, что командовавший той ротой, с которой Олаф в тот момент находился, капитан Иннокентий хоть и слабый боевой маг, зато хороший целитель, спас герцогу внука. Вылечил и еле вырвался с ним из кольца окружения, оставив в лесу убитыми почти три четверти своих подчинённых. И это были ещё не самые большие потери. От некоторых подразделений уцелели и вовсе единицы.

Позор, какой это был позор потерпеть поражение от швали. И то, что на её счету не один разгромленный королевский полк и не одна взятая твердыня служило слабым утешением и таким же оправданием, всё же основные силы мятежников полковники Эдгара раздавили ещё в прошлом году. А теперь? А теперь тот мерзавец милорд Джек собрал новые шайки вокруг себя, вооружил их захваченными у ронерцев оружием и амуницией и вторгся в пределы его, Альфонса, владение, подняв смуту на всём юге провинции, справиться с которой до сих пор не получалось.

Скрепя сердце, герцог вынуждено признал воинские таланты вожака бунтовщиков. Тот избрал очень эффективную тактику — его армия быстро разделялась на многочисленные отряды, едва к ней приближалось герцогское войско, которые прятались по лесам и уходили от преследования. Но стоило полкам разделиться для охвата наибольшей территории, окружения и облав, как шайки вновь собирались в большой кулак и, пользуясь кратным численным перевесом, обрушивались на отдельные части ронерцев или брали штурмом очередной городок, а иногда и баронский замок, не говоря уж о не защищённых поселениях, и постоянно пополняясь.

Баронет Готлиб Малский, коннетабль герцогства, несмотря на свои преклонные семьдесят, лично руководил облавами. Трупами мятежников были увешаны деревья вдоль всех дорог юга и востока провинции, а главари шаек с перебитыми ногами и сломанными позвоночниками ползали на площадях Ронера или висели надетыми рёбрами за крюки у городских ворот. Но мятежников меньше не становилось.

Остававшихся под рукой Альфонса военных сил критически не хватало, чтобы что-нибудь противопоставить такой тактике Мстителя. Феодалы же выделяли дружинников в небольшом количестве и крайне неохотно, стараясь не ослаблять охрану своих владений.

— С приходом Григория станет намного легче. — кивнул коннетабль. — Но до сбора второго урожая, а может и третьего мы весь этот сброд не переловим. Так что, наши планы по отвоеванию Щукинска придётся отложить на следующий год. Зимой я бы начинать боевые действия не хотел.

— Ты стал слишком осторожен, Готлиб. — с насмешкой сказал маркиз Гельмут, наследник герцогства. — Может тебе пора на отдых? Коннетабль всё-таки должен быть помоложе. С возвращением полков мы очень быстро наведём порядок. Считаю, откладывать наши планы не следует. Торговцы и путешественники в один голос говорят, что Неллеры укрепляют Щукинск быстрыми темпами. Южную стену закончат уже к концу лета. Если затянуть с нападением на них, то город станет взять ещё труднее. Удивлён, баронет, что ты не сделал того, чем сейчас занимается Джей.

Коннетабль налился краской. Обида за упоминание его возраста смешалась с пониманием справедливости упрёка в ненадлежащей подготовке к вторжению соседей.

— А мне кто-нибудь денег на это давал? — посмотрел он на главного советника герцога, милорда Плесского, такого же сильно пожилого мужчину как и он с Альфонсом, третьего в их компании боевых соратников со времён юности. — Кир, ты чего молчишь?

Главный советник сослался на нехватку денег. Деньги, их всегда не хватало. Слушая перебранку старых друзей, Альфонс тяжёлым взглядом смотрел на сына. Какой же наследник Ронера глупец. Мало того, что он не умеет нормально общаться с верными и преданными соратниками, так ещё и намёк на возраст коннетабля затрагивает и самого герцога.

Нет, с Гелмутом надо что-то делать. Нельзя, чтобы однажды бразды правления перешли к нему, он разрушит род и семью, к тому же Виола, невестка Альфонса, под стать своему мужу — глупа и вспыльчива. Чего только стоит одно её предложение разрешить крестьянам сдирать зимой кору с деревьев, раз им не хватает желудей вместо муки. А ещё она не знает границ в своём гневе. Это плохо. Гнев правителя всегда должен быть точно отмерен.

Герцог перевёл взгляд на внуков. Иоанн полностью повторял своего отца, и внешностью, и глупостью, и наглостью, зато младший — любимчик и надежда Альфонса — мог бы достояно носить обруч. Вот только как передать атрибут правителя, минуя сразу троих в очереди?

— Хватит спорить. — приказал он старым друзьям. — Сейчас уже поздно выяснять, кто прав, а кто нет. Решим с тем, как нам поступить. Считаю, переносить войну с Неллерами на следующий год будет ещё хуже. Да, мы подготовимся, подавим мятеж, но и они не станут это время бездельничать. Джей, хоть и такой же мерзавец, каким был его отец, надо признать, весьма толковый и деятельный. Да и Мария оказалась не так плоха, как я полагал. После смерти мужа смогла удержать владетелей в узде, даже Пармская интрига с попыткой отстранения старого графа и возвращения графства под реальную, а не номинальную власть короны так и не реализовалась.

— Этот Кирилл трус. — пренебрежительно бросил Иоанн, старший внук Альфонса. — Упустил удобный момент. Так мы что, этим летом нападём на Неллеров? — не сдержал любопытства двадцатитрёхлетний виконт.

Правитель Ронера вместо ответа посмотрел на казначея.

— Сколько денег собрал? — спросил у него.

— На полтора месяца войны хватит. — осторожно уверил денежный распорядитель. — А дальше не знаю.

— Война должна кормить войну. — изрёк задумавшись Альфонс. — Мы не станем пытаться отбить Щукинск и переправы. Вторгнемся севернее, где у соседей основные поля зерновых, сразу после сбора второго урожая.

— А что с выродком? — уточнил главный советник. — С аббатом Степом?

— Да ничего. — не смог скрыть досаду хозяин дворца. — Раз уж не получилось его пленить, придётся выстраивать тактику наших полков с учётом его фактора. Готлиб знает, как нужно действовать. — перевёл взгляд он на коннетабля. — А я ещё подумаю, может до начала войны и устраним проблему.

Неллер. Особняк миледи Юлианы. В это же время.

Был бы у меня талант какого-нибудь скульптора, хоть того же Эрнста Неизвестного, точно не удержался бы и сваял скульптуру Тревога и Отчаяние, взяв как источник вдохновения свою кузину. Простите мне, я так люблю Юлиану милую мою. Братской нежной любовью, естественно.

В гостиной много света и зеркал, я сижу на аляповатом неудобной диване, обшитом красным атласом, а глаза мне слепит не позолота орнамента комнаты и не солнечные лучи. Нет, любуюсь блеском миледи Неллерской в её свадебном наряде и россыпью драгоценностей от макушки до щиколоток — сафьяновые ботики, виднеющиеся из-под среза платья, украшены жемчугом из далёкого Лабора, островного королевства на самом-самом востоке нашего материка.

Будущая виконтесса, а впоследствии и графиня Дитонская застыла передо мной в тревожном ожидании оценки того, как она выглядит. Смешно, но в этом мире, во всяком случае, в наших краях, как и в моём родном мире, жених не должен видеть платья своей невесты до её прибытия на сам обряд. Вот и проверяет кузина на своём любимом брате, какое произведёт впечатление в храме.

А перед кем ей ещё и показаться-то? Подруг у неё нет, стоящие позади Валька и Эй-ты не в счёт, а Агнии не до свадебных дел сейчас, маркиза Неллерская ведёт с матерью, братом и дядей борьбу не на жизнь, а насмерть за свою свободу, становиться принцессой ей категорически не хочется. Вообще-то, главной и самой лучшей подругой у большинства девушек является мать, но у Юлианы её давным-давно как и у Степа нет. Вот и остался я единственным экспертом на смотринах.

— Степ? — спрашивает чуть дрогнувшим голосом.

Она выпрямилась словно натянутая струна. Это когда не видит, что я на неё смотрю, начинает сутулиться как знак вопроса, а передо мной, что называется, как лист перед травой, топ-модель, худая, высокая для своих лет и пола, хоть сейчас на подиум. Губы, узкие, немного не симметричные, правда, вновь будто у вампирши в кроваво-красный яркий цвет выкрашены, но это мода, с этим я ничего поделать не могу, а вот насчёт макияжа, не делать его слишком броским, кузина любимого братика послушалась. У меня в этом плане для неё сюрприз приготовлен. Не готлинскими ходиками едиными и подзорными трубами славен изобретательный бастард Неллеров.

— Великолепно! — отвечаю.

— Ай, да ну тебя. — отмахивается польщённая будущая графиня. — Ты видел уже вчера во дворце? Моника Реймская опять появилась. Её же тётя отправила к родителям, а она… — не договорив, Юлиана садиться со мной рядом и, потеряв контроль за осанкой, тут же опять горбится.

Златокудрая красавица долгое время служила объектом любви нашего зятя Андрэ. Вроде бы ничего такого с ними не было, но Юля жутко ревнует. Похоже, присущий кузине скептический и немного циничный взгляд на своё место в будущей семейной жизни сменился надеждой на нечто лучшее. И кажется она начинает любить своего будущего мужа. Да, бывает и ревность без любви, но тут явно другой случай.

Похлопываю миледи по спине, чтобы выпрямилась, и беру за руку. Ладонь у неё холодная как у лягушки. Бывает. У меня Леська накануне свадьбы тоже сильно переживала. Сложно понять этих девушек, им бы радоваться и радоваться, а они вон чего устраивают, нервируя себя и близких.

— Не могла её герцогиня не пригласить. — побуду для кузины капитаном Очевидность. — Всё же Матильда — дочь её верного вассала. Ты ведь не забыла, что граф спас от плена или даже жизнь моего отца, твоего дяди, в битве при Малердо? Вот то-то. Да и ерунда это, что приехала. Так, пожалуй, и лучше. Пусть смотрит на твоё торжество и завидует.

— Ага. — хлюпнула своим длинным носом миледи Неллерская. — Андрэ только-только перестал смотреть на меня с отвращением, а тут опять она. Она вон какая красивая, а я…

— Ты в сто раз лучше. — обнимаю сестрёнку за острые плечи. — Плюнь ты на неё. И не думай об Андрэ так. Во-первых, ни с каким отвращением он на тебя не смотрел, с равнодушием и пренебрежением да, было, чего друг другу врать? Но это другое. А, во-вторых и это главное, всё ведь изменилось. Ну, ладно, Юль, только не говори мне, что не чувствуешь, как он теперь к тебе относится. Я же вижу.

— Да, сейчас по другому. — слабая улыбка тронула её губы. — Но Матильда…

— Забудь про неё уже. — прижимаю к себе кузину чуть посильнее. — Всё, ты теперь жена, считай, виконта-наследника Дитонского. Родишь ему детей, и всё у вас будет хорошо.

Благодаря целительской магии проблем деторождения у аристократов и богатых простолюдинов в этом мире не существовало. Никаких тебе бесплодий или смертей при родах. Впрочем, у медали, как известно, две стороны. Эти сословия имели возможность избегать нечаянных оплодотворений, если, конечно, не быть таким безалаберным как мой здешний биологический отец, или дядя Рональд, или тот же неизвестный папаша Берты из Новинок и прочие господа-товарищи.

— Ну, тебе правда мой наряд понравился? — спросила она, снова повеселев.

— Самая правдивая правда. — отвечаю, хотя, как по мне, с украшениями и макияжем всё-таки перебор. — Но у меня для тебя, не под это платье, а пол другую твою одежду, есть подарок.

— Ой, Степ, ты и так, ты и удивительные ходики, ты и трубку эту зрительную…

— Это всё для пользы, а у меня имеется кое что и для пользы и для красоты. Сергий! — кричу. — Эй-ты, позови из приёмной моего секретаря.

Не Пьер Карден я и не Луи Виттон, но их патенты в этом мире не действуют, так что дамские аксессуары могу копировать без оглядки на возможные обвинения. Вижу, быть здесь Казановой мне очень легко, уши и глаза — слабое место женщин, первое я покоряю без зазрения совести используя плагиат литературных историй, в второе собираюсь поразить милыми вещицами. Рабыни брата Ивана, нашего монастырского кожевника, пошили и украсили золотой застёжкой небольшую и изящную дамскую сумочку, это им тут не расшитые кошели привязанными к поясу носить. Вскоре все ахнут.

— Что это? — во всю ширь распахнула миледи Неллерская глаза, когда я взял у вошедшего Сергия и протянул ей ридикюль. — Для чего?

— Вот ремешок. — поясняю. — Его накидываешь на плечо. Это сумка, как видишь, только маленькая, красивая и изящная. Долго думал, какой цвет тебе подойдёт, и понял, что зелёный, под цвет твоих глаз, к тому же, ты ведь у нас целительница. А сюда можно положить… да что угодно можно положить. Смотри. — открываю, достаю золотую пудреницу и открываю её.

— Тут маленькое зеркальце! — радуется кузина как ребёнок. — А это, это алхимия для лица?

— Ты догадлива. — подтверждаю. — Ещё один мой тебе подарок. Бери!

Обе служанки не смогли сдержать своего восторга и чуть ли не взвизгнули, радуясь за хозяйку. кстати, чернокожая уже вполне сносно изъясняется на нашем языке, смешно немного, но понятно. Всё же Юле реально надо было бы в пединститут поступать, отличная училка бы из неё получилась. Жаль тут таких ВУЗов нет, да и не пошла бы представительница столь знатного рода туда. Миледи Неллерская иногда распускает руки в отношении прислуги и наказывает порой жёстко, но и Валька, и Эй-ты для неё скорее компаньонки, чем служанки. В особняке и без этих двоих есть кому работать. Юлиана дала девушкам рассмотреть мой подарок, разумеется, после того как наигралась им сама.

— Знаешь, давай, я от обеда у тебя откажусь. — показываю ей извлечённые из кармана два перстня с янтарём. — Это амулеты отвода глаз. Видишь, на этот раз использовал более приличные камни, заряда даже до конца дня хватит. Ты как насчёт пары тройки часов прогуляться со мной по городу? — мог бы и не спрашивать, Юлиана стала большой любительницей наших с ней невидимых гулянок. — Если за, иди переодевайся.

Пока кузина надевала повседневное платье на выход, я проинструктировал девушек и Сергия, чтобы те всем говорили, что мы с миледи обсуждаем философские и религиозные трактаты, и нам ни в коем случае нельзя мешать. Сергий серьёзно кивнул, а вот Валька с Эй-ты предприняли попытку уговорить взять их с собой. Потряс перед их носиками двумя перстнями и сказал, что других нет. Уж не хотят ли они наши забрать, поинтересовался? Кажется пристыдил обоих этим вопросом.

В предыдущий мой приезд в Неллер Юлиана поделилась планом посадить на цепь привратника в соответствии со столичной модой. Заметив мою недовольную гримасу от такого решения отказалась, что сегодня сыграло нам на руку. Тискающий между деревцами можжевельника полную красотку, посудомойку, если судить по её платью, и на спрева открывшуюся, а затем вновь закрывшуюся калитку никакого внимания не обратил.

— Запорю сегодня вечером. — хмуро сказала миледи Неллерская, когда мы с ней направились пересекать храмовую площадь по диагонали, к улице, ведущей в сторону замка. — Степ, почему люди такие скоты? Никто хорошего обращения не понимает. Даже Валька твоя, хорошая девушка, и та, чуть позволь ей быть негодяйкой, негодяйкой же и станет. Вот за Эй-ты спасибо. Ох, чувствую, есть шанс, что я её потеряю, а наш род может обрести.

— Что ты имеешь в виду? — тяну кузину за руку в сторону, чтобы не врезаться в толпу, слушающую орущего лужёной глоткой глашатая, объявляющего послезавтрашние мероприятия в честь свадьбы дочери епископа и виконта Дитонского. — Думаешь, она инициируется? — догадываюсь.

— У неё есть благородная кровь. Ты не знал?

— Откуда? Хорошо, если так. Лишняя вассал-маг нам точно не помешает. А насчёт того, кто скот, кто не скот, так люди разные, Юль. И многое ведь зависит от того, как мы влияем друг на друга. Вот ты думаешь, что раб не может никак изменить свою судьбу? Так уже поменял. Не лапай сейчас твой привратник посудомойку, твои мысли потекли бы по другому, ты бы спросила меня тоже нечто иное, и свернули бы мы сейчас не к замку, к примеру, в направлении к трактиру Артемия, а вон в ту кондитерскую. В общем, наша судьба немного бы изменилась. Собственно, и об этом я пишу свой философский трактат. Правда, пока только начал.

Пока шли до кабака, где нам с кузиной понравилась кухня ещё в прошлые визиты, я ей поведал про эффект бабочки от Рэя Брэдбери. Впечатление конечно на сестрицу произвёл, но и насторожил, она за меня стала переживать.

— Я тебе как дочь епископа скажу, Степ. — дёрнула она меня за руку, прижимаясь к стене вертепа, мимо которого мы в этот момент проходили. — Как решил Создатель, такой наша судьба и будет, и никакой раб ничего не изменит. Послезавтра я стану женой Андрэ. Погоди, ты что, всерьёз эти свои мысли решил записать? Не вздумай. Ох, Степ, ты иногда заставляешь за тебя переживать. Жалко, что ты мой брат. — вздохнула вдруг она.

— Понимаю, в каком смысле ты сказала, но только жалеть не о чем. — мы уже свернули в проулок в конце которого располагался полюбившийся нам кабак. — Подумай, что было бы, если бы я оказался не твоим кузеном, а просто Степом Нишем, и осмелился бы взять тебя за руку вот как сейчас?

— Ой, точно. — усмехнулась Юлиана. — Тебя бы кнутом забили до полусмерти. Ладно, я поняла твою мысль. Нужно довольствоваться тем, что есть. Мы пришли.

Глава 11

Полная невидимость конечно же имеет огромное преимущество над плетением отвода глаз, когда надо биться с врагом. Тогда, даже зная, что рядом с тобой враг использующий это заклинание, ты всё равно его не сможешь обнаружить, зато под таким покровом скрытности сложно было бы посидеть в трактире, вот как мы сейчас с кузиной. нас-то бы не могли лицезреть, а таинственное движение посуды, столовых приборов, исчезновение еды и питья сразу бы привлекли к себе внимание и выдали наше присутствие. Отвод же глаз делал так, что наш стол никем не замечался, взгляды скользили мимо, и посетители просто не замечали его наличие. Это свойство заклинания я опробовал на практике ещё в Рансбуре, обедая пару раз с Эриком в «Золоте Кранца». Всё же удивительная и восхитительная вещь магия. Впрочем, кажется, я говорил об этом себе не раз.

В зале, несмотря на обеденное время, народа было не так уж и много, занято меньше половины мест, основной наплыв посетителей тут происходит к вечеру, а пока мы с Юлианой легко нашли себе полностью свободный столик в конце помещения у окна. Хорошее место для наблюдения и за происходящим снаружи, и за тем, что внутри.

Придвинув лавку, чтобы кузине стало удобней сидеть, направился к стойке, там как раз возле хозяина кабака никого не оставалось, два наёмника только что от него отошли.

— Почтенный Альберт, — обращаюсь к трактирщику, постучав перед ним костяшками пальцев по стойке. — Принеси мне тот же набор продуктов, что и в прошлый раз.

Кабатчик уже второй раз сталкивался с бастардом Неллеров в столь необычной ситуации, когда никто знатного и знаменитого посетителя не замечает. Альберт тогда при первом моём с кузиной посещении — мою спутницу он так и не увидел — был польщён оказанным ему доверием, обещался держать язык за зубами, правда не верю, что своё обещание выполнит. Впрочем, всё равно. Поверят ему или нет, какая разница? Мало ли на что способен великий маг и целитель Степ.

— Ваше преподобие! — вскрикнул он, но тут же зажал рот ладонью, воровато оглядевшись. — Ваше преподобие, — уже шепотом. — также на двоих?

— Ага, и лично подай. В общем, как в прошлый раз. И держи язык за зубами.

— Конечно, конечно. — закивал трактирщик.

В этот момент возвращавшаяся с ворохом грязной посуды пожилая разносчица с недоумением посмотрела на разговаривавшего непонятно с кем хозяина, равнодушно дёрнула плечом и прошествовала на мойку. А я вернулся к любимой кузине. Та просто лучилась от удовольствия, наконец-то окончательно забыв о своих предсвадебных тревогах. Собственно, этого я и добивался, вытащив её на прогулку. Да что там, я и сам получаю удовольствие от таких приключений, до сих пор не наигрался с магией, к тому же, проводить время с сестрёнкой мне нравится.

Словно бы по заказу в этот момент заиграла музыка, а симпатичная девушка запела тонким голоском слезливую песенку о влюблённом милорде, отвергнутом гордой красавицей. Теперь мы с Юлианой можем даже не шептаться, пусть не орать, но говорить вполне свободно, никто на нас внимания не обратит. Эх, чудо чудесное.

— Тут, смотрю, большинство приезжие. — сказала миледи Неллерская. — Говор тягучий, как у Андрэ.

— Тоже обратил внимание, — сажусь с ней рядом и беру её за руку, хочется проверить температуру тела. Вот и хорошо, ладошка тёплая, а не как недавно. — Это твои будущие подданные. Съехались сюда на вашу свадьбу.

Сейчас в зале четыре купеческих семейства, пятеро наёмников, нет, шестой вернулся с улицы через дверь со двора, наверное в туалет ходил, трое молодых дворян, одетых очень бедно, но со вполне приличными мечами, у одного, смотрю, даже магический клинок, а возле входа стайка девиц, вот эти точно наши неллерские, глупо хихикают, стреляют глазками в сторону благородных, мечтая привлечь их внимание. Пока зря, юные милорды заняты хвастовством друг перед другом, рассказывая о своих успехах на полях брани прошлой осени. Что-то не помню их в нашем войске, хотя это ни о чём не говорит, я же не всех видел. В центре зала за одним столом разместилась ещё семерка подмастерьев с двумя подругами, и в общем-то всё.

Дворяне сидят от нас через проход. Интересно, какова будет их реакция, когда трактирщик принесёт мой заказ? А вон и он бежит со льстивой улыбкой на устах. Альберт, как и большинство, если не все, трактирщики в Неллере со многими своими слугами тесно сотрудничают с ведомством виконта Генриха, начальника герцогского сыска, и со стражей. Об этом в городе знают все, и можно не опасаться того, что Юлиана вдруг услышит что-нибудь о себе нелестное. Никому не захочется быть битым на площади кнутом за умаление достоинства членов правящего рода или лишиться языка за их оскорбление. Так что, хотя предстоящая свадьба была главной темой обсуждения, ушек моей сестрицы ничего плохого не должно коснуться.

— Вот, ваше преподобие, — снизив голос до минимума, с угодливой и в то же время горделивой улыбкой, произнёс трактирщик, ставя две полные кружки с пенными шапками эля, блюдо с варевом и тарелку с горячей лепёшкой. — Как вы любите.

— Благодарю, Альберт. — киваю. — Я подойду, если ещё что-нибудь понадобиться.

Смотрю на дворян и сидевшую впереди нас семью торговца — он сам, супруга и две полные симпатичные девицы — и на проходившего мимо с вином в руках мальчишку-раба, никто ничего необычного не увидел, будто бы и сам кабатчик попал в зону невидимости. Круто! Класс!

Он отошёл от нас весьма торжественно. Ещё бы! Не кому-то прислуживал, а самому прославленному милорду Степу, гордости Неллера, да ещё при использовании мною редкой магии отвода глаз. Будет, что детям и внукам на старости рассказывать.

Эль не любим ни я, ни Юля, но ещё в прошлый раз пустившись, что называется, во все тяжкие, не сговариваясь, решили быть как большинство посетителей. И поесть себе заказали одно из самых популярных блюд.

Когда меня в обители наш повар впервые попытался накормить месивом из нескольких расплавленных сортов сыра, тёртых зёрен какао, вина, масла и ещё чего-то там, то я есть это наотрез отказался, заявив, что варево очень уж напоминает извергнутое содержимое желудка. Только тогда у меня что-то принялось свербеть в мозгу и не отпускало, не давало спокойно спать, жить, существовать, пока я не понял, о чём мне подсказывает подсознание. Фондю — так называлось, да, надеюсь, и до сих пор называется это блюдо на Земле. Пробовать его мне в родном мире, так уж получилось, ни разу не пришлось, сравнить потому не могу, но примерные состав и способ приготовления я всё же вспомнил. Где-то прочитал, но где точно, хоть убей, не скажу.

Сменил я гнев на милость, затребовал себе местный вариант фондю, поел его, понравилось. В столице тоже пару раз в разных трактирах заказывал. Не как у меня в обители вкусно, но тоже неплохо, весьма, весьма. У нас просто качество сыров выше, оттого и блюдо получается лучше. Ну а здесь кузина пришла в восторг не столько от самого плавленого с приправами сыра, сколько от того, что, узнай её папа епископ Рональд о том, чем его любимая дочурка угощается, его точно бы приступ хватил, а он никогда не узнает — любимый братик Степ будет молчать. Альберт? Так трактирщик и в прошлый раз не узнал, и теперь не узнает, кто с его преподобием аббатом Неллерским присутствовал в его заведении.

Длинный носик Юлианы украсился пеной эля, её обычно бледные, если без алхимии, щёчки раскраснелись. Я хотел лепить с неё скульптуру Тревога? Зря. Сейчас бы стать художником и написать с будущей графини Дитонской полотно «Жизнь удалась». Юлиана с улыбкой вертит головой, прислушивается к разговорам, не забывая отламывать кусочки от лепёшки, макать их в варево, отправлять потом в ротик и запивать пенным тёмным горьковатым напитком. Всю жизнь, поди, мечтала.

Большой размер ушек имеет свои преимущества, и несмотря на шум в зале — музыка, песня, разговоры, то, сё — миледи Неллерская хорошо разбирает слова бесед, которые происходят даже за столиками, находящимися от нас на удалении.

— Вот какой мерзавец, а, Степ? — говорит она проглотив очередной кусочек лепёшки с фондю.

В отличие от неё, мне сложно различать голоса в общем гуле.

— Ты про кого? — уточняю, обернувшись в сторону, куда устремлён её взгляд.

— Да вон про того толстяка. — поясняет кузина, имея в виду парня из компании подмастерьев и девушек. — Он же её откровенно унижает. Ну, она бедная, ты, сволочь, богатенький, так что же надо высмеивать её простенькое платьице и скромное колечко? Козёл какой.

Я-то с ней целиком согласен, непонятно только, с чего вдруг дочь епископа и племянница правительницы герцогства озаботилась вдруг сочувствием к простолюдинке? Ах, да, бывает такое. Когда ты счастлив сам, счастьем поделись с другим. Без пяти минут жена наследника графства, получающая огромное удовольствие от компании брата и увлекательным походом по городу, так сказать, инкогнито, не смогла пройти мимо обиды и появившихся на глазах неведомой, жалко улыбающейся девушки слёз.

Глаза кузины закрылись поволокой и уставились куда-то в пустоту за моей спиной. Знакомое выражение. Я со стороны также смотрюсь поди, когда начинаю создавать плетение.

— Эй, Юль, ты чего? — забеспокоился. — Трупы нам тут не нужны. Что ты тёте своей и отцу скажешь? Перестань сейчас же.

Сестрицу я переоценил, ну, или недооценил, тут как посмотреть. Никого она убивать не собиралась. Через три-четыре секунды тягостного для меня её молчания, она вернулась в своё обычное состоянии.

— Вот так этому придурку. — довольно сказала она. — Степ, ты всерьёз подумал, что я такая вспыльчивая и неразумная? Не ожидала от тебя.

— А что я ещё должен был подумать после твоих слов. — объясняю и смотрю, как в это время тот толстый парень-обидчик девицы уже несётся к двери во двор, откуда заходил наёмник. — Что ты с ним сделала?

— Ничего особенного. — смеётся. — Я первый год после инициации иногда так над слугами шутила. Простенькое плетение расслабления кишечника, и, уверяю, до туалета эта сволочь добежать не успеет. Ха, точно, смотри, обгадился прямо перед выходом. Фу, как теперь вонять от него будет.

Не могу сдержаться и укоризненно мотаю головой.

— Ты не забыла, что даже при атаке плетением он бы тебя увидел, находись в этот момент сюда лицом? — напоминаю.

— Степ, я всё помню, и всё сделала как надо. Больше мы его не увидим. Смотри, как его собутыльники над ним смеются. Да уж, друзья, называется.

Мы с ней просидели в трактире почти час. Юлиана больше ничего ни есть, ни пить не хотела, а я вот ещё яичницы целую сковороду умял. Тот толстяк действительно не вернулся, пошёл, видать, штаны застирывать. А кузина-то у меня проказница, правда, шутки у неё уж сильно злые. Спросил насчёт защиты от плетения, расслабляющего кишечник. Уверила, что от него никакой амулет не спасёт, формально это заклинание целительское и может применяться даже к тем, у кого имеется антимагический артефакт.

Да уж, с сестрёнкой надо быть осторожней, и вообще заняться вопросом подобных, формально безобидных заклинаний, которые могут, тем не менее, приносить вред. Уже и так мне понятно, что это в основном плетения из лечебного направления.

Опять планы, опять тем надо заняться, опять этим, а у меня так и не нашлось времени восстановить один из двух имеющихся у Карла Монского целительских амулетов, который вот-вот испустит дух, в смысле, потеряет энергию.

Дорогой собирался этим заняться, да не получилось. Вроде три-четыре часа времени на плетение полного исцеления не так уж и много, даже при том, что час здесь длиннее земного, только всё портит тот факт, что это время должно быть непрерывным.

Эх, вот если б можно было плести заклинания этапами, но, нет, чуть только потерял сосредоточенность, энергия расползается, и всё приходится начинать сначала, дождавшись сперва восстановления нитей.

Ладно, чего тут жалеть? Что есть, то есть. Надо радоваться тому, что имеешь. Сегодня уже точно не получится засесть за магическую работу. Попробую завтра с самого утра. Не забыть бы только.

Ага, завтра. Завтра меня на утреннюю трапезу герцогиня пригласила, и непонятно, когда освобожусь. Пожалуй, надо меньше загадывать наперёд.

— Сдачи не надо. — кладу на стойку новенькую серебряную драхму. — Альберт, думаю, напоминать о том, что я у тебя был не следует?

— Что вы, ваше преподобие! Я всё помню! — страшным шепотом ответил кабатчик. — А, это, того, господин, могу я узнать, кто сейчас с вами? — налившись краской набрался смелости спросить он.

— Королева Матильда. — отвечаю, чуть подавшись к нему.

— Да ну! — ахнул Альберт.

Такой большой, лет под пятьдесят уж, а шуток совсем не понимает. Ничего, думаю, поразмыслив он вскоре поймёт, что я был несерьёзен.

Про меня-то он точно, рано или поздно, людям виконта Генриха донесёт. Надеюсь про королеву не брякнет, здесь, как и на Земле, сотрудники спецслужб юмор понимают плохо, ещё кинутся искать мать короля с таким же рвением, с каким ловят тех, кто злословит в адрес нашего рода. Лучше бы сыск так шпионов вражеских гонял.

Наверное, зря я столь ироничен в адрес нашей тайной службы. Того имперского торгаша взяли под пристальное наблюдение, и, как заверил Марию виконт, из-под опеки Публий Вар не уйдёт даже в Рансбуре. Получается, у Генриха там тоже есть свои люди.

Ну, и я не сижу сложа руки, отправил через паломников письмо Ригеру. У дядюшки налажен контакт с Леоном Роффом, облагодетельствованном мною ночным королём столицы, так что, если неллерский сыск проколется, моя сеть точно торговца не упустит, уголовная шпана у себя в городе все ходы и выходы знает. Вот такой я предусмотрительный, с двух сторон подстраховался. Уверен, что слежка за имперцем даст свои плоды.

— Куда ты меня повёл? — дёрнула меня за рукав кузина. — Давай ещё погуляем. Когда теперь ещё так получится? В следующий раз мы встретимся только на возведении на престол Джея, а потом и вовсе очень надолго расстанемся. Я в свой Дитон, дотуда две недели ехать, ты к себе в обитель…

— Юль, я так тебя старался развеселить хоть немного…

— И у тебя это здорово получилось, Степ. Как всегда.

— Да, но ты, смотрю, опять загрустила. Во-первых, мы ещё не расстались. Так, Юль, пошли гулять, раз ты не торопишься домой. — разворачиваю сестрёнку в сторону противоположной храму, по направлению к району кожевников, где Степу лет в двенадцать хорошо наподдавали сверстники. Тут район с районом не дружили, как и в моём настоящем подростковом возрасте. — Во-вторых, всегда надо надеяться на лучшее. Шансы, что Альфонс не спустит нам потерю владений весьма велики, а без твоего жениха, нет, уже мужа, война не обойдётся. Напросись опять с ним. Если конечно не будешь ещё ждать ребёнка. Ну, и мне не отсидеться, герцогиня уже говорила, чтобы я был готов помогать роду. Так что, эх, заживём! Вот так, твой смех мне нравится больше, чем грусть, хотя тебе и то, и другое очень идёт. Ох, вот это толпа впереди. Пошли краем площади. Не хочу толкаться, даже при том, что внимания на нас никто не обратит. Что там глашатай кричит?

Оказывается, моя мачеха не только строгая и справедливая, а ещё и милостивая. Шайке из восточного района, ограбившей на прошлой неделе особняк некоего Мефодия, богатого караванщика, бывшего в то время в отъезде, и убившей при этом хозяйку дома и старого слугу, должна была быть подвергнутой колесованию, но в связи с предстоящей свадьбой Юлианы, племянницы нынешней правительницы герцогства и двоюродной сестры будущего, жестокая расправа была заменена более щадящей — удавкой, местным вариантом испанской гарроты.

— Тётушка расстроила своих подданных. — заметила вслух миледи Неллерская, пока мы пробирались вдоль толпы глазеющих на казнь, наслушавшись зрительских комментариев. — Могла бы ради меня и не смягчать приговор.

— Твой отец говорил, что так положено. — напоминаю. — Милости достойны даже самые падшие. Так учил Создатель.

Да уж милость. Страшно смотреть, как хрипит с высунутым языком второй или уже третий преступник. Не хочу туда смотреть. Хотя польза есть — постоянное напоминание, в каком сложном мире мне теперь приходится жить.

Мы уже подошли к выходу с площади, когда вдруг вижу Юльку, которую отвёл в сторону отец пухляшки Гертруды, моей одноклассницы, богатый лесоторговец, не помню, правда, уже, как его зовут. Странно. Это чем так можно заинтересовать мою сладкоежку, что она отвлеклась от любимого зрелища? Ха, и Ник здесь, присматривает за подругой.

— Степ? — дёргает меня за рукав будущая графиня Дитонская.

— Погоди-ка, Юль. — отвечаю, изменив направление движения. — Помолчим пока. Хочу послушать, о чём там те двое беседуют.

Мы приблизились к заинтересовавшей меня парочке как раз в тот момент, когда издох очередной казнимый, и зрители радостно загалдели, так что, вначале я слов обоих разобрать не смог, но пары-тройки минут потом мне хватило, чтобы уловить суть их разговора. В храме много мест, вот только на обряд сочетания виконта Андрэ и миледи Юлианы даже очень богатый лесоторговец может наблюдать лишь в общей огромной толпе, которая соберётся снаружи. Внутрь пропустят только знать, городское начальство, глав гильдий и особо пронырливых богачей, попасть в число которых не просто лестно, а и очень выгодно для дальнейшего ведения дел. Самостоятельно пробиться ко мне отец одноклассницы, естественно, возможностей не имел, поэтому решил получить от меня пропуск на церемонию через мою служанку.

— Десять драхм ведь не тебе, ни твоей матери, ни твоим сёстрам лишними ведь точно не будут? — тоном змея искусителя продолжал убеждать Юльку лесоторговец. — И вот, возьми, — протянул он два желтоватых кусочка сахара.

Ого, ему бы не деревья валить и продавать, ему бы в разведку идти. Надо же, как вычислил, чем можно подкупить мою сладкоежку. И ведь угадал шельмец, сахар моментально исчез в кармане Юлькиного платья. Эх, шкура ты продажная. Впрочем, ладно, чего я? Во-первых, совсем неподкупные редко встречаются, вопрос лишь в цене, а за сладкое моя служанка готова на многое, в, во-вторых, торгаш ведь не убивать меня хочет, просится лишь внутрь храма во время обряда.

— Ладно. — кивает Юлька, воровато оглянувшись. Смотри, не смотри, меня не узришь, я тут рядом. Высоко сижу, далеко гляжу. — Правда, пока не знаю, как я к господину обращусь с этим вопросом.

— Ничего ведь сложного, красавица. — ласково улыбается змей-искуситель. — Его преподобие ведь с моей Гертрудочкой в очень хороших отношениях был. Просто скажи ему, дескать, так, мол, и так, встретилась с её семьёй, очень тепло о вас вспоминали. Хотят полюбоваться на саму церемонию. Напомни ваши совместные детские шалости. Нам приглашение на четверых нужно. Мне с супругой, моему старшему и Гертрудочке. Ну, поговоришь? Не получится, так не получится. Сахарок всё равно твой, а убедишь — десять драхм твои.

Даже интересно будет послушать, насколько дипломатично Юлька найдёт ко мне подход. Пороть её вроде не за что, пока. Так и ответил на вопрос кузины, чем нимало удивил. Но она давно уже привыкла к странностям двоюродного брата.

В особняк нам удалось вернуться также незаметно, как и покинуть его. Привратник всё ещё был занят амурными делами, хотя на этот раз предмет его ухаживаний сменился на более молодой. Еле успел удержать Юлиану, шагнувшую в сторону раба-ловеласа. Явно ведь не поздороваться хотела. Чувствую, так великолепно начавшийся для мужика день закончится сегодня для него не очень хорошо.

— Или ты сейчас же скажешь, где милорд. — Эрик перед дверью гостиной напирал на моего секретаря, преграждавшего путь внутрь помещения. — Или я сейчас…

— Не тряси ты его как грушу. — говорю, хлопая лейтенанта по плечу. — Он же монах и мой секретарь, а не дерево с перезревшими плодами. Здесь я, здесь.

Глава 12

Первый день лета, как ему в этих краях и положено, с самого утра балует жарой. Не пекло, но припекает. Ага, лета, можно подумать, тут неделю до этого было прохладней. Нет, такой вот у нас климат. В храме народа битком, яблоку негде упасть, как сказали бы в моём родном мире, и, тем не менее, в зале ощутимо прохладно, причём, безо всякой магии. Искусство здешних строителей и архитекторов.

Смотрю, почти вся знать провинции и много почтенных горожан сейчас присутствуют на церемонии бракосочетания моей любимой кузины Юлианы с наследником дитонского графства. Эх, и куда же мы тебя, кровинушку свою, отдаём? Вроде положено переживать, вот и маюсь ерундой. На самом деле, за сестрёнку очень рад, а она опять волнуется. По отрешённому лицу, густо покрытому алхимическими красками этого не скажешь, а вот красные разводы на виднеющемся участке шеи невесту выдают. Ну, ничего, держись, Юля, совсем недолго уж осталось.

Ещё, прямо напротив, вместе с остальным нашим семейством, вижу, мне улыбается тётя Ника. Она единственный представитель нашего рода, прибывшая сюда из столицы. Да, бастард Неллерская не такая уж большая и важная птица, чтобы собрались все или хотя бы большинство Неллеров. Баронета Ворская тоже еле успела на свадьбу, прибыв в Неллер только накануне вечером. Не все бунтовщики пошли за Джеком Мстителем в Ронер, многие их отряды продолжают безобразничать на дорогах королевского домена, вот и пришлось тётушке путешествовать в составе больших караванов, её дружинников отбиться от мятежного быдла могло бы и не хватить. А дожидаться формирования караванов — это всегда трата времени.

Ну, добралась, и ладно. Нашей с ней встречей мы оба обрадовались искренне, но поговорить так и не получилось, Нику сразу же взяла в оборот Мария, да и отдохнуть нашей пышнотелой красавице с дороги было необходимо. Ничего, ещё наговоримся. Она привезла мне письма, в том числе, и очень трогательное от Берты. Спасибо, спасибо, дорогая родственница.

Стою по другу сторону зала напротив семьи, ведь я лицо духовное, и мои соседи — прелаты городских и пригородной церквей справа от меня и клир храма слева. На мне, разумеется, сутана, лёгкая, летняя. Чувствую себя в ней намного комфортней, чем в своём парадном облачении милорда. Впрочем, украшениями не обижен. Помимо жезла на шее, все пальцы унизаны перстнями-амулетами, правда, половина их уже нуждается в восстановлении энергии.

— Согласен ли род Дитонских принять в семью миледи Юлиану? — спрашивает дядя Рональд, проводящий церемонию.

Слева от жениха стоит не его отец, а дядя, тот самый герой-полковник Василий Дитонский, не только отстоявший крепость Леотан, но и нашедший возможность совершить несколько удачных вылазок и нанести весьма существенные поражения виргийским полкам, заставив тех держать много сил для защиты своих тылов.

Родители, брат и обе сестры Андрэ тоже здесь присутствуют, стоят рядом с Марией и Джеем. Но так уж тут принято, что не им вести сына к статуе Создателя, возвышающейся позади епископа, а другому представителю рода. Ну, раз свидетели как у нас здесь не практикуются, то вполне себе неплохая традиция, правильная.

Для меня в церемонии заключения брака ничего нового нет. Хотя в основном я свалил их проведение на своего преднастоятеля Михаила, всё же парочку провёл лично, и порядок таинства знаю хорошо.

— Да согласен. — гулко ответил полковник.

На своего племянника он вообще не похож. Кряжистый, широкоплечий, с круглым лицом. По его стати сразу видно опытного вояку. Ответ Василия Дитонского вызвал бурю восторга под сводами храма, я чуть не оглох. Такое чувство, что народ до последнего момента не верил, что он скажет именно это. Впрочем, здесь каждое «да» вызывает такую реакцию собравшихся. Даже Снежная королева и Джей выражают восторг. Выражение лица Агнии не вижу, она стоит ко мне боком рядом с Юлианой, именно маркизе выпало сопровождать кузину к венцу.

В толпе ближе ко входу мельком замечаю мать Верды. Где-то с ней рядом наверняка и отец этой первой безответной любви Степа, и она сама. Там же поди и семьи Гертруды, и Чибита, и хрупкой Елены. Юльку я недооценил, она у меня более пронырливая, чем я думал. Хлопотала передо мной сразу за четверых моих бывших одноклассников, их родители тоже догадались подсластить жизнь служанке милорда Неллерского.

Что ж, отказывать в такой просьбе не стал, решил вопрос через баронета Алекса, секретаря Марии, и Марго, её компаньонки, но за то, что дрянь организовала свой бизнес, предварительно не согласовав этот вопрос со мной, велел Ангелине, подружке-сопернице, её высечь. Пусть будет уроком. Естественно, деньги у прохвостки забирать не стану, сахар же и вовсе исчез в её желудке сразу, пусть порадуется. Главное же, что вскрылось и мелкое крохоборство Юльки. Оказывается — это уже Ангелина мне доложила — та взяла и две тряпицы с мёдом от других просителей, прослышавших о таком способе пробиться на повышающее статус мероприятие в храм. Взяла, пообещала со мной поговорить, но, поскольку этих людей я вообще не знал, то и словечка мне про них не сказала. Какая сообразительная бизнесвумен нашлась. Ничего, пусть теперь на животике поспит пару дней, подружка высекла её нещадно, сославшись на мою волю.

— Согласен ли род Неллеров передать в семью графа Дитонского миледи Юлиану? — спрашивает отец невесты у племянницы.

Такой вот у нас тут семейный подряд.

— При условии полного обретения ею прав наследования на себя и своих детей. — отвечает Агния. — Согласен.

Да, есть здесь и такое, что некоторые приходящие в чужой род невестки исключаются из очереди на возможность возглавить семью. Редко, но случается. Особенно такое распространено, когда берут замуж или женятся, на ком-то более низкого статуса. Но Юлиане понятно никакие ограничения не грозят. И ещё на Итерике нет такого, чтобы «жена да убоится мужа своего», эмансипация тут почти полная, причём, не только в дворянских семьях, но и среди простолюдинов. Даже странно немного, мне странно, знающего, что в земном средневековье было всё совсем по другому.

А солнышко-то моё держится перед статуей молодцом. Волнуется, конечно, так какая бы девушка на её месте не волновалась, но в целом — стройна, не сутулится, со вздёрнутым гордо подбородком, сверкает блеском драгоценностей, голос, которым она отвечала на первые вопросы епископа ни разу не дрогнул. В общем, умница.

Ну, и себя могу похвалить. всё же есть в такой её уверенности и толика моих стараний. Позавчера устроил кузине увлекательную прогулку, а вчера она явилась во дворец с перекинутой через плечо дамской сумочкой. Пусть не подлинный Луи Виттон, но мои кожевники сшили не хуже китайцев. Уверен. Виконтесса Моника даже позеленела от зависти, и до сих пор не отошла, вон стоит рядом с родителями, того и гляди стошнит. Морда кислая. Хотя красивая дрянь, не отнимешь этого. Смотри, смотри, как жених уплыл в руки к другой. Не для тебя он, не по Сеньке шапка, как говорится.

А с ридикюлем я здорово придумал, сам не ожидал такого эффекта. Эх, сейчас бы ещё запустить какое-нибудь узнаваемое клеймо на поделках моего монастыря, да тут и слыхом не слыхивали о регистрации товарных знаков, будут их копировать заодно с моими нововведениями. Где ты авторское право? Готлинские ходики ещё долго никто не сможет производить, так как, они редкие, дорогие, и их владельцы ни за что не позволят разобрать часы на части, чтобы выяснить их конструкцию. Всё остальное же, будут, что называется, тырить прямо с колёс. Ну, ничего, пенки я всегда успею снять.

Тут мачеха, сестричка Агния, невестка Ольга, а чуть позже и Ника вцепились в меня бульдожьей хваткой, чтобы и им такие дамские вещицы сделал. Пообещал, сделаю, а куда мне деваться-то? Ольга вообще в последнее время ищет любой повод, чтобы быть рядом со мной и бесконечно слушать мои увлекательные истории, которые я черпаю из бездонного океана земной литературы. Боюсь даже, если дело так дальше пойдёт, Джей начнёт её ревновать ко мне. И так, вижу, уже косо посматривает, но пока скорей задумчиво, чем тревожно.

Это только так кажется, что молодому легко перенести полтора часа на ногах. Да, организм крепкий, мышцы у меня в результате каждодневных тренировок стальные, только вот и живость характера, вызванную кипучей энергией, бушующей в юном теле, даёт о себе знать. Постоянно хочу двигаться. Угу. Представляю, какое впечатление произвёл бы настоятель Готлинской обители, начни крутиться будто школьник на скучном уроке. Нет, стою, терплю, немного уже осталось. Разглядывание присутствующих и ворох мыслей как-то помогают держаться с подобающим моему статусу достоинством.

Вот ещё два вопроса и ответа и, кажется, всё. Да, так и есть.

— Волею Создателя объявляю вас мужем и женой! — торжественно провозгласил епископ Рональд.

Громкие здравицы в адрес молодожёнов, слившиеся в мощный неразборчивый гул — того и гляди купол храма упадёт нам всем на голову — получили поддержку и за дверями церкви, где собрался, так понимаю, весь город с приезжими гостями заодно. Ходынки тут точно не получится, потому что порядок помимо стражи поддерживает целый батальон гвардейского полка.

И мне предстоит покинуть храм в первых рядах, раньше даже чем молодожёны виконт и виконтесса Дитонские. Первыми выйдет на крыльцо духовенство. Только высоко вздымать над головами метровый жезл Создателя буду не я, а прелат Вольф, седой старикашка. Он еле на ногах держится, не знаю, удержит или нет. Если что, подхвачу, не дам испортить Юлианин праздник. Хорошо, что я иду рядом.

Мы дошли до средней ступени, когда из дверей показались мои родственники, я это понял по жутко громкому звуку слитного удара гвардейских мечей по бронзовым умбонам щитов и усилившимся возгласам толпы. Народ радовался искренне — не только в замке предстоит пир, но и на всех площадях накрыты столы. Масштаб конечно поражает. Целое стадо быков забили, три гурта овец, два стада свиней, а уж сколько птиц различных видов, так и вовсе счёту не поддаётся. И ведь это Неллеры свою бастарда выдали замуж, а что будет, когда маркизу Агнию отдадут? Ладно, сейчас не о грустном. Вместе с остальными священниками посылаю благословения во все стороны. Мне не жалко.

Сбоку от лестницы на коленях стоят преступники, почти полтора десятка, в рубище и кандалах. Это, как говорится, мелочь пузатая, а не злодеи, потому их сейчас всех скопом помилуют. Шедший почти сразу за Вольфом епископ Рональд громогласно объявляет:

— Вы свободны, негодяи! В честь сегодняшнего праздника вы прощены нашей доброй герцогиней! Идите и больше не грешите!

Матери-церкви более подобает показывать своё милосердие, чем власти светской. Так уж устроено в средневековье, что здесь, что, насколько помню, в моём родном мире, правители, которых бы звали добрыми или милостивыми, надолго у власти не задерживались, в отличие от тех, кого звали грозными или жестокими. Хотя, в каждом правиле есть исключения.

После слов моего дядюшки, стоявшие позади кандальников стражники принялись снимать с них оковы, а пешие гвардейцы, ограждавшие периметр свободного места вокруг вереницы карет и кавалерийского эскорта принялись отталкивать толпу ещё дальше, увеличивая не занятое зрителями пространство. Зачем? Наверное для большего престижа. Крыши всех зданий усижены людьми словно голубями, не подавили бы черепицу.

— Эрик, где моя? — спрашиваю у Эрика, возникшего рядом со мной как чертик из табакерки.

— Идите за мной, ваше преподобие, нам вправо. — отвечает.

Прежде чем последовать за своим лейтенантом, оборачиваюсь на кузину и ловлю на себе её сияющий взгляд. Да моя ты солнышко, рад за тебя. Но пока не расслабляйся, впереди ещё пир и, главное, первая брачная ночь. Да, тебе как целительнице больно не будет, амулетик ты сделала, но ты ж совсем ещё неопытная в постели, и тут твой братик Степ ничуть не помог знаниями. Постеснялся на подобную тему даже намекать, а не то что говорить. А так-то многое мог бы рассказать.

О, и зять на меня смотрит, чуть улыбается и кивает. Благословляю их и тогда уж направляюсь следом за Эриком вправо от храма. Где-то там должна быть моя карета с эскортом из десятка солдат. Карла в выходившей из церкви толпе не увидел, но он, думаю, догонит.

Ага, так и есть. Бежит следом за мной, радостный. Ещё бы, целые дни любуется маркизой Агнией, и не только любуется. Лучше бы почаще о Джессике вспоминал и о своём ребёнке, которого она носит под сердцем. Никогда мне не понять мораль здешнего благородного сословия. Нет, не правильно, понял я всё давно, а вот разделять не смогу. Когда мы с Бертой соединимся, ни за что не стану её предавать. Гаремники я и в литературе никогда не любил, и в реальной жизни не одобряю.

В отличие от моей семьи и приглашённых в замок гостей, которые сейчас отправляются готовиться к пиру, мне ещё нужно успеть освятить праздничные застолья в восточной части города, только затем вернуться во дворец, переодеться и до прихода в главный зал провести церемонию перевода штаб-новика Николаса в полноценные солдаты, да не простые, а штаб-капралы. Хотел ему отличный торнейский клинок подарить, который три дня назад купил по случаю и усилил плетением разрыва, но обойдётся. Он не только знал всё о Юлькином бизнесе, а ещё и потворствовал ему, прикрывая и даже познакомив с одним из просителей, тем самым с тканевым кульком, наполненным сотами. Так что, вручу лишь лычки.

— Какая дыра в вашей безопасности? — хмурится Эрик.

А я завёл этот разговор по пути к экипажу, во-первых, всё равно надо чем-то заняться, пока идём в обход большой храмовой территории, а, во-вторых, чтобы не забыть. Голова кругом идёт от наплыва событий, вот и упускаю часто что-нибудь важное, вспоминая об этом с опозданием. Как с целительским амулетом для Карла, так ведь и не сделал.

— Такая дыра, дружище. Карл, тебя тоже касается. — оборачиваюсь на витающего в облаках приятеля-вассала. — В прошлые дни Юльке всучили подношение за помощь в протекции, а завтра кого-нибудь из слуг попросят для меня что-то передать, а там окажется… — чёрт, чем же заменить слово бомба? — … какая-нибудь убийственная пакость. Бац, и нет аббата Степа.

— Какая убийственная пакость? — вышел в реальность милорд Монский, моментально насторожившись. К вопросам моей безопасности он относится очень серьёзно. — Степ, я что-нибудь не знаю?

— И я не знаю, Карл. Но всякого следует ожидать. Так что, имейте это в виду. Юлька-то мне уже поклялась больше без моего ведома никакой торговлей не заниматься и ничего ни у кого не брать, но всё равно надо будет присматривать и за ней, и за остальным моим окружением.

— Присмотрим. — пообещал лейтенант уже перед дверцей кареты. — Кстати, Публий Вар позавчера отправился с караваном в Рансбур, с ним двое людей лейтенанта Николаса и кто-то от виконта Генриха. Рассчитываю, вскоре получим сведения из столицы. Мы остались здесь без агентов, но справимся своими силами, милорд. Никто вам убийственную пакость не подсунет.

— Будем надеяться. — отвечаю, уже сев на диванчик в салоне. — Карл, особого приглашения ждёшь?

Несмотря на достаточно узкую проезжую часть, нас обгоняют бегом группы и одиночки людей. Насмотрелись на свадебный обряд, теперь торопятся занять места за пиршественными столами. Распорядителями там выступают назначенные районными префектами чинуши, а задействованы почти все муниципальные рабы с нанятыми на эти дни подёнщиками.

Мой авторитет в городе выше облаков и ярче солнца. Едва я выхожу из кареты, как раздаются радостные вопли с одновременным напором желающих оказаться поближе к моей благословляющей длани. На секунду даже пугаюсь, что десятка моих парней сдержать толпу окажется мало, раздавят ведь.

Действительно, бойцов Эрика недостаточно, но помогли стражники, предусмотрительно вооружённые пехотными копьями, древки которых быстро усмирили наиболее буйных. Не забыть бы шепнуть баронету Алексу, секретарю герцогини, что капитана неллерской стражи необходимо поощрить.

Спасибо организаторским способностям Карла и Эрика, с объездом всех кварталов, назначенных мне епископом для духовного окормления, управились менее чем за час, с учётом времени, затраченного на возвращение во дворец.

Переодеваюсь, умышленно обходя вниманием хлюпающую носом Юльку, обращаясь к одной лишь Ангелине, довольной таким моим вниманием будто праздничный пирог.

Церемонию производства штаб-новика в штаб-капралы провожу на одном из вспомогательных плацов, том, что располагается перед арсеналом с крепостными орудиями и снарядами для них. Ник тоже весьма смущён, чует собака, чьё мясо съела. Ну, ничего, сам себя оставил без отличного меча. Пусть не надолго, в обители вручу, но в Неллере покрасоваться в этот раз не получится.

Перед строем взвода вручаю своему приятелю детства ленту ткани с вышитой серебром полоской — знак различия капрала для парадной форме. Что же такого торжественного сказать? Как там у Пушкина Гринёв-старший своего сына Петеньку, отправляющегося в армию напутствовал? Вспомню? Нет? Кажется, вспомнил.

— От службы не бегай. — беру юного капрала за плечи и внимательно смотрю в его взволнованное лицо. — На службу не напрашивайся. Береги одежду с нову, а честь смолоду.

Глава 13

Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать. Это так Салтыков-Щедрин описывал размышления какого-то своего современника-либерала, а я вот в средневековье живу, и образ мыслей несколько иной имею, тем не менее, сегодня эта фраза здорово подошла бы ко мне. В голове полный сумбур, да ещё сон дурацкий приснился, будто я кочегаром на старой угольной котельной работал. И это не всё. Я ведь тут ещё во сне летаю что тот дельтаплан. Как в пору своих настоящих детства и юности. Значит, правду, получается, говорили, что это связано с ростом длины тела. Ну, ладно, чего.

День предстоит весьма насыщенный важными событиями, хотя, и предыдущие не были выходными. Рассвет едва только брезжит за окном, и во дворце поди все ещё дрыхнут, ну, кроме слуг на кухне, истопников и караула, а у меня сна уже ни в одном глазу, притом, что накануне лёг далеко за полночь. Даже странно, так-то я в новой жизни совсем не ранняя пташка.

Пока шарю под кроватью — широкой, втроём можно было бы разместиться — в поиске края или ручки серебряного таза, взгляд упирается в письменный стол у окна. Там, как лежали аккуратной стопкой выложенные Сергием в первый же день нашего приезда листы пергамента и бумаги, так нетронутыми и лежат. Перья пучком сиротливо притулились рядом, бронзовая чернильница с золотой крышкой даже не открывалась.

Это я так по прибытию в Неллер нахожу время продолжать написание своего научно-философского трактата, творения, шедевра, да что там, нетленки! Угу, тут без сарказма никак не обойтись.

До возвращения в обитель вряд ли получится заниматься литературным трудом, но остаётся ещё эпистолярный жанр, нужно будет письма в Рансбур отправить, так что, погожу с указаниями Серёге положить все эти принадлежности обратно в сумку, кстати, первую в этом мире сделанную в виде саквояжа — для бумаг и книг более подходящий багажный атрибут, чем здешние тканевые или кожаные без каких-либо рёбер жёсткости.

Задвинув таз обратно, прислушиваюсь. Смешно, чего я хочу услышать? Да, апартаменты молодожёнов соседствуют с моими, но через коридор, так что, как проходила первая брачная ночь и две последующие, ушами не определить. Хотя и без этого мне позавчера всё стало ясно по чуть горделивому и весьма спокойному лицу Юлианы. Ну вот, а то переживала. Говорю же, ты лучшая.

Милорд Ричард Ванский будет ждать меня на тренировочной площадке в шесть, так что у меня более двух часов, и чем их занять вопрос несложный — со вчерашнего полудня ждут два свитка с переписанной выпиской из протокола допроса жившего почти шестьдесят лет назад жреца Луны. Это мне дядя епископ дал почитать, запретив копирование и обязав вернуть уже завтра.

Понятно почему такая строгость — там описан подробный обряд превращения неодарённого человека в мага. Дядя назвал всё это чушью, но ни подтвердить это, ни опровергнуть не может. Для испытания описанного ритуала требуется отправить на смерть свыше трёх сотен людей, включая детей, и времени на проведение этого языческого таинства требуется почти два месяца. Кто осмелится решиться на такой эксперимент, в условиях, когда церковь внимательно следит за любыми сомнительными обрядами? Отец Юлианы выдал мне перепись, уже зная моё неумеренное любопытство и будучи уверенным в моей разумности. И он прав, ни за какие блага не стану пускать под нож ни в чём не повинных людей. Но ради интереса почитать хочется. Укладываю подушки повыше и разворачиваю первый свиток.

Создатель, как мне вот это всё развидеть? Ещё и трети не прочитал, а уже тошнит от подробностей живодёрства. Неужели действительно такими изуверствами кто-то надеялся получить источник? Реально ли это? Епископ считает, что нет, но для чего тогда предшественник его предшественника велел переписать всю эту гадость? Для чего хранят? Мир-то магический, так что, ожидать всего можно.

Нет, подобное развлекательное чтиво не для меня, к чёрту ужастики, никогда их не любил. Лучше займусь созданием амулета, раз время есть. Целительский опять не успею изготовить, сделаю антимагический для Ника, у того он при подъезде к Неллеру потерял последние крупицы энергии.

Да, о штаб-капрале надо позаботиться особо. Зачем? Ну, точно не знаю. Вроде бы этот средневековый мальчишка мне, взрослому дяденьке их технологического мира, никто и звать его никак, но, видимо, по началу сказались остатки крупиц чувств настоящего Степа, а потом просто сам привязался, других-то приятелей, кроме него, Юльки и Вальки у меня всё равно вначале не было, как и заботящихся обо мне людей помимо Ригера и Эльзы. Так уж человек устроен, что эмоции и чувства часто не поддаются разумным объяснениям, и близких нам людей мы принимаем, зная не только их достоинства, но и недостатки.

Свитки к чёрту, а где у меня серебряный перстень с янтарём, который я забрал у Ника? А, вот он. А конспект? Где-где — там же, где и обычно. Плести заклинания и размышлять научился вполне хорошо. Тем более, это делать в постели, удобно расположившись на подушках, вообще комфортно. Даже успеваю заметить пробежавшую мимо стола мышь. Да, тут во дворце, в отличие от главного здания моей обители, грызуны по прежнему чувствуют себя вольготно — вальяжные даже, я бы сказал, нажористые. У меня-то мыши от страха перед Мурзиком и Котькой давно разбежались впереди своего писка, выбрав другие помещения для своего обитания. Брат Симон как-то пожаловался, что у него их стало заметно больше. Ну, это его проблемы. Тяжело новых алхимических зелий что ли наварить?

О чём я ещё задумался-то? Ах, да, о приятелях моих. Коммерсантами оказались, того и гляди по их вине может произойти какая-нибудь неприятность. И что? По идее, избавиться бы от них, в смысле, поменять на обычных слуг, да только, мало это что изменит, знаю себя, и к новым привяжусь, а те вполне могут оказаться ещё бОльшими прохвостами. Так что, пусть пока остаётся как есть.

Имеется ещё вариант с замужеством Юльки на Николасе, невооружённым глазом вижу, что оба влюблены друг в друга, там давно уже не просто приятельские отношения, хотя, похоже, спать они вместе не спали, но тут я не поручусь. Штаб-капрал у меня идёт по гвардейскому ведомству герцогства, с позавчерашнего дня его оклад пятнадцать драхм в месяц, не считая моих постоянных подачек и перспективных трофеев, так что, семью содержать может на широкую ногу. Да и его будущая жена вполне себе состоятельная по меркам простолюдинов девица. Вот только, пятнадцать лет даже для наших средневековых реалий не тот возраст, чтобы заключать брачные союзы, хотя случается.

За примерами далеко ходить не нужно, моей любимой кузине шестнадцать, правда, её супругу все девятнадцать, к тому же, у аристократических родов всё же другие порядки, у нас и в двенадцать лет можно перед статуей Создателя в храме оказаться для обряда брака. Но от идеи передать Юльку в любящие надёжные руки отказываться не стану. И надеюсь, что повторная порка пошла ей на пользу. Как говорил однажды мой дед, не здешний, здешних Степ не знал, ни разу не видел, не доходит через голову, дойдёт через задницу, извлекая широкий ремень. Нет, кажется это всё же была офицерская портупея. Почему-то зла на деда Андрея не держу, сижу вот сейчас завершаю создание амулета и улыбаюсь.

Всё, готов перстенёк. Пусть штаб-капрал носит на здоровье. А как время-то быстро пролетело. в трудах и заботах.

— Хватит за мной шпионить, Юлька. — говорю в сторону дверной щели, сквозь которую на меня смотрит голубой глаз. — Заходи. Воду принесла? О, молодец. Только чего у тебя тазик парит? Ты же знаешь, я не люблю сильно горячую.

— Так я же не знала, проснулись вы или нет. — ответила бизнесвумен, ставя ёмкость на табурет у окна. — Сейчас разбавим.

Следом вошла и Ангелина с большим кувшином. Что ж, пора умываться и собираться на тренировку.

Во дворце имеется и фехтовальный зал, но мы с Ричардом там ни разу учебных схваток не устраивали. Наставник считает, что в помещении наука усваивается хуже, чем в условиях, максимально приближенных к реальным дуэлям или боям. Наверное, он прав. Тут у меня своего однозначного мнения нет.

И опять он меня разделал под орех, мне получилось его достать всего пару раз, да и то по касательной. Поцарапать бы смог, а вот убить или тяжело ранить нет.

— О чём ты всё думаешь, Степ? — с досадой спросил милорд Ванский, убирая клинок в ножны. — Я же вчера видел, как ты сильно подрос и в силе, и в ловкости, и в мастерстве, а сегодня будто бы подменили.

— Ответственный день предстоит, — вздыхаю. — Ты, поди, в курсе.

Ещё бы ему не быть осведомлённым о делах герцогства и нашего рода, считай от Марии, мачехи моей, почти не отходит. Знает, наверняка, что после обеда у нас семейный совет, где будет решаться моя и Агнии судьбы. И ведь уже половина дела герцогиней и будущим герцогом, как оказывается, уже сделана. Сарочка согласна выйти замуж за барона Ротшильда, осталось только уговорить его самого взять её в жёны. Епископ обрадовал — конечно, в кавычках обрадовал — меня и маркизу Неллерскую, что согласие герцога Миерского отдать за меня доченьку Анну и согласие короля Юлиана Третьего на брак своего младшего сына Сергия с Агнией уже получены. Теперь будут нас со сродной сестрицей ломать через колено.

— Знаешь, твоё преподобие, — говорит он, когда мы с ним направляемся к южному из выходивших на внутренний двор подъездов дворца, через который ближе путь до мыльни. — иногда нам, благородным людям, приходится делать то, что не хочется, ради блага своих родов или семей.

Нотацию мне читать вздумал, наставник? А мне вот интересно, ты к вдовствующей герцогине, старше тебя в полтора раза, хотя красавица, не спорю, из-за любви неземной, то есть, непаргейской, влез и служишь ей уже который год верой и правдой или в том имеется выгода для мелкопоместного баронского рода Ванских? Ладно, чего я на классного мужика взъелся? Наверняка, и то, и другое имеет место быть. А моя внезапная раздражительность вызвана тем, что я всерьёз переживаю. Кстати, не столько за себя, сколько за сестрёнку-полковника, у меня-то есть наготове пара интриг. Благодаря расположению перцептора Николая и тому, что у кардинала Марка имеются свои планы относительно милорда Степа Неллерского, есть идеи, как во всём соглашаясь с семьёй сделать так, чтобы матримониальные планы разрушились вроде бы как сами с собой.

— Да я понимаю, что надо в первую очередь о благе рода думать. Только ведь это не обязывает меня радоваться всему происходящему? — тут я отталкиваю чуть не сбившую нас на крыльце с ног дворовую девку, спешившую к выгребным ямам возле замковой стены с ночным горшком в руках. — Сдурела что ли? — чуть ведь не плеснула на нас содержимым. — Смотри, куда прёшь!

Мой спутник оказался менее разговорчивым и более строгим, просто отвесил рабыне такой сильный подзатыльник, что не удивлюсь, если у неё до конца дня будет в голове звенеть.

— Степ, давай горе вместе переживать. — продолжил шутить над моими чувствами наставник уже из бассейна в мыльне, заметив, как я хмуро принял у банной служанки большой отрез ткани для вытирания, или не шутить?

— Что ты имеешь в виду?

— Так меня ведь сегодня на обеденном пиру герцогиня изгонит из замка. — напомнил он.

Точно. Дуэль, на которой милорд Ричард прикончил таки виконта Пармского ловким ударом в шею, не отставив даже единого шанса любому целителю, включая такого великого как я, хоть и проводилась по всем правилам — наставник вначале убил одного и ранил другого дворянина, выставленных на замену — тем не менее, вызвала лицемерный гнев Марии. Так что, прощай, милорд Ванский. Только вот, сильно сомневаюсь насчёт его длительного отсутствия. Поди в одни ворота выедет из Неллера, в другие этим же днём въедет. К тому же, семейство Пармских, как и вассальные нам графы, уже завтра поутру отправятся к себе.

Подождал наставника, он предложил меня проводить. Во дворце злоумышленников бояться нечего, тут повсюду гвардейцы, да и агентов тайного сыска немало, не говоря уж о вооружённых дворянах, но вот кивать всем подряд, благословлять не хочется. Народу по пути всегда много — кланяются, льстиво улыбаются, главное, пытаются порой заговорить, а оно мне это нужно? Нет. Поэтому лучше идти рядом со спутником и изображать заинтересованность ведущейся беседы.

По широкой мраморной лестнице поднялись на третий этаж, и сразу вижу непонятное столпотворение слуг возле дверей в мои апартаменты. По Вальке и Эй-ты понимаю, что у меня в гостях виконтесса Юлиана Дитонская, а по Лейле и Гейле — что там же и маркиза Неллерская. Ну, с Агнией понятно, хочет опять обсудить наши аргументы на семейном совете, а вот любимая кузина-то что у меня делает? Муж что ли выгнал? Как, уже? Ладно, шутки в стороны. Благодарю Ричарда за компанию и вхожу к себе. Сестриц вижу в своей гостиной, обе грустные и напряжённые. Тут же Карл и Андрэ.

— Пришли вас поддержать. — поясняет свой ранний приход с супругом виконтесса. — А ты где был?

— Мечом махал, где ему ещё быть? — скучно произнесла маркиза и посмотрела на зятя с приятелем.

Те её взгляд поняли правильно и поспешили откланяться. Я-то думал, что сестрёнки мне сейчас сразу же нечто важное скажут, но они продолжали сидеть, как воды в рот набрали. Дал знак Ангелине, чтобы вышла, посчитав, что они при ней говорить не хотят, но, нет, так и сидят обе, погрузившись в свои мысли.

— Агни, ты как? — нарушаю молчание. — Придумала что-нибудь?

Общий план нашего семейства базируется на том, что и она, и я обоснуемся в Виргии, создав в последствии там мощную про-неллерскую партию. К нам в поддержку Джей собирается отправить на север ещё несколько дальних представителей нашего рода, в основном из столицы. Не состоится моя свадьба, нет смысла и в отъезде к виргийскому двору маркизы Агнии, сорвутся договорённости относительно её брака с принцем Сергием, и от меня в соседнем королевстве будет мало прока для нашей семьи. Так что, нам с сестричкой достаточно порвать только одно звено цепи, и вся конструкция Марии, Джея и дяди Рональда рассыпится.

— Нет. — помотала та головой. — Вечером зашла к брату, напомнила, что наш отец согласился с моим выбором свободы от брачных уз, но Джей сказал очевидное, что если решения семьи или рода противоречат друг другу, то выполняется то из них, которое принято позже. Отца уже нет, и настоять на своём он не сможет. А ты? Ты что-нибудь придумал?

— Пока нет. — разочаровываю.

— Пока? Это означает, что совсем нет. Решение будет принято сегодня, понравится ли оно нам или не понравится.

Да, терпи, моя красавица.

— Не совсем так, Агни. — от разочарования направляю караван её мыслей к надежде. — Есть ещё вариант. Какой? Давай отложим на год. Не морщись, другого всё равно добиться не сможем. Попросим небольшой отсрочки, и об этом пусть сообщат королю и герцогу.

— Степ, нас и так не собираются вести в храмы в этом или даже следующем году…

— Я же не об отсрочке свадеб, — терпеливо поясняю, — а об отсрочке решения о них. Не понимаешь?

— Так поясни уже понятно. — вмешалась в беседу Юлиана.

— Книгу тут читал недавно. — откидываюсь на спинку и чуть прикрываю глаза, вроде как вспоминаю прочитанное. — Это на Кольдере было, ну, материке, населённом желтокожими людьми…

— Мы знаем, кто на Кольдере проживает. — вздохнула маркиза.

— Знаешь, не перебивай. Или хочешь вместо меня продолжить? — строю обиженную мину, но тут же продолжаю: — Так вот, там однажды один из правителей, шах, вызвал к себе Ходжу Насреддина, который в его стране славился своей мудростью, и спросил, может ли тот, раз такой умный, научить осла говорить…

Специально сделал паузу, и обе сестрёнки в ловушку попались — одновременно спросили:

— А он?

— Ну, мудрец согласился. Только выторговал себе много времени, двадцать лет. Когда друзья этого Ходжи Насреддина принялись после ухода из дворца его упрекать согласием, дескать, осла ни за какое время невозможно обучить человеческой речи, то хитрец пожал плечами и сказал: за двадцать лет или я умру, или шах помрёт, или ишак.

Древняя восточная шутка, давно известная в моём родном мире, тут конечно же никому встретиться ранее не могла. Агния с Юлианой переглянулись и рассмеялись. Вот так, девчонки, правильно, гоните все тревоги и печали прочь, с нашим атаманом не приходится тужить.

— Степ. — отсмеявшись полковник покачала головой. — Я много читаю, но тех историй, которые от тебя слышу, ни разу не попадалось. Я уже начинаю думать, ты их сам выдумываешь. Братик, а ну-ка признавайся, все те удивительные рассказы не ты ли придумал?

— Зачем бы я это скрывал? — жму плечами. — Конечно не я. Уж тогда бы похвастался, но, увы.

Ворую я их самым беззастенчивым образом. Хотя, с другой стороны, можно сказать, распространяю. Так будет правильней.

— Что ж, твоя идея мне нравится. Действительно, раз мы не сможем противостоять планам семьи, мы можем их отложить. У меня имеется несколько аргументов в пользу этого, связанных с обязательствами по службе.

— И у меня. — улыбаюсь.

— Мне нужен ещё желтокожий слуга. — не в тему заявила Юлиана. — Или служанка.

— Будущей графине хоть десять, хоть сто. — соглашаюсь.

Мы поболтали ещё с полчаса, девчонки окончательно успокоились, и мы разошлись готовиться к обеденному пиру. Там будут все наши вассалы, не только графские рода, но и непосредственно подчинённые герцогскому обручу бароны, владения таковых разбросаны по всей провинции числом почти три десятка. Так что, ударить лицом в грязь нам невместно, надо выйти во всём блеске одеяний и драгоценностей.

Со всеми графами и герцогскими баронами я за эти дни познакомился, но поговорить хоть с кем-то из них никак не получалось. Может сегодня во время танцев и бесед за столиками с гоу удастся узнать наших вассалов поближе.

Глава 14

Ну вот и всё, пришла пора расставаться и с Агнией. Наша карета, в которой мы с ней проехали последние мили, остановилась на развилке. Тракт дальше идёт к Лос-Аратору, где полковника Неллерскую заждались ратные дела, а мне сворачивать на дорогу, уходящую на запад к моему монастырю, до конца дня доедем туда, надеюсь, ещё засветло.

— Не хочу с тобой расставаться, братик. — берёт мои ладони в свои сидящая напротив маркиза. — Так бы и беседовала с тобой хоть всю жизнь. Значит, решено, первый экземпляр фолианта твоих историй достаётся мне. Хватит кузине каждый раз быть первой. Сумочка ей, ходики ей, подзорная труба ей, алхимическая коробочка с зеркальцем тоже ей, пора и мне в чём-то быть первой.

Она конечно же шутит. Сёстры не ревнуют меня друг к другу, как-то смогли между собой поделить. Вот к нашей невестке Ольге, к той да, относятся настороженно, дескать, чего это ты Степа больше жениха стала привечать?

— Обязательно. — сжимаю её тонкие длинные пальцы, полностью унизанные перстнями — средней руки баронство можно за такие безделушки купить, даже если бы камни в них не являлись магическими амулетами. — И всё тобой перечисленное тоже получишь. И ещё много чего. Как только что-нибудь придумаю, так первым делом о тебе вспоминать. Мне тоже будет не хватать нашего общения. Ладно, меньше двух месяцев ведь до нашей следующей встречи. Ты прости, Агни, не люблю долгие прощания.

Подношу её руки к губам и целую поочерёдно обе ладони, вызвав этим весёлое изумление маркизы, у которой даже выгнулись брови дугой. Ага, тут так не принято. Ничего. Все близкие давно привыкли к оригинальным выходкам бастарда Неллеров, одной больше, одной меньше, роли уже не играет.

Хотел тут же в салоне и расстаться, да не вышло, Агния выпрыгнула из кареты вслед за мной, видимо, не всё успела сказать. Ба, да у неё глаза влажные! Вот тебе и жёсткая, бескомпромиссная полковник Неллерская. Мы, оказывается, можем быть и чувственными молодыми женщинами, почти девушками.

Вокруг кареты собралась огромная свита, тут и Карл мой с выражением вселенской скорби на лице и взглядом, полным любви и нежности, нацеленном на маркизу — ничего, почему-то мне кажется, что друг быстро найдёт себе утешение, даже в Готлин для этого не надо будет ехать, рядом с дверцей соскочившая с козел новая служанка полковника, Лейла-то с Гейлой уже поди на подъезде к Леотану, где их ждёт обеспеченное богатым приданным замужество, насколько счастливое, то один только Создатель и ведает. А верхом возвышается брат Макс, прибывший к развилке с десятком вооружённых монахов в тяжёлых бронзовых латных доспехах. Сергий, Ник с Юлькой и Ангелиной, миледи Алиса и прочие, все верхами, сгрудились позади лейтенанта, уланы с пёстрыми значками, драгуны с конскими хвостами, в общем, целое столпотворение.

В первый мой приезд в обитель попытка на лесной дороге проредить наш отряд стрелами имела место быть, но с тех пор мы основательно почистили от разбойников окрестности, так что, появление лейтенанта с монастырским отрядом — это лишь дань уважения и почёта своему настоятелю. При мне и без того сильный эскорт. Ну да ладно, не прогонять же. Приехал и приехал. Получили сообщение голубиной почтой, и вот они, мои красавцы. Троим, правда, не помешало бы животы немного уменьшить, но это уж я так, придираюсь.

Сестрёнка вообще никого не стесняется, повисла у меня на шее как когда-то Даша, провожая меня на перроне в армию. Ну, в принципе, аристократы частенько не обращают внимания на тех, кто ниже их статусом. Рабов и даже вольных слуг порой вовсе будто за людей не считают, расхаживая перед ними в чём мать родила. Средневековье, чего уж.

— Надеюсь, ты обязательно за этот год что-нибудь придумаешь. — говорит, ко мне прижавшись, Агния. — У меня в голове так никакой дельной мысли на этот счёт не появилось. Но я тоже буду стараться. Напишу, если до чего-то додумаюсь.

Да, получить отсрочку от брачных приговоров у меня с ней получилось. Ломать через колено нас в такой малости, как немного повременить с принятием окончательного решения, семья не стала, родные люди всё же. Спасибо им за всё, и Марии, и Джею, и Ольге, и дяде Рональду, и даже тётушке Нике, которая хоть и не принимала непосредственного участия в нашем семейном совете, но её фраза «да ладно тебе, Мари, пусть ещё годик подумают» какую-то роль сыграла, наверное. Может оказалась той самой соломинкой, которая сломала хребет верблюду.

— Не просто придумаю. — обещаю также негромко. Ого, а я уже подрос до ей высоты, только сейчас это заметил. — Завтра уже напишу своему прецептору, он передо мной в долгу, ну и другие интриги попробую замутить. Прорвёмся, Агни. Да, рецепты пельменей, мантов, бифштексов — их обязательно с яйцом, тефтелей, чебуреков и просто котлет, я твоей служанке передал. Мясорубки пришлю с первым же отправляющимся на север караваном, ну, или с паломниками передам, кто к вам в Лос-Аратор станет возвращаться. — перевёл разговор к будним делам, чтобы снизить накал горечи расставания. — Писать буду часто.

— И я. — кивнула маркиза.

Отстранившись, она рукавом рубашки провела по глазам. Значит, всё же плакала, мне не показалось. Резко развернулась и забралась в карету, не посмотрев в сторону спрыгнувшего из седла милорда Монского. Вот так, приятель, прошла любовь, завяли помидоры. Кто ты для неё? Лекарство от скуки. Может я и ошибаюсь, но по паре брошенных сестрёнкой фраз подозреваю, ьы ей уже надоел. Не зря, вон, кавалерийский капитан, командир эскорта полковника Неллерской, после постоялого двора «У оврага» третий день грудь выпячивает и ус подкручивает.

Махать руками вслед здесь не принято, но оставаться на месте и провожать взглядом карету Агнии, пока не скроется за поворотом в дубраву, мне никто запретить не может, я теперь здесь власть.

— Ваше преподобие, хотелось бы переговорить. — прижался ко мне справа наставник Макс, когда мы неспеша въехали в лес.

Торопиться у нас не получится, даже если бы и захотели. С нами четыре тяжело нагруженных неллерскими покупками фургона и три простых крестьянских телеги с провиантом, которого в наших краях нужно покупать дороже. Повозки, правда, тоже денег стоят, но после выполнения своей нынешней задачи, в хозяйстве пригодятся. Да, у меня натуральное хозяйство, и телеги мои мастера тоже умеют делать, только лишними купленные не станут. Всё же со временем ломается, выходит из строя, особенно, с учётом того, что качество железа на осях оставляет желать лучшего. Часто и вовсе их делаем из дерева, пропитанного особыми составами.

Вообще, плотницкому и столярному делу здесь здорово помогает алхимия, с препаратами на основе которой делают даже ДСП из опилок, не уступающий по прочности земной фанере. Дороговато выходит, зато находится широкое применение. Те же чемоданчики, которые так часто носят с собой лекари, ящики и прочая укупорка для ценных продуктов. Лесов вокруг полно, но пиломатериалы дорогие, потому что изготовление досок у нас весьма трудозатратный процесс, ручной, пилами вжих-вжих, а механическая лесопилка у меня пока только в проекте. Чёрт, опять отвлёкся.

— Поговорить? А я разве этому препятствую? — улыбаюсь наставнику, рад его видеть после отсутствия, хороший мужик, надёжный как аэрофлот. — Или нам милорд помешает? — бросаю взгляд налево, ширина дороги пока позволяет ехать троим в ряд. — У меня от него секретов нет, ты же знаешь. Только, брат, если можно, вначале расскажи общую обстановку у нас, сам понимаешь, переживаю, как вы тут без меня управлялись. Подробные доклады позже выслушаю, а пока основное. Все хоть живы и здоровы?

Если бы на монастырь свалилась какая-нибудь серьёзная напасть, мне бы обязательно сообщили голубиной почтой. Тем более, запас птиц я пополню заново, целый фургон пернатыми гонцами у меня забит. Но есть и масса других событий, порой неприятных, ради которых никто бы срочное сообщение не послал. Вот и волнуюсь. Немного.

Ехавшие впереди лейтенант Эрик, лейтенант-маг Алиса Паттер и штаб-капрал Николас, слова брата Макса о желании поговорить со мной о чём-то важном слышали и без приказа ускорили коней, увеличив расстояние. Я еду в центре колонны, наблюдая через раскрытый тент, как в движущемся впереди фургоне Юлька с Ангелиной развешивают на сушку мою нижнее бельё, которое постирали в ручье на привале.

Для волнений по поводу жизни моей обители причин никаких не оказалось. Ну и слава Создателю. Зато вокруг монастыря пронёсся вихрь, в самом конце зацепив и мою персону, точнее, ставя меня перед не самым простым выбором.

Наказующим с помощью сильного отряда наёмников, четырёх своих боевых магов и прибывшего из их верцийской прецептории прелата Густава, сильного одарённого с источником чуть только менее двадцати оттенков, удалось за неделю непрерывных магических атак и двух штурмов захватить замок Корманс, пленив его хозяина. Уйти подземным ходом удалось лишь семье подозреваемого в святотатстве, ереси и культизме, которую вывел из крепости старший сын барона Николаса, мой боевой товарищ по сражениям с виргийцами баронет Георг.

Когда пленённого святотатца везли из Готлина в направлении реймсского аббатства, наследник попытался отбить отца с небольшим отрядом выживших дружинников и вассального милорда. Ничего из этой затеи не вышло. Нападающих разгромили, что называется, в пух и прах, но баронету вновь удалось избежать плена, правда, на этот раз не своими силами. Его, истекающего кровью и бессознательного, вывез с места схватки один из уцелевших вояк, кто-то из тех, кто находился во время войны и вблизи меня. Кто это, понятно, не знаю, но, если увижу, может вспомню. Память на лица у меня вполне неплохая.

Странно конечно, что сам будучи судьёй на монастырских землях, я законов практически не знаю. Кое-чему меня учили, но именно что кое-чему. В основном же приходится заниматься самообразованием, набираться опыта и знаний, как говорится, по ходу дела. Основные положения права, тем не менее, мне известны. Вассалы обязаны защищать своего сюзерена при любой причине вооружённого конфликта, и ответственности за это не несут. А наследник и другие дети феодала до своего совершеннолетия считаются вассальны своим родителям. Так что, попадись Георг в руки наказующих после падения крепости, никаких обвинений к нему быть выдвинуто бы не могло. Только вот, совершённое им нападение на отряд псов Создателя уже после завершения сражения, грозило королевским судом.

Тот дружинник, оказавшись с полу-мёртвым господином на руках, быстро сообразил, кто и почему может поставить баронета на ноги, и повёз тяжелораненого в Готлинскую обитель. Хватило ума с теперь уже коронным преступником не переться в открытую через ворота, поселился в хижине у кого-то из наших голодранцев, узнал, что его преподобие отсутствует, и когда вернётся, неизвестно, но руки не опустил, переоделся в одежду поселенца и сумел пробиться к брату Максу, когда тот выезжал за стены монастыря.

— Я сразу понял, что беда вашего боевого товарища не оставит вас в стороне. Однако, не хотелось, чтобы преднастоятель, да и остальная братия узнали, кого мы приютили. — продолжал рассказ наставник. — В общем, хорошо, что лечебница за стенами. Ночью доставили баронета туда, он уже совсем плох был, да и сейчас не намного лучше. О том, кто он, знаем только мы с Симоном и мои два помощника, вы их знаете, братья Митрофан и Виталий, больше никто. Баронет слишком много крови потерял, рёбра ему Симон восстановил и пробитое лёгкое кое-как. Говорит, или ещё месяц исцелять, или дождаться вашего приезда. Но месяц — это же много. Прознают всё равно. Всем рабам языки не отрежешь, а они уже наверняка сообразили, что лежащий в пристройке к лекарне пациент — не простолюдин.

Эх, я уже заматерел, и гнев короля и всей его рати мне не страшен. Род не даст в обиду, да я и сам могу за себя постоять. Понятно, говорить об этом брату Максу не нужно, он всё правильно сделал. Реши я сохранить в тайне пребывание у меня в монастыре коронного преступника, так тому и быть. Никто доказать ничего не сможет. Что же касается исцеления моего старого боевого товарища, так для меня сие пустяковый вопрос. Даже спешить навещать раненого не нужно. Амулет-то лечебный вассалу своему восстановил, а другой как раз вот-вот прикажет долго жить, энергия там последние дни сохраняется. Ан нет, пригодится для баронета, не пропадёт даром.

— Карл. — подмигиваю милорду Монскому. — Ты же понял?

— Сделаю. — грустно улыбнулся тот.

Он теперь после расставания с Агнией неделю будет грустить, не меньше.

— Сделаешь, и предупреди Георга, что нам с ним надо будет поговорить. Интересно, что на него у наказующих есть, видели ли они его? Если да, то баронство может перейти к его сестре.

— Так у него же мать жива. — резонно напомнил друг. — Она наследница первой очереди.

— А-а, но всё равно. Может смогу чем помочь, ну, или он мне. Только встретиться нам лучше не в обителе, а где-нибудь, скажем, в Готлине. На нашем подворье. Пусть туда со своим воином отправляется, как исцелишь. Одежду запасную для него найдёшь? Вы с ним статями вроде схожи.

— Найду. — кивнул милорд Монский.

Вскоре показалась Стремянка, река-рубикон моих владений. Мост через неё так и продолжает дышать на ладан, а мои фургоны в этот раз гружены тяжелее обычного. Как бы нам наши столичные покупки в воду не опрокинуть вместе с повозками и конями.

— Так и не взялись за ремонт? — спрашиваю с недовольством у брата Макса.

— Никак не определимся со средствами. — вздохнул лейтенант. — Мост же у нас общий с бароном Вадимом, а он говорит, у него сейчас денег нет. Поиздержался на войне и в постоянных нападениях разбойников. Брат Алекс предложил, чтобы, значит, мы за свои всё тут отремонтировали, а барон потом половину отдаст, да тот ни в какую. Дескать, это ваши паломники туда-сюда через него ездят, вам и строить.

— Ну, логично. — хмыкаю.

— Чего же логичного? — удивляется Макс. — Паломники товары в Готлин не везут, а Вадим только этой дорогой и отправляет. Куда ему ещё свой урожай возить, не в Неллер же?

— Разберёмся. — машу рукой. — Лучше скажи, проехать сможем?

— Конечно. — отвечает брат Макс. — Здесь же сваи из лиственницы, ещё триста лет простоят, а настил, настил мы прямо сейчас укрепим в центре.

Четверть часа мы потратили на ремонт переправы, зато мои опасения что-нибудь намочить к счастью не сбылись. Встретили возвращающихся от нас паломников — три десятка человек верхом и в повозке, от которых узнали, что преднастоятель уже всех о моём скором прибытии предупредил, и в обители наводятся чистота и порядок, а из поселения прогнали пилигримов-босяков, чтобы не марали мой взор своим присутствием.

Пока ехали оставшиеся мили до монастыря, слушал спутников лишь в пол-уха, больше размышляя о судьбе баронета Корманса. Так-то, если подумать и кое-что вспомнить, то ничего немыслимого он не совершил. Нападения на церкви, монастыри, служителей Создателя, разграбление церковного имущества случаются, увы, нередко, и отличаются в таких деяниях не только простолюдины, какие-нибудь разбойники, но и дворяне во время межгосударственных или междоусобных феодальных войн. Максимум, что грозит Георгу — это большой штраф. А вот с наказующими он себе отношения испортил, можно считать, навсегда. Так из-за отца они у него и без того не были бы тёплыми.

Но вот в наследовании владения у моего боевого товарища теперь могут быть проблемы. Всё же вассальная клятва на его баронство принимается сюзереном, а вряд ли граф Олег Готлинский захочет ссориться с нашей матерью-церковью по всяким пустякам, наверняка потребует от баронской семьи назначить другого своего члена в качестве наследника. В общем, действительно надо подумать, что мы с Георгом можем друг другу предложить. Он отличный боевой маг, не хотелось бы, чтобы отправился за тридевять земель наниматься на службу к какому-нибудь иноземному правителю.

— Ваше преподобие, — догнал меня Сергий. — подъезжаем. Жезл.

Угу, как же я без знака своего статуса в обычном дорожном доспехе перед встречающими предстану? Мне ведь ещё и благословлять предстоит собравшихся. Без сутаны, зато хоть с ярким символом аббата. Протягиваю руку и забираю у секретаря тяжёлую золотую цепь.

Уж не знаю, следил ли кто-нибудь за нами — тот же брат Алекс, наш казначей может плести заклинания обзора и разведки местности — или просто брат Михаил угадал со временем, но выехав из леса к поселению вижу выстроившиеся почётным караулом один из взводов моей кавалерийско-егерской роты во главе с лейтенантом Гербертом Вилковым и отряд вооружённых монахов с другой стороны улицы, а за их спинами толпы моих работников и паломников. Самого монастырского начальства не наблюдаю, но это и понятно, помощники ждут меня, как обычно, на ступенях нашей церкви.

Молодой острый взгляд позволил разглядеть на стене в районе арки ворот двух сфинксов. Ба, да это же мои пушистики Мурзик с Котькой встречают своего старшего друга Степа Неллерского. И ведь как-то же сообразили, догадались, что их хозяин возвращается. Впрочем, в уме этих животных я никогда и не сомневался.

Широким взмахом под радостный крик благословляю собравшихся и говорю милорду Монскому:

— Карл, ты как-нибудь незаметно отделись в этой суматохе и направляйся сразу в лечебницу.

Глава 15

Две недели, прошедшие после моего возвращения со свадьбы Андрэ и Юлианы, пролетели как один день. Даже смешно и грустно думать о своих переживаниях по поводу того, что я тут в средневековом мире загнусь от скуки без интернета и телевизора, без газет и радио. Да уж, скучать мне совсем некогда. Хозяйство у меня большое, дел невпроворот, да и судьба моя не определена, жизнь постоянно какие-то вводные подкидывает.

Сегодня я обедаю один в своих покоях. Все, кто мог бы составить мне компанию, нагружены от меня задачами, что тот ослик. Я и сам только-только освободился. Оказалось, не такое простое дело спроектировать пилораму и внятно объяснить нашим кузнецам, какие детали необходимо в каких размерах делать, определиться самому, что обязательно делать из железа, а где можно использовать бронзу. Увы, устройство дисковой пилорамы я так и не вспомнил, так что, обойдёмся ленточной. И ладно, это и так настоящая революция в деревообработке. Да, у дисковой соотношение получаемого полезного материала к отходам лучше, зато у неё в выбраковку доски и брус чаще уходят, этим и утешусь.

Убедить в необходимости механизации работ с лесом мне даже моего учёного брата Георга получилось не очень просто. Управляющий долго сопротивлялся, объясняя, что проще прикупить новых рабов или обратить в долговое рабство часть крепостных наших Гутово и Монастырки и приставить к распилке стволов, чем тратить ресурсы на мою задумку, резонно отмечая, что туповатые работники станут часто ломать механизмы из-за неправильной эксплуатации. Дескать, есть печальный опыт работы наших водной и ветряной мельниц. Брата Георга поддерживал и брат Алекс, мой казначей. Выслушать их доводы, я выслушал, но распорядился делать по моему.

Радует, что с братом Олегом, желчным и вечно за что-то обиженным на жизнь пожилым мужчиной, придумали не городить новую плотину для моего нового производства, а использовать уже имеющуюся. Там возле мельницы сейчас и готовим площадку. Примерные цены на доски, брус и прочие поделки из дерева брат Алекс принёс, вон свиток на диване валяется, как я его вчера там бросил, так и лежит. Мои девчонки строго-настрого предупреждены, что любые документы, на рабочем столе ли или на диване в столовой — неважно — нельзя ни в коем случае трогать руками. Был уже печальный случай, когда Ангелина прибрала письмо от маркиза Джея, потом полдня искали.

В общем, прибыль от торговли пиломатериалами обещает стать очень весомой, превысив, пожалуй, доходы от переписывания книг. А ведь у меня уже началось производство ходиков, новой, уменьшенной модели, дамских сумочек и саквояжей, подзорных труб и пудрениц, ещё всякого по мелочам. Да, количество моих изделий пока смехотворно, но и продавать я их собираюсь не за зольды, а за десятки-сотни драхм.

— Горячее нести, ваше преподобие? — спрашивает Юлька.

— А для чего я по-твоему сюда в столовую пришёл? — отвечаю вопросом на вопрос.

Провожаю взглядом убежавших служанок и падаю в бессилии на диван, замотался сегодня. Беру в руки свиток брата Алекса и вновь пробегаю глазами приятные цифры. Пожалуй, стану Скруджем этого мира. Буду сахар с золотых блюд есть с утра до вечера. Ладно, это уж я так. На самом деле значительная часть увеличения доходов аббатства пойдёт моему роду. И так немаленькие цены на покупаемые у герцогских представителей товары я распорядился повысить вдвое.

Казначей только огорчённо вздохнул, выслушав мои указания по поводу закупок, но перечить не посмел, ему эта кухня знакома. Баронет Михаил, наш преднастоятель, настрочил по этому поводу донос прецептору и отправил с одним из паломников-дворян в Рнсбур. Лейтенант сыска вычислил данную ситуацию ещё в момент её развития, но я велел не препятствовать. Пусть жалуется и убедится, что от его кляуз никакого толка. Виконт Николай Гиверский слишком многим мне обязан, чтобы портить наши отношения из-за какого-то злата. К тому же, орден от моей деятельности тоже в накладе не останется. По самым скромным прикидкам, в следующем году Готлинская обитель привезёт в казну нашей церковной структуры сумму как минимум вдвое больше нынешней, и без того немаленькой.

И про себя я не забуду, и про своих людей. Когда пойдут первые поставки сахара, на всё про всё хватит. Эх, заживу! Если доживу. Надо немного темп своей деятельности убавить, а то так и грыжу заработать можно. Съезжу-ка я, и правда, завтра на охоту. Устрою себе пикник на обочине.

Сегодня у меня по плану ещё встреча с богатым скототорговцем из республики Верция. Нет, он не коров или овец к нам в обитель пригнал. Прибыл в качестве паломника с женой, маленькой дочкой и скопищем слуг и охраны, оставив на хозяйстве дома старших сыновей. Хитрый, ну, или мудрый, тут как посмотреть, рассудил, что если святой готлинский источник не поможет ходить его семилетней дочери, то вдруг у прославленного целителя Степа Неллерского получится? Главное, добиться его, то есть, моего согласия.

Да, с целительством у меня нарисовалась огромная моральная проблема. С одной стороны мне подвластно исцеление практически всех больных или увечных, а с другой, займись я лечением без сна, перерывов на обед и отправление естественных надобностей, полностью ставить на ноги я смогу не более шести-семи человек в сутки. А сколько их таких нуждающихся? Вот то-то. Да, у меня большое и доброе сердце, но я тоже жить хочу, а не работать рекреационной камерой.

Рассудил, что тот, кто мне постоянно мешает, он мне и поможет. Баронет Михаил с радостью взялся ограждать меня от потока просителей, определяя, кто достоин того, чтобы мне о них доложить, а кто нет. Молодец я, умею находить применение самым негодным или враждебным инструментам. Теперь весь негатив от тех, кому не посчастливилось добраться до меня с нижайшими просьбами, достаётся преднастоятелю, а счастливчики потом разносят вести о вселенской доброте аббата Готлинского.

Понятно, я не такой наивный, чтобы в таком важном деле во всём доверяться своему недоброжелателю, да ещё и, как недавно выяснилось, доносчику, кляузнику, ябеде. помимо брата Михаила мои ближайшие соратники Эрик и лейтенант сыска тоже контролируют ситуацию с нуждающимися в полном исцелении, только делают это неофициально и докладывают кулуарно.

От Эрика я и узнал про почтенного скототорговца Барта Итрова, про его больную дочь, про его старшего брата — начальника самого крупного порта республики. Подумал, что такие связи мне не помешают. Так что, сегодня мне ещё предстоит трёхчасовой сеанс целительской магии. Мало производить новые качественные товары, нужно расширять и географию их сбыта. Здесь почти половина торговли идёт морем. Впрочем, а в моём родном мире разве не так было? Так, и даже больше половины.

— Вот, плов, как и заказывали! — радостно доложила Юлька, когда с подругой накрыли яствами стол. — А ведь никто не верил, что из маланской крупы можно что-то вкусное приготовить.

Она имела в виду обычный рис, который выращивали в Южном Малансе, это на восточном побережье Итерики, нашего материка. Особым спросом этот злак тут не пользовался, ну, да я быстро изменю такую ситуацию. На монастырской кухне ведь уже не только плов умеют готовить, а и голубцы, и ролы, и ещё пару блюд, где без риса никуда. Сергий уже записывает в отдельную тетрадь все мои рецепты, которые в скором времени, надеюсь, уже в следующем году будут изданы отдельной книгой, которая наверняка станет бестселлером.

— Сама-то попробовала? — напоминаю ей обязанности, с неохотой вставая с дивана.

— Она больше, чем вам наложено слопала. — сдала подругу Ангелина.

— Ого, ты, оказывается, у меня не только сладкоежка. — усмехаюсь, удобней устраиваясь на стуле. — Какая же ты всё-таки многосторонняя. А, Юль? И вкусное, и сладкое, всё тебе, и протекцию мою продавать умеешь. Какие ещё у тебя таланты?

— Господин, ну я же поклялась, что больше никогда без вашего ведома…

— Ладно, проехали. — великодушно отмахиваюсь и приступаю к пробе.

Что ж, вполне, вполне. Не то что в первый раз, когда разварили рис до клейкой массы. Собственно, тогда моя вина была. В семье-то у меня Даша готовила, иногда Леся, и со временем варки я не угадал. Проблема в том, что самому во время приготовления находиться на кухне мне не солидно, так-то я конечно же бы определил, когда нужно убирать рис с огня.

После сытного обеда, говорили в моём настоящем детстве, по закону Архимеда требуется поспать. Только вот пятнадцатилетнему аббату Степу, великому воину, целителю и теперь ещё мыслителю, изобретателю, философу, приходится идти в кабинет, чтобы после организаторских, религиозных, управленческих работ заняться творчеством, научным и литературным. Так что, отправляюсь в кабинет, где на столе лежит множество готовых к заполнению листов бумаги и пергамента.

И снова, преданный безделью, томясь душевной пустотой, уселся он — с похвальной целью себе присвоить труд чужой. Ну, первое, где насчёт безделья, то не про меня, некогда мне предаваться праздности, а вот последнее, про приписывание своему авторству созданного другими, тут мы с Евгением нашим Онегиным, можно сказать, заодно.

Конечно, мне не нужно было валяться под яблоней и ждать пока на голову упадёт её плод как Исааку Ньютону. Три закона механики этого великого учёного я с помощью Создателя сформулировал, теперь вот нужно вспомнить закон всемирного тяготения. Знаю точно, что все тела притягиваются друг к другу с силой, пропорциональной их массам и обратно пропорционально квадрату расстояния между ними, только вот, хоть убей, не помню, нужен там коэффициент или нет, и если нужен, то как его определять. Ладно, оставлю это будущим поколениям учёных и исследователей, не должен же я всю работу за них делать?

Заниматься плагиатом тут в Паргее, как теперь понимаю, не так уж и просто. Да, нет никаких программ, которые бы отслеживали присвоение чужих мыслей, а любого, кто посмел бы сказать, что изложенные мною мысли и идеи не от Создателя в голову аббата Готлинского пришли, я сразу обвиню в святотатстве, безбожии, ереси, культизме, чернокнижии и ещё чего-нибудь придумаю, только вот это проблем с памятью это не отменяет. Приходится до многого самому доходить. Или не доходить, пускать на самотёк, вот как сейчас с законом всемирного тяготения.

Кое-как дописал и отложил перо. Опять наделал клякс, брату Сергию предстоит работа по их выведению. До чего же неудобно писать на здешней низкокачественной бумаге, чуть что — сразу же чернильное пятно размером не меньше нашего советского пятака. На пергаменте было бы проще излагать свои мысли, но этот материал слишком дорог, и хотя я могу себе позволить швыряться деньгами направо и налево, никогда мотовством не отличался. Не то чтобы я прям жадный, скорее, не расточительный. Некоторые свои привычки, и бережливость в том числе, менять в новом мире не хочу, пусть остаются со мной.

Следующий этап у меня математический, он заключается в обворовывании Рене Декарта, философа и математика, буду обосновывать необходимость и пользу прямоугольной системы координат. Но с этим позже, всё равно выпуск своего научного фолианта планирую сделать через несколько лет, а вот сейчас займусь написанием истории про Алису в Стране Чудес. И, как обещал, первый же экземпляр отправлю в Лос-Аратор, сестре своей Агнии, прекрасной маркизе, полковнику, сильной, опытной боевой магине и просто замечательному человеку и другу. Вопрос только, чем заменить карты и шахматы? А, ничем. Так и напишу, с пояснением про правила данных игр. Заодно ещё одно, точнее, два прогрессорства получится. В дополнение к пятнашке.

Два с половиной часа пролетели незаметно. Пожалуй, зря я у себя в кабинете разместил готлинские ходики. Так бы ещё работал и работал, а при взгляде на них вспоминаю о других делах. Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, нужно бежать как минимум вдвое быстрее. Этими словами Алисы на сегодня закончу. Алисы разумеется сказочной, а не Паттер, моей лейтенанта-мага, уже соблазнённой моим же вассалом. Молодец какой, ни одной юбки не пропустит. А вот и он, слышу голоса его и Сергия в приёмной.

— Степ. — не вошёл, а ворвался Карл. — Я вернулся.

— Вижу. — откидываюсь на спинку кресла. — Садись тогда, рассказывай. — показываю ему на один из стульев у стола, но милорд Монский предпочёл диван.

— Я на мягком, если позволишь. — сказал он. — Намял за сегодня задницу седлом, не слазил с него, считай.

Мои девчонки и без указаний сообразили принести два кубка с вином, разбавленном в пропорциях, которые каждый из нас предпочитал. Я так и вовсе пил почти одну воду. Хоть спиться мне и не грозило — в дополнение к местному организму, привычному к вину, мне досталась ещё и магия — но не люблю туманить мозги, когда предстоят какие-либо дела.

— Рассказывай уже. — тороплю вассала, отдувающегося после полностью опустошённой посуды и протянувшего кубок Ангелине за добавкой. — Чего тянешь? Мне уже уходить скоро.

— Там всё намного лучше, чем мы с тобой предполагали. — Корманс конечно пострадал, но не так уж и сильно. Одну стену замка из пяти маги наказующих снесли почти полностью, от башни до башни, но сами башни ни одна не пострадали, ну, кроме донжона, где барон бился до последнего, прикрывая уход семьи. Но и там только верхние два этажа пострадали. В общем, баронесса, думаю, за полгода всё восстановит, если ты выдашь обещанную ссуду.

— Я выполняю свои обещания.

— Знаю, Степ. В остальном, как вы с баронетом и договаривались, он подписал отречение от права наследования баронства после матери в пользу сестры. Кстати, красотка, я тебе скажу, всё у неё на месте. — Карл показал на себе размеры груди и бёдер баронеты. Разумеется переборщил, таких больших в природе даже магического мира не существует. — За неделю поможет семье разобраться с уцелевшим хозяйством и уедет в Лижон к милорду Иоанну Неллерскому. С тебя письмо к полковнику о протекции.

— Сделаю. — киваю. Письмо своему молодому троюродному дяде я уже написал, осталось только передать. — Наказующие конечно от него не отстанут, память у них не очень добрая, зато очень долгая, но на королевской службе тронуть его не решатся. Иначе всё дворянство против себя настроят. Скажи, а есть в твоём представлении вообще девицы, которые бы не были красотками? — шучу и тут же задаю серьёзный вопрос: — Изольде-то будешь что-нибудь отвечать? Если что, я готов помочь в этом деле.

Милорд Монский тоже стал серьёзен. Немного задумался, затем качнул головой.

— Нет. — ответил. — Ни письма, ни встречи не будет. А вот к родителям я бы съездил зимой. Тут недалеко. Если разрешишь конечно.

— Разрешу, куда я денусь? — поднимаюсь с кресла. — Пойдём в поселение, по дороге расскажешь во всех подробностях о баронете Георге. Эх, как бы он нам самим или моему роду пригодился, да не стоит ещё и с красным орденом отношения портить. Хватит короля и герцога Альфонса на первое время.

— Скоро так по всему континенту будут люди лично тебе обязанные. — усмехнулся друг, поднимаясь вслед за мною. — Много должников — это хорошо.

Как же ты молод, Карл. Не всё так однозначно. Кредиторов не любят. Впрочем, люди по настоящему благородные знают, что такое долг. Надеюсь, те, кому я помог и буду помогать относятся к таким. Лишних иллюзий не испытываю, наверняка найдутся и поросята, которых обязательства передо мной станут тяготить, но всё же, полагаю, такие окажутся в меньшинстве.

В поселение мы направились пешком. У меня есть и портшез, и паланкин, и карета, но вызывать их и тратить время на ожидание подачи было бы и барством, и глупостью. Идти-то до гостиницы всего ничего, четыре-пять сотен шагов. К нам присоединилась пятёрка моих вояк. Охраняют. Даже в моём собственном монастыре приходится почти постоянно ходить с эскортом, соратники настояли. Да я особо и не возражаю уже, и привык, и понимаю, что лишним не будет, мало ли что.

В арку как раз гонят полтора десятка крепостных из Гутово. Завтра суд, мне предстоит выносить решения о судьбе этих людей. Там всё, и взыскание недоимок, и разбор споров, и проступки. Не судите, да судимы не будете. Наверное, так и есть. Только таковы мои обязанности, от которых никак не отвертеться. Не бывает так, чтобы жизнь состояла из одних только удовольствий и приятных дел. Вчера я выносил наказания и разрешал споры в отношении крестьян Монастырки, сегодня вот очередь этих бедолаг. Пока даже не знаю, в чём они провинились или чего не поделили. Ничего, разберусь с самого утра. А пока их проводят мимо меня в хозяйство брата Никиты, нашего тюремщика. Тот уже приготовил камеры на верхнем ярусе.

До гостиницы я дошёл уже с большим шлейфом увязавшихся за мной паломников, которым мало оказалось полученного от меня благословения, а хотели ещё добиться исповеди или напроситься на аудиенцию, но мои вояки во главе со штаб-капралом Николасом, впервые заступившего в наряд в качестве помощника начальника караула, никому не позволили близко ко мне приблизиться.

— Ваше преподобие, — встретил меня во дворе трактира Барт Итров. — Я верил, что вы проявите милость. — в глазах скототорговца светилась надежда. — Я ждал, я надеялся…

— Ну, вот он я. — поправляю рясу. — Веди к своей девочке. Посмотрим, чем смогу помочь.

При мне и амулет полного восстановления — находиться три часа в гостинице, создавая плетение, мне не хочется, я лучше использую вложенное в изумруд заклинание, а потом его у себя в покоях восстановлю, и флакон святой воды нашего источника. О благорасположении Создателя забывать не следует.

Глава 16

Какое небо голубое. Хорошо им любоваться, лёжа в центре лесной поляны на спине поверх плотного войлочного отреза ткани. От шатра я отказался. На кой чёрт он нужен в такую погоду? Только сейчас понимаю, как я вымотался за последние недели, давно было пора устроить себе отдых.

Охоту я никогда не любил, вот и здесь не изменил своего отношения к убийству зверей. Милордам Карлу с Гербертом и миледи Алисе нравятся, вот пусть они и гоняются за косулями, или за зайцами, или ещё за какой-нибудь живностью. Вообще у меня тут каждой твари по паре. Только позавчера пропавшая давно свинья, за исчезновение которой успели содрать плетьми всю шкуру на спине свинопаса, вдруг объявилась, выйдя к стаду, да не одна, а с целым выводком поросят, причём, полосатых. С диким кабаном нагуляла развратница.

Солнце светит ярко, но в глаза мне не бьёт, моя небольшая, ярдов пятьдесят в диаметре, елань с трёх сторон, кроме южной, окружена дубровником, высоким, густым, защищающим от лучей, не пробивающихся сквозь листву. Эх, так лежал бы и лежал, ни о чём не думая. Хотя нет, с последним не получится. В пору своего настоящего детства, вдруг испугавшись, что рои мыслей переполнят мою бедную головушку, я попытался однажды заставить себя не думать. Долго тужился, старался, и ничего из этого не вышло. Так что, теперь не стану и пробовать.

Со стороны северо-запада донёсся задорный звук рожка. Может даже и приятель Ник балуется, красуется перед Юлькой с Ангелиной. Карл доверил носить за собой этот охотничий девайс штаб-капралу, вот тот и старается. И пусть. Я же наконец-то смог побыть наедине с самим собой. Редко у меня такое получается, очень редко.

Нет, понятно, никто аббата Степа без охраны не оставит, но Эрик расположил десяток егерей вокруг поляны, скрыв их в лесу, так что, иллюзия одиночества почти полная. Почему почти? Да потому что, двое кухонных слуг, взятых нами с собой на охоту, всё же неслышно присутствуют у опушки. На углях начали жарить шашлык, заранее замаринованный ещё в обители.

Смешно, но я сейчас как мой друг детства Олег Масленников, заядлый рыбак, который, отправляясь с удочками на реку или озеро, складывал в рюкзак рыбные консервы. А куда деваться-то? Местное жаркое на природе меня конкретно достало ещё во время похода против виргийцев. Здесь крутят на вертеле над костром целиковую тушу, готовя её даже не на углях, а на языках пламени, срезая обжарившиеся куски. Конечно, уголь — это ещё и естественный абсорбент, и для здешних антисанитарных условий полезен, только вот мне-то хочется есть вкусно.

Пришлось научить и приготовлению шашлыков. Сам я мяса не касался, но объяснил вроде бы вполне внятно. Приготовленный маринад оценил на глаз, вроде получилось нормально. Да и нет там ничего сложного — немного белого вина, много лука, соль, специи, кроме какао, которое я категорически запретил класть, собственный сок мяса, и осталось оценить результат.

Надеюсь, не пережарят, запорю гадов. Эка меня стало заносить, совсем аристократическим аристократом становлюсь. Уже стал.

Ах, какой запах пошёл! Совсем не такой, как от обычной жарящейся над костром туши. Первый раз ведь в этом мире осязаю аромат шашлыка. Хорошо-то как. Правда, наверное, не бывает бочки мёда без ложки дёгтя. Не то чтобы прям портит настроение, но нагоняет немного сумрачных облачков, как вон тот барашек, показавшийся над верхушкой дерева на небе, некоторое ощущение, что уж больно резко стягивается вокруг меня петля событий. Всё же не следовало мне спешить с демонстрацией своих возможностей и знаний. Только теперь уж поздно пить боржоми, коли почки отвалились. Назвался груздем — полезай в кузов. Ладно, чего уж теперь о грустном?

Сложенные за головой руки затекли, надо их сменить на скинутую куртку, свернуть её в рулон повыше и положить под затылок, так будет удобнее.

Сажусь, чтобы выполнить задуманное, и вижу в просвет между правой и левой стороной дубровника клубки пыли в паре-тройке миль, там, где проходит дорога в Готлин и далее. Очередной караван паломников направляется по домам, получив благость от нашего источника Создателя. Среди них возвращается в республику и Барт Итров со своими женой и исцелённой мною семилетней дочерью.

Скототорговец с завываниями — по другому и не скажешь — увидев вскочившую будто резвый жеребёнок бывшую калечную дочь, пытался всучить мне туго набитый кошель, а его жена, упав на колени, принялась целовать мне полы сутаны, словно я сотворил нечто невозможное.

В принципе, поставить девочку на ноги мог любой маг, имеющий целительские цвета своего источника, только вот ушло бы на это от месяца до года в зависимости от силы целителя.

Главное же, такие лечебные услуги оказывались обычно только членам своих аристократических родов, тратить столько времени и сил на какую-то маленькую простолюдинку вряд ли кто-нибудь из одарённых благородных дворян согласился.

Так что, да, благодарность торгаша и его семьи мною вполне заслужена, и моя помощь действительно велика, огромна, настолько, что деньги я брать отказался наотрез. Пусть Барт будет моим должником.

Рассчитываю, что мой друг милорд Монский прав, а я нет, и уважаемый в республике Верция богатей станет верным помощником в торговых делах, останусь ли я аббатом или судьба вынесет меня в другой статус. Не забудет оказанного ему благодеяния.

Урожай сахарной свеклы, ну, условно сахарной, всё же сорт немного другой, но вызревает. Пусть небольшой, однако мне на первую опытную партию хватит, а второй посев велю произвести сразу же. Благо, что в нашем климате можно три урожая в год снимать — летний, осенний и озимый.

Вот через Верцию и начну поставлять сахар, так сказать, на мировой рынок, используя порт республики, которым руководит родственник Барта. А спустя несколько лет тем же путём пойдёт и неллерняк, который, надеюсь, будет не хуже земного коньяка.

Чёрт, я же так и не придумал спиртометр, точнее, не вспомнил. Морщил-морщил лоб, не помогло. Ладно, будем чачу органолептическим способом оценивать.

Почему я сразу же о выходе на внешние рынки задумываюсь, когда и в Кранце такая продукция будет сильно востребована? Одна только Юлька половину сахара готова будет слопать, а мой подьячий Виктор, руководящий нашим Готлинским подворьем, весь запас неллерняка выпить. Да всё просто. Объёмы продукции планирую большие, а цены сбивать не хочется. Во всяком случае, в первые десяток-другой лет.

Громко треснули дрова в костре, слышу. Рабы, значит, отделяют не прогоревшие куски дерева от углей перед началом жарки шашлыка, всё, как я и велел.

О чём мне этот заставивший вздрогнуть звук напомнил? Только что какая-то мысль мелькнула. Ах, да. Я же по дурости подумывал тут взрывчатку какую-нибудь придумать для воинских нужд. Алхимики здесь весьма умелые, им только идею подкинь. Вот как с той же пилорамой. Сам ведь весьма смутно представлял, как в ней всё должно быть устроено, какие марки стали у нас использовались, а тут-то в основном бронза, какие частота и наклон зубьев у пил и прочее, но ничего, мои братья-монахи рьяно взялись за дело, благо опыт кое-какой механики у них свой имеется, те же мельницы, к примеру, и времени у них впереди полно.

Так что, скоро будет у меня вжих-вжих, только успевай относить доски, брусья и прочие пиломатериалы на просушку и дальнейшую продажу. Ну, а из опилок в монастыре и так неплохой материал изготавливают.

Да, насчёт вброса идей про взрывчатку всё было вполне реализуемо, тем более, что в этом вопросе у меня имелся личный опыт, правда, не совсем удачный, в детстве мы с Айнуром тогда чуть без глаз не остались, их могло выжечь, когда наша самопальная смесь из спичечной серы, серебрянки и огородной натриевой селитры вспыхнула.

Но плохой результат — тоже результат. В общем, подкинуть-то идею я могу, вот только решил, что ну её к чёрту. Амулет воздушной защиты оберегает при должной силе даже от капель дождя, но сомневаюсь, что надёжно защитит от великого множества мелких осколков. Хотя пару подходящих плетений мне попадалось, только проверять на себе как-то не охота.

Давать этому миру оружие, которое однажды можно будет повернуть против меня самого — вершина откровенной глупости. Рано или поздно, через год или через несколько веков до гранат, мин и бомб в Паргее додумаются сами. Пусть это случится без меня, а лучше вовсе после меня, когда я в третий мир отправлюсь на перерождение.

Угу, разохотился быть бессмертным, меняя миры как перчатки. Урезать надо осётра, здесь бы прожить долго и счастливо, а не о следующем обиталище думать.

— Ваше преподобие, господин. — робко позвали сзади.

Откидываю голову назад, но никого не вижу, позвавший далековато стоит. Впрочем, по голосу я и так знаю, что это самый молодой из кухонных работников, парнишка, мой сверстник, которому постоянно достаются подзатыльники и пинки от его наставника, повара со стажем.

— Чего тебе? — спрашиваю.

— А когда на прутья мясо насадили, его надо солить?

— Зачем? — вздыхаю над глупым вопросом. — Маринад же солили. Иди отсюда, пока не приказал выпороть за глупость. Вы там пока всё не жарьте. Сделайте только нам с лейтенантом и братом Сергием, остальное пусть ждёт возвращения добытчиков. Угли только пусть будут готовыми.

Понятно, парнишка не своей волей осмелился меня отвлечь, наверняка старший товарищ послал. Интересно, сдаст сейчас наставника при угрозе наказания? Не сдал, ойкнул и убежал. Как-нибудь надо будет присмотреться пристальней к жизни слуг, узнать, чем они живут, какими нормами морали и взаимоотношений руководствуются. В жизни всё может пригодиться.

Через десять минут шашлык был уже готов. Накрыли скатерть самобранку и сели втроём обедать. С Серёгой обсуждали обложку для моей будущей книги сказочных историй, Эрик ел молчком, и, кажется, он не очень одобрительно относится к моим делам на писательском поприще, считая это мелким и не очень достойным милорда, мага и священнослужителя. Ну, это его проблемы, к тому же, разведчик совсем не в курсе всех моих намерений. Каждый должен знать свою часть наших общих дел. Я так полагаю.

За беседой с секретарём время пролетело незаметно. Почувствовал, что несколько перебрал и мяса, и сыра, и фруктов, и зелени, и вина, живот стал как барабан. Решил пройтись по лесу, опять же в гордом одиночестве, поразмышлять. Люди Эрика мне мешать не станут. Да тут и опасности-то никакой нет. Шайки разбойников в округе мы все вывели, хищники, в том числе и медведи да, встречаются, но сейчас зверь сытый, на человека кидаться не станет.

Но моим планам оказалось не суждено сбыться. Я завязывал штаны возле дуба, когда лейтенант дал команду парням приготовиться к отражению атаки, слух у моего разведчика острый. Сергий тоже зря времени не терял, метнулся к мирно пасущимся в тени деревьев лошадям и принялся рыться в своей сумке, доставая оттуда мой конспект. Доверил ему возить с собой. Сам я знаю наизусть уже полтора десятка плетений, две трети из которых атакующие. Для обычной скороспелой схватки более чем достаточно.

Тревога оказалась ложной, это вернулись мои охотники. Вернулись с неплохой добычей, что нисколько не удивительно — два десятка егерей в качестве помощников и большая свора собак кого угодно сделают отличными ловчими.

— Смотри, Степ! — крикнул радостно Карл, махнув рукой за спину.

Понятно, он не имел в виду ехавших сразу за ним милорда Герберта, миледи Алису — очень ей идёт охотничий костюм, пусть даже пошитый чуть больше размером — и штаб-капрала, милорд Монский мне показал на здоровенную тушу кабана, утыканную арбалетными болтами что тот ёжик, которую волокли сразу два коня егерей. Нашёл чем гордиться, Карл. Вот если бы ты рогатиной этого свина взял, тогда были бы тебе от меня полные почёт и уважение. А так, ладно, чего это я? Сам-то даже зайца не добыл.

Смотрю, секачом добыча не ограничивается, ещё есть два подсвинка, две косули, несколько зайцев и даже барсук. Господи, этого-то зачем убили? Ах, да, из-за жира, брат Симеон с миледи Сильвией точно будут рады, им на лечебные зелья пригодится. От использования ртути, свинца, птичьего помёта, тёртых жабьих костей, отвара из вороньих глаз и прочей гадости я всё же убедил их отказаться, одобрив своим решением перечень из четырёх десятков других препаратов. Насколько утверждённые будут полезны, если честно, не знаю, но во всяком случае морить не станут. Кажется, там есть и на барсучьем жире какие-то мази.

— Ого! Вы молодцы! — хвалю. — А мы тут тоже не сидели, сложа руки. Обед почти в полной готовности. Минут двадцать, и приятного аппетита. Знал бы, что вы так рано вернётесь, не стал бы есть.

— И это ещё не вся добыча. — похвастался милорд Монский, соскакивая на землю и обнимая меня, словно мы с ним сто лет не виделись. — Знаешь, кого поймали?

— И чего ты ждёшь? — усмехаюсь и сажусь к своему импровизированному столу, приглашая соратников присоединиться. — Что я скажу, знаю? Говори уже, что ещё за славная добыча у тебя есть.

— Не есть, а была. — хохотнул друг, последовав приглашению. — Поймали кандальника, который с твоего медного рудника сбежал. Он из той шайки, которую мы недавно разгромили, ну, перед поездкой.

И так ясно, что бегут с каторги только, что называется, свежие преступники, пока ещё не успевшие дойти до изнурённого состояния от плохого питания, тяжёлых работ, жестоких наказаний и отсутствия лечения. Полгода — и человек превращается в существо, озабоченное только выживанием, но не способное к каким-либо активным действиям.

— Надеюсь, ты его не тащишь сейчас сюда? — интересуюсь, посмотрев в лес, откуда продолжали прибывать егеря.

— Конечно нет. — удивился вопросу друг. — Подожгли ему пятки, выспросили, убедились, что бежал в одиночку, да повесили.

Так-то я совсем другое имел в виду, думал, пойманного надо было вернуть обратно махать кайлом, ну, да, теперь уж чего. Что сделано, то сделано.

Насчёт двадцати минут готовности стола я даже переборщил, кухонные рабы с помощью Юльки и Ангелины, обеих светящихся радостью и гордостью — оказывается, среди иголок ёжика в кабане было три от них — управились вдвое быстрее. А дальше мне пришлось подозревать, что охотники, наверное как и рыбаки, во всех мирах неисправимые хвастуны. Правда, говорили в основном только Карл с Гербертом, миледи-охотница как обычно сидела с каким-то грустным видом.

Вот ведь нормальная она девчонка, ну, в смысле, тётка — и офицер достойный, и маг-целитель умелый, а заметил за ней неприятную черту. Она манипулятор. Уж не знаю, нарочно Алиса так делает, или у неё само получается вызывать у общающихся с ней благородных дворян желание помогать, опекать, одаривать. Даже за собой заметил, как рука тянется за каким-нибудь подарком для неё. Как тот ослик Иа в любимом Лесином мультфильме, вечно выглядел обиженным судьбой, вплоть до того, что вполне приличное отражение себя в воде называл жалким зрелищем, душераздирающим. В итоге, получал от окружающих утешения, не только моральные, но и материальные: Винни Пух ослику горшок подарил, пусть и без мёда, Пятачок — воздушный шарик, хоть и лопнувший, а Сова не просто ему хвост нашла, а ещё и бантом красивым перевязала. Так и с Алисой. Умудряется держать милордов Монского и Вилкова от себя на расстоянии, но постоянно получает от обоих подношения и слова поддержки. Ну, со мной этот номер не пройдёт. Претензий к ней не имею, но и стелиться перед миледи Паттер не намерен.

Пока соратники ели, а я за кубком разбавленного до состояния чистейшего аш два о вина выслушивал байки из охотничьей жизни, парни освежевали и поделили на куски добытые туши. И мы засобирались в обратный путь. Хотя желание побыть подольше на свежем воздухе во мне превалировало, но делу время, потехе час. Мне сегодня ещё вечерню служить, да и Мурзику с Котькой нужно мозги вправить, два дня и три ночи где-то пропадали, явились не запылились перед самым моим отъездом на охоту, я даже беспокоиться начал. Когда им нужно, человеческую речь оба хорошо понимают. Постараюсь убедить, чтобы далеко от обители не убегали, тут им не родные кипарисовые леса юга Итерики.

Читал, что в нашем средневековье, дворяне во время своих развлечений — охотничьих или каких-то ещё — безжалостно вытаптывали копытами своих коней крестьянские поля. Не знаю, как здесь принято, но мы при возвращении и монастырские колосящиеся нивы аккуратно объезжаем и мелкие делянки самих селян. Бережём урожай, который в этом году обещает быть богатым как мешок с сахаром.

И я постарался, несколько раз выезжая работать оросительным агрегатом, разумеется, магическим. В этом мне и наш казначей Алекс активно помогал.

По сведениям, полученным от паломников с побережья и торговцев, мотающихся в портовые города Верции и Дармига, на юго-востоке континента в Союзе Одиннадцати Царств началась большая междоусобица, в которую вмешались соседи — королевство Южный Маланс, республика Диос и даже островное государство Лабор. Подозреваю, что и без империи дело не обошлось. Флавий Неустрашимый по всей Итерике сеет раздрай. Ага, древнеримский принцип «разделяй и властвуй», тут тоже поняли.

Казалось бы, какое нам дело до событий, происходящих за тысячи и тысячи миль от нас? Но мой помощник подьячий Виктор утверждает, что тут такие значимые события просто так не проходят. Цены на продовольствие взметнутся заметно. Предлагает в этом году продавать меньше зерновых, оставив себе в закромах побольше. Так-то я не возражаю, вот только с местами для хранения у нас всё впритык. Зерно — вещь достаточно капризная, требует защиты от влаги, элеваторов у нас, понятно, нет. В общем, ещё одна докука. Ладно, общими усилиями как-нибудь чего-нибудь придумаем.

Обитель, когда мы вернулись, продолжает жить обычной жизнью. Вот только мне наперерез спешит один из братьев.

— Ваше преподобие. — говорит он тяжело дыша, веса в нём под центнер, я потому и обратил сразу же на него внимание, что услышал как земля под его ногами колеблется. — Вам голубиное послание от герцогини. До полудня прилетел, но мы не знали, в какой стороне вас искать.

— И где оно? — спрашиваю с некоторой тревогой. Всё же срочных сообщений от мачехи так быстро после возвращения из Неллера я не ожидал.

— Там на голубятне. Я сегодня на ней дежурю. Синей тканью лапка обмотана, мы не решились в ваше отсутствие снимать.

Принесли птицу мне на крыльцо главного здания. Сам лично снял ленту сообщения. Прочитал. Да уж, опять все мои ближайшие намерения псу под хвост.

— Хочешь насмешить Создателя, — негромко говорю любопытствующему рядом со мной милорду Монскому. — расскажи всем о своих планах.

— Что там? — друг нетерпелив.

— Герцог Альфонс напал на Тибо-Ласт. — читаю. — Срочно приезжай. Ты нужен.

— Тибо-Ласт? — уточняет он насчёт нашего северо-восточного графства. — Не Щукинск разве?

— На, читай сам. — жму плечами и протягиваю послание мачехи милорду.

Глава 17

Рансбур, двадцать девятый день первого летнего месяца две тысячи сто девятого года от П. С., раннее утро, королевский парк, Люсильда.

Она спешила к калитке южных хозяйственных ворот, бодро семеня ногами по неровной дорожке для слуг среди густых зарослей акации, сирени и вишнёвых деревьев, то цепляющих её ветвями за красивое голубое платье, то гладящих листвой по макушке. Приходилось часто пригибаться. Садовники здесь не обрезали сучья, эти заросли часто, особенно вечерами, использовались не только слугами для не мозолящего господам глаза передвижения, но и самими благородными дворянами, обитающими во дворце, для уединённых встреч. Порой тут творился такой разврат, что даже видавшая виды бывшая монастырская служанка многого ранее не знала.

Усмехнулась, вспомнив, как всего месяц назад и сама не предалась здесь любовными утехами. Принудительно. Совершавший обход парка гвардеец, встретив красавицу, попытался задрать её платье. Вот только не получилось у него ничего. Отведал вместо девичьих ласк коленом между ног, сильного укуса руки и ногтей, оставивших на его лице четыре ярко-красных борозды.

Даже со стороны свободной служанки, не рабыни, такие действия посчитали бы дерзостью, но произошло всё наоборот. Любвеобильный гвардеец, и так пострадавший, затем ещё отстоял на плацу в полном вооружении более четырёх часов в качестве наказания.

Теперь вояки знают, что яркая красавица с кудрявыми солнечными волосами — фаворитка самого баронета Степа Риккарна, главы королевского секретариата, и что трогать её не стоит — кроме неприятностей ничего не выйдет.

Так что, тот инцидент оказался очень полезен. Теперь она могла свободно покидать дворцовый комплекс и возвращаться в него практически в любое светлое время, и никто не будет ей препятствовать и её лапать.

— Ты чего так рано, Люси? — поинтересовался скучающий возле калитки караульный.

— Пока мой спит, надо ему кое-что купить, Григорий. — улыбнулась девушка.

— Алхимию, чтобы стоял? — усмехнулся гвардеец.

— А ты догадлив. — рассмеялась красотка.

Улыбаться и завлекать она умела, с большинством парней четвёртой роты, от которой наряжался караул на хозяйственные ворота, у неё давно сложились приятельские отношения. Стоило это недорого — всего-то и нужно не задирать носик, шутить и смеяться над тупыми солдафонскими пошлостями гвардейцев. И при этом никто не должен сомневаться, что случись что, постоять за себя она сумеет.

Так ведь и есть, она боец, хоть по виду этого не скажешь. Выросшая сиротой под опекой злой тётки, сестры отца, таскавшей её постоянно за волосы по любому поводу, Люсильда с самого раннего детства научилась отбиваться от завистливых двоюродных сестриц-уродок, старше её на два и три года, и братца-сверстника, бородавчатого как жаба. Не давали прохода ей и другие дети, соседские, знавшие о её статусе приживалки и дармовой служанки. Другая бы сломалась, но видимо наследственность отца-наёмника дала о себе знать, Люсильда лишь закалилась, научившись драться намного лучше многих пацанов.

Стрельнув глазками, девушка чуть подобрала полы платья, чтобы удобней было идти, и направилась по улице Одержимого принца, сплошь состоявшей из лавок, магазинов и трактиров.

Шагать приходилось очень внимательно, городские рабы с рассвета уже чистили проезжую часть, но недавно в дворцовый комплекс втянулся обоз с провиантом для гарнизона и слуг, так что, оставленные лошадьми кучки навоза попадались то тут, то там.

К мужскому вниманию Люсильда давно привыкла, и оно ей нравилось, даже когда на неё пялились жалкие коммунальные рабы, самый нижний слой людей, ниже них только кандальники на рудниках и увечные нищие на краях храмовых площадей.

Засмотревшийся на белокурую красавицу молодой уборщик с деревянной лопатой даже перестал счищать комки грязи с булыжника мостовой, за что тут же был наказан. Круглый как шар надзирающий за работами городской служащий подскочил к парню и ударил его палкой по стриженной налысо голове.

— Чего встал, ленивая жопа⁈ — прошипел он злобно.

Звук встречи дерева с черепом оказался гулким, будто стукнули по пустому глиняному горшку. Дворцовую служанку это рассмешило, и она, не оглядываясь на раба, пошла дальше, обнажила в улыбке ровные белые зубы, ставшие у неё такими красивыми после полного исцеления, которые наложил на неё после пыток господин, её настоящий господин — милорд Степ.

Могла ли она когда-нибудь думать, надеяться и мечтать, что станет жить во дворце, да не каком-нибудь, а королевском? Нет, и ещё раз нет. Однако это произошло. И всё благодаря одному удивительному милорду, тому самому Степу Неллерскому, аббату Готлинской обители. А ведь поначалу она возненавидела этого юного бастарда герцогского рода, возненавидела из-за его первоначального равнодушия к её попыткам соблазнения, что мешало ей выполнить поставленную прежним господином, тем жирным братом Леопольдом, задачу. Бывший управитель подворья срывал за это на Люсильде злость, бил, унижал, заставлял делать противные вещи, о которых она до сих пор не хотела вспоминать.

Когда же изменилось её отношение к милорду? Да, пожалуй, почти сразу после провала покушения на него. И дело даже не в полном исцелении, удивительно восхитительной магии, и не в том страхе, который юному аббату удалось поселить в душе неудавшейся отравительницы, и не в благодарности за сохранённую жизнь, и не в обещании вознаграждения и долгой молодости, хорошего здоровья, нет, всё не то. Она совсем недавно вдруг поняла, чем зацепил её господин Степ, и почему готова служить ему честно и с полной отдачей. Милорд Неллерский оказался первым в её жизни, кто сразу же относился к ней как к человеку, к плохому, враждебному, подлому, но именно как к человеку, а не просто как к предмету похоти, инструменту для интриг, отравлений, соблазнений, подглядываний или даже убийств. Юный её хозяин, да, хотел использовать Люсильду в своих целях, но он видел в ней человека. А это очень и очень дорогого стоило, дороже мешка с сахаром, в её глазах. А потом произошло знакомство с Эльзой, тётушкой далеко за сорок, но выглядящей будто девица моложе тридцати, и та вдруг отнеслась по доброму, а потом и муж Эльзы Ригер принял дворцовую служанку весьма дружелюбно. В лице этой супружеской пары у Люсильды впервые в жизни появились люди, которых она может считать родными. Не те оставшиеся в пригородах Готлина кузины и кузен — воспитавшая её тётка-то уже подохла — а действительно близкие люди.

— Эй, красавица, не проходи мимо. — окликнул её с крыльца весёлый мужичок, только-только открывший свою лавку. — Ваши дворцовые мою выпечку давно оценили. — он сразу понял, откуда она идёт. Впрочем, тут особого ума не надо.

— Как хорошую или негодную? — засмеялась Люсильда, проходя мимо и отмахнувшись рукой от предложения.

Магазины, несмотря на рань, уже начинали распахивать свои двери, а вдоль стен выставлялись прилавки, правда, товары ещё не выкладывали. Но помощница милорда Неллерского спешила вовсе не за покупками, и даже не за зельем, повышающим мужскую силу, это снадобье баронет Риккарн сам себе где-то добывал. У неё в городе имелось другое дело и весьма срочное.

Всё познаётся в сравнении, как ей однажды сказал господин в их последнюю встречу в «Золоте Кранца». А ведь её юный хозяин и в этом совершенно прав. Действительно, ублажать старого похотливого главу королевского секретариата Люсильде никакого удовольствия не доставляло, однако, по сравнению с мерзким толстяком Леопольдом баронет не так уж и плох. Он не бьёт её и щедр на подарки. Хотя, за такое его отношение она могла благодарить и саму себя, очень быстро нашла ключик к пятидесятишестилетнему Степу Риккарну, истязавшему себя мыслями о возрасте, отсутствии магии и мужской несостоятельности. Насчёт первых двух причин желчности баронета Люсильда ничего сделать не могла, а вот с третьей причиной озлобленности важного сановника сумела справиться.

Вместо того, чтобы покорно и молчком или даже со слезами и плачем принять первые же ласки старика, она принялась изображать, что получает огромное наслаждение от его объятий, будто находится в чертогах Создателя. Одно время она так пыталась привязать к себе брата Леопольда, интуитивно посчитав такое поведение подходящим, но тот не только по виду, а и по сути был настоящий хряк, бесчувственный скотина. Зато с главой королевского секретариата получилось как нельзя лучше. Он к ней привязался очень сильно и уже не мыслил ночей без юной любвеобильной красавицы, с восторгом — так ему казалось — делящей с ним ложе.

В последнее время Люсильда даже стала переживать за своего покровителя. Слишком уж он стал много принимать алхимических снадобий. Да, у него были хорошие отношения с баронетой Никой Ворской, тоже из рода Неллеров, как и его преподобие Степ, и она никогда не отказывалась исцелять королевского секретаря почти бесплатно, но возраст есть возраст, как бы однажды баронет не умер прямо на ней от чрезмерного усердия и слишком частых — до двух-трёх за вечер-ночь — ласк.

На этот прискорбный случай Люсильда присматривала себе другого покровителя во дворце и парочку наметила. Если что, благородная госпожа Ника поможет устроиться. Эту известную дворцовую интриганку, злопамятную, всесильную благодаря особым отношениям с обеими королевами, которых её муж, главный маг, снабжал лучшими мазями для красоты, жестокую, совершенно беспощадную к слугам, чем-то вызвавших её неудовольствие, Люсильда сильно побаивалась и старалась лишний раз баронете на глаза не попадаться. Но господин Степ приказал в любых сложных ситуациях обращаться за помощью и поддержкой именно к ней, а словам аббата Готлинского она верила.

Дом-магазин Ригера и Эльзы находился достаточно далеко от дворца, но не на окраинах, дворцовая служанка пришла туда ещё до открытия, по пути став свидетелем нескольких уличных склок. Видимо, кто-то плохо выспался — подумала — вот и ссорятся по пустякам, едва только вышли по делам.

В кварталах Ткачей и Обеденном, на углу в стыке которых располагалась Монастырская лавка готлинских товаров, пробуждались чуть позже, чем у дворца. Дверь в магазин Эльзы была ещё закрыта, но её раб Глеб, молодой русоволосый мужчина, взятый на контракт здесь в столице, из местных, уже намывал крыльцо пенящейся от мыльного состава водой.

— Люси? — удивился он, разогнувшись на звук её шагов. — А ты чего так рано?

— Не хочешь меня видеть? — спросила девушка.

— Нет, что ты, я…

— Дай пройти, раз не хочешь. — изобразила обиду.

На самом деле она забавлялась, давно заметив, что Глеб в неё всерьёз влюбился. Жалкий придурок даже забыл про разницу в их положении. Кабальный раб торговцев и свободная служанка из королевского дворца — это почти как крестьянин и дворянка, если сравнивать. Люсильде нравилось дразнить бедолагу надеждами на не сбыточное. А вообще, единственный мужчина, к которому она с удовольствием добровольно согласилась бы лечь в постель, находился далеко отсюда на севере, был сильно её моложе, носил титул милорда и являлся настоятелем обители. Да, она откровенно признавалась себе, что очень хотела бы согреть своего настоящего господина теплом своего тела.

— Ты меня не правильно поняла… — попытался оправдаться раб в спину входившей в магазин девушке.

Внутри её встретила пожилая женщина, завершившая протирку прилавков, и повела на второй этаж в хозяйскую столовую. Супруги Вилт, если и удивились внезапному приходу подопечной, то виду не показали. Они как раз закончили трапезу, хотя стол был ещё полон продуктами.

— Нам пора открывать лавку. — напомнил супруге лейтенант герцогской гвардии.

— Да подожди ты со своей лавкой. — обернулась обнимавшая гостью Эльза. — Не понимаешь что ли, что девочка наша неспроста в такой час сюда явилась? Люси, ну-ка, давай, к столу! — приказала она.

Со стороны наверное смешно выглядит такое обращение хозяйки дома к дворцовой служанке, подумала девушка. После заклинания омоложения от милорда Степа, Эльза выглядит скорее её старшей сестрой, а не женщиной вдвое старше, и уж точно не ей называть подопечную девочкой.

Упрашивать себя Люсильда не заставила. Во-первых, она не успела ещё ничего поесть, а, во-вторых, на столе в широком блюде ещё лежали булочки с плодово-ягодной начинкой, вкуснее которых ей ещё не приходилось пробовать, тех самых, что, по уверению старшей подруги, милорд Степ в детстве мог съесть целый таз. Вспоминая мускулистую фигуру господина, совсем без жира, в сказанном можно было бы усомниться, только вот, съев хоть один Эльзин пирожок, все сомнения отметёшь в сторону.

— Как же я по ним скучаю. — искренне сказала гостья, откусив пирожок, оказавшийся с вишней, не дожидаясь, пока хозяйка нальёт ей кружку ароматного смородиново-малинного отвара. — Мне никогда не научиться печь такие.

— Ерунда. — польщенно улыбнулась хозяйка, присаживаясь напротив. Её супруг остался стоять, выжидательно смотря на девушку. — Когда наш господин посчитает, что ты со всем справилась, и разрешит тебе выйти замуж, то быстро научишься. Никакой жене не хочется быть неумехой в хозяйстве. А ты умница у нас. Итак, что случилось?

Есть и говорить одновременно Люсильда умела, так что, начала излагать дело сразу же:

— Мой старичок вчера на приёме сильно перебрал лаборского креплёного и, как это обычно с ним в таком состоянии бывает, принялся хвастаться. — она с благодарностью приняла от опекунши горячую кружку и отхлебнула глоток ароматного чая. — Сегодня у него встреча с каким-то имперцем, и тот передаст ему за услугу почти двести драхм. Баронет расщедрился на обещание подарить мне колечко с бирюзой.

— И что в этом странного? — хмыкнул лейтенант, поправив ворот своей рубахи. — Во дворце, сама же говорила, многие сановники берут деньги от имперского посла, и не разберёшь, кому они больше служат, нашему Эдгару или Флавию Неустрашимому.

— Риг, не перебивай девочку. — строго сказала Эльза.

— Ну, да. — согласилась с Ригером Люсильда. — Многие. Но для главы секретариата — это всё же не то. В общем, я изобразила тревогу, что волнуюсь, как бы об этом кто-нибудь не узнал, а старик мой лишь рассмеялся и полез на меня со своими объятиями. Всё же, после я с него вытянула ответ. Он сказал, что никто не узнает, а если и узнает, то не докажет, а если узнает и докажет, то король его скорее похвалит, Эдгар лишь порадуется, если кто-нибудь отправит к Создателю неллерского выродка, много о себе возомнившего благодаря своему нечаянно огромному дару.

— Кого⁈ — в один голос произнесли супруги Вилт.

От их реакции Люсильда испытала настоящее огромное удовольствие. Нет, за своего господина она конечно же переживала, но сейчас радовалась. Наконец-то ей удастся оказаться ему полезной. Докажет, что не зря он её пощадил и, главное, поверил.

— Да-да. Он имел в виду нашего господина. В полдень баронет встречается с каким-то имперцем. В трактире «Олень…» и ещё как-то там. Не разобрала, у него уже язык плохо ворочался, засыпал. Это на той стороне неподалёку от Горбатого моста. Старик уже сделал подорожную, какие выдают лишь королевским гонцам и их сопровождающим. Специально сделал такую, что в случае расследования опознают подделку, а секретариат короля окажется вроде как не причём. Надо бы проследить. Если хотите, я попробую ещё раз отлучиться от дворца.

— Не нужно. — мотнул головой Ригер после того, как переглянулся с супругой. — Найдётся, кому проследить и без тебя. Мы, кажется, даже догадываемся, с кем твой баронет будет встречаться. Торопишься? А то…

— Тороплюсь, уважаемый Ригер. — поднялась из-за стола Люсильда, не постеснявшись прихватить на дорогу два пирожка. — Если что-то ещё узнаю, постараюсь вырваться из дворца повторно.

Когда она уходила, на пороге магазина перед Глебом, провожавшим её взглядом телёнка, уже собрались первые покупатели — три женщины и чем-то недовольный мужчина-приказчик. И вообще, на улицах людей стало уже много, и она заторопилась. Её трухлявый пень наверняка уже проснулся, похмелился за завтраком и сейчас одевается на службу, гадая, куда убежала так рано его любовница, а той самой пора явиться к госпоже кастелянше, иначе та пожалуется управителю. Пороть Люсильду вряд ли решатся, всё же её попу гладит не чья-то там рука, а рука самого начальника королевского секретариата, однако, лишить недельного заработка могут легко. Штрафы в отношении слуг применяются сплошь и рядом, и баронету не пожалуешься, он только посмеётся своим дребезжащим козлиным голоском.

Поймала взгляд мальчишки-оборванца, она его уже несколько раз на этом пути встречала и подозревала, что это он в прошлом месяце ловко срезал у неё с запястья маленький кошель. Там и было-то всего драхма с семьюдесятью зольдами, но Люсильде тогда стало обидно до слёз. Не привыкла она быть жертвой преступлений, обычно сама их совершала. Да, столица — это не северная глушь, где ей раньше довелось обитать, здесь жизнь быстрее, насыщеннее и опасней. Впрочем, кошель ей через три дня подбросили прямо под ноги, когда она ходила на рынок. С чего вдруг воры проявили к ней такую доброту, не знала, но догадывалась. Без её молодого господина там явно не обошлось.

— Эй, как там тебя. — вдруг окликнули её из подъехавшей сзади кареты. — Подвезти? Прыгай на запятки к лакею.

Повернув голову, Люсиьда увидела не кого-то, а саму баронету Нику Вормскую, выглянувшую из оконца своего красивого экипажа.

— Спасибо. — пролепетала бывшая отравительница.

Когда было нужно, она умела преображаться из заносчивой красотки в напуганную мокрую курицу. По мелькнувшей на губах баронеты улыбке было понятно, что уж её-то лицемерие дворцовой девки не обманет.

Глава 18

Войско неллерского герцогства вчера расположилось на длительный — неделю, не меньше — постой сразу, как только перешло границу Тибо-Ластского графства. Нам нужно подтянуть обозы, дождаться отрядов доукомплектования, несколько баронских дружин, то, сё. Собирались-то мы в страшной спешке. Не знаю, потянет это на мировой рекорд или нет, но мой братец Джей оказался очень хорошим организатором. Не прошло и трёх недель, а пять полков уже сошлись под его руку. Он правильно придумал не вызывать их к Неллеру, а дал команду сойдись здесь, рядом с предстоящим театром военных действий.

— Степ, ты где? — потерял меня Карл.

А я забился в небольшой овражек, по которому течёт источающий хоть какую-то прохладу ручей, а, главное, прикрытый густой тенью нависавших вокруг ветвей сосен. У нас бы этот месяц называли июлем, а тут просто второй летний. Да, вот так, цифрами, без затей. Ну, может это и лучше, удобней, не знаю. Однако, жара сейчас в его десятый день стоит такая, что правильней назвать пеклом. Такое здесь редко — всё же не самый юг континента — но случается. Эх, как меня не хватает в данный момент на монастырских наделах. Надеюсь, у брата Алекса получится хоть немного помочь крестьянам магией воды. Иначе хорошего урожая, уже второго, первый мы собрали, нам не видать. Сейчас бы самое время провести посевную, да при такой жаре вряд ли стоит.

Ох, Создатель, совсем я хозяйственным стал. У меня тут война на носу, а я о чём думаю? С удовольствием погружаю руки в ручей, пригоршней достаю из него воду и мочу ёршик своих коротких волос. Я разделся по пояс, хочу ещё и тело протереть, да пока не наберусь духа для слишком резкого температурного контраста.

— Он внизу. — ответил милорду Монскому Эрик. — Вот по этой тропке спуститесь.

— Эй, мы же вроде на ты договорились? — поинтересовался Карл.

— Да, вот по этой тропке спустись, милорд там, у ручья.

От Тибо-Ласта до моей обители не меньше полутора сотен миль, если по прямой, а не ехать как я вначале на юг в Неллер, а потом с войском обратно на север, забирая восточней, и всё же имелся шанс, что какие-то отряды ронерцев смогут просочиться до Готлина.

Рассудив об этом, оставил, как говорится, на всякий пожарный случай один взвод своей роты в монастыре для его обороны на помощь братьям, да ещё баронет Михаил съездил в город и в гильдии наёмников нанял полтора десятка вояк. Отобьются, если вдруг что. Не впервой. А два взвода с целительницей Алисой Паттер отправились вместе со мной. Так мы и идём с войском Джея отдельным отрядом.

— Прохлаждаешься? — хохотнул друг, узрев меня сидящим возле воды.

Сам он спустился по тропе с шумом продирающегося сквозь кусты носорога. Вот Эрик буквально десять минут назад навестил меня тут, возникнув за спиной внезапно как чёрт из табакерки. Мастер, одним словом.

— А ты чего такой веселый? — отвечаю вопросом на вопрос. — Вроде повода нет. Торопились, торопились, и вот, как выясняется, теперь здесь на неделю застряли. Хоть бы городок что ли какой-нибудь поблизости тут был. Одичаем ведь.

— Ай, Степ, перестань. — приятель тоже скидывает куртку и стягивает рубаха, после чего падает рядом со мной на задницу, едва не стукнув рукояткой своего меча мне по коленке. — Пожалуй, первый раз тебя вижу без дела. Так-то ты у нас постоянно чем-нибудь занят. Уверен, ты найдешь себе много дел, скучать не будешь. Не бурчи старчески, тебе ведь не пятьдесят. — он потянулся руками к воде, тоже решил освежиться.

Ха-ха, смешно пошутил. Не пятьдесят. Верно. Года полтора не хватает до этого срока. Только никому об этом знать не следует.

— Как там вообще? — дёргаю подбородком вверх. — Что случилось за тот час, что я здесь сижу?

— Да ничего. — Карл отфыркиваясь сполоснул лицо и протёр его своей потной рубахой. Красавчик. — Очередной гонец из Тибо. Маркиз вечером назначил совещание. Не вижу в них сейчас смысла, всё равно с мемта пока не сдвинемся, но это же не моё дело?

— Не твоё. — соглашаюсь.

Как же здесь приятно без одуряющей жары. Может велеть сюда принести мой тюфяк, да и жить тут всю неделю?

В нашей провинции, помимо Тибо-Ласта, ещё четыре графства, и все они отправили свои полки к Джею, даже граф Пармский, хотя формально вассалом Марии не является. Мог бы сослаться на то, что его сюзерен король Эдгар. Но этого не сделал. Хороший старик, я его видел на свадьбе Юлианы и разговаривал с ним накоротке.

Жаль, что моя родня решила так поступить, дать возможность его сыну расправиться с отцом, затем мы возмутимся, накажем Кирилла и передадим власть младшей дочери графа виконтессе Изабелле. Та много лет проживает у нас в неллерском замке, служит фрейлиной и буквально есть из рук моей мачехи. Удобная в будущем правительница станет.

Подозреваю, герцогиня Неллерская уже и мужа-консорта ей подобрала. Я было замыслил, что это никто иной как мой наставник милорд Ричард, да только сомневаюсь, что Маша отпустит его от себя, к тому же, он перспективной невесты раза в полтора старше. Сколько ему, кстати? Ну, тридцатник точно есть.

Немного неприятно, что мы замыслили плохое в отношении графа, того, кто к нам так много лет лоялен, но политика — грязное дело. На Земле я об этом только слышал, хоть чуть ли ни из каждого утюга, а здесь вот сталкиваюсь на практике.

Ещё провожая меня в Рансбур Мария напутствовала, чтобы, кроме как представителям нашего рода, я больше в королевском дворце не верил никому и ни одному слову.

Помнится, посмотрел тогда на неё внимательно — шутит или всерьёз говорит? — нет, никакой улыбки на лице Снежной королевы, стояла как памятник самой себе нерукотворный, ледяная скульптура, и прожигала меня взглядом. Какие уж тут шутки?

Ладно, судьба старого графа Пармского — это судьба старого графа Пармского. Полк свой кавалерийский к нам отправил, и на том спасибо. Здесь же дитонский под командованием Андрэ, реймсский с полковником Людвигом во главе, готлинский привёл сам граф Олег — с чего бы это, не пойму? — надоело возле жены сидеть? — ну, и один из наших герцогских полков. Остальные четыре остались стеречь другие границы Неллерской провинции, а тибо-ластский полк, естественно, сейчас давно воюет, ему первому пришлось принять на себя удар ронерцев. Совершенно внезапный удар.

Я-то рассчитывал, что Джек мой Мститель задержит соседей подольше своей крестьянской армией, да, вижу, не срослось. Впрочем, и на том спасибо. Дал возможность свадьбу моей кузине не переносить, да и сейчас Альфонс направил против нас много меньше сил, чем мог бы. Юг его герцогства продолжает полыхать.

Сейчас под рукой маркиза Джея пять полков и одиннадцать баронских дружин от тех феодалов, которые вассальны непрямую герцогине Марии. Ещё есть полтора десятка таких же городов, сюзереном которых тоже является она, но от их ополчения, посчитали, будет мало толку, так что, выступили в поход без них. Собралось внушительное войско, вот только, поскольку собирались в спешке, некомплект в подразделениях весьма заметный, да и нужного количества боевого снаряжения, продовольствия и фуража ещё собрать не успели. Вот и приходится дожидаться.

К сожалению, обоих моих сестрёнок с нами нет. Или к счастью? Нет, наверное, если иметь в виду Юлиану, то второе. Она успела, что называется, понести. Молодец. Они с Андрэ решили не затягивать процесс деторождения. Так-то в этом мире аристократки не сильно торопятся рожать. С чего вдруг Юлиана не стала тянуть с этим? Может до сих пор мучается комплексами, вот и решила прочнее привязать к себе мужа-красавца? Не важно. Как по мне, так всё правильно сделала.

Беременную жену виконт Дитонский с собой в поход не взял, в чём я его искренне поддерживаю. А с Агнией проблема в другом. Маркиза Неллерская всё же полковник королевской армии, и бросить на произвол судьбы подчинённый личный состав без разрешения военного министра не может. За ним, то есть, за разрешением, голубь уже давно улетел, вот только, ответа до сих пор нет, и непонятно, будет ли он положительным.

— Так и будешь тут сидеть? — с иронией поинтересовался приятель.

— Кто мне запретит? — всё же решаюсь, и начинаю протираться водой. Холодно-то как, аж дрожь по всему телу. — Сам ведь только что сказал, я себе всегда дело найду. Умного работа ищет, а дурак работу. Решай, к кому твой сюзерен относится…

— Ну уж точно не дурак. — смеётся. — Мне иногда кажется, ты самый умный в нашем королевстве. Ладно, а дождь пойдёт?

— Давай, мы будем решать задачи по мере их поступления. — перестаю издеваться над своим организмом и стряхиваю капли воды с груди. — Кстати, твой воздушный амулет как себя чувствует?

— Отлично. Я сам себе его по новой изготовил. Так это, Степ, ты обедать-то пойдёшь или сказать, чтобы девки сюда тебе принесли?

Да, взял я с собой и Юльку, и Ангелину. А чего? Тут все аристократы с прислугой на войну ездят. Нечего им в монастыре бездельничать. Тем более, они обе у меня уже опытные путешественницы и в седле хорошо сидят.

— Не надо. — отказываюсь. — Поднимусь сейчас. Немного только посижу ещё тут.

По узкой тропе наверх я нашёл в себе силу воли подняться лишь через пятнадцать минут. Мой отряд в шестьдесят с лишним человек располагался в двухстах ярдах от дороги, между ею и нами ещё находилась грабовая роща, откуда мои вояки таскали сухостой и рубили деревья на дрова, не хотели связываться с толстыми стволами сосен и дубов, работать-то приходилось боевыми секирами, которыми был вооружён у меня третий десяток второго взвода старшего сержанта Валерия Пихты. Вот, раз фамилия деревянная, пусть его бойцы и занимаются дровами. Шучу конечно же.

Наши четыре фургона расставлены рядом друг с другом, шатров только два — мой и Алисин. Естественно, полы шатров подняты в скрутку, чтобы и тень была, и воздух со всех сторон обдувал. Правда, как на небе ни облачка, так и в воздухе ни ветерка. Зато слепни надоели гады. Из-за них пришлось рубаху надеть, а то бы красовался своим атлетическим от постоянных тренировок мускулистым торсом.

Не помню, в какой из библиотек попадалось плетение, с помощью которого можно было бы создать амулет, отгоняющий всякую летающую кровососущую живность. Но так это ж было зимой, мне тогда ничего такого не требовалось. Вот и мучаюсь теперь от укусов, хоть и совсем недолго. Научился бороться с ними без плетений, вспомнив свои первые магические опыты в этом мире. Просто вытягивал из источника любой из зелёных жгутиков и прикасался его кончиком к ранке от слепня или ещё какой-нибудь подобной мерзкой твари. Нить вообще не тратилась, а вот укус мгновенно исчезал. Хорошо, но муторно постоянно этим заниматься.

Зять предлагал поделиться алхимическим препаратом, отгоняющим паразитов, который ему в дорогу дала мудрая пусть и юная, супруга, только в бутыльке, я увидел, не так уж и много жидкости, и уговорить себя не позволил. Переживу. К тому же, опыт есть. В прошлом своём бренном теле весьма спокойно относился, что к комарам, что к другим кровососущим. Это Леся у нас очень нежная была, на отдых на природе весной не затащишь.

— Ваше преподобие! — зовёт меня милорд Монский из-за стола, накрытого под выглядевшим сейчас будто огромный зонт шатра. — Обед стынет.

До него два десятка ярдов, но даже если было бы не десятков, а сотен, я бы услышал — голос у моего вассала, что та труба. Киваю и направляюсь к соратникам. Там их трое — Карл, Эрик и Алиса. Если бы не последняя, предложил бы вместо стульев расположиться на подстилках и есть полулёжа.

— Да иду уже. — отвечаю, проведя рукой по волосам. Только что мочил, а уже высохло. Ну и жарища. — Не кричи, милорд.

Войско вытянулось большой толстой змеёй по обе стороны от дороги. Группы палаток и шатров раскиданы в кажущемся беспорядке, но на самом деле и Джей, и командиры полков или дружин своё дело знают хорошо. Да, на лагерь римских легионеров, обнесённый рвом и частоколом с чёткими прямыми рядами жилищ не похоже совсем, однако, знаю, охранение продумано и выставлено, укладываются площадки для тренировок, сделаны коновязи, оборудованы места стоянок повозок, выкопаны ямы для отходов, нужники и земляные тюрьмы для провинившихся. Для нарушителей дисциплины ещё и вкопаны столбы, на одном из которых — это ярдов в трёхстах от меня — извивается и вопит кто-то из разгильдяев. Разговор с солдатами, если не гвардейцы, короткий — палки, плети, яма и далее уже может быть виселица или кол. Впрочем, к смерти может присудить не ниже чем командир полка, зато его приговор окончательный, а ни про какое обжалование тут и слыхом не слыхивали.

Вполне возможно, что это я являюсь косвенной причиной мучений того бедолаги. Прихватил из обители при отъезде две изготовленных подзорных трубы, тяжёлых, из бронзы, и здоровенных, почти две трети ярда длиной. Зато увеличение не менее восьми крат. Подарил их брату и зятю.

Разумеется, оба были в полном восторге, смогли оценить не магическое увеличение ещё во время моего прошлого приезда в Неллер. Вида конечно не показали, эмоции Джей и Андрэ умеют прятать не хуже лицедеев, но с оптикой теперь почти не расстаются.

И маркиз, и виконт могут создавать плетения приближения или осмотра местности, только вот с моим подарком им на это не нужно тратить ни времени, ни магической энергии.

При чём здесь подзорные трубы и порка солдата? Так не имея возможности направить оптику на врага в виду его отсутствия в этих краях, активно осматривают колонны своего войска, лучше выделяя мешающим движению отставших, ломающих походный строй или просто разгильдяев.

— Ух, как пахнет. — оцениваю носом приятный запах еды.

Впервые за неделю похода обед у нас горячий. Так-то днём у нас привал короткий. Ничего, теперь только так и будем питаться. Я специально кроме своих девчонок и возниц прихватил из обители и повара, молодого парня, всё никак не запомню, как его зовут. Да и пёс с ним. Оно мне надо?

На столе кувшин с вином обтекает каплями влаги, значит. Карл его охладил, не поленился. И что? Я тоже так умею. Посредине большое блюдо с пловом. Соратники полюбили эту мою придумку, и в книге рецептов вкусной и здоровой пище она на одной из первых страниц. Это я так книгу хочу свою назвать, правда, не знаю, насколько плов полезен. Вкусен, да, а вот тем же диабетикам он явно противопоказан из-за риса. Естественно, диагностировать сахарный диабет тут не умеют, даже и понятия нет о такой болячке. Ну, надеюсь, у моих соратников она отсутствует. Лишнего веса у всех троих не наблюдаю, также как и моих служанок, которые будут доедать после нас.

Пока насыщаемся, мимо в сторону головного полка прошёл короткий обоз маркитантов. Куда же без них? Я так даже немного удивлён. Основную прибыль эти войсковые торговцы зарабатывают всё же не на предоставлении сексуальных услуг рабынь, а на скупке трофеев. Поскольку боевые действия идут на территории нашей провинции, добычи от разграбления городов и поселений нам не достанется, а следовательно и продать нам маркитантам будет нечего кроме оружия и доспехов ронерцев, буде таковые мы захватим. Или торгаши надеются, что боевые война всё-таки через какое-то время перетечёт на земли герцога Альфонса? Говорят, у маркитантов нюх на прибыль как у собак на зайцев. Ладно, посмотрим.

В жару как-то аппетита особого нет, но кашевары наши сегодня и правда постарались, так что, поели плотно. От холодного вина на меня напала икота, чёрт бы её побрал, икота-икота, перейди на Федота, с Федота на Якова, а с Якова на всякого. Карлу с Алисой смешно, и ладно, будет ещё и на моей улице праздник.

Забираю с собой Сергия, десяток кристаллов и спускаюсь к ручью. Прав милорд Монский, некогда мне скучать, надо амулеты делать своим воякам. Как я понял, нынешние боевые действия будут несколько отличаться от прошлой моей войны. Тут вряд ли состоятся хоть сколько-нибудь крупные сражения. В основном, бои будут состоять из штурмов и осад наших крепостей, соответственно, действиями войска маркиза Джея по их отбитию и деблокированию, а большей частью из мелких стычек, поисков противника, погонь и скоротечных схваток. Стрелковое оружие потребуется в большей степени, как и воздушные амулеты ему противостоящие, зато могущественная магия с ударами огромной разрушительной силы может и вовсе оказаться невостребованной. Ерунда, мои возможности велики не только за счёт применения энергетически насыщенных заклинаний. Я этим ронерцам покажу кузькину мать. А пока надо позаботиться о сбережении своих людей.

Просидел у ручья со своей работой часов до пяти. Мог бы и дольше, да комары достали, принялись мешать сосредотачиваться на создании плетений. Сколько я успел сделать? Семь штук воздушных и одну антимагическую. Что ж, неплохо.

— Вот, держи. — отдаю Сергию кулон с защитой от магических атак и встаю на ноги. — Вроде жара спала, пойду потренируюсь на мечах без чрезмерного усердия.

Так и есть, я всё ещё принуждаю себя к усиленным занятиям. Пока справляюсь. Как будет дальше, трудно сказать.

На совещание к маркизу мы с Карлом отправились пешком в сопровождении троих наших егерей. Шли через лагерь, сопровождаемые уважительными поклонами в мой адрес. Никто из тех, кто воевал, не забыл моих ратных и лекарских подвигов, а кто не участвовал, давно наслышаны от товарищей. Для кого-то я вскоре стану спасителем.

Штабной шатёр был уже наполнен офицерами, рассевшихся на лавках, стоявших вдоль войлочных стен, мы с милордом Монским оказались чуть ли не последними. Андрэ постучал по месту рядом с собой, и я направился к нему.

Глава 19

Как-то читал, какой был шатёр у Карла Бургундского во время его войны с императором Священной Римской империи германской нации. Описание попалось подробное, я тогда, помню, был сильно изумлён. Там ведь не шатёр был, а целый дворец. Ну, у нас, слава Создателю, всё намного скромнее, меньше, хотя мой братец тоже, считай, герцог.

И всё-таки три фургона для перевозки его походного жилья, занимающего площадь ярдов тридцать на сорок, требуется. Зачем ему столько комнат? Не знаю, но имею предположение, что для солидности. Тут же и целый штат обслуги, включая пару молоденьких прелестниц. Ага, Ольга-то, будущая герцогиня, в Неллере осталась дожидаться своего ненаглядного, а без женской ласки, смотрю, Джею никак, и не к маркитантам же ему обращаться, в самом деле?

Как тот Мюллер Штирлица, по окончании совещания маркиз попросил меня остаться, и вот мы с ним вдвоём, в главной комнате шатра, где только что бушевали споры и страсти. Джей умён, не давит подчинённых своими титулом и властью командующего, интуитивно понимает, что истина рождается в споре, поэтому давал всем высказаться и до принятия решения позволял ставить свои рассуждения под сомнение. Похвально. А то нередко в прошлой жизни мне встречались дуболомы, для которых было только два мнения — их и неправильное. Ничем хорошим такой подход, помню, не заканчивался.

— Получится? — спросил маркиз, не дав мне ещё толком рассмотреть рисунок магического плетения в фолианте.

— Дай немного времени. — отвечаю, переходя на магическое зрение и деля сознанием внимание между изображением и своим источником. — Ничего себе, обзорное заклинание. Тридцать нитей.

— Двадцать восемь. — поправляет Джей.

— Я и говорю, тридцать. Почти. Сейчас сравню со своими энергиями. Где ты такое откопал? И почему называется альбатрос?

То, что у меня больше нитей по количеству, чем требуется, ещё ничего не значит. Нужно, чтобы ещё совпали необходимые оттенки. А книга, которую положил на стол брат, выглядит настолько старой, будто её из заброшенных века назад подземелий извлекли. Хочу её себе, надеюсь, после похода будущий герцог своему сродному младшему не откажет, я ведь хороший и очень полезный член семьи.

— Это у нас в библиотеке лежало. — поясняет маркиз, садясь в кресло, единственное удобное седалище среди шестёрки лавок. Мог бы и мне предложить. — А почему альбатрос, наверное, кем-то из морских капитанов разработано. Дальность действия, конечно, потрясающая. Другой вопрос, будет ли от него толк на суше, всё же, обзор поверхности океана и осмотр лесов — это разное. Но попробовать стоит, сам слышал, достоверных сведений у нас совсем мало. Не хочется действовать вслепую, наугад.

— Согласен. — киваю, продолжая сверять жгутики.

При свете магического светляка немного тяжелее определяться с цветовой гаммой, чем при солнце, да и не так это просто ничего не пропустить, рисунок-то плетения похож на творчество сумасшедшего из психушки. Всё же минут за пять я справляюсь и улыбкой спешу обрадовать брата, что таки да, смогу создать это плетение.

— Тогда завтра? — мне он не приказывает, хотя и мог бы, спрашивает мнение, уважает.

— Да, не будем откладывать. Тоже надеюсь, что плетение окажется полезным.

— По времени сколько?

— Сложно сказать, Джей, смотри, сколько тут всего наворочено. Иное могучее боевое заклинание проще создавать. Думаю, часов за пять управлюсь. Давай, сразу же после завтрака и начнём.

— Отлично! — воскликнул маркиз и улыбнулся. Теперь, не то что раньше, при мне он это делал часто. Не такой уж он и заносчивый себялюбец, как мне представлялось в первое время знакомство. В общем, не нужно спешить судить по первым впечатлениям, хотя и говорили у нас, что оно часто бывает верным. — Слушай, мы вот с Андрэ на днях рассуждали, а что будет, если твои подзорные трубы сделать совсем большими, как этот вот шатёр?

Еле сдержался, чтобы не рассмеяться при выражении жадного, почти детского любопытства на лице будущего правителя Неллера. У меня получилось, и отвечаю серьёзно:

— Тяжело будет ворочать, а вот толку в военном деле мало окажется. Это звездочётам такие пригодились бы, только не нам же об их нуждах переживать?

Назад к своей стоянке возвращались при ярком свете луны и звёзд, ещё и костры горят повсюду. Чудно, солдатики наши давно ведь поужинали. Греются что ли? Но жара хоть и спала, только всё равно тепло. Наверное обо мне позаботились, чтобы видел дорогу. Шутка, ха-ха, смешно.

Так что, мы даже амулеты не стали активировать, дошли спокойно и без них. Карл, узнавший от меня о содержании разговора с командующим, напросился на завтра присутствовать со мной при создании альбатроса, заклинания, необычайного дальнего действия, до двухсот миль. Я согласился, мне не жалко, пусть любуется на могущественного в магии сюзерена.

Кое-какие сведения о противнике и ходе боёв у нас конечно же есть. Граф Вильям постоянно шлёт к Джею гонцов, пользуясь тем, что ронерцам до сих пор так и не удаётся взять Тибо-Ласт в осаду и даже хотя бы блокировать столицу графства полностью — спасибо его баронам-вассалам, которые не просто отсиживаются запершись в своих замках, а совершают рейды против войска Альфонса, и четырём ротам егерей, отправленных Джеем сюда сразу же, как только пришли сведения о нападении.

Егеря, используя в качестве базы Верхний Рожок, городок герцогского владения на севере графства, атакуют ронерские обозы и небольшие отряды фуражиров.

— Тут к вам этот приходил. — помогая мне готовиться к ночёвке доложила Юлька.

— Да ты что, Юлька? — я уже босиком стою на подстилке рядом с тюфяком внутри своего шатра, стенки которого всё же опустили, не от холода, а от кровососущих гадов. — Сам этот? Уточни только, пожалуйста, который из них.

— Маркитант же. — пояснила служанка, виновато опуская голову, поняв свою оплошность. — Тот жирный как колбаска. Другую девушку хотел вам предложить, да его Ник с товарищами снова прогнали.

— И правильно сделали. — одобряю. — Ладно, ты иди. Разбудите меня в пять. Сами, смотри, не проспите.

До изобретения будильника у меня ещё руки не дошли, хотя ничего особо сложного в очередной модернизации ходиков не вижу. Поэтому дежурным приходится просто следить за стрелками. Главное, чтобы не забывали.

Продавцы женской плоти меня уже достали. В дверь гонишь — в окно залазят. Терпеть не могу сутенёров, что у нас на Земле, что здесь. Уроды. Завтра обязательно скажу, чтобы не просто прогоняли, а ещё и по шее надавали. Надо, надо становиться пожёстче, а то культура цивилизованного человека из меня слишком уж выпирает. Слишком медленно впитываю в себя повадки паргейских аристократов.

Впрочем, подозреваю, что будь сейчас на моём месте настоящий Степ, дорвавшийся до богатства, титула, сана и власти, он бы не отказался от услуг обозных шлюх, тем более, что аббату Готлинскому предлагали самых лучших, кровь с молоком, в смысле, крутобёдрых с бустами не менее пятого размера.

Таких девиц у маркитантов всего-то пара-тройка, а, если и больше, то не намного. Остальные — заморенные чушки, смотреть и противно, и жалко.

Подушка у меня пуховая, голове на ней слишком душно. Держи ноги в тепле, а голову в холоде. Ага, где же я тут холод-то возьму?

Где-где, в магии. Только не вставать же теперь с тюфяка и не создавать почти полчаса плетение охлаждения для соответствующего амулета? Да у меня и лишнего кристалла под такой пустяк нет. Хоть вентилятор придумывай, ну, или Юльку, вон, с Ангелиной ставь надо мной с опахалами.

Чёрт, и приснится же такое. И ведь, действильно, сладкоежка всю ночь у моей походной постели в платье одалиски с веером простояла. Во сне конечно же. Глядишь, так и дам себя уговорить насчёт девицы на ночь. Ладно, это я от утреннего недосыпа — девчонки в соответствии со строгим приказом разбудили меня в пять — обойдусь без шлюх. Прошлую жизнь не связывался с продажной любовью, так будет и здесь.

Продажной? Ха, а мне ведь даром девок предлагают. Сутенёры, вижу, хитрые, понимают силу рекламы. Это сколько ж потом можно будет с офицеров или сержантов драть за подстилку, на которой лежал сам аббат Степ?

Что-то у меня мысли не туда устремлены. Эх, молодость, молодость.

— Анги, что там за шум в стороне дороги? Прибыл что ли кто? — интересуюсь у служанки, протягивающей мне новую нательную рубаху.

— Прибыли вчера, господин. — поясняет та, скрывая зевок, не выспалась бедняга. — Вы на совещании в это время были. Пополнение в реймсский полк. А сейчас распределяют по ротам, чтобы, значит, завтракали уже со своими подразделениями. Лейтенант Эрик туда штаб-капрала посылал, он и узнал.

— Понятно.

Это первый отряд с новобранцами, который догнал нас уже на землях Тибо-Ласта. До этого на четвёртый день марша к Андрэ присоединилась полусотня из Дитона. Кавалеристы, поэтому легко так догнали наше еле плетувшееся из-за тяжёлого обоза войско. Остальных придётся ждать долго.

После завтрака, отправляясь с Карлом и Сергием к маркизу, смог полюбоваться на прибывшее к полковнику Эрвину Палесу, командиру реймсского пехотного, пополнение. Что ж, численно его полк теперь, как и у моего зятя, в полном составе, только, как по мне, лучше бы оставался недокомплект. На новобранцев страшно смотреть. Жалкое зрелище.

Такое чувство, что набирали эту сотню с помоек. Босяки, которых даже не приодели. Дали по длинному тяжёлому копью, деревянному круглому щиту, обитому потёртой кожей и войлочному шлему. Хорошо хоть, в поход с ними отправились телеги с провиантом, да десяток графских егерей, и для охраны этих жалких вояк от разбойников, и для того, подозреваю, чтобы не разбежались по дороге с выданным задатком в пару драхм.

Спасибо неизвестному благодетелю, что дал мне вторую жизнь не в теле кого-нибудь из подобных бедолаг.

Впрочем, чего это я так низко себя оцениваю? Голова-то у меня не совсем пустая, пусть с ней и шутят иногда гормоны молодого тела. Думаю, смог бы я и без вот этого всего — знатного рода, магического источника — вполне себе неплохо устроиться. Что-нибудь бы придумал насчёт устройства в новом мире. Если конечно не убили б в первые дни и недели или не изувечили.

— От меня что-то нужно ещё? — интересуется брат, лично меня встретивший у входа в шатёр и проводивший в главную комнату, где уже находились пятеро его штабных офицеров, включая заместителя, полковника Тойбина, командира неллерской гвардии, которого Мария отравила с сыном, помочь советом и своим опытом старого служаки. — Такое кресло тебе будет удобно?

— Вполне. — соглашаюсь. — А вино лишнее. В такой духоте весь потом изойду, отвлекать будет. Лучше пусть воды из родника принесут. И вам, господа офицеры, сидеть тут четыре часа ни к чему. Приходите к завершению плетения. Нет, через три. Вдруг у меня раньше получится.

И в самом деле, скорость создания заклинаний становится всё выше и выше, даже ранее незнакомых. Сказываются получаемые навыки в сосредоточенности и управления магическими жгутиками.

Сергий у меня уже проинструктирован. Я вспомнил кадры из различных фильмов о врачах, где операционные сёстры промокают вспотевшие лбы оперирующих хирургов ватой.

Хлопок в наши края доходит только в виде тканей, так что, вместо ваты у моего секретаря катышки шерсти. Поработает сегодня медсестрой. Ловко я придумал. Пот, текущий в глаза — весьма отвлекающий фактор, как и его утирание самому.

Катышки из тонкорунной шерсти женщины здесь используют в определённые дни. Ник эти комочки частично у моих девчонок позаимствовал — потом отстирают — а основную у кого-то из маркитантов купил. Ну, хоть в этом польза от сутенёров нашлась.

Офицеры оставили на столе приготовленные бумаги и грифели — им нужно будет зарисовывать вызванную моей магией картину обзора Тибо-Ластского графства — и покинули помещение. Двое из них, одарённые, сделали это с заметным сожалением, им, как и Карлу, было бы в удовольствие наблюдать создание могучего плетения. Дети любопытные, честное слово.

Нашему главнокомандующему тоже, понимаю, есть чем заняться, только Джей остаётся, занимает походное кресло сбоку от меня. Хорошо, хоть шагах в пяти, не будет в ухо дышать.

Маркиз берёт в руки тяжёлый даже по виду золотой кубок — охота такие тяжести с собой в походах возить? — статус? — ага, он — и жестом предлагает Карлу с Сергием сесть на лавки и угощаться, не стесняясь, выпивкой и закуской, весьма незатейливой: козий сыр, вяленое мясо, оливки и лепёшки. Попкорн бы ещё предложил, нашли себе кино. Пока я тут работаю, они развлекаются.

А я уже приступил. Фолиант передо мной, начинаю воссоздавать в магическом зрении нечто похожее на причёску, которую однажды соорудила в одиннадцатом классе моя Леся. Даша тогда назвала это художество «я упала с самосвала, тормозила головой» и потащила нашу дочь в ванную смывать безобразие.

Самым сложным оказалось сложить первую фигуру, в основании взбитой копны нитей. Там форма, как три скрученные между собой неравномерно восьмёрки, все из нитей оттенков голубого цвета. Справился минут за пятьдесят, то есть, за полчаса. Дальше пошло легче, а может, просто втянулся в работу. В любом деле ведь самое сложное начать. Во всяком случае, для меня.

Серёга-то молодец, будь как Серёга, вовремя протирает мне лицо и шею, а вот я болван, надо было хотя бы свою куртку из оленьей кожи снять. Теперь уже поздно. Ну, ничего, Создатель терпел и нам велел. Чёрт, не брякнуть бы при ком-нибудь постороннем — здешний бог страдальцем не был и смертную муку ради людей не принимал.

Офицеры вернулись, когда мне осталось всего ничего. Жёлтая роза — эмблема печали. Наверное. А я тёмно-жёлтым завершаю создание альбатроса. Уж не знаю, что получится. Сил угробил много. Вот будет цирк, если окажется, что это заклинание ничем не лучше орлиного взора.

Ладно, хватит чушь нести, есть же описание, там чёрным по белому написано, что дальность разведки альбатроса свыше полутора сотен миль. До самых границ Ронерского герцогства хватит, и даже десяток-другой миль вражеских владений смогу осмотреть, если будет необходимость. Другой вопрос — это качество откроющегося перед нами изображения.

Чего гадать? Прямо сейчас и увидим.

— Готовы наносить отметки? — спрашиваю собравшихся. — Через минуту активирую.

— Это просто невозможно. — выдохнул позади кто-то, кажется, начальник штаба армии полковник Густав. — Никогда не думал, что увижу подобное плетение воочию.

— Степ, не тяни. — поторопил Джей. — А то ещё не удержишь.

— У меня всё под контролем. — успокаиваю.

Активирую альбатроса — перед нами у стены шатра сразу же появляется большая, ярда четыре шириной, пентаграмма, пока переливающаяся оттенками голубого цвета — и отправляю плетение вперёд по направлению к Тибо-Ласту.

Минут пять экспериментирую, ускоряя полёт заклинания или замедляя, снижаясь над лесами, полями, речкой и небольшой деревушкой на её северном берегу, или поднимаясь повыше. Быстро убедился, что ничего сложного нет. Очень похоже — да почти тоже самое — что и у других разведывательных, обзорных плетений. Знай только направляй, куда нужно и увеличивай или уменьшай изображение, которое присутствующие рядом офицеры видят в пентаграмме, может, только чуть-чуть менее чётко, чем я в своём сознании.

Не знаю, с какой скоростью летают альбатросы, а моё плетение может двигаться что та ракета. Менее чем за полчаса достигаю какого-то городка на берегу похожего по форме на банан большого озера.

— Это Иль-Бутен, — говорит Джей. — граница Ронера. Степ, давай снижай обзор и возвращайся к Тибо-Ласту.

— А я знаю, где он? — интересуюсь с заметной иронией.

В этих краях мне бывать не доводилось. Да я вообще, если так разобраться, мало где бывал. Все мои знания скудные, увы.

Действие плетения альбатрос описано как бессрочное, в том смысле, что сколько я смогу удержать его под контролем, столько оно и будет работать. Учитывая почти четыре часа, ну, чуть меньше, которые я уже напряжённо отработал, долго тащить на себе такую напряжённую нагрузку вряд ли смогу.

— Возвращайся назад и забирай немного севернее. — объяснил брат.

У меня появился штурман, даже трое. Ещё полковники Риккардо Тойбин и Густав Эскин, они тоже, как отлично знавшие эту местность, принялись меня направлять.

Попутно мы вычисляли местоположение отрядов противника. С огорчением обнаружили, что один из баронских замков и несколько довольно крупных поселений против ронерских полков не устояли. Об этом свидетельствовали шедшие там грабежи и пожарища. Ну, да, война кормит войну.

— Пару часов ещё, вряд ли дольше смогу держать плетение. — признаюсь.

— Нам хватит. — убеждённо заявил Тойбин.

Хватит, так хватит, не мне спорить с бывалым воином.

Вскоре вернулись к Тибо-Ласту. А ничего так город, симпатичный. И стены, и графский замок из белого камня. Известняк или кирпич? С высоты мили не разобрать. Значит, надо снижаться. Заодно и оба вражеских лагеря рассмотрим, а офицеры зарисуют и запишут примерную численность противника.

— Ты куда, Степ⁈ — воскликнули одновременно Джей и Карл. Милорд Монский схватил меня крепко за локоть: — Вверх!

Ох, дьявол. Успел в последний момент. Едва не потерял плетение от удара в него обычной примитивной стрелкой. Ещё бы чуть-чуть, и мои многочасовые страдания над сложнейшим заклинанем пошли бы псу под хвост.

Вот здесь, на высоте в пол мили можно уже и расслабиться. Дальнобойную атаку никто из ронерских магов быстро устроить не сможет.

А я красавец, совсем не подумал о противодействии врага. Вроде уже не новичок в магии, зачем допускать такие грубые и, главное, глупые проколы?

— Что нам здесь нужно увидеть? — спрашиваю спокойно, дескать, нечего тут нервничать, я всё держу под контролем, и от стрелки увёл своё плетение, потому что предвидел. — Облетим город?

— Да, Степ, давай расширяющимися кругами. — распорядился брат. — Только больше не снижайся. Милорд, ты наблюдай, не плетётся ли где-то атака. — это он уже моим вассалом распоряжается.

Над столицей графства мы пробыли треть часа. Этого хватило, чтобы оценить там обстановку. Граф держится крепко, и город в ближайшее время ронерцам взять точно не удастся, слишком их там мало для штурма, на осаду-то сил не хватило.

Затем я принялся по указаниям своих штурманов направлять альбатроса спиралью по территории всего тибо-ластского края. Продержался я в полтора раза дольше, чем объявлял. Недооцениваю возможности своего молодого организма. Бывает, чего уж.

В конце почувствовал себя выжатым как тот лимон. Реально прям встать даже было тяжело. Но я это сделал. И попал в братские объятия Джея.

— Спасибо, Степ. — поблагодарил он. — Всё замечательно!

Ещё бы. Ронерцы, хоть и хозяйничают на нашей земле, однако, положение их весьма сложное. Полки и отряды разбросаны, снабжение растянуто, наши бароны огрызаются успешно. В общем, берегись, Альфонс, скоро мы за тебя возьмёмся.

— Всегда рад помочь. — отвечаю на объятия маркиза своими не менее крепкими. — Только, позволь, я пойду отдыхать.

— А обед?

— У себя пообедаю. — отказываюсь от предложения. — Но сначала в ручей.

Плевать, что на контрастах вода там что лёд. Если хочешь быть здоров — закаляйся. Позабудь про докторов. Водой холодной обливайся, если хочешь быть здоров.

Глава 20

В графство мы вошли шестью колоннами, между которыми набирались дистанции от мили до пяти-шести, в зависимости от того, как петляют дороги и тропы.

Действовать общим составом своего войска нам вряд ли придётся, и мы не хотим, и наш противник не хочет — учитывая мой фактор, фактор наличия у неллеров могущественного мага — попасть большим количеством под атаку высших плетений.

Так что, генеральное сражение вряд ли состоится, хотя тут как Создатель решит, а вот обычных битв, крупных и не очень отрядов, предстоит немало, нутром, как говорится, чую. Да и Джей со своими офицерами, людьми в междоусобных войнах очень опытными, меня насчёт этого просветили.

Наша герцогская армия разделилась на части совсем не равные, почему так и чем определялась численность той или иной колонны я толком не понял. Примерно сообразил, что это вызвано дислокацией войск противника, довольно точно определённой благодаря моему плетению альбатроса, но как там конкретно Джей с полковниками Эскиным и Риккардо посчитали, в подробности не вдавался, был занят созданием или обновлением амулетов и спасением от жары, которая слава Создателю, позавчера наконец спала.

Мы самые крайние с правого фланга, а поскольку вошли с запада на восток, получается, самые южные. Колонну возглавляет полковник Эрвин Палес, крепкий сорокатрёхлетний мужчина, маг, пусть и слабый, баронет, и в целом адекватный человек и командир. С собой при нём половина его реймсского пехотного — пять рот. В них по идее должно быть пятьсот человек, но даже после доукомплектования, которым мы занимались предшествующие пару недель, численность реймсских солдат едва переваливает за четыреста. Зато он ведёт и шесть баронских дружин из их же графства, а это три сотни отличных, не чета горе-воякам пехоты, конных дружинников, хорошо вооружённых и опытных. С нами также в колонне, в её головной части, рота дитонских кавалеристов из полка моего зятя Андрэ. Ещё баронет Эрвин взял с собой полковой обоз, в котором имеются четыре баллисты и катапульта с расчётами.

Сила, не сказать чтобы прям внушительная, но для поставленной задачи вполне достаточная. Ах, да, про себя-то забыл. При мне всего полу-рота егерей, однако, бойцы наши не уступят феодальным, и в моём отряде три мага — я, Карл и Алиса — ровно треть из имеющихся сейчас в колонне.

Мы остановились на короткий полуденный привал, не разводя костров, не разбивая шатров и даже не рассёдлывая коней. Ко мне вернулся из авангарда ездивший туда лейтенант Эрик Ромм. Я-то сам со своей полу-ротой еду примерно в середине нашего войска, вперёд не рвусь, подчиняюсь решению командира.

— Там деревушка милях в семи-восьми горит. Противника не видно. — докладывает он, соскакивая с лошади и возвращая подзорную трубу.

Она у меня пижонская. В том смысле, что корпус сделан с использованием золота. Издалека если посмотреть, труба и вовсе выглядит целиком золотой. Небольшая, но четырёхкратное увеличение обеспечивает. Эрик одно время отказывался ей пользоваться, дескать, привык доверять глазам, и всё же как-то приспособился. Да, привычка — вторая натура, только жизнь ведь не стоит на месте, надо осваивать и новое. Вот лейтенант Ромм наконец признал техническую новинку, что с ней лучше, чем без неё.

— Поешь. — киваю ему на свой дастархан, поднимаясь, мы уже перекусили сухомяткой, а вино я и на ногах попью, надо их размять, а то в седле затекли. — Полковник знает?

— У него свои наблюдатели имеются. — разведчик присел перед накрытой яствами тканью. — Конечно, знает.

— Враги близко где-то? — делаю глубокомысленный вывод, вращая головой, тоже затекла. — Получается так.

— Если вы про ронерцев, милорд, то не обязательно. — Эрик отвечает с набитым ртом. — Могла и какая-нибудь шайка спалить, а мог и местный барон. Там дальше за лесом видно донжон замка. Людей и скот забрал к себе под защиту, а халупы эти из соломы и палок сжёг. Ох, миледи Алиса едет, — заметил он нашу целительницу, скачущую со стороны штабных фургонов.

— Ты ешь, это всё тебе. — успокаиваю соратника. — Если её полковник не накормил, Юлька найдёт чем.

Колонна движется, вернее, тащится, уже четвёртый день, и с первых же шагов нам приходится быть начеку, отряды ронерцев проникают во все уголки Тибо-Ластских земель. Ехать, часто используя второе, магическое, зрение, довольно тяжело, накапливается усталость, а без этого никак, если нет желания попасть под внезапную атаку боевого заклинания. Надо внимательно смотреть, не появляются ли где-то свечения магических энергий.

Чтобы не пропустить удар и не вымотаться ещё до сражения, вся наша девятка магов колонны полковника Палеса ведет наблюдение вторым зрением поочерёдно.

Баронет Эрвин Палес хотел было меня из этой очереди исключить, дескать, нас и восьмерых хватит, да я воспротивился. Что я, рыжий что ли? Алиса сегодня первую половину дня дежурила, и вот вернулась, её там при штабе Карл Монский сменил.

— Привет, Степ. — лейтенант-маг тяжело, со страдальческой миной уселась рядом с Эриком. — Устала, голова болит. — пожаловалась и с подозрением посмотрела в принесённое Юлькой блюдо с мясной и сырными нарезками. Ешь-ешь, миледи Паттер, у нас не отравят. — Мои тут не бездельничали? — поинтересовалась работой своих помощников.

Можно подумать, мне заняться больше нечем, кроме как следить, собирали ли по пути её рабы травы и коренья. Я вообще про лекарей и их фургон забыл.

— Нет, они у тебя молодцы. — не говорить же, что выкинул из головы просьбу присмотреть? — Не знаю только, насколько успешно.

— Боюсь, зелий беспамятства может не хватить. — озаботилась миледи и приступила к еде. — Те, которые мы с Симоном в обители сварили, вот-вот придут в негодность. Впрочем, надеюсь, на пару недель хватит, а там и новых достаточно сделаю. Может поможешь?

— Может и помогу. — легко соглашаюсь. — Не от нас ведь зависит.

В этом мире, на удивление, имеется весьма качественная анестезия, если её изготовить с применением плетений. Боль, если кому придётся отпиливать раздробленную конечность, почувствует, но от болевого шока не умрёт, алхимия притупит ощущения. Видел уже много раз, во время войны с виргийцами.

— Заранее благодарю. — кивнула лейтенант-маг. — Только я сначала, как тронемся в дорогу, пару часов вздремну. А тебя полковник просил прибыть.

Красава, самое важное сообщила в конце. Впрочем, правильно. Я дал возможность Эрику насытится, и лишь затем в его сопровождении, со штаб-капралом Николасом, с Иваном Чайкой верхами отправились в сторону головы колонны.

Тут уже собрались все командиры рот и баронских дружин, аббат Готлинский явился последним, но, понятно, никаких нареканий не последовало, я тут самый знатный, самый богатый, самый умный, самый сильный, в общем, самый-самый. И это без хвастовства.

— Если так дальше и будем двигаться, мы и за две недели не дойдём, — недовольно морщился полковник. — а маркиз от нас ждёт, что мы двадцатого — двадцать второго уже будем возле Орешка. Надо ускоряться.

Конечной точкой нашего маршрута как раз и является названная баронетом Эрвином твердыня, хотя, какая она к чёрту твердыня? Так, остатки, что называется, былой роскоши, вернее величия. Когда-то Орешек был таким же оплотом границ Кранца, как и Леотан на самом севере, где комендантом дядя Андрэ Василий, и куда убыли с богатым приданым несколько раз ублажавшие меня ночами Лейла и Гейла. Однако три-четыре века назад — или больше? — учил ведь, но невостребованные знания имеют свойство забываться — в общем, давным-давно мы отобрали ронерское герцогство под руку правителя Кранца.

Да, такое здесь случается, и герцогства переходят от одной страны к другой, и графства между герцогствами порой перебегают, и баронства, Джей вот недавно золотоносные и прочие копи у Эдгара отнял в отместку за те гадости которые тот мне делал, пытался делать. Копи, правда, вскоре придётся отдать, там и церковь в лице кардинала Марка праведного подключилась, но пока суть да дело, добыча нашему роду с тех шахт идёт, и уж её-то мы возвращать не будем ни за что.

Оказавшись вместо приграничья внутри королевства, Орешек захирел. Королевский гарнизон оттуда убрали, с содержания казны Кранца сняли, заботиться о крепости стало некому. Впрочем, мой прапрапрапрадед там разместил небольшой отряд до роты, но твердыня для такого количества солдат была явно велика. С тех пор стены Орешка постепенно разрушались, и внутренние ремонтировали за счёт каннибализма над внешними.

Тем не менее, гарнизон смог отбить штурм ронерцев. Голубей, сообщить подробности, в крепости не осталось, но я увидел магией альбатроса сам и показал другим офицерам, что герцогу Альфонсу Орешек ещё не сдался. Наша колонна направляется к крепости не только чтобы снять с неё осаду, но и чтобы использовать как опорную базу для действий против вражеских тылов, затрудняя ронерцам снабжение, уничтожая отряды фуражиров и заставляя оттягивать на юг графства силы.

— Ваше преподобие, милорд, а вы что думаете по этому поводу? — вывел меня из раздумий майор Григорий Талк. Он права обращаться ко мне на ты ещё не заслужил.

Знать бы ещё, по какому поводу я должен подумать. Опять уплыл в мир размышлений и пропустил нить разговора.

— Я согласен с полковником. — отвечаю.

Надеюсь, баронет Эрвин не предложил, чтобы я вызвал на бой всё ронерское войско.

— Тогда так и разделимся. — огласил своё решение наш командир.

Нет, это-то я уловил. Для ускорения марша мы тоже, как и всё войско маркиза Джея, разделимся на несколько отрядов, чтобы не тянуться длинным медленным удавом по одной дороге, а заскользить несколькими вёрткими ужиками по нескольким параллельно идущим. Вот я как тот пиит умею теперь выражаться. Раньше ведь, в прошлой жизни, был попроще, приземлённей.

Ну, сейчас, надеюсь, пойму, с кем и каким маршрутом двинусь со своей полу-ротой. Вон явно меня рядом со своим конём баронет Альберт дожидается, единственный из шестёрки командиров дружин, кто не одарён ни каплей магии. Ему, если ничего не путаю, двадцать один год. При этом, вроде дельный молодой человек. Жестковатый правда, чуть что, сразу орёт на своих. Ну, мне-то какое дело?

Решение полковника свести наши отряды понятно. У меня, получается, нас сразу трое магов, наша колонна будет самой сильной в плане магических атак или защиты. Остальные четыре получили лишь по одному-два одарённых.

— Милорд? Ваше преподобие? — улыбается мне младший из Гривов.

— Давай на ты и по именам? — предлагаю. — Степ. Альберт. Договорились? Ещё раз, давай, уточним, какой дорогой мы поедем.

Оказывается, со мной и Альфонсом пойдёт ещё и одна из пехотных рот, и наш маршрут будет на левом, северном, фланге. У баронета при себе какое-то подобие карты, так что, думаю, не заблудимся. К тому же, у меня Даша в студенческие годы спортивным ориентированием занималась, я от неё кое-какой информацией случайно разжился. Да и мой разведчик лейтенант Ромм куда угодно откуда угодно выведет, если что.

Вскоре подошёл капитан Прачет, весьма пожилой мужчина, простолюдин, выслуживший свой патент в боях и походах. Тем не менее, он в моём новом отряде самый младший, а я теперь старший. Феодализм такой феодализм. Обсудили вчетвером — к нам присоединился и милорд Монский — порядок строя в походе, мои егеря вместе со мной пойдут первыми.

— Степ. — попытался было возразить Карл.

— Чего тебе? — изображаю досаду. Нет, не изображаю, а и в самом деле раздражён. — Хочешь заставить опять меня в центре походной колонны пыль глотать? Я ведь кольчугу — по твоему, кстати, настоянию — надел? Амулетов на мне, видишь, сколько? И всё, не возражай, теперь я в строю старший.

Вассалу оставалось только вздохнуть и покачать головой. Что ж, в первый раз что ли?

До конца дня шли ещё общей колонной, чуть медленнее чем ранее — по ходу перестраивались, рота реймссцев мой отряд догнала, а дружина Гривов, наоборот, подождала у сожженного поселения. Судя по отсутствию на пожарище трупов людей и скота, люди таки отсюда сами эвакуировались. Ну, полковник это вскоре точно узнает, он поедет мимо баронского замка, заодно там у владетеля спросит несколько запасных осей для повозок. Походная кузня при нас имеется, но качество её ремонта оставляет желать лучшего.

Во время моей первой здесь войны, с виргийцами, работа тыловых подразделений и отданных на откуп маркитантам значительной части снабжения и обеспечения, меня порядком бесили. Но вскоре привык, смирился и с советами не лез, тут если браться переделывать армейские порядки, то на всю жизнь в этом увязну.

С раннего утра, позавтракав разогретым вчерашним ужином, две с лишним сотни бойцов во главе со мной направились круто к северу по дороге идущей сквозь густую чащобу. Прежде мы делали менее двадцати миль за день, теперь, надеемся, наша скорость увеличится, должно быть меньше толкотни и время от времени загадочно образующейся из колонны гармошки.

Чтобы мои соратники не легли в лазарет с сердечным приступом от беспокойства за ценную особу милорда Степа Неллерского, передовой дозор нашей колонны возглавил лично лейтенант Ромм с десятком самых опытных своих разведчиков. Так что, смотрю, у Карла немного отлегло на душе.

Это просто прекрасно, что наше воинство разделилось. Теперь мне не приходится морщиться от пыли и выпало ехать в густой тени деревьев. Зона комфорта, я бы сказал. Темп мы действительно увеличили, и к вечеру прошли, по примерным подсчётам, миль двадцать пять. Если так и дальше пойдёт, то Орешка мы можем достигнуть даже раньше обозначенного Джеем срока. Стоило только так подумать, как Создатель показал, кто здесь в этом мире на самом деле всё решает. Он, и только он. Сюрприз владыка Паргеи подготовил нам ближе к полудню.

Сегодня к вечеру мы должны были сойтись всеми колоннами в одну точку, у перекрёстка возле древнего языческого капища, разумеется, давно разрушенного нашей матерью-церковью. Сойтись, чтобы сразу же вновь разойтись на пять ручейков. Так и планируем, то собираться, то разбегаться. По другому никак. Со связью, с армейской имею в виду, тут реально беда. Только гонцы, а им сложно на марше в таких условиях искать другие подразделения.

Едва я собрался покинуть компанию баронета Альберта Грива, чтобы сесть в фургон и помочь Алисе с зельями, как со стороны передового дозора показался Эрик. Этот просто так погонять коня не станет.

— Только не говори, что впереди сам герцог Альфонс. — прошу его, едва он, подскакав, натянул удила.

— Милорд, севернее нашего пути, милях в трёх, что-то происходит. — не принял он моего шутливого тона. — Я забирался на дерево, рассмотреть ничего не рассмотрел, но по звукам, там возможно какое-то сражение или штурм.

— Если верить карте, там Соляновка. — сказал баронет, сверившись со своим свитком.

— Ну, вот и закончилась увеселительная поездка. — говорю. — Иван, — зову Чайку, — бери с собой троих и мчите дальше до капища. Скажешь полковнику, что мы задерживаемся. Капитан, — поворачиваюсь к приблизившемуся сзади Прачету. — быстро организуй стоянку, ну, там, посты, патрули, не мне тебя учить. — этот старый офицер, имея коня, идёт пешком рядом со своими солдатами. Уважаю. — Баронет, ты здесь за старшего. Карл, ты помогаешь.

— Только не говори, что…

— Говорю. — обрываю вассала. — Мы с лейтенантом съездим посмотрим, что там за шум. Не переживай, я сначала на нас отвод глаз наложу. На себя и его.

— А ронерцы, если это они шумят, не увидят под вами, невидимыми, ваших коней? — заинтересовался Альберт.

То, о чём мой новый приятель спрашивал, тайной не являлось. В библиотеках можно найти описания любых плетений, и прочитать их может любой, кто знает грамоту.

— Я не невидимку сплету, — объясняю. — а отвод глаз.

— И чем они отличаются?

— Ну, первые хороши тем, что тебя не видят, даже зная, что ты рядом. — я даю знак Сергию, чтобы он принёс фолиант. — Даже сражаясь с тобой, не видят. А отвод глаз — это просто тебя не замечают, пока ты не начнёшь шуметь или атаковать. Не замечают вместе со всем твоим движимым и не движимым имуществом, которое при тебе. Нл мы с Эриком будем просто смотреть.

— Давай лучше я с ним съезжу. — предложил Карл.

Возражаю ему:

— Атаковать мощной магией буду я, значит, мне и нужно определиться с целями и плетениями. Да не переживай ты. Риск вполне оправдан. Мы же не поедем в гущу врагов. Просто посмотрим. Мне в этой разведке будет не более опасно чем оставаться здесь. И вообще, решение я уже принял. Так что, выполняйте. Эрик, за мной. — позвал я лейтенанта в сторону от дороги, где мой секретарь уже приготовил всё необходимое.

После наложения отвода глаз, разумеется, для тех, кто наблюдал за нами, мы с Эриком невидимыми не стали. К огромному огорчению баронета Грива. Пусть ему Карл объяснит всё подробней, а мы поехали в сторону Соляновки, миновав незамеченными наш авангард. Проехали в паре шагов от бдительных воинов, те даже никак не среагировали. Вот я и проверил качество заклинания. Работает как надо.

Если врагов окажется слишком много, пусть полковник решает, стоит ли продолжать движение, не обратив внимание на оставшегося в тылу противника, или всё же обезопасить себя от возможного удара в спину. А с отрядом ронерцев до двух, даже трёх сотен, надеюсь справиться имеющимися у меня под рукой силами. Впрочем, сначала надо разобраться, кто привлёк внимание моего разведчика.

Да, так и есть, это враги. Через час движения по лесу мы сквозь деревья увидели войсковую стоянку, а на древках копий, обозначающих расположение рот, болтались сине-белые флажки, цвета герцога Альфонса. Как у общества Динамо. Ну, да, я всегда за ЦСКА болел.

— Заберёмся на дерево? — предложил лейтенант Ромм. — Оттуда осмотрим?

Вот ещё. Я что, обезьяна, по деревьям лазить?

— Зачем? — жму плечами. — Мы же под заклинанием. Поехали вокруг поселения и ронерских стоянок. Так лучше всё разглядим и всех посчитаем.

Глава 21

Соляновка — вольное поселение, обнесённое по периметру рвом, насыпью и частоколом из заострённых толстых брёвен, причём, видно, что к содержанию укреплений подходили ответственно, восточная стена будто только вчера срублена. Неспокойные тут места, наверное, раз поселенцы столь внимательны к вопросу своей безопасности. То ли, разбойники спокойно жить не дают, то ли соседи-феодалы.

Как понимаю, здесь добывают и очищают соль, весьма ценный в здешнем средневековье продукт. Не сахар по стоимости, но, понятно, много больше востребованный. Наряду с уксусом — главный ингредиент консервации продуктов.

И, да, на карте баронета Альберта Соляновка отмечена как герцогское владение, то есть, доходы с поселения идут не графу, а моей семье, роду. Получается, окружившие посёлок ронерцы покусились на самое святое — на собственность Неллеров. Козлы вонючие. Ничего, мы сейчас разберёмся с вами.

Навскидку в Соляновке, думаю, тысячи полторы-две жителей. По местным меркам почти городок. Оттого и взять её у ронерцев пока не получается. Их три роты с отрядом дружины, человек триста-четыреста, а поселенцы могут выставить побольше. Да, защитники — не обученные солдаты или дружинники, но и не забитые крепостные крестьяне или сервы, над частоколом видны даже головы в бронзовых шишаках, хотя и немного. К тому же обороняющимся помогают родные стены, о которых они позаботились.

Объезжать осаждающих по замкнутому кругу мы с Эриком не стали, ограничились дугой. И так разглядели всё, что нам было нужно.

Отряды ронерцев обступали Соляновку с трёх сторон. Судя по валявшимся у ворот телам убитых, попытка штурма уже была и не одна. Сейчас враги отступили и готовились к новой атаке, теперь явно решили нападать с разных сторон на стены. Правда, делали это неспеша — рубили лес, изготавливали лестницы, связывали в пучки хворост для закидывания рва — а пока две походные катапульты с большим интервалом между выстрелами отправляли соляновцам гостинцы в виде камней размером с человеческую голову.

— Что решили, милорд? — поинтересовался Эрик. — Будем атаковать или пусть поселковые сами отобьются?

Шансы на то, что тут и без нашей помощи обойдутся, весьма высоки, а нам действительно нужно спешить к Орешку, уже середина июля. Июля? Нет, не июля, а второго месяца. Тут всё проще, и месяца номерами обозначаются, и календари церковный с государственным не различаются, новый год дважды не отметишь. Ладно, сейчас не об этом. Так что мне делать? Бросить жребий? Чушь. Атакуем.

На моё решение повлиял вид двух казнённых поселян. Пленные это, свалившиеся со стены во время отбития штурма ворот, или зазевавшиеся мужики, не успевшие вовремя вбежать в поселение под защиту ополчения, только их смерть была ужасной — обоих посадили на колы с набитыми перпендикулярно плашками, чтобы бедолаги насаживались дольше и дольше же страдали.

Насколько знаю, обычно такая жестокость по отношению к местному населению свойственна иноземным солдатам. Внутри королевства во время междоусобиц таких зверств стараются не допускать. Тем не менее, вижу то, что вижу. Видимо, ронерцы сильно раздосадованы неудавшейся попыткой захвата Соляновки сходу, вот и отыгрались на оказавшихся в их руках несчастных. И меня подвигли к принятию соответствующего варианта действий.

— Нападём. — отвечаю. — Долго не провозимся, надеюсь. Преследовать не станем. Разгоним этих сволочей, убив их наиболее возможное количество, и вернёмся на маршрут.

Мы находимся в полутора сотнях ярдов от ближайшего отряда ронерцев, расположившихся напротив ворот, единственных у поселения, совсем недавно имеющих надвратную башню. Сейчас она полу-разрушена и обгоревшая. К гадалке не ходи, по ней ударили магией. Однако, кто из вражеских офицеров является одарённым, мне во время объезда определить вторым зрением не удалось. Пока никто заклинаний не сплетал при мне.

Подъезжать ближе не стали. Как говорится, бережёного Создатель бережёт. Постояли на месте, сдерживая горячившихся коней, надоело нашим четвероногим друзьям плестись целыми днями со скоростью пешехода. Ещё раз примерно посчитали врагов и убедились, что всё правильно, не ошиблись с их количеством. Как ни всматривался определить среди офицеров мага или магов так и не получилось, берегут энергию для предстоящего штурма.

Из трёх вражеских групп, пожалуй, самая сильная как раз эта, находившаяся перед воротами, значит, она и станет первой целью моего магического удара.

— Милорд?

— Да-да, лейтенант, возвращаемся. — разворачиваю коня. Эрик скрывает, но, когда обращаюсь к нему по офицерскому званию, чувствую, ему приятно. — Вернёмся, и там обсудим наши действия. Судя по всему, ронерцы через час-два пойдут на штурм. Мы к этому времени, думаю, успеем подготовиться, чтобы преподнести им нежданный подарок.

Обратно мы домчались быстрее, чем ехали сюда. Дорога уже знакомая, да и осторожности проявляли меньше. Приятно, чёрт возьми, видеть радостное облегчение на лицах соратников, сослуживцев, солдат, служанок и даже возниц, когда я развеял плетение отвода глаз и предстал перед всеми в добром здравии. Волновались за меня. И пусть в их переживаниях, у многих, больше опасений за свои судьбы, лишись они вдруг такого могучего командира, мага и целителя, всё же такое отношение мне приятно. Прямо елей.

— Что там? — Карл нетерпелив.

— Там наши враги, — спрыгиваю на землю. — Капитан, баронет, отойдёмте вон под дуб, обсудим наши действия. Сергий, дай вон тот прутик, чертить схему сейчас буду. Прачет, пусть мне сделают носилки. Распорядись.

Несложные плетения я научился уже создавать в седле, не на скаку, но при шаге или беге коня лёгкой трусцой получается. А вот если что-то серьёзное сплести, телу требуется относительный покой. Фургон по лесной тропе не пройдёт, а вот носилки — без проблем. Представляю, как я буду со стороны смотреться, падишах прям. Смешно даже. Ну, да, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. К тому же, мне не впервой в таком положении создавать заклинания.

Через полчаса дружина баронета Грива поехала в лес, забирая к западу. Альберт, договорились, ударит с противоположной от нас стороны Соляновки, где располагается наиболее малочисленный отряд врага — неполная рота с катапультами, через треть часа после того, как наша пехота атакует роту и дружину, находящиеся сос тороны ворот, а это произойдёт после моего магического удара оптимальной мощности, ну, чтобы и врагов побольше убить, и своих поселян не зацепить, и стены не разрушить.

Капитан Прачет предложил, Карл с баронетом его поддержали, а я согласился, два с небольшим десятка солдат из недавнего пополнения в бой с собой не брать. Пусть остаются здесь, стерегут фургоны и припасы. Всё равно в бою пользы от них будет меньше чем вреда.

— Ты их чаще дубась. — посоветовал ротному милорд Монский от доброты души. — Посмотрел я на них в походе, неуклюжие и тупые. Да ещё и ноги себе сбивают постоянно. Миледи Алиса уже бочку заживляющего зелья на них извела.

— Обучим. — буркнул капитан, а я прочитал по его мимике «обойдусь без советов», он посмотрел на меня: — Выступаем? Носилки готовы, я вам четверых самых сильных парней выделю для них. Если плавно вас не смогут нести, я им ноги пообрубаю.

— Зачем же сразу ноги? — усмехаюсь. — Руки.

Первыми после убытия дружинников в лес зашёл мой взвод. Путь мною с Эриком уже разведан, но мало ли как изменилась обстановка. Во время войны ухо надо держать востро. Следом отправляюсь я с соратниками, а за нами разбитая на три взвода рота. Той, которая станет атаковать в центре строя, командует сам Прачет, а остальными двумя его лейтенанты. Надо бы хоть имена их узнать, что ли. Ладно, успею. Посмотрю, как в сражении себя проявят, а то может и знать их больше не захочу.

Отбрасываю прочь неуместное веселье от собственного вида в наспех сделанных сидячих носилках, беру у Сергия фолиант и кладу перед собой на колени. Пора за работу. Без труда не вынешь рыбку из пруда. Сделал дело — гуляй смело. Терпение и труд всё перетрут.

Плетение роя секир я уже дважды создавал, в схватках у Лос-Аратора, первый раз вышло плохо, как тот блин комом, в том смысле, что какая-то виргийская сволочь разрушила уже почти готовое плетение каменным шипом, зато во второй смог вполне полюбоваться и оценить эффективность серпов. Понятно, в третий раз должно получиться быстрее. За сколько я тогда управился? Не засекал точно, но где-то, если по ощущениям, около часа, даже чуть меньше. К появлению у Соляновки успею почти завершить, хотя мои носильщики движутся очень споро. А как от них потом шибает, просто ужас.

Заклинание, которое я собираюсь применить, покрывает круговое пространство радиусом до ста ярдов. Максимальное расстояние до цели может составлять до полу-тысячи шагов. Когда это плетение активируешь, образуется целый сонм из десятков полуметровых секир, летающих и вращающихся по всей площади действия атаки на высоте человеческих колен.

Это очень жестокий удар. Он не убивает, во всяком случае не сразу, а увечит, перерубая всё, что встречается серпам на пути их полётов. Только не знаю, сможет ли взять камень, не пробовал ещё, а вот мечи, щиты, доспехи разрезает словно скальпелем, если конечно на их обладателях нет защитных амулетов, хотя бы слабеньких, рой секир имеет не очень большую плотность энергии после активации.

Так, всё, не отвлекаться. Основа коричневая, это цвет магии земли, плоский квадрат, чуть загнутый в пространстве по всем четырём углам. Есть. Следом пошли в ход другие нити. Под сенью деревьев, в их густой тени, слепни отвязались и совсем не беспокоят. Комары вообще к полудню исчезают и появятся только вечером, четвёрка пехотинцев несёт меня аккуратно, стараясь семенить, чтобы милорда Степа не качало. В общем, работать — одно удовольствие, тем более, что создаю это плетение в третий раз.

За моими носилками пристроились Карл с Алисой. У миледи Паттер атакующие заклинания в арсенале, как и у моей кузины Юлианы, только очень близкого действия. Загустением крови может ударить не дальше чем на двадцать ярдов, вызвав у жертвы смертельный инсульт, а каким-нибудь резко снижающим давление умерщвлением и вовсе шагов на пять. Целительская магия хоть и имеет немало смертельных плетений, но в реальном сражении они плохо применимы, и создаются довольно долго.

Так что, во время боя Алиса станет лишь внимательно наблюдать за сражением и выискивать энергию вражеских магов, чтобы предупредить о них милорда Монского.

Мы распределились на первый этап боя — я атакую, Паттер разведает магическую обстановку, а Карл разрушает чужие плетения. Ну, а если или когда ронерцы окажутся без поддержки своих одарённых, тут уж и мой друг вступит в бой. Для целительницы, понятно, основная работа начнётся уже после.

На подходе к рубежу атаки наш отряд разделился на три и снизил скорость движения до черепашьего, чтобы раньше времени не привлечь к себе внимание. Вряд ли враг за шумом подготовки к штурму или с его началом может что-то услышать в лесу за спиной, но осторожность не помешает. Так решили пехотные офицеры, и я с ними согласен.

Последние четверть часа тоже умышленно торможу свою работу, чтобы не создать заклинание раньше, чем требуется. И подгадал точь-в-точь или — как там ещё у нас говорили? — тютелька в тютельку.

— Так, я готов. — сообщаю соратникам. — Жду докладов командиров об их готовности.

За деревьями опушки стены поселения плохо просматриваются, зато звуки начавшегося боя — звон железа, уханье катапульт, бравые крики подбадривания себя и товарищей, летящие от ронерцев и со стен, крики боли первых раненых и увечных — доносятся очень отчётливо.

— Готовы, милорд. — доложил капитан.

— Ну, тогда вперёд, помолясь. — делаю аккуратный плавный жест и меня понесли к выходу из-за деревьев.

Поселение, вижу, штурмуется сразу с нескольких сторон, с трёх или более, что происходит на противоположном краю Соляновки, с моих носилок не разглядеть, да и не нужно. Главная, первая, цель вот она — большой резервный отряд, численностью точно свыше роты, построившийся в ожидании падения ворот четырьмя группами по три с лишним десятка человек. Расстояния между группами и размеры занимаемого ими пространства будто специально рассчитаны под мой рой серпов.

Ай-яй-яй, как неосторожно с их стороны. А с моей — одна только похвальная предусмотрительность. Атакуй я чем-нибудь более мощным, хоть тем же метеоритным дождём или туманом смерти, то половину защитников и жителей поселения бы убил, если не больше, а ударь чем-нибудь менее сильным, нашим солдатам пришлось бы столкнуться с большим количеством врагов. Оптимизация в действии.

Предупреждать соратников о начале своей атаки не стал. Одарённые и так видят созданную энергетическую конструкцию, остальные всё поймут, когда заклинание начнёт действовать.

Периферийным зрением вижу множество приставленных к стенам лестниц, ползущих по ним муравьями ронерцев и поселковых ополченцев, машущих копьями, топорами, мечами, ещё чем попало. Понятно, не всматриваюсь, всё моё внимание сосредоточено на удержание конструкции.

Пора. Активирую плетение и направляю его в отряд противника, находящийся в центре построения. То, что произошло дальше, хоть и знакомо, но всё равно красиво и жутковато от понимания, что последует дальше. Заклинание пролетело четыреста ярдов за секунды три-четыре, но вражеские маги или маг среагировать не успели, думаю, они даже не заметили, не смотрели назад. А зря, теперь пришла пора расплаты.

Вокруг вражеских отрядов, едва их достигло плетение, мгновенно возник обруч из клубящейся серебристой пыли. Это кольцо принялось вращаться всё быстрее и быстрее, а в процессе вращения, длившегося совсем недолго, серебристая пыли собралась вначале в сгустки, очень скоро принявшие серповидную форму и раскрутившиеся словно те лопасти вертолёта.

Теперь-то враги всё увидели, поднялась паника, раздались крики страха и бестолковые команды к бегству. Только бежать им некуда, они окружены, а разогнавшиеся серпы броуновским беспорядочным движением ринулись в образовавшийся круг, превратив кольцо в заполненный мечущимися боевыми секирами большой диск.

Вопли страха сменились жуткими воями боли. Серпы перерубали ноги стоявших, животы и плечи сидевших вояк и головы тем, кто валялся на траве полулёжа. Нашлись и те, кто догадался вплотную прильнуть к земле, спасаясь от летавшей вокруг них смерти, но таких оказались единицы, остальные погибали, мгновенно или дожидаясь критической потери крови.

Я бы постарался избежать использования столь бесчеловечного заклинания, да только более подходящего плетения — по дальности действия, площади накрытия, скорости создания и времени полёта к цели — не нашёл. И, если не врать себе, учёл также фактор морального воздействия на врага. Ронерцев, даже после уничтожения их роты, остаётся больше чем нас, разумеется, без учёта поселковых ополченцев, но те вряд ли осмелятся высунуть нос за пределы стен, пока мы не разберёмся со штурмующими. Особой храбростью обычные обыватели не отличаются. Смогли отстоять стены, и на том, как говорится, спасибо. Отмечу их стойкость в послании герцогине Марии, может на следующий год им налог чуть снизит. Хотя, сидящие на потоках соли вряд ли сильно бедствуют.

Моя атака продлилась не более трёх минут, и мельтешение в круге секир вдруг прекратилось, а сами они исчезли, будто и не бывало их тут никогда. Вот только последствия были зримы. Более сотни валявшихся на земле тел, остались напоминанием о произошедшей для них трагедии. Большинство ещё оставались живы, испуская предсмертные вопли, кого-то серпы перерубили по несколько раз — ногу, другую, плечо или живот в падении, шею, череп — кому как пришлось. Досталось и коням, магическим секирам ведь всё равно, что перерубать. Двадцать или чуть более лошадок тоже бились в агонии рядом со своими хозяевами. Жалко их, чёрт знает как.

Уцелели тот десяток самых сообразительных, вжимавшихся в землю лицами, да четверо верховых хорошо вооружённых мужчин — офицеры или сержанты с амулетами защиты. Вполне возможно, да даже наверняка, среди них имеется маг, а то и двое.

— Вперёд! — трубно прокричал капитан Прачет.

Пехота вышла из леса почти сразу. В три шеренги отряды построились заранее ещё в подлеске, а по выходу лишь притормозили ненадолго, чтобы выровнять ряды и создать стену щитов. Дело не простое, я увидел, как лейтенант, командующий левофланговым взводом, не сильно, но хлёстко ударил ладонью по лицу одного из замешкавшихся солдат. Затем три наши небольшие фаланги двинулись вперёд к поселению. Центр шёл прямо к кровавому фаршу, образовавшемуся после роя серпов, другие два начали немного расходиться в сторону.

Ходить в ногу тут ещё не догадались, поэтому на парадах пехота идёт гусиным шагом, сильно сгибая ноги в коленях, а в бою приходится держать дистанцию между шеренгами чуть более, чем следовало бы, иначе идущие позади часто будут наступать на пятки своим передним товарищам. Тоже что ли подсказать идею с сеном-соломой? Ну, будет повод и возможность, подскажу, а нет, так нет.

Надо отдать командному составу врага должное, четвёрка всадников не растерялась и в бегство не пустилась. Один из них прокричал спасшимся солдатам:

— А ну вставайте, пока вас как кур не перерезали!

Все они извлекли мечи, а над одним в магическом зрении я увидел засветившиеся энергетические жгуты. Пфф, светло-зелёный, голубой, белый, в общем, это маг-целитель. Других нет что ли? Есть. Над третьим появился ярко-оранжевая и, следом, бордовая нить энергии. Этот точно боевой маг.

Только поздно им уже вступать в бой. И они совершили ошибку, сразу же не подавшись в стороны друг от друга, чем милорд Монский и воспользовался. Он тоже подготовился заранее, его облако тьмы накрыло всех четверых ронерских командиров и только что начавшего подниматься с земли одного из спасшихся при моей атаке солдат или сержантов.

Ну, есть у вас ещё по одному антимагическому амулету, я вот позаботился о себе и своих соратниках, у нас их по два-три. Нет, они не такие предусмотрительные. Даже пикнуть не успели, как начали на глазах превращаться в гниющие трупы вместе со своими лошадьми.

— Надо было в плен взять. — говорю, начиная готовить молнию, сражение-то ещё не закончилось. — И сведения могли полезные получить, а потом и выкуп. У тебя деньги лишние что ли?

Идея с пленением офицеров мне самому только что пришла в голову. Я не совсем справедлив, упрекая Карла в недогадливости. Но пусть впредь думает лучше, не всё же мне одному за всех предусматривать каждую мелочь?

Глава 22

Вот что за люди, а? Бессовестные, честное слово. Я, можно сказать, им жизни спас, ну, или имущество, здоровье и честь их женщин и девиц, а они? Пытаются меня надуть.

Нет, друзья, так не пойдёт. Аббат Степ конечно не специалист по работорговле, но все документы, касающиеся продажи на каторгу приговорённых мною преступников или заплаченного братом Алексом, моим казначеем, за новых работников, просматривал внимательно и разбирался дотошно, как и со всеми другими хозяйственными вопросами. Никому не позволю обвести меня вокруг пальца.

Сильно расстраиваться по поводу природы человека не собираюсь. Подозреваю, если бы некто забросил меня в мир каких-нибудь разумных рептилий, там с моралью было бы всё тоже самое, что на Земле или Паргее — жадность, стяжательство и прочие скверные качества. Впрочем, добрые черты тоже, надеюсь, являются неотъемлемыми спутниками мыслящих существ.

— Я не ослышался, почтенный Григорий? — в моём тоне весь яд агалары, сколько его можно найти в тайниках всех аристократических родов нашего королевства. — Пятьдесят драхм за голову?

— Пятьдесят пять, милорд. — моментально повысил ставки тиун моей мачехи, а по совместительству и староста Соляновки. — Мы всегда такую цену платим. Они же скоты долго в соляных штреках не выживают. Хорошо, если год протянут, тогда окупится.

В поселение мы входить не стали, некогда. Завершим дела, и надо спешить на условленное с полковником место встречи. Так что, с представителями местной власти разговариваю снаружи стен, ярдах в сорока от ворот.

Их четверо, нас трое — со мной Карл и Эрик. Десяток моих бойцов оцепили участок дороги, где мы стоим.

— Вы за пятьдесят покупаете дохлых, тех, кого в Тибо-Ласте никто не взял, — Эрик решил, что нужно вмешаться. Думает, его молодой господин не очень разбирается в торговле. Напрасно. — А эти придурки здоровые. Посмотри сам. — он показал плёткой на три с небольшим десятка разоружённых ронерских пленных, понуро стоявших в одну шеренгу возле разбитой катапульты.

В прошедшем сражении мы уничтожили почти две сотни вражеских бойцов, с учётом тех, кого добили — раненых в живых не оставили никого. Часть ронерцев, до роты, смогли организованно отступить в лес, и сколько-то их разбежалось.

Преследовать мы не стали. Долго, да и опасно, можно было бы не досчитаться потом многих своих вояк, в лесу наше преимущество в магии сводится к минимуму, а численного перевеса над противником почти нет.

Нашими трофеями стали десяток фургонов с припасами и амуницией, табун лошадей голов на сорок, пасшийся у водяной мельницы в полу-миле от Соляновки, снятое с убитых или брошенное трусливыми оружие и доспехи, да построенные сейчас у дороги пленные.

Ещё мы захватили офицера, старшего сержанта и двух капралов, но эти пойдут на обмен или за выкуп, а пока заберём их с собой. Ронерский лейтенант из простолюдинов, значит, магией не владеет, потому каких-то особых мер по его контролю в плену не требуется.

— Мы видим, господин офицер, что они в хорошем состоянии. — перевёл взгляд с меня на Эрика староста. — Только из Неллера-то их не разглядеть. Как я объясню казначею вашей матушки, почему в этот раз заплатил за голову кандальника на четверть дороже?

Вообще-то Машенька мне не мать, а мачеха, ну, да, в такие тонкости сейчас нет смысла влезать.

— И всего-то? — усмехаюсь над столь примитивным поводом сбить цену. — Сергий! — зову секретаря, стоящего возле трофейных фургонов у растущей кучи оружия и доспехов, он там с двумя пехотными сержантами ведёт учёт добычи, нам её ещё предстоит делить. — Неси бумагу и перо! — командую и вновь с ядовитой улыбкой смотрю на тиуна. — Надеюсь, моего письменного свидетельства о нашем уговоре баронету Алексу хватит? Так там и запишу, что взял с тебя по семьдесят пять драхм за голову. Ох, только не спорь больше, Григорий, обещаю, иначе дороже выйдет.

По тому, с какой скукой все четверо плутов смотрели, как я прямо в седле с трудом вывожу буквы поданным мне Сергием пером, им это послание без надобности. Они и так бы именно такую цену в направленных отчётах указали. Ох, люди, люди, порождение крокодилов. Впрочем, я, кажется, по этому поводу только что уже сокрушался.

Из трофейного имущества мы себе оставили только два фургона, загрузив их лучшим оружием и доспехами, остальное продали здесь же и сейчас же. Тут получить справедливую цену нам помогли маркитанты, возникшие внезапно как чёрт из табакерки. Вот ведь нюх у этих прохвостов. Позавидовать можно. Торговцы устроили настоящий аукцион и перебили предложение солянковцев почти по всем позициям товаров. Тиун лишь выкупил запасы ронерского продовольствия. Вот уж действительно, для кого война, для кого — мать родна. Поход мой, не успев толком начаться, уже обогатил нас весьма значительно.

Не обошлось и без потерь с нашей стороны, восемь пехотинцев капитана Прачета уже не будут участвовать в дележе добычи. Впрочем, вроде какая-то доля их родственникам причитается, но это не точно. С ранеными миледи Алиса со своими помощниками управляется и без меня, во всяком случае, не машет рукой, не подзывает. И ладно. У меня источник нуждается в восстановлении, я ведь и кроме роя серпов активно применял менее мощные заклинания, с десяток успел сплести, пока была возможность разить врагов без риска задеть своих. Жалею лишь, что тот ронерский милорд достался баронету Альберту. С благородных пленников выкуп весь идёт их захватившим.

Жалуюсь что ли? Смешно. И так, можно сказать, с земли кошелёк поднял. На сколько мы там наторговали? Сейчас Сергий озвучит. Ого, семь с половиной тысяч. Однако. Уверен, при разделе меня не обсчитают, Карл уж проследит. Даром что дворянин, в вопросах денег не хуже торговца. Хотя тут ведь все благородные такие хозяйственные, без этого быстро прогоришь.

Удачно расторговавшись, мы, вытянувшись колонной выдвинулись на маршрут. Готлинские ходики, их уменьшенный вариант, показывали уже четыре часа дня. Больше торговались, чем воевали, и, тем не менее, хотя будем спешить, последние мили до места встречи наверняка придётся двигаться в темноте, даже при том, что сейчас ночь наступает поздно, и она короткая, а ещё очень тёмная, южная. Ничего, осветительных амулетов у нас четыре, а факелов наделаем столько, сколько нужно, у миледи Паттер целый бочонок алхимической пропитки для их тряпок имеется, сама изготовила.

Вообще, не ожидал, что целительница окажется такой полезной. Всё же университетское образование даёт о себе знать, и магиня с пергаментом выпускницы университета лучше, чем без оного.

— Карл, — говорю другу, когда Соляновка осталась позади как приятный сон. — Разговори нашего пленного лейтенанта. Раз уж он, будучи благородным, в свои почти тридцать был всё ещё зам командира роты в герцогском полку, наверняка особо тёплых чувств к герцогу не питает. Пытать милорда вроде как нельзя…

— Если никто не узнает или будет высочайшее дозволение короля либо кардинала, то можно. — снизив голос, перебил меня милорд Монский притормаживая коня, он у него более резкий чем мой, я всё ещё предпочитаю лошадок поспокойней.

Так и хочется сказать приятелю: спасибо, кэп. Но говорю другое:

— Вряд ли в допросе с пристрастием есть необходимость. Я к тому, что лейтенант и сам всё расскажет, если ты с ним просто побеседуешь. Он точно много не знает, но вот насчёт того, куда ронерцы свозят всё награбленное в Тибо-Ласте и откуда идёт их снабжение, наверняка поведает, как и о имеющихся там силах.

— Не пойму, Степ, что ты задумал? — хмурится вассал.

— После узнаешь. — улыбаюсь в ответ загадочно.

К моим недомолвкам Карл давно привык и знает, что если я решил о чём-то умолчать, то из меня этого клещами не вытянешь. Поэтому он буркнул нечто нечленораздельное и натянул поводья, чтобы дождаться дружину баронета Грива и побеседовать с его пленником. Кстати, Альберт со своими бойцами внезапным ударом с другой стороны Соляновки внёс вклад в столь быстрый разгром ронерского отряда ничуть не меньший, чем я боевыми заклинаниями.

Мы с Эриком и Серёгой в окружении верного штаб-капрала Ника и громоотвода Ивана Чайки едем дальше, в сотне ярдов сразу же за нашим передовым дозором.

Что я задумал? Да пока мои мысли ещё туманны, хотя их основной посыл уже вырисовался в голове. Давно. Когда Джей проводил последний военный совет перед вступлением на территорию графства.

На проводимых братом совещаниях я в основном помалкивал, и это воспринималось всеми офицерами естественно. Юный милорд Неллерский для них ведь вроде кувалды в руках молотобойца, мощное оружие, не более того.

По своему они правы. Хотя кое-какой военный опыт ведения здешних средневековых войн я получил, но он, скорее, локальный и не связан с руководством крупными войсковыми подразделениями. О моей же настоящей сущности не знает даже шлем, который я ношу и сейчас с удовольствием бы снял, подставив коротко стриженную голову приятному ветерку.

Правда и в прошлой жизни не был ни Клаузевицем, ни каким-нибудь Сунь Цзы. Насчет последнего наверное и к лучшему — все великие китайские полководцы прославились в битвах, в которых китайцы били китайцев, от внешнего же врага всегда получали крепко и по голове, и по заднице, а если бывали у них иные военачальники, то обязательно из иноземных династий.

— Ваше преподобие, — отвлёк меня от размышлений Ник. — Глотните. — протянул он мне бурдюк с вином, только что разбавленным холодной ключевой водой.

Всё же он со Степом с самого раннего детства, и моторика доставшегося мне тела ему хорошо знакома. Я ещё не понял, что мучаюсь жаждой, а Николас с одного взгляда это определил и поспешил помочь. Молодец. Благодарю улыбкой, припадаю к бурдюку и едва не поперхнулся — столь стремительно мимо нас в сторону авангарда стрелой пронеслись две собаки, обычные блохастые кабыздохи, как у нас таких называли во дворе в пору моего детства, прибившиеся к пехотной роте Прачета ещё при начале марша из Неллера.

Дрессурой собак здесь, похоже, совсем не умеют заниматься. И я в этом деле не помощник. Мне бы со своими пушистиками научиться справляться. Мурзик с Котькой слушаются меня, только когда им надо.

Возвращаю вино Нику, а мысли на старую стезю, с которой меня тот сбил. Да, я не великий военный теоретик, тем более, не практик, однако через мой разум прошло столько информации благодаря книгам, фильмам, интернету, что грех было бы этим не пользоваться, грех перед Создателем и семьёй, ставшей мне по настоящему родной и близкой, здравый смысл и кое-какой жизненный опыт мне в помощь.

Когда брат с офицерами обсуждали предстоящие боевые действия и распределяли задачи между подразделениями, полковнику Эрвину Палесу, командиру нашей колонны определили действия в тылах вторгшейся в Тибо-Ласт армии. Только, как я понял, по умолчанию имелись в виду атаки на противника в наших землях, и никто ни словом не заткнулся, что можно же и совершить рейд вглубь Ронера. А раз Джею с его соратниками такое в голову не пришло, имею все основания полагать, что и Альфонс с его военачальниками этого никак не ждёт.

Почему бы данным моментом не воспользоваться? Да, в нашей колонне в основном пехота, тем не менее, есть же ещё рота кавалеристов из полка Андрэ. Зря что ли мы ему нашу красавицу Юлиану в жёны отдали? Вот пусть теперь его вояки послужат реализации замыслов её кузена. Плюс шесть баронских дружин, плюс моя полурота, плюс егеря из гарнизона Орешка, а, главное, я же есть, великий и могучий.

Магия разведки и обнаружения — то же плетение альбатроса — поможет мне подготовить внезапную и глубокую, если понадобится, вылазку, а боевая — нанести противнику максимальный урон. Думаю, будет здорово, если мы часть, наиболее ценную, награбленного вернём, а остальное, заодно с запасами действующего в Тибо-Ластском графстве ронерского войска, спалим к чертям собачьим.

Здорово я придумал. Остаётся только определиться с более конкретными сторонами вопроса, да уговорить полковника на такую немыслимую и неподготовленную авантюру. Джей, когда ставил ему задачу ведь не имел в виду действия на землях противника, но и прямого запрета не было. Ничего, я научу тому, что разрешено всё, что не запрещено. Кстати, не забыть бы эту мудрость отразить в своих эпических трудах.

Едем молча. Соратники приучены, что без особой надобности отвлекать меня от размышлений не следует. Миновали деревню, брошенную жителями, но совсем не разорённую. Как бы мои пехотинцы не решили это поправить. Да нет, капитан не позволит. Он держит свой сброд в кулаке, не забалуешь. Чуть что, сразу же палками или плетьми по спине и мягкому месту. И лейтенанты у Прачета ему под стать, не из благородных, суровые, опытные вояки. После крестьянских наделов, колосящихся вторым урожаем ржи и ячменя, вновь углубляемся в лес. Солнце уже садится, но дорогу среди деревьев видно отлично.

— В Карновых Зорях. — сообщил мне Карл, вернувшийся от Альберта. — Туда они стаскивают награбленное, и там же склады снабжения и основные лагеря маркитантов. Это городок милях в пяти от границы герцогств и вдвое дальше от Орешка. Да, а мы останавливаться будем? Коням нужен небольшой отдых.

— Ну, разве что для этого. — соглашаюсь. — Но костров не разводить, некогда. Полчаса, и двинемся дальше.

— Эх, получается без горячего вечером остаёмся, а, значит, и завтра утром. — сокрушается милорд Монский.

— Проголодался что ли? — удивляюсь. — Ты, смотрю, всю дорогу орехи ешь. Они тебе аппетит не перебили?

— Орехи орехами, а плова твоего хочется. — усмехнулся друг. — Представь, полюбилась мне твоя выдумка. И потом, зря мы с собой целых три мешка малансской крупы взяли? Один раз только и полакомились.

— Успеешь. — хотел было усмехнуться, да стало не до смеха, — Что там за шум впереди?

— Ну-ка, Степ, давай назад. — тут же принялся мною командовать вассал.

— Милорд, разворачивайте коня. — присоединился к нему Эрик.

Ладно, я ж понимаю. Надо так надо. Это разумно.

Тревога оказалась напрасной. Причиной шума в передовом дозоре оказалась его встреча с присланными мне на подмогу баронетом Эрвином, нашим полковником, четырёх конных дружин. Спешили нам на выручку, если вдруг у нас что-то пошло не так. Спасибо за заботу, конечно, только мы и сами с усами. Справились.

Рансбур. Лавка супругов Вилт. Лейтенант Ригер. В это же время.

Грамоту он знал, но составление посланий ему давалось тяжело, руки лучше владели мечом и копьём, чем пером. Да, пальцы ему добрая миледи Юлиана вернула, только Ригер ведь и до того как их потерял, плохо выводил буквы, не его это. Но, надо, надо написать воспитаннику, и сделать это лично, а не просить Эльзу.

Оставшись без Степа старый воин только теперь осознал, насколько к нему привязан. Не каждый отец испытывает такие чувства к сыну, как он к своему мальчику. И пусть мальчик давно подрос, а, главное, занял подобающее ему место в жизни, для Ригера бастард герцога Виталия всё равно останется родным и близким человеком.

Лейтенант, выводя буквы послания, даже почувствовал некоторую обиду, что аббат Готлинский так легко с ним расстался, однако тут же это чувство придавил. Степ и в этом вопросе оказался прав, в столице мальчику нужны людям, которым он может всецело доверять. Вот только его опекун сильно своего воспитанника и господина подвёл, и надо поскорее об этом сообщить. Голубь улетел в монастырь ещё вчера, а теперь нужно составить подробный доклад.

Шумно выдохнув, лейтенант герцогской гвардии окунул наточенный кончик гусиного пера в чернильницу и продолжил свою тяжкую работу, стараясь не отвлекаться и не прислушиваться, как в одной из подсобок что-то живо обсуждают Эльза и Люсильда, часто вечерами прибегавшая сюда из дворца.

Через открытую дверь своей конторки, здесь же, на первом этаже рядом с торговым залом, он хорошо слышал голоса покупателей и двух своих продавщиц.

Несмотря на уже достаточно позднее время, поток посетителей сегодня не спадал. Сведения о том, что в начале недели прибыл караван, с которым к Вилтам поступила новая партия святой готлинской воды, быстро разошлись по городу, и народ торопился купить, пока это средство от жизненных невзгод опять не закончилось.

Неллерские торговцы уже послезавтра отправляются в обратный путь, с ними и поедет письмо, которое Ригер всё никак не мог дописать. Суть-то он изложил, а вот как найти слова оправдания для своей промашки? Доверился этому бандиту, а тот подвёл.

Едва только так подумал, как услышал в зале гулкий бас одного из ночных королей Рансбура, а через пару минут в кабинет вошла рабыня-продавщица.

— Хозяин, там господин Леон Рофф пришёл. — сообщила она. — Хочет с вами встретиться.

— Пусть сюда идёт. — распорядился хозяин лавки. — Приведи его.

О том что имперские лазутчики, явно с недобрыми намерениями получившие от своего торговца Публия Вара сведения о милорде Неллерском, внезапно исчезли, при этом убив приставленных к ним соглядатаев от бандитов и герцогского сыска, Ригер узнал ещё позавчера. Но почтенный Рофф обещал перерыть в поиске диверсантов Флавия Неустрашимого всю столицу, и сейчас в душе старого, хоть и омоложенного, вояки вновь затеплилась надежда, что может не всё ещё пропало, однако, одного только взгляда на хмурое лицо вошедшего и плотно закрывшего за собой дверь гостя хватило, чтобы понять всю тщетность этого.

Их разговор был недолгим и неприятным для обоих.

— А ведь его преподобие на тебя надеялся. — упрекнул лейтенант. — Ты же подвёл. Не меня, Леон, его.

— Нам такая задача, что ты поручил, оказалась не под силу. — буркнул бандит. — И не только нам. Там же ещё собаки крутились, не королевские, герцогские. Они тоже упустили имперцев. Мои парни по сравнению с этими лазутчиками, как месячные щенки по сравнению с матёрыми волками. Похоже, слежку давно обнаружили, и когда надо было покинуть Рансбур, от ребят избавились. И каких, Ригер. Я ведь своих лучших приставил. А получилось вот что. — он посмотрел на чернильницу, перо и лист пергамента. — Его преподобию пишешь? Напиши, что я сильно извиняюсь. Свою вину осознаю и готов искупить, как он пожелает.

— Что теперь с наших извинений? — вздохнул Ригер, хотя от возможности с кем-то разделить ответственность стало чуть-чуть полегче. — Напишу, конечно. Только если с милордом Степом что-то плохое из-за нас случится, никогда себе не прощу.

— Я тоже, Ригер. — стукнул кулаком по столу Леон Рофф. — Пошлю по городам на пути к Неллеру своим подельникам описание тех лазутчиков, вдруг где-то попадутся на глаза? А пока вот. — он положил на стол свиток. — Здесь всё, что нам известно о той семёрке. Обличья, привычки, особенности разговоров. Вдруг поможет? Отправишь милорду?

Глава 23

Крепость сама по себе находилась на высокой возвышенности, не горе, но близко к тому, да ещё и стены имела высотой с семиэтажный дом, хотя, не помню, чтобы у нас такие строили. А уж донжон-то и вовсе возвышается над округой так, что сидя на парапете его верхней площадки, свесив ноги вниз, чувствую себя птицей. Орлом.

Дух захватывает, и немного страшновато, поэтому вцепился в зубцы, между которыми пристроился, мёртвой хваткой, даже костяшки, смотрю, побелели.

— Ник, садись тоже. — предлагаю штаб-капралу. — Слабо? А помнишь, как ты меня подбил на колокольню Южного храма забраться? Нас тогда хромой звонарь чуть не поймал.

— Помню, милорд. — приятелю заметно не по себе, но струсить на моих глазах он позволить не может и садится в соседнем проёме между зубцами. — Но там такой жуткой высоты не было.

— Зато, смотри, как далеко отсюда всё видно. — глубоко вдыхаю чистый воздух, сюда не доносится вонь переполненной людьми крепости. — Красота-то какая, Ник. И вот чего людям спокойно не живётся, а?

— Эта, ваше преподобие, того, с вами всё в порядке? — встревожился штаб-капрал, попытался наклониться, чтобы увидеть скрытое камнем выражение моего лица, да испугался — под нами реально настоящая пропасть.

— Со мной-то всё в порядке. А вот что с людьми не так? Ладно, не обращай внимания. Давай просто посидим. Время до обеда ещё есть, так почему бы не насладиться приятным зрелищем?

Внизу, в полу-обхват Орешка, протекает Карна. Её ярко-синяя лента дальше извивается между лесистыми зелёными холмами на восток. Спешит напоить своими водами земли герцога Альфонса.

Где-то там в полутора десятках миль, отсюда не видимый, расположен городок Карновые Зори, куда завтра полковник Палес поведёт наш отряд в три сотни бойцов. Меня не поведёт, я сам с ним поеду. Только сначала разведаем обстановку. Ну, это мы сделаем ближе к вечеру. Тогда же и уточним наши планы, в целом уже подготовленные.

А вид отсюда действительно восхитительный, можно сказать, первозданная природа во всей её красе, не испорченная смогом, железными дорогами и линиями электропередач. Да и поселений отсюда никаких не вижу почти, лишь сам Орешек, небольшая деревушка милях в пяти к югу, да шпиль какого-то баронского замка далеко на востоке, на территории Ронерского герцогства. Людей в моём новом мире много меньше, чем в родном, вот и выглядит всё таким незаселённым.

Остановись, мгновенье, ты прекрасно! Ага, так бы и воскликнул сейчас вслед за Гётевским Фаустом. Или, нет, не стоит. Ведь тот персонаж произнёс это будучи уже глубоким стариком, да ещё и ослепшим. А я молод, здоров, богат и готов к труду и обороне.

Открывшийся вид немного портит почти до основания разобранная внешняя стена крепости и наполовину заброшенный городок между ней и стеной внутренней. Да, когда-то Орешек процветал на приграничной торговле, а сейчас от былой роскоши остались одни воспоминания.

С голубятни, устроенной прямо в надвратной башне, в сторону Тибо-Ласта полетел гонец. О том, что мы прибыли, майор Эрик Соммель, комендант крепости, отправил сообщение ещё вчера, как только мы прибыли. Сейчас летит весточка о нашем намерении совершить рейд в пределы ронерской провинции. Уж не знаю, сможет или нет граф Вильям сообщить об этом брату, но доложить-то мы должны, а другого способа лучше не придумать, увы.

Со связью здесь реально беда. Некоторые новгсти можно узнать только от караванщиков, да и достоверность тех сведений порой бывает весьма сомнительной.

Сейчас со мной в походе мои друзья, соратники, воины, слуги, а порой возникает чувство, что я один на необитаемом острове. Как там моя Берта поживает? Последнее письмо я от неё получил, когда выезжал из Неллера после свадьбы Юлианы и Андре. А как дела у Ригера с Эльзой? Что интересного при дворе накопала моя шпионка Люсильда? Чем сейчас занята мачеха? Монастырь, мой монастырь, что в нём в эти минуты происходит? Пилораму запустили или меня ждут, пока я не дам отмашку?

Вопросы, вопросы, ответы на которые получу с огромным опозданием. Да уж, радиостанции с телефонами я точно изобретать не буду. Не осилю. Пробовал в книгах найти какую-нибудь им магическую замену, да ни черта не нашёл. Пока, во всяком случае.

Ладно, как говорится, перед смертью не надышишься, пора и честь знать. Меня ждут к обеду, а, скорее даже, на пиршество. Комендант, его жена и дочь явно имеют на меня какие-то виды. Да уж, судьба теперь у меня такая, что всем от меня чего-нибудь нужно. Пойду уважу хозяев своим присутствием, тем более, что какого-никакого уважения они заслуживают.

Попытка ронерцев взять крепость с налёту провалилась. Милорд Соммель своими обязанностями не пренебрегал, и караульная служба в Орешке была на должном уровне. Так что, врага обнаружили заранее, а там уж воспользовались защитой стен. У майора под рукой помимо сотни егерей имелось два взвода графских копейщиков и рота крепостной артиллерии, насчитывающая целых семь баллист на стенах и пять катапульт, на угловых и надвратной башнями. К тому же, и сам майор Эрик, и его жена Криста, и дочь Мила являлись одарёнными, хоть и слабыми, причём пятидесятилетний комендант начинал свою жизнь сервом, пока не инициировался. Так что, войско Альфонса встретило должный отпор.

После двухчасового штурма ронерские полки пошли дальше вглубь Тибо-Ласта, оставив против гарнизона заслон из четырёх рот, которые милорд Соммель в ходе ночной внезапной вылазки сильно потрепал и заставил отойти к Жабьим озёрам севернее Орешка. Эта скромная, но своевременная победа случилась за четыре дня до появления нашей колонны, и мы врага даже не встретили, и наши разведчики при патрулировании флангов его не обнаружили. Боковое охранение осуществляется как правило на две мили в стороны, а ронерские роты сбежали на вдвое большее расстояние.

— Ник? — меня разобрал смех. — Вставай уже.

Сесть-то мой приятель сел и ноги по моему примеру свесил, а вот встать боится. Ничего, с каждым может случиться. Тем более, средневековому парню не приходилось раньше смотреть на улицу с лоджии семнадцатого этажа, как когда-то мне в гостях у Володи Печёных. Курили там с сослуживцем. Да, тогда я ещё не бросил эту гадость на свою беду. Или, получается, на счастье? Сложный вопрос.

Помогаю штаб-капралу тем, что крепко беру его за плечо куртки и тяну к себе. Вот теперь можно идти к люку на лестницу. Господи, откуда во мне это ребячество. Даже стыдно. Вот зачем я подмигнул пялившемуся на меня во все глаза часовому на площадке? Полноправному члену семьи Неллеров негоже такое панибратство с чужими солдатами. Ладно, что сделано, то сделано, ни к чему пилить старые опилки.

Это действительно не обед, а пир, майор даже музыкантов где-то нашёл. Вот бы их научить маршам, чтобы солдаты привыкли в ногу дружно ходить. Я с Карлом, Алисой и Эриком пришли в зал чуть ли ни последними, командиры пехотных и кавалерийских рот, баронских дружин уже здесь, как и местные гарнизонные командиры, кроме тех, кто на дежурстве. Разумеется, во главе стола наш полковник Эрвин, комендант с семьёй, а рядом местечки для меня и моих ближних. Человек сорок собралось, даже больше. Ну, зал тут просторный, и тесниться не приходится, тут и сотня бы разместилась. Всё же когда-то Орешек являлся главной опорой королевства на северо-востоке. А вон миледи Криста мне машет с радостной улыбкой, приглашая занять стул между ней и Милой.

Комендантша тоже из простолюдинок, хоть и не сервка бывшая, а из вполне обеспеченных горожан. Юлька с Ангелиной мне быстро подноготную на всех важных особ крепости выдали, прислуга ведь языком болтает, как метлой метёт — туда, сюда. Супрги Соммель нашли друг друга более двадцати лет назад, говорят, в университете вместе учились. Хотя ему пятьдесят или около того, ей едва за сорок. Неужели среди студентов может быть тут такой разбег по возрасту? Ну, а чему я удивляюсь, и в моём мире случалось всякое.

Изменившие свою судьбу благодаря инициации, да ещё умудрившиеся получить и потомство одарённое, Соммели видимо хотят на этом не останавливаться, а получить ещё и внуков — сильных магов. Поэтому Мила мне строит глазки с самого первого дня моего прибытия. Информация ведь течёт в обе стороны, и, кто такой милорд Степ, майор узнал не позже, чем я о нём.

У Милы имеется жених, да не какой-нибудь, а наследник баронства, хотя и неодарённый. Только, чувствую, и он будет не против, если невеста родит его захудалому роду сильного мага, пусть и нагулянного на стороне.

— У меня алхимическое зелье есть. — негромко говорит идущая позади Алиса, когда мы направились к своим местам. — Подходит и для мужчин, и женщин. Немного неприятное на вкус, правда. Зато одной ложки хватит на целую неделю, чтобы от соитий не было последствий.

Можно было бы конечно рассмотреть это предложение как вариант, да не хочу чувствовать себя подлецом. Поматросить, так сказать, и бросить. Идти же на возможность зачатия ребёнка не от любимой женщины не хочу категорически. Отобьюсь. У меня есть прямой запрет от герцогини Марии, пусть и высказанный в виде просьбы, не усиливать чужие рода без решения семьи. Так и скажу майору и его очаровательной супруге. Всё честно.

— Обойдусь без него. — отвечаю. — Тем не менее, спасибо. На будущее буду иметь в виду.

И в самом деле, мало ли когда может пригодиться столь полезное магическое снадобье? Знаю себя хорошо. Если вдруг заведу детей даже от самой захудалой рабыни или самой подлой девицы, бросить не смогу и прятать как мой здешний биологический папаша не стану. Так что, лучше подобной ситуации не допускать. Ребёнок должен быть от любимой женщины, и такая у меня, похоже, появилась, пусть пока она ещё девчонка.

Вдоль той стены, которая напротив окон, стоят статуи каких-то суровых дядек. Вчера ещё хотел спросить, да позабыл, а сегодня не стану — сидящие по обе стороны от меня Криста с Милой решат, что налаживаю с ними тесные контакты, так что, бросаюсь в омут с головой, то есть, включаюсь в обсуждение военных проблем. К удивлению наших офицеров, привыкших видеть меня всё время отмалчивающимся или задававшим вопросы, на которые с трудом, только при помощи коллективного разума, находили ответы.

Впрочем, я и здесь всё же не удержался, чтобы не уточнить возникший у меня на вершине донжона вопрос, про связь.

— Говорят, в империи есть специальное ведомство, — говорю, воспользовавшись паузой, которую дали слуги с новой переменой блюд и смолкнувшие музыканты. — с большой структурой по всей стране, которое занимается переправкой писем и небольших грузов. Любой может воспользоваться этой услугой.

— У императора денег много. — ответил, пожав плечами, полковник.

— Так там же отправители платят. — напоминаю.

— Платят-то отправители, — соглашается Эрвин. — Да только, прежде чем они начали платить, прежний император на создание этой структуры четверть доходов казны несколько лет отдавал. Ну, мне так когда-то рассказывали. А ты что, твоё преподобие, хочешь, чтобы наш король такое же сделал? Зачем? Военные донесения через неё мы бы всё равно маркизу не смогли сейчас передать, да и она не предназначена для такого. Придётся пользоваться голубями и гонцами. Кстати, я завтра с утра десяток отправляю к замку Вельнит, поедут в объезд опасных земель. Может что-то хочешь передать своему брату? До утра время есть написать.

— Его почта интересует, потому что милорд Степ хочет послания со строками любви передавать. — звонко сообщила Мила.

Ха-ха. Сказала бы хоть, в каком месте нужно смеяться. Постарался взглядом ей показать, что шутка не прошла. Не знаю, получилось ли у меня или нет.

Пир совмещённый с военным советом продолжался почти час, а затем офицеры, кому предстояло отправиться к Карновым Зорям, поднялись вслед за мной в выделенные покои. Плетение альбатроса я посчитал излишним. Зачем так заморачиваться, коли цели нашего рейда буквально рукой подать? Долго ждать, пока я создам обзорное заклинание командирам кавалерийской роты и дружин не придётся. В моих же покоях и уточним планы с учётом увиденного.

Поднимались тяжело, майор нас перекормил, что радует вдвойне, так как, подтверждает его слова о том, что припасов в Орешке хватит на год осады. Как комендант он, смотрю, выше всяких похвал. Да и как человек милорд Соммель вместе со всей семьёй оказались нормальными людьми, мои намёки поняли правильно и шестнадцатилетнюю румяную Милу больше мне не навязывали. Казалось бы, дворяне в первом поколении, а достоинства больше, чем у некоторых родовитых. До сих пор вспоминаю барона Симона Роша из одноимённого замка, как его дочери меня преследовали перед состоявшимся сражением с виргийцами. Готовы были за мной на стены полезть. Нет, здесь ночь прошла совершенно спокойно, и в поход я поехал хорошо отдохнувшим и выспавшимся.

В рейд отправились дитонская кавалерийская рота и четыре дружины из шести. Накануне благодаря моей магии обзора убедились, что таких сил достаточно — триста хорошо вооружённых и обученных воинов — особенно при наличии в нашем отряде десяти магов.

Десятым из нас оказался сам комендант. Как по мне, то оставлять бы крепость ему не следовало, да, чувствуется, засиделся мужик в четырёх стенах, захотел развеяться, а тут и повод нашёлся. Хотя с его шестью оттенками энергий источника большой помощи от него не жду, но за Орешек он действительно может не переживать, там сейчас защитников столько, что они друг у друга на головах стоят, если образно.

Карновые Зори, где тысячи три населения, сверху похожи на сильно вытянутый с юга на север ромб, западные стороны которого прикрыты Карной, не глубокой и не широкой рекой с единственным у города деревянным, легко разрушаемым хлипким мостом. Специально поди такой сделан, чтобы в случае приближения врагов его быстро разбить или поджечь. Преодолеть реку вброд можно, но её дно очень топкое, илистое, так что переправа затянулась бы надолго, и наши солдаты оказались бы отличной мишенью. Поэтому наша колонна из Орешка сразу же повернула на юго-восток, где имелась ещё одна переправа. Свой путь мы удлинили раза в полтора, зато при атаке обойдёмся без преодоления водной преграды, да и выйдем сразу с тыла, где разбиты лагеря маркитантов, построены склады и сборные пункты.

На полковника с майором без смеха смотреть нельзя, хотя у меня это всё же получается. Как дети малые. И зачем я дал им свою подзорную трубу? Никак не наиграются, при том, что в лесу, через который мы едем, и смотреть-то не на что. Разве только на деревушку, да заброшенную заимку, оставшиеся у нас за спиной час назад. Устав от созерцания этих двух взрослых детей — ладно, сам порой не лучше их — кивком подзываю к себе секретаря и ускоряюсь. По моим прикидкам, наша отряд уже приближается к линии развёртывания, а значит скоро мой выход.

— Сергий, — оборачиваюсь. — Не отставай и готовь рисунки.

Вчера я определился с заклинаниями на предстоящее сражение. Сверху мы рассмотрели, что противостоять нам будут силы, количественно превосходящие наш отряд раза в полтора. Но ронерцы представлены солдатами обозных команд и ополченцами Карновых Зорь. И те, и другие — бойцы никуда не годные. Так что, формальный численный перевес не даёт им никаких преимуществ. После обсуждения с офицерами решил не применять какие-либо мощные боевые атаки. Во-первых, нет смысла против такого слабого противника, во-вторых, на создание могучих заклинаний уйдёт много времени, а, в-третьих, главное, будет уничтожено большое количество материальных ценностей, которые нам пригодятся самим.

Штурм города мы хотим не проводить вообще. Надеемся, зоринцы проявят мудрость и согласятся на откуп. Это предложил майор Эрик, и я его понимаю, ему ещё здесь жить, а они его соседи, с которыми идёт активная взаимовыгодная торговля. Вот только сумму контрибуции наш командир баронет Эрвин Палес предложил увеличить почти вдвое, и разумеется его все поддержали, включая меня. Как ни крути, а пятьдесят тысяч драхм более круглая цифра, чем тридцать тысяч.

На линию атаки мы вышли ближе к полудню. Лес вокруг города был вырублен на полмили. Для того, чтобы защитить город от внезапности атаки вражеских колонн и обычных магов, этого вполне достаточно, только я не совсем обычный, да и наш первый удар будет направлен не против Карновых Зорь.

Водяная сеть и воздушная ловушка — заклинания с дальностью действия до трёхсот ярдов, а до лагеря и основного сборного пункта, где сосредоточены наиболее боеспособные вояки врага, от кромки леса меньше двухсот.

Последний участок пути мы едем очень аккуратно, выпустив вперёд семь щупальцев спешившихся небольших групп разведчиков, веером рассыпавшихся по широкому фронту.

Можно сказать, предосторожность оказалась лишней, ронерцы с восточной стороны нападения не ждут, и их посты, точнее, единственный пост у рогатки выставлен на границе лагеря, представляющего из себя не огороженное по периметру скопище беспорядочно расставленных крытых и открытых повозок, шатров, загонов для скота и кандальников, коновязей, навесов выгребных ям и прочего.

Повсюду в расположении противника разведены костры, у ронерцев сейчас подходит время обеда. Оно и у нас подходит, только мы сегодня его перенесли на более поздний срок, устроив в пути небольшой перекус. С голоду не помрём.

Я тоже спешился, как и мои спутники. Скрытый со стороны города густым подлеском сажусь прямо на кочку, отмахнувшись от предложения Эрика Ромма воспользоваться его накидкой и подстелить её себе под задницу.

— Мне нужно минут тридцать. — говорю Карлу. — Скажи там полковнику, пусть будет готов. И тропку мне просмотрите через эти кусты. Не дай Создатель, запнусь обо что-нибудь.

Как и обещал, управился за треть часа. Мне ещё не приходилось использовать такую атаку, но, если верить описанию, а я уже приучен им доверять, все живые организмы, попавшие под воздействие водной сети, начнут испытывать неимоверную слабость в мышцах. Понятно, что и так не очень хорошие вояки превратятся в мальчиков для битья. Площадь покрытия у заклинания — круг в радиусе до ста шестидесяти ярдов, этого хватит, чтобы накрыть плетением почти весь лагерь. Действие заклинания продлится не более пятнадцати минут, но этого, как уверили меня полковник, капитан дитонской роты и командиры дружин, им хватит, чтобы домчаться до противника и устроить в лагере настоящий разгром.

— Милорд? — тихо произнёс Иван Чайка, увидев, как я начал подниматься.

Они с Ником вдвоём аккуратно меня поддержали под локотки, и я неспеша направился к выходу из подлеска. О чём в фолианте не было написано, так о том, что плетение оказалось необычайно своенравным, грозило вот-вот выйти из под контроля. Удержать его было намного сложнее, чем даже метеоритный дождь, хотя там энергии вдвое больше. Но я справился, кто бы сомневался.

Глава 24

Едва моя водяная сеть накрыла лагерь ронерцев, как полковник скомандовал атаку. В направлении вражеского расположения понеслись четыре наших дружины. Красиво идут. Хотя они не выстроились в плотный строй ощетинившийся копьями и мчатся кто во что горазд — кто-то опустил пику, кто-то приготовил меч, кто-то прикрылся щитов, кто-то считает, что его тусклой кольчуги, блестящих лат или воздушного амулета вполне хватит для защиты от вражеских стрел и болтов — но всё равно смотрится великолепно, парни действуют слаженно. Дружинники — это вам не набранные с бору по сосёнке не пойми кто и с грехом пополам обученные.

Впрочем, к дитонской кавалерийской роте нашего Андрэ тоже претензий нет, она направилась в сторону сборных пунктов, представляющих собой не огороженные скопища шатров, палаток, навесов и шалашей, почти всё тоже самое, что и в лагере тыловиков, только без повозок. А, нет, один фургон сиротливо на краю сборника всё же притулился, я его не сразу заметил, от меня далеко, ярдов четыреста.

Как мне объяснили, там сейчас сборная солянка из раненых, которые вскоре смогут вернуться в строй, пришедшего из Ронера и ждущего распределения по полкам нового пополнения и сержантов, которые этих новобранцев с помощью проходящих лечение ветеранов гоняют в хвост и в гриву.

Такое воинство не очень грозное, тем не менее, мечи, копья и арбалеты имеются и у него, так что, нечего мне, как у нас говорили, варежкой хлопать, нужная для плетения воздушной ловушки энергия у меня не потрачена, пора за дело.

— Карл, следи, чтобы у них какой-нибудь одарённый не объявился. — напоминаю другу. — А то испортит мне всю работу.

Дружинники домчались до лагеря, и там началась форменная резня, сопровождаемая криками ужаса и боли ронерцев и торжествующе-подбадривающими возгласами наших вояк. Противники, словно мухи попавшие в мёд, еле шевелятся. Там вопрос с разгромом врага уже предрешён. Благодаря мне.

— Мог бы и не напоминать. — ответил милорд Монский.

Смотрю краем глаза, у него ледяное копьё уже наготове. Как по мне, это излишество. Для разрушения вражеского плетения мог бы ограничиться обычной стрелкой, но, как говорится, хозяин — барин. Время у него было, нужные нити тоже, вот и создал заклинание, какое посчитал нужным. Сильнее — не слабее.

Кавалеристам добираться до противника пришлось дольше, но наши дитонцы и не торопятся. Не доехав до сборных пунктов сотню ярдов, они растянулись по фронту в две линии, опустили пики и ждут моего удара.

Враги, понятно, не только в лагере, но и на стенах Карновых Зорь нас заметили. Поднялась суета, по стенам забегали вооружённые люди.

А вот из сборных пунктов ронерцы показываться не хотят. Сообразили, что выходить навстречу противнику плотным строем — плохая идея при наличии мга, сумевшего одним ударом накрыть три четверти тыловиков, да и против кавалеристов вполне можно действовать, используя временные строения в качестве прикрытия.

Так, всё равно надо поторопиться. Чёрной нитью стягиваю перекрещивание из двух коротких фиолетовых оттенков и прикрепляю получившийся крест к овалу синего цвета. Что у нас дальше на очереди? Сергий догадался переместиться так, чтобы его тень накрыла раскрытую страницу книги, и мне становится видно лучше. Дальше на очереди у меня ещё оранжевый.

— Милорд! Милорд! — крик чуть ли не прямо в ухо.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Вот ведь сколько ни тренировался создавать плетения в условиях, максимально приближенных к боевым, да и собственно сам опыт военного применения магии имею уже не малый, пусть и не как у сестрёнки Агнии, но когда вот так истошно совсем рядом в мою сторону кто-то завопил, то всё, моя работа закончилась. Я ещё пытаюсь по глупости удержать шустро расползающиеся и растворяющиеся в эфире энергетические жгутики, только это бесполезно. Убью сволочь, кто меня вывел из равновесия.

Взором, совмещающим в себе сразу и магическую, и обычную составляющую, мутным поди как бутылочное стекло, смотрю вокруг. Карл? Не он. Он сам ошарашен и смотрит куда-то в небо. Как и Сергий туда уставился. Чего это они? Тоже смотрю вверх.

Чёрт! Булыжник! Из точки превращается в теннисный мячик, а вот уже в волейбольный, а вот в баскетбольный, да он же прямо мне на голову летит! Мне конец. Мама. Да он же мне прямо на голову. Он? Нет, она, в смысле скала. Ну, так мне со страха кажется.

Господи, Создатель мой, сколько же сумбурных мыслей может пронестись в сознании перед смертью. Что, Степан Николаевич, уж теперь-то в темноту забвения? В рай? В ад? Или подарят ещё одно перерождение.

Сильный толчок от метнувшейся ко мне тени в грудь, сбивающий с ног, я валюсь, нет, рухаю на спину мешком картошки, ощущаю тяжесть навалившегося на меня тела, боль от падения по всей спине и тут же громкий звук упавшего на нас обоих — меня и того, кто прикрыл — валуна. Треск ломаемых рёбер и потеря сознания следует мгновением позже, успеваю при этом лишь услышать свой истошный вопль от невыносимой боли в груди.

— Степ!

Надо мной лежащим стоит на коленях друг Карл, в кулаке у него кулон с амулетом полного восстановления.

— Что это было? — спрашиваю.

Сегодня, кажется, я поставлю рекорд по глупым мыслям и вопросам. И так понятно, что попал под снаряд катапульты, вряд ли её выстрел был прицельным, этот вид местной артиллерии точностью не отличается, но и от случайного попадания ничуть не легче.

— Ох, едва успел. — облегчённо выдохнул вассал. — Если бы не Иван, тебе бы голову расколотило как орех, и тогда всё. Давай его труп с тебя снимем.

Только сейчас понимаю, что до сих пор придавлен своим верным собирателем несчастий. Его голова неестественно вывернута у меня на плече, а тело перебито почти в середине позвоночника, и кровищи вокруг выплеснулось, просто жуть. Чайка не только убрал мою башку с траектории снаряда, но и принял на себя основной его удар.

Эй, погодите. Труп? А мне послышался слабый хрип. Где там ещё один амулет полного исцеления? У нас же их четыре — два у меня и по одному у Карла и Алисы, я запасливый, и времени на создание жизненно важных оберегов не пожалел.

Заставить себя перестать наслаждаться ощущениями восстановления мне потребовалось не более секунды, кулон извлечь из-за пазухи — ещё парочку. Прислоняю маленький изумруд к щеке Ивана. Ну? Живой! Вот теперь его застонавшее от блаженство тело можно и спихнуть, а то подумают невесть что.

— Вставай, сержант. — приказываю Чайке и сам поднимаюсь. — Хватит улыбаться, в следующий раз нам может не повезти.

— Я не сержант, милорд, ваше преподобие. — говорит Иван вскакивая.

Смех смехом, а ведь моя шутливая идея насчёт использования его в качестве громоотвода сработала, и безо всякого юмора.

— Не понял, сержант. — притворно хмурюсь. — Ты вот сейчас что, решил оспаривать мои слова? Серьёзно?

Это за офицерскими званиями для своих людей я должен обращаться к мачехе или моему другу королю Эдгару, а унтер-офицеров-то могу подчинённым раздавать направо и налево. Пергамент Чайке выправлю на первом же отдыхе, благо, служебная канцелярия в лице Сергия всегда при мне.

— Степ, ты бы знал, как я испугался. — приобнял меня за плечи Карл.

— Ты-то ладно. Я и вовсе…

Прервался, вдруг осознав, что сражение никто не отменял, и сделав шаг в сторону от закрывавших мне обзор Карла с Сергием и верховых Эрика и Ника, всё ещё бледных от испуга за мою персону, посмотрел в сторону Карновых Зорь.

Стараюсь выбросить из головы мысли о промелькнувшей мимо меня в миллиметре смерти, да не очень получается. Кто у нас там погиб от ядра? Мюнхгаузен, помню, на нём летал. А насмерть прибило Д’Артаньяна, да. И настоящего, и литературного. Ещё кто-то из известных оказался на пути снаряда, но теперь уж не вспомню.

Напрасно я мельком заподозрил дитонцев в тугодумии. Нет, кавалеристы моего зятя, не дождавшись от меня помощи в виде магического удара, сообразили, что что-то пошло не так, не остались стоять статуями, а кинулись в атаку, и сейчас на сборных пунктах идёт яростная рубка, намного активней, чем в лагере, где дружинники мечутся в поисках ещё способных сопротивляться врагов и убивают, убивают, убивают. Ни тем, ни другим в такой неразберихе свального боя ничем помочь не могу, а вот посчитаться с теми, кто чуть опять не отправил меня на перерождение необходимо. Понимаю, что они не умышленно целились в милорда Неллерского, ну так и я не нарочно такой могучий маг.

Карл заметил, куда я перевёл свой взгляд.

— На эмоциях ударил в ту сторону, и зря. Расстояние большое слишком. — с досадой произнёс он. — Вон с той башни прилетело. Смотри, опять там вороты крутят.

Из тех заклинаний, которые храню в памяти, одновременно сильных и дальнобойных нет. Пока мозгов запомнить всё, что сложнее кирпича, мне не хватает. Это я так самобичеванием занимаюсь. Оно не мешает мне действовать, к тому же, Сергий без подсказок сообразил, что мне потребуется, и протянул фолиант из подаренных Агнией, раскрытый на нужной странице.

— Вариант огнешара с дальностью полёта до полумили. Подойдёт? — уточняет.

— Как раз то, что нужно. — одобрительно киваю.

— У них маг есть, — предупреждающе говорит милорд Монский.

— А у нас десять, и чего? — я уже начал работу и стараюсь не отвлекаться. — Не умничай только в этот раз, бей стрелкой.

— Так и делаю. — буркнул Карл.

Всё, теперь точно замолкаю. Разберутся без меня, и с одарёнными, и с неодарёнными. Моя задача — алаверды этим козлам-артиллеристам сделать.

Не успел совсем немного. Увидел краем глаза, как от башни вверх полетел камень, а затем и услышал уханье тяжа и стук брусьев. На этот раз мы начеку, так что, особой опасности эта стрельба не представляет, да и снаряд полетел намного правее нашей группы. Кажется, целились в десяток находившихся в резерве верховых дружинников баронета Альберта Грива. Они гарцевали неподалёку от лагеря в готовности предотвратить бегство ронерцев или нападение с тыла, ну, или прийти на помощь по вызову господина. Хотя, там уже ясно, что их присутствие среди шатров и повозок не требуется. Действие моего плетения водяной сети давно закончилось, но противник потерял всякую возможность организованного сопротивления, и численность его таяла прямо на глазах.

Успел ещё отметить, что гривовцы опасность упредили и отъехали в сторону. Каменное ядро с гулким хлюпаньем выбило комья земли там, где они стояли, и по неширокой дуге отлетело в сторону, свалив красивую одинокую берёзку. То, что пощадил топор заготовителей дров, не пожалела катапульта. Ну, мне тогда этих сволочей из её расчёта тем более жалеть нечего.

— Получите, козлы. — говорю, отправляя созданное плетение в левую башню стены Карновых Зорь.

Заклинание летит со скоростью чуть меньшей, чем у арбалетного болта. Где-то в полусотне ярдов от меня, магическая энергия этого плетения выходит в реальность, образуя вначале небольшой сгусток огня. Получается, у этого варианта огнешара имеется мёртвая зона, ближе которой применять его бессмысленно. А ведь в описании такой недостаток не указан. Надо иметь в виду, что не всё в книгах отражено полностью или без ошибок.

Но сейчас это не важно. Мой огонь летит, летит, увеличиваясь в размерах, и к площадке с катапультой подлетел набрав объём, не уступающий тому валуну, который едва нас с Иваном не прикончил. Только вот моё-то алаверды магическое.

Самый догадливый из расчёта метателя спрыгнул в ров. Переломал поди себе всё, но вероятно благодаря воде залитой туда может и живой остался. Зато у других его товарищей, как и у обслуживаемого ими орудия, не осталось никаких шансов. Вопли сгоравших заживо стражников донеслись даже до нас, а катапульта вспыхнула будто её перед этим полили керосином. Красивое и жуткое зрелище.

— Да уж, Степ, этот бой я запомню надолго. — мотнул головой что та норовистая лошадь мой вассал.

— Можно подумать, ты красочней огнешара ничего не видел. — усмехаюсь. — Сам подобные, даже больше, можешь создавать. Пусть и не полетят так далеко.

— Я про другое, я про то, что мы тебя чуть не потеряли.

— Ах, ты опять об этом? — морщусь. — Смотри на ситуацию веселей, на её хорошие стороны.

— Хорошие? Чего ж хорошего в том, что ты мог в кусок мяса превратиться?

— Вот. В этом и дело. Не превратился же, а урок мы получили. Это первое. Второе, у нас появился ещё один сержант. Иван показал нам всем пример не только преданности и храбрости.

— А чего же ещё-то? — хмыкнул Эрик, посмотрев на своего новоиспечённого унтер-офицера. — Понимаю, милорд. Если бы он как и все за полем боя наблюдал, а не воробьёв считал, то не заметил бы опасности.

— И это тоже. — легко соглашаюсь. В моём родном мире сказали бы «ворон считал». — Есть и третье. Пятьдесят хоть и более круглое число, чем семьдесят, но семьдесят мне теперь нравится больше.

— Ты про контрибуцию с Карновых Зорь? — мигом догадался мой вассал.

— О ней. — подтверждаю. — Должны же мы как-то компенсировать испытанный страх? Или, думаешь, добавить двадцать тысяч драхм к первоначально задуманной сумме будет мало?

— Не знаю, найдут ли зоряновцы и столько. — засомневался милорд Монский.

— Не найдут, возьмём натурой. — решительно заявил я. — А чтобы они были более покладистей, ещё им сейчас гостинец отправлю. Сергий, где у нас воздушный таран? Вынесу им ворота, будут знать, как камнями швыряться.

На создание очередного своего магического шедевра затратил почти три четверти часа, сплетал его в первый раз. Хотя Сергий с Иваном наводили тень на плетень, в смысле заслоняли пробивающееся сквозь листву граба солнечные лучи, пергамент всё же отсвечивал и приходилось присматриваться. Да и заклинание оказалось достаточно мощным энергетически, всё же с заявленной дальностью применения в три четверти мили. Мне столько не нужно, но другого варианта тарана с собой нет. Не таскать же с собой всю библиотеку, при том, что, понятно, никогда не угадаешь, когда и какое заклинание пригодится.

Когда завершил, противник в лагере и сборных пунктах уже был разгромлен, а в городе на надвратной башне вывесил чёрную ткань, означавшую готовность к сдаче на милость победителя, то есть, нас. Только зря я что ли старался? И лишнее устрашение не повредит.

Воздушный таран оказался мощнее, чем я предполагал. От удара моей магии не только ворота выбило, а и въездную арку всю разворотило, превратив проезд в кучу камней. Как сама башня устояла, не развалившись, большая загадка.

— Ну и вот, — засмеялся друг Карл. — Теперь ещё и вход расчищать.

— Ничего, у нас теперь много есть кому этим заняться. — махнул я рукой в сторону лагеря, откуда дружинники начали выводить колонны людей. — Поехали туда? — предлагаю. — Коня мне! — командую Николасу.

К нам от лагеря подъехали в сопровождении десятка дружинников трое баронов и майор Соммель. Комендант сиял от удовольствия что то солнышко. Много ли старому вояке для счастья нужно? Вот, впервые за много лет поучаствовал в схватке, и радуется. Будет чем перед супругой и дочкой похвалиться. Может даже и магией повоевал, хотя я видел всего с десяток магических атак, да и то в самом начале сражения.

Вместе с ними большим отрядом направляемся к сборным пунктам. Дитонским кавалеристом из-за моей нечаянной промашки пришлось намного тяжелее. Чувствую, едущей сразу за мною Алисе и её помощникам будет много работы. На ротного лекаря надежд мало. Как я его ещё не утопил где-нибудь по дороге? Надо же, додумался потёртости у людей конской мочой протирать. Авиценна местный. Ладно, ерунда всё, миледи Паттер хорошо знает своё дело, организует лечение как нужно. Самых тяжёлых она лишь приведёт в состояние, чтобы их можно было довезти до Орешка, а там уж я возьмусь за дело. И время появится, и источник восстановится. В использованных мною плетениях пришлось потратить три оттенка зелёного. Ждать, когда нити восстановятся некогда, хочу присутствовать на всех этапах освоения результатов одержанной сейчас победы.

Баронет Грив успел рассказать, что среди дружин убитых никого нет. Есть несколько увечных, но ими уже занимаются, и их жизням ничто не угрожает.

Совсем другая ситуация оказалась в роте кавалеристов — девять человек потеряла убитыми, да примерно вдвое больше раненых. Вот такова цена моей непредусмотрительности. Мог ведь выбрать себе сесто для плетения и намного лучше, скрытое от недружеского взора. Урок на будущее. Не забыть бы, а то с моим новым характером надо что-то делать. Постепенно перестаю быть похожим на себя прежнего. Ну, не совсем конечно, только тенденция очевидная.

— А это что за толпа оборванцев? — не могу сдержать удивление, когда от самого дальнего из сборных пунктов появляется колонна босых измождённых людей, человек в пятьдесят. Милорд Монский всмотрелся и пояснил:

— Так наверняка это бывшие вояки графа Вильяма и его баронов. Пленные.

— Хм, — поворачиваю коня в том направлении. — Хочу послушать, что они расскажут.

Глава 25

Три дня пьянки, как по мне, это уже перебор. Пусть это и называется пиршество, и повод есть ещё какой, и вино мне Ангелина с Юлькой разбавляли так, что оно почти в воде не ощущалось, и прикладываться к кубку я старался как можно меньше, но всё равно утомило.

Потоки славословия, самовосхваления, хвастливых рассказов и воспоминаний, которые не прерывались даже при звучании музыки и песен или выступлениях акробатов. Ужас.

Сегодня тоже намечается продолжение банкета, сразу после полудня. Не пойти что ли? А что я скажу? Самая подходящая отговорка в моей прошлой жизни — сказаться больным, здесь по понятным причинам в отношении меня не сработает.

Заявить, что не пойду, потому что не хочу, означает проявить неуважение к своим боевым товарищам и командиру с комендантом.

Придумать какие-нибудь неотложные дела? Так тут же предложат помощь, да и нет у меня сейчас ничего такого срочного, что потребовало бы больших временных затрат. Для артефакторики мне трёх-четырёх часов хватает, а раненых в прошедшем сражении мы с миледи Алисой всех уже на ноги поставили.

Вытягиваюсь на кровати в полный рост, безуспешно пытаясь достать пятками задней спинки, и с удовольствием зеваю. Выспался на отлично, одно радует. Девушку, горничную миледи Кристы, я на ночь у себя не оставил, выставил сразу же после часа-полутора бурных ласк. Надо Юльке не забыть сказать, чтобы отнесла ей от меня драхму. Конечно же, платить рабыне за удовольствие не обязательно, но она старалась, а я не жадный.

Узкие окна распахнуты настежь, иначе тут задохнёшься, последний этаж. Сквозь них слышится гул давно проснувшейся крепости. В переполненном людьми Орешке жизнь начинает бить ключом с самого рассвета.

Шаги, и на пороге моей спальни милорд Монский, всклоченный и немного помятый на лицо. В руках у него готлинские ходики, направленные циферблатом ко мне.

— Сюзерен, уже пять часов. Тренировка. — напомнил он о нашем уговоре.

Невостребованные знания и умения, увы, имеют свойство забываться и теряться. В этом я ещё раз убедился. Казалось бы, всего несколько недель похода, как я манкировал своими занятиями во владении оружием, и вчера Карл, даже будучи с глубокого похмелья, трижды на тренировке меня достал, причём, один укол в живот был и вовсе обидным. Я-то находился в отличной форме, в отличие от него. То, что общий счёт всё равно оказался в мою пользу, утешение такое себе.

— Идём. — вскакиваю словно подпружиненный.

Заниматься пришлось за конюшней, наша вчерашняя площадка оказалась забита ещё не разгруженными подводами-длинномерами. Накануне в крепость вполз последний обоз с захваченными в Карновых Зорях припасами.

Да уж, поживились мы славно, хотя лично я рассчитывал на большее. Ну, мне часто бывает свойственен излишний оптимизм. Даже в прошлом, в больничной палате старался не унывать.

Тем не менее, помимо семидесяти тысяч драхм откупа от городских властей за не разрушение их поселения и не причинение насилия в отношении горожан, нам досталось много ещё чего полезного — продовольствие в большом количестве, фураж, скот, лошади, повозки, кое-какое оружие, пленных, включая одиннадцать благородных, трое из которых оказались одарёнными, и прочее имущество, как награбленное в Тибо-Ластском графстве и не вывезенное в Ронер, так и поставленное для снабжения вторгшихся на наши земли полков.

Денег в ронерском лагере нашли совсем мало, они на этом перевалочном пункте надолго не задерживались, их сразу отправляли в казну герцога Альфонса. Впрочем, вряд ли противник захватил много золота и серебра, всё-таки замки и крепости нашего графства в большинстве своём смогли отбить штурмы, а с караванов, небольших поселений, деревень сильно не разживёшься.

— Ты сегодня, смотрю, уже пришёл в норму. — похвалил приятель.

— Может так, а может ты сегодня ещё более, скажем так, утомившийся. Пять-один. Думаю, хватит. — предлагаю закончить, не желая видеть страдания друга. — Ты бы поменьше пил. — советую. — И пораньше вставал из-за стола. Надо было тебе со мной уходить.

Когда возвращаемся к резиденции коменданта, где устроены наши покои, мимо проходят освобождённые из плена воины неллерских отрядов. Отношение к пленным тут вполне нейтральное, я бы сказал, даже равнодушное. Ну, попали и попали, с кем не бывает. Героями их не считают, естественно, но и трусами или подлецами не клеймят. В общей сложности мы вернули более шести десятков человек, среди которых немало опытных дружинников и кавалеристов, однако, полковник Эрвин пока распорядился всех направить на пополнение реймсских пехотных рот, кроме четвёрки егерей из гарнизона Орешка. Этих вернули в своё подразделение. Спасли всех от кандалов на пять, а то и десять лет, что их иначе могло ждать. Порядок отношения к пленным внутри королевства вполне лоялен, им ни арены амфитеатров, ни смерть потерявшим свободу не грозили, тем не менее, освобождённые радовались сильно.

Захваченных ронерцев, числом свыше двух сотен, разместили в крепостных подземельях, кроме дворян. Последние даже пируют вместе с нами за одним столом. Почти у всех из них нашлись с кем-то из наших общие родственники или знакомые, Даже со мной. Капитан-интендант милорд Олаф Кривер, начальник разгромленного нами лагеря, приходится троюродным братом главному королевскому магу Митрию, супругу моей полюбившейся тётушки Ники. это позавчера в ходе застолья уже ближе к полуночи выяснили. Кстати, это он сбил водяным хлыстом шикарное плетение огненной воронки уже почти созданное баронетом Генрихом Торгатом. Ну, почти — не считается.

Дружба дружбой, а пятачок врозь. Не буквально, но это правило действует и в этом мире, когда касается выкупа за попавших в плен благородных. Так что, милорду Олафу, хотя он дважды гостил в особняке Ворских, где много раз довелось бывать и мне, придётся раскошелиться по полной. Единственное, ему и паре других офицеров-дворян не придётся пользоваться при внесении денег за своё освобождение услугами нашей церкви, через которую обычно проходили такие платежи. Они передадут их через своих родственников или знакомых в наших рядах. Капитан-интендант уже выписал на моё имя вексель верцийским менялам, у которых держал сбережения, который я обналичу, как только окажусь в Неллере. Но посидеть в крепости ронерским дворянам придётся до официального завершения конфликта или перемирия, если освобождение пленных будет одним из его условий.

— Как идут дела? — спрашиваю у Сергия, проходя мимо его комнаты, дверь которой оставлена им нараспашку.

Вот всем мой Серёга хорош, но и на солнце ж бывают пятна. Показушник. Любит, чтобы я видел, как много он работает, будто я и так не знаю. Дверь специально оставил открытой, чтобы шеф, проходя мимо, заметил его рвение. Немного раздражает эта его привычка, но ничего, терпимо. Главное, что умён, исполнителен и предан.

Дочь коменданта Мила, как и большинство благородных отпрысков, проходит обучение на дому. Вчера я был у неё в гостях и заметил там недавно присланный альманах алхимических зелий, не всех, а только тех, что требуют запитывания изготовленных составов какой-нибудь из магических энергий. Миледи Соммель-младшая получила этот сборник совсем недавно из имперского университета.

Пока она жеманилась передо мной, угощая душистыми отварами с мёдом и несколькими кусками сахара, я ради интереса полистал и попросил кое-что переписать. Чего там только не было, даже ароматные масла и духи, которые вызывают влечение противоположного пола. Мне вроде не нужно, но из любопытства испытаю на ком-нибудь. Если всё нормально, отправлю своей шпионке Люсильде, ей наверняка понравится, да и со стариком Степом Риккарном, начальником королевского секретариата, Люське попроще будет держать узды управления им.

Там в альманахе ещё много чего полезного. Я Сергию сказал, чтобы переписал все рецепты. Уверен, успеет, нам тут в Орешке ещё неделю точно провести придётся.

— Всё хорошо, ваше преподобие. — подскочил с табурета секретарь, хотя я ему сто раз говорил, во время работы меня приветствовать вставанием не нужно. — Уже завершаю. Это ж намного легче, чем перерисовывать плетения. — улыбнулся. — Да, вы знаете, что эту ночь здесь в Орешке королевский гонец с отрядом ночевали?

— Не, не знаю. — делаю шаг к нему в комнату и прислоняюсь плечом к косяку. Устал, пока с Карлом мечами махали. — И о чём он нам хочет сообщить? Чтобы воевать перестали? Так, что нашей герцогине, что Альфонсу подобные призывы Эдгара глубоко безразличны. Пока не выяснят всё между собой, война продолжится. Мы под Карновыми Зорями для её скорейшего окончания в тысячу раз больше любых королевских призывов сделали.

— Да нет, ваше преподобие. — мотнул головой Сергий. — Гонец вообще не к нам, точнее, не только к нам. Я, пока вы пировали, с ним посидел в трактире, пообщался. Утром он уехал с рассветом. Посланники по всему королевству разъехались с поручениями организовать рекрутинг в морскую пехоту?

— Куда? — не сдержал я изумления. — У Кранца что, побережье океана появилось?

— У нас нет. — засмеялся Сергий. — Верция собирает экспедицию на Альбию. Ответить за позапрошлогодний десант чернокожих, когда два порта разграбили и сожгли. Кораблей-то много, а заполнить их достаточным количеством солдат не получается. Вот сейм республики и вспомнил, что наш Эдгар им много денег должен. Предложили долг списать, взамен трёх тысяч новобранцев.

— А-а, — понимающе улыбаюсь. — Ну, это нас не касается. Нам бы со своими делами разобраться. Как допишешь, сходи к казначею крепости, спроси, посчитали там всё или нет. Хочу свою долю от похода к Зорям узнать. Что-то ещё? Чего такой радостный?

— Да, милорд. Три дня назад на постоялом дворе гонец слышал разговоры торговцев. Сброд Джека Мстителя захватил ронерский город на границе с Габарией и двинулся по восточным графствам провинции, ещё не затронутых войной. Как ему удалось ускользнуть из ловушки, в которую его на юге провинции почти загнали, все удивляются. Наверное, разбились на малые отряды и просочились сквозь заслоны. Там же сплошные лесистые холмы, вот и упустили.

— Ого. — новость оказалась приятной. — Вот это уже по делу, а то сейм, республика, моря, морская пехота. Чувствую, Альфонсу уже будет не до войны с нами, тем более, мы ему хорошенько наподдали.

Конец 7-й книги.

Друзья, если понравилось, поставьте лайк))

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард рода Неллеров. Книга 7

Content

Бастард рода Неллеров. Книга 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene