Алексей Лашков

Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана

Серия «Новейшие исследования по истории России» основана в 2016 г.

Рецензенты:

д. и.н. М.С. Монаков,

д. и.н., профессор Ю.Ф. Пивоваров

© Лашков А.Ю., 2025

© «Центрполиграф», 2025

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2025

Предисловие

В первые десятилетия XX столетия военно-воздушные силы (ВВС) приобрели важное значение в вооруженной борьбе и стали неотъемлемой частью армии и флота. Особая роль им отводилась не только в войнах, но и в ходе силового разрешения внутренних конфликтов, возникавших с завидной периодичностью на просторах некогда единой Российской империи.

После завершения активной фазы Гражданской войны в России военно-политическое руководство страны столкнулось с внутренними протестными настроениями, зачастую перераставшими в открытое противостояние. Повстанческое движение охватило значительную часть европейской территории РСФСР, а также Кавказ и Туркестан (Среднюю Азию). Движущей силой вооруженной оппозиции выступали представители различных социальных групп общества, недовольных своим положением. Большинство выступлений носило явно антисоветский характер и поддерживалось со стороны зарубежных государств.

Масштабы вооруженной борьбы и неспособность республиканских (союзных) и местных органов власти своевременно реагировать на возникавшие проблемы, в первую очередь в экономической и социальной сфере жизни общества, потребовали принятия в том числе и силовых мер воздействия. В боевых действиях против повстанческого движения были задействованы различные рода войск Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА), включая Военный Воздушный флот (с 1924 г. – ВВС), а в приморских районах дополнительно – авиация Рабоче-Крестьянского Красного Флота (РККФ).

Состав и вооружение воздушных группировок, обеспечивавших действия сухопутных войск в зонах конфликтов, напрямую зависели от объема решаемых боевых задач, численности и технической оснащенности противника, его тактики и иных факторов. В ходе боевой работы советские авиаторы преимущественно сосредотачивались на ведении воздушной разведки, нанесении бомбо-штурмовых ударов по скоплениям живой силы неприятеля, его штабам, обозам и местам постоянной или временной дислокации. В условиях горно-пустынной и лесистой местности на авиацию дополнительно возлагались задачи по организации взаимодействия с соединениями и частями РККА, органами военного управления и другими силовыми структурами, участвовавшими в войсковых и чекистско-войсковых операциях. Связь, как правило, организовывалась с использованием системы кодов и сигнальных полотнищ, на основе ранее полученного опыта. В отдельных случаях для корректировки артиллерийского огня привлекались воздухоплавательные подразделения (Кронштадтское и Тамбовское восстания).

В 1920-х гг. борьба с повстанческим движением на территории РСФСР (с 1922 г. – СССР) чередовалась с оказанием интернациональной помощи дружественным государствам и республикам (Туркестану, Монголии, Афганистану, провинции Северной Персии), в большинстве случаев используемых различными антисоветскими силами в качестве плацдарма для периодических нападений на приграничные районы нашей страны. В последующие годы отдельные регионы, в первую очередь Северный Кавказ и Средняя Азия, продолжали оставаться «горячими точками», подогреваемыми из-за рубежа. В ходе силового разрешения внутренних конфликтов личный состав ВВС РККА приобрел необходимый боевой опыт, который остается востребованным и в наши дни.

Глава 1

Авиация против крепости: Кронштадтское восстание (1921 г.)

Нарастающий продовольственный кризис в стране вызвал волну забастовок, охвативших к началу 1921 г. крупные города РСФСР: Петроград и Москву. Экономические требования быстро приобрели политический характер, поставившие под сомнение существовавшую власть в виде партийно-государственной диктатуры. Революционные настроения получили широкую поддержку в отдельных частях Петроградского военного округа (ПВО) и экипажах кораблей Балтийского флота, что нашло свое отражение в принятой 28 февраля «Политической [Кронштадтской] резолюции». На местах стихийно создавались революционные комитеты (ревкомы), шли выборы нового командного состава. Вся полнота власти в Кронштадтском гарнизоне перешла к вновь избранному Военному революционному комитету (ВРК; Ревком; 5 человек) под председательством С.М. Петриченко, созданному 2 марта 1921 г. по итогам общего собрания делегатов всех морских, красноармейских и рабочих организаций (202 человека), проведенному на борту линейного корабля «Петропавловск»1.

Одновременно учреждался штаб обороны в составе чинов прежнего штаба Кронштадтской крепости (Кронкрепости): начальник обороны – бывший подполковник Е.Н. Соловьянов, начальник штаба – бывший подполковник Б.А. Арканников и другие офицеры. Кроме того, был создан военный совет обороны из числа наиболее видных кронштадтских военспецов, включая бывшего контр-адмирала С.Н. Дмитриева (командира бригады линкоров) и бывшего генерал-майора А.Н. Козловского (начальника крепостной артиллерии). В связи с большим недоверием к ним со стороны нижних чинов руководство ВРК сообщило о принятых назначениях (через местную печать) с большим опозданием, чтобы не возбуждать лишних страстей.

К 4 марта 1921 г. Ревком значительно расширил свой состав, доведя общую численность до 15 человек (приложение 1). Проведя организационные перестановки, руководители восстания приступили к разработке плана будущих действий, озвученного уже на первом заседании военного совета обороны. Представленный план по своей сути предусматривал два варианта развития дальнейших событий в зависимости от направления главного удара (Ораниенбаумского или Сестрорецкого). Предполагалось, что восставших поддержит значительная часть Петроградского гарнизона и большинство промышленных районов Северной столицы. Однако для проведения наступательной операции у гарнизона Кронштадта явно не хватало собственных сил. В предстоящем штурме г. Петрограда и близлежащих его районов ВРК мог задействовать лишь до двух тысяч человек из состава 560-го полка и Рабоче-конвойного отряда «при условии ослабления тех фортов, со стороны которых ожидается наступление советских войск». В этой связи 6 марта на расширенном совещании штаба Кронкрепости и Ревкома было принято решение отказаться от наступательного плана и перейти к обороне.

В распоряжении восставших имелись линейные корабли (линкоры; ЛК) «Петропавловск», «Севастополь», «Андрей Первозванный»2, минные заградители «Нарова» и «Ловать», несколько малых кораблей, береговые части военного порта, артиллерийские, стрелковые и инженерные части крепости (всего 134 тяжелых и 62 легких орудия, 126 пулеметов и 17 960 человек)3.

Тем временем юрисдикцию ВРК Кронштадтской крепости признал 1-й гидродивизион (воздушный морской дивизион; около 230 человек), расквартированный в г. Ораниенбауме. По воспоминаниям С.М. Петриченко, в ночь на 2 марта 1921 г. на «мятежный» остров от дивизиона прибыли три делегата, которые привезли официальное согласие его личного состава присоединиться к восстанию. Но вернувшиеся назад делегаты «тут же были схвачены и расстреляны, а вслед за ними еще 44 чел. также были расстреляны»4. Эта информация до настоящего времени остается спорной. Немного ранее в 1-м гидродивизионе происходили следующие события, нашедшие отражение в книге «Кронштадтский мятеж. Хроника событий» (автор В.Я. Крестьянинов; 2016 г.).

«Боцман дивизиона Ф.П. Еременко привез кронштадтскую резолюцию. Это стало известно личному составу, и в 18 ч началось собрание в клубе дивизиона. Коммунисты успели позвонить в политотдел, и оттуда срочно прибыл организатор РКП(б) С.Т. Терехов и несколько коммунистов. Но до их прихода успели выбрать Революционный комитет в составе председателя начальника дивизиона Н.А. Колесова, секретаря Е.С. Балабанова и помощника секретаря Н.П. Романова. Колесов зачитал кронштадтскую резолюцию, и ее поддержали единогласно (по другим данным – два голосовали «против» и 6 или 8 человек воздержались). Затем матросы дивизиона направились в ангар, где продолжили собрание. Секретарь Е.С. Балабанов предложил всем морякам вооружиться, но некоторые выступили против пролития крови. Собрание выбрало трех делегатов в Кронштадт и постановило поставить караул дивизиона в количестве 30 человек. Были направлены делегаты в соседние воинские части с кронштадтской резолюцией, но по дороге они были арестованы чекистами. После собрания большинство моряков дивизиона разошлись по домам. Некоторым делегатам дивизиона удалось избежать ареста, и, вернувшись в часть, они доложили Н.А. Колесову о происходящем в городе. К этому времени коммунисты уже разоружили отряд молодых моряков и конвойную команду. Неблагонадежные элементы этих частей были арестованы и препровождены в Особый отдел»5.

В течение короткого отрезка времени руководству ПВО удалось оперативно изолировать морских летчиков и арестовать их руководство, задействовав для решения этой задачи бронепоезд «Черноморец» и подразделения 187-й бригады (бр) РККА (по другим данным – роту курсантов).

Одновременно Совет Труда и Обороны (СТО) РСФСР занял непримиримую позицию к восставшим и объявил их «вне закона». В Петрограде и Петроградской губернии было введено осадное положение^6. Общее руководство предстоящей (Кронштадтской) операцией возлагалось на председателя Реввоенсовета Республики (РВСР) Л.Д. Троцкого и главкома Вооруженными Силами (ВС) Российской Республики С.С. Каменева.

До их прибытия в Петрограде был сформирован Комитет обороны под председательством Г.Е. Зиновьева. Решением СТО РСФСР от 3 марта 1921 г. в военном отношении комитет был подчинен РВС Республики.

Для руководства Балтийским флотом создана специальная тройка (Г.П. Галкин, И.К Кожанов, А. Костин) с сохранением должности командующего флотом (врид В.А. Кукель-Краевский). Уполномоченным РВСР по обороне Петроградского района и форта «Краснофлотский» назначен военмор И.Д. Сладков^7. На тот момент в распоряжении командующего войсками Петроградского военного округа (Д.Н. Аврова) имелось свыше 11 тыс. человек, 84 орудия и 110 пулеметов, не считая вооружения фортов, оставшихся верными советской власти. Комитету обороны удалось вовремя взять под контроль внутреннюю обстановку в одном из главных южных фортов – «Краснофлотский», занимавшем господствующее положение над морской крепостью (м/к) Кронштадт. Ранее с той же целью в форт прибыли делегаты Кронштадтского ВРК, но были немедленно арестованы и посажены под арест. В Петрограде не забыли события лета 1919 г., когда в результате антисоветского восстания форт чуть не оказался в руках белых частей. Тем временем в самой Северной столице прошли аресты зачинщиков забастовок на предприятиях. Расстреляно несколько десятков потенциальных союзников «Кронштадтской революции», свыше 2300 моряков-балтийцев в срочном порядке переведены на другие флота и флотилии, подальше от мятежного района.

Перед советским военно-политическим руководством стояла довольно сложная задача – до начала весенней оттепели овладеть морской крепостью (с прилегавшими фортами) и полностью подавить восстание. Для ее решения требовалось привлечение значительного количества тяжелых береговых орудий и военной авиации.

Все имевшиеся в округе воздушные силы по опыту Советско-польской войны (1920 г.) объединялись в две эскадрильи. Первую («сухопутную») составили окружные подразделения Воздушного флота (ВФ; 10 самолетов и 5 (4) аэростатов, начальник – военлет Е.С. Студзинский, комиссар – А. Осипов), а вторую («морскую») эскадрилью – авиация Балтийского моря^8 (27 летательных аппаратов (ЛА), начальник – морлет А.В. Королько, комиссар – Пушков). Однако для успешного проведения предстоящей операции этих сил было явно недостаточно. В последующие дни с Западного фронта в Петроград были переброшены 1-й, 17-й и 40-й авиаотряды (ао) (18 самолетов), усиленные летными экипажами (9 самолетов) Московского военного округа. На их основе сформировали 3-ю воздушную эскадрилью (начальник – военлет С.Я. Корф, комиссар – Скукин)9(приложение 2).

1-я «сухопутная» эскадрилья размещалась на Комендантском аэродроме (г. Петроград), в районе Шувалово, на ст. Раздельная и в форте «Краснофлотский», а 2-я «морская» – в Ораниенбауме, Петергофе и Петрограде (Гутуевский остров). Также эскадрилье придавалась гидроавиабаза (Комендантский аэродром).

До 50 % самолетного парка 3-й воздушной эскадрильи составляли летательные аппараты истребительного типа. По оценке военных специалистов, это получилось совершенно случайно, так как в спешке подтягивались именно те подразделения, которые были на тот момент ближе к Петрограду. При этом командование округа не исключало возможность участия на стороне восставших ВВС Финляндии в случае расширения границ боевых действий. При этом реальную воздушную поддержку Кронштадту мог оказать 2-й отряд финской сухопутной авиации (аэродром Койвисто-Бьёрке), расположенный вблизи советско-финской границы. В его самолетном парке имелись ЛА американских конструкций.

Для восполнения возникшего недостатка в разведывательной авиации командование 7-й армии (А) затребовало (по линии Авиадарма) в свое распоряжение еще один авиаотряд (18 рао) и боевое звено особого назначения (БЗОН), вооруженные самолетами-разведчиками. Однако эти подразделения прибыли в Петроград лишь 15 марта 1921 г. и в вооруженном конфликте участия не принимали. Кроме того, в резерве в ближнем тылу имелось девять оболочек аэростатов и четыре лебедки, которые при необходимости могли быть доставлены для обеспечения воздухоплавательных отрядов, задействованных в боевой работе.

5 марта 1921 г. для подавления восстания была воссоздана вышеупомянутая 7-я армия (третье формирование) с непосредственным подчинением Главному командованию Российской Республики^10. Временное руководство армией возлагалось на командующего войсками Западного фронта М.Н. Тухачевского (с оставлением в прежней должности).

Назначение комфронта состоялось по прямому указанию Л.Д. Троцкого, ранее отказавшегося от кандидатуры командующего войсками Петрокруга Н.Д. Аврова. Последний произвел на председателя РВСР впечатление переутомленного человека, не вполне разобравшегося в сложившейся обстановке и не имевшего конкретного плана действий. Авров скептически оценивал политическую благонадежность частей округа и опирался лишь на курсантов Петроградских школ и курсов, а также на перебрасываемых в Северную столицу учащихся военных вузов Москвы, Смоленска, Витебска и Торжка. Тем не менее Н.Д. Авров был оставлен в занимаемой должности, включен в состав Петроградского комитета обороны и дополнительно назначен комендантом Петроградского укрепленного района.

В подчинение М.Н. Тухачевского были переданы (во всех отношениях) войска ПВО и Балтийский флот. Для ведения наступательных действий против «мятежников» сформированы Северный (начальник – бывший капитан Е.С. Казанский) и Южный (начальник – бывший штабс-капитан А.И. Седякин) боевые участки (БУ) в районе Сестрорецка и Ораниенбаума^11.

В тот же день все авиационные силы и средства, «сосредотачиваемые в 7-й армии, подчинялись непосредственно [в оперативном отношении] Главначвоздухфлоту [Авиадарму] Сергееву, который в этом отношении подчинялся командарму 7»12 (приказ РВСР от 5 марта № 38) с целью «оказать полное содействие» в воздушной части проводимой операции. По ее окончании командование Красного Воздушного Флота (КВФ) должно было «произвести обследование… для получения выводов о работе авиации, как опыта борьбы Воздушного Флота с крепостью»13.

Для решения поставленных задач одновременно задействовались «сухопутные» и морские типы ЛА: самолеты-разведчики («Фарман-XXX», «Сопвич»), самолеты-истребители («Ньюпор-XVII, – XXIII, – XXIV», «Спад-VIII», «Сопвич-Кэмел»), гидропланы (М-9, -15, -20, трофейные «Шорт-184» и «Фэйри» III В). При этом «сухопутные» ЛА с диапазоном скоростей 110–180 км/час не предусматривали группового их использования, что заметно снижало эффективность воздушных налетов на выбранные объекты. Наиболее приемлемыми признавались тихоходные гидропланы (90—140 км/час), находившиеся на вооружении авиации Балтийского моря. Однако изношенная до крайности материальная часть (особенно моторы) не позволяла летчикам брать на борт большое количество боеприпасов. Точность бомбардировок значительно снижало полное отсутствие на летательных аппаратах бомбовых прицелов.

К началу операции в Петроградских арсеналах находилось всего около 2,5 тонны авиабомб (недостаточный объем для проведения предстоящей операции. – Авт.). Уже утром 6 марта из Коломенского и Тверского авиапарков были доставлены 500 бомб калибром 10 фунтов (примерно 4 кг) – 240 шт., 20 ф. – 60 шт. и 25 ф. – 200 шт.

На период проведения операции «сухопутная» авиация должна была действовать с Комендантского аэродрома, а морская – с гидроаэродрома Гутуевского острова^14.

Перед летным составом стояли следующие задачи: разбрасывание агитационной литературы и приказов над морской крепостью Кронштадт и восставшими фортами; ведение воздушной разведки северного побережья Финского залива и Кронштадтского района; корректировка артиллерийского огня; бомбардировка крепостных объектов и восставших кораблей^15.

Командование Петроградского укрепрайона (входившего в состав военного округа) передало в распоряжение комендантов боевых участков часть своих мобильных зенитных подразделений. В соответствии с указаниями начальника воздушной обороны (ВоздО) г. Петрограда (Н. Н. Линовского) утром 4 марта в состав артиллерии Южного БУ убыли три отдельные противосамолетные железнодорожные батареи (№ 1–3, 6 орудий и 8 пулеметов) под общим руководством и. д. командира 4-го зенитно-артиллерийского дивизиона Б.К. Харитона^16.

Группировку ВоздО Южной группы войск дополняли две штатные зенитные батареи (№ 8 и 9) форта «Краснофлотский» Кронштадтского района, ранее отказавшиеся поддержать действия восставших.

Артиллерия Сестрорецкой группы войск (Северный БУ) была усилена отдельной противосамолетной железнодорожной батареей.

Помимо зенитных средств, в Кронштадтской операции задействовались военно-наблюдательные вахты ВоздО Петрограда. Развернутые в районе Сестрорецка и Ораниенбаума, они вели наблюдение за морской крепостью с ее фортами и поддерживали устойчивую связь с органами военного управления Северной столицы^17.

Ранее командование войск ПВО своим распоряжением (от 28 февраля 1921 г. № 661/202) потребовало от всех авиаподразделений (дислоцированных на территории округа) заблаговременно сообщать в штабы ПУРа и ВоздО обо всех полетах своих самолетов и дирижаблей (маршруте, времени и высоте) с целью избежать их обстрела со стороны зенитных батарей. Это касалось и руководства воздушной обороны Кронштадтского района. С переходом большинства его представителей на сторону восставших средства ВоздО на «законном основании» приступили к открытию огня по всем летательным аппаратам, появлявшимся над о. Котлин и «мятежными» фортами. К весне 1921 г. основу воздушной обороны морской крепости составляли девять зенитных батарей^18 (24 орудия) и пулеметные команды (44 пулемета), находившиеся в процессе своего формирования^19. По оценке командования 7 А, восставшие располагали 85 зенитными орудиями (без учета корабельной артиллерии)20. Последняя, сконцентрированная в Кронштадтской гавани, насчитывала 56 разнокалиберных орудий. Их огневую мощь дополняла крепостная артиллерия.

Во главе ВоздО Кронштадтского района стоял ее штатный руководитель – бывший штабс-капитан В.Н. Воскресенский. С первых дней восстания он активно выступал на стороне Временного революционного комитета^21. В его подчинении имелись 71 человек командного состава и 635 человек нижних чинов^22. 2 марта по личному указанию Воскресенского в подразделениях ВоздО крепости были произведены аресты среди коммунистов и сочувствовавших им, несогласных с позицией восставших.

5 марта 1921 г. председатель РВСР Л.Д. Троцкий подписал соответствующий приказ (№ 153), в котором командующему 7 А предписывалось: «Если в течение 24 часов возмущение [в Кронштадте] не будет прекращено, то [немедленно начать] военные действия». Планировалось текст приказа (в виде листовок) разбросать над «мятежным» островом и его фортами. В связи с неблагоприятными метеоусловиями (густой туман и снег) вылет самолета-разведчика типа «Сопвич» был перенесен на утро следующих суток. В 11 ч 40 мин 6 марта самолет 50 рао 1-й воздушной эскадрильи (летчик – командир отряда Е.А. Турчанович), несмотря на сильный ветер, поднялся с Комендантского аэродрома. По этому поводу интересным является доклад Е.С. Студзинского в адрес Авиадарма: «Во исполнении Вашего предписания от 5 марта сего года мною было отдано приказание начальнику авиации Балтийского моря и начальнику 50-го авиационного [разведывательного] отряда выслать с рассветом 6 марта самолет для разбрасывания над островом Котлин листовок (приказов т. Троцкого); к 8.00 летчики 50-го авиаотряда, от которого должны были лететь 3 самолета, были на аэродроме, но свирепствовавший ураганный ветер, порывы которого доходили до 25 метров в секунду и от которого дрожали стены деревянных ангаров, а в открытом поле трудно было устоять на ногах, – все это слишком ясно говорило, что выполнить задание абсолютно нет никакой возможности, попытки не только лететь, но вывести самолет из ангара было рискованно, едва самолет вытаскивали, как порывами ветра его бросало в стороны, поднимало вверх, а каждый новый порыв грозил превратить его в груду обломков… В связи с плохой погодой чрезвычайной важности задание должно быть отложено. Начальник 50-го [разведывательного] авиационного отряда военный летчик Турчанович, неоднократно доказавший на красном фронте свою исключительную храбрость, вызвался выполнить поставленную задачу. [С большим трудом самолет поднялся, до этого момента произошла небольшая авария, порывом ветра аппарат отнесло назад и перевернуло на крыло, летчик не пострадал]»23. В полет вместе с командиром добровольно вызвался военный комиссар отряда Н.И. Васильев. Перед выполнением боевого задания Е.А. Турчанович довел до своих подчиненных, что если он с военкомом не вернется, то через два часа в сторону Кронштадта должны были вылететь военлеты Н.Н. Морозов, Д.В. Кузьменко и К. И. Трунов^24.

Самолет прошел над «мятежным» Кронштадтом на высоте 700 м, сбросив попутно агитационную литературу (20 тыс. экз. листовок^25). Зенитный огонь по самолету не открывался. Одновременно была проведена воздушная разведка. Командование в первую очередь интересовали линкоры и связь осажденного острова с внешним миром. В своем донесении экипаж (Турчанович – Васильев) доложил, что «на всем острове больших скоплений людей и передвижений не замечено. По дороге от Кронштадта до Ораниенбаума движения нет. Дорог или тропинок в сторону Финляндии и Сестрорецка не замечено. В Военной гавани линкоры „Петропавловск^4* и „Севастополь^44, стоя у стенки, дымят, имея на носу и корме красные флаги»26.

При посадке из-за сильного ветра самолет потерпел аварию (сломана лыжа и оба нижних лонжерона). Экипаж отделался легкими ушибами. За выполнение боевой задачи Е.А. Турчанович и Н.И. Васильев были награждены серебряными портсигарами^27.

Предъявленный ультиматум не повлиял на решение «мятежников» продолжать сопротивление. После безуспешных попыток РВСР и командования 7 А убедить восставший гарнизон и население г. Кронштадта немедленно сложить оружие и выдать зачинщиков восстания события в районе Финского залива окончательно перешли в фазу открытого вооруженного противостояния.

6 марта 1921 г. оперативное управление штаба 7-й армии утвердило окончательный план предстоящего штурма Крон-крепости и ее фортов. На следующий день М.Н. Тухачевский подписал секретный приказ за № 013/К о проведении их массированного артиллерийского обстрела. Авиация (силами одной эскадрильи) должна была атаковать с воздуха «мятежные» линкоры и казармы восставшего гарнизона. Во исполнение приказа с утра на Комендантском аэродроме началось сосредоточение самолетов, задействованных в первом воздушном налете.

Их перемещение осуществлялось с уведомлением начальника ВоздО Петроградского укрепленного района на основании отданного ранее приказа (№ 661/202/сек. от 26 февраля 1921 г.) командующего войсками Петроградского военного округа. Из него следовало, что все летательные аппараты, заблаговременно не оповещавшие о своих полетах в районе Финского залива, должны были сбиваться силами воздушной обороны Петрограда и Кронштадта. Накануне восстания никто даже не предполагал военного противостояния в колыбели Октябрьской революции. Тем не менее, получив соответствующие указания, руководство ВоздО морской крепости абсолютно на законных основаниях (ее никто и не собирался оповещать о предстоящих налетах) вскоре приступило к боевым действиям против объединенного ВФ 7 А и Балтийского флота.

Утром 7 марта в штаб воздухообороны ПУРа поступили сведения о вылете с аэродрома истребительного воздушного дивизиона (г. Петергоф) пяти морских истребителей. Днем три ЛА типа «Ньюпор-XVII» (летчики Н.М. Романов, С.Ф. Паенков, У. Бергстрём) успешно достигли Комендантского аэродрома. Неудачей завершилась посадка самолета «Сопвич-Кэмел». Вследствие поломки мотора летательный аппарат потерпел аварию, морлет Я. Лехтимяки отделался лишь легкими ушибами. Пятый истребитель типа «Ньюпор-XVII» (морлет Л. Вернер), вылетевший позднее других, вскоре был вынужден совершить посадку. Это нашло отражение в информационной сводке оперативного отдела Северного БУ за 7 марта (№ 202): «В 11 час. 50 мин. в районе участка летал наш аэроплан, который по неизвестным причинам спустился на лед в расстоянии одну версту от форта № 7 (что юго-западнее форта „Тотлебена“), с аэроплана никто не выходил, [по]стояв на льду 20 мин., поднялся и улетел по направлению Петрограда». Позднее он благополучно приземлился на Комендантском аэродроме.

Более удачно прошла передислокация в Петроград летчиков 1-го воздушного морского дивизиона (г. Ораниенбаум), которым, несмотря на нездоровую моральную атмосферу в коллективе, командование Балтийского флота и КВФ доверило участие в предстоящей операции. Из состава дивизиона было выделено 6 гидросамолетов (2 типа «Ферри», 2 – М-20, 1 – М-15 и 1 – М-9). Вскоре четыре ЛА достигли Гутуевского острова (г. Петроград), по пути сбросив над Кронштадтом около 10 тыс. листовок с текстом «ультиматума». Пятый гидросамолет (М-15, морлет Адамсон) в районе морской крепости подвергся ружейному и пулеметному обстрелу и был вынужден повернуть назад. По сути, он стал первым летчиком, вынужденным действовать в период подавления Кронштадтского восстания в зоне зенитного огня. Еще один гидроплан (М-9, краснолет Иванов) из-за технических неполадок потерпел аварию почти сразу после взлета с гидробазы.

К вечеру того же дня в боевую готовность были приведены летчики 2-го воздушного морского дивизиона, дислоцированного на Гутуевском острове. В состав объединенной авиагруппы от него было выделено 4 гидросамолета (1 М-9 и 3 М-20). Всего 7 марта 1921 г. летчиками было совершено семь полетов, в ходе которых на «мятежную» крепость и ее форты сброшено 10 бомб и 280 фунтов (127 кг) листовок^28.

В целом к началу операции в Северной столице в распоряжении начальника ВФ действующей армии Республики А.В. Сергеева имелось 10 боеспособных ЛА (3 истребителя и 7 разведчиков). Об этом он незамедлительно проинформировал оперативный отдел ПУРа, обратив особое внимание на недопущение несанкционированных обстрелов самолетов («где бы они ни находились») с земли и кораблей. Одновременно начальникам артиллерии боевых участков было приказано подавить огонь зенитных батарей восставших в ходе боевой работы советской авиации в акватории Финского залива. Но в дело вмешалась непогода. Из-за сильного снегопада вылет всех самолетов был перенесен на следующее утро. Противостояние ограничилось лишь артиллерийской дуэлью из тяжелых орудий.

Действия правительственных войск против Кронштадта вызвали неподдельное возмущение среди войск его гарнизона и положили начало массовому выходу рядовых членов партии (в том числе воинов подразделений воздушной обороны) из ее рядов. В газете «Известия Военного революционного комитета» (№ 8) было опубликовано 168 фамилий коммунистов, принявших такое решение^29.

Утром 8 марта командарм-7 отдал приказ о начале штурма морской крепости и ее фортов. Воспользовавшись непогодой (метелью), задействованные в операции наземные части предприняли попытку по льду залива приблизиться к укрепленным позициям Кронштадта. В наступлении приняли участие части Северной (9,8 тыс. человек) и Южной (3,7 тыс. человек) групп войск, выдвигаясь из района Сестрорецка и Ораниенбаума.

Но восставшие, своевременно обнаружившие наступавшие цепи красноармейцев, открыли по ним шквальный огонь из береговых и корабельных орудий. Разрывы снарядов повлекли за собой настоящую панику во многих частях и подразделениях РККА, их массовое отступление на прежние позиции и… даже переход отдельных из них на сторону противника. В их числе был личный состав батальона 561-го стрелкового полка (сп; 500 человек) 187 бр, действовавший на Ораниенбаумском направлении. В результате правительственные войска, понеся большие потери в живой силе, сумели овладеть лишь фортом «Павел № 7» (северо-восточнее о. Котлин), не имевшим артиллерийских средств. Вечером 8 марта форт был оставлен, так как в течение всего дня он подвергался сильному артиллерийскому огню. Занявшие его ранее подразделения под покровом ночи вернулись на материк^30.

К 12 часам того же дня атаки на Кронштадт и островные форты прекратились. По данным восставших, общие потери наступавших составили около 800 человек убитыми, утонувшими, ранеными и пленными^31.

Первые неудачи привели к определенному брожению среди личного состава РККА, задействованного в операции. Масло в огонь подлила местная печать. Так, в опубликованном 9 марта очередном номере газеты «Петроградская правда» попытались в угоду существующей идеологии приукрасить действия наступавших и, в свою очередь, умалить таковые со стороны оборонявшихся. Это вызвало неподдельное возмущение у председателя РВСР Л.Д. Троцкого, потребовавшего от руководства Петросовета и командования 7 А впредь сообщать лишь правдивую информацию. Одновременно для восстановления «революционного порядка» в наиболее «проблемных» подразделениях боевых участков была усилена политико-воспитательная работа. Один из полков даже пришлось отвести в тыл с последующей «зачисткой» в нем ненадежных элементов. После тщательного разбора итогов первого штурма Кронштадта руководство 7-й армии пришло к выводу, что для действенного обстрела выбранных целей необходимо значительное количество боеприпасов (до 50 тыс. снарядов различных калибров), а также усиление армейских частей тяжелой артиллерией особого назначения, бронепоездами и авиацией. Об этом М.Н. Тухачевский немедленно доложил главкому С.С. Каменеву. В частности, он указал на необходимость присылки в распоряжение командования армии 4-го авиаотряда с Западного фронта, а также авиационного отряда (с Тамбовской губернии, где уже полным ходом шла войсковая операция по подавлению антисоветского восстания), имевшего в своем составе «авиалетную радиостанцию». Это способствовало бы улучшению воздушной корректировки ведения артиллерийского огня по объектам морской крепости и ее фортов. Главнокомандующий пообещал в скором времени решить этот вопрос положительно. В свою очередь, командарм-7 потребовал от начальников Южного и Северного БУ для повышения эффективности артиллерийского обстрела сосредоточить огонь по конкретно выбранным целям (форты № 4 и 6, ЛК «Петропавловск» и «Севастополь», форт «Константин») до полного их разрушения (уничтожения). В тот же день Тухачевский лично прибыл на Южный участок, где «сорганизовал огонь по [своему] пехотному пониманию». В помощь артиллерии в качестве корректировщиков были привлечены воздушные силы 7-й армии и Балтфлота.

Тем временем г. Кронштадт подвергся первому за время операции групповому воздушному налету. В нем участвовали самолеты сухопутного типа «Ньюпор» и «Сопвич» (50 рао), способные нести на борту значительный бомбовый запас. Основной удар пришелся по морским судам (преимущественно линкорам), стоявшим в Военной гавани морской крепости. Всего на выбранные объекты было сброшено 14 (по другим данным – 19) авиабомб^32. Одна из бомб попала в карниз жилого дома (Кронштадт), в результате ранение получил 13-летний подросток^33.

В ответ восставшие открыли по самолетам плотный зенитный огонь. Осколки от разрывов шрапнели достигали высот 2–4 км.

В воздушных налетах на морскую крепость также участвовала морская авиация (3 гидросамолета типа М-20), действовавшая с Гутуевского аэродрома. В течения дня морлетами (О.А. Кальвицей, Антоновым и Валтоненом) на линкоры «Петропавловск» и «Севастополь» было сброшено пять бомб (66 кг). Однако вследствие густого дыма, застилавшего корабли, вопрос о результативности воздушных бомбардировок остался открытым. В то же время летчики обратили внимание на многочисленные воронки, которыми была устлана ледовая поверхность залива в южной и юго-западной части о. Котлищ а также вокруг «мятежных» судов. Это наглядно подтверждало тот факт, что большинство снарядов, выпущенных со стороны батарей Северного БУ, просто не достигало выбранных целей^34. По возвращении с очередного задания морлет Кальвица немедленно известил об этом командование участка, предложив увеличить угол места цели для стрельбы орудий, расположенных на мысе Лисий Нос. Это позволяло накрыть огнем линкор «Петропавловск», зажатый во льдах. Сам летчик, приблизившись к мысу со стороны моря, был ошибочно обстрелян одной из батарей боевого участка. Под зенитный огонь (уже восставших), который велся крепостной артиллерией Кронштадта и морских судов, попал и его коллега – морлет Валтонен. В последний момент он успел набрать спасительную высоту и выйти из-под обстрела. Проведя воздушную разведку в районе Военной гавани, летчик благополучно вернулся на свой аэродром. Меньше повезло военлету В. Зернову (50 рао), «Ньюпор-XXIV» которого был подбит зенитным огнем корабельной артиллерии. Несмотря на полученные повреждения ЛА, летчик сумел дотянуть до аэродрома и совершить посадку^35.

Всего за день «сухопутными» и морскими авиаторами было совершено десять вылетов, в ходе которых на объекты восставшего гарнизона сброшено до 210 кг бомб. Преимущественно бомбометание осуществлялось по линкорам. Опасаясь при этом губительного зенитного огня со стороны «мятежников», пилоты старались не опускаться ниже 2 км, что, в свою очередь, снижало точность попадания в цели. По информации начальника ВФ Республики А.В. Сергеева, к вечеру все самолеты, оказавшиеся в районе Кронштадта, «ожесточенно обстреливал[ись] зенитками».

Изношенность техники, непогода и ответные действия со стороны противника сказывались на росте авиационных аварий. Только за текущий день объединенная воздушная группировка 7 А и Балтийского флота временно сократилась на три самолета типа «Ньюпор-XVII» (№ 291, 338, 343): один – полностью разбит, два других получили незначительные повреждения. Так, по докладу начальника милиции 1-го участка Петроградского уезда, в местный Совет прибыл военлет С.Ф. Поенков, совершивший аварийную посадку на территории Урицкого района. Он сообщил, что при возвращении с боевого задания вследствие остановки мотора был вынужден спланировать на берег Финского залива. Возле ЛА немедленно выставили вооруженную охрану.

9 марта 1921 г. вследствие плохих метеоусловий (шел снег) вылеты авиации в сторону Кронштадта были ограничены. Первоначально Авиадарм А.В. Сергеев поставил начальнику авиации Балтийского моря А.В. Королько конкретную задачу: «При первой возможности вылететь по вчерашнему маршруту с той же целью. Произвести бомбометание, главным образом казарм, а не броненосцев. Необходимо сфотографировать зону между Финским заливом и Котлином. По вылету немедленно доложить»36. Однако из-за технических неполадок и других причин вылетевшие на боевое задание два летательных аппарата были вынуждены вернуться назад.

В свою очередь, с целью исключения обстрела своих самолетов штаб воздушной обороны Петроградского укрепрайона потребовал от авиационных начальников заранее информировать его обо всех предстоящих полетах в восточной части Финского залива за три часа до вылета^37. Но в условиях плохой погоды экипажи зачастую узнавали о своем вылете лишь за 5—10 минут до его совершения. В конце концов был введен полный запрет на открытие зенитного огня в надежде, что у «мятежной» стороны отсутствует собственная авиация.

Однако уже 10 марта поступила разведсводка о том, что в «Кронштадте происходит ремонт самолетов». О фактах стремления восставших использовать в боевых действиях авиацию говорит и стенографический отчет о заседании Исполнительного комитета Петроградского губсовета от 15 марта 1921 г. В своем выступлении секретарь ПК РКП(б) Н.А. Угланов привел тот факт, что у кронштадтцев имелось в наличии два боеспособных самолета^38. В ходе одного из налетов им даже удалось сбросить на позиции Северного боевого участка три бомбы, не причинившие при этом никакого вреда^39. Двумя днями ранее, по разведданным Южной группы войск, в г. Кронштадте находилось три неисправных самолета. Следовательно, восставшим все же удалось привести два из них в боевое состояние. Согласно архивным документам, еще весной 1920 г. Наркомат по морским делам (по согласованию со штабом 7 А) принял решение о создании на о. Котлин летной площадки в качестве запасного аэродрома для «сухопутной» и морской авиации. Именно он в период Кронштадтского восстания являлся аэродромом для малочисленной «мятежной» авиации.

Между тем воздушные силы 7-й армии несли боевые потери. От артиллерийского огня восставших пострадал аэростат 11-го воздухоплавательного отряда, размещенного на биваке (ст. Раздельная). В результате обстрела из тяжелых орудий с форта № 6 обшивка воздушного шара (находившегося в то время на земле) была пробита осколками в шести местах. Несмотря на все попытки заклеить пробоины, большая часть газа вытекла из баллона, что привело к полной негодности воздухоплавательного аппарата.

В ожидании прибытия под Петроград обещанных главкомом тяжелой артиллерии и бронепоездов было принято решение использовать для обстрела объектов противника зенитные подразделения. Так, для усиления артиллерийской группировки форта «Краснофлотский» туда перебросили три железнодорожные противосамолетные батареи под командованием командира 4-го зенитного дивизиона ВоздО ПУРа Харитона (о чем говорилось ранее). Предполагалось огнем из зенитных орудий вести обстрел прямой наводкой близлежащих фортов восставших. Насколько действенным оказался их огонь, к сожалению, история умалчивает. По данным С.М. Петриченко, в результате артиллерийских обстрелов правительственных войск 9 и 10 марта восставшие потеряли 14 человек убитыми и 46 ранеными^40.

Низкая результативность воздушных налетов на морскую крепость и форты вызвала явное раздражение у руководства операцией, указавшее командованию авиаотрядов «на несогласованность [единичных] полетов… на чрезмерно большую высоту, излишнюю при беспорядочной стрельбе с земли, на наблюдающийся большой недогруз бомбами самолетов (в особенности Сопвичей), а также на беспорядочность донесений»41.

Воспользовавшись временной передышкой (9—10 марта) вследствие плохих метеоусловий, Авиадарм потребовал от своих подчиненных устранить отмеченные недостатки. Учел уроки первых дней боев и штаб Кронкрепости. Он изменил порядок ведения артиллерийского огня. 10 марта начальникам крепостной и зенитной артиллерии было предписано (№ 340/опер.) исключить обстрел из противосамолетных орудий дальних [на]земных целей: «Стрельба по земным целям допустима лишь при появлении противника в непосредственной близости к форту»42. Использование не по прямому назначению зенитных орудий (стрельба по наземным и морским объектам) быстро приводила их в негодность. Наладить же ремонт в условиях Кронштадта при отсутствии соответствующих мастерских и материально-технических средств практически было невозможно.

Боевые вылеты в сторону Кронштадта и фортов возобновились лишь во второй половине И марта 1921 г. Одновременно в воздух, по докладу М.Н. Тухачевского главкому, поднялись 29 самолетов^43. Бомбардировке подверглись стоявшие на рейде линкоры и судостроительный завод, в самом городе возникли пожары.

Результативность налетов можно проследить по донесениям самих летчиков, участвовавших в налете (табл. 1).

Таблица 1

В целом в течение дня авиаторы совершили 21 вылет общей продолжительностью 25 ч 10 мин, на объекты восставших было сброшено 40 бомб (430,3 кг; по другим данным – 380 кг^44). По информации газеты «Известия Временного революционного комитета» от 12 марта 1921 г., «Кронштадт подвергся вчера многократным налетам аэропланов, бросавших бомбы над городом»45.

Одновременно советские летчики атаковали скопление людей (40–60 человек), замеченных возле финской границы. По оценке авиационного командования, ледовая дорога между населенным пунктом Косное и фортом «Ино» (Финляндия) могла напрямую связывать «мятежный» остров с соседней страной, с которой лишь год назад завершилась вялотекущая война.

По полученным разведывательным данным, финская сторона серьезно готовилась к оказанию военной помощи восставшему Кронштадтскому гарнизону. Так, по сведению финской печати, в стране активно шло формирование добровольческих отрядов, которые затем убывали <…> в неизвестном направлении. На ближайшей к о. Котлин воздушной базе (Койвисто-Бьёрке) размещались самолеты с большим радиусом действия.

Хотя об открытом вмешательстве северного соседа в кронштадтские события речи пока не велось, но военную и гуманитарную помощь по тайным каналам «мятежники» получали. Также ходили упорные слухи о начале воссоздания частей бывшей белой Северо-Западной армии на территории Эстонии. Однако 11 марта 1921 г. министр иностранных дел этой страны А. Пийп заверил советское руководство, что это «противоречит политике Республики Эстонии по отношению к России». Тревожили советское военно-политическое руководство и события на юго-западе страны. По линии Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК) поступала информация о возможности антисоветских восстаний в ряде причерноморских городов (Одесса, Мариуполь) с участием в них моряков Балтийского флота. Рассматривалось в срочном порядке созвать военно-морское совещание с целью «принятия мер для их обезврежения».

В свою очередь, посетивший ранее Кронштадт по линии Русского Красного Креста (РКК) в составе делегации бывший командир линкора «Севастополь» капитан 1-го ранга барон П.В. Вилькен (в Финляндии возглавлял организацию «Морские офицеры-эмигранты») выдвинул определенные политические цели. В частности, он инициировал созыв Учредительного собрания и предложил Ревкому военную помощь в виде отправки добровольцев (800 человек). Они могли прибыть на о. Котлин из Финляндии по льду или перейти государственную границу на Карельском перешейке. Большинством голосов ВРК это предложение отклонил^46.

Тем временем накал боевых действий в районе Финского залива заметно возрос. Летчикам настоятельно рекомендовалось снижаться над выбранными для атаки целями ниже 1 км, что неизменно повышало риск быть сбитым зенитным огнем восставших. По оценке Кронштадтского Военного революционного комитета, большинство воздушных налетов не причиняли особого вреда военным и административным объектам города, фортам крепости и кораблям.

И марта 1921 г. был подписан боевой приказ по обороне крепости Кронштадт (№ 3/боев.) о запрещении ружейно-пулеметной стрельбы по самолетам противника. Большая высота полетов авиации делала такую стрельбу практически бесцельной и являлась «бесполезной тратой патронов»47.

В свою очередь, объединенную авиагруппировку продолжала преследовать высокая аварийность. Только в течение дня последняя сократилась на три ЛА: (М-20 (морлет Валтонен) – поломка мотора; «Ньюпор-XVII» (военлет Лехтимяки) – скапотировал при посадке; М-20 (морлет Кальвица) – остановка мотора). Несмотря на временные потери, летчикам удалось полностью выполнить аэрофотосъемку о. Котлин и его фортов. Это позволило в дальнейшем командованию 7 А скорректировать огонь своей артиллерии, выделив наиболее жизненно важные объекты противника.

Вследствие высокой интенсивности воздушных налетов на морскую крепость возникли определенные трудности по отслеживанию маршрутов движения самолетов. Ситуацию осложняло то обстоятельство, что доклады о полетах приходили в штаб воздушной обороны Петроградского укрепрайона несвоевременно и не всегда оказывались достоверными. Так, в районе 16 ч 25 мин наблюдателями Южного БУ был замечен неизвестный самолет, летевший со стороны Кронштадта к форту «Краснофлотский». Однако, не долетев до него, ЛА повернул назад. Не удалось установить и его опознавательные знаки.

Основной целью авиационных ударов 12 марта стали склады артиллерийских снарядов в Кронштадте и взрывчатых веществ, размещенных на минных заградителях «Нарова» и «Волга» и в блокшивах, стоявших в гавани недалеко от линкоров. Летчикам было приказано осуществить их бомбардировку, для чего во все авиаотряды поступили воздушные снимки гавани, сделанные накануне.

Полеты начались в 11 ч 05 мин. В первую половину дня преимущественно работала морская авиация. Согласно ранее полученным сведениям по линии воздушной обороны, на Кронштадт были нацелены 10 ЛА, расположенных на Гутуевском острове, и три – на Комендантском аэродроме. Бомбометания производились по минным заградителям и линкорам. В результате было зафиксировано одно попадание между кораблями и одно – в Петроградскую пристань. С кораблей (линкоров) по самолетам вели сильный артиллерийский и пулеметный огонь.

По данным штаба обороны Кронкрепости, воздушной бомбардировке подверглись жилые кварталы города. В те дни «Известия Временного революционного комитета» писали: «Большевики с аэропланов продолжают бросать бомбы. Они думают запугать население. Их единственным средством является свинец. Больше ничего у них не осталось. Они выдохлись. Кровь мирных граждан, женщин и детей они, лицемеры, ни во что не ценят»48.

В 13 ч 30 мин вторично была произведена воздушная съемка Кронштадта. Она также зафиксировала в северо-восточной части о. Котлин наличие одного ЛА, стоявшего на льду. При повторном наблюдении его там уже не оказалось. Это дало повод вновь заговорить о наличии у «мятежников» собственной авиации.

Ближе к полудню в штаб ВоздО ПУРа поступило сообщение, что на 15 ч 30 мин с Комендантского аэродрома по приказу начальника ВФ ПВО планируется вылет 18 самолетов. Позднее дежурный по аэродрому получил более точную информацию – 20 самолетов, и время вылета сдвигалось на 13 часов. Групповые налеты вновь не принесли нападавшей стороне желаемого результата. Бомбовым ударам с воздуха подверглись форты № 4, 5 и форт «Тотлебен», который первоначально обстреливался артиллерией Северного боевого участка. В ответ батареи форта открыли огонь по району Сестрорецка, где были сосредоточены основные силы группы войск.

Днем ранее начальник обороны Кронштадта (бывший капитан Е.Н. Соловьянов) своим приказом (№ 2/боев.) разделил оборону о. Котлин на четыре боевых участка, где каждому из них были определены задачи воздушной обороны.

Тем временем летчики объединенной воздушной группировки частично перешли к ночным налетам. Это позволило, пользуясь темнотой, опускаться над объектом ниже одного километра. В частности, морлет А.Г. Таскинен с механиком Касьяновым на гидроплане типа «Ферри» (№ 9249), несмотря на ураганный зенитный огонь, сумели снизиться до высоты 800 м и сбросить одну зажигательную бомбу в районе хлебопекарни, а остальные – в Средней гавани^49. После завершения бомбометания ЛА попал в облако шрапнельных разрывов. В результате на летающей лодке были перебиты тросы поплавков, что позднее привело к их полному разрыву. Вследствие чего экипаж вынужден был приводниться в одном километре от своего гидроаэродрома.

В течение дня летчики совершили 27 боевых вылетов, сбросив в расположении противника 49 бомб (491 кг) и свыше 45 кг агитационной литературы^50. При этом один самолет потерпел аварию (речь о котором шла выше). И все же командование 7 А осталось недовольным результатами боевой работы своих воздушных сил. Летчикам было приказано «самыми решительными мерами устранить [имевшиеся недоработки] и нагружать самолеты за счет бензина до максимума»51.

В свою очередь, последовала ответная реакция со стороны авиации «мятежников». Так, в районе д. Бобыльской (Северная группа войск) с неизвестного аэроплана была сброшена бомба, которая при падении не разорвалась.

В последующие дни действия авиации 7-й армии и Балтийского флота заметно активизировались. До решающего штурма морской крепости оставались считаные дни.

13 марта воздушные налеты на Кронкрепость и ее форты возобновились с новой силой. Перед их началом до всех авиационных отрядов было доведено распоряжение командующего 7 А М.Н. Тухачевского о необходимости перехода к групповым полетам. Одновременно командарм, несмотря на острую критику в адрес руководства ВФ Республики, с удовлетворением отметил добросовестное выполнение большинством экипажей своих летных заданий. Особенно много лестных слов было сказано о работе морской авиации.

Существенно были скорректированы задачи по дальнейшему применению объединенной воздушной группировки в зоне боевых действий. В приказе по армии за № 128/сек. авиации Балтийского моря, в частности, предписывалось: «Сосредоточить бомбометание на [минном] заградителе „Нарова“, блокшивах с минами и линейных кораблях „Петропавловск^44 и „Севастополь^44, вылетая с максимальной нагрузкой»52.

Первым в боевую работу включился летный состав 1 – й «сухопутной» эскадрильи, совершив групповой вылет (8 самолетов) с Комендантского аэродрома. Итоги их работы представлены в таблице 2, составленной на основе донесений летчиков.

Таблица 2

Вслед за первой волной последовал следующий групповой воздушный налет на Кронштадт (табл. 3).

Таблица 3

Помимо «сухопутной» авиации в бомбардировке объектов была задействована и морская авиация. Так, летчики 2-го морского воздушного дивизиона совершили пять боевых вылетов, сбросив на выбранные цели шесть бомб (общим весом 68 кг). Помимо них в боевой работе участвовали и другие авиаотряды Балтийского флота.

К вечеру на объекты противника была сброшена 71 бомба (722,5 кг)54. О результативности налетов говорит тот факт, что прямым попаданием одной из них удалось зажечь баржу, стоявшую возле дока. Несмотря на строгие указания, многие летчики стремились работать в зоне зенитного огня восставших. Помимо шрапнели последние зачастую использовали бризантные снаряды, обладавшие большим поражающим эффектом. При этом не было отмечено ни одного случая открытого отказа пилотов от выполнения полетных заданий, скорее наоборот – отвага и мужество большинства из них. В частности, в одном из своих донесений главкому Авиадарм отметил настойчивость и личную храбрость летчика Д. Антипова, выполнившего до конца поставленную боевую задачу, несмотря на техническую неисправность своего самолета (поломка лонжерона крыла)55.

В свою очередь, в целях экономии снарядов руководство артиллерии Кронкрепости потребовало от командиров дивизионов, фортов, батарей исключить бесцельную их трату при обстреле самолетов, находившихся на больших высотах. При их снижении над объектом настоятельно рекомендовалось вести обстрел ЛА шрапнелью или сегментными снарядами (преимущественно теми, что имелись в арсенале Кронштадта).

Из оперативной сводки восставших за 13 марта следовало: «В течение всего дня аэропланы противника летали над Котлином, сбрасывая бомбы на город. Благодаря энергичной работе наших зенитных батарей по аэропланам, существенного вреда городу не нанесено»56.

14 марта и до вечера следующего дня вследствие сильного тумана полеты в районе Кронштадта не производились. Это позволило восставшим значительно улучшить снабжение острова и фортов продовольствием и боеприпасами, в том числе поступавшими (в ограниченном количестве) из соседней Финляндии.

Временное затишье в боевых действиях заполняла возобновившаяся артиллерийская дуэль. По информации секретаря ПК РКП(б) Н.А. Угланова, от обстрела тяжелой артиллерии восставших значительно пострадал Сестрорецкий завод, на территорию которого залетело до 30 снарядов (50 % не разорвалось). Также имелись большие разрушения на железнодорожных станциях Горская и Раздельная. Для исключения жертв среди мирных жителей еще 9 марта начальник Петроградского укрепрайона подписал приказ (№ 137/а) об ограничении железнодорожного движения на участках Петроград— Петергоф и Петроград – Белоостров «до одной пары поездов в сутки». Одновременно прекращалось любое движение на участках Петергоф – Ораниенбаум и Петроград – Сестрорецк.

Изменившиеся метеоусловия (начавшаяся оттепель) заставили руководство операцией ускорить подготовку решающего штурма Кронкрепости.

С улучшением погоды к вечеру 15 марта полеты авиации в сторону г. Кронштадта вновь возобновились. Всего в этот день силами 2-го морского воздушного дивизиона (г. Ораниенбаум) было совершено пять полетов (включая пробные). Воздушной бомбардировке подверглись линкоры, доки и здания города, на которые было сброшено 12 бомб (114 кг), без причинения особого вреда последним.

Воспользовавшись отсутствием заградительной огневой завесы, один из летчиков произвел пулеметный обстрел линкора «Петропавловск» с высоты 900 м.

По данным штаба обороны Кронкрепости: «С 6 час 30 мин. вечера аппараты противника произвели 3 налета, причем ими была сброшена одна бомба, не причинившая вреда. После первых же выстрелов наших зенитных батарей аппараты улетели»57.

В этот же день состав авиационной группировки, задействованной в операции, дополнительно был усилен 13 самолетами, прибывшими из Москвы и Твери. В частности, руководство Московского военного округа перебросило в Петроград разведывательный авиаотряд и боевое звено особого назначения (ОН) при штабе Управления ВВФ (командир В.С. Рутковский; 9 самолетов и 6 летчиков). Ими была усилена 3-я воздушная эскадрилья^58.

Одновременно командование Северной и Южной групп войск получили приказ о подготовке к штурму морской цитадели. Его начало планировалось в ночь с 16 на 17 марта с одновременным наступлением из районов г. Ораниенбаум и Сестрорецк. Е[еред началом штурма штаб 7 А довел до всех авиационных подразделений приказание командарма (№ 1450) следующего содержания: «Вне зависимости от состояния погоды (туман) произвести усиленные полеты с усиленным бомбометанием по „Е[етропавловску“ и „Севастополю“, складам с взрывчатыми веществами и штабу мятежников. С 14 часов начнется артиллерийская подготовка, посему вылет эскадрильи должен быть произведен не позднее 14-ти часов»59.

Несмотря на плохую погоду, М.Н. Тухачевский отдал приказ «Немедленно вылетать эскадрилье для выполнения задания… Высота полета, дабы достигнуть действительного поражения противника бомбами, должна быть около 500 метров»60. Такая позиция командарма не нашла понимания у руководства ВФ Республики. Боевая практика убедительно доказывала, что полеты в густой облачности (тумане) на малой высоте, тем более в зоне зенитного огня, влечет за собой «безрассудн[ое] истребление самолетов и летчиков, без достижения цели»61. В последующем помощник Авиадарма по оперативно-строевой части А.Н. Лапчинский сумел убедить Тухачевского изменить свое решение.

После того как туман рассеялся, начались полеты на бомбометание. Первыми с Комендантского аэродрома боевой вылет совершили три самолета из состава 1-й эскадрильи (2 ЛА типа «Сопвич», 1 – «Ньюпор»). Главными целями их бомбардировки являлись линкоры и минный заградитель «Нарова» восставших. Летчикам (за исключением экипажа (Романов – Лехтимяки), вынужденного по техническим причинам вернуться на свой аэродром) удалось сбросить на указанные объекты две бомбы (20 кг) и 12 кг агитационной литературы. Вернувшись после выполнения боевого задания, военлет Мельников доложил о сильной стрельбе, которая велась с линкора «Петропавловск» по г. Ораниенбауму, где были отмечены большие пожары. Также очаги пожаров наблюдались в районе Лисьего Носа, Малой Ижоры и в самом Кронштадте. Морская крепость обстреливалась дальнобойными батареями Северного боевого участка, корректировку огня которых осуществлял аэростат 11-го воздухоплавательного отряда из района населенного пункта Ольгино. До наступления темноты авиацией 7-й армии и Балтийского флота было выполнено 13 (по другим данным – 17) боевых вылетов, в ходе которых на объекты восставшего гарнизона и корабли сброшено 18 бомб (175 кг) и 85 кг литературы (по другим данным – 270 кг бомб и 72 кг агитационной литературы^62).

К 16 марта численность воздушной группировки заметно возросла и составила только по «сухопутной» авиации 25 самолетов (приложение 3). Во второй половине дня в работу включилась морская авиация. С Гутуевского аэродрома в направлении о. Котлин вылетели пять гидропланов (2-й морской воздушный дивизион: 2 ЛА типа М-20, один – «Шорт-184», 3 – «Ферри»), сбросившие на выбранные цели восемь бомб и разбросавшие над ними два тюка с листовками агитационного характера. Вследствие плохой работы двигателей три ЛА были вынуждены раньше времени прекратить выполнение боевой задачи. Тем временем одну из самых успешных бомбардировок в этот день провел летчик Б. Шмидт (17 ао), сумевший с высоты 460 м сбросить 4-килограммовую бомбу на корму линкора «Петропавловск». Бомбометание пилоты дополнили штурмовыми действиями, обстреливая живую силу противника из пулеметов. Так, под прицельный огонь летчиков попала группа людей, собравшаяся на Петроградской пристани г. Кронштадта.

Всего самолеты совершили 13 боевых вылетов и сбросили 18 бомб (175 кг) и 85 кг агитационной литературы^63. Вечером того же дня выпущенный с форта «Краснофлотский» 305-мм снаряд попал в палубу линейного корабля «Севастополь», который пробил ее и разорвался внутри корабля^64. В результате было убито 14 и ранено 36 членов экипажа линкора^65.

Накануне штурма пополнились свежими резервами и войска боевых участков. В ночь на 17 марта соединения и части 7 А вышли на рубеж атаки. Форты Кронштадта и корабли встретили красноармейцев ураганным артиллерийским и пулеметным огнем. Наибольшие потери понесла Северная группа войск. Тем не менее наступавшим штурмом удалось взять форты № 7, 6^66, 5, 4 и силами одного батальона к утру 17 марта закрепиться на северо-западной окраине г. Кронштадта.

Одновременно несколько стрелковых бригад Южного БУ вступили в уличные бои в самом городе. Однако наступательный порыв красноармейцев сдерживался губительным заградительным огнем с ЛК «Петропавловск», заставившим практически залечь у городской пристани весь личный состав 80-й бригады. Воспользовавшись сложившейся ситуацией, другие части боевого участка с боем заняли форты № 1, 2 и «Южный» со всей имевшейся там артиллерией. Вскоре действия наземных войск были поддержаны с воздуха. Как только рассеялся небольшой туман, возобновились полеты в сторону Кронштадта, которые можно проследить по нижеприведенной таблице (табл. 4).

Таблица 4

В указанной таблице представлена лишь часть боевых вылетов, совершенных в этот день. Следует отметить, что вследствие поступившего запрета на бомбардировку г. Кронштадта (где уже шли уличные бои) основной удар с воздуха наносился по линкорам и форту «Тотлебен». В течение дня только 3-й воздушной эскадрильей было выполнено семь полетов, в ходе которых на вышеназванные объекты сброшено 16 бомб (до 100 кг смертоносного груза)67. По наблюдениям летчиков, линкор «Петропавловск» в результате бомбардировки получил значительные повреждения и накренился на один борт. Восставшие отвечали лишь слабым зенитным огнем. Всего за 17 марта 1921 г. было выполнено 33 полета продолжительностью 33 ч 55 мин и сброшено 86 бомб общим весом 696 кг. Особо отличился летчик М.Э. Линдаль, совершивший в течение дня три боевых вылета и сбросивший на объекты восставших 176 кг бомб. Одна авиабомба, по докладу пилота, попала в палубу линкора «Петропавловск», что привело к частичным разрушениям его надстройки. Позднее этот факт не подтвердился, хотя корабль действительно имел серьезные повреждения (попаданием одной из бомб сильно повреждена труба, ранено 20 человек команды)68.

Предусматривалось также использование в интересах наземных войск аэросаней с пулеметами. Но, по докладу М.Н. Тухачевского главкому к середине дня (на момент активной фазы штурма морской крепости), в распоряжение командования боевых участков они не поступили. Позднее, с переносом боев на улицы г. Кронштадта, необходимость в них полностью отпала.

С целью окончательного подавления огня со стороны «мятежных» линкоров командующий 7 А поздно вечером 17 марта подписал секретный приказ (№ 0558) о применении против них «удушливых газов и ядовитых снарядов»69. Обстрел ЛК намечался на утро следующего дня. Но уже в ночь с 17 на 18 марта часть их команды взяла власть на кораблях в свои руки и объявила об официальной сдаче. В то же время передовые части 7 А заняли форты «Тотлебен» и «Красноармейский», а к 5 часам утра 18 марта под полный контроль правительственных частей перешла территория города и Кронштадтской крепости. На заключительном этапе операции авиация была исключена из участия в боевых действиях.

Воспользовавшись темнотой и полной неразберихой, подавляющее большинство руководителей восстания сумело скрыться.

По сообщению западных источников, «мятежный» Ревком (за исключением трех его членов (П.М. Перепелкина, В.А. Вацлава и С.С. Вершинина), ранее арестованных в Кронштадте) и 800 активных его сторонников 19 марта прибыли в Финляндию, где попросили политического убежища. Позднее, опасаясь репрессий, на финскую территорию перебрались и другие участники восстания (до 8 тыс. человек, включая гражданских лиц)70. По официальным данным, в результате боев «мятежники» потеряли свыше 1 тыс. человек убитыми и более 2 тыс. ранеными. Потери наступавшей стороны составили более 3,1 тыс. человек^71. Все это, без учета расстрелянных из числа восставших, а также бойцов и командиров Красной Армии, отказавшихся участвовать в братоубийственном конфликте.

В ходе Кронштадтской операции за десять дней боев (за исключением четырех нелетных) авиация совершила против морской крепости и ее фортов 137 боевых вылетов и сбросила на выбранные объекты восставших около 2,7 тонны бомб^72. Большую часть полетов выполнили морские летчики, совершившие 82 вылета (из них 77 боевых и 5 пробных) и налетали 68 ч 21 мин. Ими было сброшено 20,5 кг листовок, 100 бомб общим весом 1063 кг. Морлеты также обеспечили выполнение двух фотосъемок и одной киносъемки^73.

Более десяти ЛА получили повреждения различной степени тяжести в результате аварий, из них два самолета уже не подлежали восстановлению. Преимущественно действия авиации носили демонстративный характер, рассчитанный на деморализацию Кронштадтского гарнизона, представленного в большинстве своем выходцами из крестьянской среды. Само появление в небе военного самолета зачастую вызывало у многих из них страх и панические настроения. Например, в «Известиях Временного революционного комитета Кронштадта» за № И (от 12 марта 1921 г.) приводится такой факт, что «во время полетов [авиации] команды судов прятались в трюмы и для стрельбы по самолетам выходили по жребию»74.

Нельзя было говорить и об эффективности бомбардировок малозарядными бомбами, бросаемыми с больших высот. Признавало этот факт и руководство операцией: «Воздушные средства <…> были пригодны лишь для целей разведки, наблюдения и для морального воздействия <…> и лишь при отсутствии со стороны противника воздушных средств и противовоздушной артиллерии»75. А таковая, как показала практика, у восставших имелась. Последним удалось зенитным огнем подбить два самолета, сумевших благодаря мастерству летчиков благополучно приземлиться в расположении своих войск. За спасение одного из них военный летчик 1 ао 3-й воздушной эскадрильи В.М. Зернов по окончанию операции удостоился ордена Красного Знамени РСФСР^76. Высоких правительственных наград удостоились и его коллеги. За Кронштадтскую операцию в составе ВФ Республики было награждено более 100 человек (из них 14 – орденом Красного Знамени РСФСР) (приложение 4)77. Награды получили и отдельные слушатели школ и курсов, принимавшие непосредственное участие в операции (приложение 5)78. Также были отмечены шесть артиллеристов зенитных батарей № 8 и № 9 форта «Краснофлотский», не поддержавших восстание^79. Подавляющее большинство командиров (30 человек) и нижних чинов (404 человека) воздушной обороны морской крепости и ее фортов вместе с другими частями гарнизона сумело перебраться по льду в Финляндию^80.

Уголовному преследованию подверглись лишь отдельные зенитчики, по тем или иным причинам отказавшиеся покинуть родину^81. По линии ВФ основные репрессии коснулись личного состава 1-го гидродивизиона, поддержавшего с самого начала восстание. 18 марта были арестованы все коммунисты (кроме комиссара Г.Ф. Николаева^82), включая летчиков, участвовавших в операции и даже награжденных за отличия. Сам гидродивизион «ввиду [его] разложения и полной небоеспособности» был расформирован^83, а его Красное знамя передано в штаб ВФ Балтийского моря.

За поддержку «Кронштадтской резолюции» командира воздушного дивизиона морлета Н.А. Колесова приговорили к расстрелу. Годом ранее его признали одним из лучших пилотов авиации Балтийского флота с включением в проект сверхдальних перелетов по маршруту Петроград – Ревель— Стокгольм. К высшей мере наказания были приговорены и другие морские летчики (технические работники) гидродивизиона (приложение 6), а также под репрессии попали отдельные представители воздушной обороны Кронштадтской крепости (приложение 7).

Несмотря на наградной дождь, пролившийся на головы летно-технического состава по окончании Кронштадтской операции, штаб ВФ Республики признал недостаточную профессиональную подготовку большинства летчиков.

В итоге помощник начальника ВФ по гидроавиации и по оперативной части С.Э. Столярский (будущий советский генерал) пришел к неутешительному выводу: «Летный состав отрядов, участвовавших в операции… очень слабо подготовлен… Что же касается до применения воздушных средств для борьбы с современным воздушным флотом противника и для разрушения укреплений современной крепости, то необходимо признать, что наличные воздушные средства для этого не пригодны». Таким образом, командование советской авиации вынуждено было признать, что отечественный ВФ требует серьезной реорганизации.

Тем не менее полученный опыт позднее был учтен во внутренних вооруженных конфликтах, в том числе на территории Орловского военного округа (1920–1922). С военной точки зрения участие военной авиации в событиях в Финском заливе рассматривалось «как хорошие маневры»84, требовавшие дальнейшего осмысления и анализа. В случае «осложнений и затяжки операции» предлагались следующие организационные меры: сведение трех воздушных эскадрилий в две; переход к ночным действиям и передача общего руководства авиационными и воздухоплавательными силами, задействованными в операции, непосредственно штабу Воздушного флота^85. Одновременно вынашивалась мысль подвергнуть воздушным бомбардировкам гражданские объекты г. Кронштадта с целью полной деморализации ее местных жителей и участников восстания^86.

Глава 2

Красная авиация на Тамбовском фронте

Одной из важных страниц истории Красного Воздушного Флота по завершении Гражданской войны в европейской части Российской Республики стало участие в подавлении крупного повстанческого движения на территории Орловского военного округа под руководством бывшего начальника уездной милиции А.С. Антонова. По оценке специалистов, «мелкие, разрозненные, бандитские выступления начались еще в 1918 году – с момента Кирсановской конференции эсеров. Фактическим началом открытого выступления можно считать осень 1919 года, когда был убит предгубисполкома тов. М.Д. Чичканов»87.

Следует учитывать тот факт, что еще период Гражданской войны Тамбовская губерния оказалась в эпицентре боевых действий. В результате значительная часть стрелкового оружия и боеприпасов попала в руки гражданского населения. Этому также способствовали предпринимаемые (по линии местных властей) меры по частичному разоружению проходивших через крупный транспортный узел Кирсанов чехословацких воинских эшелонов. В таких мероприятиях активное участие принимали сторонники Антонова. Отобранное оружие они официально не сдавали^88, а отправляли его на хранение в села Рамза, Чернавка и озеро Ильмень Кирсановского уезда. Именно там создавались первичные запасы для вооружения будущих повстанцев. К концу 1918 г. А.С. Антонов сумел создать свою «боевую дружину» (около 160 человек)89, организовавшую настоящий террор в отношении советских и партийных работников на местах.

В ходе рейда 4-го корпуса Донской армии Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) под руководством генерала К.к. Мамонтова по тылам красного Южного фронта (10 августа – 19 сентября 1919 г.) Антонов открыто выступил против советской власти. Белое командование попыталось наладить контакты с «боевой дружиной». С этой целью белые летчики разбрасывали прокламации над с. Чернавка Кирсановского уезда, где в то время находился бывший начальник уездной милиции со своими сподвижниками^90. Рассматривалась также возможность установления прямых связей между руководством ВСЮР и «зелеными». Для организации посадки самолета на территории Тамбовской губернии был разработан условный знак (ветка в руках связника), по которому летчик должен был опознать представителя «боевой дружины»91. Однако договориться сторонам не удалось. Вероятно, у А.С. Антонова и его кураторов (в лице лидеров партии эсеров^92) имелись собственные планы на дальнейшее развитие событий.

13 мая 1920 г. ЦК партии эсеров дал телеграмму своему глубоко законспирированному Тамбовскому губернскому комитету об организации Союза трудового крестьянства (СТК) и проведении антисоветской агитации. Программные документы Союза предусматривали: свержение советской власти; политическое равенство всех граждан независимо от классовой принадлежности; установление (до Учредительного собрания) временной власти из представителей партий и союзов, участвовавших в борьбе с большевиками; частную собственность на средства производства, денационализацию промышленных предприятий; отмену продразверстки и свободу торговли; ликвидацию колхозов и совхозов и передачу земли на основе уравнительного землепользования тем, «кто ее обрабатывает»; участие иностранного капитала (наравне с русским) в «восстановлении экономической жизни страны» и др.93

К середине лета 1920 г. значительная часть Тамбовской губернии была уже покрыта густой сетью нелегальных комитетов СТК – сельских, волостных, районных и уездных^94. Именно эти комитеты превратились в опорные пункты будущего антиправительственного восстания.

Вооруженное выступление началось в середине августа 1920 г. с захватом в селах Хитрово и Каменка продотряда и арестом советских работников. В этот период численность отряда Антонова не превышала 60 человек. Однако уже к 28 августа она возросла буквально в десятки раз за счет мобилизации местных жителей и дезертиров^95.

К этому времени восстание охватило семь волостей Тамбовского уезда, а затем Кирсановский, Борисоглебский, Козловский и Моршанский уезды^96. Вскоре повстанцы оказались в 15–20 км от губернского города (Тамбова).

Для руководства вооруженными отрядами по личному указанию А.С. Антонова был сформирован «главный оперативный штаб»97, который координировал всю их деятельность. Военная структура повстанческого движения состояла из личной гвардии Антонова, номерных стрелковых и конных полков, местных отрядов самообороны, милиционных команд и отдельных летучих отрядов^98. В селах Рамза и Паревка повстанцы разместили основные свои склады вооружения, преимущественно отобранного в свою бытность у чехословацких частей в 1918–1919 гг.

Таким образом, была создана благоприятная почва для широкомасштабных вооруженных выступлений против советской власти на территории крупного региона РСФСР. В сентябре 1920 г. в восстании участвовало уже 15–20 тыс. человек^99.

Повстанческие вооруженные формирования имели двойное подчинение: в оперативном отношении – «главному оперативному штабу» во главе с Антоновым, а в политическом – губернскому комитету СТК во главе с левым эсером (бывшим поручиком) П.М. Токмаковым^100.

Помимо антоновского движения в северо-восточных районах Воронежской губернии зародилось самостоятельное крупное повстанческое движение, возглавляемое атаманом И.С. Колесниковым. К 14 ноября 1920 г. общая численность его отрядов составила 5,5 тыс. штыков и 1,2 тыс. сабель с орудиями и пулеметами^101. В этот же период в Калачеевском районе губернии под знаменами другого атамана Варравы собралось до 5 тыс. человек^102. В последующие дни восстание охватило новые районы губернии и угрожало выйти за ее пределы. Благодаря активным действиям частей РККА (14-я стрелковая дивизия) Колесников в середине декабря 1920 г. потерпел сокрушающее поражение и с небольшим отрядом прорвался на север Воронежской губернии, где укрылся в лесах и на дальних хуторах. Такая же участь постигла и отряд Варравы, наголову разгромленный в районе населенных пунктов Анновское и Ребриково. Последнему просто чудом удалось оторваться от преследования и скрыться. Иная обстановка складывалась в Тамбовской губернии, где восстание под руководством Антонова ширилось и принимало угрожающий размах. Имевшиеся в губернии немногочисленные войска внутренней службы (ВНУС)103 были не в состоянии сдержать рост повстанческого движения.

По сообщениям советского командования, наиболее крупные повстанческие формирования располагались следующим образом: «1. К югу от г. Кирсанова в районе ст. Инжавино, общей численностью до 1000 пеших, 1000 конных (Антонов). 2. К югу от Рассказово – до 500 конных (Токмаков).

3. В районе к северу и югу от жел[езной] дороги Мордово— Жердевка, общей численностью до 1500 (Богуславский).

4. К северу от Тамбова в районе Черняное – Кулеватово— Пахотный Угол – банда до 1500 (Селянский)»104. Также в губернии действовали многочисленные мелкие банды.

В январе 1921 г. общее количество восставших возросло до 50 тыс. человек^105, но к февралю немного снизилось – до 40 000^106. Все попытки расширить территориальные границы восстания не достигли своей цели. Не получила реализации первоначальная договоренность между А.С. Антоновым и И.С. Колесниковым о совместных действиях против советской власти вследствие стремления каждого из них к собственному лидерству^107.

В распоряжении «главного оперативного штаба» антоновцев к этому времени имелось две армии в составе 21-го полка и отдельной бригады. Против правительственных войск восставшие применяли тактику партизанской войны. Одновременно в этот период активизировалось повстанческое движение в Поволжье под руководством Серова. Отмечались случаи перехода регулярных частей РККА в ряды восставших. Так, под знамена мятежных войск бывшего начальника 9-й кавалерийской дивизии (кд) РККА А.В. Сапожкова, действовавших на территории Самарской губернии, перешли 49-й и 50-й кавалерийские полки (кп) и батареи Чапаевской дивизии^108. Оценивая сложившуюся ситуацию, Реввоенсовет Республики в те дни отмечал: «Если мы дадим восстанию разрастись, оно покроет всю область и образует новый фронт»109. 1921 г. только официально считался мирным, антисоветский фронт ширился, угрожая смести советскую власть на региональном уровне. В этой связи военно-политическое руководство страны было вынуждено перейти от спонтанных мер к полномасштабным операциям, направленным против серьезного и опасного политического противника – крестьянства^110.

В январе 1921 г. начала работу вновь образованная Центральная межведомственная комиссия по борьбе с бандитизмом (председатель Ф.Э. Дзержинский, позднее – Э.М. Склянский)111. В ее состав вошли представители ЦК РКП(б), СТО, РВСР, ВЧК, Наркомата путей сообщения и Главного командования ВС Российской Республики.

Для борьбы с войсками Антонова в Тамбовской губернии было принято решение провести войсковую операцию с целью полного разгрома повстанческого движения и советизации указанного района. Руководство операцией возлагалось на командующего войсками Орловского военного округа О.А. Скурде, осуществлявшееся через вновь созданное Полевое командование. Позднее общее руководство перешло в ведение Главного командования ВС Республики. Непосредственным организатором борьбы с повстанческими отрядами Антонова стал комдив А.В. Павлов (начальник отдельной стрелковой дивизии (сд) ВОХР; с 5 января 1921 г.). Одновременно войсковая группировка была значительно усилена войсками, прибывшими из состава фронтов и военных округов. К началу 1921 г. на территории Тамбовской губернии в составе частей РККА было сконцентрировано 22 тыс. штыков и 45 тыс. сабель, авиа-, бронеотряды и бронепоезда^112. По другим данным, в январе – феврале того же года численность войск, действовавших против Антонова, составила 32,5 тыс. штыков, 8 тыс. сабель, 369 пулеметов и 63 орудия^113.

Одновременно в Заволжье, где активно действовали повстанческие отряды под руководством местных лидеров: Попова, Бакулина, Сарафанкина и Аистова, объединявшие в своих рядах значительную часть крестьян, уральских казаков и киргизов, были переброшены две стрелковые дивизии, кавполк и четыре бронепоезда^114.

В Тамбовской губернии местные войска, значительно усиленные вновь прибывшими полевыми частями, перешли к активным действиям. В первую очередь были заняты основные населенные пункты Тамбовского и Кирсановского уездов, а также Инжавинский район, считавшийся главной базой армий Антонова. Одновременно были взяты под контроль железнодорожные ветки и наиболее крупные станции.

Особое значение придавалось действию «летучих отрядов», составленных из отборной конницы и стрелков, посаженных на подводы, с артиллерией и пулеметами. В задачу этих отрядов входило преследование повстанцев, до полного уничтожения, не давая им отдыхать, пополнять провизию и боеприпасы. Более активно стали применяться бронепоезда с десантными отрядами^115. В связи с этим заметно возросла роль авиации, задействованной в ходе войсковой операции. В первую очередь на нее была возложена задача по организации и ведению воздушной разведки с целью выявления местонахождения частей РККА и повстанческих формирований.

Сложившаяся обстановка в губернии и большой размах вооруженного противостояния требовал от командования четкой координации действий привлекаемых к операции соединений и частей. Для этого необходима была достоверная оперативная информация, позволявшая своевременно обнаруживать, блокировать и уничтожать крупные отряды восставших, обладавших большой подвижностью и маневренностью.

При решении возникавших задач потребовалось создание действенной воздушной группировки. Первоначально к боевой работе было привлечено лишь несколько боевых авиазвеньев (командиры Ефимов и ЯИ. Южак) и 1-й артиллерийский авиаотряд (аао; командир А.Т. Бербеко). Позднее по личному распоряжению главкома ВС Республики С.С. Каменева от 10 февраля 1921 г. в указанный район дополнительно переброшены два авиаотряда (с территории Украины и из состава Западного фронта)116. К концу зимы 1920/21 г. в составе авиации Тамбовской губернии уже имелось четыре авиационных отряда (1-й артиллерийский, 2-й, 39-й и 47-й). Общее руководство их деятельностью осуществлял начальник авиации армий Тамбовской губернии военлет А.Д. Муратов, имевший богатый опыт, полученный на фронтах Первой мировой и Гражданской войн.

В этот период летный состав активно вел воздушную разведку и осуществлял сбор информации о передвижениях противника. В частности, в январе 1921 г. экипаж самолета «Фарман-XXX» (№ 319; Земнухов – Н.Н. Каменский) несколько раз выполнял разведывательные полеты по выявлению отрядов повстанцев^117. В следующем месяце такая работа продолжилась.

Одновременно летчики привлекались и для огневого воздействия на неприятеля, нанося при этом авиационные удары по основным местам дислокации крупных подразделений противника, а также в ходе совершения ими маршей. 18 февраля 1921 г. военлет Магеров и летнаб Каменский (по указанию командующего войсками Тамбовской губернии) осуществили бомбометание нескольких населенных пунктов, активно поддерживавших восставших, сбросив на них пять бомб^118. 22 февраля тот же экипаж нанес бомбо-штурмовой удар по с. Иноземная Духовка. На него было «сброшено один пуд 20 фунтов бомб. Две бомбы попали на улицу, а одна на окраине села, от которой замечена паника. От с. Иноземная Духовка по направлению к Лысым Горам двигалась незначительная часть кавалерии, около 200 всадников, которые были обстреляны пулеметным огнем»119. Одновременно бомбометание противника выполнили военлет Я.И. Южак и летнаб Демишкин^120.

1 марта 1921 г. в боевом вылете принял участие лично начальник авиации армий Тамбовской губернии А.Д. Муратов. Вместе с летнабом И. Каменским он провел бомбардировку с. Отхожая, где в то время находились основные силы повстанцев. В результате на населенный пункт было «сброшено три бомбы по 10 фунтов, разрывы от которых замечены на южной стороне села»121. Одновременно в данном районе работали еще два самолета, решавшие задачи исключительно разведывательного характера^122.

На следующий день экипаж в том же составе вылетел для проведения разведки и бомбометания живой силы противника. Командующий войсками Тамбовской губернии потребовал от военных летчиков «при обнаружении банд произвести бомбометание и пулеметную стрельбу с целью нанести возможно больший урон в людях и лошадях и рассеять банды и тем затруднить их дальнейшее движение»123. На обнаруженную с воздуха конную группу восставших в районе деревень и сел Никольское, Ржаска, Ольшанка, Покровское и Алкаладка было сброшено три бомбы, разрывы которых «привели в панику кавалерию и обозы»124. Другой экипаж (Магеро – Шилов) 2 марта 1921 г. на самолете «Сопвич» (№ 358) с высоты 150 м атаковал скопление живой силы неприятеля в районе населенных пунктов Никольское и Ржаска, сбросив несколько бомб^125.

Важной задачей авиаторов также являлась агитационная работа (разбрасывание с самолетов листовок, газет и воззваний) в районах, охваченных повстанческим движением, среди местного населения и участников антисоветских вооруженных формирований, а также доставка свежей почты частям РККА. Только за первые 20 дней апреля месяца в Тамбовской губернии летчики сбросили свыше 15 тыс. листовок и других печатных изданий (приложение 8).

Почти ежедневно, а порой и несколько раз в сутки, авиаторы совершали вылеты по заранее выбранным маршрутам для сбора разведывательных данных и доведения их до полевых частей. Учитывая, что посадка на территории боевых действий для летчиков была связана с большим риском (захват и уничтожение повстанцами), использовались условные сигналы, позволявшие экипажам самолетов вести переговоры с наземными войсками. С целью установления принадлежности воинских формирований по принципу «свой-чужой» при обнаружении их с воздуха летчик требовал от наземных частей предоставления условного сигнала. Он заключался, в случае двойного облета самолетом колонны или отряда, построение последних в форме креста. В противном случае воинское формирование подвергалось обстрелу. Так примерно и произошло, когда 31 марта 1921 г. при совершении разведывательного полета на самолете «Бранденбург» (№ 255) начальник авиации армий Тамбовской губернии А. Муратов и летчик-наблюдатель Сергеев обнаружили южнее деревни Малютино конный отряд численностью до 120–130 человек при двух-трех орудиях^126. На требования экипажа по опознаванию отряд начал спешно рассеиваться по полю. Это вынудило летчиков провести по ним бомбометание. Одна бомба упала в голове колонны, а другая – в ее арьергарде. Противник попытался скрыться в деревне. С другого самолета, действовавшего в том же районе, на указанный населенный пункт была сброшена бомба. В центре Малютино загорелись два дома^127. К сожалению, в сложившейся обстановке летчикам приходилось прибегать к далеко не популярным мерам в отношении местного населения и подвергать их жизнь смертельной опасности.

Иногда по техническим причинам авиаторам приходилось совершать вынужденные посадки на территории, охваченной восстанием. Так, 31 марта 1921 г. в ходе проведения воздушной разведки самолет 2 ао (экипаж Магеров – Клюенков), по причине остановки мотора, опустился в 7 км от железнодорожной ст. Шатовка. Охранявшие рядом со станцией мост красноармейцы предупредили летчиков о возможном нахождении в ближайшей деревне Преображенская банды численностью (до 100 человек). Опасения оказались не напрасными. К самолету подошла большая группа крестьян, которые с нескрываемым любопытством стали рассматривать крылатую машину. Предупрежденные заранее летчики, ожидавшие провокаций со стороны затесавшихся среди толпы пособников бандитов, попросили крестьян не приближаться к самолету. Но их требования местные жители просто проигнорировали. Поэтому для устрашения последних один из летчиков дал предупредительную очередь из пулемета по направлению деревни, где, по информации красноармейцев, находилась банда. Оттуда в ответ прозвучало несколько ружейных выстрелов. Стало ясно, что бандиты внимательно следили за действиями летчиков и выжидали удобного момента для захвата самолета. К счастью, авиаторам удалось быстро устранить неполадки с мотором, и боевая машина, взлетев, поздно вечером вернулась на аэродром^128.

Меньше повезло военному летчику Смирнову и комиссару 1 аао Щербакову, которые за две недели до этого события вылетели на воздушную разведку. Вначале полет шел успешно, и в районе д. Б. Талинки авиаторам удалось обнаружить большой отряд противника свыше 500 человек, который они рассеяли пулеметным и ружейным огнем. По возращении с боевого задания, из-за остановки мотора в воздухе, экипажу пришлось посадить самолет в чистом поле рядом с населенными пунктами Покровское и Богдановка. Когда летчики вылезли из кабины, то заметили, что со стороны деревни Богдановка к ним бегут вооруженные люди, развернувшиеся в боевой порядок (цепью). В сложившихся условиях принимать бой было практически равносильно самоубийству. Явный численный перевес был на стороне противника. Чтобы избежать смерти, летчики, забрав с собой весь боекомплект от пулеметов, поспешили скрыться в Покровском лесу. Там они через некоторое время встретили местных крестьян, которые не смогли точно сказать, кто сейчас хозяйничает в ближней округе. Впоследствии оказалось, что в Покровском в то время никаких вооруженных отрядов не было, а в Богдановке действительно оказались повстанцы, которые и атаковали приземлившийся самолет. Подошедшие позднее в с. Покровское части РККА в составе роты Тамбовского полка и эскадрона кавалерии попытались в темноте разыскать самолет, но их поиски не увенчались успехом. К утру стало ясно, что повстанцы, оставив Богдановку, захватили с собой летательный аппарат, который затем сожгли. Летчики живыми и здоровыми вернулись в отряд^129. К счастью, в большинстве своем вынужденные посадки в районе боевых действий проходили без особых эксцессов.

4 апреля 1921 г. командование 39 ао пережило несколько напряженных часов – в установленное время с боевого задания не вернулся самолет «Сопвич» (№ 339), пилотируемый военлетом Гусевым и летнабом Зуевым. Вследствие остановки мотора экипаж был вынужден совершить аварийную посадку в районе разъезда Дубровка. Устранив неисправность, летчики возвратились на аэродром. Такая же участь постигла и экипаж самолета «Фарсал», приземлившегося у с. Рассказово по причине неисправности двигателя^130.

Техническая изношенность ЛА зачастую требовала от летчиков высочайшего мастерства пилотирования и большого самообладания, чтобы удержать машину в воздухе и не допустить ее падения. Но возможности людей были не беспредельны, и выход авиационной техники из строя происходил с завидным постоянством. Приводимые ниже сухие строки донесений в Главное управление РККВВФ о фактах авиационных аварий лишь приблизительно показывают, с чем ежедневно приходилось сталкиваться летному и техническому персоналу авиационных отрядов в решении стоявших боевых задач.

3 февраля 1921 г. при возвращении на аэродром после разведывательного полета с самолета «Фартри» (№ 319) при посадке соскочила одна из лыж. Вследствие сильного толчка военный комиссар Ступин, летевший в качестве пассажира, получил сильный ушиб в области груди, ударившись о корпус пулемета^131.

17 марта начальник авиации армий Тамбовской губернии А. Муратов с мотористом Максимовым в ходе технической проверки самолета «БЕ 2Е» (№ 1215) совершили подъем аппарата в воздух. Над рекой мотор заглох, и летчики сделали все возможное, чтобы перетянуть водное пространство. Но, за недостаточностью требуемой высоты, самолет задел лыжами дамбу, ударившись винтом о землю. В результате оказались поломаны лопасти винта и лонжерон первого нижнего крыла. В дальнейшем самолет частично разобрали и отправили в Москву для капитального ремонта на базе 51-го авиаотряда. Летчик и пассажир получили легкие ушибы^132.

4 апреля при вылете на разведку у самолета «Сопвич» (№ 352) во время набора высоты отказал двигатель. Машину удалось благополучно посадить. В тот же день вследствие неисправности бензобака совершил вынужденную посадку возле разъезда Дубровка другой «Сопвич» (№ 399)133.

10 апреля при организации перелета из г. Кирсанова в Тамбов из-за неполадки с двигателем в районе с. Рассказово опустился самолет «Фарсал XXX», пилотируемый военлетом 47 ао Шурыгиным^134.

16 апреля у возвращавшегося с боевого задания самолета 1 аао «Бранденбург» на высоте 200 м заглох мотор. При посадке на сильно пересеченной местности ЛА скапотировал. Военлет Мухин отделался легкими ушибами. Меньше повезло летчику-наблюдателю П.Ф. Клюенкову. Получив сильное сотрясение и ушибы головы, он был отправлен в лазарет. Самолет требовал капитального ремонта^135.

21 апреля при посадке самолета, пилотируемого военлетом 39 ао Болягиным, сломалось колесо. Это привело к аварийному опрокидыванию машины. В результате левая верхняя плоскость пропеллера была поломана, погнут руль направления. Самолет потребовал паркового ремонта.

Через три дня военлета Болягина вновь постигла неудача. При попытке взлететь для выполнения боевого задания вместе с летнабом 47 ао Каменским у самолета на высоте 200 м взорвалась часть мотора. Уже на аэродроме выяснилось, что лопнул поршень, разорван цилиндр и деформирован капот машины^136.

Учитывая, что в районе боевых действий практически отсутствовали оборудованные взлетные площадки, командование авиации Тамбовской губернии первоначально использовало единственным аэродромом в Тамбове. Именно с него систематически осуществлялись одиночные и групповые вылеты самолетов для решения стоявших задач. Почти каждый вылет строго регламентировался соответствующим приказанием или распоряжением командующего войсками Тамбовской губернии, а иногда решением начальника авиации. Это придавало полетам авиации особый статус. Зачастую, с целью маскировки, ЛА выполняли свои вылеты в темное время суток, поднимаясь и совершая посадки на аэродром при свете костров. Такой принцип работы обеспечивал фактор внезапности в обнаружении крупных повстанческих отрядов, которые в основном стремились осуществлять свои передвижения ночью или на рассвете. Так, 10 апреля 1921 г. военный летчик 47 ао Зенков на самолете «Ньюпор-XVII» (№ 2008) в сумерках атаковал обнаруженную банду (200 конников), сбросив на нее бомбу^137.

В целях активного воздействия на места дислокации вооруженных формирований восставших, а также местное население, оказывавшее им всяческое содействие, командование войсками Тамбовской губернии указывало на необходимость проведения бомбардировок населенных пунктов, где было замечено появление повстанцев. В связи с этим по распоряжению руководства войск Тамбовской губернии только в период с 22 февраля по 2 марта 1921 г. авиационным ударам были подвергнуты села: Иноземная Духовка, Отхожая, деревни Никольское и Ржаска, речь о которых велась выше.

Антоновцы при встрече с крылатыми машинами старались ретироваться. В частности, по докладу военных летчиков Гусева и Зубова, совершавших 1 марта разведывательный полет в районе д. Плетни, ими был обнаружен кавалерийский разъезд противника, который, заметив в небе краснозвездную машину, быстро спешился и замаскировался^138. Но зачастую при появлении ЛА над головами повстанцев те открывали по нему плотный ружейный огонь. Иногда, если это удавалось, то использовалось и автоматическое оружие. Именно пулеметному обстрелу с земли подверглись 15 марта летчики 1 аао Мухин и Брохин, пролетавшие над деревнями Пахотный Угол и Бычки. Обнаруженный ими повстанческий отряд оперативно развернул свои пулеметы и начал охоту за самолетом. Летчики поспешили выйти из зоны обстрела. В результате самолет получил лишь две незначительные пробоины в крыло и стабилизатор^139.

В этот же день другой экипаж данного авиаотряда, совершая разведывательный полет на самолете «Ариэйт» (№ 1205) в районе д. Пахотный Угол, также подвергся сильному обстрелу. При этом летательный аппарат получил три пулевые пробоины. Только благодаря высокому мастерству летчикам удалось сохранить машину и благополучно вернуться на аэродром^140.

Но, несмотря на огромный риск, летчики продолжали вести боевую работу, проявляя при этом завидное мужество и стойкость.

Помимо отдельных вылетов авиация Тамбовской губернии осуществляла и групповые рейды, обеспечивая боевые действия наземных войск.

Пытаясь не вступать в прямое столкновение с основными частями РККА, А.С. Антонов постоянно нащупывал наиболее слабые места армейских групп, задействованных в операции, и стремительно наносил по ним удары. К числу таких ударов можно отнести налет 1 марта 1921 г. на село Отхожая, где в результате недостаточно организованной обороны ему удалось потеснить имевшиеся там подразделения и даже… отбить у них четыре артиллерийских орудия. Этот эпизод был зафиксирован в отчете по ведению воздушной разведки данного района военного летчика А. Муратова, непосредственного участника указанных событий. Вечером того же дня он по приказанию командующего войсками Тамбовской губернии вместе с летчиком-наблюдателем Каменским осуществил бомбардировку южной части с. Отхожая, где находились основные силы противника (эпизод описан выше. – Авт.).

Одним из успешных примеров боевого применения авиации можно считать события, развернувшиеся в районе с. Рассказово, расположенного в 30 км южнее г. Тамбова.

Уходя от прямых столкновений с крупными подразделениями РККА, Антонов 10 апреля 1921 г. сосредоточил свои отряды в районе с. Караваино. К этому времени ему удалось за счет объединения части мелких банд, промышлявших преимущественно грабежом местного населения, собрать довольно внушительные силы – до 5000 человек. На рассвете 11 апреля антоновцы неожиданно предприняли попытку захватить Рассказово, на складах которого имелись крупные запасы мануфактуры. Застигнутый врасплох местный гарнизон не смог оказать нападавшим должного сопротивления. Для исправления создавшегося положения в район села были срочно переброшены войска из населенных пунктов Платоновка и Ломовис. Для обеспечения их действий из Тамбова вылетела специальная авиагруппа в составе шести боевых машин (3 самолета-разведчика и 3 истребителя). Каждый самолет был вооружен одним-двумя пулеметами с полным боекомплектом, а также имел солидный бомбовый запас^141.

Тем временем, пробыв в селе три часа и захватив с собой около 300 пленных красноармейцев, одно полевое орудие и И пулеметов^142 (по уточненной информации – до 150 тыс. патронов, 11 пулеметов и 2 пушки с 200 снарядами)143, антоновцы покинули Рассказово. По имеющимся данным, на момент нападения повстанцев в селе находилось «954 штыка, 2 орудия, 16 пулеметов. Красноармейцы были, по-видимому, более или менее хорошо настроены, но комсостав очень плохой. Плана обороны не было. Нападение было совершено неожиданно для гарнизона, что в значительной степени объясняется скверной связью. Случаев измены со стороны красноармейских частей не было»144.

При выходе вражеского отряда из села по нему нанесли удары с воздуха. При первом же налете противник был вынужден отпустить большую часть пленных и стал отходить из Рассказово в южном направлении. Летчики кружили над головами повстанцев, поливая их пулеметным огнем и забрасывая бомбами. Всего в течение дня авиаторами было совершено 13 боевых вылетов. Это позволило практически деморализовать противника, разбить его отряд на мелкие группы и почти полностью их рассеять. От действий авиации (только бомбового запаса в этом бою было использовано более 200 кг) повстанцы потеряли до 300 человек убитыми и ранеными^145. Как признавались позднее жители с. Рассказово, именно благодаря активности авиагруппы антоновцы не смогли долго задержаться в селе и подвергнуть его полному разграблению. Также действия авиации исключили возможность отряду Антонова пробиться к с. Никольское, где находился его резерв.

К сожалению, из шести самолетов, задействованных в бою, у двух «Сопвичей» возникли технические трудности (неисправность двигателей). Несмотря на эти обстоятельства, руководство авиации Тамбовской губернии дало высокую оценку действиям летного состава и мотористов, которая «была выше всякой похвалы»146. Так, военлет 2 ао Магеров на истребителе «Ньюпор» атаковал выходивший из с. Рассказово кавалерийский отряд повстанцев, сбросив на него две бомбы, что привело к панике в его рядах. Действиями другого самолета-истребителя, пилотируемого военлетом 47 ао Зенковым, восточнее села были рассеяны основные силы Антонова.

На следующий день передовые части РККА настигли отряд А.С. Антонова в районе ст. Инжавино, значительно потрепав его. Чтобы оторваться от преследования, повстанцы совершили скрытный маневр и неожиданно 25 апреля 1921 г. предприняли попытку захватить г. Кирсанов. Однако, потерпев поражение, отошли в юго-западном направлении. Двигаясь по территории уездов, антоновцы довольно быстро восстанавливали свои силы, пополняя их за счет местных жителей и дезертиров РККА, скрывавшихся на территории Тамбовской губернии. Существовавшие СТК в Кирсановском, Тамбовском, Моршанском и Козловском уездах также являлись реальной питательной средой для повстанцев, оказывая им всестороннюю помощь и поддержку.

К началу мая 1921 г., по оценке Штаба РККА, в Тамбовской губернии в рядах повстанческого движения имелось от 8 до 10 тыс. человек, в качестве вспомогательной силы выступали отряды самообороны из числа местных жителей, открыто поддерживавших повстанцев, «численность которых трудно поддавалась подсчету»147. Кроме А.С. Антонова, в уездах губернии активно действовали бандформирования под предводительством местных атаманов Башкирова, Богуславского, Карася и Селенского.

Несмотря на заметное снижение своей активности, повстанческое движение продолжало выступать довольно грозной и внушительной силой. В этот период оно все больше стало приобретать «бандитские черты, когда отряды повстанцев не столько защищали крестьян, сколько в открытую грабили»148.

Для полного разгрома бандформирований на территории Тамбовской губернии требовалось умелое сочетание военных и социально-политических мер воздействия, направленных на лишение поддержки восставших со стороны местного населения. Тем временем на Тамбовском фронте началась заключительная фаза войсковой операции. К этому времени противник понес ощутимые потери («свыше 2000 бойцов убитыми, одно орудие с двумя панорамами и тремя запасными замками, 60 снарядов, обоз с патронами, 28 пулеметов, кроме того, захвачена вся канцелярия оперштаба»149). Это обстоятельство заставило антоновцев перейти от открытого противостояния с частями и подразделениями РККА к ведению партизанских методов борьбы. Возникла опасность затяжного вооруженного конфликта, который мог продлиться не один год. В сложившейся ситуации ЦК РКП(б) и СНК приняли решение локализовать и в кратчайшие сроки подавить восстание. Для достижения поставленной цели в состав Полномочной комиссии ВЦИК был включен известный советский военачальник М.Н. Тухачевский, имевший уже большой опыт по подавлению Кронштадтского восстания в марте 1921 г.

6 мая того же года он вступил в командование войсками Тамбовской губернии^150. Ознакомившись с положением дел, Тухачевский принял ряд оперативных мер организационного и политического характера. По сути, восставшим и их пособникам была объявлена настоящая война. В районах, оказавших наибольшее сопротивление законной власти, вводился оккупационный режим с привлечением дополнительных воинских формирований. В губернию было переброшено ряд крупных соединений РККА, в том числе 9-я кавалерийская бригада под командованием Г.И. Котовского.

В Инжавинском районе (так называемой «вотчине» Антонова) на постоянной основе был развернут лагерный сбор курсантов. Одновременно увеличивался командно-политический состав войск, задействованных в операции. С этой целью руководство войсками Тамбовской губернии было усилено 17 слушателями Академии Генерального штаба и 100 наиболее проверенными командирами и политработниками. В целом на начало лета 1921 г. группировка войск РККА достигла 43 тыс. человек (35 тыс. штыков, около 8 тыс. сабель, 463 пулемета и 53 орудия).

Заметные изменения произошли и в составе воздушной группировки. Так, по приказу РВС Западного фронта в Тамбовскую губернию была дополнительно переброшена Боевая воздушная эскадрилья (БВЭ), сформированная в том же году на основе авиаотрядов фронта, а также летных экипажей Москвы и Твери. К этому времени она уже приобрела значительный опыт в период подавления Кронштадтского восстания (1921).

Имевшиеся на тот момент воздушные силы Тамбовской губернии подверглись существенным структурным изменениям. В частности, на БВЭ, объединявшую в своем составе 6-й и 20-й, боевое звено 39-го авиаотрядов (табл. 5), были возложены основные задачи в обеспечении действий задействованных в операции войск.

Таблица 5

Сведения о летном составе Боевой воздушной эскадрильи войск Тамбовской губернии (на 21 мая 1921 г.)151

1* Два в отпуску.

2* Три в командировке.

3* Один в отпуску.

Кроме БВЭ в интересах войск Тамбовской губернии действовал ряд других авиационных подразделений, в том числе разведывательная эскадрилья Отдельной воздушной эскадры под командованием военного летчика Турчанского^152, а также 11-й авиапоезд-мастерская и авиационное звено особого назначения. В состав воздушной группировки 15 мая 1921 г. прибыли летчики-интернационалисты – члены Союза Спартака: немцы Г. Бельман, О. Штоль, Л. Гофман и Б. Шмидт^153.

Учитывая, что Инжавинский район являлся основной базой антоновцев, возле ст. Инжавино был развернут 8-й воздухоплавательный отряд, имевший на вооружении два аэростата. В его задачу входило ведение непрерывной воздушной разведки и организация своевременного информирования штаба войск Тамбовской губернии о реальной обстановке в районе (с учетом технических возможностей ЛА).

В этот период была издана одна из первых в отечественной истории инструкция, получившая наименование: «Тезисы применения авиации по борьбе с бандитизмом». В ней излагались основные требования и условия работы советской авиации в ходе боевых действий с повстанческими отрядами в Тамбовской губернии (приложение 9).

Для взаимодействия с наземными частями использовалась специальная система опознавательных знаков и паролей, апробированная еще в годы Первой мировой и Гражданской войн. Наиболее подробно она была изложена в Инструкции по организации и службе авиационных сигнальных постов (приложение 10), изданной в качестве отдельного приложения к одному из приказов по войскам Тамбовской губернии с грифом «совершенно секретно»154.

Летный состав БВЭ по прибытию на новое место сразу включился в боевую работу. В первую очередь для уточнения и корректировки имевшихся карт местности ими было осуществлено воздушное фотографирование наиболее важных (имевших военное значение) объектов губернии, в том числе и г. Тамбова. С этой целью от каждого авиаотряда выделялось по одному экипажу. Одновременно шли тренировочные полеты вблизи аэродрома для проверки готовности техники к выполнению боевых задач.

В июне 1921 г. на вооружении эскадрильи имелось 23 самолета-разведчика и 4 истребителя: «D.H.-4, -9», «Ньюпор-XVII, – XXIII, – XXIV», «Сопвич», «Вуазен», «Фарман-XXX», «Фартри» («Фарман» с мотором «Сальмсон-160»), из которых только 10 машин считались боеспособными. Летный состав составлял в среднем 17–22 военных авиатора и столько же летчиков-наблюдателей. Общее руководство БВЭ осуществлял военлет С.Я Корф, военкомом являлся военлет Ф.И. Варфаламеев^155.

Состав подразделений БВЭ был укомплектован подготовленными экипажами, имевшими значительный боевой опыт на фронтах Гражданской войны. Некоторые авиаторы за предыдущие операции были высоко оценены командованием и руководством Красного Воздушного Флота. В их числе военлет 20 оа Б. Шмидт, отличившийся в марте 1921 г. при бомбардировке восставшего линкора «Петропавловск» в Кронштадте. С февраля того же года на Тамбовском фронте в составе 1 ААО воевал военный летчик А.Т. Бербеко, о котором еще в годы Гражданской войны ходили легенды. Он был чуть ли не единственным авиатором в составе 1-й Конной армии, кому удавалось успешно выполнять боевую работу на самолете типа «Ариэйт» (английского производства), пользовавшегося дурной славой вследствие частых аварий по причине своей несовершенной конструкции. В дальнейшем за личное мужество он был удостоен двух орденов Красного Знамени.

Яркой фигурой среди авиаторов-тамбовцев являлся военлет Я.И. Южак, проходивший службу в составе 39-го Железного разведывательного авиаотряда. Известный своими подвигами на Восточном и Западном фронтах в годы Гражданской войны, он особо отличился в ходе операции в районе оз. Лебяжье. За личное мужество и героизм отважный летчик позднее был удостоен ордена Красного Знамени.

Техническую часть БВЭ возглавлял военлет Ф.А. Арманд (старший сын одного из ближайших соратников В.И. Ленина по революционной работе – Инессы Арманд). Именно ему принадлежала идея, неоспоримая ценность которой стала очевидной сразу же после первых полетов, – изготовить авиационную смесь для замены остродефицитного в те годы бензина. За это он получил личную благодарность от командующего войсками М.Н. Тухачевского, с которым ему довелось работать еще в годы Гражданской войны. Ранее Ф. Арманд проходил службу в составе авиационного звена особого назначения (АЗОН) при Штабе КВФ. В апреле 1921 г. АЗОН было включено в состав Боевой воздушной эскадрильи на правах отдельного авиаотряда (командир В.С. Рутковский). Его основу составили «Фарман-XXX» № 359 (военлет Я.И. Щукин) и DH-9 № 318 (военлет Рутковский)156.

Летно-технический состав воздушных подразделений армий Тамбовской губернии по своему социальному статусу и партийности был неоднороден. Большинство летчиков и летчиков-наблюдателей являлись младшими офицерами и унтер-офицерами Русской императорской армии (РИА), в разное время оказавшиеся в составе КВФ. Часть авиаторов, ранее служивших в белой авиации, добровольно перешла на службу в РККА и успешно воевала на Западном и Южном фронтах (В.Л. Талышев, И.И. Дудко, Васильев, Болягин^157, моторист Табаровский и др.).

Благонадежность «бывших» очень тревожила представителей новой власти. Это обстоятельство требовало от военного руководства срочного принятия мер по увеличению партийной прослойки среди личного состава авиационных и воздухоплавательных отрядов, а также технического персонала. По словам комиссара Варфаламеева, в связи с недостаточной организацией политической работы в отрядах (исключение составлял лишь 11-й авиапоезд-мастерская), ему пришлось в спешном порядке формировать в каждой авиачасти коммунистические ячейки^158. Как часто бывало в то время, большинство их членов оказались нижние чины отрядов и мастерских. Несмотря на свое пролетарское происхождение, они не могли оказать существенного влияния на ход боевой работы эскадрильи. К лету 1921 г. из 74 коммунистов (членов и кандидатов в члены РКП(б)) ВБЭ авиаторы и воздухоплаватели составляли лишь 10 % (приложение //)159. Таким образом, основной вклад в борьбу с повстанческим движением и бандитизмом в Тамбовской губернии вносили именно беспартийные и сочувствовавшие.

Однако, несмотря на все тревоги и опасения военных комиссаров, ни один из летчиков за все время операции добровольно не перешел на сторону противника. Это можно объяснить еще и тем обстоятельством, что в составе армий Антонова отсутствовали какие-либо возможности для создания собственной авиации, не говоря уже о технической стороне ее содержания и обеспечения. С другой стороны, идеи Союза трудового крестьянства мало прельщали советских летчиков.

19 мая 1921 г. к боевой работе приступил летный состав 20 оа: на разведку вылетел экипаж «Вуазен» № 378 (Журов-Хохлов— Каменский). Тот же экипаж на следующий день осуществил разведку вторично. Кроме него, 20 мая из 20 ао воздушную разведку района боевых действий провели экипаж «Сопвича» № 1014 (Шмидт – Гофман), а также два экипажа ДН-4 № 2303 (Суонио – Шарыпин) и № 2313 (Брекке – Морокин) из 6-го авиаотряда^160.

Возросшая разведывательная деятельность нашей авиации была связана с переходом частей РККА к решительным действиям против формирований А.С. Антонова. Обнаружив сосредоточение правительственных войск, последний, не принимая открытого боя, «бросился из района в 20 верстах южнее ст. Инжавино на восток, на территорию Саратовской губ. Преследуемый нашей конницей и бронеавтомобилями, описав полукруг к востоку от Сердобска и г. Чембара, Антонов после двух последовательных боев с нашими автомобилями и подоспевшей конницей понес большое поражение к западу от Чембара, и, разбившись на мелкие шайки, бандиты в панике бросились на юг в район Кирсанова, где в лесах продолжали уничтожаться нашими войсками и вылавливаться»161.

Для оценки боеготовности БВЭ 25 мая 1921 г. на ее аэродром прибыло командование войсками Тамбовской губернии. Летный состав продемонстрировал возможности авиационной техники. В свою очередь, в качестве пассажиров командующий войсками М.Н. Тухачевский, начштаба Н.Е. Какурин и начальник оперчасти А. Тищенко совершили ознакомительные полеты в районе аэродрома^162.

С первых дней своей боевой работы личный состав эскадрильи стал подвергаться усиленной психологической обработке со стороны повстанцев. Летчикам подбрасывались письма с угрозами беспощадной расправы в случае попадания в руки восставших. Особенно тяжело было военлету 20 ао В.Ф. Денисову, уроженцу Тамбова, у которого здесь проживали родители. Однако, несмотря на угрозы, авиаторы продолжали свою деятельность^163.

До конца мая летчики Васильев, Денисов, Южак и Щукин провели подробную воздушную фотосъемку главного губернского города и его ближайших окрестностей. Также к этой работе был привлечен профессиональный фотограф Келиун^164.

К началу июня 1921 г. состав эскадрильи практически не изменился, за исключением дополнительного придания ей 2-го авиапарка (приложение 12). Значительная часть БВЭ размещалась на аэродроме вблизи Тамбова (6 и 20 ао, боевое звено 39 ао и АЗОН), 8-й воздухоотряд находился на ст. Инжавино, 11-й авиационный поезд-мастерская – на разъезде 71-й версты (ст. Тамбов). Штаб эскадрильи располагался непосредственно в городе (ул. Лермонтовская, д. 9), а база с горючей и материальной частью – в г. Кирсанове^165.

В ходе активной фазы войсковой операции (лето 1921 г.) значительное внимание продолжало отводиться организации воздушной разведки. На основании ее данных составлялись подробные маршруты передвижения восставших, определялись задачи стрелковым и кавалерийским частям по их уничтожению. Используя развернутую сеть авиационных сигнальных постов, а также систему паролей и опознавательных знаков, летчики своевременно доводили до наземных частей оперативные сведения о противнике. Наиболее востребованными эти сведения были для автобронеотрядов. Имея преимущество в скорости, они лишали повстанцев свободы маневра, отрезали им пути отхода, наносили удары с флангов и тыла. Так, на рассвете 17 июня 1921 г. личный состав автоброневого отряда им. ЯМ. Свердлова в районе с. Колмыш вступил в бой с большим конным отрядом антоновцев, численностью до 1300 сабель. После 5-часового ожесточенного боя противник обратился в бегство, оставив на поле боя до 100 человек убитыми и около 250 человек ранеными. На следующий день бронеотряд атаковал остатки «1-й армии» повстанцев под командованием атамана А. Богуславского. В результате оттесненные к р. Хопер боевики частью были уничтожены, остальных потопили в реке, пулеметным огнем отсекая их от противоположного берега. В этом бою нашел свой бесславный конец и сам командарм^166.

Периодически к броне- и летучим подразделениям временно прикомандировывали автомобильные команды авиаотрядов, имевших на вооружении пулеметы. Иногда это осуществлялось инициативным порядком. Так, обнаружив в ходе очередного разведывательного полета крупную группу повстанцев, военлет Т.В. Суонио и летнаб Ф. Арманд оперативно довели данные до ближайшей сводной группы войск. Затем последний установил авиационный пулемет на грузовик и с тремя красноармейцами аэродромной команды присоединился к автобронеотряду, преследовавшему обнаруженного противника. В ходе боя «грузовик Арманда с ходу врезался в самую гущу антоновцев. Кинжальный огонь его пулемета нанес бандитам ощутимые потери и способствовал ликвидации банды»167.

Для разгрома крупных повстанческих сил («2-й армии» Антонова) в районе оз. Лебяжье была создана сводная кавалерийская группа из двух кавбригад под общим командованием И.П. Уборевича и его заместителя комдива Т.П. Котовского. Воздушное обеспечение действий группы возлагалось на авиазвено (4 самолета). В период боев в районе оз. Лебяжье (23.05–04.06.1921) его экипажи вели активную воздушную разведку. При совершении противником обходного маневра потребовались дополнительные авиационные средства – боевое авиазвено. 1 июня в район д. Ртищева прибыл «Фарман-XXX» (экипаж Щукин – Ковалев), а на следующий день – «Вуазен» (экипаж Журов-Хохлов – Зельдин). В течение 2–6 июня они выполняли боевые задачи по плану командования сводной кавгруппы. После ликвидации очага сопротивления 9 июня самолеты вернулись обратно в Тамбов^168.

В результате боев антоновцы потеряли только убитыми около 800 человек^169. Красноармейцам в качестве трофея досталось девять пулеметов, 100 лошадей и почти весь обоз^170. Комиссия ВЦИК по борьбе с бандитизмом, сообщая о разгроме «2-й армии» Антонова, отмечала, что «еще ни разу бандиты не терпели такого поражения»171. По докладу М.Н. Тухачевского членам комиссии «Сам Антонов ранен в голову и с маленькой кучкой свиты покинул жалкие остатки своей армии в 100 человек»172.

Несмотря на значительные успехи, авиационные подразделения продолжали сталкиваться с проблемами организации боевой работы и технического состояния самолетного парка. Отсутствие подготовленных летных площадок на территории губернии вынуждало совершать вылеты из районов Тамбова и Борисоглебска^173. Полеты на дальность свыше 200 км заметно утомляли летный состав и приводили к частым поломкам крылатых машин, что являлось основным бичом авиации. Только 21 мая 1921 г. три самолета получили серьезные повреждения. Один из них («Сопвич»; экипаж Шмидт – Гофман) на высоте 200 м вследствие разрыва несущего троса крыла под большим углом носовой частью ударился о поверхность земли и перевернулся. Самолет военлета Г. Бельмана из-за пробоины одного из цилиндров мотора был вынужден совершить посадку в 10 км от Тамбова. DH-4 (экипаж Талышев – Лобач-Жученко) при совершении посадки в районе Кирсанова врезался в телеграфный столб, поломав при этом крыло и повредив фюзеляж машины^174.

Следующий день стал неудачным для экипажа самолета 1-го артиллерийского авиаотряда. Вследствие ошибки в управлении и последовавшей за ней перегрузки ЛА на высоте 150 м соскользнул на левое крыло и, перейдя в штопор, врезался в землю. В результате самолет был приведен в негодное состояние, а летчики (Смирнов и Ерохин) госпитализированы^175.

10 июня 1921 г. из-за сильного встречного ветра потерпел аварию самолет «Фартри» (№ 359), пилотируемый военлетом ЯП. Щукиным и летнабом С.П. Лукиным. Несмотря на серьезные повреждения летательного аппарата («снесено шасси, погнута хвостовая ферма, порваны оттяжки, помято правое крыло, погнут нижний лонжерон гондолы»176), экипаж отделался легкими ушибами.

17 июня при совершении разведывательного полета «Сопвич» (№ 8155; экипаж Южак – Дамышкевич) «в воздухе сорвался в капот, разбит винт». В результате пришлось совершить вынужденную посадку^177.

В период с 18 по 25 июня 1921 г. летный состав эскадрильи вследствие большой изношенности авиационной техники не мог в полном объеме решать поставленные задачи или сталкивался с незначительными авариями (табл. 6)178.

Таблица 6

В начале июля 1921 г. в ходе перегона самолета «Ньюпор-XXIII» (№ 4142) для проведения ремонта на базе 11-го авиа-поезда-мастерской последний при посадке скапотировал и был выведен из строя. «Вуазен» (№ 378), пилотируемый летчиком Лапшиным (20 ао), в ходе тренировочного полета при посадке зацепился за проволочные заграждения, скапотировал и сгорел. Пилот получил ожоги^179.

22 июля во время пробы самолета «Сопвич» (№ 8155) на высоте 1000 м он сорвался в штопор и, падая, ударился о дерево. При падении ЛА был разбит, летчик Болягин и моторист Табаровский получили тяжелые ушибы и сотрясение мозга^180.

По общей оценке, за время Тамбовской операции только в составе БВЭ от 50 до 57 % боевых машин было неисправно или требовало незначительного ремонта. С этой целью в ее состав дополнительно, как указывалось ранее, был включен 2-й авиационный парк, где в полевых условиях можно было устранить обнаруженные неполадки и восстановить технику. Более серьезные неисправности уже требовали отправки ЛА на авиазаводы для проведения там капитального ремонта.

Любая посадка самолета на территории восставшего района могла привести к гибели летчиков и уничтожению самолета, причем даже не от рук повстанцев, а от самосуда местного населения. К сожалению, с началом лета среди летчиков появились первые боевые потери. Так, 1 июня 1921 г. при совершении вынужденной посадки были захвачены в плен и зарублены военлет 20 ао А. Сомме и начальник оперативного управления штаба войск Тамбовской губернии А. Тищенко. Самолет повстанцы сожгли.

17 июня не вернулся из боевого полета «Фарман» (№ 8504) (по некоторым сведениям – «Румплер»), пилотируемый военлетом Г. Бельманом и сопровождавшим его комиссаром В. Родионовым. По имеющимся данным, в ходе вынужденной посадки в районе д. Воронцовка летчикам пришлось вступить в неравный бой с отрядом повстанцев. Расстреляв все патроны, отважные авиаторы последними пулями из наганов застрелили себя^181. Позднее для организации поисков тел погибших был сформирован специальный отряд (80 человек при 18 пулеметах). Торжественные похороны погибших боевых товарищей состоялись 27 июня 1921 г.182 Для отдания им последних почестей была временно создана авиагруппа из пяти самолетов^183.

Встреча самолетов с отрядами повстанцев всегда несла в себе опасность быть сбитым ружейным и пулеметным огнем с земли. Так, 15 июня чудом избежал гибели экипаж «Сопвича» (№ 339), пилотируемый летчиком Я. Южаковым и летчиком-наблюдателем Лукиным, когда вражеская пуля перебила нижний трос стабилизатора машины^184. Самолет совершил вынужденную посадку на подконтрольной восставшим территории. Выскочив из засады, антоновцы попытались захватить летательный аппарат. Экипаж «Фармана» (экипаж Денисов – Иванов; 20 ао), выполнявший в этот день разведывательный полет в указанном районе, открыл пулеметный огонь по противнику и сбросил несколько бомб. Повстанцы были вынуждены отступить. Военлет Южак сумел запустить мотор своего самолета и вскоре благополучно вернулся на свой аэродром^185.

Для ужесточения мер в отношении сопротивлявшихся Полномочной комиссией ВЦИК был издан приказ от 11 июня 1921 г. № 171, который, по существу, ввел в зоне боевых действий настоящий оккупационный режим. В соответствии с этим документом вводился институт заложничества по отношению к местному населению, дававшему приют повстанцам. За сокрытие оружия следовал расстрел без суда и следствия. 12 июня командующий войсками М.Н. Тухачевский и начальник штаба Н.Е. Какурин подписали один из самых зловещих в советской истории приказов № 0116 о применении на территории Тамбовской губернии химического оружия. Вследствие отсутствия в тот период химических авиабомб (ХАБ) авиация, в отличие от артиллерии, эту задачу не решала. Хотя руководство ВВФ РККА высказывалось о необходимости применения против восставших зажигательного и ядовитого оружия.

В ходе активных боевых действий частям РККА удалось значительно снизить накал вооруженной борьбы в зоне операции. В частности, в период с 6 мая по 14 июня 1921 г. в границах Тамбовской губернии было «захвачено в плен 2585 бандитов, убито – 3783, добровольно явилось – 1169, кроме того, изъято 7605 дезертиров»186. Выступая на 1-й общеармейской конференции коммунистов Тамбовской губернии (25–28 июля 1921 г.) с докладом «О бандитизме», М.Н. Тухачевский уточнил вышеприведенные сведения: «За период с 28 мая по 26 июля 1921 г. в Тамбовской губернии обезврежено 16 369 мятежников. Из них: в боях взято в плен 985 и убито 4515 человек; поймано в облавах 572 человека с оружием и 4713 без оружия; принесли добровольную явку с повинной 1244 мятежника с оружием и 4005 без оружия»187.

К середине лета того же года тамбовское крестьянство стало окончательно склоняться к завершению открытого противостояния с советской властью. Это привело к массовой сдаче в плен антоновцев, скрывавшихся до этого по лесам и болотам. К 15 июля их общая численность сократилась до 1,2 тыс. человек^188.

На заключительном этапе проведения войсковой операции наиболее крупным успехом авиации Тамбовской губернии стало уничтожение большого повстанческого отряда при форсировании им оз. Змеиного. 4 августа авиазвено (4 самолета) БВЭ атаковало с воздуха восемь лодок с повстанцами, сбросив на них более 150 кг бомб^189. В указанный период эскадрилья продолжала оставаться серьезной воздушной силой на театре военных действий (приложение 13).

К осени 1921 г. восстание в Тамбовской губернии было практически подавлено. С ликвидацией основных сил Антонова и его подручных Богуславского (погиб при форсировании р. Хопер), Карася (разбит возле г. Козлова) и Селянского (убит в ходе разгрома его банды в Моршанском уезде) повстанческое движение пошло на убыль. Одновременно применяемый в отношении местного населения губернии массовый террор буквально лишил базовой поддержки повстанцев. Ранее на территории губернии были окончательно ликвидированы ЦК СТК и все его филиалы, что привело к полной потере политического влияния антисоветских сил в данном регионе. Отдельные очаги сопротивления правительственным войскам продолжались вплоть до начала 1922 г.

В период сентября 1920 г. по декабрь 1921 г. частями РККА на территории Орловского военного округа было уничтожено свыше 10 тыс. человек, около 6 тыс. человек взято в плен, такое же число повстанцев и 1,5 тыс. дезертиров добровольно сдалось в плен^190.

Многие авиаторы за проведение операции были награждены и поощрены командованием войск Тамбовской губернии. Орденов Красного Знамени РСФСР удостоились летчики В. Денисов, А. Муратов, В.Ф. Савин и многие другие (приложение 14). Всего правительственные награды получили 27 человек (из них – 15 летчиков и летчиков-наблюдателей БВЭ)191.

Летчику-наблюдателю Ф. Арманду «за производство боевых полетов на изношенных самолетах с опасностью для жизни и доставку ценных сведений о противнике» вручены именные серебряные часы. Такой же награды были удостоены 20 механиков и мотористов Боевой воздушной эскадрильи^192.

Только за май – август 1921 г. авиаторами БВЭ выполнили 140 боевых вылетов, из них около 50 было на счету ее командира. За умелое руководство подчиненным летным составом и личный героизм в ходе проведения операции приказом РВСР от 6 сентября 1921 г. С.Я. Корф был награжден вторым орденом Красного Знамени.

Общий налет авиаотрядов за весь период операции в Тамбовской губернии составил 4385 ч, в результате на противника было сброшено 4158 кг бомб и 432 кг агитационной литературы.

По итогам Тамбовской операции Штаб КВФ пришел к заключению: «Авиация для подавления бандитизма незаменима, при достаточной численности она способна подавить большое бандитское движение при незначительном сравнительно придании пехоты с поддержкой, главным образом, конницы и броневиков»193.

Глава 3

Советские авиаторы в ходе ликвидации «Карельской авантюры»

Несмотря на подписанный Тартуский мирный договор (1920), военно-политические круги Финляндии продолжали вынашивать планы по отторжению от РСФСР Восточной Карелии, по-своему трактуя заявление советского правительства о возможности предоставления права самоопределения его населению.

Кризис экономической политики «военного коммунизма», а также восстание Кронштадтского военного гарнизона (март 1921 г.) лишь подлило масло в огонь протестных настроений жителей Восточной Карелии. Они наблюдались на всем протяжении Гражданской войны и военной интервенции в России^194. Определенная часть местного населения рассчитывала на помощь западного соседа – Финляндии, придерживаясь явно националистических взглядов. Еще в 1918 г. указанный регион оказался в поле интересов различных противоборствующих сторон – «красной» и «белой» России, стран Антанты, Германии, Финляндии и коренного населения (карелов). Вдохновившись обретением в конце 1917 г. независимости Финляндии, последние в январе следующего года на народном съезде в Ухте приняли постановление о необходимости создания Ухтинской (Карельской) республики^195. Однако в период Гражданской войны эта проблема не получила своего окончательного разрешения. В апреле – мае 1920 г. военно-политическое руководство РСФСР поддержало идею создания карельской автономии. 8 июня того же года декретом ВЦЦК была создана Карельская трудовая коммуна (КТК) в составе РСФСР^196 (с 1923 г. – Карельская АССР). Однако возникшие в коммуне социальные и экономические противоречия, подкрепленные внешней поддержкой со стороны западного соседа (Финляндии), привели к общей нестабильности и резкому обострению политической обстановки. В ноябре 1921 г. в Ухте собрался съезд представителей карелов, провозгласивший целью своей борьбы независимость Карелии^197.

Из 46 волостей района лишь 26 поддерживало советскую власть, 7 – открыто заявило о неповиновении, а остальные волости заняли выжидательную позицию^198. Создавшейся ситуацией воспользовались власти Финляндии, развернув на своей территории сеть вербовочных пунктов для «похода в Восточную Карелию». Добровольцам выдавалось по 500 финских марок^199. Одновременно шли переговоры по привлечению в вооруженные отряды германских и шведских офицеров. Их формированием занималась специальная организация Эвельгрена^200, при активной помощи со стороны штаба финской армии и проправительственной организации «Карельский союз», образованной в октябре 1920 г. В Финляндии велась широкая пропагандистская кампания о необходимой помощи (в том числе и военной) карельскому населению. На этой волне на территорию Карельского района стали проникать вооруженные финские отряды, а через советско-финляндскую границу была налажена переброска вооружения и боеприпасов. Только в течение ноября 1921 г. из Свеаборгской крепости в Карелию было переправлено 3 млн патронов с маркой финского оружейного завода «Рахимяки»201. Вскоре общая численность финских военнослужащих и добровольцев в Восточной Карелии достигла 2 тыс. человек^202, взявших под свой контроль около 15 населенных пунктов. Их активно поддерживали местные сепаратисты. По сведениям оперативного штаба Петроградского военного округа, численность «вооруженных бандитов» достигала около 7500 человек^203. К концу 1921 г. повстанческие силы объединились в два полка: Архангельский пехотный (3-батальонного состава)204 и 1-й Карельский лесной партизанский (3 стрелковых и 1 лыжный батальон) в количестве 8 тыс. человек при 40–50 пулеметах^205.

Решением СТО РСФСР на территории Карелии и части Мурманской губернии было введено военное положение и образован Карельский боевой район ПВО (неофициальное название – Карельский фронт). Командующим войсками Карело-Мурманского боевого района назначен комендант Петроградского укрепленного района А.И. Седякин, его помощниками: начштаба округа Л.Н. Ростов и начальник оперативного управления Ф.И. Толбухин (будущий Маршал Советского Союза).

Почти все время там же находились командующий войсками округа В.М. Гиттис, главком Вооруженных Сил Республики С.С. Каменев и председатель Военно-революционного комитета Карелии Э.А. Гюллинг.

В конце 1921 г. общая численность войск Карельского фронта превысила 35 тыс. человек^206. На их основе сформированы три ударные колонны (группы) войск, из которых две – северная и южная – должны были, двигаясь навстречу друг другу, перекрыть государственную границу, а центральная колонна – нанести фронтальный удар по группировке противника^207. Зона боевых действий ограничивалась административными границами северных волостей КТК.

Для организации воздушной разведки, фотографирования, нанесения бомбо-штурмовых ударов по объектам и живой силе противника, а также возможных действий против финской авиации в районе вооруженного конфликта в составе боевого района была создана воздушная группировка (табл. 7).

Таблица 7

Состав авиации Карельского (Карело-Мурманского) боевого района^208

1* Позднее прибыл весь авиаотряд.

На вооружении авиационных подразделений имелись ЛА сухопутного («Ансальдо», «Де Хэвилленд» D.H. 9, «Вуазен») и морского («Ферри», М-9, «Шорт-184») конструкций^209. Большинство двигателей самолетов находилось в изношенном состоянии и были абсолютно непригодны вести работу при низких температурах. Иногда, чтобы запустить мотор, на него выливали до 8—10 ведер горячей воды, которая при сильных морозах тут же замерзала. Масло, влитое в баки, стыло после 8—10 минут работы мотора, главным образом в маслопроводах и в помпе^210.

Одним из первых в г. Петрозаводск (административный центр КТК) прибыло отделение 50 ао, отправленное со станции Скачки 7 декабря 1921 г.211 Через день в Восточную Карелию убыл 1-й Ораниенбаумский разведывательный гидроотряд. В местечке Сороцкая разместился 5-й Казанский ао под командованием военлета П.Х. Межераупа в составе шести «Де Хэвилленд» D.H. 9, а в г. Кемь – авиаотделение Петроградской школы летнабов им. К.Е. Ворошилова (начальник военлет А.И. Томашевский; 2 «Ансальдо»)212.

16 декабря 1921 г. летные экипажи получили первую боевую задачу – срочно провести воздушную разведку и фотосъемку будущих маршрутов продвижения групп войск в «повстанческие районы». Однако крайне неблагоприятные метеоусловия внесли свои коррективы. Посадочные площадки ежедневно заносились сугробами снега, лишая возможности организовать нормальную боевую работу. Также глубокий снежный покров и лед на реках и озерах практически свели к нулю деятельность поплавковых самолетов и летающих лодок морской авиации. При попытке провести воздушную разведку района Ровкула звено 1-го Ораниенбаумского разведывательного гидроотряда «ввиду тумана [было] вынужден^]… спуститься, не выполнив задачи»213. На следующий день при совершении маневренного полета один из самолетов типа «Ферри» попал в аварию и «выбыл из строя». Экипаж при этом не пострадал^214. Остановка мотора в полете (при морозе —40 °C) привела к вынужденной посадке в лесном массиве «Вуазена». От снежного урагана пострадали М-9 и «Шорт-184».

В то же время начавшаяся 25 декабря 1921 г. операция по разгрому и преследованию южной группы войск противника настоятельно требовала организации авиационной поддержки. Командование Карельского фронта потребовало от руководства Воздушного флота значительно активизировать свою деятельность. Основная ставка делалась на вновь прибывший из г. Харькова 5-й Казанский авиаотряд. Его усилило боевое звено Е[етроградской авиашколы летчиков-наблюдателей.

Штабом войск боевого района было подготовлено распоряжение (от 08.01.1922 № 090/оп) следующего содержания: «1) Средствами 5 отряда (6 самолетов) 10 января совершить боевой полет из Сороки по направлению Ругозерская – Ребольская – Кемасозерская – Сорока, имея задачею пробомбить Ребольское и Кемасозерское. 2)11 сего января средствами того же отряда (6 самолетов) совершить боевой полет от Сороки в направлении Ухтинская – Тихтозерская – Сорока. Задача пробомбить Ухтинскую и Тихтозерскую. 3) В течение 11 и 12 сего января средствами авиаотделения школы летнаблюдателей (2 аппарата) совершить полет с задачей произвести фотосъемку направления Кемь – Сорока – Ругозерская— Ребольское. 4) В течение 13 и 14 сего января средствами того же отделения (2 аппарата) совершить полет с задачей произвести фотосъемку направления: ст. Кемь – р. Кемь до Юшкозерская и дороги: озеро нижнее Кунто – среднее Кунто, Ухтинская»215.

Однако плохая погода и сильные морозы вновь спутали все планы и не позволили пилотам выполнить поставленные задачи. Такая возможность появилась лишь в последней декаде января 1922 г.

21 января была завершена «сборка и регулировка самолетов 5-го авиационного отряда», но «вследствие неблагоприятных атмосферных условий (снег, туман)» решение боевых заданий оказалось под угрозой, даже при полетах на малых высотах (до 300 м)216. О чем немедленно уведомили начальника ВФ ПВО военлета Е.С. Студзинского.

27 января воздушные силы Карельского фронта предприняли две безуспешные попытки провести разведку районов боевых действий. В частности, днем со ст. Сорока вылетели на бомбометание три самолета 5-го Казанского ао, но туман, сильная облачность и ветер заставили их повернуть назад, и через 45 минут они вернулись обратно. Вылетевший позднее с аэродрома еще один самолет также был вынужден отказаться от выполнения боевой задачи^217.

Через день группа в составе трех самолетов осуществила бомбардировку мятежных деревень Майдерская и Сапосальмская, сбросив на них 366 кг бомб^218. В тот же день из Кеми вылетели три ЛА Петроградской авиашколы с целью фотосъемки Ухтинского района. Но низкая облачность и сильный ветер исключили эту возможность. С таким же результатом и по той же причине окончился аналогичный полет трех самолетов на фотографирование^219.

31 января было зафиксировано нарушение воздушного пространства РСФСР двумя финскими самолетами с явными разведывательными целями. В районе д. Колатсельга они были замечены нашими наземными частями с открытием по ним зенитного огня. В результате обстрела финские пилоты повернули назад^220. Следовало отметить, что ВВС Финляндии на тот момент не представляли собой серьезную опасность для войск Карело-Мурманского боевого района. По разведывательным данным (на октябрь 1921 г.), авиация северо-западного соседа структурно включали в себя: три авиаотряда, гидростанцию и один авиационный батальон (общая численность – 789 человек, без управления начальника ВФ)221, расположенные на западе и юге страны. К началу того же года у финской стороны практически не осталось гидроавиации в акватории Ладожского озера. В зимних условиях морские типы самолетов оказались бесполезными на замерзающих озерах и реках Восточной Карелии. Подобное касалось и советской морской авиации, участвовавшей в Карельской кампании. По мнению начальника ВФ Балтийского моря (доклад от 28 января 1922 г. № 60), «дальнейшее пребывание отряда [1-го Ораниенбаумского разведывательного гидроотряда]… представляется бессмысленным. Вместе с тем отмечено отсутствие на месте ангаров и приспособлений для хранения самолетов, в силу чего аппараты, завьюженные и обледенелые, подвергаются быстрому разрушению, а это грозит вывести все аппараты отряда из строя…По всем вышеизложенным причинам представляется необходимым для сохранения отряда, как лучшей боевой единицы, отозвать его из Карелии»222.

Вследствие сильных морозов и снежных бурь, постоянно заметавших посадочные площадки, практически было невозможно обеспечивать безаварийные полеты авиации. В результате все полеты наших летчиков были сопряжены с большим риском.

Основная нагрузка в борьбе с повстанцами и регулярными финскими войсками легла на пехотные части (особые лыжные отряды), способные успешно действовать в лесных массивах при наличии глубокого снега. Им в помощь из Москвы была переброшена партия аэросаней (предположительно – «Бека», выпуска 1920 г., с моторами «Хол-Скот», водяным охлаждением, мощностью в 125 л. с.). Последние 4 января 1922 г. были разгружены на ст. Лодейное Поле^223 и своим ходом переброшены в зону боевых действий.

Тем временем наземным частям удалось заметно потеснить противника. 25 января северная группа войск овладела деревнями Кестеньга и Кокисальма. На очереди стояла ликвидация мятежной Ухтинской волости – самопровозглашенной одноименной республики.

1 февраля был проведен успешный вылет на ведение воздушной разведки. Экипаж самолета пробыл в воздухе около четырех часов и совершил посадку на аэродром с наступлением темноты при начавшейся снежной буре^224.

В течение 4 и 5 февраля силами 5-го Казанского авиаотряда и боевого звена Петроградской авиашколы осуществлено воздушное фотографирование русла реки Кемь. Полученные сведения были использованы в ходе проведения операции 7 февраля силами северной и центральной групп войск по овладению военно-политическим административным центром «Карельского комитета» – г. Ухты.

Для обеспечения воздушной поддержки наступавших советских отрядов было задействовано четыре самолета с целью бомбардировки мятежного центра. Но на подлете к селу в условиях низких температур у ЛА замерзли карбюраторы, что привело к их экстренной посадке в расположении своих войск. В тот же день с целью воздушной съемки водных прорывов р. Кемь и определения новой зимней дороги взамен старой по руслу реки по маршруту Сапосальмская— Ваенга – Подужемская из Кеми вылетел экипаж самолета. Однако вследствие технической неисправности он не смог до конца выполнить задание^225.

В течение 4–9 февраля 1922 г. авиацией Карельского фронта было выполнено десять боевых полетов, общей продолжительностью 13 ч 20 мин (приложение 15)226.

10-го числа четыре самолета 5-го Казанского ао совершили полеты над населенными пунктами Ваенга, Сапосальмская, Машозерская и Лехта для сбрасывания воззвания командования Карело-Мурманского боевого района о прекращении сопротивления. На этом, по сути, было завершено участие воздушных сил в проводимой операции.

Окончательно боевые действия на территории Карельского района завершились к 17 февраля 1922 г. Летный состав за свою боевую работу в крайне неблагоприятных условиях был отмечен командованием боевого района. В частности, летчик-наблюдатель В.С. Коннэрт (Петроградская школа), совершивший несколько удачных вылетов на фотографирование, награжден именными часами. Позднее, в 1927 г., его представили к награждению орденом Красного Знамени^227.

По итогам операции в Карелии советское командование пришло к неутешительному выводу о практической невозможности, вследствие природных и климатических условий региона, использовать зимой авиационные средства: «Несмотря на отданные боевые задания, при наличии 17 самолетов… не выполнено ни одного [действенного] боевого полета»228. Тот же вывод касался и использования других родов войск – кавалерии и артиллерии.

На завершающем этапе карельской операции общее количество частей РККА, участвовавших в ней, ограничилось до 9597 человек при 21 орудии и 162 пулеметах.

6 марта 1922 г. на территории КТК было отменено осадное положение, а для укрепления обороны государственной границы на участке коммуны из-под Минска перебросили 16-ю стрелковую дивизию.

Общие потери Красной Армии за Карельскую кампанию составили убитыми – 145 человек, ранеными – 471 человек, больными – 273 человека и обмороженными – 257 человек; всего 1146 человек^229.

Вследствие сильных морозов не удалось в полной мере использовать авиационные силы (при тесном взаимодействии с наземными войсками) для блокирования отрядов противника в Карелии и разгрома их по частям.

Проведенный по горячим следам анализ боевого применения авиации в Карельской кампании (1921–1922) позволил сделать определенные выводы:

– для действенного использования авиации в условиях Крайнего Севера требовалась «заблаговременная, особо тщательная подготовка театра [военных действий] в смысле организации метеорологической службы и воздушных сообщений… заблаговременно оборудованы аэродромы, по возможности подготовлены теплые ангары, в некоторых пунктах сделаны посадочные площадки и учтены все типичные особенности, выявившиеся во время операции; при отсутствии предварительных работ на местности действия авиации будут неудовлетворительными и могут даже свестись на нет»230;

– использование специальных конструкций ЛА, способных работать в северных условиях, имевших радиус действия не менее 500 км;

– обеспечение самолетов «в полной мере концентрированными веществами, понижающими точку замерзания; маслопроводы и помпы должны быть заблаговременно обшиты мехом; для радиаторов должны быть устроены прикрыватели; личный состав авиачастей совершенно необходимо одеть в меховую одежду, для согревания же рук и ног должны быть выданы особые грелки и т. д.»231.

Указанные выводы частично были учтены руководством ВВС РККА в ходе советско-финляндской войны (1939–1940).

30 марта 1922 г. в интересах урегулирования политических отношений была создана Смешанная русско-финляндская комиссия в Гельсингфорсе (Хельсинки) для выработки основных положений неприкосновенности границ РСФСР и Финляндии^232. 1 июня того же года было достигнуто соглашение между двумя государствами о мероприятиях, обеспечивавших неприкосновенность границ. Срок его действия предусматривал один год. При отсутствии претензий заинтересованных сторон друг другу соглашение продлевалось на следующий год и далее. Вдоль сухопутной границы от Ладожского озера до Северного Ледовитого океана устанавливалась пограничная зона не менее 10 км шириной. Ее охрана должна была осуществляться только регулярными воинскими частями или официальной правительственной пограничной стражей (общей численностью до 2500 человек). Охрану границы несла пехота, частично кавалерия. Использование других родов войск (в том числе авиации) не допускалось. В пограничной полосе запрещалось размещать склады боеприпасов, снаряжения и вооружения сверх оговоренных норм.

Однако, несмотря на подписанное соглашение, финские военно-политические круги продолжали вынашивать планы на повторение ситуации 1921 – начала 1922 г. в Карельском районе. С этой целью на его территорию (в Воннаволоцкую, Тихтоверскую, Ухтинскую, Южнозерскую волости) продолжали забрасываться небольшие вооруженные отряды (25–50 человек), преимущественно для ведения разведки^233.

С августа 1922 г. заметно активизировалась переброска оружия через советско-финскую границу^234. Нашей разведкой было зафиксировано сосредоточение в приграничной полосе сопредельного государства складов с оружием (винтовками, револьверами, гранатами, минами и пулеметами)235. В нарушение соглашения от 1 июня 1922 г. в пограничный район со стороны Финляндии был передислоцирован финский авиационный отряд^236.

Это потребовало принятия дополнительных мер защиты со стороны руководства Петроградского военного округа, включая увеличение в приграничной полосе воздушных и противовоздушных сил и средств.

В феврале 1925 г. при разработке плана подготовки ВВС и обороны территории Ленинградского военного округа Карелия (преобразованная к тому времени в автономную республику) была выделена (включая Мурманскую область) в отдельное (5-е) операционное направление^237. В конце 1930-х гг. оно вновь стало ареной боевых действий.

Глава 4

Горячее небо Северного Кавказа

Рецидивы Гражданской войны

С завершением Гражданской войны в России в Северо-Кавказском регионе, где были сильные сепаратистские настроения, борьба с вооруженными антигосударственными выступлениями приобрела затяжной характер.

В горных районах Северного Кавказа бандитизм (политический и уголовный)238 приобрел специфические национальные черты и являлся угрозой не только для советской власти, но и для всего русскоязычного населения. Ситуация осложнялась тем обстоятельством, что формы и способы действий антисоветского движения были разнообразными, вплоть до объявления газавата (священной войны) всем структурам власти, органам правопорядка и расквартированным частям Красной Армии.

Антисоветское восстание в Чечне и Нагорном Дагестане (1920–1921)

В сентябре 1920 г., при активной иностранной поддержке^239, в Нагорном Дагестане (Андийский, Аварский и Гуниб-ский округа) под руководством одного из духовных лидеров Северного Кавказа шейха Нажмутдина Донго (Гоцинского) было поднято крупное антисоветское восстание. Его сподвижниками выступили полковники К Алиханов и О. Пиралов, шейх Абдул-Магомед-Хаджи. Активное участие в подготовке восстания приняло Грузинское меньшевистское правительство, а также члены бывшего Горского правительства и Комитета содействия горцам и терским казакам по их освобождению от большевизма, базировавшиеся в г. Тифлисе (Тбилиси)240.

Малочисленность советских войск в регионе позволила восставшим за короткий срок установить полный контроль в западных районах республики, уничтожив или разоружив находившиеся там подразделения РККА.

К ноябрю 1920 г. в рядах повстанцев имелось около 3,5 тыс. человек. Основные их базы находились в аулах, расположенных в долинах рек Андийского Койсу и их притоках, хорошо укрепленных самой природой. Целью восставших, опиравшихся на панисламские идеи, являлось установление на захваченной территории шариатской монархии (государства, основанного в соответствии со сводом религиозно-этических и правовых предписаний ислама)241.

Первая попытка разгрома повстанцев со стороны командования РККА на Северном Кавказе закончилась полным провалом. В ходе боев части 14-й дивизии оказались блокированы в населенных пунктах и большей частью уничтожены. Печальная участь постигла Образцовой Революционной Дисциплины полк, дислоцированный в с. Ведено. Вследствие неумелых действий своих командиров он был разгромлен в районе Ботлиха превосходящими силами горцев.

В целом кампания в 1920 г. в Дагестане и Чечне завершилась поражением советских войск на всех направлениях. Это подняло боевой дух восставших и привело к увеличению их численности. К началу 1921 г. в мятежных районах насчитывалось до 10 тыс. боевиков^242, а с учетом поддержки их местным населением – около 50 тыс. человек.

Осознав масштаб восстания и невозможность его подавления малыми и раздробленными силами, советское командование приняло необходимые меры. Приказом РВС Кавказского фронта от 25 января 1921 г. для «наведения порядка в Чечне и Дагестане» была сформирована специальная Терско-Дагестанская группа войск. В ее состав вошли: части Терской (Ботлихской) группы войск под командованием Г. Гусельникова, действовавшие на территории Чечни, и Дагестанская группа войск (командующий А.И. Тодорский), развернутая на территории Дагестана. В целом общая армейская группировка была представлена 20 тыс. пехоты, 3,4 тыс. кавалерии, 67 орудиями и 6 бронеавтомобилями. Для воздушной поддержки в ее состав включен разведывательный авиаотряд (6 самолетов).

Применение авиации в ходе проводимой в Нагорном Дагестане операции (1921 г.) носило преимущественно разведывательный характер с сочетанием бомбо-штурмовых ударов по объектам противника.

В частности, в операции Терской (Ботлихской) группы войск на территории Чечни непосредственное участие принимала авиагруппа (4 и 32 ао) под командованием военлета Г.Б. Штегельмана из состава ВФ 11-й армии Кавказского фронта. В период с января по начало марта 1921 г. летчики АГ выполнили ряд боевых вылетов (разведка и бомбометание) в мятежные районы. Их действия отражены в скупых строчках оперативных донесений.

13 января 1921 г. экипаж самолета «Сопвич» (Е.Р. Калинин – Гроховский; 4 ао) атаковал селение Гагатли. Сброшенные бомбы вызвали панику среди местных жителей. Летчики наблюдали выход из аула значительного числа вооруженных людей, спешивших укрыться в оврагах и ближайшем лесу.

21 января экипаж того же самолета (Калинин – Ролофф), совершив несколько вылетов с аэродрома г. Грозного, подверг бомбардировке аулы Дарго и Цонтари. В районе последнего ЛА был обстрелян из пулемета, получив две пробоины.

На следующий день летчики сбросили 31 бомбу на аул Беной и обстреляли из пулемета отдельные строения аула Белгатой Веденского района.

23 января военлет Е.Р. Калинин и летнаб Гроховский в ходе очередного боевого вылета обнаружили большой отряд мятежников (до 200 человек и 4 подводы). Сведения оперативно были переданы командованию войсковой группы. Позднее бомбардировке с воздуха подвергся крупный населенный пункт Аллерой.

В период 23–24 января Калинин на самолете типа «Ньюпор-XXIII» выполнил несколько бомбометаний по живой силе мятежников в аулах Дарго и Гуни^243.

Позднее авиация Терской (Ботлихской) группы войск продолжила свои действия на территории Чечни. В период с 23 по 28 февраля основными объектами атаки с воздуха стали населенные пункты Дарго, Казбек и Ножди. Для максимального нанесения ущерба выбранным целям летчики помимо осколочно-фугасных также использовали зажигательные авиабомбы. В начале марта 1921 г. летный состав 32-го авиаотряда продолжил совместно с наземными частями подавлять очаги сопротивления в отдельных районах Чечни.

4 марта на аул Черсицохк было сброшено 20 бомб, на следующий день воздушной бомбардировке подверглось селение Москеты. В налете на последний участвовало два самолета. В результате ответного ружейного огня местных жителей ЛА типа «Сопвич» (№ 1011), совершавший полет на небольшой высоте, был подбит. Летчику А.Н. Груберту удалось посадить поврежденный самолет. При посадке машина оказалась разбитой, экипажу удалось спастись^244. Налеты авиации на аул были продолжены. В ходе шести последующих воздушных атак летчики во главе с военлетом Г.Б. Штегельманом сбросили на жилые кварталы более 300 кг бомб. 8 марта при бомбардировки аула Беной самолет командира 32 ао вследствие технических неполадок совершил вынужденную посадку в окрестностях мятежного селения^245.

По завершении войсковой операции (март 1921 г.) Терско-Дагестанская группа войск была расформирована, а штаб и войска обращены на формирование 10-й Терско-Дагестанской армии.

Социально-политическая обстановка в Чеченской автономной области и Горской республике (1921–1925)

К марту 1921 г. благодаря успешным действиям частей Красной армии обстановка в восставших районах была нормализована. Но это в корне не изменило самосознание простых горцев, для которых даже самые отъявленные бандиты выступали в образе национальных героев, боровшихся против органов власти и их представителей. Сложившееся положение лишь расширяло социальную поддержку бандитизма и стимулировало его лидеров на открытые вооруженные выступления против советской власти. Локальные выступления происходили в основном в горных районах Чечни, которые поддерживали влиятельные деятели духовенства и родовая знать. Большую роль в активизации бандитизма сыграли лица, ранее активно сотрудничавшие с администрацией Добровольческой армии. Бывшие офицеры и зажиточные горцы формально становились членами революционных комитетов Чечни, Ингушетии и Дагестана^246.

В свою очередь, необдуманные и поспешные действия советских органов в проведении коллективизации и других мероприятий, направленных на изменение векового уклада жизни горцев, закладывали основу для нового социального протеста, готового в любой момент вылиться в форму вооруженного выступления.

В определенной мере свою негативную роль сыграла и внутренняя политика, проводимая составом Центрального комитета Горской Автономной Советской Социалистической Республики^247, возглавляемого Т.Э. Эльдерхановым. С самого начала своей деятельности он сделал ставку на более гибкую политику, на лавирование между всеми слоями населения, одновременно привлекая к открытому сотрудничеству влиятельных шейхов. В результате на службу в состав революционного комитета автономной республики был приглашен один из бывших лидеров антисоветской оппозиции шейх Али-Митаев, сын известного на Северном Кавказе шейха – Бамат-Гирей-Хаджи Митаева. Еще в декабре 1922 г. Али-Митаев принимал активное участие в организации шариатских полков и угрожал вооруженными выступлениями против советской власти. По сведениям разведотдела Северо-Кавказского военного округа (СКВО), 7 октября того же года к Али-Митаеву приезжал из Грузии неустановленный князь, который назначил его командующим восставшим чеченским народом и обещал снабдить его отряды вооружением и деньгами, а также отправить 300 специальных инструкторов для обучения боевиков военному делу. Одновременно из Грузии поступали сведения о создании специальной политгруппы офицеров во главе Багратионом-Мухранским и Ларкарашвили, которая занималась вербовкой молодых людей для отправки на территорию Чечни и участия в совместных действиях на Кавказе против советской власти^248.

В ходе переговоров с представителями «Паритетного комитета»249 (эмигрантской политической партии Грузии) Али-Митаев заявил, что может выставить 90 тыс. вооруженных людей. В декабре 1923 г. он говорил уже о 60 тыс., а в марте 1924 г. сообщил, если грузины дадут деньги, офицеров, патроны и снаряжение, он выставит до… 1,5 тыс. человек^250.

В свою очередь, Т.Э. Эльдерханов, рассчитывая на хорошее знание Али-Митаевым местных условий, поручил ему возглавить борьбу с бандитизмом на железной дороге (на наиболее важном участке: Хасав-Юрт – Грозный). В результате бывший руководитель антисоветского движения на Северном Кавказе, наделенный особыми полномочиями, своими силами стал наводить порядок и бороться с грабежами и разбоями на территории Чечни и Дагестана. В дальнейшем в его компетенцию стало входить формирование окружных и местных ревкомов. Такой политический просчет привел к тому, что ревком автономной республики, по сути, занял антисоветскую позицию. Это позволило Али-Митаеву усилить свои позиции и образовать собственную так называемую «Али-Митаевскую партию», широко поддерживаемую всеми слоями населения. Сконцентрировав в своих руках основные ветви власти, Али-Митаев превратился в полновластного хозяина Чеченской автономной области. Одновременно он продолжал оказывать поддержку имаму Н. Гоцинскому, скрывавшемуся после поражения в Нагорном Дагестане в 1921 г. в горных районах Чечни.

По оценке председателя при СНК Горской АССР К.С. Хускивадзе, такая политика руководителей республики, опиравшаяся на верхушку общин (тейпов) и религиозного духовенства, практически дискредитировала советскую власть в глазах простых горцев, разжигая у них ненависть к новым порядкам. «Гибкий курс» Т. Эльдарханова в Чечне, его постоянное лавирование между горской знатью, духовенством, с одной стороны, и местным крестьянством – с другой, привело к тому, что он превратился в объект ненависти целых селений, которые открывали так называемую «бойкотную стрельбу», что по горскому обычаю означало кровную месть, по составу всего Чеченского ревкома^251.

В результате только в одной Чечне существовали целые области (районы крупных населенных пунктов Шатой и Ведено), где вообще «не ступала советская нога»252. Поэтому эти районы, свято чтившие свои адаты (законы) гостеприимства, оказывали приют и убежище различным бандитам, уголовникам и идейным противникам советской власти. В начале 1920-х гг. они были практически недоступны для органов власти и представляли собой настоящую пороховую бочку, готовую в любой момент взорваться. Так, в марте 1922 г. жители аулов Шатоевского района поклялись на Коране, что при любых попытках силовых действий в отношении них они начнут вооруженное восстание^253. Этому способствовала и активная идеологическая работа, проводимая со стороны духовного лидера Северного Кавказа Н. Гоцинского, носившая явно антироссийский характер.

В свою очередь, необдуманные и несогласованные действия различных силовых структур, призванных поддерживать мир и порядок в этом регионе, только подливали масло в огонь. В качестве наглядного примера можно привести неудачную операцию, проведенную в январе 1922 г. отдельным батальоном ВЧК республики в районах сел Шатой и Евдокимовское. Повальные аресты и открытый грабеж со стороны «представителей власти» вызвали справедливый гнев у местного населения и привели к открытому вооруженному выступлению. Изрядно потрепанный батальон, понеся значительные потери в живой силе, был вынужден ретироваться. Действия чекистов возмутили командование 28-й горской стрелковой дивизии^254, размещенной с 1921 г. в Горской республике на постоянной основе. Последнее вообще не было поставлено в известность о проводимой операции. Только благодаря грамотно поставленной работе местных органов власти конфликт в вышеуказанных районах удалось погасить.

В дальнейшем для координации действий армейских частей, органов милиции и ЧК по борьбе с бандитизмом при Центральном комитете Горской АССР было создано специальное краевое Военное совещание^255.

К концу 1923 г. на Северном Кавказе две мощные антисоветские силы Али-Митаева и Н. Гоцинского сделали ставку на одновременное вооруженное восстание в Дагестане, Чечне и Ингушетии. В связи с этим в указанные районы зачастили зарубежные эмиссары с целью оказания помощи в подготовке готовившейся акции. В этот период Али-Митаев наладил связь с представителями антисоветских центров в Баку, Батуме (Батуми), Петровск-Порту (Махачкала), с бывшим полковником Какуцо Чолокашвили (К. Челокаевым), отряды которого располагались на границе Грузии и Чечни^256.

Одновременно по плану Н. Гоцинского была развернута активная террористическая и диверсионная работа, направленная на дестабилизацию социально-политической обстановки на Северном Кавказе. Только за два месяца (июль и август) 1923 г. в Дагестане было совершено 68 налетов, сопровождавшихся погромами, разрушениями линий связи, крушениями поездов и многочисленными людскими жертвами. В Чечне в июле – октябре того же года банды совершили 107 налетов, в том числе шесть – на войсковые склады, четыре – на железнодорожные сооружения^257. Боевики даже предпринимали попытки овладеть оружием войсковых частей.

Начало вооруженного восстания намечалось на весну 1924 г. в расчете на серьезную помощь со стороны Англии, Франции и Турции.

15 апреля того же года на хуторе Нижелой Чеченской автономной области по инициативе Н. Гоцинского был созван съезд оппозиционных сил, на котором было принято решение о создании единого антисоветского фронта и «восстановлении шариатского Северокавказского имамата в прежних границах». На съезде единогласно в качестве имама был избран один из лидеров оппозиции шейх Каим-Хаджи. В повестку дня также включены вопросы о ведении боевых действий против советской власти, о подготовке масс к восстанию и приобретении военного снаряжения путем закупок за границей^258.

В указанный период идеи сепаратизма охватили всю территорию Дагестана и Чечни, а возможность перехода их под контроль антисоветских сил представлялась вполне реальной^259.

Учитывая, что к весне 1924 г. обстановка на Северном Кавказе достигла своей критической точки, советское правительство было вынуждено признать, что справиться с бандитизмом отрядами ОГПУ без масштабных боевых действий и массового разоружения местного населения уже невозможно. В результате частями Красной Армии был нанесен удар по вооруженным формированиям Н. Гоцинского и Али-Митаева. 19 апреля 1924 г. Чеченский отдел ОГПУ арестовал последнего^260, а 12 мая была полностью ликвидирована база Гоцинского в районе Андийского и Хасав-Юртовского округов. Но имаму удалось скрыться и продолжить свою борьбу с советской властью.

Оставшиеся на территории горных районов Чечни, Ингушетии и Южной Осетии малочисленные бандитские формирования слабо контролировались местными органами ОГПУ и привлекаемыми для борьбы с ними войсковыми частями. Бандиты стремились искать укрытие в труднодоступных горных селениях, где им местным населением оказывалась всесторонняя помощь и поддержка. В связи с этим командование СКВО приняло решение о привлечении авиации в целях поиска и обнаружения «бандитских элементов», а также для проведения разведывательной работы в вышеуказанных районах.

4 сентября 1924 г. из состава 9 ао округа было выделено специальное авиазвено (2 самолета), поступившее в оперативное подчинение командира 9-го армейского корпуса (ак), штаб которого находился в г. Владикавказе. Первоначально самолеты разместились на аэродроме в станице Беслан (в 20 км северо-западнее Владикавказа), а затем переведены в г. Грозный.

В течение месяца летчики авиазвена осуществляли полеты в разведывательных целях, проводили фотографирование местности и наиболее удобных маршрутов подхода к горным аулам, где, по имевшимся оперативным сведениям, находились банды. Выполнение стоявших перед ними задач сопрягалось с большим риском, ввиду неблагоприятных погодных условий и резкой границы высот между вершинами гор и долинами (создавался эффект размытости окружающей местности). Основные действия авиации были направлены в горную часть Чечни и район, расположенный юго-западнее Грозного.

По свидетельству самих летчиков, появление крылатой машины над селениями оказывало сильное моральное воздействие на местное население. Многие жители считали, что полеты аэропланов связаны с предполагаемыми репрессивными мерами в отношении них со стороны военных, и это обстоятельство заметно влияло на отношение к бандитам. Последние были вынуждены покидать ранее гостеприимные аулы и уходить дальше в горы. В начале октября 1924 г. авиазвено, после завершения активной фазы военной операции, было возвращено в состав 9-го авиаотряда^261.

Несмотря на позитивные результаты по разгрому основных повстанческих сил и бандформирований на Северном Кавказе в 1923–1924 гг., волна антисоветских выступлений не спадала и существовала реальная опасность их повторения.

В этой связи советское правительство приняло решение провести комплекс мероприятий, направленных на нормализацию социально-политической обстановки на территории Чечни и Дагестана.

«Первое разоружение Чечни» (1925 г.)

В свете постановления Президиума ЦИК СССР от 17 июля 1925 г. командованием СКВО было тщательно спланировано проведение чекистско-войсковой операции^262, получившей кодовое название: «Первое разоружение Чечни». Общее руководство операцией возлагалось на полномочного представителя (ПП) ОГПУ на Северном Кавказе Е.Г. Евдокимова и командующего войсками СКВО И.П. Уборевича и его начальника штаба – М.И. Алафузо.

Кроме стрелковых и кавалерийских подразделений, в операции участвовали военная авиация и артиллерия. В ходе ее подготовки Чеченская автономная область была поделена на шесть условных районов для организации зачистки территории от имевшихся бандформирований и изъятия оружия и боеприпасов у местного населения. Границы с Чечней дополнительно усиливались войсками и заградительными отрядами из местных ополченцев для предотвращения возможных прорывов бандитов в сопредельные республики с дальнейшим уходом в труднодоступные районы Северного Кавказа.

Войска СКВО, участвующие в операции, были разделены на четыре группы и два отряда: 4840 штыков, 2017 сабель, 130 станковых и 102 легких пулемета, 14 горных и 8 легких орудий. Кроме того, отряды ОГПУ имели в своем составе – 341 человек, И пулеметов и заградительные отряды из состава Кавказской Краснознаменной Армии (ККА)263 (от полевых войск и ОГПУ – всего 307 человек и 10 пулеметов)264. Особые оперативные группы ОГПУ, действовавшие совместно с войсковыми подразделениями в каждом районе, формировались из числа сотрудников Чеченского, Дагестанского, Владикавказского и Кабардинского отделов ОГПУ, а также контрразведывательного отдела ПП ОГПУ по Северо-Кавказскому краю.

«В целях разведывательной работы, а также террора на злостных сопротивляющихся» руководство СКВО в состав группировки войск выделило часть своей авиации. Первоначально в Чечне задействовался 3-й отдельный разведывательный авиаотряд (3 орао), а с начала сентября 1925 г. – дополнительно 5 орао. Вышеуказанные авиаотряды имели большой опыт в борьбе с «бело-зелеными» вооруженными формированиями на территории Кубани в начале 1920-х гг. Координацию действий воздушной группировки осуществлял окружной начальник ВВС И.И. Петрожицкий и его помощник Н.П. Космо-Демьянский.

Основанием для применения авиации в предстоящей операции являлись приказы командующего войсками СКВО № 376/66 от 4 августа и № 413/77 от 15 августа 1925 г. (приложение 16). Ранее 3 и 5 орао планировались для участия в больших маневрах округа и Черноморского флота и были перевооружены на отечественные самолеты-разведчики Р-1.

3-й отдельный разведывательный авиаотряд, находившийся в то время на ст. Гниловской вблизи г. Ростова-на-Дону, получил новую задачу^265. В течение 20–23 августа 1925 г. он в полном составе был перебазирован в район г. Грозного. Самолеты перегонялись своим ходом, осуществляя перелет к месту назначения с использованием промежуточных аэродромов: Тихорецкое, Армавир, Минеральные Воды и Владикавказ. Для пополнения запасов бензина в Минеральных Водах специально для заправки ЛА был организован склад горючего. Непосредственно в Грозном подготовили аэродром (в 2 км от города). Также предусматривалось оборудование летной площадки в Шатоевском районе для возможных действий авиации в горной части автономной области.

К началу проведения операции возникли проблемы технического характера. Самолетный парк 3 орао располагал всего лишь 4 боеготовыми ЛА. В этой связи командование СКВО обратилось к начальнику ВВС РККА о возможности дополнительного включения в состав авиаотряда еще двух исправных самолетов. Одновременно такой же вопрос был поставлен и перед руководством Таганрогского авиазавода (Государственным авиационным заводом № 10)266, где в тот период имелись четыре боевые машины.

17 августа 1925 г. в адрес начальника штаба ВВС РККА поступил запрос, подписанный заместителем начальника Штаба РККА С.А. Пугачевым и врид начальника оперативного управления Штаба РККА В.К Триандафилловым, в котором, в частности, предлагалось увеличить численность самолетного парка, привлекаемого для решения боевых задач в Чечне. Первоначально, по опыту осени 1924 г., предусматривалось возложить на авиацию лишь разведывательные задачи. Однако в дальнейшем круг задач расширился до привлечения летных экипажей к нанесению бомбо-штурмовых ударов по предполагаемым местам нахождения бандформирований и их пособников. В основу такой тактики была положена система борьбы с басмачеством (бандитизмом), разработанная главкомом ВС Республики С.С. Каменевым, а также имевшийся богатый опыт по уничтожению повстанческих и бандформирований в различных регионах страны в период 1919–1924 гг.

В этой связи предлагалось дополнительно усилить 3 орао 4 самолетами типа Р-1 (с отечественными моторами «М5» 400 HP) за счет фондов Государственного авиазавода № 10. Однако последний смог лишь частично удовлетворить испрашиваемый наряд. 50 % имевшихся к середине августа 1925 г. на заводе ЛА были признаны приемной комиссией негодными к эксплуатации их в боевой обстановке. Остальные аппараты передавались 7 орао (ККА), где имелся существенный их некомплект^267. Но, несмотря на вышеуказанные обстоятельства, к 23 августа 1925 г. на аэродроме г. Грозного было размещено восемь самолетов 3 орао, готовых к участию в будущей операции.

Также из фондов Новочеркасского взрывсклада для бомбардировочных действий авиаотряду было выделено 240 8-кг осколочных и фугасных бомб (соотношение 50/50), рассчитанных лишь на первые три дня операции. Остальная часть боеприпасов должна была поступать по заявке руководства ВВС округа^268. При этом разработчики чекистско-войсковой операции сразу отказались от применения в ходе ее проведения химических авиабомб, о чем неоднократно указывалось в распоряжениях и запросах Штаба РККА и командования СКВО.

В число основных задач авиации входило: проведение бомбардировок населенных пунктов и районов, оказавших наиболее открытое сопротивление войскам; обеспечение оперативной связи между войсковыми группами; проведение разведки местности и осуществление демонстративных полетов с целью устрашения бандформирований и их пособников. Также предполагалось использовать самолеты в пропагандистских целях – для разбрасывания листовок с воззваниями или ультиматумами к местному населению мятежных селений.

Изначально авиация рассматривалась командованием СКВО как наиболее эффективное оружие, способное при необходимости вести самостоятельную борьбу по разгрому крупных бандитских групп, особенно в труднодоступных районах. Также она могла выступать в качестве вспомогательных средств для усиления работы полевых частей с целью расширения их сферы воздействия на противника.

Для организации связи с ними в ходе операции, на основе полученного опыта в Тамбовской операции (1920–1922), было принято решение о широком использовании сигнальных авиапостов. В связи с этим для обучения их личного состава из состава 8-го полка связи СКВО было выделено 12 человек в качестве начальников сигнальных постов, а также инструкторов по подготовке недостающей части старших постов. Также заблаговременно составили коды и сшили необходимое количество сигнальных полотнищ. Для связи авиапостов с самолетами было заказано 2 тыс. дымовых шашек.

По результатам проведенной работы И.И. Петрожицкий с полной уверенностью доложил командующему войсками СКВО, что «авиация к ведению боевых действий готова».

В ходе начавшейся операции действия авиации в Чеченской автономной области требовали от летного состава высокого мастерства и мужества при работе в высокогорных условиях, где на каждом шагу их подстерегала смертельная опасность. В связи с плохими метеоусловиями авиаторы были вынуждены совершать полеты на малых высотах, постоянно рискуя разбиться. Дело осложняло и наличие устаревших карт местности, имевших значительное количество неточностей и ошибок. Несмотря на существовавшие проблемы, за все время операции летчики только в пяти случаях не смогли выполнить поставленные перед ними задачи (ввиду сложных погодных условий)269. Так, 1 сентября 1925 г. авиазвено (4 самолета) 3 орао предприняло попытку провести бомбометание района аула Ошни (возле аула Итум-Кале) и аула Шарой, а также установить связь с 82 сп войсковой группы комдива И.Р. Апанасенко в южном районе Чечни. Но вследствие сильной облачности выполнение боевого задания было сорвано. Такая же ситуация сложилась и 9 сентября, когда из-за плохих метеоусловий оказалась безуспешной попытка установить связь с частями ККА, преграждавшими возможный отход бандформирований на территорию Грузии^270.

Отсутствие какой-либо возможности совершить вынужденную посадку в случае неисправности двигателя требовало от специалистов авиаотряда тщательной и кропотливой работы по поддержанию техники в исправном состоянии. Именно от их труда всецело зависела жизнь и безопасность членов экипажа. Но все же в одном случае по техническим причинам летчикам пришлось с большим риском для себя приземлиться возле аула Чишки. После исправления неисправностей они смогли вновь присоединиться к основным силам авиаотряда и участвовать в проводимой операции^271.

Наличие лишь одного аэродрома в автономной области, как и в ходе Тамбовской операции (1920–1922), значительно осложняло боевую работу экипажей, ввиду большой удаленности объектов и войсковых групп, задействованных в операции. В результате командованием СКВО штабу ВВС была поставлена задача по поиску нового места для строительства аэродрома в горных районах Чечни. Для ее решения на самолете «Фартри» в качестве летчика-наблюдателя вылетел лично И.И. Петрожицкий. В районе селения Шарой им были обнаружены две подходящие площадки, которые в определенной степени могли использоваться в качестве полевых аэродромов. Однако малая их площадь, недостаточная длина полосы для разбега самолетов, а главное – значительная разреженность воздуха (Шарой находился на 1350 м выше г. Грозного) заставили отказаться от этой идеи, о чем 4 сентября И.И. Петрожицкий доложил командующему войсками округа.

До 2 сентября 1925 г. в операции первоначально было задействовано лишь 4 самолета английского производства типа «Де Хэвилленд» D.H. 9 (с мотором «Либерти» 400 л. с.), захваченные в свое время у белых войск на юге России. Позднее к действующей авиации был добавлен временно прикомандированный из Авиахима самолет французского производства «Фарман». Немного позднее авиаотряд смог осуществлять боевую работу полным штатом своего самолетного парка (8 ЛА).

В связи с высокой боевой нагрузкой находившаяся в отряде техника постоянно требовала ремонта. Это положение усугублялось еще тем обстоятельством, что самолеты имели старые изношенные моторы, собранные из разных частей и различной комплектации. Поэтому каждый полет ЛА был связан в первую очередь с проверкой работоспособности мотора и устранением обнаруженных неисправностей^272. Иногда к поломкам машин приводили и иные факторы. 6 сентября 1925 г. при посадке на аэродром г. Грозного после выполнения боевого задания два самолета вследствие сплошного дыма от горевших рядом нефтяных отходов потерпели аварию. Один из них налетел на бугор, другой – на проезжавших мимо лошадей^273. К счастью, это был единственный случай с таким исходом.

Привлечение авиации непосредственно к силовому воздействию на мятежные районы Чечни имело в ходе операции особое значение. Появление в горах самолета в то время являлось большой редкостью, а для многих местных жителей – просто диковинкой. Несмотря на то что самолеты, при наличии незначительного бомбового запаса, не могли нанести существенного поражения бандитам и их пособникам, их авиационные удары часто приводили к возникновению паники в блокируемых войсками населенных пунктах и способствовали началу проведения мирных переговоров. Так, днем 29 августа 1925 г. экипажи трех самолетов из состава 3 орао, задействованные в подавлении сопротивления бандформирования под руководством шейхов М.А. Ансалтинского и Каима-Ходжи (ближайшего сподвижника Ансалтинско-го), осуществили бомбометание аула Дай. На него было сброшено 352 кг бомб, из которых пять попаданий признали удачными. Утром того же дня артиллерийскими расчетами войсковой группы комдива А.Д. Козицкого, проводившей разоружение селения, был нанесен огневой удар (выпущено 18 снарядов). В результате действия авиации и артиллерийского обстрела в ауле разрушено 20 домов, 4 человека убито и 5 человек ранено^274. Шейх М.А. Ансалтинский с ближайшими сподвижниками сумел скрыться.

Фактор устрашения сыграл свою положительную роль. Если 28 августа местными жителями было сдано всего 20 винтовок, то к вечеру следующего дня в распоряжение частей РККА передали 64 винтовки, 5 револьверов и выдано 6 бандитов^275. Особое впечатление на население оказали самолеты, которые воспринимались ими как «дьявольское оружие», от которого не было никакого спасения.

К сожалению, из-за сильного тумана первоначально удару с воздуха ошибочно подверглось соседнее с аулом Дай селение Чубахкимерой (по другим данным – Нахчукелой). В связи с чем одна авиабомба упала в самом населенном пункте, две другие – на ближайшие с ним хутора, а остальные – в горах. Находившиеся на их склонах пастухи открыли по одному из самолетов ружейный огонь, не причинив ему никакого вреда. Но произошедшее настолько поразило местных жителей, что они во избежание дальнейших карательных мер со стороны воинских частей сами добровольно сдали красноармейцам все имевшееся у них оружие^276.

В дальнейшем, 8 сентября, такая же участь постигла аул Ансалты, расположенный на территории Дагестана. В ходе проведенного руководством ВВС округа служебного расследования были установлены следующие обстоятельства. Получив задачу от начальника штаба ВВС по бомбардировке селения Макажой, экипажи двух самолетов 5 орао^277 (имевшие на борту по 4 бомбы каждый) вылетели для ее выполнения. Первоначально предполагалось, что правильное направление на населенный пункт покажет с помощью специальных сигналов (полотнищ) находившийся поблизости 83 сп из состава войсковой группы комдива Козицкого. Но от него этой информации не поступило. Поэтому летчикам пришлось самим выходить на выбранную цель. Руководствуясь старыми картами в условиях сильной облачности, летчик-наблюдатель Качура ошибочно принял аул Ансалты за Макажой. В результате первый подвергся авиационному удару^278. Из восьми сброшенных бомб пять упали непосредственно на территорию аула, а остальные – возле него. В ходе непреднамеренной бомбардировки было разрушено две сакли и убито несколько голов скота^279.

Несмотря на эти досадные ошибки, в основном воздушные бомбардировки проводились по точно выбранным объектам. Так, в течение двух дней (27–28 августа 1925 г.) экипажи 3 орао осуществляли активное бомбометание Зумсоевского района, где у войсковой группы комдива И.Р. Апанасенко возникли проблемы по разоружению аула Зумсой.

Зумсоевское общество, руководимое родом одного из видных антисоветских лидеров на Кавказе Атаби Шамилева, для организации обороны аула даже распродавало весь свой скот, чтобы приобрести на вырученные деньги оружие и боеприпасы. Местные жители определенно ждали репрессивных мер со стороны военных, так как за ними имелись различного рода преступления, включая убийства и грабежи.

Масло в огонь подливал сам А. Шамилев, призывая односельчан к открытому сопротивлению войскам. Помимо Зумсоя он активно агитировал и другие общества Шатоевского округа, привлекая для этой работы своих ближайших родственников. В результате, по оперативным данным, под знамена А. Шамилева прибыло до 100 человек, остальные, решив не рисковать, заняли выжидательную позицию^280. Все ожидали скорейшей развязки, от которой зависел успех чекистско-войсковой операции в Чечне в целом.

Несмотря на то что зумсоевцы упорно распускали слухи о неприступности своего селения и широкой поддержке их соседними аулами, в эту авантюру не верил даже Н. Гоцинский. Он специально прислал письмо А. Шамилеву, в котором предупреждал его о возможности полного окружения селения войсками и предлагал ему вовремя скрыться в горах^281. Советское командование подтвердило тот факт, что Н. Гоцинский имел в нагорной Чечне разветвленную разведывательную сеть и здраво оценивал складывавшуюся обстановку.

Готовясь к обороне, жители Зумсоя все же не оставляли попытки договориться с военными. С этой целью к комдиву И.Р. Апанасенко прибыли старейшины Зумсоевского общества, обещая уладить все спорные вопросы мирным путем. Но позиция советского командования была жесткой – сдача всего имевшегося оружия и выдача бандитов (согласно заранее составленным спискам), в том числе скрывавшихся в близлежащих горах. Не добившись в ходе переговоров каких-либо уступок, жители Зумсоя стали сознательно затягивать время в выполнении выдвинутого ультиматума. Во второй половине дня 27 августа началась сдача оружия, но она шла крайне медленно и вяло.

Примерно в это время над селением, представлявшим собой цепь хуторов, растянутую на несколько километров, появились три самолета, вылетевшие из Грозного в помощь войсковой группе Апанасенко. Не получив от наземных частей никаких целеуказаний, летчики приняли самостоятельное решение атаковать аул. Бомбардировка хуторов осуществлялась по усмотрению самих экипажей. Это обстоятельство настолько поразило местных жителей, что многие из них стали склоняться к мысли о невозможности какого-либо сопротивления войскам. Но переломный момент пока не наступил. В связи с чем к утру 28 августа населением Зумсоя была сдана лишь незначительная часть имевшегося оружия. Командование войсковой группы было вынуждено перейти к силовым методам воздействия, и по аулу ударила артиллерия. Одновременно с артиллерийским обстрелом в небе снова появились три самолета, которые незамедлительно подключились к бомбардировке селения. Всего ими в этот день было сброшено 144 кг бомб^282.

Завершением этих ударов стали действия саперов, которые подорвали и сожгли почти все дома бандитов и тех, кого посчитали таковыми. Представители Зумсоевского общества окончательно поняли, что шутить с ними никто не будет. В результате аул к концу дня сдал частям РККА до 136 единиц огнестрельного оружия. Но победа была омрачена отсутствием в селении главного действующего лица – Атаби Шамилева, который сумел вовремя скрыться и, по имевшимся данным, отправился в аул Химой.

Для его поимки был сформирован 1-й Чеченский революционный отряд под командованием Джуакаева^283, который поступил в распоряжение начальника оперативной группы ОГПУ С.Н. Миронова.

К 29 августу 1925 г. советским военным руководством были подведены первые итоги операции по разоружению Чечни. В частности, отмечалось, что в настроениях горной части автономной области (за исключением района аула Кий) наметился положительный перелом. Местные жители повсеместно стали отказываться от открытого сопротивления войскам, а бандитские формирования укрылись в горах и ждали ухода из области частей Красной Армии. В дальнейшем было принято решение войсковым группам активно действовать одновременно в широкой полосе, не допуская при этом каких-либо поражений от повстанцев и бандитов. Основными объектами разоружения стали: Итум-Кале, Денкаль и Шатой, где планировалось разместить крупные воинские гарнизоны (включая ранее занятые аулы Зумсой и Дай), а также осуществить поимку основных главарей бандитизма и сепаратизма.

Авиация продолжала действовать в соответствии с запросами командования войсковых групп и отрядов. 30 августа авиазвено (3 самолета) выполняло задачи в интересах Владикавказского отряда на юго-западе Чеченской автономной области. В соответствии с боевым заданием первоначально планировалось бомбардировать селения Кереты и Никорой, но, убедившись, что они уже заняты войсками, летчики нанесли удар по другим аулам: Тагир-Хой и Акки-Боуги^284.

В начале сентября 1925 г. авиация была частично переориентирована на поиск и поимку главного лидера сепаратизма на Северном Кавказе имама Н. Гоцинского. В связи с этим полетная зона сместилась на юг Чечни.

По имевшимся агентурным сведениям, Гоцинский вместе со своими ближайшими сторонниками скрывался в одной из пещер около селения Хакмадой. К этому времени духовный лидер Северного Кавказа был уже тяжело болен, морально подавлен и мог передвигаться только с помощью телохранителей. Учитывая возможность своего пленения, он неоднократно просил своих сподвижников не допустить этого позора и пристрелить его.

Мнения жителей близлежащих аулов в отношении вопроса выдачи имама разделились. Одни выступали за то, чтобы выдать Н. Гоцинского советским органам правопорядка и избежать возможных репрессий со стороны войск. Другие, особенно мужчины, придерживалась позиции не выдавать имама даже под угрозой расстрела заложников. Начальник опергруппы ОГПУ С.Н. Миронов принял решение отпустить часть ранее взятых в заложники местных жителей Хакмадой и направить их на переговоры с Н. Гоцинским о его добровольной сдаче. В противном случае военные обещали подвергнуть селение бомбардировке. Именно затягивание переговоров привело к реализации заявленной угрозы. 4 сентября авиазвено (3 самолета) провело бомбардировку аулов Химой и Хакмадой. Находившийся в районе последнего И.И. Петрожицкий связался и вел переговоры с сигнальным постом воздушной связи 82 сп войсковой группы комдива И.Р. Апанасенко. По его мнению, командование группы было полностью уверено, что Н. Гоцинский плотно взят в кольцо и его поимка только дело времени^285. И они не ошиблись.

5 сентября в одной из пещер около селения Хакмадой оперативная группа ОГПУ арестовала имама Н. Гоцинского и до 150 человек его сподвижников. В их числе: шейхи М.А. Ансалтинский и Джаватхан, лидер сепаратизма на Северном Кавказе А. Шамилев, один из основных вербовщиков и сторонников Гоцинского бывший председатель Ножаюр-товского окрисполкома М. Гебюертиев, военный советник турецкий полковник Хусейн Эфенди, телохранители Гоцинского братья Ш. и М. Мусаевы и др.286 После задержания Гоцинский был отправлен в г. Ростов-на-Дону, где 15 октября 1925 г. приговорен к расстрелу^287.

Необходимо отметить, что на окончательное решение Н. Гоцинского о сдаче оказал демонстративный полет в блокируемом районе пяти самолетов, направленных в район Шароя, с целью морального воздействия на скрывавшихся в горах повстанцев и бандитов. Как отмечали свидетели: «До их появления имам несколько раз выходил из своей пещеры и возвращался обратно, но появление „синих птиц“ окончательно убедило его сдаться»288.

Это стало большим успехом в ходе проводимой операции, заметно сокративший ее временные рамки. С завершением разоружения горной Чечни началась заключительная ее часть в равнинных районах автономной области.

Вечером 5 сентября Полевой штаб переместился из Шатоя в Грозный и приступил к координации действий войск по ликвидации бандитских групп в центральной и северной части Чечни. В этот период заметно усилилась воздушная группировка за счет прибывшего из г. Севастополя 5 орао. Общее руководство авиацией было возложено на военлета А.В. Краснощекова. С увеличением самолетного парка возросло количество боевых вылетов, особенно там, где этого требовала обстановка. Среди наиболее сложных районов продолжала оставаться юго-западная часть автономной области, где действовала войсковая группа Владикавказского отряда под командованием Г.А. Буриченкова. В связи с распространяемыми слухами о масштабном сопротивлении войскам в Шатоевском районе местные жители большими группами уходили в горы и готовились к затяжным боям. Только в округе аулов Кий и Кереты к концу августа собралось до 280 вооруженных повстанцев, 100 из которых даже попытались атаковать взвод дивизиона ОГПУ, размещенный в селении Кереты.

Не лучшая картина сложилась и в отношении армейских частей. Красноармейцы почти повсюду встречали активное сопротивление со стороны местных жителей. Так, при разоружении аула Нижний Кий часть войсковой группы, проводившей разоружение, была обстреляна с окрестных гор. В районе аула Кереты в окружение попал отряд под командованием его начальника штаба Тасуй. Только благодаря оперативности действий подоспевшего взвода кавалерии отряд смог вырваться из кольца и избежать больших потерь.

При разоружении населенных пунктов района постоянно приходилось прибегать к силовому воздействию. Вследствие географических условий командиры вынуждены были отказываться от использования артиллерийских орудий и обращаться за помощью к авиации. 7 сентября для подавления активного сопротивления самолеты авиагруппы провели бомбардировку аулов Нижелой и Рагехой, сбросив на них 96 кг бомб^289.

На следующий день экипажи авиаотрядов подключились к поимке видных лидеров сепаратизма на равнинной части Чечни во главе с шейхом Бела-Хаджи. Авиационным ударам подверглись Урус-Мартан и Ножай-Юрт, где оказались блокированными бандформирования. После такого активного «воздействия» старейшины аулов пошли на уступки, обещая к 9 сентября сложить оружие и выдать трех шейхов во главе с Бела-Хаджи. Что затем и было сделано.

Для исключения лишних жертв среди местного населения руководство Полевого штаба объединенных сил^290, отвечавшего за проведение операции в Чечне, указывало на необходимость осуществления демонстративных полетов авиации в районах, где имелась наибольшая поддержка бандитизму. С этой целью 5–6 сентября самолеты провели такие полеты в Шароевском районе, а также над группой населенных пунктов Урус-Мартан, Ст. Атаги, Ведено, Беной, Зандак и Аллерой. Одновременно летчики разбрасывали воззвания к населению встречных аулов.

За ограниченное использование авиации против населенных пунктов высказывалось и руководство Штаба РККА. Например, в указаниях оперативного управления Штаба начальнику штаба СКВО (№ 014665 от 20 августа 1925 г.) говорилось: «При проведении намеченной Вами операции в Чечне необходимо к бомбометанию с воздуха прибегать исключительно в крайних случаях, когда все остальные средства воздействия окажутся недействительными»291.

Такой же позиции придерживался и начальник Полевого штаба Г.В. Зиновьев, стремившийся ограничивать возможность активного применения авиационных средств по мятежным селениям. В частности, 8 сентября он отказал командиру войсковой группы Н.П. Шуванову, действовавшему в восточной части Чечни, в высылке самолетов для бомбардировки населенных пунктов Бильти и Антимохк. В этот же день была удовлетворена просьба представителей оперативной части села Шали воздержаться от бомбардировки центра вышеназванного населенного пункта, так как там имелись больница и детский дом^292. И таких примеров было немало.

Всего в ходе чекистско-войсковой операции авиационным ударам подверглось 16 населенных пунктов Чечни, на которые было сброшено в целом 1664 (но некоторым данным – 1696) кг бомб^293. Для сведения, в период проведения операции на территории Чеченской автономной области по 101 аулу из 242, оказавших сопротивление войскам, применялся ружейно-пулеметный и артиллерийский обстрел^294. Во время обстрелов погибло 6 и ранено 30 мирных жителей. В ходе боестолкновений уничтожены 12 бандитов^295.

Помимо бомбардировочных вылетов авиация осуществляла воздушную разведку по установлению местонахождения частей РККА, участвовавших в операции, а также в передаче им указаний и распоряжений командования СКВО и получения от них донесений о боевой работе. Для этого были широко использованы сигнальные посты воздушной связи, апробированные еще в ходе Тамбовской операции (1920–1922). Создание вышеуказанных постов обеспечило возможность ведения переговоров между войсковыми частями и экипажами самолетов, а также во многом облегчило работу авиации по разведке расположения своих войск и доставке им распоряжений и донесений вышестоящего командования. Широкое использование сигнальных постов воздушной связи в ходе чекистско-войсковой операции в Чечне было осуществлено впервые в отечественной истории.

Всего в составе штабов, армейских групп и отрядов, задействованных в операции, был создан 31 пост воздушной связи. Каждому посту был присвоен индивидуальный опознавательный знак и порядковый номер, в соответствии с которым определялось местонахождение того или иного подразделения (части) Красной Армии.

Еще до окончания операции И.И. Петрожицкий представил наиболее отличившихся летчиков к государственным наградам (приложение 17). Лично начальник ВВС СКВО «за ряд отличий летом 1925 г. при проведении крупной операции по ликвидации контрреволюционного и бандитского движения» был вторично удостоен ордена Красного Знамени. По воспоминаниям бывшего военного летчика 3 орао генерал-полковника авиации А.В. Никитина, «проведенная операция создала благоприятные условия для коренной перестройки общественно-политической жизни и для развития народного хозяйства на Северном Кавказе, она способствовала смягчению, а затем и искоренению искусственно разжигаемой врагами Советского государства ненависти между горскими народами и против русского народа. Горцы, освободившись от тлетворного влияния антисоветских элементов, поняли правду и преимущество новой жизни»296.

В ходе операции в Чечне сводной авиагруппой было выполнено 85 полетов (242 ч), из них: для бомбардировок – 33, для ведения разведки, организации связи, демонстрации полетов – 52. Сброшено 104 авиабомбы, более 300 кг литературы и корреспонденций, разбросано 25 тыс. листовок, выпущено 2958 патронов (из пулеметов). Летчики выполнили около 150 различных заданий^297.

Согласно сводке разведывательного отдела штаба СКВО от 4 декабря 1925 г., «в Чеченской автономной области после проведения операции по изъятию оружия замечается полное затишье в отношении бандитизма и одновременно до сих пор продолжается добровольная явка бандитов и сдача оружия»298. После окончания операции населением было сдано 447 винтовок, 27 револьверов, 1 орудие, 4 пулемета; добровольно сдались 565 лиц, находившихся в бандах^299.

В целом, несмотря на активные меры со стороны военнополитического руководства страны по ликвидации бандитизма на Северном Кавказе, общая обстановка в регионе продолжала оставаться сложной и потенциально взрывоопасной. Это давало почву для последующих антиправительственных вооруженных выступлений.

Разоружение дагестана (1926 г.)

Обстановка в Дагестанской республике накануне разоружения

К концу 1925 г. на Северном Кавказе были завершены широкомасштабные мероприятия по разоружению Чечни^300, изъятию незаконно хранившегося у местного населения оружия в Ингушетии^301 и Северной Осетии^302, а также в Кабардино-Балкарском автономном округе. На очереди стоял Дагестан. Официальная Москва потребовала от руководства СКВО и ПП ОГПУ на Северном Кавказе Е.Г. Евдокимова провести чекистско-войсковую операцию по его разоружению.

В предстоящей операции предлагалось задействовать крупные военные гарнизоны (Гуниб и Хунзах), расквартированные в Дагестане после подавления там антисоветского восстания (1920–1921)303.

Председатель Дагестанского ЦИКа Н.П. Самурский первоначально согласился с предложением руководства СКВО, оценивая сложившуюся обстановку в республике как «взрывоопасную». Однако уже летом 1926 г. центральные власти Дагестана стали выступать против насильственного изъятия у населения всего нарезного оружия (винтовки, карабины, штуцера, револьверы как автоматические, так и неавтоматические, пулеметы и орудия)304 и ввода на территорию республики дополнительных войск. Такая позиция руководства северокавказской республики носила явно двусмысленный характер и противоречила имевшейся в штабе СКВО агентурной информации.

Тем временем запасы нелегально хранившегося стрелкового оружия в Дагестане к середине 1926 г. достигали почти 100 тыс. единиц (более 50 % – винтовки различных образцов)305. На местном уровне в больших объемах кустарным способом шло производство револьверов и патронов. В случае активизации на территории республики антисоветских выступлений, подогреваемых местным духовенством^306 и сепаратистскими организациями, Дагестан в короткий отрезок времени мог превратиться в настоящую пороховую бочку.

Цели и задачи предстоящей операции

На заседании Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 августа 1926 г. было принято решение для организации изъятия оружия у населения Дагестана создать специальную комиссию в составе Г.К. Орджоникидзе (с заменой на А.С. Енукидзе), Д.А. Коркмасова, И.С. Уншлихта и В.Р. Менжинского (с заменой на Е.Г. Евдокимова).

Разоружение Дагестана, по оценке официальных властей, преследовало основную цель – нормализовать внутриполитическую обстановку в республике. Непосредственно мероприятия по разоружению были утверждены на очередном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) от 19 августа того же года.

Официально операция проводилась от имени дагестанского правительства, однако непосредственное ее руководство осуществлялось командованием СКВО и отделами ОГПУ, наделенными широкими полномочиями силового характера.

В качестве коллегиального органа создавалась комиссия под председательством А.С. Бубнова, в которой численное большинство было за военными и чекистами (Н.П. Уборевич, Е.Г. Евдокимов и Володин). Для улаживания возможных конфликтных ситуаций в состав каждой действовавшей группы войск включался специальный представитель дагестанского правительства.

Операция в первую очередь предполагала маневр крупными войсковыми группами в заданных районах республики для морального воздействия на местное население. Из состава СКВО выделялось до 10 тыс. человек пехоты и кавалерии, объединенных в три стрелковые и одну кавалерийскую дивизии, а также национальные формирования и подразделения ОГПУ. На период проведения операции административные границы Дагестана временно блокировались частями ККА и силами «самообороны» приграничных районов.

Решением по разоружению республики являлся совместный приказ, подписанный дагестанским правительством и командованием военного округа о повсеместной сдаче населением всего имевшегося у него оружия. Непосредственная ответственность за исполнение этого решения ложилась на местные органы власти. Устанавливалась личная ответственность каждого жителя республики за сокрытие оружия или противодействие разоружению, которая колебалась от введения денежных штрафов до применения исключительной меры – расстрела. Обыски и аресты на местах возлагались на органы ОГПУ и милицию.

В отношении целых аулов, оказывавших «злостное сопротивление» в сдаче оружия, предполагались репрессивные меры. По опыту разоружения Чеченской автономной области (август – сентябрь 1925 г.) они выражались в широком применении артиллерии и авиации. На время проведения операции по разоружению была создана тройка «по применению мер внесудебной репрессии» в отношении бандитских элементов в составе Е.Г. Евдокимова, А.И. Кауля и К. Г. Мамед-Бекова (Мамедбекова).

Несмотря на формальное согласие с планом операции, дагестанское правительство представило руководству страны свои соображения^307, сводившие практически на нет все доводы командования СКВО и ПП ОГПУ СКК. Официальная Москва не согласилась с республиканским мнением и дала команду приступить к началу операции.

Ход операции по разоружению Дагестана

24 августа 1926 г. привлекаемые к операции войска получили приказ о начале ее проведения. Согласно ему, республика разделялась на районы, в соответствии с их административными границами. Это значительно облегчало процесс изъятия оружия и привлечения к работе местных органов власти. Сама же операция разделялась на два периода.

В первом периоде разоружению подлежали главные «политические объекты»: Даргинский, Катайго-Табасаранский и Кюринский округа с привлечением военных гарнизонов крепостей Гуниб и Хунзах. Второй период предусматривал так называемую «зачистку» оставшихся районов республики.

Для успешного проведения изъятия оружия штабом СКВО и ПП ОГПУ были разработаны основные положения административного характера (приложение 18). Вскоре из состава Северо-Кавказского военного округа на территорию Дагестана железнодорожным путем стали прибывать войска (приложение 19), усиленные подразделениями ОГПУ (455 штыков и сабель при 29 пулеметах)308.

Командующий войсками СКВО своим приказом № 344/74 определил места дислокации привлекаемых к операции частей на территории Дагестана и их основные задачи (приложение 20). Полевой штаб округа и центральная оперативная группа ОГПУ были развернуты на ст. Петровск-Порт, куда к вечеру 27 августа прибыл весь руководящий состав.

Также в Дагестан дополнительно были переброшены: 4 сп 2-й Кавказской стрелковой дивизии, 17-я Владикавказская военная пехотная школа (400 человек, 6 пулеметов), создавшие совместно с бронепоездом № 11 и эскадроном 27 кп Особую Хасав-Юртовскую группу. Кроме того, 1-й бронедивизион (без 1-го взвода) из резерва командующего войсками СКВО позднее перешел в оперативное подчинение командира 22-й стрелковой дивизии.

Обращение дагестанского правительства и приказ РВС СКВО о сдаче оружия были объявлены населению в период со 2 по 4 сентября 1926 г. (за исключением отдельных участков Гунибского, Самурского и Андийского округов, где о них узнали только 8–9 сентября).

К 4 сентября 1926 г. соединения и части заняли исходное положение в готовности к началу операции.

Дагестанское правительство и командование СКВО предложило населению сдать имевшееся у него оружие в двухдневный срок (за денежное вознаграждение по 5 рублей за боевую единицу – для бедноты). Особыми инструкциями оружие могло оставляться (при наличии регистрации) только у определенной категории граждан республики: членов ВКП(б), комсомольцев, бывших красных партизан, лесной стражи и кочующих барановодов.

Между тем прибытие в Дагестан большой массы войск вызвало у местного населения неоднозначную реакцию. До официального обращения дагестанского правительства о предстоящем разоружении во многих аулах ходили слухи о возможной войне СССР с Англией, Турцией, Персией и Польшей. Имели место и призывы, в случае обострения ситуации на Кавказе, открытого вооруженного сопротивления частям Красной Армии^309.

Тем временем с началом чекистско-войсковой операции части 22 сд и 5 кд полностью блокировали центр Даргинского округа – селение Акуши (резиденция шейха накшбандийского тариката Али-Хаджи Акушинского, наиболее влиятельного шейха Дагестана и Северного Кавказа) с целью исключения какой-либо подрывной работы со стороны его ближайших сподвижников^310.

Первые дни операции, совпавшие с окончанием организационных мероприятий (создание аульных и участковых «троек», рассылка приказов и т. д.), были отмечены повсеместной низкой активностью населения в сдаче имевшегося у него на руках оружия. В этой связи на первом этапе (до 12 сентября) операция носила следующий характер.

В Хасав-Юртовском, Аварском, Гунибском, Андийском, Даргинском, Кайтаго-Табасаранском и Кюринском округах войска и подразделения ОГПУ приступили к прочесыванию отдельных населенных пунктов. Эти мероприятия, наряду с методами административного нажима (аресты укрывателей оружия и бандитских элементов, привлечение к ответственности местных властей за бездействие и прочее), позволяли соответствующим «пятеркам» и «тройкам» изымать оружие по имевшимся агентурным сведениям.

Также определился ряд аулов, практически бойкотировавших процесс сдачи оружия. В их числе:

А) Мюраге и Отемиш – Кайтаго-Табасаранский округ;

Б) Гергебиль, Сограталь, Кегер – Гунибский округ;

В) Гимры и Араканы – Аварский округ;

Г) практически все селения Даргинского округа.

В отношении вышеназванных населенных пунктов, особенно Мюраге и Отемиш, применялись меры силового характера. Помимо полного окружения аулов войсками и ужесточения методов административного воздействия активно использовались демонстративные полеты авиации. В результате такого «нажима» в настроении местного населения произошел заметный перелом.

В Даргинском и Самурском округах процесс разоружения шел наиболее сложно. В этой связи руководству чекистско-войсковой операцией пришлось даже перебросить туда дополнительные силы и военную технику. Так, 7 сентября ввиду низкой активности в сдаче оружия в Самурский округ из состава группы Л.Я. Вайнера был отправлен один батальон 83 сп с кавалерийским взводом и артиллерией. По прибытии в селение Ахты (центр Самурского округа) он провел «зачистку» большинства ближайших аулов.

Низкие показатели промежуточных итогов в сдаче оружия в Даргинском округе предопределило передачу руководства операцией целиком в руки командира 22 ед и соответствующего представителя ОГПУ. Также были усилены индивидуальные репрессии в отношении граждан, сознательно прятавших у себя оружие. В исключительных случаях, с разрешения командования СКВО, применялись меры силового характера. Перечисленные мероприятия на определенный момент позволили активизировать процесс сдачи оружия, но уже к 15 сентября 1926 г. массовое поступление его почти повсюду прекратилось.

В этот период выяснилось, что операция в Даргинском и Кайтаго-Табасаранском округах проходила без особого силового нажима на местное население. Это позволило перебросить личный состав 5 кд в Махач-Калинский и Буйнакский округа для завершения там разоружения.

К 16 сентября результаты проведенной операции свидетельствовали о том, что основная часть оружия в республике действительно была изъята или учтена местными органами власти. Вопрос дальнейшего его изъятия у отдельных граждан мог реализоваться уже без участия войск, с привлечением лишь органов ОГПУ и милиции.

В этой связи командующий войсками СКВО наметил окончательные сроки завершения операции: для наиболее отдаленных округов (Андийский, Аварский, Гунибский, Самурский) этой датой рассматривалось 20-е, а для прочих – 18 сентября.

К 19 сентября 1926 г. операция по разоружению Дагестана была полностью завершена. Все участвовавшие в ней войска были погружены в эшелоны и отправлены к местам постоянной дислокации. Созданный на время операции Полевой штаб СКВО был расформирован.

Действия авиации в ходе операции в Дагестане

В чекистско-войсковой операции по разоружению Дагестана от ВВС СКВО задействовались два авиационных подразделения: 6-я отдельная разведывательная эскадрилья (орэ, 15 самолетов) и 9-й отдельный корпусной авиационный отряд (окао, 6 самолетов). Главными их задачами являлись ведение воздушной разведки и организация связи между войсками.

Учитывая географическое положение республики и сложный горный рельеф, организация летной работы в Дагестане разделялась на два территориальных сектора.

В первый сектор включался весь северо-западный район республики, охватывавший Махач-Калинский, Андийский, Аварский, Гунибский, Буйнакский округа, северо-западную часть Даргинского и Лакского округов и северную часть Катайго-Табасаранского округа.

Во второй сектор (так называемую «юго-восточную часть») республики входили: Самурский и Кюринский округа, юго-восточная часть Лакского, Даргинского и Катайго-Табасаран-ского округов и Дербенский район.

В соответствии с вышеуказанным географическим разделом республики определялись основные места базирования воздушных подразделений:

6-я отдельная разведывательная эскадрилья – база (Петровой- Кавказский);

9-й отдельный корпусной авиационный отряд – база (разъезд Араблинский, 9 км юго-восточнее г. Дербента).

Для организации взаимодействия авиации с наземными войсками, оперировавшими в соответствующих округах, в частях и подразделениях было создано 25 постов воздушной связи. Большинство из них снабжалось сигнальными приспособлениями нового образца, что делало воздушную связь значительно лучше по сравнению с войсковыми операциями в Тамбовской и Воронежской губерниях (1920–1921) и чекистско-войсковой операции в Чеченской автономной области (1925 г.).

Организация связи с войсками на основных направлениях обеспечивалась с посадочных авиационных площадок, оборудованных в Хунзах, Гунибе и Буйнакске. Все попытки создания их в других округах республики успеха не имели вследствие сложного рельефа местности.

Особое внимание в работе авиации обращалось вопросам аэронавигации. Несмотря на неблагоприятные условия погоды в горах и отсутствие развитой системы метеорологических наблюдений на территории Дагестанской республики, руководству ВВС СКВО все же удалось наладить аэронавигационную службу на период проведения операции. Для этой цели на базе 6 орэ была развернута радиостанция, способная принимать радиосигналы на больших расстояниях. Это позволило ежедневно получать гидрометеобюллетени по Каспийскому морю, в районе которого размещались авиационные подразделения. Значительную помощь в получении достоверных сведений о метеообстановке оказывало бюро погоды Бакинской обсерватории (Азербайджанская ССР).

Во избежание аварий в горах командование СКВО особым распоряжением потребовало дважды в день доводить до летного состава информацию о состоянии погоды в горных районах.

К выполнению боевых задач летчики приступили по мере прибытия к местам временной дислокации: 6 орэ – 4 сентября, а 9 окао – двумя днями позднее. Всего за период операции экипажами было доведено до соединений и частей 18 заданий от вышестоящего командования, совершив при этом 43 полета общей продолжительностью 114 часов. В рамках организации воздушной разведки осуществлена 21 площадная и маршрутная съемка. Активно привлекались самолеты и в пропагандистских целях, разбрасывая по всей республике обращение дагестанского правительства к населению о необходимости добровольной сдачи оружия и несопротивления представителям власти и войскам.

В отличие от операции по разоружению Чеченской автономной области (1925 г.) авиация боевых действий не вела. Проводилась лишь плановая учеба с обстрелом и бомбардировкой условного противника, а также организацией ночных полетов.

По общей оценке командования СКВО, авиация в ходе операции сыграла значительную роль, оказав большое моральное воздействие на местное население, одновременно «проявив достаточную выучку и слаженность летного состава»311.

Итоги проведенной операции

В ходе проведенной чекистско-войсковой операции по разоружению Дагестана было изъято большое количество оружия (табл. 8).

Таблица 8

Наименование Количество (ед.)

Кроме того, учтено и оставлено на руках местного населения 5353 винтовки, 4691 револьвер и 4 пулемета (табл. 9).

Таблица 9

Наименование Кол-во Наименование Кол-во

Всего прошло официальную регистрацию до 70 тыс. единиц огнестрельного и холодного оружия^312.

К отдельной части гражданских лиц в ходе операции органы ОГПУ вынуждены были применить репрессивные меры. При этом широко практиковался временный арест, коснувшийся главным образом наиболее злостных «несдатчиков, укрывателей и саботировавших распоряжения представителей местной власти». Одновременно ОГПУ произвело ликвидацию ряда антисоветских организаций (остатки баз бандформирований Н. Гоцинского, группировок так называемых горских «монархистов»313 и др.), поддерживаемых зарубежными эмиграционными центрами. Всего аресту подверглось 1867 человек, из которых 1711 человек по завершении операции были освобождены, 60 человек задержаны до окончания следствия. Из общего числа арестованных особыми «тройками» были приговорены:

к высшей мере наказания – 52 человека;

трем годам концлагеря – 41 человек;

высылке в Сибирь – 3 человека^314.

Также органами государственной безопасности было ликвидировано ряд крупных банд в Самурском, Кюринском и Гунибском округах. Внесудебная «тройка» ПП ОГПУ по СКК рассмотрела несколько десятков уголовных дел. В феврале 1927 г. Дагестанским отделом ОГПУ был арестован бывший командир карательного подразделения в составе банд Н. Гоцинского «Забанияд» К. Казиев^315. За антисоветскую деятельность осуждены 139 «активных бандитских элементов» и пособников, из них 7 человек расстреляны^316.

Местное население республики восприняло проведение операции очень настороженно, при этом многие горцы заняли выжидательную позицию. В аулах муссировались всевозможные слухи об якобы истинных целях операции. Считалось, что войска специально размещаются на территории Дагестана в ожидании начала новой войны. Свое разоружение население воспринимало как выражение недоверия к нему со стороны центральной власти. Более охотно на добровольную сдачу оружия шли лишь беднейшие слои горцев, считавшие, что советская власть при любых обстоятельствах не даст их в обиду. Зажиточная же часть населения и городская интеллигенция в своей массе к процедуре разоружения отнеслись крайне отрицательно.

Двойственную позицию заняло местное духовенство. Появление войск первоначально внесло в его ряды большое смятение. Из-за страха перед возможными репрессиями отдельные его представители стали активно агитировать за сдачу оружия. Но, убедившись в личной безопасности, часть духовных лидеров открыто выступила против действий официальных властей.

Такой же позиции придерживалось и дагестанское правительство. Некоторые его представители на местах вообще открыто саботировали проводимые мероприятия. К их числу можно отнести наркома внутренних дел Дагестанской ССР А.Г. Атаева, командированного для оказания помощи в Андийский округ^317, и других.

Несмотря на имевшиеся трудности, операция по разоружению Дагестана прошла успешно. В ходе нее было изъято и зарегистрировано 74 % всего находившегося на руках граждан огнестрельного оружия. Заметно снизилась активность антисоветских сил, имевших до лета 1926 г. в республике довольно прочные позиции. Дальнейшая работа по стабилизации политической обстановки в Дагестане вскоре полностью перешла в ведение местных органов власти.

Чекистско-войсковая операция в Чеченском национальном округе (декабрь 1929 г.)

Политические события в Чеченском национальном округе

В ноябре – декабре 1929 г. вследствие широко проводимой государством политики хлебозаготовок в Чеченском национальном округе^318 усилились антисоветские настроения. Используя политическую неграмотность большинства местного населения, сильное родовое (тейповое) и религиозное влияние, слабость позиций советско-партийных органов, сепаратистские круги сумели мобилизовать часть населения Чечни на открытое сопротивление официально проводимой государственной политике в области сельского хозяйства. По мнению заместителя начальника штаба СКВО С.П. Урицкого, «при проведении хозяйственно-политических кампаний в Чечне были допущены искажения партийной линии: ставка на сплошную коллективизацию в горных округах (вплоть до сбора средств на трактора), массовое лишение избирательных прав середняков и даже бедняков, попытки административного закрытия мечетей»319. Первоначально требования сепаратистов имели лишь социально-политический характер, позднее они переросли к призыву ведения «священной войны» (газавата) с популярными лозунгами: «Все под знамя шариата», «Кто будет убит, будет в раю»320. Открыто шла агитация молодежи уходить в банды, бороться против официальной власти.

Предлагалось полностью прекратить сдачу хлеба государству и ликвидировать советскую власть на всей территории национального округа. Наиболее радикальную позицию заняли старейшины селений Шали и Гойты (25 и 20 км юго-восточнее и южнее г. Грозного), где отмечалось поголовное вооружение местных жителей. Из их числа формировались отряды, превратившие свои кварталы (кубы) в хорошо укрепленные районы, вмещавшие до 30–40 человек каждый. Широкую поддержку им оказывали односельчане, а также жители окрестных аулов. Отмечалось также сильное влияние со стороны местного духовенства, открыто выступавшего с антисоветскими лозунгами.

Примеру Шали и Гойты вскоре последовали и другие чеченские селения: Самби, Беной, Цонторой и др. В сложившейся ситуации местные органы власти оказались практически бессильными.

По данным Чеченского отдела ОГПУ, на территории национального округа действовали до десяти бандгрупп непостоянного состава, объединенных под единым руководством Шиты Истамулова^321. Он поддерживал тесную связь лидерами других бандформирований Гейербековым, Магомедовым, Иблы Ибриевым и др. Сторонники Истамулова занимались активной вербовкой в свои ряды гражданского населения округа, а также налаживались контакты с антисоветскими элементами терского, кизлярского и Сунженского казачества, Дагестана, Ингушетии и Грузии.

В Чечне отмечались также действия мелких разрозненных групп, преимущественно местных уголовников. Сложившаяся система укрывательства бандитов и заигрывания их с местным населением (в том числе попытки в отдельных случаях делиться с ним награбленным) была рассчитана «на определенное воздействие на массы, на придание бандам характера повстанческих отрядов, ведущих борьбу за „народ“»322.

В своем докладе Северо-Кавказскому крайкому ВКП(б) командующий войсками СКВО Н.П. Белов и член РВС округа С.Н. Кожевников отмечали: «В Чечне, как и в Карачае, мы имеем не отдельные бандитские, контрреволюционные выступления, а прямое восстание целых районов (Галанчож), в котором почти все население принимает участие в вооруженном выступлении»323.

Для нормализации внутриполитической обстановки в Чечне Северо-Кавказский крайком партии (секретарь – А.А. Андреев)324 и РВС СКВО приняли решение провести на территории национального округа операцию с привлечением войск округа. В первую очередь в районы Шали и Гойты были направлены соединения и части СКВО, основу которых составили: 17-я Владикавказская военная пехотная школа, части 28-й горской стрелковой дивизии^325, дивизион 26 кп, чеченский национальный кавказский взвод и авиаотряд (из состава 32-й авиаэскадрильи ВВС СКВО). Всего с подразделениями войск ОГПУ общая численность войсковой группировки составила – 1904 человека при 75 станковых и легких пулеметах, 11 орудий и 7 самолетов^326.

Ход чекистско-войсковой операции

10 декабря 1929 г. войска приступили к проведению операции двумя отрядами (войсковыми группами): Гойтенским и Шалинским.

В состав первой войсковой группы были включены: сводная рота 82 сп при 8 станковых и легких пулеметах, отряд ОСНАЗа (особого назначения), отряд 53-го дивизиона ОГПУ, взвод бронемашин. Вечером 11 декабря к ним присоединились чеченский национальный кавказский взвод и батальон 82 сп с батареей 28-го артполка^327. Командование отрядом было поручено ПП ОГПУ Масловскому.

Вторая войсковая группа включала в свой состав: две стрелковые роты Владикавказской пехотной школы с 4 станковыми и легкими пулеметами, кавалерийский эскадрон 28 сп, дивизион 5-го полка ОГПУ, 2 горных орудия батареи 28-го стрелкового полка^328. Руководителем Шалинским отрядом назначили начальника 17-й Владикавказской военной пехотной школы Г.А. Буриченкова.

Первоначально объединенного руководства войсковыми группами не предусматривалось.

Вечером 10 декабря обе войсковые группы выступили из Грозного. Движение осуществлялось в ненастную погоду. Авиация, несмотря на очень трудные условия перелета (сплошной туман), сумела вовремя сосредоточиться на Грозненском аэродроме, но не получила четких задач и осуществляла разведывательные и демонстративные полеты без связи с действиями войск на земле.

К утру следующего дня войсковые группы прибыли соответственно к аулам Шали и Гойты.

Бой в селении Гойты

Получив информацию о приближении частей РККА, мятежники под предводительством муллы Вахи Куриева, вооруженные огнестрельным и холодным оружием, засели в одном из кубов и стали активно склонять односельчан к сопротивлению войскам. Прибывшие в Гойты представители Чеченского отдела ОГПУ предъявили восставшим ультиматум в выдаче главарей и сдаче незаконно хранящегося оружия. Однако требования чекистов остались без ответа. Вечером 10 декабря командиру Гойтенской войсковой группы была поставлена задача – к утру следующего дня окружить селение и ликвидировать засевших там «бандитов»329.

Утром 11 декабря сводная рота 82 сп при попытке занять селение попала под ружейный огонь, который велся из района мечети и юго-западной части Гойты. Вооруженные горцы засели в домах родовых кварталов. Большинство односельчан, помогая мятежникам, своими действиями осложняли ведение боя. С его началом командир роты фактически устранился от командования своими подчиненными. Потеряв управление, под сильным огнем противника красноармейцы вели себя недостаточно активно и смогли занять лишь главную улицу в центре аула. Дальше продвижение остановилось. Бронемашины взвода ОГПУ, приданные войсковой группе, застряли в непролазной грязи на окраине аула и огневой поддержки роте оказать не смогли. Не оказали действенной помощи сводной роте и другие подразделения войсковой группы, оцепившие селение с трех сторон.

Тем временем личный состав сводной роты во главе с оперативными работниками Чеченского отдела ОГПУ предпринял вторую попытку атаковать засевших в кубах мятежников. Но, встретив хорошо организованный вооруженный отпор и понеся потери, в беспорядке отошел на прежние позиции. Потери роты составили 11 человек (двое убиты, пять ранены и четыре красноармейца пропали без вести). Воодушевленные временным успехом, мятежники ночью попытались захватить штаб Гойтенского отряда, но огнем подоспевших бронемашин были отброшены назад. Тем временем в руководстве войсковой группы произошли существенные изменения. Новым ее начальником стал преподаватель тактики 17-й Владикавказской военной пехотной школы Иванов, а комиссаром – Родин (секретарь партийного бюро школы). Им была поставлена задача – объединить все воинские подразделения, находившиеся в районе селения, привести их в «надлежащий вид» и «повести решительные действия по изъятию бандитских элементов»330.

К вечеру 12 декабря из Грозного прибыло пополнение: 3-я рота 17-й Владикавказской военной пехотной школы с батальоном 28-го артполка. Засевшим в кубах мятежникам в третий раз был предъявлен ультиматум о сдаче, а также выдачу пропавших без вести красноармейцев. Ответом на требования военного командования стала передача ему лишь одного изуродованного трупа бойца сводной роты, пропавшего в ходе боя 11 декабря.

Осуществив перегруппировку, войсковая группа открыла по мятежному району артиллерийский и пулеметный огонь. В результате обстрела было разрушено девять «бандитских» домов. После этого население южной окраины аула было выведено за пределы Гойты, где началась его так называемая «фильтрация». Обыск домов проходил на фоне ожесточенного сопротивления «бандитов», засевших в своих «кубах». На этот раз красноармейцы потерь не имели. После проверки жилых кварталов воинские подразделения были выведены из селения и оцепили его со всех сторон. Тем не менее лидерам мятежников удалось незаметно выбраться из аула. В руки работников ОГПУ попали лишь рядовые горцы с оружием в руках, не питавшие особой ненависти к советской власти. Не дал положительных результатов и последующий повальный обыск Гойты. Руководители мятежа скрылись в окрестных горах. Тем временем местное население выдало военному командованию три трупа красноармейцев, ранее пропавших без вести во время боя 11 декабря.

В ходе поиска ушедших мятежников в период 14–15 декабря часть подразделений войсковой группы провела оперативную работу в районе населенных пунктов Старая Атага, Урус-Мартан, Гехи, Валерик, Шатым-Юрт, но без видимых результатов.

К вечеру 16 декабря подразделения войсковой группы, кроме сводной роты 82 сп, находившейся в Урус-Мартане, были сосредоточены у селения Гойты для проведения так называемой Самбийской операции.

Схожая ситуация сложилась и в районе селения Шали, где действовала Шалинская войсковая группа.

Бой в селении Шали

К моменту прибытия войсковой группы в район Шали в нем назревали активные массовые антисоветские выступления. Для защиты селения были подготовлены все его кварталы. Штаб мятежников (до 30 человек), руководимый главой Цонтороевского тейпа Шитой Истамуловым, был размещен в 3-м кубе, превратившимся в настоящую крепость. Местные власти, оказавшиеся в сложной ситуации, практически самоустранились от помощи военному командованию.

Чтобы избежать вооруженного столкновения, руководство войсковой группы решило пойти на переговоры с мятежниками, предварительно оцепив селение. Полномочные представители ОГПУ, военного командования и крайкома прибыли на окраину селения, рассчитывая вместе с органами местной власти побеседовать лично с Ш. Истамуловым на предмет сдачи оружия и неоказания сопротивления. В своей беседе с председателем Шалинского сельсовета родной брат Истамулова Хасан категорически отверг все предложения властей и заявил о готовности жителей селения к вооруженной защите.

По истечении срока ультиматума к центру селения (Цонтороевский Куб) выдвинулись три взвода 17-й Владикавказской военной пехотной школы (90 человек) и пехотный дивизион 5-го полка ОГПУ (50 человек)331. В их задачу входило окружение и уничтожение мятежного штаба, что должно было способствовать снижению степени сопротивления других кварталов Шали. Для этой цели вокруг селения разместились пехотные и кавалерийские подразделения войсковой группы, усиленные артиллерией и пулеметными расчетами, готовые поддержать своих товарищей в случае начала активных боевых действий.

При подходе красноармейцев и чекистов к площади, примыкавшей к Истамуловскому дому, по ним был открыт сильный ружейный огонь со стороны домов мятежников и примыкавших к ним кварталов. В результате ранение получили четыре курсанта (два из них тяжело, позднее умерли от ран), два сотрудника Грозненской милиции (один умер) и два солдата дивизиона ОГПУ^332.

Наступавшие подразделения при плотной огневой завесе сумели подойти к дому Ш. Истамулова и в ходе короткого боя заняли его. Потери противника составили: убитыми – 7, ранеными и пленными – 20 человек. Реально потери мятежников оказались немного больше. Позднее в ходе обысков домов было обнаружено еще пять раненых бандитов. Значительную часть вооруженных горцев задержали в ходе последующей «фильтрации» населения. Однако среди них не оказалось Ш. Истамулова и его брата Хасана^333, скрытно покинувших селение с наступлением ночи с десятком своих соратников.

Несмотря на их уход, в Шали продолжала сохраняться напряженная обстановка. Большинство местного населения было готово продолжить сопротивление и не выдавать мятежников и оружие. Для морального воздействия на жителей по селению был открыт артиллерийско-пулеметный огонь «на высоких разрывах, сопровождаемый демонстрацией бреющего полета авиации»334.

12 декабря был произведен повальный обыск Цонтороевского квартала, в котором, по агентурным сведениям, скрывалась подавляющая часть мятежников. Позднее было арестовано 233 человека, подозреваемых в вооруженном сопротивлении, а также изъята значительная часть стрелкового оружия.

На следующий день обыску подверглось все селение. С утра оно было оцеплено плотным кольцом войск, что значительно облегчило работу дивизиона 26 кп, проводившего «зачистку» Шали. Все мужское население (до 5 тыс. человек) было собрано на северной окраине аула, где органами ОГПУ началась его проверка. Позднее было взорвано 17 домов наиболее активных мятежников. Одновременно приняты меры по обследованию окрестных аулов (Гельдыген, Герминчук, Автуры, Сержень-Юрт, Маиор-Туп, Курчалой, Бацан-Юрт, Цапан-Юрт) на предмет изъятия оружия и ареста лиц, заподозренных в связях с мятежниками.

Последующее ухудшение обстановки в горной Чечне потребовало переброски Шалинской войсковой группы в район Ведено и Хасав-Юрта.

Тем временем личный состав Гойтинской группы провел самостоятельно уже упомянутую Самбийскую операцию.

Самбийская операция – бой в районе хуторов Дамабук и Самби (20 км южнее селения Гойты)

15 декабря, по агентурным сведениям Чеченского отдела ОГПУ, была получена информация, что ушедшая из селения Гойты группа мятежников (до 60 человек^335) скрывается в районе хуторов Дамабук и Самби. Позднее боевики заняли высоту Тышин в надежде, что красноармейцы будут прочесывать лишь населенные пункты и не пойдут в горы. Одновременно на хуторе Чишки собралась группа вооруженных горцев (15–20 человек), в случае необходимости готовая открыто поддержать своих соплеменников.

Командование Гойтенской войсковой группы приняло решение уничтожить противника, в соответствии с ранее разработанным планом. Предусматривалось скрытно окружить мятежников в районе Самби – Тышин.

Для проведения так называемой Самбийской операции из состава войсковой группы была выделен специальный отряд, включавший в себя: 3-ю роту 17-й Владикавказской военной пехотной школы; сводную роту 82 сп; батарею 28-го артполка со стрелковым взводом того же полка; взвод пехоты ОСНАЗ с пулеметным взводом 82 сп; конный взвод ОСНАЗ и 53-й дивизион ОГПУ с национальной конницей^336.

Рано утром 17 декабря указанные подразделения подошли к хутору Самби и оцепили место проведения будущей операции, отрезав тем самым все пути для отступления мятежников. Но необдуманные действия командира конного отряда Логвинова, по личной инициативе и в нарушение общего плана операции принявшего решение обыскивать и взрывать дома лиц, заподозренных в связях с мятежниками, позволили боевикам беспрепятственно покинуть хутор и отойти на гору Тымиш (500 м северо-восточнее селения). На ее штурм была брошена рота курсантов пехотной школы без какой-либо должной огневой поддержки.

Вследствие густого тумана артиллерия выпустила по вершине горы лишь шесть снарядов и прекратила огонь, чтобы не подвергнуть обстрелу наступавшие цепи красноармейцев. По этой же причине практически не задействовались пулеметы.

Тем временем мятежники, активно маневрируя, навязывали наступавшим красноармейцам свою тактику боя. Пользуясь сильно пересеченной местностью, покрытой лесом и густым кустарником, им удалось раздробить курсантскую роту и лишить ее единого управления. Расчет мятежников строился на возможность прорыва и ухода из блокированного района. С этой целью они разделились на две группы, заняв соответственно южный и северный склоны горы. Но предложенная тактика лишь ненадолго продлила штурм горы. Вскоре курсанты достигли вершины Тымиш и приступили к уничтожению боевиков. Периодически стрельба переходила в рукопашную схватку, где каждая сторона билась насмерть. В результате решительных действий красноармейцев мятежный отряд был полностью уничтожен. Значительные потери понесла и сама рота – 8 человек убитыми и умершими, 10 – ранеными. Оказавшись в эпицентре боя, она была вынуждена вести его в одиночку. Вследствие сильного тумана остальные подразделения войсковой группы в бою не участвовали, выставив лишь оцепление в районе подножия горы.

Тем временем 15 декабря в селении Цацан-Юрт состоялось совещание ряда антисоветски настроенных лидеров вооруженных формирований Чечни, обсуждавших план нападения на железную дорогу. С их подачи в Шалинском, Гудермесском и Веденских округах стали усиленно распространяться слухи о якобы решении властей отобрать и разрушить дом Али Митаева в селении Автуры, где находилась могила чтимого в Чечне шейха Баммат Гирей Хаджи (отца А. Митаева).

Для защиты дома Митаева ряд его последователей (мюридов) приняло решение выехать в Автуры. Также ходили слухи о насильственной депортации незамужних девушек и молодых женщин из Чечни с целью повлиять на генофонд горских народов. Это сообщение спровоцировало небывалое количество свадеб в чеченских аулах.

События в Шали и Гойты представлялись лидерами сепаратистских кругов исключительно как начало национально-освободительного движения в Чечне. Теперь все действия местных властей в отношении мятежников, бандитов и уголовных элементов признавались антинародными. В «национальные мученики» попал и известный сепаратист мулла Сулейманов (селение Чухо Итум-Калинского района), оказавший вместе со своими родственниками вооруженное сопротивление работникам милиции.

Тем временем в ряде аулов Шалинского и Гудермесского округов стали создаваться вооруженные группы, готовые открыто поддержать восстания в Шали и Гойты в случае их успеха. Отмечался уход большинства зажиточных чеченцев в горы с оружием и ценным имуществом. Ряд селений горной Чечни (Центорой, Белогой, Тезен-Кале, Зендак) были готовы выступить открыто с оружием в руках против советской власти. Не стоял в стороне и аул Беной. В 20-х числах декабря 1929 г. его население разбилось на две группы: одна – около 100 человек, руководимая местным авторитетом Шахбасом Темирбулатовым, готова была оказать вооруженное сопротивление частям Красной Армии, другая (большинство населения) – заняла выжидательную позицию. Узнав о приближении к аулу войсковых групп, Темирбулатов принял решение в открытый бой с ними не вступать^337 и покинул селение со своими сторонниками. До этого им были разогнаны местные органы власти, приостановлена работа ряда вышек Грознефти и разграблен сельский кооператив.

У Темирбулатова нашлись союзники и в других соседних аулах. Так, в селении Датах был образован вооруженный отряд под предводительством Зикурла Саликбиева. Схожая ситуация сложилась в аулах Билоты и Индерген. В последнем мулла Гасан Яшияев «открыто призывал население не сдавать хлеб и не платить налогов»338.

С целью проверки оперативной обстановки в район селения Беной был направлен военный самолет. Пролетая над аулом на бреющем полете, он подвергся обстрелу с земли. Летчик зафиксировал не менее 15 выстрелов, не причинивших машине никакого вреда.

Тем временем к Беной подошли два войсковых отряда. Основу первого (Введенского) отряда составили: 17-я Владикавказская военная пехотная школа, горная и легкая батареи, кавалерийский эскадрон, стрелковый и подрывной взвода 28 сп, эскадрон и стрелковый взвод 5-го полка ОГПУ^339.

Второй отряд, подходивший к Беною со стороны Хасав-Юрта, имел в своем составе: батальон 28 сп, батареи 28-го артполка и взвода 8-го полка связи^340.

Войска прибыли к окраинам Беной к вечеру 21 декабря, но из-за глубокого снега и густого тумана отложили окружение селения до следующего дня. По ходу движения подразделения подвергались неоднократным нападениям со стороны противника. Так, головная часть Хасав-Юртовского отряда в одном из хуторов (Алхан-хутор), будучи неожиданно обстреляна мятежниками, поддалась панике. Командир был вынужден часть отряда вывести из хутора, чтобы привести ее в порядок. Основу отряда составляли молодые необстрелянные красноармейцы, для которых подобная обстановка оказалась в новинку^341. При этом в действиях мятежников отмечались элементы ведения партизанской войны.

Утром 22 декабря отряды заняли северо-западную часть Беной, предъявив ультиматум о выдаче оружия и зачинщиков беспорядков, а также возвращение товаров разграбленного кооператива. По истечении срока ультиматума войска заняли центр селения. При подходе к «мятежному» кварталу один из взводов попал под ружейный огонь, который скоро был подавлен. Основная группа мятежников ушла в горы.

В последующие дни войска оказывали содействие органам ОГПУ в изъятии оружия и аресте лиц, подозреваемых в связях с «бандитским элементом» (43 человека). В целях «профилактической работы» некоторые дома активных мятежников были взорваны.

После завершения «зачистки» Беной и окрестных аулов разоружению подверглось селение Цонторой. Для оказания помощи работникам ОГПУ и морального воздействия на местное население по аулу было выпущено 10 снарядов и до 250 пуль (из пулеметов). В результате органам власти было выдано пять активных зачинщиков беспорядков и 12 единиц огнестрельного оружия.

Всего за весь период чекистско-войсковой операции в Чечне было арестовано 450 человек «антисоветского элемента». В ходе боевых столкновений 20 мятежников убито или ранено (по другим данным – 60 человек). Изъято 1150 (нарезного), 484 (гладкоствольного) и 1674 (холодного) единиц оружия^342. Потери со стороны частей СКВО и подразделений ОГПУ составили 43 человека, из них 21 – безвозвратные^343.

По оценке военного командования, операция в целом была проведена недостаточно быстро, решительно и с излишними потерями. Как выразился комдив А.Д. Козицкий, «управление подразделениями носило непонятный характер: одними частями командовал сам Буриченков, другие передавались в оперативное командование сотрудников ОГПУ (в Гойте), плохо знающих тактические свойства войск и не умеющих их использовать, а потому в результате не было единого твердого руководства и управление войсками из рук вон плохо»344.

Действительно опыт показывал, что проводимые совместные операции частей СКВО и органов ОГПУ по разоружению северокавказских национальных округов и автономных областей 1925–1926 гг. давали хорошие результаты. В этих случаях представители ОГПУ не стремились напрямую командовать войсковыми подразделениями, а лишь ставили им общие задачи. В чекистско-войсковой операции 1929 г. в действиях сотрудников государственной безопасности было отмечено стремление прямого командования воинскими частями, что, несомненно, вносило элементы неорганизованности и дублирования руководства.

Многие подразделения были плохо подготовлены к действиям в горах, в том числе в организации разведки, связи и работы штабов. Отмечалось слабое использование многими командирами сводных войсковых групп и отрядов, приданной им артиллерии, пулеметов и авиации. Действия последней не были налажены из-за отсутствия четко поставленных задач. Самостоятельные полеты летчиков в горах в условиях густого тумана не оказывали достаточного воздействия на противника.

Между тем работа авиации в ходе проводимой операции заслуживает особого внимания.

Боевая работа отряда 32-й авиационной эскадрильи в Чечне (11–27 декабря 1929 г.)

И декабря 1929 г. начальник ВВС СКВО Е.А. Гельфер поставил перед командиром авиаотряда 32-й эскадрильи Кравцовым (г. Новочеркасск) задачу – осуществить перелет в составе пяти самолетов в г. Грозный для работы с войсковыми частями, задействованными в подавлении антисоветских выступлений на территории Чеченского национального округа. Авиационная техника перегонялась своим ходом, а техническое оборудование и материальное имущество – железнодорожным путем.

По прибытии в Чечню авиаотряд был дополнительно усилен двумя самолетами. В качестве места базирования отряда был выбран Грозненский аэродром, представлявший собой ровную площадку размером 800 на 300 м со средней жесткостью растительного грунта. Горючим самолеты обеспечивало представительство Грознефти.

Охрану аэродрома осуществлял караул из состава 82-го стрелкового полка. Летный состав был размещен в гостинице в двух километрах от аэродрома. Для оперативной доставки летчиков в первые дни использовалась автомашина ОГПУ, в последующие дни пилотам приходилось эту задачу решать уже самостоятельно.

Авиаотряд поступил в подчинение (по оперативной линии) Чеченскому областному отделу ОГПУ, и уже днем 12 декабря летчики получили задание на вылет для разведки аулов Гойты и Шали, в которых проводилась зачистка «мятежных элементов». Несмотря на сложные условия (заснеженные горы, полеты на предельно малых высотах, слабая видимость и др.), отряд успешно справился с поставленной задачей.

Вся оперативная работа авиации сводилась к демонстративным полетам со стрельбой (в воздух), ведении воздушной разведки и фотографированию селений и гор, где скрывались мятежники.

Задания (при их постановке) экипажами выполнялись четко и аккуратно, случаев их срыва отмечено не было. Техника также не подводила, за исключением одной вынужденной посадки самолета (№ 794). 21 декабря его экипаж вылетел на разведку района Беной – Центорой и сброс вымпелов результата разведки в крепость Ведено (штаб оперативной группы). Несмотря на низкую облачность и туман, самолет достиг заданного района, обходя горы по ущельям и долинам рек. В районе с. Беной самолет был обстрелян ружейным огнем мятежников. Когда была произведена разведка в районе Центорой – Саосян, на высоте 70 м лопнули сережки двух несущих расчалок правой коробки, вследствие чего она тотчас же деформировалась. Это и стало причиной аварии. Из-за сплошной гористой местности самолет при посадке получил серьезные повреждения, летчики отделались лишь царапинами и ушибами. С прибытием ремонтной команды самолет был погружен на железнодорожную платформу и отправлен в Нахичевань.

Действия авиации оказались неоценимыми в обнаружении групп мятежников в горах. Это позволило штабам оперативных отрядов на основе данных воздушной разведки своевременно и объективно оценивать наличие вооруженных формирований.

Оперативная работа авиаотряда в ходе операции^345

По завершении операции в Чеченском национальном округе 26 декабря командир авиаотряда получил приказание от начальника ВВС СКВО об организации обратного перелета. Вылет осуществлялся при низкой температуре, и, несмотря на крайне неблагоприятные погодные условия, все самолеты на следующий день успешно прибыли в г. Новочеркасск.

Общие итоги боевой работы авиации в Чечне (12–22 декабря 1929 г.)346

В дальнейшем практика привлечения воздушных сил в проведении чекистско-войсковых операций на Северном Кавказе в 1930-х гг. получила свое продолжение.

Глава 5

Туркестанская эпопея советской авиации

С переходом Гражданской войны в России в заключительную фазу появилась реальная возможность советизации важного региона бывшей Российской империи – Туркестана (Средней Азии). На повестке дня командования Туркестанского фронта стояла ликвидация суверенного Бухарского эмирата, выступавшего в то время центром контрреволюции в Туркестане и представлявшего реальную угрозу для войск советского Закаспийского фронта и его Петро-Александровской группы.

В начале лета 1920 г. руководство РККА приступило к разработке плана проведения Бухарской операции. Ее целью являлось свержение неугодного для Советской России правителя (эмира Сейид Алим-хана) и установление с помощью местных пророссийских сил на территории эмирата советской власти. К этому временем отношения между РСФСР и Бухарой заметно ухудшились. Захват в одностороннем порядке красноармейцами ряда правительственных зданий в Новой Бухаре (русском поселке) заставило эмира 7 июля призвать своих подданных к «священной войне против неверных» во имя «защиты ислама и шариата»347.

Командование фронта рассчитывало «управиться» с Бухарой в течение суток, захватив в плен эмира и его правительство. Одновременно рассматривалось несколько вариантов проведения операции: двинуть на Бухару войска Туркфронта неожиданно для Сейид Алим-хана или предварительно организовать восстание в эмирате, используя его как предлог для вмешательства Красной Армии^348.

В процессе подготовки операции большое внимание обращалось на усиление воздушной группировки советских войск в Средней Азии. В июле 1920 г. на оборудованном у ст. Каган (12 км от г. Бухары) полевом аэродроме были сосредоточены 11-й, 25-й и 43-й авиаотряды^349, то есть до 60 % всех воздушных сил фронта^350.

12 августа командующий войсками Туркестанского фронта М.В. Фрунзе подписал директиву (№ 3504), предписывавшую начальнику ВФ фронта «к 6 часам 17 августа сосредоточить в районе Новой Бухары все наличные боевые самолеты 25, 26 и 43-го авиаотрядов, где действовать согласно указаниям командующего Бухаро-Самаркандской группой^351»352.

Последние были объединены в специальную авиационную группу (10–12 самолетов) под руководством начальника ВФ Туркфронта В.Ю. Юнгмейстера. Из вышеотмеченных авиаотрядов лишь 43 ао располагался в Новой Бухаре, 25-й находился в г. Чарджоу, а 26-й – в г. Самарканде. Также к операции привлекался 13-й воздухоплавательный отряд^353.

Оценивая высокую вероятность начала военного противостояния с частями РККА, Сейид Алим-хан объявил в эмирате всеобщую мобилизацию. Это позволило к концу августа 1920 г. создать дееспособную армию, которая вместе с иррегулярными войсками областных правителей (беков) насчитывала до 43 тыс. штыков и сабель, 55 орудий и 18 пулеметов^354.

Командование Туркестанского фронта постоянно получало информацию о военных приготовлениях будущего противника, в том числе за счет разведывательных полетов нашей авиации в районе Бухары.

28 августа узбекские коммунисты подняли в эмирате восстание, создали Временный революционный комитет и обратились к правительству РСФСР с просьбой о военной помощи. Ожидая подобный сценарий событий, командованием Туркфронта заранее была сформирована Самаркандско-Бу-харско-Чарджуйская группа советских войск (9,5 тыс. штыков и сабель, 40 орудий, 230 пулеметов, И (по другим сведениям – 12) самолетов, 5 бронепоездов и 10 бронеавтомобилей; командующий – Д.Е. Коновалов). Оперативно ей подчинялся Амударьинский отряд Аральской военной флотилии (4 вооруженных парохода, 2 катера, несколько вспомогательных судов), базировавшейся на Чарджуй^355.

По плану, разработанному командованием фронта, группа частью сил должна была изолировать отряды беков, а главными силами (Каганская группа войск) во взаимодействии с повстанцами (около 5 тыс. человек) наступать на Старую Бухару, представлявшую собой хорошо укрепленную крепость (глинобитные стены пятиметровой толщины имели высоту до 10 м).

Операция началась 29 августа 1920 г. Каганскую группу войск на бухарском направлении с воздуха поддерживала авиация (8 самолетов), совершившая 16 боевых вылетов на разведку и бомбардировку эмирских войск. По свидетельству очевидцев, «с рассветом самолеты 43-го авиаотряда начали бомбардировку города, причем огонь был сосредоточен по дворцу эмира. Немедленно по прибытии к ним присоединились также и самолеты 25-го и 26-го авиаотрядов. Бомбометание велось одиночным порядком, так как никакой надобности в групповых полетах, связывающих маневрирование и понижающих точность прицеливания, не было, да и летный состав не имел опыта в них. Несмотря на интенсивный обстрел самолетов с земли, полеты велись метров на 500 высоты. Самолеты сплошь и рядом получали пробоины, но зато, несмотря на крайне примитивные прицельные средства (по гвоздикам, вбитым в борт самолета), добились большой точности попаданий. Благодаря близости аэродрома можно было не доливать баков после полета, времени на заправку самолетов требовалось мало и каждый самолет успевал сделать за день до пяти полетов; над дворцом эмира в течение всего дня, почти без перерывов, появлялись самолет за самолетом, бросая бомбы. На аэродроме же весь день кипела горячая работа; даже трудно было взлетать и садиться, так как не успевали рассеиваться густые облака пыли, вздымавшиеся взлетавшими самолетами»356. Обстрел противником летательных аппаратов оказался малоэффективным, ни один из самолетов не получил никакого вреда.

К вечеру того же дня передовые наступавшие части подошли к стенам Старой Бухары. 30 августа огнем полевой артиллерии, скорректированным с аэростата 13-го воздухоплавательного отряда, удалось снести Мазари-Шарифские ворота. В образованный пролом в город устремились штурмовые отряды. Но противник сумел организовать оборону и выбить из границ города красноармейцев, понесших большие потери в живой силе. 31 августа штурм Старой Бухары возобновился. Потери среди наступавших составили до 600 человек убитыми и ранеными, а настроение красноармейцев было «близко к паническому»: «пришлось использовать артиллерию» (преимущественно гаубицы) и 11 самолетов, «разрушив до Уб города». Всего было выпущено 12 тыс. снарядов^357.

Воздушными налетами был серьезно поврежден эмирский дворец и частично разрушены укрепленные кварталы города. По воспоминаниям летчика 26 ао Н.В. Фаусека, «мы бомбили Бухару. Мы разрушили древний эмират. Особое ликование у нас вызывали попадания бомб в знаменитую „Башню смерти^44, хотя попадания эти для нас были, в сущности, совершенно бесполезны»358. 1 сентября воздушная разведка обнаружила подготовку бухарских войск к отступлению. На следующий день советские части полностью овладели Старой Бухарой и ее цитаделью (внутренней крепостью).

По оценке советского командования, «интенсивная пятидневная работа авиации в 40-градусную жару, в тучах пыли и песка, не могла не вызвать сильного переутомления летного состава и износа самолетов. В результате этого почти половина машин вышла из строя. Однако воздушная бомбардировка уже сделала свое дело, и дальнейшая работа авиации состояла исключительно в ведении разведки, с целью не дать эмиру возможности бежать. Средства для проведения ее с достаточной широтой у нас не было, и эмиру удалось ночью с 1 на 2 сентября незаметно покинуть Бухару»359.

В дальнейшем действия авиации были перенесены на окрестности города, где обнаружили отступавший эмирский отряд (до 200 сабель) в направлении на Цыон – Дувяну. В результате он был подвергнут огневому воздействию с воздуха. Совершая полеты на высоте 300–400 м, пилоты сбрасывали на противника бомбы, обстреливали его из пулеметов. 2 сентября воздушная разведка зафиксировала неприятеля в 40 км южнее Кизил-Тепе (Кызылтепа), в голой степи. Стремясь оторваться от преследования, последний повернул на запад, направляясь к р. Амударья. Контролировавший передвижение противника экипаж самолета предупредил курсировавший по только что восстановленной железнодорожной ветке Каган – Карши бронепоезд. Последний огнем своих орудий исключил возможность пересечь вражескому отряду транспортную магистраль. Летчик Н.П. Ильзин предложил тогда смелый проект – бомбо-штурмовыми ударами атаковать неприятеля с малой высоты всеми боеготовыми самолетами, рассеять отряд, разгромить обоз и вынудить эмира и его приближенных сдаться. В случае отказа от сдачи полностью уничтожить силы противника. Этот план не нашел одобрения у командования, и преследование эмира было поручено находившейся в г. Карши кавалерийской части. Ей на время операции было придано два оставшихся боеготовых самолета, которые активно вели разведку маршрута движения неприятельского отряда^360. Однако ему удалось скрытно уйти в горы и позднее переправиться в Афганистан.

В боях за Бухару особенно отличился военлет Н.А. Ласкин, совершивший восемь боевых вылетов, «сбрасывая бомбы на головы врага под сильным огнем противника». Он первый сообщил командованию «о бегстве эмира с остатками своей армии из Бухары на Гиждуван, обнаружив с воздуха движение его колонны»361.

За пять дней боев в Бухаре советские летчики совершили 59 боевых вылетов, сбросив на противника 274 бомбы общим весом 3520 кг и 48 кг агитационных листовок^362.

Командующий М.В. Фрунзе в своем приказе по Туркестанскому фронту № 4 от 9 сентября 1920 г. особо отметил действия авиагруппы во время Бухарской операции. Наиболее отличившиеся пилоты были удостоены правительственных наград. В соответствии с постановлением РВС Турфронта от 16 сентября 1920 г. № 700 к награждению орденом Красного Знамени были представлены: начальник ВФ фронта В.Ю. Юнгмейстер, летчик-наблюдатель 43 ао Бронников, красвоенлет 25 ао С.Н. Никитин, летчики Ташкентской авиашколы Н.А. Ласкин, Н.П. Ильзин и начальник 13-го воздухоплавательного отряда Тролле.

Этим же постановлением золотыми часами были награждены летчики А.М. Степанов (26 ао), И.И. Черний (43 ао), А.Д. Чернаков (43 ао), летчики-наблюдатели В.М. Зеленский и Е.М. Ухин (26 ао). Такие же награды получили: командир 43 ао П.В. Столяров, летнабы В.Н. Жданов и А.П. Куран; халаты – летчики-наблюдатели В.Р. Браунц и М.В. Леонов, летчики Д.А. Авдеев, И.В. Левченко, А.Д. Чераков и Н.В. Фаусек^363.

Младший персонал авиаотрядов и личный состав штаба ВФ фронта были поощрены деньгами в размере месячного оклада.

Политическим итогом проведенной операции стало провозглашение 8 октября 1920 г. Бухарской Народной Советской Республики.

Тем временем напряженная обстановка сложилась в Ферганской долине Туркестана, где активизировали свою деятельность вооруженные формирования басмачей. Ими была предпринята попытка взять под контроль богатые хлебом районы Ферганы. Против них были брошены части Красной Армии – Ферганская армейская группа (создана приказом войскам Туркфронта от 3 октября 1920 г. № 4309). Для боевой работы в труднодоступной местности привлечены два авиаотряда (18-й и 25-й). Первоначально в боевых действиях участвовал летный состав 18 ао (дислоцированный в г. Скобелеве), наносивший бомбо-штурмовые удары по скоплениям противника и сковывавший его маневр в горных районах. В марте 1921 г. части Ферганской группы войск (командир Г.В. Зиновьев) провели крупную операцию против курбаши Исламкула в районе Рапкан и Ляпкан. Однако ряды антисоветских сил продолжали расти. К лету того же года более половины отрядов басмачей в Ферганской долине объединились под командованием Куршурмата (зона действия в центре Ферганы, между Кокандом, Наманганом и Андижаном), что говорило о переходе антисоветских сил к открытому вооруженному противостоянию с местными органами власти.

В августе 1921 г. активность басмачей заметно возросла. Не решаясь вступать с регулярными частями Красной Армии в прямые боестолкновения, они стремились завладеть хлебородными районами к югу от г. Ферганы и тем самым лишить их источников фуража и хлеба^364. Для обеспечения действий Ферганской группы войск по уничтожению крупных сил противника была привлечена авиация.

Для выявления мест дислокации противника и их последующего разгрома командование Туркфронта заметно усилило воздушную группировку, дислоцированную на аэродроме г. Скобелева. К боевой работе были привлечены восемь самолетов («Ньюпор» – 2, «Сопвич» – 3, «Фарман-XXX» – 2 и «Вуазен» – 1). Общее руководство действиями авиации в Ферганской долине лично осуществлял начальник авиации и воздухоплавания фронта К.Н. Борнеман.

Ни одна из операций против бандформирований не велась без организации воздушной разведки, весьма трудной в условиях Ферганской долины, представлявшей собой «сплошной сад, перемежающийся другого рода древесными насаждениями»365. По воспоминаниям летчиков, «летать приходилось на небольшой высоте; опознать басмачей, даже если и удавалось их обнаружить, можно было лишь гадательно. Несмотря на последнее, составляя данные воздушной и агентурной разведки, штабу удавалось постоянно иметь почти исчерпывающие сведения о намерениях басмачей и ликвидировать их вылазки»366.

В начале августа 1921 г. части 6-й кавбригады (кбр; командир КП. Кушаков; 1000 сабель) предприняли попытку блокировать крупную банду Мамы-Рузы, базировавшуюся в районе юго-западнее г. Ферганы. Однако противник, вследствие отсутствия у него боеприпасов, постарался укрыться в горах. Приданный кавалерийской бригаде 18 ао (6–7 самолетов) сумел настигнуть небольшие группы бандитов и атаковать их. Это было одним из первых примеров взаимодействия кавалерии и авиации в боевых условиях в Фергане.

К осени того же года, после провала попытки проведения мирных переговоров с Куршурматом, боевые действия развернулись с новой силой. Советским войскам при организации воздушной поддержки удалось оттеснить банду одного из лидеров басмачей Муэтдина в долину Иски-Науката, лишив ее связи с основной группировкой противника. Наши авиаторы постоянно отслеживали маршруты передвижения бандформирований, а при необходимости подвергали бомбардировке с воздуха кишлаки, в которых басмачи пытались укрыться.

В первых числах октября 1921 г. началось проведение операции по уничтожению отряда Муэтдина. Наступление на село Иски-Наукат и окружавшую его долину проводилось двумя колоннами, связь между которыми и со штабом Ферганской группы войск осуществлялась с помощью самолетов. После разгрома главных сил противника лишь незначительная его часть сумела прорваться в Алайскую долину.

В ноябре 1921 г. основной удар был нанесен по банде Куршурмата. В ходе операции авиация принимала самое непосредственное участие. Басмачи контролировали район Балыкчи – Токали – Шаарихан. По плану советского командования, ударами задействованных в операции войск с трех сторон банда должна была быть загнана в болотистую местность и ликвидирована. В интересах наземных частей военлеты вели воздушную разведку, бомбили и обстреливали отряды басмачей, рассеивая их крупные формирования. Как правило, на поиск неприятеля вылетал один самолет, при обнаружении которого (чаще всего в горных ущельях и густых зарослях) бросалось несколько бомб, затем разведчик быстро возвращался на аэродром и покачиванием крыльев самолета сообщал об обнаружении противника. Немедленно в воздух поднимались три-четыре самолета, нагруженные бомбами, и следовали за разведчиком. После бомбардировки выявленных целей бомбовозы уходили на свой аэродром, а экипаж разведчика, уточнив направление движения басмачей, с помощью сбрасываемого вымпела сообщал об этом в ближайшую кавалерийскую часть. Конница довершала разгром этой вражеской группы.

В период с 1 по 3 ноября 1921 г. самолеты 18 ао ежедневно совершали по три-четыре боевых вылета продолжительностью в три-четыре часа, независимо от метеоусловий и времени суток. Благодаря такой напряженной работе летчиков штаб Ферганской группы войск имел возможность не только все время быть осведомленным о передвижении и расположении противника, но и в значительной степени быть информированным о будущих его планах. При этом наши авиаторы часто работали с риском для жизни. Так, в ходе очередной воздушной разведки экипаж самолета «Сопвич» (С.Н. Никитин – Бронников) совершил вынужденную посадку в камышах вблизи г. Намангана. Басмачи видели его приземление, но найти летательный аппарат не смогли. Летчики вернулись в расположение своих войск, а самолет позднее удалось обнаружить в ходе организованного поиска^367.

В районе горного узла Такали впервые за время боевых действий наша авиация действовала в темное время суток. Получив сведения о появлении в указанном районе крупной группы басмачей, на их поиск вылетели три самолета-разведчика (пилоты И.И. Черний, С.Н. Никитин и П.М. Перегонов). Пользуясь темнотой, летчики незаметно приблизились к лагерю противника и подвергли его бомбо-штурмовому удару. В результате воздушного налета басмачи (по данным разведки) понесли большие потери. За отличное выполнение этого задания Реввоенсовет Ферганской группы войск объявил летчикам благодарность.

Для исключения прорыва остатков банды Куршурмата на север к кишлаку Балыкчи, откуда они могли беспрепятственно уйти в горы, силами 18 ао была проведена фотосъемка указанной местности. Она оперативно поступила командованию войсковой группы, выступившей из Шаарихана. Отступление басмачам было отрезано, а сама банда оказалась окруженной в районе Токали. Ударами с воздуха удалось лишить противника укрытий в камышах в результате их возгорания. На открытой местности бандитов добивали подошедшие подразделения Красной Армии.

В результате тесного взаимодействия наземных частей и авиации была разгромлена самая крупная в Фергане (около 5 тыс. человек) группировка басмачей под руководством Куршурмата. Самому главарю удалось скрыться (ушел в Афганистан вследствие предательства ранее перешедших на сторону советской власти басмачей). Через несколько дней наши авиаторы обнаружили в 40 км к югу от Серова мелкие бандитские группы, которых рассеяли по степи.

Последующее снижение активности антисоветских сил позволило немного сократить группировку РККА в зоне операций. В конце февраля 1922 г. 18-й авиаотряд был выведен из состава Ферганской группы войск. Всего в течение года в Фергане было ликвидировано около 120 басмаческих отрядов общей численностью до 4 тыс. человек^368.

Летом 1922 г. в Восточной Бухаре (юго-восточная часть Таджикистана и частично Южного Узбекистана) бывший военный министр Османской империи (генерал турецкой армии) Энвер-паша, пользуясь доверием Совнаркома РСФСР, предоставившего ему политическое убежище, поднял антиправительственный мятеж. Он выдвинул идею создания единого тюркского среднеазиатского мусульманского государства. Ему удалось объединить разрозненные отряды басмачей (по разным данным, от 10 до 50 тыс. человек). Находившийся в то время в изгнании Сеид Алим-хан назначил Энвер-пашу «главнокомандующим войсками ислама»369. Одновременно с привлечением турецких офицеров, ранее бежавших из республиканской Турции, был создан Союз установления халифата в Туркестане с отделениями в Ташкенте, Самарканде, Бухаре и других среднеазиатских городах. Справиться с этой угрозой самостоятельно вновь образованная Бухарская Красная Армия не смогла. В сложившейся обстановке военно-политическое руководство РСФСР потребовало от командования Туркестанского фронта оказать местным органам власти военную помощь.

Для ликвидации вооруженных формирований Энвер-паши в апреле 1922 г. по указанию командующего войсками Туркфронта В.И. Шорина была создана Бухарская группа войск (командир Н.Е. Какурин, позднее – П.А. Павлов). В ее состав вошли 1-я и 2-я отдельные Туркестанские кавбригады, 3-я Туркестанская стрелковая дивизия и два кавалерийских эскадрона из состава Верненских кавалерийских командных курсов. Позднее в распоряжение группы прибыли части из Московского военного округа и Западного фронта. Всего Бухарская группа насчитывала 4500 штыков, 3030 сабель и 20 орудий. Ей было придано авиационное звено (2 самолета). Наши летчики преимущественно решали разведывательные задачи и обеспечивали связью разбросанные в зоне проведения операции части и подразделения РККА. В ходе боев основные силы басмачей были разбиты, а Энвер-паша в одном из стычек убит^370. Завершение активной фазы боевых действий позволило в конце весны 1922 г. вернуть авиазвено в г. Ташкент^371. На городском аэродроме в этот период базировались два разведывательных авиаотряда, имевшие на вооружении устаревшие двухместные самолеты. Летчики преимущественно решали задачи воздушной разведки и связи, в отдельных случаях выполняли бомбардировки и штурмовые действия против многочисленных банд. Всего за 1922 г. ими было выполнено 17 самолето-вылетов, сброшено 320 кг авиабомб^372.

Для поддержки операций РККА против басмачей периодически задействовались самолеты гражданской авиации. По линии Среднеазиатского отделения общества «Добролёт» (создано в конце 1923 г.) в состав Туркестанского фронта (с 1926 г. – Среднеазиатского военного округа (САВО)) поступили новые самолеты германской конструкции Ju-13. В частности, к 1 января 1924 г. отделение получило пять ЛА данного типа. Три самолета остались в распоряжении руководства «Добролёта», а два оставшихся распределили между 35-м разведывательным и 40-м авиаотрядами фронта^373.

На основе «Юнкерсов» была создана транспортная авиация, базировавшаяся в г. Ташкенте. Самолеты использовались для снабжения отдаленных пограничных постов и застав, передовых подразделений на марше в труднодоступной местности, а также для ограниченной перевозки пассажиров, включая больных и раненых^374. Отдельные гражданские летчики принимали активное участие в боевых действиях. В частности, в 1924 г. немецкий летчик Отто Виприх вместе с бортмехаником Н.Л. Кекушевым на Ju-13 по заданию советского командования неоднократно совершал полеты в районе г. Хивы для совместных действий с наземными войсками при подавлении восстания басмачей под руководством Джунаид-хана, Агаджи-Ишана и Ахмед-бека. В соответствии с постановлением РВС Хорезмской республики от 14 февраля того же года О. Виприх был награжден именными золотыми часами^375.

Основные события в Хорезме развернулись в январе 1924 г. Ранее, в октябре 1923 г., на IV Всехорезмском курултае Советов Хорезмская Народная Советская Республика (ХНСР) была преобразована в социалистическую республику (ХССР). Однако оппозиционные силы, объединившись с местными басмачами, открыто выступили против советской власти. Начало восстания (15 января 1924 г.) было связано с вооруженным выступлением Джунаид-хана, возглавлявшего большую часть кочевых туркмен на границе Хорезмского оазиса, превратившегося к этому времени центром притяжения всех антисоветских сил в Средней Азии.

Джунаид-хана поддержали местные вожди Агаджи-Ишан и Сеид-Мухаммед-ушак, выставив до трех тысяч хорошо вооруженных всадников^376, увеличив общую численность басмачей почти в два раза^377. Это удалось достигнуть за счет привлечения части дехканства, находившегося под сильным влиянием духовенства, использовавшего все ошибки нового правительства.

19 января 1924 г. крупные силы восставших (от 1500 до 2000 человек) окружили г. Хиву (столицу Хорезмской республики) и Ново-Ургенч (Ургенч). В результате нескольких безуспешных штурмов Хивы басмачи потеряли значительные силы.

Для ликвидации басмачества в ХНСР приказом войскам Туркфронта от 20 февраля 1924 г. № 128/16 был учрежден РВС Хорезмской группы войск (на правах армии) с подчинением ему, кроме частей РККА, Хорезмской Красной Армии. Функции командующего одновременно выполнял командир 2-й Туркестанской стрелковой дивизии И.С. Кутяков. В его распоряжение было выделено авиационное звено в составе двух самолетов 4-го отдельного разведывательного авиаотряда. Указанные ЛА располагались на аэродроме вблизи станции Кизыл-Тепе^378. Одновременно к боевым действиям был привлечен уже упомянутый экипаж самолета Ju-13 (О. Виприх – Н. Кекушев).

Немного позднее в район г. Хивы была дополнительно переброшена эскадрилья (8 самолетов) во главе с начальником ВФ фронта П.Х. Межераупом. Созданные на ее основе две авиагруппы, базировавшиеся в Куня-Ургенче (Кёнеургенч) и в Хиве, осуществляли разведку районов боевых действий. Хивинская АГ сыграла большую роль в захвате крепости Ханки, ранее перешедшей под контроль басмачей. Летчики нанесли по противнику несколько авиационных ударов, которые дезорганизовали его оборону, вызвали панику среди неприятельских войск. Этим воспользовались наши наземные войска и решительным штурмом овладели крепостью. После ликвидации антисоветского восстания в Хорезмской республике 14 авиаторов были награждены орденами Красного Знамении ХССР: М.П. Андрюхов, Ю.И. Арватов, Л.А. Афанасьев, Ю.В. Бенескриптов, О. Виприх, Н.Л. Кекушев, А.А. Лусис, Б.Н. Ляхович, Я. Н. Моисеев, П.Х. Межерауп, С.Н. Никитин, Л.В. Петров, И.Е. Рогоза и Е.М. Ухин^379.

На основе полученного боевого опыта в условиях Туркестана в 1924 г. был издан «Сборник указаний по борьбе с басмачеством», в котором значительное внимание уделялось действиям авиации. В частности, в ее задачи входило следующее: «а) розыск банд, б) своевременное уведомление о местах их нахождения ближайших летучих отрядов, в) боевая работа путем бомбометания, стрельбы из пулеметов и сбрасывания стрел; при этом самолеты должны максимально снижаться, не давая бандитам опомниться»380.

По оценке специалистов, в тактическом отношении работа авиации в Туркестане характеризовалась «с одной стороны, полным отсутствием воздушного противника и артиллерийского обстрела с земли и слабостью ружейного, с другой – крайней опасностью вынужденной посадки. Залетевший глубоко в пески или горы летчик в случае вынужденной посадки, не говоря уже о вероятности попасть в руки бродящих мелких шаек, в горах вряд ли вообще найдет место для посадки, а в песках рискует погибнуть от голода и жажды, прежде чем доберется до ближайшего колодца»381. К сожалению, в процессе боевой работы имели место случаи гибели советских летчиков. Так, у вылетевшего 27 ноября 1923 г. по заданию полевого штаба Бухарской группы войск экипаж самолета 4 орао (С.И. Баскаков – Ю.В. Шнитни-ков) в полете вышел из строя двигатель. При совершении вынужденной посадки авиаторы вступили в бой с окружившими их басмачами. В ходе перестрелки военлет Баскаков был убит, а летнаб Шнитников, израсходовав все патроны, покончил жизнь самоубийством. Самолет басмачи сожгли вместе с трупами членов экипажа^382.

Также советское командование признавало возможность самостоятельных действий авиации против иррегулярных вооруженных формирований. В первую очередь это касалось уничтожения мест базирования отрядов басмачей в районах «куда нельзя или затруднительно проникнуть полевым частям (пески, горы, камыши и пр.)»383. При этом нашим авиаторам приходилось работать в крайне тяжелых условиях. По их воспоминаниям, «раскаленные пески Западной Бухары и Хорезма вызывают сильные восходящие потоки воздуха: на такой высоте, на которой летают там 200–300 м (выше летать нельзя по характеру задач), рему^384 настолько сильны, что до крайности выматывают силы летчика; в дневные часы полет вовсе невозможен. В горах Восточной Бухары, достигающих иногда высоты 3500 м над уровнем моря, летчику и на этой высоте приходится считаться с вихрями и потоками, вырывающимися из ущелий и перевалов. Ориентировка также необычна: в безбрежном море песка возможно ориентироваться только по немногим линиям колодцев, в горах, наоборот, легко заблудиться в массе заполняющих горизонт вершин, хребтов и долин между ними»385.

Авиация в Туркестане, как правило, выступала вспомогательным средством частей и соединений Турфронта, привлекаемого в разный период для борьбы с басмачеством. Воздушные средства, в качестве боевой величины, рассматривались «наравне с летучими и истребительными отрядами»386.

Неоценимую помощь оказали авиаторы 4-му кавполку, действовавшему в пустыне Кара-Кумы (Каракумы). В одном из своих полетов летчик ЯН. Моисеев обнаружил в районе оз. Туз-Султан крупный неприятельский лагерь, где расположились главные силы противника во главе с Агаджи-Ишаном. Вскоре стоянка мятежников подверглась бомбардировке, в которой участвовало пять самолетов под командованием П.Х. Межераупа. Воздушный налет облегчил задачу конной группы, подошедшей к месту боевого столкновения немного позднее. После короткого боя она рассеяла банду, возглавляемую Джунаид-ханом. Остатки бандформирования бежали, потеряв при этом значительное количество скота (до 6 тыс. баранов). В плен попали 20 раненых бандитов и 100 семей жителей ряда населенных пунктов, находившихся среди басмачей^387. После разгрома возможности антисоветских сил для ведения дальнейших действий в указанном районе были значительно ограничены.

В сентябре 1924 г. советские авиаторы привлекались в организации преследования банды Ибрагим-бека вблизи кишлака Дюшамбе (Душамбе). Последний ранее сумел осуществить реорганизацию басмаческих отрядов, создать специальные группы для проведения антисоветской пропаганды, террористической деятельности и диверсионных актов. Он даже пытался организовать сбор податей и налогов с местного населения. Иногда Ибрагим-бек вступал в боевые столкновения с небольшими воинскими гарнизонами. Тем не менее к концу того же года основные его силы были разгромлены, а их остатки отошли в приграничные ущелья. Весной 1925 г. они укрылись в соседнем Афганистане^388. Весь летный состав авиаотрядов, участвовавший в боях с басмачами, был удостоен высоких наград.

В 1925 г. на вооружение ВВС Туркестанского фронта поступили новые самолеты-разведчики Ju-21 (радиус действия – до 400 км). Среди первых на немецкие ЛА был перевооружен 35 рао (6 самолетов, Таджикистан). 9 октября бомбовыми ударами и пулеметным огнем летному составу отряда удалось рассеять в районе Кара-Сырт конную группу басмачей (50 человек)389. 11 октября 1925 г. силами авиазвена была разгромлена банда численностью до 80 сабель. По данным командования Туркфронта, на территории Таджикистана (на тот момент в составе Узбекской ССР) действовало около 30 мелких отрядов басмачей (400 человек)390.

Продолжали свою подрывную деятельность и разрозненные бандгруппы, контролируемые Джунаид-ханом. Они базировались в глубинных районах пустыни Каракумы. Басмачи поддерживали связь с туркменской эмиграцией и английской военной разведкой. В сложившихся условиях Джунаид-хан неоднократно пытался поднять мятеж, но население его не поддержало^391. Это наглядно было видно на примере Ташаузского округа Туркменской ССР. По признанию местных властей, в связи с укреплением дайханского хозяйства и благодаря ряду экономических мероприятий советской власти родовые вожди практически потеряли свое влияние в общинах. Некоторые из видных родовых лидеров (Якши-Гельди, Гулам-Али, Аннабала и другие) совершенно исчезли с политического горизонта, а более мелкие вожди постепенно превращались в главарей небольших бандитских шаек, вокруг которых группировались всякие преступные элементы. Эти шайки своим систематическим насилием над мирным населением еще больше оттолкнули от них дайханство^392.

К середине 1920-х гг. борьба с басмачеством приобрела вялотекущий характер. В течение 1925 г. для обеспечения проведения войсковых операций в Каракалпакии, Туркмении и Узбекистане было задействовано до 30 самолетов Туркестанского фронта. В ходе борьбы с антисоветскими силами наши авиаторы продолжали совершать боевые подвиги. Так, 3 августа 1925 г. спустившийся для дозаправки у гарнизона Ходжа-Мильк экипаж самолета 40 ао им. Я.М. Свердлова Ju-13 (П.М. Перегонов – М.П. Андрюхов), подвергся нападению со стороны басмачей (35 человек), которые одновременно атаковали и малочисленный военный гарнизон (10 человек). Поднявшись в воздух, летчики вступили в бой с противником. В течение боестолкновения они успешно поддерживали огнем из пулемета подразделение гарнизона. В дальнейшем экипаж самолета обнаружил еще одну из банду колодца Караул-Чубе (20 км восточнее Ходжа-Мильк) и штурмовыми действиями рассеял ее^393. Старший летчик П.М. Перегонов и старший летчик-наблюдатель М.П. Андрюхов были представлены к награждению орденом Красного Знамени.

27 августа того же года вылетевший из Термеза самолет Ju-13 в 12 км от гарнизона Ходжа-Мильк обстрелял отряд басмачей (20 человек). При дальнейшем следовании по маршруту в районе кишлаков Шур-Булак и Кара-Агач летчики обнаружили два крупных бандформирования (120–130 человек). Последние были рассеяны пулеметным огнем и бомбардировкой (4 бомбы). В тот же день при возвращении из Дюшамбе экипаж вновь обнаружил ранее атакованных им басмачей, пытавшихся скрыться в кишлаке Таш-Булак. На противника было сброшено 24 бомбы (768 кг)394.

Несмотря на активные действия со стороны частей РККА, басмаческое движение в Туркестане продолжало представлять собой серьезную угрозу для советской власти на местах. Так, только в Таджикистане на апрель 1926 г. имелось 24 крупные и мелкие банды. Позднее к ним добавилась группа басмачей Хурама (140 всадников), перекочевавшая из района Бабатага (южного отрога Гиссарского горного хребта). Для борьбы с вооруженной оппозицией командование САВО задействовало 2160 штыков и 979 сабель, а также небольшую АГ (3 самолета) из состава 40-го авиаотряда^395.

Своей боевой работой советские летчики внесли существенный вклад в разгром антисоветских сил в Средней Азии, и многие из них были награждены высокими правительственными наградами (приложение 21).

Последнее наиболее активное проявление бандитизма имело место в 1927 г., когда крупный родовой авторитет Джунаид-хан вновь попытался поднять широкие массы дехканства на открытую вооруженную борьбу против советской власти под лозунгом «священной войны»396. Ранее Джунаид-хан, помилованный 1-м Всетуркменским съездом Советов, вернулся из-за границы и проживал в Каракумах в районах колодцев Орта-Кую, Пешка-Кудук и Чары-Шли. Ему удалось собрать большой отряд численностью до 1 тыс. человек^397. (800 винтовок разных систем и 2 пулемета системы «Максим»)398. 19 сентября 1927 г. бандиты приступили к систематическим налетам на кишлаки в ряде районов Туркменской ССР, терроризируя и убивая мирное население.

Для уничтожения бандформирования командующий войсками САВО К.А. Авксентьевский потребовал создать Северную и Южную группы войск.

Первая группа (Северная) в составе двух полков 8 кбр, батальона 1 сп, авиаотряда, эскадрона Туркменского кавполка, отделения курсантов-туркмен Ташкентской военной школы им. В.И. Ленина и полевой радиостанции была сосредоточена в г. Ташаузе. Позднее в состав группы вошли 84 кп и 35 рао, приданный 83-му кавполку.

Южная группа включала в себя 1-ю Туркестанскую стрелковую дивизию (без одного полка), 82 кп, Туркменский кавполк, 8-й вьючно-конный горный артиллерийский дивизион, 7-й Туркестанский стрелковый полк, гелиовзвод связи и две радиостанции, автомобильную роту с машинами «Сахара» и «Фиат». Из состава Северной группы южанам временно был передан 40 ао (командир А.И. Петров)399.

Указанная группа войск сосредоточилась на линии ст. Вами – ст. Кизыл-Арват – Казанджик с целью не допустить отхода банды на юг, к государственной границе^400.

Для руководства операцией был создан Полевой штаб. Правительство Туркменской ССР образовало комиссию ЦИК по организации помощи войскам со стороны мирного населения. Совместно с Северной группой одновременно действовал полевой ревком, как полномочный орган местной власти.

Вследствие дефицита в округе боевых самолетов в операциях против отрядов Джунаид-хана широко использовались транспортные «Юнкерсы» (в первую очередь Ju-13). Последние переоборудовались под бомбардировщики, что позволяло наносить существенный урон противнику. Об участии авиации в борьбе с басмачами говорят скупые оперативные сводки.

2 октября 1927 г. бандиты совершили нападение на кишлак Хаджи-Кумбез (Дашогуз; 15 км южнее г. Ташауза). Подавляющая часть крестьян оказала им упорное сопротивление. На помощь последним из крепости Тахта выступил добровольческий отряд милиции и самообороны в количестве 30 всадников, одновременно с Ташаузского аэродрома вылетели 2 самолета (Ju-13 и Ju-21). Наши летчики бомбоштурмовыми ударами заставили противника покинуть кишлак. По возвращении на аэродром ко второму боевому вылету технически исправным остался лишь Ju-13. Тем не менее его экипажу удалось пулеметным огнем рассеять бандитов. Действуя на малых высотах (200–300 м), самолет, в свою очередь, оказался в зоне неприятельского ружейного огня. Одна из пуль перебила бензопровод, а другая – разбила винт воздушного судна. Самолет совершил вынужденную посадку вблизи кишлака Ильялы. Окруженный бандитами, экипаж вступил в неравный бой. Басмачи сумели захватить раненых летчиков (младший механик А.П. Козлов погиб еще в воздухе. – Авт.) и сожгли их вместе с летательным аппаратом. За этот подвиг летчик А.В. Рыльский, старший летчик-наблюдатель М.Н. Фоменко и младший механик А.П. Козлов были представлены к награждению орденом Красного Знамени (посмертно)401.

По оценке специалистов, случаи повреждения самолетов огнем с земли в тот период носили единичный характер. За несколько месяцев боев в составе 40 ао было зафиксировано 8 эпизодов попаданий в воздушные суда, без причинения им особого вреда^402.

В районе Базар-ак-Тюбе 84 кп под командованием А.Б. Борисова нанес отряду Джунаид-хана серьезное поражение и вынудил его отойти в западном направлении (вглубь пустыни Каракумы). Это потребовало задействовать для поиска басмачей самолеты-разведчики. Один из них обнаружил отряд Джунаид-хана (300 сабель) в 100 км от оз. Сары-Камыш, о чем экипаж незамедлительно известил (путем сброса вымпела) свое командование. Всего к операции привлекались две авиагруппы (И самолетов)403.

5 ноября 1927 г. личный состав 84-го кавполка сумел настигнуть главные силы Джунаид-хана (150 человек) в 25 км северо-западнее колодца Ата-Кую, где кроме степного ревкома и истребительного отряда находился передовой аэродром с запасами бомб и горючего^404. В ожидании боя басмачи рассредоточились небольшими группами на местности, заняв выгодные огневые точки. Хорошая маскировка последних заметно осложняла действия советской авиации, которая периодически наносила по противнику бомбо-штурмовые удары. Наши авиаторы стремились подорвать боевой дух бандитов, численность которых превосходила почти в два раза преследовавших их красноармейцев. В сложившейся обстановке комполка А.Б. Борисов сделал ставку на фактор внезапности. Расчет строился на сковывание противника с фронта огнем станковых пулеметов, с одновременным охватом двумя конными группами его флангов. Затем последовала атака, рассчитанная на разгром вражеского отряда^405. Противник не ожидал стремительного натиска советских кавалеристов и в коротком бою потерял до 30 % своего численного состава (убитыми и ранеными). Уничтожение остатков банды взяли на себя истребительные отряды. В ходе операции особо отличились летчики 40 ао: В.Г. Левченко, ЯГ. Пауль, А.И. Петров (награждены орденами Красного Знамени). Ценные подарки получил летный состав 35 рао: командир отряда К.А. Кириллов; летчики: Д.А. Губанов, П.М. Захаров, Я.И. Лепиксон, Э.Г. Шахт; летчики-наблюдатели: А.В. Вышенский, И.С. Дистанов, А.В. Михайлов; бортмеханик В.А. Мишкевич; 40 ао: летчик Н.И. Мирошниченко и летчик-наблюдатель В.В. Лускатов^406.

В следующем году была организована одна из первых в отечественной истории переброска войск по воздуху в боевых условиях. Не добитая осенью 1927 г. банда Джунаид-хана к весне 1928 г. имела в своем составе 80 сабель и большой караван в 500 верблюдов. В течение зимы басмачи находились в районе колодцев Аджи-Кую, Кдджар-Кую (18 км юго-западнее колодца Аджи-Кую), а затем перешли в район дождевой ямы Яби-Улен в местности Шихин-Как. Командование войсками округа решило на этот раз ликвидировать банду с привлечением воздушных средств^407. К этому времени Управление ВВС РККА перебросило в распоряжение руководства САВО новые самолеты Р-1, используемые одновременно как армейский (дальний) разведчик, так и легкий бомбардировщик 3-го класса. На их основе была сформирована авиагруппа специального назначения (ОСНАЗ; командир А.И. Орловский)408. Одновременно самолеты Р-1 поступили на вооружение 30-й легкобомбардировочной авиационной эскадрильи (ЛБАЭ; г. Ташкент), в середине апреля 1928 г. переведенной в Среднюю Азию из Подмосковья. Вскоре эскадрилья была задействована для борьбы с бандой Джунаид-хана в Таджикистане. Основные воздушные силы (эскадрилья и 2 отдельных авиаотряда; Р-1 – 19, Ju-21 – би Ju-13 – 2) разместили на аэродроме г. Ташауз. На случай ведения авиаразведки с южной стороны на Ашхабадском аэродроме были сосредоточены четыре самолета Ju-21^409. Запасы горючего и смазочного материала рассчитывались лишь на пять дней боевой работы всей эскадрильи. Каждый самолет Р-1 мог брать на борт не более пяти пудов осколочных бомб (8—16 кг). Это позволяло совершать групповые вылеты (звеньями и отрядами) и вести бомбометание в плотном строю, ориентируясь на ведущего. В частности, 27 мая 1928 г. бомбардировку банды Джунаид-хана в Каракумах проводили одновременно семь самолетов. Однако такой подход мог обеспечить успех при нанесении ударов по крупным целям. В свою очередь, противник научился быстро рассредоточиваться и маскироваться от воздушных судов^410. Для их поиска и уничтожения командующий войсками округа, осуществлявший общее оперативное руководство операцией, потребовал разместить на границе пустыни и оазиса пять взводов 84-го кавполка. Одновременно летчики организовали фотосъемку месторасположения басмачей с выявлением вероятных маршрутов их движения. В качестве силового воздействия на противника было привлечено авиазвено (Ju-21 – 2 и Ju-13 – 1), размещенное на Ташаузском аэродроме^411.

В течение 27–28 мая отряд Джунаид-хана подвергался периодическим бомбо-штурмовым ударам с воздуха. Однако полностью разгромить противника силами авиации не получилось. Также отсутствие вблизи расположения банды необходимых летных площадок не позволило организовать высадку авиадесанта для поверки на месте результатов бомбометания в течение первых дней операции. С этой целью был задействован истребительный отряд 84-го кавполка (60 сабель) под командой командира 8-й отдельной Туркестанской кавбригады КП. Ушакова. Он подтвердил факт ухода части банды в юго-западном направлении. Вследствие отсутствия необходимых запасов продовольствия, фуража и воды организовать преследование противника не удалось. В течение следующей недели летчики безуспешно осуществляли поиск басмачей, совершая полеты в районе предполагаемого их нахождения.

Для детального осмотра результатов бомбометания и установления направления отхода банды 6 июня 1928 г. в Каракумской пустыне была проведена первая в СССР «десантная операция» (поискового характера). Решение на ее проведение принимал лично командующий войсками САВО П.Е. Дыбенко.

Днем ранее на передовом аэродроме у колодца Кизылча-Куюсы была сосредоточена сводная группа под руководством командира 84-го кавполка А.Б. Борисова с привлечением трех транспортных самолетов типа Ju-13. Для обеспечения боевой работы указанной группы были дополнительно выделены 5 самолетов-разведчиков Р-1 и 3 самолета Ju-21, которые также базировались на передовом аэродроме. В их задачу входило ведение постоянного наблюдения за районом работы десанта. По мнению командования, успешное проведение «десантной операции» позволило бы в дальнейшем организовать подобное в большем масштабе.

В десанте приняли участие 15 красноармейцев и начальствующего состава^412. Высадка сводной группы осуществлялось посадочным путем на заранее выявленные площадки. Несмотря на отсутствие в указанном районе противника, сводная группа в течение трех-четырех часов провела тщательное обследование местности. Разведчикам удалось точно установить общее направление движения банды, а по ряду признаков определить ее численность и общее состояние. После выполнения поставленной задачи личный состав группы благополучно вернулся на свой аэродром. Проведенная «десантная операция» позволила в дальнейшем обнаружить и разгромить основные силы басмачей. На основании полученного опыта проведенной операции был сделан следующий вывод: «Оперативная обстановка в пустыне всегда может потребовать от авиации высадки десанта. В зависимости от характера боевых действий и условий военного театра десанты могут быть различной величины. Колебания возможны от крупного самостоятельного отряда, перевезенного на большом количестве самолетов, с большой грузоподъемностью, до небольшого диверсионного или разведывательного отряда в несколько десятков бойцов»413.

По имеющимся сведениям, в ходе проведения операции наши летчики пытались применять против отрядов басмачей химические средства (небольшие осколочные ХАБы). Однако в пустынно-горной местности для борьбы с малочисленными подвижными бандгруппами они были малоэффективными. Использование же химических бомб по населенным пунктам, где часто укрывались басмачи, считалось нецелесообразным. В этом случае могли пострадать мирные граждане.

Весной 1929 г. подразделения САВО получили опыт проведения «десантной операции» в горных условиях. В середине апреля отряды басмачей под предводительством полевых командиров Фузайли-Максума и Курширмата (вторгнувшиеся ранее на территорию Таджикской АССР из северных провинций Афганистана) взяли под контроль несколько кишлаков в горном районе Памира. Для воспрепятствования последующему захвату бандитами поселка городского типа (пгт) Гарм, а также продвижения их вглубь республики командующий войсками округа П.Е. Дыбенко принял решение высадить в районе указанного населенного пункта небольшой десант. Для его организации была задействована АГ (5 самолетов) из состава авиатранспортного акционерного общества «Добролёт», 35-го и 40-го авиаотрядов. Рано утром 23 апреля 1929 г. с аэродрома вылетел первый самолет, пилотируемый командиром авиазвена 40 ао Н.М. Клоченко (с бортмехаником младшим авиатехником Н.М. Павловым). На его борту, помимо экипажа, находились два командира взвода (Тимошенко и Сергеев) с тремя пулеметами. Им предстояло пулеметным огнем удерживать площадку до высадки основного десанта. Еще 21 апреля военлет Клоченко обнаружил в восьми километрах от поселка небольшую площадку, на которую можно было осуществить посадку транспортных самолетов.

К этому времени басмачи захватили значительную часть пгт Гарм, ведя бой с малочисленными его защитниками. Второй самолет летчика «Добролёта» В.Г. Левченко перебросил в район Гарма командира 7-й отдельной кавбригады Т.Т. Шапкина, военкома бригады А.Т. Федина и командира взвода с двумя пулеметами^414.

Не дожидаясь прибытия остальной части десанта, комбриг лично возглавил небольшой отряд, выдвинулся к границам населенного пункта и атаковал противника. Наличие у десантников автоматического оружия, губительный огонь которого внес панику в ряды басмачей, заставил их лидеров принять решение спешно покинуть поселок. Тем временем в район Гарма по воздуху непрерывно шла переброска личного состава и вооружения. Всего до 30 апреля самолетами в зону боевых действий было доставлено 49 бойцов и командиров, четыре пулемета, стрелковое оружие и боеприпасы. В результате банда была разгромлена.

В дальнейшем летно-технический состав авиаотрядов и «Добролёта», принимавший активное участие в борьбе с басмачеством на территории САВО, удостоился высоких правительственных наград (приложение 22).

Опыт использования воздушного десанта в горно-пустынной местности нашел отражение в документе под названием «О военной игре от 2 декабря 1929 г. по десантной операции», разработанном сотрудниками 4-го отдела 1-го управления (оперативного) штаба ВВС РККА. В следующем году по плану командующего войсками Ленинградского военного округа М.Н. Тухачевского было предусмотрено проведение двух «десантных операций» (на тактическом уровне посадочным способом). Основным их организатором выступил начальник ВВС округа П.Х. Межерауп.

Тем временем басмачи, окопавшись в северных провинциях Афганистана, продолжали совершать рейды на территорию советских республик Средней Азии. Но, не находя широкой поддержки у местного населения, они превратились в обычных уголовников и бандитов, которые к середине 1930-х гг. практически потеряли свою силу и сошли с политической арены.

Глава 6

В небе ближнего зарубежья

Военная командировка в Гилянскую республику

Весной 1920 г. пламя Гражданской войны в России перекинулось на территорию суверенного Азербайджана. Отступившие туда после разгрома на Северном Кавказе белогвардейские части при посредничестве английского командования сумели эвакуировать остатки своего флота на север Персии (с 1935 г. – Ирана) в порт Энзели. С целью его возврата руководством Волжско-Каспийской военной флотилии была спланирована и проведена Энзелийская операция (17–18 мая 1920 г.), в ходе которой в г. Баку вернулись все русские боевые и вспомогательные суда, а также захвачено большое количество вооружения, боеприпасов и военного имущества. Одновременно РСФСР поддержала революционное движение в персидской провинции Гилян, провозгласившее 5 июня 1920 г. Советскую Республику со столицей в г. Реште. Пришедшие к власти левые силы сформировали Временное революционное правительство во главе с Мирзой Кучек-ханом, смененным вскоре другим лидером – Хайдар-ханом. При активном содействии штаба 11-й армии РККА была создана Персидская Красная Армия (ПКА) и ее Реввоенсовет. Перенеся боевые действия на территорию Персии, советское военно-политическое руководство напрямую столкнулось с расквартированными там английскими войсками. На июль 1920 г. Королевские ВВС имели в указанном регионе три авиаотряда (16 самолетов), базировавшиеся в районе городов Менджиль и Казвин. Основу их самолетного парка составляли ЛА типа «Де Хэвилленд» D.H. 9 с бомбовой нагрузкой 410 кг и дальностью полета до 660 км. Зона боевой работы английской авиации ограничивалась лишь югом Каспия и не выходила за границы Персии. Однако планируемая в дальнейшем переброска из Англии на север Аравийского полуострова до 6 воздушных эскадр (300 самолетов) создавала реальную угрозу нефтеносным районам Азербайджана. Вскоре в местечко Касре-Ширин (ирако-персидская граница) прибыл британский авиаотряд численностью до 15 самолетов. В Москве серьезно встревожились таким положением дел. Перенос боевых действий в воздушную сферу мог кардинально изменить ход событий в Закавказье не в пользу советской стороны. Продолжавшаяся Гражданская война отвлекала главные силы КВФ на других направлениях, поэтому основную ставку пришлось сделать на средства воздушной обороны. В конце лета 1920 г. была развернута ВоздО Апшеронского полуострова. Одновременно началась переброска отдельных ее подразделений на территорию Гилянской республики, в первую очередь для организации защиты г. Решта и военного порта Энзели.

С целью оценки ситуации на юге Каспия в Персию был командирован полномочный представитель ВФ Азербайджанской ССР красный летчик Афшар Теймур-хан^415, на которого руководство ПКА возложило общую координацию действий зенитных и воздушных подразделений на Персидском фронте. Позднее он представил командованию 11 А свое мнение о дальнейшем усилении системы ВоздО Гилянской республики с нанесением ряда упреждающих ударов по прифронтовым авиабазам противника. К осени того же года положение дел в республике значительно ухудшилось. Заметно возросло количество воздушных бомбардировок наземных частей «красных персов» и занятых ими крупных населенных пунктов. Английские летчики почти ежедневно наносили бомбо-штурмовые удары по объектам г. Энзели. Налеты осуществлялись на бреющем полете, вызывая страшную панику среди местного населения и сковывая работу морского порта.

Это обстоятельство вынудило начальника ВФ 11 А И.К. Михалюка обратиться к своему руководству с просьбой срочной отправки в Персию сводных отрядов истребительной авиации и подразделений воздушной обороны Апшеронского полуострова. Одновременно в Гилянскую республику началась переброска кадровых частей РККА и азербайджанских ополченцев. В период 11–12 сентября 1920 г. в г. Энзель морским путем был отправлен 15 ао (7 самолетов, 6 летчиков и команда технического обслуживания) под командованием начальника ВФ 11 – й армии^416. Вскоре туда же в полном составе прибыл 1-й Азербайджанский авиаотряд (командир летнаб Ф.П. Граудин-Граудс^417). Целью вновь созданной авиационной группы являлось «воспрепятствование] полетам англичан на Энзели»418. К этому времени г. Решт был захвачен шахскими войсками.

Общее руководство советскими воздушными силами в Персии взял на себя начальник ВФ 11 А И.К. Михалюк. При нем создавался Полевой штаб во главе с начальником ВФ армии Е.И. Полетаевым.

Боевая деятельность красной авиации на юге Каспия осуществлялась до середины октября 1920 г. (приложение 23). Среди главных ее задач была организация воздушной обороны г. Энзели, через морской порт которого в республику с севера поступала военная и гуманитарная помощь. По словам И.К Михалюка: «[Необходимо было] показать им [англичанам], что и мы летать умеем, и чтобы они не дерзнули сделать налет на Баку»419. Боевая работа наших летчиков протекала в сложных условиях. В течение первой недели произошли две аварии: «Спад» (военлет Михалюк) и «Ньюпор-XXVII» (военлет Садовский). Летчики отделались ушибами и травмами.

Создание воздушного заслона на юге Каспия в определенной степени снизило вероятность глубоких рейдов английской авиации на территорию Азербайджана. Появление советских истребителей на Персидском фронте заставило противника в срочном порядке пересмотреть свои первоначальные планы. За все это время Королевские ВВС дерзнули совершить лишь один воздушный налет в зоне ответственности ПКА.

23 сентября 1920 г. 2 «Де Хэвилленда» D.H. 9 осуществили бомбардировку аэродрома 15 ао, сбросив на него девять бомб, и в районе порта – пять бомб. Две из них попали в стоявший возле причала пароход. На перехват вражеских бомбометов вылетели два наших «Ньюпора». Однако английские летчики не стали вступать в бой и повернули назад. По ним с борта «Сопвича» (экипаж – братья Михалюк), вылетевшего ранее на разведку, был открыт пулеметный огонь, не причинивший противнику особого вреда. В дальнейшем англичане стремились воздерживаться от таких рейдов, опасаясь потери своих ЛА. Это позволило советской авиации самой перейти к активным действиям по шахским войскам и их инфраструктуре в прифронтовой полосе.

29 сентября 1920 г. на бомбардировку штаба противника и фотографирования вражеских передовых позиций вылетело авиазвено (2 самолета). После выполнения боевой задачи экипажи в условиях сильной облачности потеряли друг друга. Вследствие остановки мотора экипаж «Сопвича» совершил вынужденную посадку на неприятельской территории (в 5,5 км от линии фронта). Военлет Медведицын и летнаб Граудин-Граудс были пленены казаками под командованием атамана полковника В.Д. Старосельского, назначенного шахским правительством главнокомандующим всеми вооруженными силами Персии. О пленении советских пилотов он поспешил довести до сведения командования ПКА. В подготовленной специальной листовке, в частности, указывалось: «Летчики Медведицын и Граудин-Граудс, сбросив 5 бомб по мирному городу и разбросав прокламации, милостью Божьей попали к нам с самолетом. Расстреливать их мы не собираемся, а находятся они у нас в плену»420. В результате наши летчики стали объектом политического торга между противоборствующими сторонами раздираемой гражданской войной Персии.

В дальнейшем, ввиду возникших проблем на Востоке, РВС РСФСР принял решение вывести все части РККА из Гилянской республики. В середине октября 1920 г. личный состав 15 ао (согласно приказа командующего 11 А) прибыл в Баку. За период с 13 сентября по 15 октября его летчиками было выполнено 39 боевых вылетов. Вернулся на родину и 1-й Азербайджанский авиаотряд.

Подписание в феврале 1921 г. советско-персидского мирного договора привело к нормализации политических отношений в регионе. Однако в Штабе РККА воздушные силы Персии и Англии (дислоцированные в Ираке и Индостане) продолжали рассматриваться в качестве потенциальной угрозы республикам Закавказья и Средней Азии.

Советская авиация в Монгольской операции (1921 г.)

В августе 1920 г. с санкции японского командования на Дальнем Востоке атаман Г.М. Семенов направил из Даурии в оккупированную китайскими войсками Внешнюю Монголию (Халху^421)422 Азиатскую конную дивизию (командир генерал-лейтенант барон Р.Ф. Унгерн фон Штернберг) в составе 800 забайкальских казаков при шести орудиях^423. На момент похода дивизии в Халху Внешняя Монголия уже лишилась своей независимости и автономного положения. На ее территории располагалась внушительная по численности китайская военная группировка^424. В феврале 1921 г. после нескольких штурмов белого соединения, при активной поддержке местных князей, столица Монголии г. Урга (Улан-Батор)425 перешла в руки барона Р.Ф. Унгерна, объявившего себя диктатором Внешней Монголии^426. В качестве трофеев казакам достались китайские орудия, пулеметы, 8 тыс. винтовок, боеприпасы и продовольствие. Установление военной диктатуры в Монголии привело к открытому вооруженному выступлению местного населения. К весне 1921 г. отдельные партизанские отряды объединились в Монгольскую народно-революционную армию (МИРА), а в марте того же года было образовано Временное народное правительство (ВНП). Очистив от остатков китайских войск г. Маймачен, оно обратилось к советскому правительству с предложением совместных действий против белых отрядов.

Однако у новоиспеченного монгольского правителя имелась своя программа действий. Во исполнение общего плана продолжения Гражданской войны на территории Забайкалья и Дальнего Востока, выработанного на совещании в г. Пекине (апрель 1921 г.), войска Унгерна (около 10,5 тыс. сабель, 200 штыков, 21 орудие, 37 пулеметов)427 вторглись в пределы Дальневосточной республики (ДВР) в районе Троицкосавска (ныне в составе г. Кяхта, Бурятия). Основу белых войск составляли: 1-я бригада (командир генерал-лейтенант барон Р.Ф. Унгерн), 2-я бригада (командир генерал-майор Б.П. Резухин), кавалерийская бригада (командир полковник Н.Н. Казагранди) и отдельные бурятские отряды.

Для отражения нападения и полного разгрома противника советским командованием была проведена Монгольская операция (1921 г.). В оборонительной ее части (май – июнь 1921 г.) задействовались части 5-й советской армии (СА), Народно-революционной армии (НРА) ДВР и МНРА. Особое место отводилось боевому применению авиации. 14 мая начальник оперативного управления Полевого штаба РВСР Б.М. Шапошников потребовал от начальника ВВФ Республики (А.В. Сергеева) всесторонне использовать самолеты в борьбе с отрядами барона Унгерна. По указанию начальника авиации 5 С А Ф.А. Астахова был выделен 29-й разведывательный авиаотряд (врид командира Б.В. Квятковский), с марта 1920 г. дислоцированный вблизи ст. Михалево Забайкальской железной дороги. Находившийся на момент начала операции в районе г. Иркутска отряд через оз. Байкал и хребет Хабар-Дабан был оперативно переброшен по воздуху в Забайкалье^428.

Первоначально 5 СА решала задачи по обеспечению обороны государственной границы от вторжения белых войск. Армейскому руководству было категорически запрещено переходить на территорию соседнего государства. Однако неоднократные прорывы границы со стороны подразделений барона Р.Ф. Унгерна потребовали вскоре изменить это требование. Основная нагрузка по отражению нападений со стороны противника легла на подразделения и части 35 сд^429 (командир КА. Нейман). Для организации ведения воздушной разведки и установления связи в оперативное подчинение штаба соединения перешло боевое авиазвено (2 самолета) во главе с военлетом А. Орловским и летно-техническим составом: военлет Н. Абузин, летнаб П. Ядров, старшие мотористы М. Луценко и И. Березкин^430.

Тем временем противник перешел к активным боевым действиям. В ночь на 5 июня 1921 г. бригада генерала Б.П. Резухина внезапным ударом захватила пос. Боссийский, рассеяв 3-й батальон 313-го стрелкового полка. Далее белые совершили прорыв на северо-восток к Енхоры и далее на Билютай (продбаза и склад огнеприпасов 35 сд), вызвав панику и бегство тыловых подразделений 104 и 105 сбр. Дальнейшее продвижение противника на север ставило под угрозу захват аэродрома с расположенным на нем боевым авиазвеном^431. В те дни наши летчики вели напряженную боевую работу. В частности, вечером 5 июня в ходе проведения воздушной разведки военлет Н. Абузин обнаружил малочисленные вражеские отряды, по которым незамедлительно нанес бомбо-штурмовые удары^432.

Опасаясь быть отрезанным с тыла, генерал Резухин принял решение вернуться назад в Монголию. В дальнейшем он намеревался переправиться на правый берег р. Селенга для воссоединения с бригадой барона Р.Ф. Унгерна, который двигался на г. Троицкосавск, охватывая его с востока. В указанный период задействованные в операции советские войска расширили зону боевых действий. 9 июня 1921 г. подразделения 104 и 105 сбр и 35 кп двумя колоннами вошли на территорию Монголии, преследуя бригаду Резухина. Им удалось сорвать переправу противника через р. Селенга в районе Будун и Мунус (35 км южнее границы). Нашим летчикам удалось своевременно вскрыть замыслы противника и постоянно контролировать его передвижения. Все полеты сопровождались бомбо-штурмовыми ударами по скоплениям белых войск. В результате Резухину не удалось соединиться с бароном Унгерном, и он начал отход на юго-восток вверх по левому берегу Селенги, преследуемый только мобильной группой 35 кп (350 сабель). При этом движение стрелковых полков бригад было остановлено, и они вскоре вернулись обратно к границе^433.

13 июня 1921 г. частями НРА удалось остановить продвижение 1-й бригады Унгерна с последующим отступлением в Монголию.

В том же месяце по просьбе монгольского ВНП советское командование приступило к проведению наступательной части операции (так называемой Ургинской операции). Для ее проведения был сформирован экспедиционный корпус 5 СА^434 (командир комдив К.А. Нейман; около 7,6 тыс. штыков, 2,5 тыс. сабель, до 200 пулеметов, 20 орудий и 2 броневика)435. В состав корпуса включались 4 самолета: два «Сопвича», «Фарман» и «Сальмсон».

27 июня 1921 г. части корпуса во взаимодействии с НРА ДВР и МНРА (под командованием Сухэ-Батора) пересекли советско-монгольскую границу. Днем ранее войсковая и воздушная разведка установила, что бригада барона Р.Ф. Унгерна не пошла на Ургу, а свернула на запад, через р. Орхон (приток Селенги), оставив на тракте Троицкосавск – Урга лишь отряд Немчинова (500–600 сабель)436. Последний был разгромлен главной колонной корпуса и бежал на восток, в Цэцэнханский аймак.

6 июля передовой эшелон колонны (2 бр НРА ДВР и полк Сухэ-Батора) вступил в г. Ургу. Немного позднее в столицу Внешней Монголии вошли главные силы МНР и правительство во главе с Д. Бодоо, а также 5 кд, 308-й и 309-й полки 103 сбр^437. Потеря Урги и Восточной Монголии заставила Унгерна искать себе новую базу в Западной Монголии (Уля-сутай). Однако и здесь восстание аратов изолировало его от отрядов генерал-лейтенанта А.С. Бакича и есаула А.П. Кайгородова. В результате роста революционного движения Унгерн фактически потерял в Монголии свою политическую и экономическую базу^438. В тот же день (6 июля) в результате проведения воздушной разведки в районе Куре-Барун-Дзасака по обоим берегам р. Селенга было обнаружено свыше 200 палаток и несколько тысяч коней. Возникло предположение о воссоединении бригад генералов Б.П. Резухина и барона Р.Ф. Унгерна^439.

Днем ранее по заданию штаба экспедиционного корпуса командир 29 рао краснолет Б.В. Квятковский и летнаб П.Л. Ядров совершили разведывательный полет, выявив расположение подразделений Резухина возле улусов Урт-Хулу-Сутай на левом берегу р. Селенги. Позднее полет повторился, сопровождавшийся бомбардировкой бивуаков, «внеся панику в ряды противника, который, побросав палатки, бросился врассыпную»440.

Позднее по данным войсковой и воздушной разведки были выявлены главные силы барона Р.Ф. Унгерна, которые к 8 июля сосредоточились в районе Урт-Хулк-Сутая и Ахай-Гун-Хуре. Наши летчики незамедлительно подвергли их атаке с воздуха. В частности, экипаж самолета (А.П. Янышевский – И.В. Сыченников) сбросил на неприятельский бивуак 12 десятифунтовых бомб и обстрелял его из пулемета^441.

Несмотря на численный перевес противника в живой силе (почти в 2 раза), командование экспедиционного корпуса приняло решение разгромить основную группировку белых. С этой целью планировалось согласованными действиями 104 и 105 сбр разбить противника у Ахай-Гун, отрезав ему отход на юг, выставив заслон из частей 5-й кавдивизии. На западном направлении (южнее оз. Косогол) вражеские отряды должен был сдерживать личный состав 227 сп 26-й стрелковой дивизии^442. Однако отряды Унгерна сумели под прикрытием своего арьергарда оторваться от советских передовых подразделений. Утром 18 июля 1921 г. военлет А.И. Орловский, действовавший с аэродрома Куре-Наман-Хане, обнаружил главные силы противника^443, о чем незамедлительно доложил в штаб корпуса.

Тем временем в стане белых войск возникли серьезные разногласия. В частности, барон Р.Ф. Унгерн хотел уйти в богатые области Западной Монголии, а значительная часть его казаков стремилась перебраться в Маньчжурию. На этом фоне возникла авантюрная идея – вновь вторгнуться на территорию РСФСР и ДВР. Расчет строился на отсутствие в приграничных районах крупных сил РККА и НРА (большая их часть действовала в Монголии). Ближнее окружение Унгерна надеялось поднять антисоветское восстание забайкальского казачества и бурятского населения, рассчитывая на возможное наступление атамана Г.М. Семенова на Читу и Верхнеудинск (Улан-Удэ). Первоначально белым сопутствовал успех ввиду недостаточной согласованности действий красных частей и подразделений. 3 августа 1921 г. летчики 29 рао обнаружили конные отряды противника на западном берегу оз. Гусиное (120 км к юго-западу от Верхиеудинска). В этот период барон Р.Ф. Унгерн наглядно убедился, что его расчеты на организацию восстания местного населения при поддержке союзнических сил не оправдались. Дальнейшее поражение в боях под Ново-Дмитриевкой заставило белых повернуть назад (в Монголию). Чтобы оторваться от преследования, Унгерн приказал бросить весь свой обоз. Вследствие плохих метеоусловий (буря) советское командование в течение нескольких дней осталось без требуемой авиационной поддержки. 8 августа авиаотряд (4 самолета) вновь приступил к боевой работе. На повестке дня стояла задача обнаружить главные силы противника. Последние были замечены одним из экипажей разведывательного самолета в 15 км западнее ст. Атаманово-Николаевского (с. Харацай). По отрядам белых незамедлительно нанесли бомбо-штурмовые удары. Одновременно для разгрома неприятеля была выделена конная группа, завершившая уничтожение вражеской группировки. Ее малочисленные отряды 14 августа перешли государственную границу у р. Модонкуль (приток протекавшей на юге Бурятии р. Джида). Существовавшая ранее «железная» дисциплина рушилась прямо на глазах. В рядах белых началось брожение, часть личного состава дезертировала. 17 августа (по другим данным – 16 августа) недовольными казаками был убит генерал Б.П. Резухин (вследствие его отказа уйти в Маньчжурию), а остатки бригады возглавил полковник Хоботов (инициатор заговора против своего командира). Барон Р.Ф. Унгерн также потерял доверие у своих сторонников. 22 августа он был арестован личной охраной и передан в руки конного разъезда 104 сбр РККА. В дальнейшем по приговору Сибревтрибунала несостоявшийся военный диктатор Монголии был расстрелян.

Небольшие отряды белых (около 600 человек) продолжали отход на Ургу, разбившись на три группы^444. Но их судьба оказалась незавидной. Практически все они были уничтожены частями РККА и МНРА.

За время проведения Монгольской операции авиаторы 29 рао выполнили 92 боевые разведки с общим налетом 150 ч, сбросив до 800 кг бомб^445. За успешные действия в исключительно неблагоприятных условиях гористой и малонаселенной местности (при температуре +30–40 °C), проявленное мужество и высокий профессионализм летный состав удостоился высоких наград (приложение 24). Также от лица командования был поощрен технический персонал авиационного отряда.

Афганская карта

Рассматривая Афганистан в качестве ближайшего пути к Британской Индии, военно-политическое руководство Советской России уже в годы Гражданской войны вынашивало грандиозные планы по экспорту революции на территорию Индостана. По мнению специалистов, «невыносимые экономические условия толка[ли] массы к революционной деятельности. Эта революционная сила, скопившаяся в Индии, может легко разразиться в пламя, которое может помочь в разрушении колониального владычества Великобритании и тем самым содействовать делу Всемирной Революции»446.

Неудачно проведенная 3-я англо-афганская война (май— август 1919 г.) вынудила английский парламент признать независимость Афганистана с предоставлением ему независимости во внешней политике. Создавшейся ситуацией не преминули воспользоваться в Москве. В разгар войны в столицу Афганистана (г. Кабул) прибыла советская дипломатическая миссия во главе с уполномоченным представителем Н.З. Бравиным (полпредом Туркестанской республики). Помимо налаживания дружественных отношений с южным соседом предполагалось установить также тесные контакты со свободными пуштунскими племенами, среди которых преобладали антибританские настроения.

Пришедший к власти в результате государственного переворота в Афганистане (в феврале 1919 г.) эмир Аманулла-хан стремился заручиться поддержкой у противников Англии (бывших и текущих, включая РСФСР), активно вербуя на службу иностранных граждан в процессе строительства армии нового типа. Особое внимание обращалось на формирование национальных ВВС и зенитных подразделений, после памятных воздушных налетов английской авиации на крупные афганские города: Дакка, Джелалабад и Кабул (12–24 мая 1919 г.).

Стремясь получить гарантию от Аманулла-хана за свободу действий в районах проживания пуштунских племен на афгано-индийской границе, официальная Москва предложила эмиру щедрую финансовую и военную помощь, включая направление в Афганистан своих военных специалистов и передачу на безвозмездной основе вооружения и военной техники. В частности, предусматривалось выделить Афганистану денежную субсидию в размере одного миллиона рублей золотом, 12 самолетов, 5 тыс. винтовок и дополнительно 10 тыс. винтовок для приграничных племен, зенитные орудия, а также отправку материалов и командировку инженеров для сооружения в г. Кабуле фактории для производства бездымного пороха^447.

Первоначально рассматривалась возможность передачи афганской стороне боевых самолетов из фондов Туркестанского фронта. Однако в связи с активизацией борьбы с басмаческим движением от идеи пришлось отказаться^448. В результате пришлось ограничиться лишь несколькими летательными аппаратами.

Одновременно по линии Коминтерна (через его Туркестанское бюро) планировалось направление в Афганистан военной миссии во главе с М. Бородиным и М. Роем, в распоряжении которой имелось три самолета с целью создания воздушного моста между Кабулом и Кушкой (с промежуточными аэродромами). После начала активных вооруженных выступлений пуштунов против английской администрации предполагалось задействовать еще пять самолетов, которые должны были не только осуществлять связь между «революционной армией» и военной миссией, но и перебрасывать к границам Британской Индии небольшие партии советского оружия. В рамках ранее разработанного М. Роем «Плана военных операций на границах Индии» в северо-западную индийскую провинцию Пенджаб должна была вторгнуться из Афганистана 25-тысячная армия, укомплектованная преимущественно пуштунами и вооруженная современным по тому времени оружием (артиллерией и пулеметами), преимущественно советского и германского образцов.

Но официальные афганские власти, опасаясь новой войны с англичанами, с самого начала отвергли предложения советской стороны по «индийскому вопросу». Тем не менее представители Коминтерна в Туркестане не оставляли надежд по реализации своих далекоидущих планов. Из состава миссии была выделена военная секция, на базе которой создана «Военная школа для подготовки командирского состава из индийских революционеров» («Индусские командные курсы всех родов оружия»). Однако ввиду малочисленности индийских курсантов (25 человек) удалось сформировать лишь пехотное и авиационное отделения. Десять человек были прикреплены к авиационному звену афганской миссии, руководителем которой назначен военный летчик В.В. Гоппе. Вследствие отсутствия необходимых учебных самолетов каких-либо знаний летного дела они не получили^449. Позднее, накануне своей ликвидации весной 1921 г., индийская спецшкола попала под контроль разведывательных органов Туркестанского фронта.

Тем временем 28 февраля 1921 г. состоялось подписание двустороннего договора между РСФСР и Афганистаном, ратифицированного советской стороной 20 апреля того же года. Согласно ему, официальная Москва должна была оказать действенную помощь в техническом оснащении вооруженных сил южного соседа, в первую очередь в создании ВВС Афганистана.

В сентябре 1921 г. сформированное при полномочном представительстве РСФСР в Афганистане авиационное звено особого назначения (2 самолета: «Сопвич» и «Ньюпор-XXIV»; 25 сотрудников, командир – военлет В.В. Гоппе) прибыло в г. Термез (Туркестан) для последующей переброски в столицу Афганистана. Впервые в отечественной практике ее реализация была осуществлена сухопутным путем в высокогорных условиях с привлечением большой команды туземных рабочих (до 180 человек) и гужевого транспорта. В среднем караван с разобранными самолетами, горючим и имуществом преодолевал расстояние от 15 до 38 км в день. 27 сентября он прибыл в г. Мазари-Шариф (столицу провинции Блах), 15 октября – в г. Айбак, а 28 ноября – в г. Кабул. По указанию эмира весь путь каравана по Афганистану отслеживался местными губернаторами провинций с постоянным докладом лично Аманулла-хану. В афганской столице после торжественного приема личный состав АЗОНа поместили в бывшем дворце эмира, самолеты и имущество – в только что отстроенные ангар и мастерскую нового столичного аэродрома (общей площадью до 100 м^2). Для его строительства в течение нескольких месяцев было задействовано несколько тысяч рабочих с привлечением единственного в стране… трактора.

По прибытию в Кабул технический состав АЗОНа в сжатые сроки собрал боевые машины и привел их в боеготовое состояние^450. Для подготовки афганских летчиков были организованы временные курсы. Их инструктором назначен красный военлет И.Г. Чучин. Среди первых курс обучения теоретическим основам пилотирования прошли два офицера афганской армии и несколько учеников-летчиков, получивших азы летного дела под руководством советского авиатора Е.М. Городецкого (в годы Первой мировой войны командир воздушного корабля «Илья Муромец» № 12, штабс-капитан), ранее прибывшего в Афганистан с военной миссией.

Одновременно РСФСР безвозмездно передало афганскому командованию ранее обещанные 12 самолетов типа «Сопвич», «Ньюпор-XXIV», «Фарман» и др.

Опасаясь усиления советского влияния на приграничные пуштунские племена, официальный Лондон пошел на заключение нового англо-афганского мирного договора, подписание которого состоялось 22 ноября 1921 г. Английская сторона обязалась сократить количество военных карательных операций против приграничных племен на северо-западе Британской Индии, но вскоре их нарушила. Для подавления антибританских выступлений индийских пуштунов английское правительство решило оккупировать Хайбарский проход и провинцию Вазиристан. При этом особая роль отводилась боевой авиации, способной наносить бомбовые удары по самым недоступным объектам приграничной полосы, а также уничтожать живую силу противника в горах.

В 1923 г. английская администрация в Индии начала активно проводить в жизнь «новую наступательную политику» на афгано-индийской границе. Все попытки пуштунов выступить против захвата их земель жестоко подавлялись англичанами, в том числе с помощью новейшего оружия – военной авиации. Только в течение марта – апреля 1925 г. для бомбардировки мятежных селений Вазиристана было задействовано 72 английских самолета^451.

Однако на разрыв мирных отношений с соседним Афганистаном в Лондоне не спешили, здраво оценивая возможные последствия такого шага. В случае новой войны в Центральной Азии афганский лидер мог рассчитывать на широкую военную помощь со стороны Советского Союза. Это подтвердилось уже в 1924 г. с началом восстания ряда приграничных пуштунских племен Южного Афганистана и восточной провинции Хост под руководством муллы Абдуллы («Хромого муллы») и Абдура Рашида. Большинству представителей консервативного афганского общества были чужды новаторские идеи эмира Аманулла-хана, ярого сторонника политики «модернизации» страны. Афганская армия оказалась неготовой к подавлению крупного по своим масштабам мятежа. В оппозицию также ушел военный министр М. Надир-хан, отказавшийся возглавить карательную операцию против пуштунов Хоста.

Успехи восставших и реальная угроза захвата столицы страны заставили правительство Афганистана пойти на применение кардинальных мер. Армейские части, возглавляемые новым министром Мухаммадом Вали-ханом, вскоре сумели нанести ряд существенных поражений восставшим.

К концу мая 1924 г. протестные настроения на юге Афганистана пошли на спад, но провинция Хост продолжала активно сопротивляться, планируя новый поход на Кабул. В любой момент в оппозиции официальной власти могли оказаться новые афганские провинции. Пользуясь благоприятным моментом, Аманулла-хан принял решение значительно увеличить численность своих вооруженных сил и провести их техническое переоснащение. Расчет строился в надежде на советскую военную помощь и транзит через территорию СССР закупленного вооружения в странах Западной Европы.

Советское военно-политическое руководство расценило вооруженные выступления оппозиции Афганистана как очередной заговор Англии против эмира и приняло решение на оказание ему необходимой военной поддержки.

Командованию Туркестанского фронта была поставлена задача разработать перечень мер в связи с ситуацией в Афганистане. 21 августа 1924 г., по предложению наркома иностранных дел СССР Г.В. Чичерина, Политбюро ЦК РКП(б), помимо поставки вооружения и техники, потребовало «ускорить передачу [Афганистану] аэропланов, находящихся в Кушке, вместе с летчиками», а также «послать летчиков для имеющихся в Афганистане аэропланов»452. Кроме этого вооружения, Афганистан дополнительно получил «артимущество» (прежде всего авиабомбы и снаряды) на сумму более 607 тыс. рублей^453.

К 26 августа того же года советская сторона к передаче Афганистану подготовила 50 пулеметов системы Максима с 150 пулеметными лентами, 4550 винтовок Мосина, 450 винтовок «Ли-Энфилд», 3 млн русских и 1 млн английских патронов, а также 4 бомбардировщика «Де Хэвиллэнд» D.H. 9 и 1 немецкий транспортный самолет «Юнкере» Ju-13. Этого оружия хватало на то, чтобы полностью вооружить одну афганскую дивизию^454.

По приказанию начальника ВВС РККА А.П. Розенгольца № 090/л от 10 сентября 1924 г. был определен порядок поставки афганской стороне авиационной техники и боеприпасов. Так, самолеты в г. Кабул перегонялись по воздуху, вооружение и боеприпасы (бомбы и пулеметы) – вьючным путем через горы^455. Из Кушки было отправлено 2,4 тонны авиабомб^456.

В распоряжение Аманулла-хана управление ВВС Туркестанского фронта также откомандировало 11 советских летчиков и авиатехников с созданием авиаотряда особого назначения (командир военлет Г.М. Бондарюк). 1 октября 1924 г. в афганскую столицу прибыла группа (6 машин) двухместных самолетов-разведчиков типа Р-1, пилотируемых летчиками: П.Х. Межераупом, Ю.Н. Арватовым, М.М. Гараниным, В.В. Гоппе, А.И. Залевским и Я.Я. Якобсоном. В перелете также приняли участие: летчик-наблюдатель И. Сыченников, механики П. Синявский, М. Староскольцев, П. Лисицкий и В. Военский^457. Полет по маршруту Ташкент – Кабул отличался особой сложностью – он пересекал снежный хребет Гиндукуш на высоте свыше 5000 м, большой протяженностью перелета^458. В приказе РВС СССР от 16 октября 1924 г. отмечалось: «Перелет из Термеза в Кабул через горы на протяжении 380 верст от 4000–5000 м выше уровня моря совершен впервые в истории русской авиации при самых неблагоприятных для полетов условиях. Вышеперечисленные участники перелета, вызвавшиеся добровольно совершить этот перелет и принять участие в боевых операциях, сопряженных с перелетом, проявили максимум героизма и преданности при выполнении ими трудной и ответственной задачи»459.

Общее руководство действиями нашей авиации в Афганистане осуществлял лично начальник ВВС Туркестанского фронта П.Х. Межерауп.

В начале октября 1924 г. советские авиаторы приняли участие в боевых действиях против восставших в районах Зурмаха, Хоста и Чадран (одно из первых боевых применений советских ВВС в Афганистане).

По докладу советского полномочного представителя в Афганистане Л.Н. Старка, «[5 октября] совершили первый боевой полет два Хавеланда [ «Де Хэвилленда»]. Полет продолжался два с половиной часа, причем были брошены бомбы и прокламации в районе Зурмаха, где за последнее время ведутся бои. Полет прошел удачно»460. В дальнейшем наши самолеты выполнили еще три боевых вылета в провинциях Хоста и Чадран. Боевая работа советских летчиков в Афганистане «произвела [на восставших] огромный политический эффект»461. С целью создания собственных ВВС афганское правительство приняло решение заключить с нашими летчиками контракт. Однако, по словам Л.Н. Старка, советские пилоты предъявили афганской стороне «непомерные требования», что поставило под сомнение его реализацию. Чтобы исключить возможность приглашения на службу к эмиру иностранных летчиков (немцев и итальянцев), с нашими авиаторами была проведена соответствующая разъяснительная работа. Советские летчики остались в Кабуле на длительный срок. Нахождение их за границей носило секретный характер. Последним была запрещена переписка со своими коллегами из состава ВВС Туркестанского фронта о возможной замене. Позднее, по возвращении в СССР, летчики и механики были награждены орденами Красного Знамени РСФСР. При этом П.Х. Межерауп и Ю.Н. Арватов стали первыми авиаторами, награжденными орденом в третий раз, а летчик-наблюдатель И. Сыченников был удостоен ордена второй раз. Кроме этого, афганский правитель пожаловал авиаторам награды своей страны: ордена Солнца 4-й степени и медали ордена «За заслуги»462.

Одновременно эмир Аманулла-хан согласился с планом, предложенным Л.Н. Старком и П.Х. Межераупом, по строительству национальных военно-воздушных сил. На первом этапе они должны были включать в себя два разведывательных и один истребительный авиаотряды. На вооружении первых предусматривалось иметь 12 самолетов типа «Де Хэвил-ленд» D.H. 9 (8 основных и 4 запасных), а вторых – «Фоккер» Ju-20 в том же составе. Для подготовки афганских летчиков и наблюдателей планировалось создание летной школы (16 самолетов) с ежегодным выпуском – 30 человек^463.

Также предусматривалось создать авиалинии Ташкент— Кабул и Кушка – Герат – Кабул (последней придавалось наибольшее значение), развернуть в Афганистане аэродромную сеть и систему ПВО ее столицы на случай возможных воздушных налетов со стороны англо-индийской авиации^464.

Но английская сторона в ходе вооруженного конфликта в Афганистане заняла сторону эмира, продав ему два самолета «Бристоль». Для их пилотирования были приглашены немецкие летчики, которые приступили к воздушным бомбардировкам мятежных районов Южного Афганистана. Таким образом, англичане чужими руками смогли отомстить пуштунским племенам за их активное сопротивление в ходе 3-й англо-афганской войны (1919 г.) и ослабить влияние официального Кабула на юге страны.

В феврале 1925 г. последний очаг сопротивления был ликвидирован и в Афганистане наступило определенное затишье. Участие советских военных специалистов в подавлении хостинского мятежа (1924–1925) заметно укрепило позиции Москвы в центральноазиатской стране. Под контролем красных военлетов оказались афганские ВВС. Пилотируемые ими самолеты получили возможность совершать полеты вблизи афгано-индийской границы и наладить связь со свободными пуштунскими племенами. Аманулла-хан, получая щедрую советскую помощь, был вынужден смириться с этим положением дел.

К началу 1925 г. Советский Союз дополнительно передал Афганистану 12 самолетов Р-1. Вместе с ними за границу убыла группа летчиков 1-й разведывательной эскадрильи г. Липецка во главе с ее командиром военлетом В.Н. Ждановым (впоследствии генерал-лейтенант, в годы Великой Отечественной войны – командующий 8-й воздушной армией).

В соответствии с соглашением о дальнейшем сотрудничестве в области авиации (1925 г.) афганская сторона также дополнительно получила несколько самолетов типа «Де Хэвилленд» D.H. 9А. В конце лета того же года в Кабуле открылась школа для подготовки авиамехаников, где преподавали советские военспецы^465. Также предполагалось в рамках советской помощи создать авиашколу для подготовки пилотов афганских ВВС. Для реализации этого замысла необходимо было затратить 135 150 рублей и передать Аманулла-хану дополнительное количество самолетов^466. 2 сентября 1925 г. в Кабуле открылась 1-я афганская авиашкола. На ее открытии присутствовали военный министр Мухаммад-Вали-хан и начальник ВВС Афганистана Мухамед-Эхсан-хан. Основу слушателей составили 15 добровольцев из числа старшего класса военного училища, а также набранных из различных воинских частей. Преподавателями школы выступили советские авиационные специалисты, предварительно заключившие контракт с афганскими властями^467.

Оценивая возможности новых выступлений оппозиции на территории южного соседа, советское политическое руководство начало поиск путей решения афганской проблемы. На специальном заседании Политбюро ЦК РКП(б) от 13 марта 1925 г. наркому по военным и морским делам СССРМ.В. Фрунзе было поручено «обдумать вопрос о возможных предупредительных мерах против восстания в Афганистане»468.

Предложенный Фрунзе план (одобренный Политбюро) предусматривал, в частности, сосредоточение на советско-афганской границе дополнительного количества советских авиачастей и продажу военному ведомству эмира еще шести самолетов Р-1. Во исполнение этого решения 4 июля 1925 г. из Термеза в Кабул вылетело указанное количество советских самолетов-разведчиков под руководством командира авиаотряда В. Каминского. Перелет был совершен на расстояние 332,5 км и на высоте 6000 м. До кабульского аэродрома смогли долететь только четыре самолета, два других Р-1 потерпели аварии в процессе полета. Позднее силами советских специалистов они были доставлены в г. Ташкент и восстановлены. В октябре того же года в Афганистан прибыли два воздушных разведчика взамен ранее потерпевших аварию.

За организацию перелета в сложнейших географических и климатических условиях экипажи четырех Р-1, приземлившихся в Кабуле, в свете приказа РВС СССР от 11 декабря 1925 г. № 773/19 были награждены орденом Красного Знамени. Высокой правительственной награды удостоились: летчики П. Сафонов, В. Жарноский, Г. Бондарюк, механики А.П. Фомин, С.И. Еськов, Н.А. Мартыненко и И.И. Загородько. Военлет В. Каминский был удостоен ордена во второй раз^469.

31 июля 1925 г. на кабульском аэродроме с участием высокопоставленных афганских чиновников, полномочного представителя СССР Л.Н. Старка и Аманулла-хана состоялся первый в истории Афганистана воздушный праздник. В нем было задействовано семь самолетов с советскими экипажами. Они показали присутствующим свое летное мастерство, а затем организовали полеты с пассажирами. Каждому летчику пришлось подниматься в воздух не менее 15 раз. Среди почетных пассажиров были лично эмир, Л.Н. Старк, члены советской миссии и др. Военлет А.П. Залевский вместе с начальником ВВС Афганистана Мухамед-Эхсан-ханом на борту показал фигуры высшего пилотажа, включая мертвые петли^470. Эти праздничные мероприятия значительно повысили общественный интерес к авиации и способствовали ее дальнейшей популяризации на афганской земле.

В 1926 г. между Союзом ССР и Афганистаном был заключенный договор о нейтралитете и взаимном ненападении, который способствовал успешной борьбе с басмачеством на территории Среднеазиатского военного округа.

Правительство Аманулла-хана, взяв курс на перевооружение своей армии, продолжало закупать в СССР крупные партии вооружения и военной техники (включая боевые самолеты). Политбюро ЦКВКП(б) своим решением от 10 марта 1927 г. безвозмездно передало Афганистану вооружения на сумму один миллион рублей и продало его в течение текущего года еще на один миллион рублей.

Одновременно оружие и военная техника закупались в ряде ведущих европейских стран (Франции, Италии, Германии, Англии). В частности, в 1927 г. в ходе своего заграничного турне Аманулла-хан приобрел и получил в подарок от правительств этих стран и СССР 53 тыс. винтовок и 53 млн патронов к ним, 106 орудий и 106 тыс. снарядов к ним, 18 самолетов, 5 броневиков, 6 танков и т. д.471

15 сентября того же года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило решение комиссии инстанции по вопросам Афганистана передать южному соседу 12 самолетов, 2 зенитные батареи (8 орудий) и фонды летной школы.

Осенью 1927 г. в Кабул в качестве первой партии поступили 8 самолетов и 6 зенитных орудий. Следующая партия предусматривала 4 самолета и 2 зенитки на общую сумму 420 тыс. руб., а также необходимого материала для будущих учебных заведений ВВС Афганистана, на которые планировалось потратить 135 150 рублей.

К ноябрю следующего года в составе афганской авиации насчитывалось около 20 самолетов, преимущественно – Р-1 (исправных – 11 ЛА). Летный состав состоял из 20 советских и 10 афганских авиаторов^472.

В указанный период внутриполитическая обстановка в Афганистане вновь резко обострилась. Антиправительственные выступления начались одновременно в большинстве приграничных провинций страны.

К северу от Кабула действовали отряды под руководством бывшего взводного командира эмирской гвардии Бачаи Сакао (в 1924 г. он отличился при подавлении мятежа в Хосте), на юге и востоке – пуштунские племена. Основные силы армейских частей были брошены против южных провинций, создав благоприятные условия для захвата столицы сторонниками Б. Сакао.

Главной оппозиционной силой на востоке Афганистана выступило племя шинвари, поддержанное другими пуштунскими родами. 20 ноября правительственные войска начали боевые действия против мятежников. Вследствие ненадежности армейских подразделений Аманулла-хан возлагал большие надежды на авиационную группировку в районе г. Джелалабада. Ее основу составили советские летчики. Активные бомбоштурмовые удары с воздуха вынудили восставших временно отступить в горы^473. Проведя перегруппировку, шинвари и их союзники 29 ноября осадили крепость Джелалабад, блокировав в ней правительственные войска. В руки восставших попал ангар с частью самолетов (сожжен), серьезно изменив дальнейший ход событий. Верные правительству войска под командованием губернатора Мухаммада Гуль-хана Моманда были блокированы в цитадели. С этого момента их снабжение боеприпасами осуществлялось только по воздуху^474.

Крупный успех под Джелалабадом привлек на сторону пуштунских племен новых сторонников, численность которых к декабрю 1928 г. достигла 40 тыс. боевиков, имевших на вооружении артиллерийские орудия и пулеметы.

На юге страны большинство приграничных районов перешло под контроль свободных пуштунских племен. Однако их временная изоляция от шинвари позволила эмиру оперативно перебросить основные армейские силы под Джелалабад, стремясь любой ценой подавить восстание.

29 ноября 1928 г. Аманулла-хан через советского военного атташе в Афганистане И. Ринка обратился к советскому правительству срочно продать ему 1200 осколочных, 1200 фугасных и 600 химических авиабомб.

3 декабря Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение: «Разрешить РВС [СССР] продажу [афганскому лидеру] 2400 фугасных и осколочных бомб»475. В поставках химических бомб эмиру было отказано, руководствуясь ратификацией СССР Женевской конвенции (1925 г.) о запрещении применения на войне удушающих, ядовитых или подобных газов и бактериологического оружия.

В ходе боевых действий авиация выступала эффективным оружием в борьбе с восставшими, особенно в горной местности. Боеспособность афганских ВВС преимущественно держалась за счет наших летчиков и механиков, так как большинство их афганских коллег под любым предлогом саботировало приказы своего командования.

Основная часть авиации базировалась в столице, насчитывая к декабрю 1928 г. 15 самолетов типа Р-1. Все исправные 8 машин активно участвовали в боях против мятежников. Также на кабульском аэродроме имелось 3 ЛА германской конструкции («Юнкере» – 1, «Фоккер» – 2) в боеспособном состоянии.

В сложившейся ситуации Англия продолжала придерживаться политики нейтралитета, серьезно опасаясь растущих протестных настроений внутри Британской Индии и возможного переноса восстания пуштунских племен на ее приграничные районы.

К началу января 1929 г., благодаря достигнутому перемирию на юге страны, Аманулла-хан сумел сосредоточить в столице до трех полевых дивизий, рассчитывая направить их против наступавших отрядов Б. Сакао. Однако лидеры пуштунских племен в ультимативной форме потребовали от эмира отречения от престола в пользу своего старшего брата Инаятулла-хана. Аманулла-хан выполнил это требование и утром 14 января с небольшой группой приближенных выехал в Кандагар.

Воспользовавшись политическим кризисом, войска Б. Сакао захватили г. Кабул и крепость Арк (последняя сдалась без боя). В руки восставших попали большие запасы вооружения и военной техники (включая боевые самолеты), продовольствия и вся государственная казна. 17 января Инаятулла-хан отрекся от престола и был эвакуирован англичанами по воздуху в Пешавар. На следующий день Б. Сакао объявил себя новым афганским эмиром Хабибулла-ханом. Являясь этническим таджиком, он не мог претендовать на власть без поддержки большинства пуштунских племен. Но последние не захотели признавать его право на трон. Сложившаяся ситуация позволила Аманулла-хану найти поддержку среди бывших своих врагов и начать подготовку к походу на Кабул. Одновременно часть приграничных пуштунских племен выдвинула в качестве альтернативы нового лидера – генерала Али Ахмад-хана. Он сразу попытался заручиться поддержкой Англии в надежде на щедрую финансовую и военную помощь. Для борьбы с войсками Хабибулла-хана генерал даже просил прислать самолеты с британскими пилотами и необходимым количеством авиабензина. Получив отказ от английского правительства, Али Ахмад-хан предпринял попытку самостоятельно овладеть Кабулом, однако потерпел поражение и позднее примкнул к Аманулла-хану. Для подготовки наступления на Кабул экс-эмиру удалось собрать значительные силы (6,3 тыс. человек регулярных войск, 12 тыс. человек племенного ополчения при 14 орудиях и 15 пулеметах)476.

Вся авиация, захваченная ранее в столице, оказалась у его противника – Хабибулла-хана. Большая часть летчиков, практически по принуждению, была вынуждена принять участие в боевых действиях, совершив лишь несколько вылетов. Так, 13 апреля пара самолетов Р-1 появилась над расположением отрядов Аманулла-хана у г. Газни, вместо бомбардировки его лагеря, покачиванием крыльев приветствовала эмирские войска. При штурме города авиация атаковала с воздуха боевые порядки наступавших отрядов экс-эмира, убив осколками бомб несколько солдат и лошадей. Позднее самолеты использовались в агитационных целях, сбрасывая листовки и прокламации над территорией, подконтрольной администрации Аманулла-хана.

В свою очередь, экс-эмир вновь решил обратиться за помощью к правительству Союза ССР, проведя переговоры с прилетевшим в Кандагар советским дипломатом В. Соловьевым. По возвращении в Союз последний предложил своему руководству оказать ограниченную помощь вооружением и советниками для укрепления военных сил Аманулла-хана, в том числе прислать несколько самолетов с летчиками в случае безопасной эвакуации его из Афганистана.

В Москве реально оценивали обстановку, сложившуюся в соседней стране. Приход к власти Хабибулла-хана, несомненно, усиливал позиции сторонников исламизации афганского общества и сводил на нет принятый ранее курс на «модернизацию» государства, взятый правительством бывшего эмира. Новый лидер открыто поддерживал антисоветские силы, выдворенные ранее с территории Туркестана и осевшие в северных провинциях Афганистана, что привело к активизации басмаческого движения на советско-афганской границе. По этому поводу разведывательный отдел САВО от 10 марта 1929 г. доносил: «Развернувшиеся в Афганистане события, развязывая силы басмаческой эмигрантщины, создают угрозу спокойствию на нашей границе».

20 марта на очередном своем заседании Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение начать поставки оружия в Кандагар сторонникам свергнутого Аманулла-хана. Однако, захватив г. Герат, войска Хабибулла-хана практически перекрыли пути сообщения между Средней Азией и Южным Афганистаном. Но удача вскоре отвернулась от нового эмира. Увязнув в южных провинциях страны, главные силы Хабибулла-хана были распылены и стали терпеть поражения от отрядов эксэмира.

Для оказания помощи своему союзнику (Аманулла-хану) советское политическое руководство задействовало войска Среднеазиатского военного округа. С участием афганского министра иностранных дел (при правительстве экс-эмира) Сиддик-ханом Чархи был выработан общий план советско-афганской акции по захвату крупного административного и экономического центра на севере Афганистана (г. Мазари-Шарифа) и стратегически важных пунктов на подступах к Кабулу. Для решения этой задачи на территории САВО сформировали специальный совместный советско-афганский отряд (2 тыс. сабель, 4 горных орудия, 12 станковых и 12 ручных пулеметов, радиостанция). Личный состав отряда был экипирован в афганскую военную форму и формально подчинялся афганскому генералу Гуламу Наби-хану Чархи.

Начальником сводного отряда назначен бывший советский военный атташе в Кабуле В.М. Примаков (кавказский турок Рагиб-бей). Наличие псевдонима вытекало из требований заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 марта 1929 г. № 69, определявшего следующее: «Отряд на Мазари-Шариф должен фигурировать как афганский отряд такого-то хана». Начальником штаба отряда являлся кадровый офицер афганской армии Гулам Хайдар.

15 апреля авиагруппа (6 самолетов) САВО подвергла бомбо-штурмовому удару приграничный гарнизон афганских войск. Это было сделано с целью обеспечения беспрепятственного прохода советско-афганского отряда на территорию Афганистана. В тот же день в ходе проведения успешной операции был занят г. Келиф, а 22 апреля – г. Мазари-Шариф. Таким образом, создан плацдарм для дальнейшего наступления на Кабул. Однако, в связи с открытой враждебностью со стороны местных племен, подчиненные Примакова оказались полностью блокированы в захваченном городе. Для оказания помощи осажденному советско-афганскому подразделению по воздуху в Мазари-Шариф из Союза 26 апреля доставили 10 пулеметов и 200 снарядов к орудиям.

5 мая 1929 г. через границу в направлении этого административного центра переправился отряд Зелим-хана (командира 8-й кавбригады И.Е. Петрова (будущего генерала армии, Героя Советского Союза); 400 человек, 6 орудий, 8 пулеметов). Одновременно поддержку с воздуха осажденному отряду Примакова оказали летчики САВО, которые нанесли бомбо-штурмовые удары по крупным скоплениям живой силы противника. Через день отряд И.Е. Петрова подошел к городу и, вместе с осажденным в нем подразделением Примакова, сумел разгромить и отбросить регулярные афганские войска от Мазари-Шарифа. Следующей целью наступления стала крепость Дейдади, подвергнутая одновременно бомбардировкам с воздуха и артиллерийскому обстрелу. 8 мая гарнизон покинул крепость, оставив победителям богатые трофеи (50 орудий, 20 пулеметов, большое количество стрелкового оружия и боеприпасов). Вскоре объединенный отряд (81-й кавалерийский и 1-й горнострелковый полки, 7-й конный горный артиллерийский дивизион, афганское ополчение) занял города Балх и Ташкурган, развернув наступление на Кабул. Из провинции Кандагар к афганской столице двигались войска (до 14 тыс. человек), верные Аманулла-хану.

Тем временем против ограниченного контингента советско-афганских войск (отряда) по указанию военного министра в правительстве нового эмира Афганистана Сеида Хусейна была брошена лучшая афганская дивизия. 23 мая она внезапным ударом овладела г. Ташкурганом, перерезав пути снабжения объединенного отряда. С 18 мая во главе его был поставлен помощник командира стрелковой дивизии А.П. Черепанов (Али Авзаль-хан, будущий генерал-лейтенант). Для обеспечения воздушной поддержки действий отряда авиация САВО нанесла бомбовые удары по военным объектам в городах Ханабаде, Андарбе, Таликане и Хазрати-Имаме^477.

25 мая после предварительной артиллерийской подготовки и воздушной бомбардировки началась операция по возвращению контроля над Ташкурганом советско-афганскими войсками. В ходе ожесточенных боев им удалось вновь овладеть городом (город трижды переходил из рук в руки), понеся большие потери в живой силе и вооружении (убито – 84 человека, ранено – 147 человек). В ходе этих боев были израсходованы почти все снаряды, более половины орудий и пулеметов вышли из строя. К этому времени сторонники Аманулла-хана потерпели сокрушительное поражение на юге страны.

Видя бесперспективность дальнейшего нахождения советских войск в Афганистане, 28 мая 1929 г. командование Среднеазиатского военного округа отдало приказ об их выводе на территорию СССР.

Несмотря на фактический провал весенней операции, в штабе САВО продолжалась разработка планов борьбы с Хабибулла-ханом. Один из них предусматривал возвращение к власти экс-эмира при сохранении независимости Афганистана, другой – создание на севере страны марионеточной «народной республики» с дальнейшим ее присоединением к Советскому Союзу. Однако этим планом не суждено было сбыться.

Позднее 302 участника операции были награждены правительственными наградами (в том числе 18 военных летчиков; приложение 25), а остальные – ценными подарками. Сама операция на долгие годы оказалась засекреченной, как и ее непосредственные участники. Постановлением Президиума ЦИК СССР от 2 и 17 июля и от 17 августа 1929 г. в списке начальствующего и командного состава частей САВО, награжденных «за подвиги, проявленные при ликвидации налета басмачей весной 1929 г.», отмечены имена авиаторов. Кроме представленных ранее к награжденным летчикам командование отметило орденами еще двоих: В.Ф. Каминского и У.Г. Байрашева. При этом первый был отмечен орденом в третий раз^478.

Летом 1930 г. части Среднеазиатского военного округа силами сводной кавалерийской бригады (командир ЯА. Мелькумов/А.А. Мелкумян) вновь вошли на короткое время в северные провинции Афганистана вглубь на 50–70 км с целью уничтожения баз басмачей, продолжавших периодически проникать на советскую территорию. В результате операции были уничтожены несколько крупных их отрядов под предводительством Ибрагим-бека, а также части регулярной афганской армии, пытавшиеся оказать сопротивление. Через неделю советские войска, истратив все боезапасы, вернулись обратно.

В декабре 1979 г. Советский Союз, руководствуясь ранее подписанным договором о дружбе и взаимопомощи, ввел свой ограниченный контингент вооруженных сил на территорию Афганистана, оказавшись вновь втянутым в лабиринты сложной центральноазиатской политики.

Заключение

«Малая гражданская война» в РСФСР (СССР) характеризовалась серией крупных вооруженных конфликтов, в которых участвовала значительная часть населения страны. Разрешение возникавших внутригосударственных противоречий осуществлялось, как правило, посредством ограниченного применения военной силы государства. Общая численность и техническое оснащение участвовавших в боевых действиях группировок войск и других силовых структур напрямую зависели от масштаба, интенсивности и специфики ведения вооруженной борьбы. Важную роль в них играли Военно-воздушные силы. Создаваемые на их основе временные формирования составляли штатные авиационные подразделения фронтов и военных округов, на территории которых проводились войсковые и чекистско-войсковые операции. При необходимости задействовались ВВС и других фронтов (округов), а в Туркестане (Средней Азии) – экипажи общества «Добролёт».

В тех случаях, когда зона боевых действий распространялась на приморские районы страны, в состав воздушных группировок дополнительно включались подразделения морской авиации (Кронштадтское восстание 1921 г. и Карельская операция 1921–1922 гг.).

Большое значение в эффективности применения ВВС играло техническое состояние их самолетного парка. В первой половине 1920-х гг. основу парка составляли иностранные ЛА устаревших конструкций и вырабатывавшие установленный ресурс. Последнее неизменно влекло за собой увеличение количества выхода из строя авиационной техники, ранений и гибели летного состава. Частичное решение этой проблемы было связано с поступлением на вооружение ВВС РККА самолетов отечественных конструкций. Они не только прошли проверку в ходе вооруженных конфликтов внутри страны, но и за ее пределами. По просьбе афганского правительства военно-политическое руководство РСФСР (позднее СССР) приняло активное участие в строительстве национальных военно-воздушных сил южного соседа. Основу их самолетного парка составили советские самолеты Р-1, обладавшие высокими тактико-техническими характеристиками. В условиях гражданской войны в Афганистане наши летчики приобрели значительный боевой опыт в тяжелых географических и климатических условиях. Он также накапливался в ходе борьбы с вооруженными формированиями различных военно-политических, национальных и религиозных движений в зоне ответственности Туркестанского фронта (позднее САВО), а также на Северном Кавказе при проведении чекистско-войсковых операций.

С серьезными трудностями авиаторы периодически сталкивались в Монголии, Карелии и в Тамбовской губернии. В период подавления Кронштадтского восстания (1921 г.) советская авиация действовала против собственной хорошо отлаженной системы воздушной обороны морской крепости и кораблей Балтийского флота, прошедшей проверку на прочность в годы Гражданской войны в России.

За мужество и героизм, проявленные в ходе боевых действий, летный и технический состав авиационных и воздухоплавательных отрядов удостаивался высоких правительственных наград РСФСР и союзных республик СССР, а также других знаков отличия. Ряд советских авиаторов был награжден орденами Красного Знамени вторично (А.Т. Бербеко, В.А. Военский, С.Я. Корф, ЯН. Моисеев, С.Н. Никитин, И.И. Нусберг, И.И. Петрожицкий, В.С. Рутковский, А.И. Томашевский и др.), а такие как Ю.И. Арватов, В.Ф. Каминский и П.Х. Межерауп – в третий раз.

Отдельные очаги «Малой гражданской войны» продолжали иметь место в нашей стране и в первой половине 1930-х гг., однако они уже не могли серьезно повлиять на поступательное развитие советского общества.

Приложения

Приложение 1

Состав Временного революционного комитета Кронштадта (2—18 марта 1921 г.)[1]

1. Петриченко – старший писарь линкора «Петропавловск» (председатель).

2. Яковенко – телефонист Кронштадтского района службы связи (товарищ председателя).

3. Ососов – машинист линкора «Севастополь».

4. Архипов – машинный староста (товарищ председателя).

5. Перепелкин – гальванер линкора «Петропавловск».

6. Парушев – старший гальванер линкора «Петропавловск».

7. Куполов – старший лекарский помощник.

8. Вершинин – строевой линкора «Севастополь».

9. Тукин – мастеровой электромеханического завода (заведующий отделом продовольствия).

10. Романенко – содержатель аварийных доков (заведующий гражданскими делами).

11. Орешин – заведующий третьей трудовой школой.

12. Вальк – мастеровой лесопильного завода (заведующий гражданскими делами).

13. Павлов – рабочий минной мастерской (заведующий следственной частью).

14. Бойков – заведующий обозом Управления строителя крепости (заведующий транспортными средствами).

15. Килгаст – штурман дальнего плавания (секретарь).

Приложение 2

Схема подчинения и общего состояния частей Воздушного флота 7-й армии, Петроградского военного округа и Балтморя[2]

Приложение 3

Состав группировки «сухопутной» авиации в период подавления Кронштадтского восстания (на 16 марта 1921 г.)[3]

Приложение 4

Список награжденного летного и технического состава, отличившегося в ходе Кронштадтской операции[4]

Приложение 5

Список слушателей школ (курсов), подведомственных учебному отделу Штаба Главвоздухофлота, удостоенных наград за подавление Кронштадтского восстания[5]

Приложение 6

Список личного состава 1-го гидродивизиона (воздушного морского дивизиона) Балтийского моря, приговоренного к высшей мере наказания за поддержку Кронштадтского восстания[6]и еще 35 человек личного состава гидродивизиона.

Приложение 7

Список личного состава воздушной обороны Кронштадтской крепости, подвергшегося репрессиям за участие в восстании[7]

Приложение 8

Агитационная деятельность красных военных летчиков на Тамбовском фронте (апрель 1921 г.)[8]

Приложение 9

Тезисы применения авиации по борьбе с бандитизмом

(документ приводится полностью по подлиннику)[9]

1. Операцию банды надо рассматривать как кавалерийский рейд, ввиду крайней подвижности банды.

2. Авиация может:

а) разведкой открывать силы банд;

б) бомбометанием и пулеметным огнем атаковать их;

в) разбрасыванием литературы агитировать в затронутом бандитом районе.

Результат действии авиации:

1. Обнаружение банд разведкой, бомбардирование их и пулеметный обстрел, заставляющий банды разбегаться, приводит банду к необходимости сокращать свои дневные переходы и двигаться по ночам, что уменьшает ее подвижность.

2. Сжигание селений, дающих приют бандам, несмотря на разбрасываемые с самолета приказания, заставляют население бояться поддерживать бандита.

3. Значительный урон банде может быть причинен ядовитыми бомбами, выводящими из строя людей и лошадей.

Условия работы:

1. Необходимо иметь базы, расположенные так, чтобы радиус полета охватывал весь нужный район без насилия над летчиками и машинами. Задаваемые ныне в Тамбове разведки с радиусом в 200 верст крайне утомительные.

2. Необходимо иметь надежные самолеты, так как каждая вынужденная посадка в зараженном районе ведет к гибели летчика и самолета даже не от рук бандитов, а от самосуда населения, сочувствующего бандиту. Полеты на имеющихся у нас на вооружении самолетах скоро изматывают летчиков.

3. Необходима особенно строгая охрана баз из надежных коммунистов, так как зарегистрированы случаи порчи самолетов при охране от гарнизона, в которые проникают агенты бандита.

4. Необходимо иметь зажигательные и ядовитые бомбы, которых у нас нет.

5. При большом рейде, совершаемом бандитом, когда требуется переброска авиационных сил, необходимо иметь достаточно подвижной автомобильный транспорт, в котором у нас ощущается большой недостаток.

6. Базы должны быть в пунктах безопасными от внезапных налетов бандитов.

7. Главное затруднение состоит в недостатке авиационных средств.

Приложение 10

Приложение к приказу № 109/one

Инструкция по организации и службе авиационных сигнальных постов

(документ приводится полностью по подлиннику)[10]

I часть

Сигнализация опознавательными знаками с земли

1. Сигнальный пост имеет своей целью установление с земли связи с летящим самолетом.

2. Каждый полк и отдельная часть должны иметь не менее двух сигнальных постов, кои, как и норма, должны быть доведены по одному на каждый батальон (эскадрон).

3. На каждый сигнальный пост выбрасываются летом белые и зимой красные опознавательные знаки и парольные полотнища.

4. Каждый сигнальный пост состоит из не менее трех человек, в это число входит начальник поста, являющийся ответственным лицом, и два сигнальщика.

5. Начальник поста путем тренировок должен выработать технику работы с полотнищами и быстрое их раскладывание.

6. Опознавательные знаки назначаются по одному на каждую дивизию, отдельную бригаду, отдельный отряд и являются постоянным и для данной части. Расписание по частям знаков и их размеры (приложение 1)[11].

7. Парольные полотнища состоят из двух размеров 2 и 6 аршин, которым по расписанию на несколько дней вперед даются разные конструкции (приложение 2)[12].

8. Парольные полотнища от опознавательных знаков раскладываются в сторону противника на расстоянии 6–9 аршин.

9. Сигнальный пост, как правило, должен выбираться на темном фоне, открытом, прочном месте, с восточной стороны от элементов местности: деревни и т. п.

10. Для привлечения внимания летчиков части должны по возможности раскладывать вокруг сигнальных постов палатки, полотнища и т. п. подручные материалы, а также разводить костры, имея в виду парольные полотнища.

11. Посторонние лица более чем на 2 версты к сигнальному посту допускаться не должны.

II часть

Сигнализация полотнищами знаков при совместных действиях с авиацией

1. Для передачи на самолет сведений и требований войсковых частей, также при помощи особых полотнищ для знаков раскладывают ряд простейших сигнализационных знаков (приложение 3)[13].

2. Летящий самолет передает сведения часто путем сбрасывания на сигнальный пост вымпела с картой местности и донесением.

3. Полотнища для знаков размером 4 и 2 арш. – 3 шт. раскладываются с правой стороны фронтом к противнику от опознавательного знака на расстоянии 4–6 аршин.

4. При сбрасывании вымпела с донесением летчики снижаются до 200 метров над сигнальным постом. Для привлечения внимания перед сбрасыванием дают короткую пулеметную очередь.

5. При сигнализации знаками часть первая настоящей инструкции остается в силе.

Командующий войсками Тамбовской губернии

Тухачевский

Начальник штаба Генерального штаба Какурин

Начальник Административного управления Шехаев

Приложение 11

Список коммунистов и кандидатов коммунистических ячеек, подведомственных Политчасти Штаба Боевой воздушной эскадрильи Тамбовской губернии[14]

Приложение 12

Сведения о летном составе и самолетах Боевой воздушной эскадрильи войск Тамбовской губернии (на 4 июня 1921 г.)[15]

Приложение 13

Сведения о летном составе и самолетах Боевой воздушной эскадрильи войск Тамбовской губернии (на 23 июля 1921 г.)[16]

1* Два «Сопвича» завода «Лебедь» подлежат сдаче в Центральный парк.

Приложение 14

Сведения о награжденных красных авиаторах, отличившихся в ликвидации Тамбовского мятежа[17]

Приложение 15

Сводка боевой работы Красного Воздушного флота в Карелии (4–9 февраля 1922 г.)[18]

Итого – 10 полетов: 13 час. 20 мин.

Результаты [полетов]:

1/ – сфотографирована р. Кемь от местечка Подужемской до Погосской; в д. Погосской и Малозерской движения не замечено.

2/, 3/ – указанный маршрут сфотографирован.

4/ – ввиду того что в воздухе замерзли карбюраторы, самолет был вынужден вернуться на аэродром, долетев до д. Подуже мекая.

5/ – вылетел для отвоза в д. Тунгузовская необходимого запаса частей для севшего там самолета. Готовящиеся два самолета для выполнения задания начальника западной группы не могли вылететь из-за замерзания масла-проводников.

Полеты совершались при температуре —21 °C ниже нуля по Реомюру (нуль шкалы Реомюра совпадает с нулем шкалы Цельсия).

6/ – ввиду неисправности мотора задание не было выполнено. При вторичном подъеме за снятие прорывы по р. Кемь до д. Самосальмской. В остальном районе фотосъемка не удалась вследствие лопнувшей пленки. Попутно была произведена разведка, причем обнаружен от Кивасозеро в лесу большой костер, оживление не замечено. В остальном районе ничего существенного не произошло.

7/ – перелет совершен.

8/ – в д. Самосальмская, Южковская – Ваенга и в их окрестностях разбросано 2,5 пуда литературы.

9/ – в населенных пунктах по маршруту следования разбросано 2,5 пуда литературы.

Приложение 16

Приказ войскам Северо-Кавказского военного округа

15 августа 1925 г. № 413/77

г. Ростов-на-Дону[19]

I

В развитие и дополнение приказа моего от 4-го сего августа за № 376/66, на авиационные средства возлагаю задачи содействия наземным войскам и выполнения ими заданий путем разведки оперирующих частей, поддержания связи между ними, морального воздействия на население района операции и, если обстоятельства требуют, то и выполнение боевых заданий.

II

Для чего приказываю:

1. Начальнику Воздушных Сил выделить 3 орао в составе всех действующих самолетов.

Отряд снабдить всем необходимым для выполнения возлагаемых на него задач.

2. 3 орао перебросить к 23 августа с. г. на ст. Грозный, самолеты летом, базу отряда по железной дороге и расположить в районе участка большака ст. Грозный – Воздвиженская (вкл.). К работе изготовиться к утру 24-го сего августа.

3. Руководство работой авиационным средствами Начальнику Военно-Воздушными Силами принять на себя, для чего войти в состав Полевого штаба.

4. Для обеспечения связи с помощью авиасредств командующим групп, командирам отрядов и отдельно действующих частей, входящих в состав групп и отрядов, сформировать посты воздушной связи, согласно ведомости и инструкции сигнальным постам, прилагаемых к сему приказу.

Приложение 1 (а, б).

5. Начальнику Воздушных Сил и Начснабу округа по взаимному согласованию заготовить необходимую принадлежность для авиапостов связи.

6. Имущество, заготовленное для авиапостов, распределить и доставить по принадлежности распоряжением Начальника Военно-Воздушными Силами, по согласовании вопросов с надлежащими Начальниками.

7. Сигнальным авиапостам точно руководствоваться прилагаемыми к сему приказу правилами сигнализации полотнищами, руководством для выбора площадки для посадки самолетов, кодом сигналов и таблицей опознавательных знаков.

Приложение: 2, 3, 4 и 5[20].

8. Ввиду того что постановка связи помощью самолетов ставится в широком масштабе в СССР впервые, необходимо особое внимание обратить нуждам постов; обращая внимание Начальников, имеющих приданные авиапосты, предлагаю обеспечить постам возможность бесперебойной работы.

9. Инспектору Связи для укомплектования личным составом постов Воздушной Связи использовать контингент обучающихся авиационной сигнализации при 3 орао связистов, распределив их по постам, совместно с Начвоздухсил, организовать подготовку недостающего персонала на местах.

III

Ввиду недостатка авиационных средств для выполнения поставленных задач, в связи с обширностью территории операции, разбросанности действий частей, чрезвычайно трудных условий работы самолетов (как следствие характера местности, так и метеорологических данных), использование самолета для переговоров разрешаю:

1. По инициативе летчика, имеющего задание связаться с данным постом.

2. При наличии у части, коей придан авиапост, чрезвычайных экстренных донесений и не терпящих отлагательств донесений.

Начальникам групп, отрядов и частей, имеющим авиапосты, надлежит помнить, что задерживать самолет в воздухе для целей связи оправдывается лишь при наличии серьезных к этому оснований и при отсутствии других видов связи.

ВРИО Командующего войсками СКВО Алафузо

Член РВС Володин

Начальник Штаба Зиновьев

Приложение 1а

к приказу войскам СКВО от 15 августа 1925 г. № 413/77

Ведомость Постов Воздушной Связи войсковых частей и соединений, привлеченных к операции в Чечне с описанием присвоенных им опознавательных знаков[21]

Примечание. Пост не меняет своего номера в течение всей операции без особого приказа, хотя бы он и переходил из одной группы в другую.

Начальник Воздушных Сил СКВО

Летнаб Космо-Демъянский

Начальник штаба Военлет Петрожицкий

Приложение 1б

к приказу войскам СКВО от 15 августа 1925 г. № 413/77

Инструкция сигнальным постам[22]

1. В ОБЯЗАННОСТИ АВИАПОСТА ЛЕЖИТ:

A) Наблюдение за появлением самолетов и ведение журнала наблюдений.

Б) Разведение дымового костра для привлечения внимания самолета.

B) Выкладывание опознавательного полотнища, затем ориентировочного и раскладывание сигнальных полотнищ согласно кода и правил.

Г) Прием сбрасываемых с самолета вымпелов и доставка их в Штаб.

Д) Наблюдение за сигналом с самолета.

Е) Отыскивание площадок, пригодных для посадки самолетов, выкладывание на них посадочного «Т», раскладывание на них костров для показания самолету силы ветра, выкладывание на границах площадки полотнищ, указывающих ее размеры.

2. АВИАПОСТ СНАБЖАЕТСЯ:

A) Опознавательным полотнищем Штаба белого цвета площадью 8—10 кв. метров.

Б) Ориентировочным полотнищем красного цвета в виде квадрата со сторонами в 3 метра.

B) Четырьмя сигнальными полотнищами.

Г) Опознавательными полотнищами Штабов соединений, входящих в состав своей группы.

Д) Картой с нанесенными квадратами и районами.

Е) Кодом сигналов и правилами сигнализации.

Ж) Журналом наблюдений и журналом авиаграмм.

3) Часами.

И) Циркулем.

К) Бумагой и химическим карандашом.

3. Авиапосты располагаются по возможности вблизи Штаба, по возможности на открытой площади, желательно на солнечной стороне на фоне травы и связанные со своим Штабом надежной связью.

Авиапост привлекает внимание, зажигая дымовой костер при всяком пролете самолета вблизи его расположения. Костер тушится после начала переговоров с самолетом.

Авиапост свертывает сигналы по сигналу самолета «Понял» (красная ракета или красный флажок, высовываемый с самолета).

Начальник Военно-Воздушных Сил Северо-Кавказского военного округа Военлет (Петрожицкий)

Начальник штаба Летнаб (Космо-Демъянский)

Приложение 3

к приказу войскам СКВО от 15 августа 1925 г. № 413/77

Выбор площадки для посадки самолетов

Площадка для посадки самолета должна иметь минимально 300x300 м при условии открытых воздушных подходов, т. е. отсутствия ближе чем за 200 м от площадки высоких деревьев, строений, телеграфных линий, могущих помешать постепенному приземлению самолета.

Грунт площадки должен быть твердый, уклоны незначительные.

На поверхности не должно быть густой высокой травы, так как трава может запутать колеса и вызвать их поломку.

Поверхность площадки не должна иметь никаких неровностей.

Для принятия самолетов на средине посадочной площадки выкладывают посадочное «Т», таким образом, чтобы его стойка лежала в плоскости ветра, а общий вид «Т» представлял бы собой, если смотреть сверху, как бы копию самолета, стоящего носом против ветра.

Кроме посадочного «Т», в стороне на краю площадки надо, в то время как летчик будет кружиться над площадкой, зажечь костер, подбавив в него травы, чтобы было больше дыма для показания летчику силы ветра.

Самолет садится всегда против ветра, поэтому, определив направление ветра и положив посадочное «Т», надо на этом направлении показать самолету размеры посадочной площадки, для чего на край пригодной для касания колесами самолета площадки надо положить полотнища поперек направления ветра, то же сделать и на другом конце площадки.

Если почему-либо явилась необходимость запретить посадку самолету, то из двух полотнищ посадочного «Т» складывают «КРЕСТ», что обозначает запрещение самолету садиться, – тогда он садиться не будет.

Начальник Воздухсил Сев. Кав. Воен. Окр.

Военлет (Петрожицкий)

Начальник штаба Летнаб (Космо-Демъянский)

Приложение 17

Сведения о награжденных авиаторов орденом

Красного Знамени РСФСР, отличившихся в операции по разоружению Северного Кавказа[23]

1*Награжден орденом вторично.

Приложение 18

Основные положения административных мероприятий, разработанных штабом СКВО и ПП ОГПУ на период проведения войсковой операции в Дагестане[24]

1. Дагестанское правительство вместе с командованием СКВО отдают приказ о разоружении Дагестана.

2. Для проведения приказа в жизнь в каждом округе и районе создаются специальные «пятерки» под председательством уполномоченного дагестанского правительства и членов представителей военного командования (старший войсковой начальник), ОГПУ и местной власти. В участковых центрах и аулах создаются «тройки» из представителей местной власти с приемочными комиссиями при них, на которые и возлагалась вся работа по сбору сдаваемого оружия.

3. «Пятеркам» и «тройкам» вменялось в обязанность изыскание средств к практическому проведению операции сообразно с условиями округа, района и аула, а равно выработка последовательности сроков изъятия и методов административно-политического воздействия на население.

4. Военное командование в своих мероприятиях, в смысле маневрирования и нажимов, руководствовалось указаниями Главного командования^480.

5. В случае особой необходимости все руководство операции изъятия оружия могло целиком перейти в руки военного командования и ОГПУ, что предусматривалось одним из пунктов приказа дагестанского правительства.

6. При дивизиях и отдельно действующих войсковых группах создавались оперативные группы ОГПУ, начальники коих несли одинаковую ответственность с общевойсковыми начальниками за успешное проведение операции.

Приложение 19

Привлекаемые для операции войска СКВО и ПП ОГПУ ССК[25]

• 22-я, 28-я и 2-я Кавказская стрелковые дивизии;

• 5-я кавалерийская дивизия;

• сводный кавалерийский полк (из национальных частей);

• 1-й стрелковый автоброневой дивизион (Кавказская Краснознаменная армия);

• бронепоезд № 11;

• окружная военно-политическая школа;

• военно-пограничная и транспортная школы ОГПУ;

6-я Отдельная разведывательная эскадрилья',

9-й Отдельный корпусной авиаотряд',

• 9-й саперный батальон (без одной роты);

• 8-й полк связи;

• 8-й радиобатальон.

Артиллерия бралась в ограниченном числе – по 6 полковых (преимущественно горных) орудий и по 2 гаубицы на дивизию.

Общий боевой состав привлекаемых к операции войск: 10 798 бойцов, 28 легких и горных орудий, 4 гаубицы, 170 станковых и 139 ручных пулеметов, 6 бронемашин, 18 самолетов и 1 бронепоезд.

Приложение 20

Основные места дислокации частей Северо-Кавказского военного округа на территории Дагестана и решаемые ими задачи[26]

А) 28-я стрелковая дивизия (без 83 сп – на усиление 22 сд) – в районе Хунзах-Тлох: изъятие оружия в Аварском, Андийском и Гунибском округах (с 3 сентября [1926 г.]).

Б) 22-я стрелковая дивизия (усилена 2 батальонами 83 сп) – районы Ходжа Махинское, Цудакар, Лаваши: разоружение Даргинского и Лакского округов (с 3 сентября [1926 г.]).

В) 5-я кавалерийская дивизия (без 2-й бригады) – район Дешлагар-Мекеге: разоружение северной части Кайтаго-Табасаранского округа, Хасав-Юртовского и Буйнакского округов и Махач-Калинского района.

Г) 2-я Кавказская стрелковая дивизия (без одного стрелкового полка), усиленная 2-й бригадой 5-й кавалерийской дивизии – ст. Мамед-Кала – (с 3 сентября [1926 г.]) районы Маджалис, Янтикент, Колкни, Уркрах: разоружение Кайтаго-Табасаранского и Дербентского округов.

Д) Группа т. Вайнера (начальник Национальной кавалерийской школы) в составе сводного национального кавполка, ОВПШ, 2-го батальона 83 сп с двумя орудиями, 5-го конного артиллерийского дивизиона (к 1 сентября [1926 г.] – ст. Дербент, к 3 сентября [1926 г.] – район Касум-Кент: разоружение Кюринского и Самурского округов).

Резерв Командующего СКВО\ 6-я Отдельная разведывательная эскадрилья (у ст. Петровск-Кавказский), 9-й Отдельный корпусной авиаотряд (у ст. Дербент), 1-й стрелковый автоброневой дивизион (без одного взвода – в группе т. Вайнера) (г. Буйнакск), бронепоезд № 11 (на ст. Хасав-Юрт), военно-пограничная и транспортная школы ОГПУ.

Приложение 21

Список награжденных летчиков орденом Красного Знамени РСФСР за отличия на Туркестанском фронте в 1923–1926 гг.[27]

1* Вторичное награждение.

Приложение 22

Список награжденных летчиков орденом Красного Знамени за отличия в Среднеазиатском военном округе в 1927–1929 гг.[28]

1* Вторичное награждение.

2* Третичное награждение.

Приложение 23

Из Журнала боевых и тренировочных полетов авиационных частей 11-й армии в Персии (сентябрь 1920 г.)[29]

Начальник Воздушного флота 11-й армии (Михалюк)

Приложение 24

Список награжденных авиаторов орденом Красного Знамени за отличия в боях против отрядов Унгерна (1921 г.)[30]

Приложение 25

Летно-технический состав САВО, награжденный орденами Красного Знамени за участие в операции в Афганистане (апрель – май 1929 г.)[31]

Биографический справочник

Алафузо Михаил Иванович [31.12.1891(12.01.1892)—13.07. 1937], советский военачальник, комкор. Окончил ускоренные курсы Военной академии (3-й очереди; 1918). В 1-ю мировую войну: старший адъютант штаба 62-й пехотной дивизии (пд; 04–10.1916), обер-офицер штаба 38 ак(10–12.1916), старший адъютант штаба того же корпуса (12.1916—06.1917), и. д. штаб-офицера для поручений штаба того же корпуса (06–10.1917), капитан. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (02.1918). Начальник оперативного управления штаба группы войск Дновско-Порховского направления (02–03.1918), оперативного управления штаба 3-й армии (с 06.1918), начальник штаба (08.1918—08.1919; 10–11.1919), врид командующего той же армии (08–10.1919), начальник штаба 13 А (06–10.1920), помощник начальника штаба Юго-Западного фронта (12.1920), Киевского ВО (12.1920—03.1921). В послевоенный период: начальник штаба Московского (03.1921—04.1924), Северо-Кавказского (04.1924 – 05.1925) военных округов, заместитель командующего того же округа (с 05.1925), начальник штаба Краснознаменной Кавказской армии (02.1927–1935). Начальник кафедры организации и мобилизации Военной академии Генерального штаба РККА (1935–1937). Необоснованно репрессирован (1937). Реабилитирован (1960, посмертно).

Награды: Российской империи (Российской Республики): ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст.; Св. равноапостольного князя Владимира IV ст. с мечами и бантом; медали; РСФСР и союзных республик СССР: орден Красного Знамени; орден Трудового Красного Знамени ЗСФСР.

Али-Хаджи Акушинский [1847—8.04.1930], исламский богослов, общественно-политический деятель и духовный лидер Дагестана начала XX в. Шейх-уль-ислам Дагестана (1918). В годы Гражданской войны в России активно участвовал в борьбе с администрацией ВСЮР в Кавказском регионе (1919). Почетный председатель Совета Обороны горских трудовых народов Северного Кавказа (1920). Официально выступил против политики государства в отношении религии и церкви. Подвергся уголовному преследованию со стороны органов ОГПУ (1928). Полностью реабилитирован (1989).

Андреев Андрей Андреевич [18(30). 10.1895—05.12.1971], советский партийный и государственный деятель. С 1911 г. в революционном движении. Активный участник Октябрьской революции (1917). Член Президиума ВЦСПС (с 1919), секретарь ВЦСПС (1920–1922), председатель ЦК профсоюза железнодорожников (1922–1927), 1-й секретарь Северо-Кавказского крайкома партии (01.1928 – 12.1930), председатель ЦКК ВКП(б), по совместительству нарком Рабоче-крестьянской инспекции СССР и заместитель Председателя СНК СССР (12.1930—10.1931), народный комиссар путей сообщения СССР (10.1931—02.1935), заведующий промышленным отделом ЦК ВКП(б) (03.1935—05.1937), секретарь ЦКВКП(б), заведующий сельскохозяйственным отделом ЦК (до 1946), одновременно в 1938–1946 гг. – Председатель Совета Союза Верховного Совета СССР. Председатель КПК при ЦК ВКП(б) (1939–1952), заместитель председателя Совета Министров СССР (1946–1953). Член Президиума Верховного Совета СССР (03.1953—06.1962).

Награды: СССР: 4 ордена Ленина, орден Октябрьской Революции; медали.

Антонов Александр Степанович [1888 – 24.06.1922], руководитель антисоветского восстания в Тамбовской и Воронежской губерниях. Окончил 5 классов реального училища. В 1906 г. вступил в партию эсеров. За ограбление и убийство чинов полиции сослан в Сибирь (1909). После Февральской революции 1917 г. возвратился в Тамбов, вошел в губернский комитет партии эсеров. Начальник уездной милиции в г. Кирсанове Тамбовской губернии (с 10.1917). С начала 1918 г. возглавлял подготовку, а затем и проведение будущего антисоветского восстания. После реорганизации в январе 1920 г. многочисленных отрядов и групп в так называемую Единую партизанскую армию Тамбовского края возглавил ее главный оперативный штаб и развернул активные боевые действия против частей Красной Армии. С августа 1921 г., после ликвидации основных его вооруженных формирований, скрывался. Убит при аресте в Борисоглебском уезде (1922).

Антонов-Овсеенко Владимир Александрович [09(21).03.1883 – 11.02.1939], советский государственный и военный деятель. Окончил Владимирское юнкерское училище (1904), подпоручик. В октябре 1917 г. один из руководителей штурма Зимнего дворца и ареста буржуазного Временного правительства. Нарком в первом составе советского правительства. В ноябре – декабре 1917 г. командующий войсками Петроградского военного округа. Командующий советскими войсками против частей генерала А.М. Каледина и украинской Центральной рады (12.1917—03.1918). С марта 1918 г. Верховный главнокомандующий советскими войсками Юга России, с мая член Высшего военного совета, в сентябре – октябре 1918 г. координировал действия 2 А и 3 А Восточного фронта, с ноября командовал особой группой войск курского направления, одновременно командующий Советской Армией Украины. Член РВСР (1918–1919). Председатель Тамбовского губисполкома (1919–1920). В 1921 г. председатель полномочной комиссии ВЦИК по борьбе с антисоветскими силами в Тамбовской губернии. Начальник РВС Политуправления РСФСР (с 1923 г. – РВС СССР) (1922–1924). С 1924 г. полпред в Чехословакии, Литве и Польше. С 1934 г. прокурор РСФСР. В 1936–1937 гг. генеральный консул СССР в Барселоне, затем нарком юстиции РСФСР. Необоснованно репрессирован (1937). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: СССР: орден Красного Знамени.

Апанасенко Иосиф Родионович [03(15).04.1890—05.08.1943], советский военачальник, генерал армии (1941). На военной службе с 1911 г. Окончил учебную команду полка, Военно-академические курсы (1923), Курсы усовершенствования высшего комсостава при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1928) и Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1932). Проходил службу в 208-м Лорийском пехотном полку. В 1-ю мировую войну: командир взвода, полуроты, пулеметной роты, прапорщик. В годы Гражданской войны в России в составе РККА. Командир партизанского отряда, бригады 2-й Ставропольской пехотной дивизии (с 08.1918), бригады 4сд11А(с12.1918), бригады 1-й Ставропольской кавдивизии (с 01.1919), начальник 6 кд (03–11.1919, 08–10.1920). В послевоенный период: начальник гарнизона Ставрополя и начальник Ставропольской губернской милиции (1921), Смоленский губернский военком (10.1923—05.1924), командир 5 кд (05.1924—10.1929, СКВО), 4-й Ленинградской кавдивизии (10.1929–1930), 4-го кавкорпуса (11.1932—10.1935, САВО). С октября 1935 г. заместитель командующего войсками Белорусского ВО по кавалерии и одновременно с июня 1936 г. – инспектор кавалерии этого округа. Командующий войсками САВО (02.1938 – 01.1941), Дальневосточного фронта (01.1941—06.1943), заместитель командующего войсками Воронежского фронта (с 06.1943). Погиб в бою (1943).

Награды: Российской империи (Российской Республики): орден Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Георгиевский крест IV ст., III ст., II ст., I ст.; Георгиевская медаль IV ст., III ст.; РСФСР (СССР): орден Ленина, 3 ордена Красного Знамени; медали.

Арманд Федор Александрович [14(26).02.1896–1936], российский (советский) военный летчик, поручик. Сын видной революционерки, активной помощницы В.И. Ленина – И.Ф. Арманд. На военной службе с декабря 1914 г. (на правах вольноопределяющегося). Проходил обучение в Московском высшем техническом училище, окончил Алексеевское военное училище (1916; по Ему разряду), обучался на ускоренных курсах Гатчинской военной авиационной школы (ВАШ, 1918). В 1-ю мировую войну: младший офицер 16-й роты 190-го пехотного запасного полка (с 06.1916). В заграничной командировке (Англия, с 02.1917). После возвращения в Россию переводчик в английской миссии при Центральном парк-складе авиационного и воздухоплавательного имущества в Москве (до 12.1917), командирован в Гатчинскую ВАШ (с 01.1918). В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ (с 08.1918). Летчик-наблюдатель 38 рао, позднее – АЗОН при штабе ВФ. Участник подавления антисоветского восстания в Тамбовской губернии (1921). В межвоенный период в составе КВФ (ВВС РККА): начальник артиллерийской части эскадрильи «Ультиматум», а затем эскадрильи имени Ленина. В 1927 г. уволен в запас (по болезни). Позднее работал в ГВФ.

Награды: РСФСР: серебряные часы (за храбрость).

Атаев Абу-Муслим (Муслим) Гаджиевич [1891–1939], советский государственный и военный деятель. На военной службе с августа 1914 г. Окончил высшие военно-академические курсы (1923), Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1936). В 1-ю мировую войну: офицер 2-го Дагестанского конного полка, прапорщик. В годы Гражданской войны в России: командир Аварского партизанского отряда (1919). Комиссар Нагорного Дагестана (с 1920). Нарком внутренних дел Дагестана (1923–1930), военный комиссар Дагестана, председатель Дагестанского совета физической культуры при главном управлении всеобуча Народного комиссариата образования. Необоснованно репрессирован (1939). Реабилитирован (посмертно). Автор книги «Национальные формирования в Дагестане и зачем нужна обязательная военная служба» (1928).

Награды: орден Красного Знамени.

Белов Иван Панфилович [15(27).06.1893 – 29.07.1938], советский военачальник, командарм 1-го ранга (1935). На военной службе с 1913 г. Окончил военно-академические курсы высшего комсостава РККА при Военной академии РККА (1923). Проходил службу в 13-м Сибирском стрелковом полку. В 1-ю мировую войну: в составе 1-го Сибирского запасного стрелкового полка, унтер-офицер. Председатель солдатского комитета того же полка (с 09.1917). В годы Гражданской войны в России в составе РККА. Комендант крепости и начальник гарнизона г. Ташкента (1918), главнокомандующий войсками Туркестанской республики (04–10.1919), начальник 3-й Туркестанской стрелковой дивизии (01–07.1920), командующим Бухарской группой войск (08.1920 – 09.1921). В послевоенный период: командир 2-й Донской и 22-й Краснодарской стрелковых дивизий, 15-го, 9-го и 2-го стрелковых корпусов (1923–1925), помощник командующего войсками Московского (07.1925—06.1927) и Северо-Кавказского (06–11.1927) военных округов. Командующий войсками Северо-Кавказского (11.1927—06.1931), Ленинградского (06.1931 – 09.1935), Московского (09.1935—06.1937), Белорусского (с 06.1937) военных округов. Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1955, посмертно).

Награды: РСФСР (СССР): 2 ордена Красного Знамени.

Бербеко Александр Тихонович [1896—27.09.1937], российский (советский) военный летчик. На военной службе с 1914 г. Окончил Одесскую авиационную школу (1916). Летчик 13-го армейского авиаотряда, старший унтер-офицер. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ. Командир и комиссар Одесского Советского (затем – 50-го разведывательного) авиаотряда (1919). В дальнейшем проходил службу в составе авиаподразделений 1-й Конной армии: командир 1-го артиллерийского авиаотряда. Участник подавления повстанческого движения в Тамбовской губернии и бандформирований на Украине (1921–1922). В послевоенный период: летчик-испытатель, один из организаторов добровольного общества «Аэрохим», руководитель Одесского отделения Общества авиации и воздухоплавания Украины и Крыма. Помощник директора Одесского консервного института. Член ЦИК Молдавской АССР. Необоснованно репрессирован (1937). Реабилитирован (1957, посмертно).

Награды: 2 ордена Красного Знамени; орден Трудового Красного Знамени Украинской ССР; Герой Труда; золотой знак Красной гвардии (за боевые отличия).

Бельман (Бильман) Ганс [1892–1921], советский военный летчик. Участник подавления повстанческого движения в Тамбовской губернии (1921). Погиб в бою (1921).

Борисов (Шистер) Арон Борисович [13.05.1901—07.05.1942], советский военачальник, генерал-майор (1941). Окончил кавалерийские командирские курсы (1919), Военную академию РККА (1924). В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 1919): командир эскадрона. В послевоенный период: начальник оперативного отдела и заместитель начальника штаба Туркестанского ВО (1924–1925), командир 84-го кавалерийского Балашовского полка (1925–1928), сотрудник оперативного управления Штаба РККА (1928–1930), начальник штаба 1-й особой кавалерийской ордена Ленина Краснознаменной бригады им. тов. Сталина (1930–1937), командир 4-го казачьего корпуса им. тов. Буденного (05.1937 – 02.1938). В феврале 1938 г. подвергся необоснованным репрессиям. После освобождения из-под ареста в январе 1941 г. восстановлен на военной службе. В период Великой Отечественной войны: командир кавалерийской группы Юго-Западного фронта, начальник штаба 6-го кавалерийского корпуса.

Награды: СССР: 3 ордена Красного Знамени; медали.

Бубнов Андрей Сергеевич [22.03(4.04). 1884 – 01.08.1938], советский политический и военный деятель, армейский комиссар 1-го ранга (1924). На военной службе в 1918–1929 гг. Обучался в Московском сельскохозяйственном институте. Активный участник революционного движения в России. Член Политбюро РСДРП(б), Петроградского ВРК, Военно-революционного партийного центра по руководству вооруженным восстанием (10.1917). С декабря 1917 г. член коллегии наркомпути, комиссар железных дорог на Юге Республики. В годы Гражданской войны в России на государственных постах и военно-политических должностях в РККА. В послевоенный период: член Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б), Донского комитета партии, одновременно член РВС СКВО и 1-й Конной армии (1921–1922), заведующий Агитпропом ЦК РКП(б)(1922–1923), начальник Политуправления РККА (01.1924 – 09.1929). В 1929–1937 гг. нарком просвещения РСФСР. Член ВЦИК и ЦИК СССР. Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: РСФСР (СССР): ордена Ленина, Красного Знамени.

Булах Петр Федорович [1898 – 28.07.1938], деятель советских спецслужб, майор государственной безопасности (1937). На военной службе с 1917 г. В 1-ю мировую войну: рядовой 24-го запасного и 431-го пехотного Тихвинского полков. В годы Гражданской войны в России: красногвардеец при Центральном штабе Красной гвардии (Харьков, 12.1917 – 04.1918), переписчик-машинист в канцелярии прокурора Харьковского окружного суда (06–11.1918), делопроизводитель штаба Харьковского ВО (12.1918 – 06.1919), рядовой, командир взвода Сумского отдельного стрелкового батальона (06–09.1919), командир батальона 517 сп 58 сд (09.1919 – 05.1920), военком 220-го отдельного батальона ВОХР (06–09.1920), 71-го и 556-го полков ВНУС (09.1920—10.1921). С 1921 г. в органах ВЧК – ОГПУ – НКВД. Сводчик-регистратор в осведомительном подотделе секретно-оперативного управления Всеукраинской ВЧК (1921–1923), уполномоченный, помощник, заместитель начальника Особого отдела Полномочного представительства ОГПУ по Юго-Востоку – Северо-Кавказскому краю (1923–1926), помощник начальника Особого отдела ОГПУ Северо-Кавказского ВО (1926–1931), помощник, заместитель начальника Особого отдела ПП ОГПУ по СКК, начальник Особого отдела ПП ОГПУ по Азово-Черноморскому краю (1931–1934), начальник Особого отдела ПП ОГПУ по СКК, затем III отдела УГБ Управления НКВД по СКК (1934–1937), начальник Управления НКВД по Орджоникидзевскому краю (1937–1938). Репрессирован (1938).

Награды: СССР: орден Красной Звезды; медаль «XX лет РККА»; знак «Почетный работник ВЧК – ГПУ».

Буриченков Георгий Андреевич [02.02.1894 – 27.08.1953], советский военачальник, генерал-майор (1942). На военной службе с 1915 г. Окончил школу прапорщиков (1917), одногодичные курсы при Военной академии РККА (1924), повторные двухмесячные курсы при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1928). В 1-ю мировую войну: командир роты, подпоручик. В годы Гражданской войны в России в составе РККА: командир полка и бригады 21 сд(1919–1920). В послевоенный период: в системе военных учебных заведений РККА, начальник и военком ряда военных училищ (с 07.1924). Командир отряда учебных кораблей Балтийского флота (09.1938 – 06.1940), помощник командующего войсками Харьковского ВО по вузам (06.1940 – 05.1941), командующего войсками Одесского ВО по ПВО, одновременно – командующий Южной зоной ПВО (с 05.1941). В годы Великой Отечественной войны: помощник, затем заместитель командующего войсками САВО по вузам (с 06.1942). В августе 1943 г. арестован органами НКВД СССР по ложному обвинению. В январе 1944 г. уволен из рядов КА, в августе 1953 г. амнистирован, восстановлен в кадрах и звании.

Награды: РСФСР (СССР): 2 ордена Красного Знамени, орден Красной Звезды; медали.

Вайнер Леонид Яковлевич [03.1897 – 26.11.1937], советский военачальник, комкор (1935). На военной службе с апреля 1915 г. Окончил учебную команду (1916), высшие академические курсы при Военной академии РККА (1923), КУВНАС при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1928). В 1-ю мировую войну: в составе 6-го запасного кавалерийского (1915–1916), 7-го Кинбурнского драгунского (1916–1917) полков, старший унтер-офицер. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 01.1918): и. д. командира Луганского кавполка, командира бригады 1-й Камышинской дивизии, командира отдельной Донецкой бригады (1918—08.1919), командир отдельной (позднее – 132-й) Пластунской бригады (с 08.1919). В послевоенный период: командир 37 осбр, 41 сбр и Особой кавалерийской бригады 1-й Конной армии (1921–1922), начальник и военком Северо-Кавказской кавалерийской школы горских национальностей (10.1924 – 04.1927), командир 9-й Крымской (с 05.1927), 6-й Чонгарской (с 10.1929) кавдивизий, 3-го кавкорпуса (с 08.1933). С мая 1935 г. главный военный советник при военном министерстве МНР. Необоснованно репрессирован (1937). Реабилитирован (1955, посмертно).

Награды: РСФСР (СССР): орден Ленина, 2 ордена Красного Знамени, орден Красной Звезды; иностранная награда – орден Полярной Звезды (МНР).

Ворошилов Климент Ефремович [23.01(04.02).1881 —02.12.1969], советский партийный, государственный и военный деятель, Маршал Советского Союза (1935), дважды Герой Советского Союза (1956, 1968), Герой Социалистического Труда (1960). На военной службе с 1918 г. В годы Гражданской войны в России: командир 1 – го Луганского отряда (1918), командующий Царицынской группой войск (1918), заместитель командующего и член военного совета 10 А, командующий войсками Харьковского ВО (1919), командующий 14А(1919), член военного совета 1-й Конной армии (1919–1921). В 1921–1924 гг. командующий Северо-Кавказским, затем Московским военными округами. С ноября 1925 г. по 1934 г. нарком по военным и морским делам и председатель РВС СССР. В 1934–1940 гг. нарком обороны СССР; с 1938 г. председатель Главного военного совета. В 1940–1941 гг. Председатель СНК СССР и Председатель комитета обороны при СНК СССР. В годы Великой Отечественной войны: член ГКО и Ставки ВГК, главнокомандующий войсками Северо-Западного направления (1941), командующий войсками Ленинградского фронта (1941), главком партизанского движения (1942). В 1946–1953 гг. заместитель Председателя СМ СССР. С марта 1953 г. по май 1960 г. Председатель Президиума Верховного Совета СССР.

Награды: РСФСР и других союзных республик (СССР): 8 орденов Ленина, 6 орденов Красного Знамени, ордена Суворова I ст., Трудового Красного Знамени Узбекской ССР, Трудового Красного Знамени Таджикской ССР, Трудового Красного Знамени ЗСФСР; медали; Почетное революционное оружие; иностранные награды.

Воскресенский Виталий Николаевич [27.04(09.05). 1886 – 20.02.1954], российский (советский) военный руководитель, артиллерист, штабс-капитан. На военной службе с августа 1905 г. Окончил 1-й курс Московского университета, Алексеевское военное училище (1907; по 1-му разряду). Проходил службу во 2-м Восточно-Сибирском осадном артиллерийском полку, Выборгской крепостной артиллерии (с 03.1913). Участник 1-й мировой войны. В годы Гражданской войны в России в РККА: делопроизводитель службы лесных заготовок (с 03.1918), и. д. командира 2-й противосамолетной батареи морской крепости Кронштадт (1919), начальник воздушной обороны Кронкрепости (1920–1921). Выступил на стороне восставшего Кронштадтского гарнизона (03.1921). Позднее в эмиграции (Финляндия). Член Общества офицеров-артиллеристов.

Награды: орден Св. Станислава III ст.; медали.

Галышев Виктор Львович [1892—11.08.1940], российский (советский) военный авиатор, полярный летчик, первый летчик-спасатель СССР (1930), пионер воздухоплавания Восточной Сибири и Дальнего Востока. Окончил Александровское военное училище (1912), авиационные курсы командного состава РККА (1920). Проходил службу в 159-м пехотном Гурийском полку. В 1-ю мировую войну: в прежней должности, летчик-наблюдатель 32-го корпусного разведывательного авиаотряда (1916), командир авиаотряда (1917), штабс-капитан (разжалован уже в армии адмирала А.В. Колчака). В годы Гражданской войны в России: командир 7-го Казанского, 4-го и 33-го авиаотрядов ВВФ белого Восточного фронта (1918–1920), позднее в составе РККА. Инспектор авиации ВФ Восточно-Сибирской советской армии (ВССА), военный летчик ВФ Западного фронта РККА (1920–1921). Участник подавления повстанческого движения в Тамбовской губернии (1921) и борьбы с басмачами в Средней Азии (1922). В 1922 г. демобилизован из рядов РККА. Продолжил работу в ГВФ. Заместитель начальника управления Сибирских воздушных линий (1928–1929). Командир 11-го гидроавиаотряда (Иркутск, 1934), Ленской авиагруппы Управления полярной авиации (УПА) Главного управления Северного морского пути (Главсевморпуть, ГУСМП). Активный участник в спасении челюскинцев (1934). Необоснованно арестован (1938). Освобожден (1939).

Награды: Российской империи (Российской Республики): Георгиевское оружие; Георгиевские кресты IV, III и II ст.; РСФСР (СССР): орден Красного Знамени, 2 ордена Красной Звезды; нагрудный серебряный жетон президиума БурЦИК

Гельфер Евгений Абрамович [1896—08.01.1938], советский военный руководитель, полковник (1935). Окончил Военную академию РККА (1921), Школу летнабов (1924). Участник 1-й мировой войны, прапорщик. В годы Гражданской войны в России в составе РККА: помощник командира роты, командир роты, батальона 1-го Московского революционного полка (02–08.1918), командир этого же полка (09.1918—10.1919), начальник штаба Московской бригады курсантов (10.1919—04.1920), помощник начальника штаба 166-й бригады по разведывательной части (затем – по оперативной части) Западного фронта (04–05.1920), начальник штаба 11 – й дивизии (06–09.1920), 2-й Тульской стрелковой дивизии (09–11.20). В послевоенный период: начальник штаба И сд, врид командира 167 сп(09.1922—10.1924), начальник штаба ВВС Западного ВО (10.1924—10.1925), командир низкострелковой эскадрильи (10–12.1925), 2-й разведывательной эскадрильи (01.1926—03.1927), 6-й авиабригады (03.1927—07.1929), начальник и военком 7-й школы летчиков (08.1929 – 07.1930), 16-й авиабригады Московского ВО (с 07.1930). Начальник ВВС СКВО, начальник авиации Осоавиахима СССР (1936 – 08.1937). Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: не установлены.

Гарин (Жебенев) Владимир (Иван) Николаевич [1896 – 04.02.1940], деятель советских спецслужб, старший майор государственной безопасности (1935). В 1-ю мировую войну: в пулеметной команде 238-го Ветлужского пехотного полка (пп), старший унтер-офицер. В годы Гражданской войны в России: красноармеец Петроградского гарнизона (1918), комиссар финансов, председатель Совнархоза Золотоношского уезда Полтавской губернии. С 1919 г. в ВЧК – ОГПУ – НКВД. В составе особых отделов 13, 12 и 14 А, Киевского ВО, Подольского и Херсонского окротделов ГПУ, Украинского ВО. До 1929 г. заместитель начальника Особого отдела Контрразведывательного управления ГПУ УССР, начальник Секретно-оперативного управления. Заместитель ПП ОГПУ при СНК СССР по Восточно-Сибирскому краю (1930–1931), по Северо-Кавказскому краю (1931–1933), по Татарской АССР (1933–1934). Начальник Управления НКВД по Татарской АССР (1934–1936), заместитель начальника Управления НКВД по Ленинградской области (1936–1938), начальник Управления Сорокского ИТЛ НКВД (Карельская АССР; 1938–1939).

Награды: орден Красного Знамени; медаль «XX лет РККА»; 2 знака «Почетный работник ВЧК – ГПУ».

Гиттис Владимир Михайлович [24.06(06.07). 1881—22.08.1938], советский военачальник, комкор (1935). Окончил юнкерское пехотное училище (1902). Участник Русско-японской войны (1904–1905). В 1-ю мировую войну: офицер 147-го пехотного Самарского полка, командир 148-го пехотного Каспийского полка, полковник. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 02.1918): военрук северного участка отрядов Завесы (02–09.1918), командующий 6 А Северного фронта (09–11.1918), 8 А Южного фронта (12.1918), войсками Западного (07.1919 – 04.1920), Кавказского (05.1920 – 05.1921) фронтов. В послевоенный период: командующий войсками Заволжского ВО (1921), Петроградского ВО (1921), для особо важных поручений при РВС Республики (1921–1926), заместитель начальника снабжения РККА (1926–1930), уполномоченный нарком-военмора при наркомторге, затем начальник отдела внешних заказов Наркомата обороны СССР (1930–1938). Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: Российской империи (Российской Республики): ордена Св. Станислава II ст. с мечами; Св. Анны II ст. с мечами; Св. равноапостольного князя Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Великомученика и Победоносца Георгия IV ст.; иностранная награда; медали; РСФСР (СССР): орден Красного Знамени.

Гюллинг Эдвард Александрович [30.11(12.12). 1881 —14.06.1938], советский политический деятель, доктор философии (1909). В годы Гражданской войны в Финляндии начальник штаба Красной гвардии. Председатель Военно-революционного комитета КТК(1920–1921), председатель ее исполкома (1921–1923), председатель СНК Карельской АССР (1923–1935). На научной работе (1935–1937). Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: орден Трудового Красного Знамени.

Джибелли Примо Анджелович [27.12.1893—10.11.1936], советский военный летчик-испытатель, капитан, Герой Советского Союза (1936, посмертно). Один из создателей Коммунистической партии Италии. В 1921 г. эмигрировал в РСФСР, том же году в составе РККА. Окончил военное стрелковое училище, Качинскую авиационную школу. Участник борьбы с бандформированиями на Украине (1921–1922). Старший летчик, командир авиазвена 1-го авиаотряда РККА. Принимал активное участие в подавлении повстанческого и бандитского движения в Закавказье и на Северном Кавказе. На летно-испытательной работе в НИИ ВВС (с 1933). Уволен из рядов РККА (из-за нарушения организации безопасности полетов). Участник Национально-освободительной войны в Испании (1936–1939): летчик 1-й интернациональной бомбардировочной эскадрильи. Попал в плен и зверски замучен франкистами (1936).

Награды: «Золотая Звезда» Героя Советского Союза, ордена Ленина и Красного Знамени; именное оружие и Почетная грамота вцик.

Джунаид-хан (Мухаммед-Курбан Сердар) [1857(1862)—1938], один из руководителей басмаческого движения в Хорезме и Туркмении. В 1912–1916 гг. лидер сопротивления туркмен Тахтинского района в вооруженной борьбе против хивинского хана Асфандияр-хана. Весной 1918 г. с захватом власти в Хиве стал единовластным правителем Хивинского ханства. В годы Гражданской войны в России выступал против советской власти в Туркестане, сотрудничал с администрацией Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака. В 1920—1930-х гг. неоднократно вторгался с бандами басмачей на территорию Средней Азии из-за границы (Персия, Афганистан).

Добролеж Александр Георгиевич [1897—26.08.1938], советский военачальник, комбриг (1935). На военной службе с марта 1917 г. Окончил летную школу, курсы усовершенствования начсостава ВВС при ВВА им. проф. Н.Е. Жуковского (1929), слушатель Академии Генерального штаба РККА (с 12.1936). В 1-ю мировую войну: нижний чин автомобильной роты. В годы Гражданской войны в России в составе РККА: шофер бронемашины в составе Доно-Ставропольской и 39 сд, затем – командир автомобильного и мотоциклетного взводов 20 сд. В послевоенный период: в 1923–1924 гг. – летчик 10 ао, затем (до октября 1927 г.) – командир звена 26-й авиаэскадрильи. Командир 9-го отдельного (10.1927—01.1928), 15-го (01–05.1929) авиаотрядов, и. д. командира 2-й учебно-летной эскадрильи 2-й военной школы летчиков им. Осоавиахима СССР (с 05.1929). С декабря 1929 г. – командир (одновременно с 03.1930 г. – военком) 51-й авиаэскадрильи. Помощник командира 11-й авиабригады по учебно-боевой работе (с 11.1931), командир (одновременно с 02.1933 г. – военком) 19-й авиабригады (с 05.1932), командир и военком 28-й тяжелобомбардировочной авиабригады на Тихоокеанском флоте (до 12.1936). Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: ордена Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды.

Донго (Гоцинский) Нажмутдин [1859—15.10.1925], один из духовных лидеров Северного Кавказа. Член Дагестанского народного

суда, наиб-начальник Кой су бул и некого участка. Муфтий Северного Кавказа (1917), имам Дагестана и Чечни (1917). В годы Гражданской войны в России: главноуправляющий шариатскими делами в правительстве Горской республики (1919). Организатор и руководитель антисоветского восстания в Нагорном Дагестане (1920–1921). После подавления восстания скрывался на территории Дагестана и Чечни, продолжая повстанческую борьбу. В 1925 г. арестован и расстрелян по приговору революционного суда.

Дыбенко Павел Ефимович [16(28).02.1889—29.07.1938], советский политический и военный деятель, командарм 2-го ранга (1935). Окончил Военную академию РККА (1922). С 1907 г. профессиональный революционер. На военной службе с декабря 1911 г. (на Балтийском флоте), унтер-офицер. Участник 1-й мировой войны. С марта 1917 г. член Гельсингфорсского Совета депутатов армии, флота и рабочих, с апреля – председатель Центрального комитета Балтийского флота. В ноябре 1917 г. включен в состав СНК РСФСР в качестве члена комитета по военным и морским делам. Народный комиссар по морским делам (до 03.1918). В годы Гражданской войны в России: командир полка, бригады, группы войск, дивизии (11.1918 – 05.1919), командующий Крымской советской армией (05–09.1919), командир 37-й стрелковой, 1-й Кавказской и 2-й Ставропольской кавалерийских, 51-й стрелковой (с 10.1919) дивизий. В послевоенный период: командир стрелкового корпуса (ск; 05.1922 – 05.1925), начальник артиллерийского управления Управления снабжений РККА (05.1925— 11.1926), начальник Управления снабжений РККА (1 1.1926 – 10.1928), командующий войсками Среднеазиатского, Приволжского, Сибирского (в должность не вступал) и Ленинградского военных округов. Заместитель наркома лесной промышленности СССР (1938). Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: РСФСР и союзных республик СССР: 3 ордена Красного Знамени, ордена Трудового Красного Знамени Узбекской ССР, Трудового Красного Знамени Таджикской ССР.

Евдокимов Ефим Георгиевич [08(20).01.1891—02.02.1940], советский военный и государственный деятель. В 1-ю мировую войну: рядовой 12-го Сибирского запасного полка (с 03.1917), член полкового революционного комитета. В годы Гражданской войны в России в составе РККА, позднее – сотрудник ВЧК (1919). Начальник Особого отдела Московской ЧК (06–12.1919), заместитель начальника Особого отдела Юго-Западного и Южного фронтов (01–10.1920), начальник особой «Крымской ударной группы» (с 11.1920), секретного оперативного управления Всеукраинской ЧК Полномочный представитель ОГПУ на Правобережной Украине (с 1922), на Северном Кавказе (с 1923), в Средней Азии (1931–1932). 1-й секретарь Северо-Кавказского крайкома (01.1934–1937), Азово-Черноморского, затем – Ростовского обкомов ВКП(б). Заместитель наркома водного транспорта СССР (05–11.1938). В ноябре 1938 г. арестован, позднее – расстрелян (1940). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: РСФСР и союзных республик СССР: орден Ленина, 4 ордена Красного Знамени, ордена Трудового Красного Знамени Туркменской ССР, Трудового Красного Знамени Таджикской ССР; 2 знака «Почетный работник ВЧК – ГПУ».

Кайхосро Чолокашвили [14.07.1888 – 27.06.1930], грузинский князь, российско-грузинской военачальник, подполковник РИА, полковник грузинской армии. На военной службе с 1907 г. Проходил службу в Тверском драгунском полку. В 1912–1914 гг. находился в запасе. В 1-ю мировую войну: командир эскадрона (до 12.1914) на Юго-Западном фронте, кавалерийской сотни в составе 3-й Кавказской стрелковой бригады Кавказского фронта (с 12.1914). Позднее в составе экспедиционного корпуса генерала Н.Н. Баратова в Персии. После Февральской революции (1917) вернулся в Грузию, где в начале 1918 г. участвовал в формировании кавалерийских частей грузинских вооруженных сил. Командир дивизии (1918), заместитель министра обороны Грузинской Демократической Республики (ГДР; 1919), генерал-губернатор Батумской области (1920—02.1921). Активный участник борьбы с советской властью на Кавказе (1921–1924). В дальнейшем в эмиграции (Турция, Франция).

Награды: Российская империя (Российская Республика): Георгиевское оружие; ГДР: орден Национального героя.

Какурин Николай Евгеньевич [04(16).09.1883 – 29.07.1936], российский (советский) военачальник, военный историк. Окончил Михайловское артиллерийское училище (1904) и Николаевскую военную академию Генерального штаба (1910). Служил в пехотных и кавалерийских частях, командир роты (1910–1912 гг.). В 1-й мировой войне: офицер для поручений при штабе 10 ак, затем начальник штаба 71 пд и 3-й Забайкальской казачьей бригады, командир 7-го Кавказского пехотного полка, полковник. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 1920): начальник штаба 8 сд, начальник Тамбовской стрелковой дивизии (08–10.1920), и. о. командующего 4 А, затем командующий 3 А и помощник командующего Западным фронтом. В мае – августе 1921 г. начальник штаба Тамбовской группы войск, одновременно командир сводной кавалерийской группы. В дальнейшем командующий войсками Витебского района. В марте – сентябре 1922 г. командующий войсками Бухарско-Ферганского района. С октября 1922 г. на преподавательской работе. С 1930 г. в отставке.

Награды: Российской империи (Российской Республики): ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. равноапостольного князя Владимира IV ст. с мечами и бантом; РСФСР и других союзных республик СССР: орден Красного Знамени; орден Красной Звезды I ст. Бухарской Народной Советской Республики.

Кальнин (Калнин) Евгений Ричардович [07(19).07.1898 – после 1941], российский (советский) военный летчик, подполковник интендантской службы. На военной службе с ноября 1916 г. Окончил Офицерские теоретические курсы авиации при Петроградском политехническом институте им. Петра Великого (1917), военную авиашколу (1917, Англия). В 1-ю мировую войну в составе ВВФ: охотник воздухоплавательного запасного батальона (1916), младший унтер-офицер. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ (с 02.1918): военный летчик 5-го и 7-го авиаотрядов (1918–1919), техник главного авиационного склада (с 03.1919), военный летчик 4-го авиаотряда (1920–1921), начальник технической части (с 07.1921), помощник начальника этого склада (с 07.1922). Заместитель начальника отдела снабжения Управления авиации Центрального совета Осоавиахима СССР и РСФСР (до 10.1940), в составе 10-го управления Главного управления ВВС Красной Армии (с 10.1940).

Награды: не установлены.

Каменев Сергей Сергеевич [04(16).04.1881—25.08.1936], советский государственный и военный деятель, командарм 1-го ранга (1935). Окончил Владимирский Киевский кадетский корпус (1898), Александровское военное училище (1900; по 1-му разряду), Николаевскую военную академию Генерального штаба (1907; по 1-му разряду). Проходил службу в должностях: батальонный адъютант 165 пп (1900–1904), командир роты (11.1907— 11.1909), помощник старшего адъютанта штаба Иркутского ВО (11.1909—02.1910), старший адъютант штаба 2 кд (02.1910—11.1911), помощник старшего адъютанта штаба Виленского ВО (11.1911—09.1914). В годы 1-й мировой войны: старший адъютант отделения генерал-квартирмейстера штаба 1 А (09.1914 – 04.1917), выборный командир 30-го пехотного Павловского полка (04–11.1917), выборный начальник штаба 15 ак, затем 3 А (11.1917 – 04.1918), полковник. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 04.1918): военный руководитель Невельского района Западного участка отрядов завесы (04–06.1918), командир 1-й Витебской пехотной дивизии (06–08.1918), военный руководитель Западного участка завесы и одновременно военный руководитель Смоленского района (08.1918). С сентября 1918 г. по июль 1919 г. (с перерывом в мае 1919) – командующий войсками Восточного фронта. Главнокомандующий вооруженными силами Республики и член РВСР (8.07.1919 – 04.1924). С апреля 1924 г. инспектор РККА, член РВС СССР, с марта 1925 г. – начальник Штаба РККА с оставлением в должности инспектора-главного руководителя всех военных академий по тактике. Главный инспектор (11.1925—08.1926), с августа 1926 г. – начальник Главного управления РККА, с мая 1927 г. – заместитель наркома по военным и морским делам и заместитель председателя РВС СССР (05.1927— 06.1934). Начальник Управления ПВО РККА (01.07.1934 – 25.08. 1936), с ноября 1934 г. – член Военного совета при наркоме обороны СССР. 25 августа 1936 г. скончался от сердечного приступа. Позднее необоснованно обвинен в антисоветской деятельности. Полностью реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: Российской империи (Российской Республики): ордена Св. Станислава III ст., II ст.; Св. Анны III ст., II ст. с мечами; Св. равноапостольного князя Владимира IV ст. с мечами и бантом; медали; Высочайшее благоволение; РСФСР и союзных республик СССР: орден Красного Знамени; ордена Красного Знамени Хорезмской Народной Советской Республики, Красного Полумесяца I ст. Бухарской Народной Советской Республики; Почетное революционное оружие (дважды).

Кауль Александр Иосифович [02.06.1887—24.11.1958], советский государственный и общественный деятель, работник органов государственной безопасности. Окончил историко-филологический факультет Московского университета (1913). Председатель Тульского Совета (10.1917–1918), Тульского ВРК, губкома РКП(б) (1918–1919). С 1919 г. в органах ВЧК – ОГПУ – НКВД. Заместитель полпреда ОГПУ по СКК, полпред ОГПУ по Закавказью (1924–1928). В особом резерве ОГПУ СССР, помощник начальника секретно-оперативного управления ОГПУ СССР (1928–1930). С 1931 г. начальник Ленгоснарпита, с октября 1935 г. заведующий отделом школ и науки Ставропольского крайкома ВКП(б). Необоснованно осужден на 20 лет ИТЛ (1937). Реабилитирован (1956).

Награды: орден Красного Знамени; знак «Почетный работник ВЧК – ГПУ».

Каширин Николай Дмитриевич [04(16).02.1888—14.06.1938], советский военачальник, командарм 2-го ранга (1935). На военной службе с сентября 1906 г. Окончил Оренбургское юнкерское училище (1909; по 1-му разряду), военно-академические курсы высшего комсостава РККА (1924). Проходил службу в 5-м Оренбургском казачьем полку Туркестанской казачьей дивизии (Туркестанский ВО). В 1912 г. по приговору офицерского суда чести за революционную деятельность отправлен в запас. В 1-ю мировую войну вновь призван на военную службу: начальник конно-саперной команды 1-й Оренбургской казачьей дивизии (1914 – 03.1915), командующий 3-й сотней 10-го Оренбургского казачьего полка (03–12.1915), начальник разведки 9-го Оренбургского казачьего полка этой же дивизии (12.1915—01.1917), начальник учебной команды 2-го Оренбургского казачьего запасного полка (с 01.1917). Председатель полкового комитета (03.1917), заместитель председателя президиума 1-го войскового круга Оренбургского казачьего войска (04–05.1917), подъесаул. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 03.1918). Командир Верхнеуральского казачьего боевого отряда (с 03.1918), командующий Южным объединенным отрядом, Уральской партизанской армией (Южно-Уральским сводным боевым отрядом; с 07.1918). Помощник главнокомандующего Уральской партизанской армией (с 08.1918). С сентября 1918 г. помощник начальника, с января 1919 г. – начальник 4-й Уральской дивизии (позднее – 30-я стрелковая). Комендант Оренбургского укрепленного района (10–11.1919) и начальник 49-й крепостной дивизии Туркестанского фронта (08.1919—03.1920). В марте – октябре 1920 г. председатель Оренбургско-Тургайского губисполкома, командующий конной группой 13 и 14 А (10.1920), командир 3-го конного корпуса (10.1920 – 06.1922). В послевоенный период: командир 7-й Самарской кавдивизии (06–11.1922), 14 ск УВО (11.1922 – 06.1924), командир и военком 1-го конного корпуса Червонного казачества им. ВУЦИК УВО (06.1924 – 09.1925), инспектор кавалерии и ремонта УВО (09–11.1925), 1-й помощник командующего войсками Украинского (с 11.1925), Белорусского (с 05.1928) и Московского (с 11.1928) военных округов. Первый помощник командующего (с 05.1930) и командующий (с 06.1931) войсками СКВО. С ноября 1934 г. одновременно член Военного совета НКО СССР. Начальник Управления боевой подготовки РККА (с 07.1937). Необоснованно репрессирован (1938), реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: Российская империя (Российская Республика): ордена Св. Станислава III ст., II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. равноапостольного князя Владимира IV ст. с мечами и бантом; бухарский орден Серебряной Звезды II ст.; медали; РСФСР (СССР): 2 ордена Красного Знамени; Почетное революционное оружие со знаком ордена Красного Знамени.

Кожевников Сергей Николаевич [10.1896—09.01.1938], советский военный деятель, политработник, армейский комиссар 2-го ранга (1935). Обучался в Екатеринбургском учительском институте (с 1916), окончил Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1935). В 1910-х гг. участвовал в революционном движении. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 05.1918): стрелок, ротный писарь 1-го батальона Уральского областного комитета РКП(б) (05–10.1918), писарь строевой части канцелярии полка, председатель полкового коллектива РКП(б) полка им. П.М. Малышева (10.1918—03.1919), военком 267 сп 30 сд (03–11.1919), военком бригады этой же дивизии в составе 5 А (11.1919—04.1920), начальник агитационно-пропагандистского отделения политотдела этой же армии (с 04.1920). В послевоенный период на ответственных должностях политсостава в войсках РККА. Начальник военно-политических курсов НРА ДВР, начальник китайско-корейской партийной школы Дальневосточного сектора Коминтерна (1921—03.1922), агитационно-пропагандистского отдела – помощник начальника, затем начальник политуправления Восточно-Сибирского ВО (03.1922 – 07.1924), заместитель начальника политуправления Западного ВО (07.1924—02.1925), член РВС и начальник политуправления того же округа (02.1925—06.1926), член РВС и начальник политуправления Сибирского, Белорусского, Северо-Кавказского и Харьковского военных округов (06.1926—12.1936). В декабре 1936 г. зачислен в распоряжение Политуправления РККА. Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: орден Красного Знамени.

Козицкий Александр Дмитриевич [15.11.1891 —10.08.1937], советский военачальник, комдив (1935). На военной службе с 1912 г. Окончил Казанское военное училище (1914), курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии РККА (1925). Проходил службу младшим офицером 29-го пехотного Черниговского полка. В 1-ю мировую войну: командир роты, батальона, помощник командира того же полка, подполковник. В годы Гражданской войны в России в составе РККА: начальник штаба войск Могилевской губернии (02.1918), оперативного отдела штаба 2-й Революционной армии (04.1918), штаба Рославльского отряда (05–06.1918), командир 1-го Волховского пехотного полка Орловской (1-й Орловской) пехотной дивизии (06.1918), начальник Орловской (09.1918), Новоузенской (09.1918) и Уральской (10.1918—02.1919) пехотных дивизий. Командир 1-й отдельной Украинской советской бригады (с 04.1919), начальник 42 сд(06–09.1919), командир сводного отряда при РВС 13 А (09.1919). В 1919–1921 гг. командовал рядом стрелковых бригад и дивизий. В послевоенный период: командир 28-й Горской стрелковой дивизии (с 04.1925, СКВО), начальник Орджоникидзевской (позднее – объединенной) Краснознаменной пехотной школы (с 12.1932 г. – военного училища). Необоснованно репрессирован (1937). Реабилитирован (1957, посмертно).

Награды: Российская империя (Российская Республика): ордена Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Великомученика и Победоносца Георгия IV ст.; РСФСР и других союзных республик СССР: ордена Красного Знамени и Красной Звезды; орден Красного Знамени Азербайджанской ССР.

Козловский Александр Николаевич [05(17).08.1864—07.03.1940], российский (советский) военачальник, генерал-майор РИА (1912). На военной службе с сентября 1882 г. Окончил Владимирский Киевский кадетский корпус (1882), Михайловское артиллерийское училище (1884), Михайловскую артиллерийскую академию (по 1-му разряду), Офицерскую артиллерийскую школу. Проходил службу в должностях: делопроизводитель младшего оклада (затем – старшего оклада) ГАУ, командир 2-й батареи 23-й артбригады (01.1900—03.1901), 3-й батареи 3-й гренадерской артбригады (03.1901 —12.1904), командующий этой же батареей (12.1904 – 09.1905), командир 2-го дивизиона 33-й артбригады (09.1905—10.1912), 11-й Сибирской строевой артбригады (с 10.1912). В 1-ю мировую войну: в прежней должности (08.1914—05.1916), и. д. инспектора артиллерии 1-го Туркестанского армейского корпуса (05–10.1916), инспектор артиллерии 34-го арт-корпуса (10.1916—05.1917). Позднее в резерве чинов при штабе Киевского ВО. Работал контрагентстве общества Мурманской железной дороги. В годы Гражданской войны в России в составе РККА: помощник начальника артиллерии 7 А, начальник артиллерии Южного фронта, морской крепости Кронштадт (с 12.1920). В ходе Кронштадтского восстания в составе ВРК Кронштадта (03.1921). Позднее в эмиграции (Финляндия).

Награды: Российская империя (Российская Республика): ордена Св. Станислава III ст., II ст., I ст. с мечами; Св. Анны III ст., II ст., I ст. с мечами; Св. равноапостольного князя Владимира IV ст. с мечами и бантом, III ст.

Колесов Николай Анатольевич [1895 – 20.04.1921], российский (советский) морской летчик, прапорщик по адмиралтейству (1917). На военной службе с 1916 г. Обучался в инженерно-механическом отделении Императорского Московского технического училища (ИМТУ), окончил краткие теоретические курсы авиации при ИМТУ (1916), Бакинскую офицерскую школу морской авиации (БОШМА, 1917). В 1-ю мировую войну: летчик воздушной дивизии Балтийского флота (1917). В годы Гражданской войны в России в составе РККФ: начальник 1-го морского воздушного дивизиона Балтфлота (1920–1921). В марте 1921 г. поддержал Кронштадтское восстание. Подвергся аресту и расстрелян (1921). Реабилитирован (1994, посмертно).

Награды: не установлены.

Королько Алексей Владимирович [? – 21.01.1924], советский военачальник, морской летчик. На военной службе с 1915 г. Обучался в Петроградском политехническом институте. Окончил Одесскую авиационную школу (1917). В 1-ю мировую войну в действующей армии, старший унтер-офицер. В годы Гражданской войны в России: в составе авиации белого Восточного фронта (до 04.1920), позднее – в авиации РККФ: летчик 1-го авиаотряда, командир отдельного авиаотряда (с 09.1920). В период подавления Кронштадтского восстания (03.1921) – начальник авиации Балтийского моря. Врид начальника Школы морской авиации им. Л.Д. Троцкого. Трагически погиб в авиационной катастрофе (1924).

Награды: РСФСР: орден Красного Знамени; Почетное революционное оружие.

Корф Семен Яковлевич [03.02.1891–1971], советский военачальник, военный летчик. На военной службе с 1914 г. Окончил Севастопольскую военную авиационную школу (1916) и Киевскую школу летчиков-наблюдателей (1916). Находился в заграничной командировке (США; 1917–1918). В годы Гражданской войны в России: в составе авиации белого Восточного фронта (до 04.1920; по мобилизации). Позднее в распоряжении Штаба КВФ действующей армии. С августа 1920 г. начальник авиаотряда, затем – начальник штаба ВФ Западного фронта. Принимал участие в Советско-польской войне (1920). В марте – сентябре 1921 г. возглавлял специально созданную боевую воздушную эскадрилью в ходе подавления антисоветских восстаний в Кронштадте и в Тамбовской губернии. С октября 1921 г. начальник ВВФ Московского ВО, затем Западного фронта. Руководитель Высшей школы стрельбы и бомбометания. В ноябре 1923 г. главный инспектор строевой и технической инспекции РККВВФ. С 1926 г. в составе «Добролёта»: инженер-летчик, занимался организацией разведки и прокладки воздушных трасс в Сибири. С 1928 г. заместитель начальника правления Сибирских воздушных линий ГВФ. В 1939 г. необоснованно подвергся репрессиям: осужден к 15 годам ИТЛ. Полностью реабилитирован (02.1955). До 1959 г. работал в гражданской авиации: старший инженер ГосНИИ ГВФ.

Награды: орден Ленина, 2 ордена Красного Знамени; медали; серебряный жетон – за открытие авиалинии Верхнеудинск – Урга.

Космодемьянский Николай Павлович [1891–1953], советский военачальник, генерал-майор интендантской службы (1943). Окончил курсы высшего авиационного состава Петроградского политехнического института (1924). Участник 1-й мировой войны: в артиллерийских частях, прапорщик. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 1918). Начальник штаба воздушной эскадрильи Петроградского ВО (1921), ВВС СКВО (1925). Позднее преподаватель ВВА им. проф. Н.Е. Жуковского и ВВА командного и штурманского состава. С 1948 г. в запасе.

Награды: ордена Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны I ст.; медали.

Котовский Григорий Иванович [12(24).06.1881—06.08.1925], советский военачальник. Член ЦИК СССР. Герой Гражданской войны. Окончил Корозенское сельскохозяйственное училище (1900). На военной службе с 1905, повторно – с 1917 г. Активный участник антиправительственных выступлений в Бессарабии. В 1-ю мировую войну: член полкового комитета 136-го Таганрогского пехотного полка, член комитета 6 А Румынского фронта, затем фронтового отдела Румчерода. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 1918): командир партизанского отряда в Бессарабии, затем на юге Украины (01–03.1918), один из активных членов одесского подполья, где возглавлял военно-диверсионную работу (04.1918—03.1919), командир бригады 45 сд (07.1919—03.1920), отдельной кавбригады, затем начальник 17 кд (03.1920—09.1921). Принимал активное участие по разгрому отрядов Н.И. Махно, С.В. Петлюры, А.С. Антонова и атамана Ю. Тютюнника. С сентября 1921 г. начальник 9-й Крымской кавдивизии им. СНК УССР, затем – 2-го кавалерийского корпуса им. СНК УССР.

Награды: 3 ордена Красного Знамени; Почетное революционное оружие.

Краснощеков Александр Васильевич [16.07.1892 – 05.10.1973], советский военачальник, генерал-майор авиации (1944). На военной службе с 1910 г. Окончил Одесское военное училище (1912), Севастопольскую военную авиационную школу (1917), командное отделение курсов усовершенствования (КУ) ВШЛН в г. Ленинграде (1925), КУВНС при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1927), дополнительные КУВНС при этой же академии (1928), КТУВНАС при ВВА им. проф. Н.Е. Жуковского (1929). Проходил службу в 194-м пехотном Троицко-Сергиевском полку: командир роты. В 1-ю мировую войну: в составе 334-го пехотного Ирбитского полка: командир егерского отряда (08.1914 – 03.1916), летчик 3-го Сибирского корпусного авиаотряда (1917). В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ (с 02.1918): командир 2-го Курского авиаотряда (07.1918—02.1919), летчик 1-го Курского (затем – 37-го) ао (с 02.1919), командир 9-го авиаотряда 9-й Кубанской армии (1919), начальник авиации этой же армии и командир 34 рао (с 1920). В послевоенный период: в прежней должности, командир 10 ао (1924) и 3 орао (до 12.1925), 6-й отдельной разведывательной эскадрильи (12.1925— 12.1926). Командир 7-й (12.1926—12.1928) и 12-й (12.1928—10.1929) авиабригад. В составе Главного управления ВВС РККА (10.1929—11.1931). Начальник окружной ВШП СКВО (И —12.1931), начальник 3-го сектора 2-го управления ВВС РККА (12.1931–1932), преподаватель ВВА им. проф. Н.Е. Жуковского (1932–1935). С 1935 г. на летноиспытательной работе. Начальник ЛИС Центрального испытательного аэродрома (ЦИА) на заводе опытного самолетостроения № 289 НКАП в г. Подлипки (1939–1940). В годы Великой Отечественной войны: начальник отдела подготовки начсостава Главного управления обучения, формирования и боевой подготовки ВВС КА (1942), отдела оперативно-тактической подготовки в Инспекции ВВС КА при заместителе наркома обороны СССР (1942–1943), отдела академий ГУ обучения, формирования и боевой подготовки ВВС КА (1943). Участник Парада Победы в г. Москве на Красной площади (24.06.1945). С 1946 г. в запасе.

Награды: Российской империи (Российской Республики): ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; медали; РСФСР (СССР): орден Ленина, 2 ордена Красного Знамени, 2 ордена Красной Звезды, орден Отечественной войны I ст.; медали; серебряные портсигары от ВЦИК(1921, 1924).

Лобач-Жученко Борис Борисович [04(16).11.1899—21.09.1995], советский морской летчик, подполковник (1947), яхтсмен, автор книг по теории и практике парусного спорта, историк. Судья всесоюзной категории по парусному и буерному спорту (1948). На военной службе с февраля 1919 г. Окончил 1-е специальное отделение авиационных курсов командного состава (1920), Военно-морскую академию РККФ (1923). В годы Гражданской войны в России в РККВВФ. Чертежник в правлении авиационного завода Щетинина в г. Москве (10.1918—01.1919), делопроизводитель юридической части военной комендатуры Псковского губвоенкомата (02–04.1919), волостной военный руководитель Лубенского уездного военкомата Полтавской губернии (04–08.1919). Проходил службу летчиком-наблюдателем 45 и 6 ао (1920), заведующим фоторазведкой 6 ао (1920–1921), летчиком-наблюдателем разведывательного гидроотряда Балтийского моря (1921–1922). Участник подавления повстанческого движения в Тамбовской губернии (1921) и ликвидации «Карельской авантюры» (1921–1922). С 1924 г. в составе ВВС РККА: инструктор летчик-наблюдатель, старший инструктор, начальник штаба эскадрильи в Высшей школе летчиков-наблюдателей. В 1927 г. перешел в школу морских летчиков, в 1930 г. уволен в запас. В дальнейшем на преподавательской работе в Москве и Ленинграде. В период Великой Отечественной войны вновь призван на военную службу: начальник филиала учебного отдела 2-го запасного авиаполка, старший преподаватель военно-морских дисциплин на курсах усовершенствования начсостава при ВМАУ им. Сталина (06.1941–1943), старший преподаватель, начальник кафедры штурманской подготовки на Высших офицерских курсах авиации ВМФ СССР (1943–1947). В декабре 1947 г. уволен в запас. Преподаватель в Рижском мореходном училище Министерства морского флота (1948). Организатор и преподаватель первой в СССР школы тренеров по парусному спорту в ГЦОЛИФК.

Награды: ордена Красной Звезды и Отечественной войны II ст.; медали.

Мамедбеков Керим Гусейнович [15(27).03.1899 – 07.09.1938], советский государственный деятель. Председатель Дагестанской областной ЧК(1921–1922), народный комиссар внутренних дел Дагестанской АССР (1921–1923), начальник Дагестанского областного отдела ГПУ (1922–1925, 1928–1931), народный комиссар финансов Дагестанской АССР (1925–1928), председатель СНК Дагестанской АССР (1931–1937). Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: орден Красного Знамени.

Межерауп Петр Христофорович [02(14).04.1895—09.09.1931], советский военачальник, военный летчик. На военной службе с 1915 г. Окончил Егорьевскую авиационную школу (1919), курсы высшего начальствующего состава при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1927). В 1-ю мировую войну в составе действующей армии, старший унтер-офицер. Член исполкома авиационных частей 12 А (1917). В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ: военком 1-го отряда Смоленской авиагруппы, управления авиации и воздухоплавания 8 А (1918–1919), летчик 13 ао, командир Казанского авиаотряда 13 А (1919–1920), 5 ао Харьковского ВО. В послевоенный период: командир 5 ао (1921–1922), начальник ВВС Туркестанского фронта (08.1923–1924), летчик-испытатель Научно-опытного аэродрома (г. Москва), заместитель начальника Научно-опытного института по летной части (02.1926—04.1927), начальник ВВС Ленинградского ВО (04.1927—09.1930), в составе летной инспекции ВВС РККА (с 09.1930). Трагически погиб в авиационной катастрофе (1931).

Награды: РСФСР и других союзных республик СССР: 3 ордена Красного Знамени, ордена Красного Знамени Хорезмской Народной Советской Республики, Красной Звезды II ст. Бухарской Народной Советской Республики.

Миронов Сергей Наумович (Король Мирон (Меер) Иосифович) [11.12.1894 – 22.02.1940], советский работник госбезопасности и дипломат, комиссар государственной безопасности 3-го ранга (1937). На военной службе с 1915 г. В 1-ю мировую войну: вольноопределяющийся 204-й артбригады, позднее – на офицерских должностях, поручик. В годы Гражданской войны в России в составе РККА: рядовой, командир взвода 1-го тяжелого тракторно-артиллерийского дивизиона и 1-й Украинской партизанской армии (12.18—1919); помощник командира батареи 44-го и 46-го артдивизионов запасного артполка 44 сд (1919–1920). С 1920 г. в органах ВЧК – ОГПУ— НКВД. Начальник Горского областного отдела ГПУ (1922), Восточного отдела ПП ГПУ (с 1923 г. – ОГПУ) по СКК (1922–1925), Чечено-Грозненского областного отдела ОГПУ (1925), Владикавказского окружного отдела ОГПУ (1925–1928). В 1928–1937 гг. на различных начальствующих должностях НКВД СССР. Полпред СССР в Монголии (08.1937—04.1938), заведующий 2-м восточным отделом НКИД СССР (04.1938—01.1939). Репрессирован (1940).

Награды: орден Ленина, 2 ордена Красного Знамени; медаль «XX лет РККА»; знак «Почетный работник ВЧК – ГПУ».

Митаев Али Бамат-Гириевич [1881—09.1925], чеченский политический и религиозный деятель, шейх (1914). Окончил медресе. Занимался религиозной и просветительской деятельностью на Северном Кавказе. В годы Гражданской войны в России командовал шариатским полком. С установлением советской власти в Чечне член ревкома Чеченской автономной области. Обвинен в антисоветской деятельности, арестован и расстрелян (1925).

Муратов Алексей Данилович [?—1932], российский (советский) военный летчик. На военной службе (02.1911 —12.1913), вновь – с июня 1916 г. Окончил Гатчинскую ВАШ (1917). В 1-ю мировую войну: инструктор этой же школы, прапорщик. В годы Гражданской войны в России: командир 5-го социалистического авиаотряда, в 1918 г. перешел на сторону белых, проходил службу в составе 3-го Сибирского авиаотряда, затем снова в составе КВФ (51 ао). Участник подавления повстанческого движения в Тамбовской губернии (1921). Начальник авиации армий Тамбовской губернии (1921), затем командир Минской разведывательной авиаэскадрильи № 2. Скончался вследствие болезни (1932).

Награды: Российская империя (Российская Республика): Георгиевский крест IV ст., Георгиевская медаль IV ст. с надписью «За храбрость», медаль «За усердие»; РСФСР (СССР): орден Красного Знамени.

Никитин Алексей Васильевич [30.11.1900—11.12.1973], советский военачальник, генерал-полковник авиации (1943), кандидат военных наук, доцент. На военной службе с 1918 г. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ. После войны на различных летных и командных должностях в ВВС РККА. С декабря 1940 г. начальник 1-го управления ГУ ВВС КА. В годы Великой Отечественной войны: заместитель начальника управления запасных авиаполков по боевой подготовке (06–08.1941), начальник управления формирования и комплектования ВВС, он же заместитель командующего ВВС КА (08.1941—02.1942), начальник главного управления формирования и укомплектования ВВС (с 02.1942). В послевоенный период: в прежней должности, начальник главного управления боевой подготовки ВВС (01–07.1946), 1-й заместитель начальника Главного штаба ВВС (07.1946—11.1949), начальник авиационного факультета Высшей военной академии им. КЕ. Ворошилова (11.1949— 08.1960), начальник кафедры оперативного искусства ВВС Военной академии ГШ ВС СССР (08–09.1960). С сентября 1960 г. в отставке (по болезни).

Награды: 2 ордена Ленина, 3 ордена Красного Знамени, 3 ордена Кутузова I ст., орден Красной Звезды; медали; иностранные награды.

Орловский Афанасий Илларионович [1899 – после 05.1950], советский военачальник, военный летчик, комбриг (1937). На военной службе с 1913 г. (воспитанник в 30-й артбригаде). Окончил автомобильную школу в г. Минске (1916), Егорьевскую авиационную школу (1919), командный факультет ВВА им. проф. Н.Е. Жуковского (1927), КУВНАС при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1930). В 1-ю мировую войну в составе действующей армии (Западный фронт). В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ (с 1918). В послевоенный период: летчик 15 оао 5 А (с 1921), командир отряда учебно-летной эскадрильи, и. д. командира той же эскадрильи ВВА им. проф. Н.Е. Жуковского (с 1927). Врио командира авиагруппы специального назначения САВО (1928), командир учебно-летного отряда Военной школы специальных служб ВВС РККА (1928), и. д. командира 16-й авиаэскадрильи «Ультиматум» (с 1929), помощник инспектора ВВС РККА, начальник 2-го отдела штаба Армии особого назначения (АОН; 02.1936–1937), командир и военком 11-й тяжелобомбардировочной авиабригады (1937 – 01.1938). С февраля 1938 г. в распоряжении Управления по начсоставу РККА, в 1938 г. уволен в запас. Вновь возвращен в кадры РККА (с 12.1938) и назначен начальником Армавирского учебного авиационного лагерного центра. Позднее командир авиадивизии Ленинградского ВО (до 06.1941). Необоснованно подвергся аресту (06.1941). Приговорен к 10 годам ИТЛ. Освобожден в мае 1950 г. Реабилитирован (1958).

Награды: СССР: орден Красного Знамени.

Павлов Александр Васильевич [10(22). 12.1880—14.08.1937], советский военачальник, комдив (1935). На военной службе с октября 1914 г. Окончил 1-ю Одесскую школу прапорщиков (1915), особый факультет Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1936). В 1-ю мировую войну: рядовой 48-го пехотного запасного батальона 6-й пехотной запасной бригады (1914), офицер 38-го Сибирского стрелкового и 74-го Ставропольского пехотного полков (1915–1917). Председатель полкового комитета 74 пп (1917), член ревкома 7 А (1917), выборный начальник штаба этой же армии Румынского фронта (1918), поручик. В годы Гражданской войны в России: командир пограничной бригады Воронежского района Южного участка отрядов завесы (05–09.1918), 1-го Казанского сп (11.1918—03.1919), военком 27 сд, затем командир бригады этой же дивизии (03–12.1919), командующий 10-й армией (12.1919—06.1920), начальник Отдельной дивизии ВОХР (08–12.1920). С декабря 1920 г. командующий войсками Тамбовской губернии. Участник подавления повстанческого движения в Тамбовской губернии (1920–1921). Инспектор пехоты ВС Украины и Крыма (07.1921—06.1922), командир 4 ск (06.1922 – 04.1924), 1-й помощник командующего войсками Западного ВО (04.1924 – 02.1926), Приволжского ВО (02.1926— 12.1930), помощник инспектора пехоты РККА (01–02.1931). С февраля 1931 г. в составе Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе: преподаватель тактики, начальник особого факультета, помощник начальника по заочному обучению. Необоснованно репрессирован (1937). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: 2 ордена Красного Знамени.

Петрожицкий Иван Иосифович [17(29).04.1892–1979], российский (советский) военный летчик, подпоручик РИА, советский военачальник, полковник РККА. На военной службе с 1910 г. Окончил Михайловское артиллерийское училище, Севастопольскую военную авиационную школу (1916), академические курсы высшего командного состава РККА (1924). В 1-ю мировую войну: офицер 1-й запасной горной батареи (с 01.1916), летчик 26 као (10.1916). Начальник 10-го армейского авиаотряда (с 11.1917), председатель комитета 26 као. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ (с 1918): командир 6-го авиационного дивизиона (с 01.1918), начальник ПУАВ Южного фронта, затем авиации формирующихся отрядов Южной Завесы и 1-й Воронежской АГ (с 05.1918), помощник, затем – заместитель начальника ПУАВ Южного фронта (с 12.1918), начальник ПУАВ Юго-Восточного фронта (с 09.1919), управления авиации Кавказского фронта (с 05.1920), Северо-Кавказского (с 06.1921) и Московского (с 02.1922) военных округов. Начальник ВВС МВО (с 07.1924) и СКВО (с 09.1924; с 02.1931), начальник снабжения ВВС РККА (с 08.1925), управления специального снабжения Управления ВВС РККА (с 08.1926), и. о. начальника ВВС РККА (09.1929–1930). С августа 1931 г. в распоряжении Главного управления РККА с откомандированием для работы во Всесоюзном авиационном объединении, с июля 1936 г. прикомандирован к ГУ ГВФ СССР: заместитель начальника управления воздухоплавания. В августе 1939 г. подвергнут необоснованному аресту. Осужден «за участие в антисоветском заговоре» к 5 годам ИТЛ. В запасе РККА (08.1944 – 03.1947). В марте 1947 г. вторично арестован и осужден постановлением Особого совещания при МГБ СССР «как социально-опасный элемент» на 5 лет ссылки. Прикомандирован к ГУ ГВФ СССР (03.1952—01.1955). В январе 1955 г. уволен в запас (по возрасту).

Награды: Российской империи (Российской Республики): ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Великомученика и Победоносца Георгия IV ст.; РСФСР (СССР): 2 ордена Красного Знамени, золотые часы; медали.

Пугачев Семен Андреевич [13(25).02.1889—23.03.1943], советский военачальник, комкор (1935). На военной службе с июля 1907 г. Окончил Алексеевское военное училище (1908), Императорскую Николаевскую военную академию (1914; по Ему разряду). Проходил службу в должностях: младшего офицера 219-го пехотного резервного Юхновского, 137-го пехотного Нежинского полков. В 1-ю мировую войну: старший адъютант штаба 6-го Сибирского ак (03.1915— 03.1917), штаб-офицер для поручений штаба того же корпуса (03–07.1917), и. д. помощника начальника отдела управления генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего армиями Северного фронта (с 07.1917), капитан. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 04.1918): начальник административного отдела штаба Уральского ВО (05.1918—01.1919), врид начальника штаба этого же округа (01–04.1919), начальник оперативного управления 2 А (05–08.1919), Особой группы войск Южного фронта, оперативного управления Юго-Восточного фронта (08.1919—01.1920), оперативного управления (01–03.1921), штаба Кавказского фронта (03–05.1921). С сентября 1921 г. начальник штаба Отдельной Кавказской армии, командующий Туркестанским фронтом (1923–1924), помощник начальника Штаба РККА (1924 – 06.1929), начальник штаба Украинского ВО (08.1929–1930), преподаватель Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1930—02.1931). С августа 1932 г. начальник Военно-транспортной академии. Необоснованно репрессирован. Скончался в заключении (1943). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: Российская империя (Российская Республика): ордена Св. Станислава III ст., II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; РСФСР и других союзных республик СССР: ордена Красного Знамени, Красного Знамени Азербайджанской ССР, Красного Знамени Хорезмской Народной Советской Республики, Красной Звезды I ст. Бухарской Народной Советской Республики.

Родионов Василий [1894–1921], советский военный летчик, военком 20-го авиаотряда. Участник подавления повстанческого движения в Тамбовской губернии (1921). Погиб в бою (1921).

Награды: не установлены.

Рутковский Вячеслав Степанович [28.09.1885–1968], российский (советский) военачальник, военный летчик, подполковник РИА (1917). На военной службе с августа 1904 г. Окончил Виленское пехотное юнкерское училище (1908), Теоретические курсы авиации им. В.В. Захарова при Санкт-Петербургском политехническом институте (1912), Офицерскую школу авиации Отдела Воздушного флота (1913). Проходил службу на правах вольноопределяющегося 2-го разряда в 106-м пехотном Уфимском полку (1904), младшим офицером 3-го пехотного Нарвского полка (06.1908—02.1910), 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка (с мая 1910 г. – 9-й Сибирский стрелковый полк) (04.1910–1912). С декабря 1912 г. в составе 8-го корпусного авиаотряда: младший офицер, врио начальника команды нижних чинов отряда, и. д. заведующего складом и мастерскими. В 1-ю мировую войну: в прежней должности, помощник начальника отряда по хозяйственной и технической части, затем и. о. начальника отряда (10.1915 – 05.1916), начальник 18 као (05–06.1916), командующий 10-м авиационным дивизионом (09.1917 – 07.1918). В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ: начальник Московского окружного управления РККВВФ (07.1918— 05.1919), командир Отдельного боевого звена истребителей Восточного фронта (05–09.1919), И рао (10.1919—06.1920), для поручений при начальнике штаба ПУАВ (06–08.1920), командир АЗОН при штабе Управления ВВФ (08.1920—07.1921), 1-й отдельной воздушной эскадрильи (07.1921), АЗОН (09.1921), летчик 2 ао (09.1921 – 09.1922). С сентября 1922 г. прикомандирован к испытательному аэродрому Главного управления РККВВФ. Командир 1 орао «Ультиматум» (04–06.1924), 1-й помощник начальника ВВС МВО (06–07.1924), помощник начальника ВВС Туркестанского фронта (07.1924), командир корабля отдельного отряда тяжелой авиации (07–12.1924). В составе общества «Добролёт» (12.1924 – 01.1925), и. д. старшего инспектора отдела инспекции по боевой подготовке при Управлении ВВС РККА (01.1925 – 08.1926), и. д. помощника главного инспектора ГВФ СССР (08.1926—01.1929). С февраля 1929 г. в резерве РККА, в феврале 1933 г. уволен в запас 1-й очереди.

Награды: Российской империи (Российской Республики): ордена Св. Станислава III ст., II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. равноапостольного князя Владимира IV ст. с мечами и бантом; Георгиевский крест IV ст. с лавровой веткой; Георгиевское оружие; медали; РСФСР (СССР): 2 ордена Красного Знамени; медали.

Самурский (Эфендиев) Нажмуддин Панахович [1891 – 01.08.1938], советский государственный, партийный и общественный деятель, первый секретарь Дагестанского областного комитета ВКП(б). Обучался на историко-восточном отделении Института красной профессуры. Участник подавления антисоветского восстания на территории Нагорного Дагестана (1920–1921). Председатель Дагестанского ЦИКа (1921–1928), Экспертного совещания Экономического Совета при СНК СССР (1929–1931), 1 – й секретарь Дагестанского обкома партии (1934–1937). Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: 2 ордена Красного Знамени.

Сапожков Александр Васильевич [? – 06.09.1920], советский военачальник, руководитель антисоветского восстания. В 1-ю мировую войну: в действующей армии, подпоручик. В годы Гражданской войны в России в составе РККА. Член Самарского губернского революционного комитета (05.1918). Командир бригады, начальник 22-й дивизии 4 А (1918–1919). В июле 1919 г. направлен в тыл для формирования новых частей. Выступил руководителем антисоветского восстания (07.1919). Погиб в бою (1920).

Награды: не установлены.

Седякин Александр Игнатьевич [14(26). 11.1893 – 29.07.1938], советский военачальник, командарм 2-го ранга, военный теоретик. На военной службе с 1914 г. Окончил ускоренный курс Иркутского военного училища (1915), военно-академические курсы высшего комсостава РККА (1923). В 1 – ю мировую войну: командир пехотного взвода, роты, батальона, начальник пулеметной команды полка, штабс-капитан. Председатель полкового солдатского комитета (с 03.1917), ВРК 5 А Северного фронта (с 11.1917). В начале 1918 г. участвовал в формировании первых соединений и частей РККА. В годы Гражданской войны в России: военком Псковской стрелковой дивизии (05–08.1918), командир пехотного полка и бригады на Восточном фронте (08–12.1918). С января 1919 г. помощник командующего Группой войск Курского (с 02.1919 г. – Донского) направления и 13 А, в августе – военком штаба Южного фронта. С сентября 1919 г. начальник 31 сд, с февраля 1920 г. – 15 сд. С октября 1920 г. возглавлял 1-ю, затем 10-ю запасные бригады. В марте 1921 г. начальник Южной группы войск 7 А в подавлении Кронштадтского восстания. Военный комендант крепости Кронштадт (1921), командующий войсками Карельского района Петроградского ВО (1921–1922). С ноября 1923 г. – командующий 5-й Краснознаменной армией на Дальнем Востоке, с марта 1924 г. – войсками Приволжского ВО. С 1926 г. заместитель начальника Главного управления РККА, затем инспектор пехоты и бронесил РККА, член постоянного военного совещания при Главном военном совете РККА. С марта 1931 г. начальник и комиссар Военно-технической академии РККА в г. Ленинграде, а в 1932 г. – начальник управления боевой подготовки сухопутных сил РККА. Заместитель начальника Штаба РККА и инспектор высших военно-учебных заведений РККА (1934–1936). Начальник Управления ПВО РККА (25.01–01.12.1937). Назначен командующим ПВО Бакинского района, в руководство которого не успел вступить. 2 декабря 1937 г. арестован, необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: Российская империя (Российская Республика): ордена Св. Станислава II ст.; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Георгиевское оружие; РСФСР (СССР): 2 ордена Красного Знамени; знак «Честному воину Карельского фронта».

Студзинский Елисей Северинович (Силович) [14(26)4889 – 08.01.1938], советский военный руководитель, военный летчик. На военной службе с 1908 г. Окончил Одесское военное училище (1909). Проходил службу в 7-м Ревельском пехотном полку (адъютант 3-го батальона). В 1 – ю мировую войну в составе 47-го Украинского пехотного полка, капитан. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ: командир авиаотряда, авиагруппы (1918), 4-го авиационного дивизиона (1918—11.1919), начальник ПУАВ 7 А, ВВФ Петроградского (Ленинградского) военного округа. Позднее в составе Гражданского Воздушного флота: преподаватель Института инженеров ГВФ (ЛИИГВФ). Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1957, посмертно).

Награды: Российская империя (Российская Республика): ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; РСФСР: золотые часы от имени РВСР.

Суонио Теодор Вильгельмович [03.09.1896—10.10.1931], советский военный летчик. Окончил Егорьевскую ВАШ (1920), Высшую военную школу воздушной стрельбы и бомбометания (1923). На военной службе с 1916 г. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ (с 1918): летчик 20 и 6 ао. Участник подавления повстанческого движения в Тамбовской губернии (1921). В дальнейшем командир звена 6 рао (с 1924 г. отряд удостоен почетного наименования «Красная Москва»). С 1927 г. в резерве РККА. Принимал активное участие в прокладывании новых воздушных трасс на территории СССР. Входив в состав Среднеазиатского отделения «Добролёта». Трагически погиб в авиакатастрофе (1931).

Награды: орден Красного Знамени.

Тодорский Александр Иванович [08.09.1894—27.08.1965], советский военачальник, генерал-лейтенант (1955). На военной службе с августа 1914 г. Обучался на Санкт-Петербургских высших коммерческих курсах, окончил Ораниенбаумскую школу прапорщиков (1915), Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1927). В 1-ю мировую войну: охотник 295-го Свирского пехотного полка (08–10.1914), младший офицер роты в 66-м запасном полку (01–03.1915). С марта 1915 г. в составе 24-го Сибирского стрелкового полка: младший офицер роты, начальник саперной команды, командир роты и батальона, капитан. Председатель полкового комитета (03–11.1917), избранный командир 5-го Сибирского армейского корпуса (с 11.1917). В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 08.1919): старший помощник начальника штаба 39 сд по оперативной части (09 —

12.1919), командир 2-й бригады 38 сд (12.1919—02.1920), 3-й бригады 39 сд(02–04.1920), 1-й бригады 20 сд(04–09.1920), начальник 32 сд (09.1920—04.1921), одновременно командующий Дагестанской группой войск (11.1920—03.1921). Участник подавления антисоветского восстания в Нагорном Дагестане (1920–1921), борьбы с басмачами в Туркестане (1923–1924). В послевоенный период: заместитель наркома по военным и морским делам Азербайджанской ССР (09.1921—07.1922), командир 2-й Кавказской стрелковой дивизии (07.1922 – 05.1923), 2-й Туркестанской стрелковой дивизии (05–11.1923). С ноября 1923 г. помощник командующего Туркестанским фронтом, с января 1924 г. – член РВС Туркфронта. Командующий Ферганской группой войск, одновременно с исполнением обязанностей командира 2-й Туркестанской стрелковой дивизии (с 03.1924). Командир и военком 5 ск (07.1927—11.1928), помощник командующего войсками Белорусского ВО (11.1928—12.1929), начальник управления высших военно-учебных заведений Главного управления РККА (01.1930—02.1931), начальник штаба того же управления (02.1931 – 02.1932), заместитель начальника ГУ РККА (с 02.1932). С декабря 1933 г. начальник и военком ВВА им. проф. Н.Е. Жуковского, начальник Управления высших военно-учебных заведений РККА (08.1936— 08.1938). Необоснованно подвергся репрессиям и уволен из рядов РККА (09.1938). Осужден к 15 годам ИТЛ. Полностью реабилитирован (1955), восстановлен в ВС СССР (1955). В том же году ушел в отставку.

Награды: Российская империя (Российская Республика): ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. равноапостольного князя Владимира IV ст. с мечами и бантом; РСФСР и союзных республик СССР: 2 ордена Красного Знамени; ордена Красной Звезды, Красного Знамени Азербайджанской ССР, Красного Знамени Армянской ССР.

Толбухин Федор Иванович [04(16).06.1894—17.10.1949], советский полководец, Маршал Советского Союза (1944), Герой Советского Союза (07.05.1965, посмертно), Народный герой Югославии (1945), Герой Народной Республики Болгарии (1979, посмертно). На военной службе с 1914 г. Окончил школу прапорщиков (1915), школу штабной службы (1919), курсы усовершенствования высшего комсостава (1927 и 1930), Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1934). В 1-ю мировую войну: командир роты, батальона, штабс-капитан. В годы Гражданской войны в России в составе РККА: руководитель Сандыревского и Шаготского волостных комиссариатов в Ярославской губернии (1918–1919), помощник начальника штаба стрелковой дивизии, оперативного отдела штаба армии (1919—

12.1920), начальник штаба дивизии (с 12.1920), оперативного отдела штаба войск Карельского района (1921–1922). В межвоенный период: начальник штаба дивизии, корпуса (1922 – 09.1937), командир стрелковой дивизии (09.1937—07.1938), начальник штаба Закавказского ВО (07.1938 – 08.1941). В период Великой Отечественной войны: в прежней должности, начальник штаба Закавказского (08–12.1941), Кавказского (12.1941—01.1942), Крымского (01–05.1942) фронтов. Заместитель командующего войсками Сталинградского ВО (05–07.1942), командующий 57-й (07.1942—02.1943) и 68-й (02–03.1943) армиями, Южным (03–10.1943), 4-м Украинским (10.1943— 05.1944), 3-м Украинским (с 05.1944) фронтами. С сентября 1944 г. председатель Союзной контрольной комиссии в Болгарии. В послевоенный период: главнокомандующий Южной группой войск (07.1945 – 01.1947), командующий войсками Закавказского ВО (с 01.1947).

Награды: Российской империи (Российской Республики): ордена Св. Станислава III ст.; Св. Анны III ст.; РСФСР (СССР): «Золотая Звезда» Героя Советского Союза, орден «Победа» (№ 9), 3 ордена Ленина, 3 ордена Красного Знамени, 2 ордена Суворова I ст., ордена Кутузова I ст., Красной Звезды; медали; иностранные награды; Почетный знак «Честному воину Карельского фронта».

Томашевский Аполлинарий Иванович [23.06.1890—02.11.1926], российский (советский) морской летчик, летчик-испытатель, рекордсмен. Заслуженный летчик СССР (1925). Окончил авиашколу Петербургского аэроклуба (1914), БОШМА (1916). В 1-ю мировую войну: помощник руководителя полетов (инструктор) БОШМА (02–08.1916), командирован на завод Щетинина ПРТВ (г. Петроград; с 08.1916), унтер-офицер. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ: военный летчик 2-го Советского Саратовского авиаотряда (09.1918—02.1919), разведывательного авиаотряда Южной группы войск Восточного фронта (02–07.1919), командир 30 ао 4 А (07.1919—03.1920), военлет Славненской сводной АГ Западного фронта (07–09.1920). В послевоенный период на летно-испытательной работе, установил два мировых рекорда. Участник первых в РСФСР (СССР) сверхдальних перелетов.

Награды: 2 ордена Красного Знамени.

Триандафиллов Владимир Кириакович [14(26).03.1894 – 12.07.1931], советский военачальник, военный теоретик, штабс-капитан. На военной службе с 1915 г. Окончил 2-ю Московскую школу прапорщиков (1915), Военную академию РККА (1923). В 1-ю мировую войну: рядовой одной из частей Юго-Западного фронта (с 02.1915), на командных должностях в 6-м Финляндском стрелковом полку (с 11.1915). После Февральской революции (1917) избран командиром этого же полка, а затем командующим 7-й армией. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 1918): командир роты (1918–1919), батальона курсантов Саратовских командных курсов (1919). В послевоенный период: начальник отдела (1924–1925), оперативного управления (1925–1928), заместитель начальника Штаба РККА (1928— 11.1929; с 10.1930), командир и комиссар 2 ск (11.1929— 10.1930). Трагически погиб в авиационной катастрофе (1931).

Награды: орден Красного Знамени.

Тухачевский Михаил Николаевич [04(16).02.1893—12.06.1937], советский военный деятель и военный теоретик, Маршал Советского Союза (1935). На военной службе с 1912 г. Окончил 1-й Московский кадетский корпус (1912), Александровское военное училище (1914). Проходил службу в лейб-гвардейском Семеновском полку. В 1-ю мировую войну: офицер 6-й роты 2-го батальона этого же полка. Находился в плену (1915–1917). По возвращению из плена командир роты, поручик. В годы Гражданской войны в России в составе РККА (1918 г.): представитель Военного отдела ВЦИК, комиссар Московского оборонительного района (05–06.1918), командующий 1 А Восточного фронта (06–12.1918), помощник командующего Южным фронтом (12.1918 – 01.1919), командующий 8 и 5 А (01.1919 – 02.1920), Кавказским (02–04.1920) и Западным (04.1920—04.1921) фронтами. Руководил операциями по подавлению Кронштадтского и Тамбовского восстаний (1921): командующий 7 А (03.1921, с оставлением в прежней должности), войсками Тамбовской губернии (04–07.1921). В послевоенный период: начальник Военной академии РККА (08.1921—01.1922), командующий Западным фронтом (01.1922 – 03.1924), помощник начальника и военком Штаба РККА (04–07.1924), заместитель начальника Штаба РККА (с 07.1924), а с октября 1924 г. одновременно главный руководитель Военной академии РККА по стратегии. Командующий войсками Западного ВО (02–11.1925), начальник Штаба РККА и член РВС СССР (11.1925 – 05.1928). Командующий войсками Ленинградского ВО (05.1928–1931), заместитель наркомвоенмора и председателя РВС СССР, начальник вооружений РККА (1931–1934), заместитель наркома обороны СССР (1934–1936), начальник управления боевой подготовки РККА (1936–1937), командующим войсками Приволжского ВО (1937). Необоснованно репрессирован (1937). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: Российской империи (Российской Республики): ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. равноапостольного князя Владимира IV ст. с мечами и бантом; РСФСР (СССР): ордена Ленина, Красного Знамени; Почетное революционное оружие.

Уборевич Иероним Петрович [02(14).01.1896—11.06.1937], советский военачальник, командарм 1-го ранга (1935). Окончил Константиновское артиллерийское училище (1916; по 1-му разряду), курсы офицеров германского Генштаба (1928). В 1-ю мировую войну: младший офицер 15-го тяжелого артдивизиона, подпоручик. В годы Гражданской войны в России в составе РККА: инструктор артиллерии Северного фронта (08–09.1918), командир отдельной Котласской тяжелой гаубичной батареи, затем Нижнедвинской бригады (09–12.1918), начальник 18 сд (12.1918—10.1919), врид командующего, затем командующий 14 А Южного фронта (с 10.1919), 9 А Кавказского фронта (с 03.1920), 14 А Юго-Западного фронта (11 —

12.1920), 13 А Южного фронта. Помощник командующего войсками Украины и Крыма (01–04.1921), заместитель командующего войсками Тамбовской губернии (с 04.1921). Командующий 5 А и войсками Восточно-Сибирского ВО (08.1921—07.1922; 11.1922 – 12.1923; 02–06.1924), министр и главнокомандующий НРА ДВР (08–11.1922), заместитель командующего и начальник штаба Уральского (11.1924 – 02.1925), командующий войсками Северо-Кавказского (02.1925—11.1927), Московского (с 11.1928) военных округов. В 1930–1931 гг. заместитель председателя РВС СССР и начальник вооружений РККА, командующий войсками Белорусского ВО (06.1931—05.1937). Необоснованно репрессирован (1937). Реабилитирован (1957, посмертно).

Награды: 3 ордена Красного Знамени; Почетное революционное оружие.

Федин Андрей Трофимович [16.07.1893—21.10.1938], советский военачальник, комбриг. На военной службе с 1915 г. Окончил учебную команду (1915), Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1933). В 1-ю мировую войну в составе действующей армии, унтер-офицер. В годы Гражданской войны в России в составе РККА: командир конного отряда, взвода, 5-го эскадрона Советского кавполка, первый помощник командира 2-го эскадрона 19-го кавполка, военком 4-го эскадрона 20-го кавполка и 2-го эскадрона полка особого назначения и 61-го кавполка, отряда особого назначения при Екатеринославской губернской ЧК и 62-го кавполка, командир и военком дивизиона при 1-й кавалерийской бригаде, военком 3-го эскадрона 62-го кавполка. В послевоенный период: на ответственных политических и командных должностях в кавалерии РККА. Помощник военкома 62-го кавполка (1921 —10.1922), военком 61-го кавполка 11-й Гомельской кавдивизии, 43-го кавполка, 3-й бригады 8-й кавдивизии (10.1922 – 03.1925), 7-й отдельной Туркестанской кавбригады (03.1925–1931), командир и военком 7-й Туркестанской горной кавдивизии (1933—02.1936). С февраля 1936 г. в распоряжении Управления по начсоставу РККА и Разведуправления РККА (9-го отдела). Необоснованно репрессирован (1938). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: РСФСР и других союзных республик СССР: ордена Красного Знамени; 2 ордена Трудового Красного Знамени Узбекской ССР; орден Трудового Красного Знамени Таджикской ССР; орден Красной Звезды (Красного Полумесяца) I ст. Бухарской Народной Советской Республики.

Шапкин Тимофей Тимофеевич [21.02(05.03).1885—22.03.1943], советский военачальник, генерал-лейтенант (1940). На военной службе с сентября 1906 г. Окончил полковую школу 8-го Донского казачьего полка (1907), ускоренный курс Новочеркасского казачьего училища (1916), Московские высшие военно-академические курсы (1922), Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1936). В 1 – ю мировую войну в составе действующей армии, подхорунжий. В годы Гражданской войны в России: в составе Добровольческой армии (1918 – 03.1920; по мобилизации), позднее – в составе РККА (с 03.1920): командир эскадрона, 82-го кавполка, 2-й кавбригады, 14-й дивизии. В послевоенный период на командных должностях РККА. Командир 2 кд им. М.Ф. Блинова (1922—08.1924), и. д. инспектора кавалерии СКВО (08.1924—12.1926), командир 7-й Туркестанской кавалерийской бригады САВО (12.1926—11.1933), 3-й горно-кавдивизии ОКДВА (03.1936 – 02.1938), 20-й горно-кавалерийской дивизии САВО (02.1938—01.1941), 4-го кавалерийского корпуса (с 01.1941). В период Великой Отечественной войны: в прежней должности. Скончался в результате болезни (1943).

Награды: Российской империи (Российской Республики): Георгиевские кресты IV, III, II ст. и Георгиевская медаль IV ст. с надписью «За храбрость»; РСФСР и других союзных республик СССР: 3 ордена Красного Знамени, ордена Трудового Красного Знамени Таджикской ССР и Кутузова II степени.

Штегельман Георгий Борисович [? —?], российский (советский) военный летчик, прапорщик. Окончил Севастопольскую офицерскую авиационную школу (1915). В 1-ю мировую войну: охотник рядовой 1 – й авиароты (1914–1915), военный летчик 20-го корпусного авиаотряда. Находился в плену (10.1915–1918). В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ: летчик, командир авиаотряда (1919–1920). В послевоенный период: военный летчик 106 кп 18 кд (на 1923).

Награды: орден Красного Знамени; золотые часы.

Эльдарханов Таштемир Эльжуркаевич [01.04.1870—14.11.1934], чеченский просветитель, писатель, общественный, политический и государственный деятель, депутат 1 – й и 2-й Государственных дум. Окончил Тифлисский учительский институт (1893). Участвовал в общественно-политическом движении Российской империи, работал в системе просвещения. После Февральской революции (1917) активно включился в революционное движение. В годы Гражданской войны в России: руководитель Гойтинского Совета (08–11.1918), председатель Чеченского ревкома, областного исполкома (с 08.1920), ЦИКа Горской АССР с сохранением за ним прежней должности (с 01.1921). Председатель областного ревкома Чеченской автономной области (1922—08.1923), исполкома той же области (с 08.1923), Национального Совета при крайисполкоме Северо-Кавказского края. В начале 1930-х гг. занимал руководящие должности в объединении «Грознефть».

Южак Ян Иосифович [1883–1931], советский военный летчик. На военной службе с 1914 г. (по мобилизации). Окончил Гатчинскую ВАШ (1916), Одесскую школу высшего пилотажа. В 1-ю мировую войну: начальник гаража 7-го авиаотряда, старший унтер-офицер. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ (с 1918): летчик 3-го истребительного авиаотряда (позднее – 39-го Железного рао) на Восточном и Западном фронтах. Участник подавления повстанческого движения в Тамбовской губернии (1921). В 1920-х гг. начальник учебно-летной эскадрильи 3-й военной школы летчиков и летчиков-наблюдателей ВВС РККА им. КЕ. Ворошилова. В 1929 г. зачислен в резерв РККА. В дальнейшем работал в обществе «Добролёт». Трагически погиб в авиакатастрофе при освоении воздушного маршрута Москва – Иркутск (1931).

Награды: Российская империя (Российская Республика): Георгиевский крест IV ст.; РСФСР: орден Красного Знамени; серебряные часы (1920).

Перечень сокращений

а – армия

аао – артиллерийский авиационный отряд аг – авиационная группа

АЗОН – авиационное звено особого назначения

ао – авиационный отряд

АОН – Армия особого назначения ак – армейский корпус

АССР – автономная советская социалистическая республика БОШМА – Бакинская офицерская школа морской авиации бр – бригада бу – боевой участок

ВАШ – Военная авиационная школа

ВВА – Военно-воздушная академия

ВВС – Военно-воздушные силы

ВВФ – Военный Воздушный флот

ВГК – Верховное Главное командование

ВКП(б) – Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков)

ВМАУ – Военно-морское авиационное училище

ВНП – Временное народное правительство

ВНУС – Войска внутренней службы

ВО – военный округ

ВоздО – воздушная оборона

ВОХР – Военизированная охрана

ВШП – Военная школа пилотов

ВРК – Военный революционный комитет

ВС – Вооруженные Силы

ВСВО – Восточно-Сибирский военный округ

ВССА – Восточно-Сибирская советская армия ВСЮР – Вооруженные силы Юга России

ВФ – Воздушный флот

ВЦИК – Всероссийский центральный исполнительный комитет

ВЦСПС – Всероссийский (Всесоюзный) центральный совет профессиональных союзов

ВЧК – Всероссийская Чрезвычайная Комиссия

ВШЛН – Военная школа летчиков-наблюдателей

ГВФ – Гражданский Воздушный флот

ГДР – Грузинская Демократическая Республика

ГКО – Государственный Комитет Обороны

ГосНИИ – Государственный научно-исследовательский институт

ГУ – Главное управление

ГУСМП – Главное управление Северного морского пути

ГЦОЛИФК – Государственный ордена Ленина центральный институт физической культуры

ГШ – Генеральный штаб

ДВР – Дальневосточная республика

ЗапВО – Западный военный округ

ИМТУ – Императорское Московское техническое училище

ИТЛ – исправительно-трудовой лагерь

КА – Красная Армия

КАО – Корпусной авиационный отряд

кбр – кавалерийская бригада

КВФ – Красный Воздушный Флот

кд – кавалерийская дивизия

ККА – Кавказская Краснознаменная армия

кп – кавалерийский полк

КПК – Комитет партийного контроля

КТК – Карельская трудовая коммуна

КУ – Курсы усовершенствования

КУВНАС – Курсы по усовершенствованию высшего начальствующего состава

ЛА – летательный аппарат

ЛИИГВФ – Ленинградский институт инженеров Гражданского

Воздушного флота

ЛИС – летно-испытательная станция

ЛК – линейный корабль; линкор

МГБ – Министерство государственной безопасности

МИРА – Монгольская народно-революционная армия

НКАП – Народный комиссариат авиационной промышленности

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел

НКИД – Народный комиссариат иностранных дел

НКО – Народный комиссариат обороны

НРА – Народно-революционная армия

МНР – Монгольская Народная Республика

ОВ – отравляющее вещество

ОКАО – отдельный корпусной авиационный отряд

ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление (при СНК СССР)

ОКДВА – особая Краснознаменная Дальневосточная армия

ОН – особое назначение

орао – отдельный разведывательный авиационный отряд

орэ – отдельная разведывательная эскадрилья

ОСНАЗ – отряд специального назначения

ПВО – Петроградский военный округ

ПГТ – пункт городского типа

ПК – Петроградский комитет

ПКА – Персидская Красная Армия

ПП – полномочный представитель

ПУАВ – Полевое управление авиации и воздухоплавания

ПУР – Петроградский укрепленный район

РАО – Разведывательный авиационный отряд

РВС – Революционный Военный Совет

РВСР – Революционный Военный Совет Республики

РГВА – Российский государственный военный архив

РИА – Русская Императорская армия

РКК – Русский Красный Крест

РККА – Рабоче-Крестьянская Красная Армия

РККВВФ – Рабоче-Крестьянский Красный Военный Воздушный Флот

РКП(б) – Российская коммунистическая партия (большевиков)

РФ – Российская Федерация

САВО – Среднеазиатский военный округ

сбр – стрелковая бригада

сд – стрелковая дивизия

ск – стрелковый корпус

СКВО – Северо-Кавказский военный округ

СКК – Северо-Кавказский край

СНК – Совет Народных Комиссаров

сп – стрелковый полк

СТК – Союз трудового крестьянства

СТО – Совет Труда и Обороны

ТФ – Туркестанский фронт

УГБ – Управление государственной безопасности

УПА – Управление полярной авиации

УССР – Украинская Советская Социалистическая Республика

ФСБ – Федеральная служба безопасности

ХАБ – химическая авиационная бомба

ХВО – Харьковский военный округ

ХНСР – Хорезмская Народная Советская Республика

ХССР – Хорезмская Советская Социалистическая Республика

ЦА – Центральный архив

ЦА ФСБ РФ – Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федерации

ЦИА – Центральный испытательный аэродром

ЦИК – Центральный Исполнительный Комитет

ЦКК – Центральная Контрольная Комиссия

Примечания

1 Христофоров В.С. Лидер Кронштадтского восстания // Морской сборник. 2014. № 9. С. 77.

2 Линкор «Андрей Первозванный» с осени 1921 г. был сдан на хранение в порт, и его артиллерия не могла быть использована в боевых действиях на стороне восставших. (Примеч. авт.)

3 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 33987. Оп. 2. Д. 118. Л. 259.

4 Крестьянинов В.Я. Кронштадтский мятеж. Хроника событий. СПб.: ООО ИЦ «ОСТРОВ», 2016. С. 57.

5 Там же. С. 58.

6 Приказ Военного совета (Комитета обороны) по Петроградскому укрепленному району от 2 марта 1921 г. № 74 // Петроградская правда. 1921. 3 марта.

7 Березовский Н.Ю., Бережной С.С., Николаева З.В. Боевая летопись военно-морского флота 1917–1941. М.: Воениздат, 1993. С. 481.

8 От 1-го гидродивизиона, поддержавшего Кронштадтское восстание, в предстоящей операции были задействованы лишь отдельные «наиболее надежные» пилоты. (Примеч. авт.)

9 РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 530. Л. 209–210; Ф. 33988. Оп. 2. Д. 368. Л. 507–508.

10 Приказ по Петроградскому военному округу от 5 марта 1921 г. № 016. (Примеч. авт.)

11 РГВА. Ф. 789. Оп. 1. Д. 515. Л. 1.

12 Там же. Ф. 7. Оп. 2. Д. 530. Л. 129.

13 Там же. Ф. 30. Оп. 2. Д. 146. Л. 20.

14 Там же. Ф. 25888. Оп. 6. Д. 71. Л. 77.

15 Там же. Ф. 30. Оп. 2. Д. 146. Л. 1.

16 Там же. Ф. 789. Оп. 2. Д. 588. Л. 2; Д. 589. Л. 51.

17 Там же. Оп. 1. Д. 966. Л. 3.

18 Две зенитные батареи Кронштадтского района находились в форте «Краснофлотский», не поддержавший восставших. (Примеч. авт.)

19 РГВА. Ф. 190. Оп. 3. Д. 546. Л. 2.

20 Из плана оперативного управления штаба 7-й армии о штурме крепости Кронштадт. 6 марта 1921 г. (Примеч. авт.)

21 Позднее В.Н. Воскресенский был включен в состав военного совета обороны с возложением на него дополнительных задач по организации стрельбы крепостной тяжелой артиллерии. (Примеч. авт.)

22 РГВА. Ф. 190. Оп. 3. Д. 546. Л. 3–4.

23 Там же. Ф. 25888. Оп. 6. Д. 77. Л. 45.

24 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 137.

25 Крестьянинов В.Я. Кронштадтский мятеж. Хроника событий. С. 86.

26 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 137.

27 РГВА. Ф. 29. Оп. 4. Д. 632. Л. 48.

28 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 138.

29 Правда о Кронштадте / Очерк героической борьбы кронштадтцев против диктатуры коммунистической партии, с картой Кронштадта, его фортов и Финского залива. Прага: Издание «Воля России», 1921. С. 28.

30 Кронштадтский мятеж. Сборник статей, воспоминаний и документов / Под ред. Н. Корнатовского. Л.: Ленинградское областное изд-во, 1931. С. 45.

31 Крестьянинов В.Я. Кронштадтский мятеж. Хроника событий. С. 97.

32 Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ). Ф. 114728. Т. 3. Л. 41.

33 Известия Временного Революционного Комитета. 1921.9 марта.

34 Крестьянинов В.Я. Кронштадтский мятеж. Хроника событий. С. 98.

35 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 139.

36 Там же.

37 Приказ по воздушной обороне Петрограда от 4 марта 1921 г. № 08 (п. 5) // РГВА. Ф. 789. Оп. 2. Д. 588. Л. 1.

38 Там же. Ф. 37967. Оп. 8. Д. 124. Л. 9—И.

39 В ходе одного из воздушных налетов на позиции Северного БУ было сброшено 3 авиабомбы, без причинения какого-либо вреда // Кронштадт 1921. Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. М.: Международный фонд «Демократия», 1997. С. 432.

40 Крестьянинов В.Я. Кронштадтский мятеж. Хроника событий. С. 108.

41 Столярский С. Роль воздушного флота в операции по ликвидации восстания в Кронштадте // Вестник Воздушного Флота. 1922. № 14. С. 7.

42 ЦА ФСБ РФ. Ф. 114728. Т. 15. Л. 48.

43 РГВА. Ф. 33987. Оп. 2. Д. 118. Л. 248; Ф. 190. Оп. 3. Д. 527. Л. 94.

44 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 141.

45 Известия Временного Революционного Комитета. 1921. № 10.

12 марта.

46 Крестьянинов В.Я. Кронштадтский мятеж. Хроника событий. С. 111.

47 Боевой приказ по обороне морской крепости Кронштадт от И марта 1921 г. за № 3/боев. Ц ЦА ФСБ РФ. Ф. 114728. Т. 10. Л. 6, 8.

48 Известия Временного Революционного Комитета. 1921. № 11.

13 марта.

49 РГВА. Ф. 30. Оп. 2. Д. 146. Л. 30; Ф. 190. Оп. 3. Д. 546. Л. 199.

50 Там же.

51 Хайрулин М.А., Кондратьев В.И. Военлеты погибшей Империи. Авиация в Гражданской войне. М.: Эксмо; Яуза, 2008. С. 386.

52 Столярский С. Роль воздушного флота в операции по ликвидации восстания в Кронштадте. С. 8.

53 Бомба упала на Песочную улицу, когда через нее в лазарет переносили тела убитых защитников Кронштадта. (Нримеч. авт.)

54 РГВА. Ф. 30. Оп. 2. Д. 146. Л. 31.

55 Там же.

56 Известия Временного Революционного Комитета. 1921. № 12.

14 марта. С. 1.

57 Там же. № 14. 16 марта. С. 1.

58 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 143.

59 Столярский С. Роль воздушного флота в операции по ликвидации восстания в Кронштадте. С. 8.

60 Там же.

61 Там же.

62 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 143.

63 Там же. С. 144.

64 Кронштадтский мятеж. Сборник статей, воспоминаний и документов. С. 48.

65 Крестьянинов В.Я. Кронштадтский мятеж. Хроника событий. С. 120.

66 Гарнизон форта № 6 уклонился от боя и отступил на территорию Финляндии. (Примеч. авт.)

67 РГВА. Ф. 33988. Оп. 2. Д. 365. Л. 18.

68 Там же. Ф. 25888. Оп. 6. Д. 71. Л. 77.

69 Там же. Ф. 190. Оп. 3. Д. 514. Л. 71–73.

70 Там же. Д. 786. Л. 74.

71 Военная энциклопедия: В 8 т. Т. 4. М.: Воениздат, 1999. С. 307.

72 Хайрулин М.А., Кондратьев В.И. Военлеты погибшей Империи. Авиация в Гражданской войне. С. 386.

73 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 147.

74 Хайрулин М.А., Кондратьев В.И. Военлеты погибшей Империи. Авиация в Гражданской войне. С. 388.

75 Там же.

76 РГВА. Ф. 25888. Оп. 6. Д. 77. Л. 47.

77 Там же. Д. 17. Л. 27, 34, 47.

78 Там же. Ф. 29. Оп. 4. Д. 632. Л. 43 об.

79 Яковлев М.А. Краткая история ПВО крепости Кронштадт. 2009. № 15. С. 56.

80 РГВА. Ф. 789. Оп. 2. Д. 471. Л. 97.

81 После ликвидации восстания воздушная оборона Кронштадтского района насчитывала в своем составе 24 человека командного состава и 151 человек нижних чинов (Там же).

82 Позднее, будучи комиссаром 4-го гидроотряда, исключен из партии за пьянство (Кронштадт 1921. Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. С. 574).

83 Приказ Реввоенсовета Республики от 17 марта за № 573/94. (Примеч. авт.)

84 РГВА. Ф. 30. Оп. 2. Д. 146. Л. 2.

85 Там же.

86 Там же. Ф. 25888. Оп. 6. Д. 71. Л. 78.

87 Антоновщина. Сборник статей, очерков, воспоминаний и других материалов к истории эсеро-бандитизма в Тамбовской губернии / Под. ред. тт. О.В. Евгенова и О.С. Литовского. Тамбов: Издательство Тамбовского Губкома РКП «Коммунист», 1923. С. 6.

88 Там же. С. 11.

89 Самошкин В.В. Антоновское восстание. М.: Русский путь, 2005. С. 287.

90 «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской области в 1920–1921 гг.: Документы, материалы, воспоминания / Гос. архив Тамбовской обл. и др. Тамбов, 2007. С. 270.

91 Там же. С. 347.

92 26 февраля 1919 г. советское правительство официально легализовало партию эсеров. (Примеч. авт.)

93 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. М.: ООО «Фирма „Хельга“», 2000. С. 155.

94 Самошкин В.В. Антоновское восстание. С. 17.

95 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 155–156.

96 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 150.

97 В состав «главного оперативного штаба» входило 5 человек: А.С. Антонов (руководитель), А.В. Богуславский, И.А. Губарев, П.М. Токмаков и Митрофанович. (Примеч. авт.)

98 РГВА. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 134.

99 Там же. Ф. 33988. Оп. 1. Д. 285. Л. 160–161.

100 Антоновщина. Сборник статей, очерков, воспоминаний и других материалов к истории эсеро-бандитизма в Тамбовской губернии. С. 13.

101 РГВА. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 133.

102 Яблочкина Н.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 157.

103 На конец 1920 г. в состав ВНУС Тамбовской губернии входило 11 тыс. штыков и 600 сабель. Непосредственно для борьбы с повстанцами было задействовано 6 тыс. бойцов. (Нримеч. авт.)

104 «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской области в 1920–1921 гг.: Документы, материалы, воспоминания. С. 327.

105 Яблочкина Н.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 156.

106 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 13. Д. 1010. Л. 42–42 об.

107 РГВА. Ф. 25887. Оп. 1. Д. 411. Л. 28.

108 Там же. Ф. 25872. Оп. 1. Д. 749. Л. 39.

109 Там же. Л. 138.

110 Яблочкина Н.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 159–160.

111 Самошкин В.В. Антоновское восстание. С. 78.

112 РГВА. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 135.

113 Там же. Ф. 24380. Оп. 1. Д. 70. Л. 15 об.

114 Там же. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 157.

115 Яблочкина Н.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 160–161.

116 РГВА. Ф. 30. Оп. 3. Д. 369. Л. 9.

117 Там же. Л. 1,2.

118 Там же. Л. И.

119 Там же. Оп. 2. Д. 147. Л. 42–43.

120 Там же. Оп. 3. Д. 369. Л. 13.

121 Там же. Оп. 2. Д. 147. Л. 42–43.

122 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 150.

123 РГВА. Ф. 235. Оп. 2. Д. 712. Л. 39.

124 Там же. Оп. 2. Д. 147. Л. 42–43.

125 Там же.

126 Там же. Ф. 30. Оп. 3. Д. 369. Л. 15.

127 Там же. Л. 15–16.

128 Там же. Л. 16–17.

129 Там же. Л. 40–41.

130 Там же. Л. 45.

131 Там же. Л. 4.

132 Там же. Л. 24.

133 Там же. Л. 42.

134 Там же. Л. 77–78.

135 Там же. Л. 81.

136 Там же. Л. 93, 96.

137 Там же. Л. 77.

138 Там же. Оп. 2. Д. 147. Л. 42–43.

139 Там же. Оп. 3. Д. 369. Л. 40.

140 Там же. Л. 39.

141 Там же. Л. 87.

142 Там же. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 136.

143 «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской области в 1920–1921 гг.: Документы, материалы, воспоминания. С. 338.

144 Там же.

145 РГВА. Ф. 30. Оп. 3. Д. 369. Л. 87–88.

146 Там же. Л. 88.

147 Там же. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 137.

148 Там же. Ф. 7709. Оп. 1. Д. 323. Л. 51.

149 «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской области в 1920–1921 гг.: Документы, материалы, воспоминания. С. 356.

150 Там же. С. 481.

151 РГВА. Ф. 29. Оп. 5. Д. 14. Л. 32.

152 Там же. Ф. 30. Оп. 3. Д. 371. Л. 54.

153 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 152.

154 РГВА. Ф. 34228. Оп. 1. Д. 194. Л. 5–7.

155 Там же. Ф. 30. Оп. 2. Д. 123. Л. 304.

156 Там же. Оп. 3. Д. 371. Л. 8.

157 Вероятно, здесь речь ведется о военном летчике Болягине, в июле 1920 г. перелетевшем к красным от атамана Семенова. (Примеч. авт.)

158 РГВА. Ф. 30. Оп. 2. Д. 123. Л. 304.

159 Там же. Л. 305–306.

160 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 153.

161 «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской области в 1920–1921 гг.: Документы, материалы, воспоминания. С. 482.

162 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 153.

163 Там же. С. 155.

164 РГВА. Ф. 30. Оп. 3. Д. 371. Л. 43–44.

165 Там же. Л. 15.

166 Котов М., Журавлев В. Автобронеотряд имени Я.М. Свердлова в боях за советскую власть // Военно-исторический журнал. 1971. № 9. С. 76.

167 Копейкин А. Лично известен // Авиация и космонавтика. 1986. № 9. С. 20–21.

168 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 156–157.

169 «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской области в 1920–1921 гг.: Документы, материалы, воспоминания. С. 401.

170 РГВА. Ф. 235. Оп. 2. Д. 101. Л. 204.

171 Там же. Д. 362, Л. 44–44 об.

172 «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской области в 1920–1921 гг.: Документы, материалы, воспоминания. С. 401.

173 РГВА. Ф. 30. Оп. 3. Д. 371. Л. 48.

174 Там же. Д. 369. Л. 117.

175 Там же. Л. 118.

176 Там же. Л. 136.

177 Там же. Д. 371. Л. 13.

178 Там же. Л. 32.

179 Там же. Л. 37.

180 Там же. Л. 18.

181 Вестник Воздушного Флота. 1921. № 5.

182 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 159.

183 РГВА. Ф. 30. Оп. 3. Д. 371. Л. 26–27.

184 Там же. Л. 12.

185 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 158.

186 РГВА. Ф. 30. Оп. 3. Д. 369. Л. 138.

187 Самошкин В.В. Антоновское восстание. С. 133.

188 Там же. С. 130–131.

189 РГВА. Ф. 30. Оп. 3. Д. 369. Л. 177.

190 Там же. Л. 139.

191 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 166.

192 Там же.

193 РГВА. Ф. 29. Оп. 75. Д. 21. Л. 16.

194 Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 130. Оп. 2. Д. 640. Л. 7.

195 Кутилова Л.А. Советско-финляндская война и проблема Восточной Карелии во взаимоотношениях Советской России и Финляндии в 1918–1923 годах // Вестник ТГПУ. 2013. № 7 (135). С. 30.

196 Тебенко В.А. К вопросу о создании Карельской автономии 1920–1923 гг. // Историческая и социально-образовательная мысль. 2016. Т. 8. № 3(4. 1). С. 69.

197 Там же. С. 70.

198 РГВА. Ф. 740. Оп. 1. Д. 156. Л. 77.

199 Хесин С.С. Разгром белофинской авантюры в Карелии в 1921–1922 гг.: Военно-политический очерк. М.: Воениздат, 1949. С. 54.

200 Моисеев В.В. Партийное руководство внутренними войсками в борьбе с политическим бандитизмом в начале НЭПа (1921–1922 гг.). Дис… канд. ист. наук. М., 1978. С. 148.

201 Хесин С.С. Разгром белофинской авантюры в Карелии в 1921–1922 гг. С. 54.

202 РГВА. Ф. 4. Оп. 1. Д. 29. Л. 5.

203 Там же. Ф. 25888. Оп. 1. Д. 97. Л. 3.

204 Название полка указывало на намерение восставших захватить и отторгнуть от РСФСР город Архангельск. (Нримеч. авт.)

205 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. И. Д. 55. Л. 36.

206 Соколов – Страхов К-Н. Зимняя кампания в Карелии в 1921/22 г. Л.: Военная типография управления делами Наркомвоенмор и РВС СССР, 1927. С. 54.

207 Яблочкина Н.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 355.

208 Дело № 11 1922 года Штаба Ленинградского военного округа. Боевой состав действующих частей (на 1 февраля 1922 г.).

209 Соколов-Страхов К. Работа авиации в тундре (Очерк действий авиации в Карелии в 1921—22 г.) // Военный вестник. 1925. № 3. С. 40.

210 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 177.

211 РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 198. Л. 1.

212 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 177.

213 РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 198. Л. 141.

214 Там же. Л. 152.

215 Соколов-Страхов КИ. Зимняя кампания в Карелии в 1921/22 г. С. 106.

216 РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 198. Л. 133.

217 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 178.

218 Соколов-Страхов К.И. Зимняя кампания в Карелии в 1921/22 г. С. 106.

219 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 178.

220 Хесин С.С. Разгром белофинской авантюры в Карелии в 1921–1922 гг. С. 57.

221 РГВА. Ф. 789. Оп. 2. Д. 138. Л. 4–5.

222 Соколов – Страхов К.И. Зимняя кампания в Карелии в 1921/22 г. С. 156.

223 РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 198. Л. 30.

224 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 178.

225 Там же.

226 РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 278. Л. 11–12.

227 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 179.

228 Приказание начальника штаба войск Карельского района от 9 февраля 1921 г. № 976–826/орг.

229 Соколов-Страхов К.И. Зимняя кампания в Карелии в 1921/22 г. С. 108.

230 Там же. С. 43.

231 Там же.

232 РГВА. Ф. 25888. Оп. 15. Д. 109. Л. 1.

233 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 360.

234 РГВА. Ф. 25888. Оп. 15. Д. 108. Л. 62.

235 Там же. Л. 115.

236 Там же. Л. 244.

237 Там же. Оп. 6. Д. 182. Л. 4.

238 Термин «бандитизм» используется для определения уголовного бандитизма, а под «политическим бандитизмом» или «повстанчеством» понимаются все вооруженные выступления, направленные против советской власти. (Примеч. авт.)

239 По данным регистрационного отдела штаба Кавказского фронта в сводке за 1.10.1920 г., члены врангелевского комитета получили в Батуми 11 млн рублей донской валютой для финансирования наиболее крупных вооруженных отрядов в Чечне, Ингушетии, Осетии и Дагестане // Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 279.

240 Полян П. Коса и камень: конфликтный этнос в крепчающих объятиях Советской власти // Звезда. 2007. № 12.

241 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 280.

242 Там же. С. 285.

243 РГВА. Ф. 109. Оп. 3. Д. 211. Л. 316–324.

244 Там же. Л. 348.

245 Там же. Л. 343.

246 Жуликова Е.Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе в 1920–1925 годах // Сб. трудов Академии исторических наук. М., 2007. Т. 1. С. 218.

247 Горская Автономная Советская Социалистическая Республика в составе РСФСР (20 января 1921 г. – 7 июля 1924 г.) образована на территории бывшей Терской и части бывшей Кубанской областей. Постановлением Президиума ВЦИК РСФСР республика была упразднена с образованием Северо-Осетинской и Ингушской автономных областей и Сунженского казачьего округа. (Примеч. авт.)

248 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 289.

249 «Паритетный комитет» («Комитет независимости Грузии») – политическая организация Грузии, созданная за рубежом в апреле – мае 1922 г. В него вошло по одному представителю социал-демократической партии, национал-демократической партии, партии социалистов-федералистов, партии социалистов-революционеров (эсеров) и независимой социал-демократической партии «Луч». (Примеч. авт.)

250 Жуликова Е.Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе в 1920–1925 годах: Монография. М.: Новый хронограф, 2016. С. 170.

251 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 297.

252 РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 8. Л. 32.

253 Там же. Л. 43.

254 В соответствии с приказом РВСР от 30 ноября 1921 г. № 2710/450 28 сд присвоено наименование «Царицынская», а затем, в соответствии с приказом РВСР от 15 марта 1922 г. № 645/113, ей присвоено новое наименование – 28-я горская стрелковая дивизия. (Примеч. авт.)

255 РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 8. Л. 40.

256 Жуликова Е.Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе в 1920–1925 годах. С. 175.

257 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 436. Л. 357.

258 Там же. Л. 359 об.

259 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 294–295, 298.

260 Жуликова Е.Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе в 1920–1925 годах. С. 176.

261 РГВА. Ф. 29. Оп. 75. Д. 175. Л. 3.

262 Чекистско-войсковая операция – особый вид боевых действий, в которой участвуют армейские соединения и части, оперативный состав органов государственной безопасности и агентура. Обычно применяется для ликвидации диверсионно-разведывательных групп противника и вооруженных банд. (Нримеч. авт.)

263 Кавказская Краснознаменная армия – оперативное объединение Красной Армии в 1920—1930-х гг. Ведет свою историю от Отдельной Кавказской армии (ОКА), сформированной в мае 1921 г. на базе соединений и частей ликвидированного Кавказского фронта, главным образом бывшей 11-й армии. После награждения ОКА орденом Красного Знамени (17 августа 1923 г.) стала именоваться Кавказской Краснознаменной армией. В связи с увеличением численности армии, оснащением ее новой техникой и вооружением и усложнением системы руководства войсками в мае 1935 г. на базе Кавказской Краснознаменной армии был развернут Закавказский военный округ. (Нримеч. авт.)

264 РГВА. Ф. 4. Оп. 2. Д. 128. Л. 1–3.

265 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 23.

266 Бывший самолетостроительный завод В.А. Лебедева (завод № 10), расположенный в г. Таганроге, вследствие реальной угрозы захвата со стороны белых войск в конце Гражданской войны в России работал с ограничением своей мощности и преимущественно осуществлял ремонт авиационной техники. (Примеч. авт.)

267 РГВА. Ф. 4. Оп. 2. Д. 128. Л. 8–9 об.

268 Там же. Ф. 29. Оп. 75. Д. 247. Л. 1–4.

269 Там же. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 309. Л. 1.

270 Там же. Ф. 4. Оп. 2. Д. 128. Л. 26, 58.

271 Там же. Л. 12.

272 Там же. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 309. Л. 37.

273 Там же. Ф. 4. Оп. 2. Д. 128. Л. 53.

274 Там же. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 286. Л. 18–19.

275 Там же.

276 Там же. Л. 17.

277 Ведущий самолет (экипаж: летчик Иванов, летчик-наблюдатель Качура), ведомый самолет (экипаж: летчик Мель, летчик-наблюдатель Волков). (Нримеч. авт.)

278 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 309. Л. 3–6.

279 Там же. Д. 286. Л. 46.

280 Там же. Л. 6.

281 Там же. Л. 7.

282 Там же. Д. 286. Л. 14.

283 29 августа 1925 г. в селе Шатой сформирован 1-й Чеченский Революционный кавалерийской отряд в количестве 105 человек под командованием председателя Шатоевского Революционного исполнительного комитета Джуакаева. Отряд принимал активное участие в поимке ближайшего сподвижника Н. Гоцинского – Атаби Шамилева. После выполнения поставленной задачи в сентябре того же года, в соответствии с постановлением РВС Северо-Кавказского ВО, он был расформирован. (Примеч. авт.)

284 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 286. Л. 22.

285 Там же. Д. 309. Л. 35.

286 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 303.

287 Элъбуздукаева Т.У. Хроника «Первого разоружения Чечни» (20-е гг. XX в.) // Вестник Владикавказского научного центра. Т. 15. 2015. №. 1. С. 19.

288 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 286. Л. 39.

289 Там же. Ф. 4. Оп. 2. Д. 128. Л. 54.

290 Полевой штаб объединенных сил для проведения чекистско-войсковой операции по разоружению Чечни (1925) вначале размещался в селе Шатой, а затем, с переносом боевых действий в равнинную часть Чечни, переведен в г. Грозный. (Нримеч. авт.)

291 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 309. Л. 44.

292 Там же. Л. 23.

293 Там же. Л. 1.

294 Там же. Д. 285. Л. 5, 17.

295 Там же. Д. 284. Л. 8 об.

296 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 29–30.

297 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 309. Л. 1.

298 Там же. Д. 287. Л. 94.

299 Ляховский А.А. Зачарованные свободой. Тайны кавказских войн: Информация. Анализ. Выводы. М., 2006. С. 132.

300 Чекистско-войсковая операция под названием «Первое разоружение Чечни» (август – сентябрь 1925 г.). (Примеч. авт.)

301 Разоружение Ингушетии началось 23 сентября 1925 г. силами так называемой «Ингушской армейской группы» в составе: батальонов 83-го и 84-го стрелковых полков, кавалерийского эскадрона 28-й горской стрелковой дивизии под общим руководством командира дивизии А.Д. Козицкого (РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 283. Л. 27); в ходе операции было изъято 6275 винтовок, 987 револьверов, арестовано 105 человек (Там же. Д. 284. Л. 8–8 об.).

302 Разоружение Северной Осетии началось 24 сентября 1925 г. силами так называемой «Осетинской армейской группы» в составе: батальона 1-й бригады 5 кд, 82 сп, учебного эскадрона ОГПУ под общим руководством начальника оперативной части штаба Северо-Кавказского военного округа Г.В. Зиновьева (Там же. Д. 283. Л. 27).

303 Антисоветское восстание в Нагорном Дагестане (сентябрь 1920 г. – февраль 1921 г.) под руководством имама Н. Гоцинского, полковника Алиханова и внука имама Шамиля офицера французской службы Саид-бека. (Примеч. авт.)

304 «О разоружении Дагестана» (утверждено Политбюро ЦК ВКП(б) 19 августа 1926 г.).

305 По завершении операции выяснилось, что общее количество оружия первоначально было завышено на 15–20 % ввиду особых условий ее выявления через агентурную сеть.

306 К лету 1926 г. на территории Дагестана имелось более 55 тыс. человек (мюридов), широко поддерживающих шейхизм. (Примеч. авт.)

307 Постановление Дагкома от 8 августа 1926 г. (Примеч. авт.)

308 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 316. Л. 7.

309 Там же. Л. 9.

310 Там же.

311 Там же. Л. 24.

312 Там же. Л. 14.

313 Терминология, используемая в официальных документах 1920-х гг. (Примеч. авт.)

314 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 316. Л. 14.

315 Сулейманов С.И. Из истории чекистских органов Дагестана: Документальные очерки истории. 1920–1945 гг. Махачкала, 2000. С. 48.

316 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 316. Л. 14.

317 Там же. Л. 16.

318 Чеченская автономная область в 1922 г. была выделена из состава Горской Автономной Советской Социалистической Республики первоначально в качестве Чеченского национального округа. В начале 1929 г. в ее состав вошли г. Грозный, имевший ранее особый статус, и Суженский национальный округ. (Примеч. авт.)

319 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 349.

320 Сборник оперативных справок СОУ ОГПУ по отдельным районам Советского Союза. 15 марта 1930 г. // «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.). Т. 8. Ч. 2. 1930 г. М., 2008.

321 Бывший военный министр правительства шейха Узун-Хаджи. Северокавказское эмирство, государственно-националистическое объединение Нагорной Чечни (столица Ведено) (сентябрь 1919 г. – март 1920 г.). Осенью 1931 г. застрелен агентами ОГПУ. (Примеч. авт.)

322 Сборник оперативных справок СОУ ОГПУ по отдельным районам Советского Союза. 15 марта 1930 г.

323 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 350. Л. 31.

324 Член РВС СКВО и секретарь крайкома А.А. Андреев дал согласие на ввод войск в Чеченский национальный округ. (Примеч. авт.)

325 Части 28-й горской стрелковой дивизии с 1921 г. на постоянной основе были размещены на территории Чеченской автономной области. (Примеч. авт.)

326 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 346. Л. 306.

327 Там же. Л. 306 об.

328 Там же.

329 Под «бандитами» в то время понимались как ярые враги советской власти, так и примкнувшие к восставшим горцы, попавшие под влияние антисоветской пропаганды. (Примеч. авт.)

330 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 346. Л. 231.

331 Там же. Л. 229 об.

332 Там же. Л. 230.

333 Хасан Истамулов – один из лидеров антисоветских выступлений на территории Чечни (до 1935 г.). (Примеч. авт.)

334 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 346. Л. 230.

335 Реально число мятежников было 29 человек. (Примеч. авт.)

336 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 346. Л. 231 об.

337 Отмечено несколько боевых столкновений с частями Красной Армии и ОГПУ, совершенных в виде кратковременных налетов на воинские подразделения. (Примеч. авт.)

338 РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 346. Л. 162.

339 Там же. Л. 308.

340 Там же.

341 Там же. Л. 259.

342 Там же. Д. 366. Л. 283, 283 об.

343 Там же. Д. 346. Л. 308 об.

344 Там же. Л. 257.

345 Там же. Л. 293.

346 Там же. Л. 295.

347 Генис В.Л. Разгром Бухарского эмирата в 1920 году // Вопросы истории. 1993. № 7. С. 47.

348 Там же. С. 45.

349 Хайрулин М., Кондратьев В. Авиация в Гражданской войне. С. 70.

350 Фаусек Н. Авиация в Бухарской операции 1920 г. // Авиация и химия. 1930. № 6 (47). С. 15.

351 Создана в соответствии с директивой командующего войсками Туркестанского фронта от 2 июня 1920 г. № 2192/оп. (Примеч. авт.)

352 Фрунзе М.В. Избранные произведения. Т. 1. М.: Воениздат, 1957. С. 335–336.

353 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 111.

354 Военная энциклопедия: В 8 т. Т. 1. М.: Воениздат, 1997. С. 618.

355 Там же.

356 Фаусек Н. Авиация в Бухарской операции 1920 г. С. 16.

357 Генис В.Л. Разгром Бухарского эмирата в 1920 году. С. 49.

358 Бобунов А. Над Бухарой // Война в песках. Материалы по истории гражданской войны к XII тому: Гражданская война в Средней Азии / Под. ред. М. Горького, В. Иванова, И. Минца, Ф. Колесова. М.: История Гражданской войны, 1935. С. 303.

359 Фаусек Н. Авиация в Бухарской операции 1920 г. С. 16.

360 Там же.

361 Боевой путь Туркестанского военного округа / Ред. комиссия: ген. – лейт. Е.Е. Мальцев и др. М.: Воениздат, 1959. С. 134.

362 РГВА. Ф. 29. Оп. 5. Д. 23. Л. 43.

363 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 122–123.

364 Фаусек Н. Авиация на Ферганском фронте 1921 г. // Авиация и химия. 1930. № 4 (45). С. 8.

365 Там же.

366 Там же.

367 Там же. С. 9.

368 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 312.

369 Боевой путь Туркестанского военного округа. С. 157.

370 Там же. С. 161.

371 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 128.

372 Зарецкий В.М., Первое А.Г. Боевые действия советской авиации в локальных конфликтах и войнах 1921–1941 гг.: Лекция. Монино, 1994. С. 5.

373 Котельников В. Красные звезды Туркестана. Советская авиация в борьбе с басмачеством // Авиамастер. 2006. № 4. С. 33.

374 Там же.

375 Соболев Д.А., Хазанов Д.Б. Немецкий след в истории отечественной авиации. М.: Русское авиационное акционерное общество (РУСАВИА), 2000. С. 61.

376 Кутяков И. Красная конница и воздушный флот в пустынях, 1924 г. М.; Л.: Гос. изд-во. Отд. воен, лит-ры, 1930. С. 36.

377 Боевой путь Туркестанского военного округа. С. 175.

378 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 12.

379 Там же. С. 15.

380 Сборник указаний по борьбе с басмачеством // Издание РВС Туркестанского фронта. Ташкент, 1924. С. 32.

381 Покровский С. Красная авиация в Средней Азии // Самолет. 1924. № 4 (6). С. 31.

382 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 9.

383 Елисеева Н.Е. С.С. Каменев о борьбе с басмачеством // Военно-исторический журнал. 1995. № 5. С. 44.

384 Р е м у – основный вид «воздушного волнения», вызывающий сильную качку самолета в полете. (Примеч. авт.)

385 Покровский С. Красная авиация в Средней Азии. С. 30–31.

386 Сборник указаний по борьбе с басмачеством. С. 16.

387 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 15.

388 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 332.

389 Котельников В. Красные звезды Туркестана. Советская авиация в борьбе с басмачеством. 2006. № 4. С. 35.

390 Яблочкина И.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. С. 334.

391 Там же. С. 332–333.

392 Непесов Г. Победа советского строя в северном Туркменистане (1917–1936 гг.). Ашхабад: Туркм. филиал Акад, наук СССР, 1950. С. 247.

393 РГВА. Ф. 54. Оп. 17. Д. 76. Л. 2.

394 Там же. Л. 52.

395 Котельников В. Красные звезды Туркестана. Советская авиация в борьбе с басмачеством. 2006. № 4. С. 36.

396 «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.): Сб. док-тов: В 10 т. Т. 9. М., 2013. С. 105.

397 Боевой путь Туркестанского военного округа. С. 180.

398 Борисов А.Б. Поход конной группы 8-й кавалерийской бригады в Кара-Кумскую пустыню в 1927 г. М.: Гос. воен, изд-во, 1932. С. 26.

399 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 106.

400 Боевой путь Туркестанского военного округа. С. 180.

401 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 106–107.

402 Котельников В. Красные звезды Туркестана. Советская авиация в борьбе с басмачеством. 2006. № 4. С. 38.

403 Борисов А.В. Поход конной группы 8-й кавалерийской бригады в Кара-Кумскую пустыню в 1927 г. С. 39.

404 Там же. С. 110.

405 Боевой путь Туркестанского военного округа. С. 183.

406 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 114–115.

407 Борисов А.Б. Поход конной группы 8-й кавалерийской бригады в Кара-Кумскую пустыню в 1927 г. С. 122.

408 Котельников В. Красные звезды Туркестана. Советская авиация в борьбе с басмачеством. 2006. № 4. С. 38.

409 Борисов А.Б. Поход конной группы 8-й кавалерийской бригады в Кара-Кумскую пустыню в 1927 г. С. 122–123.

410 Котельников В. Красные звезды Туркестана. Советская авиация в борьбе с басмачеством. 2006. № 4. С. 38.

411 Борисов А.Б. Поход конной группы 8-й кавалерийской бригады в Кара-Кумскую пустыню в 1927 г. С. 123.

412 Там же. С. 126.

413 Там же. С. 128.

414 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 121.

415 Позднее Овшар (Афшар) вместе с семьей эмигрировал в Персию (Первый военный летчик Азербайджана. Фаррух ага Гаибов. Баку, 2007. С. 23).

416 РГВА. Ф. 195. Оп. 6. Д. 158. Л. 125, 127.

417 Позднее П.Ф. Граудин-Граудса сменил Б.Л. Младковский (Красовский С.А. Жизнь в авиации. 2-е изд., испр. и доп. М.: Воениздат, 1968. С. 47).

418 РГВА. Ф. 195. Оп. 6. Д. 148. Л. 263.

419 Там же.

420 Там же.

421 Понятие «Халха» появилось в Монголии в XV–XVI вв. и обозначало земли, расположенные к северу от пустыни Гоби. (Нримеч. авт.)

422 Внешняя Монголия – историческое название современной Монголии. (Примеч. авт.)

423 Кислов А. Ликвидация Унгерна // Война и революция. 1931. № 6. С. 30.

424 Касаточкин Д.Р. Азиатская конная дивизия и этнополитические процессы в Забайкалье и Монголии: Автореф. дне… канд. ист. наук. М., 2016. С. 25.

425 Военная энциклопедия: В 8 т. Т. 8. М.: Военное издательство, 2004. С. 188.

426 Там же.

427 Кислов А. Ликвидация Унгерна. С. 35.

428 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 168.

429 3 5-я стрелковая дивизия была снята с трудового фронта из Восточной Сибири и переброшена в связи с активизацией белогвардейцев в Монголии к югу от озера Байкал. (Примеч. авт.)

430 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 169.

431 Кислов А. Ликвидация Унгерна. С. 38.

432 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 169.

433 Кислов А. Ликвидация Унгерна. С. 40.

434 Корпус сформирован в соответствии с директивами помощника главкома по Сибири № 2323/оп, № 1145/ш от 14 июня и № 2370/ оп от 18 июня 1921 г. для ликвидации, совместно с Народно-революционной армией Монголии, вторгшихся в пределы Монголии белогвардейских войск барона Р.Ф. Унгерна фон Штернберга. В его состав включались из 5-й армии: 103, 104 и 105 сбр 35 сд, 35 кп, 5 кд, партизанский отряд П.Е. Щетинкина и из НРА ДВР: 1-ю Троицко-савскую и 2-ю Сретенскую отдельные кавбригады. После разгрома отрядов Унгерна корпус 14 сентября 1921 г. был расформирован. (Примеч. авт.)

435 История советско-монгольских отношений. М.: Наука, 1981. С. 98.

436 Кислов А. Ликвидация Унгерна. С. 43.

437 Ломакина И.И. Улан-Батор. Л.: Искусство. Ленинградское отделение, 1977. С. 35.

438 Кислов А. Ликвидация Унгерна. С. 44.

439 РГВА. Ф. 221. Оп. 1. Д. 489. Л. 18.

440 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 171.

441 Там же.

442 Кислов А. Ликвидация Унгерна. С. 44.

443 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 171.

444 Кислов А. Ликвидация Унгерна. С. 48.

445 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 174.

446 Тихонов Ю.Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945 гг.). М.; Липецк: Информ, 2007. С. 346.

447 Там же. С. 339.

448 Кудашев У.Н. Военно-воздушные силы Афганистана в 1921–1929 гг. // Молодой ученый. 2016. № 17 (121). С. 249.

449 Тихонов Ю.Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945 гг.). С. 52.

450 Шаяхметов Ф.Ф., Кудашев У.Н. Военно-техническое сотрудничество Советской России / Советского Союза и Афганистана (1919–1929 гг.) // Проблемы востоковедения. 2017. № 4 (78). С. 34.

451 Тихонов Ю.Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945 гг.). С. 91.

452 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 2. Л. 28–29.

453 Тихонов Ю.Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945 гг.). С. 97.

454 Шаяхметов Ф.Ф., Кудашев У.Н. Военно-техническое сотрудничество Советской России / Советского Союза и Афганистана (1919–1929 гг.). С. 34.

455 РГВА. Ф. НО. Оп. 7. Д. 52. Л. 5.

456 Там же.

457 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 31.

458 Через Гиндукуш в Афганистан. С. 32.

459 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 34–35.

460 РГВА. Ф. НО. Оп. 7. Д. 52. Л. 32.

461 Там же. Л. 33.

462 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 35.

463 РГВА. Ф. НО. Оп. 7. Д. 52. Л. 44.

464 Там же.

465 Шаяхметов Ф.Ф., Кудашев У.Н. Военно-техническое сотрудничество Советской России / Советского Союза и Афганистана (1919–1929 гг.). С. 35.

466 Тихонов Ю.Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945 гг.). С. 110.

467 Открытие 1-й афганской школы летчиков // Самолет. 1925. № 12 (25). С. 42.

468 Тихонов Ю.Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945 гг.). С. 110.

469 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 37.

470 Народный праздник в Кабуле // Самолет. 1925. № 10 (24). С. 45.

471 История вооруженных сил Афганистана. 1747–1977. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1985. С. 94.

472 Степанов А.С. Советский авиаэкспорт и военно-техническое сотрудничество СССР с государствами Азии в 1920-х – начале 1940-х годов // Общество. Среда. Развитие. 2009. № 1 (10). С. 45.

473 Тихонов Ю.Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945 гг.). С. ИЗ.

474 Там же.

475 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 715. Л. 68.

476 Тихонов Ю.Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945 гг.). С. 122.

477 Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 124.

478 Там же.

479 При обстреле самолетов он требовал от подчиненных вести огонь не по целям, а по его указанию, сознательно внося некоторую погрешность по азимуту и углу места. (Нримеч. авт.)

480 Реввоенсовета СССР. (Примеч. авт.)

Источники и литература

1. Антоновщина. Сборник статей, очерков, воспоминаний и других материалов к истории эсеро-бандитизма в Тамбовской губернии / Под. ред. тт. О.В. Евгенова и О.С. Литовского. Тамбов: Изд-во Тамбовского Губкома РКП «Коммунист», 1923. 147 с.

2. «Антоновщина». Крестьянское восстание в Тамбовской области в 1920–1921 гг.: Документы, материалы, воспоминания / Гос. архив Тамбовской обл. и др. Тамбов, 2007. 800 с.

3. Безай О.В. Участие авиации в борьбе с повстанчеством в Тамбовской губернии (январь – август 1921 г.) // Genesis: исторические исследования. 2019. № 7. С. 40–48.

4. Березовский Н.Ю., Бережной С.С., Николаева З.В. Боевая летопись военно-морского флота 1917–1941. М.: Воениздат, 1993. 838 с.

5. Боевой путь Туркестанского военного округа / Ред. комиссия: ген. – лейт. Е.Е. Мальцев и др. М.: Воениздат, 1959. 306 с.

6. Борисов А.Б. Поход конной группы 8-й кавалерийской бригады в Кара-Кумскую пустыню в 1927 г. М.: Гос. воен, изд-во, 1932. 144 с.

7. Вестник Воздушного Флота. 1921. № 5.

8. Военная энциклопедия: В 8 т. Т. 4. М.: Военное издательство, 1999. 583 с.

9. Военная энциклопедия: В 8 т. Т. 8. М.: Военное издательство,

2004. 579 с.

10. Война в песках. Материалы по истории гражданской войны к XII тому: Гражданская война в Средней Азии / Под. ред. М. Горького, В. Иванова, И. Минца, Ф. Колесова. М.: История Гражданской войны, 1935. 547 с.

11. Генис В.Л. Разгром Бухарского эмирата в 1920 году // Вопросы истории. 1993. № 7. С. 39–53.

12. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 130. Оп. 2. Д. 640.

13. Елисеева Н.Е. С.С. Каменев о борьбе с басмачеством // Военно-исторический журнал. 1995. № 5. С. 40–45.

14. Жуликова Е.Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе в 1920–1925 годах // Сб. трудов Академии исторических наук. М., 2007. Т. 1.

15. Жуликова Е.Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе в 1920–1925 годах: Монография. М.: Новый хронограф, 2016. 422 с.

16. Зарецкий В.М., Нервов А.Е. Боевые действия советской авиации в локальных конфликтах и войнах 1921–1941 гг.: Лекция. Монино, 1994.

17. Известия Временного Революционного Комитета. 1921. 9, 12, 13, 14, 16, 17 марта.

18. История вооруженных сил Афганистана. 1747–1977. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1985. 206 с.

19. История советско-монгольских отношений. М.: Наука, 1981. 352 с.

20. Касаточкин Д.Р. Азиатская конная дивизия и этнополитические процессы в Забайкалье и Монголии: Автореф. дис… канд. ист. наук. М., 2016. 26 с.

21. Кислов А. Ликвидация Унгерна // Война и революция. 1931. № 6. С. 30–50.

22. Кондратьев В., Хайрулин М. Авиация Гражданской войны. М.: Техника – молодежи, 2000. 99 с.

23. Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. 276 с.

24. Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. 204 с.

25. Копейкин А. Краснолет Ян Южак // Авиация и космонавтика. 1977. № 2. С. 15.

26. Копейкин А. Лично известен // Авиация и космонавтика. 1986. № 9. С. 20–21.

27. Котельников В. Красные звезды Туркестана. Советская авиация в борьбе с басмачеством // Авиамастер. 2006. № 4. С. 32–38.

28. Котельников В. Красные звезды Туркестана. Советская авиация в борьбе с басмачеством // Авиамастер. 2006. № 5. С. 12–21.

29. Котельников В. Советские летчики и самолеты в Афганистане // Авиация и космонавтика. 2020. № 11. С. 20–27.

30. Котов М., Журавлев В. Автобронеотряд имени Я.М. Свердлова в боях за советскую власть // Военно-исторический журнал. 1971. № 9. С. 73–78.

31. Красовский С.А. Жизнь в авиации. 2-е изд., испр. и доп. М.: Воениздат, 1968. 374 с.

32. Крестьянинов В.Я. Кронштадтский мятеж. Хроника событий. СПб.: ООО ИЦ «ОСТРОВ», 2016. 320 с.

33. Кронштадтская трагедия 1921 года. Документы: В 2 кн. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1999. 1360 с.

34. Кронштадтский мятеж. Сборник статей, воспоминаний и документов / Под ред. Н. Корнатовского. Л.: Ленинградское областное издательство, 1931. 276 с.

35. Кронштадт 1921. Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. / Сост., введ. и примеч. В.П. Наумова, А.А. Косаковского. М.: Международный фонд «Демократия», 1997. 432 с.

36. Кудашев У.Н. Военно-воздушные силы Афганистана в 1921–1929 гг. // Молодой ученый. 2016. № 17 (121). С. 249–253.

37. Путилова Л.А. Советско-финляндская война и проблема Восточной Карелии во взаимоотношениях Советской России и Финляндии в 1918–1923 годах//Вестник ТГПУ. 2013. № 7(135). С. 25–34.

38. Кутяков И. Красная конница и воздушный флот в пустынях, 1924 г. М.; Л.: Гос. изд-во. Отд. воен, лит-ры, 1930. 215 с.

39. Лашков А.Ю. За Тереком для бандитов земли нет // Военноисторический журнал. 2001. № 7. С. 7—14.

40. Лашков А.Ю. Красная авиация на Тамбовском фронте (август 1920 – апрель 1921 гг.) // Авиация и космонавтика (вчера, сегодня, завтра). 2003. № 3. С. 9—14.

41. Лашков А.Ю. Красная авиация на Тамбовском фронте (август 1920 – апрель 1921 гг.) // Авиация и космонавтика (вчера, сегодня, завтра). 2003. № 4. С. 27–35.

42. Лашков А.Ю. В небе Кавказа // Авиация и космонавтика. 2003. № 10. С. 28–33.

43. Лашков А.Ю. В небе Кавказа // Авиация и космонавтика. 2003. № И. С. 6—13.

44. Лашков А.Ю. Применение авиации в ходе подавления Кронштадтского мятежа (1921 г.) // Военно-исторический журнал. 2011. № 2. С. 3–8.

45. Лашков А.Ю. Красные авиаторы на «перекрестке Азии» (1921–1929 гг.). Ч. 1 // Авиапанорама. 2011. № 6. С. 36–38.

46. Лашков А.Ю. Красные авиаторы на «перекрестке Азии» (1921–1929 гг.). Ч. 2 // Авиапанорама. 2012. № 1. С. 44–46.

47. Лашков А.Ю. Красный воздушный флот в советско-финляндском вооруженном конфликте 1921–1922 гг. // Военно-исторический журнал. 2021. № 10. С. 4—13.

48. Ломакина Н.Н. Улан-Батор. Л.: Искусство. Ленинградское отделение, 1977. 199 с.

49. Ляховский А.А. Зачарованные свободой. Тайны кавказских войн: Информация. Анализ. Выводы. М.: Детектив-Пресс, 2006. 640 с.

50. Народный праздник в Кабуле // Самолет. 1925. № 10 (24). С. 45.

51. Окороков А.В. Секретные войны Советского Союза. Первая полная энциклопедия. М.: Яуза; Эксмо, 2008. 736 с.

52. Открытие 1-й афганской школы летчиков // Самолет. 1925. № 12 (25). С. 42.

53. Первый военный летчик Азербайджана. Фаррух ага Гаибов. Баку, 2007. 29 с.

54. Победа советского строя в северном Туркменистане (1917–1936 гг.) / Проф. Гаиб Непесов. Ашхабад: Туркм. филиал Акад, наук СССР, 1950. 400 с.

55. Полян П. Коса и камень: конфликтный этнос в крепчающих объятиях Советской власти // Звезда. 2007. № 12. С. 119–150.

56. Правда о Кронштадте: Очерк героической борьбы кронштадтцев против диктатуры коммунистической партии, с картой Кронштадта, его фортов и Финского залива. Прага: Издание «Воля России», 1921. 183 с.

57. Примаков В.М. Афганистан в огне. Л.: Издательство «Красная газета», 1929. 154 с.

58. Пырьев Е. Дыхание Люцифера про запас // Армейский сборник. 1997. № 6. С. 83–84.

59. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 3. Д. 715; Оп. И. Д. 55; Оп. 13. Д. 1010; Оп. 162. Д. 2.

60. Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 4. Оп. 1. Д. 29; Оп. 2. Д. 128.

61. РГВА. Ф. 29. Оп. 2. Д. 103; Оп. 4. Д. 632; Оп. 75. Д. 21, 175, 247.

62. РГВА. Ф. 30. Оп. 2. Д. 123, 146, 147; Оп. 3. Д. 369, 371.

63. РГВА. Ф. 54. Оп. 17. Д. 76.

64. РГВА. Ф. 109. Оп. 3. Д. 211.

65. РГВА. Ф. НО. Оп. 7. Д. 52.

66. РГВА. Ф. 190. Оп. 3. Д. 514, 527, 546.

67. РГВА. Ф. 221. Оп. 1. Д. 489.

68. РГВА. Ф. 235. Оп. 2. Д. 101, 362.

69. РГВА. Ф. 789. Оп. 2. Д. 471, 588.

70. РГВА. Ф. 7709. Оп. 1. Д. 323.

71. РГВА. Ф. 24380. Оп. 1. Д. 70.

72. РГВА. Ф. 25872. Оп. 1. Д. 749.

73. РГВА. Ф. 25887. Оп. 1. Д. 411.

74. РГВА. Ф. 25888. Оп. 6. Д. 17, 71, 77.

75. РГВА. Ф. 25896. Оп. 1. Д. 8; Оп. 9. Д. 283, 284, 285, 286, 287, 309, 316, 346, 349, 350, 436.

76. РГВА. Ф. 33987. Оп. 2. Д. 118.

77. РГВА. Ф. 33988. Оп. 1. Д. 285; Оп. 2. Д. 365.

78. РГВА. Ф. 34228. Оп. 1. Д. 194.

79. РГВА. Ф. 37967. Оп. 8. Д. 124.

80. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 408. Оп. 1. Д. 15826.

81. Самошкин В.В. Антоновское восстание. М.: Русский путь,

2005. 356 с.

82. Сборник оперативных справок СОУ ОГПУ по отдельным районам Советского Союза. 15 марта 1930 г. // «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.). Т. 8.

Ч. 2. 1930 г. М., 2008.

83. Сборник указаний по борьбе с басмачеством // Издание РВС Туркестанского фронта. Ташкент, 1924. 73 с.

84. Соболев Д.А., Хазанов Д.Б. Немецкий след в истории отечественной авиации. М.: Русское авиационное акционерное общество (РУСАВИА), 2000. 336 с.

85. «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.): Сб. док-тов: В 10 т. Т. 9. 1931 г. / Ин-т рос. истории РАН, Центр, архив ФСБ РФ, Науч, совет РАН «История международных отношений и внешней политики России», Науч, совет РАН по истории соц. реформ, движений и революций, Комис, историков России и Финляндии, Ренвалл-институт (Хельсинский ун-т) АН Финляндии, Александровский ин-т (Финляндия). М., 2013. 900 с.

86. Соколов-Страхов К. Работа авиации в тундре (Очерк действий авиации в Карелии в 1921—22 г.) // Военный вестник. 1925. № 3. С. 39–43.

87. Соколов-Страхов К.И. Зимняя кампания в Карелии в 1921/22 г. Л.: Военная тип. упр. делами Наркомвоенмор и РВС СССР, 1927. 162 с.

88. Степанов А.С. Советский авиаэкспорт и военно-техническое сотрудничество СССР с государствами Азии в 1920-х – начале 1940-х годов // Общество. Среда. Развитие. 2009. № 1 (10). С. 49–59.

89. Столярский С. Роль воздушного флота в операции по ликвидации восстания в Кронштадте // Вестник Воздушного Флота. 1922. № 14.

90. Сулейманов С.И. Из истории чекистских органов Дагестана: документальные очерки истории. 1920–1945 гг. Махачкала: Юпитер, 2000. 207 с.

91. Тебенко В.А. К вопросу о создании Карельской автономии 1920–1923 гг. // Историческая и социально-образовательная мысль. 2016. Т. 8. № 3 (Ч. 1). С. 68–84.

92. Тихонов Ю.Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945 гг.). М.; Липецк: Информ, 2007. 384 с.

93. Фаусек Н. Авиация в Бухарской операции 1920 г. // Авиация и химия. 1930. № 6 (47). С. 15–16.

94. Фаусек Н. Авиация на Ферганском фронте 1921 г. // Авиация и химия. 1930. № 4 (45). С. 8–9.

95. Хайрулин М.А., Кондратьев В.И. Военлеты погибшей Империи. Авиация в Гражданской войне. М.: Эксмо; Яуза, 2008. 430 с.

96. Хесин С.С. Разгром белофинской авантюры в Карелии в 1921–1922 гг.: Военно-политический очерк. М.: Воениздат МВС СССР, 1949. 152 с.

97. Христофоров В.С. Лидер Кронштадтского восстания // Морской сборник. 2014. № 9. С. 75–85.

98. Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ). Ф. 114728. Т. 3, 10, 15.

99. Через Гиндукуш в Афганистан // Самолет. 1925. № 4 (18). С. 32–33.

100. Черушев Н.С., Черушев Ю.Н. Расстрелянная элита РККА. Комбриги и им равные. 1937–1941. М.: Кучково поле, 2014. 528 с.

101. Шаяхметов Ф.Ф., Кудашев У.Н. Военно-техническое сотрудничество Советской России / Советского Союза и Афганистана (1919–1929 гг.) // Проблемы востоковедения. 2017. № 4 (78). С. 32–37.

102. Эльбуздукаева Т.У. Хроника «Первого разоружения Чечни» (20-е гг. XX в.) // Вестник Владикавказского научного центра. Т. 15. 2015. № 1. С. 15–20.

103. Яблочкина Н.В. Рецидивы гражданской войны. Антигосударственные вооруженные выступления и повстанческие движения в Советской России 1921–1925 гг. / Отв. ред. Устинов В.М.; Рос. экон, акад. им. Г.В. Плеханова. Каф. истории. М.: ООО «Фирма „Хельга“», 2000. 495 с.

104. Яковлев М.А. Краткая история ПВО крепости Кронштадт. 2009. № 15. С. 49–64.

Авиация против крепости: Кронштадтское восстание

(март 1921 г.)

Линейка самолетов на льду Финского залива перед вылетом на подавление восстания в Кронштадте (март 1921 г.). Из фондов МДФ/МАММ

Гутуевский аэродром (г. Петроград, март 1921 г.). Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 141

Группа летчиков и авиамехаников 2-го морского воздушного дивизиона Балтийского флота (1921 г.). Из открытых источников

Схема боевой работы авиации в период с 7 по 17 марта 1921 г. Из открытых источников

Начальник Воздушного флота действующей армии Республики А.В. Сергеев. Из открытых источников

Красная авиация на Тамбовском фронте

Самолеты «Сопвич», «Вуазен» и «Фарман-30» на аэродроме в готовности к боевой работе. Тамбов, 1921 г. Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 154

Экипаж 6-го авиаотряда: летчик Т. Суонио и летчик-наблюдатель В. Шарыпин перед вылетом на боевое задание. 1921 г. Самолеты «Сопвич», «Вуазен» и «Фарман 30» на аэродроме в готовности к боевой работе. Тамбов. 1921 г.

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 156

Летчики 39-го авиаотряда на фоне самолета «Ньюпор». Из открытых источников

Летчик А. Сомме у самолета. 1921 г. Из фондов ЦДАиК

М.Н. Тухачевский на Тамбовском аэродроме вручает ордена летчикам Боевой воздушной эскадрильи. 1921 г. Из открытых источников

Командир 20-го авиаотряда военлет Я.И. Южак возле самолета «Сопвич». Из открытых источников

Командующий войсками по ликвидации восстания в Тамбовской губернии М.Н. Тухачевский с красвоенлетами у самолета «Вуазен». 1921 г. Из открытых источников

Группа летчиков-орденоносцев, участников боевых действий на Тамбовском фронте, в первом ряду: слева направо (сидят) Н. Денисов. А.Д. Муратов, Я.И. Южак; во втором ряду (стоят): И. Дудко, С. Лукин, Н. Коротнев, В. Савин и Н. Гусев. Из фондов ЦДАиК

Военный летчик Ф.А. Арманд.

Из открытых источников

Командир Боевой воздушной эскадрильи С.Я. Корф. Из фондов ЦДАиК

Советские авиаторы в ходе ликвидации «Карельской авантюры»

Карта дислокации советских авиаотрядов, участвовавших в вооруженном конфликте. Военно-исторический журнал. 2021. № 10. С. 9

Летно-технический состав одного из авиационных отрядов. Карелия. Зима 1921/22 г. Из фондов ЦДАиК

Герой Гражданской войны, командир 5-го Казанского авиаотряда военлет П.Х. Межерауп.

Фотография конца 1920-х – начала 1930-х гг.

Из открытых источников

В небе Северного Кавказа

Авиационный отряд на аэродроме. Из открытых источников

Самолет Р-1 «разведчик первый». Из открытых источников

Начальник ВВС СКВО И.И. Петрожицкий.

Из открытых источников

Военный летчик П.А. Джибелли.

1927 г. Из открытых источников

Командир 3-го отдельного разведывательного авиаотряда А.В.  Краснощеков. Фотография 1921 г. Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018

Туркестанская эпопея советской авиации

Подготовка самолета к вылету на выполнение боевого задания во время штурма крепости Бухары. 1 сентября 1920 г. Из фондов ГИМ

На аэродроме 25-го авиационного отряда в районе г. Кагана. Август 1920 г. Из фондов ЦДАиК

В полевом штабе авиации Туркестанского фронта близ г. Кагана. Авиаторы получают боевую задачу. Конец августа 1920 г. Из фондов ЦДАиК

Авиаторы – участники Бухарской операции (слева направо): в первом ряду:

1-й – летнаб В. Зеленский, 2-й – Рентель, 3-й – начальник и военком ВФ  Туркестанского фронта В. Юнгмейстер, 4-й – летчик А. Степанов, 5-й – летчик Н. Ласкин; во втором ряду: летнабы 9-й – Голубев, 10-й – Е. Ухин, 11-й – М. Бронников. Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах  Гражданской войны. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 125

Один из «Сопвичей» Туркестанского фронта. Из открытых источников

Аэродром 43-го авиационного отряда в Новой Бухаре. 1920 г. Из открытых источников

Начальник управления авиации и воздухоплавания Туркестанского фронта В.Ю. Юнгмейстер (1920 г.).

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 111

Начальник ВВС Туркестанского  фронта П.Х. Межерауп (1923–1924 гг.).

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 16.

Летчики и техники возле самолета «Юнкерс» Ju-21. Котельников В. Красные звезды Туркестана. Советская авиация в борьбе с басмачеством // Авиамастер. 2006. № 5. С. 12

Военный летчик Моисеев Яков Николаевич. Из открытых источников

Советская авиация в Монгольской операции (1921 г.)

Авиаторы после вручения им орденов командующим войсками Восточно-Сибирского военного округа И.Е. Уборевичем. г. Иркутск. Зима 1922 г.

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 176

Авиаторы 29-го разведывательного авиаотряда (слева направо): А.  Янышевский, А. Башкин, Б. Квятковский, П. Ядров. Лето 1921 г. Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 173

Афганская карта

Группа советских летчиков в Афганистане у самолета Р-1. Котельников В. Советские летчики и самолеты в Афганистане // Авиация и космонавтика. 2020. № 11. С. 26

Военный летчик Г.М. Бондарюк. Конев В.Н., Зиновьев Н.Н.

Красные авиаторы в небе 1920-х годов. М.: Фонд «Русские Витязи», 2018. С. 36

Сноски

1

Правда о Кронштадте: Очерк героической борьбы кронштадтцев против диктатуры коммунистической партии, с картой Кронштадта, его фортов и Финского залива. Прага, 1921. С. 19, 65.

2

РГВА. Ф. 190. Оп. 3. Д. 546. Л. 125–126.

3

РГВА. Ф. 190. Оп. 3. Д. 546. Л. 215.

4

Там же. Ф. 25888. Оп. 6. Д. 17. Л. 27, 34, 47; Ф. 29. Оп. 4. Д. 632. Л. 48, 50, 57 об.

5

РГВА. Ф. 29. Оп. 4. Д. 632. Л. 43 об.

6

Известия Временного революционного комитета. 1921. 9 марта.

7

Кронштадтская трагедия 1921 года. Документы: В 2 кн. Кн. 2. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1999. С. 74–79, 305, 307, 389, 547, 565.

8

РГВА. Ф. 30. Оп. 3. Д. 369. Л. 92, 97.

9

Там же. Оп. 2. Д. 147. Л. 38–39.

10

РГВА. Ф. 34228. Оп. 1. Д. 194. Л. 7.

11

Приложение 1 не публикуется.

12

Приложение 2 не публикуется.

13

Приложение 3 не публикуется.

14

РГВА. Ф. 30. Оп. 2. Д. 123. Л. 305–306.

15

РГВА. Ф. 29. Оп. 5. Д. 14. Л. 34.

16

РГВА. Ф. 30. Оп. 3. Д. 371. Л. 23.

17

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. М., 2018. С. 167.

18

РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 278. Л. 11–12.

19

РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 309. Л. 45.

20

Приложения 2, 4, 5 не публикуются.

21

РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 309. Л. 47.

22

РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 309. Л. 48.

23

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 30.

24

РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 316. Л. 6.

25

РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д. 316. Л. 6–7.

26

Там же. Л. 7–8.

27

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 21.

28

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 123.

29

РГВА. Ф. 109. Оп. 5. Д. 30. Л. 959.

30

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы на фронтах Гражданской войны. С. 177.

31

Конев В.Н., Зиновьев Н.Н. Красные авиаторы в небе 1920-х годов. С. 124.

Content

Алексей Лашков
Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана

Предисловие

Глава 1 Авиация против крепости: Кронштадтское восстание (1921 г.)

Глава 2 Красная авиация на Тамбовском фронте

Глава 3 Советские авиаторы в ходе ликвидации «Карельской авантюры»

Глава 4 Горячее небо Северного Кавказа

Рецидивы Гражданской войны

«Первое разоружение Чечни» (1925 г.)

Разоружение дагестана (1926 г.)

Чекистско-войсковая операция в Чеченском национальном округе (декабрь 1929 г.)

Глава 5 Туркестанская эпопея советской авиации

Глава 6 В небе ближнего зарубежья

Военная командировка в Гилянскую республику

Советская авиация в Монгольской операции (1921 г.)

Афганская карта

Заключение

Приложения

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3

Приложение 4

Приложение 5

Приложение 6

Приложение 7

Приложение 8

Приложение 9

Приложение 10

Приложение 11

Приложение 12

Приложение 13

Приложение 14

Приложение 15

Приложение 16

Приложение 17

Приложение 18

Приложение 19

Приложение 20

Приложение 21

Приложение 22

Приложение 23

Приложение 24

Приложение 25

Биографический справочник

Перечень сокращений

Примечания

Источники и литература

Авиация против крепости: Кронштадтское восстание (март 1921 г.)

Красная авиация на Тамбовском фронте

Советские авиаторы в ходе ликвидации «Карельской авантюры»

В небе Северного Кавказа

Туркестанская эпопея советской авиации

Советская авиация в Монгольской операции (1921 г.)

Афганская карта

Сноски