Ревизор: возвращение в СССР 38

Глава 1

Паланга

Вопросов мне генерал Балдин никаких не задавал. Понимал, что у меня самого ответов не будет, телеграмму он видел, как и все остальные. Вместо этого пообсуждали общие темы — насколько погода в Паланге будет отличаться от той, что в Судаке. Вернее, рассуждал он, я поддакивал.

В этом вопросе я разбирался, благодаря опыту прошлой жизни, более чем отлично, но как будет выглядеть, если я начну демонстрировать эти знания в моем возрасте? Тем более, что Балдин более-менее в курсе жизни Павла Ивлева, и точно знает, что Поля его в Судак отдыхать никогда не возила, а когда я стал самостоятелен, переехав в Москву, то отвез беременную жену на отдых в Палангу, и навещал ее в свободное от работы время. Так что ничего знать о том, какая погода в Крыму в августе я на своём опыте никак не мог.

Ну а из прошлой жизни я мог сравнить опыт отдыха в августе в Судаке с пребыванием в печи для прогрева керамических заготовок. Может, мне просто так не везло, но все три раза, когда я там отдыхал, жарко было так, что воздух дрожал маревом уже в девять утра… А если тебе еще нужно на загривке по пересечённой местности вверх-вниз ребёнка тягать, то и вообще ощущения непередаваемые… Самому было интересно, что будет с погодой в этот раз? Хотя что точно хорошо, я в оптимальной форме сейчас. Молодой, поджарый, ни одного лишнего килограмма. Даже экстремальную жару будет намного легче переносить, чем в прошлой жизни, когда я приезжал в Судак в возрасте тридцать лет плюс…

Балдин предрек мне такое же пекло, что я и сам ожидал. И сказал с ностальгией, что до сорока лет ему эта жара очень даже нравилась. А вот теперь уже Балтика будет получше. Но разумеется, не тогда, когда здесь идут дожди. Этой сырости и в Москве вполне достаточно.

Билет я взял, по моему удостоверению он тут же нашелся. В резерве у нас все время что-то на завтра да держат. И даже стоять в самолете не придётся.

Вернулись домой, сели снова играть в карты, но прежнее беззаботное настроение неотвратимо исчезло. Да и Галия была мрачной — волновалась, конечно, тоже понимая, что из-за пустяка Загит бы меня в Крым не вызывал…

Эх, хоть бы побыстрее удалось разгрести проблемы тестя в Крыму! Первые полдня отдыха в Паланге мне вполне понравились, несмотря на ливень… Вернуться бы побыстрее сюда, да продолжить в том же духе…

Балдин внес предложение отвезти меня в аэропорт в шесть утра. Я попытался отказаться, сказав, что тут и соседи есть, которые за денежку небольшую это прекрасно сделают, нечего его тревожить в такое время. Но куда там! Валентина Никаноровна тут же потребовала, чтобы лично Балдин меня в аэропорт отвёз! Мол, соседи и забухать могут, знаем мы этих соседей. И другие женщины её поддержали, как ни в чём ни бывало. Словно это нормально, что генералы восемнадцатилетних шкетов в аэропорт возят…

Так что утром в аэропорт я поехал красиво, на генеральской Волге. Да, мне уже сказали, что это не личная машина Балдина, ему её выдали в местной военной части, но, как он мне рассказал, она действительно тоже генеральская. Просто генерал этот его хороший знакомый, и сейчас уехал отдыхать на Чёрное море. Так что разрешил без проблем попользоваться его машиной, пока он в Паланге.

В Симферополе не проблема оказалась найти такси, как я и ожидал, сложнее было выторговать нормальную сумму для того, чтобы доехать до Судака. Потому что первоначально, конечно же, все пытались зарядить какую-то несусветную сумму, которой хватило бы объехать весь полуостров два раза. Что поделать, своя курортная специфика. Таксисты прекрасные психологи, понимают, что многие приезжают в Крым сорить деньгами после трудовых будней. И активно стараются помочь очистить карманы отдыхающих. В результате всё же выторговал нормальную сумму в четвертной, просто пришлось подождать минут пятнадцать, когда основная масса прилетевших туристов уже разошлась из аэропорта, и оставшимся без клиентов водилам стало понятно, что ближайшие полтора часа до следующего рейса им ловить нечего.

Выйдя из машины, сразу же наткнулся на ожидавшую меня прямо у ворот пансионата Анну Аркадьевну. Молодец она, зная меня, сообразила, что я прилечу ближайшим же самолётом.

— Что тут у вас стряслось-то? — спросил я ее.

* * *

Москва, Торгово-промышленная палата.

Андриянов встретил Белоусову на вахте. Вроде бы мелочь, а та таким знаком внимания была очень довольна.

Вместе прошли до его кабинета. Там уже лежали наготове конфеты, в небольшом китайском чайничке с иероглифами ожидала свежая заварка, а в фарфоровой ёмкости побольше кипяток. Так что всё было готово для встречи гостьи.

Андрианов не впервые затевал сложные интриги. И точно знал, что лучше всего в сложные схемы впрягаются те, кто видит свой собственный интерес в них. Поэтому перед ним стояла сложная задача построить разговор таким образом, чтобы Белоусова считала, что, выполняя его просьбы, будет мостить себе дорогу к светлому будущему. Ну что же, съедено по паре конфет, пригублен чай, можно и приступать…

— Валерия Николаевна, так тяжело видеть, что вас не ценят по достоинству в вашем учреждении. Ну какая из Морозовой начальница по сравнению с вами? Носится с этой Галией, как с собственной дочкой, вместо того, чтобы как следует её нагрузить, оставив вам побольше свободного времени. Вы же уже столько времени в этом отделе работаете! А Галия? Если включить здравый смысл, то кто должен ехать в Болгарию, в Ялту и Сочи, а кто должен оставаться в августе на рабочем месте?

Сказанное пролилось прямо бальзамом на израненную душу Белоусовой. Проявленное им сочувствие не осталось без ответа:

— Антон Григорьевич, как приятно встретить разумного понимающего человека! Так ведь мало того, что Галия поехала в Болгарию, в Ялту и Сочи догадайтесь, где она сейчас находится? Думаете на рабочем месте, как я? Нет, что вы! Отдохнув в Болгарии, в Ялте и в Сочи, она укатила сейчас в Палангу!

— В Палангу? — с сокрушённым видом покачал Андриянов головой, — как это возмутительно!

— Вот именно, это выходит за все разумные рамки! — негодовала Белоусова.

— Так что я хотел вам сказать, Валерия Николаевна, — продолжил Андрианов, пока разговор не перешёл совсем на другую тему. — Неужели ваше начальство не видит, что Морозова совсем не подходит на эту должность? Неужели они не понимают, что начальником отдела должны быть вы?

Белоусова и до этого была очень довольна словами Андриянова, а теперь и вовсе расцвела.

— Ох, Антон Григорьевич, не все же такие проницательные и наблюдательные как вы!

Довольный ее реакцией, он продолжил:

— Мне со своей стороны неприятно наблюдать такую несправедливость. Вот я и подумал, может быть, мне как-то помочь вам?

— Что вы имеете в виду? — спросила Белоусова, вся в ожидании. У нее даже ноздри зашевелились, как у хищника, почуявшего добычу.

— Если ваши начальники не в состоянии понять, кто должен руководить отделом, то, может быть, вам помочь им в этом определиться? Представьте себе реакцию руководства, если у Морозовой начнутся провал за провалом, а вы на глазах у руководства будете самоотверженно приходить организации на выручку, исправляя ее ошибки!

Подумав, Белоусова медленно кивнула и сказала:

— Это звучит… Очень интересно!

— Ради того, Валерия Николаевна, чтобы помочь вам восстановить справедливость, я готов регулярно встречаться с вами и консультировать по конкретным шагам, что вам нужно сделать. Конечно, мне будет нужно знать всю подноготную происходящего у вас в отделе, — решил ковать железо Андриянов, пока горячо.

— Спасибо! Вы настоящий рыцарь, приходящей даме на помощь! — сказала Белоусова, и глаза ее так хищно сверкнули, что Андриянов невольно поежился.

* * *

Москва, торгпредство Ливана

Приехав в Москву, Диана с мужем зашли в ресторан, а потом пораньше легли спать. Когда Фирдаус утром сказал, что ему надо заехать на работу подписать какие-то бумаги, Диана с удовольствием увязалась следом за ним. На удивленный взгляд мужа, который привык, что она никогда там лишний раз не появляется, предпочитая подождать его дома, Диана пояснила, что раз она теперь деловая женщина и даже на переговоры уже ездила, ей надо втягиваться в процесс и побольше бывать в деловой обстановке. Фирдаус согласно кивнул, улыбнувшись немного снисходительно. Его забавляло рвение жены в бизнесе, и он гадал, надолго ли ее хватит.

Диана же просто хотела поговорить с мужем по поводу своей затеи с покупкой недвижимости и необходимости в связи с этим заехать в Швейцарию, заключить договор с агентством. Пока они ехали в Москву, она над этим все время думала, но говорить с мужем на эту тему в дороге не стала, хотела все еще раз обдумать как следует. Обдумала. Но после того, как она стала сотрудничать с комитетом и пообщалась с Пашкой, который намекнул, что за иностранцами из капстран в СССР пристально наблюдают, обсуждать что-либо серьезное в квартире она не хотела категорически. Тем более по поводу собственной бизнес-деятельности…

— Ну что, милая, как ты смотришь на то, чтобы отправиться наконец на пляж к теплому морю? — игриво спросил Фирдаус жену, когда они, закончив с первоочередными делами, устроились в кабинете с чашечками кофе в руках. Где-то через час Фирдаусу должны были принести еще порцию бумаг на подпись, ну а пока что у них появилось время передохнуть.

— Очень положительно, — с энтузиазмом кивнула Диана, — хочется расслабиться, отдохнуть и не думать ни о чем хотя бы недельку. А лучше две…

— Согласен, — рассмеялся Фирдаус. — Тогда я скажу заказать нам билеты в Ниццу на завтра. Тебе хватит одного дня на сборы?

— Вполне, — кивнула Диана. — Сегодня съезжу в пару мест, вещи соберу и готова. Только у меня будет просьба.

— Какая?

— Я бы хотела сначала заехать в Швейцарию, — сказала Диана. — А оттуда уже лететь в Ниццу.

— Неожиданно, — удивился Фирдаус. — А зачем нам туда?

— Я много размышляла после Пашиных лекций про рыночную экономику, — начала объяснять Диана, — и поняла, что очень важно все эти знания закреплять как-то на практике. Иначе я просто все скоро забуду и потом что, заново учиться? Поэтому я хочу попробовать себя в каком-нибудь бизнесе.

— Ничего себе, — удивился Фирдаус, совершенно не ожидавший такого поворота. — Но мы ведь с тобой и так вместе участвуем в семейном бизнесе. переговоры уже провели самостоятельно с зарубежными партнерами…

— Это да, — согласилась Диана, — но это не совсем то. Понимаешь, это все же фабрика твоего отца. Да, мы помогаем и постепенно будем всему учиться, но мне хочется иметь и что-то полностью свое. Хочется проверить, могу ли я чего-то добиться сама. Пусть это будет не так масштабно, но зато я это сделаю только своими силами.

— У тебя очень серьезные планы, я смотрю, — одобрительно посмотрел на жену Фирдаус. — Я очень рад, что ты так активно учишься всему новому. А чем именно ты хочешь заняться? Каким бизнесом? Имей в виду, начинать что-то самостоятельно с нуля очень рискованно. Для этого нужны серьезные знания и опыт, иначе рассчитывать на успех сложно. Поэтому отец и учит нас всему постепенно под своим присмотром…

— Я это понимаю и не хочу сразу влезать ни во что серьезное, — успокоила мужа Диана. — Я посоветовалась с Пашей, попросила его подсказать пару идей, во что можно было бы вложить деньги. Он сказал, что перспективная сфера — это покупка недвижимости и сдача ее потом в аренду. Там не сильно много рисков. Главное, найти хорошее агентство и, постепенно изучая рынки разных стран, вкладываться в выгодные объекты и потом сдавать их и зарабатывать деньги.

Диана специально сослалась в разговоре на брата, зная, с каким уважением Фирдаус со свекром относятся к его мнению по вопросам бизнеса. И это сработало. Она по глазам мужа увидела, что после упоминания Пашки тот стал относиться к ее идее более лояльно.

Вот как Пашке это удается, ума не приложу, — думала Диана. — А ведь если бы не сказала про него, Фирдаус точно не отреагировал бы так спокойно, просто уверена в этом. Спорить бы начал и убеждать передумать…

— Ну, звучит вполне разумно, — кивнул Фирдаус, подумав, — к тому же, занимаясь недвижимостью, ты сможешь очень гибко подходить к решению всех вопросов. Появился интересный объект и свободные деньги — вкладываешь, нет средств или они нужны на что-то другое — ставишь все на паузу… Мне нравится.

— Ура! — просияла Диана. — Спасибо! Мне было очень важно, чтобы ты одобрил эту идею.

Фирдаус в ответ довольно улыбнулся.

— Хорошо. Тогда летим через Швейцарию, — сказал он с деловым видом. — Я сейчас отправлю запрос нашему поверенному в Давос, попрошу порекомендовать хорошее агентство недвижимости. Хотя… А почему именно Швейцария?

— Паша сказал, что там я могу открыть фирму так, чтобы никто не знал, что она принадлежит именно мне. Все же, помимо ливанского, у меня же еще и гражданство СССР. Мне не хотелось бы, чтобы в Москве знали, что я богата. Сам знаешь, тут не очень одобряют капитализм, мягко говоря. Паша же не ошибся, можно открыть фирму в Швейцарии так, чтобы никто не знал, кому она принадлежит?

— Не ошибся, так оно и есть. Швейцарцы мастера по таким вопросам.

— И что, даже КГБ не сможет разузнать, сколько у меня там денежек?

Фирдаус усмехнулся.

— Даже КГБ. Или даже ЦРУ. Понимаешь, швейцарцы имеют кучу денег именно за то, что помогают своим клиентам прятать свои капиталы от кого угодно. Вот, к примеру, Моссад. Знаменитая израильская спецслужба, которой мы в Ливане очень боимся…

— Почему боитесь? — не удержалась Диана от вопроса, перебив мужа. Решила, что такие знания ей и самой полезны, про Моссад Артамонова ей ничего не рассказывала.

— Потому что эти люди очень опасны для врагов Израиля, но проблема в том, что кто угодно может попасть под раздачу, если они ошибутся. Ну и также в том случае, если им нужно убрать своего врага, то они и тебя могут грохнуть за компанию, если ты случайно оказался рядом. И глазом не моргнут при этом. Так вот, даже Моссад не в состоянии ничего поделать с швейцарскими тайнами. Представляешь, со времен Второй мировой войны нацистские преступники из Германии держат в Швейцарии баснословные богатства. И вот в таких вот фирмах, и на номерных банковских счетах. Они ограбили и убили миллионы европейских евреев, выведя их богатства в Швейцарию. Моссад спать не может, желая заполучить эти деньги обратно. Но абсолютно ничего поделать не может. Швейцария не выдает Моссаду никакой информации по этим грязным капиталам. Так что кто бы ни заинтересовался твоими деньгами в Швейцарии, у него нет ни одного шанса доказать, что они принадлежат именно тебе.

— Спасибо! Буду знать, — радостно сказала Диана. — А что такое номерные счета?

— Это счета, у которых есть только номер и пароль, который нужно назвать, чтобы снять с него деньги. Банк отдаст деньги любому, кто назовет пароль. И не отдаст их никому, кто бы ни заявлял, что деньги принадлежат ему. Или, к примеру, заявлял, что это грязные деньги, за торговлю наркотиками, к примеру, и их нужно конфисковать. Не можешь назвать пароль — до свидания.

— Ага… Куча интересной информации! — сказала Диана.

— Может тогда и к отцу в Больцано заглянем на денек? — предложил Фирдаус. — Там недалеко. Он будет рад нас увидеть.

— Ну уж нет, — испуганно замахала руками Диана. — Снова нас куда-нибудь на край света отправит вместо пляжа. Ни за что!

Так, значит, все что говорил Паша про Швейцарию, подтвердилось. — думала она. — Это хорошо… Получается, тогда имеет смысл открывать фирму в Швейцарии не только для того, чтобы закрыть этот вопрос с Колумбией. Она в целом ей пригодится. Хорошо, когда никто не знает, сколько у тебя денег. Ну а пока что нужно встретиться с Артамоновой и поделиться с ней еще одной информацией…

Диана успела ещё вчера, выскочив якобы в магазин за хлебом для бутербродов, найти телефонный аппарат, позвонить майору КГБ и договориться с ней о встрече. Та хотела встретиться послезавтра, но Диана сказала ей, что завтра уже улетает, поэтому, если той нужна интересная информация, то встречаться нужно обязательно завтра. И, конечно, она знала, что, услышав про интересную информацию, Артамонова немедленно найдёт время в своём графике на сегодняшнюю встречу.

Поглядев на часы, Диана поняла, что пора уже выдвигаться. Она оставила Фирдауса в офисе ждать следующей партии документов на подпись, и поехала на встречу с майором КГБ.

Никакого подарка в этот раз у неё для Артамоновой припасено не было, всё же не в Европу летала, а всего лишь на свадьбу в Святославль ездила на машине. Впрочем, та явно ничего такого и не ожидала.

Проехав немного на «Волге» Артамоновой, они припарковались около тихого сквера и вышли из машины, поскольку в ней было невыносимо жарко даже с открытыми окнами.

— Так что там за интересная информация? — спросила Артамонова.

— Я расскажу, но вначале вы должны мне кое-что пообещать, — сказала Диана.

— Что именно? — если Артамонова и была удивлена, то не показала этого.

— Информацию я раздобыла от родственников, поэтому мне крайне важно, чтобы вы не предприняли никаких действий, которые разоблачили бы меня перед ними. Насколько я понимаю, это и в ваших интересах тоже?

— Все верно, в наших. — согласилась майор. — Это я могу обещать.

— И кроме того, мне нужны гарантии, что у людей, которые сообщили мне эту информацию, не будет никаких неприятностей. Они не станут невыездными, к ним не будет предъявлено никаких претензий. Сами понимаете, у меня есть полная возможность проверить потом соблюдение этой договорённости. Скажу честно, если я увижу, что она нарушена, дальнейшее моё сотрудничество с комитетом немедленно прекратится.

— Ну, если никто из тех, о ком ты говоришь, не предпринял заведомо нарушающих законы Советского Союза действий, то я могу тебе это пообещать. Ты же пойми, нам что главное — чтобы информация всё же дошла до нас, и мы могли предпринять действия в сфере своих обязанностей по защите нашей страны. — заверила ее Артамонова.

— Хорошо, тогда слушайте, — сказала Диана и начала свой рассказ про то, что сообщила ей Галия про шведку. И еще раз подчеркнула, что ни у нее, ни у съемочной группы никаких неприятностей из-за этого быть не должно. Галия, конечно, очень ей жаловалась на то, как натерпелась в этой поездке, но Диана думала, что когда она устанет от обычной рутины на работе в Москве, то станет иначе вспоминать о неделях, проведённых в Болгарии, Сочи и Ялте. И не хотела стать причиной того, что съёмочная группа станет невыездной. Мало ли, вдруг Галие поступят новые предложения о съемках за рубежом.

Артамонова внимательно её выслушала, после чего сходила в машину, достала оттуда блокнот и начала её переспрашивать, тут же записывая услышанное.

— Надеюсь, я не вообразила себе невесть что, и информация для вас окажется действительно ценной, — сказала Диана, закончив свой рассказ о том, что услышала от Галии.

Ну, вообще-то она уже догадалась, что не промахнулась, обратившись с этим к Артамоновой и скорее кокетничала, задавая этот вопрос. Не будь эта информация важной, та бы ни в коем случае не взяла блокнот и не стала бы всё записывать детально.

— Заверяю тебя, Диана, такая информация нам всегда очень интересна. В наших досье на коллег из западных спецслужб никогда не бывает лишней информации. Если нам удастся выявить эту так называемую «шведку», и тем более, по твоей подсказке найти даже её фотографию на кинопленках съёмочной группы, это будет очень важно для комитета. Если это и в самом деле разведчица из страны НАТО, то она ни в коем случае не ограничится этой поездкой в Болгарию. Раз она беседовала там с советскими гражданами, скорее всего у нее широкая специализация. Она может всплыть потом где угодно. Так что эта информация очень интересна не только для нас, но и для наших коллег из стран социалистического блока. Никогда не знаешь, какую информацию на территории стран Организации Варшавского Договора может раздобыть вот такой разведчик, о котором мы ничего не знаем. Ну, и я же тебя уже учила, что, выявив одного разведчика, есть хорошие шансы выйти и на других, проследив за ним?

— Да, именно поэтому я и отказываюсь так категорически общаться с кем бы то ни было из КГБ, пока нахожусь на территории любой страны НАТО. — напомнила ей Диана.

Артамонова в ответ поморщилась, но кивнула, признавая, что её позиция имеет право на существование. Ну да, Диана прекрасно помнила слова Паши, которые он ей сказал ещё несколько месяцев назад. О том, что она для КГБ очень ценна, потому что замужем за наследником очень богатого человека. И, к счастью, они не знают, что она недавно получила пять процентов акций очень перспективного предприятия и сама теперь является вполне состоятельной капиталисткой…

Глава 2

Судак

Анна Аркадьевна, бдительно оглянувшись по сторонам, потянула меня за собой. Вошли в здание, прошли пять дверей, следующую она открыла ключом и завела меня внутрь. Ага, это их с Загитом номер. Бедненько, но чистенько, вполне можно отдыхать по всем нынешним советским нормам.

— Кудзаг, что работу эту дал Загиту, так его подставил! — начала рассказывать она вполголоса, едва закрыла за мной дверь. — Привел какого-то своего приятеля, а тот потребовал, чтобы Загит в другом пансионате тоже шкафы делал! А куда ему, в Москву же скоро надо возвращаться, на работу выходить! А если откажется, обещает неприятности устроить с ОБХСС! Причем и здесь, и в Москве тоже. Мол, у него и там в ОБХСС знакомые есть, которые Загитом по его указанию займутся!

Фух! Меня аж сразу отпустило! Все живы, здоровы, и какие-то проблемы могут быть только в перспективе… А то, что бы я сам ни говорил по этому поводу Галие, а все же подспудно опасался, что случилось что-то действительно плохое… Чем дольше живёшь, тем больше в силу жизненного опыта можешь себе представить вариантов разных гадостей, что с близкими людьми могут приключиться. Это только у молодых идей таких идей не возникает, у них хвост пистолетом, у самих все пучком, и они также и про других думают!

— Что это за тип такой наглый? У него есть основания для наглости, или он просто воображает о себе невесть что?

— К сожалению, я уже успела выяснить у подруги в Киеве, Паша, что основания есть. У него дядя замминистра промышленности УССР. И наш Кудзаг его откровенно боится…

— А чего он такого проблемного приятеля вообще привел к Загиту знакомить?

— Загит думает, что они сговорились с Кудзагом. Он обмолвился о детали их разговора с Загитом, что это подтверждает. Загит считает, что они хотят, чтобы он местных мастеров научил грамотно шкафы эти делать, и потом они тут халтурить будут по другим объектам, а Кудзаг с этим его Виктором Сергеевичем с этого деньги будут иметь.

Ясно… Похоже, у обоих этих махинаторов есть понимание, что в любой рабочей профессии есть свои хитрости, которым лучше у мастера учиться, чем самому изобретать. Это только со стороны кажется, что, к примеру, стенки из блоков легко класть без опыта. Я вот клал, и только со второго раза что-то более-менее пристойное получилось. Хотя все равно накосячил, стены у сарая вроде ровные вышли, а вот по дверным косякам они на пять сантиметров разбежались… Да и у профессионала есть много приёмов разных, позволяющих делать быстрее свою работу, которая со стороны может показаться очень простой, а на деле окажется достаточно сложной… Так что с этой точки зрения они не хотят проверять, смогут ли их подручные все это самостоятельно освоить. Намного разумнее выглядит решение нагнуть заезжего мужика, который это профессионально умеет делать.

Они же не знают, что Загит сам без году неделя в этой профессии… Ему это самому не с руки было говорить потенциальному заказчику.

Ну и кроме этого, вполне могут быть замешаны какие-то местечковые амбиции. Говорить потом клиентам пансионата, что эти шкафы мы аж московскому мастеру заказывали… И вам будут делать их люди, которых он лично этому великому искусству обучил… Ну или, и того все проще — приятно нагнуть москвича. Будешь делать все, что тебе скажут! Мол, знай наших!

— Значит, именно ультимативно потребовал от Загита работать на него? Надеюсь, тот совсем уж в решительный отказ не пошёл?

— Отказался, но так, что осталось место для переговоров…

— Это хорошо… Нам пока что не нужны никакие решительные действия со стороны этих махинаторов. Надо разобраться, как и что… А про какую подругу из Киева вы говорили? Она какую-то значимую должность занимает?

— Нет, к сожалению. Должность у нее невысокая. Но рассказать она кое-что может. Многих начальников в Киеве хорошо знает, и с женами некоторых общается. Но по телефону почти ничего у нее не спросишь, сам понимаешь…

— Ясно. А Загит сейчас где?

— Так здесь же, в пансионате, очередной шкаф делает.

Ну вот, какая-то первичная информация у меня для размышления и принятия решений уже есть. К сожалению, только первичная. Вживую, конечно, посмотреть бы на этого Виктора Сергеевича. Блефовать он только горазд, или в самом деле способен на всякие гадости. И нужно ещё понять, насколько этот самый Кудзаг с ним тесно связан. Мало ли, Анне и Загиту просто показалось, что они заодно действуют, а он просто по своей дурости привёл этого мужика…

Стал прикидывать варианты. Первая мысль, конечно, была простой — порекомендовать Загиту собрать сейчас же вещички и с Анной Аркадьевной уехать обратно в Москву. Но это только в том случае, если эта собака только громко лает, но не кусается. А если и в самом деле типчик этот на принцип пойдёт? При таком дяде-замминистре у него реально могут быть выходы на московскую ОБХСС. Этак, получается, Загиту уже нельзя будет шкафами заниматься. А то вдруг на него ОБХСС действительно наведут? А то и прямо провокацию устроят, попросят сотрудника ОБХСС его нанять на нелегальную работу… Протокол оформят, уголовное дело возбудят. Тут же на работу сообщат, со всеми вытекающими из этого последствиями. А мне потом бегай в авральном режиме, пытайся все это разгрести. Теоретически можно будет к Захарову обратиться с такой просьбой… А вдруг этот Виктор Сергеевич человек мстительный, но нанесёт удар не сразу, а выждет какое-то время? И окажется, к примеру, что это случится в тот момент, когда Захарова уже снимут… Бежать тогда к отцу Кости Брагина? А я вот не уверен, что генерал Брагин возьмётся кого-то отмазывать… Не проверял ни разу, и не хочется…

В общем, этот самый простой вариант пока что стоит отложить… В такого рода делах спешка вредна. Мне необходимо собрать больше информации.

Так, а что если мне к Захарову прямо сейчас обратиться с просьбой наехать на этого Виктора Сергеевича? Объяснить ситуацию — мол, обижает моего родственника. Подумал над этой мыслью. Решил, что всё же не стоит, это плохая идея. Выглядеть для Захарова всё это будет несколько странно. И человек он очень осторожный, по моей просьбе вряд ли полезет в дела другого региона кого-то там пугать или наказывать… А если всё же серьёзно к моей просьбе отнесётся, то должен я ему буду после этого, как земля колхозу. В данный момент он мне должен, по сути, за грамотные советы по менеджменту, и мне это очень нравится. Не хотелось бы такой козырь так просто утрачивать…

Так, а если подумать более конструктивно? Как говорят умные люди, если в тебя кинули лимоном, ты можешь не расстраиваться, а выжать из него сок. Надо придумать, как мне гарантированно приструнить этого Виктора Сергеевича, задействовав Захарова, чтобы при этом я не был ничего ему должен… А еще лучше, чтобы сохранилась прежняя ситуация — что он мне должен.

Ситуация пока что при первом приближении мне достаточно понятная. Племянник-отморозок, используя имя своего всемогущего дяди из Киева, крутит какие-то свои дела здесь, в Судаке. Возможно, всех запугал и чувствует себя королём горы… И уже, я так понимаю, контролирует какой-то пансионат, раз пытается Загита заставить там шкафы сделать. А что, если у него не только этот пансионат есть, а еще какие-то активы под его контролем? Мало ли, что-то для нашей группы интересное тоже найдётся. Точно что-то должно быть. Раз он тут на должности директора пансионата, то явно не просто мажор-бездельник… Шкафы вон хочет по последнему писку московской моды соорудить. И тогда разговор с Захаровым можно повести уже совсем в другой плоскости. Вообще не упоминая эту ситуацию с Загитом. Мол, приехал в Судак, а тут определённые возможности нарисовались для нас. Но прежде чем говорить с Захаровым, необходимо удостовериться, что этот Виктор Сергеевич именно такой хозяйственный человек, которого я в нём подозреваю…

— А как бы мне с этим Кудзагом переговорить? — спросил я Анну Аркадьевну.

— Так-то его обычно разве что с самого утра можно застать, но сегодня я видела, что он ещё у себя был. Разве что уже ушёл, пока мы с вами беседовали.

— Тогда отведите меня к нему, пожалуйста, прямо сейчас. Как его фамилия?

— Саманов.

— А этого Виктора Сергеевича? Мне невыгодно его так величать будет в разговоре с этим вашим махинатором…

— Николаенко.

— Понятно. Ну, пошли тогда.

Повезло. Товарищ Саманов всё ещё был на месте, как любезно сообщила нам его секретарша. Я так понял, она с Анной хорошо уже знакома, потому что она дружески ей кивнула, когда мы с ней вошли. Не удивлен — Анна Аркадьевна женщина общительная и умеет создавать о себе благоприятное впечатление.

— Там сейчас товарищи, что пришли по своему вопросу, выйдут и заходите к нему. — сказала она нам.

Звукоизоляция в приёмной директора пансионата оказалась не очень. Так что я достаточно отчётливо расслышал, что в кабинете ведётся какой-то торг. Не совсем только понял, за что именно торгуются. Но полностью ясно было, что вряд ли там происходит что-то, что вменено в должностные обязанности директора пансионата по советским стандартам.

Посетители о чём-то с директором договорились и вышли с очень довольным лицами. Трое мужиков, достаточно хорошо одетых, один и вообще был с чемоданом. Я попросил Анну Аркадьевну подождать меня, и зашёл в кабинет.

Плотно притворив за собой дверь, тут же решительно прошёл к столу директора и уселся по-хозяйски напротив него. Естественно, Саманову это не понравилось.

— А вы кто вообще, товарищ? — нахмурившись, спросил он меня.

— Правильный вопрос не кто, а почему я здесь оказался, — отзеркалив его выражение лица, хмуро сказал я. — Я вообще-то ещё вчера спокойно себе в Паланге отдыхал в очень приличной компании. С генералом в преферанс играл, даже выиграл несколько раз, приятно, знаете ли…

— Да кто вы, товарищ? — как попугай, переспросил меня собеседник. Правда, хмуриться начальственно перестал, сделал лицо гораздо вежливее, чем раньше. Начал понимать, что влип в какие-то неприятности… Я, конечно, не профессиональный актёр, но бывали в моей жизни ситуации, когда приходилось договариваться с позиции силы. Как при этом нужно выглядеть, и что именно делать, чтобы прогнуть под себя собеседника, я прекрасно помню…

— Ну если вы настаиваете, товарищ Саманов, то вот моё удостоверение, можете с ним ознакомиться. — я достал и протянул ему свои корочки через стол.

Он ознакомился. Побледнел. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Да, жарко сегодня, — деланно сочувственно сказал я. — Я потому обычно летом в Паланге и отдыхаю. В прошлом году почти два месяца там провёл.

— Товарищ Ивлев, так а почему вы здесь находитесь? — наконец-то он задал нужный вопрос.

— А здесь я потому, товарищ Саманов, что мне пришлось прерывать свой отдых в Паланге из-за ваших махинаций. И я этим чрезвычайно недоволен.

— Но, помилуйте, как я мог… — никак не мог понять он, в чём провинился. Ясно осознавал только, что человек из Кремля зол на него.

— Знаком вам такой Николаенко Виктор Сергеевич? Вижу по вашему лицу, что знаком. И что вы с ним затеяли в отношении уважаемого Загита?

— Что вы, что вы, я лично ничего не затевал! — наконец осознав, почему я появился в его кабинете, замахал он руками. — Уважаемый Загит мне как брат, я бы ни за что не решился его обидеть! Он честно работает, я честно плачу ему! Вот посмотрите, у меня все бумаги на него оформлены!

— А я вас и не обвинял в том, что вы ему не платите. Я про вашу затею заставить его работать ещё и в другом пансионате, у этого Николаенко.

— Но это не моя затея, клянусь! Виктор сам всё это задумал! Если у вас есть какие-то претензии, так почему бы прямо к нему и не обратиться?

— Обращусь, товарищ Саманов, непременно обращусь. Но сначала всё же давайте разберёмся с вами. Значит, вы уверяете меня, что в этом деле с Николаенко никак не связаны?

— Никак! Совсем никак!

— И хотелось бы вам поверить на слово, да только мне нужны доказательства.

— Какие доказательства?

— Расскажите чистосердечно о делах этого вашего Николаенко, и я забуду про все ваши дела. Только так и никак иначе. Жду ровно минуту. — я сделал многозначительную паузу, — потом я отсюда выйду и после этого буду считать, что вы вместе связаны. И все эти проблемы, что неизбежно возникнут у Николаенко, возникнут так же и у вас. Со всеми вытекающими глубоко негативными последствиями.

Я кивнул на окно.

— Люди из моего сопровождения, я уверен, уже беседует с теми товарищами, что вышли из этого кабинета прямо передо мной. От вас зависит, дадим ли мы их показаниям ход… Собственно, мне вы и не нужны, мне нужен только Николаенко. Открою вам небольшую тайну, в Кремле очень недовольны его дядей в Киеве. Так что очень скоро у вашего Виктора не будет больше никакого покровителя. А те, кто так рвался с ним дружить, будут его избегать, как зачумленного. Вы же и сами прекрасно знаете, как это бывает…

Блефовал, конечно, но слушая переговоры предыдущих посетителей кабинета с Самановым, нисколько не сомневался, что торгуются они о тех делах, которые караются Уголовным кодексом. И что директор пансионата ни за что не захочет влипать в такие проблемы просто из-за того, что они с Виктором Сергеевичем решили нагнуть заезжего москвича и запрячь его в свою упряжку. Такие вот граждане всегда сдают других, чтобы спасти свою шкуру…

Не скажу точно, что сломало Кудзага. Моя угроза по поводу предыдущей троицы. Или мой намёк на то, что Николаенко обречён уже по приказу из самого Кремля, и идти с ним под раздачу ему совершенно не улыбалось. Но минуту ждать мне не пришлось. Кудзаг затряс головой, старательно кивая.

— Скажу! Все скажу! Я вообще не при его делах! Я всё расскажу, и мы с вами расходимся, правильно?

— Да, все верно, при этом условии вы мне будете неинтересны. — согласился я. — И сразу очерчу круг своих интересов в отношении Николаенко. Он человек очень энергичный, поэтому мне нужны детали по всем его теневым делишкам в Судаке и окрестностях. Кто, что и где производит под его контролем, чем он торгует, где сбывает левый товар? Что-то я уже и сам знаю, но неохота возиться долго. Я бы лучше быстренько всё сделал и вернулся обратно в Палангу к генералу. Он не любит, когда долго приходится ждать…

Последние слова мои прозвучали чрезвычайно искренне. Я прямо лицо Балдина перед собой представлял, когда это говорил. Ну а поскольку я не уточнял, что это за генерал, Кудзаг, конечно, вообразил, что это генерал МВД. Ну вот пусть и думает так и дальше…

В общем, мой блеф прекрасно сработал. Не мог не сработать. Люди еще помнят, как жестко все было при Сталине. Ни одна милицейская корочка не окажет такого же воздействия, как удостоверение сотрудника Кремля. Если милиционер пришел, всегда есть в уме возможность решить вопрос, занеся мзду его начальнику. А кремлевский сотрудник в масштабе Судака — все равно что кара небесная. Кому нести, чтобы договориться, Брежневу? Тем более, если у мелкого начальника районного пошиба рыльце в пушку и я даю ему шанс подставить другого, чтобы самому избежать проблем…

Кудзаг рвался сотрудничать и буквально засыпал меня информацией про теневую империю Виктора Сергеевича. Вот, всё, как я и ожидал, исходя из своего опыта жизни в 90-х! Не мог деятельный человек с такой шикарной крышей, как дядя-замминистра в Киеве, сидеть просто на должности директора пансионата в Судаке! Так что я открыл блокнотик и помечал в него детали, о которых вещал товарищ Саманов.

* * *

Калининская область недалеко от Торжка

Временные проблемы между двумя лагерями, связанные с оговором Карины, за пару дней бесследно исчезли. Парни теперь тренировались под руководством Марата по утрам, куда уж им претензии своему тренеру выдвигать… Марат умел формировать к себе уважение у своих учеников, понимая, что без этого тренировки не будут иметь должного эффекта. Более того, на третий день они предложили Марату, Мише и Аише перенести свои палатки вплотную к их.

— К чему нам два лагеря, если по факту отдыхаем уже все вместе? — спросил Иван, — веселее будет всем!

Предложение неформального лидера калининцев москвичи охотно приняли, а вещи в лагерь калининцев перетаскивали все вместе.

Аиша тут же напросилась в палатку к девушкам, ее палатка теперь пустовала. Местные решили, что она поболтать любит, не догадываясь о строгих нормах, что должна была соблюдать на выезде Аиша как мусульманка. Пусть она ею и была скорее формально, по крайней мере никто не видел хоть раз, чтобы она молилась.

Миша и Наташа как-то все больше и больше нравились друг другу. Они все больше времени проводили друг с другом, и Марат даже сказал как-то Мише, усмехнувшись:

— Что, настолько понравилась девчонка? Не наездишься же потом в этот Калинин!

— Сердцу не прикажешь! — вздохнул Миша, убедившись, что их разговор никто не слушает.

— Ну, будет повод машину купить, чтобы по электричкам не скакать! — сказал Марат, безумно гордившийся своим «Вартбургом».

Мишка только усмехнулся, понимая, что он не нарочно так хвастается. Видимо, уговоры Ивана поменяться на «Жигули» так на него повлияли, что стал гораздо чаще про свою машину и вспоминать, и говорить. А как же — того же не заткнуть — иномарка, немецкое качество! Он уже тысячу восемьсот предлагал надбавить за обмен…

Каждые два дня парни с девчонками все вместе ходили в соседнюю деревню за два километра. На машинах туда ездить было не с руки. Напрямую, через лесок, было два километра, а по дороге автомобильной вышло бы уже с десяток. Тем более дорога была такая, одно название, так что владельцы машин подвергать их риску не хотели.

Свежие деревенские молоко и яйца в лагере высоко котировались, и даже платить не нужно было. Девушки помогали местным одиноким бабулям пропалывать грядки, а парни подсобляли на сенокосе. Косить траву, конечно, местные им не доверяли, говоря, что вы, городские, только покалечитесь, а то и косу сломаете. Но высохшее сено нужно было погрузить на телегу, привезти к сеновалу, перекидать наверх. Простая, но тяжелая работа, которую местные с удовольствием им доверяли, расплачиваясь продуктами.

Возвращаясь из деревни, потные, все в пыли и траве парни тут же бросались в воду. Девушки охотно следовали за ними. В воде все дурачились, но не переходя определённые границы, в этом плане компания подобралась нормальная.

Про Карину никто не вспоминал. Лишь однажды, когда Аиша завела про нее разговор по какой-то причине, Марат буркнул снова:

— Баба с воза — кобыле легче.

А Миша даже не стал никак комментировать эту тему. Про избалованную и капризную москвичку он позабыл почти сразу, как она уехала. И только когда Аиша про нее напомнила, поразился тому, с каким равнодушием отреагировал на ее слова. А ведь еще пару недель назад он послушным хвостиком бегал за ней по городу, уверенный, что бесконечно в нее влюблен и дело идёт к свадьбе…

* * *

Глава 3

Судак

Наконец, Кудзаг замолк. Ох и сколько же много он всего мне интересного рассказал!!!

— Хорошо. Теперь главное условие, чтобы наша с вами договорённость оставалось в силе. Вы не должны ничего говорить о моем появлении и нашем разговоре Николаенко. Это ясно?

— Конечно, конечно!

— Хорошо. Рад, что вы разумный человек и выбрали сотрудничество, а не конфронтацию!

Немного заумно прозвучало, но я специально так сформулировал все, используя красивые слова. Показать, что я типичный москвич из верхов…

Я встал и, не оборачиваясь, покинул его кабинет.

В приёмной просто кивнул Анне Аркадьевне на выход, и она пошла за мной.

Молча дошли до их номера.

— Может быть, Павел, тебе надо и с Загитом переговорить? — спросила Анна Аркадьевна. — Можно к нему прямо сейчас пройти, отвлечется он от своей работы.

— Да нет, не буду его пока что отвлекать. Тем более, что разговор с Кудзагом прошел более чем хорошо. Он очень много информации слил по этому Виктору Сергеевичу. Теперь надо над ней как следует поработать. Завтра с самого утра в Москву полечу, надо кое с кем встретиться. Постараюсь решить эту проблему раз и навсегда, чтобы никогда уже она вам не аукнулась.

— В Москву полетишь? — тут же оживилась Анна Аркадьевна. — Паша, а можешь забрать деньги, которые Загиту уже заплатили? Там уже такая сумма набралась, что мы боимся с ней ходить. Спрячешь где-нибудь у себя в квартире, подержишь, пока мы не приедем в Москву.

— Да без проблем. Давайте, я тогда к вам вечером зайду и заберу деньги.

Анна Аркадьевна аж лицом просветлела, когда я согласился. Видно изрядно нанервничалась, пока разгуливали с Загитом с растущей день ото дня суммой.

Стал прикидывать, что дальше делать. Для уточнения полученной от Кудзага информации по Николаенко я планировал использовать, с согласия Захарова, людей Мещерякова. Уверен, что они с такой задачей справятся, он в команду хороших профессионалов набрал. А вот по дяде его предстоит серьезная работа. Надо узнать о нем и о его окружении все, что только возможно, чтобы понять, как с ним взаимодействовать. Но как это сделать? Собрать информацию по заместителю министра промышленности союзной республики, да еще так, чтобы никто ничего не узнал, задачка, как говорится, со звездочкой.

Поразмышляв немного, поднял взгляд на Анну Аркадьевну.

— Анна Аркадьевна, а ваша подруга в Киеве насколько хорошо осведомлена о руководящем составе министерств? — поинтересовался я. — И насколько надежна? Можно рассчитывать, что не будет распространяться о вашем интересе?

— Тамара? — переспросила Анна, слегка улыбнувшись. — Осведомлена обо всем и обо всех очень хорошо. Я бы даже сказала, слишком, — усмехнулась она. — Она спала и видела дочь свою замуж хорошо выдать, так что уже несколько лет чуть ли не досье собирала на каждого более-менее перспективного из сыновей крупных руководителей, ну и на семьи соответственно тоже. А дочка ее, Ирина, уехала учиться в Ленинград и там в однокурсника влюбилась и замуж выскочила почти сразу. За совершенно простого парня из семьи инженеров. Так что планы матери пошли прахом. Но Тома не унывает. Теперь планирует племянницу замуж выгодно пристроить, — рассмеялась под конец рассказа Анна Аркадьевна.

— Это очень хорошо. Такой источник информации для нас — просто находка, — одобрил я. — А не разболтает она о ваших расспросах?

— Нет, конечно, — уверенно ответила Анна. — Мы с ней сильно сдружились, когда вместе работали. Заказ там был очень непростой, пришлось повозиться с документами… — добавила она. — Тома не из болтливых, и человек очень хороший.

— Ну, тогда вот оно — решение нашей проблемы со сбором информации о заместителе министра, который этого Николаенко так распустил своей поддержкой, — довольно потер я руки. — На вас, Анна Аркадьевна, вся надежда. Надо ехать в Киев. Причем срочно. Чем больше узнаете полезной информации, тем легче будет все эти проблемы мне решить.

— Хорошо, — немного ошарашенно кивнула та. — Но мне тогда надо Томочке позвонить, напроситься в гости, — засуетилась она, — и гостинцев каких прихватить…

— Тогда давайте прямо сейчас на переговорный пункт сбегайте, — предложил я. — Позвоните ей. А насчет гостинцев — вообще не проблема. Мы ведь в Крыму. Купите вина хорошего пару бутылок, фруктов каких. Может дыню?

— Нет, фрукты не надо, — сразу отвергла вариант Анна Аркадьевна. — Я точно знаю, что Тамаре надо привезти. Главное, чтобы в магазине было. Варенье из розовых лепестков она обожает. Если найду, лучше подарка даже не придумать. Ну и вина захвачу, конечно. Его и покупать не надо, у нас уже в номере стоит несколько бутылок очень даже приличных. Как без него…

— Вот и прекрасно, — согласился я, вставая. — Тогда встречаемся здесь же в семь утра. Поедем с вами в аэропорт в Симферополь. Купим мне билет в Москву, а вам билеты в Киев и обратно.

Анна Аркадьевна кивнула с полной готовностью отправиться в поездку. Ну, я в ней и не сомневался. Хорошая жена досталась Загиту, боевая. Не подведет.

* * *

Ещё долго после того, как человек из Кремля ушёл, Куздаг сидел за своим столом, не в силах из-за него подняться. Когда парень только ворвался в кабинет, он сразу заподозрил неладное. Мало ли, местные бандиты разузнали, сколько он будет зарабатывать на пансионате, и прислали гонца. Но из-за возраста неожиданного посетителя и подумать не мог, насколько всё окажется нехорошо… Уж лучше бы бандиты…

Каждое слово в предъявленном удостоверении было как ножом по горлу. Кремль, президиум, референт…

Куздаг был не так уж хорошо образован, но прекрасно знал, кто такой референт. Это как бы и помощник какого-то крупного руководителя, но в то же время не обычный, а по разным специфическим вопросам. Лет пятнадцать назад ему показывали издалека референта Хрущева, приехавшего на отдых в Крым. Он тогда был молод, любознателен и с жадностью впитывал информацию, когда ему рассказывали, какой важный это человек и какими серьезными делами ворочает…

Куздаг всей душой был рад, что пришедший к нему референт не сказал, какому конкретно человеку в Кремле он подчиняется. И так, получается, он кому-то очень серьёзному случайно дорогу перешёл… Так что имя и его должность знать ему совсем ни к чему. Меньше знаешь — крепче спишь.

А ведь какое простое дело они первоначально затеяли с Виктором. Лишних денег не бывает, думали они. Простоватый пожарный из Москвы обучит их людей, как правильно делать эти свои модные шкафы, и из этого можно будет сделать дополнительный заработок…

Будет хороший урок на будущее — никогда не связываться с москвичами. Понять бы ещё, кто этот Загит сам по себе… Этот Ивлев приехал сюда злой, как поднятый из берлоги раньше времени медведь, из-за его просьбы, это однозначно… Или Загит просто, делая раздвижные шкафы в своей Москве, подружился с кем-то, к кому смог сейчас обратиться? Интересно, можно ли обзавестись такими связями, просто сделав шкаф для кого-то, чтобы по первой просьбе прислали референта из Кремля? Он покачал головой. Очень вряд ли…

Значит, с Загитом теперь нужно обращаться очень уважительно. Кстати… Не о том он подумал. За сделанный шкаф никто такого уровня человека не пришлет Загита выручать. Но он же пожарный! Может, он какую шишку кремлевскую из пожара спас, и тот теперь ему должок за жизнь так выплачивает?

Надо будет пригласить Загита с его женой в ресторан, напоить и разговорить. Мало ли теперь, когда он поспокойнее будет, из-за того, что такую поддержку из Кремля подтянул, удастся восстановить прежние добрые отношения. Человек с таким должником в Кремле никогда как друг лишним не будет. Но не сегодня, это точно. Надо хоть пару дней выждать.

А что касается Николаенко… Как же хорошо, что он правильно сориентировался и не стал упорствовать, рассказал все, что знал о нем. Ну, за исключением, конечно, некоторых совместных дел, которые и позволили столько всего интересного о нем узнать. Интересно, как много времени у этого опасного молодого человека займет Николаенко сковырнуть? И будет ли у него, Кудзага, шанс, подобрать и подмять под себя что-то из многочисленного хозяйства Виктора?

* * *

Судак

Так… Первичная информация, необходимая для того, чтобы можно было общаться по этому вопросу с Захаровым, у меня теперь есть. Отправился на почтамт. Начал с того, что отправил Галие телеграмму о том, что в Судаке всё в порядке. А то будет не только за Загита с Анной волноваться, но и за меня тоже. После этого заказал разговор на служебный номер Захарова. Его прямой номер, а не на помощника.

С первого раза дозвониться не удалось. Захаров, все же, человек очень занятой. Но через десять минут всё же получилось.

— Виктор Павлович, здравствуйте, это Павел Ивлев! Если я завтра приеду, получится ли у нас встретиться по одному вопросу?

— Что-то важное произошло? — спросил собеседник.

Понятно, это он на эзоповом языке уточняет, не появилось ли каких проблем с нашими предприятиями…

— Нет, это на перспективу разговор.

— Хорошо, давай тогда в обеденный перерыв пересечёмся.

Ясно, значит в ближайшем к горкому сквере, где мы наши вопросы обсуждаем, и достаточно часто пересекаемся…

Глянул на часы. Времени еще полно, встречаемся в Москве через сутки.

Ну что же… Я в Судаке, дождя тут нет, в отличие от Паланги, надо воспользоваться такой удачной ситуацией… Море все же…

Анна Аркадьевна предлагала у них остановиться, пока я в Судаке буду. Но учитывая мою игру с Кудзагом, это не вариант. Если он меня приметит в том же номере, в котором Анна с Загитом живут, то у него возникнут очень большие сомнения в том, что я ему наговорил. По всем стандартам кремлёвский сотрудник должен очень красиво жить, раз уж в Крым заехал. Значит, мне в самую лучшую гостиницу Судака прямая дорога… Или просто хорошую гостиницу. Жаль, в прошлой жизни я был тут в 90–х и останавливался уже в различных маленьких частных пансионатах. Так что не сильно разбираюсь в местных государственных гостиницах…

Ну, ничего страшного. Есть способ разузнать очень легко, какую гостиницу местные считают самой лучшей…

Прошёлся немного вдоль дороги, пока не увидел проезжающее мимо свободное такси. Тут же его тормознул. Водитель, лет сорока, помог мне пристроить чемодан в багажник.

— Куда везти? — спросил у меня таксист, пока я забирался на заднее сиденье.

— Да я вот только из аэропорта приехал. Посоветуй, командир, хорошую гостиницу.

— Ну а что же не посоветовать. Только я не гарантирую, что места будут, самый сезон сейчас.

— По этому поводу не волнуйся. Вези в самую приличную гостиницу.

— Даже так? — с уважением посмотрел на меня таксист, и кивнув, тронулся с места.

Привёз он меня в гостиницу «Горизонт». Типичное такое прямоугольное советское здание. Это точно лучшая местная гостиница? Дал ему пятёрку и начал выгружать чемодан.

— Может, всё же подождать на случай, если мест не будет? — спросил он меня.

— Нет, не надо.

Я даже не спрашивал портье, есть места или нет. Просто сказал, что мне надо один денёк здесь перекантоваться и положил двадцать пять рублей на стойку. Купюра исчезла и, конечно же, хороший номер для меня тут нашёлся. Правда, свободных номеров на одного у них не было, если они вообще тут водились такие, так что меня подселили к уже заехавшему жильцу, которого сейчас в номере не было.

Оставил чемодан, переоделся, прихватил полотенце, взял с собой деньги и все свои удостоверения, и пошёл на пляж. Оставлять ценности и документы в номере, замок в который можно гвоздём открыть, я, естественно, не собирался.

Выбрал местечко на берегу моря, возле которого было не так уж много граждан. Так, чтобы моё полотенце и вещи из моря были хорошо видны, и рядом никого не было. Конечно, не совсем то удовольствие, когда, купаясь, постоянно за своими вещами присматриваешь, ну а что делать? Остаться без денег и документов мне и вовсе сейчас не вариант, в той ситуации, что сложилась. Анекдот какой-то получится, приехал выручать Загита, а мне самому нужно будет просить у него денег и восстанавливать документы в милиции. Непорядок!

Загорать долго не стал. Кожа, конечно, у меня не совсем белая, но близко к тому, а солнце на Чёрном море сильное. Подсох, оделся и пошёл искать ресторан в городе.

Достаточно быстро наткнулся на тот самый ресторан «Чайка», в котором снималась сцена из фильма «Три плюс два». Об этом мне, правда, сказали уже в самом ресторане. Самое интересное, что в прошлой жизни в последний раз этот фильм я пересматривал где-то в 2015 году. По сюжету он, конечно, простой и незамысловатый, но душевно сыграли актёры, так что пересмотрел его тогда с удовольствием.

Последние пару дней мне не хватало физической нагрузки. Поэтому, немного погуляв после ресторана, полез в гору осматривать Генуэзскую крепость. Был тут уже, конечно, раньше, но вид у неё вдохновляющий. С большим удовольствием снова по ней всласть полазил.

Когда вернулся в номер, там уже был мой сосед. Думал почему-то, бросив взгляд при заселении на оставленные им вещи, что ему будет за пятьдесят, но это оказался тридцатилетний мужчина. Простой такой парень, строитель-каменщик. Дружелюбный, разговорчивый, сразу же познакомились, и он начал рассказывать о своём селе, из которого приехал на отдых.

— Я из Сырова, это в Николаевской области. Приходилось бывать в наших краях?

— Нет, как-то не сложилось.

— О! Ну я сейчас тебе расскажу! Ты знаешь, Паш, сколько у нас героями Советского Союза человек стали из нашего села?

— Нет, не знаю. Расскажи, Алексей!

— Трое героев СССР, и один полный кавалер ордена Славы! Значит, слушай. Бодня, Василий Григорьевич — его дом, кстати, недалеко от меня. Вот он Герой Советского Союза. Правда, приехал к нам уже после войны, но все равно же — теперь он наш человек верно?

— Раз у вас живет, то теперь ваш герой, верно! — согласился с собеседником я.

— Дальше слушай. Сиваченко Василий Григорьевич — тоже Герой Советского Союза. А еще Чумак Дмитрий Михайлович — тоже Герой Советского Союза. И есть еще Кадров Дмитрий Пантелеевич — вот он полный кавалер ордена Славы. Представляешь? Четыре героя на село! А ведь еще и подполье у нас было, доставляя много проблем фашистам!

— А село у вас большое?

— Да если бы! Чуть больше двух тысяч человек!

— Ну тогда, конечно, столько героев на такое небольшое село — это очень славно!

Услышав это, Алексей расцвел.

Хороший парень. С правильными ценностями, что мне по душе.

Уже поздно вечером сходил к Загиту с Анной. Подумал, мало ли они после того как Загит вернется с работы, захотят на море сходить, зачем мне мешать им?

Анна Аркадьевна мне обрадовалась, Загит вроде бы тоже, но уж больно он был смущён. И я его понимал — огромный мужик, пожарный, жизнью рисковал десятки раз. А тут был вынужден за помощью обратиться к своему зятю.

Начал с энтузиазмом рассказывать, в какой хорошей гостинице остановился. Рассказал и историю про ресторан «Чайка» — впрочем, они и сами её знали. Описал и как хорошо искупался в море.

— У вас тут жара, а я, как приехал в Палангу, даже к морю не смог подойти — ливень сплошной валит почти без перерыва.

В общем, всячески старался, чтобы Загиту полегчало. Вроде как я и на выручку к нему приехал, но и про себя не забыл, вон уже и в море искупался, загорел немножко…

Сработало… Когда завязали разговор о том, что я планирую делать, чтобы ситуацию разрулить с этим Николаенко, Загит уже перестал смотреть на меня виноватым взглядом.

Конечно, никаких деталей про мой будущий разговор с Захаровым я им не сообщал. Не назвал и саму фамилию Захарова. Просто сказал, что поеду в Москве к серьёзному человеку, при помощи которого, я уверен, за следующую недельку удастся этот вопрос полностью регулировать.

Не стал слишком задерживаться в гостях, взял ещё и деньги, они мне 1600 рублей тут же сунули, и пошёл в ресторан «Чайка». Чаевые я там днём оставил более чем щедрые, так что был уверен, что какие бы там не были проблемы с посадочными местами, для меня быстро что-то найдут. Загит и Анна идти со мной отказались, сказали, что уже успели поужинать.

В семь утра подъехал к пансионату на найденной машине такси. В этот раз пообещал заплатить тридцать рублей, учитывая маневры по Судаку к пансионату от гостиницы. Анна Аркадьевна, как и договаривались, ждала меня уже около пансионата в полной готовности и в очень боевом настроении, что мне сразу же понравилось.

* * *

Москва, Лубянка

— Так, что у нас там еще из того, что не успели исполнить? — спросил Волков заместителя.

— Есть приказ на снятие прослушки с квартиры Ивлева П. Т. Уже неделю лежит…

— А что так долго?

— Так в приоритете всегда установка новой прослушки… А сейчас небольшое затишье. Самое время микрофоны изъять.

— А что с хозяевами?

— Посмотрели последние протоколы. Жильцы убыли в Палангу до конца августа. Периодически заходит отчим этого Ивлева, цветы поливает, по телефону звонит. Но в рабочее время его нет.

— Хорошо, тогда приступайте.

— Там у нас указано, что две двери в квартире. Одна из них металлическая. Можно с нами отрядить Петрова? Он сложные двери как орешки щелкает…

— Да, скажите Нефёдову, что я разрешил. С утра и приступайте.

— Сможем не раньше 12.00.

— Без разницы.

Глава 4

* * *

Москва, возле дома Ивлевых

Домой из аэропорта добрался очень быстро. Сам удивился, как время пролетело незаметно. Подходя к дому, увидел у подъезда буханку с надписью «Связь» на борту. Очень странно, — тут же возникли в голове мысли. — Телефон в подъезде есть только у меня. К кому тогда прикатили? Еще кому-то телефон ставить будут? Но у меня выделенка. Значит, только сдвоить с моим могут. Этого еще не хватало… Но меня-то дома нет, и никого из моих тоже. Как они в квартиру тогда попадут? Ахмад открыть не мог, он на работе… Или они его нашли как-то и попросили открыть? Эти могут…

В душе зашевелилось беспокойство. Подгоняемый им, на свой этаж я буквально взлетел, лифта ждать не стал, несмотря на чемодан. На последнем лестничном пролете перед своей площадкой слегка сбавил шаг, заметив мужика в форме инженера связи, стоящего у двери в мою квартиру. Тот скользнул по мне взглядом и снова отвернулся.

Я, не сбавляя шага, словно и не собирался заходить в свою квартиру, прошел мимо и поднялся на этаж выше к квартире мамы и Ахмада. Пошарив в портфеле, нашел нужный ключ на связке, специально побренчал ключами, чтобы мужику внизу точно слышно было, что я зашел внутрь.

Так-так-так. Интересненько. Это что ж получается, мы с семьей отдыхать уехали, а комитет у меня в хате резвится… Кот из дома, мыши в пляс… В том, что это сотрудники именно данного доблестного ведомства, сомнений у меня не было никаких. Уж очень характерная выправка была у того мужика в спецодежде и взгляд особый, профессиональный. Я таких насмотрелся на лекциях в КГБ, узнаю теперь слету. Ни разу в жизни не видел такого инженера-связиста. Помню прекрасно ту бригаду, которая мне телефон тянула… Да и что делать сотрудникам связи в квартире в отсутствие хозяев, ну правда! Поэтому весь вопрос был только в том, что именно произошло.

Прошел на кухню, сел за стол. Почувствовал, что немного потряхивает меня от злости, что в мое отсутствие кто-то в мой дом залез. Прям аж бесит… А как же принцип «мой дом — моя крепость»? Что за хрень опять началась с КГБ! Вроде же решили все вопросы с комитетом. Они даже извинились за косяки свои, дачу мне нашли…

Решил сделать чаю пока, успокоиться. Домой все равно не сунешься, пока «телефонисты» не слиняют. Начал перебирать в уме варианты, что там комитету могло понадобиться. Пришли явно не за мной, это понятно. Иначе бы мужик у двери меня узнал бы. Кто же на задержание без фото хозяина квартиры ходит? Тем более, раз у них прослушка в моей квартире так давно стоит, слышали они, что я уезжаю надолго. Какое еще может быть задержание? Ну да, комитетчик, судя по безразличной реакции на меня, точно не в курсе, как я выгляжу. Значит, скорее всего, специалисты по прослушке прикатили. Может, у них там сломалось чего? Починить приехали? Или что-то новое появилось, и решили меня побаловать более технологичной новинкой? А если… Может, решили меня в покое оставить и прослушку снять? Вот это было бы отлично, конечно. За такое я бы им вторжение простил…

Ладно, чего гадать. Все равно важных разговоров вести дома не стану, даже если точно буду знать, что не слушают. Просто на всякий случай. Как было написано на одном плакате, попавшемся мне недавно на глаза: «Товарищ — будь бдителен!»

Хоть бы Панду мне там не напугали, — заволновался я, вспомнив о кошке. — Она чужих не особо боится, конечно. Сторонится просто. Но сейчас никого из нас дома нет. Защитить некому. В такой ситуации кошка еще не была. Спрячется, может?

Сделав чаю, прихватил со стола пачку печенья и расположился на подоконнике на кухне у окна, поглядывая из-за занавески на буханку «связистов». Так сразу замечу, когда они восвояси уберутся. Быстрее бы только, мне бы помятый в дороге костюм поменять, да рубашку взять немятую. Неохота идти на встречу с Захаровым, выглядя так, словно на скамейке в парке ночевал. Я уже не говорю о том, чтобы душ принять перед встречей… Правда, душ можно и здесь принять, но нет, не готов я лезть в душ, пока кто-то там в моей квартире внизу копошится…

Попивая чаек и размышляя о стрессе, выпавшем на долю Панды, механически постукивал пальцем по трубке детского телефона, стоявшего рядом на подоконнике. Неожиданно в голове моей замаячила хулиганская идейка, а на лице появилась предвкушающая улыбка.

Кто сказал, что стресс сегодня должен быть только у кошки? — ехидно подумал я и решительно снял трубку…

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Лебедев, аккуратно сняв и убрав в чемоданчик последний микрофон, ставил на место розетку. Снятие прослушки проходило штатно. В квартиру попали без проблем, Петров за пару минут справился с замками. Сразу приступили к работе. Шилов, оставшийся дежурить на лестничной клетке, никаких сигналов не подавал. Значит, в подъезде все было спокойно. Хорошее время они выбрали. Лето. Кто-то в отпуск уехал, остальные на работе.

Краем глаза заметил, как слегка пошевелилась штора в комнате. Странно, — мелькнула мысль, — неужели хозяева форточку открытую оставили, в отпуск уехав? Опрометчиво… Отвернулся снова к розетке, как вдруг аж подскочил. С громким стуком из-под шторы на пол грохнулась и разбилась литровая банка.

— Что случилось? — услышав шум, влетел в комнату Петров, тоже с отверткой в руках. Он как раз телефон в прихожей собирал.

— Да сам не понимаю пока, — нервно ответил Лебедев, аккуратно обойдя осколки банки и с опаской отодвигая штору. — Тьфу ты, кошка!

— Ого! — сказал, подойдя напарник, — необычная какая! Породистая, похоже. Никогда таких не видел. Кис-кис-кис! Не реагирует!

— Напугала только, — с досадой поморщился Лебедев. — Что, боишься? Не дрейфь, уйдем скоро, — добавил он, обращаясь к кошке, которая очень недружелюбно смотрела на незнакомцев и нервно водила хвостом из стороны в сторону.

Внезапно в тишине квартиры раздался телефонный звонок. Напарники переглянулись и синхронно посмотрели в сторону прихожей.

— Не понял сейчас, — с ошалелым видом произнес Петров, — я же аппарат от линии отсоединил, когда разбирал…

— И звонит как-то странно, — кивнул Лебедев.

Пройдя в прихожую и удостоверившись, что телефон молчит, как и положено разобранному аппарату, сотрудники направились на кухню, из которой по-прежнему доносился звонок.

— У него что, второй телефон еще есть? — изумленно спросил напарника Лебедев.

В головах у обоих ситуация совершенно не укладывалась. Наличие телефона в квартире само по себе сейчас было редкостью. Что уж говорить про два…

Отодвинув занавеску, оба сотрудника изумленно раскрыли рты. На подоконнике стоял детский телефон и настойчиво звонил…

* * *

Звонил я, звонил, но ясное дело, никто трубку так и не снял. Но не сказать, чтобы зря этим занимался. Минуты через три выскочило трое энергичных, подтянутых «связистов» из подъезда, и спешили они так, словно за ними черти гнались.

Я в самую щелочку между занавесками подглядывал, чтобы они меня точно не спалили. Но им было не до этого. Попрыгали в свою буханку, и тут же и уехали.

Выждал еще пару минут — а вдруг вспомнят, что что-то забыли, и вернутся? По уму следовало бы и больше подождать. Но часики тикали, времени до встречи с Захаровым оставалось все меньше, и я решил идти домой. Не скажешь же Захарову, что опоздал, потому что сотрудники КГБ в моей квартире чем-то очень заняты были, препятствуя мне воспользоваться душем… И еще более странно будет звучать, если скажу, что изгнал их при помощи игрушечного телефона.

Но первым делом, все же, нервы не железные, открыл сейф. С облегчением выдохнул — все, что оставил, уезжая, было на месте. Значит, все же, действительно что-то с прослушкой связано, а не с обыском с изъятием и описью ценностей. Потому как если сумели две двери вскрыть без проблем, то и с замком в моем старом сейфе точно бы справились. Кинул туда сразу деньги, что мне Анна Аркадьевна передала.

На душе совсем полегчало. Осталось только выяснить, что тут делали с прослушкой, снимали или улучшали…

Эх, жаль, что я совсем не специалист.

Прошелся по комнатам. Наткнулся на разбитую банку в гостиной. Неужто они мне тут банки били? Но тут мне сказали дружелюбное «Мяу», и кошка, выскочив из-под стула, радостно потёрлась о мою ногу. Понятно, кто тут осколков набил…

Жаль, что Панда не может рассказать о том, что она тут видела…

Взяв кошку на руки, продолжил изучать, что и как в квартире. Остановился перед одной из розеток, внимание привлекла кучка мусора под ней. Так…

Сходил за отверткой.

Аккуратно открутил шурупы, и снял панель. Ну, на первый взгляд, розетка как розетка… И только присмотревшись, заметил, что помимо электрического, есть еще какой-то провод. В данный момент ни на что не замкнутый.

Так… А если там был микрофон? Неужто сняли все же, надоело им слушать про то, как дети кушали и как дети какали… Понять можно, я бы на их месте намного раньше бы сдался… Если так, то, кажется, у меня появился только что прекрасный повод напиться на радостях.

Но разумеется, делать я этого не стал. Быстро в душ, подсушиться, переодеться, и надо ехать на встречу с Захаровым.

* * *

Москва

— Что в отчете писать будем? — с угрюмым видом спросил Лебедева, сидевшего за рулем, Шилов.

Тот тоже выглядел нерадостно.

— Нам главное самим определиться, спалились мы или не спалились. — не сразу, но все же ответил тот.

— Хочешь сказать, детский телефон сам собой зазвонил? — с сарказмом заметил Шилов.

— Вот! А если так? На сто процентов же мы не знаем! Вдруг там звонок просто замкнуло? А мы по голове получим, написав, что нас спалили! Майор Волков сам знаешь какой… Потом будет нас при всех звать игрушечными телефонистами и ржать при этом. А нас будут вопросами засыпать, с чего вдруг он так изгаляется… Так мало того, еще и на курсы переподготовки отправить же может. По тайному проникновению…

— Ну, как бы технически звонок могло замкнуть… — внял намеку Шилов, которому тоже очень не хотелось писать, что его группу засекли какие-то штатские. Да еще и подшутили над ними, позвонив по игрушечному телефону и показав тем самым, что знают о том, что они внутри.

— Ну мы все же сделали, что нужно было, верно? — спросил их Петров, — а подозрения к делу не пришьешь. Важно, что нас отправили снять пять микрофонов, четыре из розеток, пятый из трубки. Они у нас все сняты. К чему создавать себе дополнительные трудности, описывая наши предположения?

— Микрофоны-то мы сняли, но прибрали за собой не очень. — поджал губы Шилов.

— Да плюнь на это. Там же эта странная кошка. Она и банку вон, разбила. Меня чуть инфаркт не хватил, когда это услышал. Громко и так неожиданно, зараза! Хозяева на нее спишут и мусор под розетками. — сказал Петров.

— Да и вообще, к чему нам что-то убирать, если нас и так там засекли? — спросил Лебедев.

— Так я не понял, мы договорились, что не пишем об этом звонке, или все же пишем? — спросил Петров.

— Не пишем! — сказал решительно Шилов.

— Кстати, а чего мы не посмотрели, куда провод от этого телефона ведет? — спросил задумчиво Петров, — сразу бы стало понятно, откуда и звонят.

— Ну посмотрели бы, и что? Отправились бы к этому шутнику ругаться, что ли? Нас там вообще в этой квартире официально не было. Выдвинули бы претензию, что нас все же там было? И что он нам за подрыв нервной системы теперь должен? А потом бы еще ломали голову, как и это в отчете отразить? — саркастично отреагировал Лебедев.

— Ну да, без разницы, кто нас спалил… Главное, что спалили…

— Слушайте, а мимо меня какой-то молодой парень с чемоданом проходил. Я еще подумал, что странно, что не на лифте с чемоданом поехал. Но он в квартиру выше поднялся и сам ее ключом открыл. — сказал Шилов. — За несколько минут до звонка. Я сразу успокоился, что не наш клиент.

— Мать его! — воскликнул Лебедев. — Значит, нас все же спалили! Я же читал материалы прослушки, там этажом выше родители этих Ивлевых живут. В детали не вникал, чьи именно, жены или мужа, но ключи от их квартиры у хозяина могут быть поэтому. Похоже, это он из отпуска вернулся раньше времени.

— А может, это просто случайный парень проходил? — спросил Петров, которому очень не хотелось писать в отчете, что их засекли при проникновении.

— Слушайте, по всем критериям, это не очень важно, что нас засекли. Если засекли вообще. — сказал после непродолжительного молчания Шилов. — Провал — это если нас засекли, когда мы ставим прослушку. Понятно, что тогда толку от нее никакого не будет. Ну а в нашей ситуации… Знает этот парень, что она у него была — и что? Ее же больше нет!

— Как что? Если он такой наглый, что по телефону нас детскому набрал, то может потом и в комитет позвонить с жалобой… Начнут разбираться, поднимут наш отчет…

— Какой жалобой? Что связисты ему прослушку устанавливали? Чтобы в психушку попасть? Ты хоть раз о таком слышал?

Все снова замолчали, прикидывая, как же выкрутиться из этой необычной ситуации…

* * *

Москва, сквер возле горкома

Приехал в сквер на встречу с Захаровым минут на десять раньше. Пока ждал его, посидел на скамейке, посмотрел, как дети в классики прыгают. И не лень же им по такой жаре. Я вот сейчас вроде молод телом, а ни малейшего желания лишний раз шевелиться. Ползаю в московском полуденном раскаленном зное, как муха в сиропе. Ну да, это не Судак, где в зной бодрит идея дойти до моря и окунуться в него. А в Москве перед деловой встречей боишься слишком активничать, чтобы не вспотеть, и не оказаться в неприглядном виде…

Это в XXI веке прогулки по жаре будут перемежаться с отдыхом под кондиционерами в магазинах или в машине. А сейчас форточку открыл в дороге — вот и вся твоя прохлада. Можно, конечно, еще газировки в автомате взять стаканчик, холодненькой. Да только я никак не могу адаптироваться к тому, что надо ее из стакана граненого общего пить, прополоскав его чисто символически. Нажимаешь, и там струйка такая скудная его изнутри прополаскивает. Холодной водой причем. Мой мозг, помнящий ковид и прочие всякие эпидемии, сразу начинает паниковать и судорожно подсчитывать, сколько народу там из этого стакана водичку до меня хлебало, и сколько там миллионов бацилл ждут своего часа, потирая свои мелкие коварные ручонки… А ведь в юности пил прекрасно. И мыслей никаких посторонних не возникало даже… Как так⁈

За этими меланхоличными размышлениями и застал меня Захаров. Улыбнулся, немного вяло пожал руку и присел рядом на скамейку. Тоже от жары страдает похоже.

— Что, Павел, тебе на Балтике не понравилось, что ли? Ты же вроде только уехал туда недавно, — подначил он меня дружески.

— Да не дают родственники отдохнуть, — махнул я рукой, — дело житейское. Зато вот в Крыму сейчас был, и скоро снова туда обратно поеду, возможно.

— Тоже курорт, — хохотнул Захаров. — Правда, жарковато для меня там. То ли дело в молодые годы…

— Согласен, — кивнул я. — Но полуостров все же интересный. Перспективы определенные имеются…

— Ты на что-то конкретное намекаешь именно по нашей специфике? — оживился Захаров, поглядывая на меня все же немного удивленно.

— Да, — кивнул я уверенно. — Случайно во многом все получилось, но вариант наклевывается для нас очень неплохой, на мой взгляд.

— Ну, давай, рассказывай, не томи, — потребовал Захаров. — Твои идеи обычно хорошую выгоду приносят.

— Столкнулся я в Судаке с одним человеком, — начал я рассказ, — очень, скажем так, активным в своей деятельности. Дядя у него в Киеве сидит в министерстве промышленности в должности замминистра. А племянник под его протекцией в Судаке и окрестностях орудует. И очень уж его деятельность напоминает в некоторых аспектах нашу с вами…

Захаров понимающе кивнул, внимательно меня слушая. А я тем временем продолжил.

— Человек этот работает грубо и не особо профессионально. Полностью рассчитывает на защиту со стороны дяди, поэтому действует нахрапом. Он зацепил одного моего родственника. Так, собственно, я о нем и узнал. А дальше стал собирать информацию и обнаружилось, что он подмял под себя по сути уже треть полуострова. Чтобы вы имели представление о масштабах, у него уже под контролем несколько строительных предприятий, стройтрест, заводик по производству эфирных масел и как минимум два винодельческих завода. Ну и кроме этого еще весьма недурственный новый пансионат в Партените, практически достроенный… Мебель осталось завести, и пускай отдыхающих.

— Так, это все интересно, — кивнул Захаров, — но предлагаешь ты что?

— Да вот задумался я, — произнес я расслабленно, — а чего это мы только Москвой ограничиваемся? Здесь, само собой, возможностей море. Но и вокруг посматривать тоже никто не запрещает. Есть очень даже привлекательные варианты. Представьте, если нам свой пансионат в Партените заиметь, да к нему еще и заводик винодельческий… Да привести там все в порядок и не вино хорошее разбодяживать, как этот варвар бестолковый делает, а хороший продукт выпускать…

— Оно, само собой, звучит заманчиво, — ухмыльнулся Захаров. — Но здесь слишком много рисков потенциальных возникает. В союзных республиках в министерствах своя кухня. Они очень рьяно свою территорию охраняют. Мы туда не лезем. Больше проблем получишь, чем выгоды. Да и не мой это метод — силой что-то брать, сам знаешь. Одно дело здесь, в Москве, надавить на кого-то, и то, как ты заметил, мы договариваться предпочитаем, а не воевать. А совсем другое — лезть в Крым, чтоб потом от Киева ждать реакции. А она будет, не сомневайся, причем очень быстро.

— Само собой, — согласился я спокойно, — поэтому и в мыслях не было предлагать силовой вариант. Тут картина складывается такая, что мы можем разыграть все так, что дядя из Киева сам попросит нас его племянничка приструнить и взять, так сказать, под наш чуткий и профессиональный контроль к обоюдной выгоде.

— Это как? — живо заинтересовался Захаров, аж глаза блеснули.

— Я практически уверен, что племянник дяде про большую часть своих делишек не докладывает. Его характеризуют как очень жадного и наглого человека. Так что наверняка дядя думает, что у родственника не так и много всего подобрано. И с этого и получает свою долю малую за защиту…

— Ну, если так, то каков жук! — рассмеялся Захаров.

— А если мои догадки, что племяш держит дядю на голодном пайке, подтвердятся, — сказал я. — То значит, что тот вряд ли будет по-прежнему к нему благосклонен, узнав, сколько и чего недополучал все это время.

— Я понял твою мысль, — кивнул Захаров. — Мы ему откроем глаза на действия родственника и свою помощь предложим. Тут нам есть чем его заинтересовать. А племянничка заставим делиться. Если ему дядя прикажет, никуда он не денется. Тем более, если мы дадим гарантию, что больше не дадим ему дядю обделить.

— Я бы его тоже оставил, — пожал я плечами. — Если его дядя в бараний рог скрутит и скажет пахать под нашим началом, то вы правы, никуда он не денется. И нам, особенно в первое время, нужен будет человек, который в курсе всех нюансов. Если он такую теневую империю развернул втихаря, то явно связями оброс на полуострове.

Сам же я немного злорадно думал о том, что заставить Виктора Сергеевича на нас горбатиться доставит мне особое удовольствие. А то ишь чего удумал, тестю моему, отличному мужику и работяге, каких поискать, угрожать вздумал. Будет ему наука….

— Верно мыслишь, — подумав немного, кивнул Захаров. — Кадрами раскидываться не будем. Только я все же не уверен, что дядя этот согласится на нормальных условиях с нами работать. Можем попасть в ситуацию, когда будем делать всю работу, а процент получим низкий.

— Ну так не сегодня же мы с ним на разговор собираемся, — пожал я плечами. — Дадите добро, соберу информацию. Глядишь, найдем, чем его заинтересовать. Чтобы и ему было выгоднее, чем по прежней схеме, с нами работать.

— Вот и как не дать тебе добро, — рассмеялся Захаров, хлопнув ладонями по коленям. — Расписал все так, что я уже представил себе наши выездные, так сказать, заседания не на «Полете», а в том пансионате на террасе с дегустацией вин с подшефных заводиков. В самую жару туда же не обязательно ездить. Весной погода в Крыму просто на загляденье… У нас еще снег, а тут уже цветет все.

— Но ведь согласитесь, хорошая мысль, — улыбнулся в ответ.

— Ладно. Действуй. Собирай информацию, — дал отмашку Захаров.

— Разрешите мне людей Мещерякова задействовать? Один я вряд ли управлюсь, тем более нужен специфический опыт…

— Задействуй, я ему сейчас позвоню и предупрежу. Но работайте аккуратно, чтоб никто ничего не узнал раньше времени. Посмотрим, что к чему там. Если вдруг и правда найдем точки соприкосновения, то, глядишь, замахнемся и на Крым…

* * *

Глава 5

Москва

Только вернувшись после встречи с Захаровым домой, вспомнил о том, что забыл отвезти ему переданный подарок от Петермана. Буквально вошел в квартиру, глянул на чемодан, который стоял неподалеку от трюмо в коридоре, и тут же и вспомнил про этот пакет. Черт побери! А с другой стороны, кто бы не забыл на моём месте после того, что произошло в моей квартире? Конечно, после этого шоу с КГБ я уже думал о чём угодно, но только не о том, что Петерман просил что-то передать Захарову.

Но, блин, передать всё равно придётся. Не дело тянуть с этим до конца августа, когда я снова приеду в Москву. А то вдруг буквально на днях Петерман позвонит Захарову, чтобы узнать, как ему понравился подарок, и выяснит, что тот ни о каком подарке понятия не имеет. Что тогда обо мне оба подумают, совершенно понятно… Не хочу я, чтобы никто так обо мне думал.

Ещё раз чертыхнувшись, взял подарок, снова сел в машину и поехал в горком. Естественно, что не стал снова тревожить Захарова. На такие случаи у него помощник есть. Он мне привозил подарок для Петермана, так что я его нашёл и передал ему подарок от Петермана для Захарова. Он с полным пониманием и даже одобрением отнесся к тому, что я не хочу дергать Захарова, лично передавая подарок. Небось, другие такие гонцы в подобной ситуации ни за что не упустили бы случая покрасоваться перед глазами второго секретаря, так что я явно набрал в его глазах немало бонусов за сдержанное поведение. Он же не знает, что я только что с Захаровым лично встречался в сквере…

Фух, с этим всё.

Выйдя из горкома, решил, что со всеми этими моими поездками времени прошло достаточно, чтобы Захаров обсудил всё с Мещеряковым. Так что подошёл к телефонному автомату и сделал звонок.

Мещеряков, едва я его набрал, сказал мне:

— Добрый день, Павел, надо встретиться!

Вот и хорошо, — подумал я, услышав это. Значит, Захаров ему уже позвонил, и он хочет со мной согласовать, естественно, не по телефону, что именно от его ребят потребуется.

Договорились с ним встретиться через час неподалёку от его квартиры. Там у него неплохая такая зелёная зона, в которой в это время народу ещё очень мало. Это вечером уже пришедшие с работы гулять с собаками выйдут…

Приехал в назначенное время, пожал ему руку.

— Ну, рассказывай, Паша, что ты там ещё придумал? — спросил меня Мещеряков с благожелательной улыбкой на лице.

— Будем расширяться на Крым. Есть там один теневой деятель, который под себя, уже такое впечатление, треть Крыма подмял. Но работает очень неграмотно, грубо. Значит, задача у нас такая — собрать по нему как можно более детальную информацию. А после этого будем придумывать схему, каким образом его под нас можно подстроить. Ну и, соответственно, взяв его под контроль, заставим вести работу с подчиненными предприятиями по-новому. Так, чтобы всякой ерунды не делал больше. А то представляешь, он на винзаводах крымских вино разбавляет…

— Вино разбавляет для народа? — Мещеряков прищурился, словно прицеливаясь, — такого человека брать в команду не хочется!

Но затем, рассмеявшись, махнул рукой и заговорил уже серьезно, перестав паясничать:

— Так а ты же вроде на отдых отъехал?

— Отдых не причина пропускать мимо носа выгодные для нас перспективы.

— Все бы так у нас думали! — пробурчал Мещеряков. — Но что получается… Ты туда приехал на пару дней, и у тебя уже есть что-то конкретное, по чему можно копать? — недоверчиво переспросил меня он, явно удивлённый таким масштабом моих планов.

— Ну, не на пару дней, а всего на один, но это не важно, а важно, кого именно спрашиваешь про нужные тебе вопросы. Нашёл там одного типчика, который очень много знает о делишках этого нашего фигуранта. Тоже, кстати, красноречивый показатель, насколько тот грубо и неграмотно работает, поскольку тип этот просто его приятель, а не работник. Вот, посмотрите сразу мои записи. Оцените масштаб его деятельности…

Протянул Мещерякову мой блокнот, открыв его на нужной странице.

Глава нашей службы безопасности никуда не спешил, читал всё очень тщательно и медленно. Наконец он поднял голову и кивнул, сказав:

— Да, масштаб того, что он под себя подмял, впечатляет. Но у меня сразу же другой вопрос… Я не поверю, что всё это можно было сделать без какой-то серьёзной поддержки на верхах. Влип бы он по полной программе… Как бы нам интересы кого-то, кого не нужно, не задеть. Это Украина, а Брежнев выходец как раз из тех краев. Как оно нам аукнется, проверять не хочется.

— Про поддержку на верхах мне уже тоже много известно. Это заместитель министра промышленности Украинской ССР. По нему я уже отправил кое-кого работать, там, естественно, удастся собрать только самые лежащие на поверхности факты. Вы мне лучше раскопайте то, что нужно на этого Николаенко, чтобы можно было его прижать.

— Каких конкретных действий ты ожидаешь от моих ребят? — спросил у меня Мещеряков настороженно.

— В идеале нужно бы влезть в его квартиру. Он очень наглый, свято верит в то, что его защитит его дядюшка, значит, вполне может хранить дома различные записи о своих тёмных делишках. Масштаб его деятельности мы уже примерно себе представляем. Нам бы найти достоверную информацию о том, сколько он отстёгивает своему дяде…

— Надеешься, что он крысятничает, как наш Ганин? — кивнул понимающе Мещеряков. — Чтобы прижать его этой информацией? Будем угрожать, что сообщим его дяде о том, что он с ним плохо делится и заставишь войти с нами в долю?

— Хм. — сказал я задумчиво, — а ведь тоже вполне себе интересный вариант. Правда, он мне в голову не пришёл.

— Ну так опыт же! — горделиво выпятил вперёд челюсть Мещеряков. — но если ты планировал не этот вариант, то какой тогда?

— Хотел заставить разозлиться его дядю на него за то, что он его обворовывает. И использовать эту злость для того, чтобы дядя согласился сотрудничать с нами, поставив своего оболтуса-племянника под наш контроль. А мы бы в ответ гарантировали, что он будет получать гораздо больше денег, чем до этого. Вряд ли он своему племяннику поверит снова. Обокрал один раз, обворует и второй.

— Ну да, опять же, если судить по нашему Ганину, то так оно и есть…

— Но вариант, что вы предложили, мне тоже очень нравится. Но в любом случае получается, что нам нужно как можно больше информации собрать, и уже потом на её основе мы сможем принять правильное решение.

— Так-то я понимаю, что ты задумал, — вздохнул Мещеряков, — но вот только проблема с этим твоим предложением влезть в его квартиру… Не занимаемся мы таким, опасно это…

— Может, вашим парням одним и не стоит туда лезть. — сказал я задумчиво, — попробуйте опереться на местную милицию. Вполне достаточно одного милиционера, при котором ваши парни смогут прикинуться дружинниками и проникнуть в квартиру без всяких претензий со стороны других жильцов дома. Купите его просто с потрохами, дайте ему тысячу, к примеру. Это же Украина, там всё продаётся и покупается прямо сейчас. У меня есть один знакомый военный, которого туда перевели служить. Так он сказал, что за неделю на Украине видел больше фактов взяточничества, чем за семь лет за Уралом. Никто особо и не стесняется…

— Местный мент наверняка знает, кто такой этот твой Николаенко. И просто побоится такой трюк с его квартирой провернуть…

— Так вам и не нужен мент из Судака или его окрестностей. Найдите кого-нибудь из той же Одессы. Вот уж где точно всё продаётся и всё покупается. И он понятия не будет иметь ничего об этом Николаенко из Крыма. Тем более, вы его успокойте, что он с вами просто на крайний случай. И что на самом деле ничего ценного из квартиры брать не будете, и если всё пройдёт гладко, то владелец и не поймёт, что кто-то внутри был. Так же оно и есть, деньги же нам всякие или ценности не нужны его. Нам только записи его необходимы. А с собой можно фотоаппарат взять хороший и сфотографировать его бухгалтерию, оставив на месте. Увлекается кто-нибудь из ваших людей фотографированием? Если даже и нет, то можно купить всё необходимое, и пусть несколько дней потренируется. Фотографирует какие-нибудь записи в тетради, потом проявляет фото и проверяет, насколько грамотно всё делал. Но перед тем, как лезть в квартиру, конечно же, нужно, чтобы ваши ребята за ним несколько дней походили. Изучили его расписание, чтобы точно знать, что он не вернётся в то время, когда они будут внутри.

— Ну, таким вещам меня учить не нужно, — проворчал Мещеряков, — ладно, по этой твоей идее я ещё подумаю. Что-то ещё нужно будет от моих ребят в Крыму?

— Сомневаюсь, что от каких-то других действий будет какой-то толк… — задумчиво сказал я. — Предприятия, которые выпускают серую продукцию под его контролем, нам уже известны. Хотелось бы объёмы узнать, но для этого надо внедрять кого-то на производство. Ясно, что это не дни, а недели, а возможно — и месяцы. Столько времени у нас явно нет, так долго возиться с этим делом я необходимости не вижу. И тем более, если получится найти у него на квартире необходимые записи с цифрами, то там всё будет гораздо более детально, чем может выявить такой внедрённый сотрудник. Разве что…

— Что? — переспросил меня Мешеряков.

— Разве что, скажите ребятам, когда они будут следить за ним, чтобы тщательно примечали, с кем он общается. А то мало ли, у него есть какой-нибудь бухгалтер, который занимается всеми его финансами. Тогда у него можно будет найти ещё более детальную теневую бухгалтерию. А то и просто подкупить его, чтобы, не влезая в его квартиру, получить все необходимые цифры. Ещё как вариант, может быть, удастся наладить отношения с какой-нибудь его любовницей. Если он любит похвастаться, она может знать столько о его делах, сколько он сам не подозревает.

— Ну, Паша, у тебя сейчас получилось меня впечатлить, — покачал головой Мещеряков. — Это ты откуда таких идей-то набрался?

— Фильмы смотрю, детективы почитываю время от времени, — пожал плечами я непринуждённо. — Главное — понимать, как люди устроены. Если хорошо понимаешь людей, то догадаешься и в каких ситуациях от них что можно ожидать. Этот Николаенко, по тому, что я о нём уже узнал, достаточно высоко задирает свой нос. А это значит, что ему может захотеться похвастаться перед любовницей масштабами своих темных делишек, в особенности по пьяному делу. А также вполне может быть, что ему лень заниматься всеми цифрами, он же себя мнит очень великим человеком. В этом случае у него будет и свой бухгалтер.

— Понял. Ладно, как встретимся в Крыму?

— Я бы лучше с теми, кого вы пошлёте, сразу и полетел. А то будем там искать друг друга… Лучше сразу на месте все обговорить и к работе и приступить.

— Хорошо. Соберу тогда своих, поставлю задачи. Потом тебе на домашний отзвонюсь. Скажу время рейса завтра в Симферополь.

На этом распрощались. Похоже, Захаров устроил для Мещерякова канал по покупке авиабилетов на любой рейс, раз он об этом даже не заикнулся. И глава нашей службы безопасности верит в мои способности тоже на этот же рейс взять билет. Ну, в принципе верно, это он не ошибся.

* * *

Швейцария, Давос

Диана была очень признательна Фирдаусу за то, что он ещё в Москве через торгпредство нашел ей одну из самых старых и известных юридических фирм в Швейцарии, «Белгенд и сыновья». Туда она сразу и отправилась по прилету в Давос. А Фирдаус с ней не поехал, сказал, что у него дела в городе. Впрочем, Диана сразу поняла, что это за дела такие, и мужу препятствовать точно не хотела. Через неделю у нее уже день рождения, так что явно Фирдаус использовал удобный предлог, чтобы отдельно от нее отправиться за подарком. Швейцария была достаточно известна, как прекрасное место для дорогих подарков, в этом Диана уже успела убедиться в прошлый приезд, и кроме того, некоторые товары стоило брать именно здесь, чтобы не нарваться на подделку за пределами Швейцарии. Диана сильно подозревала, что у нее скоро появятся золотые часы с брильянтами. Ну а что? Не сыр же в Швейцарии богатый человек будет любимой жене покупать на день рождения…

Фирма выглядела очень солидно. Трёхэтажный особняк на одной из центральных площадей, золотая табличка с наименованием фирмы и никаких других табличек на доме, что означало, что она арендует весь дом. Ну, или и вовсе им владеет.

Приняли ее очень хорошо, едва она заикнулась, что ей нужны консультации сразу по нескольким вопросам, от создания фирмы до покупки недвижимости в Колумбии. Ее отвели в отдельный кабинет, принесли ей туда кофе, а парой минут позже в нем появились сразу два юриста слегка за сорок. Лощеных, в дорогих костюмах, с золотыми запонками, и очень, очень дружелюбных!

Диана решила воспользоваться дополнительной возможностью уточнить то, что ей уже сказали Фирдаус и Паша, сразу спросив:

— Подскажите, точно ли в Швейцарии есть вариант открыть фирму так, чтобы никто не смог узнать, что ей владею именно я?

— Абсолютно верно, госпожа Эль Хажж, — мелко закивал юрист, представившийся ей как мистер Эбернет. При этом он не отводил взгляд от того самого кулона в виде автомата Калашникова, усыпанного бриллиантами, что ей подарили благодарные за спасение венесуэльцы. — Мы гарантируем, что абсолютно никто не будет способен узнать, что фирма ваша. Единственный способ это сделать — это если вы сами расскажете.

— Очень хорошо, — с довольным видом сказала Диана, запомнившая поучения Артамоновой о том, что хорошему разведчику, если есть возможность, всё нужно проверять дважды и трижды. — Тогда мне нужно срочно зарегистрировать именно такую фирму. После чего она должна осуществить сразу же, не откладывая в долгий ящик, одну сделку по недвижимости. При этом текущего жильца немедленно надо выселить. Скажите, вы сможете позаботиться о том, чтобы это жильё тут же было сдано и начало приносить прибыль?

— У нас есть партнёры во всех государствах, помимо социалистических стран, в том числе и в Колумбии. Многие наши клиенты интересуют регионом Латинской Америки. Так что всё, что вы сказали, сделать абсолютно несложно. Пожалуйста, напишите адрес в Колумбии, и какой суммой вы располагаете для осуществления этой сделки. Естественно, что мы найдём там хорошее агентство недвижимости, которое попытается сэкономить вам деньги. Запомните, что мы довольны своей работой только тогда, когда довольны вы. Потому что в этом случае вы снова к нам придёте, и мы снова сможем на вас заработать.

Очень прагматично, — подумала Диана, но её действительно это устраивало.

* * *

Москва

Мещеряков, вернувшись со встречи с Ивлевым, пригласил к себе всех тех, с кем хотел подробно переговорить о предстоящем деле. При этом он, ожидая их, никак не мог перестать думать о своём разговоре с Павлом.

Это как раз тот случай, когда говорят, что молодой да ранний, — думал он. — Откуда такие познания в жизни? Сообразил, что может нам помочь в расследовании любовница. Разумно. Подумал, что у этого фигуранта может быть и личный бухгалтер. Очень даже так может быть. Предложил найти где-нибудь в Одессе милиционера-взяточника и использовать его… Как вариант — вполне себе рабочий. И это еще не говоря о самом главном. Вот как можно ожидать от парня восемнадцати лет, что, поехав в отпуск на море, он немедленно вернётся с чрезвычайно ценной информацией? А как же танцы, вино, купание в море? Его бы кто в восемнадцать лет на море отправил с кучей денег, как Ивлева, он бы оттуда до последней возможности в Москву не возвращался. И точно о делах бы не думал.

А ведь вернулся не только с информацией, но ещё и с конкретным выверенным планом о том, как необходимо действовать. Который, на минуточку, понравился Захарову!

Откуда что берётся? Как это вообще возможно в его возрасте? Но факт был фактом — Ивлев был именно таким.

Честно говоря, Павел его немного подбешивал. На его фоне он сам себе казался неотвратимо тупым, потратившим лучшие годы жизни на всякую ерунду… Кому же понравятся такие размышления о самом себе?

Размышления главы службы безопасности о личности Ивлева и его невероятной сообразительности и жёсткой хватке были прерваны громким звонком в дверь. Взглянув в глазок, он увидел, что там собрались все, кого он вызвал. Галкин, Сухов, Бочаров и Кудрявцев.

Открыв дверь, он запустил в квартиру всех четверых. Расселись на стульях в гостиной вокруг специально отодвинутого от окна стола.

— Значит так, — сказал Мещеряков, — руководством поручено провести определённые мероприятия на территории Крыма. Вылетать надо уже завтра, работа достаточно специфическая…

И тут же ему совершенно не понравилось то, с каким видом переглянулись все четверо между собой. Так смотрят люди, которым только что сказали, что их отправляют в отпуск, чтобы шикарно отдохнуть и оттянуться по полной программе.

Мда, — подумал он. — Отправлять их одних без жёсткого пригляда будет полной глупостью. Если бы с ними смог поехать кто-нибудь вроде Спиридонова — другой вопрос.

Он поморщился — любое воспоминание о Спиридонове с некоторых времён стало неприятным. Он активно сейчас искал кого-нибудь столько же опытного, в то же время надеясь, что новый человек окажется и более надёжным, но пока что в своих поисках не преуспел.

А это значит, что, чтобы на совесть сделать то, что поручено Захаровым, придётся ехать с ними ему самому. В принципе, в этом есть и хороший дополнительный резон. Он кожей чувствовал, что Захаров перестал ему доверять так, как раньше. И что его положение очень сильно пошатнулось после произошедших событий, когда он себя плохо показал с точки зрения руководства. Вполне может быть, что, если он всё сделает красиво в Крыму, Захаров вернёт ему прежнее расположение. Сумма там такая приличная получится, судя по блокноту, что его это вполне может умиротворить. Да, ради этого стоит выехать туда лично…

Ну и тем более, он этой поездкой покажет Захарову, насколько он ответственно отнесся к его новому поручению. Сам, все сам…

Но кого же тогда оставить на хозяйстве? Галкин энергичнее, в силу возраста, но Сухов все же намного дольше в органах проработал, да еще и в ОБХСС. А какие у них могут проблемы возникнуть? В основном именно по этой линии что-то может и произойти. Значит, лицо Сухова сейчас сильно помрачнеет… Авось не обидится…

* * *

Глава 6

Киев

Нагулявшись по Киеву и перекусив в столовой, Анна направилась к подруге. Тамара по телефону сказала, что отпросится на работе с обеда, поэтому Анна, прикинув по времени, решила, что к четырем вполне удобно будет уже появиться. Тома успеет и в магазин забежать, и с работы прийти, и передохнуть чуток. Зная Тому, Анна понимала, что подруга будет себя чувствовать очень неудобно, если встретит ее не при полном параде. Все же познакомились они по работе и дружили не так уж и давно. Поэтому она совершенно сознательно давала приятельнице время подготовиться. Анне надо было, чтобы Тома была в самом что ни на есть хорошем настроении по случаю ее приезда и была готова общаться.

Нужный дом Анна нашла очень быстро, с удовольствием зайдя в прохладу подъезда. В Киеве стояла жара. Не такая, как в Крыму, конечно, но все же чувствительная. И моря, чтоб пойти окунуться, рядом не было…

Поднявшись на третий этаж, позвонила в квартиру. Тома встретила подругу очень тепло, сразу радостно бросившись навстречу обниматься.

Первым делом она повела Анну по квартире, с гордостью показывая новый ремонт. Анна с интересом все осматривала и старательно хвалила. Однако невольно поймала себя на мысли, что после ремонта в Пашиной квартире эта на нее особого впечатления не производит. Только новая финская стенка ей понравилась. Работа на мебельной фабрике научила Анну видеть и ценить качественно сделанные вещи. И эта с виду простая лаконичная, но очень добротно сделанная стенка ее покорила.

— Где достала такую? — восхищенно спросила она подругу.

— Валера постарался, — ответила та, очень довольная реакцией гостьи, — ты же знаешь, он у меня снабженец…

Ну, логично, — мысленно согласилась Анна, — начальник отдела снабжения крупного предприятия обладает достаточно неплохими возможностями…

Осмотрев квартиру, направились на кухню пить чай. Анна тут же вручила Томе подарки. Варенье из розовых лепестков ожидаемо вызвало очень бурную радостную реакцию. Тома сразу же открыла одну из баночек и выложила варенье в маленькие пиалы. Вино решили открыть попозже вечером, когда с работы придет Валера.

Разлив по чашкам чай, подруги с удовольствием начали общаться.

— Как ты чудесно выглядишь! — воскликнула Тамара, рассматривая Анну. — Загорелая, глаза блестят… Небось нашла себе кого-то? Признавайся.

Анна поняла, что подруга не в курсе изменений в ее семейной жизни, так что следующие полчаса как минимум она в подробностях рассказывала и про Загита, и про реакцию на него сына и дочки, и про их московское житье-бытье.

Тамара слушала ее очень внимательно, засыпая по ходу рассказа вопросами и эмоционально все комментируя.

— Да, ничего себе у тебя жизнь повернулась, — сказала она, улыбаясь, — я так рада за тебя! А дети — примут со временем перемены в твоей жизни, куда они денутся… Тяжело с ними бывает, уж очень они самостоятельные, а ума еще и нет.

— Спасибо, — улыбнулась в ответ Анна, сообразив, что подруга на свою дочь намекает, выскочившую замуж за неподходящего, по ее мнению, кандидата, — расскажи лучше, как у тебя жизнь.

— Да у меня все по-прежнему. С Валерой так и живем, — махнула рукой Тома. — На работе у обоих все хорошо. Иришку ждали в гости с мужем, но не получается у них приехать. У него отец ногу сломал, в больнице лежит. Так что они на все лето к его родителям в Псков укатили, матери помогать по хозяйству.

— Как твоей дочке замужем живется? — поинтересовалась у подруги Анна.

— Да по-разному, — махнула та рукой немного расстроенно. — Не послушалась меня тогда, выскочила, даже года не погуляв с ним… Что уж теперь. Так вроде, конечно, все у них неплохо, любят друг друга. Но с деньгами не очень. Моя еще учиться не закончила, Игорь ее инженером на завод устроился, сама знаешь, сколько они получают. Квартиры нет, в общежитии живут заводском. Мы помогаем само собой…

— Ну ничего, дело молодое, — подбодрила подругу Анна. — Мы сами как замуж выходили. Тоже ведь ни кола ни двора. А все хорошо, справились как-то.

— Ну да, — эмоционально воскликнула подруга, — в том ведь и дело, что я помню, как мы с Валерой первые годы крутились. И это еще нам жить с самого начала было где. Повезло, что с его матерью такие хорошие отношения сложились… Я ж хотела, чтобы Ирише нашей полегче было…

— Ну, сама знаешь, жизнь за детей не прожить, — рассмеялась Анна. — Моя тоже не подарок, поверь.

— Да, если судить по твоим рассказам, у твоей девчонки характер еще покруче, чем у моей Иринки, — усмехнулась Тома. — Но это потому, что она у тебя слишком молодая еще. Вот замуж выйдет, своих родит, глядишь, и мнение свое по многим вопросам поменяет.

— Хорошо бы, — вздохнула Анна.

— Увидишь! Умм! Как же я люблю это варенье! — Тома закрыла от удовольствия глаза, смакуя ложечку варенья из розовых лепестков.

— Мне аромат тоже нравится, — согласилась Анна, — но есть его не могу, сладкое для меня слишком.

— А я вот его просто обожаю, — улыбнулась Тома.

Напившись чаю, подруги перебрались в гостиную. Анна перевела разговор на племянницу Томы, которую та хотела пристроить замуж. Тома с удовольствием начала рассказывать о своем «новом проекте».

— Такая девочка хорошая, — с энтузиазмом говорила она подруге, — красавица, умница, школу с отличием закончила и поступила у нас тут в институт на филологический. Так что осенью уже первокурсницей будет. Я ее тебе сейчас покажу.

Тома подскочила с дивана и достала из шкафчика альбом с фотографиями. Посмотрев фотографии юной миловидной, в чем-то похожей на Тому девушки, Анна предложила той:

— А знаешь что… Присылай-ка ты ее на ближайшие каникулы ко мне в Москву в гости, — сказала она. — Жить у нас есть где. Я попрошу зятя Загита, он ее со своими друзьями познакомит. Он сам в МГУ учится, и большинство его друзей тоже. Там много перспективных хороших парней. Глядишь, может и признакомится твоя племяшка с кем-то…

— Ух ты! Отличная идея, — одобрила предложение Тома, глаза ее хищно блеснули. — МГУ, говоришь? Это очень перспективно.

— Скажу тебе больше, — доверительно кивнула Анна подруге, — некоторые из них уже в Кремле работают на полставки…

Тома восхищенно вздохнула и деловито кивнув головой, сказала:

— Спасибо за предложение! Так… В гости Рита к тебе точно приедет. Первую сессию сдаст и сразу в Москву. Думаю, что зимой даже лучше будет, правда? Все на месте. А то летом поразъезжаются…

— Да-да. Зимой отлично, — согласилась Анна.

— Спасибо тебе заранее огромное, — поблагодарила Тамара, лукаво посмотрев на подругу.

Анна поняла, что очень правильно продумала и построила разговор с ней. Теперь Тома, вдохновленная ее помощью для племянницы в задаче выгодно выйти замуж, ей выложит про замминистра все, что знает. А что не знает, найдет, где спросить…

* * *

Москва, квартира Алироевых

Ахмад, едва я вошёл в его квартиру, дождавшись, когда он придет с работы, сразу же меня спросил удивленно:

— А что случилось? Ты же должен быть в Паланге!

— Да дела определённые в Москве нарисовались, вот и приехал. Ничего страшного.

— А когда ты приехал? — спросил у меня он.

— С аэропорта добрался до дома около 11:30. А потом уезжал ещё по делам в центр.

— Слушай… Мне на работе обещали телефон поставить в нашу квартиру. А я сейчас, когда к дому подходил, художников встретил. Они мне сказали, что сегодня днём приезжала машина из телефонной службы. Ты её не видел? Я теперь и переживаю, что это ко мне приезжали телефон поставить. Почему-то в рабочее время и предварительно со мной не связавшись. Волнуюсь вот теперь, не откажут ли они в установке телефона или не перенесут его на слишком долгое время из-за того, что меня дома не было? Как считаешь, могут попытаться на меня вину свалить?

— Нет, эти точно приезжали не по поводу твоего телефона, — успокоил я Ахмада. — Они мой телефон решили отремонтировать. Что-то там было с проводом вроде бы…

— А, ну тогда ладно! — расцвёл Ахмад.

— Как там мама, как там Ринат? Или все же Рахмат?

— Спасибо, они в порядке, 12 августа уже обещают домой отпустить. А вот как назвать, еще не решил. Хотя да, ты прав, наверное — Ринат звучит получше…

— Ну и хорошо, что все хорошо! — сказал я облегчённо. И то — хватит мне пока проблем с другими родственниками. Новых напастей, с которыми надо бороться, точно не надо.

Ахмад был искренне рад моей компании. Ему нужно было поделиться с кем-то своими эмоциями от рождения сына. Я посидел с ним часик, но потом все же откланялся, сославшись на то, что жду важного звонка. И ведь я его действительно ждал.

Мещеряков позвонил в восемь вечера.

— Завтра в 14.00 вылет. Я тоже с вами полечу. Мы на тебя тоже билет взяли.

— Спасибо!

— Отдохнем как следует, говорят в Крыму сейчас прекрасная погода.

— Все верно, так и есть! — подтвердил я.

Положил трубку. Ну, последние фразы на случай прослушки, шифруется. Мол, группа товарищей летит в Крым в августе отдохнуть, что тут такого криминального. И правильно делает, что шифруется, хотя мне теперь и кажется, что моя квартира не на прослушке. Впрочем, про телефон этого никогда не скажешь, телефон вполне могут и дальше слушать… Как ни жаль, но действительно важные вещи придётся по-прежнему обсуждать при звонках с городских автоматов.

Дел никаких в кои-то веки не было.

Побегал вокруг дома. Решил позвонить Брагиным. Вспомнил, что они собирались в августе на дачу к генералу, интересно стало, уехали уже или нет.

Нет, оказались еще на месте. Костян обрадовался, что я в Москве и пригласил меня к ним зайти.

Женька с дочкой тоже оказались дома. Посмотрел на малышку, вспомнил о том, какая она была дикая, когда из детдома её взяли. Кто бы сейчас её увидел, ни за чтобы в это не поверил… Сама подошла ко мне в коридоре, и сама поздоровалась, пока я Костю и Женьку приветствовал и обувь снимал.

— Ну, как вы тут? — спросил я их, выставляя на стол бутылку красного вина.

— Да вот, заканчиваем уже со стройкой и послезавтра на дачу поедем! — радостно сказал Костя.

— Да, там такая природа потрясающая! — довольно сказала Женька, — детей оздоровим по полной программе. А то большую часть лета просидели в этой пыльной Москве.

Женька начала выставлять на стол закуску из холодильника. Поднял брови удивлённо. Ещё полгода назад всё, что оттуда можно было бы достать в этой квартире, так это какие-нибудь заветренные бутерброды. А сейчас на столе сначала оказалась миска салата морковного, за ней последовал десяток котлет и макарошки.

— Котлеты и макароны я сейчас разогрею, вы пока вино открывайте, — велела Женька.

Вот даже так… Настоящей хозяйкой стала. Вот что значит правильный настрой на результат! Чему-то её Галия научила, чему-то, она, видимо, сама научилась.

Салат, правда, когда попробовал, мне не очень понравился. Масла в нём было маловато. А котлеты с макаронами оказались вполне себе ничего.

Естественно, следя за всеми манипуляциями Женьки на кухне, не мог не обратить внимание на её руки. Прошлым летом, когда она пришла девочкой-белоручкой на стройку, она их буквально за несколько дней убила в хлам. А вот сейчас, несмотря на ежедневную работу на стройке, руки ее выглядели вполне себе ничего. Максимум пару мозолей заметил, но не таких, что бы уж сильно критичных. И кожа, видимо, закалилась, и перчатки научилась грамотно использовать. Одним словом — растёт человек. Характер у неё конечно, очень непростой, но если Костян не будет делать глупостей, которые его могут с Женькой поссорить, то жена у него будет всем на загляденье.

Рассказали мне практически обо всех однокурсниках наших, что тоже на стройке подрабатывали. Что порадовало, у всех всё хорошо. Даже Ираклий практически разобрался со своими тяжёлыми травмами, и сейчас пашет практически на наравне со всеми.

Правда оба, и Костян, и Женька, недоумевали, что Мишка Кузнецов в этом году очень рано ушел из стройотряда.

— Так он же вроде бы влюбился в ту самую Каринку, которую вы к нему подвели, — улыбнулся я.

— Так-то это звучало бы, конечно, логично… Если бы я вчера в телефонном разговоре с подругой не узнала, что Каринка уже в Москве. — сильно удивила меня Женька своим ответом.

— Но они же на одной машине выезжали в эту самую Карелию… Ну дела! — озадаченно сказал я.

— Так, а что она той подружке сказала по поводу своего возвращения? — удивился и Костян.

— Да мутное какое-то дело похоже, — пожала плечами Женька, — сказала, что не надо ей пока никаких вопросов задавать, придём мол с каникул в сентябре на учёбу, там она всё и расскажет.

Вот когда приходится пожалеть, что сотовых телефонов ещё не существует… Позвонить бы сейчас Мишке Кузнецову или Марату, да и всё выяснить…

Мне, конечно, тоже один из неудобных вопросов достался, — что я делаю в Москве, если уехал в Палангу отдыхать? Пришлось несколько туманно на него отвечать. Мол, попросили важные знакомые из Москвы, что в Паланге отдыхали, кое-какие бумаги в столицу отвезти. Ответ, который не подразумевал дальнейших расспросов, по крайней мере, в компании сына генерала и дочери прокурора.

Пообщались очень приятно, в гостях задерживаться не стал. Ушёл в начале одиннадцатого, всё же им ещё надо ребёнком заниматься.

Повалялся в ванной, затем открыл один из томов Конан Дойля и почитал его «Белый отряд». Книга, которую он считал своей самой главной, хотя большинство его ценителей о ней вовсе и не знает… Душевная она какая-то, приятно время от времени перечитывать. Поэтому с Конан Дойлем я согласен — это его лучшая работа.

С утра снова прогулялся. Отпуск все же, хоть здесь немного расслаблюсь. Не спеша покушал, почитал, да и поехал в аэропорт.

Сначала встретился с Мещеряковым, такое впечатление, что он специально от своих отошел, чтобы со мной переговорить.

— Беру трех человек с собой, — сообщил он мне. — Давай договоримся, что, когда я с ними, мы никакие стратегические моменты не обсуждаем. Всё важное, что нужно обговорить, обсуждаем между тобой и мной. А я уже сам расставляю для них приоритеты.

Точно, правильно я все понял.

— Честно говоря, Андрей Юрьевич, как раз хотел вам то же самое и предложить. Рад, что мы друг друга так хорошо понимаем.

Мещеряков кивнул, и мы прошли вглубь аэропорта. Тут нас уже ждали трое его подчиненных. Один постарше, а двое парни примерно моего возраста.

— Галкин Руслан Игоревич, — сказал Мещеряков, указывая на того, что постарше. — А это Бочаров Илья Иванович и Кудрявцев Максим Викторович.

— Можно Чара, — сказал Бочаров. — Это у меня кличка такая.

— А меня — Максом. — добавил Кудрявцев.

Какие они все же еще зеленые… По кличкам догадался, что это как раз те парни, которые трёхлитровкам Ганина, набитых деньгами, ноги приделали. Остались в памяти эти прозвища… Ну ладно, раз Мещеряков их с собой на такое важное дело берет, то видимо натаскал уже.

Конечно, в такой сезон рядышком даже при связях Захарова билеты взять бы не удалось, так что разбросало нас по всему салону. Но мы вовсе и не претендовали на то, чтобы лететь рядом. Главное, что в Симферополе на выходе собрались все вместе.

Мешеряков и Галкин быстро нашли нам два такси, мне этим заниматься и вовсе не пришлось. Ехал вместе с Мещеряковым и Галкиным. Мещеряков тут же разговорил таксиста, и тот сразу же нам предложил несколько мест, где можно обосноваться во Фрунзенском. Сейчас-то его, конечно, редко кто Партенитом называет, хотя пару раз я всё же слышал от отдыхающих. Но сам таксист его называл Фрунзенским.

— У нас там военные такой санаторий отгрохали! — хвастался он, — там сам Жуков отдыхал! Рокоссовского тоже видели, и даже космонавтов! Этот, как его, Леонов, вот! И еще другие были!

На Мещеряков от его предложений по поводу заселения к различным бабкам отказался.

— Мы вот в этом санатории и обоснуемся, — сказал он.

Раньше он об этом не говорил. Мне сразу стало непонятно — собирается он по моей схеме в Судаке действовать, или он через Захарова уже и номера там нам нашёл?

Оказалось второе — когда мы приехали в Партенит, в санатории про нас уже знали. Думаю, даже и вряд ли Захаров лично звонил, скорее всего помощника своего отрядил этим заняться.

Нам выделили два номера, один четырёхместный, его заняли Галкин, Чара и Макс, второй, двухместный, достался нам с Мещеряковым.

— Я сейчас в Судак съезжу, мне там уже должны информацию из Киева подвести по поводу нашего замминистра, — сказал я Мещерякову, — вечером вернусь и надеюсь, что что-то новое смогу рассказать.

— Езжай, — кивнул он, — только не забудь мне листочки оставить про этого Николаенко, что в Москве показывал. Пусть сразу парни и начинают работать, а то расплывутся в кисель иначе тут на берегу моря.

Оставил Мещерякова и его команду обживаться. Чемодан бросил в номере, с собой взял небольшую спортивную сумку с самыми необходимыми вещами. Нашёл такси и поехал в Судак на разговор с Анной.

* * *

Крым, Судак

Зашел к Загиту. Анна Аркадьевна по моим расчетам уже должна была приехать из аэропорта Симферополя. Так оно и оказалось.

— О, Паша, здравствуй! Заходи, — открыла она дверь, приветливо приглашая меня в номер.

Отметил про себя, что настроение у нее бодрое. Явно съездила с толком. Ну, или встрече с подругой рада, тоже вариант…

Кратко рассказав, как прошла поездка, Анна Аркадьевна тут же перешла к сути.

— Рассказала мне Тома про этого замминистра очень много всего, — сказала она, улыбнувшись. — Оказывается, она про него и его семью информацию собирала, когда еще дочку замуж планировала выдавать. У этого замминистра сын перспективный, в Москве учится, — усмехнулась она.

— А где учится? — с интересом откликнулся я.

— В МГИМО. Причем скоро заканчивает. Один год остался. Следующим летом диплом получит.

— Ого. Интересненько…

— Да, — кивнула Анна в ответ, — на самом деле интересно. Потому что дядя работу сыну ищет активно. Тома говорит, что слухи ходят, что не может пока найти. Не так это просто, пристроить ребенка на хорошее место после такого вуза, даже если ты замминистра. Украина все же, а не Москва, уровень не тот.

— Понятно.

— Да. Племянник этот, который Загиту моему угрожал, Виктор Сергеевич, — продолжила рассказ Анна, нахмурившись. — Сын сестры этого замминистра. Она фамилию на Николаенко сменила, когда замуж вышла. Сестра работает учителем музыки в школе, пианистка. Муж ее, отец Николаенко, директор швейной фабрики. Сам Виктор закончил торгово-промышленный техникум в Киеве, высшее образование получать не захотел. Как Тома сказала, кадр не очень перспективный, наглый и необразованный, — хохотнула Анна.

— Ну, формулировка точная, не поспоришь, — улыбнулся в ответ я, подумав, что нехватку образования этот типчик очень неплохо компенсирует деловой хваткой… В девяностых бы он неплохо развернулся… Если бы не убили за его наглость на взлете.

— Так, что еще? — задумалась Анна Аркадьевна. — А, вспомнила, жена у замминистра по профессии модельер, работает в Доме моды в Киеве. Тома говорит, что все жены городских начальников с ней дружбу водят. Она начинала как швея, а потом выскочила замуж удачно, еще одно образование получила и теперь как сыр в масле катается.

— Понял, — кивнул я, делая пометки в блокноте.

— Ну, про самого замминистра рассказала, что тот довольно скрытный. Ведет себя аккуратно, очень щепетилен во всем, что касается его репутации. Не курит, во всех мероприятиях общественных всегда участвует, пьяным его не видели нигде ни разу, если на праздниках выпьет, то совсем чуть-чуть. Перед начальством выслуживается старательно. На хорошем счету у нынешнего министра промышленности.

— А враги? — поинтересовался я.

— С этим сложно. Только слухи, — огорченно сказала Анна Аркадьевна. — Тома говорит, что у нынешнего министра много врагов, его уже дважды пытались подсидеть, и наш замминистра оба раза был на стороне начальника, помогая тому сохранить свои позиции.

— Значит, можно считать, что враги министра к заместителю тоже не сильно благосклонны, — задумчиво проговорил я.

— Да, это однозначно так, — кивнула Анна Аркадьевна.

— Интересно, с чем связана такая сплоченность министра со своим замом?

— Ну, точной информации тут тоже нет, — ответила Анна Аркадьевна, — но по слухам они давние приятели, вместе в армии служили. И взяточники страшные, говорят, оба, — перейдя на шепот, добавила она.

Ну, то, что взяточники, в этом не сомневаюсь даже, — подумал я. — А вот с какой стороны подобраться к дяде, вопрос хороший. Пока мне только сын нетрудоустроенный видится перспективным направлением работы. Тем более, что учится в Москве, где у Захарова все карты на руках. Тьфу ты, переиграл в преф с Балдиным, карты на ум лезут постоянно…

С женой замминистра работать — тухлый номер. Работа в Доме моды в Киеве… С таким местом работы еще можно спорить, у кого больше влияния в украинской столице, у нее или у мужа. Я бы ставил на нее однозначно. Явно дружит со всеми женами местных начальников, а это сила…

Так что остается сын. Что же, уже ценная информация появилась. Есть с чем к Захарову идти, если что.

— Впечатлен, насколько ваша подруга хорошо информирована оказалась, — одобрительно кивнул Анне Аркадьевне.

— Это да, — усмехнулась та. — Если у Томы есть цель, то она горы свернет, чтоб ее достичь. И действует всегда очень основательно. Мы с ней на этом и сдружились, когда по работе в первый раз пересеклись. Кстати, — посмотрела на меня Анна Аркадьевна как-то выжидательно. — У меня будет просьба.

— Слушаю, — кивнул я.

— Ко мне зимой в гости племянница Томы приедет. На каникулы. Она поступила в Киеве в этом году. После первой сессии в Москву нагрянет. Ты не мог бы ее с друзьями познакомить, столицу показать?..

— А ваша приятельница на ходу подметки рвет, — рассмеялся я. — Конечно. Никаких проблем. Все покажем, со всеми познакомим…

— Спасибо, Паша! — благодарно посмотрела на меня Анна Аркадьевна. — Сам понимаешь, отказать ей не могла…

— Само собой. И это вам спасибо. Такие важные для нашего дела сведения раздобыли, — похвалил я.

А сам подумал, что темнит что-то Анна Аркадьевна. Наверняка она сама предложила своей подруге принять племянницу в Москве, чтобы ее разговорить. Очень разумный шаг сделала, с моей точки зрения, зачем же делать вид, что это случайное совпадение?

* * *

Глава 7

Паланга

Дождь шел уже несколько дней. Погода совершенно не желала исправляться, упорно игнорируя намерение многочисленных отдыхающих купаться и загорать. Большую часть времени теперь приходилось проводить в доме, что создавало определенные неудобства. Если взрослые относились к погоде философски, понимая, что, приехав на Балтику, нужно быть готовым к любым климатическим сюрпризам, то вот дети воспринимать эту новую реальность не хотели. Мальчишки, привыкшие в первые дни постоянно купаться и играть на пляже, в доме откровенно маялись и много капризничали. Коротких вылазок на улицу и во двор им категорически не хватало.

Все как могли, старались развлечь детей, но возможностей для этого было не так и много.

Генерал Балдин пару раз пытался вывезти женщин с мальчишками на пляж, пользуясь редкими перерывами в дожде, но большого удовольствия от этих поездок компания не получила. С моря дул холодный и довольно сильный ветер, бросая в лицо мелкий песок и слепя глаза, поэтому большую часть времени приходилось прятаться в дюнах. Там ветра не было, и мальчишки с удовольствием играли в песочек, но из-за периодически начинающегося дождя толком отдохнуть не получалось. Один раз Галия даже осталась с зонтиками в дюнах, закрывая детей, которые наотрез отказались уходить с берега, вырвавшись в кои-то веки из дома. А в это время Балдин с Валентиной Никаноровной и Дилей сидели в машине неподалеку, пережидая непогоду. Ждали долго, а дождь так и не прекратился, так что, вернувшись домой, долго сушили и согревали совершенно промокших, но довольных детей, и отогревались сами. Пани Нина охала и доставала для своих гостей сухие полотенца из шкафа.

Галия, проходя мимо холодильника с намотанным на мокрые волосы полотенцем, коснулась пальцами лежавшей на нем телеграммы от Паши, в которой он заверял, что с Загитом все будет хорошо, вздохнула и присоединилась к общей компании, налив себе чайку.

— Знаешь, Эдик, — улыбнулась Валентина Никаноровна, — давай, пока не распогодится, ограничимся пока прогулками по городу, чтоб недалеко.

— Поддерживаю, — кивнула Галия, выглядывая из-за большой чашки чая, которую держала в руках.

— Танки грязи не боятся, — бодро пробасил генерал и подмигнул детям. — Так, бойцы?

Мальчишки ухмыльнулись и синхронно кивнули, жуя пончики. К генералу они за эти дни прониклись неподдельным доверием. Оба относились к здоровенному дядьке с громким голосом, который катал их на машине, играл в разные игры и придумывал каждый день что-то интересное, с щенячьим восторгом.

— Ты посмотри, как они спелись, — рассмеялась Дилара. — Мы вам значит не указ уже? — шутливо погрозила она пальцем детям.

Те замотали в ответ головами из стороны в сторону, смеясь. Большую часть слов они, конечно, не понимали, но смысл интонации уловили сразу.

— А Эдуарда Тимофеевича, значит, вы слушаетесь? — поинтересовалась Галия у малышей с улыбкой.

Те закивали головами, услышав имя большого дяди.

— Ну вот и как это понимать? — развела руками Галия.

— Субординация, — глубокомысленно изрек Балдин, подняв вверх указательный палец.

Вся компания весело рассмеялась.

На следующий день решили все же на пляж не ехать. Опасались, что, промокнув несколько дней подряд, дети могут и простыть. А это точно не добавило бы приятных впечатлений от отдыха всем присутствующим.

— А давайте в ботанический сад сходим, — предложил дамам Балдин. — Там красиво, погулять есть где, а если дождь усилится, в музее спрячемся. В музее янтаря были?

Дамы в музее уже бывали, но все с большим энтузиазмом поддержали идею. Дома сидеть не хотелось.

— С удовольствием снова туда схожу, там так красиво, — мечтательно протянула Галия.

— А я еще в прошлый раз хотела серьги из янтаря купить там, но так и не собралась, — сказала вдруг Диля, — может, они меня там ждут еще…

— Тогда, тем более, надо идти, — подвела итог Валентина Никаноровна, — может и нас с Галией там что-нибудь красивое дожидается, — с усмешкой добавила она.

* * *

Крым, Фрунзенское

Мешеряков взял листы, вырванные из блокнота Павлом, и вытащив из своего портфеля чистый лист бумаги и карандаш, стал выписывать на него только то, что считал нужным сообщить своим подчинённым. А именно — адрес фигуранта, и те точки, контроль над которыми он установил и куда может заехать. Переписал и его описание.

Закончив с этим, он пошел в номер к ним.

— Так, слушай мою команду. Макс и Чара — вот наш фигурант. А именно — Николаенко Виктор Сергеевич. На этом листе есть его описание, адрес, и те точки, где он может появиться. Ваша задача — прогуляться по этому адресу, вдруг удастся увидеть его во дворе. Неплохо было бы, но если нет, то нет. Тогда уже завтра с утра караулить его там будете. Надо же точно знать, за кем следить нужно.

Чара сделал шаг вперед и взял лист. Мещеряков продолжил:

— Держите десятку на расходы. Купите обязательно местную карту. Посоветуйтесь с местными, найдите все объекты, указанные на листочке, чтобы уже уверенно ориентировались завтра. Проголодаетесь — ужин часа через полтора, скорее всего. Уточните внизу. Нас с Галкиным не ждите, мы тут прокатимся на несколько часиков. Можете сходить после выполнения задания на море, уже поздно вечером переговорим.

— Андрей Юрьевич! — спросил Чара, — так, а как за ним следить, если он завтра выйдет из дома, сядет в машину и укатит? На своих двоих мы за ним не угонимся…

— Так мы именно этот вопрос с Галкиным и отправимся решать. Без колес никуда, ясное дело. Думаю, мы уже на них обратно и приедем. Все, выполняйте.

Быстренько переодевшись в рубашки с короткими рукавами, Мещеряков с Галкиным поймали такси и отправились в Алушту. В ней обосновался бывший сослуживец Мещерякова, Степан, с которым он поддерживал связь. Десять лет назад он решил переехать поближе к морю. Мещеряков связался с ним ещё из Москвы, поставив перед приятелем задачу найти машину на ходу или две, если получится. Мол, приедет с друзьями отдохнуть, хочется по горам покататься.

Когда вышли из такси перед невысоким забором, он пояснил Галкину.

— Ты его не знаешь, но это из наших, майором в отставку вышел лет пять назад уже здесь, а раньше в Москве со мной работал долго. У него у сына бронхиальная астма, так врачи посоветовали к морю переехать. Степан хороший мужик, надежный.

Галкин кивнул.

Собаки во дворе явно не было, и судя по отсутствию конуры, и не ожидалось. Трава была коротко подстрижена, две невысоких яблоньки стояли слева, две вишни справа. Под одной из яблонь стояли стол и четыре стула.

Дверь скрипнула, и на пороге показался крепко сбитый мужчина.

— О! Андрей! — радостно сказал он и поспешил к калитке.

Мещеряков с удовольствием обнялся со старым другом. Представил ему Галкина. Степан пригласил их присесть за стол под яблоней, а сам исчез в доме.

Спустя минуту из двери появилась его супруга.

— Зинаида! — подскочил к ней Мещеряков и легонько приобнял, чмокнув в щеку.

— Андрей! Десять лет кормил обещаниями, что приедешь, и вот наконец сподобился!

— Ну вот так у меня получилось. Ну, не привык я отдыхать, Зина. — смущенно сказал Мещеряков.

— Ладно, кто старое помянет, тому глаз вон. Главное, что всё же приехал.

Зинаида убежала обратно в дом. Теперь уже из него снова вышел Степан. В руках он тащил две бутылки беленькой, бережно держа их за горлышки. Через минутку за ним потянулась и Зинаида с нарезанным на деревянной доске салом и буханкой чёрного хлеба. Мещеряков услышал, как Галкин громко сглотнул слюну и усмехнулся.

Хозяева ещё пару раз ходили обратно в дом, продолжая заполнять стол, пока, наконец, на нём осталось место только для четырёх тарелок. Уселись и хозяин начал разливать беленькую.

— А где сынишка ваш маленький? Из-за болезни которого вы в Крым переехали? — спросил его Галкин, поняв, что больше никого за столом не ожидается.

— О! Так это когда было! Ирония судьбы — Юрка подрос, поздоровел на море и вернулся обратно в Москву. Ну а мы уже тут крепко корнями приросли. Это же какое удовольствие — пять месяцев в году, а то и шесть, когда повезёт, при малейшем желании идешь и плаваешь в море. Правда, местные удивляются до сих пор, как нам ещё это не опротивело. Многие из тех, кто тут уже давно живёт, летом раз в месяц в лучшем случае к морю выйдут. Но нет, мы с Зинаидой держимся. Стоит только вспомнить, что в августе в Москве творится, как мы тут же на море рады бежать. Так и я уже на пенсии как пять лет, распорядок свободный. Ну, рассказывай, Андрюха, как вы там, в Москве-то?

Мещеряков изложил ему версию, которой всегда твердо придерживался, начав работать на Захарова. Что он работает помощником директора завода «Полёт». Он и правда так по бумагам был официально устроен. Другое дело, что на заводе его никто практически и не видел.

— Поручения, конечно, мне попадаются самые разнообразные, — складно излагал он, — то снабженцев приструнить, когда распоясаются. То профсоюзу помочь очередной праздник красиво организовать. А с другой стороны, какое-то разнообразие есть в жизни. И по большей части с приличными людьми работаешь, а не то, как в милиции было. Сплошные рожи, а не лица каждый день… И с деньгами не обижают, премии очень щедрые.

— Ну да, это здорово, — порадовался за него Степан.

Сказано это было с такой ноткой, что Мещеряков тоже догадался, что его бывший знакомый на пенсии-то уже и заскучал… Полсотни лет ему всего, скучно без дела сидеть, вполне можно понять.

Вот Степан, подумал он, как раз надёжный человек. И по идее, во все эти дела, в которых Спиридонов разбирался, его можно было бы и вовлечь. Но очень вряд ли, что он решится в Москву обратно вернуться. Хотя… Если всё это дело с подчинением себе крымского хозяйства увенчается успехом, то ведь тут же понадобится надёжный человек, чтобы присматривать за этим Николаенко. Надо попытаться аккуратно в разговоре прощупать Степана, готов ли он к таким изменениям в своей жизни.

Ну, пока что он спросил то, ради чего они сюда сегодня и приехали.

— Ну как, получилось ли что-нибудь по нашим машинам?

— Обижаешь, Андрюша! — широко улыбнулся Степан. — Можешь взять моего москвиченка. Он хоть и старый, но недавно всю ходовую перебрал. А двигатель в прошлом году был на капремонте. Сделали мне всё любовно. И с соседом дальше тут по улице договорился. У него почти новый «Запорожец», для поездок по Крыму самое то. У него инсульт был несколько месяцев назад, ему ещё за руль минимум полгода нельзя. Если вообще врачи разрешат. Он совсем не против сдать машину тебе и подзаработать 100 рублей за неделю.

— Только учти, от меня ты тоже деньги должен принять за услугу. Иначе я обижусь. — тут же, довольно улыбаясь, сказал Мещеряков. — Никаких ссылок на старую дружбу. Ты бы поразился, если бы узнал, сколько мне платят…

И по выражению лица Степана убедился, что правильно все понял. Тот точно заскучал на пенсии и очень заинтересован в каких-то изменениях.

Когда приехали обратно в санаторий, Чара и Макс уже их ждали.

— Ну что, получилось увидеть фигуранта? — спросил Мещеряков.

— Нет, Андрей Юрьевич, там вообще такое впечатление, что и не было никого. Мы не стали там торчать, чтобы не мозолить глаза соседям. А так домик такой серьёзный, двухэтажный, каменный.

— Ну и ладно. Авось завтра с утра сможете ему на хвост сесть. Пойдёмте, посмотрите на ваши машины.

Оба парня, едва пришли на работу к Мещерякову, тут же были им отправлены на водительские курсы. А потом он ещё знакомого попросил, чтобы тот их подучил грамотно ездить в сложных ситуациях. Он за Уралом лет пятнадцать отъездил, так что опыт у него был по этой части богатейший. Но всё равно строго сказал ребятам:

— Машины беречь, аварий не устраивать. Брали по знакомству, так что надо вернуть в том же самом состоянии.

Вернулись в номер, и Мещеряков выдал им новое целеуказание:

— Завтра во время слежки за фигурантом для нас особый интерес представляют те места, которые у вас на карте отмечены не будут. И внимательно смотрите, если получится, с кем и как он там общается. Вдруг получится его любовницу обнаружить — было бы здорово… Все понятно?

— Понятно, Андрей Юрьевич!

Только Мещеряков вернулся в номер, как в дверь постучали.

— О, а вот и Павел вернулся! — двинулся он к двери.

* * *

Крым, Судак

Постарался успокоить Анну Аркадьевну, сказав, что ее информация из Киева очень ценна, и теперь уж точно я что-нибудь придумаю, чтобы этот Николаенко никогда больше на горизонте у Загита не появился. А тут и он сам с работы пришел. И с надеждой на меня смотрит.

Повторил ему всё то же самое, что только что говорил Анне Аркадьевне, и добавил:

— На самом деле ситуация не такая и сложная. Спокойно работайте, когда придёт время — также спокойно и уедете обратно в Москву. До того времени с вашим вопросом я точно разберусь. А деньги ваши уже в сейфе лежат.

В этот раз я приехал достаточно рано, чтобы они не успели без меня поужинать. Так что дали время Загиту освежиться в душе, и я повёл их в ресторан «Чайка».

Здесь меня уже очень хорошо знали по щедрым чаевым. Так что постоять, конечно, немножко в очереди пришлось, не без этого, но через четверть часа мы уже сели за неплохой столик втроём. И самое приятное, несмотря на свободное четвертое место, никого к нам так и не подсадили, пока мы там ужинали. Краем уха услышал, как официант объясняет одному пожелавшему к нам подсесть, что мы еще четвертого человека ждем. Я ему такого, разумеется, не говорил, это он сам старается меня порадовать в расчете на щедрое вознаграждение.

Наконец у Загита и Анны Аркадьевны после моих заверений, что я все урегулирую, на душе стало спокойно и они стали расспрашивать меня про мою поездку в Берлин и про то, как Галия проводит время в Паланге. Рассказал им кое-что. Потом упомянул ещё про приезд тёти Дили и генерала Балдина. И про то, что в хорошую погоду генерал моих детей на море возит.

— Не на то море мы с тобой поехали, Загит, не на то! — покачала головой Анна Аркадьевна.

Все же этот Николаенко сильно им настроение испортил…

* * *

Крым, Фрунзенское

Вернулся в санаторий «Фрунзенский», и Мещеряков мне сразу же сообщил:

— Начали работать. Добыли две машины на неделю, «Москвич» и «Запорожец». Макс и Чара завтра с самого утра приступят к слежке.

— Это хорошо! — сказал я.

— Суббота, конечно… Не знаю, будет ли он чем-то заниматься вообще. — поджал губы Мещеряков в сомнении.

— Но и дома сидеть тоже вряд ли будет. Судя по всему, человек он очень энергичный. — сказал я, — а нам не помешает собрать побольше информации по любым его связям. Мало ли что всплывёт интересного в связи с этим.

— Да, потому я и посылаю своих парней, — кивнул Мещеряков.

* * *

Крым, Фрунзенское

Макс и Чара уже в восемь утра приступили к наблюдению. Один оставил свою машину слева по улице от дома Николаенко, другой справа. А сами они, одевшись как отдыхающие, с газетами под мышкой, пристроились под дерево с густой кроной на перекрёстке за пару домов от дома фигуранта. И делали вид, что активно там что-то обсуждают, время от времени, разворачивая одну из газет и тыкая в какой-нибудь заголовок пальцем. Рановато, конечно, для обычных отдыхающих, но мало ли это какие-то комсомольские активисты негодуют по поводу жертв апартеида в ЮАР…

Проторчать под этим деревом пришлось прилично, объект вышел из дома только в полдесятого. Держа под мышкой толстую тетрадь в твердой обложке, он сплюнул на газон, и сел в свою черную Волгу.

Макс и Чара тут же пожали друг другу руки и разошлись, каждый пошел к своей машине. Максу пришлось немного ускориться, потому что машина с фигурантом поехала в его сторону. Но всё же он успел заскочить в свой запорожец и сесть тому на хвост. Он не сомневался, что Чара успеет развернуться и последовать за ним.

Главное, что они оба увидели лицо Николаенко, и теперь его узнают без проблем. Больше они так под этим деревом светиться не собирались. «Волга» клиента была очень заметна, дороги тут не такие хорошие, чтобы по ним быстро гонять. Так что не уйдёт и от «Запорожца». И периодически они будут меняться. То один будет висеть на хвосте, то другой, чтобы не примелькаться.

Кататься за фигурантом пришлось почти без всякого перерыва следующие четыре часа. Куда он только не заезжал! Среди неожиданных адресов оказалось и районное РУВД. В нем он задержался дольше всего. А когда вышел, долго стоял на крыльце и курил с местными милиционерами, и они при этом выглядели, как бы сказать… Словно к ним дед мороз на новый год приехал с подарками.

Другая стоянка рядом с РУВД была только одна, а дорога слишком узкая, чтобы на ней парковаться. Так что Чара и Макс вынужденно остановились там вместе и вместе и наблюдали за этим, встав за кустами, которые особенно не позволяли их различить.

— Мне кажется, или у него после этого похода в РУВД фигура постройнела? — спросил Чара.

— Не кажется. Похоже, у него по карманам пачки денег лежали. И теперь их там больше нет.

— Понятно, почему он чувствует себя так уверенно…

А вот после РУВД ситуация резко изменилась. Фигурант заехал в небольшой ресторанчик и застрял в нем надолго. Чара и Макс, меняясь, вполне себе успели покушать в других местах, и снова собраться вместе.

Вышел он оттуда, обнимая за талию красотку лет двадцати, которая вполне могла бы сниматься в фильмах. Оба парня завистливо на него посмотрели — к такой они сами подкатить бы не решились…

Все, после этого они поехали домой к Николаенко. Доехав туда, парни снова приготовились ждать. План на такой сценарий тоже был предусмотрен. Если фигурант и его девушка выйдут по отдельности, они разобьются, чтобы проследить за каждым из них.

Чара помахал рукой Максу, и тот подошел.

— Ты чего? Договорились же вместе тут больше не мельтешить? — спросил он друга.

— Да я вот задумался о том, что у него в этой тетрадке… — сказал Чара с озорным взглядом.

— Ты что? Правда, думаешь, что там именно то, что нужно Мещерякову? — вытаращился на него Макс.

— А если так?

Дочитали главу — порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне — приятно!!! https://author.today/work/449357

Глава 8

Москва, Торгово-промышленная палата.

У Андриянова вчера была запарка. Позавчера поступило распоряжение в течение недели подготовить выставку изделий народного творчества малых народов Севера для того, чтобы предъявить ее прибывающей вскоре в столицу американской делегации. Та, в характерном для американцев стиле, планировала обвинить Москву в уничтожении языков и культуры северных народов сразу после визита. Для этого планировалась пресс-конференция в Вашингтоне сразу по возвращении из СССР для ведущих западных СМИ. Поэтому и нужно было организовать мощную выставку, показывающую, как в СССР заботятся об этих самых малых народах… По итогам которой Москва тоже проведет пресс-конференцию для СМИ соцстран на час раньше американской.

Конечно, это информация была не для каждого. Но и его начальника, и его самого в эти дела посвятил особист, чтобы подчеркнуть принципиальную важность быстроты в реализации поручения. Ну и намекнуть на то, что будет с теми, кто завалит такой ответственный фронт работ. Андриянов очень тесно работал в связке с особистом с момента прихода на работу в Торгово-промышленную палату, и подозревал, что и начальник тоже. Это могло бы объяснить, почему, несмотря на его неоднократные попытки подсидеть его через доносы в КГБ, это так и не получилось до сих пор сделать.

Оба, и Рябко, и Андриянов были в должной степени впечатлены той ответственностью, что пала в этот раз на их плечи. И принялись немедленно действовать. Всю пятницу пробегали как сумасшедшие…

Несмотря на субботний день, Андриянов все еще никак не мог расслабиться. После выхода на работу предстоит сделать очень много. Перед его глазами всплывали имена и телефоны тех, кто должен был представить необходимые экспонаты, и он на автомате прикидывал, что и как ему нужно будет сделать в понедельник, чтобы к следующей пятнице комар не мог носа подточить на этой выставке. А то, как сказал особист им с начальником по-дружески, численность малых народов Севера может при неудаче увеличиться сразу на трех человек. Его самого, Рябко и Андриянова. И если особист, собственно, сам приехал в Москву примерно из тех мест, и в случае неприятностей просто вернется на родину, то вот Рябко и Андриянов были москвичами и не пылали любовью к такой радикальной смене климата…

Немудрено, что телефонный звонок, прозвеневший в пустоте его квартиры на фоне таких вот размышлений, заставил его вздрогнуть.

— Антон Григорьевич, это Валерия Николаевна! Я по тому делу, что мы с вами обсуждали в прошлый раз… Могли бы мы с вами встретиться? — услышал он в трубке знакомый голос.

Ага, значит, Белоусова все же придумала что-то, что может ударить по Морозовой, — сообразил он. И, встряхнувшись, выкинул из головы малые народы Севера и ответил:

— С удовольствием, Валерия Николаевна! Только желательно на этих выходных. С понедельника я себе больше точно не буду принадлежать. Вы не представляете, как меня загрузили по работе!

* * *

Лазурный берег, Ницца

Первые дни отдыха в Ницце пролетели совершенно незаметно. Диана была в восторге от этого города. Море, пальмы, красивые дома и машины, все утопает в цветах. Все вокруг такое красивое, ухоженное. На улицах приветливые радостные люди. Диане было непривычно, что люди на улицах улыбаются и кивают, даже просто случайно встретившись с ней взглядом.

— Здесь такая чудесная атмосфера, — делилась Диана впечатлениями с мужем, сидя в одном из уютных ресторанчиков на берегу, — я здесь просто, когда на улицу выхожу, на лице сразу сама собой улыбка появляется.

— Мы просто долго ждали этого отдыха, — усмехнулся в ответ Фирдаус. — Но должен согласиться, что здесь действительно очень хорошо. И погода изумительная.

Диана с удовольствием прислушивалась к разговорам вокруг. Французский она выучила уже вполне сносно, годы изучения языка в школе все же не прошли даром, поэтому чувствовала себя достаточно уверенно. Недалеко играли уличные музыканты, добавляя колорита в приятную атмосферу французского курорта. Она поняла, что ей здесь в первую очередь нравится ощущение безопасности и уюта. Люди вокруг никуда не спешили, были довольны и расслаблены, ни с кем не ругались, ни о чем не беспокоились. И это ощущение комфорта и обеспеченности передалось и ей. И еще она впервые не думала о КГБ и его заданиях. Все мысли о том, чтобы к чему-то прислушиваться и что-то запоминать, просто улетучились из головы, не оставив и следа.

Первые дни они с Фирдаусом проводили почти все время либо на пляже недалеко от отеля, либо выбирали какой-нибудь живописный ресторан и сидели в нем, любуясь окрестностями и наслаждаясь бездельем. Диана даже по городу толком не гуляла, ограничившись набережной и буквально парочкой близлежащих улочек. От прогулок по магазинам она отказалась наотрез, немало удивив мужа фразой:

— Что мне там делать? У меня все есть.

— Никогда не думал, что услышу однажды такое от женщины, — расхохотался Фирдаус в ответ.

Через несколько дней, спустившись утром как обычно позавтракать, Фирдаус неожиданно замахал руками, приветствуя какого-то мужчину:

— Халим, привет!

— О, Фирдаус! Давно не виделись. Рад тебя видеть, — поздоровался тот с Фирдаусом, кинувшись обниматься и похлопывать его по плечам.

Это оказался друг Фирдауса из Ливана. Он приехал на курорт отдохнуть со своей невестой Захидой и друзьями Мансуром и Иман. Фирдаус представил своих друзей и Диану друг другу.

Компания оказалась очень веселая и энергичная. Они уже, оказывается, не первый раз ездили отдыхать вместе, но в Ницце, как и Диана с Фирдаусом, были впервые.

Пока мужчины начали общаться между собой, обсуждая последние новости и события в родной стране, девушки, узнав, что Диана с Фирдаусом здесь уже несколько дней, засыпали ее вопросами о городе, магазинах и развлечениях.

— Как такое возможно! — изумленно воскликнула Захида, поняв через несколько минут, что Диана не может ответить толком ни на один вопрос. — Как можно за несколько дней на курорте даже в магазин ни разу не сходить?

— Или в клуб, — поддержала подругу Иман, всплеснув руками. — Это же Ницца! Здесь столько развлечений.

— Мне пока как-то хватало моря и общения с мужем, — смущенно пожала плечами Диана. — Мы много работали, поэтому сейчас, когда удалось вырваться отдохнуть, решили просто расслабиться.

— Нет. Это никуда не годится, — категорично заявила Захида, смешно наморщив нос. — Что за отдых без развлечений! Мы же не пенсионеры. Сегодня же что-нибудь интересное придумаем и даже и не думайте отказываться.

Диана, не став возражать, просто улыбнулась и кивнула. Она в принципе уже накупалась и наплавалась, так что была не против немного развлечься. А тут и компания появилась очень кстати… Девушки договорились встретиться в отеле внизу через час и отправиться для начала в город.

— А кем работает твой друг Халим? Тоже бизнесмен, как и ты? — спросила тихонько мужа Диана, когда они возвращались в номер, чтобы переодеться.

Фирдаус сразу напрягся, услышав вопрос, поколебался пару мгновений, а потом непривычно настороженно огляделся по сторонам и тихо сказал, наклонившись к ней:

— Об этом никому нельзя говорить, но Халим большой человек в ливанской разведке.

* * *

Крым, Фрунзенское

День у меня прошел на курорте, словно я был обычным отдыхающим. Плавал, загорал, лазил по живописным окрестностям городка. Скучал по жене и детям, каждый раз, как видел малышей на пляже, либо женщину с похожей на Галию фигурой. Окреп в мысли все же их однажды сюда привезти. Может быть, не в самую жару в августе, а где-нибудь в мае или в сентябре? Мещерякова и Галкина до вечера не видел, у них были свои какие-то дела. А Макс с Чарой вообще с самого утра усвистали.

Мелькнула даже мысль вообще уехать в Палангу на пару дней, к Галие и малышам. Но, подумав как следует, я от неё отказался. Я вовсе не хотел затягивать эту крымскую операцию надолго. А значит, мне нужно каждый день держать руку на пульсе. Знакомиться каждый вечер со всей поступившей информацией. Принимать совместно с Мещеряковым определённые решения. Наконец, именно от меня зависит момент, когда нужно сказать «стоп» и ехать в Москву с планом для Захарова по подчинению Николаенко нашей власти. У самого Мещерякова таких полномочий нет. А если бы даже и были, то сомневаюсь, что он решился бы ими воспользоваться. Всё же он типичный руководитель службы безопасности — хорош только по определённому кругу вопросов, в основном тактических. В вопросы стратегические он старается не лезть. И правильно, в принципе, ему за это не платят. Более того, он и сам прекрасно знает правило, что инициатива имеет инициатора. То, что выглядит красиво в данный момент, может через какие-нибудь полгода обернуться большими проблемами, и тогда ему вспомнят его инициативу. Так что, если я улечу в Палангу, то дело неизбежно затянется. По телефону мы никакие серьёзные вопросы с Мещеряковым обсуждать, конечно же, не сможем. Бегать на переговорный пункт и выкрикивать сквозь хлипкие фанерные стенки детали такого рода операции — это даже не смешно. Так что, если я хочу побыстрее вернуться в Палангу к жене и детям, мне нужно остаться здесь. Только так и никак иначе.

Вечером встретились с Мещеряковым в номере. Был он неожиданно для меня весел:

— Ну что, Паша, кажется, у нас есть шанс не так надолго тут и задержаться! Орлы мои сегодня большую работу проделали!

Я кивнул, глядя на него в ожидании продолжения. Оно тут же последовало:

— Похоже, не нужна нам будет ни любовница, ни бухгалтер. И в дом его вламываться никакой нужды тоже не будет. Парни заметили, что он с собой везде толстую тетрадку в твёрдом переплёте таскает. Представляешь?

— Думаете, в ней и содержатся все его финансовые тайны, секреты и расчёты? — сразу сообразил я.

— Ну так на то оно и похоже. Я как раз вспомнил об одном случае, когда столкнулся с таким же наглым человеком, который полностью был уверен в своей безопасности и держал на бумаге совершенно невероятные вещи. Похоже, это как раз тот самый случай. Значит, нам нужно всего лишь придумать, как у него эту тетрадочку аккуратно изъять. Глянуть на неё быстренько, и если мои подозрения подтвердятся, то наше дело сделано. Будем знать о его подпольной деятельности столько же, сколько и он сам. Представляешь, он с этой тетрадкой даже в местное РУВД заходил! Вообще ничего не боится.

— Звучит очень многообещающе, конечно, — согласился я с ним, — главное, чтобы у него там не какой-нибудь дневник оказался с личными переживаниями. Типа, сегодня смотрел на море и думал о том, как тоскливо быть одному…

— Не, ну ты Паша умеешь, конечно, поднять настроение! — расхохотался Мещеряков. — С этим мужиком явно не этот случай. Любовницу его мои парни, кстати, тоже видели и даже проследили, где она живёт. Так что зуб даю, никакой это не дневник, а подробнейший отчёт о том, как у него в его, как ты там сказал — «теневой империи» — денежки крутятся. И сколько из них ему в рот падает, а сколько он дяде от щедрот своих отдаёт…

— Да я ж не против. Буду предельно рад, если так оно и окажется, — согласился я. — Ну что, садимся тогда и прорабатываем план, как будем эту тетрадочку изымать! И если выйдет, едем обратно в Москву, Захарову докладывать. Авось уже и сюда возвращаться не придется.

— Тьфу-тьфу-тьфу! — сделал вид, что сплюнул Мещеряков. — Как считаешь, как быстро Захаров станет действовать?

— Я ему не указ, конечно, но если мы все добудем, то довести дело до конца можно будет всего за несколько дней.

— Думаешь? — удивился тот.

— У меня как бы семья без меня в Паланге отдыхает. Так что я буду всячески настаивать именно на этом, чтобы побыстрее вернуться к жене и детям.

* * *

Крым, Фрунзенское

Воскресенье-воскресеньем, а сегодня отдыхать мы не планировали. Выработанный план требовал того, чтобы мы действовали всей компанией, так что пока Чара и Макс дежурили в разных точках улицы, на которой жил Николаенко, мы с Мещеряковым и Галкиным сидели в «Москвиче», пристроенным под высокой ивой, в ожидании сигнала выдвигаться. Разумеется, с открытыми окнами и дверями, чтобы не задохнуться в жаре, делая вид, что читаем газеты. Крайне странное времяпровождение на курорте в отличную погоду, но кому какое дело, если закон мы не нарушаем.

Чара прибежал за нами, когда я уже отсидел себе все, что только мог отсидеть. Только неприятные ощущения и не давали заснуть сидя, выронив газету.

— Макс уже поехал за Николаенко, кажется, в направлении того же кафе, в котором был и вчера! — возбужденно сказал он, прыгая за руль, — так что туда и поедем. Если ошибемся, то он проследит за финальным пунктом его поездки, и приедет туда за нами, чтобы указать путь.

— Годится, — кивнул Мещеряков.

— Как кафе называется? — спросил я, когда мы уже тронулись.

— «Октябрь». — ответил Чара.

— В нем я еще не был.

— Неплохое кафе, не хуже «Чайки». — сказал Мещеряков. — Там и живая музыка.

Я поморщился. Живая музыка в провинциальном кафе может быть вовсе не подарком… Это я сам петь не могу, но вот фальшивые нотки у певца различить вот вообще не проблема…

Когда подъехали к кафе, сразу заметили «Запорожец» и стоявшего около него Макса, кивнувшего на «Волгу» Николаенко, стоявшего чуть рядом. Припарковались. Макс тут же подошел и доложил:

— Николаенко уже сидит в кафе вместе со своей девицей. У них столик в левой части кафе.

— Выдвигаемся, — велел Мещеряков.

Время, к счастью, было раннее, мест в кафе было полно. Игнорируя столик Николаенко, чтобы не привлечь его внимание, мы сели за столик в правой части. В этой части был туалет, который играл большую роль в наших дальнейших планах. В данный момент живой музыки не было, и я вздохнул с облегчением.

План был достаточно прост. Когда Николаенко пойдет в туалет, оставив свою тетрадь на столе, мы всей гурьбой пройдем к его столику, а поскольку места там мало, то, неловко двигаясь, качнем столик так, чтобы с него все упало. Дальше устроим суету, начав хором извиняться — мол, какие мы неуклюжие! Начнем поднимать упавшие со стола предметы, и во время этого действия Чара подменит тетрадь на похожую, которую мы нашли и купили в городе. Девушке, что с Николаенко, плевать же, что там у него за тетрадь, лежит себе на краю стола и лежит, кушать не просит. И авось и он тоже не сразу заметит, когда вернется. Мы-то, конечно, сразу и уйдем, но чем позже заметит подмену, тем лучше.

Но пока что он никуда не собирался, активно заказывал у официанта блюда. Тот держался так предупредительно, что было ясно, что ему известно значение этого человека в этой части Крыма. Минут через десять официант добрался и до нас, приняв и наш заказ.

Потянулось томительное ожидание. Я сидел так, что мне не было видно, что там делает Николаенко. Так же разместился и Мещеряков, все же наши лица самые приметные. Впрочем, если все сделать красиво, то ничего нам и не грозит. Не побежит же Николаенко в милицию жаловаться, что украли его черную бухгалтерию. Мало ли, если найдут, она не в те руки попадет, вряд ли он всех тут купил с потрохами…

Принесли еду, начали кушать. И вдруг слышу за спиной голос:

— Дорогие гости! Сейчас у нас будут выступать музыканты! Поаплодируем!

Эх, хорошо же все было… Ну, авось повезет, и фальшивить не буду…

Кто-то задел струны гитары, потом еще какой шум раздался. А затем неожиданно слышу прямо за спиной знакомый голос, раздавшийся на все кафе. Радостный такой:

— Павел Тарасович! Какими судьбами!

Твою же мать! Идея была — тихо пришли, сделав дело, тихо ушли. Конечно, не оглашая на все кафе свои персональные данные… Как же не вовремя! Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу!

Глава 9

Москва, Государственная библиотека имени Ленина

Андриянов знал, что Белоусова замужем. Она была не в его вкусе, и никаких планов он на нее не строил, так что встретиться нужно было так, чтобы это в ни в коем случае не походило на свидание. Мало ли у нее муж ревнивый, к чему ему лишние проблемы? Так что встречу с ней он назначил в Государственной библиотеке имени Ленина, сославшись в разговоре на то, что ему после этого необходимо ознакомиться по работе с кое-какой литературой. Нормальные люди в библиотеке свидания не устраивают, а придраться к тому, что двое знакомых там случайно встретились, даже ревнивому мужу будет сложно. Никто его не поймет. Это не в ресторане парочку поймать за столиком…

Белоусова была удивлена выбранным местом, но встретиться там согласилась. Так что в четыре часа он поприветствовал ее уже на входе, после чего они вместе пошли внутрь.

Библиотеку Андриянов прекрасно изучил еще со студенческих лет, так что быстро нашел им тихий уголок, в котором никто их не подслушает, а строгие библиотекарши не будут шипеть на них при попытке разговаривать.

— Так говорите, Валерия Николаевна, что-то уже и придумали после того нашего разговора?

— Ну а что? Если такой мужчина, как вы, готов меня поддержать, то я на многое способна! — игриво ответила та.

Андриянов чарующе ей улыбнулся, и она, наконец, перешла к делу.

— Мне вчера Бондарёва из канцелярии прямо в коридоре для Морозовой приказ передала. К нам в середине сентября приезжает большая делегация из Чехословакии. Человек двадцать пять. В начале сентября будет совещание, на котором все начальники отделов должны будут с предложениями прийти по мероприятиям и сопровождению членов делегации, кто уже чем занимается. Вот и хочу с вами посоветоваться. Что, если я этот приказ Морозовой положу куда-нибудь так, чтобы он как бы и был у нее, и в то же время она его не нашла, пока не станет слишком поздно?

— То есть, вы хотите, чтобы она пришла на совещание, абсолютно к нему не готовая, и ей влетело от начальства за это? — уточнил Андриянов.

— Совершенно верно! — подтвердила Белоусова, — я рассчитываю, что сотрудница канцелярии к тому времени уже забудет, кому она приказ отдала, мне или Морозовой, так что та не сможет доказать, что она его не получала. А если устроит скандал, уверяя, что не получала, то порывшись в ее бумагах, у нее их очень много по разным шкафам, приказ можно и найти. Сделаю это, как бы ей помогая. Достану этот приказ при Галие, чтобы Морозова не смогла отвертеться из-за свидетелей.

— Думаете, Галия не соврет, чтобы прикрыть начальницу?

— Да если и захочет, ей Морозова не даст. Она так устроена, что врать не умеет. Смирится и сознается начальнику, что приказ получала, и сама виновата, что его потеряла в том бардаке, что у себя на рабочем месте устроила.

— Ну, если все именно так, то я скажу, что это достойный первый шаг к месту начальника отдела! — сказал Андриянов, улыбнувшись, — правда, надеюсь, вы понимаете, что, скорее всего, за одну ошибку, пусть и серьезную, ее не понизят?

— Прекрасно понимаю! — кивнула Белоусова с заговорщицким видом, — значит, за ней обязательно последует еще одна, которая и переполнит чашу терпения Федосеева. Он у нас строгий!

* * *

Крым, Фрунзенское

Трубадур! За моей спиной оказался именно он, когда я встал и повернулся, чтобы поздороваться с ним. Нет, но какие шансы наткнуться на него за тысячу километров от Москвы! И именно в тот момент, когда мы должны были тихо прийти и тихо уйти…

Крепко пожав мне руку, он указал на один из самых дальних столиков.

— А там Лина сидит! Лина, подойди сюда!

Услышав это, Мещеряков тихо хрюкнул. Я повернулся к нему. Голова его была над столом, а плечи тряслись. Ржет, поросенок такой!

Лина подошла. По лицу было видно, что видеть меня она была не так и рада. Впрочем, это было взаимно. Но ради обрадованного внезапной встречей Трубадура мы поздоровались, словно добрые друзья.

Но если бы это было все… Трубадуру мало было того, что он уже привлек ко мне внимание всего кафе, и естественно, и Николаенко, он не унимался.

— А вон там, смотрите, и наш Чапай к выступлению готовится! Он вам тоже будет рад. А мы, вы не поверите, Павел Тарасович, полпобережья Черного моря с концертами прошли. И в Батуми были, и в Сухуми, и в Сочи, в Туапсе, Геленджике, Анапе, Феодосии! А потом отсюда дальше поедем по побережью, после до Симферополя, а уже оттуда и домой, в Москву! Эх, Павел Тарасович, какая встреча!

Переполненный светлыми чувствами ко мне Трубадур метнулся к Чапаю, и оттуда, из угла рядом с Николаенко, громко закричал:

— Товарищи! Сегодня с нами в одном кафе необыкновенный человек! Павел Тарасович Ивлев! Он и на радио выступает, и является журналистом газеты «Труд»! Вы бы знали, как он мне однажды помог!

Люди в кафе оживились, с интересом посматривая на меня. Ну надо же такой пацан, а уже и на радио выступает, и в такую знаменитую газету пишет. А я покрылся холодным потом. Не надо, Виктор, не надо рассказывать всему кафе про мою помощь с КГБ! Ты вообще трезвый, а?

— А еще — одна из моих песен, что я спою сегодня — фактически написана по идеям Павла Тарасовича! Это песня про женщин на войне! Сегодня я ей и начну нашу программу. Чапай, хватит возиться, начинаем уже! Итак, эта песня звучит в честь Павла Тарасовича Ивлева — моего друга, соседа и просто хорошего человека!

И парой мгновений позже очень мне знакомая песня зазвучала в кафе. Я использовал это как повод наконец-то вернуться на свое место.

— Так, все на сегодня отменяется, мы делаем ноги, а ты уж терпи тут свою популярность, — вытирая слезы с лица, сказал Мещеряков, все еще давясь от смеха, и все четверо тут же поспешно ушли из-за нашего столика.

Ну а мне куда деваться? Это будет смотреться очень некрасиво в адрес музыкантов, которые тут уже песню в мою честь поют. Оставалось только пересесть так, чтобы быть теперь лицом и к музыкантам, и к Николаенко, соответственно. Он тоже в мою сторону с интересом поглядывал. Понятно почему — такому махинатору никогда не помешают лишние связи в столице. Глядишь, задержусь тут — еще и за столик ко мне подсядет, знакомиться… Знакомиться мы с ним будем попозже, когда его карты будут уже биты.

Чтобы избежать такого сценария, остался в кафе еще буквально на несколько песен. Затем оплатил счет за себя и сбежавших попутчиков, подошел попрощаться с Виктором и Чапаем.

— Как? Вы уже уходите? — искренне расстроился Виктор.

— Надо ехать друга встречать в аэропорт, так что остаться никак не могу. — сказал я. — Молодец, красиво поешь!

Направился пешком к нашему санаторию. Шел и время от времени качал головой, не в силах поверить в такой эпический провал. Счастье же было так близко — еще час, полтора — и можно было бы ехать в аэропорт и в Москву, побыстрее заканчивать с этим делом…

Дверь в номер была открыта, нажал на ручку и вошел. На кровати сидел Мещеряков.

Увидев меня, он восторженно хрюкнул и раскатисто расхохотался.

— Хватит уже, может? — нахмурился я.

— Ничего не говори, я сам виноват, старый дурак! — замахал он руками, оправдываясь. — Надо же было додуматься тебя притащить на такое дело, где все надо сделать тихо и без лишней пыли! Ты же у нас и на радио, и в газете — ну как мне вообще такое в голову пришло! Что ты сам мне про все это не напомнил?

— Ну, есть у меня авантюрная нотка, как же без нее, что я, не мужик, что ли? — пожал я плечами, — интересная же затея, да и помочь хотелось.

Ну и конечно, об этом я вслух не хотел говорить — откажись я, когда Мещеряков сказал, что чем больше народу будет толпиться около столика, тем легче будет организовать незаметно замену тетради, выглядело бы это в его глазах плохо. Словно я господин, который слуг с собой привез, и не хочет сам марать ручки. Впрочем, он и сам наверняка понимает и этот мой мотив…

— В общем, завтра снова на дело пойдем уже без тебя. Уверен, что у этого прохвоста каждый вечер в ресторане заканчивается. Авось Николаенко нас не рассмотрел сегодня. — резюмировал Мещеряков.

— Не должен был. Трубадур мастерски приковал внимание всех именно ко мне. Как прожектором подсветил… — сказал я.

— Трубадур? — спросил меня он.

— Ну, кличка у него такая в нашем доме. Он появился там, познакомившись с нашей соседкой.

— Но поет хорошо, не отнять. Что слышал снаружи кафе, мне понравилось. Голос неплохой. — сказал Мещеряков.

— Что есть, то есть. — согласился я с ним. — Были проблемы с репертуаром сильные, но повезло, получилось вправить ему мозги, исправился.

Взял полотенце, плед, пошел плавать и загорать. Ну что же, придется задержаться в Крыму на еще один день. Хоть бы завтра команде Мещерякова повезло!

* * *

Лазурный берег, Ницца

Далеко от гостиницы идти за покупками девушкам не пришлось. Все самые модные и престижные магазины находились недалеко, на центральных улицах так называемой «Старой Ниццы». Захида и Иман, так же как и их спутники, были родом из богатых ливанских семей, поэтому мелкие магазинчики и рынки их не интересовали. Девушки хотели европейского шика и заведения выбирали соответствующие.

Диана в начале их магазинного марафона была немного отстраненной, механически улыбаясь и восторгаясь нарядами, примеряемыми новыми знакомыми. Ее сильно выбила из колеи информация, полученная от мужа.

Его друг работает в ливанской разведке…

Стоило ей расслабиться и подумать о том, что можно на время забыть о КГБ и всем, что с ним связано, как вдруг появляется этот Халим.

Диана снова и снова крутила полученную информацию в голове. Нет сомнений, что для КГБ такие сведения имеют большую ценность. Действующий сотрудник разведки, да еще из капиталистической страны, да вдобавок ко всему из богатой семьи… Но с другой стороны, он все же друг ее мужа. Хороший друг, насколько она успела понять. Правильно ли будет давать информацию о нем КГБ? Не будет ли это предательством по отношению к мужу, который ей все рассказал, потому что доверяет? Да о чем тут говорить, конечно это предательство…

Диана натянуто улыбнулась Захиде и одобрительно кивнула на вопросительный взгляд той по поводу примеряемой шляпки…

Что же делать? Доверие Фирдауса было для Дианы очень важным. Предавать его ради КГБ, с которым она изначально вообще не стремилась сотрудничать, ей не хотелось. Но с другой стороны… А вдруг этот Халим своей деятельностью как-то навредит Советскому Союзу? — мелькнула мысль.

Что же делать⁈ Диана от избытка чувств чуть не схватилась за голову, вовремя сдержавшись, и огляделась по сторонам. Подруги в сопровождении одной из продавщиц выбирали какие-то платья, оживленно что-то обсуждая. В ее сторону, к счастью, пока что не смотрели.

Ладно, сейчас этим забивать голову не буду. Приеду в Москву, посоветуюсь с Пашкой сначала, — подумала Диана, тряхнула головой и решительно направилась к девчонкам. — А то будет, как с теми колумбийцами. Не посоветовалась, рассказала все КГБ и теперь деньги собственные трачу на какую-то их халабуду в глуши…

Диана включилась в процесс выбора платьев, обсуждая наряды с девушками. Постепенно магазинная суета захватила ее, и она выкинула мысли о работе Халима из головы, наконец-то расслабившись.

Вернулись в гостиницу девушки только через несколько часов, нагруженные фирменными пакетами из модных магазинов. Диана тоже, поддавшись соблазнам, купила себе пару купальников, платье и босоножки. Платье ей настолько приглянулось, что Диана в нем и пошла, переодевшись в примерочной в магазине.

Вспомнив о том, что в Москву снова надо будет везти родным подарки, накупила в одном из магазинов целую сумку колготок и чулок нескольких размеров. Это я здорово придумала, — размышляла Диана, очень довольная собой. — Упаковки небольшие, легкие, а все визжать будут от восторга, французские колготки получив в подарок.

Парней девушки нашли в ресторане отеля внизу по подсказке сотрудников на ресепшене. Все трое сидели за уютным столиком в углу ресторана и с удовольствием общались. Увидев девушек, о чем-то переговорили, рассмеялись, после чего Халим подбежал к ним и предложил присоединиться поужинать, а затем пойти вместе гулять по набережной.

— Мы приготовили вам на завтра сюрприз, — сообщил он девушкам заговорщицким тоном, — вам точно понравится.

Девушки просияли. Захида и Иман аж запрыгали на месте, хлопая в ладоши. Диане тоже стало интересно, что придумали мужчины. Глянув на Фирдауса, с удовольствием заметила его восхищенный взгляд в свой адрес. Он незаметно показал ей большой палец вверх, одобряя новое платье. Быстро переговорив с Халимом, девушки решили, что занесут покупки в номера, а потом спустятся к парням в ресторан. Диана, улыбнувшись и помахав мужу рукой, тоже понесла свои покупки в номер, направившись с подругами к лифту.

— Да, друг, — сказал Халим Фирдаусу, возвращаясь за столик к парням, — я теперь понимаю, почему ты взял в жены русскую девушку. Я слышал раньше, что они очень красивы, но теперь воочию в этом убедился.

Мансур при этих словах активно закивал головой, соглашаясь.

— Мне конечно приятны твои слова, друг, но посоветую все же вам с Мансуром уделять больше внимания достоинствам своих избранниц, — ответил Фирдаус, с улыбкой погрозив кулаком обоим.

Парни дружно подняли руки, показывая, что ничего такого не имели в виду.

* * *

Глава 10

* * *

Москва

Ахмад 11 августа сел перед телевизором, чтобы посмотреть новый многосерийный фильм «17 мгновений весны». Обратил он на него внимание сугубо по рекомендации Паши. Обычно сдержанный парень так его расхвалил, что явно это должно было быть что-то совершенно эпохальное. Наконец, фильм стартовал.

Ахмад опомнился, только когда пошли финальные титры после первой серии. С первых минут фильм приковал всё его внимание. И музыкальные композиции так тщательно подобраны. Ну что же, в очередной раз рекомендация Паши оказалась вполне себе обоснованной…

Покопавшись в своём блокноте, где он записывал всё, что хотел не забыть, Ахмад обнаружил ещё одну рекомендацию Паши по поводу кинопремьер. Так, сентябрь — «Иван Васильевич меняет профессию». И тут ещё и пометка, что фильм будет идти в кинотеатре. Не факт, что им с женой удастся вырваться на премьеру, учитывая совсем маленького сына. Но, если вдруг получится, надо обязательно постараться.

Кстати по поводу жены и сына… Завтра в 12.00 он отправляется забирать их из роддома! Полторы недели ожидания, и наконец, время пришло. Будет Гриша, будут Петр с Инной. Потом посидят дома все вместе и отметят.

* * *

Лазурный берег, Ницца

Сюрпризом от парней оказалась прогулка на яхте. Парни арендовали большую яхту с командой на сутки.

— Утром выезжаем, — рассказывал программу девушкам Халим. — Пойдем вдоль побережья. Искупаемся и позагораем прямо на яхте. Потом зайдем в Канны. Там сойдем на берег, погуляем немного и пообедаем. Дальше снова на яхту и в Сан-Тропе. Там закатимся в ночной клуб в отеле Библос. Знающие люди сказали, что это одно из самых модных мест на Лазурном берегу. Повеселимся там и ночью на яхте вернемся обратно в Ниццу. Как вам?

— Я просто в восторге, — воскликнула Захида.

— Это потрясающе, — вторила ей Иман.

— Мне очень нравится, — улыбнулась Диана, которую тоже захватило предстоящее приключение.

— Ну вот и отлично! Значит, завтра развлечемся, — потер руки Халим.

Мужчины были очень довольны, что смогли угодить с сюрпризом девушкам. Причем всем троим.

Утром сразу после завтрака вся компания отправилась в путешествие.

Яхта Диане очень понравилась. Она еще ни разу не видела такого. Белоснежное судно с изящными обводами и надписью «L’etoile de mer» на борту. Внутри небольшая, но очень красиво отделанная лакированным деревом кают-компания с кожаными диванами, две небольшие каюты, где можно отдохнуть, на корме яхты еще одно место для отдыха со столом и небольшими диванчиками под тентом, а на носу место, где можно с удобством загорать.

Диана сначала старалась сдерживать эмоции, чтобы не выглядеть перед друзьями мужа деревенщиной, ни разу на яхте по морю не ходившей. Но потом поняла, что Захида и Иман впечатлены ничуть не меньше ее самой, да и мужчины не скрывают восторга. Так что она расслабилась и принялась вместе с подругами изучать яхту, заглядывая в каждый уголок и чуть ли не с визгом реагируя на любую интересную деталь, которую обнаруживала.

Команда яхты, состоявшая из капитана, двух помощников и стюарда, совершенно невозмутимо занималась своими обязанностями. Судя по всему, они давно привыкли к реакции гостей на судно и воспринимали все абсолютно спокойно.

И вот как человека, который такие приятные сюрпризы девушкам делает, можно КГБ сдавать? — подумала Диана.

* * *

Крым, Фрунзенское

Следующий день после памятного вечера в ресторане с Трубадуром тянулся очень долго. Обидно было, что пришлось переносить реализацию плана ещё на сутки. Вот так делаешь доброе дело людям, а они потом появляются в самый ненужный момент с благодарностями…

Яркое солнце и тёплое море в Крыму с затяжкой в реализации плана не слишком примиряли. Уж лучше под дождём в Паланге, но со своими родными…

В 16.00 Чара примчался за Галкиным и Мещеряковым.

— Николаенко снова с девкой в тот же ресторан намылился! — доложил он.

Мещеряков и Галкин ждали его в полной готовности, так что тут же вместе с ним и ушли. А меня оставили ждать новостей.

И если я до этого думал, что время тянется медленно, то теперь оно потянулось ещё медленней…

Все наши вещи были полностью собраны, чтобы из санатория можно было немедленно отчалить. Как при успехе, так и при провале. Все же определённые проблемы с милицией были возможны, хоть пропажа исписанной тетради формальным поводом для заявления в милицию являться и не может, в особенности учитывая ее содержимое. Но когда годами раздаешь деньги местной милиции, на кое-что от нее все же можешь рассчитывать… И в случае столкновения с милицией полностью рассчитывать на мое кремлевское удостоверение, как на панацею, не приходилось. Увидев его, продажные менты могут перепугаться, а мало ли что с испугу наворотят…

Хорошо хоть не приходилось ожидать, что по нашим следам отправят боевиков с Калашниковыми. Это не девяностые, к счастью. Были бы у Николаенко боевики, так он и ходил бы с ними, не оказавшись в ситуации, когда кто-то может рассчитывать так просто приделать ноги к его тетради.

Так что мы готовились к разным сценариям ухода из санатория, как позитивным, так и негативным. Но конечно, гораздо приятнее будет покидать его в случае достигнутого успеха…

Все четверо появились только через три с половиной часа. Зато по их радостным лицам я сразу понял, что всё получилось.

— Все, ходу, ходу! — скомандовал Мещеряков. — Выписываемся и по машинам, расскажу всё уже в машине. — сказал он уже мне.

Через десять минут мы уже ехали в сторону Алушты.

— Мы сегодня вообще молодцы, — начал с довольным видом рассказывать мне Мещеряков, — несколько изменили план, что оказалось к лучшему. Чара подошёл пригласить девку этого Николаенко потанцевать, а Макс, пока тот орал на него, подбросил ему слабительного в пиво. Через полчаса Николаенко исчез надолго в понятном направлении. Чара стал прохаживаться перед его девчонкой, она с него глаз не сводила. Парень он видный, всё же, а у неё разница с этим Николаенко очень по возрасту серьёзная. Да и вёл он себя с ней у нас на глазах, честно говоря, не очень. А Макс, пользуясь этим интересом девчонки к Чаре, тихонечко тетрадки поменял.

Я сразу же, выйдя из ресторана, в машине трофей и изучил. Всё, как мы и надеялись, там вся бухгалтерия прописана… И что хорошо, я практически уверен, что Николаенко ещё долго не будет иметь ни малейшего интереса заглянуть в свою тетрадь. Его гораздо более житейские, так сказать, приземлённые вопросы будут интересовать. Если нам повезёт, то и вовсе до самого утра не заметит подмены.

— Это только в том случае, если у него туалетная бумага не закончится, и не понадобятся дополнительные запасы бумаги… — сказал я.

— Авось не закончится! — загоготал Мещеряков. — Так, Паша, думаю, ты как экономист более детально сможешь с этой тетрадкой разобраться…

— Так и вы тоже, Андрей Юрьевич, учитывая специфику вашей службы, тоже немножко экономист. ОБХСС, всё же, по своему району курировали.

— Что есть, то есть, но я не упущу шанс спихнуть эту работу на тебя, — захохотал Мещеряков, всё ещё возбуждённый достигнутым успехом.

Руля одной рукой, он засунул вторую руку в портфель, достал оттуда ту самую тетрадь и протянул мне.

— Держи. Тем более, что именно тебе и придётся Захарову по экономическим аспектам этого дела доклад делать. Я уж по своему профилю сугубо докладом ограничусь как добыл эту тетрадь…

Начал с огромным интересом листать страницы такого важного трофея. Мещеряков мне не мешал, понимая, что мне нужно сосредоточиться на деле. Ну что сказать? Та самая ситуация, когда человек настолько забронзовел, что никого и ничего не боится. Тут действительно была отражена вся его теневая деятельность. Он даже поленился зашифровать какой-нибудь аббревиатурой предприятия, теневые доходы с которых анализировал. Были тут и многочисленные фамилии вовлечённых в его теневой бизнес фигурантов. Интересно, он с самого начала был таким борзым? Или просто после многих лет полной безнаказанности корона на голове выросла до самого неба и он полностью забил на любые элементарные предосторожности?

Минут через пятнадцать я захлопнул тетрадь, покачал головой и сказал:

— Да… Не устаю удивляться человеческой глупости. Ему даже в голову не пришло, что если кто-нибудь его кирпичом по голове стукнет, то с помощью этой тетрадки сможет унаследовать все его активы.

— Ну, человек реально вообразил себя абсолютно незаменимым. Не понимает, что подмять всё это под себя можно было только при помощи его дядюшки. А уже управлять всем этим, когда оно всё сколочено, прекрасно можно и без него. Ты же видел, что там записаны и фамилии ментов, с которыми он делится? Просто бери и реализуй всю эту схему…

— Да уж, — покачал я головой. — Такого я точно не ожидал. Надеюсь, он все же не сразу обнаружит, что тетрадь заменили. Фамилии продажных ментов внутри — это козырь заставить их нас искать очень активно…

— Нет, не настолько он тупой, чтобы им в этом признаться. — посерьезнел Мещеряков, перестав довольно улыбаться. — Нельзя испытывать терпение людей, у которых при себе оружие. Скажи он им, что так их подставил, им в голову могло бы прийти не ловить тех, кто украл тетрадь, а его самого куда-нибудь прикопать, чтобы, если тетрадь попадет не в те руки, он ничего не мог подтвердить из написанного. А так, само по себе — мало ли что там написано — на заборе вон тоже написано, что Таня дура, а ведь не факт…

— Чтобы так думать, Николаенко должен быть реалистом, а он давно уже, такое впечатление, от земных реалий оторвался…

— Ну, все же не настолько, чтобы так ментов злить. Тем более мы только что его на землю и опустили… — не согласился со мной Мещеряков. — Кстати, Павел, такой вопрос… Мы сейчас заедем машины сдавать моему другу Степану. Хочу его прощупать на момент подключения к нашим делам. Ты тогда с Галкиным и парнями погуляй где-нибудь подальше минут десять, чтобы человека не смущать… А если он согласится, учти его потом в своих схемах, которые для Захарова будешь разрабатывать.

— Ну, если вы решили, что на этого человека можно положиться, то конечно, включу. — пожал я плечами.

Приехали к дому Степана. Мещеряков пошёл с ним беседовать. Мы с Галкиным остались около машин, а Макс и Чара пошли для нас такси искать в аэропорт. Приехали они на Волге с шашечками в тот же самый момент, как Мещеряков вышел со двора Степана.

— Все, обо всем договорились. — сказал он мне, пока шли к такси. — Он готов к нам присоединиться. Мужику полтинник только, опыта вагон, здоровье ещё есть, а от скуки мается. Правда, сказал, что только в Крыму по нашим делам работать может. Жена ни за что не готова в Москву возвращаться, даже несмотря на то, что сын туда уехал.

— Если всё срастётся с нашей схемой по Крыму, то и здесь найдём ему место, — ответил я Мещерякову.

Примчались на такси в аэропорт. Не зря спешили, успели на последний рейс в Москву. Звонок Мещерякова всё решил, места для нас нашлись. Правда, Чаре и Максу пришлось лететь стоя.

— Была бы ситуация обычной, я бы, конечно, разрешил парням на несколько дней в Крыму задержаться, — сказал мне Мещеряков, когда мы, оторвавшись от остальных пассажиров, шли после посадки к зданию аэропорта, — заслужили. Но как бы Николаенко не начал там искать похитителей… В такой ситуации затянувшийся отдых в Крыму мог оказаться для их здоровья не полезен.

— Полностью поддерживаю. Нам всем в Крым можно возвращаться только после того, как мы Николаенко под себя подомнём. — согласился я с ним.

Попрощался в аэропорту со всей компанией, с которой мы такое дело сделали. А с Мещеряковым мы договорились завтра по утру созвониться. Он как узнает, когда Захаров сможет с нами встретиться, тут же со мной и свяжется.

Приехав домой, закинул чемодан себе в квартиру и тут же поднялся этажом выше. Прикинул, что вполне может быть, Ахмад уже маму смог забрать с ребёнком домой. А если нет и пойдёт завтра, то надо с ним как раз и договориться по этому поводу, чтобы я тоже поучаствовал.

Но нет, все же опоздал. Дверь мне открыла сама мама.

— Паша! А мы уже дома! — обняла она меня. — Пошли, на брата своего посмотришь.

— На Рината или Рахмата? — спросил я.

— Ой, мы ещё сами не определились, — махнула она рукой и повела меня.

Честно говоря, в прошлой жизни я немного стеснялся смотреть на новорождённых, пока своя дочка не появилась, а за ней и внуки. Красные, сморщенные и крикливые… Но потом таки пообвыкся… Братишка был именно таким, как я ожидал — красным и сморщенным. Ну а что сейчас не кричал, так у него на это была веская причина — он крепко спал.

Так что я постоял около его кроватки, прошептал несколько добрых слов о его красоте, чтобы порадовать родителей, и мы пошли с Ахмадом и мамой на кухню. Немножко опасался, что Ахмад достанет водку, чтобы отпраздновать, но похоже, что он уже вполне себе напраздновался за последние полторы недели и был вполне готов вести трезвый образ жизни. Так что мама просто поставила чай кипятиться.

— Ты голодный с дороги? — спросила она меня.

— Нет, мы по дороге с аэропорта заехали в ресторан с ребятами, покушали. — тут же соврал я. Не буду же я правду говорить, что голодный, как сто чертей. В данный момент ей точно не до того, чтобы моей кормёжкой заниматься.

— Ну как оно там в Крыму? — спросил Ахмад.

— Загит с Анной привет передавали, все у них хорошо.

Меня порадовала, что мама явно чувствовала себя прекрасно. Была бодрой и энергичной. Очень радовалась, что вырвалась наконец из больницы.

— У них там такие проблемы со стафилококком, представляешь? — говорила она мне, — а они меня не отпускают и не отпускают!

Ахмад очень меня поблагодарил за то, что я навёл его на «17 мгновений весны». Сказал, что этот многосерийный фильм очень захватывающий, и на работе его тоже все постоянно обсуждают.

Время было позднее, так что поговорили минут двадцать, я ещё раз их поздравил и откланялся.

Вернувшись в свою квартиру, достал одну из банок импортной ветчины, открыл также банку венгерских огурчиков. В холодильнике ещё относительно неплохо себя чувствовал хлеб, который я предусмотрительно засунул туда перед отъездом. Бутерброд, который заставила меня съесть мама у себя наверху, был ни о чём для молодого голодного организма. Так что я быстренько соорудил ещё три и принялся хавать. Угостил и Панду, которая очень по мне соскучилась. Даже съев свой кусок ветчины, забралась ко мне на руки, что обычно не делала. Аристократка, всё же, так что была выше этого…

Насытившись, взял тетрадь Николаенко, свой блокнот, ручку, калькулятор и принялся анализировать имеющуюся информацию. В тетради были данные по доходам за последние три года, с июля 1970 по июль 1973, и мне хотелось посмотреть, как изменялся доход от года к году по каждому из предприятий. Не было у Николаенко также и общей суммы по месяцам. Почему — загадка для меня… Возможно, просто-напросто лень было считать? Так же я не оставлял надежд найти хоть что-нибудь про его дядю и его долю в теневой империи племянника. Пока просматривал тетрадь по дороге, ничего такого, к сожалению, не обнаружил, но мало ли повезёт.

Спустя час тщательного изучения тетради Николаенко смог подбить общий итог по годам. Сумма теневого дохода неплохо так росла по годам. За первый год, по которому я получил информацию, он собрал со своих предприятий 65000 рублей. За второй год сумма выросла на 27000 рублей, а за третий достигла 103000. К сожалению, всё же ни слова о том, сколько из этой суммы ушло дяде, я нигде не нашёл…

Ещё спустя полчаса я подготовил краткую справку по всей этой информации для Захарова. Особое внимание обратил на ту часть деятельности Николаенко, которая была связана с фальсификацией винодельческой продукции. Ясное дело, что когда мы подомнём под себя его империю, с этим ему придётся завязать. По крайней мере, я точно буду на этом настаивать. Так что и Захарову надо будет сразу же сказать, что на долю с этой суммы он может не рассчитывать.

Учитывая, что свой последний день в Крыму я действительно отдыхал, энергии было полно, так что поработал ещё пару часов над тем, что можно предложить в плане изменений по теневой империи Николаенко, когда она попадёт в наши руки. Уж что с ходу в голову пришло…

Подскочив в восемь утра, сразу же начал день с пробежки по дворам. Так рано я звонка от Мещерякова не ждал, и нужно было этим пользоваться. Погода была мрачной и дождливой, но на самом деле я люблю бегать в дождливую погоду. Это гораздо приятнее, чем бегать по жаре. Ну и не самый чистый московский воздух хоть немножечко очищается от смога…

Вернулся, принял душ, неспешно позавтракал, а Мещеряков так и не звонил. Уже от скуки снова занялся вчерашними расчётами возможных преобразований в Крыму. Только как следует увлёкся, как тут же раздался телефонный звонок. Ну, этого и следовало ожидать…

— Через час встречаемся на обычном месте, — сказал мне Мещеряков и положил трубку, когда я подтвердил, что информация принята к сведению.

Возможно, предполагалось, что мы будем гулять по скверу. Но когда я в назначенное время туда подъехал, хляби небесные разверзлись так, что ни о каких прогулках и речи идти не могло. В итоге Мещеряков и Захаров сели в мою машину, и здесь мы и начали совещаться.

Глава 11

Москва

— Ну что, молодцы! — сказал нам Захаров, выслушав нас по очереди. Мещеряков рассказал о деталях проведённой им операции по изъятию тетрадки Николаенко, а я об общих подведённых итогах его деятельности по захвату Крыма. — Одно жаль, что у нас нет никакой конкретной информации, насколько щедро племянник делится со своим дядей.

— Да, что жаль, то жаль, но я уже подумал, как эту ситуацию можно нивелировать во время разговора с ним. — сказал я, — просто называйте конкретные суммы, которые племянник взял с Крыма за все эти годы и смотрите внимательно за его реакцией. Я думаю, она должна быть очень красноречивой. Очень и очень сомневаюсь, что дядя имеет реальное представление о масштабах деятельности у племянника…

— Ну что же, раз такая ситуация, и реальных цифр у нас нет, то выхода нет, так и поступлю, — согласился со мной Захаров. — Осталось решить, где провести этот разговор с ним…

— Думаю, что стоит проводить его именно в Москве. — сказал я, — как говорится, дома и стены помогают. Если вы приедете в Киев, то он будет чувствовать себя намного уверенней, чем если он приедет к вам в Москву.

— С точки зрения психологии соглашусь… Одна проблема, что он мне не подчинённый, и я не могу его к себе вызвать в Москву. Хотя так-то, конечно, я в вертикали власти стою намного выше его. Но… В принципе, я представляю себе, как решить эту проблему. А вот другая проблема меня всерьёз волнует. Ну, встретимся мы… Ну, назову я ему эти цифры… А если он сделает морду кирпичом и скажет, что знать ничего об этом не знает? Сразу обрубая любые возможности по сотрудничеству… Люди ведь разные бывают. Вдруг вообразит, что я его на понт беру.

— Честно говоря, я уже тоже об этом подумал, — сказал я Захарову. — а что, если вы попросите каких-нибудь своих знакомых генералов милиции посидеть за ваш счёт в том же самом ресторане за соседнем столиком? И начнёте разговор с замминистра не с того, что хотите присоединиться к этому крымскому бизнесу, а скажете, что до вас от серьёзных лиц в МВД дошла информация о масштабной операции, которую проводят в Крыму. Мол, там сейчас большие проблемы с цеховиками. И вы, изучив собранные материалы, которые вам по знакомству предложили посмотреть, решили не губить на корню жизнь его племянника вместе с карьерой его самого, а дать шанс уцелеть. Но только в том случае, если он с племянником будет готов с вами поделиться. Мне кажется, ему будет крайне трудно сделать морду кирпичом, если вы периодически будете посматривать на сидящих рядом генералов МВД. Намекая, что, мол, в любой момент можете встать и уйти, оставив его одного с ними…

Сделал небольшую паузу, но по лицам Захарова и Мещерякова уже понял, что идея им понравилась. Поэтому продолжил:

— Поступите так, и сразу вопрос совершенно иначе будет поставлен. Не о нахальных москвичах, которые ни с того ни с сего в долю с ним и племяшом набиваются. А о московском спасителе от ареста и конфискации имущества и его, и племянника. За долю малую… Авось он и племяннику своему всё так же объяснит. Что это не грабёж средь бела дня с нашей стороны, а дружеская рука помощи, протянутая на краю пропасти…

Мещеряков и Захаров одновременно рассмеялись.

— Ну ты и жук, Паша, и откуда что берется в твоем возрасте! — сказал мне Юрьич.

— Соглашусь, Паша, умеешь ты придумать что-то совершенно необычное. — с улыбкой покачал головой Захаров.

— Да главное же дело как следует сделать! — сказал скромно я. — Да, я ещё так же подумал, что с кнутом, если всё так сделать, будет всё очень хорошо, но нужен и пряник. У этого замминистра сын в следующем году МГИМО заканчивает. Уверен, что у вас есть выход на МИД. Пообещайте ему поспособствовать, чтобы сын и попал в МИД, и максимально быстро уехал за рубеж. Я практически уверен, что собственный сын ему гораздо важнее, чем племянник. Николаенко ему, конечно, хорошие деньги приносит, но успешная карьера сына может оказаться гораздо важнее. Всякий замминистра мечтает, что его сын однажды станет министром.

— Тоже хорошая идея, принимается, — кивнул Захаров, — конечно, у меня есть связи в МИДе… Тем более это хорошо, что до конца обучения его сына ещё целый год папаша будет смирным всё это время. А то сам знаешь, нет ничего менее ценного, чем уже оказанная важная услуга.

— Согласен, — улыбнулся я, — достаточно сложно твёрдо рассчитывать на людскую благодарность.

— А мы и не будем рассчитывать, — кивнул Мещеряков. — Хотя встречались на моём пути и по-настоящему благодарные люди. Жаль, что редко.

— В общем, давайте подводить нашу встречу к финалу. — сказал Захаров. — Вы двое поработали прекрасно, проделанной работой я очень доволен. Цифры по крымскому хозяйству, которое мы планируем взять под свою руку, очень впечатляют. Что касается предложения Ивлева покончить с фальсификатом продукции винозаводов, то помимо моральной стороны дела есть и другие серьёзные основания для этого. В этих играх с подделкой вина можно очень легко доиграться до очень неприятных последствий. Добавят в разбавленное вино не тот вид спирта, чтобы общий градус выдержать, и люди начнут массово в больницу попадать. А это может привести к очень серьёзной проверке винозавода со всеми вытекающими последствиями. Так что да, я согласен, что с этим нужно будет заканчивать. Никто не мешает просто производить больше качественной продукции.

Я кивнул. Услышанное мне очень понравилось.

— Значит, теперь финальное резюме. Я думаю, что Павла мы можем отпустить обратно к жене и детям в Палангу. Андрей Юрьевич тоже заслужил отпуск. На мой взгляд, оставленный вами заместитель вполне компетентен.

Думал, что все на этом. Но немного подумав, Захаров сказал мне:

— Павел, все же, когда дело будет подходить к концу, я тебя вызову из Паланги, чтобы мы могли всё обсудить. Мало ли там какие-нибудь ещё обстоятельства всплывут?

Я немедленно согласился без всяких колебаний. Для меня же главный смысл всех этих манипуляций — обезопасить Загита. Деньги… Что, мне сейчас не хватает денег? Я все это затеял, потому что мне нужно было связать Николаенко по рукам и ногам, чтобы он точно никаких шалостей в адрес Загита больше не допускал. Начнет работать на нас, это и будет гарантия безопасности моего тестя. Тогда можно будет Загиту телеграмму послать, что все в порядке. А как я это сделаю, если даже не буду знать в Паланге, на какой сейчас стадии находится вся эта операция? Время, конечно, еще есть, у Загита хватает работы в своем пансионате, но нужно же учитывать, что они с Анной Аркадьевной нервничают. Мало ли что я им пообещал предварительно, они хотят услышать, что все уже получилось и точно можно расслабиться…

— Вот на этой бумажке мой адрес в Паланге, Виктор Павлович. Так что просто велите помощнику прислать на этот адрес телеграмму, и я немедленно выеду в Москву.

На этом и договорились. Захаров и Мещеряков, попрощавшись со мной, вылезли из моей машины под дождь. Впрочем, зонтики у них были, так что за них я не переживал. У меня вообще больше оснований переживать не было на этой стадии. Довести дело до конца займет минимум несколько дней, вот все эти дни я могу просто расслабляться в Паланге с семьей, в ожидании телеграммы. Захаров опытный аппаратчик, все, что ему нужно было, чтобы прижать дядю с племянником, мы с Мещеряковым ему дали. Уверен, что тянуть он с тем, чтобы воспользоваться всеми козырями, он не будет, это не в его стиле.С козырями же как — сегодня они есть, а завтра их может и не быть. Жизнь штука непредсказуемая, и действовать лучше тогда, когда ты максимально готов. Виктор Павлович точно это знает, с его-то карьерным опытом…

Вернулся домой. Собрал вещи, что сделать было совершенно несложно, учитывая, что в Палангу надо было везти почти все то же, что я брал с собой в Крым. Поднялся наверх к маме, чтобы сообщить, что снова уезжаю в Палангу. Прихватил с собой заранее запасенные к рождению малыша памперсы нужного размера. Тихонько поскребся в дверь, никто не услышал. Повторил уже тогда чуть сильнее. Услышал шаги, и тут же дверь распахнулась. Надо же, Эльвира!

— Привет, внучок! — обняла она меня, — ну как тебе братик? Правда, красавчик?

— Что есть, то есть, бабушка! — ответил я. — Ты на смотрины приехала, или задержишься?

— Взяла отпуск на три недели, все же я не в поле работаю, согласились пойти в правлении навстречу. Буду Поле помогать с малышом управляться, а то она уже и забыла небось все.

Вот в этом вся Эльвира. Командир, который всегда прав! Непоколебимая уверенность, что она точно знает, как лучше. Куда уж там дочери помнить, как с младенцами обращаться, словно она и не помогала совсем недавно Галие с нашими малышами…

Впрочем, с бабушкой я теперь прекрасно ладил. Она была очень довольна превращением внука-слюнтяя, сиганувшего с моста, в деловитого и спортивного парня. И тем, что я женился на девушке, с которой она намного раньше меня познакомилась, и ничего плохого о ней сказать не могла, только хорошее, тоже была очень довольна. Что уж говорить про двоих правнуков!

Прошел в квартиру, тут же меня потащили завтракать. Раз бабушка на месте, то теперь можно не бояться объесть родителей новорождённого, готовить она будет много, хватит всем. Так что второй завтрак пришелся вполне ко двору. Угощаясь, я строил планы. Надо загнать машину в гараж, вызвать такси, и ехать в аэропорт. Вот будет сюрприз для Галии, когда я неожиданно приеду!

* * *

Москва

Пока вернулся в горком, Захаров сильно промок, несмотря на зонтик. Уж больно косой сегодня был ливень, никак под зонтом не укрыться. И все же не жалел, что решил пройтись пешком, а не подъехать туда на машине Ивлева. Машина у того приметная, не нужно лишний раз светиться в его компании, а то всякие слухи пойдут о том, что может связывать студента МГУ со вторым секретарем Москвы. Так-то привечать толковую молодежь никто не запрещает, но одно дело он ко мне на прием пришел, а другое дело я у всех на виду из его машины вылез. Вон сколько окон в здании горкома, да еще небось половина народу на дождь сейчас пялится, гадая, когда он закончится.

Как и сказал он Ивлеву и Мещерякову, крымской операцией он был более чем доволен. Сработали быстро и профессионально. Всегда бы так, и к Мещерякову вообще бы не было претензий. А так, все же, он по-прежнему всерьез планировал его заменить, как только подвернется более подходящий человек.

Что касается Ивлева, то и речи не было ни о какой замене. Парень его радовал все больше и больше. Хватка как у бульдога… Быстрее бы он уже МГУ заканчивал, и нужно начинать заниматься всерьез его карьерой. С такими данными Ивлев далеко пойдет. Ему бы побольше таких помощников, и он бы горы свернул…

Ну а теперь пришла пора совершать конкретные шаги по Крыму. Он велел помощнику по селектору:

— Платон Семенович, свяжите меня с заместителем министра промышленности СССР Алексеем Маратовичем Сигачевым.

В ожидании выполнения его поручения он взглянул на новую деталь в обстановке своего кабинета — бронзовую статуэтку со вставшим на дыбы конем. Подарок от Петермана из Берлина, что привез ему Ивлев перед отъездом в Крым. Получив статуэтку, он немедленно отзвонился в Берлин со словами благодарности. А Вилли ответил ему, что очень впечатлен парнем, которого он прислал.

— Заботься о нем, Виктор, он высоко взлетит! — сказал Петерман. — Подрастает для нас достойная смена!

Это-то все верно, но все же он на покой вовсе не торопится, впрочем, как и Петерман. Хватит и им места, и толковой молодежи, дел вокруг — море!

Наконец, его связали с Алексеем Маратовичем. Задав стандартные вопросы, о том, как жена и дети, Захаров сказал:

— Алексей Маратович, есть у меня к вам один вопрос, который хотелось бы обсудить в более непринужденной атмосфере. Что вы делаете на обед? У министра будете? А вечером?

* * *

Франция, Лазурный берег

Время, проведенное в море, оказалось захватывающим. Диане очень понравилось. Однако ближе к вечеру она начала испытывать небольшую усталость и раздражение. Яхта была не слишком большой и деться там было особо сильно некуда, а остановка в Каннах по дороге в Сан-Тропе оказалась слишком короткой. Они буквально пробежались по центру города, пообедали в ресторане и снова оказались в море. Так что, когда вечером по приезду в Сан-Тропе пришла пора спускаться на берег, Диана почувствовала определенное облегчение. Так сказать — на море хорошо, а на земных просторах еще лучше. Сразу же Халим предложил отправиться всем вместе в клуб «Библос».

Диана ни разу не была в европейском развлекательном клубе для богатых людей до этого. В её представлении такой отдых у неё ассоциировался разве что с танцами по выходным в клубе в Святославле. Там, кстати, было не так и весело, с ее точки зрения, поэтому не очень сильно хотелось идти во французский клуб. Фирдаус, услышав её возражение, рассмеялся и сказал, что это немножко отличается от того, к чему она привыкла. Диана с интересом пошла.

Клуб её поразил до глубины души. Во-первых, он был очень большим. Ну и внутреннее убранство, конечно, нисколько не напоминало клуб в Святославле. Мужчины сразу же повели девушек наверх. Там по периметру заведения были расположены небольшие вип-залы с креслами и столиками. Один из таких и арендовали парни на весь вечер. Они расположились в креслах, заказали напитки и закуски и смотрели на танцпол.

Музыка Диане очень нравилась, нравилась атмосфера, но было очень шумно, она не привыкла к такой толпе танцующего народу. Тем не менее, поддавшись общему веселью, Диана пошла с девушками и парнями на танцпол.

Глядя, как Халим отплясывает вместе с Захидой, она поражалась. По словам мужа, тот занимает серьезный пост в ливанской разведке. Но при этом такой молодой и ведет себя настолько расслабленно… Никогда не бывает серьезен, все время смеется. Как у него так получается? — думала Диана, исподтишка наблюдая за ним. — Неужели настолько хороший актер? Она вот, нет-нет, а иногда начинала нервничать, озираться. Да и напряжение испытывала нешуточное. Ведь все время нужно было быть начеку, прислушиваться и присматриваться, вдруг кто-то интересный рядом окажется, сболтнет что-то… А этот танцует вон и хоть бы хны, — размышляла она. — Или, может быть, он просто блатной? — мелькнула вдруг мысль. Фирдаус не раз рассказывал ей про традиции Ливана и про то, как они влияют на бизнес. Там очень сильны родственные связи. Может, его просто по знакомству запихнули на серьезный пост, а реально он там толком ничего не делает? — подумала вдруг Диана. От этой мысли стало немного спокойней, но расслабляться все равно было рано. Вдруг она ошиблась с выводами…

Танцевать было весело, но после пары часов в толпе и шуме Диана начала уставать. Сделав мужу знак, она направилась к их столику передохнуть. Поднимаясь к местам, заметила, как в соседней вип-зоне шумная компания молодых мужчин и женщин рассыпала на столике белый порошок и по очереди вдыхала его через трубочку, весело при этом смеясь и обмениваясь шутками.Игра какая-то, что ли? — с удивлением подумала Диана, вспомнив похожую забаву в школе, когда пацаны что-нибудь делали «на слабо».

Присев с бокалом на диванчик, Диана осознала, что больше танцевать совсем не хочет. Ноги гудели. Как и голова… Сказывался целый день на море, купания, прогулки. Хотелось вытянуть ноги и расслабиться. В клубе тем временем становилось все более шумно. Похоже, здесь все только начинается, — с удивлением поняла Диана. Она считала, что скоро уже будет конец веселью и народ потянется по домам, но выглядело все так, словно люди только начали входить во вкус.

— Здесь всегда так поздно танцы задерживаются? — спросила она Фирдауса, который с парнями и девушками присоединился к ней.

— Шутишь? — усмехнулся Фирдаус, — вечер только начался по сути. Танцы будут до самого утра.

— С ума сойти! — обескураженно проговорила Диана. — Но мы же раньше уйдем? — спросила она с надеждой.

— До утра оставаться не планируем, — рассмеялся Халим, — если только вы нас не уговорите…

Захида при этих словах захихикала. А вот Иман косилась на подругу немного опасливо. Диана поняла, что та тоже уже натанцевалась и была бы не прочь передохнуть.

— А что это за игру я видела, когда сюда поднималась? — спросила присутствующих Диана, вспомнив о компании в соседнем зале. — Вдыхают какой-то порошок, похожий на зубной, через трубочку по очереди. В чем там суть?

Парни, услышав ее вопрос, расхохотались.

— Ну ты даешь! — смеялся Халим, вытирая выступившие слезы. — Неужели в Советском Союзе не знают, что такое наркотики? — спросил он немного удивленно.

— А причем здесь наркотики? — обескураженно переспросила Диана.

— С ума сойти! — Халим выглядел реально опешившим. — Я хочу побывать у вас в стране. Дружище, ты просто обязан меня пригласить в Москву в ближайшее время, — обратился он к Фирдаусу, хлопнув того по плечу.

Тот с улыбкой кивнул, пожав плечами, мол, не вопрос. Диана же начала немного раздражаться, не понимая, что происходит, и в чем она попала впросак.

Успокоившись, парни с девушками объяснили ей, чем именно занималась компания в соседнем зале. Диана была в полном шоке, она совершенно не ожидала такого.

— Но это же запрещено законом, — возмущенно сказала она.

— В Европе на курортах очень многие используют наркотики. Это не считается чем-то необычным, — пожала плечами Захида немного смущенно.

— Да, — подтвердил Халим, — нюхают и курят наркотики здесь очень многие. Ты можешь заметить такое даже вечером на улицах, если присмотришься.

— Вы просто с Фирдаусом раньше мало гуляли вечерами, — рассмеялась Иман. — Поэтому ты ничего и не видела. В центре и на набережной полиция еще смотрит за этим, а вот если отойти от центра города или на пляж пойти, в бар или в клуб…

— Я считаю, что это очень неправильно, — категорично замотала головой Диана, — наркотики, ужас какой!

— Да, я тоже такое не понимаю, но многие по-другому просто не умеют отдыхать, — вздохнула Захида.

— В Европе очень свободные нравы по сравнению с нашими странами, — сказал Халим. — Нас же никто не заставляет делать то же самое. Просто отдыхаем и веселимся, как нам нравится. И не мешаем веселиться другим…

Да уж, веселимся, — мрачно подумала Диана. — Попробуй расслабься теперь, когда знаешь, что половина народа в зале под наркотиками. Что им может в голову прийти, попробуй представь!

Словно в ответ на ее мысли на танцполе в этот момент какой-то из мужчин вдруг заорал что-то дикое и, сорвав с себя рубашку, полез на сцену. Несколько человек из его компании с хохотом оттащили его обратно танцевать. Диана покачала головой, глядя на это. Ее опыт говорил, что люди в таком состоянии неадекватны и способны на любую дичь. В Святославле на танцах неприятности доставляли в основном пьяные, а тут к алкоголю еще и наркотики добавлены… До того, как тогда на нее на улице трое пьяных напали, она как-то легко к этому относилась, но вот после того случая — больше нет. Ну и раньше ей иногда от скуки хотелось чего-то сумасшедшего, а теперь ей вполне хватало того напряжения, которое обеспечивало работа на КГБ. Когда постоянно прикидываешь, как бы не попасться в лапы одной из натовских разведок, скучать больше не приходится.

— Что-то я уже навеселилась, — шепнула Диана Фирдаусу.

— Я тоже готов уйти, — кивнул он. — Давай выждем немного, и я предложу всем погулять. А потом сразу на яхту вернемся, — предложил он жене.

Диана благодарно кивнула.

Где-то через час парни и девушки уже гуляли по набережной. После шумного и душного клуба Диана просто наслаждалась свежим воздухом и тишиной.

— Это мы еще были в очень престижном и дорогом заведении, — сообщила Захида в ответ на ее слова о шуме и духоте. — Если сейчас в обычный бар по дороге зайдем, тебе «Библос» раем покажется.

— Ну уж нет, — замотала головой Диана. — Без такого я точно обойдусь. Отныне только пляж, как вначале у нас было, — посмотрела она на мужа.

— О, пляжи здесь тоже такие бывают, что ого-го! — ухмыльнулся в ответ Халим. — Вокруг Ниццы целая куча нудистских пляжей. Ты знала? Можно съездить, — подмигнул он Захиде. Та в ответ стукнула его кулачком по плечу.

— Откажусь. Мне такое совершенно не подходит, — категорично отозвалась Диана. По тону сказанного она понимала, что друг мужа шутит, но все равно было неприятно.

Как такое вообще можно предложить нормальной девушке? Хоть и в шутку? — возмущенно думала Диана. Халим потерял из-за этой реплики очень много очков в ее глазах.

Может, отдать его КГБ не такая и плохая идея? — подумала Диана мстительно.

* * *

Глава 12

Москва

Отношения у Захарова с заместителем министра легкой промышленности СССР Арсением Ивановичем Марченко были самые теплые. Они познакомились с замминистра в одной из командировок ещё лет пятнадцать назад, когда обоим до нынешних высоких постов было, как до Луны. Быстро обнаружили, что очень хорошо понимают друг друга, и создали своеобразный союз для взаимной поддержки. Так что он не сомневался, что старый друг не откажет в такой мелочи, что ему нужна. Тем более, что в данный момент Захаров взлетел намного выше, чем его приятель, и тот точно захочет сделать его хоть немного больше себе обязанным. Захаров по своему статусу был политической фигурой, в отличие от друга, а в СССР власть концентрировалась в руках тех, кто был тесно вовлечен в политические вопросы. Вот станет приятель министром однажды, если сумеет, вот это уже будет серьёзный уровень.

— Что в этот раз? В чем нужна помощь? — бодро спросил Арсений Иванович, когда они все заказали, и официант ушел.

— Да вот возникли у меня вопросы к одному украинскому товарищу. Это заместитель министра легкой промышленности УССР, Кучко Евгений Борисович. Можешь его вызвать в Москву «на ковёр» за какие-то упущения? Найдется, за какие?

— Да всегда найдется, сам же знаешь, был бы подчинённый, а огрехи у него найти не так и сложно, — понимающе усмехнулся, махнув рукой Марченко, — как срочно нужно?

— Да уж лучше не затягивая. В идеале, чтобы завтра уже и прилетел в Москву.

— Значит, он тебе нужен для разговора, уже «получившим на орехи»?

— Все верно, ни к чему, чтобы, когда мы встретимся, у него была горделиво поднята голова.

— Опустим мы его голову, опустим. Поручу помощнику выяснить, в чем по его линии Украина недорабатывает, и пропесочу его как следует.

— Вот, это очень хорошо. Спасибо за понимание!

— Да что уж там, сущий пустяк. Ни в какое сравнение не идёт с тем, как ты мне в прошлый раз помог, не дав тому прохвосту подсидеть мою сестру.

— Лариса твоя правильно себя ведет, и все у нее будет хорошо! — ответил Захаров. Сестра друга работала в него в горисполкоме, и все верно, он ее выручил с полгода назад, когда её заместитель вообразил, что сможет запрыгнуть в кресло женщины-начальника при помощи интриг и подстав, используя своего родственника в одном из министерств. И хоть бы тот прохвост хоть что-то из себя представлял… На деле он оказался пустым местом с избытком амбиций. Захаров всегда проверял людей, которые по тем или иным причинам вызывали у него к себе интерес, мало ли, окажется толковый человек, который сможет принести пользу на другом месте. Убедившись, что толку от такого человека не будет, Захаров организовал его перевод на БАМ, в надежде, что там тому удастся выплеснуть свою энергию в нужное русло. Обставлено это было как положено, словно это и не ссылка, а почётное поручение. После слов «партия тебе доверяет» особого выбора у подчинённого и нет. Либо распрощаться с мыслью о карьере, либо собирать чемодан и готовиться к переводу. Амбиции не позволили тому прохвосту отказаться от карьеры. А положение Ларисы очень упрочилось — все в отделе поняли, что ее позиции незыблемы…

Решив все с Марченко, Захаров сразу после выхода из ресторана, подошёл к ближайшему телефонному аппарату и набрал генерала Горьковенко. Тот был уже дома. Представившись, он сказал, что сейчас подъедет к его дому, пусть он выйдет, надо переговорить. Разговор не затянулся. Услышав, что ему надо шугануть одного провинциала, чтобы он был посговорчивее, Борис Васильевич охотно согласился завтра посидеть за его счёт в ресторане с друзьями. Согласовали время и место. Захаров поблагодарил за помощь и поехал домой.

* * *

Паланга

Балтика встретила меня приветливо моросящим дождиком и бодрящим, пронизывающим до костей ветерком. Эх, отдохнем! — мысленно ухмыльнулся я и потрусил искать такси. Давать телеграмму и заранее сообщать, когда приеду, не стал. А то пригонят снова генерала встречать меня. А мне и так после прошлого раза неудобно. Чай не барин, чтоб высших военных чинов почем зря в аэропорт гонять… Да и сюрприз устроить хотелось…

Дом встретил меня теплом, уютом и бурным восторгом домашних. Галия тут же повисла у меня на шее вместе с мальчишками, которые через пару мгновений обнимашек начали маму активно отпихивать, чтоб не мешала мне их обнимать и гладить. Смешные. Под общий смех и шутки кое-как разместил всех троих вокруг себя и начал рассказывать новости.

В подробности, само собой, не вдавался. Просто успокоил жену, что все получилось уладить с ее отцом, так что волноваться не о чем. В разговорах старался больше говорить про Крым, погоду и природу, чтоб не провоцировать неудобные вопросы. Утолив первый информационный голод и жажду общения у моих близких, попросил:

— Давайте, может, на кухню переместимся. Я есть хочу страшно. Там уже разговаривать продолжим, если никто не против.

— Конечно, — всплеснула руками Галия, тут же вскочив, — у нас все готово. Пошли скорее.

— Да, учитывая погоду, заняться нам тут особо нечем, — рассмеялась Дилара, — так что мы целыми днями готовим. И едим…

— Такими темпами скоро в двери пройти не сможем, — подхватила Валентина Никаноровна.

Еды, и правда, было наготовлено с избытком. С большим удовольствием придвинул к себе полную тарелку. Балдин с довольным видом присоединился. Женщины есть не стали, хлопоча вокруг нас, только бутылочку крымского вина из привезенных мной запасов открыли и сели смаковать.

* * *

Лазурный берег, Ницца

Диана, разнежившись, лежала на шезлонге под зонтиком и с удовольствием потягивала холодный сок. После вчерашнего утомительного морского путешествия этот день был просто идеальным. Легкий завтрак утром, море, пляж, прогулка по набережной, и вот они с Фирдаусом снова на пляже, отдыхают и никуда не спешат.

Как повезло, что мы с Фирдаусом совпадаем во взглядах на работу и отдых, — думала Диана. — Оказался бы с шилом в заднице, как этот его Халим, и скакала бы я сейчас с ним по экскурсиям вместо пляжа.

Халим с Мансуром как раз с самого утра укатили на какую-то экскурсию по достопримечательностям Лазурного берега и очень удивлялись, когда Диана с Фирдаусом отказались составить им компанию. Захида с Иман тоже не пылали энтузиазмом сопровождать парней. Эти две поклонницы европейской моды, похоже, нацелились обойти все более-менее приличные магазины и сразу после завтрака умчались за покупками. С ними Диана тоже не пошла. Так что весь день они с мужем были предоставлены сами себе, что обоих очень радовало.

Вернувшиеся после обеда в гостиницу, Халим и Мансур были полны впечатлений и наперебой рассказывали, что смогли повидать. Больше всего обоим понравились карнизные дороги.

— Мы наделали фотографий просто уйму, — рассказывал Халим. — Там просто потрясающий виды на город и на окрестности. Вам надо обязательно туда съездить. И девчонок тоже захватим. Кстати, они еще не вернулись?

— Мы их не видели, — покачал головой Фирдаус.

— Наверное, не могут донести все, что купили, — хохотнул Мансур.

— Пойду загляну к ним в номер, — засобирался Халим. — Надеюсь, уже пришли. Кстати, — повернулся он к Диане с Фирдаусом. — Я встретил во время экскурсии своих приятелей из Европы. Общаемся частенько по работе. Они тоже здесь отдыхают, представляете. Я пригласил их с нами поужинать. Так что имейте в виду, в семь встречаемся в ресторане.

Диана сразу навострила ушки. Общается по работе, значит, с европейцами… — закрутились мысли у нее в голове, — интересненько. Посмотрим, кто там в приятелях у ливанской разведки ходит.

Подтвердив, что обязательно придут вечером и попрощавшись с парнями, Диана с Фирдаусом продолжили отдыхать. Вот только от былой разнеженности у Дианы не осталось и следа. Она лежала и сосредоточенно вспоминала все, чему ее учили по поводу ведения светских разговоров с нужными людьми.

Вечером в ресторане Халим представил им двух мужчин. Оба оказались военными. Один из них, подтянутый шатен лет сорока на вид, был немецким майором, служившим в ФРГ в войсках связи. А второй, полноватый коротышка с довольно небрежной для военного прической, оказался бельгийским подполковником. Оба прекрасно знали французский, поэтому все разговоры за столом велись на нем. Халим представил своим знакомым Диану с Фирдаусом, отметив, что Фирдаус его давний хороший друг. Приятели Халима оказались очень общительны, так что вскоре за столом уже вовсю шла беседа, прерываемая иногда шутками и смехом. Жан, бельгиец, был просто переполнен разнообразными забавными историями, так что постоянно веселил сидящих за столом девушек, рассказывая курьезные случаи, с которыми сталкивался в жизни и в работе.

— Жан, а почему у вас почти все смешные истории про французов? — спросила Захида, смеясь после очередного рассказанного бельгийцем комичного случая.

Мужчины расхохотались, услышав этот вопрос.

— Вы очень наблюдательны, мисс, — откликнулся Михаэль. — Жан наверняка скажет вам, что это случайность, — Бельгиец при этих словах немца фыркнул. — Но правда в том, что у бельгийцев с французами очень давняя и большая «любовь». Если вы послушаете французов, то заметите, что у них большинство анекдотов про бельгийцев.

— Да-да, в основном про их скупость, — со смехом подхватил Халим.

Мужчины снова рассмеялись. Диана поняла, что с этим у них связана какая-то история. Потому что Жан нисколько не обиделся, а рассмеялся со всеми, после чего нравоучительно заявил:

— Это все клевета и злобные наветы. Мы просто бережливы.

— Да-да, помним, сталкивались не раз, — перемигнулись Халим с Михаэлем, но дальше развивать тему оба не стали, переведя разговор на другое.

Постепенно беседа перешла в более серьезное русло. Девушки немного отстранились, начав обсуждать сегодняшние покупки, и мужчины переключились на разговоры о политике и бизнесе. Диана поддерживала разговор с Захидой и Иман, но при этом чутко прислушивалась к тому, о чем говорили приятели Халима.

Те сначала активно обсуждали ситуацию на Ближнем Востоке, благо всем присутствующим за столом мужчинам эта тема была очень интересна, и было что сказать по этому поводу. Организация Освобождения Палестины вела себя в Ливане все более развязно, так что вскоре к разговору мужчин внимательно начали прислушиваться и девушки. Диана видела на лицах Захиды и Иман неподдельное беспокойство и размышляла о том, как же ей повезло, что семья мужа послушалась советов Пашки и уехала в Европу.

— Я так сильно боюсь, что ООП устроит у нас очередную гражданскую войну, — тихонько сказала Захида Диане. — Мой отец считает, что кризис пройдет, и все успокоится. Но недавно приезжал в гости мамин брат. Он был очень пессимистично настроен. Договорился о работе и переезжает с семьей в Иран, у него там хорошие связи и много друзей. Вот сейчас, пока я здесь, они уже и уехали, наверное. Дядя звал с собой моего отца и маму, пытался убедить их уехать. Но отец не стал слушать. Они чуть не разругались тогда. Никогда не видела раньше дядю таким встревоженным. Теперь и сама боюсь. Меня родители отпустили с Халимом в Европу отдохнуть, чтоб развеялась и перестала паниковать, — добавила она, улыбнувшись.

— Не переживай так сильно, — взяла подругу за руку Иман, — все обойдется, вот увидишь. Мои родители тоже уверены, что это просто кризис. Все разрешится так или иначе, просто надо набраться терпения.

— Очень надеюсь, что ты права, — кивнула Захида. — Здесь я и правда расслабилась, и все уже не кажется таким серьезным…

Зря вы расслабились, — мрачно думала Диана. — Пашка считает, что у вас там все медным тазом накроется вскоре. И ведь не скажешь ничего, — с досадой подумала она. — Да и не послушает никто. Фирдаус со своим отцом всех, кого могли, предупредили. Большинство просто не верит…

— У нас обстановка тоже не самая спокойная, — перешел на ситуацию в ФРГ Михаэль, — в ГДР сейчас сконцентрированы очень серьезные силы, создано усилиями СССР огромное танковое соединение. Если русские вдруг решат, что надо на нас напасть, остановить в Европе никто их не сможет, на нас обрушится лавина из десятков тысяч советских танков. Многие всерьез обеспокоены таким положением вещей. Нам нечего сейчас противопоставить такому количеству тяжелой военной техники.

— Ну почему нечего? — скривился Жан. — Слышал же про идеи некоторых умников остановить русское наступление при помощи ядерного оружия американцев.

— Так русские строят танки специально с противорадиационной защитой, тоже понимая возможность такого сценария, — кивнул Михаэль. — Не дай бог такой сценарий произойдет. Европа такая крохотная, что от нее ничего не останется, если она получит такую «помощь».

— Да, помню то совещание, — усмехнулся Жан. — Было очевидно, что мало что от нас останется. Жить в Европе после этого будет особо негде. На ядерных пустошах в условиях ядерной зимы не выжить… Это у русских за Уралом огромные территории, им есть куда податься. Тем более их не напугать зимой…

— Ну, вряд ли СССР решит нападать, — подал голос Мансур, — думаю, что крупные военные гарнизоны русских в Европе — это больше предосторожность и демонстрация силы.

— Многие надеются на это, но отчеты аналитиков сбрасывать со счетов тоже не стоит, — покачал головой Михаэль. — Цифры говорят, что мы сейчас в очень опасном положении… Наши армии оснащены разнокалиберным вооружением, что-то противопоставить русским, кроме ядерного оружия, и нечего… Сколько мы ни говорим о единой Европе, у нас так и нет единой европейской армии.

— Кстати, а что думают в СССР про возможность нападения на ФРГ и другие страны Европы? — повернулся вдруг Халим к Диане. — Можно же из первых уст узнать. Какие слухи об этом сейчас ходят в Москве?

Михаэль с Жаном при этих словах Халима уставились на Диану, явно опешив. Они не догадались, что я из СССР, — поняла она. — Говорили-то ведь все время по-французски. Решили, наверное, что раз у меня акцент, то я тоже из Ливана.

— Диана из Советского Союза, — пояснил тем временем недоумевающим друзьям Халим, — они с Фирдаусом в Москве познакомились, когда он там учился. И сейчас большую часть времени в основном в Москве проводят по работе, — добавил он.

Немец с бельгийцем переглянулись и с непонятным выражением на лицах посмотрели снова на Диану. Что ж, снова включаем дурочку, — мысленно вздохнула она и сказала, улыбнувшись:

— Советский Союз очень мирное государство. Мы никогда и ни на кого сами не нападаем. Но от агрессии защищаемся всегда очень хорошо.

Произнеся это, она заметила немного ироничный взгляд мужа. К счастью, этот его взгляд на жену никто не заметил, а вслух Фирдаус про свою «миролюбивую и беззащитную русскую жену» благоразумно ничего говорить не стал. Пусть лучше все думают, что подвеска у нее на шее в виде автомата просто случайность…

— То есть, вы считаете, что Советский Союз не станет нападать на европейские страны, даже если у него для этого будут все возможности? — поинтересовался Михаэль довольно скептично.

— Уверена в этом, — кивнула Диана спокойно.

Михаэль что-то сказал Жану по-немецки, после чего оба усмехнулись. Увидев недоумение на лице Дианы, немец тут же извинился.

— Простите, случайно перешел на родную речь, — пояснил он. — Удивлен, что вы не поняли. Я думал, что русские хорошо знают немецкий язык.

— Ну, я знаю несколько фраз, — пожала в ответ плечами Диана.

— Наверное, «Гутен морген» и «Ауфвидерзейн»? — с улыбкой спросил немец.

«Партизанен», «Хенде хох», «Шнелле», «Гитлер капут» — бодро рявкнула Диана.

Михаэль и Жан ошарашенно замерли с открытыми ртами.

* * *

Киев

Замминистра легкой промышленности Украинской ССР Кучко был весьма удивлен, получив срочный вызов в столицу на завтра в восемь часов вечера. Его затребовал к себе немедленно никто иной, как замминистра легкой промышленности СССР, курировавший его направление. Никаких особых промахов он за собой не помнил. Да, были, конечно, проблемы, но как у всех. Поэтому первым делом он позвонил домой своему министру, — мало ли тому что-то известно.

К сожалению, министр вообще ничего не знал об этом. Но пообещал немедленно навести справки в Министерстве промышленности СССР через своих московских знакомых. Кучко и сам тогда вспомнил пару человек, к которым в Москве можно было обратиться. А то мало ли там какая-то очередная кампания началась? Может, по борьбе с волокитой, может, по борьбе с разгильдяйством в министерствах? Если заранее узнаешь, что сейчас так остро взволновало союзное руководство, то уже будешь в определённом плюсе. По крайней мере будет понятно, к каким вопросам нужно готовиться, чтобы понадёжнее прикрыть свои тылы.

Но все его звонки к знакомым ничего не дали. Никто не знал ни о какой новой кампании. Ото всех он получил ответ, что любая кампания сначала попадает на передовицы газет, а не начинается вот так неожиданно.

С чего тогда такой срочный вызов? Он четко осознавал, что вряд ли его вызывают в столицу, чтобы предложить повышение… Его можно получить только через влиятельных друзей, а таких в Москве у него не было…

* * *

Глава 13

* * *

Паланга

До чего же хорошо с семьей!

После всей суматохи и моих безумных графиков особенно хорошо прочувствовал, насколько рад просто быть рядом с женой и мальчишками. И никуда не спешить, никому не звонить, ничего не решать… Отдых!

Настроение с самого утра было прекрасное. Выглянул в окно. Там серое небо и мелкий моросящий дождик. Лепота! Шучу, конечно. Паланга — она такая Паланга…

После сытного завтрака из трех блюд, дамы действительно от скуки готовили почти непрерывно, решили все вместе выбраться к пирсу и потом немного по городу погулять. Благо дождик решил немного утихнуть.

Народу в городе оказалось прилично. Такое впечатление, что все высыпали на улицу, пользуясь перерывом в дожде. Ветра почти не было, так что гулять было приятно.

— Эдик, здорово! — внезапно замахал руками с противоположной стороны улицы какой-то высокий мужчина лет пятидесяти пяти, и рванул к нам через дорогу вместе с женщиной, с которой шел под руку.

— Валера. Какими судьбами! — обрадовался Балдин.

Судя по тому, что оба обнялись, не ограничившись лишь рукопожатиями, это явно какой-то хороший друг генерала, — подумал я, вместе со всеми с интересом наблюдая за новыми действующими лицами.

— Знакомьтесь, — повернулся к нам Балдин, — это Валерий, мой старинный друг, вместе воевали. А это его жена, Светлана, — представил он нам женщину, стоявшую рядом.

Перезнакомившись, пошли дальше все вместе, общаясь. Друг Балдина оказался директором шарико-подшипникового завода в Москве.

— Я сюда по путевке приехал в отпуск отдохнуть, — рассказывал Валера, — а Света ко мне буквально на денек вырвалась. Да вот с погодой не повезло. — улыбнулся он своей жене, — у нее сейчас горячая пора на работе, не до отпусков.

Оказалось, что жена генеральского друга работает в Госконцерте СССР.

— Сегодня в Клайпеде буду, — поделилась Светлана, — концерт Софии Ротару вечером. Оттуда еду в Ригу, в Юрмалу, потом в Таллинн, летом у нас самая работа. Гастролей у артистов очень много. В отпуск раньше октября никак не уйду.

— Ого! Какая у вас работа интересная, — восхитилась Дилара. — Вы, наверное, и всех артистов в лицо знаете?

— И в лицо знаю. И общаюсь постоянно. И даже ругаться иногда приходится, — рассмеялась Светлана. — Ситуации разные бывают. Организация концерта — дело нервное, нюансов разных много. А артисты — люди творческие, чувствительные…

— Здорово как. А мне София Ротару очень нравится, — поделилась Дилара. — Я так радовалась, когда она в Болгарии этим летом конкурс выиграла!

— Совершенно заслуженная победа, — согласно кивнула Валентина Никаноровна. — У нее голос исключительный и песни такие душевные.

— Так давайте сегодня на концерт сходите, — тут же предложила Светлана. — Клайпеда рядом совсем, тут ехать полчаса. А места я вам быстро организую.

Все наши женщины пришли от предложения в бурный восторг. Я тоже был не против проветриться, Ротару мне всегда нравилась как певица. Интересно взглянуть на нее в молодости. В прошлой жизни помню, когда она на пике славы уже была.

— Не уверена, что пани Нина одна с мальчишками справится, — расстроенно сказала Галия. — Наверное, я лучше останусь.

— Тогда уж останусь я, — улыбнулась Валентина Никаноровна. — А вы с Пашей сходите вместе.

— Не надо никому оставаться, — встрял в обсуждение Балдин. — Я же вижу, Валя, как ты пойти хочешь, — добавил он, улыбаясь. — Мы с Валерой пани Нине компанию составим, если никто не против. Посидим, пообщаемся. Сто лет не виделись. И с мальчишками подстрахуем, если что.

Мужики заговорщицки переглянулись.

— Да, — кивнул Валера, — я вообще не любитель концертов. Света подтвердит вот, не даст соврать. Лучше с Эдиком посидим. А то его не поймать, занятой. Сколько мы не виделись? Больше года уже?

— Боюсь, как бы не все два, — покачал головой Балдин.

— Вот и отлично! — одобрила Светлана. — Тогда сейчас, как к себе вернемся, я сразу позвоню, договорюсь о местах для вас. Четыре человека получается, правильно?

Мы синхронно кивнули.

— Начало концерта в пять вечера, — инструктировала нас Светлана. — Приезжайте минут за тридцать. Я выйду ко входу и проведу вас внутрь.

Она быстро написала на листочке адрес и передала нам. Дальнейшая прогулка прошла в очень приподнятом настроении. Дамы предвкушали вечернее развлечение и говорили в основном об артистах и нарядах.

Пани Нина нашу поездку на концерт всецело поддержала.

— Конечно надо ехать. Даже не думайте, — говорила она, — такая артистка хорошая. Да и засиделись вы уже из-за погоды этой, развеетесь. А за нас не волнуйтесь. Я за всеми присмотрю, не сомневайтесь.

Последнюю фразу она произнесла с таким выражением, что было непонятно, кого она больше имеет в виду, мальчишек или генерала с другом.

В Клайпеду поехали на такси. Поначалу хотели выехать заранее, чтобы еще по городу погулять, но передумали. Дождь зарядил с новой силой. Шататься под зонтиками где-то не хотелось, да и женщины переживали, что наряды и прически намочат. Так что выехали минут за тридцать до оговоренного времени.

Дамы за несколько часов, что у них оставались до поездки, превзошли сами себя. Нарядились, причесались и накрасились, как на бал. Когда вышли, мы с мужиками аж присвистнули, наперебой начав делать комплименты. Галия моя всегда сногсшибательна, но в этот вечер выглядела особенно прекрасно. Или я так соскучился… Валентина Никаноровна с Диларой тоже выглядели изумительно. Как минимум десяток лет обе сбросили с виду.

Приехали на место очень быстро. Чуть больше двадцати минут прошло, а таксист уже высаживал нас у Дворца культуры в Клайпеде. Народу вокруг хватало. Все старались побыстрее зайти в здание, чтобы не стоять под дождем, но многие компании, как и мы, толпились вокруг, кого-то ожидая.

Светлана выскочила на ступеньки как метеор, и тут же потащила нас внутрь, сказав, что очень сильно торопится. Она тоже была принаряженной, но выглядела взмыленной и при этом очень сосредоточенной. Провела нас, представила билетерше и, извинившись, унеслась куда-то.

Билетер, миловидная пухленькая женщина лет шестидесяти, провела нас в зал. Места достались очень неплохие, довольно близко к сцене немного сбоку. Видно все было очень хорошо.

Сам зал был не особо большой. Обычный дворец культуры, каких много. В большинстве городов они похожи почти как близнецы. Сидел и с удовольствием осматривался. Да, все довольно простое, да, красные бархатные шторы и лозунги присутствуют, но что-то все же есть такое приятное и ностальгическое во всей этой обстановке. У меня это ощущение в прошлой жизни из детства еще осталось. В старых советских дворцах культуры, театрах, кинотеатрах была какая-то особая атмосфера. Этот немного пыльный запах, непонятно откуда идущий, то ли от штор, то ли от самих стен, эта особая тишина, когда звуки окружающее пространство словно поглощает и еще ожидание праздника, когда точно знаешь, что будет здорово. Потому что уже сам факт концерта, фильма или спектакля является ценностью. И ты не думаешь, понравится или не понравится, а просто доволен, что сюда попал…

Концерт, к слову, понравился всем очень. Ротару не просто так стала одной из звезд эстрады на десятилетия вперед. Какой голос! А какие песни! Песни были и на русском, и на украинском, и на молдавском. «Червону руту» и «Песню о моем городе» подпевали всем залом. А в конце концерта очень долго аплодисментами не давали уйти музыкантам со сцены.

После концерта полные впечатлений пошли искать такси. По совету Светланы прошли пару кварталов в сторону парка. Там довольно быстро поймали машину.

Надо ли говорить, что мы делали всю дорогу до дома — конечно же пели.

* * *

Москва

Кучко прилетел в Москву, будучи уже настороже. Вызов ни с того ни с сего в союзное министерство — уже сам по себе плохой признак. Понимал это и его министр, который так и не смог по своим связям хоть что-то для него выяснить. Для него тоже важно было понять, не является ли это очередным ходом не именно против Кучко, а против самого министра, и то, что и ему не удалось прояснить ситуацию, было достаточно зловещим признаком.

Так что он поехал в министерство, готовый ко всему. Если их с министром противники смогли вовлечь Москву в их противостояние, то это очень серьезный ход. Против воли Москвы у них с министром козырей нет.

Вызвавший его заместитель министра легкой промышленности СССР курировал его направление, как и направления профильных заместителей министров остальных четырнадцати союзных республик. Легкая промышленность в СССР приоритетом никогда не была. Ситуация несколько улучшилась только в последние годы, но именно что только несколько улучшилась. Это означало, что выбивать нужные фонды для реконструкции старых и строительства новых предприятий приходилось в жёсткой конкуренции с представителями намного более привилегированных министерств. Безусловным фаворитом было Министерство оборонной промышленности СССР. Очень неплохо себя чувствовало и Министерство нефтяной и газовой промышленности СССР. Да даже Министерство лесной и деревообрабатывающей промышленности CCCP получало фонды легче. Так что проблемы по его линии всегда были, придраться при желании было несложно.

В кабинете союзного замминистра он пробыл всего двадцать минут, но они растянулись почти в час, по его субъективному представлению. Его чуть ли не носом по ковру возили, как нагадившего щенка. Кучко уже и не понимал, останется ли он на своей должности после такого. Успокаивало только то, что ничего особо категоричного сказано в кабинете не было. Исходя из его карьерного опыта, хотели бы уволить, обязательно бы велели сдавать дела… Значит, ему давали еще шанс. Оставалось только гадать, связано это или не связано вообще с происками конкурентов его министра. Лучше бы, конечно, он просто попал под горячую руку московского начальства…

Кучко был настолько поглощен своими невеселыми размышлениями, что едва не наткнулся на солидного мужчину в импортном костюме, который встал ему навстречу с одного из стульев, на которых ожидали вызова к министру остальные посетители.

— Товарищ Кучко? Я помощник товарища Захарова, второго секретаря Москвы, Еремеев Платон Семенович, очень приятно! Виктор Павлович просил передать, что хотел бы с вами увидеться сегодня вечером в одном из ресторанов гостиницы «Россия». Вы сможете прийти к 18.30 на встречу с ним?

Кучко никак не ожидал приглашения от такого человека… Но конечно, варианта не согласиться на встречу у него не было. Тем более обратный билет он еще и не брал, понятия не имея, зачем его вызывает к себе министр. Мало ли, получил бы какие-то задачи, что потребовали бы задержаться в столице.

Дав согласие на встречу, он тут же получил инструкции, куда именно ему нужно подойти.

Следующие семь часов он провел, ломая голову, зачем он понадобился такому человеку. Ключевая версия — что это продолжение борьбы в Киеве за позиции в министерстве легкой промышленности УССР, выведенная врагами на новый уровень. Своему министру, конечно, он тоже отзвонился, рассказав о разносе и о том, что вроде бы все же не увольняют… Но о назначенной встрече с Захаровым умолчал.

Об этом не время еще болтать, тем более по телефону, мало ли о чем речь пойдёт в ходе разговора. Одно было точно — в число сторонников его или министра Захаров определенно не входил. А если он на стороне их противников в Киеве — то ситуация для них с министром и вовсе тогда печальная… Кучко так-то выступал за своего министра, понимая, что уцелеет он, останется на своей позиции и он сам. Тем более, что никаких серьезных предложений от его противников ему лично никто не делал.

Но если противники подтянули против него такую фигуру, как Захаров, то министр не уцелеет, однозначно не уцелеет. Значит, вполне возможно, пришла пора заканчивать с преданностью к своему начальнику. Если во время этой встречи ему, наконец, предложат что-то серьезное, в обмен на то, чтобы сдать его, над этим нужно будет очень серьезно подумать. И, если получится, то и поторговаться. Тонуть вместе с министром он не собирался.

В ресторан он приехал за десять минут до назначенной встречи. Он ниже по рангу во всех смыслах, так что ему опаздывать никак нельзя. За соседним столиком гуляли ни много ни мало, генералы милиции в мундирах. Играла громкая музыка, слышно было, что они говорят, очень плохо. Столик был забронирован, он присел за него, но не стал ничего заказывать, попросил подождать подхода его товарища. По этикету это не рекомендуется, если стол будет уставлен едой и напитками к подходу собеседника, будет выглядеть так, словно товарищ Захаров опоздал.

Виктор Павлович подошёл ровно в назначенное время. Кивнув ему, он удивил его тем, что прошёл к соседнему столику, за которым сидели генералы, и поздоровался за руку с каждым из них. Вернувшись после этого за их стол, он сказал:

— Мы с вами незнакомы, Евгений Борисович, вот я и решил это исправить. Тем более, если мы сегодня придем к определённому компромиссу, видеться мы теперь с вами будем часто.

Кучко послушно кивнул. Он пока что ничего не понял, но осознавал, что набрасываться на Захарова с вопросами не вариант. Выглядеть в этом случае он будет совершенно несолидно. Пусть тот сам изложит, что имеет в виду.

— Понимаете, сейчас есть определённый настрой на ужесточение борьбы со взяточничеством. И не менее жёсткий настрой на то, чтобы бороться с цеховиками, — сказал Захаров, покосившись при этом на сидевших за соседним столиком генералов.

Начало беседы уже очень Кучко не понравилось. По обоим направлениям его рыльцо было в пушку. Он начал сомневаться, что его предположения о том, что речь в разговоре пойдет о его министре, являются верными. И уж точно он понял, что сегодняшняя встреча будет не просто напряжённой, а очень напряжённой.

Подошел официант, и беседу пришлось прервать. Взяв заказ, тут же пообещал все сделать очень быстро. Он явно знал, с кем имеет дело.

— Так вот, в ходе этой борьбы с цеховиками в Крыму мои московские товарищи обратили внимание на некого Николаенко, — продолжил Захаров, когда официант почти что убежал, стремясь выполнить заказ побыстрее. При этом его собеседник вновь покосился на соседний столик.

Кучко обмер, услышав фамилию своего племянника.

— Впрочем, совсем не удивительно, что обратили на это внимание. Потому что товарищ Николаенко действует в Крыму совершенно нагло и ничего абсолютно не стесняется. Такое впечатление, что половина Крыма уже знает, чем он там занимается. Именно поэтому и дошло до того, что и в Москве Министерство внутренних дел им заинтересовалось.

Вот теперь сомнений уже не оставалось. Министр ни причем, это он сам влип по полной программе. Спина Кучко покрылась холодным потом, несмотря на то, что в ресторане было достаточно жарко, поскольку солнце сегодня добросовестно прогревало столицу весь день.

Захаров, тем временем, неспешно достал из своего портфеля картонную папку, открыл её, надел очки на нос, достав их из обитого сафьяном футляра, и стал зачитывать:

— Как выяснило следствие, товарищ Николаенко развил очень бурную деятельность на территории Крыма. Назову только некоторые цифры по его доходу. Итак, за 1971 год он выручил 65000 рублей со своей деятельности. За второй год 92000, а за третий общая сумма достигла 103000 рублей.

Глаза Кучко невольно округлились. Он, конечно, и так уже сидел в полуобмороке, и не мог думать ни о чём, кроме генералов милиции по соседству. Ему казалось логичным, что, раз он заместитель министра, то и арестовывать его будут лично генералы МВД. Пока что он не мог только одного взять в толк — причём тут Захаров? Какие бонусы он рассчитывает получить с уголовного дела по Украине, находясь на своей должности в Москве? Хочет примазаться к громкому делу по расследованию взяточничества и цеховой деятельности? И как же это соотносится с его обязанностями второго секретаря Москвы?

Но озвученные Захаровым цифры всё же проникли в его мозг и вызвали у него оторопь. Племянник скромно упоминал о том, что у него получается что-то там заработать, и два раза в год привозил ему конверты с 2000 рублей. А ведь он в ответ очень много для него делал. И договаривался с нужными людьми на территории Крыма. И организовывал поставки дефицитных строительных материалов на указанные племянником базы. Получалось, что, в отличие от своего племянника, он работал за гроши. А ведь сядут оба. Да какое сядут! Учитывая масштаб сумм, озвученных Захаровым, это уже расстрел. Он не имел иллюзий, его племянник тот еще скользкий тип. Если встанет вопрос о возможности избежать расстрела, он не то что сдаст его милиции со всеми потрохами, но и заявит, что был всего лишь исполнителем… Мол, дядя говорил, что делать, а я только выполнял. Если бы он только догадывался о том, что речь идет о таких суммах…

Переварив эту мысль, он осознал, что Захаров уже ничего не говорит, а сидит и как-то очень уж довольно на него смотрит.

Подошел официант, поставил графин с водкой, и даже разлил по рюмкам.

Дождавшись ухода официанта, Захаров, кивнув каким-то своим мыслям, продолжил:

— И вот в связи с этим интересным моментом, у меня к вам, товарищ Кучко, будет одно предложение. До ареста Николаенко остался буквально один день. Мы с вами понимаем, что вам вряд ли понравится то, что он расскажет на допросах. Но ареста можно избежать, если мы с вами договоримся. Я могу вытащить вас обоих — и его, и вас. Но только в том случае, если вы прямо сейчас мне сможете подсказать, почему мне это может быть выгодно…

Кучко, уже мысленно увидевший себя в тюремной одежде, готовящимся пройти по коридору, в котором ему влепят пулю в затылок по приговору суда, растерянно заморгал. Так вот зачем здесь Захаров… Всё же у него есть шанс остаться на свободе! Его собеседник терпеливо молчал.

— Товарищ Захаров, ну что вы, конечно, — забормотал он невпопад, и, схватив рюмку с водкой, стоявшую на столе, осушил ее, потому что горло пересохло, а больше пить на столе было нечего, воду он попросить забыл, — ну что вы, мы конечно же, договоримся. Что необходимо сделать моему племяннику, отказаться от всей этой э… Деятельности? И компенсировать вам какую-то сумму, всё верно?

Захаров покачал головой. Вздохнув, он сказал:

— Это неправильное предположение. Есть у вас другие варианты?

Вот теперь Кучко наконец понял, на что именно намекает Захаров. Неужели всё будет настолько просто?

— Я правильно вас понимаю, что вы хотели бы помочь моему племяннику более правильно вести дела за определённую долю?

— Вы правильно понимаете, — кивнул Захаров, — теперь я жду, что вы назовёте мне мою долю.

И снова покосился на сидевших за соседним столиком генералов.

Кучко понял этот взгляд как то, что Захарову придётся делиться с милиционерами, чтобы они закрыли это дело, так что предложение должно быть щедрым. Он нисколько не возражал. Более того, был предельно счастлив. Никакого расстрела… А деньги… Всё равно в итоге расставаться с деньгами придётся не ему, а его племяннику. А его теневые дела отныне будут под защитой второго человека в Москве.

— Что вы скажете о шестидесяти процентах?

— В мою пользу? — спросил Захаров, неспешно кинув взгляд на соседний столик.

— Да, вы абсолютно правы, Виктор Павлович!

— Ну что же, на таких условиях мы с вами сможем договориться. Но сразу же выдвигаю дополнительные условия, по которым нельзя будет торговаться. Так легкомысленно вести дела, как это делал ваш племянник, более будет нельзя. Мы возьмём все его действия под строгий контроль. Он должен быть готов ко всем переменам. Если же нет…

Захаров многозначительно замолчал. В этот раз ему не было нужды смотреть на соседний столик, на генералов милиции Кучко опасливо бросил взгляд сам. Один из генералов ему дружелюбно улыбнулся и поднял рюмку водки в его честь. Он скорчил в ответ вымученную улыбку.

— Виктор Павлович, с вашего разрешения, я завтра же выеду в Крым, и переговорю с племянником. Но можете быть уверены, что он, безусловно, примет все ваши условия. И я очень благодарен за то, что вы согласились мне помочь… И мой племянник тоже будет вам очень благодарен, обещаю. И сделает все, что от него потребуется, со всем старанием…

— Раз мы теперь с вами будем вести дела вместе, то только этим моя помощь не ограничится. — благосклонно кивнул Захаров, — слышал, что у вас сын в следующем году МГИМО заканчивает…

— Все верно, Виктор Павлович!

— Я могу договориться, что он обойдется без обязательной работы в столице перед первым выездом. Какие у него языки?

— Английский и польский.

— Ну что же, подойдет ему посольство СССР в Варшаве на первое время? Как раз будет удобно ездить к родителям в гости…

— Буду премного благодарен, Виктор Павлович! — преданно взглянул собеседнику в глаза Кучко.

* * *

Глава 14

Москва

Кучко, выйдя из ресторана, всей грудью вдохнул вечерний воздух. Он чувствовал себя заново рождённым. Эти несколько минут в ресторане, когда он думал, что все пропало, дорого ему стоили… Но ничего, все оказалось даже к лучшему. Его вытащили из западни, в которую его завел алчный племянник, и он даже совершенно неожиданно для себя обзавелся очень солидной поддержкой…

Значит, для сына моего он посольство в Польше предложил… — ликовал Кучко, — это очень хорошо. Не только это важно, но и то, что через связи Захарова теперь можно не только его за рубеж отправить, но и за его дальнейшей карьерой в МИДе присматривать. Так… А что он только о сыне думает? А если со временем с Захаровым договориться, чтобы он и его карьеру подтолкнул? Сколько ему быть замминистром? Может, удастся и повыше скакнуть?

Помня о договорённости с Захаровым, он по возвращении в гостиницу сразу набрал телефон племянника. Тот ему не ответил.

— Небось, по ресторанам гуляет, — пробурчал он недовольно себе под нос. — Тогда ладно, если не дозвонюсь, сюрприз у него будет… Значит, как мне сказали, так нагло себя вел, что внимание аж в Москве привлёк со стороны милиции… Вполне в его духе. Мне много что есть ему сказать…

* * *

Крым, Фрунзенское

Николаенко был дома, но трубку поднять никак не мог. Он просто не слышал звонка. Обнаружив подмену тетрадки, он вначале метался, как дикий зверь. Любовница так и не смогла ему ничего толком объяснить. Истерику даже ему устроила, мол, чего ты привязался с этой тетрадкой, — вот же она у тебя! Да ещё и заявила, что зачем он себя называет богатым человеком, если не может себе сколько нужно тетрадок купить? Курица, одним словом. Ну так и выбирал он её тоже вовсе не за умение умом своим пользоваться… Другие вещи его в ней волновали… Одно было точно ясно — она наверняка ни при чем. Не её уровень в такие дела играть. Да и где бы она спрятала эту подменную тетрадку, в лифчике, что ли?

Почти сразу ему стало ясно, что кто-то ведёт против него опасную игру. Первая мысль, что возникла — напрячь на поиски злоумышленников продажных ментов. Он уже даже и к РУВД подъехал, как вдруг вспомнил, что в этой тетрадке прописаны все взятки, что он местным ментам раздавал. А ещё вдобавок там и суммы его дохода указаны очень симпатичные. Даже более чем симпатичные, если честно. Совсем вровень не идущие с теми взятками, что он им раздавал.

Ну, положим, попросит он их поискать. И если найдут они его тетрадку, то конечно же, заглянут туда. Менты такой шанс не упустят, точно заглянут. Момент, что там все их взятки отражены, сразу резко ухудшит им настроение. Подумают, что он на них компромат собирал… И непонятно, как отреагируют… Может, решат, что нечего больше такому человеку крымское небо коптить? А второй момент, когда они увидят, что он больше двухсот тысяч за три года поднял, — он ещё опаснее. Велик шанс, что они приедут к нему не тетрадку отдавать, а свяжут его и начнут выпытывать, где все эти деньги. Нет, к ментам однозначно нельзя обращаться.

Та же самая ситуация и со всяким ворьём. Эти точно такие же… Едва увидят, какие суммы там фигурируют, тут же к нему нагрянут…

Вот и получалось, что его обокрали, а предпринять он ничего не может… Не директоров же заводов и бухгалтеров подкупленных ему посылать на поиски злоумышленников. Хватало, конечно, и людишек уровнем поменьше, на подхвате, но он специально шибко умных не брал, чтобы не вздумали его перехитрить и себе его схемы забрать не задумали. Эти не то что тетрадь не найдут, хорошо будет, если потом еще самих их не придется искать, когда заблудятся в трех соснах…

И ещё одна мысль покоя ему не давала… А вдруг его тетрадка пропала, потому что уже возбудила любопытство либо ментов, либо воров? И в этом случае и обращаться никуда не надо, они скоро сами придут и начнут из него деньги выбивать.

На всякий случай он зарядил ружьё картечью на медведя. И решил никуда из дома не выходить.

Тлела в нём также надежда, что тот, кто тетрадке ноги приделал, не мент и не настоящий преступник с ходкой на зону и связями в воровском мире. Украл её сугубо, чтоб потом за неё выкуп потребовать. И в этом случае, может, выкуп не будет таким и большим… Но время шло, надежда эта таяла, и Николаенко, не выдержав напряжения, прибег к испытанному способу подлечить нервы — откупорил бутылку беленькой. А когда не хватило, достал ещё одну…

* * *

Москва

Захаров дружески попрощался с генералами МВД, и, выйдя из ресторана, набрал Мещерякова из уличного автомата.

— Юрьич, завтра с самого утра отбей телеграмму Ивлеву. Пусть срочно возвращается из Паланги в Москву. Укажи в телеграмме, чтобы позвонил тебе по приезду. Подъедете ко мне оба, я выйду, погуляем в сквере.

— Сделаю, Виктор Павлович! Я правильно понимаю, что всё получилось?

— Правильно, Юрьич, всё прошло, как по нотам.

— Поздравляю вас, Виктор Павлович!

— Что же, Юрьич, ты много сделал для того, чтобы всё получилось. Но по-настоящему поздравлять мы должны Павла. Его идея, его план.

* * *

Паланга

Сегодня подскочил рано, когда все еще спали. Вышел на веранду с удовольствием, поскольку с утра вместо привычного мрачного неба вдруг робко засияло солнышко. Я принялся прикидывать, нагреется ли вода в море сегодня хотя бы к вечеру, чтобы можно было искупаться? Хотя бы градусов до шестнадцати, потому что пока что, по моим прикидкам, в море было градусов тринадцать, не больше. При шестнадцати градусах я ещё могу купаться, при тринадцати это всё-таки уже перебор. В такую воду только после бани заходить можно на полминутки. Но никак не купаться, получая от этого процесса удовольствие…

Надо ли говорить, что примерно через час принесли телеграмму из Москвы? Люблю я пословицу, гласящую, что, если хочешь насмешить бога, то составь какой-то план…

К сожалению, в телеграмме, пришедшей от Мещерякова, никаких подробностей не было, кроме просьбы позвонить ему, как я приеду в Москву. Так что мне оставалось только надеяться, что телеграмма прислана не из-за того, что в ходе реализации нашего плана возникли какие-то проблемы. Хоть как-то, конечно, Андрей Юрьевич мог бы и намекнуть, в связи с чем меня вызывают в столицу. Ликовать и праздновать победу или придумывать, как решить очередные затруднения?

Ладно, что уж теперь гадать. Сразу пошёл сказать Галие. Она расстроилась, конечно, несмотря на то, что я её предупреждал, что мне достаточно скоро снова придётся на какое-то время уехать. Попросил её рассказать всем остальным уже после моего отъезда. Лучше так, чем прощаться перед, надеюсь, краткосрочной поездкой в Москву. Если повезет, уже сегодня и вернуться могу обратно. Так, теперь мне надо побыстрее приехать в аэропорт. Может быть, получится попасть на ближайший рейс.

Я уже заранее договорился с соседом. С тем самым, который в прошлом году возил нас на отдалённый пляж. Прихватив заранее собранную небольшую сумку, чемодан тащить нет никакого смысла, тут же зашёл к нему и через десять минут мы уже ехали в аэропорт.

Лететь пришлось стоя, но я не жаловался. Молодой, суставы здоровые. Я часа четыре так могу простоять без особых неудобств. Не хочется даже вспоминать, что в прошлой жизни после пятидесяти с моей спиной бы произошло, если бы я вздумал постоять четыре часа. Впрочем, сейчас ни о каких четырёх часах, конечно же, и речи не шло. Максимум через полтора часа мы уже были в Москве. Вышел из самолета — и тут погода отличная!

Прямо в аэропорту нашёл городской телефон и набрал Мещерякова.

— Андрей Юрьевич, это Павел. Вы меня вызвали, чтобы поздравить или расстроить?

— Поздравить, Паша, — рассмеялся он в трубку. — Все на мази. Ты уже с аэропорта домой приехал или…?

— Никаких домой, прямо с аэропорта вам и звоню.

— Отлично! Тогда бери такси прямо до сквера. Встретимся там через полтора часа. Я созвонюсь с начальством…

— Отлично, думаю, за полтора часа по-любому до места встречи доберусь. Может, ещё и погуляю, погода хорошая…

Приехал в сквер на пятнадцать минут раньше. Эх, какие времена хорошие! Пробка, пока ехали, была всего один раз, у какого-то бедолаги с «Москвича» колесо отвалилось и машину развернуло поперёк дороги. Повезло, что никто не пострадал… У меня такое же тоже однажды было, но скорость была не такая уж и большая, и удалось сесть на песчаную кучу на обочине той частью машины, с которой колесо укатилось… Необычное чувство, когда часть машины бодро впереди нее самой катится. Самое увлекательное потом было гайки собирать по всей дороге. Особенным успехом это мероприятие не увенчалось, пришлось откручивать по одной с других колес, и так и добираться…

Погода была по-прежнему солнечная, очень приятная. Днем, похоже, настоящая жара будет. Кепки у меня не было, так что наслаждался солнцем — хоть тут позагораю. Мещеряков и Захаров подошли вместе.

— Ну что, орел! — хлопнул меня Захаров по плечу, — все сработало! Кучко был предельно счастлив расстаться с деньгами, глядя на генералов. Хотя, подозреваю, судя по его лицу, когда я ему про доходы племянника рассказывал, большую часть тех денег он и близко не видел. Договорились, что у нас будет шестьдесят процентов доходов от предприятий племянника, он сам предложил. Интересно, как он в свете вновь открывшихся обстоятельств с ним остальное поделит… Явно тому еще придется потесниться…

— Рад, что все получилось! — сказал я, чтобы не молчать.

— Так что, тебя куратором по Крыму назначим? — спросил он меня.

— Тут есть одно обстоятельство, почему лучше не меня… — сказал я и посмотрел на Мещерякова.

Тот сразу сообразил, о чем я, и рассказал, как Трубадур меня в кафе спалил, когда мы в первый раз на дело вышли.

— Так что этот Николаенко, Виктор Павлович, если Паша от нас появится, может свести концы с концами и сообразить, кто виноват в его проблемах. А он сейчас явно будет очень зол… Мало ли его пробьет на какие-то активные действия. — сказал Мешеряков, — лучше кого-нибудь другого прислать, по крайней мере пока что. А то так могут и кирпичом по башке отоварить…

— Кирпичом по башке — ни к чему, — покачал головой Захаров, — так, значит, кто-кто другой нужен, полностью чистый. Но ты, конечно, Юрьич, молодец — посланный с тобой мозг в такой полевой операции задействовать. Ивлев у нас не для этого существует.

— Виноват, не учел, — расстроился Мещеряков.

— Ладно, тогда Бортко отправим. Но с тебя, Паша, тогда подробный инструктаж его — что там сейчас и как должно быть в будущем… И втроем с Юрьичем с ним беседуй, пусть он подскажет, если нужно, если ты что упустишь. И ребят с собой пусть Бортко даст. Мало ли этот ваш Николаенко совсем дикий.

— Дам, уже прикинул, кто поедет, — кивнул Мещеряков.

— По развитию предприятий, что попадают под наш контроль — будем действовать по тому плану, что я для вас расписал? — спросил я его.

— Да, с ним все в порядке. На первый год перемен там достаточно. Потом по мере докладов Бортко в «Полёте» будем корректировать, если понадобится. Значит, прямо сейчас набирай Бортко, скажи, что я велел вам встретиться, и вводи в курс дела. Держи тогда свои бумаги обратно.

Захаров открыл портфель, достал картонную папку и дал мне.

Я тут же ее открыл, чтобы убедиться — да, тут те самые бумаги, что я ему передавал по приезду из Крыма. Захаров одобрительно кивнул:

— Правильно, все проверять нужно. Хорошо, тогда пока что все. И конечно, твой процент, Паша, по Крыму будет выше, чем у остальных. Вот все бы так, даже на отпуске думали о наших делах…

Мы попрощались, и Захаров пошел в сторону горкома. Мы с Мещеряковым переглянулись.

— Пойдем искать ближайший телефонный аппарат, звонить Бортко? — предложил я.

— Чего его искать, он тут рядом. Пошли…

* * *

Крым, Фрунзенское

Николаенко наконец понял, что его вырвало из сна. Кто-то лупил во входную дверь кулаком.

— Да кто там так шумит? Совсем с ума, что ли, сошли? — пробормотал он, одеваясь. Вчера он сильно перебрал, так что процесс этот затянулся. А стук не прекращался…

До двери он дошел в весьма злобном состоянии, полностью готовый накричать на того, кто так бесцеремонно вырвал его изо сна. Перед самой дверью вдруг вспомнил про свои опасения, что его придут грабить. Нашарив левой рукой стоявшее около двери ружьё, опасливо выглянул в глазок. Но тут он увидел, кто к нему пришёл, и тут же растеряв весь боевой настрой, засунул ружье под висевшую на вешалке одежду. Пошел открывать дверь. В голове билась одна мысль: почему дядя приехал так неожиданно? Неужели узнал, что он потерял эту тетрадку? Но как? И в ней же не было ни слова о нём…

Впустив Кучко, он растерянно спросил:

— Дядя? Почему не предупредил? Я бы тебя встретил!

— Тебе с таким перегаром только за руль и садиться! — брезгливо поморщился дядя, по-хозяйски закрывая за собой дверь, — иди, хоть голову засунь под воду, чтобы соображал получше, разговор к тебе серьёзный есть.

Ошалевший от такого вторжения и настроя дяди на важный разговор, когда он сам в таком состоянии, Виктор беспрекословно пошёл в ванную комнату и засунул голову под холодную воду. Полегчало, соображать он точно стал лучше.

Дядя тем временем уже поставил чайник на огонь, и в данный момент изучал его холодильник.

— Присаживайся, дядя, я сам сейчас на стол накрою, — поспешил он к нему.

Дядя присел. Подождал, пока он нарежет бутерброды и нальет чай. Когда он уселся к нему на стол, он сказал.

— Виктор, я тобой очень недоволен. Ты меня подставил. Мы с тобой оба висели на волоске…

— Дядя! Что ты имеешь в виду? — вообще не понял, что происходит Николаенко.

— Ты так неаккуратно работал, что тобой заинтересовались аж в Москве! МВД… Понял?

У Николаенко в груди спёрло.

— Насколько все серьёзно?

— Очень серьёзно! Вчера уже и арест был запланирован на сегодня. И меня тоже с тобой. Повезло тебе, что я узнал, метнулся в Москву и договорился с одним очень серьезным человеком, чтобы он нас от милиции отбил. Но теперь он в доле…

Николаенко помолчал. Сказанное дядей с трудом укладывалось в его голове. Хотя он и предполагал, что пропажа тетради с записями ничем хорошим не закончится, но что все будет вот так… Максимум, он думал, что к нему обратятся с предложением выкупить его записи. Для чего еще красть именно тетрадь? Так что, это была милиция, получается?

— Где была милиция? К тебе приходила? — спросил дядя и Николаенко осознал, что произнёс последнюю фразу вслух.

— Нет, это я так, были у меня определённые подозрения. И как именно придётся делиться?

— Москва будет забирать 60 процентов. Ну и нам с тобой тоже нужно многое обговорить. Почему ты мне не сказал, что у тебя тут уже такие масштабы?

— Какие масштабы, дядя?

— Ты мне тут наивной овечкой не прикидывайся, Виктор! — с суровым видом сказал дядя, — ты так развернулся, что нам вышка светила! Сколько за последний год заработал, 103000 рублей, правильно?

Николаенко оторопело посмотрел на дядю. Сумма была точной.

— А ты думал! В Москве все знают! — правильно понял его замешательство дядя. — Ты меня в такие проблемы вовлёк, прибедняясь, а сам в золоте купался. Так что оставшуюся сумму мы с тобой тоже теперь будем делить. Будешь мне отдавать тридцать процентов от того, что останется после уплаты доли московских.

— Но дядя! — сказал Николаенко.

— Никаких дядя! — жестко пресек его возражения тот, — все, твоя казацкая вольница закончилась! Теперь будешь работать под строгим присмотром московских, никакой отсебятины. От них приедет человек, скажет тебе, что и как делать. И не вздумай даже косо поглядеть на него! У ментов в Москве дело расстрельное полностью собрано, расстроишь наших новых покровителей, пойдем под расстрел с конфискацией имущества. Все ясно?

— Ясно, дядя, — обреченно опустил голову племянник.

* * *

Москва

Бортко встретился с нами через час в сквере напротив Пролетарского райкома.

— Ну, что там у вас? — спросил он.

— Давай ты рассказывай, Паша, — попросил Мещеряков, — твоя же затея…

Я рассказал. Бортко слушал, выпучив глаза. Мы его реально поразили.

— То есть, нам еще тысяч шестьдесят в год привалило, и я куратор по крымскому направлению? А почему не ты, если ты все это придумал?

Пришлось рассказать и про этот эпизод.

— Ясно, ясно, ну вы авантюристы, — хмыкнул Бортко, — так мне тогда в сопровождение нельзя, получается, никого давать, кто с тобой ездил, Юрьич?

— Все верно, но я и не планировал. Есть у нас кому с тобой ехать… — ответил Мещеряков.

Бортко, кстати, выглядел вполне довольным, что стал куратором по Крыму. Понять его можно — Крым он любил, а ведь теперь туда будет повод раз в полтора-два месяца мотаться… Придумает ему Захаров поводы, чтобы с работы отлучаться на время этих поездок.

— Паша, тогда нам с тобой нужно, получается, посидеть, прикинуть, что там этому Николаенко менять нужно в его работе. — сказал Бортко.

— Если есть время, то я бы лучше сейчас это и сделал. А то у меня самолет скоро в Палангу.

— Раз так, то найдем.

Сели втроём на скамейке, и я, достав план трансформации нового крымского бизнеса, расписал все детали.

А в конце добавил специально, чтобы снять Загита с крючка:

— Скажи этому деятелю, чтобы он затих и не отсвечивал хоть пару месяцев. Никаких новых дел, чтобы ему там в голову ни пришло в последние месяцы. Никого не задевать, никаких проблем ни с кем не устраивать, в особенности с москвичами. Любое новое дело — только после согласования с тобой и не раньше октября.

— Ну да, логично будет смотреться, в контексте якобы существующих проблем с милицией… — согласился со мной Бортко.

Закончив инструктаж, спросил, есть ли вопросы. Бортко развел руками, показывая, что вопросов нет. Тогда уже в дело вступил Мещеряков.

— Михаил Жанович, я там своего друга нашел, вместе служили лет десять назад. Зовут Степан, вот его адрес. Заедьте сначала к нему, прежде чем к Николаенко ехать, он будет там на месте постоянным куратором от нас по крымским активам. С Захаровым я уже согласовал.

Ну, по моей части я закончил. Попрощался с обоими и пошел к ближайшему автомату такси вызывать в аэропорт. Сегодня еще два рейса в Палангу, хоть одним из них да улечу. Лучше, конечно, на ближайший успеть… Ну а если не успею, то на почту забегу, дам телеграмму Загиту с Анной, что все в порядке, могут дорабатывать спокойно и в Москву возвращаться после этого.

Глава 15

Паланга

Долго думал над телеграммой в Крым, пока летел в Палангу. Подумал, а вдруг Николаенко недостаточно испугается и все же вздумает надавить на Загита снова? Нельзя же ему прямо сказать отстать от Загита, он тогда сразу догадается, кто источник всех его проблем…

Так что составить ее было не очень просто. Но я справился. Текст получился следующий:

— Вопрос принципиально урегулирован. Но если он все же появится, сообщите, тут же разберусь. Павел.

Прилетев в Палангу, первым делом отправил телеграмму, а затем уже поехал к пани Нине.

Пока мотался в Москву, моим тут, оказывается утром солнышко удалось перехватить. Вот только радовались рано. Во-первых, с обеда снова зарядил дождь. Не иначе, к моему возвращению… А во-вторых, детей, похоже, чутка переохладили утром. Увидев солнце, понятное дело, на радостях сразу же на пляж рванули. Но это же Балтика. Солнце солнцем, но когда вокруг все промокшее и песок сырой, то немудрено простыть. В обед мальчишки дружно зачихали, а после дневного сна вообще проснулись в соплях. Женщины переполошились и, когда я приехал, уже вовсю занимались лечением.

Вообще дома застал не только суету, но и толпу. Даже ошалел поначалу немного. Ладно Валера у нас практически прописался, пользуясь возможностью пообщаться со старым другом. Веселей ему у нас, понятно, чем одному в пансионате тусить, жена же дальше по делам гастрольным поехала. Так вдобавок застал у нас Наташу с Андреем и малышкой. Их дочка тоже подстыла по такой погоде, поэтому составляла компанию нашим парням на лечебных процедурах. Радости это ни у кого из детей не вызывало. Пока их учили полоскать горлышко, им было даже весело, а вот когда начали промывать носы, в доме сразу добавилось возмущенных криков и протестов.

Тетя Диля вообще мне сказала:

— Что-то в этом году Паланга неласкова к нам. Не то, что в прошлом. Не думал, Паша, в Крым с малышами и женой отправиться?

Я водичку в этот момент пил, так что чуток даже поперхнулся.

— В Крым точно нет. Разве что в Сочи какие или Гагры. Но это только если Галия согласится…

Галия мимо как раз пробегала. Услышала наш разговор и сказала, категорично помотав головой:

— Никаких Гагр. А Сочи мне вообще не понравились. Воздух мокрый прямо… Тем более, куда мы простуженных детей повезем? А вдруг температура еще подскочит в дороге? А пока выздоровеют, уже и в Москву возвращаться надо будет. Нет, тут уже останемся.

Настаивать я не стал. Все верно сказала жена, по сути. Тем более я как-то так уже напутешествовался за последнюю неделю, что очередная поездка никакого энтузиазма не вызывала.

Нас с мужиками, накормив, женщины отправили общаться в зал, четко дав понять, что дети в приоритете. Так что мы, переглянувшись, пришли к очевидному решению.

— Ну не зря же нас четверо, — заговорщицки подмигнул Балдин, — распишем пульку, товарищи.

— Это дело, — обрадованно потер руки Валера, — играть все умеют?

Мы с Андреем синхронно пожали плечами, мол, спрашиваешь. Так что обрадованный Валера, тут же раздобыв лист бумаги и ручку, принялся расчерчивать поле.

— Играем на интерес, — с серьезным лицом пояснил Балдин, — это принципиально.

— Да, Эдик на деньги не играет никогда, — улыбаясь, пояснил Валера, увидев, как Андрей немного разочарованно вздохнул. — Но нам-то что? Что нам те деньги! Главное ведь общение и приятно время провести. Правильно говорю, товарищи?

— Полностью поддерживаю, — кивнул я, соглашаясь.

Не понимаю тех, кому принципиально важно в игре именно деньги ставить. Как по мне, так ты определись, заработать пришел или удовольствие получить. Особенно в кругу родни или друзей. Не раз видел, как на почве проигрыша близкие люди ссорились, а то и врагами становились. Зачем это?

Поначалу игра шла довольно спокойно. Карта всем шла примерно одинаково. Средненько так шла. Выше шестых не заявлялись. Так что потихоньку за игрой общались, пересмеивались и обсуждали текущие новости.

Пани Нина, заглянув к нам, принесла испеченных утром булочек и чаю. Играть стало еще приятнее. Идеально под преф, конечно, пиво с рыбкой. Но тут уж как есть. Когда полон дом женщин и маленьких простуженных детей, голову лучше сохранять трезвой.

Валера оказался заядлым преферансистом. К игре относился очень увлеченно. Видно было, что отлично понимает, когда и что делать и кайфует от процесса. В ходе игры он постоянно сыпал шутками и прибаутками, что добавляло колорита и создавало настроение. С Балдиным они играли раньше, похоже, не раз. Понимали друг друга с полувзгляда и было видно, что смакуют и саму игру, и общение.

Андрей, напротив, был с самого начала несколько напряжен, как по мне. Раздражался, что не идет карта и ревниво следил за каждым списываемым соперниками очком. Похоже, для него принципиально именно выиграть, — понял я, наблюдая за его действиями. Переживает так, словно деньги поставил.

— Ты так нервничаешь, словно корову проигрываешь, — со смехом поддел Андрея Валера, словно услышав мои мысли.

— Да какая-то лажа все время приходит. Что это за карта вообще! — в сердцах ответил Андрей.

— Не ругай карту — отвернется! — усмехнулся в ответ Валера.

Андрей только губы поджал, ничего не ответив.

Постепенно обстановка за столом становилась все более напряженная. Балдин сделал восьмерную, и Андрей начал нервничать еще больше. Потом мне пришла карта на мизер, и я списал разом половину «пули». На Андрее после этого вообще лица не было. А потом, наконец, пошла карта и ему. И тут началась какая-то ерунда. Сначала, заявив семь взяток, он взял девять.

— А ты чего семь заявил с такой картой? — изумленно спросил Валера, когда мы «легли» и увидели расклад.

Андрей только плечами пожал.

Ну, может по неопытности или от радости не сообразил, — подумал я.

Но дальше стало очевидно, что Андрей начал целенаправленно топить всех за столом, заявляя меньше взяток, чем имел, «воруя висты» и требуя играть «стоя» в ситуациях, когда этого делать не рекомендуется категорически.

Настроение у всех играющих испортилось. Кому понравится, когда игру ломают, и от тебя уже особо ничего не зависит. Балдин хмурился, а более эмоциональный Валера начал периодически взрываться от возмущения.

— Ты зачем с туза пошел? — рявкнул он в один из моментов, не выдержав. — Ты же под игрока ходишь. «Под игрока с семака с длинной мастью без туза…». Это же очевидно!

— А я так хочу, — пожал плечами Андрей.

— Так ты же так кого-то из нас сажаешь! — возмутился Валера в ответ.

По лицу Андрея, на котором появилась злорадная улыбочка, было понятно, что именно это и было целью.

В общем, когда мы наконец расписали эти несчастные двадцать очков, я не смог сдержать облегченного вздоха. Мне уже было без разницы на результат. Хотелось побыстрее переключиться на что-то и забыть этот эпизод. Осадок остался очень неприятный. Все же первое впечатление от Андрея у меня было самое что ни на есть правильное, и забывать об этом не стоит. В преф я с ним играть больше не сяду никогда. Да и не только в преф…

— Ну что, еще одну распишем? Время детское, я только разогрелся, — довольно потер руки Андрей, подсчитав очки.

— Пас, — сказали мы одновременно в три голоса.

— Вы совсем не умеете проигрывать, — произнес Андрей нравоучительно, однако уже не так самодовольно, сообразив, что весело за столом одному ему.

— Похоже на то, — спокойно подтвердил Балдин и вместе с Валерой пошел на улицу покурить.

Я же отправился к жене и детям, оставив Андрея в одиночестве. Как бы их с Наташей спровадить побыстрее, — крутилась в голове мысль. — Такой хороший вечер намечался, так нет, всем настроение испортил.

У женщин с детьми все было совсем неплохо. Валентина Никаноровна с Диларой и пани Ниной на кухне снова что-то готовили, тихонько втроем разговаривая. Они уже просто как подруги закадычные, — порадовался я, глядя на них, — так общаются задушевно. Сошлись характерами идеально. При том, что все три совершенно разные.

Галия в спальне читала детям сказку. Дети сидели на кровати втроем, закутанные в плед, и выглядели до предела умилительно. Наташа сидела сбоку на кровати возле них. Тихонько пристроился в кресло в углу и начал любоваться этой умиротворяющей картиной.

Андрея с Наташей выпроводила в итоге Дилара. Тетя Галии моментально почувствовала напряжение, которое появилось в доме, как-то сразу догадалась, кто его источник и совершенно целенаправленно отправила гостей восвояси по сценарию «нам надо деток класть спать, да и вам тоже». При этом сказано все было так, что попытки гостей возразить и что-то обосновать вроде «еще же совсем рано» и «Валера же вон, остается», Диларой игнорировались, но при этом в ссору ситуация не переходила.

Вот как ей удается? Я бы уже точно ругаться начал, — восхищенно следил я за тетей жены. — Точно ведьма. Хорошо, что она на нашей стороне…

Наташа с Андреем, шустренько собравшись и усадив дочку в коляску, недовольно ушли.

Мы уселись за столом, попили чаю. Мальчишки начали клевать носами. Болеют все же, энергии меньше для активностей. Так что Галия с Диларой потащили их укладывать. Получается про сценарий «деток укладывать…» не соврали, хе-хе.

Мы расположились в гостиной, пытаясь разговором поднять друг другу настроение. Но беседа все равно упрямо соскакивала на недавнюю игру.

— Вот как так? — возмущенно говорил Валера. — Вроде ничто не предвещало…

— Вы про игру или про Андрея? — поинтересовалась Валентина Никаноровна.

Балдин уже вкратце рассказал ей, что произошло.

— Из-за Андрея, конечно. Мы все понимаем, тоже за очки в игре переживаем, но, как бы это сказать, по-доброму что ли, без злости, сама же знаешь, — объяснял Валера. — Просто этот Андрей так настроение всем испортил. Обязательно надо ему обыграть всех.

— Ну, может увлекся? Азартный, — пожала плечами няня.

— Да не только в азарте тут дело, — возразил Балдин.

— Вот-вот, — подхватил Валера. — Он специально нас всех сажал, понимаешь? Видно было, как ему это удовольствие доставляет.

— Да, — Балдин подтверждающе кивнул, — не понимает он совершенно, что в преферансе важно не только победить, но и то, как именно ты этого добьешься. Тут же самый интерес в процессе игры, когда за счет ума, сообразительности и капельки везения вперед выходишь. А Андрею только сам факт победы важен, а какой она ценой получена и насколько честно, значения не имеет.

— Ага. Принцип «победителей не судят», — скривился Валера. — Знакомо, конечно, но все равно неприятно.

Мужчины, вздохнув, снова недовольно замолчали, думая каждый о своем.

— Так дело не пойдет. Давайте-ка ситуацию исправлять, — решительно сказала вдруг Валентина Никаноровна, посмотрев на мрачных мужчин.

— Что предлагаешь? — спросил ее генерал.

— Клин клином вышибают, — ответила невозмутимо Валентина Никаноровна, взяв новый лист бумаги и принявшись рисовать поле.

Балдин с Валерой, оживившись, переглянулись и, махнув мне приглашающе рукой, подсели к столу, схватив колоду.

* * *

Паланга

Пока добирались до снятого дома, у Наташи и Андрея поговорить не получилось — дождик зачастил, не до того было, добежать быстрее хотелось, не намокнув. Но когда пришли и положили дочку спать, жена сурово нахмурилась, и Андей поежился. Зная ее прекрасно, он понял, что она ему сейчас будет выговаривать. И даже догадывался, по какой причине.

— Андрей, ну зачем? — с видом мученицы спросила она его.

— Что — зачем? — попытался оттянуть он неизбежное.

— Мы туда зачем пришли — чтобы ты всех в карты обыграл, да еще как-то так, что они в результате возмущаться начали? Или чтобы ты связи полезные в Москве укрепил?

— Да они просто проигрывать не умеют! — раздраженно сказал он.

— Да никто проигрывать не любит! В особенности большие начальники, с которыми мы планировали подружиться. Или будущие большие начальники, если Ивлева иметь в виду. Ты понимаешь, что в результате твоего поведения, нас фактически из дому выставили?

— Так что мне, при хорошей карте проиграть, что ли, нужно было? Они бы меня тогда тем более уважать не стали бы!

— А так что — лучше, получилось, что ли? — язвительно спросила жена, уперев руки в бока.

Андрей страдальчески вздохнул и махнул рукой. Спорить с женой не имело никакого смысла. Пусть она и ничего не понимает в преферансе, зато всегда уверена в том, что говорит…

* * *

Крым, Судак

Анна Аркадьевна немного успокоилась за дни после отъезда Паши. Во-первых, он пообещал, что все урегулирует, а Паша словами на ветер не бросался. Во-вторых, Николаенко больше не появлялся, как с концами пропал. В-третьих, Кудзаг разительно изменился после разговора с Ивлевым. Заискивать начал перед ней и Загитом, словно они очень большие люди. Даже в ресторан их вытащил один раз, где не дал заплатить ни за что, и очень щедро угощал. А также пообещал Загиту хорошую премию, если он пораньше закончит со шкафами. Пятьсот рублей пообещал сверху, словно очень хотел, чтобы они побыстрее уехали.

Анна и Загит полностью разделяли это чувство, так что Загит тут же согласился ускорить работу. Заканчивал он теперь работать на час позже, чем раньше, да и в целом ускорился, как она заметила. Как оказалось, скрытые резервы у него вполне есть, и на качество готовых шкафов это никак не влияло.

Так что, когда ей принесли телеграмму от Павла, она уже чувствовала себя намного лучше, чем сразу после агрессивных требований и угроз Николаенко. А прочитав ее, вообще обрадовалась. И тут же побежала к Загиту на верхний этаж, где найти его вообще было не сложно. Этот этаж был полностью пустой, поэтому надо было просто идти на шум, который муж создавал во время работы.

Она ворвалась к нему в номер, где он стоял на коленях перед листом фанеры.

— Милый, Паша телеграмму прислал! Пишет, что решил наш вопрос с Николаенко!

Просияв, Загит попросил телеграмму прочитать.

— Так, как-то тут мудрено написано, — озадаченно сказал он. — Я правильно понимаю, что Николаенко все же может появиться?

— Ну да, но раз Паша пишет, что вопрос урегулирован, то это уже и не важно.

— Ну, так-то он никогда не подводил нас. — согласился с ней Загит и пустился в воспоминания, — Помню, как Галия его в первый раз привела ко мне знакомиться. Обычно все женихи, как меня увидят, тут же робеют, а этот стоит невозмутимый, словно я не нависаю над ним с угрожающим видом.

— А ты мне иначе рассказывал. Как его у подъезда поймал и пугал, но он совсем не испугался…

— Ну, и это тоже было, — махнул рукой Загит, — но еще до этого. Галия об этом и не знала, пока я сам не сказал. Но тоже ведь не испугался. Мужик он, и за свои слова отвечает. Раз сказал, что урегулировал вопрос, значит, перестаём по этому поводу волноваться и спокойно догуливаем отпуск.

— Это у меня отпуск, а у тебя вот что! — покачала головой Анна, показывая рукой на разложенные по всему номеру стройматериалы.

— Ну так на то я и мужчина, чтобы не упускать шанс увеличить благосостояние семьи даже в отпуск, — улыбнулся Загит, — я так считаю, раз на море хожу каждый день с любимой женщиной, то у меня отпуск. Все, беги отсюда, а то запачкаешься еще, на тебе твое платье любимое…

* * *

Франция, Ницца

Про свой день рождения Диана умудрилась забыть. Так что, когда Фирдаус накануне с загадочным видом сказал про сюрприз и предупредил, чтобы она ничего не планировала на следующий день, Диана несколько минут не могла сообразить, о чем он говорит. Просто кивнула с улыбкой. Когда же до нее спустя некоторое время дошло, о чем именно шла речь, Диана аж вскочила с места.

— Что случилось? — изумленно посмотрел на нее Фирдаус.

— Мне нужно в магазин, — ответила Диана, быстро убежав.

Следующие пару часов Диана носилась по магазинам, подключив к этому делу Захиду с Иман. Девушки с энтузиазмом участвовали в процессе, постоянно подкалывая Диану, что та могла забыть о таком празднике.

Найдя красивое платье и туфли к нему, а также записавшись в салон красоты на следующее утро, Диана немного успокоилась. Самый важный вопрос был решен. Выглядеть она на своем дне рождения будет достойно. Обычно она не сильно переживала по таким пустякам, но сейчас она была с мужем на курорте не одна. С ними были его друзья. И Фирдаус, без сомнения, их пригласил на праздник. Диана прекрасно понимала, что должна соответствовать статусу их семьи, чтобы муж гордился ею и чувствовал себя уверенно.

Решив вопрос с нарядом, Диана расслабилась, предвкушая, что же за сюрприз устроил ей Фирдаус.

На следующий день, придя из салона уже при полном параде, Диана с изумлением увидела в холле гостиницы рядом с мужем знакомые лица.

— Тарек! Нуралайн! — воскликнула она радостно и бросилась навстречу свекру и свекрови. — Когда вы приехали?

— Буквально пару часов назад, — ответила, обнимая ее, радостная Нуралайн. — С днем рождения тебя, доченька! Какая ты красивая, глаз не отвести!

Тарек тоже тепло обнял ее и поздравил.

Но на этом сюрпризы не закончились. Только Диана успела наобниматься и пообщаться с родителями мужа, как в холл спустился брат Фирдауса Амаль с женой Лайлой и малышом Фаридом. Началась новая череда объятий и взаимных приветствий. Фарид, которого Диана видела только родившимся, уже заметно подрос и превратился в улыбчивого малыша с довольно-таки осмысленным взглядом. Он как раз не спал и даже гугукнул что-то, когда Диана его осторожно поцеловала в лобик, чем вызвал всеобщее умиление и поток сюсюканий и воркования со стороны женщин.

Соображал он пока мало что, учитывая совсем нежный возраст, но двигался довольно энергично и, пока не спал, вовсю познавал мир, все время норовя ухватить окружающих за все, что попадалось в руки. Диана успешно увернулась от его поползновений, а вот Захида стала первой жертвой. Подойдя со всеми и поздоровавшись, она тоже наклонилась к Фариду, что-то умильно приговаривая. Малыш немедленно ухватил девушку за волосы, тут же с силой потянув их на себя. Захида издала какой-то сдавленный писк, не зная, что делать и как освободиться, чтобы не напугать и не расстроить ребенка.

— Осторожно, не вырывайся, — сказала Захиде Лайла. — Я сейчас попробую его отвлечь.

Она схватила погремушку и начала трясти ею перед ребенком, пытаясь привлечь его внимание. Однако Фарид добычу отпускать не спешил. Попытка разжать кулачок малыша тоже успеха не принесла. И Лайла, и Амаль боялись прикладывать силу, чтобы не навредить маленькому сыну.

— Вот, так и пойдете теперь вместе на праздник, — со смехом поддразнила подругу Диана. — Это тебе за то, что весь день вчера смеялась надо мной.

— У-у! Прости. Сделай что-нибудь! — взмолилась Захида. — Он не отпускает.

— Конечно не отпускает. Это же рефлекс такой у младенцев, — пояснила с улыбкой Нуралайн, слушая их перепалку. — Ладно, давай спасу тебя…

Свекровь Дианы подошла к малышу, легонько провела пальцем по костяшкам на кулачке Фарида, и тот моментально разжал кулак, выпустив из плена Захиду.

— Как ты это сделала, мама? — изумленно воскликнули одновременно Амаль и Лайла.

— Все очень просто, — показала Нуралайн, — когда трогаете малышу середину ладошки, кулачок сжимается, а проводите пальцем по костяшкам, разжимается.

— С ума сойти! — ахнула Лайла. — А мы столько мучаемся. Я все время волосы убираю, чтоб не поймал меня. А все так просто, оказывается.

— Вам надо чаще к нам в Больцано заезжать, — улыбнулась Нуралайн. — Я много таких хитростей знаю…

Лайла с Амалем одновременно кивнули, благодарно глядя на нее.

— Ну что, все в сборе? — подошел к семье Фирдаус, выходивший проверить, подали ли машины. — Можем ехать.

Все погрузились в машины и поехали в сторону гор. Оказалось, что Фирдаус арендовал шикарный ресторан в старинном здании в получасе езды от Ниццы. Здание стояло на горе и с него открывался ошеломительный вид на город и море. Все пришли в полный восторг от этого места.

День рождения Диане запомнился удивительным ощущением полного счастья и гармонии. Чудесное место, замечательные люди вокруг. Она ощущала, что полностью воспринимает родственников мужа, как свою родню, и что они также считают ее неотъемлемой частью их большой и дружной семьи. Это было изумительное чувство.

Ну и конечно же, были подарки, которыми ее просто завалили.

Фирдаус подарил ей очень красивые золотые часы, украшенные бриллиантами.

Да, времени в Давосе он не терял, пока я в агентстве была, — думала Диана, с удовольствием примеряя подарок и восхищенно благодаря мужа.

Родители преподнесли ей совершенно шикарный набор, состоящий из небольшой дорожной дамской сумки и несессера. По характерному плетению на обоих изделиях Диана догадалась, что сделали этот набор на фабрике новых итальянских партнеров. Кожа на сумках была очень мягкая и как-то необычно переливалась.

— Это спецзаказ, — пояснила ей Нуралайн, увидев, как она рассматривает сумку. — Второго такого набора нет. Кожа из экспериментальной партии. Единственная удачная.

— Очень красивый оттенок, — похвалила Диана. — И пряжки мне нравятся, форма необычная.

— У них еще и металл необычный, — усмехнулся Тарек. — Для сумок по крайней мере…

— Это золото, что ли? — ахнул Фирдаус. — Ну вы даете…

Лучше никому не говорить об этом, — подумала Диана тихонько, восхищенно кивая головой. — Ну, может только Пашке… И маме… И Тимуру… И Ветке — пусть завидует…

Амаль с Лайлой преподнесли ей красивые серьги. А Захида с Иман, улыбаясь, подарили босоножки от известного французского дизайнера.

— Мы видели, как они тебе понравились, — с улыбкой сказала Иман, когда Диана открыла коробку.

Но самый ошеломительный подарок она неожиданно получила от Халима с Мансуром. Когда парни подошли к ней с предвкушающими лицами и вручили красивый конверт, Диана немного насторожилась. Особенно ей не понравилось выражение лиц Захиды и Иман, которые были не очень довольны происходящим и даже как будто немного злы на парней. Что они еще придумали? — озадаченно изучала Диана какой-то документ, больше похожий на грамоту, какими в школе за успехи награждали.

— Прыжок с парашютом? — ошеломленно прочитала она и, увидев подтверждающий кивок Халима, завизжала от восторга.

— Тебе понравилось? — изумленно спросили ее Захида и Иман. — Ты что, правда прыгнешь?

— Конечно, — кивнула Диана, в восторге благодаря парней за подарок.

— А мы говорили! — торжествующе взглянули на девушек Халим с Мансуром. — Вы проиграли.

Захида и Иман при этих словах парней как-то сразу потупились и отвели глаза.

— Это на что они там поспорили, интересно? — заинтригованно посмотрела на подруг Диана.

* * *

Глава 16

* * *

Франция, Ницца

— Я до сих пор не могу поверить, что ты действительно собралась прыгать, — эмоционально выговаривала Диане Захида. — Ты просто сумасшедшая. Это же так опасно.

— Да не так уж это и опасно, — возразила Диана. — Мой брат десантник. Он уже столько раз прыгал с парашютом, пока учится, что и не счесть. Говорит, ничего такого в этом нет.

— Ну ты сравнила конечно, — изумилась Захида. — Одно дело профессиональный военный, а совсем другое — обычная девушка.

— Я вот тоже за тебя очень переживаю. Мне кажется, ты недооцениваешь рискованность этой затеи, — высказала опасения Иман. — Когда парни сказали нам, какой подарок тебе придумали, мы их на смех подняли. Уверены были, что ты ни в жизнь не согласишься. А тут вдруг такое…

— Да-да. С этого момента поподробней, пожалуйста, — заинтересованно улыбнулась Диана. — Я так понимаю, что вы не только посмеялись над ними, но и поспорили?

— Ты нас так подвела подруга, согласившись на этот подарок, — укоризненно покачала головой Захида.

— Да еще и визжала и радовалась так, что уже ничего не придумать, — удрученно подтвердила Иман. — Так бы может и вышло сказать, что на самом деле ты боишься и не хочешь, а согласилась на празднике из вежливости. Но после твоей реакции точно никто в такое не поверит…

— Так, ну-ка, не отвлекайтесь от темы. На что вы поспорили? — предвкушающе потерла руки Диана, не реагируя на упреки подруг.

Захида и Иман тяжело вздохнули и грустно опустили глаза.

— Все просто ужасно, — сказала Захида.

— Нам конец! — воскликнула Иман, отчаянно кивая головой.

— Не тяните, ну! — подбодрила их Диана, в голосе которой появились угрожающие нотки.

— Нам придется съесть лягушек и устрицы, — выпалила Захида, чуть не плача.

— Не понимаю. И почему это проблема? — недоуменно посмотрела на девушек Диана с таким выражением лица, словно ей пообещали красивый торт, а вручили морковку…

— Ты что, шутишь⁈ Это же гадость! — воскликнула Захида, заламывая руки.

— Устрицы, они же склизкие… И живые вдобавок… Бр-р-р! — передернула плечами Иман. — А лягушки вообще мерзость.

— Ну, устриц я не ела, — задумчиво ответила Диана. — А на лягушек вы зря наговариваете. Нормальные они на вкус.

Захида с Иман в полном шоке уставились на нее.

— Ты что, пробовала их? — изумилась Иман. — Фирдаус заставил, что ли? А в каком ресторане?

— Причем здесь Фирдаус? — удивилась Диана, — Мы тогда еще даже знакомы не были. Я в школе еще училась.

— В СССР подают в ресторанах лягушек, как во Франции? — поинтересовалась Захида, совершенно не ожидавшая такого поворота.

— Да какой в Святославле ресторан? О чем вы? — махнула рукой Диана. — В походе когда были, мальчишки наловили больших лягушек, и мы лапок нажарили, — рассказала она. — Вкусно было. Только мало…

После этих объяснений девушки сидели и смотрели на Диану, утратив дар речи.

— Ну что вы замерли⁈ — поинтересовалась та, когда пауза затянулась. — Правда вкусно…

* * *

Прыгать с парашютом Диана отправилась на следующий день рано утром.

Фирдаус и парни с девушками поехали ее поддержать, набрав с собой из ресторана кучу еды, напитков и пледы. Оказалось, что сначала нужно пройти инструктаж и обучение, которое длится больше трех часов. Потом пройти небольшой медосмотр. И только после этого участники получают допуск к прыжку и экипировку. Так что пока Диане предстояло «получать подарок», вся компания планировала хорошо провести время, устроив пикник.

Кроме Дианы прыгать с парашютом приехали еще три человека, два парня лет двадцати-двадцати пяти с виду в сопровождении своих подруг и мужчина под сорок, оказавшийся англичанином по имени Вильгельм, которому прыжок подарила жена на годовщину свадьбы.

— Это ж как он ее достал, наверное, — с ехидцей подумала Диана, — сама вон стоит в стороночке, прыгать явно не собирается…

Все трое мужчин с интересом и некоторой снисходительностью смотрели на Диану, явно ожидая слез и истерик от молоденькой блондиночки. Но та привыкла, что на нее все время пялятся и не обращала никакого внимания ни на взгляды, ни на их выражение, полностью сосредоточившись на инструкциях.

Инструкторы подходили к вопросу основательно, объясняли и показывали все очень подробно и охотно отвечали на вопросы. Диана с удивлением узнала, что парашют будет открываться автоматически. Она думала, что надо будет дергать за кольцо, и немного нервничала из-за этого, не будучи уверенной, что все получится. А тут оказалось, что ни о чем беспокоиться не надо.

— То есть получается, мне надо по команде просто подойти к двери и прыгнуть? — уточнила она у инструктора. — И все? Ни о чем не беспокоиться больше?

— Ну да. Всего-то просто прыгнуть, — нервно хохотнул Вильгельм, услышав ее.

— Беспокоиться, миссис Эль-Хажж, и правда не нужно, — вежливо ответил инструктор, — но все же напоминаю, что важен не только выход, но и приземление. Скорость при прыжке с парашютом сохраняется достаточно высокая до самого конца полета, поэтому при приземлении помните про инструкции и про то, чему вас сейчас учили. Это позволит избежать неприятностей и возможных травм. Уверен, вы справитесь.

Наконец, пройдя обучение, медосмотр и экипировавшись, все участники были готовы к старту.

Диана подошла к своим. Фирдаус обнял и поцеловал ее, пожелав удачного полета. Она заметила, что муж нервничает, но старается не подавать виду. Не хочет пугать меня, чтобы не волновалась, — поняла Диана, ободряюще улыбнувшись ему. Девушки тоже бросились к ней обниматься и желать удачи. Вот кто вообще не скрывал эмоций…

Помахав друзьям и мужу рукой, Диана направилась к небольшому самолету.

Двое молодых парней, которые тоже должны были прыгать, подошли к самолету практически одновременно с ней, обернулись и помахали руками девушкам, которые прыгали и кричали что-то ободряющее на краю поля. Вильгельм уже стоял у трапа.

— Я люблю тебя! — крикнула ему жена от края поля, но он только головой мотнул.

Начинающие парашютисты вместе с сопровождающими зашли внутрь, и самолет начал выруливать на взлетную полосу.

* * *

Шарль немного беспокоился за сегодняшние прыжки. В группе была молодая женщина, а это всегда непредсказуемый фактор. Все время, пока они взлетали и направлялись к точке сброса, он внимательно наблюдал за Дианой, отмечая и выражение лица, и позу, и жесты. Ему как инструктору было важно четко отслеживать психологическое состояние подопечных и вовремя заметить, если что-то пойдет не так.

Большинство новичков нервничали и боялись, это нормально и препятствием для прыжка не являлось. Но если вдруг у человека начиналась истерика или паника, важно было вовремя это состояние распознать и не допустить такого человека к прыжку. Это и было самой важной и сложной частью работы инструктора, так что Шарль вместе с напарником не спускали с группы глаз.

Внезапно Жак подал ему условный сигнал, неожиданно указав глазами не на девушку, а на одного из парней. Шарль присмотрелся внимательнее и подтверждающе кивнул. Парень с виду был веселым, непрерывно говорил, вертел головой и много жестикулировал. Но Шарль опытным взглядом сразу распознал зарождающуюся панику. Тот слишком сильно боялся, движения были резкими и избыточными, а веселье нарочитым. За ним надо присмотреть.

Быстро окинув взглядом остальных, Шарль удовлетворенно кивнул. Остальные вроде в норме. Второй парень немного зажат, тоже боится, но себя контролирует. Англичанин переживает и немного злится, но тоже в пределах нормы. А вот блондиночка совершенно не нервничает, на губах легкая улыбка, а в глазах ожидание и… восторг⁈

Скоро точка сброса. Когда откроем дверь, тогда и станет все понятно, — подумал Шарль, привычно приготовившись и заняв свое место. Обычно именно в этот момент он окончательно понимал, кому из группы можно прыгать, а кому нет…

Едва по команде пилота открыли дверь и в салон ворвался свистящий ветер, все веселье с паниковавшего парня моментально сдуло. Его словно парализовало, глаза остекленели, а дыхание стало прерывистым. Шарль быстро шагнул к нему, зафиксировал ремень, которым тот был пристегнут, сказал «не прыгаешь!» и вернулся к двери, чтобы помогать напарнику. Паникером займутся через минуту. Сейчас надо помочь пассажирам «выйти».

Англичанин, хоть и замешкавшись, вышел с небольшой помощью инструкторов, молодого парня пришлось настойчиво подтолкнуть, а блондинка, сложив руки как учили, с непонятным криком «Полундра!» сиганула с самолета сама.

Шарль с Жаком только изумленно руками развели.

* * *

Москва

Две недели на море пролетели незаметно. Больше меня никто никуда не дергал, только однажды вздрогнул, когда пришла телеграмма очередная от Анны и Загита на мое имя. Но к счастью, оказалось, что они просто решили сообщить, что благополучно прибыли в Москву. Значит, все получилось — Николаенко теперь не до них. Ну так я все сделал для этого, так что удивляться не приходится.

Погода в Паланге так и не выправилась. А числа с двадцать пятого вообще конкретно похолодало. Даже в дюнах стало загорать совсем неуютно, целые баррикады вокруг возводили из песка, но даже это не помогало. А уж про полотенца, на палочках натянутые, как делали некоторые другие отдыхающие, и говорить не приходится, это вообще не спасало от холодного ветра. Тем более, что и солнце не каждый день своим появлением радовало. Ну и о купании и речи больше не шло, конечно.

Галия ни разу не сказала мне, что жалеет, что в этом году тоже поехала в Палангу, хотя я отчетливо видел, что она об этом думает. А я не стал ей напоминать, что предупреждал, что нынешнее лето не прошлое экстремальное, когда Балтика получше выглядела, чем обычно. В любом случае, здоровья все точно набрались. Или закалки, что тоже очень неплохо. Дети так точно. От простуды быстро выздоровели и больше до отъезда не болели. Все же морской воздух, хоть и холодный, сильно здоровье укрепляет…

Все разъехались прежде нас. Первыми уехали Андрей с Наташей. И никто особенно не жалел. Затем улетела домой тетя Диля, а за ней и генерал Балдин. Вот это уже было очень жалко, такую хорошую компания терять никому неохота. За день до нас в Москву вернулся Валера.

В преферанс мы играли из-за плохой погоды практически каждый день. Так что я неплохо набил руку, и даже и Галию немного подучил, когда наша компания потеряла часть прежних игроков. Она особо не рвалась вначале, чисто по моей просьбе стала играть, а потом так втянулась, что стала чуть ли не самым азартным игроком среди нас.

Но ладно, теперь это все уже просто семейные воспоминания про отдых летом 1973 года. Мы в столице и значит, снова страда полевая начинается. Правда, только через два дня. Сейчас пятница, 31 августа, и все дела начнутся только 3 сентября.

Заехали в квартиру, и я, конечно, тут же к маме с Ахмадом пошел, спросить, как у них дела.

Обрадовались они нашему приезду. У них все было хорошо, и даже, как сказал Ахмад — блестяще! Малой здоров, подрос немножко. Мама в полном порядке тоже. Спросил Ахмада, когда ему на работу.

— Да вот в понедельник уже и выхожу. И честно говоря, так соскучился дома сидеть, что уже и в радость!

Он меня также поблагодарил, что посоветовал «17 мгновений весны» глянуть. Хоть и не все серии вышло по объективным причинам посмотреть, но фильмом он глубоко проникся.

А затем мама и Эльвира ко мне подошли вместе и предложили:

— Паша, вы все проездили! У Петра Жарикова день рождения был 22-го, а у сестры твоей Дианы и того раньше. Как тебе предложение поехать завтра всем вместе в деревню, и там все и отпраздновать?

Я был, честно говоря, шокирован. Ладно Петр, с ним все логично. Но с каких пор бабушка, и особенно мама, Диану признали за свою? Как вспомню, что в Святославле творилось по ее поводу… Только что святой водой на нее не брызгали при встрече, и тому было веское основание — времена нынче сугубо атеистические. А теперь вот так, значит? Чудеса, да и только!

Правда, и с Тарасом с Кирой они тоже уже подружились. Ну и наверное, имеет место и здоровый провинциальный прагматизм. Диана, совершенно определённо, в люди выбилась. И замуж вышла очень выгодно, и высшее образование получает. Такие родственники семье не помешают, с точки зрения Эльвиры и Поли, сформировавшейся в провинциальном Святославле, даром что сейчас мы в Москве… Не имей сто рублей, а имей сто друзей, тем и жива провинция во все времена. Где там деньги-то можно заработать…

— А Диана вообще вернулась со своих Елисейских полей-то? — решил уточнить я.

— Паша! — укоризненно посмотрела на меня бабушка, — Елисейские поля в Париже, а ты же знаешь, что Диана ездила в Ниццу.

— Да знаю, знаю! — махнул рукой я, улыбаясь. Уже и пошутить нельзя, понимаешь… — Значит, я по твоему ответу, бабуля, делаю вывод, что она уже в Москве.

— Да уже дня два так точно. Заезжали вчера с Фирдаусом, привезли нам кучу новеньких вещей для малыша.

А, ну вот! Правильно я угадал. Диана теперь полезная, как же ее в семейный круг-то не принять нашей консервативной части семьи в лице бабушки. А если бабушка приняла, то у Поли и шанса нет возражать, как бы она ни злилась на измену Тараса с Оксаной. Эльвира у нас диктатор тот еще. Только передо мной и дает слабину. Диктатор она ведь не от хорошей жизни, а потому что сильных мужиков в семье не было, и ей приходилось все тащить на себе.

— И Диана тоже рвется отмечать свой день рождения с нами в деревне?

— Ой, да что ты спрашиваешь-то, Паша! Как англичанин какой чопорный! Пошел бы да позвонил своей сестре, она все расспрашивала, когда же ты в Москве появишься.

Так… Диана настойчиво рвется со мной повидаться… Неужто снова на что-то наткнулась во время своей поездки, что требует консультации со мной? Если так, то повезло КГБ, что она так рьяно за дело взялась. С другой стороны, я тоже в отпуск ездил не для того, чтобы у нашей группировки крымское отделение появилось. А вон оно как вышло на деле… Энергичные мы с ней родственнички получаемся…

Спустился вниз, набрал номер ее квартиры.

— Паша! — явно обрадовался Фирдаус, услышав мой голос, — как вы там отдохнули?

— Спасибо, прекрасно! А как вы?

— Да тоже очень хорошо! Сейчас Диане трубку передам, а то она вся в нетерпении уже рядом какую-то дикарскую пляску вытанцовывает… Где только подхватила ее, по приличным же местам ездили…

После этих слов он охнул, словно ему дали локтем по ребрам, после чего общаться со мной продолжила уже Диана.

— Паша! Вы только с самолета, небось? — спросила она.

— Все верно.

— А ничего, если я на полчасика буквально подъеду вот прямо сейчас? Подарки тебе привезли.

Я понял, что речь идет совсем не о подарках. Их можно было и завтра привезти. Похоже, мои подозрения по поводу информации для КГБ от Дианы имеют основания…

— Конечно, приезжайте, будем рады. Но вообще-то это у тебя был день рождения, подарки должны быть не мне, а тебе от меня.

— Ой, какие пустяки! Короче, выезжаю сейчас. Жди!

Ясно, значит надо встречать ее на улице. И она сказала так, что стало ясно — одна собирается ехать. А что, Фирдаус не против? Обычно всегда с женой же приезжает…

* * *

Москва, квартира Эль Хажж

Диана положила трубку и повернулась к мужу, почувствовав что-то неладное. Он стоял и возмущенно на нее смотрел.

— Чего ты? — спросила она его, хотя прекрасно понимала, почему он так смотрит.

— А почему ты решила одна ехать в гости?

Эх, не прокатило!

— Да я думала, что мало ли у тебя какие дела, или ты устал, — поспешно сказала Диана, — если хочешь ехать, поехали вместе, конечно. Я просто думала, что ты завтра с Пашкой наговоришься вволю, когда в деревню отмечать поедем…

— Так чемодан же с подарками тяжёлый, мало ли Паша не спустится помочь, ты его что, из багажника сама будешь доставать, что ли? — спросил муж, успокаиваясь, — Это опасно, у меня так тетя грыжу себе заработала. Поеду, конечно с тобой. А потом заедем в Березку, закупимся всякими импортными деликатесами на день рождения.

Ох и тяжело быть агентом КГБ, когда у тебя муж такой заботливый! — подумала Диана, вымученно улыбаясь в ответ. — Вот как мне с Пашкой посоветоваться по поводу того, что можно Артамановой по поводу недавней поездки рассказывать, а что нельзя? Я и так уже все сроки затянула с отчетом после приезда. Непременно спросит же, почему… Надо не забыть с Пашкой посоветоваться, и что лучше ей ответить на такой вопрос, чтобы не спалиться…

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Хорошо, когда у тебя няня есть толковая. Так бы приехали, и пару часов без отдыха суетились бы, налаживая быт после возвращения. А с Валентиной Никаноровной совсем другое дело. Сказала, что домой к себе уже завтра заедет, а сегодня нам поможет обустроиться по возвращении. Она и пыль успела протереть, и детям что-то готовить уже начала на кухне, пока Галия маму с бабушкой принимала, которые, конечно же, тут же после разговора со мной спустились, чтобы парней моих потискать. Соскучились.

Пришлось выслушать, конечно, от мамы и бабушки упреки в том, что и Галия, и дети совсем не загорели после месяца на море. Ну да, я самый загоревший оказался, за счет пребывания в солнечном Судаке. А жена и дети уже загар начала августа почти потеряли, осталось не так и много. Рассказал маме и бабушке про сложности приобретения загара под дождем на Балтике, так они разохались — мол, и нужен же вам тогда такой отдых вообще был? Вон как Родька в деревне загорел, видели бы вы! Пообещал, что непременно постараюсь заценить Родькин загар, и пошёл уже во двор, Диану встречать. Пару минут прождал, потом понял, кого не хватает — Тузика! Надо его завтра из деревни забирать, будем снова вместе бегать по московским улочкам-закоулочкам. На отдыхе хорошо, но и дома есть свои прелести…

Немало удивился, увидев Диану вместе с Фирдаусом. Точно же говорила, что одна приедет…

Пока обнимались, шепнула мне:

— Надо поговорить… Не получилось без мужа…

Фирдаус меня тоже обнял. В Ливане они очень это дело любят между родственниками и свойственниками. Ну так я и не против, не чужие же люди уже, тем более парень он хороший. Диана, конечно, пулей замуж выскочила, но выбрала мужа очень хорошо, что есть, то есть…

Подарки мои оказались ни много ни мало — целым чемоданом!

— И сам чемодан тоже твой. Новая модель, кстати, только в августе пошла в производство, — пояснил Фирдаус.

— Солидный! — похвалил я совершенно искренне.

Покачав головой, подхватил чемодан из багажника. Тяжелый! Опыт у меня большой с прошлой жизни, навскидку килограммов пятнадцать внутри точно есть. Что же там за подарки такие мне привезли?

Поднялись в квартиру. Там хаос, конечно. Дети уже по коридору активно на четвереньках ползают, а иногда уже и на своих двоих бегают. Мама, бабушка и Галия за ними носятся, на ходу общаясь. И мы тут ввалились с нашим чемоданом. Как говорится, здравствуйте, цирк приехал!

Снова все друг друга приветствуют, Диану мои женщины обнимают как родную. Приятное зрелище родственного единения, что же.

Чтобы не мешаться под ногами у всех, потащил чемодан в кабинет, и Диану с Фирдаусом туда же позвал. Неудобно без дарителей подарки смотреть. И не смотреть тоже нельзя, нехорошо по этикету, словно и не нужны мне эти подарки вовсе. Надо все достать и похвалить, как положено.

Открыл чемодан. Диана тут же коршуном подлетела, и давай сама все доставать и мне показывать:

— Это тебе костюм новый, а то у тебя в твоих костюмах руки уже немного торчат, не забывай, что ты продолжаешь расти, ну и плечи шире становятся. Примеришь сейчас же, хорошо? Костюм от Brioni, но снаружи никаких ярлыков не торчит, никто не узнает. А галстук посмотри, это от Ermenegildo Zegna! Как хорошо к нему подойдет, если с белой рубашкой надевать! К костюму эти темно-синие туфли идеально должны подойти. А это тебе кроссовки с Тузиком бегать.

Неожиданно, но приятно. Я в принципе до того, как Диана начала бренды перечислять, уже догадался, что тут все самое крутое будет. Нашел уже на платьях, что она Галие подарила, бирочки от Armani. Самой Галие это абсолютно ничего не сказало, ну и слава богу. Ей главное, как и всем в СССР, качество подавай, чтобы красивое было и носилось долго. Все импортное, что красивое, одинаково престижно… Брэнды различать наши граждане еще не умеют.

— Вот еще Галие не все в прошлый раз отдала. Это бельишко от Ives Saint Laurent и туфли от Gucci…

Она начала мне все показывать, и Фирдаус, засмущавшись, тут же вышел. Похоже, Диана на это и рассчитывала. Хитра сестричка, хитра, знает, чем консервативного араба смутить! Правда, он все же далеко не ушел, в коридоре остался.

Она мне тут же зашептала:

— Давай я тогда часа через четыре приеду, хорошо? Скажу Фирдаусу, что к подруге забегу, он тогда со мной не пойдет. Надо посовещаться…

— Хорошо, через четыре часа буду во дворе.

— Так, а это те самые журналы из Италии, что ты просил для какого-то там режиссера! — вытащив все, что привезла для меня и Галии, ткнула в оставшееся пальцем Диана.

Глянул внимательней — а там штук тридцать журналов о кино. Глянцевых, тяжелых! Вот и стало понятно, почему чемодан столько весил…

Вышел в коридор, позвал Галию. Она тут же прибежала с какой-то кастрюлькой в руках.

— Что такое?

Показал ей журналы и сказал:

— Вот это Диана с Фирдаусом для твоего режиссёра привезли.

— Ого! — только и сказала Галия, увидев, сколько этих журналов в чемодане, но тут же ее взгляд сместился на женское белье, что лежало на кресле, — а это что за красота такая?

— Это я тебе белье французское привезла…

— О!!! — сказала Галия, округлив глаза от восторга, — Паша, выйди, мне надо примерить!

— Что я там не видел, — сказал я, но вышел, конечно. Поболтаю пока с Фирдаусом…

* * *

Глава 17

Москва

Узнав о том, что мы вернулись, часов в семь вечера к нам зашли Загит и Анна. Я их ещё в Крыму предупреждал, что все детали тех событий, связанных с Николаенко, мы ни с кем в Москве не должны обсуждать. Поэтому лишь спросил сразу, всё ли хорошо у них после приезда. С таким намёком, который поняли только мы трое. Загит очень активно закивал головой в подтверждение:

— Да, все в полном порядке!

С Галией я тоже провёл работу ещё в Паланге. Объяснил ей, что у Загита в Крыму возникли определённые сложности на той работе, что он делал, так что я ему помогал их урегулировать, но сказал, что он сильно смущается из-за этого, поэтому ей при встрече с отцом лучше вообще не поднимать эту тему. Галия так и сделала, умница! Так что всё, что мы обсуждали при этой встрече, никак не касалось моей поездки в Крым. Ее словно бы и не было…

Посередине разговора я вспомнил, что у меня же лежат деньги Загита, что он просил отвезти в Москву. Извинился, что ненадолго отлучусь, сходил к сейфу в кабинет, достал эти полторы тысячи и, вернувшись, передал их Загиту. Галия немного удивлённо посмотрела на пачку пятидесятирублевок в моей руке, но так ничего и не сказала. Опять же, очко в её пользу…

* * *

Москва, возле дома Ивлевых

Вышел во двор к назначенному времени, которое предложила Диана для встречи. Она оказалась уже внизу, просто стояла у подъезда оказывается, так, чтобы из нашего окна ее не было видно. Правильно, а то Галия ещё выглянет, а потом спросит у Фирдауса, зачем его жена ещё раз одна к нам вчера приезжала? И вся конспирация насмарку… Растет, сестрица, уже шаги наперед просчитывает. Прямо радуюсь на нее глядя. При всех минусах и рисках сотрудничество с комитетом ей все же и пользу приносит. Намного серьезнее стала, понимание появилось, что слова и действия имеют цену, и зачастую очень весомую…

— Пойдем, прогуляемся подальше от дома. — предложил я.

— Кроссовки, смотрю, новые надел, — довольно сказала Диана, взглянув на мои ноги, — не ошиблась я с размером?

— Смогу точно сказать только к концу нашей прогулки, — улыбнулся я, — я так понимаю, ты хочешь посоветоваться о чём-то?

— Да, я же в эту Ниццу ездила. А там настоящий проходной двор из тех, кто может быть интересен нашему комитету. Я аж с тремя познакомилась…

— Так в чем вопрос? Познакомилась с совершенно новыми людьми, ничем им не обязана. Думаю, можешь смело рассказывать КГБ о том, о чём с ними общалась…

— Да не совсем так. Двое, бельгиец и немец, действительно, совершенно чужие для меня люди. А вот третий, из ливанской разведки, оказался близким другом Фирдауса. Так что я по поводу него как раз и в сомнениях. Не могут ли у Фирдауса возникнуть проблемы, если я про него тоже в комитете расскажу?

— Так, ну давай порассуждаем, — начал размышлять я вслух. — А он хоть что-то ценное рассказал, что КГБ может быть интересно?

Диана немного подумала, а потом помотала головой:

— Нет. Он в принципе помалкивал, даже когда немец и бельгиец вовсю болтали про армию и СССР. Разговаривал сугубо на отвлечённые темы. И вообще, он какой-то несерьезный что ли. Все время дурачится, веселится.

— Вот что значит настоящий разведчик, уважаю! — усмехнулся я. — Он так и должен себя вести, чтоб подозрений не вызывать. Кто подумает, что молодой повеса серьезными делами заниматься может?

— Ну да, — согласилась Диана. — Я тоже решила, что он либо актер отличный, либо же просто блатной, и его на эту должность семья пристроила.

— Тоже вариант, — кивнул я, — но я бы все же рассматривал в первую очередь самый неприятный сценарий. Так надежнее. И, кстати, а как ты узнала, что он разведчик? Фирдаус рассказал?

— Да. Он мне тихонько шепнул об этом в тот же день, как познакомились с Халимом, — подтвердила Диана сосредоточенно.

А Фирдаус очень доверяет сестренке, — порадовался я, — сумела она себя поставить. Все же семья восточная, традиции отношения к женщинам у них своеобразные. А Диана их сломить сумела за довольно короткое время. И муж все рассказывает, и тесть в бизнес вовлек как полноправного партнера. Далеко пойдет она такими темпами. Молодец!

— Понятно. Ну, значит будем исходить из той информации, что имеем на данный момент, — продолжил я. — Раз он ничего ценного не рассказал, то и оснований серьезных рассказывать в комитете о нем для тебя нет. Это во-первых. А во-вторых, ты правильно сомневалась, это может повлечь проблемы. Раз это близкий друг Фирдауса, то они могут заподозрить, что твой муж тоже связан как-то с ливанской разведкой. Еще начнут за ним следить, или от тебя этого потребуют… Ну и в-третьих, я всерьез опасаюсь, что это по тебе самой ударить может. Представь, расскажешь ты о ливанце, выйдет КГБ на него каким-то образом, и начнет он складывать два и два и вспоминать, с кем общался в последнее время. Как думаешь, насколько быстро вспомнит о жене своего друга, которая, какое совпадение, из Советского Союза родом. И как только он к этим выводам придет, ты окажешься в серьезной опасности.

— Поняла! — с мрачным видом согласилась Диана. — В принципе, у меня похожие мысли были, но потом я решила, что будет совсем не лишним с тобой посоветоваться. А то мало ли что не учла, как с той запиской от террористов… А подскажи мне тогда также, что мне сказать моему куратору в КГБ, если она меня спросит, почему я так запоздала с отчётом? Так-то у нас с ней договорённость, что я едва прилетаю из-за границы, как тут же ей звоню…

— Вот это вообще легко. Скажи, что ужасно простудилась в дороге, температуру подхватила, и тебе было нужно несколько дней, чтобы в себя прийти. Не идти же заражать её, в конце концов, правильно?

— Ясно. Да, пойдет, наверное. Надо только будет нос натереть чем-нибудь, чтобы красный казался, словно еще не выздоровела, да кашлянуть пару раз…

— Кстати, получилось что-нибудь сделать с нейтрализацией явки революционеров в Колумбии? — спросил Диану, потому что мне было действительно интересно.

— В Колумбии? — переспросила она, явно думая о другом, а потом тут же радостно кивнула. — Да, там всё хорошо получилось. Я смоталась в Швейцарию, открыла там фирму. Дней через пять, когда я им позвонила, мне сказали, что все мои поручения полностью выполнены. Теперь у меня есть квартира в Колумбии, представляешь? Причём обошлась она мне всего в 1200 долларов. Как я и велела, прежнего съёмщика, связанного с теми террористами, выкинули на улицу, и пообещали мне, что достаточно скоро через местное колумбийское агентство найдут нового жильца, который будет исправно платить мне арендную плату.

— Отлично, — я облегченно вздохнул. — Теперь этот вопрос точно можно считать решенным. Это хорошо.

— Ты еще самого главного не знаешь! — восторженно воскликнула Диана.

Хм! Я немного напрягся. Есть что-то важнее того, что уже было сказано. Это что там в жизни моей сестры творится, спрашивается?..

— Я с парашютом прыгнула, — сообщила Диана, чуть ли не подпрыгивая.

— Ого! Ничего себе, — поразился я.

— Да. Представляешь, Халим, ну тот самый из разведки ливанской, вместе со своим приятелем мне на день рождения прыжок с парашютом подарили. Было так здорово! И нисколечки не страшно, — начала рассказывать Диана. — А еще мне сертификат дали красивый после прыжка. Тимуру покажу, как увидимся, он точно упадет!.. Я теперь тоже десантник. Или десантница… Как правильно?

— Хочешь сказать, десантница, — ухмыльнулся я, — что тебе ливанская разведка обучение прыжкам с парашютом профинансировала? А это сильно!

— Ага, — кивнула Диана. — Но лучше бы об этом никому и никогда не узнать.

— Это точно, — согласился я, улыбнувшись.

* * *

Колумбия

Капитан КГБ Караваев Николай Семёнович уже второй год успешно изображал предпринимателя в Венесуэле. В этой стране было достаточно просто сделать абсолютно настоящие документы, просто дав несколько сотен долларов клерку в какой-нибудь провинции, а после этого нужно было просто переехать в другую часть страны, где он никогда не наткнётся ни на одного из жителей села, в котором якобы родился и вырос.

Задание у него было достаточно непростое. Прожить пару лет в Венесуэле, став там абсолютно своим среди местных бизнесменов и политиков, а затем переехать на постоянное место жительства в США. Получить в штатах грин-карт, а потом и гражданство. После этого наладить активную работу с революционерами всех мастей в Латинской Америке с территории США. Выходец из Латинской Америки, с точки зрения его руководства, не будет вызывать каких-то подозрений, если будет активно взаимодействовать с латиноамериканцами, уже постоянно проживая в Штатах. Так что его многочисленные поездки по Латинской Америке не будут вызывать каких-то вопросов у ЦРУ или ФБР. И в свою очередь, его статус вначале резидента, а потом и гражданина США не будет вызывать подозрений о его возможных связях с местными революционерами в различных службах безопасности латиноамериканских стран.

Ну а пока что, помимо вливания в венесуэльское бизнес-сообщество, он выполнял некоторые поручения из центра по связям с венесуэльскими и колумбийскими революционерами. Правда, каждый раз он сильно нервничал, опасаясь, что столкнется с завербованным американцами или местными спецслужбами агентами. Первое ещё куда ни шло, его просто отправят в тюрьму. А вот если его схватят местные спецслужбы, что в Венесуэле, что в Колумбии, то всё может закончиться для него весьма печально — пытками и последующим убийством. Что венесуэльские, что колумбийские спецслужбы абсолютно не стеснялись никакими рамками закона, и убивали всех, кого подозревали в симпатиях к коммунистам, сотнями.

Очередное поручение из центра требовало установления связи с революционной группой в одной из провинций Колумбии поблизости с границей Венесуэлы, входящей в «Революционные вооруженные силы Колумбии — Армию Народа». Это очень крупная революционная группировка, и довольно опасная. Получив задание, он сразу же взял карту и навёл справки у знакомых бизнесменов об этой провинции, потому что раньше в ней ему бывать не приходилось. Ему сообщили, что это очень неразвитая провинция, и даже просто путешествовать по ней в нынешние времена очень опасно. Эта информация ему, конечно, никакого оптимизма не добавила. Сама Венесуэла-то жила не так и богато, основные деньги здесь были сосредоточены в руках белых, которые жили в отдельных районах. Но когда он въехал в Колумбию, там вообще все оказалось чрезвычайно печально. Ужасные дороги, многочисленные фавеллы, нищета и беднота вокруг.

По указанному в сообщении из КГБ адресу он прибыл в начале седьмого вечера. Специально в расчёте на то, что если связной революционеров работает, то уже должен вернуться с работы домой. Он вежливо постучал в дверь квартиры номер 47, но никакого отклика не получил. Тогда он постучал уже погромче. Снова никто не отреагировал. Но производимый им шум привлёк внимание старушки в одной из соседних квартир.

— Вы к кому, сеньор? — спросила она, выйдя из квартиры на лестничную площадку и подслеповато щурясь.

— Мне сказали, что здесь живёт сеньор Рамирес. У меня есть к нему деловое предложение, — вежливо сказал капитан.

— Он здесь жил только до середины августа. Потом его попросили съехать.

— Очень жаль. Он не оставил вам другого адреса?

— Нет, он вообще был очень нелюдим.

Николай Семёнович покидал убогое здание в прекрасном настроении. Его вовсе не волновало, что он не смог встретиться с этим Рамиресом. Были, конечно, в Колумбии настоящие революционеры и было их много, но количество агентов спецслужб тоже зашкаливало. Так что, возможно, сегодня, не встретив этого Рамиреса, он вытащил свой счастливый билет. Кто его знает, на кого он на самом деле работает? Из Москвы так точно невозможно понять, кто он такой, запросто могли его подставить под удар, отправив на эту встречу…

* * *

Москва

После разговора проводил Диану к её Волге. Обнялись на прощание, и она уехала.

Так, а ведь завтра снова встречаемся, и у неё день рождения… А подарка-то у меня и нет. Как нет подарка и для Петра. Кажется, пора звонить моему антиквару…

Набрал номер, и трубку сняли уже на второй гудок.

— Илья Павлович? Это Павел Ивлев.

— Павел! Как раз недавно о вас вспоминал! Как ваши дела?

— Спасибо, все прекрасно. Можно ли к вам подъехать в ближайшее время? Завтра празднуем два дня рождения, а мне подарить нечего…

— Конечно, Павел, что за вопрос! Приезжайте хоть прямо сейчас, что-нибудь обязательно для вас найдём.

— Прекрасно, через час у вас буду.

Забежал домой, взять денег и ключи от машины и гаража. В гараже проверил колеса — нормально, за время поездки не сдулись.

— Так, расскажите-ка мне, Павел, кому именно нужны подарки? — сразу же озадачил меня Некредин, после того, как поздоровался и пожал мне руку.

— Девушка, девятнадцать лет, блондинка, и офицер армии, двадцать семь лет.

— Хм… — задумчиво сказал антиквар, — разброс по запросам, конечно, большой… Но так даже интереснее. Начну сразу с капитана, потому что мне недавно принесли одну очень интересную вещь. Сейчас, минуточку, куда же я его положил…? — завертел головой в разные стороны антиквар, — а, вспомнил!

Он нырнул в глубокий одежный шкаф, и спустя пару секунд появился оттуда, радуясь, что нашёл то, что хотел.

— Вот, пожалуйста, морской офицерский кортик XIX века. Обратите внимание, лезвие четырехгранное!

Я с интересом повертел в руках кортик. Ножны оказались почти целиком из латуни. Рукоятка была достаточно простой, белой. Вытащил кортик из ножен. Лезвие действительно оказалось четырехгранным, да ещё на части клинка были различные узоры. Кортик рядом с ножнами смотрелся гораздо интереснее…

— Отменная сталь, сами понимаете, изделие для офицерского корпуса! — сказал антиквар с такой гордостью, как будто сам ковал этот клинок.

— Почем просите?

— Сто пятьдесят рублей.

Я хмыкнул. Месячная зарплата инженера. Как бы дороговато, конечно, будет, для подарка на день рождения, да ещё и не на юбилей? А с другой стороны, Пётр же не узнает, почём он мне достался? А такой подарок ему наверняка понравится. Раз пошёл в армию служить, значит, любит клинки, иначе и представить себе не могу. Да мне и самому кортик понравился, если честно. Другое дело, что, когда военный собирает такую коллекцию — это одно дело, к этому снисходительно отнесутся. А вот гражданскому холодное оружие иметь в квартире ни к чему. Ладно, не буду жадничать, куплю уже Петру этот кортик…

— Годится! — сказал я. — Так, а что по девушке посоветуете?

— Так… — антиквар снова активно завертел головой. — Я как раз недавно отбирал различные вещички, пройдёмте в другую комнату. Вот здесь у меня пять шкатулок XIX века, и ещё кое-чего имеется.

Он указал жестом на две полки в открытом шкафу. Я немедленно приступил к изучению.

В начале мой взгляд упал на шкатулки. Тут было на что посмотреть. Почти уже остановился на одной из них, латунной, с очень изящными узорами по всей поверхности, как вдруг заприметил кое-что более интересное в глубине полки. Осторожно вытащил на свет, и вещица тут же заиграла бликами.

— Это редкая вещица из викторианской Великобритании. — тут же сообщил мне Илья Павлович, — из перламутрового стекла, между прочим. Конфетница!

— Почем?

— 130 рублей.

— Годится, — одобрил я. Очень мне оттенки этого перламутрового стекла понравились. Значит, и Диане наверняка тоже зайдёт.

Антиквар был мной очень доволен, чуть ли руки не потирал от удовольствия.

— А как по поводу монет, будете смотреть в этот раз? — напомнил он мне.

— Буду. Что у вас появилось новенького?

— Есть золотые французские луидоры великолепного качества! — сказал он мне.

— Луидоры? Как они в Советский Союз-то забрели? — удивился я.

— В СССР, конечно, вряд ли, — задумчиво сказал Илья Павлович, — думаю, они попали в свое время в Российскую империю. Коллекционировал какой-нибудь аристократ, небось. А так да, у нас это вещь редкая. Золото, опять же, всегда в цене будет.

Ну, уговаривать меня ему не пришлось. Я и так бы взял. Не хочу оказаться среди тех бедолаг, которые при распаде Советского Союза останутся с пустыми бумажками на руках. А антиквариат, настоящий который, а не всякое ненужное никому старье, он имеет тенденцию только к удорожанию…

За предложенные пять луидоров выложил все оставшиеся наличные. Красивые монетки оказались, и увесистые. Так что и глаз ласкают, и в руках приятно подержать.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Вечером неожиданно зазвонил телефон. Сняв трубку, услышал голос Марата.

— О, здорово, Пашка! — обрадовался он. — А я звоню узнать, может вы приехали уже из отпусков.

— Привет! Да, угадал, недавно вернулись, — подтвердил я обрадованно.

— Как отдохнули? — поинтересовался Марат.

— По-разному, долго рассказывать, — рассмеялся я. — А вы как в Карелию съездили?

— Тоже по-разному, — хохотнул в ответ мой тренер. — Да и не совсем в Карелию… Вернее даже — совсем не в Карелию.

— Вот сейчас вообще интересно стало, — сказал я с улыбкой.

— Ну, надо, думаю, собраться. История длинная. Заодно посидим, — предложил Марат. — Давно не виделись. И с сестренкой и отцом пообщаюсь, племянников пообнимаю.

— Так вообще не проблема, — предложил я. — Мы завтра всем табором в Коростово едем. Праздновать будем все подряд, что за август накопилось. Давай присоединяйся. Там природа, банька, отличная компания…

— Да с удовольствием, — тут же обрадовался Марат. — Так же точно лучше, чем в общежитие сидеть.

— Ну вот и договорились, — подтвердил я. — Мы завтра утром рано стартуем все.

— Может привезти что-то надо? Или кого-нибудь? Я же за рулем, — предложил Марат деловито.

А знаешь? Отличное предложение! — обрадованно кивнул я, подумав пару мгновений. — Можешь сестру мою с мужем и детьми привезти, чтоб им по электричкам не прыгать?

— Конечно. Диктуй адрес, — охотно согласился Марат.

— Я им тогда в общежитие позвоню сейчас. Передам, чтоб в восемь утра готовы были, — предложил я.

— Заметано. Буду там к этому времени.

Договорившись обо всем с Маратом и поболтав еще пару минут, передал трубку Галие, предупредив, что брат ее завтра к нам в деревню приедет. Жена радостно кивнула.

Мой расчет на то, что, услышав, что завтра увидит Марата, Галия не станет с ним долго сейчас говорить, оправдался. Так что буквально через десять минут телефон был свободен, и я набрал общежитие Инны. Продиктовал нужную информацию на вахте, которую надо было передать им. Думаю, очень довольны будут, что на машине поедут в деревню и вещи и детей на себе не потащат.

* * *

Глава 18

Москва

Всего день в Москве пробыл, а воспоминания о Паланге сразу потускнели. Хотя какого-то негативного осадка и не осталось после поездки. Да, из-за дождливой погоды на море отдохнуть особенно не получилось, но компания у нас там все же подобралась в целом неплохая, это надо признать… А уж в преферанс я наигрался на год вперед!

Поздно вечером в дверь тихонько постучали. Решил, что это Эльвира опять пришла, она обычно именно так тихонько стучит, чтобы малышей не разбудить, но когда отворил дверь, за ней оказались Гриша и Родька.

— Привет-привет! — радостно сказал я, впуская их внутрь.

— Дом слухами полнится, что вы с отдыха вернулись, — сказал Гриша, крепко пожимая мне руку.

— Все верно! А вы как сами?

— Ну про меня ты знаешь, какой тут отдых, — развел руками Гриша, — а Родька неплохо так время провел в деревне, да, сын?

— Точняк! — коротко подтвердил тот.

— Ну, теперь я понимаю, почему моя бабушка твоего сына мне рекомендует как образец настоящего отдыха! — засмеялся я, приглядевшись к пацану, — еще немного и можно было бы в фильмах про африканцев без грима сниматься!

Родька, действительно, загорел знатно. Небось все лето в деревне в одних шортах бегал…

— Ну что, ты там коров-то погонял хворостиной? — спросил очень гордого моими словами про его загар парня.

— Да не было смысла их гонять, — махнул рукой Родька, — они смирные, и глаза у них добрые. А еще они любопытные. Представляешь, одна корова все время подходила, если спать кто-то из нас ложился. Задремлешь в тенечке, потом просыпаешься, открываешь глаза, а она мордой прямо над тобой нависает и смотрит внимательно. Я первый раз чуть не обделался со страху. Потом уже привык. А одна такая злая корова была, бодучая. Но к ней с хворостиной лучше не идти, если дерева нет поблизости, на которое можно быстро взобраться…

— Даже так… Надо же, какие страсти при пастьбе коров бывают, — покачал я головой, слушая пацана, с упоением рассказывающего о своем летнем деревенском досуге. Вот кто впечатлений набрался.

— Надо посидеть как-нибудь, новостями обменяться, — сказал Гриша.

— Так давайте с нами завтра в деревню, мы там пару день рождений отмечать будем, — предложил я.

— Нет, в деревню не получится. Надо Родьку к школе готовить. Тетрадки всякие там покупать по списку и все такое. К парикмахеру его отвести, а то зарос так, что глаз почти не видно.

— Ну, давай тогда как-нибудь просто вечером посидим в городе, — предложил я, и на этом и договорились.

* * *

Берлин, Штази

Майор Бауман нанес визит к полковнику Хоффману Рихтеру, чтобы согласовать очередную стадию операции по Павлу Ивлеву, студенту МГУ и сотруднику Кремля, на которого обратил внимание его агент в июле. Предварительное одобрение от Рихтера у него было, но в его интересах было посвятить начальника в нынешнее состояние дел.

Пришлось напомнить полковнику, про кого он говорит. За месяц много чего произошло…

— А, вспомнил, вспомнил! — наконец замахал руками полковник, — это было почти в начале того сумасшедшего по загруженности фестиваля, когда я почти не спал… Немудрено, что из головы вылетело. Так, мы договаривались, что ты подберешь подходящую студентку из наших, что учатся в МГУ, чтобы она соблазнила этого парня… Как, кстати, ты назвал эту операцию?

— Операция «Мотылек», герр полковник. — сказал Бауман, — и что касается студентки, то пришлось немного изменить первоначальный план. Из тех, что уже учатся, не удалось подобрать годного для этих целей агента. Одна из подходящих студенток задействована по другому фигуранту, другая — уже помолвлена с нашим же студентом. Приказать делать то, что обрушит ее личные отношения нам ни к чему, можно вызвать у нее ненависть к нам со всеми вытекающими последствиями… Поэтому я нашел подходящую девушку из тех, что будут учиться на первом курсе экономического факультета в этом году. Луиза Буркхард, активистка Союза свободной немецкой молодёжи, к нам привела ее тетя, наша сотрудница на пенсии. Красивая и умная девушка, и с полным пониманием отнеслась к той задаче, что мы перед ней поставили… Сказала, что ради родины готова на все…

— Пусть по приезду сразу придет в наше посольство, пообщается с нашим резидентом.

— Она уже выехала в Москву, и я дал ей такие инструкции, — кивнул Бауман.

— Ну что же, майор, вы планировали эту операцию, вам и карты в руки. — развел руками полковник. — Информируйте меня периодически о ходе реализации операции «Мотылек».

— Да, герр полковник!

* * *

Москва, Лубянка

Майор Румянцев выходил из отпуска с очень нехорошими предчувствиями. Уж больно специфические вопросы про Ивлева ему задавал приехавший к нему в Ленинград майор Корольков… Каждый день во время отпуска он только и думал об этом…

Но в этот раз чутье подвело. Впрочем, мог бы и сам догадаться, что вокруг Ивлева всегда происходит черти что, но пока что ни разу это плохо на нем не отражалось…

Так что, придя в первый день на работу, он обнаружил, что тут прямо-таки лубочная картинка, а не те ужасы, что он себе уже вообразил. Во-первых, настроение у коллег было радужным, ведь Третьякова сняли. Как ему рассказали, одно время ходили упорные слухи, что и вообще выкинут из комитета на пенсию.

— Но нет, говно не тонет, — с сожалением покачал головой старлей Глеб Соловьев, — но то, что не только с нашего отдела ушел, но и с управления — это уже огромный плюс! Он же тупой, как пробка!

И вроде как нехорошо так говорить про старшего офицера, но в этом отношении никто упреков старлею не делал — в связи с полным единодушием по этому вопросу в коллективе. А майор Артамонова и вовсе сказала в адрес Третьякова кое-что нецензурное.

Второй очень хорошей новостью стало то, что уже и новый начальник появился вместо Третьякова, и вполне вменяемый, подполковник Кутенко Глеб Петрович. Румянцев помимо этого еще и неплохо его знал по совместной операции, которую они проводили три года назад. Его тогда прикомандировали к отделу, в котором тот был замом, и они неплохо в тот раз познакомились. И это было тоже очень хорошо, потому что открывало перед Румянцевым определенные карьерные перспективы. Кутенко еще не успел выбрать себе зама, и Олег Петрович тешил себя мыслью, что, возможно, он дожидался его выхода из отпуска. Стать замом в отделе было бы очень неплохо. Ведь тогда, когда однажды Кутенко пойдет на повышение, у него будет хороший шанс занять его место. Тем более, что должность зама — подполковничья. Это повышенный шанс стать подполковником пораньше…

Третья хорошая новость — с Ивлевым, вроде бы, уже никаких проблем не было. Соловьев рассказал ему, какие комбинации Третьяков тут выстраивал вокруг Павла, и Румянцев долго качал изумленно головой. Вот же упертый сукин сын этот полковник! Попер буром на человека, который в Кремле работает… В принципе, и логично вышло, что доигрался… Но блин, Ивлев, наверное, злой будет, когда с ним в следующий раз придется встречаться. Вряд ли он спокойно отреагировал на то, что его из НИИ Силикатов выперли по приказу Третьякова…

Соловьев, конечно, не знал, что и как там вышло с махинациями Третьякова, его командировали очень удачно для него из Москвы в самый разгар событий, но Румянцев определенные догадки по этому поводу и сам имел. Похоже, все эти инсинуации Третьякова по поводу Ивлева каким-то образом достигли ушей Вавилова. А тот за Ивлева горой! Вон, даже велел его прослушивать, в надежде получить какую-то дополнительную полезную информацию. Так что, вполне возможно, что, открыв охоту за Ивлевым, Третьяков сам себе яму вырыл.

Правда, как довольно быстро узнал Румянцев, прослушку ту уже сняли. Ну и ладно. Осточертело уже читать всю эту ерунду, что бабы у Ивлева на квартире обсуждали. Как будто у него самого дома этого мало, когда к жене подруги приходят…

Олег Петрович поговорил и с майором Муравьевым. Тот рассказал, что лично по приказу Вавилова для его подопечного дачу выбирал. В компенсацию за проблемы с полковником Третьяковым.

— Эх, жаль, что меня в городе не было, можно было бы и без этого обойтись! — покачал Румянцев головой.

— Как это? — удивился Муравьев.

— Да должок у Ивлева есть перед нами, который вполне можно было с него стребовать. Можно было и без дачи обойтись, просто долг бы ему списал, чтобы он закрыл глаза на эту выходку Третьякова.

Какой конкретно долг есть у Ивлева перед комитетом, Муравьев не стал спрашивать, да и Румянцев сам бы не рассказал, если бы тот спросил. Некоторые вещи по поводу своих агентов разбалтывать даже тем, кто тебя замещал в общении с ними, пока ты был в отпуске, не стоит. А ведь Ивлев тогда просил за задержанного музыканта, и Румянцев пошел ему навстречу. С другой стороны, долг остался, и еще ему может пригодиться, когда на Ивлева нужно будет надавить.

Румянцев даже подумал, не позвонить ли Павлу, расспросить, как лето прошло. Но потом решил, что лучше дождется, когда Вавилов из отпуска выйдет, и, наверное, сразу велит Ивлеву провести какую-нибудь очередную лекцию. Тогда с ним и пересечется.

Ну а пока что лучше взяться за те дела, которые позволят ему прямо сейчас произвести хорошее впечатление на нового начальника. А вдруг повезет, и он действительно предложит ему стать своим заместителем?

* * *

Московская область, Коростово

Когда утром, наконец, добрались до деревни, выдохнул с облегчением. Дорога в этот раз получилась нервная. Наших мальчишек неожиданно укачало. Пришлось несколько раз делать остановки, гулять на свежем воздухе.

В машине Ахмада вообще был концерт. Ринат оказался ни секунды не путешественник. Я думал, что он, как все приличные младенцы, будет сопеть в две дырочки, едва машина с места тронется. Куда там! Орал всю дорогу. Ничего не помогало.

— Вы может езжайте уже вперед. Быстрее на месте будете, — предложил я им во время очередной нашей «санитарной остановки». — А то у нас парни сегодня тоже бастуют, сами видите. Чувствую, не раз еще гулять будем вдоль обочины.

— Да нет, наоборот, — махнула рукой бабушка. — Мы с удовольствием погуляем немного, подышим. Ринат кричать перестает, только когда машина останавливается. Хоть передохнем немного, от рева его голова трещит.

— Голосистый парень, моя порода, — усмехнулся Ахмад. — Петь хорошо будет, как вырастет.

— Главное не оглохнуть нам до этого, чтоб хоть послушать, — хмыкнула скептически Эльвира.

Аполлинария в это время сидела в машине с открытой дверцей и тоже отдыхала, пока Ринат дал им передышку.

Так и продолжали ехать вместе, периодически останавливаясь.

Где-то на третьей примерно вынужденной остановке нас догнали Эль-Хажжи. Удивленно вышли оба из машины, припарковавшись за нами. Услышав, в чем дело, сочувственно потрепали мальчишек по головам. Попросили их поехать вперед, предупредить Никифоровну и дедов о задержке.

— И скажи Никифоровне отвару заварить побольше из мяты с ромашкой, — попросила бабушка Диану, — детям всем троим подойдет. Искупаем сразу, чтоб успокоились, а старшим и попить немного можно.

Эль-Хажжи укатили, заверив, что все сделают. А мы остались на дороге гулять…

Когда остановились в следующий раз, за нами неожиданно припарковался у обочины незнакомый жигуленок.

— Кого это там наши прогулки заинтересовали? — вопросительно наблюдал я за незнакомой машиной. К моему изумлению, из жигуленка выскочила Инна. Следом и Марат подтянулся.

— Здорово! — протянул я ему руку. — Привет, сестренка! — поприветствовал Инну.

— Что у вас случилось? — поинтересовалась сразу сестра, «включив доктора». — Укачало?

— Да, гуляем, — кивнул в ответ, — ничего страшного. Просто едем с остановками.

— Понятно, — кивнула Инна. — надо будет понаблюдать за ними, может, приболели. Раньше не укачивало ведь их?

— Нет, — покачал я головой.

— Ну, пока рано делать выводы, — подвела итог с деловым видом сестра. — Мало данных. Возможно также, что вестибулярный аппарат просто развивается. Поберечься надо, не ездить пока никуда с детьми, чтоб стабилизировались.

— Будем разбираться, — кивнул я, мысленно согласившись с частью про «мало данных».

— Мы тогда вперед лучше поедем, — сказала Инна, встревоженно обернувшись к машине. — А то если мой Сашка состояние ваших мальчишек заметит, цепная реакция начнется. Тоже будем останавливаться дальше всю дорогу…

— Тогда действительно поехали лучше. На месте потом поболтаем, — тут же подхватился Марат. — Ты же не против? — уточнил он у меня.

— Не против. Езжайте, конечно, — усмехнулся в ответ. — Но когда приедем, я хочу знать всю историю в подробностях, — добавил я, многозначительно взглянув на жигуль.

Марат улыбнулся во все тридцать два зуба, кивнул и шустро пошел к машине вместе с Инной. Перепугался небось, что Инкин малой ему новую машину испачкает, от наших «заразившись», — догадался я. — Вон как спешит, моим только рукой помахал.

В общем, когда мы подъехали к дому, там уже были все. Оказалось, что отец с Кирой и детьми тоже успели где-то в дороге нас опередить, не заметив.

Никифоровна с Кирой тут же бросились помогать маме с бабушкой и Галие с няней с детьми. Потащили их купать и отпаивать после тяжелой дороги. А мы с Ахмадом прошли в дом, поздоровались со всеми и упали на диван, облегченно откинувшись на спинку и вытянув ноги. Ну и отдых, приехать не успели, а я уже устал, — мелькнула в голове мысль.

Апатию и усталость стряхнул с себя быстро. В деревне все-таки воздух особый. Минут через десять уже подхватился, с Тузиком поздоровался, поиграл немного, Трофиму подсобил с баней, а потом одно за другое и уже затянула бытовая суета и общение с родными.

С легким ошеломлением, иногда переходящим в офигевание, занимался делами и наблюдал за близкими. Колхоз у нас, конечно, получился знатный. Если знать всю подноготную, то даже не верится слегка, когда смотришь.

Поля с Кирой вместе Рината тетешкают, а Тарас бабушке помогает одеяла какие-то вытряхивать, и она его даже убить не пытается…

Инна с Дианой листают вместе один из привезенных мной из Берлина модных журналов и оживленно что-то обсуждают. И все это спокойно, без ссор, упреков, взглядов ненавидящих… Иногда промелькнет что-то мимолетное, шутка какая или замечание, но это все мелочи.

Как вспомню, что еще недавно в Святославле творилось, так не верится. Целебный воздух столицы, не иначе…

Подмигнул Галие, которая как раз вышла из дома и с Маратом болтать пристроилась. Присоединился к ним с удовольствием. Мальчишки наши после купания спать завалились, отвара напившись. Вроде им полегче стало по словам Галии.

— Валентина Никаноровна с ними осталась. Сказала, что тоже приляжет передохнуть, а меня к вам отправила, — отчиталась жена.

— Правильно. Отдыхай, — одобрил я. — С братом пообщайся. Я тоже с удовольствием его послушаю…

— Жалко, что папа не смог приехать с Анной, — вздохнула жена. — К Анне сын с семьей в гости сегодня придет. Они остались, конечно, раз такое дело, — пояснила она Марату.

— Ничего, мы с отцом теперь часто видеться будем. Отпуска закончились, — отмахнулся тот.

— Ты давай с темы не соскакивай, — ткнул я тренера в плечо. — Поясни мне, где и в какой момент твой чистокровный немец на дорогах Карелии в детище отечественного автопрома эволюционировал?

— Мне тоже это интересно, — хихикнула Галия. — Я так удивилась, увидев тебя с другой машиной. Одолжил, что ли, у кого-то? Твоя сломалась?

— Да нет. Поменялся просто, — помотал головой Марат.

И он поведал нам историю их «большого похода» и как встретили компанию калининских туристов.

— Ну, короче, такой настойчивый оказался этот Иван. Дожал меня таки. Так ему мой «Вартбург» глянулся, и доплату солидную дал… Две тысячи аж. — завершил свой рассказ Марат. — Я решил, что не так уж мне принципиальна та машина. И жигуль у него совсем новый, отличный просто. А деньги нам очень нужны. Квартиру же строить, сам понимаешь…

— Главное, что ты доволен, — улыбнулся я. — Доволен же?

— Не нарадуюсь, — горячо подтвердил Марат. — Мужикам на работе уже показал. Одобрили и сказали, что запчасти легко всегда найду на такую.

— Ну, вот это точно, — согласился я. — Но туристы, уж извини, вы оказались те еще. Это же надо! Я думал, они по неизведанным просторам колесят, а оказалось, что даже из соседней области не выехали.

— Если честно, я так рад, что не выехали, — немного смущенно признался Марат. — Боюсь, никуда бы мы не доехали в итоге. Прав ты был тогда, когда предупреждал. Недооценили сложность задачи и состав участников.

— Ничего. Это отличный опыт. Проверка боем, так сказать. Зато теперь знаете, кто чего стоит, и кто что из себя представляет. Очень полезная информация. Как у Высоцкого в песне «Парня в горы тяни, рискни…».

— Ага, — усмехнулся Марат. — Только мы, получается, девчонок потянули…

* * *

Глава 19

* * *

Коростово

Понятное дело, нас с Галией много расспрашивали про поездку в Палангу. А когда эту тему исчерпали, подняли вопрос с моей новой дачей.

— Баловство это, Паша, — покачала головой Никифоровна, — хочешь с землей возиться, сюда приезжай. Мы уж тебе всяко кусок земли выделим, чтобы копаться в ней мог.

— Да предложили просто, как было не взять! — пожал плечами я, вовсе не собираясь спорить, — участок большой, да еще прямо у водохранилища. Да еще по факту природоохранная полоса тоже моей будет, на ней никому нельзя строиться. Участок в результате вообще огромный получится. Кто же откажется…

— Прав Паша, не ругай его, Никифоровна! — неожиданно одобрила Эльвира, — не видишь, что ли, что он хозяйственный? Такие вещи поощрять надо, а не ругать. Тем более он землю берет вовсе не для того, чтобы на ней лучок выращивать да картошку. Он туда приезжать отдыхать будет, некогда ему кверху задом в огороде торчать.

— Да, точно не до того, чтобы сорняки выпалывать, — согласился я, довольный поддержкой, — сад посажу, кусты ягодные.

— Так сад, Паш, тоже ухода требует, — не могла никак угомониться Никифоровна. Странно, обычно она больше помалкивает. Что-то ее с этой моей дачей задело за живое.

* * *

Скинув детей на руки бабушек, Инна утащила Петра погулять по деревне. Благо погода была хорошей…

— И что, Петя, мы так и будем сонной жизнью жить, пока у некоторых всего все больше и больше? — спросила она мужа язвительно.

— О чем ты? — встревожился муж.

— Ну вон посмотри — Паша уже и дачу получил, да еще и в козырном месте, у водохранилища. А ты чего?

— Так у нас и машины нет. Что ты, туда будешь на электричках ездить с маленькими детьми на руках? Или в коляске мотоцикла?

— Спасибо, что сам напомнил, что у Паши машина есть, а у нас нет! — язвительно сказала Инна, — все равно нам дача нужна. Пока хоть деревья посадить, пусть хоть немного вырастут к тому времени, как очередь на машину подойдет.

— Когда это еще будет! — пожал плечами Петр, — тем более не забывай, что у нас еще и денег на эту машину нет. И не будет, если мы будем тратиться на поездки на дачу и все эти фруктовые деревья. Они, знаешь ли, не бесплатные. Ну и про взносы в кооперативе не забывай. Воду проложить, дорогу подсыпать, провода протянуть — бухгалтер кооперативный только и будут ходить за тобой по пятам — дай, дай, дай!

— Все с тобой ясно! — махнула рукой Инна, — не хочешь сам этим заниматься, я брата попрошу.

И вырвав свою руку из его, умчалась обратно к дому.

Петр, покачав головой, неспешно пошел за ней. Вот же неугомонная! Как втемяшится что в голову — не унять!

* * *

Мы с мужиками мясо нарезали на шашлык. Тарас с утра съездил на рынок, и привез четыре килограмма. Не самый лучший кусок свинины выбрал, я бы сказал, но мало ли не было ничего лучше.

— Как мариновать будем? — спросил Трофим.

— В минералку на сорок минут, и сразу и жарить. Как раз угли подоспеют, — сказал я.

— А минералка у нас есть? — спросил Тарас.

— Есть, боржоми, я привез, — ответил я.

— Боржоми жалко…

— Я много привез, ничего страшного.

Тут ко мне неожиданно, как тигр из кустов нападает на людей, выскочила откуда-то Инна.

— Паш, пойдем, поговорить надо. — сказала она.

— Ты иди, чего тут резать-то осталось, плевое дело, — сказал Трофим.

Ополоснув руки под алюминиевым умывальником, пошел вслед за Инной. Что-то она явно задумала…

— Паша, а в том кооперативе, где ты участок получил, нет еще участков дачных свободных? — перешла сестра сразу к делу.

Я аж мысленно вздрогнул. Чего-чего, а сестру свою я в одном кооперативе видеть рядом не хотел. Она девушка доставучая. Мне эта дача нужна, чтобы на ней расслабляться, а не чтобы напрягаться… А расслабляться невозможно, выслушивая ее очередные претензии к жизни. Не говоря уже о том, что КГБ больше не косячило в отношение меня, чтобы с них еще что-то требовать в компенсацию… И это очень хорошо, а то никаких нервов на комитет не напасешься… То устраивайся в НИИ Силикатов, то увольняйся, то снова устраивайся…

— Никак невозможно, — покачал я головой, — мне и так два участка выдали. За третьим если приду, никто не поймет.

— Да, точно! Два участка! Зачем тебе два? Может, мне второй просто тогда отдашь? Рядом будем жить! Я не смогу приехать — ты мне огород польешь. Ты не сможешь — я тебе!

Ну да, как же… Я даже догадываюсь, кто именно будет поливать соседский огород чаще, учитывая, что я свой заводить не планирую…

— Инна, я целенаправленно искал именно два участка рядом, не для того, чтобы один из них тут же отдать, — сдерживая раздражение, ответил сестре. — Я сад фруктовый запланировал, а на шести сотках это не сад получится, а садик. Тем более, что я не могу понять, в чем у вас с Петром проблема свой участок получить? Он военный, а их очень хорошо дачными кооперативами обеспечивают. Наверняка, если спросит в своем институте, тут же подскажут, где можно участок получить.

— Да он не хочет просто… Денег жалеет на обустройство. — надула губы сестра, намекая, что на меня обижена.

— Ну так вы тогда сначала договоритесь между собой, а потом уже, если он согласится, и о даче думайте, — пожал я плечами, не обращая внимания на ее обиды, — тем более вам однозначно надо брать дачу в садовом кооперативе для военных.

— Почему это? — удивилась сестра.

— Потому что Петру надо карьеру делать. На работе он с сослуживцами знакомится, это хорошо. Но еще и на даче друзей среди других военных заведет. Мало ли кто из них его опередит по карьере. Станет раньше большим начальником, и Петра к себе подтянет по дружбе. В любой профессии одно правило — чем больше у тебя друзей по профилю твоей деятельности, тем больше шансов карьеру сделать.

— Подожди-ка! — оживилась сестра.

И тут же закричала:

— Петя! Иди сюда!

Перепугано взлетели птицы с березы на обочине. А из окна высунулась голова бабушки:

— Ну Инка, ну что ты творишь! Двадцать минут твоего оглоеда укладывала!

Противно заплакал Сашка. Вот что значит не свой сын. От плача своих детей как-то так вот не кривишься…

Сестра тут же утащила меня за руку подальше к обочине. Петр появился буквально через минуту с пустыми шампурами в руках.

— Инна! Ну что еще? Мне шампуры отмыть надо! — раздраженно сказал он.

— Иди сюда, успеешь ты их отмыть! Паша тебе кое-что расскажет.

Ну, шанса уйти обратно от жены отбрехавшись, у него и не было… Наивный… Чего вообще огрызается?

Терпеливо повторил Петру все, что Инне рассказал про преимущества военного кооператива для карьеры.

— Видишь? А я что говорила! — сказала Инна. — В понедельник пойдешь к замполиту. Ты же у него заместитель в кооперативе гаражном, он тебе все как есть расскажет. А может и подскажет, как побыстрее участок получить. Попроси у него, чтобы рядом с каким-нибудь генералом дали…

Правда, тут уже мы оба с Петром скептически на Инну посмотрели. Конечно, сразу же рядом с генералом. Осталось только одного из заместителей генерала уговорить свой участок для Петра освободить…

* * *

Москва

Луиза Буркхард была не только красивой, но и умной девушкой. Она внимательно слушала своих родителей, которые были членами СЕПГ ГДР, и достигли достаточно неплохого положения в своей стране. Отец был начальником отдела молодежи в горкоме Берлина, а мать руководила идеологической работой в Министерстве культуры. И отец, и мать постоянно ей твердили, что чем более активно она себя будет вести, тем выше будут ее шансы высоко подняться. И с удовлетворением хвалили ее, когда брала одно за другим поручения в Союзе свободной немецкой молодежи и с блеском их выполняла. Она и стенгазеты рисовала, и помогала пенсионерам вместе с друзьями, и даже полгода была в молодежной дружине по охране общественного порядка.

Так что, когда она повзрослела, она с интересом выслушала предложение своей тети познакомить ее кое с кем из Штази, чтобы начать помогать своей родине и на этой стезе. Ну и тетя гарантировала, что это обязательно поможет девушке сделать отличную карьеру. В семье все знали, что тетя работала в Штази, так что это предложение не стало для Луизы чем-то, что ей могло не понравиться. Родная тетя там всю жизнь провела, и если рекомендует это сделать, то явно не желая зла любимой племяннице. Почему бы ей не показать себя и там?

И не прогадала! Обычная поездка на учебу в Москву обернулась совсем для нее неожиданным, но очень романтичным шпионским поручением! Ей поручили соблазнить студента, который одновременно еще и работал в Кремле.

К сексу, как и к обнаженному телу, Луиза относилась совершенно спокойно. Она с детства ходила на нудистские пляжи с родителями, а девственность потеряла еще в шестнадцать лет с одноклассником. При этом вовсе не почувствовала, что что-то потеряла, напротив, поняла, какую власть секс дает ей над мужчинами. А это тоже полезно для того, чтобы делать карьеру.

Так что Луиза имела большие ожидания от своей поездки в Москву.

В столице СССР она была в первый раз. Приехала она на поезде вместе с другими студентами из ГДР. Их встретил представитель от МГУ на вокзале, низенький лысенький дядечка, который сразу повез их в общежитие.

Луиза с интересом смотрела на солидные здания вокруг. Некоторые были очень похожи на те, что были в Берлине. Ей так и говорили ее родители, рассказывая, что в Москве любили привечать архитекторов со всего мира, в том числе и немецких.

А когда они приехали в общежитие, началась суета. Заселиться, познакомиться с соседками, вместе с ними тут же отправиться по магазинам за всем, что понадобится в ближайшие дни…

* * *

Коростово

Решив, что достаточно отработал на ниве просвещения суматошной родственницы, вернулся к мужикам. Мясо уже томилось в боржоми, ожидая своего часа. Сглотнул слюну, представляя, как оно будет скворчать над углями. Поворошил березовые дрова в мангале, они были сухие, как порох, так что через полчаса уже и можно шашлычок жарить.

Тут ко мне другая сестра подошла, Диана, и тоже за руку утащила подальше.

— Паша, какие у тебя планы на завтра?

— Думал жену с детьми отвезти новую дачу показать поутру, но теперь уже не уверен. Детей укачивало всю дорогу, а отсюда туда путь неблизкий… Если то же самое начнется, когда поедем, то придется сразу домой ехать. Так что, наверное, здесь еще в воскресенье задержимся…

— А чего с детьми? Здоровые вообще? — спросила она.

— Думаю, здоровые. В Паланге на пляж часто на машине ездили, ничего такого и близко не было. Грешу на московский воздух. Грязный он, все же, по сравнению с курортным.

— Ясно. Ну раз ты здесь будешь, то может быть, нам завтра в бане очередную лекцию по экономике прочитаешь? Из нашего обычного состава только Аиши и нет, но она же и так из рыночной страны… Что она там не знает…

— Прочитаю, почему бы и нет, — пожал я плечами.

— Мне бы хотелось понять, как лучше продавать чемоданы — много и дешево, или мало и дорого?

Я усмехнулся. Молодец, Диана! Стала акционером чемоданного завода, и сразу в практическое русло переходит, компетенции нарабатывает.

— Почему бы и нет? — сказал я.

Больше меня никто за руку никуда не утаскивал. Пока жарили шашлык, в это время как раз женщины на столы, вытащенные во двор, выложили кучу еды из дома. Много было разных мясных нарезок, это Диана с Фирдаусом привезли с собой. Салаты, само собой, да аж трех видов.

Повезло нам с погодой в первый день осени. Обычно в это время в Москве уже гарантированно прохладно, но сегодня было под двадцать градусов. И еще повезло, что тучки появились, когда за стол уселись. Солнце все же еще жаркое.

Расселись по местам. Только няня идти пока что за стол отказалась, караулила спящих детей. Что интересно, Тузик, несмотря на невероятный запах, идущий от шашлыков, тоже с ней в доме остался на охране. Это всех умилило…

Начались тосты, поднимали бокалы и за Петра, и за Диану. Я тоже сказал несколько слов, и подарил свои подарки. Петр был в восторге, получив кортик.

— Всегда такой хотел! Еще в детстве!

Ну, в этом я и не сомневался. Сам зачитывался в детстве «Книгой будущих адмиралов». Был от нее в полном восторге, даже рисовать начал впервые именно под впечатлением от красивых рисунков всяких трирем и галер в ней. Еще и копировал корабли на тонкую бумагу, чтобы потом раскрашивать…

Только Инна оказалась подарком недовольна.

— Теперь от детей только прятать…

— Ну, от детей и кухонные ножи надо прятать, пока неразумные еще, — не выдержал и высказался Трофим. — А подарок очень хороший!

Конфетница моя викторианская Диане очень хорошо зашла.

— Цвет какой красивый! — обрадовалась она.

— Я не сразу сообразил про это, когда брал, но ты лучше из СССР за рубеж ее не вывози, — посоветовал я.

— Почему?

— Да в силу возраста, ей же лет сто, она, возможно, является культурным достоянием, или как это называется, и запрещена к вывозу, — развел руками я, — она мне просто по внешнему виду понравилась…

— Ну так правильно понравилась, она такая красивенькая! — сказала Диана, поглаживая конфетницу рукой. — Не буду я ее вывозить, тем более что мы вряд ли с Фирдаусом навсегда из СССР уедем. Будет здесь у нас в квартире стоять. Правда, Фирдаус?

— Не думал еще об этом, — дипломатично ответил тот.

Ближе к вечеру и песни попели. Не мы одни, кстати. Суббота, многие в деревне отдыхали. Хорошо отдохнули, и расслабились тоже…

С Дианой, Фирдаусом и Маратом договорились заниматься в девять утра. Стол уже был полностью готов, и выглядел очень солидно. Если зимой без отопления не покорежит от сырости, то здорово совсем будет.

Вспомнил, что стулья так и не купил и не завез, со всей этой суетой в июле… Так что мои ученики сидели на лавках, как в девятнадцатом веке, а я расхаживал и читал свою лекцию по рыночной экономике:

— Диана попросила начать с темы про производство чемоданов. Конкретная тема: как лучше производить и продавать чемоданы на колесиках — много и дешево, или мало и дорого? Так вот, все зависит от прибыли и емкости рынка, то есть, от числа потенциальных покупателей. В данном случае фактор конкуренции не рассматриваем, — патенты у Тарека по всему миру, и пока что они нас от конкуренции оберегают.

И поскольку товар сейчас эксклюзивный, то высокая цена вполне логична. За редкий товар люди готовы платить много. Эта стратегия позволит собрать побольше денег на то, чтобы потом расширять производство.

Считаю, что нынешняя стратегия — делать мало и продавать дорого — не отрицает использование в будущем и стратегии — продавать много и дешево. Отец Фирдауса начал с нее вынужденно, потому что просто не было достаточно денег на огромный завод. Брать кредит он не пожелал, не зная, будут ли продажи. То есть, выбрал менее рискованную стратегию, которая себя полностью оправдала. Кстати, она и правильная — позволяет снять сливки за эксклюзив, пока он является таковым.

Одновременно посредством выбора этой стратегии был расширен спрос среди всех слоев населения — люди с низкими доходами, видя красивые чемоданы на колесиках у людей богатых, тоже будут испытывать интерес приобрести такой чемодан. Только дешевые чемоданы нужно будет производить под отдельным брэндом.

— Почему это вдруг? — удивилась Диана.

— Нынешняя покупка чемоданов по высоким ценам для среднего класса и богатых является для них частью образа жизни. Покупая этот чемодан, они показывают, что обладают достаточными средствами, чтобы себе его позволить. И часть этого очарования тут же пропадет, если под этим же брэндом будут производиться очень дешевые изделия для кого угодно. Особенности рыночного восприятия…

— Ага! Надо же! — сказала заводовладелица Диана и старательно записала услышанное.

Смотрю, и Фирдаус потянулся к тетрадке и тоже записал.

Два часа пролетели очень быстро. Только ученики, вставая, жаловались, что всю мягкую часть на лавке отсидели…

Я, к своему удивлению, чувствовал себя вполне комфортно после лекции. Мне даже и понравилось. Пары недель в Паланге оказалось вполне достаточно для того, чтобы отдохнуть. Возраст такой, восстанавливаешься очень быстро. Уже вполне готов себе работать…

Поехали домой уже ближе к вечеру, с расчетом доехать, пока не стемнело. И не знаю, может, воздух помог чистый деревенский, которым дети больше суток дышали — но добрались домой без всяких вынужденных остановок. Знал бы, еще и на дачу бы свозил семью, пораньше выехав из деревни. Уж очень мне не терпелось жене показать ее, да сразу и согласовать с ней, что и как там будем делать, с чего начнем и к чему в перспективе должны прийти. Но теперь уже придется терпеть и ждать следующих выходных.

В понедельник поутру, когда я завтракал, раздался телефонный звонок. Оказался Костян.

— Привет! В университет едешь сегодня на занятие?

— Да, первый день все же.

— Так может я тогда с тобой на твоей машине поеду, чтобы две машины не гонять?

— Давай, только обратно на метро поедешь, мне еще по делам придется поездить.

— Да мне же сегодня надо уже и в Комитет по миру выходить во вторую смену, так что так и так на метро туда поеду…

Я, конечно, догадывался, что вряд ли Костян на бензине решил сэкономить. Они с женой часть лета проработали в студотряде, и расценки у них по-прежнему очень высокие. Скорее всего, хочет поболтать по дороге в университет, поделиться чем-то. Надеюсь, проблем никаких нет, и чисто по-дружески заскучал…

Угадал — всю дорогу до университета Костян говорил, не замолкая. Про то, как чудесно на даче отдохнули. Как Ларочка и Мишка были счастливы оказаться на природе так надолго. Про Женьку тоже рассказал — что она, как только Ларочка у них появилась, стала в готовке просто профессионалом в рекордные сроки. Ну это я и сам уже заметил, когда у них месяц назад в гостях был.

Я, кстати, прихватил с собой первый том Конан Дойля. Если попадется в университете Василий Петрович, спрошу, не желает ли он купить по госцене, мол лишний экземпляр появился, будут мне приносить новые тома, и я про него не забуду, буду заносить. Первый лед в отношениях я сломал, подарив ему коробку кубинских сигар в Германии. Теперь он мне уже не явный враг. Но смысл оставлять его в этом статусе, если можно превратить его в союзника? Подсажу его на Конан Дойля, будет ждать меня с нетерпением, в надежде, что я очередной том принес… Госцена три рубля двадцать копеек — ни о чем, такой дефицит в подворотнях около книжных магазинов по пятнадцать-двадцать рублей за том продают, и еще найти надо. Как там Павлов говорил — закрепление условного рефлекса. Чтобы при виде меня у него только положительные чувства появлялись. Скоро лучшими друзьями станем, как с Эммой Эдуардовной. Неизвестно, когда пригодится, но точно не помешает…

Было очень приятно увидеть однокурсников после лета. Все пришли пораньше, и перед первой лекцией бродили по аудитории, здоровались и общались с удовольствием. Много было студентов с трудовыми мозолями на ладонях — в их числе были не только те, кого я пристроил в стройотряд, но и те, кто сам летом себе какую-то работу нашел. Или родители им нашли — ясное дело, что если на побывку в ту же деревню летом приедешь, то без работы не останешься…

Перед первой лекцией к нам пришла Эмма Эдуардовна. Тепло поприветствовала нас от имени деканата, и напомнила, что у парней начинается военная кафедра. И в эту пятницу мы впервые пойдем на нее.

Никакого отторжения это ни у кого не вызвало. Времена такие — служить в армии почетно и престижно, в особенности уважают офицеров. Наследие великой войны… Так что стать после выпуска из университета лейтенантом, закончив не такие и длинные курсы — совсем даже неплохо.

В прошлой жизни я сразу пошёл в армию, так что военной кафедры у меня не было. Ну что же, в этот раз посмотрим, как оно все там будет…

Глава 20

Москва, Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами.

Как ни странно это прозвучало бы для многих, Галия безумно соскучилась по своей работе. На фоне ее бесконечных переездов в июле из города в город, спокойное сидение в кабинете в компании с Морозовой выглядело очень приятно. Еще бы Белоусовой в их кабинете не было, было бы вообще здорово… Но она прекрасно знала, что абсолютно все положительным в жизни быть не может.

Ольга Вениаминовна сидела на своем месте, и расцвела в улыбке, когда увидела Галию.

— Наконец-то! Ты так похорошела за лето! — сказала она, и у Галии потеплело на душе.

Белоусова тоже была в кабинете, но она просто сухо поздоровалась.

— Как отдохнула в Паланге? Хотя ты же еще даже не имела нам возможности рассказать, как поработала летом во время командировки! — спросила Морозова.

— Да что там рассказывать! Разве что то, что командировка оказалась очень утомительной! — призналась Галия. Белоусова, услышав это, недоверчиво хмыкнула.

Сделав вид, что не услышала ее хмыканье, Галия сказала:

— Работать на жаре совсем не то, что в кабинете сидеть прохладном! А особенно обидно работать там, где все отдыхают.

Морозова покачала головой и спросила:

— Но хоть впечатлений набралась новых?

— Ну это да. Но мое главное впечатление — больше так надолго от семьи ни в какую командировку не уеду! Кстати, мой родственник привез в конце июля мою командировку? Я его попросила…

— Ахмад? Импозантный мужчина! Привез, я передала в бухгалтерию. Все в порядке.

И Галия, и Морозова очень много еще всего хотели обсудить, но обоим не хотелось это делать, пока Белоусова греет уши. Обе не сомневались, что она только и ждет, чтобы услышать что-то, что можно использовать против Галии. Так что на этом разговор завершили, и обе занялись своими обязанностями.

У Галии уже лежали распоряжения Морозовой на столе, и она принялась над ними работать. И сама не заметила, углубившись в работу, как Белоусова вышла.

Морозова тут же вскочила из-за своего стола и подошла к ней.

— Ну, ушла, наконец! — сказала она, став около Галии.

Галия тоже встала.

— Так что, в самом деле было так тяжело в Болгарии? — встревоженно спросила начальница Галию. — И молодец, что не стала ничего при Белоусовой рассказывать…

— Так с ней уже все давно ясно! Спасибо, что открыли мне на нее глаза. — сказала Галия, — ну, а что касается Болгарии, то не все так было страшно, разве что по семье сильно скучала. Дети совсем маленькие, и муж один остался…

— Ну муж, насколько я поняла, сам тебя выпихивал…

— Это да. Он у меня заботливый. Сказал, что я расширю кругозор, а это никогда не помешает…

— Радуйся, что не ревнивец какой, который шага из дому без него не дает сделать.

— Что вы! Мы с ним друг другу полностью доверяем!

Тут Гали вспомнила, что привезла Морозовой подарок и тут же полезла в сумку, пока Белоусова не вернулась. А то она если увидит, то потом растрезвонит по всем кабинетам, превратив небольшой презент во что-то грандиозное…

— Это вам, розовое масло из Болгарии, — передала она Морозовой подарок.

— Спасибо большое! — радостно отреагировала на флакончик начальница.

Они обсудили все поездки Галии за следующие полчаса, забыв про работу. Как раз успели выговориться, когда вернулась Белоусова.

Снова расселись по своим местам, и Галия вспомнила, что нужно же режиссеру позвонить по поводу журналов! Она их уже с большим интересом и сама просмотрела, радуясь, когда узнавала ту или иную итальянскую звезду кино. Особенно много было фотографий Софи Лорен, которую Галия особенно любила. Она даже решилась похитить один из журналов, что привез Фирдаус, в котором особенно хорошие фотографии получились этой актрисы. Все равно их целая куча на несколько килограммов, хватит режиссеру и остального…

— Семён Денисович, я так рада, что сразу вам дозвонилась! — улыбаясь, сказала Галия, поскольку от общения с Шапляковым у нее остались самые лучшие впечатления. Ну, гонял ее по работе, так и что? Он всех гонял, у него работа такая, иначе фильм не снимешь. — У меня появились те журналы про кино, которыми вы интересовались…

* * *

Москва. Центральная студия документальных фильмов.

Режиссер, услышав голос Галии, и обрадовался, и сразу же распереживался. Обрадовался, потому что не ожидал, что журналы появятся так быстро, муж Галии говорил что-то про то, что ждать придется несколько месяцев. А распереживался, потому что вспомнил, как пришлось тесно пообщаться с КГБ по поводу той поездки в августе… Нет, все было предельно корректно, никто ему не угрожал, ни в чем его не подозревал, но это же комитет… И то, что его ни о чем не спросили про Галию в той поездке, не означало, что кто-то из членов группы сам все не растрезвонил. Они же тоже знали, что Галия тесно общалась с той шведкой, про которую так расспрашивали кэгэбэшники, и пытались найти ее на пленках, отснятых группой… И ведь что обидно, с него взяли подписку о неразглашении, и он даже и спросить не мог других членов группы, не приходили ли к ним тоже офицеры КГБ по поводу той поездки… Ну и узнать, не сболтнули ли они чего лишнего про Галию… Варанкин, к примеру, только производит впечатление легкомысленного человека, а так болтать не будет, в нем он был уверен. А вот в Камолике и Степовике у него никакой уверенности не было. Первый трусоват, второй известный сплетник. Если они что-то сболтнули, то скоро Галия так весело разговаривать не будет, когда КГБ до нее доберется… Представив это, он нахмурился, и совесть начала мучать его еще сильнее… Он же даже предупредить ее не может, не нарушив подписку…

Так и продолжая переживать, он договорился с ней, что завтра же вечером, поскольку сегодня занят по работе почти до девяти, заедет к ней домой, и заберет все журналы. И с тяжелым сердцем положил трубку.

* * *

Москва, МГИМО

Регина Быстрова очень волновалась, когда шла в МГИМО в первый учебный день. Поводов у нее для этого было достаточно. Прежде всего она опасалась, что до студентов какими-то путями дойдут слухи о ее позорном отчислении из МГУ. С таким пятном на репутации, понятное дело, легко ей учиться не будет.

Дальше, конечно, она волновалась за свои иностранные языки. Английский она прилежно зубрила все лето, по десять часов в день, аж иногда казалось, что мозги вот-вот закипят. Но ее же предупредил капитан Мельников, что там многие студенты и за рубежом язык изучали, не то что она по учебникам зубрила… Не окажется ли на первом же занятии, что ее знания просто позорны для второго курса МГИМО? А ведь с этого же курса еще и второй язык начнется…

Придя в аудиторию, она робко села на свободное место на втором ряду. Сидевшая ближе всего к ней худая рыжеволосая девушка удивленно на нее глянула и спросила:

— А ты точно аудиторию не перепутала?

— Нет, я новенькая. Из МГУ перевелась.

— Вот даже как… — оценивающе посмотрела на нее девица, и придя к каким-то своим выводам, протянула ей узкую ладонь.

— Марина.

— Регина Быстрова, очень приятно.

Ее порадовало, что девушка никак на ее имя и фамилию не отреагировала. Явно не знает ничего про нее. Хоть бы так и дальше оставалось.

А затем рядом с ней внезапно уселся симпатичный парень, сказав:

— Привет! Я Дмитрий! А ты у нас что, новенькая?

* * *

Москва

Диана дозвонилась до Артамоновой и та с радостью согласилась встретиться сегодня через два часа. Погода внезапно испортилась, полил дождь, и они беседовали, сидя в «Волге» майора КГБ.

— Ну как отдохнула, Диана? — спросила Мария, с любопытством вертя в руках подаренную ей помаду.

— Чудесно отдохнула! — радостно ответила та.

— Никто не пытался тебя в плен взять в этот раз? — усмехнулась Артамонова.

— Ну Ницца, к счастью, все же не Венесуэла или Колумбия, так что обошлось, — ответила Диана, — но народ там, конечно, в августе собирается очень интересный.

Артамонова тут же отложила помаду в сторону и с любопытством посмотрела на нее.

— Были там два офицера, один из немецкой армии, другой из бельгийской. Обсуждали ядерную зиму, что может наступить, если американцы при помощи ядерного оружия станут останавливать советскую армию, когда она начнет наступать на Западную Европу.

— Ядерную зиму? — явно удивилась Артамонова. — А они объяснили, что это такое?

— Один из них считает, что если в ходе ядерной войны США и СССР взорвать тысячи боеголовок, то в атмосферу поднимется столько пыли, что наступит зима, причем на несколько лет. Другой, в принципе, и не против был. Они еще обсуждали вулкан Кракатау, было там типа какое-то извержение, после которого в мире наступили холода…

— Так, это очень интересно, — сказала Артамонова, взяв блокнот и ручку. — Давай лучше весь этот разговор воспроизведи, но сначала опиши этих офицеров. Имена, звания, род войск… И остальные разговоры тоже запишем…

Диана подробно вспоминала все разговоры, что вели при ней Михаэль и Жан, как с друг другом, так и с Халимом. Только про Халима ни слова не говорила, как они и решили с Пашей. Описывала так, словно они друг с другом разговаривали. Артамонова сосредоточенно записывала, изредка что-то уточняя.

— Я хотела еще уточнить, — спросила Диана, когда они закончили, — по той информации про шведку, что я вам передавала. Жена моего брата, Галия, что мне рассказала о ней, с ним сейчас приехала в Москву из Паланги. Можно все же как-то не задавать ей вопросы по этому поводу, чтобы она не догадалась, что это я рассказала?

— Не волнуйся, Диана, я помню данное тебе обещание. То, о чем она со шведкой беседовала, ты нам и так рассказала. Так что мы вообще ее тревожить не будем никак. А тебе спасибо еще раз за проявленную бдительность!

— А удалось найти эту самую шведку на пленке, что операторы снимали из группы Галии?

— К сожалению, Диана, об этом мы с тобой не можем говорить. Это следственные действия, к которым и меня не обязаны допускать, если дело не мне передано.

— Жаль… — скорчила недовольную рожицу Диана, — было бы здорово вражеского шпиона поймать.

— Успеешь еще, — улыбнулась Артамонова.

* * *

Москва, МГУ

После первой лекции все разбились по группкам, говорили и не могли наговориться. Это то совершенно особенное ощущение, которое помнят все, кто получал высшее образование. Только после длинных каникул, встречаясь с сокурсниками, понимаешь, кто из них действительно запал к тебе в сердце. Иногда и вовсе вроде бы по общению с человеком не скучаешь, а увидишь вот так в начале сентября, и искренне радуешься. Значит, не хватало его на самом деле.

Однокурсницы со мной, кстати, некоторые и заигрывали. Хвалили мой новый костюм. Одна даже сказала, что я в нем, как кинозвезда выгляжу. Ну да, есть такое свойство у костюмов за сотню баксов… С учётом инфляции в двадцать первом веке такой уже будет за тысячу стоить… Дианка не поскупилась…

Ираклий, улыбаясь во все зубы, предложил:

— А давайте сегодня всем курсом в ресторан завалимся!

Но так радикально отмечать начало учебного года, конечно, большинство не было готово. Это у моих стройотрядовцев сейчас было денег выше крыши даже по московским меркам. А многие на курсе сейчас ждали с нетерпением первой стипендии, поиздержавшись за лето… Не все, к сожалению, когда нуждаются в деньгах, бегут подрабатывать, чтобы решить эту нужду. Некоторые, и я никогда этого не понимал, просто урезают свои издержки. Начинают экономить на нормальном питании, на одежде, на дружеских посиделках. И загоняют себя в намного большие проблемы, чем если бы просто нашли подработку. Да, подрабатывать утомительно, зато много с людьми общаешься, что полезно для психики, одет, сыт, и сам себя уважаешь, что нашел способ решить свои проблемы. Тем более сейчас не девяностые, когда безработица впервые свирепо укусила бывших советских людей. Видов подработки множество, в особенности для студентов.

Я, конечно, сразу же согласился. Договорились, что нагрянем в шесть вечера в пивной бар «Пльзень». Ираклий уверял, что в понедельник в это время там не будет проблемы с местами. В прошлой жизни этот бар как-то мимо меня прошел. Понятно, в принципе, Москва огромная, а я всегда любил больше работать, чем по злачным местам ходить… Так что решил, что пора исправляться. Тем более немножко пива не так и страшно, это не водку хлестать…

Всего набралось человек двадцать с курса, что согласились пойти.

Отсидел еще одну пару, а потом решил свинтить. Надо все дела, накопившиеся до шести вечера, постараться решить. Ну если и даже не решить, то составить план их решения.

Только в коридор вышел, а мне навстречу Жанна Луппиан, комсорг наша. Нахмурилась было, уже рот открыла, видимо, чтобы повелеть мне вернуться в аудиторию. Видимо, какое-то объявление пришла делать. Но внезапно рот захлопнула и, кивнув, просто мимо прошла. Приятно, блин. То ли вспомнила про мое свободное посещение, то ли костюм ее впечатлил. Или вообще дело в том, что я уже кандидат в члены КПСС и вышел из-под ее юрисдикции?

Прежде всего я поехал к Бортко. Сатчан еще несколько дней точно будет в отпуске, насколько я помнил, значит, только от Бортко и узнаю, как наши дела. Конечно, успокаивало то, что если бы было что-то совсем плохое, то меня в воскресенье вечером бы потревожили дома после приезда из деревни. Но тем не менее, нужно заехать и выяснить, на каком мы свете.

Михаил Жанович был на месте. Сразу отметил, что он загорел, хотя в отпуске и не был. Ну так пляжи и в Москве имеются. И костюм новый у него тоже, как и у меня. И он, первым делом, пожав мне руку, тоже мой новый костюм отметил:

— Какая ткань интересная и пошив… И это что, такой хороший костюм в Паланге можно купить?

— Думаю, вряд ли. Мне сестра его из Италии привезла.

Подняв брови, он кивнул уважительно, и мы вышли из кабинета, направляясь на улицу. Нечего нам свои дела в его кабинете обсуждать. Береженного бог бережет. У Сатчана в кабинете еще как-то спокойнее себя чувствуешь, он все же зам. А Бортко уже должность посерьёзнее занимает, за ним и пригляд может быть особый. Ну и раз Захаров сам бережется, и предпочитает на улице дела наши обсуждать, то есть в этом смысл…

Вышли на улицу, свернули в ближайший тупик, и Бортко перешел к делам, сказав:

— В Москве у нас все, к счастью, тихо-мирно.

— А по Крыму как? Не упирался Николаенко?

— Нет, как ни странно, ни малейшего противодействия не оказывал. Беспрекословно согласился даже и с махинациями по разбавлению вина завязать. Так-то глядя на его морду уголовную, и не понять, откуда может быть такое смирение…

— Видимо, дядя его крепко на него надавил, — предположил я, — и он, наверное, понимает, что пока дядя с нами, шансов у него выкрутиться из наших условий нет. Это меня очень радует, потому как дела он вел до этого очень неаккуратно. А как вам глянулся этот Степан, которого Мещеряков подтянул к нашим крымским делам?

— Хорошо глянулся, — кивнул Бортко, — солидный такой мужик, степенный, и хватка у него основательная. Он на Николаенко сразу как бульдог насел… Пообещал мне приглядывать за ним, и, если что, сразу сигнализировать.

— А когда у нас следующее совещание? Надо же успеть подготовиться…

— Думаю, в ближайшие дни. Захаров пока что не называл точную дату. Но до конца недели точно проведем.

На этом мы с ним попрощались, и я решил, что теперь самое время поехать к Ионову. Договорились мы с ним, что я сразу после возвращения к нему заеду, и мы обговорим формат дальнейшего сотрудничества.

Ионов, как всегда, был на месте. Поприветствовал меня с очень радостным видом:

— Ну что, Паша, отдохнул, набрался сил? Продолжим сотрудничество?

— Конечно, Константин Сергеевич! Снова по четвергам вас устроит после четырех?

— Вполне. Посмотри, Паша, я вот для тебя уже и примерное расписание накидал на сентябрь.

Я глянул. Заводы, в основном, но что удивило, в списке был и наш Пролетарский райком. Это что, получается, я буду для Бортко и Сатчана лекцию читать, что ли, скоро?

* * *

Глава 21

Москва, Посольство ГДР

Йохам Баум, куратор от Штази в посольстве в Москве, ждал сегодня с интересом гостью, о приходе которой его предупредили из Берлина. Луиза Буркхард, их юный агент, у которой будет особое задание. Достаточно необычное, все же обычно в СССР агенты Штази работали по более простой схеме. Но и выгода, если все сработает, может оказаться очень большой. Стоит только этому Ивлеву начать рассказывать своей любовнице разные кремлевские секреты, как карьера Баума резко пойдет вверх. Потому что именно он будет основным куратором Луизы во время ее учебы в Москве, значит, и первые сливки снимет именно он, отправляя ценную информацию в Берлин…

Луиза пришла к одиннадцати утра, как его и предупреждали из Берлина. Он с любопытством рассматривал девушку. Красивая, с правильными чертами лица. Наверняка и умная, раз прошла сложную систему отсева среди абитуриентов ГДР, желающих учиться в одном из самых знаменитых университетов мира.

— Значит, так, Луиза, — перешел он к делу после того, как они поздоровались, и он предложил ей присесть напротив своего стола, — запомни, что в этом деле нам интересна прежде всего информация. Мы ни в коем случае не собираемся вербовать этого молодого человека, шантажируя вашими отношениями, или рушить его брак. СССР и ГДР близкие союзники, такие действия не отвечали бы духу нашего союза. Но, ты же сама понимаешь, что далеко не все, что нам интересно, наши союзники нам сообщают. У СССР огромное количество интересов по всему миру, это самая крупная страна в мире. И человек, работающий в Кремле, может знать кое-что из того, что наши союзники нам не говорят. Понимаешь?

— Конечно, камрад Баум, — с серьезным видом кивнула девушка, — мне все так и в Берлине говорили…

— Еще важный момент — постарайся не влюбиться в этого русского. Помни, что это ты охотник, а он — жертва. Не наоборот…

— Да и в мыслях не было! — возмутилась девушка.

— Так это и не на уровне разума, это на уровне эмоций, — улыбнулся Баум, — поэтому надо себя постоянно контролировать. Разведчиков часто посылают иметь дело с очень незаурядными людьми, а они поневоле вызывают симпатии. Поэтому следи за тем, чтобы симпатии не переросли во что-то более опасное. Если так вдруг случится, лучше сразу сообщи нам об этом, и мы просто отстраним тебя от этого дела. Найдем для тебя что-то другое, и никаких обид, никаких упреков, что ты не справилась. Понимаешь?

— Понимаю. И все же я постараюсь справиться! — упрямо тряхнула копной волос девушка.

— Молодец, что так серьёзно относишься к своему заданию, — добродушно улыбнулся Йохам, — И вот что еще. По всем важным вопросам обращайся ко мне, не стесняясь. Не только в том случае, если всё идёт по плану, и хочется сообщить о положительных результатах. Появились какие-то проблемы по заданию — заходи, может вместе что-то да придумаем…

— Хорошо, камрад Баум! — послушно кивнула девушка.

— Молодец. Тогда приступим к деталям твоего задания. Вот фотография Павла Ивлева. Не очень качественная, но что уж получилось сделать…

Луиза взяла протянутую ей фотографию и с интересом ее изучила. На самом деле, хоть Ивлева удалось сфотографировать только при движении по улице, узнать его по ней было довольно легко.

— Вы учитесь на разных курсах, в этом есть определённая проблема. Постарайся пересечься с ним в столовой, наверняка ее он должен посещать. Не так и сложно пройтись с подносом по столовой и постараться найти его. Дальше просто можешь спросить, свободно ли у него, присесть рядом и завязать общение.

— Хорошо, — кивнула Луиза, не отрывая взгляда от фотографии.

— Еще хороший вариант познакомиться с ним — найди на факультете главу Союза свободной немецкой молодёжи Мартина Нойлера. Насколько нам известно, он является близким другом Ивлева, и даже снимает квартиру в одном доме с ним. Познакомишься с ним, будет хороший шанс через него познакомиться с Ивлевым.

— Понятно.

— Ну тогда действуй. И не забывай про учебу!

Отпустив Луизу, резидент разведки ГДР в Москве задумчиво кивнул. Девушка произвела на него самое положительное впечатление. У нее однозначно есть сила воли, и она действительно хочет добиться результата, а не согласилась в Берлине на предложение Штази из-за слабохарактерности. И такое резидент тоже видел, когда люди просто боялись отказать Штази, а никого энтузиазма к работе не испытывали. Толку с таких агентов было очень мало.

Жаль, конечно, что нельзя ей сказать, что Мартин тоже агент Штази… Не настолько критичная ситуация, чтобы идти на это. Впрочем, такая красивая девушка точно сможет обаять и Мартина, чтобы добиться своих целей…

* * *

Москва

После Ионова я поехал в следующий пункт по своему плану. В редакцию газеты «Труд» к Ганиной. Поручение от Захарова написать цикл статей про комбинаты общественного питания есть, надо его выполнять. И не только потому, что он на ближайшей встрече вспомнит и спросит про него, но и потому, что я, фактически, сам на него напросился. По самым разным причинам.

Во-первых, хочется, после того кошмара, что я лично видел в детском саду, где детей внаглую объедали поварихи, помочь поменять систему общественного питания к лучшему. А для этого надо внимательно следить за его реформой. Ничего хорошего, если одну систему, в которой можно воровать у детей, поменяют на другую, где эта возможность останется. Так что я буду не только пропагандировать реформу в своих статьях, но и постараюсь ознакомиться со всеми изменениями, и в случае, если увижу слабые места, тут же буду докладывать Захарову, чтобы он их исправлял. Все необходимые полномочия у него есть…

Во-вторых, чем больше статей в «Труде» опубликую, тем быстрее вступлю в Союз журналистов СССР. Что тянуть-то? Сразу мои гонорары подрастут, и в газете, и на радио… И наверняка там и другие бонусы будут… Возможно, членство там станет хорошим подспорьем, чтобы вступить побыстрее и в Союз писателей СССР, про который говорят, что в нем еще лучше, чем в Союзе журналистов…

В-третьих, успешная реформа системы общественного питания в столице положительно повлияет на позиции Захарова. Не понравилось мне, что недавно его чуть не сняли. Надо укреплять его положение, а то для нашей группировки замены ему нет. Да даже если его послом назначат куда-нибудь в Канаду — нам-то что с этого? Все рычаги в столице будут утрачены… И риски вырастут существенно…

Но прежде чем ехать к Ганиной, притормозил на обочине, где продавали с тележки баранки. Огромные, румяные, с пылу, с жару. Пахли они так, что я одну тут же поломал и съел, прежде чем дальше ехать.

Вера Ганина тоже баранки заценила. Едва я вошел в кабинет к ней, как она тут же принюхалась, несмотря на то, что вроде была занята тем, что приветствовала меня после отпуска. Пришлось доставать бумажный сверток и вручать ей. Она его тут же распаковала, и так радостно ахнула, словно я ей жемчужное колье принес, а не связку баранок…

Обменялись парой фраз по поводу прошедшего лета, и я перешел к делу:

— Вера, мы договаривались в июле, что после отпуска я опубликую серию статей по поводу реформы общественного питания для детсадовцев и школьников. Я готов начинать.

— Ага, помню! Но времени прилично прошло… Ну и в любом случае я сама тебе фоторепортера выделить никак не смогу. Не мой уровень. Значит, нам нужно к Силину идти…

— Если он на месте, то давай и пойдем. Расскажешь мне по пути, все ли мои статьи вышли…

Ганина кивнула и первой в своем стиле «догони если сможешь» рванула к двери. Уже когда вышли, сказала:

— Все вышли. Первой, как и просил, пустили ту статью про вьетнамского летчика, раз уж Тяжельников на этом настаивал. Кстати, напомни тебе пару мешков с письмами потом отдать, когда от Силина придем. Место у меня в шкафу занимают. Но зато видишь, какой энтузиазм твои статьи вызывают у трудящихся!

Чтобы попасть к заместителю главреда Силину, пришлось минут десять посидеть в очереди. Но потом, едва он освободился, мы сразу же зашли к нему.

— Здравствуйте, Владимир Семёнович, — поздоровался я с ним, — вот, пришел по поводу той договорённости, что достигли в июле. По поводу освещения реформы комбинатов общественного питания.

— Да, там же Захаров просил посодействовать, как же, помню, — кивнул мне Силин, пожимая руку. — Что от меня требуется?

— Дать фоторепортера приличного, и я хоть сейчас могу с ним на ближайший комбинат и отправиться. Адрес у меня есть, только позвоню и предупрежу их, что мы приедем…

— Фоторепортера могу дать, конечно, хоть прямо сейчас. Но рекомендую хотя бы завтра, а лучше даже послезавтра, к ним поехать, чтобы дать им время красоту навести. Если прямо сейчас позвоните и сразу приедете, они там напугаются до инфаркта, а ведь вы туда поедете им помогать, а не высмеивать в фельетоне.

— Тоже верно, — согласился я с ним, — хорошо, тогда прошу выделить фоторепортёра на завтра. А сразу как выйду от вас, им и позвоню, предупрежу, пусть наводят там красоту… На послезавтра уже никак, вот-вот Захаров может спросить, когда первая статья выходит…

— Хорошо, договорились, — согласился с последним аргументом Силин, — кстати, уже время обеда. Может быть, спустимся в нашу столовую и за обедом уточним все детали? А уже после им позвоните…

Судя по выдающемуся вперед пузу замглавреда, пропускать обеды он не привык. Ну и мне не было смысла отказываться. Кормить тут точно должны хорошо, а мой желудок уже немного подзабыл про съеденную в машине баранку. Она, скорее, даже аппетит мой разбудила…

Спустились в столовую, пройдя в отдельную комнату для начальства. Там не было нужды стоять в очереди со всеми, к ней была прикреплена отдельная официантка, которая дала нам меню и приняла наш заказ. Отпустив ее, Силин сказал:

— Пожалуй, пошлю с тобой, Павел, завтра Синицына Петра Владимировича. Один из самых лучших наших фоторепортеров, начинал работать в Фотохронике ТАСС, а к нам пришел пару лет назад. Сотрудничает также с общественно-политическим изданием «Советский Союз», который выходит за границей, сам понимаешь, что это уровень! И в прошлом году, кстати, его фотография маленькой девочки у фонтана получила главный приз на международной выставке в Варне.

— Впечатляюще, — согласился я.

— Он сейчас на выезде, так что я ему дам твой домашний телефон, он тебя вечером наберет.

— Только желательно не раньше девяти вечера, мы сегодня с однокурсниками отмечаем начало учебного года, так что я поздно дома буду, — попросил я его.

— Хорошо, передам ему. Может, еще какое-то содействие нужно оказать, чтобы товарищ Захаров точно остался доволен?

Ага, Силин очень заинтересован в том, чтобы все у нас прошло без сучка и задоринки. Надо этим пользоваться, нечего стесняться.

— Есть кое-что, в чем нужна помощь. Было бы неплохо собрать подборку материалов по злоупотреблениям в отношении питания детей при действующей системе общественного питания. Различные вопиющие случаи воровства в столовых поварами и администрацией учебных заведений, наподобие того, что я сам в фельетоне недавно освещал. Хочу в первой статье особый акцент на это сделать, чтобы было понятно, что эта система содержит в себе многочисленные пороки, и от нее нужно избавляться. В идеале собрать такие статьи не только в «Труде», но и в других газетах.

— Не проблема. У нас постоянно студенты старших курсов МГУ стажируются, отправим их в архив, — кивнул Силин. — Послезавтра уже будет готово.

Отлично! А то я сам думал этим заниматься, а ведь время не резиновое.

Из столовой вернулись в кабинет к Ганиной. Она меня пустила к своему телефонному аппарату, а сама пока я набирал номер, найдя его в блокноте, вытащила из шкафа два огромных мешка с письмами трудящихся. Вот же, блин, сколько этого добра накопилось за полтора месяца… Кажется, мои статьи, оставленные на публикацию на август, затронули какой-то нерв у людей…

Дозвонился до директора комбината общественного питания, который Захаров рекомендовал первым посетить.

— Игнат Тимофеевич? Я звоню по поручению товарища Захарова из горкома. Ивлев моя фамилия. Товарищ Захаров велел несколько статей написать про систему комбинатов, что сейчас создается в столице, и сказал начать именно с вас, вам он особенно доверяет. Польщены? Рад слышать! Тогда мы завтра к обеду подъедем к вам с фоторепортёром? Встретите внизу в 13.00. Отлично!

Решив этот вопрос, вздохнул, глядя на два мешка с письмами, попрощался с Ганиной, и поволок их к машине. Я и раньше, конечно, с мешками писем ходил, но в этот раз целых два мешка вызвали все же проблемы на проходной. Наверное, вахтер испугался, что я там пишущую машинку припрятал среди писем. Обижаться не стал, позволил ему порыться в этих мешках всласть, пусть и на будущее запомнит, что у меня там ничего нет ценного. Увидев, что там только письма, и на каждом мое имя и фамилия, как и в пропуске, он меня не на шутку зауважал. Теперь, похоже, будет вставать, когда я в газету буду приходить по делам.

Закинул мешки в багажник машины и задумался. Есть пару часов еще свободных… Пожалуй, раз на комбинат общественного питания я не еду, надо наконец съездить на комбинат железобетонных изделий. Тот самый, на который я долго не мог попасть из-за того, что туда Дружинина устроилась профоргом. Теперь от нее Захаров, наконец, избавился, и туда не то что можно съездить, туда нужно съездить! Мало ли как там дела идут… Может, уже и какие-то проблемы накопились, а я и не знаю.

Нашел автомат неподалеку от «Труда» и набрал директора. Повезло, он оказался на месте, и сразу меня и вспомнил. Договорились, что я скоро подъеду, а он мне пока пропуск выпишет на проходную.

Иван Николаевич не только выписал пропуск, но и прислал своего заместителя, Сергея Васильевича, встретить меня на проходную.

Поздоровавшись с ним, я сразу спросил:

— Ну что, рады небось, что избавились от Дружининой?

— А вы про нее тоже слышали? — вздрогнув, спросил он, — не женщина, а кошмар какой-то! Так что вы правы, очень рады, что она на повышение ушла. Не знаем только куда, впрочем, не очень и хочется. Буду вполне рад не услышать больше про нее ни разу до конца своей жизни…

Я только хмыкнул.

В приемной у Ивана Николаевича было пусто. Не удивлюсь, если он всех разогнал в ожидании моего приезда. Секретарша подскочила с места, когда мы с Томским зашли в приемную, и сразу же побежала открывать нам дверь. Баклашов тоже встал, со своего места, когда мы вошли, и поздоровался с нами обоими за руку, прежде чем предложил присесть.

— А Пигорева не будет? — спросил я, — будем просто обсуждать те вопросы, которые и его касаются. Чтобы потом не дублировать…

Кивнув, Иван Николаевич нажал кнопку на селекторе и сказал секретарше:

— Леночка, Пигорева срочно к нам. Для всех остальных меня нет.

Пока ждали главного инженера, спросил:

— Как у вас в целом дела на комбинате? Есть какие-то проблемы, где нужна наша помощь?

— Да вроде бы и нет, — пожал плечами директор, и замдиректора тему развивать тоже не стал.

Дмитрий Иванович пришел буквально через несколько минут и тоже, поздоровавшись со мной, присел рядом за стол.

— Ну что, товарищи, — сказал я, — в прошлый раз мы обсуждали идею создания участка, на котором будут изготавливать бетонную плитку, пригодную для обустройства декоративных тротуаров. Желательно разных цветов, чтобы можно создавать из плиток разного цвета красивые узоры. На какой стадии сейчас эта идея?

Директор посмотрел на замдиректора. Тот на главного инженера. Пигорев, поняв, что никто кроме него отвечать на вопрос не собирается, откашлялся и сказал:

— С технической точки зрения особых проблем нет. Это если, конечно, не заострять вопрос качества.

— Нет, как раз вопрос качества является первостепенным, — покачал я головой. — нам нужна такая плитка, чтобы ей можно было пешеходные дорожки около Кремля мостить, и никаких проблем с ней не было и через десять лет. Иначе, сами понимаете, кому будут задавать вопросы о том, почему она рассыпается на части… И кто это будет делать…

Директор нервно сглотнул.

— Ну, если так ставить вопрос… — вздохнул Пигорев, и сняв очки, начал их протирать большим носовым платком, который достал из кармана штанов, — то нам понадобится серьезное оборудование. Думал, что просто будем вибролитьем ее делать, всего-то тогда и нужно бетономешалки поставить, формы закупить да вибростол. А если вот так, чтобы она точно долго не разрушалась… Тогда нужно вибропрессование… Тут и термокамеру надо закупать, и вибрационный пресс. Причем, если нам нужно большие партии делать, то размеры термокамеры и вибрационного пресса тоже нужны солидные. Будем плитку уплотнять, а после высушивать при высокой температуре и влажности. Сочетание вибрации и давления даст нужную прочность…

— Нужное нам оборудование производится в СССР, или нужно искать импортное?

— А что, есть возможность достать импортное? — сразу оживился замдиректора, впервые вмешавшись в наш разговор.

— Есть, но это займет больше времени. — ответил я.

— Давайте тогда лучше импортное. Не хочется постоянно в простое стоять из-за ремонтов. — сказал Пигорев. — В ГДР делают хорошее оборудование по этой части, и в Венгрии.

— То есть, годится и то, и то? — спросил я.

— Да, оба варианта очень неплохие. — сказал инженер.

— Отлично. Тогда подготовьте технические характеристики, а потом наберите меня на домашний телефон, когда будет готово, и я подъеду. Постараемся выбить для вас это оборудование.

— А на какой объём производства нам рассчитывать? — спросил меня директор.

— Рассчитайте по максимуму. Продукция, сразу вам скажу, будет очень востребованной. Дефицит из дефицитов! Так что если есть возможность уплотниться и организовать свободный цех, то в него поставим. Если нет, то одновременно рассчитывайте и строительство цеха. Это тоже постараемся профинансировать. Или у вас и свои резервы есть на строительство?

— Нам нужно это будет более детально втроем обсудить. Надо бы сначала прикинуть по предприятию, есть ли где резервы для уплотнения, — сказал директор.

— Тогда сделаем так. Импортное оборудование, само собой, это дело нескольких месяцев. Вполне можно успеть новый цех построить за это время. Давайте тогда начнем с него, рассчитывайте по максимуму и передавайте мне список оборудования с детализацией. А по площадям для него давайте я уже на следующей неделе подъеду, и тогда и определимся. Так вас устроит?

Все их устроило. На этом встречу и завершили.

Да, раз главный инженер рекомендует, будем импортное оборудование брать. Увы, но он прав — ракету в космос можем отправить, а сложное оборудование иногда выпускаем в таком состоянии, что оно постоянно ломается. Помню, что в последние годы СССР, чтобы решить эту проблему, придумают госприемку. Но сделана эта реформа Горбачева будет точно так же, как и все остальные, оказавшись нежизнеспособной. Смысл от этой госприемки, если инженеры из нее сидят на том же заводе и премии получают от руководства завода? Заартачишься, завернешь слишком много брака — и все, остался без премии. Раз объяснишь жене, почему ты такой принципиальный, два, и начнешь как все остальные делать — закрывать глаза на брак. Кому понравятся постоянные скандалы из-за безденежья…

С комбината ЖБИ поехал сразу домой. Впечатление, конечно, от посещения комбината осталось гнетущее. Сидят все трое передо мной, и ни малейшей инициативы в глазах что-то делать. Пну — начинают шевелиться. А сами по себе — ну чего тебе от нас надо, товарищ Ивлев?

Ну ладно, не впервой подгонять тех, кто своей инициативы не проявляет. Хотя, конечно, гораздо приятнее работать с тем же Савельевым с автобазы Моспромтранса. Ему только намекни на какую-то возможность, он с тебя не слезет, пока обо всем не расспросит. И тут же воплощать в жизнь начнет. Или Марьяна из типографии — как только к власти пришла, скорость издания новых книг увеличилась в два раза. Не то что, когда Ганин там спал за столом в рабочее время, изображая директора… Да уж — кадры решают все.

Приехав домой, загнал машину в гараж, и вернулся домой. Все было в полном порядке, парни спали, Тузик бдил, охраняя их, няня варила кашку для малышей, Панда так самозабвенно дрыхла на подоконнике, что даже глаза не открыла, когда я подошел. Никаких записок ни от кого на холодильнике не было. Ну это ненадолго, скоро все прознают, что я в город вернулся, и начнется жара…

Вызвал такси, чтобы отправиться в бар «Пльзень». Пива немножко выпить с однокурсниками будет приятно… А еще приятнее пообщаться с ними…

Глава 22

Москва, Лубянка

Подполковник Кутенко, возглавив новый отдел, был по горло в делах, но вовсе не выражал по этому поводу какого-то недовольства. Такая ответственная должность была его давней мечтой, и он рвался проявить себя. Так что он был готов работать хоть круглые стуки, лишь бы здоровье позволяло.

В то же время у него были хорошие учителя, которые учили его, что, чрезмерно утомившись, можно прозевать что-то действительно важное… Поэтому каждые два часа он вставал, подходил к окну, и прокручивал, стоя, в голове все, что произошло за это время. С особым упором на то, было ли в потоке информации, что была им получена за этот период, что-то действительно ценное. Что нужно во что бы то ни стало раскручивать дальше, отложив на время все остальные дела…

За прошедшие три часа к нему зашло три сотрудника с отчетами, и было получено поручение от генерала Комлина, начальника первого управления. Так… По поручению меры приняты в полном объёме. Дальше… Беседа с майором Муравьевым. Отчет о встрече с агентом, поваром в британском посольстве. Ничего интересного, не та у него позиция в посольстве, чтобы хоть что-то разузнать. Не приходят британские дипломаты на кухню, чтобы в присутствии нанятых советских граждан свои секреты обсудить… Но раз в месяц встречаться с агентом все равно надо, мало ли он все же что-то ценное раздобудет… Дальше. Беседа с майором Кленкиным. Тот встречался с агентом, работающим шофером в японском посольстве. Еще большая безнадега. Не удалось пропихнуть японцам кого-то, кто знает японский язык. Этого сейчас потихоньку натаскивают в японском, но когда еще он начнет понимать, что при нем говорят, уж очень это сложный язык. Так что потенциал тут есть, но когда «выстрелит», еще неизвестно. Дальше. Беседа с майором Артамоновой. Отчет о встрече с агентом Скворец. Тут уже намного интереснее, не так часто советские граждане регулярно отчитываются по возвращении в страну о беседах с офицерами НАТО. Ценный агент, а лежащая в личном деле почетная грамота от Андропова за итальянское дело только подчеркивает его потенциал. Так что этой беседе он и уделил основное внимание…

То, что немецкий и бельгийский офицеры, на которых теперь завели личные дела, в курсе советской наступательной доктрины в случае войны в Европе, удивительным делом не было. Достаточно было хоть из космоса, хоть на основе более привычных разведданных оценить размер советской танковой армады на ближних подступах к границам НАТО и все становилось тут же понятно. Но его очень заинтересовало странное понятие, что было использовано в разговоре натовских офицеров — «ядерная зима». Не слышал он раньше такого никогда. Майор Артамонова призналась, что сразу после разговора съездила в спецхран, но его сотрудники не смогли ей подсказать ни одного источника, в котором бы упоминалось о «ядерной зиме».

Но он сам сразу оценил потенциал этого понятия для советской пропаганды. А что, если эту идею развить, чтобы еще больше напугать население западных стран? Пусть они со страшной силой давят на своих политиков, чтобы те переставали спонсировать гонку вооружений… За такую идею, если ее правильно реализовать, можно и полковником досрочно стать, тем более что новая должность позволяет это сделать. С нее вон, Воронин, вообще генералом в Киев уехал…

Но все же перед тем, как идти к Комлину с этой идеей, сперва нужно выяснить, кто же придумал эту концепцию «ядерной зимы». Мало ли, был какой-нибудь скандал по этому поводу в научном сообществе, и идею высмеяли. В этом случае вместо пропаганды получится какой-то пшик, а Кутенко вовсе не хотел выглядеть в глазах руководства автором какого-то пшика… Ему нужен был только успех.

Отходя от окна по итогам размышлений, он решил, что нужно озадачить всех сотрудников, у которых в агентах есть ученые-естественники, беседами с ними на эту тему. Если был такой скандал в их среде, они точно о нем знают. Да, и еще стоит послать запрос резидентам по посольствам в западных странах, пусть выяснят у своих агентов-ученых, может быть им это понятие известно…

Зазвонил телефон. Кутенко взял трубку.

— Глеб Петрович? Это Дорохов. Для вас есть поручение от генерала Вавилова. Подойдите, пожалуйста…

* * *

Москва, Лубянка

Майор Румянцев искренне радовался, что он работает в управлении разведки, а не контрразведки. Когда 1 сентября, в субботу, неизвестный взорвал бомбу в Мавзолее, всех контрразведчиков до единого вызвали на работу, а вот разведчиков не тронули. Не то чтобы он устал, только же из отпуска вышел, но смысла в таком вызове было бы все равно мало. Не верил он, что это вражеский шпион взорвал бомбу, сам при этом убившись. Свой это был идиот, и никаких связей с западными разведками найти и не удастся, потому что их и нет. Своеобразное джентльменское соглашение между крупными разведками стран НАТО и СССР прекрасно работало. Мы не убивали и не взрывали на их территории их граждан, а они на нашей. Ну а что подкидывали денег разным политическим активистам, часть из которых переходила определенные рамки иногда — так это другое. Главное, что СССР однозначно не просило, к примеру, «Красные бригады» кого-то убивать или похищать. Просто поддерживало отношения с организацией с дружеской ориентацией, учитывая, как разгулялись в Италии неофашисты. Те же имели мощную поддержку от США, вот и надо было их уравновесить коммунистами.

Другое дело, удалось ли бы заключить такое джентльменское соглашение между СССР и странами НАТО, если бы не память о великой войне, в которой тесно сотрудничали бок о бок, сражаясь с гитлеровской Германией и ее сотрудниками… Но это уже сентиментальные размышления, которым Румянцев ни в коей мере не хотел предаваться.

Так что выходные он провел очень хорошо, получилось насладиться, вполне возможно, последними теплыми днями.

Зазвонил телефон. Румянцев снял трубку. И сразу узнал голос нового начальника отдела.

— Олег Петрович, зайдите ко мне. — сказал он.

Через минуту Румянцев уже заходил в кабинет Кутенко, благо тот был рядом.

Начальник выглядел необычно, словно привычное хладнокровие ему изменило.

— Павел Ивлев, насколько мне сказали, ваш же агент, верно? — с ходу спросил он его.

— Все верно, товарищ подполковник.

— Бросьте, давайте без званий. Вызвали меня лично к Вавилову. Он велел попросить организовать лекцию внеочередную за авторством этого самого Ивлева.

Вот почему Кутенко такой взъерошенный, наверное, впервые к Вавилову в кабинет попал, — догадался Румянцев. — Ну что же, когда ты куратор Ивлева, это не только неприятности во время отпуска, но и приятные бонусы во время работы. Кутенко теперь меня точно выделит среди остальных. Ради других агентов его к такому высокому начальству не вызовут… Максимум раньше в кабинете генерала Комлина побывал… Так что вакансия заместителя отдела может оказаться ко мне ближе, чем я думал…

— Глеб Петрович, немедленно свяжусь с Ивлевым. Подскажите только, по какой теме нужно провести эту лекцию?

— Ну сами понимаете, все взбудоражены этим взрывом в Мавзолее. Явно это был террористический акт. Но про это, конечно, Ивлеву рассказывать нельзя. Просто поручите ему прочесть лекцию про терроризм и как с ним лучше бороться. Хотя я лично и не понимаю, как он такую тему осилит…

— Ну, обычно он неплохо справляется, — дипломатично сказал Румянцев, — разрешите выполнять, Глеб Петрович?

— Да, поспешите, ему же еще эту лекцию нужно будет готовить… Не нужно нам получать втык от Вавилова за промедление…

* * *

Москва

Посетить бар «Пльзень» в таком составе оказалось хорошей идеей. Места в нем действительно были, и нам даже удалось уговорить нескольких человек пересесть в другое место, чтобы мы могли сдвинуть столики и усесться все вместе. Никакой агрессии, причем, наши просьбы не вызвали, люди отнеслись с полным пониманием, что молодежь хочет отпраздновать начало учебного года.

Правда, смысла садиться всем вместе не оказалось никакого. Живая музыка не давала услышать никого дальше соседа. А в редкие перерывы просто тосты говорили. Но ладно, пообщался с Булатовым и Ираклием. В основном они меня расспрашивали, правда, про поездку в Германию…

Приехал домой после встречи. Только вышел из такси, смотрю, Мартин идет. Мрачный какой-то. Заметил меня, немного ожил. Поздоровались. Прикинул, что мы почти месяц с Берлина не виделись…

— Ты откуда так поздно? — поинтересовался Мартин.

— С одногруппниками устроили посиделки в ресторане, после лета новости обсудить, — объяснил я. — А ты сам как? Со свидания идешь? А чего тогда мрачный?

— Да нет, не со свидания, — отмахнулся Мартин. — Все в порядке, не обращай внимания.

Ага, конечно. А морда такая грустная, потому что жизнь слишком уж хороша, — хмыкнул мысленно. — Надо немца расколоть, это дело принципа, — мелькнула мысль, — да и подшефный к тому же… Нужно и знать о его проблемах, и помогать их решать.

— Давай рассказывай. Что толку молчать? Вместе что-нибудь придумаем, — сказал Мартину, присаживаясь с ним на скамейку.

— Да что рассказывать? — махнул рукой тот.

Чуть не ответил «Сколько вас, какое оружие, когда нападете?» но вовремя язык прикусил. Вот же война, на генетическом уровне практически у меня уже реакция на немцев. Что в той жизни, что в этой, частенько ловил себя на том, что напрягаюсь, когда немецкую речь слышу. Что это? Память отцов и дедов так себя проявляет? Или фильмы о войне, коих пересмотрено в прошлой жизни множество?.. Так, что-то несет меня, надо встряхнуться, взять себя в руки…

— Я же вижу, что ты не в духе сильно. Рассказывай. Легче станет. — продолжил настаивать я.

— Меня Илма бросила, — обреченно произнес немец, опустив голову.

— О как! Сочувствую, дружище, — похлопал я его по плечу. — А объяснила все как?

— Да никак, что самое обидное, — возмутился Мартин. — Просто нашла другого, пока я в ГДР был и все. Я уехал на каникулы, а она не стала, здесь осталась. А когда встретились, сообщила мне о другом мужчине буднично так. Словно и не было чувств и планов совместных…

Ну, у нее их похоже особенно и не было, — мысленно констатировал я. — Бедолага Мартин. А казались такой хорошей парой с Илмой. Вот же верно говорят, что чужая душа — потемки. Илма вполне убедительно интерес к Мартину проявляла, а оказалось, что на самом деле не было ничего.

— Дружище, слова в этой ситуации обычно не помогают, но все равно скажу тебе одну банальную, но очень правильную вещь. Это просто не твой человек оказался. И хорошо, что она показала свое настоящее отношение к тебе. Могла ведь за нос водить, крутя роман на стороне. Так что давай, не вешай нос. Это все грустно, но не фатально и дает тебе возможность двигаться дальше и найти своего человека.

— Понимаю, — Мартин вздохнул. — Но все равно тоскливо. Я пойду, Паша. Спасибо тебе! Мне и правда полегче стало, когда выговорился.

— Обращайся, — кивнул я. — И выше нос. Кстати, Альфредо приехал?

— Приехал. Но он сам к тебе зайдет, говорил.

— Ну давай, тогда, до встречи!

— Спокойной ночи! — ответил Мартин, направившись к своему подъезду.

Я тоже пошел потихоньку домой. Длинный получился день.

Вхожу в квартиру, открыв дверь своими ключами, и слышу звонок телефона. Из кухни уже Галия бежит, но я сам трубку взял, послав ей воздушный поцелуй. Улыбнувшись, она обратно пошла.

Услышал голос Румянцева, и сразу понял, что вот оно, началось… Поздоровался в ответ, и продолжение оказалось логичным:

— Паша, все в порядке. Но твоя лекция нужна. Терроризм и как с ним лучше бороться. Осилишь?

— Осилю, почему бы и нет, — пожал я плечами.

— Ну и хорошо. — с каким-то облегчением ответил Румянцев. — послезавтра утром сможешь привезти текст?

— Смогу. На десять утра договоримся?

— Да. Спасибо, жду. А выступление тогда само в 16.00 в тот же день пойдет?

Так, это среда…

— Пойдет.

— Договорились! Хорошего тебе вечера!

Только положил трубку и собрался идти, снова звонок. Ну и вечер, ни минуты покоя, еще даже не разулся же, как в квартиру вошел… Сняв трубку, услышал смутно знакомый немного неуверенный мужской голос:

— Привет, Павел! Ты меня возможно не помнишь. Это Дмитрий из МГИМО. Мы с тобой в Берлине познакомились.

И почему вдруг не помню? Много же общались и совсем недавно…

— Привет! Да, помню, конечно. Рад слышать. Как дела?

— Все хорошо. Учеба уже началась вовсю. Я чего звоню. Мы с тобой договаривались встретиться, как сентябрь начнется. Так я предлагаю не откладывать. Как насчет того, чтобы в ресторане пересечься?

— Давай конечно, — с охотой согласился я. — Только я раньше выходных никак не смогу. Занят каждый день по полной программе.

— В выходные отлично, — тут же поддержал предложение Дмитрий. — Тогда в субботу часов в пять?

Задумался на пару мгновений. А чего это я все один хожу? Детей есть с кем оставить. Надо и жене делать приятное, в свет выводить, так сказать. Да и разговоров каких-то особо серьезных у нас с Димкой не намечается. так посидим, пообщаемся в удовольствие.

— Дим, а ты не против, если я с женой приду? — закинул я удочку. — Ты тоже с девушкой приходи. Веселее будет.

— О! А это идея, — радостно откликнулся Дима. — Полностью поддерживаю. Давай так и сделаем.

— Значит, договорились тогда, в субботу в пять, — подытожил я. — А ресторан какой?

— Про ресторан я тебе еще позвоню. Завтра, скорее всего, — предупредил Димка. — Тогда до встречи. Буду рад увидеться.

— Взаимно и до субботы, — попрощался я.

Положил трубку. Постоял у аппарата задумчиво несколько секунд. Ну что, все позвонили, кто хотел? — поинтересовался мысленно. Аппарат загадочно молчал. Разулся и пошел на кухню порадовать жену, что на выходные у нас еще приятные планы, кроме новой дачи.

* * *

Москва, квартира Мартина и Альфредо

Альфредо долго гулял с новой подругой по Москве. Дарья была диво как хороша, он с ней познакомился в метро пару дней назад. Пока что все ограничивалось поцелуями, но он не терял надежды на большее. Но и сегодня все обломилось, как говорят русские. Поцелуй у подъезда и пришлось в одиннадцать вечера возвращаться домой.

Входя в квартиру, он вспомнил, что так еще и не подарил Павлу Ивлеву те золотые часы, что дал ему дядя Джино, чтобы достойно отплатить за помощь. Дядя был бы недоволен, это же дело чести — негоже с ним тянуть. Взяв футляр, он снова пошел к двери, полный предвкушения, как обрадуется его русский друг, когда ему подарят такой шикарный подарок. Но тут из дверей своей комнаты вышел Мартин.

— Альфредо, а ты снова куда собрался? Только же пришел! — удивился немец.

— Да я быстренько к Павлу Ивлеву сбегаю, вручу ему один подарок…

— Ты что, с ума сошел? Уже же начало двенадцатого, а у него двое детей маленьких!

— Так я звонить не буду, постучу тихонько…

— Какое постучу? У него уже небось и жена в ночнушке по квартире ходит. Будет очень неудобно. Сходи к нему лучше уже утром. Он вряд ли по утрам теперь в университет будет ходить, у него же наверняка снова будет свободное посещение…

— Ну ладно… — недовольно сказал Альфредо и положил футляр с золотыми часами обратно на полку.

Как бы теперь утром не проспать… А то Ивлев не в университет, так все равно куда-нибудь да укатит, этот парень без дела не сидит…

* * *

Москва, МГИМО

После разговора с Пашей Дмитрий долго раздумывал, кого бы позвать с собой в ресторан. Вариантов было не слишком много, но нужно было определиться поскорей. Бывшая — даже не рассматривается, пару подружек, с которыми периодически общались и вместе проводили время в разных компаниях, тоже не очень подходили. Дима боялся, что, пригласив одну из них на встречу с женатым парнем, даст неправильный сигнал. Девушка может подумать, что у него серьезные намерения, а таковых на самом деле не было. Вводить в заблуждение хороших девчонок не хотелось, как и рисковать дружбой с ними.

Вечером он так и не определился. Но и не спешил особо, до выходных времени еще полно. А утром, когда приехал в МГИМО, идя к аудитории, вдруг заметил Регину Быстрову. Новенькую в группе, с которой он недавно познакомился и очень приятно общался. Девушка она была красивая и в общении интересная. Поход в ресторан — отличный повод познакомиться получше. А поскольку они еще общались мало, никаких серьезных ожиданий у нее точно не будет, к тому же можно сразу предупредить, что нужна просто компания на вечер. Так намного проще будет уговорить ее на встречу, чем на свидание звать. А там, глядишь, может и удастся ее заинтересовать.

— Регина, привет! — окликнул Дима девушку, подходя.

— О, привет, Дима, — обрадовалась она. — Ты тоже пораньше пришел? Я боялась опоздать, так сегодня выехала заранее и уже минут двадцать здесь брожу. Еще не приноровилась к дороге до института.

— Нет, я обычно впритык прихожу, — рассмеялся он в ответ. — Сегодня так случайно получилось.

Регина приветливо улыбнулась.

— Слушай, у меня к тебе предложение есть, — начал Дима. — Ты в субботу вечером занята?

— Не знаю еще. А почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась кокетливо Регина.

— Да я просто договорился с другом в ресторане встретиться. Мы с ним в Берлине на фестивале познакомились. А он с женой придет. Вот я и подумал, а не составишь ли ты мне компанию? Чтоб мне одному с ними не сидеть. Ресторан с меня. Пообщаемся с интересными людьми…

— С удовольствием, — мгновение подумав, кивнула Регина.

— Здорово! — обрадовался Дима. — Тогда завтра я тебе скажу название ресторана, и в субботу в пять вечера будет встреча.

Они вместе зашли в аудиторию.

Отлично, — думала довольно Регина. — Хорошо тут в МГИМО, не то что в МГУ! Второй день учусь, а уже на халяву в ресторан пригласили сходить, весело там время проведу. Красота! Надо подумать, что лучше надеть… И на друга Диминого посмотреть интересно. В Берлине познакомился с ним… Туда кого попало не пошлют. Может оказаться перспективное знакомство на будущее.

Как все удачно получилось, — мысленно потирал руки Дмитрий, проходя к своему месту. — Отличная идея мне в голову пришла. Такая девушка интересная, надо будет постараться на нее впечатление произвести.

Всем, кто был со мной, следя за приключениями Паши, большое спасибо! Следующая книга серии — здесь: https://author.today/work/455726

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ревизор: возвращение в СССР 38

Content

Ревизор: возвращение в СССР 38

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene