Ана Жен

Сказка, рассказанная лгуньей

1

Вероятно, Аня не ладила со своей соседкой именно потому, что та вставала ближе к полудню. Аня же не любила тратить время попусту и просыпалась с первыми лучами. За утро столько всего нужно успеть! Наверное, поэтому Максимка вечно твердил ей, что она скучная и просто не способна на спонтанные поступки. И что же? Посмотри на неё сейчас, Максимка! Аня Романовская сидит в своей постели в лондонском общежитии Лондонского столичного университета. Ожидал ли ты такое, Максимка?

Тем временем Аня уже успела заправить постель и, выхватив из шкафа спортивную одежду, выскользнула в коридор. Даже если Аня точно знает, что Минли спит мёртвым сном, она не посмеет оголяться перед посторонними.

Одним из несомненных плюсов ранних подъёмов для Ани была свободная ванная. Выбирай любую кабинку. Прелесть! Девушка быстро почистила зубы, завязала длинные волосы в тугой хвост и вернулась в комнату, чтобы бросить пижаму и взять наушники. Минли даже не пошевелилась.

Аня выскочила из Хоторн-Хаус на Исингтон-Парк-Роуд, чтобы добежать до моста Миллениум. Аня жила в Лондоне уже вторую неделю, и ей очень нравился этот беговой маршрут. Она любила фильмы о Гарри Поттере, и завтрак с видом на мост, который так эпично разрушает Тот-Кого-Нельзя-Называть, давал какой-то странный заряд бодрости.

На набережной девушка перешла на шаг, немного потянулась и залетела в кофейню с видом на Темзу.

– О, моя русская сестра! – заорал Рауль при виде Ани.

– Доброе утро, мой кубинский брат! – засмеялась та.

Ей нравилась кофейня Casa de Todo, хотя там и делали отвратительные сэндвичи.

– Уже готовлю для тебя капучино, душа всей мировой стабильности!

Рауль Мартинес был шумным и энергичным. К тридцати двум годам он успел пожить и в Штатах, и в Аргентине, во Франции и Испании. Сейчас добрался до Лондона, где сама судьба подарила ему кофейню. Рауль называл её Casa de Todo, что в переводе с испанского означало «Дом для всех». Рауль и в самом деле в каждом госте видел своего родственника.

– Не такая уж я и предсказуемая! – воскликнула Аня, опершись о стойку.

– Неужели? – вновь разразился хохотом Рауль. – Ты её слышала, бабуля?

За спиной Ани раздался кашляющий смех. Бабуля Джорджи сидела на своём обычном месте и вытягивала карты. У неё была ужасно потрёпанная колода Таро.

– Аня, ты в Лондоне ровно двенадцать дней. И каждый день ты здесь. В одно и то же время, – Рауль говорил с испанским акцентом, от которого бы мог легко избавиться, но намерения подобного не имел.

– Мне просто нравится твой кофе! – возмутилась Аня.

– Нет, ты просто самое стабильное явление в нашем изменчивом мире, – Рауль подмигнул, отдавая ей чашку и сэндвич.

– Тебя скоро ждёт сильный мужчина! – вновь закашлялась бабуля Джорджи, потряхивая картой. – Император!

– Ага, – хмыкнула Аня. – Профессор по праву в сфере печати!

Она хотела сказать что-то ещё, но зазвонил телефон.

– Не отвечай, – посоветовала бабуля, вновь погружаясь в расклады.

– Она права, – кивнул Рауль.

– Уверена, что это Максимка.

– Именно, – покачал головой бариста.

– Вы злые, а я пойду на террасу.

Аня вышла на улицу, поставила тарелки на стол и наконец взяла трубку.

– От тебя ответ ждать, конечно! – вечно недовольный, но такой родной голос.

– Прости, забрала заказ, и руки были заняты.

С экрана на неё смотрел небритый и замученный самим фактом необходимости жить Максимка. Максимка – любовь всей её жизни, тусклая надежда на счастливую семейственность и верный друг.

– Ага, так и знал, что ты в кофейне. Неужели во всём Лондоне нет иного места? А я тебе сразу говорил, Аня, можно уехать хоть на другой конец Земли, покинуть Солнечную систему – ты не изменишься!

Вообще, Максимка много чего Ане говорил, например, что они ничего не добьются, что они никому не нужны. На последнее Аня ему резонно возразила: «Ты нужен мне, а я тебе – и это уже значит, что мы кому-то да нужны».

– Видел Надежду Петровну вчера. Она опять жаловалась на то, что ты все деньги на какой-то бред спускаешь.

Максимка продолжал гундеть. У него всё всегда было плохо. А Аня думала над тем, как это глупо, что между ними почти три тысячи километров, а всё, о чём они говорят – какая Аня дура, что бросила работу и на все деньги, отложенные на покупку квартиры, уехала на год в Лондон.

– И, глядя на то, как ты строишь досуг, склонен с ней согласиться, – подытожил долгую тираду Максимка.

– Чем тебе мой досуг не угодил? – Аня вгрызлась в сэндвич, который оказался не таким уж и гадким.

– У тебя всякий день похож на другой, к чему было уезжать в эту дыру?

– Тебе самому не надоело?! – не выдержала Аня.

В верности своего решения она сомневалась лишь однажды, когда накануне отлёта Максимка позвал её пройтись. В какой-то момент он крепко обнял лучшую подругу и прошептал прямо ей в ухо: «Я буду так скучать… Мне без тебя не выжить». Видит бог, Аня была готова сдать билеты и остаться с ним. С момента её приезда в Лондон Максимка звонил каждый день. Каждый день он звонил, чтобы рассказать, какая она предсказуемая, какая дурацкая это была затея.

– Сама посуди, я могу просто навскидку сказать, что ты только что бегала, потом пойдёшь завтракать, а позже – на пары. После пар пойдёшь в библиотеку и будешь до одурения учиться. А ещё я уверен: стоит одному из твоих заказчиков попросить тебя взяться за новый проект – ты тут же согласишься! Просто признай: ты трудоголик, и нечего было устраивать скандал и мотать нам с Надеждой Петровной нервы.

– Знаешь, с меня хватит! – внезапно для самой себя Аня бросила трубку.

Гневно она посмотрела на сэндвич, хотела расправиться уже и с ним, но тут огромная чайка выхватила булку из рук. Аня выругалась по-русски, что было совсем уж ей не свойственно. Они все правы! Она сбежала в другую страну, в другую культуру, но ничего не изменила. Вообще ничего!

– Что бушуешь, сестрёнка? – из окна выглянул Рауль.

– Моя булочка! – Аня ударилась лбом о стол, отчего кофе расплескался на блюдце.

Бабуля Джорджи по-прежнему сидела внутри и внимательно всматривалась в карты. Годы идут, а ничего не меняется: на звонки от некоторых мужчин лучше не отвечать.

2

Аня вернулась в общежитие несчастная и уставшая от себя и своей же беспомощности. Вот Минли спала и даже не думала о том, что её пара начнётся через пятнадцать минут. Может, и Ане забить на всё? Нет, она не может. Девушка достала из шкафа блузку и джинсы. Она приехала с одним рюкзаком, никогда не понимала, что интересного в том, чтобы наряжаться.

Аня быстро запихнула ноутбук в шопер и вновь выскользнула на улицу. До университета идти двадцать минут прогулочным шагом, до пары по книжным трендам – ещё полтора часа. Если бы её так сильно не выбесил Максимка, она наверняка бы погуляла по набережной дольше или не бежала бы до общежития. Короче, если бы не занудный Максимка, она бы не шла в университет на полтора часа раньше.

– Как же скучно я живу, – по-русски сообщила Аня своему отражению в очередной витрине.

– Чего? – также по-русски спросила у неё губастая тётка лет пятидесяти, сидевшая на ступеньках салона красоты.

– Простите, я сама с собой.

– Да не извиняйся, – женщина сделала затяжку электронкой. – Мы ж в Европе, здесь чуди как знаешь.

Аня улыбнулась и почему-то не захотела идти дальше.

– Вы здесь работаете? – спросила она, указывая на вывеску парикмахерской.

– Ага, всякому ж известно, что лучше русских девочек бьюти никто не делает! Посмотри на мои губы, – она ткнула длинным ногтем себе в рот. – Фирменное уродство! Сразу видно, местные кололи. Так, а чего ты хотела?

– Постричься…

– Вид у тебя такой, будто бы и не хотела, – заметила женщина, поправляя фартук. – Тебя парень, что ли, бросил?

– Просто хочу начать новую жизнь! – решительно заявила Аня.

– Матерь божья! Все вы интернэшнл стьюдентс такие, из-под мамкиной юбки вырветесь – и начинается: волосы в зелёный, в пупок серьгу, на лоб татуху.

Смеясь, женщина вошла в парикмахерскую. Именно что не салон красоты, а парикмахерскую. Старенькую и видавшую многое.

– Ты не думай, мы местечко модное, колоритное, так сказать! Если хочешь, налью тебе водки. Ты не смотри на меня так, местным бабам ой как нравится. С моими девочками подумываем над покупкой медведя, – зашлась хохотом мастерица. – Но грёбаные зоозащитники… Представляешь, здесь ведь даже шубу натуральную не найдёшь!

Она усадила Аню на стул и застелила пеньюаром.

– Так, студентка, чего на голове изволишь?

– Хочу коротко и блонд! – Аня так боялась передумать, что говорила ужасно громко, будто бы надеялась найти свидетелей своей затеи.

– Решительно, однако, – одобрительно кивнула парикмахерша и тоже заорала: – Алиса, врубай бодрую музыку!

– Анжелка, для вас энергичная музыка, – отозвался механический голос.

– У вас Алиса? – удивилась Аня.

– А ты бы хотела, чтобы у нас здесь Сири какая работала? Нет уж!

Заиграла «Молодая красивая дрянь», сменившаяся «Шальной императрицей» и «Царицей».

– Анжелка, что музыка так орёт? – в парикмахерскую вошла недовольная девушка с эскортным вайбом.

– Настюха, тащи пилки, мы тут новую жизнь начинаем!

Настюха оценила то, как проворно Анжелка орудует фольгой.

– Её что, парень бросил? – поморщила носик Настюха.

На вид Настюхе было чуть к тридцати, возможно, она даже была ровесницей Ани, но Ане никто не давал больше двадцати трёх.

– Я приехала за новой жизнью, – в очередной раз повторила Аня.

Ей казалось, что чем больше раз она это повторит, тем скорее сама поверит.

– А, интернэшнл стьюдент или эскорт? Прости! – Настюха заметила, как помрачнела клиентка. – Конечно, не эскорт! Психология и наставничество?

– Я учусь на книжном деле.

– Лучше бы эскорт! – веселилась Анжелка.

– Так ты хочешь ноготочки? Я и ресницы нарастить могу, – Настюха бросила взгляд на часы. – Нет, не могу, только ноготочки, а дальше ко мне придёт британская треска на шугаринг. Кстати, имей в виду: захочешь в эскорт – я отлично орудую воском! – Настюха лопнула пузырь из жвачки и пошла готовить стол.

Ане казалось, что она попала в какой-то сон. В тот бред, который снится, когда у тебя температура за сорок. Анжелка закончила красить волосы, велела Алисе засекать время и на кресле подкатила Аню к Настюхе.

– Так и откуда ты? – шустро и умело мастерица обработала руки антисептиком и принялась за кутикулу.

– Из Петербурга…

– Кто вообще уезжает из Петербурга? – ахнула Анжелка. – Уезжать можно из Коряжмы, а из Петербурга… Работу не нашла, что ли, или родители, суки, богатые?

Парикмахерша опять закурила, уже не утруждая себя выходом на улицу.

– Я преподавала в университете, – пожала плечами Аня.

– Матерь божья, это сколько ж тебе лет?

– Двадцать шесть…

– Матерь божья!

– Я просто поняла, что мне уже двадцать шесть, и я больше не желаю участвовать в этом марафоне успешного успеха…

– И тебя мошенники развели? – понимающе спросила Настюха.

– Нет, не в том смысле, – почему-то Ане стало неловко. – Просто я так спешила стать успешной, что, кажется, и не жила никогда…

– На кой хрен ты тогда в Англию приехала? – Настюха выключила фрезу. – Бороться с обыденностью в Англии – всё равно что делать минет импотенту.

– Я всегда хотела связать жизнь с книгами, – Ане было нечего сказать про минет, поэтому она поспешила вернуться на безопасную территорию образования. – Вот и поступила в одногодичную магистратуру в Метрополитан.

– Да, мисс знает толк в веселье… – Анжелка выдохнула пар.

На всё преображение ушло почти три часа. Ане повезло, что изначально волосы у неё не тёмные. И всё же, из зеркала на Аню и в самом деле смотрела другая девушка: бледная блондинистая блондинка, которой было не жаль отдать триста фунтов за спонтанное решение.

– Вот чёрт! – Аня глянула на часы. – Я же пропустила пару!

– Вот и славно, – одобрительно хмыкнула Анжелка, убирая терминал. – Иди теперь купи себе помаду, а потом и нормальную одежду. Я понимаю, мы в Лондоне, здесь уровень конкуренции равен чему-то около нуля, но не позорь Отечество!

Вопреки всему Аня послушалась совета и пошла по магазинам. Хватит уже бояться потратить деньги, которыми её и так попрекает мать. Попрекала Надежда Петровна, правда, устами Максимки – с дочерью она перестала разговаривать, поняв, что та не шутит о своём решении уехать в Лондон.

Девушка вошла в первый попавшийся магазин и набрала себе красивого белья. Здесь и трусики с ромашками, и лифчик с единорогами, и комплект с мухоморами. Бельё было красивое, но совершенно не сексуальное.

Затем Аня выбрала короткую юбку и такой же коротенький сарафан. Мама запрещала носить подобные поддёргайки, а два года назад Аня выпустилась из магистратуры по направлению «Прикладная статистика и аналитика данных», так до конца и не поняв, на кого отучилась, поэтому пошла преподавать в своём же вузе, а этим летом зачем-то защитила кандидатскую. Разумеется, преподаванием в высшей школе особенно не заработать, поэтому параллельно она репетиторствовала, тихо ненавидя математику и цифры. Всё же последней каплей для Ани стала именно защита диссертации.

И вот теперь, послав мамину установку «Есть советское слово “надо”», из зеркала в примерочной какого-то лондонского магазинчика на Аню смотрела молодая девчонка, которая не упустит ни единого шанса, который предоставит ей студенческая жизнь.

Аня любовно погладила сиреневую шубку из эко-меха, но решила, что для одного дня достаточно трат. Шубке она поклялась, что вернётся, как только листва окончательно пожелтеет.

Что ещё? Да, ещё нужна косметика. С такими белыми волосами нужно как минимум обозначить ресницы и брови. Аня зашла в магазин со знакомым лого и без малейшего стеснения обратилась за помощью к консультантам. Нужно просто признать: если одежду она выбрать в состоянии, то понять, что именно ей нужно мазать на лицо – нет. Божественно красивый визажист Билли нарисовал ей и губы, и глаза. Именно что нарисовал. Аня и не догадывалась, что у неё их не было.

– Фантастика! – восхитился Билли своей работой.

– Фантастика… – согласилась Аня. – Возьму всё то, что вы сейчас использовали!

– Обожаю таких клиентов! – Билли похлопал её по плечу.

Особенно Ане понравилась помада. Красная, с розоватым подтоном. Аня никогда не красила губы красной помадой. Мама, да и Максимка, однозначно выражали своё отношение к столь вульгарному цвету. А оказалось, что Ане очень даже идёт. У неё от природы белые зубы и кожа без покраснений. Поэтому алая помада – то, чего ей всю жизнь не хватало.

Даже не так. Ане казалось, что раньше она жила в каком-то сером мире, мире, в котором кто-то включил монохромный фильтр. А эта помада – единственное, что имело реальный цвет. Ане чудилось, что эта маленькая коробочка – фонарик, который осветит дорогу, выведет её из темноты, в которую она сама же себя и загнала.

Аня ещё раз поблагодарила Билли. Они оба так растрогались, что у входа обнялись, словно молодой визажист провожал свою давнюю подругу в крестовый поход. Билли ещё долго смотрел сквозь стеклянную дверь за тем, как худенький силуэт растворяется в толпе.

Напоследок Аня решила побаловать себя тем, что вообще никогда не позволяла. Она пошла в книжный с чётким намерением купить дамский роман с самой красивой обложкой. Аня обожала красивые обложки. Втайне ото всех в особенно плохие дни она ходила в «Во весь голос» и долго рассматривала картинки и корешки. Никогда, правда, она не позволяла себе приобрести хоть одну такую. Ещё в подростковом возрасте Аня усвоила, что все эти сказки – пустая трата времени. Если уж что и читать, то научпоп. И то, лучше авторефератов ещё никто ничего не придумал.

И вот теперь Аня словно отделалась от ощущения, что за левым плечом стоит мама, а за правым – Максимка, что кто-то её осуждает. Она прошла сквозь ряды книжных шкафов, туда, где и был грааль самых дерзких и трепетных историй. Выглядела она, конечно, как девственница, очутившаяся в секс-шопе. Но ничего, Аня будет сильной, Аня попробует новую жизнь.

Она смотрела на книги, книги смотрели на неё. Как выбрать? Девушка трепетно провела кончиками пальцев по корешкам. Все такие яркие. Аня всматривалась в названия, но не решалась взять хоть одну историю в руки. Словно кто-то увидит этот её постыдный интерес. Увидит и… и что? Что самое страшное случится? Кому вообще есть дело до того, что читает скромная студентка из России?

Аня запрокинула голову, стараясь разглядеть самые верхние полки, и сделала пару шагов назад. Что написано на том алом корешке? Ещё один шаг. Она ойкнула, поняв, что в кого-то врезалась. Равновесие уже было потеряно. Сейчас нарядная Анечка рухнет на свою едва прикрытую попу. Но тут её подхватили сильные руки:

– Вы выпали из книги, мисс, – глубокий мужской смех без намёка на раздражение.

Он буквально поставил Аню на ноги, она быстро развернулась и извинилась. Почему-то сделала это на родном языке.

– Простите, по-моему, у меня отключён автоперевод. Не вижу субтитров внизу экрана.

Аня хлопнула ресницами и всё же перешла на английский:

– Наверное, санкции, поэтому русская речь больше не переводится.

– О, это многое объясняет, – серьёзно кивнул мужчина. – Так из какого романа вы выпали, мисс? – с лукавым прищуром он посмотрел на собеседницу.

– Аня. Просто Аня. Я не выпала – скорее наоборот, попыталась зайти в один из этих, – она махнула рукой. – Знаете, у нас, в книгах по саморазвитию, так уныло в последнее время.

– Очень вас понимаю. Я и сам бы не отказался забраться в новое приключение.

– Вы ведь знаете, что приключения – те же неприятности, но только с хорошим концом?

Аня говорила без малейшего стеснения. Так бывает, когда говоришь на иностранном языке. Словно всё не по-настоящему.

– О, слышу диалект книг по философии, – он был очень дружелюбен. – Кстати, я – Эван.

Он протянул Ане руку. Она ответила на рукопожатие, а затем, не отпуская его ладони, шепотом спросила:

– Мне стоит притвориться, что я не знаю, кто вы?

– Обычно в таких случаях я ориентируюсь по ремаркам сценаристов, – так же шепотом отозвался Эван Стоунхарт.

– Видимо, опять что-то сломалось – ремарки не открываются, – хихикнула Аня и наконец отпустила его руку.

– Так какую книгу сегодня вы желаете приобрести? – Эван заговорил тоном продавца.

– Подозреваю, мне больше не нужна книга из этого отдела, – замотала головой Аня, пытаясь запомнить всякую мелочь во внешности Стоунхарта.

Не каждый день перед тобой стоит звезда, фильмы с участием которой ты смотрела с самого раннего детства. И всё же Эван не соответствовал ожиданиям. Одет излишне просто: чёрные джинсы, серая футболка и тёмная рубашка сверху. Да и сам он был слишком доброжелательным. Аня одинаково сильно любила супергероику и мюзиклы с его участием. В супергероике Эван Стоунхарт обычно представлял собой мрачного и нелюдимого, вечно хмурого и разочарованного самой концепцией жизни. В мюзиклах же он был таким страдающим авантюристом, с очень приятными лирическими ариями. Аня вообще считала, что в жизни такой человек улыбаться не способен. А нет – вот стоит, смеётся.

– Я бы хотел сделать вам подарок, – он протянул руку вверх, отчего ему пришлось сделать ещё один шаг к Ане и, не глядя, вытащил книгу.

– Кто я такая, чтобы отказаться? – Аня поборола желание шумно втянуть воздух от такой невероятной близости.

Эван был её сильно выше и массивнее. Часто бывает, что на экране актёр кажется куда крупнее, чем в реальности – с Эваном было не так. Точнее, Аня никогда не задумывалась о том, какой он должен быть в реальности. При каких таких обстоятельствах она вообще могла встретить такую знаменитость в жизни?

– Пойдёмте, я оплачу, – он махнул книгой, как стрелочник махнул бы флажком, указывая машинисту на необходимость продолжить движение. – Согласитесь, было бы неловко, если бы сейчас я отдал вам книгу и ушёл, не заплатив? Хорош подарок!

– Меня бы грела мысль, что на её обложке осталась ваша ДНК, – пожала плечами Аня.

– Если это доставит вам удовольствие, книгу я могу лизнуть.

Аня подавила смешок, когда они подошли к кассиру. Парень с совершенно потерянным видом даже не посмотрел на покупателей. Стараясь произнести как можно меньше слов, он уже собирался убрать книгу в красивый пакет.

– Не нужно! – остановила его Аня. – Никогда не знаю, что потом с этими пакетиками делать, – зачем-то пояснила она.

У Эвана звякнул телефон.

– Это может показаться странным, но, Аня, нет ли у вас желания рано поужинать или поздно пообедать? Моя машина только что подъехала.

Обычная Аня, та, которая преподавала первокурсникам матстатистику, наверняка бы испугалась и отказалась. Но Аня, потратившая за сегодня сумму, которую изначально планировала тратить за месяц, уверенно кивнула: прежде она преступно редко говорила жизни «да».

3

Эван был зол на самого себя. Каким идиотом нужно быть, чтобы так нелепо попасться этим газетчикам? Интересно, кто-нибудь ещё называет журналистов газетчиками? Ох, в такие моменты он в самом деле чувствовал себя старым. А ведь ему только исполнилось сорок семь.

А может быть, не было никакого преследователя? Может быть, он это себе навыдумывал? Ну, старческая паранойя, например? Не крутится же весь мир вокруг него? Или всё же крутится?

Эван прошёл в самый конец зала и написал водителю Джейми, чтобы тот поторопился. А ведь день складывался так славно! Он съездил на съёмку для GQ. В следующем выпуске ему обещали шесть разворотов. Шесть разворотов с его фотографиями и интервью. О, как Эван любил общаться с журналистами! Главное – разделять: Эван Стоунхарт в равной степени любил профессиональных глянцевых журналистов и ненавидел желтушников. Их же ещё называют желтушниками? Ох, как же он стар!

Во время съёмок Фионе позвонила сиделка её брата. У Оливера опять был приступ. В последнее время ему становилось всё хуже. На сегодня у Эвана не было назначено иных встреч, поэтому он отпустил помощницу раньше. За долгие годы сотрудничества Фиона стала не только верной подругой, но и частью семьи. Это с женой можно развестись, отказаться от хорошего менеджера – никогда.

Элизабет Нгуйенд, темнокожая, округлая журналистка, проводила его до первого этажа. С Элизабет они были знакомы так давно, что и представить страшно. Эван вечно с ней флиртовал, иногда ужасно неприлично, а она делала вид, что ей не хватает воздуха. С Элизабет всегда было весело и никогда не хотелось расставаться. Они спустились на первый этаж.

– Ну что, красавчик, угостишь девушку кофе из автомата? – она подмигнула.

– Повинуюсь, королева моего сердца и души! – он взял её за руку и осторожно коснулся губами.

– Аккуратнее, Стоунхарт, продолжишь в том же духе – и не отделаешься даже пинтой пива!

Эван никогда не понимал, почему Элизабет продолжает пить эту дрянь из автомата. Одна из лучших интервьюеров своего времени, а травится жижей непонятного происхождения! Они обнялись на прощание. Элизабет поднялась обратно в студию – отсматривать фотографии по горячим следам, а Эван вышел на улицу. Тут и начались проблемы. Ну как проблемы – неприятности.

Его машины нигде не было. Эван полез в карман. Хорошо, что сегодня он не забыл взять телефон. После шумного расставания с Джекки у Эвана пропало всякое желание появляться в соцсетях. Кому какое дело, как и почему они расстались? Ну и что, что Джекки была старше его на пятнадцать лет. Как будто бы разница в возрасте – единственная причина, по которой люди расходятся. Почему все забыли, что в браке они прожили без малого двадцать лет? Двадцать лет – для кого-то целая жизнь. За это время люди меняются столь сильно, что могут стать чужими.

Эван дождался, когда Джейми ответит. Парнишка всегда был расторопен, и то, что сейчас его не оказалось на месте, – причина для беспокойства. Водитель извинился и сообщил, что улицу, на которой он отыскал место, перекрыли, поэтому теперь приходится объезжать. Эван вздохнул и сказал, что в таком случае дойдёт до кофейни. Не так часто ему представляется возможность побродить по городу.

Тёплый осенний день. Эвану самому хотелось прогуляться. Он точно заново учился жить один, быть наедине с собой. Он свернул на маленькую улочку Чарлтон-Плейс, пытаясь припомнить, есть ли здесь поблизости какой-нибудь парк. Эван слишком долго жил в США и успел позабыть географию родного города.

Внезапно он ощутил, что кто-то за ним следит. Наивно было полагать, что такой человек, как Эван Стоунхарт, может прогуливаться посреди бела дня и остаться неузнанным.

Он прибавил шаг, резко свернул направо и, прежде чем возможный преследователь настигнет его, укрылся в небольшом книжном магазине. Сперва Эвану показалось, что среди двухэтажных домишек может скрываться разве что букинистическая лавка, но нет. Whispers of Time внутри, словно Тардис, оказался куда больше, а среди книг – одни новинки. Эван подумал, что такое место рано или поздно разлетится в соцсетях. Слишком уж колоритной была входная группа.

И вот теперь Эван был вынужден скрываться в дальнем зале с… Он огляделся. С дамскими романами! Конечно! Эван взял первую попавшуюся книгу. Так любит делать Джекки – хватает книгу, открывает случайную страницу и видит будущее. Что же ждёт его? «Любовь не всегда бывает правильной, но она всегда стоит того, чтобы бороться». Эван покачал головой и вернул книгу на место. Ему ли не знать, что не всякую любовь стоит спасать. Он развернулся, решив отправиться искать уединение в отдел с более подходящей литературой, как вдруг на него кто-то налетел.

Два огромных испуганных глаза. Она была очень лёгкой и хрупкой. Машинально Эван подхватил девчонку и поставил на ноги.

– Вы выпали из книги, мисс?

Она заговорила на каком-то грубом языке. Кажется, на русском. Эван никогда не был полиглотом.

– Простите, по-моему, у меня отключён автоперевод. Не вижу субтитров внизу экрана.

Его забавляла ситуация. А миловидная мисс с недоверием посмотрела на него, точно не сразу поняла, что именно не так, и, наконец, перешла на английский.

– Наверное, санкции, поэтому русская речь больше не переводится.

У неё был высокий голос и лёгкий акцент. К тому же она явно учила американский вариант английского.

– О, это многое объясняет, – кивнул Эван, всегда любивший женское общество. – Так из какого романа вы выпали, мисс?

– Аня. Просто Аня. Я не выпала – скорее наоборот, попыталась зайти в один из этих, – она легко взмахнула рукой, как лебедь крылом в балете Чайковского. – Знаете, у нас, в книгах по саморазвитию, так уныло в последнее время.

Аня принимала те правила игры, которые он ей задавал.

– Очень вас понимаю. Я и сам бы не отказался забраться в новое приключение.

Он что же, с ней флиртует? Аня выглядела совсем юной. Нет, внучкой она ему быть не могла, но дочкой – вполне.

– Вы ведь знаете, что приключения – те же неприятности, но только с хорошим концом? – ничуть не смутилась Аня.

Кто она? Какой-нибудь блогер-миллионник, раз так легко общается с ним? А может, раз она иностранка, то просто не знает, кто он такой? Есть ли в Сибири интернет?

– О, слышу диалект книг по философии! Кстати, я – Эван.

Мужчина протянул ей руку. У неё была маленькая и тёплая ладонь. Аня не спешила отпускать его, кажется, приблизилась ещё немного и понизила голос:

– Мне стоит притвориться, что я не знаю, кто вы?

– Обычно в таких случаях я ориентируюсь по ремаркам сценаристов.

Конечно же, маленькая хитрюга его знает! Были ли сомнения?

– Видимо, опять что-то сломалось – ремарки не открываются.

Она отстранилась.

– Так какую книгу сегодня вы желаете приобрести? – заговорил Эван, опасаясь, что она уйдёт или, того хуже, между ними возникнет неловкость.

– Подозреваю, мне больше не нужна книга из этого отдела.

Аня была хороша собой. Короткие светлые волосы, аккуратно уложенные, будто она только что вышла из салона красоты. Короткая твидовая юбка и белая футболка. Но самое пленительное в ней – алые губы.

– Я бы хотел сделать вам подарок.

Эван протянул руку вверх, приблизился к девушке почти вплотную и, не глядя, снял с полки книгу.

– Кто я такая, чтобы отказаться? – она говорила с какой-то насмешкой и совершенно не смущалась.

– Пойдёмте, я оплачу. Согласитесь, было бы неловко, если бы сейчас я отдал вам книгу и ушёл, не заплатив? Хорош подарок!

Машинально он вновь открыл книгу: «Иногда, с некоторыми людьми, дело не в победе или поражении. С некоторыми людьми важно просто играть».

– Меня бы грела мысль, что на её обложке осталась ваша ДНК.

– Если это доставит вам удовольствие, книгу я могу лизнуть.

Он знал Аню несколько минут, но с ней было комфортно. Вероятно, из-за того, как она говорила. Не в том смысле, что у неё очаровательный акцент и манящие интонации, а в том, что она шутила. Шутила легко и непринуждённо. Возможно, глупо, но в том направлении, которое ему откликалось.

– Не нужно! – Аня остановила какого-то обдолбанного продавца. – Никогда не знаю, что потом с этими пакетиками делать.

У Эвана звякнул телефон – наконец-то подъехал Джейми. Сейчас самое время попрощаться с Аней, но он не мог себя заставить. Физически не мог её отпустить.

– Это может показаться странным, но, Аня, нет ли у вас желания рано поужинать или поздно пообедать? Моя машина только что подъехала.

Он сам от себя такого не ожидал. Хоть в одном из последних интервью так кокетливо заявил, будто готов достаточно быстро снова жениться, на деле, после развода ещё ни разу не был на свидании. И тут – эта девчонка, выпавшая из книги.

Она внимательно посмотрела на Эвана. Едва заметное смятение. Но тут же вновь разулыбалась и лишь быстро кивнула.

4

Аня вышла из душа и забралась в постель. Бывают такие дни, которые случаются только в фильмах. Подумать только – она обедала с самим Эваном Стоунхартом! Кому бы рассказать? Максимке? Ну уж нет! Он всё испортит и опошлит. Есть такие воспоминания, которые просто нужно законсервировать и отправить на антресоли памяти, а потом, раз в год, в моменты страшного уныния, доставать и, стряхнув пыль, радоваться, что жизнь прожита не зря.

Эван был так вежлив, когда взял её номер телефона, прежде чем они расстались. Вообще, если составлять список причин, по которым Ане понравился Эван, нужно включить следующие:

1. Эван купил ей книгу. Зачеркнуть. Эван купил ей совершенно глупую книгу и даже глазом не повёл.

2. Вытекает из первого. Он застукал её в отделе сентиментальной прозы и не заклеймил позором. Хотя, если подумать, большой вопрос – что он сам делал в этом же отделе.

3. Он был высоким. Пояснения излишни.

4. Он накормил её в хорошем ресторане, а потом довёз до общежития. Вы представляете, сколько нынче стоит такси в Лондоне?

5. Он взял у неё номер телефона, а не ник в каком-нибудь мессенджере. Было в этом что-то старомодное и волнительное.

6. Эван Стоунхарт сделал всё вышеперечисленное и не потащил её в кровать. Здесь, конечно, местечко для резонного вопроса: а что, если Аня оказалась недостаточно хороша для того, чтобы разводить её на секс?

Ладно, сейчас главное – не сойти с ума и не броситься в ожидание звонка. Наверняка это была разовая акция, и никогда больше они не встретятся. Хотя… надо бы завтра устроить паломничество и поблагодарить Анжелку с Настюхой, а потом и Билли – за то, что так удачно её апгрейднули сегодня. Аня развалилась на кровати.

Максимка не прав. Это у него жизнь скучная, а у Ани – она невероятная. И эта её поездка в Англию – лучшее решение, которое она когда-либо принимала. Аня прикрыла глаза. Как же она устала за этот бесконечный день…

Внезапно телефон издал характерный для сообщения звук. Аня всегда ставила смартфон на зарядку в другом конце комнаты, чтобы не было соблазна залипать на видео. Но если не включился ночной режим, то это блямканье не даст уснуть. У них в комнате и так свет горит полночи, потому что Минли ложится спать под утро.

Аня нехотя спустила ноги на деревянный пол и пошлёпала к столу. Она хотела просто выключить звук, а со всеми сообщениями разобраться завтра. И всё же посмотрела на список уведомлений: «Спасибо за поздний обед или ранний ужин.» Именно так. Именно с точкой в конце. Аня настороженно покосилась на этот акт агрессии. Сняла телефон с зарядки. И забралась обратно в кровать. Он ей написал. Написал не через миллион лет, а всего через пару часов.

Аня гипнотизировала текст, не решаясь войти в чат. Она не хотела, чтобы Эван знал, что она уже прочитала. Так. Что делать? Это не шутки. Это реальное сообщение. Реальное сообщение от реального Эвана Стоунхарта. Нужно успокоиться. Возможно, это просто вежливость! Ведь все знаменитые актёры, поздно пообедав или рано поужинав, из вежливости пишут своим фанаткам?

Она шумно втянула воздух и начала набирать сообщение: «Иногда один взгляд за ужином открывает тебе больше, чем годы, прожитые вместе. Но ведь и жизни порой не хватит, чтобы постичь истинную суть человека…»

Мучительные две минуты. Эван прочитал – и молчал. Наконец собеседник начал печатать. Вот и ответ:

Эван: О, нет! Ты это видела! Мне придётся бежать из страны…

Аня глупо хихикнула. Летом вместе с Максимкой пересматривали «Вечные моменты». Дурацкая мелодрама из 90-х, которая была так плоха, что со временем стала культовой.

Аня: Это классика!

Эван: Надеюсь, ты не принялась пересматривать фильмы из моей фильмографии?

Аня: Вовсе нет! Я достала свои конспекты и теперь разучиваю цитаты твоих героев.

Эван: «Иногда самые глубокие мысли спрятаны за стеной тишины. Тишина – это не пустота, а способ общения для тех, кто боится быть непонятым. Может быть, именно в этой тишине мы найдём ответы, которые не слышим в словах?»

Аня: Ахахахахха, я никогда не думала, что «Стальное наследие» так хорошо описывает мои отношения с соседкой!!! Ахахаха

Эван: На досуге пытаетесь уничтожить Мрачный Культ, который убил всех ваших близких?..

Аня: Нет!! Представь, мы с Минли живём в одной комнате уже двенадцать дней. За всё это время мы говорили один раз! Когда я только въехала, сказала ей: «Привет!», она мне на это: «Привет!» – и больше мы ни разу не разговаривали. То есть мы просто тусуемся МОЛЧА!!!

Эван поправил очки и улыбнулся экрану. Ему не спалось. С самого развода его мучила бессонница. Нет, не было никаких кошмаров – просто он не мог уснуть в этой оглушительной тишине большого и пустого дома.

Эван: У тебя есть планы на утро?

Эван: Как насчёт раннего обеда или позднего завтрака?

Аня: Там, откуда я родом, на подобное отвечают: «Я за любой кипиш, кроме голодовки»!

Эван: Тогда машина заедет за тобой в девять.

Эван: Спокойной ночи, девушка, вышедшая из книги.

Аня: «Спи, мой светлый демон, покуда рассвет не станет нам концом» и смеющиеся смайлики

Эван отложил телефон в сторону и прикрыл глаза рукой, а сознание тут же нарисовало её образ. Такая весёлая, такая непосредственная. Аня точно не из его мира. И хорошо! Достаточно с него эгоцентричных актрис, амбициозных журналисток и властных женщин-режиссёров. Хватит!

5

Утром Аня не пошла бегать. Она приняла душ, надела кремовый сарафан и футболку с голубыми цветочками. Ане очень нравились эти цветочки тем, что они были не нарисованы на ткани, а вышиты. С волосами она мудрить не стала: неуверенная в том, что сможет правильно их уложить, решила не трогать вовсе. Оставалось накраситься.

Вчера в магазине косметики она попросила, чтобы Билли записал на камеру весь процесс нанесения макияжа. Он не возражал. Поэтому, пристроившись за столом возле окна, Аня принялась следовать инструкциям. На удивление вышло очень даже хорошо. Что ж, у неё было ещё двадцать минут. Она надела наушники и решила не брать шоппер.

– Mamma mia, Анья, какая прическа! Какой образ!

На лестнице она столкнулась с Алессией. Гиперактивная итальянка ухватила Аню за руку и совершенно бесцеремонно принялась вращать, старательно осматривая со всех сторон.

– Не могу поверить, miei occhi (моим глазам)! Но хорошо, что столкнулись! Ты не видела, что я писала в беседе? У нас на следующих выходных вечеринка, ты не заполнила форму и не скинулась на… – весёлая Алессия понизила голос и огляделась, точно находясь в фильме про аферу века, – алкоголь!

– Да, наверное, пропустила…

Ничего Аня не пропустила, она просто не любила подобные мероприятия.

– Тогда жду от тебя десять фунтов. Если что-то останется, мы заранее начнём откладывать на Хэллоуин. Ты уже подбираешь костюм? Fammi pensare un attimo (Дай-ка немного подумать)…

Алессия говорила быстро, не замечая, как то и дело переходит на итальянский. Интересно, на парах она такая же?

– Из тебя вышла бы неплохая Cenerentola!

– Из меня хорошо получится разве что Золушка после полуночи…

– Incantevole (очаровательно)! Возможно, вдохновлюсь твоим образом и нарисую визуальную новеллу!

– Вот десять фунтов, – Аня протянула ей купюру.

– Невероятно! Если бы все студенты так активно скидывались, наше общежитие превратилось бы в рай на земле! Но не буду тебя задерживать. Кажется, ты спешишь на свидание?

– С чего ты взяла? – почему-то испугалась Аня.

Алессия ничего не ответила, лишь захихикала и побежала дальше.

Аня вышла на улицу. Около крыльца стоял огромный Range Rover. Девушка до сих пор не верила, что это свидание и в самом деле случится. Где-то в глубине души она опасалась, что прождёт невесть чего и в итоге никуда не поедет. С ней такое случалось однажды.

Они с Максимкой договорились пойти на ужин в ресторан. Аня как раз заключила первый в жизни договор на преподавание в вузе и очень хотела отпраздновать. В назначенное время она спустилась во двор. С Максимкой они жили в соседних домах, и он часто заходил за ней. Девушка села на скамейку и стала ждать. В красивом платье, купленном на выпускной, с аккуратной кичкой, Аня редко чувствовала себя настолько красивой.

Она посмотрела на часы. Максимка опаздывал на пять минут. Аня написала ему, но не получила ответ. Через десять минут ожидания она позвонила в первый раз. Потом ещё и ещё. Она прождала его на улице почти два часа. И в конце концов получила: «Прости, возникли дела. Сегодня не смогу встретиться». Аня так и не отпраздновала начало преподавательской карьеры.

– Здравствуйте, Джейми! – улыбнулась она светловолосому водителю, который поспешил открыть перед ней дверь.

– Доброе утро, мэм.

– Я вам что, королева? – улыбнулась она, располагаясь сзади. – Зовите меня Аней.

– Хорошо, мисс Аня.

Джейми был совсем молодой и внешне чем-то напоминал Джеймса Бонда. Не конкретного, а всех сразу. Он, кажется, и сам об этом знал.

– А где Эван? – спросила Аня, когда машина пришла в движение.

– Мистер Стоунхарт будет ждать нас на месте. Желаете включить музыку?

– О, включайте, что хотите, у меня наушники, – отмахнулась она.

– Мы можем подключить ваш телефон к машине, – не сдавался Джейми.

– Нет, не нужно! – Ане не хотелось стеснять водителя. – А сколько нам ехать?

– Чуть больше часа, мисс Аня.

Ехали правда долго. Несколько раз Аня сбрасывала звонки от Максимки. Наконец он написал ей сообщение со слезными извинениями. Аня даже открывать не стала – просто перевела телефон в ночной режим.

Машина съехала с асфальтированной дороги и поехала через какую-то деревушку. Ане понравился вид. Она была чисто городской жительницей и даже из родного Петербурга почти не выезжала. Поэтому такая редкая застройка, зелёные поля и пастбища пришлись ей по душе. Аня не докучала расспросами Джейми. Она не любила забегать вперёд.

Наконец они остановились возле приоткрытой калитки. Не дожидаясь Джейми, Аня выскочила на улицу. Высокая живая изгородь, а дальше – какой-то старинный дом.

– Куда мне идти? – она обратилась к подоспевшему водителю.

– Внутрь, вас проводят. – Кажется, Джейми огорчился, что ему не дали открыть дверь.

Аня вошла в дом, словно в кабинет преподавателя, к экзамену которого не была готова. Сердце пропускало удары, а руки холодели. Здорово быть дерзкой, когда кажется, что всё нереально. Но это уже вторая их встреча. Причём встреча не подстроенная случаем, а вполне конкретная, ими запланированная.

– Доброе утро, мэм! – бодрый голос администратора.

– Здравствуйте… – Аня растерялась. – Меня ожидают? – с совершенно несчастным видом спросила она.

Администратор внимательно посмотрела на гостью и уточнила:

– Мисс Аня?

– Очень на меня похоже.

– Пройдёмте за мной, – женщина что-то отметила в компьютере и пригласила Аню в зал.

Невероятное зрелище. Аня точно попала в фильм с чудесным художником-постановщиком. Викторианские теплицы, все состоящие из стекла и стали. Зелень повсюду: под потолком, на стенах, столах. Словно лесные феи работали над убранством.

Аня прошла в самый конец зала, через пустые, но всё равно нарядно сервированные, словно для свадебного банкета, столы. Эван её заметил и встал. На нём была простая белая футболка и джинсы. Это первое, на что обратила внимание Аня. Сразу стало спокойнее.

– Доброе утро! – радостно воскликнула она.

– Доброе утро, Аня. – Эван выдвинул перед ней стул.

– Спасибо. – Она едва заметно покраснела.

– Как добралась? Я слишком поздно понял, что выбрал место далеко от твоего дома, – Эван поставил локти на стол и сплёл пальцы.

– Джейми прекрасный водитель. К тому же, твоя машина… Кстати! Как добрался ты? Едва ли представляю тебя в поезде…

Аня всё ещё была взволнована, отчего говорила быстро, как это делала Алессия.

– Меня подвёз менеджер.

– Повезло, – кивнула Аня.

Им вынесли напитки.

– Я взял смелость сделать заказ за тебя. Ты ведь пьёшь кофе?

– Я же студентка, поэтому на 97% состою из кофе. – Она взяла стакан с латте, украшенным сушёным розовым бутоном. Сам напиток тоже имел розовый оттенок.

– Ты говорила, что учишься на книжном деле? Хочешь стать писателем? – металлической трубочкой Эван помешивал апельсиновый сок.

– Нет! – рассмеялась Аня, будто он сказал страшную глупость. – Писателями рождаются. Я для этого слишком… приземлённая.

– Мне так не показалось, – он пристально смотрел на собеседницу.

– Я это говорю не из ложного… ложного… – она нахмурилась, пытаясь припомнить слово, а потом покачала головой: – на русском я умнее! Я говорю так не потому, что скромная! – подобрала она, наконец, слово. – Я просто знаю, что в моей голове не хватает воображения, чтобы придумывать миры. Я бы, наверное, смогла написать одну книгу, которая бы описала мою жизнь, но на этом всё.

– Ты строга к себе.

Внезапно Эван накрыл её руку своей. Аня не возразила.

– Иногда и в самом деле, – вновь кивнула она. – Но вообще, мне очень нравится стих одного русского поэта… Там строчка такая: «Лучше второго художника – первый маляр».

– А как же мечта?

– Я ничего не говорю про мечту. Я просто не хочу быть посредственной. Я хорошо анализирую и, мне кажется, я бы отлично открывала новые таланты. И тогда я бы не была одной из многих вторичных писательниц, я была бы лучшим издателем!

Она вся светилась той внутренней энергией, которой всё чаще не хватало самому Эвану.

– Много мужества нужно, чтобы признать себя вторичным, – заметил мужчина.

Аня пожала плечами:

– Главное – вовремя понять, чего хочешь на самом деле. Я влюблена в красивые книги, в хорошие истории…

– И какая твоя любимая?

– Тебе честный или правильный ответ? – она немного наклонила голову набок. У Ани очень тонкая шея.

– Я спрашиваю про любимую книгу – как может быть два ответа? – непроизвольно он подался вперёд.

– Легче, чем тебе кажется, – звонко рассмеялась Аня. – Смотри, если бы я хотела произвести на тебя впечатление, то сказала бы, что это «Улисс».

– Ты его смогла прочитать? – прищурился он.

– Я же говорю – впечатляет! – хихикнула Аня. – Но если говорить честно, то моя самая любимая книга – «Дары Смерти».

– Гарри Поттер… – словно отметил что-то для себя Эван. – Почему?

– Как и у многих – из-за сцены с воспоминаниями Снейпа… – на миг она посерьёзнела, но тут же её лицо снова просветлело. – Что насчёт тебя?

– Принцесса-невеста, – просто отозвался он.

Аня удивлённо приподняла бровь:

– Я слышала про старый фильм…

– Ты не знаешь эту историю? – поразился Эван.

– Нет…

– Кажется, вчера я купил тебе не ту книгу, – Эван сыграл недовольство.

– Клянусь исправиться к нашей следующей встрече! – Аня высвободила руку из-под его и подняла ладонь, давая очень серьёзную клятву.

6

Когда профессор Капур велела Ане задержаться после лекции, девушка почувствовала, что её будут отчитывать. В последний раз преподаватель был недоволен Аней, когда та училась в четвёртом классе. Она впервые забыла учебник по «Окружающему миру». Беда была в том, что большая часть Аниных одноклассников – тоже. Тогда строгая Наталья Петровна велела всем тем, кто не потрудился взять с собой книгу, выстроиться у доски. Она позвала завуча и устроила прилюдное порицание. Травма для маленькой Ани оказалась столь тяжела, что больше она никогда не попадала в неприятности.

Профессор Капур дождалась, когда аудитория очистится от любопытных ушей, и, немного сдвинув очки на носу, строго заговорила:

– На досуге ознакомилась с вашим эссе, мисс Романофф.

Аня поборола желание поправить преподавательницу, сказав, что она Анна Романовская, а не Романофф. Сейчас не до того. Сейчас её будут ругать. Нечего усугублять положение. К тому же, пусть лучше ругают некую мисс Романофф – вероятнее всего, русскую шпионку.

– Что-то не так? – дрогнувшим голосом спросила Аня.

Как же сложно ей было вновь выступать в роли студентки! Она сама несколько лет подряд подзывала так нерадивых студентов. Карма?

– Вы использовали нейросети?

– Что?!

Наверное, на Анином лице отразился весь спектр удивления и возмущения, потому что профессор Капур немного смягчилась.

– Ваше эссе написано строго в соответствии с правилами.

– А как оно ещё могло быть написано? – изумилась Аня.

– Эссе – свободный жанр, – пояснила профессор. – Мои инструкции носят рекомендательный характер.

Аня не поняла этого замечания. Разве эти инструкции были плохи? Она выдала ровно то, что профессор просила. Вероятно, Капур сама догадалась, что Аня не видит смысла в её словах.

– На нашем факультете, особенно на первой неделе, редко встретишь студентов, которые столь легко следуют инструкциям. Более того, в вас нет той предвзятости, которой часто злоупотребляют начинающие редакторы. Вы, кажется, смотрите на книги объективно.

– Может ли кто-то живой вообще быть объективен? – удивилась Аня.

Тёмные глаза профессора казались непроницаемыми. Она оставила Анин вопрос без комментариев.

– То, что меня в вашей работе зацепило: «Плохие книги имеют право на жизнь в контексте современного книгоиздания. Однако редактор должен брать на себя ответственность и иметь возможность ответить на вопрос “Почему эту книгу полюбит читатель”. Редактор и издатель не обязаны любить и уважать произведения, которые они выпускают. Залог успешного книжного продвижения – верное определение аудитории».

– Я что-то не так написала? – спросила Аня, дослушав речь профессора.

– Нет, вы всё написали так, – профессор Капур отложила планшет в сторону. – Но если вы призываете редакторов задаваться вопросами…

«Отвечать на вопросы», – мысленно поправила её Аня.

– …то и я призову вас найти для себя ответ: зачем нашему миру книги, которые плохи, как ни посмотри?

– Потому что книжный бизнес – это бизнес, – неожиданно быстро и, возможно, резко ответила Аня.

– Вероятно, как преподаватель курса по книжным трендам, я должна вами гордиться, – печально покачала головой профессор Капур. – Можете идти, мисс Романофф. Несомненно, ваша работа заслуживает высший балл.

Аня до конца не поняла, что именно написала не так. Несмотря на то, что ей поставили высокую оценку, остался какой-то неприятный осадок. В задумчивости она пришла в кафетерий. Сейчас часовой перерыв, а потом ещё одна пара по праву в издательском деле.

– Ciao (привет), Анья! – громкий голос Алессии.

Она буквально с разбега рухнула на стул возле девушки.

– Привет, – натянуто улыбнулась Аня.

– Анья, у меня un'idea geniale (гениальная идея)! Я взяла курс «Книжный дизайн и иллюстрацияг». И все звёзды сошлись! Essere scritto nelle stelle (написано в звёздах)!

Аня буквально не понимала половину того, что говорила ей Алессия. Она могла лишь улавливать смысл фраз из контекста. Грешным делом девушка подумала, что было бы неплохо начать учить итальянский. Алессия ей нравилась. Даже если говорили они от силы три с половиной раза.

– Сегодня начался приём заявок для участия в конкурсе на издание книги. Capisci (понимаешь)?

Аня пожала плечами. Она читала письмо о конкурсе и даже сперва загорелась затеей, но для участия была нужна команда минимум из трёх человек. Причём не менее двух из них должны быть с разных факультетов. Аня никогда не любила командную работу.

– Давай поработаем вместе?

– Зовёшь в твою команду? – уточнила Аня.

– Ma certo che no (конечно нет)! – поморщилась Алессия. – Ты будешь лидером, я только рисую и оформляю! У каждого должно быть своё место! Моё – дизайн.

– Не думаю, что из меня выйдет хороший организатор…

– Глупости! Проекты будут оценивать реальные работодатели. Лучших позовут на стажировку в Легаси букс! А проекты трёх финалистов реализуют! – практически кричала Алессия.

Аня бы наверняка сказала «нет»: слишком много забот. Но над головой шумной итальянки словно замерцала надпись «Гарри Поттер».

– Оставшуюся команду я набираю сама? – последние сомнения.

– E chi ещё тебе serve (и кто ещё тебе нужен)? – удивилась Алессия.

– Писатель… Чью рукопись мы будем продвигать? Возможно, СММ-специалист…

«Переводчик с итальянского», – мысленно добавила Аня.

– Allora… (ну…) – на миг она затмилась. – Я же говорю, без тебя погибну! Всё на твоё усмотрение!

И Алессия убежала. Не получив отказ, она решила, что всё схвачено. Аня вздохнула и достала телефон. Открыла переписку с Эваном. После их свидания в выходные они не виделись, но много переписывались.

Аня: Одна преподавательница решила, что я ИИ…

Эван: ИИ??

Эван: Что это?

Аня: Искусственный интеллект и смеющиеся смайлики

Эван: Во всяком случае, это объяснило бы, почему ты так быстро находишь остроумные ответы.

Аня: Думаешь, у ИИ хорошее чувство юмора?

Эван: Если судить по тебе – да.

Аня: смеющиеся смайлики

Аня: Когда ты уже вернёшься?

Пальцы застыли над клавиатурой – она не была уверена, что имеет право такое писать. Было ужасно неловко флиртовать.

Аня: «Я скучаю» венчалось разбитым седцем.

Эван: В субботу. Можем встретиться вечером.

Аня: Не могу

Аня: Я скинулась на вечеринку в общежитии.

Эван: Не можешь пропустить?

Аня: Хочешь, чтобы я просто так выкинула десять фунтов?

Эван: А какие планы на воскресенье?

Аня: Самый красивый мужчина Англии готовит какой-то сюрприз для меня. Очень занята!!!

Она положила телефон на стол и закрыла лицо руками: как это ужасно! Что с ней не так? Сплошная неловкость!

Эван: Это тот самый тип, который играет в кино, а его герои вечно сыплют пафосными репликами?

Аня: Да! Вы знакомы?

Эван: Видел пару его работ…

Аня: «Я от него без ума» и снова разбитое сердце.

– Чему ты так улыбаешься, Эван? – не выдержала Фиона. – Выглядишь как влюблённый мальчишка!

– Так я и есть влюблённый мальчишка, – просто отозвался он.

– Надеюсь, ты понимаешь: нам на этапе переговоров не нужны лишние слухи о том, что ты ухлёстываешь за малолетней девицей? – она очень серьёзно посмотрела на Эвана.

В такие моменты он побаивался своего же менеджера. В такие моменты любое пространство, в котором они находились, точно уменьшалось.

– Сейчас не те времена, чтобы меня «отменили» за роман с молодой девушкой, – уж больно легкомысленно отозвался Эван.

– Представь, как было бы кстати, если бы мы смогли организовать пиар-роман с обворожительной Деверо. Ты впервые не связан браком. И хочешь всё испортить?

– Фиона, я не в том возрасте, чтобы ради карьеры жертвовать хоть чем-то. Отсутствие новых контрактов мне уже не страшно.

Фионе не понравился этот тон. С этой русской студенткой он познакомился меньше недели назад, а уже хочет карьеру ради неё заканчивать? Эван явно сбрендил! Фиона досчитала до десяти. Ладно, главное – не вмешиваться. Эван – увлекающаяся личность, но и охладевает он быстро. К тому же, он ещё не отошёл от Джекки. Можно ли вообще от неё отойти? Совершенно сумасшедшая женщина!

7

В субботу утром Аня собралась в торговый центр. На прошлой неделе, когда она устроила паломничество благодарности, нашла всех, кроме Билли. Не мудрено. Из всех, кто ей помогал, один лишь Билли был европейцем, знавшим, что работать в воскресенье – та ещё глупость.

Заодно она заглянула в тот магазин, где присмотрела сиреневую шубку. Помимо шубки нужно было приобрести ещё какую-нибудь одежду. Аня заприметила голубые джинсы, расшитые розовыми ромашками. Она вошла в примерочную. Кажется, Аня начала понимать, что людям так нравится в новой одежде.

Зазвонил телефон, она велела наушникам ответить раньше, чем голосовой помощник озвучил имя звонившего.

– Я уж думал, больше никогда не услышу твой голос, – недовольно заявил Максимка. – Камеру не включишь?

– Я в примерочной, – нехотя отозвалась Аня.

– Ты же не любишь тряпки.

Даже не видя Максимку, Аня представила, как он скривился.

– Я думала, что не люблю, – поправила его Аня. – А оказалось – очень даже люблю!

– То есть теперь ты решила спустить все деньги на барахло?

– Я сейчас повешу трубку!

– Ладно, прости! – практически оскорблённо отозвался он. – Как прошла неделя? Успела сделать что-нибудь новое?

– Съездила за город.

– Да, ты как всегда! Сама непредсказуемость, – хмыкнул он.

Аня наконец переоделась и вышла из примерочной. Включила камеру.

– Твою ж… Что у тебя с волосами?! – молниеносная реакция из телефона.

– А ещё я подстриглась.

Аня ликовала. Ну, давай, повтори, какая она предсказуемая! Она прекрасна. Здесь даже спорить глупо.

– Зачем ты так обкорналась? А эта помада… Ты что, потратила все деньги и вынуждена идти торговать телом? Я уж молчу про кофту. Ань, только честно, у тебя там пубертат поздний случился? Выглядишь как малолетняя офница…

– Спасибо…

Ане казалось, что со спины подошёл Максимка и вылил на неё ведро холодной воды. Ведро холодной воды со льдом.

– Эй, ну чего ты? Не огорчайся, – примиряюще заулыбался он. – Волосы отрастут, а одежда… Что одежда? В Европе же все как бомжи ходят? Ты, главное, не расстраивайся! Внешность никогда не была твоим основным достоинством. Тебя ж все за мозги ценят! Ты, главное, с ними таких экспериментов не проворачивай… Ой, прости, телефон сейчас сядет. Рад, что мы помирились! Пока!

Он отключился. Мессенджер предложил оценить качество разговора. Этой беседе Аня поставила одну звезду.

Без настроения, но с шубкой, она вернулась в общежитие. Билли она снова не застала. Очевидно, и по субботам он не работает. Неприятная сменщица Кэсси сказала, что преследование в их стране запрещено и она не может разглашать конфиденциальную информацию. Ладно, Аня вернётся к этому вопросу на следующей неделе.

Пришло сообщение от Эвана. Аня не стала отвечать. Она оставила вещи в комнате и пошла в душ. Заперлась в одной из ванных на этаже, включила практически горячую воду и уселась на пол. Ей хотелось смыть своё уродство. Как же она глупа в своих фантазиях об Эване! Как она смела помыслить, что может ему нравиться? Максимка прав – она такая нелепая…

Без прежней радости она натянула джинсы с ромашками, высушила волосы, кое-как уложила их. Сегодня стрижка казалась кривой и косой. Аня нанесла макияж: какая же она вульгарная… Минли, как ни в чём не бывало, сидела под одеялом и приклеивала веки. Потом вставила голубые линзы и приделала новые ресницы. Она была собой вполне довольна.

Аня взяла телефон. Два пропущенных от Эвана и четыре сообщения. Она не может ему ответить. Физически не может. Аня включила ночной режим и спустилась в общий зал. Ребята с факультета дизайна развесили гирлянды и накрыли столы.

Ане было некомфортно. Всем общежитием они собирались только один раз, когда им проводили инструктаж по технике безопасности и тому, как правильно сортировать мусор.

Аня планировала украсть кусок пиццы и залезть в самый тёмный угол. Благо освещение здесь приглушили.

Но тут налетела Алессия:

– Анья, моя грустная bella (красавица)! Не знаю, что стряслось, но давай выпьем, apéritif – всегда спасает. Давай, пойдём за апероль!

Казалось, что она уже нашла где-то тот самый аперитив, который уже успешно её спас. Аня не пила. Точнее, пила, но мало и очень редко. Ей не нравилось терять контроль. Не нравилось быть глупой и неловкой. Но разговор с Максимкой так её озадачил. Почему? Максимка всегда был таким. Он всегда всех осуждал. Но ещё никогда он так бесцеремонно не осуждал Анину внешность.

– Ну же, cara mia (моя дорогая), что случилось? Поссорилась с тем красавчиком на Range Rover? – не унималась Алессия.

Ане казалось, что активная итальянка то появляется, то исчезает. Менялись вопросы, менялись стаканы.

– Откуда ты знаешь про Range Rover?

– Cara mia! Мы живём в маленьком доме, как бы я пропустила? – она наконец уселась рядом с Аней на диванчик.

Аня подумала, что это очень странно, потому что никогда прежде у неё не было подруг. Рядом целую вечность был Максимка. А прочие её избегали. Даже в вузе она не нашла себе компанию. Видеть, как Алессия оказывается всё время неподалёку, было куда страннее, чем не общаться с соседкой по комнате.

Аня что-то ответила Алессии, встала и пошла. Она сама не знала, куда, но подозревала, что какой-нибудь протокол безопасности на автопилоте доставит её в уборную или спальню.

Аня моргнула и поняла, что сидит на ступеньках перед общежитием. Как она здесь оказалась? Почему не идёт внутрь? Было темно и зябко. Начал накрапывать дождь, а она сидела в одном кроп-топе – хорошо хоть не в юбке, а в джинсах. Себя было страшно жалко.

На улице стояла пронзительная тишина. Единственный плюс старого здания, в котором расположился Хоторн Хаус, – толстые стены. До улицы не долетало ни намёка на бурное веселье. А что, если все уже разошлись? Почему тогда Аня не идёт спать?

В руках у неё было что-то мохнатое. Аня удивлённо опустила взгляд. Она обнимала котёнка. Маленького и совершенно чёрного. Откуда он взялся и что с ним делать? Котёнок открыл глаза и посмотрел на Аню. Очевидно, он тоже не знал, что делать дальше.

– Ты моё горюшко… – прошептала Аня, крепче обнимая найденыша. Или это она была найденышем?

В начале улицы раздался звук колёс. Резина плавно скользила по мокрому асфальту. Аня почувствовала, что её начинает знобить. Она оказалась в настоящей этической дилемме. Аня ненавидела этические дилеммы. Проезжающая машина осветила её яркими фарами. Аня и котёнок зажмурились. Машина остановилась, окно открылось.

– С тобой всё хорошо? – взволнованный голос.

Аня тут же вскочила на ноги и сделала шаг к автомобилю.

– Я в безвыходной ситуации, – пожаловалась она.

– Тебя обидели?!

Эван хотел уже выскочить из машины, но Аня его остановила:

– Стой! Здесь повсюду шпионы!

– Тогда садись ты! – велел он. – Аня, ты вся дрожишь!

– Я не могу… – она опустила взгляд, на глазах навернулись слёзы.

– Почему?! – Эван ничего не понимал.

– Я подобрала котёнка! – разрыдалась Аня.

– И?!

– «Мы в ответе за тех, кого приручили»!

В подтверждение её слов котёнок мяукнул.

– Садись с котёнком! – велел Эван.

– Не могу!

– Да почему?

– С котятами нельзя! И я сижу здесь! А потом… – внезапно она перешла на русский, глотая слёзы, продекламировала:

«Чуда не вышло. Нева подо льдом клокотала!

Но никого не шокировал странный дуэт:

Мёртвая девочка тихо спала у вокзала

С мёртвым щенком на руках. Занимался рассвет...»

Эван не понимал, что происходит. Он не знал, начать ли и ему плакать или уже перестать бороться с собой и рассмеяться.

– Садись в машину с котёнком, а иначе я выйду и затащу тебя силой, – наконец взял себя в руки он.

– Точно можно с котёнком?

– Аня! – начал терять терпение Эван.

Аня вздохнула и с видом обречённой каторжницы уселась на переднее сиденье. Эван быстро снял кофту и набросил её на сырые плечи Ани, включил печку и подогрев сиденья.

– Ты объяснишь, что случилось? – спросил он, отъезжая от общежития.

– Мне стало очень грустно, и моё горе, – последнее слово она вновь сказала по-русски, – стало реальным.

– Что такое горе?

– Woe, – тут же перевела Аня. – А ты почему здесь? – внезапно опомнилась она.

– Ты так загадочно молчала весь день, я решил, с тобой что-то случилось, – Эван говорил серьёзно, но в его тоне не было раздражения. Он говорил так, словно сделал что-то очевидное.

Утром, когда Аня перестала отвечать на сообщения, он решил, что она просто занята. Это нормально. Но девушка не брала трубку, а потом и вовсе выключила телефон. Эван не находил себе места. Он честно пытался уснуть после тяжёлого перелёта, но стоило закрыть глаза, как тут же возникали какие-то ужасные картины. Видения из тех, что преследуют тревожных матерей, когда дети задерживаются на прогулке. В конце концов он взял машину и поехал к её общежитию. Эван не знал, что будет делать, доехав. Пойти внутрь было бы совсем уж нелепо.

– Я тебя обидел?

– Чем? – удивилась Аня.

Они остановились на светофоре. Они смотрели друг другу в глаза. Время точно течь медленнее стало.

– Вот и я хотел бы знать…

– Конечно, нет! Ты что! – она словно испугалась. – Понимаешь, я ходила по магазинам, позвонил Максимка…

– Максимка? Твой парень? – насторожился Эван.

– Нет! – внезапно Аня рассмеялась. – Он мой друг. Мы сильно поссорились и почти неделю не разговаривали. А сегодня помирились, он увидел мою новую стрижку и сказал, чтобы я не расстраивалась, что так ужасно обкорналась, ведь внешность никогда не была моей сильной стороной… И тут я поняла, что действительно – не была. И ты… Ты… – у неё снова задрожал голос. – И ты это обязательно поймёшь и бросишь… И у меня сердце сломается. И я решила, что не хочу ждать…

– Я правильно понимаю, мы с тобой сегодня расставались, потому что какой-то идиот сказал, что ты не самая красивая девушка на свете?

– Он сказал, что для Европы я сойду… – пробормотала Аня.

Эван понимал, что она совершенно пьяна, что говорить о чём-то серьёзном с ней бесполезно.

– Маленькая моя дурочка…

– Значит, ум тоже не самая моя лучшая часть?

Эвану хотелось сказать, что, по его скромным наблюдениям, самая лучшая её часть – алые пухлые губы, но он сдержался.

– Аня, пожалуйста, в следующий раз, когда решишь меня бросить, дай знать, чтобы я успел купить цветы и приехать к тебе извиняться, – попросил он, паркуя машину.

– Ты на меня не злишься?

Эван заглушил двигатель.

– На что мне злиться? Что какой-то урод тебя обидел?

Аня уткнулась лбом в его предплечье.

– Пойдём в дом. Ты заболеешь.

8

Эван понял, что с Аней у них может получиться что-то серьёзное в тот момент… Нет, не в тот, когда он не смог уснуть и через полгорода поехал к Хоторн Хаус, просто потому что волновался за неё. И даже не в тот, когда посадил эту малознакомую девушку в машину и повёз к себе домой. Он понял, что у них может быть что-то серьёзное, когда, слушая все эти её пьяные переживания, не раздражился, а лишь умилился этой её наивной испуганности.

Эван никогда не отличался вспыльчивостью характера. В отличие от своих героев, реальный Эван Стоунхарт был спокойным и уравновешенным. И всё же с возрастом многие вещи стали напрягать его. Да и вообще, слушать пьяную философию интересно, когда ты и сам в кондиции. Но с Аней он об этом даже не подумал. Всё происходящее казалось ему таким естественным…

– Тебя нужно помыть, – сообщил котёнку Эван.

Они зашли в гостевую ванную. Эван нашёл какой-то шампунь. Строго посмотрел на зверька:

– Молись, чтобы у тебя не было блох и прочей дряни, Горе.

Котёнок обиженно мяукнул: как можно было уличить его в подобном?

– Завтра утром Джейми отвезёт тебя к врачу, – рассказывал котёнку план Эван, вспенивая шампунь на шерстке. – Смотри-ка, кажется, ты и в самом деле чист.

Эван давно не задумывался над тем, чтобы завести какую-нибудь зверушку или ребёнка. Джекки ещё в начале их отношений сказала, что не желает обременять себя подобным.

– Думаю, с тебя достаточно.

Он завернул котёнка в полотенце, прошёл через гостевую и поднялся на этаж выше. Уже в своей спальне он уложил котёнка в кресло и накрыл пледом.

– Не смотри даже на кровать. Пока я не буду уверен, что ты без паразитов, спать будешь здесь, Горе.

Котёнок оказался понятливым. А может, общество людей не так уж его и привлекало. Он свернулся клубочком и тут же уснул, укутанный кашемировым пледом.

Теперь Эван направился в гардеробную. Выбрал футболку сперва размером поменьше. Задумался. Нет, Аню нужно прикрыть! Достал одну из дурацких кофт… как их? Оверсайз?

Из ванной донёсся плеск. Он постучал:

– У тебя всё хорошо?

– Да! Заходи! – засмеялась Аня.

– Не думаю, что это хорошая затея… – совершенно неискренне отозвался Эван.

Аня ничего не ответила, снова звуки воды и шум, будто Аня упала. Эван ворвался в ванную. Лужи на полу, заполненная пеной ванна. Ани нет. В порывистом движении он преодолел комнату, сунув руки под воду, вытащил Аню.

Она издала странный звук: не то чихнула, не то икнула. И удивлённо спросила:

– Ты чего?

– Ты тонула!

– Насколько я знаю – нет… – она вновь захихикала, быстро покосилась на свою грудь, убедилась, что все нужные местечки прикрыты цензорными пузырьками, и сощурилась, как это делал сам Эван: – Но ты уж не уходи, вдруг я правда пойду ко дну! – она подхватила пену на ладонь, подула. Пузырьки повсюду.

Эван вздохнул, подошёл к шкафчику и достал оттуда что-то, что велела купить ему косметолог, чтобы смывать остатки грима. Протянул флакон Ане:

– Держи, у тебя размазалась тушь…

– Ужас! – воскликнула девушка и вновь ушла под воду.

На этот раз она сама извлекла себя со дна.

– Теперь ты понял, что я некрасивая? – пробурчала она, стирая макияж.

– Теперь я понял, что ты чумазая.

Эван стянул с себя мокрую футболку.

– Вау! – воскликнула Аня и, изобразив падение в обморок, вновь скрылась под водой.

Эван был доволен. Несмотря на то, что ему уже перевалило за сорок пять, он гордился своей физической формой. Во многом этому поспособствовали фильмы про супергероев. Там у него была вечная роль бывшего солдата, получившего суперсилу. Не какой-нибудь умный профессор, которому ни к чему раздеваться в кадре. Этим летом как раз завершились съёмки очередной картины с его участием, и он старательно поддерживал идеальную форму, на случай, если придётся что-нибудь подснимать.

– Ты переигрываешь, – усмехнулся Эван, садясь на пуфик. Ему всегда казалось, что нет ничего более бесполезного, чем пуфик в ванной, а оказывается, бывают в жизни случаи, когда и пуфику найдётся применение.

– Конечно, я же не актриса, – Аня снова увлеклась пеной.

Понимает ли она, к чему всё идёт? По какой тонкой грани ходит? Должна бы понимать. В конце концов, в таком уж опошленном мире они живут.

– Почему мюзиклы? – внезапно спросила Аня.

– Что?

– Почему ты так много снимаешься в мюзиклах?

– На Бродвее я в них играю ещё больше, – заметил Эван, который с годами стал ценить театр больше кинематографа.

– Видишь, а почему? – Аня положила локти на бортик, развернувшись к Эвану.

– В детстве мне нравился мюзикл «Мэри Поппинс».

– «Ах, какое блаженство, знать, что я совершенство, знать, что я идеа-а-а-ал»? – сквозь смех напела Аня.

Эван удивлённо смотрел на девушку в ванной. Аня снова что-то лепетала на непонятном ему языке.

– Суперкалифраджилистикэкспиалидошес! – возмутился он тому, что она не знает классики.

Ничуть не смущаясь, он запел. Запел так, словно был на сцене лучшего из театров, а не сидел с голым торсом на пуфике в ванной. Дело было в зрителе. Аня смотрела на него с искренним восторгом. С таким же лицом он впервые посмотрел «Мэри Поппинс».

– Браво! – закричала Аня, когда он закончил петь. Она хлопала, а во все стороны летели брызги.

– Вы чудесная публика! – раскланялся Эван. – Всё, я пошёл в спальню, ты тоже вылезай и приходи. Я оставил сухую футболку на раковине.

Когда дверь за ним прикрылась, Аня быстро вылезла: ей было скучно сидеть одной. Она не любила пользоваться полотенцами, поэтому сразу натянула бельё и сверху его футболку. Девушка посмотрелась в зеркало. Хотелось бы ей сказать, что она по-прежнему пьяна, но увы. Сперва холод улицы, затем слёзы, а потом и ванна сделали своё дело. Если сейчас она будет творить глупости, это будет её осознанный выбор. Она вышла в спальню, неловко одёргивая край футболки.

Эван переоделся в домашние штаны и толстовку. Он лежал на заправленной кровати и что-то просматривал в телефоне. Горе зевнул и выглянул из пледа на кресле. Аня не понимала, что ей делать. Следовало спросить, где она спит? Ведь так неловко… Как вообще себя обычно ведут в таких ситуациях? Нет, Аня, вопреки всему её образу хорошей девочки, бывала с парнями. Даже ночевала у них. Но тогда… Это было естественно… Даже не так – тогда всё было неважно. Аня их не любила. Аня ими не дорожила. Она могла допустить любую ошибку – это бы ничего для неё не значило.

Аня приняла решение быстрее, чем успела окончательно испугаться. Девушка метнулась к кровати и запрыгнула на неё. У Эвана была светлая спальня с минимальным количеством всего. Словно это не жилое помещение, а выставочный образец. Хоть сейчас приводи покупателей. Аня подумала о своей квартире в Петербурге. У них тоже дом без признаков жизни.

Эван удивлённо оторвался от телефона. Без макияжа Аня показалась ещё младше. Он редко задумывался над своим возрастом, ему вечно твердили, что он не выглядит на свои сорок семь, но Аня выглядела лет на двадцать. Между ними целая пропасть. Им интересно говорить друг с другом не только потому, что они из разных культур – они из разных времён.

Ане было невдомёк, что и Эвана одолевают сомнения. Она подлезла к нему и уселась на колени, глядя в его тёплые глаза. Эван быстро снял очки, ему всегда казалось, что в них он похож на офисного работника. Аня наклонила голову на бок и принялась внимательно изучать его черты, словно прежде случая не представлялось. У него был острый нос, чётко выраженная линия подбородка и скул. Тёмные волосы без следов седины и щетина. Он был красив. Он нравился Ане, пусть сейчас и казался старше.

– Что? – Эван не выдержал её прямого взгляда.

Правду говорят о русских – они вечно такие серьёзные! Когда Аня не хихикала, казалась сердитой. Но на что ей сердиться?

– Хочу тебя запомнить, – призналась она.

– Боишься забыть?

– Нет, просто… когда эта история закончится, хочу помнить всё.

Аня снова показалась ужасно грустной. Эван протянул к ней руки – она легла ему на грудь. В объятиях она казалась ещё меньше. Она прижималась к нему, слушая ровное биение сердца. В какой-то момент Аня вся обмякла и мирно засопела. Эван осторожно нашарил край покрывала и укрыл её. Затем вновь надел очки и продолжил писать сообщения Фионе. Нужно отменить всё на завтра. Только доставка еды и старые фильмы. Особенно если Аня так и не посмотрела «Принцессу-невесту». Пусть Джейми свозит Горе к ветеринару и купит всё необходимое в зоомагазине.

Эван не заметил, как и сам уснул. Он проснулся от вибрации телефона – сработал будильник. У него на груди по-прежнему спала Аня, обнимая Горе. Эван закатил глаза: всем срочно пить глистогонное! Осторожно, стараясь не потревожить девушку, он вылез из кровати. Горе последовал за ним.

– Ты голоден? – догадался Эван.

Понятливый Горе мяукнул.

– Пойдём, начнём утро с протеина.

Скорее всего, Горе не знал, что такое протеин, но был рад и тому, что его день начался не на улице. Котёнок следовал за Эваном по всему дому, отважно прыгая со ступеньки на ступеньку.

– Джейми, ты уже здесь, – похлопал мальца по плечу Эван.

Водитель сидел за барной стойкой на кухне и пил кофе.

– Я тоже уже здесь, – Фиона отвернулась от стаканов, по которым разливала белковый коктейль.

– У тебя же выходной, – Эван подошёл к менеджеру и забрал стакан.

– У тебя столько всего происходит, что мне некогда отдыхать, – Фиона была не в настроении. – Осторожнее, Эван. Не делай опрометчивых глупостей!

– Ты о чём? – он поморщился, садясь к Джейми.

Создавалось впечатление, что Фиона – мамочка, обеспокоенная успеваемостью неуправляемых сыновей-подростков.

– Ты завёл кота! Эван, ты ненавидишь животных!

Это была неправда. Эван никак к животным не относился, у него их никогда не было. Это Джекки не переносила котов, собак и детей…

– Она здесь? – сурово спросила Фиона.

– Я поехал к ветеринару! – подскочил Джейми и устремился к котёнку. – Как тебя зовут, парень?

– Горе, – отозвался Эван.

– У него русское имя! Чудесно! Это её кот?

– Верну, Горе с лотком и лежаночкой! – крикнул Джейми откуда-то из коридора.

– Фиона, что ты устраиваешь? – спокойно спросил Эван.

– Зачем тебе это? – устало прошелестела Фиона.

– Она мне нравится. Нужно что-то ещё?

Фиона закрыла лицо руками, словно не спала всю ночь:

– Ты бы ещё со школьницей встречаться начал…

– Она учится в магистратуре.

– Эван, скажи честно, всё так, как я себе представляю? Ты планируешь начать с ней встречаться? Нет! Стой! Не отвечай! – женщина вытянула руку вперёд и замахала. – Ты планируешь появляться с ней на людях?

– Да, – просто ответил Эван. – Я не понимаю, почему ты устраиваешь сцену, будто мы в мыльной опере. Аня совершеннолетняя, с хорошим образованием. Она мила и красива. Что может не понравиться публике?

Фиона вздохнула, подумав: «То, что она русская и всё то, что ты перечислил среди её плюсов». Как он не понимает, насколько у них сейчас больное общество? Его отменят, а следом и эту Аню затравят.

– Я пойду, Эван. Ты мальчик взрослый. В конце концов, будем разбираться с проблемами, когда они начнутся.

Эван ограничился кивком и спросил то, что, по его мнению, было куда важнее гипотетических проблем из-за его отношений:

– Как твой брат, Фиона?

Женщина пожала плечами.

– Нам повезёт, если он дотянет до Рождества, – она закрыла глаза.

Эван подошёл к ней и обнял, положив голову на её макушку. Фиона просто устала. Устала заботиться обо всех. Наверное, ей было бы легче, ввяжись Эван в пиар-роман, в любовную историю, кем-то прописанную.

– Давай я сейчас забронирую тебе номер в «Коринфии», ты отоспишься, сходишь на массаж, а завтра поработаешь удалённо. Тебе нужно отдохнуть и побеспокоиться о себе.

Фиона любила Эвана за его человечность. Он был лучшим начальником, которого только можно представить. У них не было сексуального влечения. Фиона видела в Эване своего брата. Оливер мог бы быть таким – весёлым, обаятельным и здоровым. Скоро Оливера не станет, но рядом по-прежнему будет Эван. И как было бы замечательно, если бы эта его новая девушка поняла природу их отношений. Не всякая ведь потерпит подобную близость. Не всякая поверит в её невинность.

9

Аня собрала короткие волосы на макушке и вернулась к просмотру Вотпада. Ей нужна рукопись неизвестного, но талантливого писателя. А кругом – одна банальщина. Банальщина или фанфики. А что, если взять фанфик и попросить автора переделать в ориджинал? Практика знает успешные случаи. Нет, ей такое не подходит. Аня хочет найти алмаз, который соответствует тенденциям, но несёт в себе нечто новое.

Анина мама ненавидела художку, потому что часто, закончив чтение, задавалась вопросом: «И что? Зачем я это прочитала?». Ане была нужна рукопись, закончив читать которую, подобных вопросов не возникнет даже у мамы. Ещё и команду нужно подбирать. Аня прикинула, что для успеха им требуются следующие специалисты: редактор (эту роль Аня возьмёт на себя), дизайнер (Алессия), программист, смм-специалист, возможно, маркетолог и, собственно, писатель. Да, в конечном счёте, не найдет Аня писателя – всё остальное не имеет смысла.

В дверь постучали. Аня раздражённо оторвалась от чтения. Невозможно сосредоточиться! Казалось, никто не будет трогать её ближайшую неделю, ведь Минли уехала в Оксфорд. По крайней мере, что-то подобное она писала в беседе, когда менялась дежурством по кухне.

– Да? – Аня открыла дверь.

– Анья, cara mia! – Алессия локтями отодвинула её и протиснулась в комнату. – Я расписалась за твою посылку!

Алессия и в самом деле держала в руках огромную коробку, сверху лежал букет красных роз.

– Анья, ну что ты ждёшь? Apri subito (открывай сейчас же)! Открывай! Мне тоже интересно, cosa (что) этот твой красавчик на Range Rover прислал.

Аня удивлённо смотрела на коробку. Что за подарок? Какой повод? Три с половиной недели с момента знакомства? Глупости! Алессия же нетерпеливо крутила прядь тёмных волос.

– Кстати, с вечеринки – ты же к нему убежала? È la verità (ведь так)?

Аня неловко повела плечом.

– Так и знала! Разбивательница сердец! – рассмеялась Алессия, усаживаясь на Анину кровать.

Аня наконец справилась с синей атласной лентой. Внутри посылки оказалась такая же синяя бумага с воронами.

– Как же тебе повезло! Хотела бы я найти такого ухажёра буквально за месяц жизни в Лондоне! Я здесь уже второй год – и кроме предложения секса без обязательств, никаких офферов! – она подалась вперёд, стараясь рассмотреть, что внутри, не выдержала и вскочила на ноги.

В синей упаковке лежала форма Когтеврана и волшебная палочка.

– Mamma mia! Что это? Ролевые игры? – она толкнула Аню в бок и захихикала. – Как трогательно! Он поклонник «Гарри Поттера»?

– Нет… – пробормотала Аня. – Это я фанатка.

Экран телефона вспыхнул. На нём красовались непонятные русские буквы и никакого смайлика. Алессия подумала, что уж лучше подписывать парня одним лишь сердечком, чем оставлять без смайлика вообще.

– Ты в общежитии? Тебе передали мой подарок? – взволнованный и самый долгожданный голос.

– Да… Спасибо огромное! Но… Но что за повод?

– Неужели мне нужен повод, чтобы побаловать самую невероятную девушку Лондона?

– Спасибо, Эван! – Аня едва сдерживала слёзы, так она была тронута.

Максимка, конечно же, делал ей приятные подарки, но только по случаю. За месяц до праздника он требовал от Ани сообщить, что она будет ему дарить и сколько это стоило. После чего Максимка уточнял, какой подарок хотела бы она. В торжественную дату они обменивались коробками с ожидаемым содержимым, разыгрывали восторг и изумление.

– Это ещё не всё. Надеюсь, у тебя нет планов? Я заеду за тобой через полтора часа. Тебе хватит этого времени собраться?

– У меня домашк… – Аня уже хотела отказаться, но Алессия больно щипнула её за руку и грозно зыркнула. – Да, я свободна, конечно! Очень жду нашу встречу!

– Отлично! – обрадовался Эван. – Не забудь надеть форму, нас ждёт настоящая сказка!

– До встречи…

Алессия сперва просто смотрела на Аню, а потом схватила за руки и завизжала. И Аня ощутила такую лёгкость. Кажется, никто прежде не был за неё так рад…

Они скакали по комнате, точно дети. И Алессия всё приговаривала, что это невероятно. Такого восторга не было даже, когда за все экзамены в одиннадцатом классе Аня получила сто баллов. Мама тогда отвратительно буднично сказала: «А какой ещё у тебя мог быть результат?». Максимка сдал экзамены хуже, поэтому баллы они старались вообще не обсуждать.

– Так, Анья! – наконец она остановилась. – Срочно в душ! А я пойду за косметикой! Ты же не против, если я сделаю тебе макияж? Да, когда ещё представится возможность сделать что-то в стиле «Гарри Поттера»? – последнее она уже говорила, выходя из комнаты. – Dai (давай же), поторапливайся!

Обескураженная Аня не привыкла к тому, что все к ней так добры.

Через час и двадцать пять минут Аня была готова. Вместе с Алессией они спустились на улицу. Итальянка настояла на том, что подождёт мистера Range Rover вместе с подругой. Аня, поражённая, что её назвали «подругой», спорить не стала.

– Тебе не кажется, что мы перестарались? – тревожно спросила Аня, глядя то на дорогу, то на Алессию.

– Ты что! – оскорбилась девушка. – Выглядишь потрясно! Лучшее, что я рисовала на лице!

– Но сегодня четверг… А я так накрашена… Будто собралась на Мет Гала…

– Ты чудесно выглядишь, cara mia! – запротестовала Алессия.

Наверное, ей очень легко живётся: она же вообще ни о чём не тревожится. Носится со своими идеями, не слышит отказов. Она уже победила во всех соревнованиях, потому что сама так решила. Она не сомневалась – и наверняка никакой Максимка не смог бы убедить её в том, что она странно оделась или вульгарно накрасилась. Скорее всего, Алессия бы просто ударила его в нос и продолжила жить свою самую счастливую жизнь.

– Смотри! Это он! – Алессия заметила Range Rover. – Всё, больше тебя не смущаю. Если вернёшься не поздно… и вообще вернёшься, – она выдержала многозначительную паузу, – заглядывай, расскажешь, какого рода магию он тебе устроил! – она рассмеялась и быстро скрылась в общежитии.

Аня почти наверняка знала, что далеко Алессия не убежала, что сейчас прильнула к окну в холле и следит за тем, что происходит. Хотя, в сущности, какая разница? Аня подбежала к машине, вновь опережая Джейми, открыла дверь и залезла на заднее сиденье. Эван уже был здесь.

– Привет! – воскликнула она, придвигаясь ближе к нему.

– Ты невероятна, – всё, что смог сказать Эван.

Аня и в самом деле была невероятна. Ей очень шла школьная форма.

– Как там Горе? – спросила Аня.

Ей было немного неловко из-за того, что они не одни. Что впереди едет Джейми.

– Он стал страшно разговорчив, – поделился Эван. – Всё время спрашивает о тебе.

– Очень мило с его стороны, – звонко засмеялась Аня.

Она почувствовала, как их пальцы соприкоснулись. Сердце застучало с новой силой. Она не понимала, как себя вести рядом с ним. Ей хотелось раствориться в этом огромном мужчине. Хотелось его обнять, но Аня всё время себя тормозила: когда она так вела себя с Максимкой, он вечно останавливал её порывы, говорил, что она ужасная флиртовщица. Аня привыкла к тому, что её любовь – нечто мерзкое и гадкое. Но Эван брал её за руку, обнимал, но… но он её не целовал. Может быть, она торопится?

Что ещё больше удивляло Аню в Эване – ему с ней не было скучно. Они всё время что-то обсуждали. Кажется, никому прежде не хотелось так сильно узнать Аню. Они ехали около часа.

– Мы что, здесь?… – прошептала она.

– Думаю, что да.

Эвану хотелось доставить ей удовольствие, потому что Аня умела радоваться и принимать его заботу. Он был ей нужен – не как актёр, а как мужчина.

– Мы войдём через служебный вход, нас запустят после последней группы. Музей не будет совершенно пуст, но и лишняя шумиха не поднимется. Если что, о нас позаботятся Джейми и Фиона.

– Фиона? – переспросила Аня.

– Да, моя ассистентка. Я вас ещё не знакомил?

– Я бы такое запомнила…

Ане живо представилась высокая блондинка с четвёртым размером груди и талией пятьдесят пять сантиметров. Воображаемая Фиона должна непременно ходить на каблуках.

К машине подбежала и в самом деле высокая женщина примерно одного возраста с Аниной мамой. Её фигура – обычная для сорока лет. Аккуратно уложенные волосы и деловой костюм. Ничем не примечательная женщина.

– Пойдёмте, нас уже ждут.

– Аня, это Фиона, – представил её Эван.

Фиона оценила девушку быстрым взглядом опытного сутенёра. Зачем всё это Эвану? Несомненно, русская девочка миловидна, но она совершенно не представительна. Не хочется сравнивать с Джекки, но даже в последние годы та одевалась приличнее…

– Рада знакомству! – точно мяукнула Аня.

У неё ещё и акцент. Хотелось Эвану русскую – нашёл бы себе какого-нибудь инфлюэнсера или модель. Что их мало? А вообще, что за мода пошла на славянских девушек?

Фиона вежливо улыбнулась Ане, но на её реплику не ответила.

Аня же улетела мыслями в другие края: Эван взял её за руку. Не то чтобы они никогда не держались за руки, но сейчас их окружали редкие посетители парка, бросавшие короткие взгляды в сторону мистера Стоунхарта, но, кажется, не могли поверить, что это он. Эван одевался достаточно просто. Хотя сегодня – Аня это оценила, хоть и не прокомментировала – он надел толстовку сборной Гриффиндора по квиддичу. На груди красовалось гордое «Капитан». На голове – чёрная кепка.

А ещё Эван надел очки в тонкой металлической оправе. На прошлой неделе, когда после пар Аня забегала проведать Горе, она обратила внимание на то, что Эвану ужасно некомфортно в прямоугольных очках. Он тогда весь скривился и поспешил убрать оправу в сторону, в сотый раз повторив, что похож на офисного работника. Аня рассмеялась, сказав, что в мире существует невиданное множество форм очков, и ему просто нужно выбрать что-нибудь более модное. Ей всегда нравились мужчины с лёгкой небритостью и очками в тонкой оправе.

– Мистер Стоунхарт, проходите, – появился гостеприимный администратор. – Последняя группа только что отправилась осматривать экспозицию. Как вы и просили, будет достаточно спокойно.

Аня крепче вцепилась в руку Эвана. Сейчас сбудется её маленькая мечта – и эту мечту она разделит с самым замечательным мужчиной! Двери распахнулись. Они вошли в главный зал. Экскурсовод что-то рассказывал, но Аня не могла сосредоточиться. Она живо представила, что и в самом деле стала студенткой Хогвартса. Что превратилась в одну из героинь фанфиков.

Девушка отсоединилась от Эвана, погружаясь в волшебный мир фантазий. Эван не удержался и достал телефон. Он снимал то, как Аня кружит по залу, как приоткрыв рот, рассматривает потолок. Она была счастлива. Ей не нужно было тысячу раз повторять слова благодарности – Эвану было достаточно её неподдельных эмоций.

Они перешли к основной экспозиции, внимательно рассматривали костюмы и реквизит. Людей и в самом деле было немного.

– Почему ты ничего не снимаешь? – в какой-то момент спросил Эван.

– Зачем? – удивилась девушка, вновь беря его под руку.

– Чтобы запомнить всё до мельчайших деталей, похвастаться в соцсетях подругам, родителям отправить… – Эван смотрел на Аню сверху вниз, и она казалась совсем уж миниатюрной.

– Ну, мама вряд ли оценит, что я ночью такими глупостями занимаюсь, – она явно передразнила интонации родительницы. – Да и вообще, не люблю я фотографировать. Это отвлекает! Ты смотришь на мир не широко раскрытыми глазами, а через крошечный объектив. Я предпочитаю жить здесь и сейчас. Некоторые вещи не нуждаются в доказательствах, понимаешь?

Они остановились у зеркала Еиналеж.

– Людям нравится смотреть на приятные воспоминания и жить фантазиями, – заметил Эван.

– Так люди и сходят с ума! – Аня пожала плечами.

– Позволь я всё же сделаю фотографию. Кажется, у нас нет совместных.

– Будешь хвастаться подружкам в соцсетях? – Аня хмыкнула, но всё же поправила волосы.

Эван навёл камеру на их отражение.

– Знаешь, есть одна вещь, которую я отчётливо вижу в зеркале, показывающем наши заветные желания, – он немного понизил голос.

– Какая же?

Она приподняла подбородок, чтобы хоть немного казаться выше, и посмотреть ему в глаза. В это мгновение Эван наклонился и поцеловал её. Нежно накрыл её губы своими. Ане показалось, что она теряет сознание. Что мир быстро вращается вокруг неё, словно сапог-портал в начале «Кубка огня». Ей не хотелось, чтобы этот миг заканчивался. Она не могла поверить, что это реальность.

Когда Эван отстранился, Аня казалась совсем растерянной. Она смотрела на него и медленно хлопала пушистыми ресницами.

– Если мне нужно будет вызвать патронуса, я обязательно воспользуюсь этим воспоминанием… – прошептала она и уткнулась в рукав Эвана.

Фиона лишь покачала головой, заметив, что какая-то девица снимает столь интимный момент на телефон. А на что ещё Эван рассчитывал? Ведёт себя как мальчишка! Неужели так выглядит кризис половины жизни? Скорее всего… Вначале он разводится с женой (ладно, здесь Фиона слишком хорошо его понимает), потом снимается в очередной серии этой опостылевшей и совершенно глупой франшизы, а теперь, посреди парка аттракционов, целуется с малолетней русской. Фиона умывает руки и отказывается ещё хоть как-то это комментировать.

10

Неугомонная Алессия уже успела отправить предварительную заявку для участия в конкурсе. Это при том, что рукопись они так и не нашли. Кажется, что такие мелочи, как оценка рисков и реальности происходящего, волновали одну только Аню. А ей, между прочим, сейчас вообще не до того! Ане хотелось раствориться в Эване, держать его за руку, лежать у него на груди, просто быть рядом…

Аня вздохнула. Предоставить рукопись в личном кабинете нужно до тридцать первого октября. А у Ани нет никаких идей. Хотя она и отобрала парочку складных текстов, но всё же… Это были не те книги. Аня это чувствовала сердцем. Не мозгом. Она так редко доверяла интуиции, что, кажется, эта её черта практически атрофировалась. Но нет – будто бы гениальный сыщик из «Бременских музыкантов», Аня решительно ныряла в пучины текстов разного качества написания.

После пары по дурацким книжным трендам Аня решила отправиться поработать в Британскую библиотеку. В библиотеках ей всегда думалось чуть лучше. К тому же, вы вообще видели Британскую библиотеку? Аня влюбилась в неё, когда наткнулась на картинку с читальным залом. Огромный купол и множество столов. Мама, правда, посмотрела на всё это дело и хмыкнула: «Как на вокзале».

И вот, вымотанная нелепой не то лекцией, не то дискуссией о современной литературе, Аня наконец расположилась в библиотеке. Если бы курс профессора Капур не входил в перечень обязательных для освоения, девушка давно бы бросила эту пытку. Или не бросила? Мама вечно твердила: «Есть советское слово “надо”». Поэтому за всю свою не очень долгую, но весьма сознательную жизнь Аня не бросила ни одного кружка или факультатива. Но здесь ведь нет мамы! А профессор так раздражала… Раздражала тем, что как будто бы пыталась Аню на чём-то подловить. Самое ужасное – Аня подозревала, в чём её упрекают: преподавателю казалось, что нет в Ане той страсти, которая могла бы подсветить чужой талант.

Аня уселась за стол и раскрыла ежедневник. Она непроизвольно улыбнулась, когда взгляд остановился на списке текущих курсовых заданий. Напротив каждого стояла самодовольная галочка. Аня перевернула страницу. Заголовок: «Конкурс» – и множество пунктов без галочек. Так и до депрессии недолго…

Экран телефона загорелся. Писал Максимка: «Может, твоя прическа не так и плоха, во всяком случае, старикам нравится…». К сообщению была прикреплена фотография, но Аня решила, что не готова снова с ним ссориться, поэтому просто включила ночной режим и погрузилась в мониторинг просторов творческой фантазии молодых и не очень писателей.

Внезапно кто-то тронул её за плечо. Аня, погружённая в пучину своей продуктивности, вздрогнула и практически выкинула из ушей наушники.

– Билли! – слишком громко воскликнула она.

– Тише, красотка, мы как-никак в библиотеке, – ухмыльнулся визажист.

– Прости, – зашептала Аня. – Я так рада тебя видеть! Несколько раз заходила в твой магазин, но тебя не было, а твоя сменщица сказала, что я маньячка и если ещё раз заявлюсь к вам, она непременно вызовет полицию!

– О, это Кэсси, на неё очень похоже. А ведь эта сучка даже не сообщила, что меня преследует русская фанатка.

– Если хотите болтать – идите в кофейню! – возмутилась какая-то девица, старательно конспектировавшая лекцию с ноутбука.

– Простите!

Билли поклонился и махнул рукой:

– Пойдём пить кофе?

Ане так сильно не хотелось искать рукопись, что она тут же закинула недавно разложенный скарб в сумку и устремилась за парнем. Билли был особенно красив в повседневной жизни. Форма его магазина – чёрные лонгсливы и брюки. Сейчас он был в свитере и пиджаке поверх, а кудрявые волосы небрежно падали на глаза. Такой себе мальчик из Пинтерест.

– И зачем ты меня столь настойчиво искала? – поинтересовался Билли, указывая, что Аня может ухватить его под локоть.

– Ах, это! В тот день, когда ты меня так блестяще накрасил…

– Ты позабыла, как пользоваться ватными дисками и мицелляркой? – перебил Билли.

– Вовсе нет… – растерялась Аня.

– Тогда отчего ты накрашена в точности как в тот день? – он усмехнулся.

– Ты дал мне только одну видеоинструкцию! Вот я и разучила только этот макияж…

– Зайди на неделе к нам ещё разок, – посоветовал ей Билли. – Я покажу тебе что-нибудь ещё. Так что случилось в тот день?

– Я встретила мужчину!

– Бога ради, и это всё? Мы встречаем мужчин каждый день. Если бы я потом носился по магазинам, разнося подарочные корзины, у меня бы не было личной жизни!

– Эй! – ткнула его в бок Аня. – Дай договорить! Он просто идеален, мы с ним встречаемся… – она запнулась, неуверенная, что они в самом деле начали встречаться. – Короче, уже месяц общаемся!

– Ну, детка, мои поздравления. Надеюсь, он не живёт с мамой и десятью кошками? – Билли спросил об этом так, словно имеет в виду какого-то конкретного мужчину с десятью кошками.

– Нет, но я завела ему кота.

– Да уж, красотка, а ты времени зря не теряла…

С Билли было легко. Как будто бы молодые люди уже давно дружили. Неужели это то самое нарочито-показное дружелюбие европейцев? Хотя, кажется, к чопорным британцам это не относится.

– Не думала, что встречу тебя в библиотеке, – призналась Аня, когда они заказали кофе.

– По-твоему, мои интересы должны сводиться к одному только зеркалу?

– Прости…

– По правде говоря, я тот ещё попугай: вижу своё отражение – и отвести взгляд не могу!

– Как мило…

– А вообще, я часто хожу в библиотеку, мне там нравится писать.

– Писать? – переспросила Аня.

– Ага, я чувствую себя тем ещё Нилом Гейманом!

– Пишешь фэнтези? – уточнила Аня.

– Я бы назвал это мрачными сказками. Сказками для взрослых девочек, которые точно знают, что добрых фей не существует, что за магию нужно платить и что прекрасный принц не придёт спасать её из башни. Мои истории о принцессах, которые сами побеждают драконов, которые идут за мечтой и знают себе цену. Мои принцессы давно выросли из рюшей и платьев с оборками, они носят доспехи и прекрасно орудуют мечом.

Внутри Ани что-то екнуло. Она ярко представила какой-то невероятный мир – что-то ироничное и в то же время современное. Невероятно прекрасное.

Билли подхватил оба стакана и указал Ане, что столик у окна освободился.

– Ты пишешь ритейлинги? – Аня стащила с себя сиреневую шубку и устроилась на стуле.

– Вот ещё! Ненавижу пересказывать чужие истории. Спасибо, справлюсь сам!

– А ты где-нибудь издавался?

– Ну, я только рассказы публикую. У меня есть одна история, в ней нет двух последних глав. Даже не так – в ней миллион последних глав, но нет тех двух, которые бы могли её завершить.

Аня внимательно посмотрела на Билли. Когда они встретились в магазине, девушка показалась ему лёгкой или легковесной, несмотря на то что она совсем не умела краситься. Он думал, что она какая-нибудь студентка по обмену или вообще с языковых курсов. Девчонка, взявшая после школы год перерыва, чтобы найти себя. Сейчас же на него смотрела умная и серьёзная женщина.

– А что, хочешь почитать? – нервно усмехнулся Билли, глядя, кажется, ей за спину: у кассы стояла Лекс и буравила его взглядом.

– Да, – быстро отозвалась Аня.

– Дай телефон, добавлю тебя в друзья, – поколебавшись, скомандовал Билли. Лекс довольно кивнула.

Он не хотел, но среди его друзей никто не проявлял такого интереса к сказкам, им написанным. А Аня… Что Аня? Какая разница, что о его истории подумает эта незнакомка?

11

– Алессия!

Аня ворвалась в комнату активной итальянки без стука – так стремительно, что Алессия, делавшая «берёзку» на кровати, опрокинулась назад и, перекувыркнувшись, оказалась на полу.

– Анья? – в кои-то веки Алессия удивилась настолько, что просто не могла тараторить.

– Я её нашла! Нашла!

Аня вскинула руку вверх, тряся планшетом. Алессия отметила, что находке непойми чего Аня была рада больше, чем свиданию с самим Эваном Стоунхартом.

– У нас есть рукопись! Просто послушай!

Лекс умерла во вторник. Здесь уж ничего не попишешь. И не было это событие ничем примечательным. Лекс умерла во вторник, а уже в среду её комнату заняла новая девушка. Такая же, как Лекс. Быть может, и эта новая девушка умрёт во вторник.

Сегодня уже был четверг. Лекс, как и всегда, пошла бы на фабрику. Работа на фабрике была всегда. Тяжёлая работа, разъедающая лёгкие ядовитыми испарениями. Лекс стояла бы у станка не менее десяти часов, чтобы потом встретиться с Эдом. Эд непременно бы напомнил Лекс, сколь ничтожна их жизнь. А после они пошли бы в паб, где просадили бы почти всё заработанное, ведь их жизнь и в самом деле была ничтожна.

Лекс бы долго всматривалась в тёмные глаза Эда. Она бы надеялась, что однажды сможет выпить столько, чтобы наконец решиться податься вперёд и поцеловать его.

Да, хорошо, что сегодня четверг, а Лекс умерла во вторник.

– Alore…

Алессия всё ещё сидела на полу, точнее – лежала. Она широко раскинула ноги и в растяжке опустилась на живот. Когда Аня закончила читать, девушка приподнялась на локтях. Ане показалось, что она чуть не уснула от услышанного. А может, если гиперактивная итальянка смогла столько времени лежать, ни на что не отвлекаясь, и ей рукопись понравилась? В конце концов, эта её «Alore» – обозначающее абсолютно всё – первое, что она сказала. И сказала медленно.

– Так что думаешь?

Анины глаза блестели детским восторгом, а голос дрожал.

– Я была уверена, ты так всполошилась, потому что твой поцелуй со Стоунхартом разлетелся по интернету, – протянула Алессия, перетекая в шпагат.

– Что?..

– Che (что)? – так же удивлённо спросила Алессия. – Хочешь сказать, что ни одного самого piccolissimo (малюсенького) постика не видела? Новую молодую девушку Стоунхарта обсуждают везде!

Внезапно Алессия вскочила на ноги, будто только теперь о чём-то вспомнила.

– Между прочим! Анья! Как ты могла мне не сказать, что у тебя не просто мистер Range Rover, а dilf Range Rover?

– Я ничего…

У Ани закружилась голова. Она ничего не видела, потому что слишком погрузилась в чтение рукописи, присланной Билли. Трясущимися руками она вытащила телефон, всё это время покоившийся в ночном режиме. Непроизвольно ткнула в сообщение от Максимки.

Максимка: Может, твоя прическа не так и плоха, во всяком случае, старикам нравится

А ниже – три фотографии, кривые и косые, как любые фотографии снежного человека или НЛО.

– Что ты так нервничаешь? Боишься, что тут же станешь известна? – будто и в самом деле не понимала Алессия.

– Ты же без труда меня узнала…

– Ma certo! Я же сама тебя собирала на эту свиданку!

Аня не слушала, она быстро вошла в переписку с Эваном.

Аня: Прости…

Эван: Что?

Эван: Ты опять меня бросаешь, потому что твой друг сказал, что тебе не идёт помада?

Эван: Помада тебе очень идёт!

Аня долго печатала, но так и не отправила сообщение. Она снова всё испортила. Эван заметил это неясное смятение собеседницы и тяжело вздохнул: должно быть, дело в фотографиях. Он быстро нажал на иконку телефона. Аня тут же ответила, но голоса не подала. Просто молчала.

– Аня, всё хорошо? – его мягкий баритон.

– Ты не видел?

Он понял, что Аня плачет.

– Тебя расстроили фотографии? Что ты на них плохо выглядишь?

Он не стал проговаривать свои тревоги: Аня не хочет делать эти фотографии достоянием общественности, потому что он слишком для неё стар. Собственно, те упрёки, которыми пестрели жёлтушные сайты.

– Все узнают… Ты ведь… Ты…

Кажется, впервые ей не хватало слов. Несчастная Аня так распереживалась, что позабыла весь свой английский на уровне С2.

– Успокойся. Если у тебя нет планов, я вызову тебе такси. Приезжай ко мне, и мы поговорим.

Аня издала какой-то звук, похожий на «ага», и повесила трубку. Эван заказал машину. Потом какую-то еду. Бедная девочка. Он ведь не думал о ней. Не думал в том смысле, что её такая мелочь может задеть. Джекки всегда любила внимание СМИ.

Аня приехала быстро. Только когда она вошла в дом, Эван подумал, что неподалёку могли дежурить папарацци. На Ане была какая-то безразмерная чёрная толстовка с капюшоном и огромные очки Gucci. Очевидно, она тоже об этом подумала. Эван сразу её обнял. Как же неловко ей было в этом знакомом холле. Казалось бы, Аня уже столько раз бывала у него, но сейчас – словно чужой оказалась.

– Аня, я не подумал, что ты можешь не хотеть публичности, – признался он ей в макушку. – Мне показалось, на этих фотографиях нет твоего лица, поэтому всё хорошо…

– Я тебя подвела, да? – наконец она подняла на него свои огромные голубые глаза, выглядывающие из-за этих несуразных очков-стрекозы.

– Вовсе нет! Что за глупости?

– Тебе, наверное, не хочется… Я твою репутацию порчу? Прости… Я столько проблем доставляю.

– Каких проблем? – растерялся Эван. – Что именно тебя так расстроило?

– Эван! – Аня отшатнулась и стянула очки. – Ты не понимаешь? Я какая-то непонятная русская девчонка! Тебе совсем не пара! И всё было хорошо, пока никто не знал. А теперь все увидели! Мы теперь расстанемся?

Эван не смог сдержать улыбки: она говорила в точности как Фиона. Странно, что Фионе сразу не понравилась Аня с её осторожностью и пониманием.

– Ты расстроилась, потому что думала, что я тебя скрываю, а теперь все знают, что у меня есть девушка? Кстати, раз ты сама об этом заговорила… Ты согласна со мной встречаться? Не знаю, принято ли сейчас о таком спрашивать…

– Мы сейчас не расстанемся? – неуверенно спросила Аня.

– Только если ты этого не захочешь.

– Ты меня не стесняешься?

– Аня, ты самая потрясающая девушка, которую я встречал. И я рад, что и ты нашими отношениями дорожишь. И спасибо, что сразу поделилась своими переживаниями. К тому же, здесь в пору беспокоиться мне. Аня, я ведь тебя многим старше…

Она озадаченно хлопнула ресницами. Ей и в голову не приходило, что Эван мог бы ей не нравиться. Он ведь такой замечательный. Он ещё ни разу не заставил её чувствовать себя дурой, чудачкой или просто странной.

– Эван… – и Аня, не найдя слова лучше, подошла и крепко прижалась к своему мужчине.

Горе всю эту душераздирающую сцену наблюдал со ступеней второго этажа. Когда Аня и Эван вновь поцеловались, котёнок зевнул и пошёл искать место поспокойнее.

12

Эван готовил кофе. Он не любил капсульные машины, поэтому на своей уютной кухне организовал подобие небольшой кофейни. К готовке он не имел склонности, но вот кофе… Да, было в кофе что-то прекрасное. Не в самом напитке, а в его запахе, в процессе приготовления. Джейми страсть босса разделял, поэтому Эван на досуге обучил парнишку тонкому искусству кофеварения.

Аня ещё была в душе. Эвану нравилось, что она остаётся у него ночевать. Эвану нравилось, что они не торопятся с близостью. С Аней вообще было хорошо и спокойно. Эван подумал, что самое время купить ей какие-нибудь вещи, которые будут лежать у него. Пижаму, спортивный костюм, пару платьев. Вещи, которые будут говорить о том, что этот дом ей всегда рад.

Горе залез на остров в центре кухни и внимательно посмотрел на Эвана. Эван потрепал котёнка за ухом и достал из шкафа пакетик с кошачьим лакомством. Выдавил содержимое в фарфоровое блюдце и поставил перед Горем на столешницу. Затем вернулся к приготовлению кофе для Ани.

Утром они успели вместе потренироваться. Эвану понравилось, с каким восторгом она бросилась изучать спортзал, припрятанный на третьем этаже его дома. Ане нравился спорт так же, как и ему самому. Джекки воспринимала любую физическую нагрузку как тяжкую повинность, непомерную цену, которую платила за красоту. Не было у них с Джекки совместных утренних занятий. Она шла на бой с гантелями и тренажёрами всегда одна. Эвану показалось, что в какой-то момент она и к нему стала ходить, как на бой. Не потому ли их пути разошлись?

Зазвонил телефон.

– Исла, чем обязан?

У Ислы на заднем фоне играла ужасно несвязная музыка. Очевидно, Джул работал над чем-то новеньким. Женщина поспешно куда-то вышла и только потом начала говорить.

– Ох, Эви, – у Ислы вечно была драматичная интонация. – Нет покоя в моём доме!

– Джул взялся за новый проект? – поделился догадкой Эван.

– Заканчивает старый. Просили переписать одну или две композиции. Между прочим, из-за тебя. Это для того мюзикла, куда ты и Деверо пробовались. После твоего прослушивания Джулиана попросили кое-что исправить.

– Не знал, что прошёл кастинг, – деланно удивлённо заметил Эван.

Фиона ему не говорила, но ещё на студии он был уверен, что дело в шляпе.

– Ой, не строй из себя начинающего актёришку, сам знаешь – если тебя зовут пробоваться в мюзиклы, роль уже твоя. Но я тебе не потому звоню! Ты же придёшь сегодня на нашу годовщину?

– Разумеется, но, возможно, немного опоздаю.

– Лучше возьми с собой причину для опозданий! – по-детски захихикала Исла. – Не молчи так многозначительно! Мы с тобой, может быть, и не зуммеры, но на видяшки по вечерам залипаем оба.

– Я не уверен, что она захочет, – нахмурился Эван.

– Думаешь, мы для неё слишком старые? – драматично вздохнули на другом конце.

– Я у неё узнаю, – пообещал Эван.

– Уж постарайся! Нам ведь всем страшно любопытно взглянуть на девочку из зеркала!

Они обменялись ещё парой фраз, и Эван отключился.

– Я чуть не заблудилась в этом твоём дворце! – звонкий голос Ани.

В его футболке и с полотенцем на голове она проворно забралась на барную стойку. Аня сидела рядом с Горем и выглядела таким же маленьким котёнком. Эван приблизился к ней вплотную. Аня закинула руки ему на плечи и улыбнулась. Ей нравилось разглядывать морщинки вокруг его глаз. Эван поцеловал её – нежно, осторожно. Длительное прикосновение губ. Он почувствовал, как она дрожит. Были ли у неё другие мужчины?

Эван отстранился.

– У тебя есть планы на вечер? – спросил он.

– Ни единого из тех, которые я не могла бы отменить.

Аня немного наклонила голову на бок, ожидая невероятного предложения от него. Эван вечно придумывал незабываемые свидания.

– Сегодня я должен пойти на годовщину к друзьям. Составишь мне компанию?

Анины и без того крупные глаза стали ещё шире.

– Ты не хочешь знакомиться с моими друзьями?

– Я не думала, что ты захочешь меня с ними знакомить…

Аня знала Максимку много лет, но ни разу он не позвал её в свою компанию. Даже когда, волей случая, в его компании завелась и Анина знакомая. Максимка прятал Аню ото всех, и ей стало казаться, что это нормально. Нормально, когда миры самых близких людей не сталкиваются.

– Мы опять возвращаемся ко вчерашнему разговору? – усмехнулся Эван.

– Нет! Нет! Нет! Я просто так тебя…

Аня не договорила, но вновь прижалась губами к его. Она жила в то время, когда слово «люблю» произносить было страшно. Слово «люблю» всё портило. Эван тоже не стал произносить это вслух, а в мыслях всё же ответил: «И я тебя люблю, Аня».

13

Аня жалась к Эвану, стараясь взбодриться, стараясь не чувствовать себя ужасно потерянной. Ей было страшно некомфортно. За час до выхода Джейми притащил четыре пакета Dior – и больше ничего. Аня покосилась на Эвана: он ведь обещал, что ей привезут какое-нибудь платье. Очень уж не хотелось идти знакомиться с его друзьями в чёрной безразмерной толстовке, одолженной у Алессии.

– Что ты будешь дарить друзьям? – Аня кивнула в сторону пакетов.

– Картину какого-то художника… Я плохо разбираюсь в современном искусстве, а вот они – те ещё ценители. Вот, возьми, – Эван протянул ей пакеты. – Надеюсь, тебе понравится.

Аня застыла, не решаясь взять подарок.

– Ты больше любишь Gucci? Я должен был догадаться по твоим очкам! – на лице Эвана отразилась смесь сожаления и задумчивости.

– Моим очкам?

– Да, ты вчера пришла в огромных…

– Это Алессии! Они дорогие? Божечки! А я их так бросила наверху…

Она кинулась по лестнице, проверять, не поцарапала ли стекла, а Эван не сдержал смех и тоже пошёл за ней.

– В таком случае надеюсь, тебе понравится то, что я подобрал.

Из чехла он извлёк чёрное платье и повесил его на дверь. Затем на свет появилась обувная коробка и коробка для сумки.

– Эван, ты чего?..

Убедившись, что с очками всё в порядке, Аня подошла и дотронулась до его лба:

– У тебя жар? Ты бредишь? Ты представляешь, сколько это всё стоило? Я вот не представляю!

– Брось, я рад тебе угодить. Не отпирайся – мне приятно.

И вот Аня, в чёрном коротеньком платье с какими-то крупными бантами-небантами на лямочках, переминалась с ноги на ногу, косясь на алые балетки и такие же алые колготки. Выглядело, конечно, эффектно. Но это ведь всё не Аня. Причём ни одна из Ань, которые с недавних пор поселились в ней. Аня-преподаватель одевалась скромно и практично, Аня-студентка Метрополитен предпочитала броскую, но всё ещё недорогую одежду. А здесь возникла третья Аня, одетая во что-то прежде недосягаемое. Аня ни разу не была в бутиках. Не видела смысла заходить туда, где всё ей не по карману.

– Ох, Эви! И ты здесь!

К ним подбежала высоченная женщина с драматичной внешностью. Всё в ней было прямым, ровным и худым.

– Исла, ты невероятна. – Они быстро поцеловались в щёки. – Познакомься, моя девушка – Аня.

– О! Безмерно рада! Безмерно! У нас обычно такая скука, а здесь ты – просто ангел! Ох, это платье, тебе идёт.

Аня чувствовала себя пятилетней девочкой, к маме которой пришла подруга и теперь расхваливает этого румяного карапуза. Девушка ждала типичных фразочек из разряда: «Какая невеста выросла!»

Эван обнял её за плечи и пригласил пройти вглубь зала.

– Не переживай, здесь все гораздо радушнее, чем кажутся, – шепнул он и поцеловал её в макушку.

Аня не стала делиться с ним своими страхами. Она и так слишком часто жалуется. Никто не любит постоянное нытьё. Эвану наверняка нравится её лёгкость и веселость. Не стоит слишком часто демонстрировать истеричную истину.

– Подожди меня здесь, я раздобуду напитки и вернусь.

Эван усадил Аню на диванчике возле больших окон. Вероятно, в более погожие дни гости с радостью рассредотачивались по лужайке на заднем дворе. Девушка расправила плечи. Хотелось выглядеть выше – и внезапно старше. Вспомнилось, как Аня пришла вести первый в своей жизни семинар. Она тогда проклинала генетику за то, что росточка в ней – точно в садовом гноме.

– Ух, ненавижу формальные части всех этих праздников, – рядом с Аней приземлилась девушка в русалочьем платье.

Она подняла вверх руку и дважды щёлкнула пальцами. Тут же материализовался официант с подносом. Аня улыбнулась и приняла бокал.

– Тебе пить-то уже можно? – смеясь спросила русалка. – А впрочем, какое это имеет значение? Ты здесь с родителями? Родственница Ислы? Меня, кстати, Лана зовут. На случай, если ты не узнала, – она рассмеялась хрустальным смехом.

– Аня, – ответила она на рукопожатие.

– Ты куришь?

– Нет, но могу составить вам компанию.

– О, было бы славно. Ненавижу курить в одиночестве, а все эти, – Лана обвела собравшихся взглядом, – помешаны на ЗОЖ! Они боятся даже стоять рядом.

Лана Деверо была очень хороша собой. Недавно она отметила тридцать пятый день рождения и громкое расставание с политиком, который после пяти лет отношений так и не сделал ей предложение, найдя девушку «более приличной профессии». У Деверо были мексиканские корни, которые, впрочем, давно вымылись из её ДНК. Лана напоминала актрису золотой эпохи Голливуда – знала о своей неземной красоте и сексуальности.

Аня любила исторический сериал, в котором последние три года играла Деверо. Лента напоминала «Анжелику», но с примесью исторических допущений и юмора, за которые все любили «Великую». Там Деверо играла неунывающую графиню, в которую всё время кто-то влюблялся, но она предпочитала свободу помолвочному кольцу. В следующем сезоне, премьера которого должна была состояться на грядущей неделе, героиня Ланы связалась с пиратами и бороздила моря в кожаных штанах, которые так выгодно подчеркивали её округлые бёдра.

– Так чем ты занимаешься, Аня? – они вышли на лужайку.

– Я учусь в магистратуре. Хочу стать издателем или редактором.

– О, книжная девочка! Как трогательно, – Лана сделала затяжку. – Никогда не любила учёбу, поэтому представить не могу, как по доброй воле можно после бакалавриата пойти ещё и в магистратуру.

Аня поёжилась от октябрьской зябкости и не стала говорить, что это её вторая магистратура, а до этого была ещё и защищённая по соискательству кандидатская.

– Ты хорошо знаешь Ислу?

– Нет, мы только познакомились. Я здесь с молодым человеком…

– О, ну тебе непременно нужно с ней поболтать. Она тоже книжки обожает. Вечно мне в укор ставит, что я читаю преступно мало. Сказать по правде – только VOGUE и читаю…

– Мне кажется, лучше искренне не читать, чем всем рассказывать, что это делаешь, – Аня потерла голые плечи, стараясь согреться.

– За искренность! – Лана подняла бокал вверх.

Казалось, ей совершенно не холодно в её мерцающем бирюзовом платье.

– Нужно бы вернуться к гостям. Слышала, сегодня придёт Стоунхарт. Мы с ним не виделись тысячу лет. А между тем, мы нынче коллеги по мюзиклу. Слышала, Джулиан несколько композиций под него переписывает. И вот кто скажет, что мы живём не в мужском мире?

– Вот ты где!

– Поговоришь про дьявола, он и появится! – рассмеялась Лана. – Эван, ты знаком с очаровательной Аней? Она учится на издательском деле.

– Я знаю, Лана, мы сегодня пришли вместе.

С этими словами Эван накинул на Анины плечи пиджак. Она смутилась и опустила глаза. Максимка никогда не отдавал ей свои куртки или пиджаки. Как-то они ходили в клуб. Там Максимке страшно не понравилось, и они ушли – бесцельно бродить по ночному Питеру. Тогда была ранняя осень, и в предрассветный час набережную окутал мерзкий туман. Аня, одетая в одну только футболку, покосилась на спортивную кофту друга. Тот покачал головой:

– Ничего я тебе не отдам. Если я простыну – кому будет хорошо?

Аня не заболела, но перестала ждать, что кто-нибудь предложит ей кофту, пиджак или куртку. А Эван постоянно пытался её утеплить и укрыть. Он даже не спрашивал. Аня была рада, что не спрашивал. Спроси он – она наверняка бы отказалась.

– О, так книжная девочка – героиня твоего романа! – вновь рассмеялась Деверо. – По крайней мере, она спокойнее Джекки. С Аней мы рискуем подружиться, – Лана ей подмигнула.

– Рад, что вы поладили, – кивнул Эван. – К слову, Джулиан просил нас с тобой спеть что-нибудь романтичное дуэтом.

– Хитрый скупердяй! Нет чтобы потратиться на артистов! Вечно они так: наприглашают певцов, а потом – спой да спой! Ужас.

Аня с восхищением смотрела на живую Деверо. Она такая проявленная. Такая энергичная. Такая женственная.

– Ладно, от меня не убудет!

Лана быстро выкинула сигарету в стеклянную пепельницу, стоявшую у двери. Её улыбка была широкой, открытой, такой, какой обычно улыбаются тем, кто от жизни точно знает цену удовольствию. Она хлопнула Эвана по плечу, как старого друга:

– Пошли, Стоунхарт. Сделаем вечер по-настоящему незабываемым.

Компания вернулась в зал. Эван махнул Джулиану, давая понять, что они готовы исполнить номер. Джул тут же очутился у рояля, уже подбирая первые аккорды.

– Ох, ему только дай на клавиши понажимать, – вполголоса сказала Ане Исла, вдруг возникшая рядом.

Аня чуть вздрогнула – не заметила, откуда она подошла.

– Как тебе вечер, Аня?

– Мне… удивительно. Всё это – как сон.

Джулиан тем временем начал говорить в микрофон:

– Сейчас для вас прозвучит композиция, которую я посвятил своей ненаглядной жене. А исполнят её два потрясающих артиста, которые совсем скоро начнут съёмки в моём новом проекте – музыкальной сказке, написанной, между прочим, моей музой и супругой – Ислай!

Исла изящно подняла бокал, как бы чокаясь со всем залом, и шепнула Ане:

– Страшно грубо с его стороны отнимать у тебя кавалера, особенно если ты здесь ещё никого не знаешь.

– Так и откуда ты такая скромница взялась? По тебе видно – не артистка, подозреваю, и не блогер… Художница?

– Нет… – смутилась Аня. – Я учусь на книгоиздателя.

– О, это чудесно! Я тоже люблю хорошие истории. Ты пишешь?

– Просто люблю книги. Как совокупность: обложка, шрифт, бумага, история, язык, герой, автор. Всё в целом. К сожалению, сама я не сильна в писательстве…

Она не закончила мысль, потому что Эван начал петь.

In the shadows, I see your light,

Calling me through the night…

Он пел – и зал стих. Его голос, сильный и мягкий, тёплый, будто кленовый сироп, заполнил пространство. Лана вступила, и их дуэт стал чем-то, что рвёт грудную клетку изнутри. Ане стало не по себе. Они пели, как будто исповедовались друг другу. Как будто в этом зале никого больше не было.

When our worlds collide, I lose control,

You hold the key to my restless soul…

И тогда Эван закружил Лану в танце. Так близко. Так красиво. Так кинематографично. В этот момент Аня почувствовала, как внутри неё поднимается тёплая тошнота. Не физическая – та, что от обиды. От стыда. От осознания собственного места где-то в стороне.

We'll dance in the rain, chase every dream,

Lost in each other, we’re more than it seems…

Они замерли, Эван наклонил Лану, их лица почти соприкоснулись. И хоть они не поцеловались, Аня понимала: этот момент – уже слишком.

– Да, некоторые мужчины не понимают самых простых вещей, – проворчала Исла, аплодируя.

Аня этого не услышала. Когда Эван вернулся к ней, она изобразила самую искреннюю улыбку, на какую была способна. Она была мастером в улыбках, когда следовало бы плакать.

– Ох, Эван, береги свою крошку, – подмигнула Лана. – Даже я с таким восторгом не смотрю выступления Джула!

Аня вспыхнула. Она поправила на себе пиджак Эвана, как будто это была броня, защищающая от мира.

– Ты с Джулианом уже больше двадцати лет, – заметил Эван. – Аня просто ещё не успела от меня устать.

Он снова обнял её за плечи. И Ане это понравилось. Ей нравилось быть внутри этого жеста. Нравилось, что он делает это просто так – не ради фото, не для галочки.

А потом Эван увлёк её танцевать. Совершенно не стесняясь того, что все поймут: они – пара.

Аня прижалась к его груди и закрыла глаза. Как это часто бывало в фильмах, казалось, что в этот момент во вселенной существовали только они двое.

– Не жалеешь, что пошла со мной?

Они вышли на лужайку. Небо уже озаряли первые всполохи фейерверков.

– Я не могу жалеть о том, что я с тобой, – Аня подняла на него взгляд, наслаждаясь теплом его пальцев в своей ладони.

– Ты очень хорошо держалась для человека, который ни разу не был на светских мероприятиях, – заметил Эван, щёлкнул её по носу.

– Мне нужно больше верить твоим словам: здесь всё куда милее, чем могло показаться.

Он снова обнял её. Где-то наверху взорвался золотой залп. А Эвану и не нужно было смотреть в небо – ему было достаточно видеть, как это золото отражается в её глазах.

– Ты поедешь ко мне или отвезти тебя в общежитие?

Аня состроила странную мордочку, точно застеснялась желания, которое не хотела произносить вслух. Эван всё понял. Он поцеловал её в лоб.

14

Аня пила кофе на общей кухне. Погода за окном стояла ужасная, высовываться не хотелось даже ради Рауля.

– Cara mia, не знаю, как ты, но я на пары сегодня не сунусь, – заявила Алессия, входя в столовую с очаровательным розовым кофейником.

– Нет, я сунусь, не имею обыкновения прогуливать, – поежилась Аня.

На кухне почти никого не было: те, кто хотели уйти на первые пары, уже ушли, а те, кто намеревались прогуливать, не видели причин покидать кровати. Аня уткнула нос в пушистые рукава кофты, натянутой поверх пижамы.

– Alora, ты всегда можешь остаться и помочь мне с украшением холла к Хэллоуину.

Утром Алессия выглядела не лучше подруги. Густые кудри подобраны в какое-то гнездо на макушке, тапочки внезапно стали не впору из-за толстых шерстяных носков. В Лондоне холодало.

– Нет уж, даже думать о нём не хочу! – Аня отложила ежедневник и подвинула Алессии пачку печенья. – Нам нужно найти ещё хотя бы одного человека до конца месяца, а иначе зря мы брали Билли в оборот!

С Билли они встречались два дня назад, сразу после выходных, когда Аня вернулась от Эвана. Они договорились пойти в Casa de Todo.

– Моя русская блудная сестра вернулась! – рассмеялся Рауль.

– Сам же жаловался, что я предсказуема! – хмыкнула Аня. – Знакомься, это Алессия.

– Алессия – прекрасная мадонна! Откуда явилась ты?

Алессия захихикала и протянула баристо руку. Тот тут же поцеловал её.

– Италия, Равенна.

– О, моя итальянская сестра! Бабуля, скажи, звёзды сегодня на моей стороне?

Бабуля Джорджи закашлялась и покачала головой:

– Все звёзды теперь на стороне нашей Ани.

Она методично вытягивала карты.

– Вы гадаете, синьора? – позабыв о том, что им стоит сделать заказ, Алессия тут же подсела к бабуле.

– Синьорина, – поправила её та и кокетливо коснулась волос. – Хочешь будущее узнать?

– Ma certo! Конечно, хочу!

– Я сделаю вам два капучино, – сообщил Рауль, поняв, что Алессия потеряна для принятия таких решений.

– Вижу я в картах твоего тёмного принца. Он предстает в образе непростого человека, будто скрытого в тенях. Думаю, ты его ещё не знаешь.

Старушка пожевала губы, проводя сухим пальцем по карте Рыцаря Кубков.

– Этот принц, несмотря на все свои тайны и кажущуюся недоступность, будет тем, кто исполнит все твои мечты. В какой-то момент он и вовсе может показаться подлецом, но для тебя, маленькая сеньорита, он окажется тем, кто сделает тебя по-настоящему счастливой.

Аня, украдкой поглядывавшая на карты, подумала, что ничего хорошего в карте Дьявол быть не может, а потом ещё подумала, что своё будущее с Эваном знать не хочет. Вдруг там из кустов выскочит какая-нибудь Императрица Деверо!

Бабуля опустила взгляд на Колесо Фортуны:

– Судьба ведь любит подбрасывать сюрпризы. Этот принц ворвётся в твою жизнь в самый неожиданный момент…

В эту минуту в кафе вошёл серьёзный Билли. Заметив Аню, опиравшуюся на барную стойку, он улыбнулся.

– Еле вас отыскал! Латте, пожалуйста!

– Тёмный принц? – осведомился Рауль.

Аня и Алессия разразились хохотом, а бабуля Джорджи обиженно убрала карты, так и не закончив их читать.

В конечном счёте молодые люди перестали смеяться и ушли в дальний конец зала.

– Так о чём вы хотели поговорить? – спросил Билли, когда все наконец перезнакомились.

– О твоей рукописи, как я и писала, – Аня раскрыла ежедневник. – Твой текст… он просто невероятен! Я прочитала буквально за пару часов…

– Я ещё не дочитала, ma… Я сделала несколько концепт-артов.

Алессия порылась в сумке и достала планшет. Проворным движением открыла перед удивлённым Билли галерею.

– Это Лекс? – не поверил увиденному юноша. – И Эд… Я ничего не понимаю. – Он переводил взгляд с рисунков на Алессию, с Алессии на Аню и снова на рисунки.

– Да. Если Алессия не будет так нестись, мы всё обсудим последовательно, – вздохнула Аня.

Вновь Билли отметил, что Аня из легкой весёлушки превратилась в серьёзного дельца.

– Мы участвуем в конкурсе на издание книги. Команда находит рукопись, готовит её оформление и вёрстку, продумывает стратегию продвижения – и если всё сложится, твою книгу издадут!

– Что нужно от меня? – нахмурился Билли, знавший, что у всякого чуда есть своя цена. – Нет такого понятия, как бесплатный ланч.

– Ну, здесь всё просто, – пожала плечами Аня. – Мы не даём тебе никаких гарантий, ты можешь просто в нас поверить и одолжить свою замечательную историю.

Он замялся. У Билли не было намерения публиковать историю Лекс – он писал её без надежд на успех, просто потому, что не писать не мог. Парню вечно казалось, что его мрачная героиня стоит где-то неподалёку и насмехается, а когда не насмехается – начинает толкать пугающие речи. Они с Лекс жили вместе больше года. Невидимая спутница, которая ненавидит всех вокруг.

– В истории нет окончания, – напомнил Билли, и ему показалось, что Лекс с осуждением фыркнула у него за спиной.

– Я полагаю, с хорошей мотивацией ты сможешь найти нужные слова для двух последних глав к Рождеству? – Аня помолчала, а затем в её глазах блеснули игривые искорки. – Билли, пойми, твоя сказка заслуживает счастливого финала! Мы всё сделаем, чтобы тебя издать. Прошу!

– Ладно, – наконец отозвался Билли. – Я доверюсь вам, красотки.

– Fantastico! – Алессия захлопала в ладоши. – Давай зафоловимся где-нибудь, доработаем дизайны персонажей. Sogno di миллион иллюстраций и артов! Анкеты героев…

И вот Аня и Алессия сидели на кухне Хоторн Хаус и не знали, что делать, если не найдут ещё хотя бы одного участника в команду.

– Нужен человек для конкурса? – внезапно над столом возникла Минли.

Аня аж вздрогнула – она и забыла, какой голос у её соседки.

– Да…

– Могу быть в вашей команде. Я знаю, что только второй курс, но я хорошо программирую. Сделаю вам сайт.

Минли говорила рублено и по делу. Она казалась каким-то продвинутым андроидом с точными движениями, упрощёнными голосовыми командами и скриптами. Маленькая и симпатичная, она не выходила на кухню в пижаме, в отличие от Алессии и Ани. Минли уже была накрашена и собрана на занятия.

– А ты хочешь работать со мной? – решилась уточнить Аня, уверенная в том, что с Минли у них холодная война.

– Конечно. Ты лучшая соседка. Не отвлекаешь от учёбы и сама много учишься. Люблю трудолюбивых.

Неожиданно безэмоциональное лицо Минли прояснилось улыбкой, и она показала большой палец.

– Ты нам очень поможешь!

– Ок. Тогда пришлю тебе свою информацию для заявки. Жду приглашения в ваш чат.

И она ушла. Просто так.

– Мне кажется, она робот, – поделилась Алессия, проследив, как за Минли захлопнулась дверь. – Хорошо бы никакие её механизмы не повредились в такую непогоду…

– Ничего не понимаю, – протянула Аня.

– Мы в конкурсе, cara mia!

Девушки завизжали. С Алессией можно было громко радоваться, и это не казалось чем-то диким.

15

Алессия смотрела на Аню. Аня – на Алессию.

– Ты шутишь, cara mia? – наконец не выдержала тишину Алессия.

– Вовсе нет… Я не знаю, он предложил, а я… – Аня смутилась и немного потупилась.

– Ты сейчас на полном серьёзе заявляешь, что Эван Стоунхарт зовёт нас в клуб?

Аня кивнула:

– Он сказал, что хочет познакомиться с моими друзьями. А у меня из друзей, кажется, только ты… Я пойму, если ты не хочешь. У нас же вечеринка в общежитии, ты так много готовилась…

По-хорошему, если уж и говорить о друзьях Ани, то стоило бы знакомить Эвана с Максимкой. Но в последнее время Аня и сама жалела, что вообще с ним знакома.

– Аня, ты что, совсем pazza (сумасшедшая)? Ты правда думаешь, что я променяю вечеринку в общаге на закрытую тусовку со звёздами? Ma dai! Конечно!

Аня криво улыбнулась.

– Разумеется, я променяю! – рассмеялась Алессия, крепко обнимая подругу.

– Хорошо… Тогда Джейми за нами заедет в одиннадцать.

– Fantastico!

Аня ещё раз вздохнула. Зачем только Эван всё это придумал? Неужели ему и в самом деле есть до этого дело? С Максимкой она своих приятелей в какой-то момент перестала знакомить. Скорее всего, потому что у неё перестали появляться эти самые приятели. Замкнутый мирок, в котором существовали они: Аня, Максимка, тоска – и никаких перспектив.

Алессия на занятия идти отказалась, объявив, что классы у неё каждый день, а хорошие клубы – не каждый. Аня восторгов подруги не разделяла: она не очень любила тусовки, особенно ночные, особенно такие, где никого не знает. Но… ей, пусть она себе в этом и не признавалась, невероятно льстило, что Эван не только не стесняется своей девушки, но и хочет познакомиться с её друзьями. Друзей правда у Ани не то чтобы много… А что если Эван решит, будто она какой-нибудь аутсайдер? Что она совсем не популярна? Впрочем, у него было предостаточно времени понять всё про Аню и её умение общаться с людьми…

День тянулся бесконечно. Точнее, бесконечно тянулись пары. Ане совсем не нравилась наметившаяся тенденция: в прежние «счастливые» времена она с головой уходила в учёбу. Забыла обо всём, мчалась навстречу заданиям и чтению в библиотеке. Теперь всё чаще витала в облаках, всё чаще отвлекалась на мысли об Эване… И всё же. Была ли она счастлива в те времена, когда существовала только учёба? Не потому ли она с таким остервенением бежала в продуктивность – что реальная жизнь была невыносима? Она могла бы играть в онлайн-игры, читать фэнтези, но выбрала побег в продуктивную продуктивность ради продуктивности…

– И как делишки твои, красоточка? – заворковала Анжелка, намешивая раствор для окрашивания.

Аня вздрогнула. Она будто бы пропустила момент, когда пары сменились походом в русскую парикмахерскую. Настало время привести в порядок отросшие корни! А ведь впервые в жизни у Ани был человек, для которого хотелось быть чуть лучше, чуть красивее. Человек, ради которого имело смысл делать педикюр. Максимка, несомненно, был тот ещё педант, но с ним все эти процедуры казались тяжёлой повинностью. В России Аня следила за собой, потому что была недостаточно хороша. Теперь же – потому что знала: её труд заметят и оценят.

– Ну, тесты сданы, заявку на конкурс…

– Что за глупости ты рассказываешь? – возмутилась Анжелка. – Ты мне вино зачем приносила? Кстати, про вино!

Анжелка отставила мисочку, полезла в шкафчик, достала бутылку и бокалы:

– Не хлопай ресницами! Тем более, Настюха тебе их так и не нарастила. Очевидно, без этого, – парикмахер потрясла бутылкой, – ты мне ничего про своего прынца не расскажешь.

Ане не нравился вкус вина, но отказываться она не стала. С Анжелкой было странно уютно. Она как та самая незамужняя классная подруга мамы (у Аниной мамы, правда, подруг не было), которая в какой-то момент застолья обращает на тебя внимание и начинает давать авторитетные советы, как жить свою самую лучшую жизнь.

– Он меня со своими друзьями познакомил, – Аня сделала глоток. Вино оказалось приятнее, чем она ожидала.

– О! Выпьем! – Анжелка чокнулась с Аней, заставив её пить быстрее, чем той хотелось.

– Мы сегодня идём в клуб, он решил познакомиться с моими друзьями.

– Друзьями? Надеюсь, ты выбрала самых кринжулек и кринжунов? – серьёзно спросила Анжелка, начиная наносить состав.

– Я позвала лучшую подругу…

– Одну?

– Да…

– Ну-ка! Покаж фотку.

Аня покорно достала телефон и показала профиль Алессии. Анжелка недовольно заворчала.

– Совсем ты глупая! Даром что на степендии учишься. Ей-богу. Лучше бы вас в институтах житейской мудрости учили, а не философии. Хотя философия, может, и не плохо, но учат вас какой-то не той философии…

– О чём вы? – Аня, как и все отличницы, плохо относилась к самой возможности ошибиться.

– Аня, ты девка красивая, но тощая, аки подросток. А подруга твоя – фигуристая зажигалочка. Вот накой ей знакомиться с твоим хахалем?

– Я Эвану доверяю! – воскликнула Аня и сделала нервный глоток.

– Не нужно доверять:

а) друзьям, которые зовут тебя в финансовые пирамиды;

б) блогерам, рекламирующим казино;

в) мужикам, пьющим в ночных клубах.

– Он не такой. У нас с ним… любовь…

– Я тебя умоляю! Любовь приобретает гарантийный статус только в комплекте с колечком на безымянном пальце. И то – едва ли гарантия. А это ещё и не какой-нибудь суровый Серёга с завода в Сургуте, а непонятный англичанин… Европейцы и серьёзные намерения – вещи несовместимые.

Аня подлила вина:

– Не могу же я отменить приглашение Алессии…

– Дело твоё, святая простота. Но я тебя предупредила. И вообще, у подружаньки твоей и… как его?

– Эван.

– У подружаньки твоей и Эвана и без того много общего!

– Что же? – упавшим голосом спросила Аня.

– Безвизовый въезд в страны Евросоюза.

К моменту окончания процедуры Аня себя накрутила. Настолько, что ей просто хотелось сказаться больной, спрятаться под одеялом и дождаться, когда этот жуткий день наконец закончится и никто больше ничего не будет спрашивать. И всё же, собрав всю стойкость, которая когда-то помогла ей защитить кандидатскую всего за год, отменять ничего не стала.

До общежития она дошла в решительном настроении, поднялась в комнату, зацепилась за порог, чуть не упала – и глупо хихикнула. Отличное вино у Анжелки… Надо было собираться.

Аня хотела доверять Эвану. Вопреки всему. Потому что если не доверять – то зачем всё это?

Она сделала ещё один рывок, дособрала всю решимость, на которую была способна, и уточнила у Алессии, в костюме кого та в итоге пойдёт. Алессия скинула что-то латексное. Аня предположила, что это будет костюм какой-нибудь супергероини. А не… Внезапно обидная мысль пронзила разум: на фоне яркой и весёлой Алессии она может выглядеть совсем уж тускло.

Аня полезла в шкаф и достала форму Когтеврана. Нормально ли будет идти в этом? Они ведь говорили с Алессией, что можно было бы нарядиться Золушкой… Почему она снова так ступила? А вообще – какая теперь разница?

Дверь распахнулась, как это всегда бывало, когда влетала Алессия со своими идеями. В руках – вешалка.

– Cara mia! Наконец-то ты вернулась. Смотри, что мне передали наши славные дизайнеры!

Аня ахнула.

– Это… что, мне?..

– А кому же ещё? Мы ведь обсуждали это ещё месяц назад! Я, может быть, и живу чуть шустрее остальных, но ничего не забываю! Иногда забываю… но важные вещи… Alore! Держи!

Аня, растроганная заботой подруги, крепко её обняла. Не стоит опасаться, что Алессия уведёт Эвана. Алессия не уведёт. Алессия умеет быть подругой. Почти всегда. Наверное.

***

Эван нервничал. Давно он не переживал так сильно из-за того, какое впечатление может произвести на кого бы то ни было. А теперь… Аня сказала, что придёт с подругой. С Алессией из Италии. Той самой неугомонной, про которую Аня могла говорить часами. Молодые, энергичные девочки – и он. Когда-то он был неотразим. Но что если Алессия поймёт, что он слишком стар для Ани? Поймёт – и радостно доложит?..

– Джейми, в костюм кого ты хотел бы нарядиться на Хэллоуин, если бы тебя позвали в ночной клуб?

– Ясное дело, мистер Стоунхарт! – ребячливо улыбнулся водитель. – В Джеймса Бонда! Хотел бы я такую работёнку…

– Славный выбор, – согласился Эван.

В Джейми был тот самый британский шик, присущий старой бондиане. Простота парня с окраины и привлекательность юноши из Челси. Это было что-то внутреннее. Что-то, что нельзя описать словами, но можно почувствовать.

– Слушай, Джейми, могу я тебя попросить об услуге?

– Конечно, босс.

– Не мог бы ты подняться ко мне в гардеробную, подобрать костюм поприличнее, взять часы… всё, что нужно настоящему Джеймсу Бонду. Мне точно пригодится помощь супер-шпиона.

– Не хотите знакомиться с друзьями мисс Ани? – Джейми сощурился по-мальчишески.

– Хочу. Но боюсь, что один двух девушек не потяну. Возраст уже не тот, – признался Эван.

– Ни слова больше, мистер Стоунхарт!

Проклятая молодость! Эван посмотрел на своё отражение в чайной ложке. Как же неумолимо летит время…

16

В одиннадцать вечера Эван вместе с Джейми подъехали к Хоторн Хаус. Аня и Алессия уже стояли на крыльце. Аня никогда не пыталась набить себе цену ложными опозданиями. Девушки активно что-то обсуждали и, когда Range Rover остановился возле общежития, громко расхохотались. Эван заподозрил, что обсуждали его…

Алессия помахала компашке курящих скелетов и первой бросилась к машине. Джейми, знавший, что Аня никогда не ждет, пока он откроет дверь, научился действовать на опережение, поэтому буквально столкнулся с Алессией.

– Прошу прощения, мисс, не возражаете, если я открою вам дверь?

– Алессия, – она протянула руку. Джейми пожал ее. – А вы?

– Джейми… – молодой водитель почувствовал, что краснеет.

– Piacere di conoscerti (рада знакомству), Джейми! – Алессия подмигнула и залезла на заднее сиденье. – Добрый вечер, мистер Range Rover! – совершенно беззастенчиво приветствовала она Эвана, который предусмотрительно оставил задние места подружкам. Чтобы Алессия не смущалась… Алессия… смущалась…

– Спасибо, Джейми, – Аня осторожно устроилась вслед за подругой.

– Алессия, познакомься, это Эван. Эван, это Алессия… – неуклюже представила она.

– Полагаю, мы должны быть хорошо знакомы заочно, – попытался пошутить Эван.

– Едва ли, – покачала головой Алессия. – Анья из тех ragazza (девушек), кто умеет хранить тайны и ответственно относится к личной жизни. Хочу вам сказать, мистер Range Rover, – Алессия подалась вперед и доверительно понизила голос, – сплетница из нее отвратительная. Peccato (а жаль)!

Аня вся напряглась. Алессия классная, но уж больно шумная и… В этот момент Аня не боялась, что Эван её бросит, она тревожилась о том, что он в ней разочаруется. Как там гласит народная мудрость? Скажи мне, кто твой друг, – и я скажу, кто ты. К её удивлению, Эван лишь рассмеялся. Он именно такой Алессию и представлял: гиперактивной и совершенно бесцеремонной.

Джейми бросал заинтересованные взгляды в зеркало заднего вида. Ему нравилась спокойная Аня, но сам бы он с такой девушкой встречаться не стал. С ней слишком мало драмы… Да, Джейми, любителю авантюрных шпионских боевиков, уравновешенная скромница Аня казалась скучной. Наверное, когда ему, как и боссу, будет далеко за сорок, он поймёт прелесть спокойных девушек… Хотя вот историю знакомства Ани и мистера Стоунхарта он бы с удовольствием взял себе на вооружение.

– Знаешь, я с тобой совершенно согласен: Аня преступно мало сплетничает! – внезапно рассмеялся Эван.

– Нет, grande uomo (большой человек), – помотала головой Алессия, отчего густые кудри красиво рассыпались по плечам. – Вам не понять, какая в этом трагедия! Вы просто не имеете удовольствия слышать о том, как я невероятно рисую, а Минли постоянно молчит. А я вот ничегошеньки не узнаю о жизни знаменитости!

– Аня тебе давно рассказала, что мы встречаемся? – внезапно спросил Эван.

– Анья?! – фыркнула девушка. – Она бы мне ничегошеньки не рассказала, но я видела ту желтушную фотографию с вашего свидания и сама догадалась. Я вам говорю, скорее ваш кот мне подробности в обмен на молоко расскажет!

Эван снова рассмеялся. Ане стало немного спокойнее. Сейчас ей безумно хотелось взять его за руку, убедиться, что всё и в самом деле у них хорошо…

Машина остановилась возле чёрного входа в клуб. Эван предусмотрительно надел тёмную маску.

– Стесняешься нас? – шепнула ему Аня, когда компания вышла из автомобиля.

– Помню, что ты не хочешь публичности, – он чмокнул девушку в лоб.

– Ох-ох-ох! – Алессия толкнула Джейми в бок. – Скажи, противно милые? Ненавижу счастливые парочки!

Джейми ответил ей улыбкой. Он тоже ненавидел счастливые парочки в те моменты, когда сам оставался без парочки.

– У тебя невероятное платье, – негромко проговорил Эван, помогая Ане снять сиреневую шубку.

Признаться, «невероятное» – совсем уж не то слово. Платье было божественно-восхитительным. Нежно-голубое, короткое, но не вульгарное. Поверх атласа мягкими облаками стелился блестящий тюль. На шее у Ани красовался чёрный чокер, а на ногах – туфли, чем-то напоминающие Manolo Blahnik, разумеется, нечто более бюджетное. Эван понял, что при следующей их встрече подарит ей новые красивые туфли. Ане невероятно шли каблуки.

– И невероятно неудобная обувь, – шепнула Аня. Она хотела добавить что-то ещё, но…

Но тут кожаный плащ скользнул с плеч Алессии. Будто бы змея, скинувшая кожу, девушка осталась в каком-то латексном костюме, плотно обтягивающем фигуру. А фигура у Алессии была то, что надо. Крутые бёдра, выразительная грудь, особенно выделяющаяся в не до конца застёгнутой молнии. Несмотря на такие яркие параметры, у неё был несправедливо плоский живот. Несправедливо…

Эвана, в свою очередь, позабавило то, с каким неприкрытым восхищением на это великолепие смотрят Аня с Джейми. Буквально одинаково приоткрыв рты. Затем Аня невольно покосилась на своё декольте и приуныла. Если бы Эван был моложе, наверняка бы рассмеялся. Хорошо, что он не юн и понимает некоторые тонкости. Он быстро подхватил Аню на руки и понёс к их месту.

– Что ты делаешь? – прошептала Аня.

– Доставляю свою Золушку на бал.

Аня не стала говорить, что на них все пялятся. Это не так. Никому не было дела до Эвана и Ани, скрытых под масками. В полном зале пьяных людей, ярких и таких же неузнаваемых, Эван сам ощущал себя обычным. Он поцеловал свою маленькую Аню у всех на глазах, позабыв о том, что вся эта встреча была ради его знакомства с Аниными друзьями. С Алессией.

Музыка грохотала, а стробоскоп ослеплял. Алессия ухватила Джейми за рукав:

– Мистер Бонд, раз мы здесь оказались лишними, andiamo a bere qualcosa (пойдём выпьем что-нибудь)!

– Я не понимаю итальянский… – признался Джейми, прикладывая все силы к тому, чтобы не пялиться на её декольте.

– Ох, милый, не нужно parlare italiano (говорить по-итальянски), чтобы понять, когда девушка предлагает тебе выпить!

Джейми усмехнулся и повёл её к столу. Алессия потребовала себе лучшее шампанское.

– А что пьёшь ты? – Алессия подалась вперёд. Серебряная молния на её комбинезоне призывно затрепетала. Возможно, молния не хотела никого призывать, но воображение Джейми уже было не остановить.

– Я не пью, – старательно охлаждая разум, пробормотал он.

– Вообще? – ужаснулась Алессия.

– Да, в меру возможностей веду здоровый образ жизни…

– Тебе ведь известно про «взболтать, но не смешивать»? – она ехидно прищурилась.

– А ещё мне известно, что Бонды долго не живут. Хотелось бы встретить старость без аппарата для диализа.

Вопреки ожиданиям Джейми, Алессия рассмеялась не с насмешкой, а так, как смеются от хорошей шутки.

– Имей в виду, Бонд, танцевать сегодня тебе придётся так, будто бы по венам твоим бежит водка!

– Думаю, мистер Стоунхарт и мисс Аня составят тебе компанию в пьяных танцах. – Джейми нравилось, что Алессия зовёт его Бондом.

– Вот ещё, им не до меня, а я non voglio fare la terza incomoda… О! Бонд, не смотри на меня так, будто бы опять не понимаешь! Говорю, что не хочу быть третьей лишней! – Будто бы специально испытывая его на прочность, Алессия скрестила руки так, чтобы приподнять и без того бодрую грудь.

– Тебе не обидно? Я хочу сказать, тебя же позвали, но скинули на меня. – Джейми сделал вид, что изучает содержимое сырной тарелки.

– Бонд, не нужно драмы! Всё понятно, у Аньи любовь. Зачем мне мешать? Женская дружба – главное… пока на горизонте не появляется мужчина.

– Это как-то не по-феминистски… – протянул Джейми, наливая минералку.

Алессия на это ничего не ответила. Ей принесли шампанское, и вечер погрузился в туман.

Этой ночью Алессия собралась всего один раз – когда к ним наконец-то вернулись Аня и Эван. Итальянка резко вскочила. Поставила парочку в угол, где свет казался чуть лучше.

– Мне нужно сделать снимок для дизайнеров, – пояснила она, так, будто бы эта съёмка была согласована давным-давно.

– Что? – рассеянно спросила Аня.

– Твоё платье, cara mia. Мне дали его, когда я пообещала, что сфоткаю платье вместе с мистером Голливудом!

– Предприимчиво, – к удивлению Ани, Эван не разозлился, хотя, кажется, Эван вообще никогда не злится. – Если не возражаете, я сниму маску на минуточку, а ты, Аня, если хочешь, спрячешь лицо.

В этот момент в Аниных глазах отразился весь восторг и обожание, на которые она вообще была способна. Она не стала в миллионный раз уточнять, нормально ли это для него, лишь крепко уткнулась в его сильное плечо. Как же Аня любила Эвана за то, что он принимает её – со всем тем безумием, которое к ней прилагается.

Тем временем молодой Джеймс Бонд оставался немного поодаль. Джейми просто нравилось наблюдать за Алессией. Хотя ему стоило признаться себе, что подобная неукротимая жажда жизни его слегка пугает. Нет, Алессия – бесспорно, самая бомбическая девушка из тех, что ему довелось повстречать. Но за такими, как она, не угнаться. С такими, как она, придётся смириться, что ты сам – всегда на вторых ролях…

Она запросто танцевала со всеми, её угощали, с ней флиртовали. А она просто жила. Жила легко и радостно. Жила так, как другие не живут.

Всё, что оставалось Джейми, – наблюдать. Он просто наблюдатель. Наблюдает за мистером Стоунхартом, а теперь – и за этой лёгкой девушкой, которая не думает о последствиях. Но если бы у Джейми выдался шанс, он бы непременно рискнул оказаться в массовке Алессии, чтобы стать центром её мира.

17

Эван подхватил Аню на руки и поднял по лестнице дома на Белгравии. Она глупо хихикала, утыкаясь носом ему в шею. Это была чудесная ночь, невероятный день, завершившийся тем, что в шесть утра в клубе включили свет. Аня никогда не задерживалась в клубах до момента их закрытия.

– Перестань! Перестань! – смеялась Аня. – Я же тяжёлая!

– Не тяжелее Горя, – серьёзно заявил Эван.

Аня хотела что-то возразить, но он накрыл её губы поцелуем. Долгим поцелуем, таким, от которого дух захватывает, а сердце пропускает удары. Можно ли ощущать большую близость с человеком? Будто бы у них эмоции – одни на двоих. Будто бы они – единое целое.

Аня обхватила его за шею. Хотелось быть ещё ближе. Эван осторожно опустил её на землю, но Аня не разжала объятий.

– Я не хочу тебя отпускать… никогда… – прошептала она ему в губы.

– Я тоже…

Эван вновь поднял её на руки. Она тут же обвила его ногами за талию. Такая маленькая. Такая лёгкая. Они прижимались к стене, Аня целовала его, и Эвану казалось, что он снова студент, что они прячутся в коридорах общаги. Что между ними нет пропасти в целую жизнь.

Наконец они отстранились друг от друга. Аня сделала шаг в сторону. Внимательно посмотрела на своего Эвана. Посмотрела так, будто принимала самое главное решение. Важное решение.

– Пойдём? – наконец спросила она.

Её огромные, чистые глаза в душу заглядывали. Эван ничего не ответил. Что, если он у неё первый?.. Аня протянула к нему руки. Он взял её крохотную ладонь в свою. Она улыбнулась и потянула его в спальню.

На её губах мелькнула лукавая улыбка. Не растерянная, а озорная, счастливая. Эвану хотелось, чтобы именно так Аня улыбалась всегда – и никогда не сожалела о том, что связалась с ним.

– Ты уверена?

– Да.

Короткий и решительный ответ. Без тревог и оглядки назад. Аня часто переживала. Часто боялась выглядеть глупо, что-то неправильно сделать, не так понять – но с Эваном она внезапно осознала, что всё делает верно. Он не осуждал её, принимал со всеми (ну, или почти со всеми) недостатками и загонами. Впервые Аня так сильно была уверена в надёжности другого человека. Возможно, напрасно. Возможно, именно из-за такой веры в живых людей и разбиваются сердца. Но именно в эту минуту не было места страхам.

Аня опустилась на край кровати и осторожно расстегнула молнию сказочного платья. Эвану оставалось лишь следить за её размеренными движениями. На ней был тонкий нежно-розовый лифчик. В тусклом свете прикроватного светильника и рассветном солнце он искрился и мерцал.

У Ани были тонкие ключицы. Если подумать, Эван уже видел её без одежды, но ещё ни разу не позволял себе смотреть так долго. Он наклонился к ней и поцеловал, укладывая на постель.

18

Уважаемая команда участников,

Мы рады сообщить, что ваш проект «Сказка, рассказанная лгуньей» успешно прошёл предварительный отбор и допущен к участию в первом этапе нашего престижного конкурса! Вы оказались в числе 100 лучших команд, представляющих самые выдающиеся книжные проекты из ведущих вузов Великобритании.

Ваше предложение привлекло внимание нашей экспертной комиссии благодаря креативному подходу, уникальной концепции и большому потенциалу. Теперь вас ждёт увлекательное соревнование, где вы сможете продемонстрировать профессиональные навыки, творческое видение и стратегическое мышление.

1. На первом этапе вам предстоит:

2. Презентовать концепцию книги и её визуального оформления.

3. Показать, как ваш проект сможет найти отклик у целевой аудитории.

Подготовить маркетинговый план, отражающий вашу уникальную стратегию продвижения.

Мы уверены, что ваша команда обладает всем необходимым, чтобы проявить себя с лучшей стороны и побороться за выход в финал!

Желаем вам успеха и вдохновения в работе над проектом. Мы с нетерпением ждём вашей презентации и уверены, что ваше участие станет яркой страницей в истории конкурса.

С уважением,

Команда организаторов конкурса

Торжественно зачитала Аня собравшимся в Casa de Toda. Алессия вскочила на ноги и зааплодировала:

– Анья, sei fantastico (ты потрясающая)!

Билли ничего не ответил. Он не думал, что будет отбор на этапе подачи заявок. Ему казалось, что возьмут абсолютно всех. Он не знал, из какого числа историй выбрали его Лекс, но ощущал это своей маленькой книжной победой… Нет, не маленькой – своей первой книжной победой.

– Радоваться ещё рано, я просто напоминаю, что хоть мы текст начали редактировать, в нём по-прежнему нет финала…

– Моя русская сестра совершенно не умеет веселиться, – покачал головой Рауль, расставляя перед собравшимися блюдца с тортом. – Подарок от нашего заведения. Для поднятия бодрости духа!

– Вот! Наш кубинский родственник дело говорит! – закивала Алессия и послала ему воздушный поцелуй. Тот сделал вид, что ловит.

– Согласна с нашим лидером, – холодно отозвалась тихая Минли. – У нас много работы. Сайт начался, но кто умеет делать маркетинговую стратегию? Ваши соцсети оставляют желать лучшего.

Минли одарила всех суровым взглядом. Ане впервые стало неловко за свой тихий аккаунт.

– Действительно, – кивнула она. – Было бы куда легче, если бы мы смогли привлечь кого-нибудь с программы рекламы или чего-нибудь в этом духе. В любом случае, время ещё есть. Давайте начнём с того, что определимся с финальными главами, подготовим синопсис, подправим аннотацию и выберем концепцию оформления. Минли, я думаю, пока нет смысла заниматься сайтом… Мы всё равно ещё не поняли, как он должен выглядеть.

Через полчаса они разошлись. Точнее, разошлись Минли с Аней. А вот Алессия осталась с Билли. Она не знала, куда деть свою неуемную энергию, а потому решила травмировать тонкую душевную организацию Билли и выяснять у него, как выглядел абсолютно каждый герой.

– Я вообще не представляю, как ты всё это навыдумывал! – призналась Алессия, выводя что-то на желтоватых страницах скетчбука, уже не относящихся к «Сказке».

– Это сложно объяснить, – мрачно усмехнулся Билли.

– Нет уж, объясни! – потребовала она, не отрываясь от планшета.

– Ну, мои герои будто бы ходят рядом со мной… Как же объяснить? – Билли наморщил лоб, не понимая, как лучше подобрать слова. – Знаешь эти коллажи, когда на современные виды города накладывают фрагменты старых чёрно-белых фотографий, чтобы показать, как это место выглядело раньше?

– Alore… кажется, понимаю, – кивнула Алессия, не поднимая на него взгляд.

– Ну вот, у меня так же. Будто бы мир, в котором живёт Лекс, накладывается на наш. И вот я могу идти с тобой, а рядом будут плестись Лекс и Эд и недовольно бурчать про тяготы жизни… Звучит как бред? – вздохнул Билли. Он про книгу свою никому не рассказывал, а уж про эти шизофренические приходы – и подавно.

– Звучит так, как будто ты писатель, – неожиданно серьёзно заявила Алессия. – Анья вообще считает, что эта история про неё, а ты – гений!

– Правда?

– Ага. У неё тоже есть такой пессимистичный друг, как Эд… А ещё то, как она встретила своего парня, – Алессия хихикнула чему-то своему.

– У Ани есть парень?

– А тебя это огорчает? – принялась играть бровями Алессия. – Но вообще, да, есть. Он классный. Похож на Артура. Только с чувством юмора. Я тебе не говорила, но Анья как-то обмолвилась, что боится твоего финала.

– Боится?

– Ага, ты же в этих своих двух последних главах можешь разрушить все отношения Лекс и Артура. А что она делать будет?

– Кто? – запутался Билли.

– Анья! Я тебе говорю, ей эта история нравится именно тем, что она на её собственную похожа… Поэтому, – Алессия подалась вперёд и понизила голос, – если у тебя есть какие-нибудь планы на Анью, рекомендую прямо сейчас вводить кудрявого милашку, который отобьёт её у старины Артура!

Девушка расхохоталась и протянула Билли скетч. На рисунке был он сам. Сидел за этим столом, вот только за плечи его обнимала Лекс. Лекс с её алыми губами, изогнутыми в насмешливой улыбке. И внезапно Билли понял, что его Лекс всегда чем-то напоминала Аню. Очень отдалённо… Если бы Аня потеряла всё, если бы ожесточилась и озлобилась. Билли стало не по себе от этого рисунка.

19

Один из главных страхов Ани, как, вероятно, любой отличницы, – заразиться каким-нибудь гриппом и не иметь возможности готовиться к конкурсу. А готовить было что! Ещё до Рождества команда была обязана предоставить отредактированную рукопись, синопсис, аннотацию, логлайн и всю информацию по жанрам и целевой аудитории. Голова и без того шла кругом, а тут на Хоттерн Хаус навалилась эпидемия не то ковида, не то чего-то схожего.

Пока Аня досиживала последнюю пару, Минли написала, что пала жертвой неведомого недуга и берёт некоторый перерыв в подготовке сайта. Алессия поставила лайк, выразив солидарность. Аня тяжело вздохнула и позвонила Эвану. Высочайший уровень доверия к своему партнёру Аня выражала тем, что звонила ему, не уточнив в каком-либо мессенджере, может ли она это сделать.

– Мне кажется, наше завтрашнее свидание придётся отменить, – тихо сообщила она.

– Что-то случилось? – Эван на другом конце линии напрягся.

– У нас в общежитии какая-то эпидемия… Минли заболела, боюсь, если вернусь к ней, тоже подцеплю простуду и… Короче, не могу рисковать твоим здоровьем… – самым несчастным голосом проговорила Аня.

– Ты чувствуешь симптомы? – заволновался Эван.

– Нет… Но у нас много кто слёг, и мы с соседкой… ну, знаешь… соседки.

– Так просто не ходи домой, – с легкомысленностью, которая совершенно не к лицу мужчине за сорок, посоветовал Эван.

– Предлагаешь податься… – Аня постаралась вспомнить слово «бомж», не смогла и ограничилась мягким: – в бездомные?

– Зачем? – удивился он. – Приходи ко мне. Мы с Горем будем рады приютить тебя на неопределённый срок.

– Как-то неловко… – растерялась Аня, даже не рассматривавшая подобный вариант.

– Перестань говорить глупости. Приезжай сразу ко мне, не заходи в свой рассадник бацилл. Вечером сходим по магазинам и купим всё, что тебе нужно. Вызвать такси?

В голосе Эвана было столько решимости, что Аня не осмелилась перечить.

– Я доеду на метро, не переживай… А ты дома?

– Как раз еду со встречи.

Аня была уверена, что Эван весьма доволен тем, как сложился их разговор.

– Если хочешь, встретимся в центре, заглянем в какой-нибудь ресторан, – продолжил он.

– Давай, – Ане нравилось не спорить, нравилось, что за неё принимаются некоторые решения. Не самые важные, а весьма бытовые.

– Я тебе пришлю адрес. Такси…

– Опоздал, я уже спустилась в метро! – хихикнула Аня и, будто бы опасаясь, что он заставит её выйти на улицу и ждать машину, отключилась.

Эван покачал головой и велел Джейми ехать в Scott’s.

– Серьёзно? – нахмурилась Фиона, проверявшая почту. – Снова публичный выход?

– Мы это уже обсуждали, – остановил её Эван.

– Ты же понимаешь, что я не перестану портить вашу идиллию? – совершенно спокойно уточнила Фиона.

– Ты же слышала, она поживёт у меня. Рано или поздно о том, с кем я сейчас встречаюсь, станет известно.

– И ты хочешь ускорить это радостное событие? – Фиона убрала рабочий телефон в сумочку.

– Если честно, хочу.

– Эван, прошу, не наделай глупостей перед съёмками… – вздохнула Фиона.

– Вот именно, перед съёмками… Ты разве сама не понимаешь? Мне придётся уехать за океан. Я не так наивен, чтобы полагать, будто любые отношения выдержат испытания расстоянием…

– Думаешь, она не поедет с тобой? – скептически фыркнула менеджер.

– Она наверняка приедет ко мне… Но не останется на все съёмки. Аня же тем и замечательна – у неё своя жизнь. Она не фанатка… – задумчиво протянул Эван.

– Невероятно, я была уверена, что главный секрет её привлекательности для тебя – стройные ноги и её любовь к вызывающим юбкам, – рассмеялась Фиона.

– Спасибо, что не стала проходиться по её возрасту.

– О, я оставлю это прессе. Мои претензии заканчиваются в районе её мини!

Джейми уже начал притормаживать возле ресторана, чтобы высадить Эвана и отправиться подвозить Фиону. Он обещал помочь ей дотащить продукты до дома и собрать какую-то новую полку для Оливера. Джейми – добрый мальчик, который не упускал возможности заглянуть к коллеге в гости. Он общался с Оливером так, словно тот был совершенно нормальным.

Эван сказал ещё какую-то очаровательную глупость, Джейми рассмеялся, а Фиона, шикнув на них, ответила на звонок. Эван понял, что случилось нечто ужасное, ещё до того, как Фиона произнесла хоть что-то. Её серьёзное, собранное лицо внезапно всё расслабилось, а личный телефон выпал из руки.

– Что случилось? – шёпотом спросил Эван.

– Это конец… – растерянно пролепетала Фиона. Впервые она показалась совсем юной и беззащитной. Решительная Фиона никогда не нуждалась в чужой поддержке.

– Чего? – не понял Джейми.

– Оливера больше нет…

Повисла пауза. Первым собрался Эван:

– Джейми, поезжай к дому Фионы. Фиона, – он взял ассистентку за руки. У неё оказались ледяные пальцы. – Дыши. Мы рядом, мы тебя не бросим.

Она прижалась к Эвану и горько заплакала. Это было вопросом времени, но ведь мы всегда надеемся на то, что судьба будет добра именно к нам. А ещё, стыдно признать и никогда Фиона не скажет этого вслух, она ощутила ужасное облегчение. Будто бы оковы спали с рук и шеи, и теперь она сможет жить. Наконец-то жить.

20

В приподнятом настроении Аня практически в припрыжку неслась в кафе. Может ли у неё быть иное настроение, если на ней прекрасная сиреневая шубка, а угроза карантина отступила на второй план? Эван позвал её жить к себе, а это значит, что у них всё совершенно серьёзно!

В ресторане её проводили к нужному столику. Эвана ещё не было, и Аня, заказав капучино, принялась редактировать рукопись Билли. Она уже успела отсмотреть первые две главы, показала результат новообретённому коллеге, тот остался весьма доволен, сказав, что есть нечто несправедливое в её уровне английского. Аня сказала, что ничего в этом удивительного нет: с тем, сколько времени она тратит на изучение новых слов, вокабуляр у неё должен быть не меньше, чем у Шекспира.

Через сорок минут ожидания официант осторожно уточнил, будет ли Аня заказывать что-то ещё. Аня попросила подойти к ней через несколько минут, пообещав узнать, где там задержался её кавалер. Эван не ответил на звонок. Не ответил на сообщение. Аня занервничала. Сильно занервничала. Единственный дополнительный телефон, который у неё был, – телефон Джейми. Она позвонила ему. Там тоже была тишина.

Аня полезла смотреть новости. Что, если с её Эваном случилось нечто ужасное? Но новостные каналы молчали. Аня заказала себе салат, приказав себе успокоиться: с Эваном всё нормально! Он просто опаздывает. Просто неотложные дела.

Аня вздохнула. Расправилась с салатом, закончила редактировать ещё несколько глав. Официантка вздохнула и принесла Ане утешительный торт. Ох уж эти юные разбитые сердца. Аня расправилась с десертом. Посмотрела на часы. Она прождала Эвана три часа. Ждать больше казалось совсем уж неудобно.

Аня оплатила счёт, оставив излишне щедрые чаевые. Выходя из ресторана, она впервые подумала о том, что ей некомфортно было сидеть за столиком одной. Телефон, впервые переведённый из беззвучного режима, зазвонил. Аня радостно ответила на звонок:

– Эван!

– Нашла себе мужика? – хмыкнул вечно недовольный голос.

– А, это ты… – протянула Аня.

– Твой тон разбивает моё сердце!

Ане хотелось сказать, что у Максимки нет сердца, а потому и разбиваться там нечему. Но она не привыкла выплёскивать негатив на окружающих.

– Так кто такой Эван?

– Никто, – пожала плечами Аня, идя к метро. – Просто знакомый…

– Ну да, я бы удивился, если бы ты завела какие-то отношения.

– Почему? – Аня приподняла бровь, хоть Максимка и не мог оценить этого изящного движения мимики.

– Брось, – хмыкнул товарищ. – Кому мы нужны? Тем более, ты так странно одеваешься в последнее время…

Аня слушала в полуха. У неё в голове разворачивалась своя этическая дилемма: будет ли она последней дурой, если поедет к нему домой? Скорее всего, последней не будет, а будет первой! Разве у неё нет гордости? Наверное, нет, раз столько лет она терпит колкости Максимки и не решается ему сказать, что теперь у неё есть… Есть кто? Мужчина, который заставил её ждать больше трёх часов? Мужчина, который пообещал и нарушил своё слово? В Эване ведь прекрасно было именно то, что из всего возможного многообразия он всегда выбирал её…

– Максим, пожалуйста, перестань, – решительно заявила Аня. – Если тебе угодно продолжать нашу с тобой дружбу, очень тебя прошу следить за языком. Меня обижает твоя жестокая бестактность.

– Ань, ты чего? – возмутился Максимка. – У тебя те самые дни? – понизив голос, осведомился он.

– Да, у меня те самые дни, когда я наконец-то поняла, что ты абьюзер.

– Ань, ну правда. Ты в своей Англии всё чувство юмора растеряла, – заворчал голос за тысячу километров. – Мы же раньше никогда не ссорились, а теперь что ни разговор – ты трубки бросаешь. Ну, совершила ты ошибку, потратив все деньги на какие-то детские фантазии, бывает…

– Значит так, – перебила его Аня. – Ещё одно слово о том, что со мной что-то не так – и я заблокирую тебя абсолютно везде. Понял? У меня не чувство юмора пропало, а чувство собственного достоинства появилось! Потому прекрати немедленно то, что ты сейчас исполняешь, и перезвони мне, когда перестанешь быть мудаком.

– Ань…

– Я спустилась в метро, мне некогда с тобой говорить. Пока.

Она повесила трубку. Ладно. Одной проблемой меньше… Заходя в поезд, Аня ещё раз набрала Эвана. Он по-прежнему не отвечал. Девушка фыркнула. И заткнула уши наушниками, стараясь как можно скорее избавиться от неприятных мыслей. О нет, Аня уже не боялась, что с Эваном случилось что-нибудь страшное, она боялась, что Максимка окажется прав – что Аня никому не нужна.

Наконец она добралась до дома Эвана. Позвонила, постучала, с крыльца заглянула в окно, обнаружила Горя. Горе с интересом посмотрел на Аню. Хотел уточнить, почему же его хозяйка не заходит в дом, но то ли не смог выразить мысль на человечьем языке, то ли окна помешали – но Аня его не услышала.

То, что происходило дальше, – даже для Ани стало неожиданностью. Девушка направилась на поиски тёплого, а лучше горячего кофе, но тут Алессия написала, что их Хоторн Хаус официально закрыли на карантин и если она вернётся в общагу, её оттуда не выпустят. По ощущениям – никогда. Аня не была уверена в двух вещах: во-первых, что в XXI веке кого-то вообще могут запереть в общежитии, а во-вторых, что в студенческих общежитиях работают правила большого мира.

Нет, если Ане предстоит стать скорбным узником замка Иф, сперва она поговорит с Эваном. Пусть он ей в лицо скажет, что она ему наскучила! К тому же – какие-то очень странные перемены. Сперва он в восторге от идеи её великого переселения, а теперь гасится. Аня не пасует перед неразрешимыми загадками. Задачи и уравнения с неизвестными для того и делают, чтобы их решать.

С воинственным видом Аня зашла в ближайшую кофейню, взяла огромный латте и пошла обратно. На всякий случай ещё раз позвонилась в дверь, проверила телефон и, расстелив шерстяной шарф, уселась на ступени. Из шоппера она достала ноутбук и как ни в чём не бывало пустилась в мир конспектов, рефератов и курсовых.

Эван вернулся домой совершенно опустошённый в два часа ночи. Джейми остался с Фионой, а у самого Эвана просто исчерпался энергетический ресурс. После смерти отца каждые похороны будоражили в нём самые слабые проявления характера. Ему просто хотелось лечь спать…

Мужчина вышел из машины и замер. На ступенях перед его домом сидела Аня. Тонкая фигурка, маленькая и совершенно неподвижная. Она была похожа на статую. Очевидно, девушка начала дремать, потому что не сразу отреагировала на появление Эвана. Очень медленно она встала, немного пошатнулась. Поймала равновесие, подняла шарф и сумку и…

Аня ничего не сделала. Все слова, так старательно подготавливаемые всё то время, что она сидела возле его дома, показались пустыми и бессмысленными. Всё, что она могла делать, – стоять и смотреть на Эвана. Почему он не написал ей?

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросил он.

Аня повела плечом. Что на это ответить? Вероятно, только правду:

– Веду себя как первая дура.

– Пойдём скорее в дом! – заторопился Эван.

– Да, – тихо отозвалась Аня. – Я пойду домой. К себе.

И она ощутила себя самой несчастной девушкой на всём белом свете. Все те обидные слова, произнесённые в её адрес Максимкой, внезапно показались чистой правдой. Она всё это заслужила. Она никому не нужна. Зачем только она поехала в этот Лондон.

– Стой, – он поймал её за руку. – Прости… Я не…

О, как Эван был зол на себя! Почему же он не написал, не позвонил?! Потому что забыл. Потому что не подумал. Он отвык от необходимости думать о других.

– У Фионы умер брат… Я должен был…

– Да, – кивнула Аня. – Не подумай, я понимаю. Это важно… Ты был нужен Фионе… Я ведь знала, что у тебя случилось нечто важное, что без острой необходимости ты бы так не поступил…

Её глаза наполнились слезами. Она и правда всё понимала. Понимала, но ничего не могла с собой поделать. Аня никогда ни для кого не бывает на первом месте. Как же она от этого устала.

– Я кажусь сейчас ненормальной истеричкой, да? – спросила Аня. – Прости, я выгляжу жалкой, наверняка теперь ты чувствуешь себя виноватым… Прости. У тебя и так день тяжёлый, а здесь ещё и я…

Эван тоже молчал, не в силах подобрать слов, которые бы оправдали его. Да и не хотел он оправдываться. Не мог. Не сегодня.

– Мне стоило пойти в Хоторн Хаус, но я не пошла почему-то… Знаешь, я такая ужасно травмированная. Такая неуверенная. Поэтому я всё время только о себе и думаю… Ты, наверное, очень устал, а я… Как бы я сейчас себя ни повела, тебе будет неловко… Прости. Просто…

Аня окончательно запуталась в том, что хотела сказать.

– Мне сложно поверить в то, что меня кто-нибудь полюбит. А когда речь заходит о тебе…

Её голос дрожал. Ужасное чувство стыда. Зачем только она осталась? Теперь ведь Эван будет думать, что она манипулирует им, давя на чувство вины.

– Аня, пойдём, пожалуйста, домой, – спокойно попросил Эван. – Если мы прямо сейчас не войдём в дом… Ты уйдёшь от меня навсегда?

Аня кивнула. Если она уйдёт – не останется постоянного страха, что она недостаточно хороша для него. Не будет больше этой боли.

– Эван, я слишком сильно тебя люблю… Мне сегодня показалось, что у нас с тобой что-то невероятно серьёзное… Я боюсь, что если это продолжится, я умру от того, как много всего чувствую…

– Пойдём, пожалуйста, домой, Аня…

Самое ужасное: Эван понимал, что Аня не вертит им, не злится, она просто ломается под тяжестью своих же страхов. А он так устал, что не может ей помочь.

Эван хотел взять её за руку, но не стал. Это будет её решение. Если Аня сейчас поднимется к нему – всё ещё возможно. Всё возможно.

Мучительное колебание. Аня поднялась за ним. Они вошли в холл. Аня прижалась к своему Эвану, уткнувшись в широкую грудь, и заплакала. В ту ночь они не сказали друг другу ни слова. Некоторые вещи нужно проговаривать, а некоторые – просто простить и оставить в прошлом. Аня никогда не припоминала этот эпизод Эвану, но первая засечка появилась на её ранимом сердце.

21

Аня была готова биться головой о стену. Неужели они срежутся на этапе плана? Аня легко могла рассчитать всё что угодно, подготовить любые сметы, но составить контент-план… Выше её сил.

Внезапно кто-то с силой ударил по столу рядом с ней. Аня практически подпрыгнула и вытащила наушники. Неужели она кому-то помешала? Сейчас большой перерыв – может быть, занимает слишком много места и не даёт кому-то пообедать? Над Аней возвышался устрашающий темнокожий парень с каким-то озлобленным взглядом.

– Сказка, рассказанная лгуньей? – недовольно спросил он.

Аня машинально кивнула. Юноша резко отодвинул свободный стул напротив Ани и уселся. Он так и источал волны агрессии. Аня опасалась подобного типажа книжных персонажей.

– Антуан Дюваль, – будто бы не понимая неловкости происходящего, продолжил парень и протянул Ане какую-то папку.

– Аня Романовская…

Отчего-то она приняла папку. В ней оказалось резюме и портфолио.

– Антуан, я в замешательстве, – наконец Аня припомнила, что является очень дипломированным специалистом и вообще в вузе преподавала. Голос перестал дрожать.

В Антуане было какое-то отрицательное обаяние. Такие парни в романах становятся вспыльчивыми, но ироничными злодеями, у которых было сложное детство, оправдывающее их отвратительный характер во взрослой жизни. На ум пришёл Аид из «Геркулеса», а потом Локи. Затем Аня подумала о том, что все они – вовсе не герои книг. Заставила себя подумать про Хардина из «После», поняла, что и он пришёл ей на ум только из-за фильма. Отчаялась и старательно вернула фокус внимания к диалогу.

– Я был сммщиком команды «Украденных взглядов», слышала про это дерьмище? – сердито, будто бы Аня была в чём-то виновата, пустился в разъяснения Антуан. – Вот и не услышишь. Потому что они мало того, что говно-книгу выбрали, так ещё и продвигать её по-нормальному не захотели. Короче, я ушёл… практически по собственному желанию.

– Хочешь в наш проект? – догадалась Аня, с восторгом рассматривая кейсы в портфолио.

– Именно. Мне принципиально подключиться к сильной команде, чтобы утереть нос этим дебилам. Ты выглядишь достаточно уверенной, к тому же мне понравилось, что в вашем проекте нет всех этих соплей.

Аня не стала ломать недотрогу:

– Антуан, я с радостью приму тебя в нашу команду при единственном условии.

– Каком? – если бы у Антуана была какая-нибудь суперсила, его глаза непременно бы пускали молнии или столы позади него разлетались бы в стороны от одного только его недовольства.

– Обещай, что не будешь называть нас дебилами… вслух… при нас! – усмехнулась Аня.

– Встречное условие, – с готовностью кивнул Антуан, – вы не будете вести себя как дебилы.

– Тогда по рукам! – кивнула Аня. – Добавься в чат. – Она протянула ему QR-код. – Наша ближайшая встреча в эту субботу. Мы обсуждаем визуальную концепцию. Точный адрес я пришлю накануне. Нужно будет принести референсы.

– Всё-всё, куколка, я не первый день этим занимаюсь. Буду ждать информацию.

Аня не смогла точно сформулировать, ощутила ли в этот момент облегчение, но на всякий случай в чат написала, что у них появился гениальный СММ-специалист.

22

Аня так и не поняла, чем думал Эван, когда во время её разговора с Алессией ляпнул, что Аня вполне может позвать своих друзей домой. Разумеется, Алессия раньше, чем Аня успела понять, что произошло, радостно объявила в чате, что встреча пройдёт дома у Ани и адресок прикрепила.

Ане было приятно, что Эван старается включаться в её жизнь, но ей совершенно не хотелось ему мешать. Впрочем, сам Эван сказал, что Ане не о чем переживать, потому что в субботу у него назначена встреча. Так что дом полностью в её распоряжении как минимум до ужина. Утром Эван чмокнул Аню в лоб и велел хорошо провести время. Будто бы это так просто.

– Ты, выходит, дочь русской мафии? – вместо приветствия протянул Антуан. Совершенно бесцеремонно он прохаживался по холлу, разглядывая обстановку с видом придирчивого покупателя.

– Пойдём в гостиную, подождём всех там, – предложила Аня.

– Пу-пу-пу… Так, напомни, кто твой отец?

– У меня только мать, – машинально отозвалась Аня.

– Она случайно не ищет молодого любовника? Я к её услугам!

– Прекрати.

В дверь снова позвонили – подошли Алессия и Минли.

– Sono sorpresa (удивлена ли я)? – усмехнулась Алессия, вешая на перила дублёнку. – Ничуть!

Она ещё ни разу не бывала в гостях у Эвана, но, очевидно, развлекала себя на досуге тем, что представляла, как мог бы выглядеть дом такой звезды.

– Начинаю понимать, почему ты ушла из общежития, – тихо произнесла Минли. И прежде чем Аня смущённо ответила хоть что-нибудь, добавила: – Твоя итальянка хороша только, если жить с ней на разных концах города.

Аня улыбнулась, от необходимости ответить её спас приход Билли:

– Я не был уверен, что пришёл по адресу, – признался он.

– Давайте займёмся делом! – скомандовала Аня, поняв, что если всё продолжится в том же духе, она совершенно стушуется и окончательно перестанет соображать. – Антуан в гостиной, но если нам нужно смотреть концепции, я предлагаю расположиться в кинотеатре.

– О, конечно у тебя есть кинотеатр! – из гостиной выглянул Антуан. – Аня, я не знаю, какой договор о найме ты заключала с остальными, но мне ты будешь покупать кофе. Всякий раз, как встречаемся!

Минли посмотрела на злобного сммщика с неприкрытым восторгом. Свободно говорить о своих желаниях – настоящее искусство. Хотелось бы ей высказать Алессии всё то, что она о ней думает!

Расположились на креслах, Аня принесла снеки. Эван не любил сладкое – точнее, не ел его, чтобы поддерживать форму, – но с появлением Ани отчего-то закупил промышленный запас всякого рода конфет. Вероятно, в его вселенной все девочки должны любить сладости.

Наконец, компания заняла места в креслах и принялась за просмотр концепций и презентаций. Вариантов было немерено, но вот того самого референса, который бы сделал «Сказку» торжеством дизайнерской мысли, – нет. Аня впервые приблизилась к пониманию того, почему Билли никак не может закончить две последние главы.

– Я принесла вам мультик, который очень любила в детстве, – Аня молчала до последнего, а когда наконец начала говорить, казалось, что ей неловко.

– Куколка, нам уже нечего терять. Скидывай свою советскую дичь в нашу помойку бездарного дерьма, – Антуан поднял стакан колы, как бокал дорогого джина.

Аня закатила глаза и пошла включать «Разлучённых». В этот момент дверь в кинотеатр приоткрылась, и сперва вошёл Горе, а потом и Эван:

– Вы ещё не закончили?

– Нет… Мы мешаем? – будто бы испугавшись, Аня покосилась на часы.

– Нет, я собираюсь варить кофе. Кто-нибудь будет?

В это мгновение Эван показался Ане типичной любопытной мамой, которая под любым благовидным предлогом хочет посмотреть на мальчика, которого дочь притащила в свою спальню.

– Алессия? – Эван поймал её взгляд.

– Конечно же, мистер Range Rover! Con zucchero, пожалуйста! – активно закивала Алессия.

– С сахаром, если ты не успел выучить итальянский, – вздохнула Аня.

– Я тоже буду. Спасибо за ваше внимание, – легко поклонилась Минли.

– Мы с Билли тоже не откажемся, – будто бы снисходительно отозвался Антуан.

– Тебе помочь? – уточнила Аня.

– Занимайся делами, – отмахнулся Эван, скрываясь за дверью. Горе остался следить за собравшейся молодёжью.

Повисла тишина. Первым в себя пришёл Антуан. Он вскочил на ноги, помчался к двери, плотно закрыл её и, пользуясь полной звукоизоляцией, буквально завизжал:

– Я только что видел Стоунхарта?!

– Нет, – рассмеялась Алессия, – Стоунхарт только что пошёл варить тебе кофе!

– Боже мой… – будто бы обессилев, упал на ближайшее кресло Антуан. Сейчас он слишком сильно напоминал Алессию.

– Так это его дом? – уточнил Билли, будто бы ставя какую-то невидимую отметку.

– Не русской мафии уж точно… – Аня нервно заломила пальцы.

– Стой. – На лице Минли не было никаких эмоций. – Ты переехала от нас во время карантина. Алессия сказала, что ты стала жить у своего молодого человека. – Внезапно Минли обернулась на итальянку: – Алессия, я понимаю, ты плохо знаешь английский, но «молодой» означает «юного возраста». Мистер Стоунхарт – не относится к этой категории.

Антуан не выдержал и прыснул со смеху:

– Минли, ты неподражаема! Но выходит, ты, Аня, поймала звезду? – Антуан пристально посмотрел на девушку. Та неловко пожала плечами. – А строишь из себя… такую тихушницу! Стойте, Минли, – Антуан вновь перевёл взгляд на «андроида», – вы же с Аней были соседками. Получается, ты всё это время знала?! – злой сммщик так оскорбился, будто бы они с Минли давным-давно были лучшими подружками-крысюшками.

– Аня была отличной соседкой, потому что ничего мне не говорила, – равнодушно откликнулась Минли, разглаживая складки на гипюровой юбке. Жест выходил каким-то кокетливым, совершенно не вяжущимся с её интонацией.

– И те фотографии из парка «Гарри Поттера», выходит, всё же твои снимки? – вновь включился Билли.

Аня набрала побольше воздуха и, будто бы собираясь обороняться, вскинула голову:

– Слушайте, разве это имеет хотя бы какое-то значение? Мы собрались здесь совсем не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь…

– Куколка, ты несомненно права, – Антуан встал на ноги и придал лицу вид максимального понимания. – Мне плевать, с кем спит Алессия и Билли… Хотя вот если они спят друг с другом… – Он хмыкнул своей же фантазии, подходя к Ане и беря её за плечи. – Но ты живёшь в доме настоящей знаменитости. Не какого-нибудь начинающего талантика, а признанной легенды, у которой есть звезда на Аллее славы. При этом ведёшь себя так, будто ничего не происходит!

– Я вас сюда звать и не хотела! – раздражённо воскликнула Аня. – Я не какая-нибудь наивная дурочка, поэтому прекрасно понимаю, что ваше отношение ко мне изменится, стоит вам понять, с кем я строю отношения.

– Да, изменится, – вновь коротко кивнула Минли. У неё все движения были чёткими и какими-то рублеными. – Аня, ты амбициозный предводитель. Очень восхищена тем, как ты ухватила мужчину! Крутая! – и Минли расплылась в довольной улыбке, показывая два больших пальца.

Билли хрюкнул, покосился на Алессию – и они рассмеялись.

В дверь постучали, Минли – единственная не умирающая от хохота – поспешно открыла. Эван занёс поднос с кофе.

– Если вы не возражаете, я бы хотел с вами познакомиться. Как верно заметила Алессия при нашей прошлой встрече, сплетница из Ани никудышная…

– Мистер Стоунхарт, честь быть с вами познакомленной. Моё имя Минли, я приехала из Китая. Спасибо, что сделали мою комнату в Хоторн Хаус одноместной, – девушка снова поклонилась, на этот раз достаточно низко.

Эван растерянно покосился на Аню. Та снова закатила глаза, мол, а чего он ожидал?

– Мистер Стоунхарт, безмерно рад лично с вами познакомиться! – злобный сммщик подошёл и крепко пожал Эвану руку. Аня о том не задумывалась, но Антуан был выше и внушительнее Эвана. – Антуан Дюваль. Будущая звезда пиара и маркетинга. Если вам понадобятся услуги профессионала – вот моя визитка.

Из внутреннего кармана пиджака Антуан достал чёрную плотную карточку, на которой золотом было выбито его имя и контакты. Визитку он протянул Эвану так, как это делал Патрик Бейтман в «Американском психопате». Наверное, и хорошо, что Антуан никакие чувства и эмоции не держал в себе, а то пошёл бы с топором по друзьям и близким… К тому же, из всей этой компании Антуан единственный производил впечатление человека, который может предложить «профессиональные» услуги.

– Рад знакомству, мистер Дюваль, – Эван принял визитку.

– А это наша гордость – Билли.

Аня указала на парня, от которого так и веяло английскостью. Эван сразу это понял – не то по тонким губам, не то по бесцветным бровям.

– Билли – писатель. И совсем скоро весь мир узнает о его невероятной рукописи «Сказка, рассказанная лгуньей».

На мгновение Эван ощутил какое-то неприятное трепетание в районе груди. Возможно, изжогу. Аня ведь никому о нём не рассказывает, зато об этом Билли… Билли и его книге… Да, у Ани даже глаза будто бы сиять начинают. Её морские глаза. А что если… Эван поборол желание положить руку на диафрагму, в попытках припомнить, пил ли таблетки после обеда.

– Среди моих друзей не так много известных писателей, потому искренне польщён нашим знакомством, – Эван излишне крепко пожал руку несчастному автору.

– Ты не возражаешь, если мы ещё немного посидим здесь? – Аня вернулась к поиску чего-то на компьютере. – Нам осталось посмотреть один мультфильм, для определения концепции…

– Я вам не помешаю, если останусь? – спросив это, Эван уже направился к задним рядам кресел.

– Мистер Range Rover, как вы можете помешать? – Алессия упёрлась коленями в своё кресло и навалилась на спинку. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

– Так, делайте, что хотите, главное – не отвлекайтесь! – учительским тоном заявила Аня.

Она по-прежнему носила короткие юбчонки и выглядела совсем уж юной, но вот оказавшись на фоне своих сверстников, казалась более зрелой. Её, быть может, обходит один лишь франт… Эван покосился на визитку. Антуан.

– Этот мультик очень нравился мне в детстве. Он называется «Разлучённые». Мне показалось, что вайб нам подходящий… Там нет диалогов, но есть песни. Я немного перевела на досуге, чтобы вам была ясна суть.

Аня включила запись. Тёмные цвета и спокойный мотив, напоминающий колыбельную. Титры в готическом стиле – и тут началось нечто жуткое. По мрачным коридорам замка шёл какой-то робот. Он зашёл в тронный зал, где восседал трёхголовый монстр, скинувший роботу или дровосеку из «Волшебника страны Оз» приказ. И тут началось. Аня осторожно перевела повторяющиеся фразы:

Gallop, seek, take, and vanish away,

To bring the heir prince to us this day!

Билли невольно поёжился. Тёмные сцены сменяли одна другую. Но вот тревожная композиция уступила место следующей. Жуткий дровосек украл детей и потащил их к трёхглавому монстру. Мальчика оставили у чудовища, а девочку другое существо принесло к какому-то старику. На заднем фоне шуршал скрипучий голос, а Аня начала петь – тихо, но внятно, по ролям:

A boy and girl were parted in secret, torn away,

The doll was taught to be his sister every day.

The talking doll can cry and laugh with grace,

The girl departs, the doll stays in her place.

Эван замер. Ему было совершенно всё равно, что происходит на экране. Но Аня… она так прекрасно пела… Будто бы была рождена для этого. Редкий дар. Именно, что дар. Звуки срывались с её губ легко и гармонично. А ведь она ни разу не говорила, что умеет петь.

The master toiled to craft the doll with care,

And now it lives, so lifelike, so rare.

A tiny spring inside it beats as though a heart,

The master leaves, the doll remains, its art.

Почему Аня так легкомысленно относится к своему голосу? Она так увлеклась процессом, что уже пела по ролям – и получалось это живо и артистично.

Пока Эван размышлял о её тайном даре, Билли погружался в собственную историю. Нет, сюжет мультфильма не напоминал его книгу, но… именно так он и представлял мир Лекс. В какой-то момент он заметил её вытянутый силуэт в тенях зала. Лекс будто бы прислонилась к стене и подпевала. Жуткая картина.

После окончания мультфильма тишину нарушила Минли. Она смогла спросить только одно:

– Аня, говоришь, в России это детский мультик?

– Ага… Я тоже сейчас пересматривала и не понимала, как такое случилось, – улыбнулась она, делая глоток из стакана.

– Некоторые вещи встали на свои места, – согласилась Минли. Аня не смогла понять, что именно там встало на своё место в мировоззрении Минли.

– Очень интересно всё это сделано. Я думаю, для нашей жуткой сказки отлично подойдёт, – деловито заговорил Антуан. – Полагаю, в соцсети можно запилить серию видео… Кукольных видео. И фотосессию устроить тематическую. В идеале было бы записать пару песен… Но песни – это позже. Сперва, Алессия, ты понимаешь, к какому дизайну мы теперь стремимся?

Алессия быстро кивнула. Один раз. Уверенно.

– Отлично. Было бы неплохо, если бы ты нашла каких-нибудь дизайнеров, которые смогут подготовить нам нечто похожее… Причём сработают за взаимный пиар… Наш рекламный бюджет, я так понимаю, ограничивается тем, что Аня поит меня кофе?

Алессия снова кивнула.

– Аня, гениальная находка, – восхищённо протянул Билли. – Я и не думал, что в мире может быть нечто настолько похожее на то, что я чувствую…

– Я очень рада, что не зря вспомнила про этот мультик, – счастливо отозвалась Аня. Она действительно потратила не один час, делая перевод получасового мультфильма.

Эван ждал и не мог дождаться, когда хоть кто-нибудь скажет, что Аня невероятно поёт. Неужели это очевидно для всех, кроме него самого? Неужели все знали? Должно быть, все…

– Ты действительно чувствуешь историю Лекс… – более задумчиво продолжал Билли.

– Очень на это надеюсь. Я же редактор. Сдаётся мне, в этом и заключается моя работа…

– Alore! – кокон молчаливости Алессии треснул и разлетелся на мелкие кусочки. Её крикливость расправила крылья: – Вы все продолжите делать вид, будто нет ничего stupefacente (поразительного) в том, как Анья поёт, нет? Вы вообще ничего не слушали? А может быть, cara mia вам сольные концерты успела дать?! – всполошилась Алессия.

– Я очень рада, что тебе понравилось то, как я поработала над текстами, – скромно потупилась Аня.

– Причём здесь тексты! Ты могла бы просто делать «ла-ла-ла», я бы всё равно осталась в восторге! – Алессия вновь залезла на кресло, не в силах сдержать эмоции. – Ты что же, оперная дива? Или у вас в Сибири каждый второй – хакер, а первый – музыкант?

Эван был готов подписаться под каждым словом Алессии.

– Итальянка права, – согласился Антуан. – Нужно подумать, как использовать твой голос наилучшим способом… Важно не продешевить.

– Например, толкнём его морской ведьме Урсуле взамен на победу, – рассмеялась Аня.

– Зря ты так легкомысленно к этому относишься, – серьёзно заявил Антуан. – Таланты нужно реализовывать. Я подумаю, как лучше использовать твой голос в рамках нашего продвижения и сообщу.

– Буду ждать официального мейла, – хмыкнула Аня, которая никогда не считала свои музыкальные таланты чем-то из ряда вон. – Если мы определились с концепцией, на сегодня можем закончить…

– Полагаю, что другой повестки к этому часу нет, – согласился Антуан.

– Я подумал, – подал голос Эван, всё это время старавшийся не мешать делам молодых. – Есть ещё старый фильм «Лабиринт», кажется, 1986 года… Он чем-то напоминает всю эту историю. Если вы ищете интересные концепции…

Эвану внезапно стало неуютно. Он очень давно не чувствовал себя школяром, отвечающим урок.

– Анья! Включай же! Нам некуда спешить! – завизжала Алессия, и все собравшиеся, к удивлению Ани, как котики, совершенно молча заняли свои местечки.

Эван сам включил фильм и подсел к Ане. Они единственные остались на последнем ряду, а потому Аня весьма естественно и без лишнего внимания заползла к нему на колени. Ей не хотелось ненужных взглядов, поэтому проще было сделать всё тихо, чем потом возмущаться. Ане нравилось быть настолько близко к Эвану – и всё же, она решила, что, распрощавшись с гостями, непременно попросит его так никогда не делать. Может, дело в том, что она русская. А может, в том, что её воспитала холодная мать. Неважно почему – следует как факт принять: Аня не любит публичное проявление чувств.

Раньше, чем начались титры, Аня вскочила на ноги и сделала вид, будто бы спешит завершить сеанс. Её компания притворилась, будто ничего не заметила, а может, и в самом деле не заметила – всё-таки фильм был невероятно интересным. Никто так и не понял, на чём сидели создатели этого шедевра, но пришли к выводу, что для «Сказки» можно записать целый альбом – с вайбами Боуи и советской жути.

– Полагаю, мы всё обсудили? – снова спросила Аня, подводя черту в ежедневнике. – Я распишу все задачи и обновлю наш файл.

– Прежде чем все разойдутся… – в этот день Эван поражал спонтанностью самого себя. – Давайте сфотографируемся? Я знаю, о таком всегда неловко просить, но если у вас есть желание…

Будто стайка сурикатов, господа студенты выстроились перед экраном вокруг Стоунхарта. Хотели уже сделать селфи, но тут Минли, без лишних слов, достала из сумочки причудливый штатив, каким-то странным образом приделала его к креслу в первом ряду. А затем достала пульт для дистанционной съёмки.

– Просто хочу уточнить, Минли, сколько у тебя подписчиков? – Антуан придирчиво рассматривал фотографии.

– Не имеет значения количество. Только качество.

Минли умела отвечать так, что поспорить с ней было сложно – так же, как и понять, ответила ли она на вопрос.

– И вот ещё, – в очередной раз заговорил Эван, когда Аня уже думала, что сейчас всех выгонит и сможет выдохнуть. – Джейми привёз ужин. Если вы желаете составить нам с Аней компанию, прошу вас пройти в столовую.

Аня вздохнула. Почему же Эван такой хороший хозяин? И не из-за того ли, что он ждал Джейми с ужином, он предложил смотреть фильм? Много вопросов. В сущности, бессмысленных – на которые Ане не нужны ответы.

– А Джейми присоединится? – воодушевилась Алессия.

– Непременно.

– Я остаюсь!

– Кто мы такие, чтобы отказываться? – за всех остальных ответил Антуан.

Аня до конца не понимала, зачем всё это Эвану, но была рада. Однажды она непременно поверит в то, что ему просто безмерно интересно всё, что с ней связано. Но не сегодня. Сегодня она порадуется этому молча, размышляя над тем, за счёт чего всё это было сделано.

23

После ужина компания мялась в прихожей, будто бы стараясь отсрочить момент прощания с Эваном. Что-что, а быть очаровательным Стоунхарт умел! К тому же, не казался он таким уж недосягаемым. У Эвана – лёгкое чувство юмора и какой-то очень уж адекватный подход к жизни. Или это лишь игра на публику? Работа над личным брендом? Антуан так и не смог ответить себе на эти вопросы, назойливым роем пчёл кружащие у него в голове.

– Уже довольно поздно, – заметил Джейми.

– Хорошо, что завтра domenica (воскресенье)! – воскликнула Алессия, кутаясь в огромный красный шарф. Она ждала, пока Минли накрасит губы. – Можно будет весь день пробыть в кровати…

– Едва ли я представляю, что ты можешь пролежать без дела в кровати весь день, – усмехнулась Аня.

– В любом случае, давайте я вас подвезу до Хоторн Хаус? – продолжил Джейми.

– Правда? Было бы фантастично! – захлопала в ладоши Алессия.

– Отлично, – кивнула Минли. – Мне как раз нужно по делам. А так никто не попытается умертвить тебя.

– По делам? – удивилась Алессия. – Ночь же…

– Дела не ждут, – категорично отрезала Минли, не желавшая проводить с шумной итальянкой ещё хоть минуту.

– Может быть, подбросить до дел? – неловко поинтересовался Джейми.

Минли покачала головой.

– Ты на метро? – пришёл на помощь Билли.

Минли кивнула. Алессия быстро подбежала к Ане и чмокнула в щёку. Все пятеро вышли на улицу.

– Мы с Антуаном тоже на метро, проводим Минли, – улыбнулся Билли. – А ты отвезёшь Алессию. И мы ни за кого не будем переживать.

Троица направилась в сторону метро и мифических дел Минли. Алессия бросила тоскливый взгляд им вслед. Она прекрасно понимала, что на самом деле просто всех утомила.

– Садись, – Джейми открыл перед Алессией дверь.

– Senti (слушай), если ты устал, я и сама могу доехать…

– Почему? Это ведь я предложил подвезти.

– Ну, знаешь, я ужасно шумная… Всех утомляю, – она накручивала кончик шарфа на руку.

– Не говори ерунду и садись. С тобой невероятно весело.

Алессия была бы рада ещё немного помяться, побыть серьёзной и задумчивой, но, как легко догадаться, долго пребывать в упаднических настроениях она не умела. Не умела – и не хотела. Потому, лукаво улыбнувшись, залезла на переднее сиденье.

– Я лучше рядом с тобой поеду. Что я там сзади делать буду? Молчать?

Они скользили по ночному Лондону. Алессия следила за огоньками, будто какой-нибудь любопытный зверёк.

– Хочешь, заедем куда-нибудь выпить кофе? – осторожно спросил Джейми.

– О, я-то всегда за возможность поесть! – обрадовалась Алессия, вопреки тому, что они только что ужинали. – Но тебя наверняка ждут дома… – также осторожно предположила девушка.

– Меня никто не ждёт.

– Правда? Fantastica!

– Впервые кто-то так сильно радуется моему одиночеству, – рассмеялся Джейми. – Что насчёт тебя? Твой парень не заревнует?

– Парень, – поморщилась Алессия. – Dai ragazzi (от парней) – только проблемы!

– Ладно тебе, не может быть, чтобы у такой красотки никого не было.

– Ой, – вновь поморщилась Алессия. – Я же не могу на одном месте усидеть. Вечно кричу, бегу, и вообще… Я всех раздражаю. Думаешь, я не поняла, что Минли просто не хочет со мной в одной машине ехать?

– Зато Аня тебя ценит, – заметил Джейми.

– Ох, как же я зла, что она переехала от нас! Мне кажется, нет больше людей, которые бы меня понимали…

– Не уверен, что уже успел тебя понять, Алессия, но точно хотел бы это сделать в будущем.

Они остановились возле симпатичной кофейни. Раньше, чем Джейми успел окончательно заглушить двигатель, Алессия отстегнулась и проворным движением молодой кошки притянула парня к себе. Они поцеловались.

Алессия была полна жизни, потому и в эмоциях своих не мелочилась, не откладывала желания в дальний ящик. Она отстранилась, глядя на Джейми с некоторым вызовом: ну что, и такая я тебя не раздражаю?

О, нет, Алессия не раздражала Джейми. Ведь она могла бы стать отличной девушкой Джеймса Бонда – авантюрной и горячей. Теперь уже Джейми притянул её к себе и увлёк в поцелуй.

24

– Я и представить не мог, что ты так хорошо поёшь, – проговорил Эван, ставя чайные чашки в гостиной.

– Почему? – в свою очередь удивилась она, с ногами залезая на диван. Например, вот Аня и представить не могла, что Эван готов весь вечер провести с её коллегами по проекту. Обсуждать это они, конечно же, не станут! Не дай бог, Эван заподозрит в ней параноидальную истеричку!

– Ты не говорила, что умеешь… А с твоими талантами, мне кажется, это одна из первых вещей, о которых нужно сообщать, чтобы произвести впечатление.

Эван расположился рядом с нею, вытягивая Анины ноги на свои колени.

– Эван, мой козырь, чтобы произвести впечатление, – заявление о том, что я люблю «Улисс», а это пустое показушничество. А потом, должны же быть во мне какие-нибудь загадки.

– И какие же ещё в тебе загадки? – он потянулся, чтобы поцеловать Аню.

– Я, например, ещё на пианино поигрываю… – она быстро чмокнула его в губы и вскочила на ноги. – Сейчас изображу, раз уж у тебя инструмент имеется.

Она подлетела к роялю, занимающему, по мнению Ани, слишком много места. Подняла крышку и начала перебирать клавиши в тревожном мотиве, а потом запела на русском. Эван снова ничего не понимал, но ему нравилось смотреть за тем, как Аня просто существует у него в гостиной.

– «И никто мне не докажет, что принять подарок – это значит согрешить»…

Аня впервые подумала, что эта ария из «Бала вампиров» идеально описывает начало их с Эваном отношений. Неужели он её граф? Ну, судя по недвижимости в центре Лондона – да.

Аня пела невероятно энергично. Эван подумал, что она вполне могла бы стать актрисой. Вообще, в те моменты, когда Аня расслаблялась, не думала о своих невероятных проектах и не тревожилась о том, что люди вокруг подумают, она была особенно прекрасна. Распевая странно знакомые мотивы по ролям, она совершенно не смущалась. Ведь Эвану именно это в Ане и нравилось – рядом с ним она была искренней и настоящей. Пусть для всего мира она останется сильным амбициозным воином, но для него – маленькой весёлой Аней в короткой юбке.

А тем временем она доиграла весёлую мелодию и перешла к более спокойной:

– Эта часть называется «Молитва», мне не очень нравятся слова, но мотивчик славный. Да?

– Ты отлично играешь, – похлопал ей Эван.

– Премного благодарна! Только, прошу, не говори об этом Алессии – она непременно придумает, как привлечь мой талант к её организации праздников.

– Ты училась профессиональной игре?

– Ага, как практически всякая русская девочка с мамой-диктатором, я была сослана в музыкальную школу на долгих пять лет…

– А эта композиция? Мне кажется, что-то знакомое…

– Ага, ты должен знать Total Eclipse of the Heart, на этом хите, если ничего не путаю, построен весь мюзикл «Бал вампиров».

– Что-то знакомое, – Эван нахмурился, стараясь вспомнить.

– Если ты адепт Бродвея, мог слышать про эту постановку в начале нулевых. Но в Штатах она не пошла, зато в России – по крайней мере, в Петербурге – очень даже выстрелила. Мама не сильно жалует мюзиклы, считая их несерьёзными…

– Кажется мне, я рискую не понравиться твоей матери… – заметил Эван.

– Не переживай, ей никто не нравится… Хотя вот с Максимкой они спелись, преимущественно на почве того, что я совсем кукушечкой поехала, сбежав в Лондон…

– Я думал, родители гордятся тем, что ты на полной стипендии, – Эвану не захотелось переходить на тему загадочного и очевидно молодого Максимки.

– Если бы маму можно было таким удивить… – хмыкнула Аня, начиная наигрывать мотив Total Eclipse of the Heart. – Но про «Бал вампиров». Как ты понимаешь, мама это всё считала страшной дуростью, зато моя подруга по несчастью из музыкалки… – Аня вздохнула, вспоминая былое. – Ей однажды родители купили билеты на этот мюзикл, а потом, не знаю, как так вышло, её мама не смогла пойти. И подруженька позвала меня. Я как сейчас помню, это был дневной спектакль посреди зимы. Если бы он был вечерним, подозреваю, мне не удалось бы сбежать… Мы сидели в партере, а перед нами – актёр из дурацкого сериала… Ты всё равно его не знаешь.

Аня стала говорить быстрее, воспоминание ей нравилось.

– И вот занавес поднимается – и я понимаю, что пропала. Я оказалась в таком восторге, что словила гиперфиксацию! Как это теперь называют подростки? Да, «Бал вампиров» стал моей Римской империей! И вот я потратила часы на то, чтобы записать ноты любимых арий, собранных благодаря подпольным записям спектакля…

– Ты можешь писать ноты на слух? – удивился Эван.

– Слушай, мне было пятнадцать, и я натурально очаровалась высоким графом фон Кролоком! Я тогда что угодно могла сделать, лишь бы приблизиться к своему идеалу! – она рассмеялась, будто бы не было в её талантах ничего необычного.

– И ты никогда не думала стать профессиональным музыкантом? У тебя же такие данные!

– Я вообще мало думала о том, чего хочу, – призналась Аня. – Но знаешь что? Я рада, что меня не вынудили заниматься музыкой как профессией. Я её потому и люблю, что не считаю чем-то невероятным. Понимаешь? Я просто знаю, что люблю смотреть твои мюзиклы…

– Но ты фанатка фон Кролока, а не кого-нибудь из моих мрачных персонажей, – слегка обиженно заявил Эван.

– Ох, милый, – умилённо улыбнулась Аня, уловив нотки ревности в его голосе. – Кто угодно может быть графом фон Кролоком, а вот Эваном Стоунхартом – только ты.

Вслух, разумеется, Аня не стала добавлять, что лучше Ивана Ожогина в этой роли никого быть не может… Но это уже пройденный этап.

– К тому же, не думаю, что так сильно полюбила бы именно этот мюзикл, если бы не Сара. Так главную героиню зовут. Она живёт в своей дыре, ей ничего нельзя – и тут к ней в ванную залезает высоченный вампир, дарит сапоги и зовёт на бал. Мне тогда тоже страсть как хотелось, чтобы какой-нибудь граф ворвался в мою жизнь и утащил из музыкалки!

Она перестала играть и вернулась к Эвану. Как часто делал Горе, умостилась у него на коленях.

– Эван, ты ведь и есть мой граф, «опустись со мной на дно»… – И она прижалась к его груди, слушая гулкие удары сердца. Ей бы хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

25

– Аня, тебя будто бы на эшафот ведут! – рассмеялся Билли, оценивая результат своего труда.

– А ощущается именно так… – пробормотала Аня.

– Если ты так нервничаешь, почему не обратилась за помощью к профессиональным стилистам? Тебя бы собрали те, кто подобные задачки ежедневно решают…

Аня скептически приподняла бровь:

– Хочешь сказать, ты у нас не профессионал?

– Я простой парень, который от нечего делать научился рисовать стрелки и укладывать локоны.

– Билли, замолчи. – Аня вытянула руку вперёд, опуская голову. – Ещё одно слово о твоей некомпетентности – и я устрою истерику. По мне может не скажешь, но в нервных срывах я особенно хороша.

– Аня, не кипишуй, – усмехнулся Билли. – Гадости про тебя всё равно будут писать. Так какая разница? Зато представь, как счастлив будет Антуан, когда увидит всю эту помойку вокруг тебя!

Аня поджала губы и стукнула Билли. Не сильно – для профилактики.

– Билли, поработай над личным брендом, – порекомендовала она. – В нашей команде уже есть злобный СММщик. Злобный писатель – перебор.

– Я не злобный, а ироничный!

– Прости, приятель, но пока ты злобный.

Аня подошла к коробочкам Tiffany, которые утром преподнёс ей Эван.

– За оптимизм и беззлобность в нашем дружном коллективе отвечает Алессия. Думаю, что одной её хватает. – Билли достал серебряное ожерелье и помог Ане его надеть.

– Ты сейчас торгуешься со мной за должность злобного писателя? – уточнила Аня.

– Да, босс. Позволь мне тоже побыть злюкой!

– Нет, – покачала головой Аня, – ты у нас загадочный англичанин, как…

– Как Томас Шарп? Или мистер Дарси? А может быть, лорд Байрон? – Билли начал играть бровями.

– Перестань! – рассмеялась Аня. – Я поняла: все загадочные британцы – злобные нетакуси!

– Классное слово, кстати. Нетакуся, – повторил он русское определение, которое Аня часто использовала по отношению к его героине.

Эван, проходивший мимо гостевой, где Аня собиралась на премьеру спектакля, который он же и продюсировал, заставил себя не останавливаться.

Эван не хочет ревновать. Он давно не мальчишка, он должен доверять Ане, потому что если не доверять – зачем же вновь ввязываться в серьёзные отношения? Но серьёзные ли у них отношения? Для Эвана уже всё решено, но что насчёт Ани? Какие у неё планы? Останется ли она в Лондоне после магистратуры?

К тому же, совсем скоро он будет вынужден уехать в США. Аня не поедет с ним. Она учится. Она работает. Она смеётся с этим мальчишкой!

Эван заставил себя пройти мимо комнаты, не заглядывая, не проверяя, что именно там происходит. Аня ему верит, пусть он и не всегда способен оправдать её доверие. И он будет верить Ане.

– Но выглядишь ты потрясно, – оценил образ подруги Билли, не знавший, какие душевные терзания рождает в груди мистера Стоунхарта.

Если подумать, даже будь у Билли любовный интерес к Ане, он бы не стал вступать в соревнование. Какой смысл бороться с самим Эваном Стоунхартом?

– Я удивлён, что Алессия не примчалась к тебе, узнав, что ты собираешься на красную дорожку… Это же твой первый официальный выход. Или ты ей не сказала?

– Алессия – моя лучшая подруга. Разумеется, я ей сказала! – возмутилась Аня. – Просто она сегодня проект с дизайнерами защищает. Не смогла вырваться…

– Учебный? Или опять какие-то конкурсы?

– Если честно – без понятия. Она пыталась объяснить, но это же Алессия… У неё мысль летит быстрее, чем включается переводчик в мозгу.

Аня придирчиво изучила лёгкое нежно-розовое платье. Она снова выглядит какой-то малолеткой! С другой стороны, Аня так долго пыталась казаться старше, чем есть, что практически упустила юность. То время, когда ещё можно без зазрения совести носить короткие юбки и выглядеть юной… А потом Аня опустила глаза на туфли Manolo Blahnik. Искрящаяся красота. Ане нравилось принимать подарки от Эвана. Вероятно, когда не можешь выразить свои чувства словами, приходится покупать дорогие кольца и туфли.

– Тебя не раздражает, что она постоянно переходит на итальянский?

– Это заставляет меня концентрироваться на том, что она говорит. Но в целом… Знаешь, наверное, если бы это была не Алессия, я бы уже свихнулась. Но с Алессией подобное кажется всего лишь милой причудой. Не более.

– Какая же ты великодушная! – с деланным восхищением воскликнул Билли. – Тебе бы с подобным терпением и внимательностью – в педагоги!

Аня лишь расхохоталась. Ей бы только в педагоги…

26

– Эван, я умру прямо там, и миллионы фотографов будут свидетелями моего падения!

Аня крепко вцепилась в руку спокойного Эвана. Пальцы у неё были ледяные. Самую малость мистер Стоунхарт опасался, что совершает ошибку, официально представляя Аню. Она ведь никогда не стремилась к публичности… С другой стороны, ей будет куда легче строить карьеру, если её имя эхом разлетится по светской хронике. Важно только – в каком контексте.

– Не переживай, ты чудесно выглядишь. – Он сжал её хрупкую ладонь.

Аня лишь тяжело вздохнула. Она не понравится. И, кажется, всем это очевидно. Очередная история о Золушке! Простите, в XXI веке такое уже не продать… Хотя, может быть, история маленькой Анечки порадует какую-нибудь русскую девочку, мечтающую вырваться из серой будничности Магнитогорска?

Тем временем Range Rover мягко остановился у Королевского театра Ковент-Гарден. В глянцевых дверцах автомобиля отражались яркие огни прожекторов. Красная ковровая дорожка Ане казалась языком жуткого демона: ступишь на неё – и монстр тут же заглотит тебя с потрохами и дизайнерскими туфельками.

Эван расслабленно опирался локтем на дверь. Он ведь никогда не рассказывал Ане о том, как устает во время работы над своими проектами. Он и о проектах особенно не рассказывал. Для разговоров о работе всегда была Фиона. А между тем, в тусклом свете Эван казался страшно уставшим. Что, если это Аня столь сильно его утомляет? У неё вечно что-то случается, и ей эгоистично кажется, будто у неё одной есть жизнь!

– Помни, мы просто идём в театр. Не больше.

Аня вздрогнула. Она уже начала захлёбываться в самоедстве и панике. Собравшись, как собиралась перед защитой всех своих трёх ВКР, Аня кивнула. Нет, больше Аня не будет ныть! Сегодня не её день. Сегодня день Эвана. Она здесь, чтобы поддержать своего мужчину, чтобы разделить с ним триумф. Вопреки всем самовнушениям, голова предательски закружилась.

В последней попытке взять себя в руки она провела пальцами по лёгкой ткани, пытаясь разгладить незримые складочки. А может быть, стоило надеть дизайнерское платье? Нет. Не стоило. На ней и без того слишком дорогие аксессуары, а этим платьем она помогает хорошим людям… Ведь так?

Алессия в очередной раз раздобыла платье у Лейлы Ал-Хади, дизайнера с четвёртого курса. У неё был свой скромный бренд Layali, что переводилось, если Аня ничего не напутала, как «ночи». К тому же, название было очень созвучно с именем дизайнерки.

И вот Джейми поспешил распахнуть перед Эваном и Аней дверь. Между прочим, Джейми в свете софитов чувствовал себя максимально комфортно. Будто бы не водителем был, а самой настоящей звездой. Вообще, была в нём некая киношная харизма.

Красная дорожка встрепенулась, толпа поклонников и фотографов зашумела, выкрикивая имя Эвана. Божечки! Сколько же у Эвана фанатов и фанаток! Особенно страшно из-за фанаток… Что, если они захотят избавиться от конкурентки? Бедная, бедная Анечка! Она зажмурилась, а Эван в последний раз обернулся к ней:

– Ты со мной – и больше ничего не имеет значения.

Ане показалось, что под прицелом камер он и сам начал говорить с пафосом, присущим его драматичным героям. Ужасно! Она хотела поделиться этой невероятной мыслью, но не успела: дверь распахнулась, и Эван вышел из машины.

Как же он хорош… Аня немного задержалась в тени автомобильного салона, наблюдая за высоким и статным Эваном Стоунхартом. Она ощутила себя маленькой устрицей, боящейся высунуться из раковины. Но Аня умела контролировать эмоции – потому расправила плечи. Она не трусиха! Она кандидат наук, преподаватель и просто сильная девушка. Для этого ведь она и уехала в Лондон – сбежать из оков постоянного страха сделать что-нибудь не так. Она человек, она живая, она имеет право ошибаться. Она имеет право жить!

Аня глубоко вдохнула, ухватилась за руку Эвана, позволяя вытянуть себя из мрака, в который долгие годы она сама же себя и загоняла.

Толпа мгновенно переключилась на Аню. Не мудрено. С того самого дня, как всплыли фотографии Эвана из парка Гарри Поттера, газетчики осаждали несчастную Фиону вопросами о том, кто же сумел утешить мистера Стоунхарта после развода. А развод был громкий. Скандальный. Именно такой, какой нравится прессе.

Шквал однотипных вопросов:

– Кто ваша спутница?

– Это ваш первый официальный выход. Почему теперь?

– Новая девушка Стоунхарта?

Эван, как всегда, сохранял невозмутимость.

С детства Аню учили не высовываться. Достигать всего – но тихо. Потому что так никто не заметит, когда она облажается. А не облажаться Аня не могла – она же такая неудалая… И Аня не высовывалась. Не рисковала, шла по безопасной дороге. Но… Сейчас, в отблесках вспышек, Аня не чувствовала страха. Волнение – несомненно, но не первородный ужас, парализующий каждую мышцу. Она приподняла голову на Эвана – и улыбнулась. Он старался выглядеть невозмутимым, но на деле радовался тому, что Аня рядом.

Сколько же таких дорожек прошли они с Джекки… Но Джекки всегда считала себя главной знаменитостью. Эван не возражал против внимания к своей спутнице, но ему был нужен равный партнёр. И вот Аня подняла на него свои чистые глаза – и счастливо улыбнулась. Она разделяла этот момент с ним. Она хотела быть с ним, а не с камерами. Эван крепче сжал её руку.

И всё же Аня не знала, что именно отвечать. А когда у неё не было умной мысли – и уверенности в том, что она может что-то рассказывать – она улыбалась. Благо, улыбка у неё была очаровательной. Пусть Эван решает вопросики, даёт интервью, а Аня будет просто красивой. И ей внезапно так легко стало от осознания того, что кто-то берёт на себя её ответственность, что потом ей не будет выставлен счёт за поддержку. Она совершенно расслабилась и, не удержавшись, ответила на единственный вопрос:

– Скажите, каково это – быть рядом с такой знаменитостью, как Эван Стоунхарт?

– Полагаю, так же, как стоять под этими софитами: жарковато, но оно того стоит, – подмигнула она журналистке.

Эван умилённо покачал головой и продолжил:

– Право, господа, Исла будет в гневе. Вам ли не знать, как сильно ей не нравятся пустые разговоры о дамах – пусть даже самых красивых.

Репортёры рассмеялись.

– Я с радостью отвечу на ваши вопросы о нашей невероятной постановке новой пьесы Ислы МакКиннон. Знаю, судить о подобном следует зрителям, но я всё же убеждён, что «Эхо вечности» не оставит вас равнодушными.

Наконец-то они дошли до брендированной стены. Короткая фотосессия – и самое сложное уже позади. Аня прижалась к Эвану и ласково улыбнулась. Этот миг действительно хотелось сохранить в сердце навсегда.

– Ох, милая Анна! – будто змея перед ними возникла драматичная Исла.

– Рада вас видеть! – восторженно откликнулась Аня, не боясь казаться простушкой.

– Буду держаться тебя. По ощущениям, звезда вечера – ты! Вечно этим репортёрам нет никакого дела до простых сценаристов, – она театрально изобразила глубокое страдание.

– Исла, где Джулиан? – уточнил Эван.

– Разумеется, у рояля, Эви, – отмахнулась женщина. – Иди в свою мужскую компанию, а у нас – женские разговоры.

– Осторожнее, тебя за такие гендерные прилагательные ещё и отменить могут, – рассмеялся Эван.

– Эви, мы же с тобой родились ещё не в это безумное время, когда норма может быть вариативной… Норма – это норма! А иначе сперва нам запрещают курить в общественных местах, а потом Анна Болейн становится счастливой обладательницей кожи оттенка благородного кофе!

Аня с интересом наблюдала за диалогом. В Исле чувствовалось нечто исконно русское – или шотландское.

– Но, Анна, расскажи мне, как поживает твоя книга? – вновь обратилась к ней сценаристка, увлекая к столику с шампанским.

– Моя книга?

– Да, Эви рассказал, что вы пытаетесь издать какой-то роман. Сказку?

– Фэнтези, – кивнула Аня.

– Обожаю сказки! Пришли мне на досуге, я напишу вам рецензию, – Исла полезла в сумочку за визиткой.

– О… Разве это удобно?.. – смутилась Аня.

– Моя дорогая, неудобно – это спать на бигуди. А пользоваться знакомствами – удобно. Привыкай, а иначе зачем вообще в свет выходить?

– Спасибо… Но если рукопись вам не понравится?..

Исла закатила глаза, осматривая Аню, у которой не было ни телефона, ни клатча. Наконец, она ловко сунула визитку ей в декольте.

– Если мне не понравится, ты сделаешь вид, что потеряла визитку, а я – что пропустила письмо. Но ты мне нравишься, а значит, у рукописи есть все шансы покорить моё сердце. Не морщи носик! Только дети вечно повторяют, что кто-то играет нечестно. Во взрослом мире всё работает на личных симпатиях. Ну всё, пойдём в зал! Тебе непременно понравится – в конце Эван предложил добавить старую русскую песню, «Эхо любви».

– Правда? – Аня покорно следовала за Ислой. Когда Аня не понимала, что происходит, она предпочитала следовать за тем, кто понимает.

– Славно! Я тебя заинтриговала – а значит, ты досидишь до конца!

27

Аня лежала на полу, совершенно обессилев. Вчерашний день выходил за рамки того, что в принципе мог обработать и осознать её мозг. Потому они с Эваном решили устроить себе день перерыва от всяческих забот и просто побыть в тишине. Так, Аня расположилась на полу, готовая слушать чтение Эвана. Им нравилось проводить досуг за чтением книг вслух. Пока Эван заваривал кофе, Аня успела притащить триллер «Йеллоуфейс», который они выбрали в этом месяце.

Ане не хотелось ничего делать, потому она просто разлеглась на полу, имея твёрдое намерение заставить Эвана читать до потери сознания. Он очень здорово читал. Профессионально.

– Не хочешь лечь на диван? – уточнил мужчина, входя в гостиную.

– Нет. – Аня немного изогнула спину, опираясь макушкой на пол.

– Я достану плед, – сообщил Эван, ставя возле неё чашку.

Внезапно у Ани зазвонил телефон. Телефон, переведённый в режим «не беспокоить», звонил только тогда, когда на другом конце провода у человека, который вообще никогда не звонил, появлялась чрезвычайно важная информация.

– Не ответишь? – Эван достал из шкафа плед.

Аня перестала лежать посреди комнаты, села, скрестила ноги по-турецки и вся сжалась. Телефон не переставал звонить. Эван с интересом наблюдал за происходящим. Наконец Аня, будто бы успев прочитать молитву, ответила на звонок.

– Привет, мам… – протянула она по-русски.

Надежда Петровна не звонила дочери с того момента, как та перешагнула черту таможенного контроля в Пулково. Даже раньше. Просто изначально она верила, что её разумненькая Анечка не станет творить такую редкостную дурость. С той минуты, как Аня сняла все деньги с накопительных счетов, отказалась идти в штат университета и получила визу, Надежда Петровна мучила дочь молчанием. Едва ли в этом был какой-то толк: Аня привыкла к игнорированию как к методу давления и скорее чувствовала облегчение от того, что мать не выедает ей мозги.

Неблагодарная девчонка даже не подумала извиниться перед матерью за все нервы, которые та на неё истратила! А Надежда Петровна, между прочим, не какой-нибудь бездушный истукан, а трепетная натура! Она покоя и сна лишилась, поправилась на четыре килограмма и непременно бы сошла с ума, если бы не славный Максимушка.

И, возможно, Надежда Петровна бы продолжила медленно прощать свою нерадивую дочь, но вчера случилось страшное. Худший из кошмаров Надежды Петровны воплотился наяву:

– Анна, шалашовка ты неблагодарная! – заорала она в динамик. – Почему мне за тебя вечно краснеть приходится?! Почему ты не можешь вести себя как нормальные дети? Как ведёт себя Максимушка? Как ему перед друзьями-то объясняться?! А что в институте у тебя скажут? Да такую шалаву же обратно на работу не примут! А я? Ты о матери вообще подумала? Меня же с поста снимут!

Надежда Петровна горько зарыдала. А расторопный Максимушка, принесший ей радостные вести, уже мельтешил возле несчастной директрисы ГБОУ СОШ №310. Он спешил преподнести своей самой любимой женщине валерьянку.

– Мам, я не понимаю… – Аня нахмурилась, подтягивая к груди колени.

– Чего ты, проститутка малолетняя, не понимаешь?! – взвыла Надежда Петровна.

– Не понимаю, что я успела сделать… – солгала Аня.

Всё она прекрасно понимала. Или, точнее, достаточно хорошо знала свою мать, чтобы догадаться: дело во вчерашнем выходе. В том, что она засветилась на красной дорожке. В том, что сегодня соцсети гудят: какая-то непонятная русская девица стала новой пассией самого Стоунхарта. Всё это выходило за пределы нормы. А Надежда Петровна, как и Максимушка, боялась любых отклонений от неё.

– Ты спишь с этим стариком за деньги?! – закричала мать.

– Да, он обходится мне в тысячу за час. – Аня печально покосилась на Эвана.

– Притащишь в подоле – домой можешь не возвращаться! – взвизгнула Надежда Петровна так, будто бы кто-то прищемил крысе хвост.

– Мам, мне 26, в рамках современной социальной политики я уже старородящая. Может, пора кого-нибудь в подоле принести?

Она снова откинулась на пол и закрыла лицо руками.

– Анна! Ты там последние мозги растеряла?! Максимушка показывал, как ты стала одеваться и размалёвываться! Думаешь, обкромсала волосы – и стала особенной?! Нет, моя дорогая! Вот увидишь, этот старик тебя бросит, и ты умрёшь от гонореи в какой-нибудь канаве!

– Я непременно отправлю тебе письмо из этой самой канавы. Мам, если ты не хочешь сказать мне ничего более приятного, я, пожалуй, пойду займусь безудержным сексом со своим стариком. А вам с Максимушкой всех благ и счастливого дня.

Аня повесила трубку, надеясь, что маму не хватит удар от её хамства. Не часто она была такой дерзкой – и всё же… Облегчения не последовало. Аня расплакалась. От обиды и несправедливости. Чем она заслужила такое обращение? Она всегда была образцовой дочерью, но Надежде Петровне вечно было мало. Как она может говорить такие жуткие вещи?

Аня перевернулась на бок и свернулась в клубочек. Ей хотелось исчезнуть. Раствориться в ворсинках ковра. Затеряться среди пылинок под диваном.

Эван всё ещё не говорил по-русски, поэтому едва ли понял, что именно случилось, но он подозревал, что частично виновен в этом. Он лёг на пол рядом с Аней и крепко прижал её к себе. Он не будет спрашивать, если она сама не захочет рассказать. Но он будет рядом – столько, сколько ей будет нужно.

Как же сильно Эвану хотелось забрать всю ответственность за Аню себе.

28

Билли нравились их регулярные собрания в кафе странного Рауля Мартинеса. У него и прежде было предостаточно друзей и знакомых, но ещё не было тех, кто с такой же страстностью разделял его любовь к книгам. Да и компания оказалась приятнее, чем ему виделось изначально. То и дело Билли хотел объясниться с Аней, но не находил в себе сил. Искренность хороша, когда не может разрушить дорогие твоему сердцу связи. А Билли не был уверен в том, что его признание не навредит их отношениям. Поэтому он просто смотрел, как с видом опытного педагога Аня рассказывала об успехах их проекта.

– И последнее, что мы сегодня должны обсудить…

Аня сверилась с записями в ежедневнике. Антуан покосился на корявые буквы, напоминающие арабскую вязь. Аня всё писала на русском, вероятно, опасаясь, что кто-нибудь прочтёт её невероятные планы по захвату Британии. С другой стороны, в отсеке каждого дня у Ани тянулись длинные списки, записанные убористым почерком. Жуткое зрелище. Антуан считал себя невероятно продуктивным человеком, но Аня… Русский терминатор какой-то.

– На днях я беседовала с Ислой МакКиннон…

– Мы знаем! – рассмеялась Алессия и чуть ли не вывернула на Минли остатки кофе.

Аня лишь вздохнула.

– Она сказала, что может написать рецензию на «Сказку». Ну, или хотя бы посмотреть…

– Сама Исла? – Прежде Аня не видела Билли таким обеспокоенным.

– Если ей не понравится, она обещала ничего не говорить, – поспешила успокоить его Аня.

– Пусть хоть помоями историю Лекс обливает! – резко выпрямился Билли и хлопнул по столу. – Сама Исла МакКиннон прочтёт «Сказку»! – он прижал ладонь к сердцу и посмотрел куда-то в потолок.

– Вас, пишущих, не поймёшь, – хмыкнул Антуан, ища профиль Ислы. – Кому вообще есть дело до сценаристов? В фильмах главное – режиссёр, а как эта тётка выглядела, я знать не знал, пока фотки с Аней не увидел… О… Полляма фолловеров… Беру слова назад. Отличная женщина!

– Нельзя всех мерить количеством подписчиков! – возмутилась Алессия.

– Можно, – перебила её Минли. – У всего есть рейтинг. Подписчики – показатель качества. Нет подписчиков – нет смысла читать. У Ани отличные оценки, мы хотим с ней работать. Это рейтинг.

– È da impazzire! (Это невыносимо!)

– Ипаццири – то, что ты всё время говоришь на итальянском, – возразила Минли. – А это взрослая жизнь.

Аня покачала головой. Почему в их компании собрались такие злобные люди… Хорошие. Но злобные.

– В любом случае, нужно, чтобы Билли дописал финал истории. Я страшно хочу знать, выживет ли Лекс.

– Может быть, это решение примешь ты? На правах главного редактора? – Билли было слишком тревожно от навалившейся ответственности. Он соглашался на этот проект, не думая, что кто-нибудь, кроме Ани, станет читать эту рукопись. А теперь…

– Ну уж нет! – излишне категорично заявила Аня. – Подумай о моих читательских чувствах! Не возьму я на себя ответственность за весь современный Лондон!

– Ладно, тогда… Минли, жду от тебя ссылку на сайт и начинаю консервировать посты для наших соцсетей. В январе у нас будет работы… – Антуан тоже что-то пометил в телефоне.

Зима для Ани станет невыносимым испытанием. Эван уезжает, оставляя её совершенно одну. Наверное, хорошо, что в её жизни будет столько рабочих задач – а иначе и с ума сойти можно.

– Allore, tutti! (Ладно, ребята!) – Алессия покосилась на телефон и начала собираться. – Если всё обсудили, меня ждёт незабываемый вечер! – Она покосилась на Минли и деловито добавила: – Можешь не переживать, cara mia, я не стану тебе докучать по дороге домой!

– Свидание? – заинтересовался Антуан.

– Не для прессы! – Алессия подмигнула злобному сммщику и спрятала глаза за своими огромными очками Gucci. – Ciao! (Пока!)

29

Всё началось с того, что Аня не заметила, как к ней подошёл Антуан. Не заметить явление кого-то столь значимого – страшный грех. По крайней мере по объективному мнению самого Антуана. И вот в тот раз Аня, увлечённо заполняющая ежедневник, заткнув ушки наушниками, пропустила это пришествие. Ради приличия Антуан кашлянул, но внимания Аниного не привлёк.

Потому он сделал то, что сделал бы любой уравновешенный человек: вытащил один из Аниных наушников и принялся слушать. Если честно, когда Аня не говорила и не была на лекциях, она вечно что-то слушала. Антуану, как и всем, было любопытно, что же занимает такое значительное место её насыщенного досуга.

На голову Антуана на каких-то невероятных скоростях обрушился высокий женский голос. Высоким он стал как раз из-за этой невероятной скорости. Голос тараторил какие-то проклятия, кажется, на латыни.

– Sacrebleu! – воскликнул он, буквально откидывая наушник в сторону. – Сатану вызываешь?!

– Слушаю новый роман Котовой… – растерянно отозвалась Аня.

– На клингонском? – поморщился Антуан.

– На русском…

Антуан бесцеремонно выхватил её телефон. Подставил ей фейс-айди и залез в проигрыватель. Книга подходила к концу. Книга более чем на двадцать часов играла на скорости x2.

– Sacrebleu… – протянул Антуан. – И когда ты в наушниках, ты всегда это слушаешь?

– Ну да, а как ещё объять необъятное? – пожала плечами Аня. – Раньше были авторефераты, кандидатские и докторские, учебники всякие и лекции, теперь вот научпоп и художественная.

– Сколько книг в год ты читаешь? – Антуан продолжал крутить её историю прослушивания.

– В год не знаю, но в месяц от двадцати до пятидесяти…

– У тебя был месяц, когда ты прочитала пятьдесят книг? – Кажется, впервые лицо Антуана перестало казаться злобным, но всё вытянулось от удивления.

– Пятьдесят три, если точнее. Когда в августе было непонятно, дадут ли мне визу и смогу ли я уехать. И примерно столько же, а может и больше, когда бакалаврский диплом сдала на проверку и месяц ждала свою защиту… Я книгами навязчивые мысли заглушаю. Ну, знаешь, чтобы с ума не сойти.

Аня впервые рассказывала об этом своём увлечении. Она никогда не видела в этом что-то такое… Максимка и вовсе считал, что можно и больше информации получать.

– Напомни, а на кого ты училась?

– Ну, бакалавриат у меня «Прикладная математика и информатика», магистратура – «Математическое моделирование и аналитика данных», а кандидатская у меня называется… – Аня поморщилась, пытаясь понять, как лучше перевести на английский. – «Математико-статистические модели прогнозирования динамики сложных систем»… Плюс-минус так.

Антуан насильно заставил себя закрыть рот.

– Ты PhD?

– Ну да, летом защитилась. Мне это нужно было, чтобы пойти в штат университета работать, а не сидеть на контракте. Так зарплата не раз в семестр бы была, а каждый месяц.

– Ты работала в университете?

– Да, вела всякие семинары у бакалавров… Мне преподавать-то нравится, но вот вся эта математика…

– Сколько тебе лет? Сорок? – перебил её Антуан.

– Почему? Двадцать шесть…

– И как давно тебе двадцать шесть? Когда ты успела стать PhD, попреподавать и приехать сюда учиться? – Антуан вернул Ане телефон.

– Я, конечно, не такая активная, как Алессия, но я достаточно целеустремлённая. А с хорошим планом достигать целей несложно, – без намёка на спесивость ответила Аня.

– Прости, но это Алессия не такая активная, как ты.

– Ладно, сходи возьми нам кофе, я пока кое-что набросаю. Я к тебе шёл со стратегией, а ты, как всегда, всё поломала, – надулся Антуан.

– Что я поломала?

– Иди за кофе!

И Аня пошла. Антуан проделывал невероятную работу, возможно самую времязатратную в их проекте.

И так у Ани появился новый аккаунт. Нет, не аккаунт – блог. Антуан с самоотверженной решимостью положил всего себя на алтарь её контент-плана. Именно так Антуан заявил, придя на очередное их собрание. Разумеется, говорить этого вслух злобный пиарщик не стал, но в сущности, Анинa соцсеть сама по себе была для него звёздным кейсом. Подумать только – та самая молодая девушка Эвана Стоунхарта – клиентка Антуана Дюваля! Ну да, платит она ему кофе, но какая разница? При всей напускной циничности Антуан и в самом деле горел делом и был готов работать за идею.

Итак, Анин блог получил название «Книжный диктатор Анна Р.» По сути – типичный книжный блог. Вот только Аня была не типичной. По задумке Антуана, продавать её нужно именно как экспертного эксперта, напоминая всем и каждому, что она не просто магистрантка, но уже PhD – и не имеет никакого значения, что PhD у неё по математике.

Большое внимание уделялось количеству книг, которые Аня осваивала за месяц. Антуан запретил ей откровенно критиковать плохую литературу. Аня и сама этого не хотела. Вот только мотивация у них была разная. Антуан боялся ненароком испортить с кем-нибудь отношения, а Аня искренне верила, что нет плохих историй – есть неподходящий для этих историй момент. И причина может быть любой. Аня просто верила, что каждая книга заслуживает право на жизнь. Поэтому в блоге Аня старательно анализировала тропы, героев, язык – но финальное решение оставляла на волю аудитории.

А ещё Антуан сделал ставку на то, что Аня теперь девушка Стоунхарта. Поэтому значительная часть контента делалась на фоне его дома… И вот здесь обнаружился камень преткновения.

– Ты должна попросить Стоунхарта нам помочь! – заявил Антуан, недовольно откидываясь на спинку диванчика в кафе Рауля.

– Я не стану его о таком просить! – внезапно категорично отозвалась Аня.

– Одна публикация в его профиле – и у тебя аудитория тысяч на сто вырастет!

– Все будут думать, что я его использую!

– Перестань, все и без того уверены, что ты русская содержанка – так получи от этого хоть что-то!

Аня вся вспыхнула. По-настоящему её обидеть – дело не из лёгких. Аня умела терпеть. Аня умела понимать и прощать людей. Но сейчас… Она резко встала.

– На сегодня обсуждение закрыто! – воскликнула она. – Все оставшиеся вопросы обсудим в чате и на следующей встрече во вторник!

Она подхватила шубку и буквально выскочила из кофейни, забыв про ежедневник.

– Не была уверена, что мне представится возможность сказать это тебе в лицо. Но ты – бэньдань, – покачала головой Минли.

Антуан не знал китайский, но догадался, что его назвали дебилом.

30

Лекс была вынуждена признать: в книгах есть нечто прекрасное. Как жаль, что в прошлой спокойной жизни все свои деньги она тратила на спиртное, а не на романы! Ведь это Эд научил её не обращать внимания на всякие глупости… А жаль. Сколько теперь у неё времени насладиться книгами библиотеки Турнирного замка?

Девушка запрокинула голову, силясь рассмотреть книги на самом верху. И вот, она неловко оступилась – и буквально рухнула в объятия Артура. Какая страшная глупость! Лекс никогда не была неуклюжей. Да и в облаках она не летала! Лекс – не из тех девушек, которые, зазевавшись, падают в объятия первого встречного. Артур поставил её на ноги, будто та ничего и не весила.

– Выпали из книги, мисс? – улыбнулся Артур самой добродушной улыбкой. Улыбкой, на которую не способны жители Белгравии и прочих пафосных райончиков.

– Скорее, попыталась сбежать в одну из, – Лекс насупилась.

Казалось бы, что самое страшное может случиться, если её обман раскроют? Проблемы могут быть только у Аскотов, а её в худшем случае казнят, приблизив неминуемый конец. Она умирает, а стало быть, и терять ей нечего.

– Ваше имя?.. – Артур прищурился в безуспешной попытке припомнить имя этой низкорослой девчонки.

– Алексия Аскот.

– Алексия? – на миг его лицо озарило изумление, но тут же сменилось игривой улыбкой. – Странно встретиться при таких обстоятельствах, не находишь?

Лекс заподозрила, что покойная Алексия Аскот хорошо знала этого самодовольного павлина. И стало быть, не так уж поразительно она на неё похожа. Во всяком случае, не так, как того хотелось бы господам родителям…

– Я начинаю понимать, чем тебе понравилась эта история, – Эван оторвался от чтения рукописи, оставленной Аней на столе.

Горе тоже внимательно изучал написанное, но, к несчастью, никак не мог разобрать слов.

– Почему же? – Аня достала из холодильника йогурт.

– Лекс очень на тебя похожа.

Если бы Аня ела йогурт, она непременно бы подавилась. К счастью, баночка всё ещё была у неё в руках.

– Трудолюбивая девушка, токсичный друг, – загибал пальцы Эван. – Ощущение замкнутого круга, побег в «другой мир»… Но главное – то, как она знакомится с этим, – Эван покосился в листок, – Артуром. Наша встреча ведь была практически идентичной, не находишь?

Аня и сама знала, что именно из-за всех этих совпадений и выбрала Билли. Но одно дело – когда она шутя рассказывает об этом, и совсем другое – когда ей на то указывает другой человек. Ане стало неловко, будто кто-то прочёл её дневник. Аня не вела дневников с тех пор, как мама нашла одну из её тетрадей, ознакомилась с содержимым – и отлупила неблагодарную дочь за критику методов воспитания в их семье.

Потому девушка решительно вырвала страницы из рук Эвана, чмокнула его в щёку и деловито заявила:

– Надеюсь, наша история не закончится свержением монархии и моей смертью.

– Про монархию обещать не могу… – протянул Эван, уходя к кофемашине.

– Ты же британец, разве корона для тебя не святое? – Аня примостилась на барном стуле возле Горя.

– Я немолодой британец, – поправил её Эван. – Я помню леди Ди живой и прекрасной. А нынешний монарх… – слова Эвана утонули в гуле кофемашины.

– Эван, – немного неуверенно окликнула его Аня.

– Сейчас будут плохие новости?

Он не обернулся, но Аня видела, как напряглась его спина.

– Нет… Почему плохие?

– Таким виноватым тоном обычно сообщают, что изменили… – Эван произнёс это без свойственной ему шутливости. Он произнёс это как человек, переживший однажды подобный разговор.

– Я тебе изменила? – Аня приподняла брови. – С кем? С Билли? Или, может быть, со злобным сммщиком?

– Не знаю, – Эван и сам понимал, что ведёт себя по-детски.

– Я просто хотела узнать, как тебе текст. Я боюсь… что ты прав, что я очарована этой историей, потому что она именно мне откликается… Что, если не у всех так болит, как у меня?

– К сожалению, Аня, болит у нас у всех одинаково… А для хорошей книги иногда достаточно, чтобы боль эта заныла только в одном сердце. Страдания – это ведь недуг, – он помолчал, ставя чашки перед Аней. – Ты хочешь знать, нравится ли мне эта история? Она – одна из тех, в которых я бы мог сыграть Артура. Будь я помоложе, разумеется. Но с возрастом я перестал ценить грустные сказки…

– Ох, Эван… – Аня прижалась к его плечу. – Тебе нужно прочитать всю эту историю, поверь, с Лекс просто невозможно хандрить. Она только кажется злобной нетакусей, а сама…

– Злобной нетакусей?

– Ага, она холодная, красивая, не любит девчачьи сопли, пьёт наравне с мужиками и ругается! Ей не нравится розовый, и она работала на заводе… На деле – она прям кайфуся. Подрасслабиться на Турнире и там просто умереть со смеху можно!

– Кайфуся… Ты используешь такие термины…

– Боюсь, это неологизмы, – Аня почесала нос. – Кстати, Эван, ты не бойся, что я тебе изменю. Эта роль уже занята…

– Что ты хочешь сказать? – он слегка наклонил к ней голову.

– О том, что ты уйдёшь от меня к Деверо – тревожусь я! – она рассмеялась, но не было в её смехе прежней лёгкости.

– К Деверо? – поморщился Эван. – Я Лану и в лучшие годы не понимал, а теперь… Нет, запомни, Аня, какая бы сплетня ни пошла по прессе – знай, с Деверо я тебе не изменю!

Аня хмыкнула:

– А с кем изменишь?

Эван щёлкнул её по носу и перестал отвечать на провокационные вопросы.

31

Аня сидела в аудитории, накинув на голову капюшон. Её пара закончилась пятнадцать минут назад, но Алессия была на консультации. В последнее время девушки виделись так редко… Даже не так – они виделись часто, но всякая их встреча была связана со «Сказкой», а потому они совершенно не понимали, что у кого в жизни происходит. Так, волевым решением, они договорились отложить все дела, пойти по магазинам и наесться чего-нибудь сладкого. Осталось только дождаться Алессию с консультации по диплому – в этом году она наконец-то заканчивает бакалавриат.

Внезапно Аня почувствовала, что рядом кто-то сел. Она осторожно выглянула из-за капюшона. Ещё не все смогли сопоставить, что та самая молодая девушка Эвана Стоунхарта и Аня Романовская из Метрополитана – один и тот же человек, но это было вопросом времени.

Антуан поставил перед ней стакан кофе. Сделал он это молча и не глядя на Аню. Антуан Дюваль никогда не ощущал себя виноватым. Ему даже казалось, что в его мозгу отсутствует отдел, отвечающий за самокритику. А сейчас почему-то ему было неловко перед Аней. Он по-прежнему считал, что абсолютно прав в своём стремлении привлечь Стоунхарта к их общему делу. Но где-то на задворках сознания понимал: конфликт с Аней ни к чему хорошему не приведёт.

Потому, уповая на её рациональность, он пришёл – по пунктам объяснить, почему не считает полным кринжем то, что известный актёр будет способствовать продаже их книги.

– Можем поговорить? – глядя прямо перед собой, начал Антуан.

Аня вытащила наушники и тоскливо посмотрела на своего злобного СММщика:

– Валяй.

– Я хотел извиниться. Если ты вдруг решила, что я считаю тебя содержанкой – это не так. Хотя, признаюсь, нашёлся бы и на мою долю какой-нибудь папик… В любом случае, я не хотел назвать тебя приспособленкой.

– Неужели? Не кажется ли тебе, что есть нечто нечестное в том, что мы к нашей компании привлечём селебрити? Не у всех же есть такая возможность! Как это будет выглядеть? Что я сама не могу чего-то добиться? Что победу мне принёс влиятельный парень? А кем я буду без него?

Антуан не стал скрывать усмешку: Аня говорила об их победе как о чём-то решённом. И это ему нравилось.

– Аня, послушай меня внимательно, – он вернулся к предмету прений. – Ты хочешь поиграть в пиар-компанию или сделать её? Ты знаешь, как сильно современным писателям нужна хорошая реклама? Наш рынок перенасыщен. Как книге Билли выделиться из миллиона подобных?

– «Сказка, рассказанная лгуньей» – не заурядная история, она…

– Аня, Алессия мне рассказывала о том, как профессор Капур упрекнула тебя в излишне рациональном подходе к изданию книг. Пожалуйста, высунь голову из задницы и засунь в кучу с цифрами и статистикой.

– Хочешь сказать, я не реалистично смотрю на наш проект? – нахмурилась Аня.

– Хочу сказать, что ты не смотришь на этот конкурс как на реальный проект. Ты мыслишь категориями симуляций и школьных игр, а я хочу, чтобы ты смотрела на наше дело как на работу, – Антуан говорил поразительно спокойно.

– Ты не понимаешь? Эван – золотой билет. Это тот инструмент, которого нет у других! Это же нечестно! – досада эхом разносилась в висках. Она не хотела, чтобы потом все говорили, что вся её заслуга только в том, что она со Стоунхартом замутила. Не хотела!

– Аня, с чего ты взяла, что мир вообще справедлив? Забудь про это. Просто забудь. Возьми себя в руки, перестань наматывать сопли и стань уже нормальным тимлидером. Мы живём в жестокой конкурентной среде. Здесь побеждают те, у кого есть связи. Перестань быть ребёнком и постоянно думать о том, что про тебя скажут. Если про тебя говорят – не важно, что именно, значит ты уже на верном пути.

Аня замерла. Она не сильно слушала то, что Антуан говорил прямо сейчас. Её задело другое – слова о том, что она не воспринимает работу над «Сказкой» как настоящую работу. С самого начала она относилась к этому как к студенческому конкурсу. И всё, чего боялась – вылететь с какого-нибудь этапа…

– Ты прав, – с неожиданной решимостью сказала Аня. – Ты совершенно прав. Я фокусировалась не на том. Я не думала о том, что мы можем так раскрутить Билли, что нам даже победа будет не нужна.

– Зришь в корень, – подмигнул Антуан. – Поэтому перестань отрицать свою исключительность и используй все шансы, подкинутые тебе судьбой.

– Я читала Эвану синопсис, над которым сейчас работаю, – призналась Аня.

– И как ему?

– Разумеется, понравилось, – улыбнулась она.

– Тем легче. Знаешь, он оказался куда более нормальным мужиком, чем я думал до того, как познакомился. Он хочет тебе помочь – так не мешай ему делать тебя счастливой.

– Я поговорю с ним, – пообещала Аня.

– Нет. Ты поговоришь с ним только тогда, когда ознакомишься со списком публикаций, которые вы вдвоём должны будете сделать, – покачал головой Антуан.

– Тебе напомнить о том, что и у Эвана есть пиарщики? Что если они не согласятся? – вновь встревожилась Аня.

– Куколка, Эван – звезда такой величины, что ему уже можно без опаски пиарить свою девушку в соцсетях. Поверь, про вас уже говорят. Нужно только помочь людям найти твои соцсети и убедиться в том, что ты – мощь. Ну, да, наверняка тебя станут ненавидеть ещё сильнее, чем сейчас…

– Меня ненавидят?

– Разумеется! – Антуан посмотрел на неё как на дурочку. – Ты отхватила себе горячего миллионера, у которого невероятная карьера. Напомни, кто ты? Преподша из России? Очнись, сказки про Золушку любят только, когда они в сборнике Братьев Гримм или Шарля Перро. Когда дело доходит до реальных Золушек – все превращаются в злобных сестёр, – он развёл руками. – Но ты не отчаивайся. Вместе с хейтерами придут и те, кто с удивлением обнаружит в тебе не только русскую содержанку, но и глубокую личность.

– Скажи, Антуан, как у тебя получается успокаивать меня так, что становится ещё тревожнее?

– Уж прости, куколка, но я не привык к эвфемизмам. Но ты не переживай – у меня есть ключи от твоего аккаунта, поэтому я с радостью возьмусь разгребать комменты и директ.

Антуан поднялся, очевидно считая, что и без того уделил Ане достаточно времени. Как ни в чём не бывало, он подхватил нетронутый кофе, который в начале этого невероятного разговора поставил перед подругой.

– Я думала, это мне…

– Да, но поскольку ты ждёшь Алессию, я не стану гнать тебя в кафетерий за другим, а просто возьму твой стакан. Не благодари меня за то, что я готов довольствоваться остывшим капучино! – Антуан поднял глаза к потолку, отчего сделался похожим на лик с полотен католической церкви.

32

Аня пристально смотрела на Эвана. Она буквально сверлила его взглядом. Сначала Эван пытался сосредоточиться на чтении сценария, но в какой-то момент отчаялся:

– Любовь моя, что ты хочешь мне сказать?

– Любовь твоя? – смутилась Аня, и щёки у неё тут же вспыхнули.

– Тебе не нравится? – напрягся Эван.

– Что ты! Просто… это так мило звучит. Я растерялась.

– Правду говорят, что все вы, русские, суровые люди… Можешь тоже звать меня любимым, – он махнул текстом.

– Прости, но нет, – покачала головой Аня. – Пока не готова… Максимум… – она задумалась. – Мой котёночек?

Горе высунул нос из пледа и мяукнул.

– Боюсь, эта должность уже занята, – вздохнул Эван. – Так что ты хотела?

– Знай, что мне очень неловко об этом говорить!

Аня поднялась из кресла и пересела на кровать поближе к Эвану. На мгновение в его воображении мелькнула безнадёжная мысль: что, если она беременна? Что, если у них будет ребёнок? Эван так сильно хотел детей…

– Короче. Как ты знаешь, с лёгкой руки Антуана я теперь веду блог о книгах…

– Конечно, я на тебя подписан, – напомнил Эван.

– Тихо! – Аня подалась вперёд и закрыла ему рот ладонью. – Не перебивай, иначе я второй раз не соберусь с духом.

Эван поднял руки вверх, стараясь не засмеяться. Очевидно, речь не о детях. А жаль.

– Так вот. Не мог бы ты, пожалуйста, отметить меня в своих соцсетях и упомянуть, какие мы все классные?

Аня отстранилась и серьёзно уставилась на своего мужчину.

– И это всё? – удивился Эван.

– Да! – решительно кивнула Аня.

– То есть просьбы о яхте не будет? – он потянулся за телефоном.

– Эван Стоунхарт, у меня квартиры собственной нет. Какая яхта? Куда я её поставлю?

– Думаю, в одной из гостевых спален мы могли бы отыскать местечко, – Эван поправил очки.

– Если яхта помещается в гостевую комнату, то это не яхта, а рыболовецкая лодка, – фыркнула Аня.

Экран её телефона вспыхнул, сообщая о том, что кто-то отметил её в истории.

– Эван, это что? – ахнула Аня.

Экран вспыхнул снова – теперь уже сообщение из чата их конкурса.

Антуан: МОЖНО УМИРАТЬ! ЭВАН СТОУНХАРТ ОТМЕТИЛ МЕНЯ В СВОЕЙ ИСТОРИИ!!!

– Ты сохранил эту фотографию? Я думала, она для личного архива…

Аня ещё раз посмотрела на снимок из их кинотеатра. Короткая подпись: Моя талантливая редактор @AnnaDictator и её команда готовят будущий бестселлер. А дальше – теги на всех запечатлённых на фото.

– Стоило спросить у тебя… – нахмурился Эван. – Тебе не нравится, что я отметил остальных?

– Ты чего?! Я и не думала, что ты так можешь…

– Ты не злишься, что я сталкерю твоих подруг? – на всякий случай уточнил Эван.

– Ну… мне скорее стоит переживать, что ты следишь за Антуаном и Билли, – она усмехнулась. – Эван! Ты знаешь, что ты у меня самый лучший?

Аня кинулась ему на шею, прижимаясь к его щеке.

– Признаться, были у меня такие догадки…

– Спасибо, что поддерживаешь, – Аня быстро чмокнула его в губы.

– Если тебе интересно, Фиона получила запрос на интервью с тобой. – Эван положил руки ей на талию. – Какой-то подкаст об отношениях, кажется, «Сердце в сердце»… «Сердцем к сердцу»!

– Там же будут спрашивать про тебя… – пробурчала Аня, уткнувшись носом в его шею.

– Да, поэтому должны быть неплохие охваты. Если тебя интересует продвижение – это неплохая возможность, – он гладил Аню по волосам.

– А если я скажу какую-нибудь глупость?

– Она разлетится на мемы, а через неделю все забудут…

Аня приподнялась на руках:

– Ты как-то недооцениваешь уровень глупостей, которые я могу ляпнуть.

– В твоих талантах я не сомневаюсь. Но если захочешь – знай, мои адвокаты всегда встанут на твою сторону! – он притянул её к себе, укладывая обратно на грудь. – Хотя, едва ли это помогло старушке Стрейзанд…

Аня легонько стукнула его по плечу.

33

Последнее, на что Аня полагалась – интуиция. Едва ли она и в самом деле верила в дурное предчувствие. Все твердили, что ей необходимо идти на интервью. Все – и Антуан, и Эван. Зачем? Почему всем всё время нужно втянуть её в какую-то сомнительную активность?

Аня вздохнула и машинально поправила причёску. Нужно успокоиться. Если она собирается становиться известным редактором, ей стоит привыкнуть к публичности. В конце концов, не перед такой же аудиторией она выступала с докладами. И на каверзные вопросы отвечать умеет… Вот только – был бы рядом с ней Эван. Да, с Эваном куда спокойнее.

– Анна, здравствуйте, вы поразительно пунктуальны! – обманчиво дружелюбно заворковала Кэтрин Эшмор.

– Добрый день, Кэтрин, – Аня сдержанно улыбнулась. Так же она улыбалась заведующему кафедрой, который при каждом удобном случае заявлял, что с таким милым личиком в науке ей делать нечего.

Студия подкаста «Сердце к сердцу» располагалась в стильном здании в Сохо. Её подвозил Джейми, поэтому, кроме того, что здание выглядело модным, Аня толком ничего сказать не могла.

Внутри было уютно: деревянные панели, мягкий свет, серо-синие кресла, словно из кабинета психолога в дорогом сериале. Аня подумала, что вот бы и ей – в терапию. Хотя бы на пробу.

Кэтрин указала на свободный стул у круглого стола с микрофонами и наушниками. Пустые разговоры Аня не любила, поэтому отвечала суховато. Всё же, с Эваном было бы спокойнее. Сейчас она чувствовала себя подростком, которого мама впервые отправила к врачу самостоятельно.

– Готова начинать? – приторно поинтересовалась Кэтрин. – Должна предупредить: мы будем вести запись.

Аня приподняла бровь. Мол, а как иначе?

– Профессиональная этика, – пояснила Кэтрин. – Мне нужно ваше устное разрешение.

– Поняла. Даю согласие на запись.

– Отлично! Начинаем. Привет-привет, мои sweethearts! Вы слушаете подкаст «Сердцем к сердцу». С вами я – добрая фея и покровительница всех влюблённых – Кэтрин Эшмор!

Аня недовольно хмыкнула. Она знала одну добрую фею. Королеву марафонов и исполнительницу желаний. Терпеть не могла.

– У нас в гостях Анна Романовская – та самая русская девушка, покорившая сердце знаменитого актёра Эвана Стоунхарта!

– Рада быть с вами, – солгала Аня.

– Анна, расскажи слушателям немного о себе. Чем ты сейчас занимаешься?

– Учусь в магистратуре Лондонского столичного университета, направление – издательское дело.

– Мечтаешь стать писателем, как Роулинг?

– Почему же все об этом спрашивают? – усмехнулась Аня. – Нет. Я хочу помогать хорошим историям находить своих читателей. Считаю это своей миссией.

– Очень благородное устремление, – с мягкой издёвкой заметила Кэтрин. – Ты ведь совсем недавно в Лондоне?

– Всё зависит от того, относительно чего мы это измеряем. Я приехала в конце августа, а моё обучение заканчивается в июне.

– После этого не планируешь оставаться?

– Я предпочитаю не загадывать. Сейчас убеждена лишь в одном: я получу диплом.

– Но как же твой роман?

– Как я уже сказала – не загадываю. Мне нравится, что наша с Эваном история непредсказуема.

– К слову о романе: как начались ваши отношения? Уверена, всем интересно – где сегодня можно подцепить голливудскую звезду, – захихикала Кэтрин.

– Мы познакомились в книжном.

– В обычном книжном?

– Да. Я выбирала чтение на выходные, а Эван ждал машину. Мы столкнулись в отделе сентиментальной прозы. Точнее – я на него упала. А он с галантностью истинного англичанина меня поддержал, – воспоминание вызвало у Ани тёплую волну внутри.

– И что же было дальше?

– Он пригласил меня на обед. И купил первую попавшуюся книгу. Дочитать её я так и не смогла, но это, пожалуй, самый драгоценный экземпляр в моей коллекции.

– То есть, ты была его фанаткой?

– Странный вывод, – нахмурилась Аня. – Не думаю. Я люблю и супергероику, и мюзиклы, где он играет. Но… а кто их не любит?

– Многие считают, что ты – просто золотоискательница. Как ты к этому относишься?

– Интересно знать, кто эти многие, – Аня приподняла бровь.

– В основном – в соцсетях. Ты с хейтом не сталкиваешься?

– Есть у нас в России писатель Булгаков. Он как-то сказал: «Не читайте до обеда советских газет. – Но ведь других нет. – Вот никаких и не читайте».

– Хм… не уверена, что понимаю…

– Жаль, – покачала головой Аня. – Скажу проще: мнение незнакомых мне людей не играет никакой роли. Я благодарна судьбе, что рядом – те, кому я интересна не из-за Эвана.

– Интересная мысль. А травля?

– В школе мне повезло её избежать. Я была ботаником в застиранной блузке. Надеюсь, и теперь обойдётся.

– Мудрые слова для такой юной особы, – натянуто улыбнулась Кэтрин. – Но вот скажи: ты ведь живёшь с Эваном. Он тебя полностью содержит?

Аня брезгливо поджала губы:

– Я русская девушка. Если бы мужчина предложил мне платить коммуналку пополам, простите, я бы его послала. Но! – она подняла палец. – На собственные средства я приехала в Лондон, обустроилась в общежитии и, о да, могу ежемесячно позволить себе маникюр и парикмахера.

– Но не ставит ли разница в возрасте и статусе тебя в зависимое положение?

– В моём любимом мюзикле есть строчка: «И никто мне не докажет, что принять подарок – это значит согрешить».

– Звучит не по-феминистски.

– Вы хотите, чтобы ради иллюзорного равенства полов я отказалась от любимого мужчины?

– Но ты используешь его для пиара своего блога. Это не паразитирование?

– Кэтрин, кажется, я наконец узрела того, кто искренне считает меня золотоискательницей, – рассмеялась Аня.

– И всё же?

– Скажу одно: если у моего партнёра есть ресурс, и он хочет мне помочь, почему я должна отказываться? Ради иллюзорной независимости? Мы все от кого-то зависим – от общества, родителей, начальства. Это не делает нас слабыми.

– Но тебе не страшно остаться просто «девушкой Стоунхарта»?

Аня постаралась не моргнуть. Она боялась. Как огня.

– Нет. Потому что я не просто девушка. Вот есть у нас в России одна звезда – Ольга Бузова. Начинала как жена известного футболиста. А сейчас она – куда успешнее и узнаваемее своего бывшего.

– Такой пример… И не боишься, что Эван станет твоим бывшим?

– Нет, – резко сказала Аня.

– Не боишься, что он разобьёт тебе сердце?

– Может, и разобьёт, – спокойно ответила Аня. – Но я предпочту пережить эту боль, чем не испытать то, что даёт мне сейчас эта любовь. Если сердце болит – значит, оно живо.

– Понимаю… В таком случае: что бы ты могла пожелать нашим слушателям?

– Не бояться рисковать. Позволяйте себе слабости. Мы все люди. А значит, можем ошибаться.

34

Двумя руками Аня поддерживала свою совершенно пустую головушку. Сегодня там не было никаких мыслей, и даже метафорическое перекати-поле не катилось в черепной коробке. У кого-то тоска ощущается в груди, а у Ани – в голове. Разум будто выжгли дотла. Эван уехал, и всё потеряло смысл. Вспомнился старый мультик «Аленький цветочек», где чудовище, тоскуя по возлюбленной, умирало… Аня была этим чудовищем.

Она и не думала, что так жестоко можно скучать. Ведь не скучала же она по Максимке. И по матери – тоже. А прежде казалось, что она Максимку даже любит. Но нет. Там была зависимость. Простая, липкая, тянущаяся.

А теперь Эван уехал на съёмки, а её визу всё никак не могли оформить. Консулы! Разве вы не понимаете? Вы губите сердце молодой женщины! Ей не хотелось ни есть, ни читать, ни учиться. Не трогал рост подписчиков в блоге. Не волновали приближающиеся экзамены. Даже то, что финальная рукопись должна быть сдана через неделю, – никак не задевало.

Когда Эван был рядом, просто в пределах досягаемости, – она могла жить. У неё были дела, увлечения, ритм… А теперь —

– Романовская! – раздался голос Антуана, уставшего от молчаливой тоски напротив него.

– Что? – Аня чуть толкнула подбородок вверх, будто помогая себе выпрямиться.

– Билли сообщает радостную весть, а ты?! – Антуан скрестил руки. Недовольно, разумеется.

– Какую?..

– Тимлидер, ты здорова? – поморщился злобный сммщик.

– Прости, я сегодня сама не своя… – Аня опустилась лбом на стол, в том самом доме Эвана, где они пытались проводить собрание.

– Это мы заметили, – усмехнулся Билли.

– Повтори, пожалуйста. Что ты сказал?

– Я сказал, что «Сказка» закончена. Я дописал рукопись. У нас есть финал.

Секунд пять понадобилось, чтобы слова добрались до засохшего мозга Ани. Будто укол адреналина: тело резко пришло в движение. Она вскочила и бросилась к Билли, обняв его крепко-крепко.

– Осторожнее, Анья, а вдруг кто-нибудь отправит компрометирующие фото мистеру Range Rover? – расхохоталась Алессия.

– Всё! – прокричала Аня. – На этой неделе оформляем документы и отправляем на конкурс. Господа… мы справились!

И правда, тоску по миленькому вполне может заглушить радость от победы. По крайней мере, если ты – Аня Романовская, неисправимая карьеристка.

– Билли, тебе придётся заканчивать книги каждую неделю, – всерьёз заявила Минли. – Без эмоциональной стимуляции у нас резко падает производительность. Грустный босс – слабые метрики.

– Не тревожься, Минли, – сказал Антуан, уже что-то строча в заметках. – Мы найдём, как развлекать нашу тоскующую диву.

И с этими словами он подхватил Аню на руки и закружил по кухне.

– Что ты творишь?! – засмеялась Аня, изо всех сил цепляясь за его плечи.

– Проецирую, – спокойно отозвался Антуан. – Я бы покрутил Билли, но боюсь, не подниму.

На тумбу запрыгнул Горе и, прищурившись, наблюдал за происходящим. Чем старше он становился, тем меньше понимал этих людей.

35

Страшный шум в голове. Аня покачнулась и швырнула телефон в сумку. Зачем Максимка это делает? Чего он добивается?

– Анья, cara mia, что с тобой? – перепрыгивая через ступеньки университетской лестницы, её нагнала Алессия.

– А ты не читала? – мрачно поинтересовалась Аня.

– Сплетни про роман Деверо и мистера Range Rover? – бесхитростно осведомилась Алессия.

Аня кивнула. Алессия ухватила её за плечи и подтолкнула к выходу.

– Ты же на своём подкасте так хорошо про советские газеты выразилась! Perché leggi queste schifezze? (Зачем ты читаешь эти гадости?)

– Perché Maksimka ha mandato una decina di post! Come posso ignorarlo? (Потому что Максимка прислал десяток постов! Как игнорировать?) – раздражённо воскликнула Аня.

Алессия удивлённо выглянула из-за плеча подруги:

– Parli italiano? Perché non l’hai detto? (Говоришь по-итальянски? Почему не сказала?)

– Mi viene bene? (У меня хорошо получается?) – уточнила Аня, которая в любой непонятной ситуации стремилась получить оценку своих навыков.

– Sembri la più italiana delle italiane! (Ты выглядишь самой итальянской из всех итальянок!) – заверила её Алессия.

– Davvero? Ho iniziato a studiarlo qualche mese fa. (Правда? Я начала учить несколько месяцев назад.)

– Perché?! (Зачем?)

– Алессия, мне нравится с тобой говорить…

– Тебя тоже раздражает, что я всё время перехожу на родной язык? – поникла девушка.

– Нет! Просто, очевидно, мне легче начать говорить по-итальянски, чем тебе перестать вставлять фразочки на нём, – пожала плечами Аня.

– Анья… – у Алессии навернулись слёзы. – Ты моя самая лучшая подруга! – Она крепко обняла её.

– А ты – моя…

И они обе расплакались. Поводы у них были разные, а чувства – общие.

Вопреки тому, что сессия была в самом разгаре, вечер девушки провели вместе, совершенно не думая об учёбе. Первым делом заглянули в мак, заказали еды на баскетбольную команду и завалились в дом Эвана. Аня была рада компании. Эван сказал, что она может оставаться на Белгравии без него – иначе Горе впадёт в депрессию. Но пока в депрессию впадала только Аня. Слишком уж большой этот дом для неё одной. Слишком уж тихо в нём без Эвана.

Алессия нагрянула в винный погреб и выбрала две бутылки. Аня попыталась её остановить, но Алессия была непреклонна:

– Анья, вино создано, чтобы его пить, а не хранить веками в подвале! – и, прежде чем Аня успела возразить, воткнула штопор в пробку.

С каждым глотком, с каждой опустевшей третью бутылки сожалений у Ани становилось всё меньше. Когда девушки досмотрели вторую часть «Дневника Бриджит Джонс», Аня тоскливо спросила:

– Как думаешь, эти сплетни могут быть правдой?

– Сомневаюсь, – столовой ложкой Алессия черпала подтаявшее мороженое. – Разве Деверо так уж хороша? Уверена, в жизни она капризная дура.

– На самом деле – нет… – печально произнесла Аня, кладя подбородок на поджатые колени. – Я с ней знакома. Она показалась очень милой… Ну, знаешь, весёлой, сексуальной, знаменитой…

– Будто бы твоему Эвану нужна ещё одна ragazza со славой!

– Почему нет? – Аня почувствовала, как тоска вновь подступает к горлу.

– Ну вот его бывшая жена – была же настоящей звездой. Ты знаешь, что когда они встретились, он был начинающим ноунеймом, а она – лицом с экрана? Ты бы видела хоть одно их интервью. Она же не замолкала вообще! Болтала и болтала, а он – позади. Со знаменитостями ведь именно так. Как бы это сказать… звезда должна быть одна.

– Хочешь сказать, чтобы сохранить наши отношения, мне нельзя становиться знаменитой?

– No-no-no! Sciocca! (Нет-нет-нет! Глупая!) – замахала руками Алессия. – Ты главное на большой экран не лезь – и всё у вас будет прекрасно. Во всяком случае, Джейми говорит, что Эван только и делает, что репетирует и переписывается с тобой.

– Джейми? Ты с ним общаешься?

– Я с ним встречаюсь! – гордо заявила Алессия.

– И ты мне не сказала?! – надулась Аня.

– Allora… Случая не было.

– Алессия! Негодница! Ты столько всего говоришь, а это – нет?! «Случая не было»? – Аня горстью зачерпнула попкорн и швырнула в Алессию. Та подставила ведёрко мороженого, стараясь поймать зёрна.

– Анья! – рассмеялась Алессия.

– Что – Анья? Счастье любит тишину? Когда у вас началось? – девушка скрестила руки на груди.

– Ну… È stato amore a prima vista! (Это была любовь с первого взгляда.) По крайней мере у него!

– На Хэллоуин?

– Да. А поцеловались мы, когда Джейми подвозил меня после первой сходки у твоего мистера Range Rover. И вот Джейми сказал, что вернётся в Лондон на Рождество! Хотела бы я, чтобы он остался здесь со мной. Но твой Стоунхарт наконец-то решил сделать его не просто водителем, а телохранителем! А мой Джеймс Бонд – только об этом и мечтал!

– Ого… – всё, что могла вымолвить Аня.

– Cara mia, выглядишь так, будто совсем не рада за меня, – нахмурилась Алессия.

– Вовсе нет, я очень рада, что ты рада, – постаралась успокоить подругу Аня. Но вышло скверно.

– Ты не считаешь его достойным мужчиной… – догадалась Алессия.

– Я не… – Аня тяжело вздохнула и, опустив глаза, кивнула: – Мне очень нравится Джейми, но у тебя же такое хорошее образование, у тебя мечты, амбиции… А у него? Перестать быть водителем и стать охранником?

– Mamma mia! – ужаснулась Алессия. – Ты такая жуткая снобка? Allora, хочешь знать моё мнение? Не всем нужны докторские степени в двадцать пять и не всем нужны мировые звёзды! Некоторые живут в реальном мире.

– Прости… – пробормотала Аня.

– Я не обижаюсь, Анья. Странно обижаться на то, что у тебя другой взгляд на мир. Мне просто обидно, что ты считаешь, будто я такая же.

– Какая же? – уже нахмурилась Аня. – Тоже скажешь, что я охотница за богатством?

– Ну, если тебя questo argomento mi tocca troppo (эта тема так задевает), может, в этом и правда что-то есть? – взвилась Алессия.

– Так если тебя обижает, что я думаю, что тебе в мужчине важен только статус – может, и в этом есть доля истины? – Аня скрестила руки на груди.

Алессия застыла, поджав губы.

– Справедливо…

Внезапно раздалось чавканье. Девушки покосились на пол. В пылу перепалки Алессия уронила ведёрко мороженого. Горе решил, что сливки куда интереснее девичьих дрязг, и поспешил накинуться на подтаявшее лакомство. Аня и Алессия молча наблюдали за тем, как котёнок увлечённо лакает мороженое. Потом посмотрели друг на друга – и рассмеялись.

– Больше не комментируем выбор друг друга? – уточнила Аня.

– Больше не комментируем, – кивнула Алессия и протянула ей мизинец.

Они скрепили обещание на мизинчиках.

36

Дорогие участники команды проекта «Сказка, рассказанная лгуньей»,

С огромным удовольствием сообщаем, что ваш проект вошел в число 50 лучших работ и успешно прошел во второй этап нашего конкурса! Вы доказали, что обладаете ярким креативным мышлением и способностью воплощать идеи в жизнь.

Что предстоит на втором этапе:

1. Полная подготовка макетов и материалов:

2. Дизайн обложки книги и внутренних страниц.

3. Пример презентации печатных материалов (закладки, открытки, плакаты).

4. Презентация концепта упаковки и оформления мерча, связанного с книгой.

5. Разработка PR-стратегии:

5.1. Полный план продвижения книги, включая медийную и цифровую кампанию.

5.2. Проведение первых акций и мероприятий, направленных на привлечение внимания аудитории.

Финальная дата подачи материалов: Все материалы должны быть полностью подготовлены и отправлены жюри до 25 января 2025 года.

Дальнейший процесс: После проверки представленных материалов наша команда выберет 25 лучших проектов, которые перейдут на следующий этап. Это будет объявлено в начале февраля.

Мы вдохновлены вашими концепциями и с нетерпением ждем ваши макеты, пиар-стратегию и уникальные идеи по продвижению книги. Помните, что каждая деталь может оказаться решающей!

Пусть этот этап станет для вас еще одной ступенью к успеху!

С уважением,

Жюри конкурса

Аня с тоской посмотрела на это письмо. Нужно признать: пока Эван не вернётся, ей вообще не хочется работать над книгой. Тем более история Билли оказалась без счастливого конца. В мрачных концовках нет ничего дурного – Аня сама любит тёмные финалы, после которых хочется забраться под одеяло и никогда не выходить на улицу…

Но «Сказка» – она так сильно похожа на Анину жизнь! У таких историй должен быть хэппи-энд, а иначе редакторы сходят с ума!

37

Аня сидела на ступенях и барабанила по книге, которую сейчас пыталась проаннотировать. Антуан сказал, что это модно. Навтыкай в книжку закладочек, почиркай лайнером – и ты звезда буктока… Аня такой контент не понимала. Она вела конспекты, но книги предпочитала слушать, а не читать. В любом случае, раз во благо общего дела ей нужно испортить роман – Аня пойдёт на эту жертву!

Из спальни выглянул Горе и в очередной раз позвал Аню – если не спать, то хотя бы укутать его пледом. Нерадивая хозяйка даже внимания не обратила. Она гипнотизировала входную дверь. Ну же, откройся! Эван сказал, что ей не нужно его ждать, что она может идти спать… Будто бы это возможно! Как Эван не понимает? Аня была готова встречать его в аэропорту! Стоять в толпе фанаток, если потребуется. Аня так сильно хотела его увидеть!

И вот дверь тихонько приоткрылась. Аня подпрыгнула и, уронив книгу, кинулась к своему Эвану. Она буквально запрыгнула на него, не давая сказать хоть слово, и поцеловала. Когда его нет рядом – у неё душа не на месте.

Наощупь Эван закрыл дверь. Прижимая Аню к себе, он прошёл вглубь холла.

– Я думал, ты спишь…

– С ума сошёл?! – возмутилась Аня. – Я так по тебе скучала… Алессия мне свидетель – была близка к тому, чтобы получить B за экзамен профессора Капур!

Он рассмеялся, опуская её на пол.

– Подожди, я куртку сниму.

Эван одевался поразительно буднично. Аня никак не могла к этому привыкнуть. Они были такой контрастной парой. Ему нравились простые чёрные вещи, а Ане – яркие и блестящие. С тех пор как её раскрыли, Лейла стала задаривать Аню одеждой своего бренда. Алессия даже заявила, что если дизайнер планирует продолжать в том же духе, то пусть назначает Аню своим главным амбассадором. Практичная Аня, которой нравилось, как оказалось, одеваться, заявила, что пусть называет её как хочет – главное, продолжает одаривать бесплатными шмотками.

– Я думала, уже не дождусь тебя! – пожаловалась Аня.

Эван подозревал, что её тревога вызвана слухами о его романе с Деверо. Ни разу Аня не спросила его об этом, но… Эван тоже не решался с ней заговорить.

– На все праздники я полностью в твоём распоряжении! – заверил её Эван.

Аня не ответила. Ей ведь этого мало. Она не признается, но ей бы хотелось, чтобы Эван был в её распоряжении до конца жизни.

Они поднялись наверх. Горе пришёл в восторг: наконец-то самый лучший мужчина в его жизни вернулся. Возобновятся вечерние почесывания и правильное заворачивание в плед. Аня его, конечно, кутала – но делала это неправильно.

Эван ушёл переодеваться, а Аня расположилась на огромной постели.

– У тебя есть планы на Рождество? – уточнил Эван.

– У меня нет планов на Новый год, а ты про Рождество…

– Рождество уже завтра, – Эвану показалось, что, заработавшись, Аня совсем заблудилась во времени.

– А, ну, это у вас. У меня Рождество – седьмого января, – она пожала плечами.

– Да?

– А ты не знал?

– Я думал, ты христианка… – неуверенно проговорил Эван.

– Да, православная, – быстро кивнула Аня. – У нас с календарём такие приколы… Ты даже не представляешь! Если доживём до Пасхи – она у нас тоже в другое время!

– Удивительно.

– Да нет, это же классно! На одних только зимних каникулах можно отметить целых четыре праздника! – Аня залезла под одеяло.

– У вас в России и Новый год в другой день наступает? – хмыкнул Эван.

– Как сказать… Мы ещё Старый Новый год отмечаем 13 января.

– Старый Новый год? Ты это на ходу выдумываешь?

– Мы, русские, очень любим праздники! – с деланной обидой заявила Аня.

– В любом случае… У тебя есть планы на завтра? – Эван наконец-то переоделся в пижаму и вернулся в спальню.

– Я тебя ждала на лестнице – разумеется, все планы я послала куда подальше! Поэтому я открыта для любых твоих идей.

– Мама зовёт нас на Рождество к ней. Заодно познакомишься с моей сестрой, – Эван внимательно следил за Аней.

Она удивлённо наклонила голову на бок, как это делал Горе. Сказать по правде, Аня привыкла к тому, что Эвану много лет – и как-то совершенно не думала о том, что у него всё ещё может быть мама…

– Не хочешь с ними знакомиться? – поспешил заполнить тишину Эван.

– Очень хочу… – без какой-либо уверенности произнесла Аня. – Я только очень боюсь… А что, если я им не понравлюсь?

– Всем моим друзьям ты нравишься, – попытался успокоить её Эван.

– Мамы – это другое…

Эван вспомнил звонок Надежды Петровны. Да, этой суровой женщине понравиться будет непросто… Но Эван умел верить в себя! Может быть, не с первого раза, но он сумеет растопить ледяное сердце родительницы своей избранницы. Эван ошибался. Растопить можно ледяное сердце. А у Надежды Петровны оно – каменное. Такое сердце можно только разбить. И то не факт, что получится.

– Если хочешь, мы можем отказаться.

– Ага! – скептически фыркнула Аня. – Чтобы я ей точно не понравилась? Я приму свою судьбу с честью! – девушка откинулась на подушки и с головой ушла под одеяло.

38

Джейми ждал Алессию в кафе на завтрак. Вместе с мистером Стоунхартом они вернулись только вчера, но Джейми обещал своей новой официальной девушке незабываемое Рождество. Он набрался мужества и уточнил у Ани, что можно подарить Алессии. К его удивлению, Аня без лишних вопросов скинула ему вишлист с подписью «Алессия». Сперва Джейми подумал, что список принадлежит самой Алессии, но скоро понял, что его девушка живёт слишком хаотично, чтобы составлять вишлисты.

Выяснилось, что Аня в свободное от миллиарда дел время развлекалась тем, что собирала своего рода досье на друзей. Когда Джейми сказал, что это как-то по-злодейски, она возразила, что это как раз по-шпионски. Аня пояснила, что хорошие подарки – вечная головная боль, поэтому она заранее выбирает все хотелки всех и в нужный момент просто «расчехляет» свои списочки. Сама Аня собиралась дарить Алессии платье, которое та безумно хотела, причём девушки условились обменяться подарками ближе к Новому году, потому что Аня была какой-то язычницей и отмечала Рождество чуть ли не в середине января.

Про платье Джейми помнил – лимитированная коллекция из нулевых. Эван вёз это платье из Нью-Йорка. Угадайте, кто занимался поисками винтажного наряда? Разумеется, Джейми! Вероятно, к такому же выводу пришла и сама Аня, поэтому предложила ему махнуться подарками: он подарит Алессии платье, а она – скетчбук какого-то там очень продвинутого бренда. Аня в рисовательных тонкостях не понимала, поэтому просто принимала как должное: некоторые вещи стоят дорого по весомым причинам, которые она не может осознать.

И вот утром, как и условились, Аня и Джейми встретились на кухне, обменялись подарками для Алессии и разошлись.

– Выглядишь взволнованной, – заметил Джейми.

– Ещё бы! – вздохнула Аня, кутаясь в какой-то вязаный халат. – Ты слышал, что Эван придумал на Рождество? – Ане очень хотелось поделиться своими опасениями хоть с кем-то.

– Хм… Мистер Стоунхарт всегда умело организовывал свидания. Неужели в этот раз ошибся?

– Хуже! Он позвал меня знакомиться с его матерью и сестрой! – шёпотом прокричала Аня.

– О… – протянул Джейми. – Могу тебя успокоить. Шарлотт, его мать, очень милая женщина. Когда я подвожу босса к ней, она всегда даёт мне контейнеры с едой в дорогу и справляется о здоровье моей бабули…

– Звучит воодушевляюще, – снова вздохнула Аня. – А его сестра?

– Про миссис Грант сложно сказать что-то однозначное, – Джейми потер нос.

– То, что ты её называешь не по имени, а официально, говорит о ней весьма однозначно, – Аня нервно поправила волосы.

И вот теперь Джейми с большой винтажной коробкой сидел в кафе и ждал Алессию на завтрак. Алессия задерживалась. Джейми начинал переживать. Ещё ни разу он не планировал свидание с таким усердием – и дело было вовсе не в тех фотографиях, которые Алессия отправляла ему каждый вечер… Иногда уезжать за океан не так уж и плохо.

И когда Джейми уже хотел написать осторожное сообщение, в кафе ворвалась Алессия. Каштановые кудри разметались по плечам, кожаный плащ расстегнулся. Она ворвалась, будто бы пират из фильмов, пират, берущий на абордаж вражеское судно. В руках она держала гигантский прямоугольник, затянутый плёнкой. Взглядом она отыскала Джейми и ринулась к нему. Стремительно и уверенно.

– Scusa, что опоздала, amore mio (прости, что опоздала, любимый)! – опираясь на непомерного вида прямоугольник, Алессия поцеловала Джейми. Целовалась она жарко.

Джейми всё понял. Понял, что в их истории не она дама в беде… Алессия преодолеет все преграды и спасёт его. И он был не против.

– Так какие у нас планы, amore mio (любовь моя)? – поинтересовалась Алессия, доедая английский завтрак. С трудом она согласилась попробовать это и, к своему собственному удивлению, оказалась совершенно довольна.

– Может, для начала расскажешь, что это за предмет? – Джейми указал на плёночный прямоугольник. – Боюсь, нас с ним никуда не пустят…

– Ох, mama mia! Обменяемся подарками?!

Алессия говорила громко, и редкие посетители кафе то и дело бросали на неё косые взгляды. Пусть смотрят, рассудил Джейми, Алессия достойна внимания.

– Давай я начну, – предложил Джейми.

– Давай! – Алессия захлопала в ладоши. Очаровательная привычка.

С гордым видом Джейми вручил ей коробку с фирменным логотипом винтажной лавки.

– Это то, о чём я думаю? – внезапно Алессия стала невероятно тихой.

– Открой – и узнаешь.

Чрезвычайно осторожно Алессия развязала сиреневый бант. Внутри было то самое платье. Есть такая категория платьев – «то самое». Эта категория не нуждается в дополнительном описании.

– Ты мой герой! – Алессия крепко обняла Джейми. – Боюсь, мой подарок не идёт ни в какое сравнение…

– Ну, по размерам он уж точно побил все рекорды, – усмехнулся Джейми, косясь на прямоугольник.

– Alore… – Алессия вылезла из-за стола и начала разворачивать плёнку. – Я всю голову сломала, что я могла бы подарить такого, чего никто больше не мог бы тебе подарить… Толком ничего придумать не смогла… Надеюсь, что никто такого больше тебе не дарил.

И Алессия развернула к нему холст. На нём – Джейми в образе Бонда. Будто бы афиша из шестидесятых. Яркая и такая реальная…

– Почему ты думала, будто у меня есть подобное? – изумлённо поинтересовался Джейми.

– Ты же реально Джеймс Бонд! – рассмеялась Алессия. – У тебя непременно должен быть такой постер!

– Ты его сама нарисовала?

– Ma certo (разумеется)! Я же дизайнер и художник, и…

– Самая талантливая девушка на свете!

– Grazie mille (спасибо большое)! – Она слегка покраснела.

– Но… – Джейми внезапно нахмурился. – Я думал, мы пойдём на каток и гулять по праздничному Лондону… Боюсь, что с картиной будет не очень удобно.

– О, не переживай! Я обо всём позаботилась! Точнее, мне посоветовала позаботиться Анья. Это она у нас почти всегда умеет думать на миллион шагов вперёд.

– И что же она придумала?

Ответом Джейми стала волна шепота, прошедшая по столикам. В кафе вошёл мистер Стоунхарт вместе с Аней. Та сразу же вычислила Алессию и направилась к их столику. Эвана немного затормозила пожилая парочка – попросила сфотографироваться.

– Джейми, давно не виделись! – Аня подмигнула.

– Что ты здесь делаешь? – Джейми быстро встал из-за стола.

– О, Алессия сказала, что дарит тебе крупногабаритный подарок, и он может испортить праздник, поэтому мы с Эваном решили прийти на помощь вашему романтику…

– Аня! – шикнул на неё Джейми. – Это я должен кататься по поручениям босса, а не наоборот!

– Не переживай, старина, – наконец-то из лап поклонников вырвался Эван. – Я должен был увидеть этот портрет! – он кивнул в сторону подарка. – К тому же мы заезжали поздравить Фиону, тебе тоже нужно было отдать подарок.

– Мистер Стоунхарт, не стоит! – совершенно смутился Джейми.

– Очень даже стоит. Ты столько времени тратишь на меня… Итак, подарок для человека, готового прийти на помощь как настоящий агент 007. – Эван протянул ему свёрток.

Нерешительно Джейми открыл подарок. Часы. Нет, не просто часы! Omega Seamaster Diver 300M! Как в фильме «Золотой глаз»! Джейми так и сел. Очевидно, у Ани было припасено досье и на Джейми.

– Мистер Стоунхарт…

– С Рождеством, приятель! – Эван пожал ему руку. – Ладно, отдавайте ваши коробки и картины. Я оставлю их в машине. Мы с Аней вернёмся завтра – и сможешь забрать. – Алессия, с Рождеством!

– И вас, мистер Range Rover.

– Была рада всех видеть, нужно спешить, – кивнула Аня. – Я хочу в Starbucks взять какой-нибудь новогодний латте и умереть от передоза сахаром!

– Так сильно не хочешь знакомиться с моей семьёй? – усмехнулся Эван, приобнимая её за плечи и направляясь к выходу.

39

Ане казалось, что Эван натурально испытывает её на прочность. Будто бы хороший, или просто жестокий, хедхантер, он постоянно устраивал ей тесты на стрессоустойчивость. Сперва ковровая дорожка и интервью, теперь это… И вот это – уже чересчур.

Аня умела бодриться, точнее, выглядеть бодрой, но у всего есть предел. И Анин предел был в районе знакомства с семьёй Эвана. Всю дорогу до Виндлшема Аня не находила себе места. До того как выехать из Лондона, Эван совершенно спокойно сообщил, что их поместье находится в полутора часах езды… Поместье? Хотелось бы Ане знать, как подобное заявление могло её успокоить? Она, конечно, росла не в хрущёвке, но поместье…

– Мне страшно представить, что ты там уже напридумывала про мою семью? – усмехнулся Эван.

– Пока раздумываю над вероятностью того, что они друиды и приносят жертвы старым богам…

– Говорит мне девушка, отмечающая Рождество в январе?

– Ну, я и не зову тебя на кровавые жертвоприношения моей матери, – фыркнула Аня.

И вот они подъехали к… Да, они подъехали к какому-нибудь особняку из «Гордости и предубеждения». Перед Аней открылся вид на натуральное Пемберли… Внутри всё неприятно сжалось. Аня почему-то почувствовала себя леди Дианой в том фильме с Кристен Стюарт…

– Можно я подожду тебя в машине? – пролепетала Аня.

Машина остановилась, какой-то лакей открыл перед Аней дверь. Какой кошмар.

В холле их встречала пожилая высокая женщина с седыми волосами. Она была одета в простую шерстяную юбку и свитер, который наверняка стоил как квартира Ани в Питере.

– Анна, безумно рада нашему знакомству! – женщина показалась неожиданно дружелюбной.

Парадная лестница была богато украшена еловыми ветвями, красными лентами и бусами. И миллиарды огоньков цвета шампанского. Невероятно красиво.

– Спасибо за приглашение, миссис Стоунхарт…

– Перестань-перестань! Зови меня Шарлотт!

Аня кивнула, поняв, что язык у неё не повернётся называть эту аристократку Шарлотт. Придётся выкручиваться школьными приёмами: «простите, пожалуйста».

– Джесс уже здесь? – поинтересовался Эван, косясь на лестницу.

– Ох, милый, никогда не думала, что скажу, но лучше бы нет… Она настоящая похитительница Рождества! Раскритиковала все мои украшения. Я ей так и сказала: если не успокоится, в грядущем году приедем на Рождество в её дом! Пусть украшает его как знает!

– Её можно понять, – мягко отозвался Эван.

– Я уважаю её скорбь, не подумай, но всему есть предел! Может быть, ты с ней поговоришь?

– Едва ли она послушает, – покачал головой Эван.

– Ох, ну что же мы всё на лестнице стоим! Поднимайтесь в комнату, готовьтесь – и в семь у нас будет ужин…

Аня покорной овечкой поспешила за Эваном.

– Я буду спать в твоей комнате? – шепотом спросила она, поднявшись на второй этаж.

– А хочешь спать с Джесс? – он приподнял бровь.

– Нет, но… Это же дом твоей матери… Она может решить, что мы с тобой того… – Аня вся покраснела.

– Не хочу тебя огорчать, но моей матери семьдесят лет. Боюсь, кое-что в этой жизни она понимает.

Аня тяжело вздохнула. Ей совершенно не хотелось, чтобы её мама понимала в этой жизни хоть что-то.

В семь они спустились в столовую. И в самом деле Эван вырос в каком-то замке. Аня нарядилась в красную клетчатую юбку и красную блузку. Эван говорил, что в доме может быть холодно, но Аня слишком сильно хотела произвести хорошее впечатление… В итоге поверх её нарядной блузки красовался тёмно-зелёный пиджак Эвана.

В столовой был накрыт пугающе огромный стол. Миссис Стоунхарт ещё не подошла, зато своё законное место успела занять Джесс. Бледная и худая, она поразительно сильно напоминала Эвана. На ней было чёрное бархатное платье и длинные нити жемчуга. Волосы уложены в элегантную причёску. У Ани были подозрения, что на домашние мероприятия так не наряжаются… Был некоторый перебор в этом роскошном бархате. Пусть и праздновалось всё в семейном кругу.

Джесс смерила Аню надменным взглядом и, кажется, осталась совершенно недовольна увиденным.

– Что же ты так надулась, сестрица, – Эван подошёл к женщине и поцеловал в щёку. – Не вышла нас встречать. Не рада своему брату?

Джесс бросила ещё один презрительный взгляд в сторону Ани и наконец изрекла:

– Эта девчонка даже одежду твою прибрать к рукам решила.

– Джесс, – свёл брови Эван.

– Давайте не будем делать вид, будто бы твой роман с русской малолеткой – нечто нормальное, – холодно отозвалась Джесс.

Аня решила присесть за стол и сделать вид, что ситуация ничуть её не трогает. Девушка пробежалась взглядом по карточкам и обнаружила своё имя. Не то чтобы карточек было много. Если быть точным – четыре.

– Джесс, пожалуйста, попробуй быть капельку добрее в такой светлый праздник, – рекомендовал ей Эван и сел рядом с Аней. – Тебе что-нибудь налить?

Ане страшно хотелось потребовать водки, но крепкий алкоголь ей никогда не нравился.

– Думаю, тебе придётся по вкусу красное вино, – принял решение за неё Эван.

Аня с равнодушным смирением приняла тот факт, что теперь любит красное вино. Все ей о том говорили, а она не хотела обманывать чужих ожиданий.

Наконец-то пришла миссис Стоунхарт. В тёмно-красном блестящем платье она казалась героиней сериала «Корона». Нужно было Ане надевать тоже вычурное платье. Одно из тех, которые давала ей Лейла…

– Все в сборе! Как же это чудесно!

Эван помог матери устроиться за столом. В прошлом году он впервые за долгие годы отметил Рождество в кругу семьи. Прежде Джекки вечно устраивала громкие вечеринки, которые можно было назвать какими угодно, но уж точно не семейными. Джекки не ладила с его матерью, а чтобы терпеть Джесс, нужно и вовсе иметь ангельское терпение. Джекки никогда таковым не отличалась.

Большую часть ужина Эван и его мать старательно пытались разогнать мрачное настроение, которое будто бы генерировала и волнами распространяла по гостиной Джесс. Эван предупредил Аню заранее о том, что Джессика тяжело переживала смерть любимого супруга. Майкл Грант скончался четыре года назад, но тогда внутри у Джесс сломалось что-то очень важное, что-то, отвечающее за человечность, любовь и сострадание. Все пытались беречь её чувства, но Джесс мастерски справлялась с тем, чтобы доводить всех до белого каления. Она была злой просто потому, что хотела сделать всех вокруг такими же несчастными, как и она сама.

– Но что же наша приглашённая звезда молчит весь вечер? Начинаю подозревать, что твоя симпатичная подружка и вовсе не знает языка! – Джесс не выдержала слишком длительной праздничной атмосферы за столом.

– Аня прекрасно говорит по-английски, – вступился за неё Эван. – Сейчас Аня учится на издательском деле и в будущем планирует стать редактором.

– О, как это мило! – всплеснула руками Джесс. – Очередная девочка из богатой семьи, решившая почувствовать себя Тессой Янг, а в итоге сядет на шею богатенькому супругу и будет вести мотивирующий блог!

– Джесс, – шикнула на неё мать.

Джесс просто не могла успокоиться, потому что Аня продолжала совершенно равнодушно есть пудинг. Нет ничего страшнее для агрессора, чем полное игнорирование его выпадов. Бесспорно, бывают случаи, когда подобная стратегия вынуждает обидчика почувствовать себя неловко и замолкнуть, но на Джессику Грант подобные уловки уж точно не подействуют. Потому она продолжала:

– Что? Разве я не права? Какой толк в гуманитарном образовании, если не желание стать трофейной женой? Тем более, едва ли я поверю, что вы встретились с этой русской случайно. Мне прекрасно известно, как славянские эскортницы завоёвывают себе мужчин. Одной красивой мордашки недос…

В этот момент Аня хрюкнула, не сдержав смех.

– Я говорю что-то смешное? – вскинулась Джесс, получившая хоть какую-то реакцию от холодной Ани.

– Нет, прости, Джесс, ты говоришь преимущественно приятные вещи, – Аня аккуратно промокнула рот салфеткой.

– Что?!

– Ты права, я из России, поэтому на каждом нашем застолье непременно найдётся такая бестактная женщина, считающая своё мнение безмерно важным. А потом, прости, конечно, но если ты пытаешься задеть меня, называя трофейной женой и отмечая мою привлекательность, – не смею тебя останавливать. Продолжай! – Аня подняла бокал, будто бы чокаясь с Джесс.

– Ты назвала меня… – Джесс покраснела от подобной наглости.

– Нет, я никак тебя не называла, – улыбнулась Аня. – Я просто хочу сказать, что меня очень сложно задеть подобными мелочами, а испортить настроение…

Аня неопределённо повела плечом и вернулась к десерту. Миссис Стоунхарт мысленно отдала избраннице сына должное. Да, Аня немного нагрубила Джесс, но, видит Бог, она заслужила.

– Невоспитанная деревенщина! – Джессика неловко дёрнулась и опрокинула бокал.

Аня ничего не сказала, лишь покосилась на Эвана. Ей решительно не хотелось доказывать каждому, что она девушка с приличным образованием, учёной степенью и не из семьи подзаборных пьяниц.

– Может быть, перейдём в гостиную и поиграем в игры? – предложил Эван, не имевший никакого желания ввязываться в словесные перепалки с Джесс. Сколь бы невыносима она ни была, Эван любил младшую сестру.

Миссис Стоунхарт идею поддержала, и даже Джесс покорно поплелась за всеми. А Ане, несмотря на всё внешнее спокойствие, стало ужасно тоскливо. У Ани уже была одна семья, где позволяли себе подобные злобные комментарии в её адрес – зачем же ей вторая? И то, что Эван не вступился за неё… Аня вздохнула, сделала некоторые выводы и вошла в гостиную. Огромное помещение глубокого красного цвета с коврами и совершенно бесполезными диванами – бесполезными для тех, кто не собирается огромной шумной компанией. А в доме Стоунхартов давно уже не было громких приёмов.

Аня не успела расположиться на одном из этих внушительных диванов – в комнате без телевизора, в комнате, законсервированной в начале прошлого столетия. Джесс заметила любопытство на лице гостьи и приступила ко второму раунду:

– Сыграем в шарады? Это что-то, что сумело прибрать к рукам бриллиант, а теперь змеёй проскальзывает в семью…

Джесс осеклась, потому что Аня спокойно достала из кармана телефон, что-то проверила, а потом довольно улыбнулась:

– Миссис Стоунхарт, была безмерно рада познакомиться с вами. Надеюсь, нам ещё выпадет шанс узнать друг друга ближе. Доброго всем вечера.

А затем она просто развернулась и вышла из этой огромной, но всё же уютной гостиной.

В коридоре её поймал Эван:

– Аня, куда ты?

– Домой, – спокойно ответила она.

– Но как же Рождество?

– Эван, я не останусь праздновать с твоей сестрой. Я понимаю, у неё тяжёлое эмоциональное состояние, но мне это не подходит. Мы с тобой не говорили о том, как жили, пока не встретили друг друга. Это был наш выбор. Но я слишком долго терпела неприятные высказывания в свой адрес, слишком долго позволяла людям пренебрегать мной. Я не собираюсь выяснять отношения с твоей сестрой, но и находиться в этом – не намерена. Мне хватило сил уехать от матери, перестать отвечать на токсичные сообщения Максимки – и из твоего замка я выбраться сумею.

– Ты уезжаешь? – удивился Эван.

– Да, милый. Я уезжаю. У тебя очаровательная мать, и я правда хотела провести этот вечер с тобой. Но мне совершенно не подходит общество Джесс.

– Я тебя понял. Поднимайся в комнату и собирай вещи. Я попрощаюсь с мамой и сестрой – и мы поедем в Лондон.

– Нет, – покачала головой Аня. – Я не хочу портить тебе семейный праздник. Я проверила расписание автобусов и…

– Я тебя понял, – кивнул Эван и пошёл обратно в гостиную.

Ане стало страшно тоскливо. Но она чувствовала некоторую вину за то, что испортила всем праздник. Поэтому поднялась на второй этаж, закинула самое необходимое в шоппер и вставила наушники. Замотавшись в шарф, она выскользнула на улицу. Начинал идти снег. Каким же бедным и никому не нужным котёночком может быть одна девушка в сочельник?

Одинокой фигурой она шла в сторону близлежащей деревушки. Навигатор пообещал, что дорога займёт не больше двадцати минут. Не так уж и много идти, если подумать. Если она совсем замёрзнет – можно будет попытаться вызвать такси или что-то в этом роде…

Внезапно Аня услышала, как под колёсами автомобиля шуршит гравий. Она обернулась – за ней ехал Range Rover Эвана. Аня сощурилась, ослеплённая светом фар. Эван поравнялся с несчастной девушкой и открыл окно:

– Почему же ты такая нетерпеливая? – с улыбкой вздохнул он.

– А как же твоя семья?

– Милая моя Аня, как же ты ещё не поняла, что я хочу тебя своей семьёй сделать? – он вышел из машины. – Не сбегай от меня, Аня. Ты у меня неимоверно сильная, я не всегда могу понять, нужна ли тебе помощь, но со временем я научусь и этому, – он поцеловал её в лоб.

– Ты на меня не злишься? – тихонько, будто боясь услышать ответ, спросила Аня.

– Я злюсь на Джесс. Но оставим её участь на волю матери… Мы слишком долго входили в её положение.

Аня крепче прижалась к Эвану, который её не бросил.

– К тому же, тебе нельзя болеть – ведь у нас запланированы две незабываемые недели в США.

Из внутреннего кармана пальто он извлёк красивый алый конверт.

– Пришлось немного воспользоваться связями и нарушить закон, чтобы получить твой паспорт в консульстве, но ты же знаешь, Джейми у нас настоящий шпион! – Эван рассмеялся, отдавая Ане конверт.

– Это невероятный подарок…

Аня вытащила свой красный паспорт и быстро отыскала нужную ей визу. Не так и много виз было в этом паспорте.

– В конечном счёте, это ведь не худшее Рождество в твоей жизни? – спросил Эван, раскрывая перед ней дверь в салон.

Аня улыбнулась и утерла рукавом заплаканные щеки. Она не стала огорчать своего замечательного Эвана тем, что именно из-за подобных его сюрпризов все вокруг считают Аню нахлебницей. Девушка бросила взгляд на небо и единственной яркой звезде, которая, возможно, была всего лишь спутником, пообещала, что ещё до тридцати начнёт зарабатывать столько, что никто не посмеет назвать её бедной родственницей.

И пусть резолюции нужно писать в Новый год, а не в Рождество.

40

Эван приготовил для Ани какую-то невероятную по насыщенности культурную программу, но Аня не могла переварить перелёт на частном самолёте. Собственно, ей было бы достаточно, если бы Эван подарил ей такой перелёт. Причём не через океан, а просто… просто посидеть внутри самолёта.

Больше всего Ане пришлось по душе то, что в самолёте можно спать. Не просто спать, а укутавшись в мягкое тёплое одеяло. Про отношения Ани и Эвана можно говорить бесконечно много, но они всегда были только частью её жизни. Несомненно, большой частью, но, всё же, частью. Она много работала над проектом, сдавала экзамены, учила итальянский и просто нервничала и тревожилась. Вся эта рутина выматывала. При этом Аня не считала себя в праве забивать на Эвана. Он приехал к ней совсем ненадолго. А потому днём Аня была образцовой девушкой, а по ночам – координатором рекламной кампании.

Аня тревожно ждала того момента, когда Исла ответит по поводу рукописи. Тревожное ожидание, в котором Аня была уверена, что текст отличный. Если Исла скажет обратное – это лишь потому, что жанр ей не близок. Хотя действительно талантливые тексты – в них ведь невозможно пропустить нечто гениальное. Ведь так?

И всё же, на высоте двадцати тысяч футов, Аня не выдержала всей той нагрузки, которую взвалила на свои хрупкие плечи, и уснула. Эван, разбиравший документы, не мог не умилиться, глядя на Аню, свернувшуюся на кровати. Он бы так хотел полностью отдаться ей, не отвлекаться ни на что, но не мог. Не мог. В Ане ведь это и было прекрасно – она всё понимала. Она не требовала от Эвана больше, чем он мог ей дать. Аня просила лишь уважения… И Эван старался. Старался научиться делить свою жизнь с кем-то ещё. Потому что Джекки этого было не нужно.

– Надеюсь, ты выспалась, – ласково улыбнулся ей Эван, когда самолёт зашёл на посадку.

– Тебе не было скучно? – Аня протёрла глаза.

– Мне не пять лет, чтобы меня нужно было развлекать.

– Всем иногда хочется, чтобы кто-нибудь его развлек.

– Ну, в этой поездке развлекать тебя буду я.

Аня в этом не сомневалась. Эван старался ставить Анины интересы выше всего прочего, а для столь занятого человека даже попытки – уже достаточно.

Для начала они заехали на завтрак в Гринвич-Виллидж, где Эван постарался удивить Аню круассанами. Она лишь рассмеялась, сказав, что если когда-нибудь решится удивлять Аню снова – пусть доставляет её в Париж! На эту её шутку Эван вполне серьёзно заявил, что Аня – та ещё очаровательная капризница, а потом уже совершенно авторитетно пообещал ей, что прямо сейчас они пойдут и подадут Анины документы на шенген, чтобы без промедлений отправиться завтракать на Эйфелевой башне. Аня рассмеялась пуще прежнего, и лишь богатая культурная программа Эвана помогла им не ринуться в визовый центр.

Потом они зашли в квартирку Эвана с видом на Центральный парк.

– Знаешь, в таких апартаментах живут герои «И просто так», а не обычные смертные! – восторженно заявила девушка, выглядывая из окна в спальне.

– Ты моя маленькая Кэрри, – Эван приобнял её за плечи.

– Нет, я скорее Миранда, – покачала головой Аня. – Кэрри слишком одинокая и много курит.

– Почему не Шарлотта? – Эван показал ей спальню и душ.

– Потому что Шарлотта слишком зациклена на семье, – Аня достала косметичку и оценила костюмчик в стиле преппи, подготовленный для одной очень конкретной фотографии. – Знаешь, мне ещё близка Лиза Тодд.

– Прости, я перестал следить за сюжетом в 2008, поэтому ума не приложу, о ком ты.

– Вот и иди гугли, кто моя ролевая модель, а я приоденусь и приму душ! – Аня чмокнула его и вытолкала из ванной. – Самолёт может быть сколько угодно лакшери, но я умираю, как хочу помыться!

– Могу составить тебе компанию, – Эван предпринял попытку войти обратно.

– Нет уж! Сначала душ, а потом всякие ваши романтики.

После всяких «ваших романтик» Эван повёл Аню смотреть музей Метрополитен. Аня не сильно хотела в музей, но страшно хотела сфотографироваться на ступенях. Наверное, каждая девочка проходит сложный этап выбора – на кого она хочет быть похожа: на Сирену или Блэр. Аня всегда хотела быть как Блэр. Поэтому на голову нацепила красивый ободок.

Несколько раз Аня замечала, как прохожие фотографируют её и Эвана. Она уже начала сталкиваться с повышенным вниманием к себе со стороны общественности, но не настолько. Вероятно, потому, что на публике она вместе с Эваном появлялась не так уж и часто. А вот Эвана подобное не то что не смущало – он будто бы хотел, чтобы люди про них с Аней знали…

На следующий день, по наставлению Антуана, Аня и Эван отправились в паломничество по самым интересным книжным магазинам. Начали они с одного из старейших в Нью-Йорке книжных магазинов – «Аргоси». Аня не очень любила старые книги, поэтому сделала пару снимков и утащила Эвана дальше. Больше всего ей понравилось в последней точке их маршрута – в феминистском книжном в Бруклине.

Аня всегда любила истории про сильных женщин и верила, что как работник она уж точно не уступает мужчинам, а в Cafe con Libros ещё и давали кофе… Собственно, звёзды сошлись, и Аня нарекла «Кофе и книги» – лучшим магазином своего рейтинга и купила фирменный шоппер. С недавних пор Аня стала коллекционировать мерч издательств. Не книг, а именно самих издательств. Будто бы крупными названиями импринтов она могла притянуть выгодное предложение работы.

На следующий день они отправились бегать в Центральный парк. Аня взяла на пробежку электронную книгу и шантажом, который может сработать только в отношениях двух влюблённых, заставила Эвана сфоткаться будто бы за чтением их «Сказки». Эван вложил в фотографии весь свой артистизм, довёл Аню до смешливых слёз и пообещал непременно прочитать этот шедевр.

– Откуда тебе знать, что это шедевр? – Аня приподняла подбородок, стараясь быть чуть выше. – Ты ведь слышал только мои восторженные охи.

– Разве этого не должно быть достаточно? – он щёлкнул Аню по носу и сверился с умными часами. – С другой стороны, Исла мне на днях сказала, что приятно удивлена тем, что ты ей прислала.

– Она так сказала? – почему-то удивилась Аня.

– Да, она всё грозилась дочитать до конца недели и разобрать по полочкам… Но, если честно, я её разборы недолюбливаю, – признался Эван.

– Почему? – нахмурилась Аня.

– Как ты это называешь? Слово такое ёмкое? А, они душные. Она цепляется к каждому слову… Очень драматично и иронично выходит. Но слишком уж подробно. Аня! – Эван взял девушку за плечи, боясь, что та может рухнуть в обморок. – Отставить панику и пойдём-ка дальше бегать от проблем.

41

Так они неумолимо двигались к Новому году, а Аня не решалась спросить, сходят ли они на какой-нибудь мюзикл… Ей безумно хотелось увидеть тот самый Бродвей.

Тридцатого декабря Эвану пришлось ехать на какую-то репетицию, Аня уточнять не стала – у неё был план. План устроить набег на какой-нибудь русский магазин и показать Эвану, что такое настоящие семейные праздники. Раз уж ему так нравится пытаться сделать Аню частью семьи, она возражать не станет. Аня и сама бы хотела, чтобы Эван был её семьёй.

Поездка на Брайтон-Бич принесла ей просто неимоверное удовольствие. Ане нравилась предновогодняя атмосфера, ей нравилась суета и улыбающиеся люди. Кто-то скажет, что это западное лицемерие, а Аня с уверенностью заявит, что это попытка стать счастливее. В последнее время ей нравилась концепция «притворяйся, пока это не станет реальностью». Аня очень сильно хотела быть счастливой, поэтому желала счастливого Нового года прохожим и не отпускала улыбку с лица.

Аня, нагруженная конфетами, колбасой и майонезом, вернулась в квартиру Эвана, когда на улице уже смеркалось. К удивлению Ани, только оказавшись в Нью-Йорке без Эвана, она почувствовала, какой это прекрасный город. Прекрасный – если опустить за скобки грязь, странный запах, крыс и бездомных… Если сравнивать этот город с родным Петербургом, наверняка Петербург победит по многим пунктам. Но зачем сравнивать?

За день в тишине, а у Ани очень быстро сели наушники, и она была вынуждена встретиться с реальным миром, а не скрываться за лекциями и продуктивной продуктивностью. Так вот, за день в тишине Аня поняла, что не хочет ничего сравнивать. Потому что она любит свой родной город и любит многие воспоминания, с ним связанные, так же как любит Лондон, а теперь и Нью-Йорк. Сегодня Аня просто любит жизнь и не желает омрачать свои воспоминания бессмысленной дотошностью.

Эван пришёл как раз в тот момент, когда Аня разложила всё для резки оливье и подготовила ноутбук.

– Сегодня мы вместе готовим ужин? – удивился Эван. – А я заказал доставку…

– Это очень кстати! – Аня повисла у него на шее. – Мы будем готовить завтрашний ужин и смотреть лучший фильм на Новый год!

– «Один дома»? – уточнил Эван.

– Нет! «Чародеев»! Я нашла с субтитрами.

– А что будем готовить?

– Преимущественно русский салат!

Эвану нравилось азартное настроение Ани. В последнее время она казалась немного уставшей, хоть и скрывала синяки консилером, а стресс – шуточками.

Итак, Аня командовала Эваном, который не готовил еду миллион лет, подпевала старым советским песням и рассказывала о том, что этот новогодний мюзикл был снят по книге «Понедельник начинается в субботу», а Стругацкие принимали участие в написании сценария. Когда Эван сказал, что понятия не имеет, что это за книга, она заставила в эту же минуту заказать себе полное собрание Стругацких и никому не сознаваться в столь постыдных вещах.

А Эван был согласен на всё, лишь бы такие вечера длились вечность. Потом Аня, явно вошедшая во вкус, радостно сообщила, что Новый год они будут отмечать у Эвана дома, а не в ресторане с видом на Таймс-сквер. Говорить о том, что нет ничего нелепее, чем всем колхозом следить за подниманием и опусканием шара, Аня не стала.

– Эван, ты собираешься одеваться?

В десять вечера тридцать первого декабря Аня нагрянула к Эвану, который успел примоститься в кабинете и начать читать самую странную книгу на свете – «Понедельник начинается в субботу». В книге было странно всё: и название, и русалка, и кот… Наина Киевна и НИИЧАВО. И всё же оторваться он не мог.

– Одеваться? – переспросил Эван, откладывая Kindle в сторону.

– А ты Новый год в пижаме собираешься встречать? – Аня удивилась так, будто бы в этом было нечто странное.

Только теперь Эван посмотрел на свою девушку. Она была в красивом коктейльном платье какого-то мерцающего цвета, с укладкой и вечерним макияжем и… в шерстяных носках.

– Мы же дома…

– Эван, ты не чувствуешь! – возмутилась Аня и направилась к его гардеробной.

– Думаешь, наш диван в гостиной заслуживает лицезреть меня в костюме Dior?

– Tom Ford тоже подойдёт, – заверила его Аня.

Не сильно сопротивляясь, Эван принарядился и даже пригладил волосы. Бриться, правда, не стал. Он вышел в гостиную, где Аня, прикрыв платье передником, суетливо расставляла салаты и посуду.

– Мы будем что-то смотреть? – уточнил Эван, который так и не смог понять, почему Аня захотела отмечать дома, а не в ресторане. И всё же, не имел ничего против подобного досуга.

– Разумеется! – и Аня включила трансляцию какого-то русского канала.

– Новогодний концерт на «Первом»! – объявила Аня. – Потом речь президента и бой курантов.

– Речь вашего президента? – поинтересовался Эван.

Аня сперва не поняла сути вопроса: а какого президента он ещё собирается слушать? Потом поняла свою же глупость и рассмеялась.

– Да, в этом году смотрим именно этого президента. В следующем можем попробовать выбрать другого, но такое ещё никому не удавалось…

Эван сел на диван, попытался понять, что происходит на экране.

– Может быть, включим субтитры? – предложил он.

– Зачем? – Аня начала накладывать ему неведомого вида салаты. Сегодня она потратила целый день на готовку и, кажется, была очень собой довольна.

– Я ничего не понимаю…

– Так там никто ничего не понимает, – пожала плечами Аня. – Ты вообще этот бред не смотри!

– Зачем же тогда мы его включили?

Аня сочувственно посмотрела на Эвана: есть вещи, которые не объяснить словами – ты делаешь это просто потому, что так нужно.

– Кстати, – перевела разговор Аня, начав раскладывать салаты по тарелкам, – в следующем году мы будем наряжать ёлку вместе. Никаких больше декораторов!

– Тебе не понравилось, как они поработали?

– Очень понравилось! Скорее всего, у нас с тобой выйдет куда хуже, но это будет наша ёлка.

Эван притянул Аню к себе и в очередной раз поцеловал. Ему нравилась её уверенность в том, что всё у них надолго.

– Хорошо, в следующем году никаких декораторов! Начиная с первого ноября совершим кругосветное путешествие по всем моим домам и украсим каждую ёлку. Это будет нелегко, но мы постараемся! – решительно пообещал Эван.

– Мистер Стоунхарт, пытаетесь впечатлить меня своей недвижимостью? – Аня шутливо упёрлась руками в бока.

– Самую малость.

Он дёрнул пробку и открыл шампанское. Аня вскрикнула и захлопала в ладоши, как это делала Алессия.

– Так, а теперь подводим итоги года! Что самое значимое у тебя произошло?

– Я встретил тебя, – честно признался Эван.

– А ещё?

– Нужно что-то ещё? – удивился он.

Аня лишь закатила глаза:

– Где твой итожный азарт? Даже навскидку: ты снялся в кайфовом фильме, который выйдет уже в будущем году, кстати, надеюсь, что на премьеру мы пойдём вместе, потому что мне очень понравилось ходить по дорожке! Потом ты спродюсировал спектакль, приступил к съёмкам в ещё одном фильме… Эван, ты же просто супер!

Теперь Аня напоминала его самую преданную фанатку.

– Ладно, ладно, в следующем году подготовлюсь лучше! – он поднял руки вверх.

– Очень на это надеюсь!

– А что случилось у тебя?

Аня замялась:

– Если подумать… Я тоже встретила тебя…

– Аня, ты совершенно несерьёзно относишься к итогам года! – передразнил её интонацию Эван.

– Ну, я защитила кандидатскую, получила предложение пойти работать в штат своего университета, но отказалась и поступила в магистратуру в Лондоне на специальность, от которой просто в восторге… Встретила настоящую подругу и сменила образ… Знаешь, – Аня посмотрела Эвану в глаза, – этот год рискует стать лучшим в моей жизни!

– Поверь, грядущий готовит тебе немало сюрпризов, – он улыбнулся ей. – Но, подожди, у тебя кандидатская? Тебе же двадцать шесть.

– Эван, я русская, у нас, как у собак, идёт год за семь!

В телевизоре заиграла музыка, и высветилась белая надпись: «Новогоднее обращение президента Российской Федерации». Аня показала, что сейчас нужно внимательно слушать, и Эван внимательно слушал, не понимая ни слова. Если нужно давать какие-то новогодние резолюции, то его будет звучать так: «выучить язык Ани». Признаться, он уже немного начал и понял, что есть в нём что-то прекрасное. Но пока это было для дела, а теперь он может начать его учить от чистого желания сердца.

И вот уже бой курантов на Красной площади. Аня начала считать по-русски, Эван принялся открывать очередную бутылку шампанского и наполнять их бокалы. А Аня впервые действительно любила Новый год, потому что впервые все эти глупые традиции она делила вместе с человеком, который не считает их глупыми.

С последним ударом курантов Аня закричала: «С Новым годом!», чокнулась с Эваном, залив подол красивого платья, и прильнула к губам своего самого любимого человека. Эвану хотелось, чтобы этот миг длился вечно, но Аня поспешно встала на ноги и стала подпевать гимну. Как и полагалось отличнице и старосте, Аня знала все слова, а не только первый куплет.

Потом Аня кинулась к ёлке. Только теперь Эван понял, что там лежит одинокий подарок:

– Я долго думала, что могу тебе подарить, поэтому воспользовалась помощью Алессии! Это, конечно, не такое значительное полотно, как она подарила Джейми, но… Короче, открой, а то мне сейчас станет ужасно стыдно от того, какая это мелочь!

Эван поспешил сорвать обёртку. Расписанная вручную кожаная обложка. Золотая вязь и такие же золотые буквы: «Сказка без начала и конца». В центре Эван держит на руках Аню, они одеты как герои «Принцессы-невесты».

– Что это?

– Подарок, сделанный своими руками! – рассмеялась Аня. – Мы подняли все архивы, чтобы собрать материал.

А внутри, начиная с «Давным-давно», шла их история, проиллюстрированная распечатанными фотографиями и газетными вырезками.

– Невероятно…

– Тебе нравится? – Аня взволнованно заглядывала в его добрые глаза.

– Да.

Он не мог подобрать слова лучше. Ему нравилось, потому что никто ещё не делал ему такого подарка. Когда у тебя есть всё, удивляться становится невероятно тяжело, но вот у Ани получалось поражать его из раза в раз.

– Спасибо…

42

– Ты уже второй день что-то постоянно напеваешь, – заметил Эван, когда они прохаживались по галерее каких-то его знакомых. В Нью-Йорке все друг друга знали, но не всегда помнили, как кого зовут.

– Тебя раздражает? – напряглась Аня.

– Вовсе нет, – поспешил успокоить её Эван, приобнимая за плечи. – Просто любопытно.

– О, ну, Билли написал красивые стихи для своей книги, и они такие мелодичные… Знаешь же, такое бывает: прочитаешь стих, а в голове мелодия сама рождается?

Эван никогда песен не писал, поэтому не знал. Наверняка Джулиан бы сразу понял, о чём идёт речь.

– Так вот, он прислал, а я, как только прочитала, поняла, что это нужно петь!

– Написала музыку?

– Ну так… Набросала… Говорю же, оно само! Стихи гениальные. Как, наверное, и всё, что делает Билли.

Опять этот чёртов мальчишка. Эван ненавидел талантливых молодых людей, которыми восхищалась Аня.

– Не хочешь исполнить? – Эван кивнул в сторону рояля посреди зала.

– Как-то неловко…

– Никого же нет.

– А если это экспонат? – всё ещё колебалась Аня.

– Да, с современным искусством никакой ясности, конечно… – согласился Эван, огляделся и заметил галеристку: – Простите, мисс, можем ли мы воспользоваться вашим инструментом?

– Мистер Стоунхарт, всё что угодно! – засуетилась девица привлекательной наружности.

Аня вздохнула и направилась к пианино. Эван прав – в зале никого нет. Она осторожно коснулась клавиш, в мыслях выстраивая нотный стан:

Ты смотришь в небо, ищешь знак,

Сквозь пыль времён и серый мрак.

Но вместо звёзд – лишь темнота,

Как будто правда – лишь слова.

Галеристка осторожно достала телефон и принялась снимать происходящее. То, как Эван Стоунхарт в её галерее слушает игру своей загадочной русской девушки. Позже, увидев это видео, успевшее завируситься, злобный сммщик Антуан напишет Ане гневное сообщение, что кто угодно в Нью-Йорке активнее занимается продвижением Аниного проекта, чем сама Аня.

Но пока Аня лишь завершала песню:

Танцуй со мной на грани света,

Где ночь исчезнет, оставив лето.

Мы больше, чем сказка, больше, чем сны,

Вместе напишем историю мы.

Эвану мелодия понравилась, хотя в гениальности стихов, лично он, очень сильно сомневался. И всё же он сделал то, что казалось ему верным в тот момент:

– Давай съездим на студию и запишем эту песню вместе?

Галеристка тихонько пискнула: она стала свидетельницей того, как Эван Стоунхарт собрался записывать будущий хит! Как жаль, что прямо сейчас он не исполнил хотя бы маленький кусочек, ну да ладно…

– Правда? – изумилась Аня.

– Да. Я думаю, дуэтом эта песня будет ещё лучше, – решительно кивнул Эван. – Выложим в мой профиль – на радость твоему прагматичному Антуану с красивыми визитками.

– Спасибо…

– Я ещё ничего не сделал, – отмахнулся Эван, которому страшно нравилось радовать Аню.

– Нет, ты поддерживаешь меня больше всех моих близких. За это спасибо.

43

Аня знала, что в театр нужно наряжаться. Потому достала из шкафа белое блестящее платье из какого-то тонкого тюля и красные туфельки. Эван сказал, что они идут на бродвейское шоу – не полноценный мюзикл, а набор лучших номеров за всю историю. Ане просто хотелось провести всякую свободную секунду вместе с Эваном, потому она была согласна на любой досуг. В зале она непременно возьмёт его за руку и не отпустит никогда. Жаль, что будет выключен свет… Аня бы предпочла смотреть на Эвана, а не на сцену. Хотя… Бродвей… Ладно, кого Аня пытается обмануть? Она страшно хотела попасть на такое шоу с первого их дня в Нью-Йорке.

К её разочарованию, когда нужно было выходить в театр, Эван написал, что ему необходимо задержаться на репетиции, и он встретит Аню непосредственно в театре. Аня вздохнула и побрела на представление. Дурацкие репетиции и работа! Всё это, несомненно, прекрасно, когда у них в запасе много времени. Но её американский отпуск подходил к концу. Скоро Ане вновь предстоит вернуться в Лондон, а Эвану – нет. Эван будет на съёмках до самого конца марта.

Девушка сиротливо ждала возле входа в театр, у неё ещё не было привычки поспешно прятаться в тени фойе, дабы не нарваться на лишнее внимание. Не такая уж она и знаменитость, чтобы её узнавали без Эвана.

И вот, за пять минут до начала представления – новое сообщение: Эван придёт не раньше антракта. Аня вздохнула и предложила встретиться дома или в ресторане. К чему ей весь этот Бродвей, если там нет Эвана? Написала она так от обиды. Вообще-то, ей очень даже был нужен весь этот Бродвей.

Вопреки её ожиданиям – или, скорее, согласно им – Эван заверил, что прибежит к ней, как только сможет, поэтому Ане следует расслабиться и просто насладиться процессом. Девушка в очередной раз вздохнула и отправилась к своему месту.

Шоу и в самом деле было ярким. Ане казалось, что она за раз побывала на всех тех спектаклях, которые втайне любила с раннего детства: «Призрак Оперы», «Гамильтон», «Отверженные».

Она совершенно расслабилась и даже стала получать удовольствие, когда во время смены сцен к ней подбежала девушка-техник и попросила подняться. Быстрее, чем Аня поняла, что происходит (стоит признать, когда Аня нервничала, она немного тормозила), девушка натянула Ане на ухо микрофон, проворно закрепила передатчик и накрыла плечи вместе с этой громоздкой конструкцией платком. Заиграл знакомый мотив из «Бала вампиров» – тот, когда сначала поёт хор, а потом начинается культовая «Час настал». Девушка-техник буквально протащила Аню через проход и затолкала на сцену:

– Пой.

Аня ничего не поняла, но, обладая счастливой особенностью характера исправно выполнять указания, послушалась. Хор смолк. Заиграла Total Eclipse of the Heart. И, к удивлению Ани, запели на русском. Аня подключилась. Она всё ещё не понимала, что происходит, но ведь оставалось полпроцента на то, что это только сон… Да и не начать петь она не могла. Девушка-техник ведь сказала «пой». Вон, люди пришли… За билеты заплатили… Неловко же будет, если Аня возьмёт и всех подведёт? Да, наверняка будет неловко…

Потому Аня, вцепившись в вверенный ей платок, будто бы в спасательный жилет, пела.

– «Что со мной – не ясно мне самой…» – будто бы поделилась собственным ощущением происходящего Аня.

И тут в глубине сцены прожектор выделил длинный силуэт графа фон Кролока. Эван ответил на её реплику:

«Бренной жизни краткий миг превратится в бесконечность,

И мир падёт у ног твоих,

И любовь продлится вечно».

С ужасным акцентом, делающим половину слов неразличимыми, Эван пел Ане на её языке. Аня больше не смотрела в тёмный зал – она смотрела только на своего мужчину, будто бы в каком-то наваждении. Будто бы её тело ей не принадлежит, а принадлежит той, кто была рождена для сцены.

Аня перестала бояться. Сейчас в её крови было столько адреналина, что она могла бы голыми руками поднять автомобиль, сдать экзамен на «отлично» без подготовки и продолжить выступать на сцене бродвейского театра.

Она обернулась к залу, предвкушая завершение номера: сейчас граф закроет её своим плащом, укрывая от всего мира… Однако вместо этого зал взорвался какими-то непонятными овациями и криками. Защёлкали камеры. Аня обернулась.

Эван стоял на одном колене, протягивая ей кольцо. Он что-то говорил. Аня не понимала ни слова. Она могла лишь протянуть ему руку и глупо кивать. Оставалась та самая половинка процента… Может быть, это всего лишь сон?

44

Аня закончила читать и внимательно посмотрела на собравшихся. Все молчали. Билли казался приведением. Первой, как всегда, опомнилась Алессия:

– Рауль! Праздничный латте нашему столику! Сама Исла МакКиннон публично заявила, что наша «Сказка» может претендовать на звание культового произведения нового десятилетия!

– Срочный репост! – Антуан потянулся к телефону.

А Аня почувствовала невероятное облегчение: человеку, привыкшему к постоянному сомнению в своих силах, решившему брать на себя ответственность, жизненно необходимо подтверждение верности своих поступков от авторитетных людей.

– Знаете, даже если мы не выиграем в этом конкурсе, – внезапно заговорила Аня, – мы сделали такое, о чём я и подумать не могла.

– По сути, – согласился Антуан, – я уже уделал тех придурков, которые попросили меня из своей команды. Аня, благодарю за доверие и такой шанс… Так и быть, наш добрый кубинский брат, за кофе заплачу я!

– Хочешь сказать, что с такой самоотдачей участвуешь в нашем проекте только чтобы что-то доказать своим обидчикам? – Алессия приподняла брови.

– Антуан защитил свою честь, – вмешалась Минли. – Благородный поступок. Одобряю всем сердцем.

– Правда, Алессия, какая разница, зачем я полностью отдаюсь нашему проекту, если я ему отдаюсь! – Антуан выкинул руку вперёд, торжественно прикладывая карточку к поставленному Раулем терминалу.

– Слова мужчины, – похвалил его Рауль.

– Благодарю, брат! – злой сммщик самодовольно усмехнулся.

– В любом случае, думаю, мы уже успели сделать всё, что было в наших силах, – подытожила Аня. – Сегодня отправлю все материалы и будем просто ждать.

Билли следил за блестящими камушками на помолвочном кольце Ани и думал о том, что сейчас самое время рассказать ей всё, как есть. Потому что кто-нибудь может рассказать это за него – и тогда, как бывает в лучших или, точнее, худших романах, всему придёт конец.

– Кстати, мы не хотим наконец-то поднять чашки за нашу Анью, которая так виртуозно приняла предложение мистера Range Rover?

– О да, надеюсь, эту помолвку ты не забудешь внести в список перформансов нашего проекта? Такой резкий рост подписчиков всех наших соцсетей… – мечтательно вздохнул Антуан.

– Представьте разочарование тех, кто отдал немалые деньги за это шоу, а одну из арий исполняла какая-то Анна Романовская… – Аня вздохнула.

– О, ты недооцениваешь людскую любовь ко всякого рода сюрпризам, сплетням и эксклюзиву, – утешил её Антуан. – Да, некоторые стали тебя ненавидеть ещё сильнее, чем раньше…

Мысленно Аня отметила, что список хейтеров пополнила, например, её мама, заявившая, что домой Аня может не возвращаться. В этом есть смысл: Надежда Петровна боялась полного одиночества – ведь прежде рядом с ней всегда была неудачная дочь, а теперь? Что, если она и в самом деле бросит мать в России? Да, вернее первой запретить Ане возвращаться домой, тогда Надежда Петровна никогда не узнает, что дочь её бросила! Ведь именно так она поступила с бывшим мужем, разве нет?

– Но у мистера Стоунхарта, наверняка, найдутся деньги нанять тебе телохранителя! – бодро завершил речь Антуан.

– Спасибо за слова поддержки, – криво улыбнулась Аня.

– Перестань, ты меня знаешь, мне совершенно не сложно! – сладко улыбнулся Антуан, прекрасно понимая, что это значит.

Аня вернулась в пустой огромный дом на Белгравии вместе с Алессией. Эван не приедет в Лондон до конца февраля, а жить в таком гигантском доме с одним Горем стало совсем уж тоскливо. Поэтому Аня спросила, не возражает ли Эван, если Алессия какое-то время побудет у них в гостях. Эван не возражал, но тут же радостно предложил Ане подобрать квартирку поменьше, где она сможет жить в его отсутствие. Аня нервно хихикнула в трубку, решив, что это шутка. Но, очевидно, квартирами в столице Эван Стоунхарт не шутил. Поэтому в тот же день Ане позвонила приятного голоса риэлтор и попросила согласовать дни показа квартир, а также заполнить анкету, высланную на почту.

Аня решила не огорчать такую оптимистичную женщину, поэтому в сообщениях попыталась Эвану объяснить, что ей достаточно общества Алессии, а целая квартира – перебор. Эван был непреклонен, а Ане надоело отказываться. В конце концов, деньги Эвана – хочет он купить своей невесте квартиру, пусть покупает! На этой мысли Аня осеклась. Не-вес-та… Как странно это всё. В очередной раз девушка покосилась на колечко: белый бриллиант в центре и два глубокого синего цвета по краям. Такие бриллианты Роза в конце «Титаника» утопила в Атлантике.

– Ты будешь обедать? – с кухни крикнула Алессия.

С тех пор как она завелась в доме Эвана, холодильник ломился от еды, а кухней начали пользоваться.

– Я хочу сделать ньокки с песто, будешь? – продолжала кричать Алессия.

Дома девушки разговаривали только на итальянском.

Алессия, кстати, тоже была рада компании. Джейми уехал в США, а все её стажировки и проекты подошли к концу. Алессия изнывала от скуки, а в доме с такой кухней нашла успокоение в готовке. Аня сперва не понимала, зачем им столько еды и кто будет всё это есть, но оказалось, что прокормить Алессию – та ещё задачка. К тому же, время от времени к ним заходили ребята из команды. Антуан и Минли маскировали дружеские визиты решением важных рабочих задач, а Билли честно таскался пожрать.

– Если мы успеем… – Аня внимательно посмотрела на часы. – Кристин обещала заехать за нами через… через сорок минут.

– Для ньокки всегда найдётся минутка! – воскликнула она, гремя посудой.

Аня немного волновалась. Она мечтала о своей квартире, но потратила все деньги, на неё отложенные, на эту авантюру с Англией. Ну, не все… Но выбирать квартиру в Лондоне – это же совсем другое. Тем более, если прежде Аня присматривала что-то бюджетное, то теперь ей предлагали местечки, которые обойдутся Эвану… Нет, Эвану они уж точно не будут стоить целого состояния, но для Ани суммы мелькали какие-то непомерные. И пусть Кристин старалась не светить ценниками, Аня всё же не была откровенной дурой.

Из всех предложенных вариантов Ане понравилась квартирка на втором этаже викторианского особняка в Ноттинг-Хилле. Да, пешком до университета было не добраться, зато рядом с домом располагались и Холланд-парк, и Кенсингтонский сад. Аня не очень любила букинистику и антиквариат, но хотела жить в доме с историей. В маленькой квартирке Аня впервые почувствовала искреннее желание сказать: «Я дома».

– Могу ошибаться, но сейчас у вас такое выражение глаз, которое бывает у людей, принявших решение, – заговорщицки прищурилась риэлторша.

– Кристин, вы же знаете, не я принимаю окончательное решение.

Аня ещё раз заглянула в спальню. Алессия сказала, что это очень странное решение – покупать отдельную квартиру, когда только съехались и обручились. А Аня считала, что это отличное решение, особенно если Эван намерен продолжить уезжать на съёмки, а ей придётся оставаться в Лондоне одной. Ей придётся оставаться в Лондоне… Она ведь полагала, что вернётся в Россию, а теперь у неё на пальце кольцо… и квартира…

– Мистер Стоунхарт сказал, что мы можем подписать договор, как только вы определитесь. Сами понимаете, такие предложения долго не задерживаются на рынке.

И вот теперь Ане нужно было принять решение. Просто принять его без каких-либо последствий. Аня же так хотела жить без оглядки – и впервые она и в самом деле могла себе это позволить.

– Я её хочу! – выпалила Аня.

Алессия, отошедшая за кофе в кофейне на первом этаже, застыла в дверях. В этот момент Аня была такой же счастливой, как в тот день, когда мистер Range Rover прислал ей первый подарок. Аня была по-настоящему прекрасна, когда радовалась, когда не думала обо всех тяготах бытия одномоментно.

– Я подарю тебе диван, – пообещала Алессия. – Хороший диван, на котором я смогу коротать одинокие ночи.

Она отдала стаканы Ане и Кристин.

– Donne (дамы), скрепим сделку латте! Лучше бы аперолем, но вы здесь так скучно живёте!

45

С лёгкой руки Эвана и гиперактивности Алессии, Анино новоселье состоялось ровно через неделю после того, как Аня подписала бумаги на эту квартиру. Аня приложила массу усилий, чтобы не задавать эти неловкие вопросы: «А ты уверен?», «А точно ты можешь себе это позволить?» и прочее. Ни к чему спрашивать то, что всем портит настроение. Эван хотел сделать её жизнь комфортнее – он сделал.

Единственный участник событий, оставшийся недовольным Аниным переездом, – Горе. Ему нравилось прыгать по лестнице, нравилось сидеть на подоконниках разных этажей, потому что, Горе вас уверяет, мир за окном видится абсолютно по-разному, если смотреть на него с разных высот. Маленькая квартирка была, несомненно, уютна, но в ней не было привычного Горе простора. А потому он ужасно скучал по своему любимому хозяину, который бы наверняка не стал заниматься такими глупостями, как смена огромного дома на каморку не пойми где.

Два дня Горе ходил за Аней, старательно доносил этому странному человеку все пункты своего недовольства, но Аня будто бы нарочно не понимала, в чём его проблема. В конце концов Горе плюнул и пошёл демонстративно хандрить в ванной. В ванной, из-за причуды архитектора, трубы с горячей водой проходили прямо под полом, и в доме без центрального отопления была одна комната, в которой никто и не слышал про плесень.

Анино новоселье совпало и с другим поводом: команде «Сказки» пришло письмо от организаторов. Смотреть его решили вместе. И пусть никто не верил в то, что там может быть отказ, некоторый мандраж присутствовал.

Антуан водрузил Аню на стул посреди гостиной и незаметно установил телефон на подоконнике. Он, кажется, смирился с тем, что никому, кроме него, нет никакого дела до производства контента. Поэтому злой сммщик вёл бой со всевозможными алгоритмами в гордом одиночестве. Да, он будет одиноким супергероем – борцом за лайки и репосты!

Аня откашлялась и открыла письмо:

Дорогие участники,

Мы рады сообщить, что ваш проект «Сказка, рассказанная лгуньей» вышел в финал нашего конкурса! Вы проделали невероятную работу, и теперь вас ждёт последний этап – питчинг перед экспертами и представителями издательств.

Что нужно подготовить к финальному этапу:

– Один экземпляр печатной версии книги:

полностью оформленный макет книги. Используйте дизайн, который вы презентовали на предыдущих этапах.

– Семплы мерча:

покажите, как ваш проект может выйти за пределы страниц книги. Это могут быть блокноты, футболки, постеры и любые другие элементы, которые отражают вашу историю.

– Результаты продвижения в соцсетях:

статистика вашего аккаунта и эффективность проведённых пиар-акций.

– Концепция дальнейшего развития вашей онлайн-кампании.

Дата и место финала:

Дата: 29 февраля

Время: 10:00

Место: главный лекторий Лондонского столичного университета.

Особенностью финального этапа станет то, что на питчинг приглашены представители других крупных издательств. Это уникальный шанс не только побороться за победу в конкурсе, но и найти партнёра для выпуска книги.

Мы верим, что ваш проект способен впечатлить жюри и издателей и желаем вам успехов в этом решающем испытании!

С нетерпением ждём вашей презентации!

С уважением,

Оргкомитет конкурса

Билли не выдержал, сел на корточки и заплакал. Он закрыл голову руками, будто бы защищаясь от тех невероятных эмоций, которые сыпались на него. Билли привык к спокойствию, привык, что с ним ничего не происходит. Он привык быть заурядным, быть тем, кто раскрашивает серость будней косметикой, тем, кто несчастен настолько, что предпочитает делать счастливыми других и всё же… достаточно озлобленный своей ничтожностью, чтобы предать человека, который ему ничего дурного не сделал.

Аня никогда не знала, что делать с мужскими слезами. В её семье сперва не было мужчин, а потом, когда появился Максимка, появилось и табу на слёзы. Мужчины не плачут. Даже те, которые работают в магазинах косметики. И всё же, к Аниному удивлению, рядом с Билли на корточки опустилась Минли. Она просто положила голову ему на плечо, как сделала бы очень умная собака – существо, не способное выразить словами всю ту заботу, которую сердце было готово дать.

Это был какой-то очень интимный момент, когда каждый остался наедине со своими чувствами. У всех боль была своя. Странно было бы предположить, что жизнь молодых амбициозных людей в Лондоне полна одной только беззаботной радости. Сегодня человечество страдает сразу же от нескольких страшных недугов: хандры, безразличия и одиночества. Одиночество – самая страшная болезнь из всех. Она страшна тем, что не очевидна. Современный человек ведь окружён толпой, вот только в этой толпе нет близких. Все равноудалены друг от друга.

Лучше всех эту пугающую холодную пустоту ощущал Антуан. Точнее, он мог её описать. Люди, оставшиеся наедине со своей тоской и проблемами, не могли никому доверить своих же страданий. Поколение успешного успеха, боящееся не достичь каких-то заоблачных высот. Жизнь стала подобна социальным сетям: витрина, прекрасная картинка, не соответствующая реальности. От этого – всё больше и больше сломанных судеб и надежд. От этого люди разучились сострадать друг другу. Поэтому сейчас, в маленькой гостиной квартирки в живописном районе, высшей степенью поддержки Билли стало всеобщее молчание. Никто не спросил, что именно у него болит, но все устремили взоры внутрь себя. И в этой оглушительной тишине стали близки, как никогда прежде.

– Думаю, мы все заслужили выпить ещё по чашечке кофе! – завершил сеанс групповой тоски Антуан, и всё пришло в движение.

Алессия, тяжело переживавшая бездействие, кинулась в кухню помогать Антуану, Минли выпрямилась, будто бы робот, и направилась в ванную. А Аня прислонилась к подоконнику и немного повернула голову в сторону окна. Она продолжала машинально крутить помолвочное колечко на пальце, не в силах осознать, что всё, с ней происходящее, – не сюжет какого-нибудь захватывающего романа, а её жизнь. Вспомнилось, как при их первой встрече с Эваном:

– Вы выпали из книги, мисс?

– Я не выпала, скорее, наоборот, попыталась зайти в один из этих…

Да, она ведь смогла. Смогла забраться в историю, героиней которой не являлась и вряд ли смогла бы стать…

– Аня, я очень давно хотел с тобой поговорить…

Аня медленно перевела взгляд с улицы на Билли, который уже успел встать и подойти к ней.

– Да? – тихо спросила девушка.

– Помнишь, когда мы встретились в библиотеке?

– Да, мешали всем учиться, а потом пошли в кафе и выяснили, что ты у нас новый Нил Гейман, – Аня улыбнулась.

Билли отвёл глаза и принялся заламывать пальцы.

– Не пугай меня, – усмехнулась девушка, – иначе я решу, что ты пытаешься признаться мне в чувствах, но ты, к несчастью, опоздал…

Аня ещё раз крутанула колечко на безымянном пальце.

– Мы тогда встретились не случайно, – заговорил Билли. – Я искал встречи с тобой несколько дней.

– Всё же хочешь признаться в чувствах? – приподняла бровь Аня.

– Хочу признаться, что изначально нарочно избегал тебя в магазине. Я думал, ты из долбанутых на всю голову девушек, которые влюбляются в парней с первого взгляда, путая вежливость с флиртом…

– Очень на меня похоже, – пожала плечами Аня.

– Я попросил Кэсси отвадить тебя… А потом были те мутные фотки… Со Стоунхартом и какой-то загадочной девицей… Я предположил, что это ты. Был уверен на миллион процентов… И тогда решил начать с тобой общаться, чтобы ты меня притащила к звёздам и богеме…

– Не хочу тебя огорчать, но план твой обернулся фиаско, – усмехнулась Аня. – Моя собственная жизнь не отличается тусовочностью.

– Я пытаюсь сказать, что хотел тебя использовать. Ты мне не то чтобы сразу сильно понравилась и, не будь рядом с тобой знаменитости, сомневаюсь, что захотел бы узнать тебя ближе… Я бы, несомненно, о том пожалел, но… Мне так стыдно, Аня… Так стыдно…

Аня понимала, что именно ей пытаются сказать, но не понимала зачем. Наверное, Билли был из тех людей, которым приятно всё проговаривать? А ещё, внезапно Аня вспомнила, как бабуля Джорджи нагадала Алессии до их первой встречи с Билли в Casa de Toda любовь с мрачным принцем, чьи мотивы могут показаться тёмными… Неужели, Алессии на роду написано начать встречаться с Билли? Неужели он её судьба, а она выбирает шофёра Джейми – хорошего парня, но шофёра…

Аня молчала так долго, что Билли начал нервничать. Девушка это уловила и поспешила улыбнуться:

– Какая разница, по какой причине мы начали общаться? Антуан мне сперва вообще не понравился, а теперь могу назвать его другом.

– Что Антуан? – злобный сммщик вернулся с чашками.

– Говорю, что ты мне не нравишься.

– А… Тоже мне, удивила, – фыркнул тот.

– Поэтому, нет, я не злюсь. Мне, наверное, приятно, что ты поделился. Это значит, ты нашими отношениями дорожишь. Но если начать разбирать природу нашей с тобой дружбы, Билли, ты же мне сперва тоже был интересен только как автор рукописи, а уже потом как человек. Думаю, мы квиты.

И Билли почувствовал какое-то невероятное облегчение. Он так долго переживал, возвёл в культ проблему, которой и вовсе не было. Он наконец улыбнулся и, дождавшись, когда вся команда «Сказки» вернётся, громко сказал то, что следовало сказать, а не весь тот бред, который разрывал ему сердце:

– Друзья, спасибо, что поверили в меня, спасибо, что проходите этот путь вместе со мной!

И все вновь подняли кофейные чашки вверх.

46

Самое унылое 14 февраля – это 14 февраля, когда у тебя есть идеальный парень, но он где-то за океаном. Аня проснулась без настроения, и даже мурчащий Горе не смог её ободрить в достаточной степени. Эван не приедет. Аня бы страшно хотела, чтобы он устроил ей сюрприз, забил на съёмки и примчался к ней, чтобы впервые за всю её не очень долгую жизнь она не отмечала одна. Чтобы впервые этот праздник имел какой-нибудь смысл.

Аня натянула на голову одеяло и уже хотела надеть наушники, но тут в дверь позвонили. Аня не любила утренние звонки в дверь. По крайней мере сегодня фраза «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро» казалась ей страшной глупостью. Она прошлёпала по коридору и, не уточняя, кого именно там принесло, распахнула дверь.

– Заказ для мисс Романовской, – улыбнулся моложавый курьер и попросил Аню отступить к стене. А потом целая бригада начала заносить в её крохотную гостиную корзины цветов.

– Это мне? – обескураженно уточнила Аня.

Из спальни вышел Горе и внимательно контролировал процесс размещения цветов. Его подобное изобилие не смущало, хотя, будь он на месте Эвана, предпочёл бы своей даме сердца подарить корзины мясных палочек и паштетов. Но каждому своё. Не всем дано быть столь чуткими кавалерами, как Горе.

– И вот ещё! – последний грузчик занёс стаканчик и пакетик из Starbucks. – Теперь всё. Счастливого дня, мисс. – Сказав это, курьер исчез, как исчезают какие-нибудь сказочные пикси, исполнив желание несчастной, но очень доброй девушки.

Аня достала телефон и сфотографировала то, как её несчастная гостиная превратилась в натуральную оранжерею. Хмыкнула тому, какая же это пустая трата денег, а потом… расплылась в счастливой улыбочке. Трата, может, и бездарная, но просто невероятно приятная. Она позвонила Эвану:

– С Днём всех влюблённых, моя любовь, – после первого же гудка ответил мужчина.

– Эван, ты решил испортить мне характер? – шутливо надулась Аня. – Избалуешь меня так, что я превращусь в отвратительную капризулю!

– Едва ли представляю, что такое возможно, – заверил её Эван. – К тому же я так ослеплён любовью к тебе, что не замечу изъяна!

– Спасибо тебе за всё, – тихонечко промурлыкала Аня. – Ты просто не представляешь, какой счастливой делаешь меня каждый день… Был бы ты только рядом…

– Я приеду на защиту твоего проекта, – пообещал ей Эван.

– Правда? – оживилась Аня.

– Я не пропущу ни минуты твоего триумфа! – рассмеялся он в трубку.

– Мы с Горем будем очень тебя ждать…

Они поговорили ещё совсем чуть-чуть, и Эван отключился. У него там своя жизнь, а у Ани здесь своя.

Девушка вытащила из спальни одеяло и расстелила его на полу между корзин. Улеглась и почувствовала себя страшно счастливой. О ней думают. Она – ценная. Никаких дел до обеда у Ани не было, а потому она включила очередную лекцию по современной литературе и просто расслабилась.

Только в два часа Аня всё же встала с нагретого местечка и пошла собираться. Поскольку ни у кого из членов славной «Сказки, рассказанной лгуньей» сейчас не было половинок, а если половинки и были, то были отвратительно далеко, День всех влюблённых решили отпраздновать оценкой первой отпечатанной книги и подготовкой презентации.

Аня, преисполнившись праздничного настроения, достала из шкафа совершенно несерьёзный свитер с крупными красными сердечками и немного завила волосы. Вышло прямо хорошо. Накануне защиты проектов она ещё сходит подкрасить корни и переделать маникюр – и вообще настоящей, как говорит Антуан, куколкой станет. Аня подвела губы красной помадой и отправила селфи Эвану. Пусть знает, какой красоты лишился из-за своих дурацких фильмов с Деверо!

Она попрощалась с Горем и, кутаясь в сиреневую шубку – лучшее приобретение её лондонской разгульной жизни, отправилась в сторону метро. По дороге она планировала написать подборку книг по саморазвитию для тех, кто ищет мотивацию для участия в проектной деятельности. Да, Аня читала настолько много, что могла порекомендовать минимум пять книг на любую ситуацию, возможную в этой жизни.

Ехать до Casa de Toda теперь всем было одинаково неудобно, но никто даже не подумал предложить иное место встречи. Ребята собирались там вовсе не из-за расположения, а из-за Рауля, который всегда знал, как поддержать боевой дух его интернациональных братьев и сестёр.

К своему удивлению Аня обнаружила, что в кафе приехала первой, с небольшим опозданием подтянулся Билли. Антуан задерживался в типографии, а Минли и Алессия только выбежали с собрания по пожарной безопасности в общежитии.

Аня с Билли немного пообсуждали концепцию презентации, потом отвлеклись на количество цветочных корзин в Аниной гостиной. Билли предположил, что таким образом Эван просто вынуждает её не водить всяких непонятных друзей в его отсутствие. Мол, всё дело просто в ревности. Аня сказала, что Билли ей завидует. А потом раздался жуткий визг:

– Маленькая же ты русская вертихвостка!

Аня удивлённо приподняла глаза – её имени не называли, но по каким-то косвенным признакам она догадалась, что обращаются именно к ней. Над столом возвышалась Джесс.

– Миссис Грант, какой невероятный сюрприз, – Аня приложила максимум усилий, чтобы голос у неё оставался твёрдым и спокойным.

– Вот я тебя и поймала за руку! Стоит моему брату уехать на съёмки – как ты уже крутишь с новым мужиком! – кричала Джесс.

– Признаюсь, – холодно отозвалась Аня, – при нашей последней встрече ваши оскорбления звучали куда изящнее. Стесняюсь спросить, как вы меня нашли?

– О, милочка, я за тобой давно слежу! Все твои гулянки с мужиками… Как ты непонятных людишек в квартиру моего брата таскаешь! У меня всё задокументировано!

Билли испытывал одновременно жуткий дискомфорт – он ведь не Антуан, чтобы получать удовольствие от скандалов, – и жгучую гордость за стойкость Ани, которую, кажется, происходящее больше забавляло, нежели травмировало.

– Прости, Джесс, ты лично за мной следишь или всё же наняла специалистов?

– Смейся пока можешь! – тоном главного злодея дешёвой мелодрамы воскликнула Джесс. – Когда я всё расскажу Эвану, он наконец-то поймёт, какая ты гадина!

Аня подперла щеку ладонью и посмотрела уже на Билли:

– Поздравляю, ты только что разрушил мой вероятный брак.

Билли так и не понял, насколько серьёзно всё происходящее. По ощущениям это была сцена из какого-нибудь реалити-шоу. Но тут на выручку пришёл Рауль.

– Моя британская сестра, гляжу, ты сегодня совершенно не в духе, – он привалился к спинке дивана, на котором сидел Билли.

– Сестра?! Что за фамильярность?! – взвилась Джесс.

То, как она кричала и вела себя, совершенно не вязалось с её утончённым образом. Если бы Джессика Грант так сильно не раздражала Аню, та непременно бы отметила, что младшая сестра Эвана по-прежнему невероятно хороша собой. Она была из тех женщин к сорока, которые делом своей жизни определяют уход за внешностью и благотворительность. По сути, не такой уж истеричкой была Джесс, но как же её бесило само существование этой славянской эскортницы в жизни их семьи.

– Любую проблему может решить хороший кофе! – весело продолжал Рауль.

Билли, уже с интересом наблюдавший за происходящим, подумал, что с их кубинским братом однозначно согласился бы Антуан.

– Думаю, ты, суровая красавица, предпочитаешь американо… Но я рискну предложить тебе кофе со специями! – Рауль вернулся за прилавок, не переставая болтать. – Нам потребуются пряности, жгучие, будто бы твой норов!

Джессика настолько озадачилась происходящим, что не сразу поняла, что уже опустилась за Анин столик и стянула с шеи шарфик. Потом она всё же перевела взгляд на Аню и будто бы вспомнила о цели своего визита:

– Вы мне зубы не заговаривайте! Эта мошенница празднует День святого Валентина с непонятным юношей, а она помолвлена! Мой бедный брат! А я ему ещё на Рождество сказала, что от любви одно только горе!

– Насколько мне известно, моя русская сестра празднует День влюблённых не с одним только Билли, но и с Антуаном…

– Ещё и с Антуаном?! – вскинулась Джесс.

– Ага, – кивнула Аня. – А ещё с Минли и Алессией. У нас групповой проект, на который все безбожно опаздывают.

Рауль поставил перед Джесс чашку. Она машинально сделала глоток и серьёзно посмотрела на Аню:

– Не думай, что так просто сможешь отделаться! Ты мне не нравишься…

– Ты, Джессика, мне тоже, – не сдержалась и перебила её Аня. – Но я искренне верю, что мы сможем прийти к подобию взаимопонимания, чтобы не расстраивать Эвана. Потому что он очень дорожит семьёй. Тебе ли не знать?

Джесс сделала ещё один глоток. Тепло от кофе будто бы смывало с души злость. Нет, Джессике не начинала нравиться Аня, но уходило это зудящее раздражение. Будто бы мышцы расслаблялись.

– А я говорю, сестрица, – улыбался своей белоснежной улыбкой Рауль, – кофе – ответ на всё! Люди, они же несчастны отчего? Оттого, что пьют всякую бурду и забывают, что мы здесь все одна большая семья.

Мужчина выставил на стол блюдо с выпечкой.

– Новые позиции в меню? – удивилась Аня.

– Да не то чтобы, – протянул Рауль. – Бабуля Джорджи новогоднюю резолюцию дала! Вот, теперь не карты раскладывает, а кексы печёт.

Джесс откусила кусочек печенья и вся скривилась. Аня тоже решила попробовать:

– Мой кубинский брат, никогда не думала, что скажу это, но по сравнению с печеньем бабули твои сэндвичи – объедение.

Рауль тоже попробовал то, чем решил угощать гостей, и прицокнул языком:

– Скучаю по временам, когда она делала расклады…

Джесс снова покосилась на Аню, но не нашла в себе сил перейти к новому раунду брани и ругани. Она испуганно перевела взгляд на Рауля. Джесс очень любила ругаться!

– Не переживай, наипрекраснейшая из британок, – Рауль притянул её ручку к губам и поцеловал. – Пройдёт пару часов – и твой неудержимый пыл вновь даст о себе знать!

– Для сохранения семейного бюджета, Джессика, предлагаю нам с тобой начать переписку, – усмехнулась Аня.

– Что? – та дважды хлопнула густыми ресницами.

– Отзывай своего детектива, я тебе с радостью дам знать, в какой части Лондона ты сможешь наорать на меня… Потом выпьем кофе.

Глядя на заторможенную реакцию злодейки, Аня нахмурилась:

– Рауль, что ты подмешал моей золовке?

– Возможно, но только возможно, бренди, – Рауль смиренно наклонил голову.

– Так выходит, секрет хорошего настроения вовсе не в кофе, – печально вздохнул Билли, заглядывая в свою чашку.

Наконец-то дверь кафе хлопнула, и будто бы тёмный рыцарь, вместе с февральским ветром, в зал влетел Антуан. Было в нём что-то от топ-модели. Вероятно, уверенная походка.

– Меня окружают одни идиоты! – зло воскликнул он вместо приветствия.

– Рауль, нам нужен ещё один волшебный напиток, – рассмеялась Аня.

– Я сорок минут ждал, когда в типографии мне отдадут заказ! Сорок! – он драматично обрушился на место, где только что сидел Рауль.

В этот момент его взгляд встретился со взглядом Джесс. Полсекунды в картотеке Антуана подбиралась информация о незнакомке, а затем он весь просиял и грациозным движением извлёк из внутреннего кармана пальто визитку:

– Миссис Грант, безмерно рад нашему знакомству. Ваша коллекция средневековых пряжек достойна высшей оценки! А ваш блог…

– Знакомы с моей коллекцией? – немного медленно, но довольно уточнила Джесс, изучая его визитку.

– Разумеется! Ни одна частная коллекция антиквариата не идёт ни в какое сравнение с вашей! – щеголял любезностью злобный сммщик.

– Какие же здесь приятные люди… – Джесс, кажется, не хотела говорить этого вслух, но не смогла сдержать порыва. И всё же, стоило ей вновь заметить Аню, тяжёлый вздох сорвался с алых губ.

Наконец-то, громко хохоча, в кафе вошли Минли и Алессия. Аня думала, что в этот день уже ничто не сможет удивить её ещё сильнее. Оказывается, сможет. Громко девушки обсуждали какой-то китайский сериал. Один мудрец однажды скажет: дорамы – вот ключ к решению всех конфликтов. И будет прав.

– Так, отставить хиханьки и хаханьки! – скомандовал Антуан. – Мы здесь собрались по важному делу!

Алессия, ничуть не озадачившись присутствием незнакомой женщины за столом, буквально попой подвинула её вглубь диванчика и уселась рядом. Минли пристроилась возле Антуана. Из чёрной сумки он достал не менее чёрный свёрток. Алессия не удержалась и вскрикнула, отчего Джесс подпрыгнула. Рауль вновь бросил свой прилавок и вернулся к их столику.

– Билли, ты должен открыть! – Аня прикрыла рот руками, волнуясь так, будто бы сейчас ей вновь делали предложение на Бродвее.

– Барабанная дробь!

Алессия заколотила ладонями по столу и затопала своими каблучками по полу. Её поддержала сперва Минли, затем – ничего не понимающая Джесс, а потом и все остальные. Аня решила не акцентировать внимание на всей странности сложившейся ситуации.

Дрожащими от волнения руками Билли принялся снимать обёртку. Тёмно-синяя обложка с серебряными выбитыми буквами и таким же серебряным рисунком. «Сказка, рассказанная лгуньей» – Уильям Т. Самерс.

– Мы это сделали… – прошептала Аня, глядя на самый невероятный свой проект. – Билли, ты это сделал!

Алессия вновь зааплодировала, а Минли вновь её поддержала. В любом проекте очень важно иметь человека, который знает, в какой момент жизненно необходимы аплодисменты.

– Всем кофе за мой счёт! – восторженно воскликнул Рауль. – Мои интернациональные братья и сёстры издали свою первую книгу!

И по залу пронеслось: «Ура!»

Аня покосилась на телефон: Эван отреагировал на какую-то её историю. Аня не помнила, чтобы что-то выкладывала, поэтому нахмурилась и полезла проверять. В её личном профиле красовалась фотография с Джессикой и припиской: «носим одинаковую красную помаду с моей новой сестрой», потом шла отметка профиля Джессики. Эван слал смайлик, способный выразить всё то недоумение, которое не способно выразить ни одно человеческое, ну или, по крайней мере, английское слово.

Аня бросила взгляд на Антуана – единственного человека, у которого был доступ абсолютно ко всем профилям их команды. Тот лишь послал ей воздушный поцелуй и продолжил выкладывать контент со всех аккаунтов, к которым у него был доступ.

47

Эван спал, растянувшись на совершенно неудобной скамье. У съёмочной группы возникли какие-то проблемы с аппаратурой, Лана не вникала во все тонкости, но уже битый час все слонялись по площадке без дела. Она подошла к Эвану поболтать, но обнаружила его спящим. Умилённо улыбнувшись, достала телефон, присела на корточки и скорчила забавную рожицу. Оценила фотографию и, оставшись совершенно довольной, выложила пост.

На этих съёмках Лана начала грустить о том, что Эван столь спешно обручился с очаровательной Аней. Вероятно, рано или поздно всякую незамужнюю или просто несчастную в любви девушку настигает это неприятное чувство, которое можно описывать часами, а назвать одним словом: зависть.

Признаться, красавица Деверо втайне рассчитывала на пиар-роман с Эваном. А что здесь такого? Мужчина он, хоть и взрослый, но всё ещё видный, а из-за этих его супергеройских фильмов тело у Эвана Стоунхарта было выразительнее и приятнее тел некоторых молоденьких актёров.

Лана ещё раз вздохнула. Решительно её раздражало счастье других! Как известно, искренне радоваться можно только тогда, когда и сам счастлив.

Эван, кажется, почувствовал, что кто-то нарушает его уединение, и приоткрыл глаза. В полумраке закутка, избранного им для сна, Деверо показалась какой-то поразительно взрослой и непривлекательной. А может быть, всё дело в том, что Эван проснулся излишне быстро… Мало кто способен оценить женскую красоту только проснувшись.

– Не хотела мешать, – Лана опустилась рядом с Эваном так, будто бы хотела.

– Они ещё не закончили?

– Нет. Мэй сказала, что смену могут перенести на завтра… – Лана кокетливо крутила на пальчик прядь, не боясь испортить причёску.

– Плохо, – сухо откликнулся Эван, вновь прикрывая глаза.

– Ну хоть ты не делай из этого проблемы! Общее настроение и без того хуже некуда, – слишком уж по-детски Лана надула губки.

– У Ани послезавтра защита проекта, я обещал ей приехать.

– Как хороший папочка, спешишь на отчётный концерт ребёнка? – хихикнула она.

– Как внимательный жених, спешу поддержать близкого человека в ответственный для него день, – с несвойственным ему раздражением отозвался Эван.

– Мне кажется, ты немного переусердствовал с поддержкой.

– С чего это? – Эван вновь приоткрыл глаза.

– Сам подумай, про эту их «Сказку» только глухой не слышал. Какие-то неравные условия, не находишь? Могут ведь и решить, что заслуга в успехе проекта не Анина, а исключительно твоя… А теперь ты ещё и на защиту приедешь… В нашем мужском мире может ли женщина сама чего-нибудь достичь?

Эван ничего не ответил. А что, собственно, здесь сказать? Потому Лана продолжила заполнять собой пространство:

– В любом случае, я надеюсь, что Аня сможет справиться с обидными словами… Если ей ещё не начали ставить на вид, что успехом она обязана жениху… Ты не подумай, я не от злости, а от беспокойства так говорю! Сам знаешь, меня в начале карьеры тоже никто всерьёз не воспринимал.

Они неловко поболтали ещё с четверть часа, а затем режиссёр объявил, что съёмки продолжатся завтра. Эван был недоволен, но спорить не стал.

– Постой! – на парковке Эвана снова догнала Лана. – Подбросишь меня до отеля? Я отпустила водителя, и он ещё не вернулся. Не хочу ждать, – немного капризно Лана топнула ножкой.

Эван не был человеком подозрительным, а оттого согласился подвезти коллегу. Несмотря на то, что в последнее время Лана казалась более нервной, чем всегда, Эван по-прежнему неплохо к ней относился. В конце концов, многие совместные проекты сделали их кем-то наподобие друзей. Так считал Эван.

48

Аня переоделась трижды за утро. Бывают ли дни более важные, чем этот? Кажется, нет. А Аня, между прочим, защищала кандидатскую! Ещё и Эван опаздывал! А может, и хорошо, что у него не выходило вырваться на защиту её проекта? Аня до конца не была уверена, что его присутствие сможет её подбодрить. Никому никогда не было дела до её проектов и защит. Даже когда с Максимкой они учились в одном институте и вполне могли посещать хотя бы выступления друг друга на конференциях – он ведь к ней не приходил. А вот теперь, если Эван всё же успеет, в чём Аня, не отличавшаяся перманентным оптимизмом, была уверена практически на сто процентов, – вдруг от присутствия Эвана Аня растревожится и позабудет все слова?

И вообще, почему не может выступить Антуан? Он ведь умеет быть приятным, когда хочет. Сдержанный и такой галантный. И акцент у него интереснее Аниного. Вот что интересного в русском акценте? Другое дело – французский… С французским акцентом всё становится чуточку романтичнее…

Аня приехала на два часа раньше, чем должна была, чтобы точно не опоздать и без лишней спешки довести себя до полуобморочного состояния.

– Сможешь произнести речь? – взволнованно спросил Билли, крутя в руках бейдж участника.

Аня перевела на него отрешённый взгляд. Сглотнула и мотнула головой. Ей казалось, что прямо сейчас тёмные стены закулисья большой аудитории раздавят – нет, поглотят её.

– Мы верим в тебя, лидер! – серьёзно заявила Минли.

– По крайней мере, cara mia, у тебя очень красивый костюм, – в очередной раз заверила её Алессия.

Аня лишь тоскливо посмотрела на подругу. Ей уже успел разонравиться итоговый костюм. Цвет у него был какой-то наивный, хоть и подходящий к её глазам. Но это ведь презентация – кому какое дело до того, насколько её костюмчик подходит к глазам?

Впрочем, у Ани не осталось времени, чтобы сказать ещё хоть что-нибудь. Организатор громко объявила:

– Проект «Сказка, рассказанная лгуньей» представляет тимлидер Анна Романовская.

Аня вздохнула в последний раз и приняла микрофон. И тут произошло настоящее чудо. Никак иначе Билли не мог бы назвать то, что происходило. Стоило Ане выйти на сцену, как на её губах заиграла улыбка, а осанка… Аня держалась так, как Лекс держалась перед парламентом. Без страха и колебаний.

– Современный читатель устал от тропа «дама в беде», – уверенно заговорила Аня, прохаживаясь по сцене. – Читать теперь хочется про сильных принцесс, сражающих драконов. Вот только что поделать, если из-за всех этих клише и стереотипов принцесса не может понять, насколько нуждается в помощи? Да, наш мрачный сказочник Уильям Самерс виртуозно описал историю о том, как девушка, способная изменить мироустройство, не способна спасти себя. Здесь я могла бы рассказать вам о сюжете, но полагаю, вы и так прекрасно осведомлены о том, что же происходило в альтернативном Лондоне прошлой осенью? А если нет – боюсь, наша пиар-кампания провалилась.

По залу пронёсся одобрительный смех. Разумеется, все, даже незаинтересованные в книжном конкурсе, полюбопытствовали: чем же там так занята невеста Эвана Стоунхарта и почему последний так нахваливает подростковое фэнтези.

– Я расскажу вам про иное. Эта история, как часто подчеркивается в наших социальных сетях, про силу единства. Про то, что в разобщённом мире все привыкли думать только о себе. Быть одному – безопаснее. Но в одиночку так сложно изменить хоть что-то… Не подумайте! – Аня быстро вскинула руку вверх. – Я не умаляю силу одного человека. Но… будь Лекс одна, смогла бы она проделать такой длинный путь? – Аня бросила взгляд в сторону кулисы, туда, где тенью был скрыт Билли. – Об этом в ближайшее время мы узнаем из фанфиков!

Зал вновь одобрительно рассмеялся.

– Она держится так, будто бы всегда выступала перед таким количеством людей… – прошептал Билли на ухо Минли.

– Разумеется. Наш лидер – великий учитель в своей стране, – кивнула Минли.

– Её все любят…

– Нет, Билли, – как на глупого посмотрела на него Минли. – Все любят твою историю. Она вдохновляет. И Аню она вдохновила. Они любят тебя, однажды великий писатель Уильям Т. Самерс.

Билли удивлённо посмотрел на равнодушную Минли. Они любят его историю. Зал зааплодировал. Билли вновь взглянул на сцену. В свете прожектора там стояла Лекс. В своих сияющих доспехах она подняла народ восстать против парламента. Она праздновала победу… Как жаль, что в самом конце никто её не спасёт. Лекс бросила быстрый взгляд на своего создателя и торжественно улыбнулась. А ему впервые стало жаль, что именно так он закончил историю. Что не дал своей Лекс шанса выжить. Точнее, что она этим шансом не воспользовалась.

– Ну, всё… – протянул Антуан, заканчивая съёмку. – Минли, идём пить кофе и монтировать рилсы, шортсы и тиктоки…

– Куплю тебе кофе! – с готовностью устремилась за ним девушка.

Поразительно комичная парочка. Минли была чуть ниже Ани, а Антуан – огромная чёрная скала. Рядом с ним крошка Минли казалась какой-то мышью. Симпатичной мышью, но такой маленькой.

– Как думаешь, у них что-то намечается? – полюбопытствовала Алессия, облокачиваясь на Билли.

– Я не понимаю ни одного, ни вторую. Загадочные люди, такие разные, что, наверное, могли бы друг друга дополнить…

– Или свести с ума, – хмыкнула Аня, присоединяясь к остаткам команды.

– Отлично справилась, cara mia! – Алессия поспешила обнять подругу.

– Очень на это надеюсь… Я не переживу поражения…

– Поражения? – удивился Билли, который, отсмотрев остальные команды, успел уверовать в собственную однозначную победу.

– В любом случае, судьи объявили часовой перерыв, а потом оглашение результатов… Думаю, нам всем нужно пойти пить кофе…

Аня ощутила, как у неё физически закончилась энергия, и всё же она была счастлива. Кажется, впервые Аня и в самом деле думала, что сделала всё возможное. Что сделала всё, от неё зависящее.

– Мисс Романовская, – возле кафетерия Аню подловила профессор Капур.

– Мы возьмём тебе латте, – пообещал Билли, увлекая Алессию в кафе.

– Добрый день, профессор, – натянуто улыбнулась Аня.

Лекции её Аня, может, и полюбила, но обида, затаённая ещё в начале курса, никуда не делась.

– Хотела отметить вашу работу.

– Опять скажете, что всему виной ИИ? – не сдержалась Аня.

– На этот раз – нет. Вы правда меня приятно удивили. А, признаться, студентам редко удаётся подобное. Вы, я погляжу, пересмотрели взгляды на отношение к своим проектам?

Без особой охоты Аня была вынуждена кивнуть. Она действительно понимала, что именно пыталась ей донести профессор комментарием к её первому эссе.

– Я понимаю, – внезапно продолжила профессор, – тяжело получать критику домашнего задания, когда и сам побывал в шкуре преподавателя… В любом случае, поздравляю вас с победой в этом нелёгком испытании.

– Думаете, мы победим в конкурсе?

– О, конкурс… Конкурс – такая мелочь, нужная только студентам. Вы, мисс Романовская, смогли победить себя. Это куда ценнее. – Профессор немного наклонила голову вперёд, отчего её очки загадочно блеснули.

– Спасибо за высокую оценку, – искренне поблагодарила Аня. – И всё же, некоторые вещи я в себе не смогла побороть. Я страшно люблю выигрывать.

– Понимаю…

49

Аня вся вытянулась, будто бы какая-то злобная гувернантка привязала её шарфом к спинке стула, чтобы девушка не сутулилась. У Ани было такое же чувство, как во время оглашения оценок за бакалаврский диплом. То чувство, когда точно знаешь: тебе сейчас поставят «отлично» и порекомендуют к зачислению в магистратуру… но дрожь всё равно не унять.

Билли взял её за руку. Не то потому, что хотел успокоить её тревогу, не то чтобы самому стало спокойнее. Он чувствовал то же, что чувствовала Аня, – скорую победу. Ещё мгновение – и какой-нибудь греческий бог спустит Билли на голову лавровый венец.

Объявили третье место. Аня почувствовала облегчение: на шаг ближе к победе. Второе место… И… Аня сама не поняла, как медленно начала подниматься на ноги. И тут, будто бы пуля пронзила ей череп:

– Первое место и право пройти стажировку присуждается команде «Украденных взглядов».

У Антуана из рук выпал телефон. Аня быстро обернулась к нему. Их взгляды встретились: злой сммщик не выглядел злым – он казался поражённым. С таким лицом может сидеть младенец, которому пообещали леденец, показали его, а потом вручили старшему брату. Первое место досталось проекту, который выгнал Антуана. Уйдя из него, Антуан понадеялся на помощь и поддержку Ани. А она не оправдала его надежд.

– Нам не дали места? – изумлённо спросила Алессия.

– Нам не дали места, – подтвердила Минли.

Билли показалось, что он слышит смех Лекс. Он обернулся – она сидела на ряду за ним и истошно хохотала, давясь кровью. «Мы с тобой неудачники», – одними губами произнесла она.

А тем временем победители вышли на сцену. Фотографии, объятия. Аня стоически выдержала всю эту пытку, а затем встала и стремительно ринулась к столу жюри. Эти неизвестные (точнее, известные – Аня знала многих редакторов в лицо, внимательно следя за их профилями) люди, как ни в чём не бывало, собирались разойтись по своим делам. Вернуться в мир важной «взрослой» работы.

Аня никогда не оспаривала оценки за свои работы и тесты, полагая, что преподавателям виднее, но сейчас она ничего не понимала. «Сказка, рассказанная лгуньей» на голову обходит все проекты, представленные сегодня. Вы вообще видели ту пиар-кампанию, которую они развернули в соцсетях? Нет, Аня так просто не сдастся! Где её победа? Где комментарии?!

– Анна, прекрасная работа, – похвалила её краснощёкая выпускающая редакторша отдела сентиментальной прозы.

– Благодарю, миссис Янг, – натянуто улыбнулась Аня. – Я хотела узнать, почему наш проект не вошёл в тройку финалистов? Неужели он настолько плох? – Она вскинула голову, впервые ощущая себя на равных с человеком, который принимал решение о её будущем.

– Да-да, – лениво отозвался совсем молодой парень, имени которого Аня не знала. – Отличная работа, вот только нечестная настолько, что я не понимаю, как вы дошли до финала.

– Что?! Нечестная? – Аня ненавидела, когда её студенты пытались жульничать, сдавая ей работы, написанные ИИ, ровно так же, как и не терпела подобных обвинений в свой адрес.

– Анна, моя дорогая, – закудахтала краснощёкая из сентиментальной прозы, – Гектор хочет сказать, что мы не могли оценить вашу работу в рамках нашего конкурса.

– Вовсе нет, – возмутился уже Гектор. – Я хочу сказать, что не у всех студентов есть богатые покровители и профессиональная команда. Наше издательство не ищет себе сотрудников, за которых работают другие.

– Работают другие? – Аня ощутила, как на щеке сводит мышцу. – Хотите сказать, что таким чудным образом дисквалифицировали нас на финальном этапе?

– Мы хотим сказать, – вступила в разговор древняя представительница книжной индустрии, – что у нас нет уверенности в том, что вы выполнили работу самостоятельно.

– Какие у вас есть доказательства? – с вызовом спросила Аня. Она понимала, что не стоит сейчас показывать характер, что эта её вспышка гнева может стать причиной, по которой для всех них двери в издательский бизнес закроются навсегда. Но она ничего не могла с собой поделать. Ярость клокотала в груди.

– Милочка, а какие нужны доказательства? На вашу книгу рецензию писала Исла. Думаете, другие команды могут похвастаться подобным? – Учительским тоном будто бы не спрашивала древняя.

– Я не думаю. Я знаю, что они не могут этим похвастаться, – холодно произнесла Аня. – Разве не в этом был смысл? Продвинуть свою книгу так, как другие не могут? Где в правилах вашего конкурса написано, что знаменитости не могут принимать участие в нашей PR-кампании?

– Чего вы добиваетесь, Анна? – устало протянул Гектор.

– Справедливости! Несколько месяцев мы исправно выполняли все задания. Почему ни в одном письме нам не было отмечено это ваше обвинение? Вы представляете, какую работу наша команда проделала?

Аня не оборачивалась, но знала, что за ней, будто бы крепостная стена, выстроились её друзья.

– Милочка, вы пять месяцев пытались выпустить одну книгу и не справились. Уверены, что вам нужно в книжную индустрию, если вы считаете, что этот объём работы был непосилен?

Надменность. Высокомерие. Несправедливость. Аня привыкла к стереотипу о том, что там, в Европе, нет всего этого неуважения к студентам, которым так славятся российские вузы. Вовсе нет. Ведь неуважение – не национальная черта, а сугубо личная.

– На мой профессиональный взгляд, – внезапно рядом с Аней возникла суровая профессор Капур, – это непедагогично. Хотя, Гектор, понимаю, отчего ты с таким подозрением относишься к талантливым студентам. Я помню, как ты блестяще сдал у меня экзамен… три? четыре года назад?

– Знаете, – внезапно Аня сказала то, что вообще не ожидала от себя услышать. Ей и в самом деле казалось, что на миг её душа покинула тело, чтобы со стороны увидеть, как горделиво она произносит: – Я рада, что не попала на стажировку в ваше издательство, но увидела вас во всей красе. Пройдёт совсем немного времени – и вы сами будете ломать голову, как бы заполучить меня в свой штат, как бы сделать так, чтобы наша команда поработала над вашими проектами, как бы заманить Уильяма с новой рукописью именно к вам…

Она прицокнула языком, презрительно поморщилась и резко развернулась на небольшом, но всё же каблучке. Аня шла вся такая гордая и непоколебимая, а в висках стучало: «Милочка, вы пять месяцев пытались выпустить одну книгу и не справились».

Алессия что-то говорила, хватала Аню за руку, но Аня просто не могла сосредоточиться на происходящем. У неё будто бы сердце наизнанку вывернули. Кажется, Аня сказала что-то про Билли, про то, что это ему нужна поддержка. Она не помнила. Она не понимала, что именно сказала. Нужно было скорее выйти из университета. Скорее скрыться с глаз.

– Просто кто-то не может принять поражение. Разумеется, непривычно, особенно если твой папик исполняет любой каприз, – нарочито громко поделился бесценным мнением лидер команды «Украденных взглядов», когда Аня проходила мимо.

– Ох, Дэн, – резко перед ним остановился Антуан. – Я сегодня зол настолько, что мне не страшно даже исключение. А сделать это я должен был очень давно…

– Что ты несёшь, неуравновешенный? – хмыкнул надменный победитель. – Слезут с пальмы в своей Африке и думают, что прогрессивный мир обязан давать им всё на блюдечке…

Минли резко повисла на руке Антуана, не давая ему разбить нос придурку.

– Не нужно бить. Я отправляю жалобу.

– Что ты несёшь? – Дэн отшатнулся, поняв, что чудом избежал побоев.

– Дискриминация студентов по расовому признаку – повод для дисциплинарной комиссии и/или исключения. – Девушка включила на повтор видео, где Дэн упоминает Африку и пальму в отношении Антуана. – Очень плохие слова.

– Ты сняла? – удивился Антуан, усмехаясь. Ему внезапно расхотелось бить неудачного Дэна.

– Ты сказал: важно делать правильный контент, – кивнула Минли, проверяя, что её письмо дошло до учебного отдела.

– Ты что отослала?! – ужаснулся Дэн.

– Я никогда не бросаю пустые угрозы. Это недостойно, – оскорбилась Минли и совершенно спокойно, взяв Антуана за руку, потащила прочь от раздражителя. Антуан не сопротивлялся. Ему стало поразительно спокойно. Всё ещё страшно грустно, но не зло.

50

Аня вышла из кампуса, слегка покачиваясь. Она шла, глядя себе под ноги. Ребята из команды пытались её остановить, казалось, что даже Билли огорчён не так сильно, как она. Нет, Аня была не расстроена. Она была будто бы предана системой, которую любила.

Аня медленно подняла взгляд. Большой и надёжный, будто бы крепость, Range Rover Эвана. Она неловко ускорила шаг. Запуталась в ногах. Чуть не упала. Быстрее прийти к нему. Он рядом и решит все проблемы! Он рядом! Рядом. Рядом…

Когда Ане оставалось всего несколько шагов до автомобиля, тот пришёл в движение. Эван не успел. Не смог. Не Аня. Снова другие дела. Аня всё поймёт… Но не сейчас.

Она не помнила, как – вероятно, на каком-то неведомом автопилоте – дошла до дома Эвана. Пешком. Удивительно, как её не сбила никакая машина, Аня ничего не видела и не слышала вокруг. Да она и не понимала, куда идёт.

Лишь оказавшись в холле дома на Белгравии, она удивлённо огляделась, точно лишь теперь поняла, куда пришла. Дрожащими руками она достала из кармана телефон. Несколько пропущенных от Эвана. Очевидно, он понял, что что-то пошло не по плану после того, как Антуан перестал выкладывать триумфальные посты. У Антуана и без того забот. Как рассказать о поражении так, чтобы не испортить имидж? А ведь Антуан – не тот человек, который способен мыслить рационально во время приступов гнева… Аня должна собраться и принять какие-то решения… Она же лидер… Но сейчас повела себя как самая настоящая слабачка и трусиха.

Она нажала на кнопку вызова. Эван тут же взял трубку:

– Любовь моя, что случилось? – взволнованный и такой родной голос.

– Я облажалась, Эван… Я всех подвела…

Будто бы обессилев, она опустилась на пол и, свернувшись клубочком на холодном камне, разрыдалась. Эван что-то говорил, но она не понимала. Будто бы разучилась говорить по-английски, она лишь повторяла на родном языке:

– Почему ты не рядом? Почему ты не рядом? Почему?

Эван ненавидел себя за то, что ничего не мог поделать. Точнее, за то, что мог, но не стал. Что выбрал съёмки, а не Аню. Казалось бы, наступает в жизни то время, когда карьера и всё подобное уходят на второй план. Когда ему уже не нужно ничего никому доказывать, когда пропадает страх, что больше не позовут. Ведь ещё осенью именно так он говорил Фионе. Ему нужно было послать режиссёра, послать всех – и поехать на Анину защиту. Это у неё ещё всё впереди. Это для неё подобные вещи имеют колоссальное значение.

Да, Аня сказала, что всё нормально, что ему не обязательно ехать… Но она ведь его ждала? И теперь Аня совсем одна, в чужой стране, рыдает, а Эван ничего не может поделать. Сердце сжалось от боли.

– Аня, я приеду совсем скоро…

Но совсем скоро, иногда – это уже слишком поздно.

51

Аня отключилась прямо на полу, не раздеваясь и не заботясь о том, как всё это выглядит. Она проснулась посреди ночи, вероятно, окончательно замёрзнув. Телефон разрядился. Девушка не помнила, как перестала говорить с Эваном. Теперь ещё он решит, что его невеста – совершенно отбитая на голову истеричка. Ладно, не решит – ему это и без того известно. Должно быть, известно… Нужно извиниться за то, что отвлекла его от работы и заставила нервничать. В конце концов, все они взрослые люди.

Аня выпрямилась. Постаралась потянуться. Тело болело так, словно она не на полу спала, а бежала какой-то неистовый марафон. Она поднялась в спальню, поставила телефон на зарядку, попросила единственную умную женщину, оставшуюся в этом доме – колонку – включить спокойную музыку. Подумала – и пошла вниз за водой. Горе остался в её квартире. Бедный котёнок… Сейчас Аня придёт немного в себя и поедет к нему. Только дождётся, когда заработает метро. Хватит с неё бессмысленных трат.

Побродив по дому, который после её переезда стал, кажется, ещё больше и пустыннее, она вернулась в комнату. Подхватила телефон, который, как и Аня, начал подавать признаки какой-никакой жизни. Залезла в ванну и мысленно приготовилась просить прощения у всех, кого вчера заставила волноваться. Хорошо бы Максимка не узнал о её провале. Он непременно скажет, что именно это он и говорил…

Пропущенный от Алессии, если подумать – ото всех, кроме Билли. Оно и понятно: Билли никогда больше не захочет с ней говорить. Она ведь наобещала ему золотые горы… Аня вздохнула, отложила телефон в сторону и погрузилась под воду с головой. Ей совершенно не хочется встречаться с реальностью. Может быть, оставить это до завтра? Нет. До завтра Аня оставит все сообщения, полные претензий к ней.

И всё же, Аня в очередной раз потянулась за телефоном. Нужно хотя бы поставить всех в известность, что она не умерла… Хотя бы Эвана. Да, нужно перед ним извиниться. И вдруг, прямо под сообщением от угрожающей зелёной совы, которая оказалась совершенно недовольна тем, что Аня пропустила день изучения итальянского, девушка заметила письмо. При любых иных обстоятельствах Аня бы оставила письмо, пришедшее ей на учебную почту, до лучших времён, но палец будто бы сам ударил по иконке конверта.

Дорогая Анна,

К сожалению, не успел поймать вас после этого безобразного награждения. Однако профессор Капур любезно предложила мне вашу почту. Прошу вас зайти в мой офис завтра, 1 марта, в 10:00, для дружеской беседы двух людей, страстно влюблённых в книги.

С наилучшими пожеланиями,

Брайан Пирс

Издательский дом «Прометей»

Аня нахмурилась, пытаясь понять, на что именно сейчас смотрит. Как человек, увлечённый процессом издания книг, она, разумеется, знала «Прометея» – одного из крупнейших книгоиздателей в США. В прошлом семестре она делала проект по маркетинговым стратегиям их отделов, направленных на издания молодёжной литературы.

Аня ещё раз перечитала сообщение и вышла в список всех входящих. Писала и профессор Капур, которая ставила Аню в известность о том, что дала её контакты мистеру Пирсу.

И что Ане с этим делать? Она покосилась на часы. Не было и шести утра.

В ситуациях, когда Аня не до конца понимала, что происходит, она предпочитала следовать инструкциям. Что делать с полностью подготовленной к печати книгой она не знала, поэтому решила сходить на встречу с мистером Пирсом. Возможно, он скажет слова поддержки и направит команду неудачников в верном направлении.

Аня ещё немного посидела в ванной. Ответила мистеру Пирсу, что, если ещё не поздно подтвердить встречу, она с радостью примет его приглашение. После чего пустилась в сборы. В восемь ей пришло подтверждение встречи от секретаря мистера Пирса.

Эван позвонил, но Аня не осмелилась взять трубку. Что, если она его довела своими истериками, или на неё в очередной раз накатит эта неукротимая тоска – и она опять разрыдается? Нет, сейчас нужно собраться. На всякий случай Аня прихватила материалы, бережно приготовленные для вчерашней защиты. Один комплект она брала про запас. Вот сейчас он ей и пригодится!

Она поднялась в лондонский офис «Прометея», ощущая себя Анастейшей Стил. От этой мысли Аня не смогла не усмехнуться. Вероятно, в ней говорили три чашки кофе и вчерашняя истерика. Если уж совсем начистоту, Аня сильно сомневалась в своей адекватности.

Аня подошла к ресепшионистке, представилась и стала ждать. Офис ей не нравился. Слишком современный. В таком месте, как и в их новомодном здании Метрополитена, не чувствуется нужный вайб. Вайб Лондона и старой Англии. Её проводили к кабинету руководства. Концепция этого кабинета Ане тоже была неясна: что за мода на стеклянные двери? Будто бы каждый так и рвётся оказаться на виду.

– Анна, добрый день! – молодой мужчина сам вышел ей навстречу, завидев в коридоре.

Мужчина Аню насторожил. Она вообще не доверяла незнакомцам, которые так яро проявляют к ней интерес. Да и весь внешний вид Пирса не отличался деловой чопорностью. На нём был дорогой, хоть и нарочито небрежный костюм.

– Мистер Пирс, польщена вашим приглашением, – Аня гадала, насколько плохо выглядит её лицо после всего этого стресса.

– Вам спасибо, что согласились на него! Вы ведь понимаете, зачем я вас пригласил? – мужчина указал Ане на стул перед столом.

– Весьма условно.

Брайан Пирс всё больше и больше напоминал ей мистера Грея. Мистера Грея, если бы тот не был таким унылым извращенцем. Не исключено, что Пирс – тоже извращенец, но весёлый. Весёлые извращенцы всё же приятнее унылых.

– О, неужели я наконец-то оказался самым расторопным? – самодовольно улыбнулся мистер Пирс. – Что ж, тогда не буду ходить вокруг да около. Я хочу издать вашу книгу «Сказка, рассказанная лгуньей».

Аня умела не меняться в лице, даже когда была готова подпрыгивать на одном месте. В конце концов, это не Эван, чтобы демонстрировать ему свои чувства.

– В таком случае, вам следует связаться с Уильямом. Это могло ускользнуть от вашего внимания, но автор – не я.

– Анна, как же вы строга! – будто бы с восхищением воскликнул Брайан.

– У меня имеются некоторые основания быть сдержанной.

– О, неужели вы грустите из-за вчерашнего цирка? – ужаснулся мужчина.

– Анна, поймите, вашу работу нельзя оценивать с точки зрения студенческого проекта, – внезапно пустился в разъяснения Пирс. – Ваша работа – целостный медийный продукт, который остаётся только отправить в печать и получать с него деньги. Я потому и удивился, что перед вашим домом не выстроилась очередь из издателей.

– А я всё ещё не понимаю, почему вы вызвали на разговор только меня. Мистер Пирс…

– Ох, Анна, зовите меня просто Брайн.

Аня подавила желание высказать всё, что думает о подобной фамильярности. Сейчас речь шла о каком-то деловом предложении. Потому она вложила все накопленные за недолгую жизнь социальные навыки в лучистую улыбку:

– Брайан, поймите меня правильно, я только отредактировала рукопись и руководила процессом подготовки материалов. Права у нашего талантливого Билли…

– Анна, поймите и вы меня! Вы вывели учебный проект на уровень какой-то сенсации ещё до того, как он был подписан в печать. Рукопись Уильяма действительно интересна, но, простите, таких книг – миллионы.

Аня нахмурилась. Ей не понравилось подобное заявление. К «Сказке» она прикипела настолько, что ощущала её своим ребёнком.

– Не обижайтесь! Разумеется, если сейчас вам понравится моё предложение, я подпишу контракт с вашим звёздным мальчиком, но настоящая звезда здесь – вы.

Аня нервно хмыкнула. Она или Эван Стоунхарт?

– Понимаю ваши сомнения, особенно после вчерашнего лицемерия. Но мы здесь не про социальное равенство рассуждаем, а про бизнес. Я хочу предложить вам работу.

– Неужели?

– В конце концов, не в этом ли заключается цель всякого конкурса? Подсветить бриллианты?

– Бриллианты или неогранённые алмазы?

– Анна, не заблуждайтесь: в современном мире развилось столько огранённых камушков, что неогранённые дарования никому не нужны, – покачал головой мистер Пирс.

Что-то неуловимое Ане в нём не нравилось.

– Итак, моё предложение. Я даю вам импринт, над названием и концепцией ещё подумаем. И следующий год вы будете запускать диджитал-проекты. По сути, проворачивать то, что сделали с вашей «Сказкой», но в более сжатые сроки и с большим объёмом рукописей.

– Диджитал-импринт? – уточнила Аня. – Какой смысл авторам самиздата идти в издательство, чтобы не выпускать бумажные книги, а оставаться цифровыми?

– Потому что не все авторы умеют себя продавать, – спокойно ответил Брайан. – К тому же, я ведь не больной психопат: если я увижу, что в течение года ваше предприятие приносит мне прибыль, я с радостью расширю ваши полномочия до печатных изданий.

Ане предложение нравилось, хоть оно и звучало каким-то странным и немного фантастичным.

– И, разумеется, книгу Уильяма я отправлю в печать, как только мы подпишем все бумаги! – поспешил напомнить мистер Пирс. – В первую очередь – ваши бумаги.

– Вы понимаете, что предлагаете столь ответственную должность человеку, опыт которого сводится к работе над одной книгой?

– Вполне, – легкомысленно кивнул Пирс. – Но я могу себе позволить подобный риск. К тому же, не такие уж инвестиции требуются для запуска диджитал-проекта редактора с таким сильным личным брендом.

Аня проследила за взглядом Брайана. Он рассматривал её помолвочное кольцо. Разумеется. Дело не в её таланте издателя, а в её умении обручаться. Что ж. Почему Ане должно быть стыдно за то, что она в этом преуспела? Прав ведь Антуан.

– Что насчёт моих сотрудников и оплаты? – Аня уже приняла решение.

– Собирайте свою команду. Полагаю, в неё войдут те, кто сейчас готовили «Сказку»? Что касается гарантий, я выделю вам опытного консультанта, но, как показывает мой опыт, иногда достаточно просто свежих идей… А зарплата… для вас – начнём с девяноста тысяч фунтов в год.

Аня ничего не ответила. Шестерёнки в её голове закрутились со звуком, подозрительно напоминающим жужжание банкомата во время внесения в него купюр. В какой-то момент девушка испугалась, что значки фунтов прямо сейчас высветятся у неё в зрачках. Брайан понял подобное молчание иначе и поспешно добавил:

– Разумеется, суммы обсуждаемые. Можете не отвечать прямо сейчас, но не слишком затягивайте. Мы вышлем подробное предложение вам на почту.

Аня вышла из офиса будто бы под гипнозом. Прошла несколько десятков шагов и у входа в метро резко замерла, подняла голову к небу и рассмеялась: неужели именно так ощущается исполнение самых дерзких желаний?

Она достала телефон и, проигнорировав сотню сообщений со словами поддержки в их проектном диалоге, написала:

«Даже если вы считаете, что я всех подвела, пожалуйста, приезжайте ко мне домой через два часа. У меня для вас самые невероятные новости!»

Потом она набрала Эвана и, не дожидаясь его «Привет», выпалила:

– Эван, я так сильно тебя люблю! Спасибо, что вчера выслушивал мои многочасовые однотипные жалобы!

Эван немного поколебался, а потом осторожно спросил:

– У тебя всё хорошо?

– Лучше, чем ты можешь представить! – она вновь рассмеялась. – Мне предложили работу! Мне предложили собственный импринт!

– До конца не понимаю, что это значит, но я очень за тебя рад, моя любовь.

Эван почувствовал слабохарактерное облегчение. Он был рад, что Анина проблема решилась сама собой, и что он принял верное решение – не сорвался со съёмок к ней. Всего неделя – и они увидятся. И всё у них будет хорошо.

Эван и представить не мог, насколько сильно ошибается в эту минуту.

52

– Cara mia! – в Анину квартирку влетела Алессия. По привычке девушка не стала утруждать себя стуком в дверь.

Аня замерла посреди кухни, не решаясь пошевелиться. Она так боялась, что сейчас её будут ругать, что прямо сейчас ей скажут, как сильно она подвела всех.

– Анья! – наконец-то Алессия отыскала подругу. – Как ты?

Она крепко-крепко обняла Аню. Та по-прежнему стояла к ней спиной. Ей было так невыносимо стыдно.

– Прости меня…

– Что? – отшатнулась Алессия. – О чём ты?

Наконец-то Аня обернулась. Она прижимала к груди заварочный чайник.

– Я так вчера вспылила… И… Если бы не я… – Аня почувствовала, как к глазам вновь подступают слёзы. – Это ведь была твоя идея участвовать… Если бы меня не было в вашей команде, Сказка бы непременно победила…

– Я обещал, что не буду называть вас идиотами в обмен на то, что вы не будете вести себя как идиоты, – огромной скалой дверной проём перекрывал Антуан. – Сейчас, Аня, ты ведёшь себя именно как идиотка.

Ане показалось, что в его голосе есть неприятные нотки издёвки.

– Перестань, куколка, – хмыкнул Антуан. – Если очень хочешь найти виноватого конкретно в этой ситуации, выдвигаю свою кандидатуру. Ведь именно мне принадлежал план столь грандиозного пиара! – Он устремил взгляд ввысь, совершенно не выглядя несчастным.

– Вы не злитесь? – тихо уточнила Аня.

– Вот ещё, – вновь фыркнул Антуан, оставляя пальто в прихожей. – Никогда не буду злиться на человека, который познакомил меня с несколькими знаменитостями. К тому же, рискну предположить, что у тебя для нас неплохие такие известия.

– Alore, – кивнула Алессия. – Антуан совершенно прав. Даже Билли нас вчера напугал не так сильно, как ты. И вообще, зря ты так от нас убежала, наш кубинский брат поднимал нам настроение отличным ромом!

– Да, возможно, Билли теперь до тебя не доедет, – согласился Антуан. – И вообще, соберись уже и неси в гостиную кофе! Там наконец-то нет этого миллиарда корзин, и можно спокойно посидеть. Всё, давай! – он махнул рукой.

С опозданием на час приполз Билли. Точнее, его приконвоировала Минли. Вчера он так сильно напился, что девушка вызвалась довести его до дома, а в качестве компенсации осталась ночевать в гостиной. Минли по-прежнему оставалась для Ани самой большой загадкой всего этого лондонского приключения.

– Какую новость ты принесла нам? – Минли нетерпеливо подалась вперёд. Кажется, она изрядно устала нянчиться с Билли.

– Мне предложили возглавить собственный импринт в издательском доме Прометей!

Алессия, как всегда, первая зааплодировала.

– Достойно, – кивнул Антуан, подумал и добавил: – Стой-ка! И ты нам тут истерики катала о том, какая несчастная?! Выпускаешься из вуза с предложением о работе…

– Я не только это хотела рассказать! – замахала руками Аня. – Нас всех позвали!

– Предложение работы? – осведомился Антуан.

Аня ещё раз кивнула и пустилась в пересказ. Закончила она всё новостью о том, что книгу Билли издадут на бумаге.

– Идиотка! – первым воскликнул Антуан и резко подошёл к Ане. Он навис над ней мрачной тенью. Аня показалась самой себе совсем маленькой. – И ты ещё смеешь говорить, что подвела нас всех?! – своими огромными ручищами злобный сммщик сгреб Аню, утягивая в добрые объятия.

Алессия завизжала, и даже Минли в этот миг искренне разделила радость подруги. Один только Билли, сиротливо устроившись в уголке на очень красивой и ужасно неудобной табуреточке, постукивал пальцами по чашке и гипнотизировал погасший экран телефона. Он прослушал половину из того, что сейчас обсуждали. Точнее, он прекрасно слышал, что его книгу издадут, но не мог порадоваться этой новости. Что ему сейчас делать?

– Билли? – тихо позвала его Аня. – Что-то не так?

Нужно сказать. Нужно! Но язык будто бы присох к нёбу. Внезапно Алессия вскрикнула и выругалась на итальянском, сунув телефон Минли, её округлое личико вытянулось. Антуан тоже полез за телефоном.

– Что происходит?

Аня не понимала, в чём дело, но будто бы предчувствовала, что проблема в ней. Нужно достать телефон и тоже посмотреть.

– Это не обязательно правда. Все мы прекрасно знаем, как теперь работают социальные медиа, – Антуан постарался говорить уверенно, так, как говорил всегда, но и в его тёмных глазах читалась жалость.

– Покажи, – потребовала Аня и протянула руку.

Некоторые сцены не стереть из памяти сколько бы лет ни прошло. Аня не забудет снимка, поразительно чёткого снимка, на котором Эван целует Деверо. Первая мысль, которая посетила Аню и которой она поспешила поделиться с окружающими:

– У Ланы очень красивое платье.

Платье и в самом деле было невероятно красивое. Как все платья Ланы.

– Они хорошо смотрятся вместе, – добавила Аня.

– Анья…

– Всё в порядке…

Аня говорила пугающе спокойно. Будто бы её сердце лопнуло, а на его место встал тугой механизм. Она ничего не ощутила. Лучше бы она злилась. Но Ане внезапно стало поразительно всё равно. Бегло она прочитала подпись. Фото было сделано вчера. Вместо того чтобы быть на её защите, Эван целовался с Деверо. Это разумно. Аня страшно его утомила своими вечными проблемами.

У неё зазвонил телефон. Единственный контакт, который теперь мог дозвониться ей всегда, – Эван. Аня сбросила. Под пристальными взглядами друзей она написала короткое сообщение:

«Я не буду обсуждать это по телефону. Возвращайся, и мы поговорим.»

И заблокировала его.

Наконец Аня обратила внимание на собравшихся вокруг:

– Я узнаю у мистера Пирса, повлияет ли этот скандал на его предложение. Если нет – подпишем документы в ближайшее время. Антуан, если ты готов продолжить сотрудничество со мной, полагаю, сейчас самое время разгонять контент в соцсетях?

Шестерёнки в голове Антуана завращались с неистовой скоростью. Он не рискнул бы предложить подобное самостоятельно, но…

– Вы разорвёте помолвку? – также спокойно спросил Антуан.

– Ещё не знаю. Но не исключаю такого варианта.

Ане показалось, что кольцо стало сжиматься на её пальце, будто бы тонкий металл стремился разрезать плоть.

– В таком случае, используем время, которое у нас есть, по максимуму! – злобный сммщик полез в телефон.

– Аня, перестань… Может быть, это… – Билли умел подбирать верные слова, но теперь будто бы утратил способность собирать предложения.

– Я не буду никак комментировать случившееся. Во всяком случае, пока Эван не вернётся.

Она невольно потянулась к кольцу, незаметно скинула его в карман сарафана – и будто бы дышать стало легче.

53

Аня надеялась, что Эван постарается связаться с ней через Джейми, Фиону, Ислу. Через кого угодно! Неужели его может остановить такая мелочь, как бан от неё? Аня не спала всю ночь, чем страшно раздражала Горе, который считал, что для счастья любому живому существу нужны вкусный паштет и здоровый сон под тёплым одеялом.

Аня не могла уснуть. Она сидела в прихожей на полу, скрестив ноги по-турецки, и гипнотизировала дверь. Сейчас её Эван придёт. Он бросит всё и примчится к ней. Ведь он виноват. Но он извинится, и… Нет! Он не извинится, потому что всё это глупое недоразумение.

Он не приехал.

Накануне, когда все разошлись, Аня написала Брайану Пирсу письмо. Она писала, что готова подписать договор в ближайшее время, как и вся её команда. Мистер Пирс ответил слишком быстро. CEO крупных издательских домов так не отвечают. У них есть дела поважнее. В любом случае, он был рад её решению и приглашал на деловой завтрак, чтобы обсудить некоторые мелочи и подписать предварительное соглашение.

Аня приложила всю свою волю к тому, чтобы красиво накраситься, уложить волосы и нарядиться. Самое сложное – держать лицо. Даже не так. Аня всё ещё пребывала в состоянии полного эмоционального штиля, но страшилась бури, которая может последовать за этим затишьем. Что, если в самый ответственный момент эмоции, подобно дремлющему вулкану, проснутся и неукротимым потоком изольются на мистера Пирса?

Глупости. Аня умеет держать себя в руках. Всегда умела – и сегодня справится.

Она поправила прическу, проверила телефон. Самое страшное, что может случиться, – Эван просто не захочет с ней говорить. А может, это и хорошо? Вечером нужно будет начать собирать вещи, чтобы вернуться в общежитие.

Аня поднялась в Sky Garden в небоскрёбе Walkie-Talkie. Сегодня новомодное здание понравилось ей куда больше, чем вчера. Вероятно, оттого что за короткое время, которое она жила с мыслью о работе в Прометее, успела представить саму себя в этом роскошном месте.

– Анна, здравствуйте! – Брайан встал, приветствуя её.

– Брайан, – Аня протянула ему руку. – Большое спасибо, что согласились встретиться так скоро.

– Признаться, ещё вчера корил себя за то, что не пригласил вас на чашечку кофе в это дивное место!

Sky Garden и в самом деле место дивное, будто бы парящее над бытием и проблемами. Сад, разбитый прямо на последнем этаже небоскрёба, с прекрасной панорамой на Лондон.

– В своё время я мог бы выбрать место для офиса и в более интересном районе или здании, но мне показали кафе в этом оазисе, и я понял, что обязан работать именно здесь, – продолжил Брайан.

– Могу вас понять.

Аню по-прежнему настораживало то, с каким рвением он стремится с ней общаться.

– Вы выглядите такой настороженной. Неужели подозреваете меня в чём-нибудь дурном? – он слегка приподнял бровь.

Аня не подозревала его ни в чём дурном, но и не доверяла. Она плохо относилась к руководителям до сорока лет. А мистеру Пирсу только в конце месяца исполнится тридцать. Он, несомненно, очарователен – но достаточно ли этого, чтобы управлять такой большой компанией?

– Едва ли я могла бы принять решение в столь короткий срок, если бы сомневалась в вас, – слукавила Аня.

– Простите мою бестактность! – будто бы вспомнив о чём-то, ударил себя по лбу мистер Пирс. А вот подобная клоунада немного настораживала спокойную Аню. – Должно быть, дело в вашей личной драме, – Брайан многозначительно посмотрел на её руки, потерявшие главное украшение.

– Если моя драма не станет проблемой для заключения нами договора, я не вижу в ней никаких проблем. Мистер Пирс, вы мало знаете о моих деловых качествах, но я умею держать чувства под контролем. Несколько лет я преподавала в университете, а прошлым летом получила степень PhD.

На этот раз Аня была подготовлена чуть лучше, чем вчера, потому что теряла устойчивость своего положения.

– Я хочу вас заверить в том, что могу быть отличным сотрудником. Моя команда готова к любым трудностям и вызовам. Но если вы хотите видеть меня главным редактором импринта только из-за моего семейного статуса, я не смею вас обманывать: у меня нет уверенности в том, что будет завтра.

Брайан пристально посмотрел на Аню. Не то стараясь раскусить, не то принять решение, не то… Ане отчего-то почудилось, что размолвка с Эваном его совершенно не беспокоит.

– Я ценю вашу искренность, Анна, – помолчав, откликнулся мистер Пирс. – Мне понравилось то, как стоически вы выдерживаете нападки в ваших соцсетях и как откровенно хайпите на этом скандале. Не буду и я скрывать: в первую очередь в вас меня привлекает аффилированность к мистеру Стоунхарту. Но, быть может, вы стоите того, чтобы рискнуть?

Аня выдержала его прямой взгляд, ничуть не смутившись.

– Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие.

– На то и уповаю, – он дружелюбно улыбнулся, и внезапно Ане страшно захотелось, чтобы и её сейчас подловили фотографы на этом разговоре. Чтобы до Эвана долетели фотографии – и он понял, что и она не обделена вниманием.

Мелочное и совсем непродолжительное желание. Желание Ане несвойственное. Но внезапно ей захотелось, чтобы все те, кто позволял себе ранить её чувства, ощутили то же самое, что и она. Потому что Аня устала от того, насколько никого не заботит её душа.

– Кстати, я принёс предварительное соглашение, – он положил перед Аней бумаги. – Чтобы у вас была уверенность в том, что совсем скоро вы станете частью нашей дружной команды. Пока вы учитесь – как бы это ни было печально – я не могу нанять вас на полный рабочий день.

Аня лишь фыркнула. Если бы в России такие мелочи, как учёба, кого-то смущали при приёме на работу…

– Я вас уверяю, моя занятость в университете никак не отразится на качестве моей работы, – поспешила заверить она.

– Я и не сомневаюсь, – вновь как-то странно улыбнулся Брайан. – Я привык полагаться на своё деловое чутьё и предвижу, что вложение в вас полностью окупится.

Аня почувствовала себя какой-нибудь Тессой Янг, в которую начальство тоже просто верило, а она за ночь разбирала миллион рукописей и находила таланты. Да… Ане, конечно, всё это невероятно приятно, вот только с большими ожиданиями приходит и большая ответственность, а у Ани – какое-то отвратительное эмоциональное состояние.

– Итак. До конца июня вместе с консультантом вы будете разрабатывать концепцию вашего будущего импринта, отберёте авторов, с которыми будете связываться после официального старта. Вас и вашу команду на этом этапе мы оформим как стажёров, а дальше посмотрим.

Брайан протянул ей красивую чёрную ручку с золотыми вставками. Аня подумала, что такая ручка отлично подошла бы Антуану и его визиткам.

– Это предложение звучит слишком хорошо, – заметила Аня, быстро пробегая глазами по документу. – Уж не продаю ли я вам душу?

Она в последний раз позволила себе прямой взгляд в янтарные глаза будущего начальника и, будто бы прыгая со скалы в океан, решительно подписала соглашение.

– Даже если я сейчас купил вашу душу, – неожиданно вкрадчиво произнёс Брайан, – я обещаю, что вы не пожалеете об этой сделке.

Ане стало немного не по себе. Захотелось встать и сбежать. Сейчас же! Немедленно! Но девушка подавила иррациональный и такой импульсивный порыв, а потому мистер Пирс продолжил уже совершенно будничным тоном:

– Соглашения для ваших сотрудников будут готовы до конца недели. Наш отдел кадров свяжется с ними. Я уверен, вам всем будет приятно пока сосредоточиться на процессе выпуска книги Уильяма Саммерса.

54

Немного ссутулившись и спрятав лицо под огромными чёрными очками Алессии, Аня возвращалась к себе домой. Интересно, что никто из журналистов не пытался раздобыть у неё эксклюзив, а адрес её личной квартирки оставался секретом. Хотя, быть может, Анины аккаунты в социальных сетях и пытались взять штурмом – вот только на страже её спокойствия стоял Антуан, который от такого повышенного внимания к проекту ловил нездоровый кайф.

Если уж они решили выжимать всё из сложившейся ситуации, то Аня тоже включила креатив. Она сделала селфи с Брайаном и – с его лёгкой руки – отправила Антуану. Фото тут же появилось в её профиле, а через пятнадцать минут, к удивлению всех, Пирс репостнул его к себе. В соцсетях начался сущий ад, королём которого выступал Антуан.

Алессия и Минли развалились на полу общей комнаты Хоторн Хаус и смотрели очередную дораму. Поэтому, стоило в Анином профиле возникнуть новой фотографии, девушки переглянулись и молча пришли к одному и тому же выводу: если Аня пошлёт Эвана и уйдёт к новому миллионеру, они даже не удивятся. А потом Минли всё же произнесла то, что и без того было очевидно:

– В них больше гармонии.

Алессия поборола желание написать Джейми, чтобы тот как-то поторопил мистера Range Rover, потому что тот рискует буквально упустить своё счастье. Делать этого Алессия не стала, потому что затаила некоторую обиду на своего парня: он наверняка знал о том, что происходит между Деверо и Стоунхартом, но почему-то не удосужился предупредить хотя бы свою девушку! Почему Джейми должен был предупреждать Алессию об интрижке начальника, предавать его доверие, Алессия объяснить не могла, но чувствовала, что так было бы правильно.

А Аня вернулась домой с чётким намерением – на всякий случай собрать вещи. И даже перевести часть обратно в общежитие. Ей совершенно не нравилась позиция зависимой простушки. Нет, лучше уж она будет одинокой и гордой – в общежитии с плесенью, чем пташкой в золотой клетке!

И всё же Аня бы солгала, сказав, что после беседы с Брайаном настроение у неё не улучшилось. Вовсе не оттого, что Брайан – молодой и успешный мужчина, а потому что ей предложили работу. Предложили работу на сказочных условиях, вопреки тому, что она может разойтись с Эваном.

Как бы ей ни хотелось быть ранимой и трепетной, романтичной и нежной, в душе она оставалась тем ещё достигатором. И впервые у неё была рабочая цель, которую хотелось достигать. Она ещё не успела этого осознать, но на самом деле просто устала обжигаться, даря свою любовь недостойным мужчинам. Она не хотела сталкиваться с разрушающим её чувством, а потому игнорировала наличие в её сердце прорехи.

Аня поднялась в квартирку и чмокнула Горе в нос. Нужно было кому-нибудь рассказать о том, какой договор она только что подписала! Будто бы услышав эти её мысли, телефон подсветил экран – звонок от Максимки. При любых иных обстоятельствах она наверняка бы не взяла трубку – от Максимки одни только переживания. Но Ане очень сильно хотелось утереть ему нос, а потому она бойко выпалила:

– Алло!

– Ты такая счастливая… – будто бы разочарованно вздохнул Максимка.

– А не должна? – Аня припомнила, почему перестала общаться с другом.

– Не знаю… Сейчас всякое пишут…

– Я не буду это комментировать даже тебе! – Аня пожалела о своём опрометчивом решении сказать «Алло». С Максимкой не получается поддерживать боевой дух.

– Ладно… – вновь тоскливо вздохнули на другом конце земли.

– У тебя что-нибудь приключилось? – Ане не понравился тон друга. Он вечно чем-то недоволен, брюзжит и ноет, а сейчас… Аня не могла сказать, что, но что-то в его тоне изменилось.

– Ань, я не знаю… Надежде Петровне совсем плохо… Врачи сказали… – он притих, не договаривая.

– Что с мамой? – паника накрыла Аню с головой.

– Сердце…

Так обычно и бывает: кажется, что мамы вечные, кажется, что они такие злые, что они ничего не понимают, дуешься на них, не звонишь по полгода – а потом кровь стынет в жилах при одной только мысли, что твоей самой ужасной из ужасных мам может не стать. И останешься ты совершенно один на всём этом свете…

– Что врачи?.. – Аня медленно опустилась на диван и постаралась придвинуться в самый его угол, лишь бы ощущать опору. Какую угодно опору.

– Никаких гарантий…

Ане показалось, что Максимка заплакал.

– Я возьму билеты! Я буду у вас как только…

Аня бросила трубку. Пальцы не слушались. Она полезла брать билет. Вечерний рейс до Стамбула, пересадка – четыре часа, и полёт в Пулково. Утром она будет дома.

Липкий страх мешал движениям и путал мысли. В привычный шоппер она бросила зарядки, ноутбук, паспорт и зубную щётку. Будто бы нужно что-нибудь ещё. Запирая дверь, Аня позвонила Алессии, с трудом, путая английский, итальянский и русский, объяснила, что случилось, и попросила присмотреть за Горем. Что ещё ей оставалось?

Она доехала до аэропорта, чудом не забыв в поезде свой небольшой багаж. С трудом Аня нашла силы дождаться вылета. В самолёте она всё пыталась сделать конспект лекции по трендам в книжной рекламе. Обычно это помогало. Помогало отделаться от тревожных мыслей, от любых мыслей. Сосредоточиться на трендах. Она в самолёте. Сейчас всё равно ничего не поделать. Аня не знает, что с её мамой. Она не узнает, пока не приземлится в Стамбуле.

Как только Аня смогла включить телефон, тут же связалась с Максимкой. Он сказал, что ситуация вроде как стабилизировалась. Что это вообще значит? Несколько часов ожидания. Аня гипнотизировала имя Эвана в списке контактов. Как же ей хочется ему позвонить. Плевать на эти дурацкие фотографии… Яркий образ вновь вспыхнул перед глазами.

– Нет! – вырвалось у неё.

Девушка стыдливо огляделась. Она больше не могла сидеть на одном месте. Пошла в Starbucks и купила сразу четыре лимонада из новой линейки. Сейчас устроит дегустацию. Устроит дегустацию, впадёт в сахарную кому – и больше её не будут волновать все эти глупости!

Аня устроилась за столиком, будто бы неприступную крепостную стену расставила перед собой из разноцветных стаканчиков. Потом достала заметки по новому импринту и сфотографировала всю эту невероятную композицию. Она никому больше не скажет, что у неё всё плохо!

Получившийся снимок Аня отправила Антуану. Она привыкла к соцсетевой беспомощности. Злой сммщик тут же поставил огонёк, начал что-то печатать, но передумал. Интересно, он вообще спит? Аня несколько раз обновила ленту, пока не появилась её история с кокетливой припиской: «мне принадлежит лучшее будущее и весь лимонад этого аэропорта».

Аня улыбнулась – и возненавидела себя за это. Потом ей показалось, что кто-то фотографирует уже её саму. Просто паранойя. Аня не так популярна, чтобы её украдкой снимали в кафе… или?.. Все эти сплетни, интриги… Ане показалось, что она сходит с ума. Если до этого она ничего не чувствовала, то теперь эмоций было слишком много. Ужас, боль, радость, предвкушение – и снова страх.

Аня прибыла в Пулково совершенно вымотанная. Максимка сказал, чтобы она сразу ехала к себе домой. Не в больницу, а именно домой. Аня так устала, что предпочла без лишних вопросов следовать инструкциям. Она привыкла к тому, что за многие вещи в её жизни отвечает Эван.

55

Аня надела тёмные очки не потому, что боялась внимания (кому она нужна в России?), а потому что глаза страшно болели. Стеклянные двери зала прилёта открылись – и Аню ослепили вспышки фотоаппаратов и крики. Толпа непонятных людей кинулась на неё, а она не могла понять, что ей говорят, что всем от неё нужно. Подчиняясь животному инстинкту, она бросилась к выходу. Толпа побежала за ней. Так, наверное, ощущает себя кролик, преследуемый гончими.

Не понимая, что происходит, Аня подбежала к остановке и запрыгнула в первый попавшийся автобус. Двери закрылись. Аня села на корточки, обхватила себя руками. Кажется, у неё началась паническая атака.

– Девушка, с вами всё нормально? – спросила деловитая тучная женщина, не покидая удобного местечка.

Аня подняла на неё красные глаза. Почему в воздухе так и витает этот вопрос: «всё хорошо?» Нет. Не хорошо. Не хорошо! Она не в порядке. И всё вокруг – тоже не в порядке.

– Солевая, что ли? – недовольно спросил какой-то дед.

– Извините, – почему-то Аня решила, что это самый оптимальный ответ.

Она быстро выпрямилась, проверила сохранность очков Алессии. Автобус плавно катил по Пулковскому шоссе. Как же давно она не была на родине… Аня порылась в сумке, нашла русскую карту, приложила её к терминалу. Хорошо бы выяснить, куда она вообще доедет на этом автобусе. Открыла телефон.

Максимка: Ты можешь быть нормальной?

И прикреплённое видео, где Аня запрыгивает в автобус, спасаясь от погони.

Ну, теперь она знает, что это был автобус номер тридцать девять… Видео вышло эпичным. Аня не выдержала и репостнула его в беседу «Сказки», подписав: «Так меня встречает Россия».

Антуан: Если бы ты была столь же популярна в Лондоне, тебе бы не диджитал, а полноценный импринт выделили

Алессия: Cara mia… Я буду молиться за тебя…

Потом шли ещё какие-то реакции. Аня поняла, что Алессия не рассказала ребятам о том, почему ей пришлось так скоро уехать из Англии. Ладно. Всё нормально. Всё хорошо.

56

Аня порадовалась, что так активно занималась спортом, потому что вся дорога домой казалась ей каким-то марафоном. И всё же эта беготня удивительным образом взбодрила Аню. Она вспомнила о том, зачем вообще приехала в Петербург. Лишь, войдя в родной двор – такой серый и непочищенный, – она вновь ощутила скользкий страх, будто бы прилипший к ней где-то в районе лопаток. Будто бы осьминог ухватился за голую кожу и шевелит своими щупальцами под одеждой.

Родное место, с которым почему-то не связано ни одного приятного воспоминания. Нет, наверняка что-то было, просто боли здесь куда больше. И вот теперь Ане нужно подняться на родной девятый этаж. Принять душ и дождаться каких-нибудь объяснений от Максимки. Только один вопрос: откуда журналисты вообще узнали о том, что Аня вернулась домой?

За время Аниного отсутствия в их парадной поменяли лифт. Теперь кабина плавно скользила в шахте, а не дребезжала, так, будто бы каждая поездка может оказаться последней.

Аня прошла к своей двери. Старой двери. Немного помешкала. Вспомнила, что там никого не окажется, и наконец-то вошла внутрь. Интересно, что они с мамой всегда жили хорошо – в том смысле, что деньги у них были. Надежда Петровна рассказывала, будто когда в начале нулевых Анин отец их бросил, был недолгий период страшного голода. Надежда Петровна осталась одна, без поддержки и помощи, она приложила все усилия, чтобы выбраться из той финансовой ямы, поэтому Аня не помнила голодных времён. Но это никак не отразилось на их уровне жизни: недорогая и практичная одежда, вещи только первой необходимости, еда без излишеств.

Аня и забыла, насколько бездушной выглядит её квартира. Будто бы здесь никто никогда не жил. Старенький, но чистенький ремонт и ничего лишнего. Девушка прошла в свою комнату. Ровные ряды книг. Правильных книг. Тех книг, с которыми невозможно расслабиться. Конспекты и… собственно говоря, всё. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы рассказать о владелице этой комнаты.

Буквально насильственно Аня заставила себя успокоиться. Максимка сказал, что придёт минут через тридцать. У неё достаточно времени, чтобы принять душ, закинуть кофту в стирку и… да, если он не придёт точно в тот момент, когда она закончит претворять в жизнь намеченный план, у неё будет достаточно времени накрутить себя… Аня отмахнулась от навязчивых мыслей.

Ровно в тот момент, когда она накинула поверх футболки старенький кардиган какого-то мышиного цвета, в квартиру пришёл Максимка. Он открыл дверь собственным ключом. Интересно, после Аниного отъезда мама сознательно делала из Максимки нового ребёнка для себя?

– Когда мы поедем в больницу? – выскочила в коридор Аня.

Максим ничуть не изменился за время их разлуки. Будто бы без Ани время в родном Петербурге не шло и вовсе. Он был таким же: высоким, с округлыми плечами. Максимка вечно ссутулился, будто бы стеснялся собственного роста. Лёгкая небритость, которая, несомненно, ему шла. Вот только… Аня никак не могла понять, почему считала его самым красивым из известных ей мужчин. Наверное, потому что не знала она прочих мужчин.

– Здравствуй, Аня…

Он произнёс это как-то неловко, будто бы они стали друг другу чужими. Верно, и в самом деле стали: Аня приложила столько сил, чтобы наконец-то отделиться от его унылого, депрессивного мирка. Мирка, состоящего из одних только «нельзя», «не для нас», «не мы». В его мире даже слово «я» отсутствует. Есть только «мы». Мы – все те, кто не смогли, не справились.

– Когда мы поедем к маме?

Аня поняла, что её голос стал совсем другим. Она больше не извинялась за всякое своё действие. Она не боялась повторять вопрос. Это не у Максимки странная интонация, а у неё.

– Скоро…

– Когда? – повторила вопрос Аня. – Максим, скажи нормально. Я же надумываю себе самое страшное!

– Что ты там себе надумала? – внезапно из вечно закрытой комнаты мамы вышла сама мама.

Аня недоумённо уставилась на родительницу, которая выглядела более чем здоровой. Девушке ведь и в голову не пришло, что дома может быть ещё хоть кто-нибудь.

– Надежда Петровна, – недовольно вздохнул Максимка. – Я же вас просил, подождите, пока я сам ей всё объясню.

– Что происходит?..

– Аня, не подумай, ничего такого… – вновь как-то виновато заговорил Максимка.

Аня была бы рада подумать хоть что-нибудь, но она совершенно не понимала, что происходит. Она стояла посреди коридора, перед ней Максимка, у неё за спиной – здоровая мать. Пока эти двое, будто бы монстры из ночного кошмара, не двинулись на неё, Аня шагнула на кухню. Идеальная чистота и запах хлорки. Захотелось открыть окно. Здесь всегда так воняло?

– Что ты с ней сюсюкаешься, – недовольно заворчала Надежда Петровна. – Она и без того вид теперь имеет несчастной жертвы. Будто бы мы какую-нибудь мерзость сотворили.

Эта властная женщина вошла в кухню следом за дочерью.

– Сядь за стол, – приказала она и поставила чайник.

Аня повиновалась. Будто бы одно только появление в её поле зрения мамы всколыхнуло все былые травмы, натянуло строгий ошейник и лишило воли.

Максимка тоже вошёл в комнату и также пристроился за столом.

– Аня, я много думала над той глупостью, которую ты учудила, и моего терпения больше не хватает. Я не могу людям в глаза смотреть!

– Ты про что? – Аня была уверена, что всё происходящее – просто сон. Сон, потому что в реальном мире такого бреда не бывает.

– Этот твой роман с сомнительным типчиком, – заботливо пояснил Максимка.

– Эван не сомнительный типчик… Он мой жених… – пролепетала Аня.

– Перестань! – прикрикнула мать. – Ты ему не пара, это было очевидно с самого начала. А то, что теперь Стоунхарт начал роман с Деверо – логичное стечение обстоятельств.

– Он ничего не начал! Это просто фотографии! – внезапно Аня сама поверила, что ничего серьёзного между Эваном и Ланой быть не может. – Он вернётся в Лондон и всё объяснит!

– Ты совсем глупая? – возмутилась Надежда Петровна. – Он мужик. Мужики ничего не объясняют. Он вернётся в Лондон? Что с того? Ты ведь останешься здесь.

– Почему? – Аня чувствовала себя совершенно тупой, потому что так и не смогла понять, что происходит.

– Почему ты останешься здесь? – с насмешкой уточнила мама.

Аня быстро кивнула.

– Потому что пора признать, вся эта затея была блажью и дуростью.

– Аня, Надежда Петровна права, – вкрадчиво заговорил Максимка. – Ваш конкурс вы уже проиграли, Стоунхарт тебя бросил. Нужно тебе туда ехать? Всем же очевидно: ты облажалась. Теперь нужно подумать над тем, как ситуацию исправить.

– Правильно, Максимушка, правильно! – Надежда Петровна выставила чашки с дешёвым чаем, который никогда нормально не заваривался. – Разумеется, полностью мы потерянные деньги не вернём, но вот если тебе хватило ума оставить себе всё то, что твой актёришка тебе подарил… Кстати, я слышала, он тебе квартиру купил. Это правда?

– Почему вы считаете, что я облажалась? – всё, что из этого смогла уловить Аня.

– Ты правда хочешь, чтобы мы сейчас тебе по пунктам рассказывали, где ты облажалась? – наморщила лоб Надежда Петровна.

– Аня, не переживай. Мы понимаем, тебе нелегко, но я всё решил. С нами связались некоторые журналисты. Они готовы хорошо заплатить за серию разоблачительных интервью о том, как глупо верить в сказку о Золушке в наше-то время.

Максимка взял Аню за руку, но та брезгливо отдёрнула кисть.

– Это из-за тебя целая орава журналистов гналась за мной в аэропорту?! – наконец-то всё встало на свои места.

– Да, можешь не благодарить меня за то, что вырученные деньги я уже перевёл Надежде Петровне, – самодовольно заулыбался Максимка.

– Вы два больных извращенца! – Аня резко встала. – Я думала, что ты умираешь! – Она посмотрела на мать, потом перевела взгляд на когда-то лучшего друга: – Я думала, что с ума сойду! Я места себе не находила!

– Перестань кричать и сядь на место, – Надежда Петровна раздражённо дёрнула дочь за руку.

– Вот уж нет! Я сейчас же еду в аэропорт и возвращаюсь в Лондон.

– Ты никуда не поедешь! – грозно воскликнула мать.

– И как ты меня остановишь, мама? Отберёшь у меня паспорт? Бога ради, ты, конечно, как оказалось, отбитая на голову, но не настолько же.

Аня вырвалась из цепкой материнской хватки и поспешила в коридор. Наспех натянула кроссовки и накинула шубку, которая просто отвратительно сидела на мышином кардигане. Подхватив сумку, Аня выскочила из квартиры. Надежда Петровна кричала что-то ей вслед, но Аня не слушала. Если прислушается – вновь усомнится в себе. Останется в этом заколдованном царстве. Мире, где время останавливается. Где никогда ничего не меняется. В мире, где всё стабильно лишь потому, что никто даже не пытается рискнуть и изменить хоть что-нибудь.

57

Впервые за много лет Эвану совершенно не хотелось возвращаться в Лондон. Он точно не знал, как ему удалось за двадцать лет брака не связать родной город с Джекки. Ведь куда бы он ни направился в США, везде ему виделись тени прошлого. Даже незабываемая поездка в Нью-Йорк вместе с Аней… Эван поморщился. Думать о своей сбежавшей невесте ему совершенно не хотелось, но это оказалось невыполнимой задачей: за полгода отношений каждый уголок Лондона стал напоминать ему о ней. Даже нет, Лондон стал ассоциироваться с Аней. Как и книги.

Эван снова поморщился, заходя в дом на Белгравии. Вновь пустота и тишина. Даже Горе не вышел его встречать. Вероятно, Аня забрала его в свою новую квартиру. А может быть, правы были все те, кто твердили Эвану: она охотница за богатством? Он купил ей квартиру – и стоило ему допустить одну ошибку, как она блокирует его. Как же это по-детски! Даже не дала ему возможности высказаться. А потом уехала в Россию.

Сбежала насовсем? Эван сомневался в этом. Ведь ей предложили работу мечты в Лондоне. Предложили работу – и вот она снимает обручальное кольцо и выставляет фотографию с моложавым пижоном Брайаном Пирсом. Эван не был знаком с эксцентричным миллионером лично, но заочно ненавидел.

Если Аня не хочет разговаривать с Эваном – дело её. Верно говорила Фиона: не нужны ему эти отношения!

Эван бросил сумку в коридоре. Прошёл в кухню и… к своему удивлению, обнаружил за барной стойкой Джесс. В последние годы они отдалились. Эван не помнил, давал ли сестре ключи.

– Я вошла вместе с домработницей, – ответила она на его сомнения.

С Джессикой что-то было не так. Вероятно, дело в её странном голубом платье. Каком-то уж слишком весеннем. А может, в ярко-синей сумке? После смерти мужа она вечно носила один только чёрный. А может быть, что-то в её выражении лица?

– У меня появился молодой человек, – вновь ответила она на незаданный братом вопрос.

– Поздравляю… – Эван не мог до конца осознать, что именно она ему сказала. Нет, он понял, что у неё появился молодой человек. Но как такое могло произойти? С Джесс. С Джесс, которая просто невыносима.

– О, я уверена, Рауль тебе понравится!

Имя показалось Эвану знакомым, но он не мог припомнить, отчего.

– Ты пришла поделиться благими вестями? Прости, Джесс, но у меня нет моральных сил разделить с тобой…

– Эван, замолчи, – перебила Джесс и грациозно встала. Джессика была из тех женщин, которых само их происхождение делало элегантными.

Она подошла к брату. На каблуках они были практически одного роста. Джесс, несмотря на стройное телосложение, никогда не была миниатюрной.

– Я не понимаю, почему ты, весь такой несчастный и раздражённый, шляешься по своему дому. – Она ткнула пальцем ему в грудь.

– Стесняюсь спросить, а где мне шляться?

– Полагаю, там, где твоя невеста. Почему ты оказался в Лондоне только сегодня, для меня, признаюсь, тоже загадка.

– Джесс, тебе-то какое дело? Не ты ли мне всю душу вынула с тем, насколько Аня для меня неподходящая пара? – Эван даже скривился.

А Джессика, как ни в чём не бывало, повела плечом – мол, ты же знаешь нас, девочек, – а затем слишком серьёзно заговорила. Даже не заговорила – принялась наставлять. Джесс, будучи младшей сестрой, никогда не наставляла Эвана.

– На Рождество ты очень доходчиво мне объяснил, почему выбрал Аню. Не стану скрывать, я всё равно наняла детектива, чтобы тот следил за ней…

– Ты что сделала?

– Считай, что я просто присматривала за ней, по-семейному, – отмахнулась Джесс. – Эван, она, правда, хорошая девушка. Как бы сильно я ни любила оказываться правой… Аня не заслужила тех ужасных слов, которые я ей наговорила.

Происходящее сейчас на кухне Эвана казалось Джессике полным бредом. Её невероятно сильно задели его слова на Рождество. Да, всё то, что он успел ей сказать, после того как Аня сбежала из их замечательного дома. Он был готов перестать общаться с семьёй ради этой девчонки, а что теперь? Накосячил – и вместо того чтобы вымаливать у Ани прощение, ведёт себя как настоящий трус!

– Она не дала мне объясниться. Заблокировала везде, где только можно, и уехала в Россию. К тому же та фотография с Брайаном Пирсом… Что ты на меня так смотришь? – нахмурил брови Эван.

– Эв, мы с тобой два не очень-то молодых человека. Не думала, что скажу это, но сейчас ты ведёшь себя, будто обиженный подросток! Эван, тебя поймали за руку во время измены.

– Ты не знаешь, что там было! – взорвался Эван. – Почему никто не допускает, что я не виноват?!

– Ох, братик, – Джесс с досадой посмотрела на такого взрослого и такого наивного Эвана. – Боюсь, что даже самой сильной любви недостаточно, чтобы предположить, будто бы ты не виноват…

– А то фото? И зачем она уехала?

Эван слишком хорошо понимал, что не прав, но вместе с тем не хотел раниться. Если сейчас он отпустит свою злость и раздражение – останется только вина. Вина за то, что пренебрегал Аней. Пренебрегал девушкой, которая действительно делала его счастливым.

– Эван, ты ведь не просто так замуж её позвал?

– Я люблю её… Но что, если я всё испортил?

– Эван, не переживай, ты действительно всё испортил, – мягко улыбнулась ему Джессика. – Поэтому сейчас возьми себя в руки, подумай, как тебе попасть в Россию, не имея визы, – и вернуть Аню.

Эван отвёл взгляд. Он и в самом деле был слишком сильно напуган.

– Мой милый, – Джесс обняла брата, положив подбородок ему на плечо. – Любить – это больно. Когда я потеряла мужа… Ты знаешь, мне потребовались многие годы, чтобы вновь открыться этому чувству. Потому что безопаснее обвинять всех вокруг, отгонять тех, кто тебе дорог, чтобы потом не обжечься. Любовь – это слабость. Но ты уж себе её позволь.

58

Аня неуклюже переминалась с ноги на ногу возле парадной, ожидая такси. Если в Лондоне уже стояла плюсовая температура и шубку из эко-меха оставалось носить считанные дни, то в мрачном Петербурге сегодня – минус. Аня так спешила домой, спешила оторваться от погони, что даже не заметила, как неприветлив к ней родной город.

– Аня, подожди! – к ней спустился Максимка.

– Что ещё? Хочешь узнать, не прихватила ли я с собой грязных трусов Эвана, чтобы продать подороже? – она неопределённо взмахнула рукой.

– Аня, я понимаю, почему ты злишься…

– Неужели? Потому что мне вот показалось, вы здесь окончательно рехнулись! Как можно было вообще такое выдумать?! – ярость вновь вскипала в груди.

– Аня, я правда за тебя переживал. Летом, никому ничего не объяснив, ты сняла все сбережения и буквально сбежала в другую страну. Что мне было думать? Очевидно же, с тобой было что-то не так! Ты обкорналась, тратила деньги, будто бы жизни после этого года не будет. Ты пошла во все тяжкие! Я за тебя боялся, и твоя мать тоже! А потом ещё все эти неприятности… Аня, я же для тебя старался. Придумал, как тебе возместить все потери и заработать на этом козле! – Максимка тоже говорил на повышенных тонах.

– Да меня отсюда нужно было спасать! Я здесь с ума сходила! Я же ненавидела то, что делаю! Я чувствовала, как моя жизнь мимо меня проходит! – ком обиды подступил к горлу.

– Аня, но какой смысл тебе туда возвращаться? Потратить последнее, понять, что мы не в сказке и счастливого финала нам не видать, а потом всё равно вернуться домой, но только уже совсем без денег?

– Максим, жизнь и не должна быть сказкой, и до какого-либо финала нам ещё далеко! Но разве это повод не рисковать? Разве тебе самому не надоело?

Аня смотрела на Максимку, он смотрел на неё – и они будто бы говорили на разных языках.

– Аня, на что ты будешь жить…

– Хватит! Пожалуйста, хватит про деньги! – взмолилась Аня. – Я так устала экономить, я так устала отказывать себе в радостях просто потому, что это непрактично! Да, может быть, эта моя поездка – самое большое финансовое безумие, с которым ты вообще когда-либо столкнёшься, но ведь оно не твоё. Не ты безумствуешь, покупая яркие юбки и помады! Хватит кричать мне про деньги!

На мгновение Максимка растерялся, не понимая, что сказать. А потом зацепился взглядом за подъезжающий автомобиль и с тоской вздохнул:

– Аня, ты очень сильно изменилась.

– Да, и я очень этому рада. – Она открыла дверь такси.

– Ты никогда не вернёшься?

– Я не знаю. Так же, как не знаю, найду ли я в себе силы простить вас. Наверное, смогу. Но очень нескоро.

Она захлопнула дверь, будто бы окончательно прощаясь с прошлым. Когда машина выезжала со двора, Аня бросила взгляд в сторону своего дома. Максимка сиротливо стоял возле парадной, глядя ей вслед. И внезапно Аня смогла осознать то, что давно чувствовала: Максимка вечно говорил ей те гадости не потому, что ненавидел, а потому, что любил её так же сильно, как и она его любила. Любила когда-то давно.

Аня зажмурилась и представила, как сложилась бы их жизнь, если бы летом, вопреки всему, она бы не рискнула уехать. Нет, она должна была уехать. Должна была найти себя.

– Красавица, музыка не мешает? – участливо спросил смуглый водитель.

– Вовсе нет, – она улыбнулась. – Я очень давно не слушала музыку в дороге.

Аня не стала заглушать мысли лекциями и книгами, позволяя сознанию уносить её в тревожные дали. Пусть теперь больно, но она должна это прочувствовать. Некоторые вещи лучше не проговаривать, про некоторые вещи лучше не вспоминать. Но прежде – их следует прожить и пережить.

59

Алессия смерила Эвана таким взглядом, будто бы тот на её глазах вышвырнул Горе из дома на мороз. У неё из-за плеча высунулась Минли. По лицу китаянки было сложно угадать, что творится у неё на душе, но, чувствуя тенденцию, Эван был убеждён – она им тоже недовольна.

– Если вы, мистер Стоунхарт, – строго заговорила Алессия без всяких там мистеров Range Rover, – заберёте кота, мы тут же уйдём и не станем доставлять вам неудобства.

Эван поморщился. Воспринимать размеренный тон Алессии казалось ещё сложнее, чем её безудержную болтовню со вставками на итальянском. Она наверняка не была удивлена появлению Эвана на своём пороге, ведь именно Джейми подсказал боссу, где найти Аниных подруг.

– Я пришёл не за Горем, – хотя, по правде говоря, именно за Горем он и пришёл. – Я хотел узнать, где Аня.

Взрослому мужчине совершенно не нравилось оправдываться перед двумя малолетками, которые, к тому же, никакого отношения к этой ситуации не имели. Да и быть виноватым абсолютно перед всеми – абсолютно не входило в его планы.

– Хотели узнать? – подала голос Минли. – Только теперь? Целая жизнь прошла. Не торопились вы, сэр.

– Я был занят.

Эван и сам понимал, как глупо всё это звучит. Он был занят. И что с того? А Аня смертельно обиделась и больше не хочет его видеть.

– Она вернётся в Лондон? – с тяжёлым вздохом спросил он, пока глупые чувства не захлестнули его целиком.

Алессия сняла с крючка пальто, Минли последовала её примеру. Когда они только успели так спеться? Алессия смерила Эвана задумчивым взглядом, покосилась на Минли, протянула Эвану ключи от квартиры.

– Alore, она ездила в Россию, потому что думала, что её мама сильно больна… Не понимаю, почему нашу несчастную Анью решили предать все близкие люди ровно в одно и то же время… – Алессия шумно втянула воздух через нос.

– Аня возвращается сегодня ночью, – без лишних рассусоливаний сказала Минли.

Эван посмотрел на телефон, пришло сообщение с неизвестного номера – там только цифры и буквы.

– Номер рейса, – пояснила Минли.

Эван не стал спрашивать, откуда у неё его номер.

– Советую приобрести большой букет, Анья любит такое, – покидая квартиру, заявила Алессия.

Эван остался один. Странным было находиться в доме у Ани. Он видел её квартиру только во время видеозвонков. Красивое место, обставленное с большим вкусом, очевидно, Ане помогала Алессия. А ведь он даже не подумал, что сюда нужна будет мебель. Купил Ане просто пустую коробку и не подумал… Хорош подарок. И это уже не первый случай, когда он совершенно не думает про неё.

Из прихожей Эван прошёл в гостиную, миновав скромную кухню. Это место так сильно отражало Анину натуру: яркие элементы и совершенный порядок. На окнах множество ещё совсем молодых комнатных растений. На полке возле проигрывателя – фотографии в причудливых рамках. Эван взял снимок, где он целует Аню впервые. Где нет между ними недопониманий.

Ему стало невыносимо: что, если и в самом деле его глупая неосторожность испортит всё? Что, если Аня не простит его? Не простит за все те случаи, когда его не было рядом, за то, что колебался, за то, что не искал её прощения. Эван любил Аню так сильно, что терял возможность совершать рациональные поступки. Только бы она его простила. Только бы не было слишком поздно.

Из спальни вышел заспанный Горе. Он удивлённо уставился на Эвана.

– Тоже на меня злишься?

Кот наконец-то понял, что явление хозяина – не продолжение грёз, и громко заорал, а затем с разбегу вскочил Эвану на руки. Горе тоже любил своего человека и злиться не собирался. Может быть, и Аня, увидев Эвана, всё поймёт? Поймёт, что он никогда не стал бы ей изменять?

60

Аня посмотрела в иллюминатор. Самолёт зашёл на посадку в аэропорту Лондона. Она перевела взгляд на помолвочное кольцо, которое крутила в пальцах всю дорогу, представляя тот самый разговор с Эваном. Стоит ли ей снова надеть кольцо? Простить? Хватит ли ей стойкости вернуться в отношения, в которых ей не безопасно? В которых раз за разом выбирают не её?

А что, если она напредставляет себе всякого, а Эван не придёт? Что, если и его чувства пострадали от того, что она не дала ему права высказаться? Ане страшно захотелось навсегда остаться в самолёте. Остаться в самолёте и никогда не принимать этого мучительного решения.

Она поднесла кольцо к глазам, внимательно всматриваясь в холодный блеск камней. Ей нужно принять это решение. Решение, от которого зависит, кажется, вся её жизнь. Но сейчас у неё есть мгновение, пока её борт планирует в воздухе. Миг между небом и землёй, когда всё возможно. Всё возможно, потому что никакое решение ещё не принято.

Content

Ана Жен
Сказка, рассказанная лгуньей

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60