Татьяна и Анна Поляковы

Одна тайная ставка

© Татьяна и Анна Поляковы, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Тайны, тайны

Извини, но я не случайно

Застрелила тебя в подвале

Задушила пока все спали

Тайны, тайны

Утопила в твоей же ванне

Вместе с утюгом, и не жаль мне

Себя не жаль мне

(UBEL)

Я стояла на перроне, пряча подбородок в высокий ворот свитера. Пронизывающий ветер обжигал лицо. До прибытия экспресса оставалось минут пять, возвращаться в здание вокзала смысла не было. Достав телефон и проверив в билете номер вагона, я решила пройти немного вперед. Вскоре раздался характерный гул, и яркий свет огней приближающегося поезда озарил сизую вечернюю мглу.

Мне досталось место у прохода. В кресле у окна сидела девушка и увлеченно что-то читала в своем телефоне. Я поздоровалась, но она даже не взглянула на меня. Решив скрасить поездку чтением, я достала из сумки книгу. Однако вскоре соседка начала одно за другим отправлять голосовые сообщения. Дама почтенного возраста, до той поры дремавшая через проход, начала злобно коситься в нашу сторону. Однако девушка этого не замечала. Она склонилась над экраном смартфона, отгородившись от окружающих завесой темных волос. Ничто вокруг ее, кажется, не волновало.

Незнакомка резко поднялась, мазнула по мне взглядом и кивнула в сторону туалетов. Я встала, чтобы ее пропустить, и она направилась в конец вагона. Это была крепкая девица с непропорционально короткими ногами и пышными бедрами. Ими она сейчас виляла так, будто хотела продемонстрировать всем пассажирам разом, что находится в активном поиске. Наблюдая за ней, я вдруг задумалась о ее возрасте. Девушке легко можно было дать и двадцать, и тридцать пять. Но следы от подростковых прыщей на лице все-таки выдавали в ней довольно юную особу.

Когда она вернулась на место, от нее страшно разило табаком. Курение в поездах давно запретили, но, вероятно, моя соседка чхать на это хотела. Вскоре к нам подошел проводник – молоденький паренек в серой униформе.

– Девушка, – начал он, придав своей интонации максимальную суровость, – правилами запрещено…

– Ты мне? – с вызовом посмотрела она на него.

– Вам! Вы курили в туалете. Прошу пройти к начальнику поезда.

Она усмехнулась, не торопясь сунула руку в свою сумку и извлекла из нее удостоверение, тут же протянула его проводнику. Я не успела ничего в нем разглядеть, так как соседка бесцеремонно вытянула свою мясистую руку в сантиметре от моего носа, однако парня смутить она сумела, тот принялся мяться, не зная, как реагировать. Наконец молча кивнул и удалился.

– Достали, – буркнула она себе под нос и возобновила активное общение по телефону. На этот раз не надиктовывая голосовые сообщения, а набирая текст кончиками длинных алых ногтей.

Я было подумала, что громкое общение она свернула, чтобы не мешать отдыхающим пассажирам, но, как оказалось, просто экономила заряд батареи на телефоне, потому что вскоре дважды чертыхнулась и обратилась ко мне:

– Зарядка есть?

Она показала мне разъем своего телефона. У меня была другая модель, о чем я ей и сообщила.

– Как назло! – Она стукнула кулаком по подлокотнику с такой силой, что наши смежные кресла завибрировали.

Девушка приподнялась и развернулась к пассажирам позади нас. Взглянув в щель между кресел, я увидела, что молодая пара мирно спала, трогательно склонив головы друг к другу. Соседка с шумом опустилась обратно в кресло и уставилась в окно.

Я вновь принялась за книгу, но вскоре поезд остановился, и девушка напролом бросилась к выходу. Я едва успела выставить ноги в проход и вжаться в спинку кресла. Оставшись одна, я с облегчением вздохнула, однако же дама быстро вернулась, вертя в руках зажигалку. Поезд стоял тут всего две минуты, но, очевидно, она решила воспользоваться моментом и покурить на перроне.

Спустя час по громкоговорителю объявили, что через пять минут состав прибудет на конечную станцию.

– Слушай, – обратилась ко мне соседка, – вызови мне такси, а? Телефон сдох.

– Я помню, – улыбнулась я, стараясь не обращать внимания на фамильярность. – Куда?

Она продиктовала адрес. В комментариях для водителя я решила указать ее имя, так как по опыту знала, что ночью у вокзала машину могут увести из-под носа более расторопные пассажиры.

– Тебя как зовут? – уточнила я.

– Тайна.

Я чуть было не выронила из рук телефон. Сперва мне хотелось ответить: «Меня тоже», но, вовремя сообразив, что попутчица просто-напросто не хочет называть своего имени, я промолчала.

Несмотря на то что по паспорту я Свиридова Татьяна Юрьевна, отец называл меня исключительно Тайной. Впрочем, много лет назад он исчез, а я оказалась в детском доме. Кстати, мои друзья по несчастью, с которыми я там познакомилась, тоже предпочитали Татьяне Тайну. Поэтому ответ девушки застал меня врасплох.

– Так и укажу, – пожала я плечами.

Едва я успела продиктовать соседке номер и марку автомобиля, который выехал на заказ, поезд с легким скрежетом остановился на конечной станции. Я поднялась и не спеша направилась к выходу. Моя новая знакомая явно куда-то торопилась: не стесняясь, отпихнула широкими бедрами меня, затем впереди стоящих пассажиров и вскоре исчезла из поля зрения.

Медленно продвигаясь к дверям, я заказала еще одно такси, на этот раз для себя. Машина обещала быть через шесть минут.

В итоге водителю понадобилось ровно десять минут, к тому времени холодный ночной ветер успел обжечь мне лицо, поэтому, наконец устроившись на заднем сиденье автомобиля, я почувствовала состояние, близкое к блаженству.

Телефон тихо пискнул, и я увидела оповещение от приложения, что моя поездка началась, а дорога до указанного адреса займет около двадцати минут. Тут же я увидела еще одно уведомление: предыдущий заказ аннулирован, так как пассажир не явился в установленный для посадки срок. Мы как раз покидали парковку перед зданием вокзала, я обернулась, силясь разглядеть среди людей мою недавнюю попутчицу. Безуспешно. Что ж, возможно, ее просто встретили, или она решила воспользоваться предложением зазывал, которых после прибытия экспресса в изобилии толпилось на площади. Цены они, конечно, ломили бешеные, но, вероятно, незнакомка могла себе это позволить.

Вскоре мысли о девушке меня покинули, мы как раз ехали по центральной улице, и я разглядывала освещенные дома и яркие вывески.

Лазаря о своем визите я не предупредила. Очень хотелось сделать сюрприз. Я силилась убедить себя, что приятный сюрприз я хочу сделать ему. На самом же деле где-то в глубине души я отдавала себе отчет в том, что сюрприз я хочу сделать и себе тоже. Ну а насколько приятным он выйдет, зависело не только от меня.

Личность Лазаря хранила множество тайн. А не так давно к ним добавилась еще одна. Такая, что все перевернула в моем сознании фактически вверх дном.

Нил Лукашов, так, вероятно, по-настоящему звали Лазаря, потерял память в результате перестрелки с наемным убийцей Кимом Барзиным. Однако, учитывая, что кроме памяти он потерял и прежнюю внешность, сохранялась вероятность, что Ким в той перестрелке не погиб. Выжив, решил присвоить себе чужую личность, а именно убитого Лукашова.

Прямых вопросов я предпочитала не задавать, прекрасно понимая, что ответ, если я его и получу, может мне не понравиться.

Мы не виделись несколько недель. Расстояние в пару сотен километров между нашими городами, впрочем, не было помехой. Лазарь порывался приехать ко мне, звал в гости и уверял, что очень ждет встречи. Дело было во мне. С тех пор как я увидела на стене в его спальне запись: «14091520 тайна. Юрий», мне стало непереносимо находиться рядом с ним, не имея возможности задать при этом интересующие меня вопросы.

Вопросов было много. И к Лазарю, и к себе самой, но больше всего к моему отцу. Его звали Юрий, и, прежде чем исчезнуть при загадочных обстоятельствах, он велел мне отправиться в полицию и назвать точно такой шифр, какой я и увидела на стене в квартире Лазаря спустя много лет.

Я никогда никому его не говорила. Только тогда, в отделении полиции, и чуть позже, когда побеседовать со мной захотели серьезные люди в костюмах, с важными, ничего при этом не выражающими лицами. Это была наша с отцом тайна. Настоящая, которую я хранила много лет в надежде узнать о родителе хоть что-то.

Сначала я убедила себя в том, что мой отец – сотрудник спецслужб, не меньше. Потом уверилась, что он просто сумасшедший, тронувшийся умом вдовец. Мать свою я никогда не знала, а все детство провела в разных городах, которые папа предпочитал менять с фантастической скоростью. Я даже нигде не успевала заводить друзей. Потому, оказавшись в детдоме, я впервые нашла родственные души.

В компании нас было четверо: я, Дуня Стрекалова, Славка Лаваль, или просто Лава, и Ланселот Трегубов. Мы называли его Ланс. В юности я умудрилась втрескаться в него по уши, а он сбежал. Появившись, впрочем, не так давно с крадеными деньгами и предложением бежать с ним вместе куда глаза глядят. От заманчивой перспективы я отказалась, в основном потому, что манила она, по всей видимости, лишь его.

К тому же на тот момент я уже встретила Лазаря, к которому меня и по сей день тянуло с неведомой силой.

Такси остановилось у подъезда, и вскоре я уже нажимала кнопку на домофоне. Трели монотонно раздавались в ночной тишине, открывать мне никто не торопился. Я отошла на несколько метров и убедилась, что свет в окнах квартиры Лазаря не горит. Немного поколебавшись, я все-таки вернулась к двери и позвонила консьержу. Через пару минут я уже стояла и объясняла цель своего позднего визита заспанной пожилой женщине, которую прежде здесь не видела. Мой рассказ об идее сделать сюрприз любимому в ее душе отклика не нашел.

– Как бы ты там какой другой сюрприз не застала, – с ухмылкой произнесла она себе под нос, когда я уже направлялась к лифту.

Такую возможность, впрочем, и я не исключала. Клятв верности мы друг другу не давали, виделись редко, да и отношений как таковых у нас не было. Лазарь – мужчина привлекательный, несмотря на пластическую операцию, которую он был вынужден сделать после перестрелки. К тому же успешный айтишник с завидным состоянием. Охотниц на такого мужчину наверняка найдется немало, и глупо считать, что он не стремится скрасить свой досуг в мое отсутствие.

После множественных попыток достучаться и дозвониться в его дверь я вынуждена была констатировать, что если он и проводит время в приятной компании, то точно не на своей территории. Оставался еще весьма обидный вариант, что он банально не хочет открывать мне дверь, но предпосылок для этого я решительно не видела.

Я потянулась за телефоном. Звонить хозяину, впрочем, не собиралась. Желание сделать сюрприз обернулось провалом, но обнаруживать свое присутствие в этом городе не хотелось. Вздохнув, я снова открыла приложение и вызвала такси. Название ближайшей гостиницы было мне хорошо известно. Оставалось надеяться, что свободный номер найдется.

Около половины второго ночи я заселилась в скромную, но довольно уютную комнату. Окна выходили на проспект, но в такой час было совсем тихо. Лежа на мягком матрасе, я слышала лишь мерное звучание сигнала светофора, отсчитывающего секунды для пешеходов. Которых, впрочем, на улице в такой час почти не было.

После дороги и настигнувшего меня вчера разочарования я умудрилась проспать завтрак. Часы показывали половину одиннадцатого, а при заселении администратор предупредила меня, что утром ресторан открыт до десяти. Резонно заключив, что спешить некуда, я спокойно приняла душ, оделась и решила прогуляться по проспекту в поисках заведения, где можно разжиться хотя бы кофе с круассаном.

Выходной день в областном центре погодой не баловал – было пасмурно и промозгло, однако местных жителей это не смущало. По тротуару вдоль проспекта тянулся плотный поток пешеходов. Я огляделась – совсем рядом находился кинотеатр, куда, должно быть, и направлялось большинство встретившихся мне горожан. По левую руку от меня стояло здание школы, построенное, должно быть, еще при Сталине. Напротив гостиницы – научная библиотека, к которой примыкал жилой дом в стиле советского монументального классицизма, на первом этаже я разглядела книжный магазин.

Немного поразмыслив, я направилась в противоположную от кинотеатра сторону и теперь шла против основного потока пешеходов, старательно высматривая какое-нибудь кафе. Первым заведением, которое встретилось на моем пути, оказался ресторан с помпезным названием «Царский пир» и не менее вычурным интерьером, который я смогла оценить сквозь начищенные до блеска окна. Заходить не рискнула: во-первых, голодна я была не настолько, чтобы пировать, а во-вторых, в меню заведения мое воображение рисовало сплошь стерлядей да черную икру.

К счастью, пройдя еще три дома вдоль проспекта, я заметила неоновую вывеску, призывающую брать кофе с собой. В дверях я столкнулась с парочкой: они весело хохотали, каждый держал в руке бумажный стакан с логотипом заведения.

Внутри оказалось очень мило, играла ненавязчивая музыка и, что особенно приятно, нашлось место за небольшим столиком у окна. Я сняла верхнюю одежду, определив ее на вешалку у входа, и сделала заказ у бара.

За окном сновали люди, я пила горячий кофе и силилась принять решение, что делать дальше. Вариантов было немного: вновь попытать счастья на пороге квартиры Лазаря, отправиться обратно на ближайшем экспрессе или провести остаток выходных в этом городе, продлив номер еще на одну ночь. Тяготела я к первому варианту, самым же разумным казался второй. Сочтя себя девушкой и с волей, и с разумом, я открыла приложение в телефоне и принялась смотреть железнодорожные билеты. Суббота ожидаемо оказалась популярным днем для перемещений между областными центрами: на ближайший рейс мест не осталось, а вот на вечерний несколько билетов были доступны.

Я поднялась со стула, мысленно извинившись и перед волей, и перед разумом, вышла на улицу, так и не допив кофе. До вечера время есть, а значит, можно все-таки снова наведаться к Лазарю. Возможно, на этот раз я застану его в квартире. В конце концов, рано или поздно поговорить нам придется.

До его дома я дошла пешком за тридцать минут, лишь изредка сверяясь с картой в телефоне. Я уже сворачивала за угол, когда услышала звонок, доносившийся из кармана. Надеясь увидеть на дисплее знакомое имя, я извлекла аппарат на свет. Номер был чужим.

– Татьяна Юрьевна Свиридова?

– Да, – тяжело вздохнула я, догадавшись, что мне сейчас предложат кредит или услуги какой-нибудь стоматологии.

– Меня зовут Евгения, – представилась девушка на том конце провода, что только подтверждало мою версию, однако Евгения смогла удивить: – Это из гостиницы. Сейчас тринадцать часов, час назад вы должны были освободить номер…

Только сейчас я поняла, что не вернула на стойку администратора ключ-карту от комнаты, когда отправилась завтракать. Моих вещей в номере не осталось, все они помещались во вместительную дамскую сумку, которую я взяла в поездку, поэтому вряд ли это было большой проблемой.

– В системе я вижу, что оплачены были лишь одни сутки. Вы хотели бы продлить пребывание?

– Да, – неожиданно для себя самой ответила я.

– Хорошо, я сделаю пометку. В таком случае ждем вас для оплаты. Извините за беспокойство.

Мы простились, и я покачала головой, удивляясь собственному неожиданному решению. Что это было? Предчувствие, что сейчас Лазаря в квартире я снова не застану и придется снова пытать счастья завтра? Желание остаться здесь подольше во что бы то ни стало? Сиюминутная слабость?

Я набирала номер его квартиры на домофоне, когда дверь открылась, и на улицу вышли две девчушки лет десяти. Проникнув в подъезд, я снова увидела на посту консьержа женщину, которая была здесь сегодня ночью. Она что-то увлеченно смотрела на экране небольшого телевизора, в мою сторону даже не глянув. Впрочем, ее приветствие мне было ни к чему.

Двери лифта неспешно закрылись, и я осталась стоять в полной тишине, глядя на входную дверь в квартиру Лазаря. Я вдавила кнопку звонка: сначала один раз, затем еще два. Ни единого шороха изнутри не раздавалось. Включив фонарик на телефоне, я направила луч света сначала на замочную скважину, а затем и ручку двери. Еле заметные пылинки причудливым узором застыли на ее поверхности. Кажется, хозяин не появлялся здесь уже как минимум несколько дней.

Спустившись на первый этаж, я направилась к выходу. За спиной раздался насмешливый голос консьержки:

– Опять сюрприз не удался?

Я ничего не ответила, подумав лишь, что если женщина располагала какой-то информацией о Лазаре, могла бы поделиться. Впрочем, консьержи работают посменно, и вряд ли она может точно знать, появлялся ли хозяин нужной мне квартиры в последние дни или нет.

Вернувшись в гостиницу пешком, я первым делом оплатила еще одну ночь на стойке и поднялась в номер. Я устроилась за письменным столом и проверила билеты на последний экспресс: на удивление, пара штук еще оставались непроданными. Однако проживание до завтра я уже оплатила, а потому поменяла дату в поиске и выкупила место в поезде, отправлявшемся в полдень следующего дня.

Несколько часов кряду я провела в постели с книгой. К вечеру она закончилась, и я пожалела, что не потратила светлое время суток на музей или прогулку: чтение можно было бы отложить на конец дня. Не придумав ничего лучше, я решила лечь спать пораньше.

Сон был прерывистым: я проваливалась в забытье, где передо мной мелькало то лицо Лазаря, то надпись на стене его спальни, то смятые нами простыни, а потом вдруг резко просыпалась и пугалась очертаний торшера в сумерках гостиничного номера. Когда в очередной раз я открыла глаза, какой-то автомобилист отчаянно сигналил на проспекте. За окном было темно, а зеленый циферблат электронных часов на прикроватной тумбочке показывал семь пятьдесят пять утра.

Проворочавшись еще минут двадцать, я пошла в душ. Привела себя в порядок, оделась и спустилась в ресторан, который находился на первом этаже гостиницы. Постояльцев было немного. Должно быть, многие воскресным утром еще спали, ну а те, кому предстояло отправиться на экскурсии, давно перекусили и уехали.

Почти не глядя на еду, я что-то положила в свою тарелку, налила кофе в симпатичную кружку и устроилась за столом на четверых. Мест на меньшее количество персон в ресторане просто не имелось.

Прямо передо мной располагалась колонна, на которой висел большой плазменный экран. Звук был выключен, но, судя по картинке, сейчас транслировались региональные новости.

Усатый мужчина в рабочей одежде что-то вещал на фоне станка, мило смущаясь. Трубы с клубами дыма, панорама завода, и вот мы видим ведущую в студии. Красный пиджак ярким пятном выделялся на общем лазурном фоне. Теперь картинка сменилась. На экране появилось фото девушки в синем форменном кителе. Лицо серьезное, даже суровое. Волосы собраны, темные густые брови и тяжелый взгляд карих глаз. Я сразу ее узнала: моя попутчица из экспресса. Впервые я пожалела, что трансляция идет без звука. Однако на экране появился текст и номер телефона. Зрителей призывали позвонить, если они располагают какой-либо информацией о персоне. Я взяла со стола смартфон, включила камеру, но номер сфотографировать не успела: на телеэкране снова появился красный пиджак ведущей выпуска. Теперь он раздражал еще больше.

До отправления экспресса оставалось чуть меньше трех часов. Я прикидывала, стоит ли звонить Субботкину – моему приятелю, занимавшемуся когда-то расследованием гибели моего жениха. Он трудился в этом городе, неизменно был рад меня видеть, но я сомневалась, захочет ли Виктор Сергеевич слышать меня в начале десятого в воскресенье утром. Сама я выходные дни уважала и старалась не портить это беспечное время и остальным.

Кофе и еда на тарелке давно остыли, а я все пребывала в размышлениях.

– Могу я забрать посуду? – робко поинтересовалась официантка в клетчатом жилете.

Я молча кивнула, повертела телефон в руке и все-таки набрала номер Субботкина. Он ответил после первого же гудка.

– Татьяна, рад слышать! – Голос звучал бодро, и это придало мне уверенности.

– Взаимно, – заверила я. – Не отвлекаю от дел семейных?

– Совсем нет. Мои к теще на завтрак поехали, она пироги испекла. Я решил воздержаться.

– Не любишь пироги?

– Тещу.

– Увидела сейчас в теленовостях одну фотографию: девушка в форменном кителе…

– Да ну? – удивился Виктор, и я не сразу поняла, с чем связана такая реакция.

– Темноволосая, крупный нос, не худенькая, молодая…

– Да понял я, – перебил он. – Давно ли у вас наши региональные новости транслируют?

– Так я у вас.

– Вот оно что! С этого и надо было начинать, – хохотнул он.

– Я ее видела.

– Это я понял.

– Не по телевизору. В пятницу, в экспрессе.

Субботкин молчал, я тоже. Первой нарушила тишину я:

– Не знаю, насколько это важная информация…

– Ты сейчас где? – неожиданно сухо спросил он.

– В гостинице.

– Подъехать в контору сможешь? Адрес помнишь?

– Так ты работаешь?

– Дежурю, – вздохнул он. – И, кажется, кое-кто готов прибавить мне работы.

– У меня экспресс через два часа.

– Успеешь, – заверил он и отключился, прежде чем я успела что-нибудь ответить.

Я поднялась в номер, сложила в сумку косметичку и расческу. Прочитанную книгу, немного поколебавшись, решила оставить на письменном столе. На стойке администрации я сдала ключ-карту и вызвала такси на рабочий адрес Виктора.

Как нарочно, водитель ехал медленно, и когда я уже стояла перед кабинетом Субботкина, у меня закрались подозрения, что к отправлению экспресса я могу и не успеть.

В здании было пустынно. Кажется, кроме моего старого приятеля и охранника на входе сегодня здесь не было ни души.

– Тук-тук, – озвучила я, появляясь на пороге.

Мы тепло обнялись, Виктор принялся расспрашивать меня о жизни, но я предпочла перейти к делу, помня, что поезда пассажиров не ждут.

– Что с девушкой случилось?

– Пропала. С пятницы не выходит на связь.

– Рано вы тревогу забили, – удивилась я.

– Вчера утром должна была заступить на дежурство, но как в воду канула.

– Выходные, загуляла где-то. Бывает, – пожала я плечами.

– Сумку ее с удостоверением вчера днем нашли. В мусорном контейнере. Честно говоря, я и сам сомневался, стоит ли предавать огласке. А тут еще ты с сюрпризом. Теперь сам не удивлюсь ее внезапному появлению с перепоя.

– Сюрпризом ты называешь нашу встречу?

– Не только. – Виктор поморщился. – Подруга утверждает, что Аннушка наша в пятницу отправилась за покупками. Начальству же заявила, что плохо себя чувствует, и свинтила с работы в двенадцатом часу дня.

– А работает она…

– У нас и работает, следователем.

– Ясно. Версии свидетелей расходятся.

– Ну, с твоими новостями еще сильнее, – тяжело вздохнул Субботкин. – Разбегаются, можно сказать. Татьяна, а ты уверена, что именно ее в экспрессе видела?

Я кивнула и тут же виновато пожала плечами.

– Давай я тебе несколько ее фотографий покажу.

– Ну покажи, – согласилась я.

Не то чтобы я сомневалась в своих словах или жаждала снова увидеть лицо попутчицы, просто не хотелось обижать Виктора. Тот с готовностью протянул мне свой смартфон. Я пролистала несколько снимков, на которых девушка старательно позировала, выпячивая округлые бедра. Кадры эти мало походили на фото для служебных целей.

– Из соцсетей? – догадалась я.

– Ага. – Субботкин будто немного смутился. – Организовал подборочку. Выбирал самые приличные, можешь мне поверить.

– Это она, – заключила я и вернула ему телефон.

Виктор нехотя взял его в руки и принялся вертеть, разглядывая стеллаж за моей спиной. Моя встреча с девушкой ему явно не нравилась.

– Значит, ваша сотрудница сообщила подруге, что отправляется за покупками, несмотря на то, что плохо себя чувствовала?

– Очевидно, что плохо себя чувствовала она только для начальства. Я был склонен верить в версию с шопингом, но ваша встреча… Ну не в соседний же город она за покупками поехала? Что у нас, шмоток не продают?

Субботкин выжидательно на меня смотрел, и я поспешила ответить:

– Честно говоря, не проверяла.

– Продают, – решил он сам закрыть свой вопрос. – Шесть торговых центров, пешеходная улица с магазинами. И это если не считать мелкие точки в разных районах города!

– Возвращалась она без покупок, налегке, – вспомнила я. – Так что целью визита в наш город вряд ли были магазины. Да и несколько часов для шопинга маловато будет. Судя по тому, что с работы она отпросилась чуть позже одиннадцати, пыталась успеть на дневной экспресс. – Я осеклась и схватила телефон, чтобы взглянуть на время.

До отправления моего поезда оставалось двадцать пять минут. Я досадливо чертыхнулась и нажала кнопку «сдать билет» в приложении.

– Так и знала, – обреченно произнесла я.

– Давай подброшу? – тихо предложил Субботкин, явно ощущая свою вину.

Я и сама понимала, что мне есть что еще поведать товарищу, а потому молча покачала головой.

– Пока не надо, но если билета на вечерний экспресс я не достану, придется подбрасывать до самого дома.

– Я бы с радостью, но не могу покинуть боевой пост, – напомнил он о своем дежурстве. – Зато легко могу объясниться с твоим начальством. Ты – ценный свидетель.

– Непонятно только чего, – усмехнулась я. – Ее родственников, подруг, коллег вы уже обзвонили?

– Всех, чьи контакты достать сумели. Родители ее живут где-то на юге, она сюда из тех краев перебралась. К ним в гости пока не пожаловала. Подруга с пятницы ничего о ней не слышала.

– Это одна. А остальные?

– А остальные, по всей видимости, наши сотрудники, да из соседнего района. Она к нам оттуда несколько месяцев назад перевелась.

– Хорошо. Муж, парень?

– Парень, – усмехнулся Субботкин. – У нее в постели половина города перебывала, если верить слухам.

– А ты веришь?

– В целом да. Но последнее время крутила роман она с нашим замом. Женатый человек, между прочим, двое детей. Эх, говорил же дуре, что карма ее настигнет.

– Какая?

– Такая! Мало неженатых, что ли?

– Ну, по этой логике и он под угрозой.

– Нет, он человек порядочный, семьянин.

– И порядочный семьянин завел отношения с молодой коллегой? По-моему, таких называют предателями.

– Не заведешь тут, когда перед тобой настырно ноги раздвигают…

– Ты говоришь так, будто Аннушки вашей уже в живых нет, – заметила я. – Есть предпосылки так думать? Опасные дела, неоднозначные расследования?

– Да нет, рядовая совершенно сотрудница, обычные дела, ничем не примечательные. Просто странно это, Татьяна. Ладно загуляла, но сумка с удостоверением. Бдительность терять никак нельзя.

– Приняла на грудь лишнего, прикорнула где-нибудь на лавочке, сумку обронила.

– Ночью с пятницы на субботу было до минус пяти, – вспомнил Виктор. – А в поезде она трезвая была?

– Вполне, – подумав, ответила я. – Нервная только.

– Расскажи.

Я нахмурилась и попыталась в подробностях восстановить картинку пятничной поездки на экспрессе. Теперь я жалела о том, что тщательнее не присмотрелась к попутчице. Я силилась вспомнить каждую деталь и передать ее Виктору настолько подробно, насколько могла.

Момент с севшим аккумулятором телефона и вызовом такси его особенно заинтересовал.

– Адрес помнишь?

– Он в истории приложения сохранился. – Я взяла в руки телефон. – Транспортная улица, дом тринадцать.

Субботкин почесал седеющий затылок, а я предположила:

– Проживает она по другому адресу?

– Да, и Транспортная – это промзона. Что ей понадобилось там ночью?

– Может, и ничего, учитывая, что в такси она не села.

– Пыталась сбить тебя с толку? Ты говорила ей, где трудишься?

– Нет, конечно. Она к разговорам не особенно была расположена, да и зачем мне докладывать ей о своем месте работы?

– Коллеги все-таки, – приосанился Виктор.

– Она мне о своей должности тоже не докладывала.

– Но удостоверение показала.

– Проводнику, – напомнила я. – Даже учитывая мою наблюдательность, я не смогла бы разглядеть корочки при всем желании.

Мы и правда были коллегами, похожее удостоверение имелось и у меня. Правда, должность в нем значилась совсем другая – инструктор по физической подготовке. Однако в последнее время мои задачи выходили далеко за рамки прямых обязанностей.

– Значит, уезжая, на привокзальной площади ты ее уже не увидела?

– Нет. Возможно, она нашла другую машину, или кто-то вашу Аннушку встретил. Я ведь правильно имя запомнила?

– Анна Петровна Ефременко, – кивнул Виктор. – Ты права. Телефон-то у нее сел, а значит, о встречающем она могла и не знать, или сомневаться, вот и попросила вызвать такси. Однако это не дает ответ на вопрос, что она намеревалась делать в нежилом районе среди ночи?

– Поехали посмотрим, – предложила я, но тут же вспомнила: – Ах да, ты на дежурстве… Что ж, отправлюсь одна.

– Я бы не советовал, – начал было Субботкин.

– А я совета и не спрашивала, – усмехнулась я и взяла в руки телефон с намерением вызвать такси.

Виктор открыл верхний ящик стола и положил передо мной ключи от своей машины.

– Свидетельство и страховка в бардачке, – напутствовал он. – Татьяна, и это… ты поаккуратней там.

– Что, настолько гнилое место?

– Теперь уже и не знаю, – сморщил нос Виктор.

Через полчаса я остановила машину возле нужного мне строения. Улица Транспортная находилась на одной из окраин города, раньше бывать в этом районе мне не доводилось. Исходя из названия, я ожидала увидеть здесь что-то вроде троллейбусного парка, но ничего похожего не наблюдалось. Несколько заброшенных строений из красного кирпича по правую руку. Возможно, бывшая фабрика. Далее рядком стоял десяток разноцветных контейнеров, которые используют для перевозки крупного груза. Напротив них – пустырь. Ну а за пустырем еще два строения. У одного из них я и остановилась.

Выйдя из машины, я щелкнула кнопкой на брелке. Передо мной высились два серых двухэтажных здания, похожих, как две капли воды. Стекла на окнах в обоих были целы, более того, на первом этаже тринадцатого дома даже имелись решетки. Никакой двери с этой стороны фасада не было. Аккуратно ступая на битый кирпич и мусор, имевшийся тут в изобилии, я прошла между двумя строениями.

Вход быстро обнаружился: из трех ступеней крыльца уцелела лишь одна, от остальных остались смутные намеки. Кто-то заботливо положил поперек пару досок. Железная дверь со следами нескольких слоев облупившейся краски была заперта на навесной замок. Чтобы открыть такой, мне понадобилось бы секунд пять. Однако делать этого я не видела решительно никакого смысла.

Я взяла с крыльца одну из досок, прислонила ее к стене и, легко подтянувшись за решетку, заглянула в ближайшее ко мне окно первого этажа. Небольшое помещение с рабочим столом из начала восьмидесятых и стулом на колесиках уже из нашего тысячелетия. На полу переполненная урна, рядом с ней разрозненный мусор. Непонятный аппарат, похожий на допотопный кассовый, покоился в углу комнаты. Тут же – сразу три настольные лампы.

Ловко ухватившись за решетку соседнего окна, я заглянула и в него. Посреди комнаты чернело пепелище. Рядом груда старых досок со ржавыми гвоздями. Кому пришло в голову разводить огонь в помещении?

Теперь идея сбить замок уже не казалась мне такой уж бессмысленной. Предназначение здания вызывало много вопросов. Я спрыгнула на землю и ввела в телефоне адрес. Ничего толкового поисковый запрос мне не дал: ни организаций, ни жилых домов тут не значилось. Оставалось надеяться, что Субботкин там не чаи с коньяком гоняет, а тоже работает в нужном направлении.

Немного поразмыслив, стоит ли вторгаться на непонятную территорию, я решила повременить. Вместо этого вернулась в машину и отправилась к Виктору.

Субботкин действительно был занят делом: разговаривал по телефону. Судя по всему, с кем-то из коллег. Наконец он простился, нажал отбой и радостно рапортовал:

– Татьяна, я обо всем договорился!

Я нахмурилась, силясь угадать, к чему он клонит.

– Завтра же тебя официально прикомандируют сюда для помощи в расследовании! – радостно сообщил он, улыбаясь во все тридцать два зуба сероватого оттенка.

– Кажется, Субботкин, ты забыл поинтересоваться, хочу ли этого я.

– Ты важный свидетель и отличный специалист, должна понимать… Не захиреют там твои трудяги без физических упражнений. Найдем Ефременко, и домой, – затараторил он. – Прошлый раз ты где останавливалась? Вроде говорила, у тебя приятель тут был?

– Был, да сплыл, – невесело ответила я.

Имя приятеля я намеренно Виктору тогда не сообщила, не хотела делать этого и сейчас. Он был прекрасно знаком с историей Лазаря, более того, считал его крайне опасным человеком, а наше общение, мягко сказать, нежелательным. И Субботкина можно было понять.

– Так это не проблема. У меня бабкина квартира пустует. Как похоронили в конце лета, все не соберусь сдать.

– А приличное жилье мне начальство, выходит, не оплатит?

– Обижаешь, Татьяна! Это ты бабкину квартиру не видела. Она ведь у меня профессором в университете была. Науку преподавала.

– Какую?

– Плодоводство и овощеводство, факультет аграрный у нас в городском университете имеется.

– Занятно!

– Тебе понравится, не думай сомневаться.

– Ну хорошо, а вещи ее мне тоже подойдут? А то я налегке прибыла, оставаться не рассчитывала. Платья, сапоги, что она у тебя предпочитала?

Субботкин нахмурился, зачем-то застегнул пуговицу у самого воротника рубашки и внимательно меня оглядел.

– Она была повыше сантиметров на десять и пошире размера на три, но если ты умеешь шить… Знаешь, какая у нее швейная машинка в квартире есть?

– С чугунной ковкой? – догадалась я.

– Точно.

– А прядильного станка нет?

– Этого нет, – покачал головой Субботкин, не уловив мой сарказм. – А ты что же, Татьяна, и прясть умеешь?

– Умею, но в данном случае рассчитываю сразу же уколоться о веретено и впасть в продолжительный сон. Может быть, когда я проснусь, окажется, что всего этого я от тебя не слышала?

– Ладно, – вздохнул Виктор. – Со швейной машинкой я погорячился, конечно. Но ведь, как мы сегодня выяснили, в городе прорва магазинов со шмотками.

Вечером, когда дежурство Субботкина подошло к концу, мы действительно поехали в квартиру его бабушки. По дороге я узнала о ней столько личной информации, удивительных фактов и профессиональных баек, что к концу пути мне уже казалось, что с Глафирой Дмитриевной мы были знакомы.

Квартира находилась в доме довоенной постройки недалеко от центра города. Поднявшись по широкой лестнице на четвертый этаж, мы остановились у дубовой двери. Виктор извлек из кармана ключи, которые несколько минут назад не без труда отыскал в машине, и отпер дверь.

– Прошу, – торжественно произнес он, галантно пропуская меня вперед.

Я переступила порог, а Субботкин зажег свет.

– Ты пока осматривайся, я мигом, – выпалил он и покинул квартиру прежде, чем я успела что-то ответить.

Разувшись, я прошла в одну из комнат. Их в квартире было две. В гостиной действительно стояла старая швейная машинка «Зингер», заботливо накрытая велюровым покрывалом с выцветшими рюшами некогда золотистого цвета. Мягкая мебель с декоративными подушками, вышитыми, кажется, вручную, солидный сервант с коллекцией хрусталя и фарфора и даже кресло-качалка у окна.

Я направилась в спальню. Здесь по центру располагалась широкая кровать, платяной шкаф и огромный дубовый письменный стол, над которым висели книжные полки. Места для фолиантов на них Глафире Дмитриевне явно не хватало: часть из них были аккуратными стопками составлены на широком подоконнике.

– Ну как? – услышала я голос внезапно возникшего за спиной Субботкина.

– Да ты богатый наследник, – улыбнулась я.

– Пойдем в кухню, – предложил он, а я заметила в его руке увесистый пакет. – В доме на первом этаже гастроном, открыт до десяти вечера, – пояснил он.

– Мы же поели, – напомнила я, имея в виду нехитрый перекус в его кабинете.

– Так впереди завтрак.

– И то верно.

– Кстати, на балконе полно консервации. Бабуля успела кое-что заготовить. Особенно рекомендую маринованные помидоры. Пальчики оближешь!

Субботкин включил в сеть холодильник, а я открыла дверь, ведущую на небольшую застекленную лоджию. Здесь на стеллаже вдоль стены действительно стояли ряды стеклянных банок с разнообразным содержимым.

– Я и картошечку купил, – доносился из кухни голос Виктора. – И масло!

– Спасибо, – улыбнулась я, прикрывая за собой дверь.

– Ты такое ешь вообще? – настороженно поинтересовался он.

– Я все ем, – заверила я. – Детдомовские, как правило, привередливостью не отличаются.

– И то верно, – невесело согласился он.

Утром я порадовалась тому, что захватила с собой из дома не только смену белья, но и чистую рубашку. Отгладив ее с помощью тяжеленного утюга, я оделась и отправилась в контору к Субботкину. Он порывался заехать за мной, но я заверила, что справлюсь сама. Тем более что автобусная остановка находилась прямо у входа в гастроном.

Сегодня в отделении было многолюдно. Сотрудники сновали туда-сюда, у кабинетов сидели в ожидании своего часа посетители, миниатюрная уборщица в затертом фартуке ловко размахивала шваброй, увенчанной серой тряпкой не первой свежести.

– Татьяна, – радостно выпрыгнул со своего рабочего места Виктор, завидев меня на пороге. – Как спала?

– Роскошно, – призналась я. – Глафира Дмитриевна знала толк в хорошей постели.

– Спала при этом по три-четыре часа в сутки, – усмехнулся Субботкин. – Все работа да работа…

– Это у вас в крови, – заметила я. – Есть новости?

– К сожалению, – развел он руками. – С тобой Анастасия хотела переговорить. Помнишь ее?

Эффектную высокую брюнетку со слишком дорогой, как мне тогда показалось, для следователя сумкой я помнила очень хорошо. С ней Виктор нас познакомил, когда я помогала в расследовании дела, которое привело нас с коллегами в этот город. Привело нас, а отправили сюда, разумеется, меня. Я даже успела побывать в этих стенах на празднике в честь дня рождения Анастасии. Девушка умела произвести впечатление, а потому в памяти ее образ сохранился очень хорошо.

– О чем она хочет поговорить? – уточнила я.

– О Ефременко.

– Анастасия занимается ее исчезновением?

– Да все мы тут им, так или иначе, сейчас занимаемся, – ответил Субботкин с печалью в голосе. – Настя с Аннушкой приятельствовали, делили кабинет.

Признаться, Виктор смог меня удивить. Утонченная, воспитанная и статная Анастасия никак не клеилась у меня с развязной и хамоватой Аннушкой. Впрочем, не зря говорят, что противоположности притягиваются.

Субботкин проводил меня до нужного кабинета. Девушка меня тоже хорошо помнила, профессия накладывала отпечаток. После нескольких дежурных фраз Виктор нас покинул, сославшись на срочные дела.

Кабинет был небольшим, но уютным. Стол Анастасии стоял вдоль левой стены, а вдоль правой рабочее место пустовало. Выходит, именно его занимала пропавшая Ефременко.

На тумбочке возле окна громоздилась большая кофемашина красного цвета, на подоконнике – фикус и разросшаяся драцена, между ними – небольшая пластиковая лейка.

– Присаживайтесь, – улыбнулась Анастасия, кивая на стул возле своего рабочего стола. – Может быть, кофе?

От кофе я отказываться не стала и тут же предложила перейти на «ты». Если Настя и была меня старше, то не настолько, чтобы соблюдать формальности. Тем более в ближайшее время нам предстояло сотрудничать.

– Удивительное совпадение, – начала она, поставив передо мной кружку с ароматным напитком, покрытым плотной пеной. – Не просто ехать с Аней в одном поезде, но еще и на соседних креслах, надо же такому случиться!

– Чего только в жизни не бывает, – философски произнесла я. – Ехала она по своим документам?

– Запрос отправила, жду результатов.

– Не думаю, что она скрывала свою личность. Учитывая то, с какой легкостью Анна продемонстрировала удостоверение проводнику, вряд ли стоит ждать сюрприза. Оно ведь было у нее одно?

– По крайней мере, о других она мне не рассказывала.

– Что ты сама думаешь о ее исчезновении?

– В выходные надеялась, что вот-вот вернется, но теперь все тревожнее. Телефон по-прежнему выключен, на связь она ни с кем не выходила.

– Анна жила одна?

– Да, снимала небольшую квартиру на противоположном от Транспортной улицы конце города.

– Там кто-то был?

– Еще в субботу, сразу после обнаружения сумки с документами. С соседями говорили, контакты наши оставили. Сегодня тоже ребята отправились. С хозяйкой квартиры встречалась утром перед работой. Ей Аня ничего не сообщала, съезжать не собиралась, последнюю арендную плату внесла вовремя. Счета за коммуналку, правда, два месяца игнорировала, но для нее это обычное явление.

– Она отличается рассеянностью?

– Скорее, не умеет планировать свой бюджет. Между новым маникюром и оплатой по счетам непременно выберет первое.

Я вспомнила ее длинные алые ногти, постукивающие по экрану смартфона, а Настя спросила:

– Ты можешь воспроизвести содержание голосовых сообщений, которые она надиктовывала в пути?

– Дословно, конечно, нет. Мне показалось, что они были адресованы разным людям, один из них – мужчина, это совершенно точно. С ним более мягкий тон, заигрывающий, со вторым собеседником – сухой, формальный скорее. Возможно, первый – ее любовник. Там было что-то вроде: скучаю, жду встречи, ревную, не переживай.

– А в остальных голосовых сообщениях она что говорила?

– Как будто отчитывалась, – после недолгих размышлений ответила я. – Были фразы вроде таких: как и договаривались, все по плану. Никакой конкретики, но содержание примерное такое.

– То есть в вашем городе она сделала некое дело и докладывала о результатах?

– Необязательно, – попытавшись снова воспроизвести в памяти ее сообщения, ответила я. – Все было очень расплывчато. Город наш не фигурировал, как, впрочем, и ваш. Ни времени, ни сроков… Но она нервничала, это я уловила совершенно точно.

– Ничего не понимаю, – вздохнула Анастасия. – В пятницу утром вела себя как обычно. Потом вдруг резко подскочила и отправилась к начальству. Вернувшись, сказала мне, что живот прихватило и срочно едет домой.

– Для подруги тем временем она зачем-то придумала версию про шопинг.

– Как я поняла, Сара, так подругу зовут, звала ее поужинать вечером, а Аня сказала, что получила премию и должна срочно потратить ее на новые наряды. Та еще обиделась, что Аннушка ее с собой не позвала. Обычно они вместе за покупками отправлялись.

– Сама же в это время поехала в другой город…

– Ерунда какая-то.

– Я уже интересовалась у Виктора, но все-таки: не может быть это как-то связано с расследованиями, которыми она занималась?

– Не было ничего такого за последнее время. Да и Анька каждую копейку считала, с чего бы ей на экспресс билеты покупать за свой счет, если бы дело касалось службы?

– Кстати, а премия-то была?

– Не было, – покачала головой Анастасия.

– Значит, версия для подруги была выдумана намеренно. Ни на какой шопинг она вовсе не собиралась, а планировала отправиться в другой город изначально. Спонтанным решением это не было…

В этот момент затрещал рабочий телефон. Настя сняла трубку, представилась и довольно долго слушала глухой голос на том конце провода, лишь изредка вставляя короткие: «да» и «ясно».

– Ты права, – подтвердила девушка, простившись с собеседником. – Только что сообщили, что оба билета были приобретены еще в среду вечером, почти за двое суток до ее отъезда.

– Значит, визит в наш славный город она планировала…

– Но никогда о нем при мне не упоминала, – подытожила Настя. – Я также запрашивала, не были ли ею приобретены билеты на родину: ничего похожего не удалось найти.

– Ты надеялась, что она бросила все и помчалась к родителям?

– Честно говоря, не особо. Отношения у них натянутые, насколько мне известно. Хотя в жизни бывают разные ситуации, порой вынуждающие нас сближаться с теми, с кем связь потеряна.

– Они, кстати, сюда не собираются?

– Интереса не проявляли, – покачала головой Анастасия. – По телефону заверили, что надеются на слаженную работу органов правопорядка по поиску коллеги.

Я поднялась со стула и сделала пару шагов в направлении рабочего места Анны Петровны. На столешнице царил хаос: бумаги были разбросаны вперемешку с тюбиками крема и бальзамами для губ и пачками сигарет.

– Кто-то постарался? – поинтересовалась я, осматривая обстановку.

– Я перебрала часть распечаток и записей. А если ты про беспорядок, так это обычное положение дел.

– Компьютер проверяла?

– Ничего интересного.

– Я бы попросила техническую службу проверить скрытые папки или удаленные файлы.

– Сделаю, – заверила Анастасия, и мы простились.

Виктора я встретила в коридоре. Он на всех парах мчался в направлении своего кабинета, разговаривая с кем-то по телефону на повышенных тонах. В дверь мы вошли друг за другом.

Простившись с невидимым Димой, он обратился ко мне:

– Побеседовали?

Я кратко пересказала ему наш с Анастасией разговор.

– Эх, чует мое сердце, хорошо это дело не кончится.

– Поясни.

– Сотрудница пропала, все службы на ушах. Не найдем – по шапке прилетит всем.

– А если найдете?

– Тогда ей, – справедливо заметил Субботкин. – И от меня в первую очередь.

– Ты упоминал, что Аннушка крутила шашни с вашим замом.

– Ага, только сотрудники как бы не в курсе.

– То есть с ним о ее исчезновении никто не разговаривал?

– Как с начальством – разумеется, ну а о личном ни-ни. Кому надо подставляться? Все своим местом дорожат.

– Я прикомандирована, – пожала я плечами. – И отправиться домой в случае чего совсем не против. Как зовут зама?

– Даниил Альбертович Крюков, восемнадцатый кабинет, – ответил Субботкин, поняв, что спорить со мной бессмысленно, и зачем-то добавил: – С золотой табличкой на двери.

Нужный кабинет я нашла этажом выше. Табличка действительно имелась и, помимо ФИО, содержала должность: все как подобает приличным инстанциям. Я постучала и услышала суровое «Приглашу» из-за двери.

Отойдя на пару шагов, я прислонилась к стене напротив и стала ждать. Минуты через три дверь распахнулась, и я могла лицезреть Даниила Альбертовича. Я предполагала увидеть пожилого лысеющего начальника, на пороге же стоял вполне привлекательный высокий мужчина лет сорока. Костюм с иголочки и отглаженная рубашка отлично смотрелись на подтянутой фигуре.

Не знаю, почему именно он виделся мне иначе: повлияла ли на мои представления занимаемая Крюковым должность, или внешность и поведение Ефременко заставили думать о нем как о малопривлекательном типе. Так или иначе, представить их вместе мне было очень сложно. Тем не менее словам Субботкина я верила. Если он говорил о связи зама с подчиненной, почва для таких слов имелась.

– Вы ко мне?

– К вам, – выдала я самую широкую свою улыбку. – Татьяна Юрьевна Свиридова, прикомандирована…

– Знаю, – оборвал он меня на полуслове. – Добро пожаловать в наши пенаты.

Он придержал дверь, приглашая войти, и указал мне на мягкое кожаное кресло.

– Чем обязан? – поинтересовался Крюков, взяв в руки тонкую металлическую ручку, словно собирался записывать мои слова.

– Не буду ходить вокруг да около, – начала я. – Полагаю, вам известна причина, по которой я здесь.

– Поиск Ефременко, – сухо кивнул он.

– Наверняка вам сообщили, что волею случая она оказалась моей попутчицей в пятницу. Мы сидели на смежных креслах.

– Да, я слышал.

– И я слышала… – выдержав паузу, я продолжила: – В пути, пока телефон не разрядился, Анна отправляла множество голосовых сообщений. Получателей было несколько, и одним из них были вы, Даниил Альбертович.

Я блефовала. В том, что часть посланий были адресованы ему, у меня не было никакой уверенности, лишь догадки. Крюков нисколько не смутился и продолжил таким же ровным тоном:

– Разумеется, мы с Анной Петровной коллеги, она моя подчиненная. Конечно, мы обмениваемся информацией.

– В пятницу вечером?

– В том числе. В субботу утром она должна была заступить на дежурство, соответственно, не лишним было обсудить некоторые детали…

– Обсуждаемые детали носили сугубо личный характер, судя по тому, какие реплики она записывала для вас.

Крюков молчал, не сводя с меня глаз. Я спокойно выдержала его взгляд и продолжила:

– Кроме того, о вашей связи с Ефременко известно всему коллективу, нравится вам это или нет. Я здесь гость, со своей моралью лезть не собираюсь, хоть подобные романы между начальством и подчиненными в органах и не приветствуются. Тем не менее в такой ситуации, когда речь может идти о здоровье или даже жизни вашей коллеги, а также репутации всего заведения… – Я обвела взглядом кабинет Крюкова и продолжила: – Не вижу смысла делать вид, что вас с Анной Петровной связывали сугубо деловые отношения.

Даниил Альбертович по-прежнему хранил молчание. Только ручка выпала из его руки, глухо ударившись о стопку бумаг, лежащих на столе.

– Татьяна Юрьевна, – обратился ко мне Крюков с кривой усмешкой на лице, – не могли бы вы напомнить мне занимаемую вами должность?

– Указываете на мое место? Что ж, на другой исход я и не рассчитывала.

– Ошибаетесь. Вы ведь инструктор по физической подготовке, верно?

– Именно так. Вас что-то смущает?

– Меня восхищает ваша смелость и ваш подход. Вам бы расследованиями заниматься, а не чужими бицепсами.

Признаться, Крюков был не первым, кто давал мне подобный совет. Кажется, с подобным предложением успели выступить буквально все: начиная от моих коллег до давнего друга Кости, с подачи которого я, собственно, и оказалась сначала на юридическом факультете, а потом и в полиции.

– Вы сделали такой вывод за ту пару минут, что мы имеем удовольствие общаться? – удивилась я.

– Буквально в первую минуту. Дело в том, что в пятницу вечером мы с Анной Петровной не общались по вопросам нашего отдела, а уж более деликатным и подавно. Поскольку о моей личной жизни вы осведомлены, наверняка вам известно, что я женат. Моя супруга – прекрасная женщина, с которой я провел под одной крышей уже более двадцати лет. Неужели вы думаете, что я позволю кому бы то ни было посылать мне сообщения личного характера во внеурочное время? Я дорожу своей семьей.

«И именно поэтому сплю с Ефременко», – хотелось подытожить мне его монолог, но я промолчала. Признаться, двойные стандарты Крюкова близки мне не были.

– Похвально, – выдавила я, не сдержавшись.

– Хочу вас заверить, Татьяна Юрьевна, что если бы я знал хоть какие-то детали, которые могли бы помочь в поиске Анны Петровны, я непременно сообщил бы их, невзирая на собственную репутацию…

– И сохранность семьи? – уточнила я.

Крюков ухмыльнулся и покачал головой.

– Пожалуй, я бы взял у вас пару уроков.

– Могу предложить отличный комплекс на укрепление мышц спины – при сидячей работе она страдает в первую очередь.

– Мне скорее пригодились бы ваши советы по ведению допросов.

– В нашем городе начальство занимается в основном бумажной работой, а также дает указания и советы.

– Позвольте и мне дать вам совет. Не ищите причину исчезновения Анны Петровны в этих стенах. Вы правы, мы были несколько более близки, чем рядовые коллеги. На наблюдательность, в отличие от боли в пояснице, я не жалуюсь. Если бы были какие-то тревожные звоночки, я бы их заметил.

– И куда же вы предлагаете мне направить свое внимание?

– Не знаю, как принято в вашем городе, но у нас начальство выдает строго по одному совету в день, – улыбнулся Крюков и поднялся со стула.

Я следовать его примеру не спешила. Он подошел ближе и протянул мне руку. Выдержав его взгляд, я встала на ноги, обойдясь без его помощи. Даниил Альбертович распахнул дверь.

– Спасибо, что уделили мне время, – поблагодарила я.

– Будут вопросы, обращайтесь.

– Что, если они будут неудобными?

– Кажется, вы готовы рисковать.

Я прошла в глубь коридора, вышла на лестничную клетку и встала у окна. На улице шел мокрый снег, оседая на темном асфальте крупными хлопьями и тут же тая. Судьба Ефременко оставалась загадкой, ключей к которой у меня не было. Мне стало грустно: и за молодую кареглазую сотрудницу, и за весь этот отдел, который вынужден ее искать, и за себя. Казалось, что делать мне здесь совершенно нечего. В поисках Ефременко и так задействовано максимальное количество людей. При этом и саму Аннушку, и ее работу, да и весь город они знают гораздо лучше меня. Все, что я могла рассказать о нашем соседстве в вагоне поезда, я поведала. Ждать, что в памяти всплывет что-то еще? Глупо. Я тяжело вздохнула и тут же услышала знакомый голос:

– Ты чего здесь? – вопрошал Субботкин, который поднимался по лестнице, перешагивая сразу через две ступеньки.

– Не поверишь, задаюсь тем же вопросом.

– В смысле?

– Чем я могу быть тут полезна?

– Заскучала по дому?

– Скорее, по бурной деятельности.

– Это можем организовать. Предлагаю наведаться в квартиру к Ефременко.

– Сейчас? – удивилась я неожиданному предложению.

– Лучше после обеда, но им я легко готов пожертвовать.

Альтруизм Субботкина меня впечатлил, но в кафе по дороге на улицу Глинки, где жила пропавшая Анна, мы все-таки заехали.

Девушка снимала квартиру в панельной пятиэтажке. Нас интересовал средний подъезд. Прямо перед дверью сиротливо сидел серый кот, равнодушно на нас поглядывая. Виктор поднес брелок к домофону, и вскоре мы уже стояли перед дверью с номером тридцать.

– Наши, в общем-то, тут уже были, – предупредил он.

– Настя говорила.

Мы вошли в тесную прихожую. Прямо под ногами валялась груда уличной обуви, будто в квартиру наведалась толпа гостей и все разулись у порога. Все это были женские сапоги и ботинки. Возможно, хозяйка сама оставила их здесь в таком беспорядке, но не исключено, что постарались коллеги Субботкина. Если они искали что-то в обуви, то их усердием можно только восхититься.

К стене была прибита небольшая полочка. На ней стояло блюдце, в котором сиротливо лежал ключ. Рядом пара пластиковых карт из сетевых магазинов и простенькие серьги кольцами.

– Дорогие? – проследил мой взгляд Виктор.

– Обычная бижутерия. А вот на это ушла бы примерно половина моей зарплаты, – я подняла с полки флакон туалетной воды прямоугольной формы.

– Духи? – удивился Субботкин.

– Ага, ты не поверишь, сколько может стоить хороший парфюм.

Пузырек был почти полным, из чего я сделала вывод, что появился у Анны Петровны он недавно. Подняв округлую крышку, я вдохнула цветочный аромат. Из флакона повеяло ландышами и весной. Я попыталась вспомнить, как пахла Ефременко, сидевшая на соседнем кресле, но в памяти остался лишь едкий запах табака.

Виктору кто-то позвонил, и он вышел на лестничную клетку. Я сняла пальто, определив его на крючок поверх куртки цвета фуксии, и прошла в единственную комнату. Она была небольшой и плотно заставленной мебелью. Двуспальная кровать не застелена. На прикроватной тумбочке стоял крем для рук и круглый ночник, рядом с ним лежала вскрытая плитка шоколада.

Почти всю дальнюю стену занимал шкаф с зеркальными дверцами. Я открыла одну из них и принялась перебирать одежду Ефременко. Тщательно обследовав все содержимое, я убедилась, что наряда, в котором она возвращалась на экспрессе в пятницу, здесь не было. Я хорошо запомнила серую атласную юбку, которая обтягивала плотные бедра попутчицы. Выходит, домой Анна после поезда вряд ли возвращалась.

Я внимательно обследовала ящики комода, навесные полки и даже заглянула под ковер. Там, кроме пыли и крошек, ничего интересного не обнаружилось. А вот на подоконнике среди фантиков и старых журналов я нашла вырванный из блокнота листок. На нем был синими чернилами выведен номер телефона. На всякий случай я не только занесла его в свою записную книжку, но и сфотографировала на смартфон. Оглядевшись, я заключила, что самого блокнота, из которого позаимствовали бумагу для записи, рядом не наблюдалось.

Решив, что осмотр комнаты на этом можно закончить, я направилась в кухню. В этот момент на пороге появился Субботкин и виновато произнес:

– Свалился очередной труп на нашу голову. Надо ехать. Сама отсюда доберешься?

Я молча кивнула, а он протянул мне ключи от квартиры Ефременко.

– В отдел можешь не заезжать, отправляйся отдыхать. Завтра увидимся.

Виктор вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Только тогда я заметила на ней календарь на текущий год. Передвижное окошечко замерло на пятнице. Уже три дня его никто не перемещал.

– Где же ты, Аннушка? – обратилась я к коричневой поверхности двери и, не дождавшись ответа, отправилась в кухню.

Я поморщилась, как только открыла дверь, стеклянную вставку на которой пересекала огромная трещина. Пахло тут отвратительно. Источников смрада было сразу несколько: переполненная пепельница на подоконнике, гора немытой посуды в раковине и приоткрытая дверца под ней, где обычно находится мусорное ведро.

Я открыла холодильник. На меня сиротливо смотрели картонная упаковка с яйцами, заветренный кусок сыра и длинный огурец, покрытый пятнами плесени. На дверце стояли упаковка майонеза, пакет питьевого йогурта, начатый виски и бутылка лимонада. Либо Анна не увлекалась готовкой, либо возвращаться сюда в ближайшее время не собиралась.

На всякий случай я заглянула и в морозилку. Я ожидала увидеть там лишь слои льда и какую-нибудь залежавшуюся пачку пельменей, но, к моему удивлению, она была переполнена. С любопытством я стала одну за одной доставать из нее упаковки с замороженной цветной капустой, гавайской смесью и стручковой фасолью. Все они были невскрытыми. Это насторожило. Девушка жила одна и вряд ли была способна съесть содержимое целиком за один прием пищи. Впрочем, аппетиты у всех разные.

Я выкладывала замороженные продукты на обеденный стол и начала было подозревать Анну в приверженности вегетарианству, когда в недрах камеры показались плотные свертки неправильной формы. Так обычно хранят увесистые куски мяса или печени. И снова у меня возник вопрос: зачем хозяйке такой большой объем? Хотя не исключено, что девушка знала толк в романтических ужинах и с удовольствием готовила их тут для Крюкова. Представить в этой тесной кухне с двумя засаленными табуретками лощеного Даниила Альбертовича мне было весьма затруднительно.

Однако, если верить словам заместителя, в пятницу нежные сообщения она отправляла вовсе не ему. Значит, как минимум еще один мужчина имелся в жизни Анны Петровны. Вероятно, он-то и был мясоедом.

Я хотела было поместить все извлеченные овощи обратно в морозилку, но в последний момент решила все-таки полностью ее опустошить. Отчего-то фантазии на тему питания Ефременко и ее возлюбленных не на шутку меня увлекли. Я взяла в руки один из свертков и сразу заподозрила неладное: он был слишком легким для мяса. Как, впрочем, и для печени или рыбы. Зацепив краешек пленки, я начала ее разматывать. Добравшись до бумаги, я развернула и ее. Внутри лежали деньги, и их было много. Купюры будто специально не были сложены аккуратными стопками, а сформированы в нечто вроде фигуры затейливой формы.

Стоило признать, Ефременко знала толк в маскировке, хоть морозильное отделение холодильника – тайник достаточно очевидный. Даже я приняла свертки за мясо. Не приди мне в голову идея опустошить морозилку, я бы покидала туда пакеты с овощами, как, вероятно, уже сделали коллеги, побывавшие тут до меня, и закрыла дверцу.

Повторять манипуляции с остальными свертками я не стала, опасаясь за сохранность улик, если вдруг следствие сочтет находку важной. Я посмотрела на те купюры, что уже лежали на столе, и прикинула, что если девушка откладывала деньги с зарплаты, хотя бы третью ее часть, работать она должна была бы уже лет десять, что не очень-то вязалось с возрастом Ефременко.

Я вернула овощи в морозилку и опустилась на табурет. Субботкин уехал на труп, отвлекать его не хотелось, но сообщить о находке я была обязана. Решив немного с этим повременить, я отправилась в единственное помещение в квартире, которое не успела исследовать, – санузел. В крохотной квартирке он был совмещенным. Свет тут противно мигал, лампочку давно следовало заменить. Мужчины Анны Петровны вполне могли бы об этом позаботиться.

На стеклянной полочке над раковиной стояли несколько тюбиков с кремами, стаканчик с пастой и зубными щетками. Их было две. На коврике с длинным розовым ворсом лежала тонкая серебристая цепочка. Видимо, Анна не заметила, как обронила ее. Хотя не исключено, что это всего лишь неосторожность моих предшественников, побывавших сегодня в квартире. Я наклонилась, чтобы поднять украшение, а разогнувшись, задела висящие на двери брюки. Они упали на пол, и что-то тихо ударилось о кафельный пол.

Подняв штаны из черной синтетической ткани, я увидела под ними оранжевую фишку с белыми полосами на ребре. По центру значилось число пятьсот. Такие обычно используются для покера. Возможно, Ефременко играла у кого-то из друзей и случайно унесла вещицу в кармане брюк. По крайней мере, других подобных фишек или игральных карт я в квартире не обнаружила.

Вернув брюки на место, я вышла из ванной комнаты. Взгляд мой невольно упал на стопку банкнот, оставленных на столе. Я достала телефон и набрала номер Субботкина. Он не ответил. Уверенная, что вскоре Виктор перезвонит, я начала обследовать карманы верхней одежды Ефременко, которая висела в прихожей. Улов мой был не слишком интересным: помады, фантики от конфет, зажигалки, пустая пачка из-под сигарет, чек на туалетную бумагу и жидкое мыло, влажные салфетки и даже крышка от пивной бутылки.

Наконец на телефоне заиграла знакомая мелодия.

– Я тут кое-что обнаружила, – начала я без предисловий. – Наличность. Много.

– Ого, – присвистнул Виктор. – А наши, выходит, пропустили!

– Что делать-то?

– На путевку к морю хватит? – хохотнул Субботкин и тут же добавил: – Сейчас пришлю ребят. Дождешься?

– Конечно, вряд ли у вас много комплектов ключей от этой квартиры.

– Как и нормальных сотрудников, – невесело вздохнул он.

Ждать пришлось около полутора часов. Я уже начала скучать, когда наконец в домофон позвонили. Передав ключи и указав на место находки, квартиру Анны Петровны я покинула. На улице было темно и промозгло. Я огляделась, прикидывая, в какую сторону следует идти, меня интересовала автобусная остановка.

Район мне был незнаком, но общественный транспорт я нашла без особого труда. Впрочем, ни одного подходящего мне маршрута не было. Вскоре на перекрестке возник десятый автобус, и я вспомнила, что видела его возле дома Лазаря. Как ни странно, желания принять это за знак судьбы у меня не возникло. Я спокойно проводила громадину с грязными желтыми боками взглядом и обратилась к стоящей рядом женщине с просьбой подсказать, как добраться до нужного мне адреса.

Ехать пришлось с пересадкой в центре города. Проезжая мимо гостиницы, в которой совсем недавно ночевала, я вдруг подумала, что в квартире Глафиры Дмитриевны мне гораздо уютнее. Все-таки хозяин наполняет свое жилище особым образом. Вероятно, женщина была приятным человеком, как и ее внук.

Спустя час, сидя на диване в гостиной и глядя на черно-белое фото бабушки Субботкина на противоположной стене, я поймала себя на мысли, что хочу узнать о ней больше.

Прикинув, что подойдет для знакомства лучше: дегустация разрекламированных Виктором маринованных помидоров или поиск какого-нибудь старого фотоальбома, я остановилась на втором варианте. В конце концов, соленое на ночь вредно, а полистать карточки из прошлого если не полезно, то по крайней мере увлекательно.

На нижних полках серванта в гостиной я отыскала сразу три фотоальбома: самый яркий из них – с зелеными пальмами посреди тропического острова на обложке – лежал сверху. Я устроилась на полу и принялась перелистывать снимки. Тут были цветные карточки формата десять на пятнадцать, снятые на пленочный фотоаппарат. Я без труда узнала на них Глафиру Дмитриевну. Здесь она была значительно старше и крупнее, чем на старом портрете со стены, но все-таки вполне узнаваема.

Вот она в Сочи рядом с Зимним театром, тут же карточки с галечного пляжа. Наконец, Глафира Дмитриевна запечатлена в знакомом мне интерьере. На диване, где я только что сидела, женщина устроилась в обнимку с розовощеким парнем лет восьми. Я без труда узнала в нем Виктора. Субботкин попался мне еще на нескольких снимках: неизменно довольный и с аккуратно причесанными русыми волосами.

Мне всегда доставляло какое-то особое удовольствие смотреть на семейные снимки. Должно быть, оттого, что у меня самой никогда не было фотоальбома. Отец не фотографировался сам и никогда не снимал меня. Первая фотосъемка, и то групповая, случилась у меня уже в детском доме. Разумеется, получившиеся кадры сложно было отнести к семейным портретам. Поэтому сейчас, окунаясь в детство Субботкина, я будто восполняла внутри утраченную часть своего.

Следующий альбом в светло-серой обложке, стилизованной под кожу, содержал как цветные, так и черно-белые снимки. Здесь было много фотографий из поездок: похоже, Глафира Дмитриевна часто путешествовала. Впрочем, скорее это были командировки. Она, конечно, позировала возле достопримечательностей в модном когда-то пальто и высоких сапогах, но тут же попадались групповые фото из кабинетов в компании коллег и огромные снимки из аудиторий, а также на фоне фасадов учебных заведений с десятками студентов. Скорее всего, женщину приглашали провести лекции в разных учебных заведениях по всей России.

Бабушка Субботкина вела насыщенную жизнь, но вот мужчины рядом с ней я не видела. Фото ее мужа встретилось мне лишь в последнем альбоме. Пыльная коричневая обложка под бархат хранила в себе самое большое количество карточек и воспоминаний.

Тут я и наткнулась на выцветший свадебный снимок. Глафира Дмитриевна в скромном белом платье, с букетом то ли хризантем, то ли маргариток, под руку с усатым красавцем. На дедушку Виктор, как мне показалось, был совсем не похож. Мужчина попался мне лишь еще на одной малюсенькой фотокарточке, сделанной, вероятно, для паспорта.

В самом конце альбома стопкой были сложены несколько огромных снимков, их края выходили за пределы обложки, а потому изрядно потрепались. Все они представляли собой групповые фотографии со студентами. Глафира Дмитриевна была запечатлена на них в разные промежутки своей жизни: лет от тридцати до шестидесяти. Неизменно с красивой прической, идеальной осанкой и одетая с иголочки, будто сошла со страниц журнала прошлого века.

Бабушка Субботкина нравилась мне все больше, я даже поймала себя на том, что блаженно улыбаюсь, сидя на полу возле серванта и перебирая снимки. Ноги между тем стали затекать. Я принялась собирать фотокарточки, чтобы вернуть их в альбом. Очень хотелось принять более удобное положение где-нибудь в кухне за чашкой чая. В серванте я еще вчера заприметила шикарную чайную пару с розовыми пионами в зелени.

Взяв в руки последний оставшийся на полу снимок, я замерла. Лицо одного из студентов, стоящего в самом дальнем ряду, показалось мне смутно знакомым. Я поднесла фотографию к самому носу, но, поскольку качеством в те годы карточки не отличались, толку от этого было мало.

Высокий темноволосый парень со вздернутым подбородком на фотографа не смотрел. Взгляд его бездонных глаз был направлен куда-то в сторону. То ли он просто не успел взглянуть туда, куда следовало, то ли намеренно решил отличиться. Надо признать, ему удалось бы это без особого труда в любом случае.

Я поняла, кого напоминает мне красавец с фото: моего старого знакомого по детскому дому Ланселота Трегубова. Разумеется, это не мог быть он сам, но кто-то из его родственников – вполне. Сам он складывал легенды о своем происхождении. Вырос он в цыганском таборе, к которому прибился после побега из семьи. Родители его работали в цирке. Более того, отец по неосторожности убил мать Ланса во время представления чуть ли не на его глазах.

Я снова внимательно посмотрела на фото. Сходство с Трегубовым темноволосого юноши было очевидным. Судя по тому, что на снимке Глафира Дмитриевна была уже ближе к пенсионному возрасту, сделан он был лет тридцать назад, а значит, молодой человек с фотографии вполне мог быть отцом Ланса. Только в моем представлении работа в цирке мало сочеталась с получением высшего образования. Как правило, такие династии растут в цирковых опилках, перенимая опыт старших поколений.

Возможно, незнакомец, отводящий взгляд от объектива, приходится моему давнему приятелю совсем дальним родственником. Нельзя исключать и случайное сходство. Поговаривают же, что у каждого на Земле есть двойник, а то и несколько. Тем не менее все это не казалось мне совпадением. Более того, Ланса я уже неоднократно в этом городе встречала. Вероятно, с этими краями его что-то связывало.

Как бы то ни было, интерес находка у меня вызвала нешуточный, и я сделала фотографию снимка на смартфон. Качество и без того не самой четкой карточки пострадало, но меня это не особенно смущало.

Уже лежа на высокой постели Глафиры Дмитриевны, я взяла в руки телефон и снова принялась разглядывать незнакомца. Рост, волосы, форма носа: сходство было поразительным. Как жаль, что Субботкин не успел познакомить меня со своей бабулей при жизни. Возможно, она смогла бы приоткрыть завесу тайны, которая меня отчего-то так взволновала.

Ланселот был моей первой любовью, тогда мне казалось, что нам суждено быть вместе всю жизнь, но эта самая жизнь распорядилась совсем иначе. Он исчез, оставив в душе разочарование и рваные шрамы, которые, в свою очередь, сделали меня еще сильнее. Но юношеская влюбленность никогда не исчезает бесследно, даже если после бушующей страсти тебя окунают в пучину предательства.

Ночью мне снилось бескрайнее звездное небо, каким оно бывает в августе в сельской местности. Мы с Лансом валялись в траве и болтали. Беззаботные, юные, полные надежд. Стрекотали кузнечики, тихо шелестел в листве ветер.

Проснувшись от звонка будильника, я еще долго не могла отбросить воспоминания о сновидении. Картинка была слишком реальной, ведь подобные ночи действительно когда-то были в моей жизни. Тогда меня звали исключительно Тайной, а вера в возвращение отца была еще жива.

В отделении, куда я прибыла через час, царила будничная суета. Она быстро вернула меня с небес на землю. В кабинет Субботкина я заходила уже полностью готовой к трудовому дню, какие бы сюрпризы он ни приготовил.

Виктор сидел, склонившись над бумагами на столе. Подойдя ближе, я увидела, что перед ним разложены распечатанные на принтере снимки. Субботкин, поглощенный раздумьями, заметил мое появление не сразу.

– Привет, – поздоровалась я. – Вчерашний труп?

– Ага, – кивнул Виктор. – Неспокойно в городе год заканчивается.

– Когда-то было иначе?

– Пожалуй, нет, – ухмыльнулся он и перешел на интересующую меня тему: – Деньги изъяли. Ефременко их хватило бы на неплохую квартиру в центре нашего города.

– Если она спешно его покинула по собственной воле, непонятно, почему не забрала накопления с собой. Или это только малая их часть?

– Хотелось бы и мне это знать, а еще больше – как девушка чуть за четверть века от роду смогла столько накопить?

– Будучи госслужащей, – продолжила я его мысль.

– То-то и оно, учитывая, что ни во взяточничестве, ни в серых схемах ни разу замечена не была.

– Как я поняла, раньше она работала в другом районе.

– С ними уже разговаривали. Ничего подозрительного по ней у коллег нет. Да и не перевели бы ее к нам, будь в репутации темные пятна.

– Наследство? – предположила я.

– Скорее поверю в богатых спонсоров.

– Честно говоря, девушка не могла похвастаться сногсшибательными внешними данными, хотя мужчин иногда сложно понять, – размышляла я вслух. – Иногда клюют вовсе не на обертку.

– Да там и внутри не прорва интеллекта, что уж греха таить.

Так или иначе, Аннушка умудрилась скопить у себя в морозилке солидную сумму. Только распорядиться ею до своего исчезновения должным образом не успела.

– А не мог ли ваш Крюков способствовать ее обогащению? Судя по всему, человек он небедный.

– Живет хорошо, получше большинства из нас, – согласился Виктор. – Но ты не забывай, у него семья, двое детей, которых надо кормить и обувать. Разумеется, он мог помогать Ефременко материально. Те же духи подарить, которые ты в прихожей заметила. Но снабжать ее такими суммами? Весьма сомнительно.

– Он показался мне занятным товарищем, – призналась я. – И, честно говоря, мне сложно представить их вместе с Ефременко.

– Так они и не вместе, – усмехнулся Субботкин. – Я же рассказывал, она старательно подбивала к нему клинья. Он сдался, но это вряд ли выходило за рамки чисто животного инстинкта.

– Я вот к чему. Что, если их объединила вовсе не постель, а какие-то шкурные интересы? А доступный секс с ее стороны был лишь поводом сблизиться?

– Но что она могла ему предложить?

– Сама не знаю, – призналась я. – Но не отказалась бы просмотреть дела, которыми Ефременко занималась с тех пор, как перевелась в ваш район. Ну и узнать причину перехода не мешало бы.

– Дела ничем не примечательные, уверяю тебя. Но могу чуть позже собрать для тебя папочку на компьютере. А вот в соседний район можешь наведаться, ребята с тобой побеседуют, я предупрежу.

Шел мокрый снег, на улице была настоящая гололедица, и Субботкин, невзирая на свои заботы, взялся меня отвезти, а заодно и представить коллегам. Сопротивляться я не стала – подобное сопровождение поможет расположить их к откровенному разговору.

Виктор проводил меня в просторный кабинет на первом этаже и представил двум следователям. Михаил был добродушным на вид молодым мужчиной со светлыми волосами и смешными рыжими усами, а вот его коллега – мрачный накачанный здоровяк Григорий – выглядел угрюмым и чересчур серьезным. Впрочем, с обоими мы быстро нашли общий язык. Убедившись, что контакт налажен, Субботкин с нами простился, сославшись на срочные дела.

– Расскажите мне об Анне, что она за человек? – обратилась я сразу к обоим.

Вопрос поставил мужчин в тупик, они переглянулись, но никто из них не торопился отвечать. Тогда я решила конкретизировать:

– Как относилась к работе?

– Нормально, – пожал мощными плечами Григорий. – Как и все.

– Ответственно, – уточнил Михаил. – Болела мало, работала добросовестно.

– А с коллегами как общение складывалось?

– Смотря с какими, – хохотнул блондин, бросив озорной взгляд на товарища.

Я догадалась, что с Григорием Анну связывали не только рабочие отношения, но смущать дополнительными вопросами на эту тему мужчин не стала.

– Она девушка открытая, – пояснил качок. – Со всеми находила общий язык. Поскандалить тоже могла, конечно. Не без этого…

– Работа ей нравилась?

– Работа – да, зарплата не очень.

– Она ведь от района не зависит? – уточнила я, хотя ответ был мне заранее известен.

– Нет.

– Значит, с коллегами отношения были хорошими, работала она неплохо, недовольства не выражала и все-таки покинула район, не получив даже прибавки к окладу. Почему?

– Ну это вы у нее спросите, – предложил Григорий. – Если найдете.

Последние его слова мне не понравились. Если это было попыткой пошутить, то, стоило признать, не самой удачной.

– Вы сомневаетесь? – не растерялась я.

– Нисколько, – хохотнул Григорий. – Просто… как бы вам сказать. Если Анна Петровна не хочет, чтобы ее нашли, искать придется долго.

– Умеет заметать следы?

– Ага, а еще искать личную выгоду. Про таких говорят: своего не упустит. Так что, если ее исчезновение – часть плана, она наверняка все заранее хорошо продумала.

– Зачем ей это может быть нужно? Есть от кого скрываться? Пока нет ничего, что могло бы на это указывать.

– А вы подождите, – снова весело отозвался Григорий.

То ли парень знал больше, чем хотел произносить вслух, то ли шутник из него был из ряда вон плохой. Михаил притих, слушая наш диалог, но взгляда с меня не сводил. Я, конечно, слыла девушкой привлекательной, но он скорее не любовался, а наблюдал.

Потратив впустую еще около получаса, я простилась с мужчинами и вышла из здания. Пришлось резюмировать, что ничего существенно нового мне узнать не удалось. Да и шла я по второму кругу. Разговоры об Анне Петровне велись и до меня. Впрочем, квартиру девушки тоже осматривали прежде, чем туда наведалась я. И тем не менее кое-что интересное обнаружить все-таки получилось.

Я неторопливо шла по тротуару тем же маршрутом, которым меня вез Субботкин. Пройти нужно было около трех кварталов. Подмерзший тротуар существенно затруднял движение, а потому шагала я медленно, внимательно глядя под ноги.

– Татьяна, – услышала я за спиной.

Обернувшись, обнаружила Михаила, который догонял меня, пряча подбородок в высокий меховой ворот куртки. Руки он держал в карманах, нелепо пытаясь балансировать на декабрьском льду. Я остановилась и нахмурилась, гадая, чего ожидать.

– Давайте выпьем кофе, – предложил он. – Здесь за углом девятого дома делают отличный латте. Вы с молоком любите?

Я не торопилась отвечать, пытаясь понять, какие цели преследует мой новый знакомый. Парнем он был очаровательным, но не настолько, чтобы сводить с ним близкое знакомство. Тем не менее что-то подсказывало мне: отказывать не стоит.

– И с молоком, и с сахаром, – улыбнулась я.

Мы свернули за угол и вскоре устроились за крохотным столиком, на котором уместились ровно два наших стакана с напитками и мой телефон. Если бы нам пришло в голову взять по пирожному или маффину, места для них тут точно бы не нашлось.

– Вы на Григория не обижайтесь, – начал Михаил. – Он это от злости.

– На меня? – удивилась я, заподозрив его в женоненавистничестве.

– На Аньку, – пояснил парень, смешно дернув усами. – У них роман был, понимаете? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Она, конечно, вертихвостка еще та. Со всеми кокетничала, ну Гришка на нее глаз и положил. Хотя обычно его совсем другие девушки интересуют.

– Какие?

– Вроде вас, – смутился Михаил. – А Анна, она такая… как сказать, слишком простая для него, что ли. Вот говорят же, что можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки – нет. Так это будто про нее придумали. – Он замолчал, а потом торопливо продолжил: – Нет, она правда нормальная девчонка. Просто не в его вкусе.

– Но это не помешало зародиться теплым чувствам?

– С его стороны – да, а вот она просто играла с ним. Я вообще женщин осуждать не привык, но для полноты картины обязан сказать: у нее в любовниках недостатка нет. Так что на что Гриша рассчитывал, я вообще не знаю. Быть очередным его точно не устраивало.

– Это он так сказал?

– Это время показало, – поправив пальцами рыжие усы, многозначительно произнес Михаил. – Григорий точно не был ее основной целью. Она метила на роман с нашим руководством.

– Всеми сразу?

– А у нас на тот момент, когда Ефременко пришла, только один Пузин и был. Заместитель его на пенсию вышел, а замену долго искали. Из наших никого назначить не могли: стажем не вышли, коллектив сплошь молодой. Вот и отдувался за всех. Ну, нашими руками, разумеется, – уточнил Михаил, невесело улыбнувшись. – Теперь-то у него целых два зама.

– Значит, Анна метила в его жены? – решила я вернуть разговор в нужное мне русло.

– Это вряд ли, Пузин в браке. Но в любовницы пробиться у нее быстро получилось.

– И Григорий стал ей не нужен?

– Да она бы вроде и не прочь была продолжать с ним спать, только Гришу такое положение вещей не устраивало. Он ей предложил выбрать: или он, или Пузин. Вы его, кстати, видели?

– Пузина? Нет, не довелось.

– Так вот, фамилия у него говорящая, – заговорщически прошептал Михаил. – Лысенков ему бы тоже подошла.

– Ясно, – не удержавшись, хохотнула я.

– Гришка, дурак, подумал, что между фактурной мускулатурой и обрюзгшими телесами начальника Ефременко выберет первое, но ошибся. Оттого обозлился на нее. И обиду держит до сих пор. Потому и отшучивался сегодня невпопад.

– И наговаривал?

– Что, например?

– Про корысть, например.

– Ну это действительно вполне объективно ее характеризует.

– Григорий также предположил, что Анна могла спланировать свое исчезновение. Есть идеи, от чего она может скрываться?

– У меня, честно говоря, никаких, – признался Михаил.

– По работе к ней вопросов никогда не возникало?

– Нет, трудилась как все, тут уж действительно не придраться.

– А почему она вдруг решила сменить место работы?

– Точно неизвестно, но поговаривают, что это сам Пузин ее и вынудил перевестись в другой район.

– Это почему? Если сотрудницей она была хорошей…

– А любовницей, видимо, не очень, – развел руками Михаил. – Поговаривают, что-то там у них не срослось в отношениях. То ли у нее были завышенные требования, то ли Пузин себе новую пассию нашел. Так или иначе, кошка между ними пробежала, ну и все… финита ля комедия. Точнее, роман.

Я от души поблагодарила Михаила за информацию и время, которое он уделил мне. Меня действительно тронуло то, что мужчина не поленился догнать меня сегодня в такую погоду и поделиться тем, что знал. Мы прощались, стоя на том же углу, где недавно встретились, когда он сбивающимся голосом спросил:

– А телефончик не оставите? Вдруг вспомню еще что-нибудь важное…

Я прекрасно понимала, что это было лишь предлогом получить мой номер, но заветные цифры продиктовала. Кто знает, вдруг в недрах его памяти действительно хранятся сведения, которые от пылкого желания повторной встречи со мной выйдут наружу.

Субботкина я застала на рабочем месте ровно за тем же занятием, что и утром. Он в задумчивости склонился над поверхностью рабочего стола, на котором были разложены распечатки.

– Что у тебя там? – поинтересовалась я.

– Вчерашний труп. Бытовуха, скорее всего. Кто-то зарезал молодую девицу в собственной квартире.

Я приблизилась и посмотрела на фото, лежащие перед Виктором.

– Крови мало, – заметила я.

– Да, лишили жизни одним ударом клинка. Случайно, скорее всего.

– Либо били точно в цель, – предположила я.

– Нафантазируешь тут сейчас, – хмыкнул Субботкин.

– Ты, похоже, занимаешься тем же самым.

– Это почему?

– Сидишь целый день над этими бумагами, размышляешь над чем-то.

– Ты права. Надо действовать! – Виктор вдруг резво сорвался с места и схватил со спинки стула пиджак. – Поедешь со мной?

– Куда? – не поняла я.

– Тут рядом совсем, можно было бы и пешком прогуляться, если б не было так скользко. Осмотрим место происшествия.

– Судя по всему, это уже сделали. – Я подняла со стола одну из распечатанных фотографий.

Девушка лежала на кафельном полу кухни, подол халата с кружевными рукавами был задран, обнажая стройные ноги.

– После твоей вчерашней находки на Глинки у меня большие сомнения в том, что сделали это тщательно.

– Часто завышенные ожидания превращаются в горькое разочарование.

– Поясни.

– Я не волшебница, – пожала я плечами и виновато улыбнулась.

– Ты профессионал, – спокойно ответил Субботкин, и мы покинули кабинет.

Квартира девушки действительно располагалась совсем рядом. Предполагаю, что пешком мы добрались бы даже быстрее, чем на авто. Субботкин любезно предложил мне свое крепкое плечо, я взяла его под руку, и мы засеменили к подъезду по заледенелому двору.

В прихожей было чисто и прохладно. Я увидела, что окно в кухне открыто на проветривание. Тело вывезли, должно быть, еще вчера. Сейчас жилище выглядело так, будто хозяйка просто ненадолго отлучилась. Картину портила только засохшая бурая лужица на кафельном полу.

Я присела и принялась внимательно ее разглядывать. Крови было не так много, вряд ли убийца попал в артерию.

– Куда пришелся удар?

– В сердце.

– И ты всерьез полагаешь, что ее не думали убивать, а просто неудачно ранили? – Я уставилась на Виктора.

Тот лишь молча пожал плечами и выдвинул из-под стола модный табурет с пластиковым прозрачным сидением. На него он в то же мгновение и опустился.

– Ты, как я погляжу, работать не собираешься?

– А я тут все видел еще вчера, – виновато ответил он.

– И, похоже, не впечатлился, – хмыкнула я.

– Говорю же, бытовуха.

– А прибрался кто?

– Неужели думаешь, кто-то из наших? – спросил Виктор.

– Нет, но считаю, что после бытовой ссоры здесь не было бы образцового порядка.

– Вероятно, убийца подчистил следы.

– Значит, располагал достаточным количеством времени, – рассудила я. – Орудие где?

– Его он забрал с собой. По крайней мере, ничего похожего мы в квартире не нашли.

– Экспертиза была? Чем он нанес удар?

– Нож, но не кухонный. Лезвие толстое, прямое, клинообразное.

– Бытовуха, говоришь? – На этот раз я не сдержалась и рассмеялась в голос. – У тебя клинков дома много?

– Пока ни одного.

– Ну значит, пасть жертвой бытовых разборок тебе не грозит.

– Я неконфликтный, – развел руками Субботкин.

Оставив Виктора в кухне, я отправилась изучать жилище девушки. Здесь было две комнаты: гостиная и спальня. Начала я с гостиной. На комоде рядом с ноутбуком стояла фотография в серебристой раме: блондинка с букетом ромашек сидела посреди поля и счастливо улыбалась в камеру.

– Как ее звали? – крикнула я.

– Алиса, – услышала я голос Субботкина из кухни. – Воронцова Алиса Владимировна.

– Красивая, – ответила я.

Я открывала ящики комода, исследовала содержимое отсека для хранения постельного белья в раскладном диване и даже заглянула за картины, которых в гостиной было целых три. Деревенские пейзажи: все раскрашены по номерам. Художественной ценности они, разумеется, не несли, но выглядели вполне симпатично. Я тоже как-то купила такой набор, но особой усидчивостью я не отличалась, а потому закончить натюрморт с виноградом так и не смогла.

Субботкин, должно быть, заскучав в кухне, появился в дверном проеме. Он стоял, опершись о косяк, и наблюдал за мной с печалью во взоре.

– Как успехи?

– Ты торопишься? – уточнила я.

– Просто интересуюсь.

– Иди морозилку проверь, – предложила я.

– Думаешь, все молодые девицы что-то прячут в своих холодильниках?

– Думаю, что ее никто не проверял. Только и всего.

Виктор хмыкнул и после некоторых колебаний все-таки удалился. Вскоре я услышала, как с характерным звуком открылась дверца в кухне, и Субботкин зашуршал пакетами. Я улыбнулась и направилась в спальню.

Надо сказать, что девушка явно питала слабость к разного рода мелким безделушкам. Что в гостиной, что здесь сплошь стояли ароматические свечи, фигурки разных зверей, небольшие картинки в фоторамках, вазочки и шкатулки.

Подоконник Алиса приспособила под нечто вроде туалетного столика. К нему был приставлен бежевый пуф, а на белой пластиковой поверхности возле окна разложены кисти и разнообразная косметика. Тут же стояла красивая подставка для украшений в форме изящной кошечки, задравшей хвост. На ней висело кольцо, а вот в самом блюдце-основании пылилась всякая ерунда вроде пуговиц, булавок и монет.

– Ела одни полуфабрикаты, – разочарованно отчитался Субботкин, входя в спальню.

– Видишь, как много может холодильник рассказать о человеке.

– В мой лучше не заглядывать, когда жена в отъезде, – хохотнул он. – Кстати, помидоры попробовала?

– Ага, съела сегодня на завтрак.

– Яйца, что ли, закончились? – удивился Виктор. – Я же десяток купил.

– Говорю же, кулинарные пристрастия приоткрывают завесы к тайнам.

– И что же говорит о девушке ее желание есть маринованные помидоры на завтрак?

– Это говорит о том, что она прислушивается к рекомендациям товарищей, – подмигнула я и направилась к выходу. – Следуй за белым кроликом!

– Что? – растерялся Субботкин.

– «Алису в Стране чудес» читал?

– В детстве.

– Следуй за тайными знаками!

– Ты их нашла?

– Наверняка, но еще не распознала.

Виктор решил подвезти меня до квартиры своей бабушки, справедливо рассудив, что мой рабочий день подошел к концу. По дороге я призналась в том, что добралась вчера до семейного фотоархива.

– Бабуля твоя много колесила по просторам родины.

– Говорю же, профессор, уважаемый человек. Знаешь, как с ней интересно было? В детстве слушал ее с открытым ртом! Да и взрослым с не меньшим интересом. Рот разве что научился прикрывать.

– А дед? – решилась я задать вопрос.

– Его я не знал. Сбежал сразу после рождения моей мамы.

Я молчала, не зная, стоит ли развивать эту тему. Субботкин предпочел не вдаваться в подробности, добавил только:

– Больше бабуля замуж так и не вышла, хотя мужики увивались за ней чуть ли не до самой смерти.

Меня это нисколько не удивило: привлекательная женщина, успешная в профессии, интересный собеседник. Такая способна очаровать кого угодно. Я снова пожалела, что не успела познакомиться с Глафирой Дмитриевной. Тем более что теперь у меня был вопрос, который так хотелось ей задать.

Сидя в кухне и попивая чай из фарфоровой чашки хозяйки, я не удержалась и снова открыла фотографию на телефоне. Молодой брюнет будто гипнотизировал, заставляя вновь и вновь возвращаться к снимку или по крайней мере к мыслям о нем.

Отложить телефон в сторону я была не в силах. Вместо этого просто начала листать фото в галерее, чтобы перестать пялиться на черно-белый портрет. Я наткнулась на снимок из квартиры Ефременко: лист, вырванный из блокнота, с записанным на нем телефонным номером. Я совсем забыла об этой детали.

Взглянув на часы и поняв, что время позволяет, я отправила Субботкину сообщение с номером и просьбой узнать владельца. «В рабочее время, разумеется», – приписала в конце и добавила смайлик.

Утром, сняв с вешалки постиранный накануне свитер, я остро почувствовала нехватку одежды. На третий рабочий день в этом городе зияющая дыра в моем гардеробе начала всерьез напрягать. Кажется, в обеденный перерыв я отправлюсь за покупками. Двойная польза для внешности: и фигуре воздержание от пищи не повредит, и новый наряд настроение поднимет. Пусть речь и идет об обычной одежде для рабочих будней.

В кабинете я застала Субботкина в компании Анастасии. Сегодня на ней было элегантное бежевое платье с высоким воротом, подчеркивающее все ее неоспоримые достоинства. Я невольно подумала, что в любовницы Крюкова Настя подошла бы гораздо больше, нежели пропавшая Анна. Но подозреваю, что на этот счет у самой красотки было собственное мнение. Вряд ли положение любовницы было для нее приемлемым, да и в то, что сердце Насти свободно, верилось с трудом.

Я прервала оживленный диалог коллег приветствием, а они, обрадовавшись моему появлению, быстро ввели меня в курс дела:

– Номер, который ты мне вчера прислала, принадлежит Крюковой Александре Макаровне, – потирая пальцами виски, выдал Виктор.

– Жена Крюкова? – догадалась я.

– Она самая.

– Есть идеи, зачем Аннушке понадобился номер телефона его жены? – поинтересовался Субботкин.

Анастасия снисходительно улыбнулась, глядя на коллегу. Затем перевела взгляд на меня, как будто ожидая какого-то определенного ответа. Видимо, этот вопрос они успели обсудить до моего появления и теперь хотели услышать мое мнение.

– Сколько угодно, – с готовностью ответила я. – Только прежде хотелось бы узнать, были ли они знакомы?

– Вряд ли. На корпоративы у нас семьи водить не принято, здесь Александра тоже не появлялась.

– Однажды я завозила Крюкову домой бумаги, по его просьбе, разумеется, – пояснила Настя. – Супругу его видела, она вышла поздороваться.

– Намекаешь, что Ефременко он мог поручить нечто подобное?

– Не исключаю, но она об этом никогда не упоминала. Да если что-то такое и имело место быть, скорее всего, случилось это до того, как он вступил с ней в связь.

– Логично, – кивнул Субботкин. – Как бы чего не вышло…

– Вот именно, – подхватила я. – А судя по тому, что Ефременко раздобыла номер Александры, выйти могло.

– Думаешь, ей надоело ходить в любовницах, и она решила вывести неверного супруга на чистую воду?

– Вам виднее. Напомню, что я провела с Анной от силы два часа в соседних креслах, вы же знаете ее несколько месяцев.

– Я такое развитие событий вполне допускаю, – согласилась Настя. – Не удивлюсь, если Аннушка уже успела поставить супругу Крюкова в известность о своем существовании.

– Но зачем? – искренне удивился Виктор. – В таком случае Даниил Альбертович просто прекратил бы отношения с Ефременко, а заодно и уволил бы, чтобы неповадно было.

– Я совсем ничего не знаю об Александре Крюковой, а вот Аннушка наверняка навела справки.

– И? – нахмурился Субботкин.

– Сколько Александре Макаровне лет? – поинтересовалась я.

– Что-то около сорока, они с Крюковым вроде вместе в школе учились.

– Она занимается чем-то, помимо воспитания детей? Работает?

Виктор просительно посмотрел на Анастасию, и она тут же пришла ему на помощь:

– У нее свой психологический центр.

Субботкин вскинул брови в удивлении, а девушка пояснила:

– Александра ведет свой блог, я давно на нее подписана.

– Отлично, можешь найти ее фото? – попросила я.

– Да, конечно. – Настя взяла в руки телефон. – Свои фотографии она не так часто публикует, но сейчас что-нибудь найду.

Через минуту девушка протянула мне телефон, и возле меня тут же возник Виктор, с любопытством уставившись в экран через мое плечо.

Со снимка на нас смотрела красивая женщина с длинными светлыми волосами. Стройная фигура, ясный взгляд. Выглядела она моложе сорока и, надо сказать, могла дать фору даже двадцатилетним пигалицам.

– Не понял, – Виктор сделал шаг вперед. – Как Даниил Альбертович позарился на нашу Аннушку, если у него дома такая жена?

– Может, с годами вкус испортился? – хохотнула Настя и тут же прикрыла рот рукой, будто сожалея о своей реакции.

– Не до такой же степени! – возмутился Субботкин.

– Об этом вы с ним при случае можете поговорить, тут важнее другое.

– Что?

– Александра – женщина, как мы смогли убедиться, привлекательная. В жизни довольно успешна. Есть работа, увлечение в виде блога, дети, в конце концов. Анна Петровна наверняка навела о ней справки, тем более что найти Крюкову в соцсетях легче легкого.

– Кстати, ссылку кинь, – попросил Настю Субботкин, а потом обратился ко мне: – Все так, и что с того?

– Ефременко могла надеяться, что такая женщина, как Александра, держаться за мужа, наставляющего ей рога, не будет.

– И сама поганой метлой его к любовнице погонит?

Я молча кивнула.

– Значит, Аннушка решила раскрыть Крюковой глаза на неверного супруга… – присвистнул Виктор. – Какова змея!

– Это лишь предположение.

– Вполне логичное, – согласилась Настя.

– Поэтому она раздобыла контакты жены своего любовника, но мы не знаем, успела ли с ней связаться.

– Это важно? – уточнил Виктор.

– Да, если рассматривать прямо противоположный вариант развития событий.

– Какой?

– Они двадцать лет в браке, у них двое детей. Кстати, сколько им лет?

– Точно не знаю, – задумался Субботкин.

– Школьники, – пришла на выручку Анастасия. – У нас новогодние подарки детям сотрудников до четырнадцати лет положены. Могу уточнить в канцелярии, там точно есть данные. Они сейчас как раз этим занимаются.

– Это не так важно, – продолжила я. – Дети маленькие, семья благополучная, столько лет вместе. Не факт, что Александра, невзирая на собственную успешность и привлекательность, так легко отпустила бы гулящего супруга к какой-то непонятной Аннушке. Возможно, в ее жизненные планы расставание с Крюковым не входит.

– Черт, – выругался Виктор. – И ведь не спросишь же!

– Я? – хмыкнув, выдала я. – Могу!

– Не сомневаюсь, – излишне серьезно ответил Субботкин.

– Только вряд ли Александра честно ответит на мой вопрос, если к исчезновению Ефременко она имеет какое-то отношение.

– Погоди, – Настя свела темные брови у переносицы, – ты хочешь сказать…

– Я просто проговариваю вслух разные версии, – напомнила я. – Итак, Аннушка выходит на Крюкову и сообщает ей о своем существовании. Допустим, опрометчиво делает это прямо от своего имени. Возможно, даже назначив ей личную встречу.

– Добрый день, я любовница вашего мужа? – тоненько пропищал Субботкин, имитируя голос Ефременко.

– Многие так и делают, – хмыкнула Анастасия, заподозрив в вопросе коллеги издевку. – Вполне жизненно.

– Я бы не стал, – обиделся Виктор.

– Ну ты и не любовница! А вот у Ефременко в ее ситуации есть собственные цели и ожидания.

– Только, вопреки ее надеждам, Александра так просто от многолетнего брака отказаться не готова… – подхватила Настя.

– Но при этом готова на все, чтобы семью сохранить.

– Это что же, – нервно принялся ходить вдоль рабочего стола Виктор. – Крюкова – главная подозреваемая в исчезновении Ефременко?

– Пока единственная, – невесело поправила его Настя.

– Но у нас нет ничего! Только номер ее телефона на клочке бумаги.

– Кстати, мы даже не знаем, кто его записал. Почерк Анны узнать сможешь? – обратилась я к Насте и протянула свой телефон.

Она внимательно вглядывалась в цифры на фотографии, а потом попросила:

– Пришли мне, сравню с записями Ефременко. Вроде похоже, но утверждать не берусь.

– Ну а если даже это не Анька написала, то кто? – поинтересовался Виктор.

– Кто угодно: сама Александра поделилась с ней контактом или даже Крюков.

– Но зачем?

– Если бы у меня были ответы на все вопросы, поиском вашей Аннушки мы бы сейчас не занимались.

– Неужели Крюкова избавилась от Ефременко? – Субботкин подошел к окну и теперь стоял спиной к нам обеим.

Мы с Настей переглянулись.

– Деньги в ее морозилке, – вспомнила она. – Это мог быть подкуп! Александра предложила сопернице круглую сумму, чтобы та навсегда исчезла из поля зрения.

– Почему в таком случае она их не забрала перед тем, как покинуть квартиру?

– Может быть, сумма была гораздо существеннее, и в квартире осталась лишь малая часть, – не сдавалась Настя.

– Я, конечно, знал, что психология сейчас популярна. Все, кому делать нечего, ходят на эти сессии, или как они называются? Даже моя как-то согрешила. Но чтобы такие деньги на этом заколачивать… Не знаю… Да и насколько надо любить мужа, чтобы быть готовой отвалить его любовнице золотые горы!

– Ты что же, Виктор, никогда не любил? – вмешалась я.

– Обижаешь!

– Ну тогда должен знать, что некоторые не только золото, жизнь готовы отдать, лишь бы никогда не разлучаться с предметом обожания.

Он отошел от окна и нажал на кнопку повидавшего жизнь электрочайника. Кабинет наполнил шуршащий звук, с каждой секундой набирающий силу.

– Вполне возможно, что в морозилке Анны я обнаружила всю сумму полностью, просто по какой-то причине она не успела ее забрать.

– И возвращалась на экспрессе именно за ней?

– Да, но что-то пошло не так.

– Значит, местом новой дислокации она выбрала ваш город?

– Не исключено. Гораздо интереснее, что помешало ей добраться до денег и какое такое дело было у нее на ночь глядя на Транспортной улице?

– Надо бы там пошуршать, – деловито почесал переносицу Виктор.

– Снаружи здание похоже на бомжатник. Если там кто-то и обитает, то вряд ли их можно назвать добропорядочными горожанами. А вот использовать как тайник место можно.

– Но схрон ты нашла в холодильнике!

– Он мог быть не один. Деньги она вряд ли стала бы прятать в заброшке на окраине, но ведь могло быть что-то еще.

– Компромат? – после небольшого раздумья выдвинул предположение Виктор.

– На кого? – уточнила Настя.

– Да на ту же Крюкову! Что, если Ефременко деньги взяла, но так просто расставаться с начальником не спешила? Должен сказать, теперь я могу ожидать от нее все что угодно!

– Это только наши догадки, не исключено, что Анна – прекрасная девушка, никогда не думавшая никого шантажировать…

– Ага, и не прыгающая по койкам чужих мужей! – резонно заметил Субботкин.

На это сказать мне было нечего. Впрочем, имидж и репутация их сотрудницы меня не волновали. Гораздо интереснее было понять мотивы. Когда ясна цель, гораздо проще соединить воедино разрозненные догадки.

Раздался щелчок электрочайника, и кабинет заполнила тишина. Виктор не спеша подошел к стеллажу, достал три кружки, сунул в каждую по чайному пакетику и принялся разливать кипяток. Кажется, он, как и все мы, был в глубокой задумчивости, потому что вода вскоре полилась через край. Он чертыхнулся и оторвал от рулона большой кусок бумажных полотенец, чтобы устранить последствия своей невнимательности.

Я наблюдала за его действиями и пыталась представить Анну Петровну в этом кабинете. Вот она заходит сюда с кипой бумаг, свободной рукой поправляет волосы. Что творится в ее голове? Она понимает, что скоро простится с этим городом? Сожалеет ли она о чем-то или чувствует себя победителем? Тем более что родилась девушка далеко, и здесь ее, кажется, почти ничего не держит. Крюков – лишь один из многочисленных любовников легкомысленной Ефременко.

– Кстати, – нарушила я тишину. – В поезде Анна отправляла голосовые сообщения кому-то, с кем явно находилась в романтической связи. Но Крюков утверждает, что пятница вечер – табу для подобного рода общения в их отношениях, и отрицает, что они были адресованы ему.

– Значит, у нее был еще кто-то? – уточнил Виктор.

– Наверняка, – хмыкнула Настя. – Зная Аннушку…

– Или он отводит подозрения, – продолжила я свою мысль.

– От себя?

– Или своей супруги, – пожала я плечами. – Не исключено, что они действовали сообща.

– Ну нет, – возмутился Виктор. – Если они заодно, зачем давать Ефременко деньги из семейного бюджета?

– Но ведь мы не знаем наверняка происхождение этих денег. Что, если они попали к Анне совсем другим путем? А избавиться от любовницы Крюкова решила не подкупом, а гораздо более радикально?

– То есть… Александра Аннушку того… укокошила? – вытаращил на меня глаза Субботкин.

– Убила умышленно или в порыве ревности, а что делать дальше, не знала. Вот и привлекла супруга, всю жизнь занимавшегося расследованиями. Не мне вам рассказывать, что тот, кто знает, как следы обнаружить, умеет их и замести. В таком случае понятно нежелание Крюкова говорить об их связи с Ефременко, а также подтверждать их общение в пятницу, которое могло происходить незадолго до убийства.

– Это кажется невероятным… – промямлил Виктор.

– Оттого очень похожим на правду! – заметила Настя.

– Хотелось бы встретиться с Александрой Макаровной.

– Крюков не допустит, – сморщился Субботкин.

– Ему необязательно об этом знать.

– Ты что-то придумала?

– Пока нет, но это вопрос времени. Кстати, сама Александра – практикующий психолог или только организацией процесса занимается?

– Не уверена, – засомневалась Настя. – Но образование соответствующее точно имеется, видела публикацию в блоге…

– Хочешь попасть к ней на консультацию? – спросил Субботкин.

– Других вариантов, похоже, нет. Разве что поработать Снегурочкой.

Настя с Виктором переглянулись.

– Детям положены новогодние подарки, – напомнила я.

– Да, но обычно их раздают сотрудникам прямо тут, в конторе… – растерялась Настя.

– Ну обычно и я преподаю физические упражнения, причем совсем в другом городе.

Виктор нервно расхохотался, потирая лицо ладонями.

– Ну, Татьяна, с тобой не соскучишься!

– Ага, и в подтверждение твоих слов предлагаю отправиться на Транспортную. Ты узнал, кому принадлежит здание под номером тринадцать?

– Официально числится за тракторным заводом, сам он находится в нескольких километрах оттуда, но в тринадцатом доме был архив. Девять лет назад он переехал на территорию самого завода, сейчас здание пустует, хоть и находится в их ведении.

– Соответственно, нам нужно разрешение, чтобы осмотреть помещения?

– Да, я запросил. Надо поторопить их с ответом, – спохватился Виктор.

– Неплохо бы, снаружи ничего интересного. – Я вспомнила печальное строение с решетками на окнах. – Не помешает осмотреться внутри.

Дверь кабинета неожиданно распахнулась, в проходе стоял Крюков. Сегодня на нем был темно-синий костюм и белоснежная рубашка с бордовым галстуком.

– Кажется, Ефременко обнаружилась, – сообщил он.

Тон зама ровным счетом ничего не выражал, а потому определить, можно ли считать эту новость хорошей, без уточняющих вопросов возможным не представлялось. Кажется, коллеги были негласно со мной солидарны.

– Все хорошо? – робко поинтересовалась Анастасия.

– Не очень, – ответил Крюков. – Особенно если принять во внимание то, что обнаружилась она частично.

– Это как? – нахмурилась девушка.

– Не все части тела, вот как.

– То есть… она мертва? – зачем-то уточнила Настя, хотя, кажется, это было и без того очевидным.

– Несколько суток как минимум, – сухо произнес Даниил Альбертович.

– Где нашли труп? – деловито поинтересовался Субботкин.

– В лесополосе, недалеко от города. Повезло, что парочка решила уединиться в машине вдали от дороги. Иначе не нашли бы еще долго, я полагаю. Виктор Сергеевич, отправитесь на место? Координаты сброшу. Можете девушек взять за компанию. Анастасия Алексеевна у нас, конечно, довольно впечатлительна…

– Татьяна Юрьевна поедет, – ответил за меня Субботкин.

Впрочем, я не возражала.

Настя порывалась отправиться с нами, но Виктор, внимательно оглядев наряд коллеги сверху донизу, порекомендовал ей вернуться в кабинет и заняться текущими делами. В этот момент я с грустью подумала, что собиралась за покупками. Кажется, с шопингом в этом городе все-таки есть некоторые сложности, и заключаются они вовсе не в дефиците магазинов.

С трассы мы свернули сначала направо, на проселочную дорогу, а потом по колее прямо в лес. Вдалеке мы увидели две служебные машины. Субботкин заглушил мотор, достал откуда-то пару серых рабочих перчаток с синими резиновыми пупырышками и протянул мне. Я сунула их в карман и вышла из машины.

В отличие от города землю тут укрывал тонкий слой подмерзшего снега, идти по такому было легко, но я все равно старалась шагать по колее. По соседней семенил Виктор, что-то бубня себе под нос.

– И кому перешла дорогу… – смогла разобрать я и догадалась, что речь шла о Ефременко.

Мы подошли к компании из двух мужчин и женщины в очках, Субботкин представил нас друг другу. Дама, звали ее Ирина Ильинична, оказалась экспертом. Она кратко обрисовала выводы, которые смогла сделать на месте. Девушку убили минимум трое суток назад. Вероятнее всего, произошло это прямо здесь. По крайней мере, расчленяли ее неподалеку.

– Но зачем? – обратился Виктор сразу ко всем присутствующим. – Я понимаю, разрубить на части, чтобы вывозить тело в несколько подходов. В этом хотя бы есть какой-то смысл. Но раз везти убитую никуда и не собирались, к чему такая возня?

Ответа ни у кого не было.

– Маньяк? – робко предположил молодой человек в серой форменной куртке, звали его Федор.

– Были похожие случаи? – поинтересовалась я.

Никто не торопился с ответом, из чего я заключила, что происшествие ничего не напомнило присутствующим.

– Убийце могли помешать, – выдвинула я свое предположение. – Злодей хотел вывезти тело или хотя бы разбросать останки на каком-то расстоянии друг от друга, но что-то пошло не по плану.

– Они были разрознены, но все нашлись в радиусе всего десяти метров, – пояснил самый взрослый из мужчин, Петр.

– Шакалы, – досадливо покачала головой Ирина Ильинична.

– Они что, в нашей полосе водятся? – искренне удивился Федор.

– Среди людей, – пояснила женщина свои слова. – Сотворить такое с молодой девицей!

Мы еще немного постояли в тесном кругу, обсуждая ужасы этого мира и вселенскую несправедливость, а также ареал обитания волков. Потом Субботкин осторожно взял меня под локоть, и мы отошли в сторону. У ствола раскидистого дуба я увидела нечто, прикрытое черной пленкой, и поняла, что он ведет меня к страшной находке.

– Смотреть будешь? – с опаской глянул на меня он.

– Открывай, – скомандовала я, не сводя взгляда с темного пластика.

Зрелище было поистине жутким. Не раз за период своей службы мне приходилось видеть трупы, но такое я лицезрела впервые. Я зажмурилась и отвернулась, но окровавленная серая ткань атласной юбки, темные волосы с кусочками черных веток и алые ногти на серой кисти руки все равно стояли перед глазами.

Сделав пару шагов назад, я постаралась восстановить дыхание. Виктор продолжал пыхтеть за спиной. Упорно подыскивая предлог, чтобы поскорее удалиться, я заметила подъезжающую машину.

– Наконец-то! – услышала я Ирину Ильиничну. – Забирайте! – командовала она, указывая в нашу сторону.

– Пойдем, – позвала я Субботкина. – Как бы и нас вместе с останками не забрали.

– Нужны им лишние пассажиры! – хмыкнул тот.

Мы вернулись к мужчинам. Ирина Ильинична предпочла присоединиться к коллегам и проконтролировать, чтобы те ничего не пропустили.

– Успели что-нибудь найти? – спросил Виктор, глядя куда-то в глубь леса.

– Пока чисто, – скривился Петр. – Похоже, злодей все забрал с собой: ни орудий, ни каких-либо улик нет, но шерстить продолжим, – заверил он. – Все усложняется тем, что шел снег, и территория поиска неясна.

– И свидетелей мы вряд ли отыщем, – шмыгнул носом Федор.

– Тот, кто хочет добиться результата, ищет возможности, а кто не хочет – причины, – философски изрек Субботкин и посмотрел на меня, ожидая одобрения.

Я улыбнулась кончиками губ, а сама подумала, что с обнаружением тела Ефременко, да еще и в таком виде, все запутывается еще больше. При этом тех самых возможностей у нас кот наплакал, а вот результата теперь будут требовать с нас буквально все.

С сегодняшнего дня это дело не об исчезновении следователя, речь идет о жестоком убийстве. И без того резонансное происшествие обернется теперь для конторы Субботкина сущим кошмаром. Под ударом окажутся все, и отдуваться придется в том числе и начальству. Крюкову, как заместителю руководителя, разумеется, тоже. Как, интересно, он станет вести себя сейчас, когда на кону и репутация отдела, и собственная.

– И зачем она вообще сюда приперлась? – досадовал Федя.

– Неправильно ты, дядя Федор, бутерброд ешь! – наставлял молодого коллегу Петр.

– Что? – растерялся тот и зачем-то вытер пальцами губы.

– Неверный ход мысли.

– Очевидно, что Анну Петровну сюда привезли, – подхватил Субботкин.

– Силой?

– Необязательно, – присоединилась я к разговору. – Если убийцу она знала, могла поехать сюда добровольно.

– В лес? В декабре? – удивился Федя и добавил с нервным смешком: – Елочку искать?

– Весело, весело встретим Новый год… – печально пропел Виктор.

– Теперь уж вне всяких сомнений, – тяжело вздохнул Петр.

Когда останки Ефременко погрузили в машину, к нам подошла Ирина Ильинична, поправляя очки в модной оправе.

– Даниил Альбертович сказал, что не все фрагменты тела были обнаружены, – обратился к ней Субботкин.

– Да, не хватает кисти правой руки, но скоро приедут ребята с собаками. Так что дело поправимое, – заверила она. – Отыщут.

Мы еще немного поговорили о страшной находке, женщина пошла в сторону служебной машины, мы с Виктором тоже простились с мужчинами и через пять минут уже выезжали на шоссе.

Субботкин вел осторожно, заняв правую полосу, и молчал. Я предполагала, что он пребывал в глубокой задумчивости относительно смерти коллеги. Несмотря на то, что с Анной Петровной его связывали исключительно деловые отношения, увидеть ее в лесу в таком виде – пожалуй, суровое испытание даже для такого сильного мужчины, каким мне виделся Виктор. Кроме того, он не мог не понимать, что сейчас с него и коллег начнут требовать максимальной отдачи, нужно было срочно искать подозреваемых, а с этим у нас имелись определенные сложности.

Я подыскивала слова, чтобы как-то приободрить Субботкина, и, решив, что нет ничего надежнее, чем хоть какой-то план, произнесла:

– Ответ всегда где-то рядом. Начнем с ближнего круга. Я могу встретиться с подругой Анны, той самой, которой она соврала про шопинг. Сара, кажется.

– Что это даст? Она уже и так рассказала все, что могла.

– Тогда я готова взять на себя Крюкову.

– Сейчас Даниил тебя к ней ни за что не подпустит, тем более если сам как-то замешан и им есть что скрывать.

– Я не собираюсь спрашивать разрешения, – хмыкнула я.

– Скажи еще, что у тебя и костюм Снегурочки имеется, – повернулся ко мне Виктор, очевидно, вспомнив мою недавнюю идею с раздачей детских подарков.

– К сожалению, только этот свитер и одна рубашка на смену. Правда, я еще не заглядывала в шкаф твоей бабули.

– О, сколько нам открытий чудных, – процитировал классика Виктор и наконец улыбнулся.

После экстренного совещания в конторе, где все занимались тем, что охали, ахали и гоняли из пустого в порожнее, я наконец оказалась в квартире Глафиры Дмитриевны. Не то чтобы я чувствовала себя теперь тут как дома, но было странное ощущение, что меня здесь ждали.

– Добрый вечер, – обратилась я к темноте прихожей, зажигая свет одной рукой и стягивая ботинки другой.

– И вам не хворать, – ответила сама себе и улыбнулась.

Первым делом я вышла на лоджию и нашла закрутку с маринованными помидорами. Осмотревшись, приметила баночку с массой, похожей на кабачковую икру и, недолго думая, прихватила и ее. Кажется, я сто лет не ела бутербродов с ней. В кухне меня ждало разочарование. Оказалось, что ржаной хлеб, лежащий нетронутым на столе, кажется, с тех самых пор, как его принес сюда Виктор, покрылся плесенью.

Прикинув, хочу ли я есть икру ложкой из банки, или все-таки стоит побороть лень и спуститься в гастроном за хлебом, я поняла, что вполне способна на второе. Тем более что до закрытия магазина времени оставалось с лихвой.

Я вышла из-за угла дома и сразу заметила его: до боли знакомый автомобиль. Он стоял сразу за автобусной остановкой, мигая аварийными огнями. Кого-то ждал? Меня? Но откуда ему известно, что я нахожусь в этом городе и, более того, в этом доме? Впрочем, его работа предполагала добычу разного рода сведений без особых усилий. Для того чтобы определить мое местоположение, не обязательно было обивать пороги, как это совсем недавно делала я.

Замедлив шаг, я судорожно прикидывала, как поступить: развернуться и сбежать в спасительную тишину квартиры? Броситься на него с кулаками? Затаиться и проследить, что будет дальше? Возможно, он просто отправился в гастроном за морковкой для салата в компании какой-нибудь красотки и скоро вернется к автомобилю, галантно открывая перед дамой пассажирскую дверь?

Время будто стало осязаемым, и я кожей ощущала, как секунды оседают на моей коже, покалывая и призывая к действиям. В то же самое мгновение ноги стали ватными и отказались подчиняться. Случайный прохожий задел меня пакетом, который нес в руке, и это неожиданно привело меня в чувство.

Я хотела съесть бутерброд с кабачковой икрой, я спустилась в гастроном за ржаным хлебом, и именно за ним я сейчас направлюсь, невзирая на то, кто припарковал свою машину рядом, хоть леший с хвостом – решила я и направилась ко входу в магазин.

С Лазарем я столкнулась в дверях, в руках он держал пакет с покупками.

– Привет, – произнес он с улыбкой. – Наконец-то нашел пармезан, паста остывает.

Я замерла на месте, силясь подобрать достойный ответ.

– Машина рядом, – продолжил он. – Поехали!

Покупатель, пытавшийся попасть в гастроном вслед за мной, откашлялся, и мне пришлось посторониться, чтобы его пропустить.

Лазарь воспользовался ситуацией, легко подхватил меня под локоть и вывел на улицу, направившись к автомобилю.

Тусклый свет фонаря, стоявшего у автобусной остановки, вдруг показался прожектором, направленным прямо мне в лицо. Мне захотелось закрыть глаза руками, но одну из них держал Лазарь. Теперь хватка казалась крепкой, словно оковы. Я послушно следовала за ним, будто находилась под гипнозом.

– Прошу, – он распахнул передо мной дверь машины.

На пассажирском сиденье лежал огромный букет малиновых роз.

– Это тебе, – пояснил он и наклонился.

Взяв в руку цветы, он протянул их мне. Я машинально приняла букет. В нос ударил пьянящий аромат бутонов.

– Красивые, – процедила я и села в машину, не вспомнив ни о баночке кабачковой икры, дожидающейся меня на кухонном столе, ни о том, зачем, собственно, спустилась в ночную прохладу города.

В его квартире действительно пахло пастой, точнее, сливочным соусом, а еще чем-то неуловимым и таким родным. Я будто вернулась домой после долгого отсутствия. Глаза цеплялись за знакомые детали интерьера, силясь уловить изменения. Все было на своих местах, и это лишь усиливало странное ощущение, за которым, как мне теперь казалось, я и приехала в этот город.

Лазарь помог мне раздеться и отправился в кухню. Я услышала, как он вытащил пробку из бутылки вина, весело насвистывая что-то себе под нос, но не могла сделать и шага.

– Через минуту все будет готово, – услышала я. – Поможешь потереть сыр?

На негнущихся ногах я вошла в кухню. Он стоял у плиты и помешивал соус. Стол был накрыт на двоих, свечи, судя по струящемуся воску, давно были зажжены.

– Сейчас, – комментировал он свои действия. – Терку достану.

– Честно говоря, – произнесла я не без труда, – с ней у меня не самые добрые отношения. Вечно заодно с продуктами протру и половину фаланги.

– Тогда оставь это мне, – обернулся он. – Садись.

Я послушно опустилась на стул и взяла в руки бокал. Сделала глоток и, кажется, наконец пришла в себя.

– Вкусное вино, – отметила я.

– Из Чили.

Лазарь произнес это так, будто сам его оттуда и привез. Что, собственно, вполне могло быть правдой.

– Ты был в Чили?

– Ага, – коротко ответил он, предпочтя не вдаваться в детали.

Несколько дней назад я приехала в этот город ради встречи с Лазарем, а теперь не могла взять в толк, радовала она меня или пугала. В целом и все наши с ним отношения всегда были для меня и радостными, и пугающими одновременно. Никакую страсть и романтические эмоции не могло перебить пусть легкое, но всегда бодрящее чувство опасности, которое будто шлейфом тянулось за этим человеком.

Иногда мне казалось, что и сам он себя боялся. А как иначе? Если после ранения ты не помнишь ничего о своей прошлой жизни, и все, что тебе остается – записывать обрывки воспоминаний на стенах собственной спальни.

Лазарь тем временем натер пармезан в пасту и поставил передо мной тарелку. Я посмотрела на блюдо и внезапно перед глазами возникла страшная картина, увиденная недавно в лесу. Есть тут же расхотелось. Кажется, Лазарь принял это на свой счет. Сам он жевал за обе щеки.

– Ты не голодна? – поинтересовался он.

– Не ела с самого утра, – призналась я. – Просто вспомнила увиденное недавно…

– Что именно?

– Давай после еды, – предложила я.

– На окончание ужина у меня были другие планы. – Он поднял бокал, и я легко коснулась своим тонкого стекла его фужера.

Несомненно, наши с ним планы на вечер совпадали, но тем не менее, когда с пастой было покончено, Лазарь спросил:

– Так что случилось?

Он всегда живо интересовался расследованиями, в которых мне доводилось принимать участие.

– В городе недавно пропала следователь, девушка примерно моего возраста.

– Слышал, – кивнул он. – Так ты приехала, чтобы помогать ее искать?

Я поразмыслила, как ответить, чтобы это не прозвучало как: «Ехала я к тебе, конечно же, что мне еще тут делать?» Кажется, этой нотки избежать мне все-таки удалось. Впрочем, этот мужчина определенно умел читать между строк.

– Мне не повезло быть той, кто последней видел ее живой.

– Так она мертва? – удивился Лазарь.

– Сегодня в лесу недалеко от города были обнаружены останки.

– Шумихи будет, – присвистнул он.

– Ты даже не представляешь, сколько, – вздохнула я. – Ее не просто убили и бросили в лесу, тело расчленили.

– Подозреваемых, само собой, нет? – догадался Лазарь.

– Сколько угодно.

– Интересно. – Он придвинул стул и оперся локтями о стол, приготовившись слушать.

– Например, ее любовник и его жена.

– Многообещающе, – кивнул он. – Значит, дело не тупиковое.

– Это на первый взгляд. Любовник этот – ее непосредственный начальник, – пояснила я.

– У-у, товарищ при погонах, которому не нужна лишняя шумиха!

– И кажется, он был не единственным, с кем она спала. Так что поле для деятельности огромное. Учитывая, что вполне могут нарисоваться субъекты, проходящие по расследуемым ею делам.

– Которым смерть следователя только на руку? – закончил мою мысль Лазарь.

Я сделала глоток вина, чтобы заглушить боль в голове, которая возникла при мысли, сколько всего еще предстоит проверить и узнать по ходу расследования смерти Ефременко.

– А где ты ее встретила? – задал он вопрос, который я так боялась услышать.

– В экспрессе, – пришлось нехотя ответить мне.

– По пути сюда?

– Да, посчастливилось сидеть с ней на соседних креслах.

– А почему ты помогаешь расследованию здесь, а не там?

– Прикомандировали, – не стала я вдаваться в лишние детали. – Думаешь, стоит копать в нашем городе?

– Я бы попробовал, – развел руками Лазарь. – Зачем-то она туда ездила.

Признаться, этот вопрос не давал покоя и мне, но, как правило, более насущные неизменно его заглушали, уводя куда-то на задворки сознания. А может быть, я отчаянно искала предлог остаться в этом городе как можно дольше.

– Предлагаешь вернуться домой?

Лазарь улыбался, глядя прямо мне в глаза, но ничего не отвечал. Это здорово раздражало.

– Успела надоесть? – подколола я.

– Мы, можно сказать, еще не встретились, – начал он, поднимаясь со стула и направляясь ко мне.

Вскоре я почувствовала его теплую руку на затылке, и все тело мгновенно покрылось мурашками. Он наклонился и поцеловал меня в шею.

Через мгновение я забыла и страшную находку в лесу, и образ самой Анны Петровны, живой и невредимой, и дожидавшуюся меня в квартире Глафиры Дмитриевны кабачковую икру. Все перестало существовать. Были только мы двое и наше дыхание, сбивчивое и горячее.

Чуть позже, лежа в темноте его спальни на смятой простыне, я пыталась гнать от себя мысли о том, что где-то над изголовьем кровати Лазарем оставлена надпись, которая уже довольно долго не дает мне покоя. Кажется, она не способна была отпустить меня и сейчас.

Я вела диалог сама с собой, силясь убедить, что этот вопрос может подождать. А что, если нет? Вдруг он исчезнет этой же ночью, пропадет навсегда, и я так никогда и не узнаю ответ. Но знает ли Лазарь его сам? Что это: обрывок воспоминания или жирный намек? Возможно, и он сейчас, держа мою руку в своей, ждет, когда же я произнесу то, что так сложно выпустить наружу. Не исключено, что про себя Лазарь просто ухмыляется и наслаждается своим знанием. Знания всегда дают человеку власть над себе подобными.

Кажется, мое воображение сделало его настоящим злодеем. Разумеется, мужчина не был образчиком ангельского воплощения, но и дьяволом не был. Или мне просто хотелось так думать.

Я протянула руку и зажгла тусклый ночник, стоящий на тумбочке.

– Зачем? – зажмурился Лазарь и прикрыл глаза рукой.

– Хотела у тебя кое-что спросить.

– Это допрос?

– Почему?

– Кажется, в кино в таких случая поступают именно так: светят лампой в лицо.

– Это безобидный ночник, – покосилась я в сторону тумбы. – И от твоих глаз он довольно далеко.

– Выключи, – попросил он.

Прозвучало это удивительным образом и нежно, и настойчиво одновременно. Мне очень хотелось видеть его, но я послушно протянула руку и нажала на кнопку. Комната снова погрузилась во мрак. Но теперь, после того как глаза успели привыкнуть к свету, он казался еще гуще.

– На твоей стене есть надпись, которая появилась не так давно, – начала я, стараясь следить за своим дыханием.

Сердце бешено колотилось, Лазарь молчал. Я испугалась, что он уснет, и быстро продолжила:

– Комбинация цифр и имя.

– Так, – прошептал он в темноту.

– Что это означает?

– Татьяна, – протянул он жалобно. – Мы потратили столько энергии в этой постели, что на разговоры о числах не осталось никаких сил. Я и дважды два сейчас не перемножу.

– Ты помнишь, для чего нужны эти цифры?

– Чтобы напоминать нам о сменяемости времени суток. Сейчас ночь, а это вполне может подождать до утра.

Я замерла в напряжении, а Лазарь, уткнувшись в мои волосы, мерно засопел, словно младенец. То ли занятия любовью действительно так его вымотали, то ли он был превосходным актером. Так или иначе, мне ничего не оставалось, как оставить расспросы и попытаться уснуть.

Будильник я завести, разумеется, не удосужилась и, открыв глаза, испугалась, что проспала начало рабочего дня. Из-за плотных штор свет не пробивался, а значит, утро было еще ранним. Я посмотрела на часы и убедилась, что в конторе мне нужно быть только через час. Отодвинув одеяло, я поняла, что Лазаря рядом нет.

Я открыла дверь и вышла в коридор. Из кухни доносился запах жареных яиц и кофе.

– Доброе утро! – крикнула я, но никто не ответил.

«Похоже, негодяй первым занял ванную», – весело подумала я, но уже через секунду заметила, что дверь в санузел открыта, свет не горит.

– Лазарь, – громко позвала я.

Пройдя в кухню, я убедилась, что и она пуста. На столе стояла тарелка, заботливо прикрытая прозрачной крышкой от кастрюли, рядом с ней – кофе. Я потрогала кружку, напиток был еще горячим. Только тогда я заметила на столе записку.

«Прости, неотложные дела. Целую нежно и вспоминаю сегодняшнюю ночь», – прочитала я на белоснежном листе.

Я взяла листок в руку, скомкала и бросила на пол, громко чертыхнувшись. Вслед за запиской мне захотелось отправить и запотевшую крышку, и тарелку с яичницей, и кружку с горячим кофе, но я медленно опустилась на стул, чувствуя, как силы покидают меня.

Теперь мне казалось очевидным, что Лазарь затеял со мной игру, правил которой я не знаю. Это было обидно настолько, что захотелось выть. Вместо этого я издала какой-то странный горловой звук и почувствовала, что глаза становятся влажными.

– Этого еще не хватало! – призвала я себя к спокойствию, для верности дважды повторив это вслух.

Необходимого мне сейчас как воздух спокойствия это не добавило. Напротив, напряжение внутри меня нарастало, рискуя вот-вот превратиться в панику. Я уставилась на стол, в то самое место, где еще недавно лежало написанное раскидистым почерком послание.

Он просто сбежал от неудобного вопроса. Ушел до того, как я проснулась, чтобы избежать разговора о записи на стене с именем моего отца. Но зачем в таком случае Лазарь искал со мной встречи, если знал, что вопрос этот я ему непременно задам. В том, что наша вчерашняя встреча не была случайной, я даже не сомневалась. И дело даже не в заранее купленном букете в его машине, приготовленном ужине и месте, где мы вчера столкнулись. Это понимание пришло бы ко мне и без этих деталей. Столкнись мы у дома Анны Петровны или у заколотой в собственной кухне Алисы, я бы все равно не смогла списать появление Лазаря на случайность.

Все, буквально каждый эпизод с момента нашего знакомства, было пронизано предопределенностью. Но вот кто диктовал такие условия: некто свыше или изворотливый ум моего любимого?

Ответа на этот вопрос у меня не было, но, пожалуй, оба варианта казались мне сейчас одинаково скверными.

Я встала из-за стола, отправила яичницу в мусорное ведро, а содержимое кружки – в раковину. Покидая квартиру Лазаря, я точно знала, что по своей воле не собираюсь сюда возвращаться.

Субботкина в кабинете не было, более того, дверь была заперта. Я отправилась к Насте и встретила ее в коридоре. Она сообщила, что нас ждут на совещании, и я последовала за ней на первый этаж.

Мы пришли последними. Кроме Субботкина и Крюкова, в кабинете сидел еще один мужчина. Видеть его до сегодняшнего дня мне не приходилось. Это был лысеющий толстяк, натянутая рубашка на животе которого грозилась того и гляди лишиться пуговицы. Я невольно подумала о Пузине, начальнике из соседнего района, где еще недавно трудилась убитая Ефременко.

– Татьяна Юрьевна, – обратился ко мне Крюков. – Позвольте представить вам нашего руководителя. Меренков Егор Власович.

Мужчина привстал и протянул мне руку. Я пожала потную ладонь и подумала, что в этом городе, должно быть, место начальника отдается исключительно людям с недостатком волосяного покрова и обилием жирового. Даниилу Альбертовичу в таком случае повышение не грозило еще долго.

– Кого-то еще ждем? – обратился Меренков к Крюкову.

– Все в сборе. Считаю, что не нужно распыляться. Сосредоточим все наши силы в этих светлых головах.

Я посмотрела на Виктора и Настю, те не сводили взглядов с начальства. Пришлось последовать их примеру.

– Вскрытие показало, что смерть наступила в период с часа ночи до часа дня минувшей субботы. Правая кисть убитой пока так и не обнаружена, – сухо рапортовал Крюков. – Все силы брошены на поиски, а также на сбор улик и выявление свидетелей.

– В зимнем лесу? – откашлявшись, уточнил Егор Власович.

– И все-таки, – настаивал Даниил Альбертович. – Иногда везение предопределяет исход дела.

– Я бы больше полагался на наших прекрасных сотрудников, – изрек Меренков, задержав свой сальный взгляд на Насте.

Девушка на это никак не отреагировала, должно быть, давно привыкнув к манерам начальника.

– Какие у вас есть идеи, господа?

– Поговорить с подругой Ефременко, Сарой. Мы, безусловно, уже беседовали, но теперь, после обнаружения тела, возможно, ей будет что добавить, – предложила Анастасия.

– Я уже начал проверять все дела, которыми занималась Анна Петровна с момента появления в нашем районе, – отчитался Субботкин и добавил: – Под другим углом, разумеется. Не исключено, что целью была Ефременко не как привлекательная девушка, – произнося это, он машинально посмотрел на Крюкова, как бы ища подтверждения слов, в правдивости которых сам сомневался, – а как наша сотрудница.

Все замолчали и, сообразив, что теперь, очевидно, все ждут каких-то предложений и от меня, как еще одной представительницы светлых голов в этом кабинете, я заговорила:

– Раз уж так совпало, что за несколько часов до смерти Анна Петровна возвращалась из города, где я имею удовольствие служить, неплохо было бы попытаться узнать, что ей там понадобилось. Не исключено, что это сможет пролить свет на причину смерти.

Меренков довольно кивал, наградив похотливым взором и меня. Должно быть, привлекательность женщин он оценивал в том числе и через призму свежести их мыслей, потому как до этого момента меня, казалось, и вовсе не замечал.

– Займитесь этим, Татьяна Юрьевна, – наставительно изрек он. – После совещания зайдите в канцелярию, они организуют вам билеты. Только по окончании поездки непременно возвращайтесь к нам!

– Кто ж ее просто так отпустит, – не удержался Субботкин.

– Это будет командировка из командировки! – радостно сообщил Егор Власович, должно быть, сочтя это гениальным каламбуром.

В канцелярию после совещания я действительно зашла, попросив Настю составить мне компанию. Там мы дали задание приобрести мне билеты на экспресс, пока лишь в один конец. Затем выяснили, что семье Крюкова полагаются два новогодних подарка, а также то, что они уже закуплены. После некоторых препирательств нам их выдали на руки. Правда, взяли с Насти расписку, а с меня слово, что я действительно вручу их должным образом. Под этим они подразумевали новогодний костюм, наличие которого я придумала, чтобы иметь возможность попасть в дом Крюкова.

– Ну и где ты возьмешь шубу Снегурочки? – озабоченно спросила Настя, когда мы покинули канцелярию.

– Кажется, легче будет достать сельдь под шубой, но детишки вряд ли ее очень ждут, – улыбнулась я и заверила: – Придумаю что-нибудь.

Если я не нашла времени прикупить здесь лишнюю рубашку, вряд ли с новогодним костюмом я преуспею в столь сжатые сроки. Впрочем, сомневаюсь, что из канцелярии семье Крюкова сообщат о наших с Анастасией Алексеевной обещаниях. Вполне достаточно будет объяснить, что в этом году подарки разносят адресно.

– Только не говори, что на костюм ты забьешь, – опасливо посмотрела она мне прямо в глаза, протягивая две яркие подарочные коробки. – Адрес Крюковых пришлю. Даниил Альбертович раньше семи с работы не уходит, а вот график его супруги мне неизвестен.

– Положимся на везение. Надеюсь, что в комбинации с нашими светлыми головами оно не подведет, – подмигнула я Насте.

После недолгих раздумий я отправилась в квартиру Глафиры Дмитриевны. На кухонном столе со вчерашнего вечера меня дожидались банки с помидорами и кабачковой икрой. С щемящим чувством я убрала их в холодильник. И надо было мне отправиться за хлебом вчера! Сидела бы здесь, ела икру из банки ложкой. Не было бы ни этой встречи с Лазарем, ни его утреннего исчезновения. Впрочем, и прекрасной ночи в его объятиях тоже не случилось бы.

Отбросив непрошеные мысли, я отправилась в спальню. Всерьез не рассчитывая найти в гардеробе старушки карнавальные костюмы, в платяной шкаф все-таки заглянула. Оттуда на меня сиротливо смотрели безразмерное платье, коричневый пиджак и цигейковая шуба. На наряд Снегурочки все это походило мало.

Должно быть, Субботкин успел раздать вещи бабушки после ее смерти. На всякий случай я распахнула еще одну дверцу. Вместо вещей с полок на меня смотрели аккуратные стопки тетрадей, картонных папок и перевязанные бечевкой кипы бумаг. Ими было заполнено все пространство сверху донизу. Да, работа занимала в жизни женщины первостепенное место.

Я вытащила одну из стопок с тетрадями и принялась их листать. Здесь были и старые экземпляры с пожелтевшими страницами, и новые в ярких обложках. Все они были заполнены убористым почерком. Пробежавшись по записям, я догадалась, что они содержали конспекты лекций, которые читала Глафира Дмитриевна.

Ничего интересного для меня в них не содержалось, но я зачем-то взяла с полки очередную стопку. Она состояла из старых картонных папок с дипломными работами студентов.

«Перспективы развития овощеводства защищенного грунта», «Плодоводство с высокой уникальностью» – читала я в заголовках. Но, отложив очередную папку, замерла. Каллиграфическим почерком на ней было выведено: «Организация производства овощей», а ниже подписано: «Трегубов Р. П.».

Дрожащими пальцами я открыла папку. В ней были подшиты несколько десятков машинописных листков. Я попыталась пробежаться по тексту, но буквы предательски расплывались. Собственно, вряд ли работа могла содержать что-то для меня интересное. Помимо одной только детали: авторства.

Ланселот Трегубов не просто имел поразительное сходство с молодым человеком, которого я увидела на фото из фотоальбома Глафиры Дмитриевны. Теперь стало абсолютно очевидно: они родственники.

Несмотря на то, что я подозревала это и до сегодняшней находки, этот факт поразил меня. Знал ли сам Ланс о том, что кто-то из его родни здесь учился? Может ли быть Трегубов Р. П. его отцом? Я попыталась вспомнить отчество давнего приятеля, но не преуспела. Сам он никогда его не упоминал, как и имен своих родителей. Если предположить, что студент Глафиры Дмитриевны впоследствии действительно обзавелся сыном, которого назвал Ланселотом, то почему он получал такое экзотическое для артиста цирка образование?

Я бы ничуть не удивилась, обнаружься в стопке дипломная работа на подобную тему одного из родителей нашей подруги Дуни Стрекаловой. Те были помешаны на ботанике и природе настолько, что вырастили собственную дочь в землянке. Но Трегубов? А что, если все это как-то связано?

В чувство меня привел телефонный звонок. Настя звонила справиться о моих успехах. Соврав, что нахожусь в пути к дому Крюковых, я отключилась. Я совсем потеряла счет времени! Выскочив в прихожую и одевшись, я в последний момент вспомнила о подарках и, прихватив увесистый пакет, покинула квартиру старушки.

Прибыв к дому Крюковых на такси, я поняла, что живут они всего в паре кварталов от Лазаря. Стараясь гнать от себя непрошеные мысли о минувшей ночи, я отыскала нужный подъезд и нажала кнопку домофона.

Мне повезло: вскоре я услышала приятный женский голос. Представившись и кратко объяснив цель визита, я услышала щелчок дверного механизма и вошла. По пути на нужный этаж пыталась изо всех сил собрать в кучу разрозненные мысли.

Александра Макаровна ждала меня возле распахнутой двери в квартиру. Я сразу узнала ее: в жизни она выглядела так же, как на фото, которое недавно мне показывала Анастасия. Только сейчас ее длинные волосы были собраны в хвост.

– Какая удача, что вы застали кого-то дома, – улыбнулась женщина. – Проходите.

Я не верила своему счастью: мало того что встретила меня сама Крюкова, так еще и предлагает мне войти. Это добавило уверенности, и я, стараясь прибавить непосредственности собственному выражению лица, перешагнула порог.

– Обычно в это время меня не бывает, но у дочери утром поднялась температура. Пришлось нам обеим остаться дома.

– Как раз порадуем ребенка сладким подарком, – потрясла я пакетом.

– Ну что вы! Это под елочку! Не будем лишать детей волшебства. Мне кажется, у них еще осталась вера в Деда Мороза, пусть и призрачная, – подмигнула мне Александра.

Я протянула ей пакет, она поблагодарила, и теперь в прихожей повисла неловкая пауза.

– Может быть, чаю? – предложила она.

Соглашаться вот так сразу я посчитала невежливым, а потому неуверенно промычала:

– У вас ребенок болеет…

– На улице такая гадость, чего доброго, и вы заболеете. Так что проходите, Татьяна, не стесняйтесь.

Мы устроились в кухне. Светлый гарнитур, стильная мебель, разнообразие различной утвари: все говорило о том, что женщина проводит тут довольно много времени.

– У вас на орехи аллергии нет? – поинтересовалась она.

– Нет.

– Отлично, утром испекла любимый пирог дочери с яблоком и миндалем. Обязательно попробуйте.

Александра поставила на стол блюдо и две тарелки с маленькими десертными вилочками.

– Обычно она ест его горячим, с пломбиром, но сегодня ей мороженое нельзя, поэтому не покупали.

Я взяла лопатку и положила себе кусок пирога. Александра заварила чай и поставила передо мной красивую чайную пару. Все здесь было таким милым и уютным, а от самой Крюковой веяло домашним теплом.

Это было неожиданно. По фото и тому, что рассказала Настя, она казалась мне эдакой бизнес-леди, но, оказывается, женщина умело совмещала работу с хлопотами о детях и хозяйстве. По крайней мере, именно такие выводы напрашивались после нашего короткого знакомства.

– Очень вкусно, – похвалила я пирог, проглотив очередной сочный кусочек с большим количеством начинки. – Обожаю миндаль! Повезло же Даниилу Альбертовичу, – осторожно добавила я.

– Он не ценитель, – усмехнулась Крюкова.

– Миндаля? – удивилась я.

– Выпечки, – пояснила она.

– Нельзя не оценить такой талант! Должно быть, просто за фигурой следит. Ваш муж в отличной форме. Признаться, сотрудницы на него заглядываются.

– Да что вы?

Изумление Крюковой выглядело вполне натурально, хоть и была в женщине в этот момент какая-то отстраненность.

– Конечно, он ведь привлекательный мужчина, – добавив нотки смущения в голос, произнесла я.

Александра Макаровна слушала и улыбалась, не сводя глаз с пирога. Затем положила кусок и в свою тарелку.

– На счастье, и я, и дети выпечку просто обожаем! – призналась она. – Есть для кого готовить.

Крюкова начала отклоняться от интересующей меня темы, и я пыталась быстро сообразить, как вернуть разговор в нужное мне русло. Можно было бы спросить, что любит есть ее супруг, например. Но такой вопрос прозвучит подозрительно, если учесть, что только что я нахваливала его внешние данные, а теперь интересуюсь вкусовыми предпочтениями. Чего доброго, заподозрит во мне тайную воздыхательницу. Этого еще не хватало!

– Вы тоже в прекрасной форме, и не скажешь, что любите сладкое, – заявила я.

– Татьяна, перестаньте! – смутилась женщина.

– Правда, – настаивала я. – И вообще, вы с Даниилом Альбертовичем, как мне кажется, прекрасная пара! Очень гармоничная!

Женщина молчала, медленно пережевывая пирог, а я очень жалела, что не умею читать мысли. В лице она не поменялась, но что-то неуловимое я почувствовала. Знакомое мне ощущение внутреннего напряжения.

– Я бы тоже очень хотела встретить человека, с кем у меня будет долгий и крепкий брак, – мечтательно заявила я, до того момента никогда не думавшая о свадьбе.

– Не забывайте, что брак – не залог счастья, каким бы продолжительным он ни был.

Я не сводила с женщины взгляда, стараясь уловить каждое изменение в выражении ее лица. Александра выглядела невозмутимо и, казалось, просто философствовала с более юной собеседницей с высоты своего жизненного опыта.

– А в чем, по-вашему, оно заключается, счастье?

– Счастье – это почувствовать в жизни тот хрупкий момент, когда ты, собственно, счастлива, счастлива абсолютно, и не отпускать это ощущение. Нести его через всю жизнь. Пусть когда-то оно полыхает пламенем, а в какие-то периоды от него остается лишь едва уловимый огонек. Главное, следить за тем, чтобы никакие внешние обстоятельства не смогли в тебе его загасить, потому что зажечь его снова гораздо тяжелее, чем в первый раз. Если вообще возможно.

Александра потянулась за салфеткой, а я сидела в потрясении. Очевидно, что Крюкова была неглупой женщиной, но ответа такой глубины я все равно не ожидала.

– Это очень точно подмечено, – произнесла я. – И очень своевременно. А как распознать огонь, понять, что это тот самый?

– Его ни с чем невозможно спутать.

– Честно говоря, вы выглядите на тридцать, а рассуждаете так мудро, словно вам далеко за восемьдесят.

– Вы опять перешли на комплименты? – засмеялась она.

– Нет, это мои наблюдения.

– Не время делает нас старше, а опыт. Вы ведь тоже весьма неглупы, Татьяна, хоть и пытаетесь зачем-то казаться проще, чем есть на самом деле.

Кажется, перед этой женщиной я потерпела поражение. Впрочем, это не было обидным, а даже в какой-то степени почетным.

«Ну и дурак», – подумала я о Крюкове, некстати вспомнив его в этот момент. Сейчас роман Даниила Альбертовича с Ефременко казался мне сущей нелепицей. Если бы мне рассказали о нем уже после знакомства с Александрой, я бы ни за что не поверила. Более того, рассмеялась бы человеку в лицо, назвав фантазером.

Я шла сюда, чтобы задать этой женщине неудобные вопросы и, кажется, почти подступилась к нужной теме, но теперь понимала, что услышу в ответ лишь то, что она сочтет нужным мне рассказать.

Другое дело, верю ли я теперь, после нашей встречи в квартире Крюковых, в причастность хозяйки к убийству Ефременко? Пожалуй, теперь я склонна полагать, что если кто-то из этой четы и приложил к этому руку, то скорее глава семьи.

Пауза затянулась, и я начала понимать, что следует откланяться. Но Александра Макаровна вдруг задала весьма неожиданный вопрос:

– Татьяна, вы ведь не просто так пришли?

– Конечно, нет. – Я напустила беззаботности. – Порадовать детей сотрудников – большая честь для нашего коллектива.

– И давно вы являетесь его частью?

Кажется, я терпела фиаско.

– Нет, но уже нежно люблю, – нашлась я. – Что ж, пожалуй, не смею вас больше задерживать. Спасибо огромное за пирог, очень вкусный!

– Пожалуйста, – как ни в чем не бывало улыбнулась женщина.

– Я бы даже попросила рецепт, если вас не затруднит.

– Нисколько, – заверила она. – Мой номер телефона у вас наверняка есть?

– Нет, – соврала я.

– Тогда запишу ваш и отправлю. Диктуйте.

Александра действительно записала номер моего телефона, и я ощутила, будто все это не случайно. Впрочем, рецепт у нее попросила я сама. Вряд ли Крюковой пришло бы в голову спрашивать мои контакты.

Я шла к автобусной остановке и прокручивала в голове наш разговор. Наверняка вечером она расскажет мужу о моем визите. Большого дела мне до этого не было, завтра я намеревалась уехать домой.

Вспомнив об этом, я проверила сообщения и увидела железнодорожные билеты, которые поступили из канцелярии на мою электронную почту. Утренний экспресс, место у окна – совсем скоро я покину этот город, который хранит столько тайн. Вопрос только в том, надолго ли.

В моей родной конторе пахло особенно. Я всегда ощущала этот запах еще с улицы. Такого не было больше нигде: он был чуть терпким, с оттенками пудры и пыли, пота и грязи, вызывающим при этом приятное чувство узнавания. Вот и сейчас, лишь открыв дверь, ведущую с улицы, мне хотелось воскликнуть: «Я дома!» Туда, впрочем, с вокзала я заехать еще не успела.

Первым делом я отправилась к Геннадию Михайловичу, своему начальнику. Увидеть меня он не ожидал, но встрече был рад. Впрочем, мое возвращение он связал с завершением расследования. Пришлось его разочаровать.

Я коротко обрисовала ему суть визита в наш город. Он хмурился и внимательно меня слушал.

– С чего хочешь начать? – поинтересовался он.

– С вокзала. Надо бы запросить записи с камер. Если повезет, смогу понять, куда Ефременко направилась, а может быть, ее здесь даже кто-то встречал.

– Столько пассажиров, – невесело покачал он головой. – Нелегкая работенка тебе предстоит.

– Я знаю, в чем она была, – напомнила я. – По крайней мере, как выглядела на обратном пути.

– А что, если камеры ничего не дадут?

– Буду решать проблемы по мере их поступления, – развела я руками.

Геннадий Михайлович почесал за ухом, откинулся на спинку стула и сказал, глядя мне в глаза:

– Я в тебя верю!

Его веру я, в общем-то, разделяла. Большого опыта расследований у меня не было, но жизнь научила главному: безвыходных ситуаций не бывает.

Начальник обещал поспособствовать тому, чтобы у меня появился доступ к записям как можно скорее. Мысленно я сделала скидку на день недели. В пятницу народ обычно больше думает о том, как побыстрее закончить с работой, а не начать новую. И все-таки, неплохо зная Геннадия Михайловича, была уверена, сегодня мне будет чем заняться.

В ожидании информации от него я отправилась домой. Уже неделю я не была в собственной квартире и мечтала поскорее оказаться в родной ванной, помыться и переодеться.

Я досушивала волосы, когда услышала звонок в дверь. Подумав, что мне показалось, я выключила фен, но вскоре трель повторилась. Гостей я не ждала, а потому удивилась. На долю секунды задумалась, стоит ли вообще открывать, но все-таки направилась в прихожую.

– Наконец-то застал вас дома, – улыбнулся курьер и протянул мне большой зеленый цилиндр, перевязанный золотистой лентой.

Прежде чем я успела что-то ответить, парень развернулся и поспешил вниз по лестнице.

Я поставила коробку на стол и развязала тесьму. Догадаться, кто был отправителем послания, было совсем несложно. Обычно так мне доставлял приглашения на свои вечеринки Евгений Гераскин, которого в городе называли не иначе как Гэтсби за любовь эти самые вечеринки устраивать. Делал он это не абы как, а с особым размахом.

Впрочем, послание могло быть и не от него. Неприятных сюрпризов мне совсем не хотелось, оттого я немного замешкалась, но все-таки подняла картонную крышку.

Сверху лежал плоский пластиковый круг со стрелкой посередине. Он напомнил мне стол из популярной телеигры, разве что волчок в центре отсутствовал.

Под ним – композиция из разнообразных живых цветов. Они были настолько свежими, что их аромат сразу распространился по кухне. Я задумалась, если курьер не мог застать меня здесь несколько дней, как они добрались до меня в таком виде, словно их только что сорвали? Особые условия хранения или кто-то каждый раз заботливо обновлял цветы?

Среди бутонов лежал плотный конверт из золотистой бумаги и венецианская маска с лентами. На этот раз она была изумрудного цвета, под стать самой коробке.

«Татьяна, жизнь без игры скучна и однообразна. Приглашаю вас поиграть со мной в эту субботу. Ваш Г.» – гласила записка на тисненом картоне.

В прошлый раз я явилась на вечеринку к Гераскину и оказалась там единственной гостьей. Текст послания словно намекал, что и в этот раз он приготовил что-то лично для меня. Однако, учитывая, что Гэтсби никогда не повторялся, даже в мелочах, его слова могли подразумевать все что угодно.

Я взяла в руки пластиковую рулетку, раскрутила стрелку, та принялась неистово вращаться вокруг своей оси. Наконец она замерла на одном из секторов. Каждый из них был подписан. Мне выпала цифра «четыре».

Что это могло означать, было мне неведомо.

Мои размышления прервал телефонный звонок. Геннадий Михайлович предлагал отправиться на вокзал, где меня уже ждали в службе безопасности.

– Селиванова тебе в помощь отправить? – поинтересовался он, имея в виду нашего лучшего сотрудника.

– Ему что, заняться нечем? – удивилась я.

– Смешно, – хохотнуло в трубку начальство. – Дел выше крыши!

– Вот пусть ими и занимается! Или вы думаете, что одна я не справлюсь?

– Если быть откровенным, я думаю, что без него ты справишься даже быстрее, – ответил Геннадий Михайлович и отключился.

Я подъехала к вокзалу вскоре после прибытия сразу нескольких составов. Из здания непрерывным потоком выходили люди, машины пытались разъехаться на заснеженной парковке.

Когда-то я регулярно сидела за рулем авто, и теперь, глядя на эту катавасию, ничуть не жалела, что пересела на общественный транспорт.

Глядя на пассажиров, садящихся в такси, я пыталась представить на их месте Ефременко. Впрочем, картина ее прибытия в наш город могла напоминать и ту, что разворачивалась метрах в десяти от меня. Молодой человек с огромным букетом переминался с ноги на ногу в ожидании своей визави.

Понаблюдав еще немного, я дождалась, когда основной поток людей поредеет, и направилась в здание вокзала. Сотрудники досмотра при входе, просветив предварительно мою сумку, подсказали, где найти Кривых. Именно эту фамилию мне озвучил недавно по телефону Геннадий Михайлович.

За кассами я свернула в длинный коридор. Подойдя к нужному кабинету, постучала.

– Открыто, – услышала я женский голос.

Грузная женщина с коротко стриженными бордовыми волосами, сидящая в кресле, плотно придвинутом к столу с мониторами, и оказалась Кривых.

Я представилась, и она выдвинула вперед шаткий табурет, на который мне предлагалось присесть.

– Я, кстати, Ольга, – заявила она. – Кого искать будем?

– Темноволосую девушку в черной куртке, – невесело произнесла я, прекрасно понимая, что мое описание примерно соответствовало ответу: «Иголку в стоге сена».

– Файлы с записями того дня вот в этой папке, успела собрать перед вашим приходом, – похвасталась Ольга. – Я покурю, а вы, Татьяна, смотрите, не стесняйтесь!

Ее фраза позабавила. Прозвучала она так, будто я собиралась штудировать видео из мужской раздевалки, а не с городского вокзала.

Экспресс курсировал между двумя городами всего с одной остановкой, наш город был конечной точкой маршрута. На видео я увидела состав из десяти одинаковых серых вагонов. По прибытии из каждого хлынули пассажиры. Большинство были в темной одежде, половина из них – женщины.

Перед моим отъездом Анастасия выяснила номер места и вагон, в который приобрела билет Ефременко. Не без труда я отыскала запись с нужной мне камеры. С этого ракурса лучше всего охватывался выход из третьего вагона. Я внимательно разглядывала каждого, кто выходил из дверей поезда.

Девушка в черной куртке и бейсболке, надвинутой на самый нос, показалась мне похожей на Анну. Правда, на ней были джинсы, а не юбка. Впрочем, не исключено, что в нашем городе Ефременко успела переодеться. Тем более что на видео пассажирка еле управлялась с огромным чемоданом. Я точно помнила, что возвращалась убитая без багажа. Возможно, привезла его кому-то, кто ждал ее в нашем городе.

Я судорожно переключала с видео на видео, пытаясь проследить путь интересующей меня пассажирки. К счастью, дверь распахнулась, и на подмогу мне пришла Ольга, закончившая свой перекур.

– Помощь нужна? – бодро поинтересовалась она.

– Очень, – призналась я.

Кряхтя, женщина опустилась в свое кресло, которое тут же отозвалось на возвращение хозяйки тонким скрипом.

Вместе мы переключались с камеры на камеру и довольно легко отслеживали путь пассажирки. Мы увидели ее в здании вокзала, она катила тяжелый чемодан к выходу на улицу. Вдруг к ней приблизился мужчина. Что-то спросил, она отрицательно помотала головой и двинулась дальше.

– Таксист, – произнесла Ольга вслух то, о чем я и сама догадалась. – Никак от них не избавимся. Так и норовят с улицы в тепло проникнуть.

Я их понимала: декабрь, мороз, а заработать на хлеб с икрой к Новому году хочется, хоть сама жутко не любила их навязчивые и неоправданно дорогие предложения извоза.

Теперь мы наблюдали за девушкой через камеры с привокзальной площади. Галантный мужчина придержал ей дверь, она выкатила чемодан и встала чуть поодаль, осмотрелась. Наконец приветственно подняла руку и направилась вперед. Возле серебристого внедорожника стоял мужчина. Он пошел ей навстречу, раскинув руки для объятий. Она ускорила шаг, не дойдя до него пару метров, поставила чемодан и сняла бейсболку, чтобы ничто не мешало слиться с любимым в поцелуе.

– Нет, – жалобно протянула я.

Ольга вопросительно посмотрела на меня. А затем, приняв мою реакцию за зависть чужому счастливому воссоединению, жалостливо поинтересовалась:

– Мужика у тебя, что ли, нет? Такая красотка…

– Это не она, – разочарованно произнесла я, отвернувшись от экрана. – Мы ищем брюнетку, а девушка на фото светловолосая.

– Значит, начинаем сначала! – ободряюще произнесла Ольга и даже хлопнула меня по плечу.

Рука у нее оказалась тяжелой.

Мы снова вернулись к записи, с которой я начинала. Женщина перематывала ее снова и снова, пока ей это окончательно не надоело.

– Ну, значит, нет вашей убитой тут. Не приехала она к нам. Может, вышла на полпути?

– Или из другого вагона, – предположила я.

Поняв, что придется повторить манипуляции еще девять раз, Ольга в буквальном смысле схватилась за голову.

– Кто ж мне тебя послал-то? – сетовала она. – Да в пятницу вечером!

Она говорила без злобы, но все равно заставила меня почувствовать себя неловко.

– Я сама, – заверила я.

– Бутерброд будешь? – спросила она, поднимаясь с кресла.

– Нет, спасибо!

– А я поем.

Женщина покинула кабинет, а я решила возобновить поиски, начав по порядку с первого вагона.

Ефременко вышла из пятого, и только тогда я догадалась, что там находится бистро. Судя по пышным бедрам Анны Петровны, она, как и Ольга, не прочь была при случае подкрепиться. Вот и заканчивала путешествие не в своем вагоне.

К этому моменту сотрудница службы безопасности уже вернулась на свое рабочее место и с аппетитом жевала бутерброды с сыром и колбасой, запивая растворимым кофе. Кружку с таким же напитком она поставила и передо мной, и я даже сделала несколько глотков, чтобы не показаться неблагодарной.

– Она! – радостно воскликнула я.

Ольга помогла мне совладать с другими камерами. Мы снова отслеживали путь пассажирки. На этот раз той самой. Ошибки быть не могло: темная куртка и серая юбка, которые были на ней в нашу встречу. Кроме того, я узнала и сумку, которую она сейчас несла, прижимая к груди.

Я с удивлением поняла, что совсем рядом с Ефременко прошла, волоча за собой чемодан, та самая девушка в бейсболке из третьего вагона. Когда я смотрела запись впервые, была настолько сосредоточена именно на ней, что даже не обратила внимания на Анну.

Между тем она торопилась к выходу из здания. Ольга нажала пару кнопок на клавиатуре, и мы увидели, как девушка появилась на улице. Осмотрелась, достала телефон и принялась кому-то звонить. Судя по тому, что рта она так и не открыла, девушке никто не ответил. Ефременко сунула телефон в карман куртки и зашагала через привокзальную площадь.

Я надеялась увидеть машину, в которую она сядет, но, к нашему с Ольгой разочарованию, Ефременко вскоре скрылась в переулке.

– Не твой день, – с сожалением констатировала женщина, снова хлопнув меня по плечу.

Я лишь вздохнула. Не без труда отыскать Анну Петровну на видео и вот так потерять – не тот результат, на который я рассчитывала.

– В переулке камер нет.

– У вас?

– Их там вообще нет, – пояснила Ольга.

Значит, Аннушку я потеряла. Разочарование мое было настолько сильным, что мне потребовалось время, чтобы подняться с неудобного табурета. Досада полностью поглотила меня. Ольга, кажется, все поняла.

– У меня коньяк есть, – робко предложила она. – Хочешь?

– Спасибо, за рулем, – соврала я.

Дома я рухнула на кровать поверх покрывала и уставилась в потолок. Было уже поздно, но спать не хотелось. Я попыталась воспроизвести в памяти образ Ефременко с просмотренных видео.

То, что она вышла из вагона-бистро, могло объясняться тем, что там Анна действительно пообедала. Но что, если девушка намеренно вышла не оттуда, откуда ее ожидали бы видеть. Специально путала следы или скрывалась от кого-то? Шла она не оборачиваясь, а значит, никакой опасности не чувствовала. Или не подавала виду? Не стоит сбрасывать со счетов, что покойная все-таки трудилась следователем, а значит, могла хитрить, чтобы запутать. Но кого?

Возможно, что в бистро она просто с кем-то встречалась. Может быть, стремилась Ефременко вовсе не в наш город, а именно в поезд? Но поведение на вокзале, кажется, не стыковалось с этим предположением.

Она кому-то звонила. Впрочем, это могла быть подруга или салон красоты, визит в который нужно было срочно отменить. Но, что более интересно, Анна Петровна довольно уверенно шла через площадь к переулку. Так, будто уже бывала здесь. Тем интереснее, что ее с этим городом связывало. Знать бы только, как это выяснить.

Утром меня разбудил звонок Виктора.

– Когда в субботу утром слышишь голос человека, фамилию которому подарил именно этот день недели, – это хороший знак? – с ходу поинтересовалась я.

– А ты спала?

– Пыталась.

– Как успехи?

Я детально рассказала ему о том, что успела за вчерашний день: с одной стороны, много, с другой – ничего.

– Надо и нам записи с вокзала поднять в день вашего с ней прибытия.

– Вы этого разве не сделали? – удивилась я.

– Не все сразу, – виновато произнес он. – Зато я разобрал все дела, которыми она занималась.

– Не томи, – попросила я.

– Как будто ничего примечательного, но одна папка меня заинтересовала. В сентябре Анна Петровна расследовала некое происшествие. Непримечательное само по себе. Однако в контексте последних событий оно как будто приобретает иной оттенок. Некой Воронцовой Алие Вагизовне поступали угрозы с неизвестного номера. Вычислить отправителя так и не удалось, более того, заявление спустя пару дней потерпевшая забрала. Но суть не в этом. Помнишь убитую в собственной кухне Алису?

– Воронцову.

– Именно! Что, если это не просто однофамилицы?

– Стоит проверить, – согласилась я. – Возможно, это прольет свет на расследование смерти Алисы. Более того, если они родственницы, одна убита, второй несколько месяцев назад угрожали – нехорошее совпадение. Теперь и жизнь Алии может быть в опасности.

– А то, что дело вела Ефременко, тебя не смущает? – удивился Виктор.

– Пока нет, – честно призналась я. – Город ваш не мегаполис, сотня следователей-то наберется?

– Вряд ли даже полсотни, – тихо отозвался Виктор.

– Но с девушкой встреться. Убийцу Алисы ведь не нашли?

– Пока нет.

– Сдается мне, до тех пор, пока мы не вычислим мучителя вашей Ефременко, остальные дела так и будут робко дожидаться своего часа.

На этой безрадостной ноте мы простились. Виктор явно ожидал от меня чуда, озарения, но ничего удивительного я в его находке не видела. Что ж, часто разочарования подталкивают нас к действиям. Другой вопрос, захочет ли он шевелиться в законные выходные или предпочтет спокойно провести их в кругу семьи.

Лично я о работе думать не очень-то хотела. Провела все утро до полудня в кровати с книгой, а когда пришла в кухню, чтобы организовать себе поздний завтрак, замерла перед коробкой, оставленной вчера на столе.

Сегодня у Гэтсби состоится вечеринка. Изумрудный цвет присланной маски будет отлично сочетаться с моими рыжими волосами. Почему бы не наведаться туда? В конце концов, выходные созданы для отдыха, а работала я в последние дни немало.

По компании Гераскина я успела соскучиться. Он несколько раз пытался назначить свидание, но каждый раз я оказывалась занята. Я не видела его своим любовником, но общение с ним всегда доставляло мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

Конечно, если вечеринка будет проходить с его обычным размахом, вряд ли у нас будет много времени для общения. Хотя не исключено, что Гэтсби все-таки снова прибегнул к экстравагантному способу назначить таким образом встречу на двоих, тем более что предыдущие попытки пригласить меня на свидание были неудачными.

За последнюю неделю мне так наскучило однообразие в одежде, что сегодня непременно хотелось выглядеть сногсшибательно. Не то чтобы в гардеробе у меня было много вещей, подходящих под эту категорию, но вот шелковое платье изумрудного цвета имелось. Я приложила его к маске и с удовлетворением констатировала, что оттенки совпадают.

Волосы я решила собрать в высокий пучок. Не хотелось привлекать излишнее внимание к своей яркой шевелюре. Ведь даже в маске меня легко было узнать по волосам. Встречи с Гэтсби я не боялась, напротив, скорее стремилась к ней. Но, учитывая, что на его вечеринке впервые после выпуска из детдома я встретила Славку Лаваля, приятеля из детдома, ожидать можно было любых сюрпризов.

Гости на мероприятия к Гэтсби являлись самые разные. Многие приезжали издалека. В городе утверждали, что там бывают и власть имущие, и просто очень неоднозначные личности, а потому маски – обязательный атрибут его вечеринок для всех без исключения.

В семь часов вечера за мной, как это бывало и прежде, подъехала машина. Я спустилась, и водитель учтиво распахнул передо мной заднюю дверь. Внутри, как обычно, было приготовлено все, что могло потребоваться в пути. Имелась, однако, и новая любопытная деталь. На соседнем сиденье лежала книга. Старое издание в зеленой обложке с золотым тиснением. Это был «Игрок» Достоевского.

Внимание Гэтсби к мелочам в очередной раз впечатлило меня. Я принялась листать страницы, а водитель предложил включить свет. Это показалось мне излишним – читать в дороге я все равно не собиралась.

Я наткнулась на закладку, которая была спрятана между страницами так, чтобы краешек ее не торчал наружу. Телефон с собой я не брала – этого требовали правила вечеринок Гэтсби, а значит, придется обойтись без фонарика. Я поднесла книгу к самому носу и прочла подчеркнутое простым карандашом предложение: «Говорят, дурная примета пробовать счастья два раза сряду за одним и тем же столом».

Что бы это ни значило, я готова была спорить, что послание оставлено специально для меня. Улыбка невольно появилась на моем лице, и я уставилась в окно, гадая, с какой целью было оставлено послание.

Вскоре мы подъехали к шикарному особняку Гэтсби. И без того впечатляющее строение было уже украшено к Новому году: множество огней опоясывало крышу дома, ели в саду искрили гирляндами.

У входа меня встретила длинноногая красавица в роскошном полушубке. Убедившись в наличии маски и отсутствии телефона, она направила меня в дом, дверь которого тут же распахнулась.

Седовласый мужчина в сюртуке помог мне с верхней одеждой и тут же скрылся из поля зрения. У лестницы уже собирались гости. Возле бара стояли трое мужчин в смокингах. Молодой парень за стойкой разливал виски. Его напарник смешивал коктейли. Удивительно, как маска, обзор в которой был ограничен, не мешала ему производить все эти манипуляции с напитками. Впрочем, он наверняка привык: случайных людей тут не бывает, это касается и обслуживающего персонала в том числе.

Здесь же, недалеко от входа, стояли два стола. На одном из них, поменьше, была выстроена пирамида из креманок с игристым, а на втором накрыт роскошный фуршет.

Рядом со мной моментально материализовался официант с подносом в руке. На нем стояло несколько бокалов. Взяв один, я сделала глоток, призывая себя расслабиться. Впрочем, сегодня я чувствовала себя здесь гораздо более уверенно, чем когда впервые оказалась на подобной вечеринке у Гэтсби.

Тогда все мне казалось слишком роскошным, а еще таинственным и нереальным. Впрочем, таким оно и оставалось. Просто человеку свойственно привыкать ко всему. И то, что потрясает однажды, во второй раз рискует произвести куда меньшее впечатление.

Я задержалась у стола с закусками и схватила первую попавшуюся тарталетку. Целью была вовсе не она – здесь была выгодная позиция, чтобы рассмотреть присутствующих на первом этаже. Вскоре я поняла, что никого из них не узнала. По крайней мере, ни самого Гэтсби, ни его красавицы-сестры среди гостей не было.

Я направилась к лестнице и вскоре оказалась наверху. Прямо передо мной, расставленные так, чтобы никто не смог пройти мимо, стояли три огромных игровых автомата. Меня встретила девушка в черном коротком платье и, указав в их сторону, попросила:

– Выбирайте любой.

– Это обязательно? – уточнила я, не особо тяготея к подобного рода развлечениям.

– Да. Результат покажет, в какую сторону вам двигаться дальше.

– Прямо как в сказке про трех богатырей, только вместо трех мужиков – автоматы, – съязвила я.

– О ужас, – услышала я раскатистый бас того, кто, вероятно, поднимался следом за мной. – И сюда роботизация дошла!

Я повернулась к незнакомцу. А тот, галантно мне поклонившись, снова обратился к девушке:

– Не боитесь, что и вас роботами заменят?

Шутку лично я не оценила, впрочем, не мне она и предназначалась. Я поспешила воспользоваться моментом, чтобы пройти дальше. Однако красотка была бдительна и снова напомнила мне о необходимости подойти к одному из автоматов и нажать рычаг.

Я поняла, что лучше подчиниться, не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Выбрала средний аппарат и вскоре увидела результат на экране. Три изображения колокольчиков в один ряд.

Девушка широко улыбнулась и вынесла вердикт:

– Прошу вас проследовать в правое крыло.

Анфиладные двери при моем приближении распахнулись с помощью молодого человека, дежурившего возле них. Я вошла в первое из нескольких смежных помещений.

В центре зала стоял стол с рулеткой, какие мне доводилось видеть лишь в кино. Рядом с ним дежурила красотка в костюме, стилизованном под крупье: золотистый жилет на голое тело, короткая черная юбка и экстравагантная деталь – бабочка на обнаженной шее. На резных стульях с зеленой обивкой вокруг рулетки расположились три дамы. Сейчас они о чем-то тихо переговаривались.

Возле консоли у стены стояли еще две гостьи и о чем-то непринужденно болтали, держа в руках по бокалу каждая.

Передо мной возник официант с подносом, но от напитков я вежливо отказалась.

– Присоединитесь к игре? – предложил он, дублируя приглашение жестом.

– Прошу вас, – подхватила крупье.

Женщины за столом выжидающе смотрели на меня. Я подошла к рулетке и присела на один из свободных стульев.

– Какое число выпало вам на рулетке из приглашения? – уточнила девушка в жилете.

Она поставила вопрос так, будто варианта, что я не крутила ту самую стрелку на пластиковом кружочке из коробки, не существовало вовсе.

– Четыре, – недоуменно ответила я.

Она выдала мне две пары пластиковых фишек: на одной были изображены маски вроде тех, что были на всех присутствующих здесь, а на другой – особняк с готическими башнями, очень похожий на тот, в котором я сейчас находилась.

– Чем крупнее в реальной жизни предмет, изображенный на фишке, тем выше ее ценность, – пояснила дама с роскошной прической, сидящая по правую руку от меня.

– Вы готовы делать ставки? – поинтересовалась крупье.

Моя готовность была равна нулю, а потому я с интересом наблюдала за остальными участницами игры.

– Три булавки на черное, – произнесла моя соседка и положила фишки на выбранный сектор.

– Два веера на красное, – подхватила кудрявая девушка, кажется, совсем молоденькая.

– Три монокля на красное.

Выслушав всех, я сделала вывод, что с номиналом фишек мне повезло.

– Все на черное, – решила я и определила их на сектор с цифрой «четыре».

– Ставки сделаны, – объявила крупье и раскрутила рулетку.

Раздался характерный звук, заполонивший все пространство вокруг. Дамы не сводили взгляда с крутящегося диска, и только в этот момент я поняла, что в этом помещении не было ни одного мужчины, если не считать официанта. Так ли случайно я оказалась здесь? Наверняка автоматы в холле у лестницы – не более чем странная бутафория, а гостей распределяют по особняку в соответствии с половой принадлежностью. Выходит, мужчины и женщины могут встретиться только за пределами левого и правого крыла второго этажа. Хотя все это может быть всего лишь совпадением. Вот только в случайности в стенах этого дома мне не верилось.

– Поздравляю! – услышала я голос крупье. – Четыре черное.

Она высыпала передо мной горсть фишек прежде, чем я успела осознать, что выиграла.

«И что мне с этим делать?» – подумала я, но вопрос задавать пока не решилась.

– Новичкам везет, – обратилась ко мне соседка с ноткой зависти в низком голосе.

Знала ли она, что я играю впервые, или имела в виду вновь прибывшего за рулетку игрока – это осталось для меня тайной. Я предпочла поблагодарить за компанию и поднялась со стула.

Красавица в золотистом жилете предусмотрительно собрала выигранные фишки в бархатный мешочек и протянула мне в руки. Разгуливать с этим добром по особняку не хотелось, и девушка, словно прочитав мои мысли, спросила:

– Возьмете с собой или сохранить их здесь для вас?

– Сохраните, – кивнула я.

– Может быть, еще разок? – предложила самая молодая из присутствующих.

– Второй раз так не повезет, – ухмыльнулась дама, сидящая от меня справа.

Я не хотела испытывать удачу, да и в целом к азартным играм была равнодушна. Задерживаться здесь желания у меня не возникло, и я отправилась дальше.

В следующем зале царил полумрак. Лишь на большом прямоугольном столе, застеленном зеленым сукном, горели свечи в кованом подсвечнике. Здесь тоже присутствовала крупье в точно таком же наряде, что и девушка у рулетки. В масках и одинаковой униформе они казались сестрами-близнецами. Красотка профессионально перетасовывала карты, легко проделывая с ними какие-то немыслимые манипуляции.

За столом сидели две пары, причем оба мужчины, судя по седине и комплекции, были старше своих спутниц. Кажется, моя теория о том, что гостей распределяли по половому признаку, оказалась несостоятельной.

– Партию в блек-джек? – обратилась ко мне крупье, не переставая при этом тасовать карты.

Эта игра была мне совершенно незнакома, и скрывать сей факт перед присутствующими в зале я не видела никакого смысла.

– Может, лучше в дурака? – невозмутимо предложила я.

Игроки переглянулись. Блондинка в сером платье вдруг хлопнула ладонями по столу и громко рассмеялась.

– А это идея! – радостно подхватил ее спутник.

– Это шутка, – пояснила я и направилась прямиком к дверям, ведущим в следующее помещение.

Картина тут была похожа на ту, что я увидела в предыдущем зале. Большой стол, только на сей раз овальный, девушка-крупье и три игрока за столом: все мужчины.

– Фулл-хаус, – произнесла крупье.

Двое мужчин в унисон кивнули, а третий – высокий бородатый брюнет – вальяжно откинулся на спинку стула, явно довольный собой.

Похоже, только что они закончили партию в покер. Перед каждым лежала стопка фишек, похожих на те, что я оставила у крупье, заведовавшей рулеткой. Девушка в уже знакомом мне наряде собрала со своей части стола выигрыш и передала брюнету.

К мужчинам подошел официант и обновил напитки в их хрустальных стаканах. После этого он направился с графином в мою сторону. Я сделала жест, призывающий его остановиться.

Брюнет встал и отодвинул стул, стоявший слева от него.

– Нам как раз не хватает игроков, – улыбнулся он.

– И прекрасной компании, – поддержал его выбритый налысо качок, костюм на котором трещал по швам.

Третий молча поправил на лице маску, словно очки, будто пытаясь получше меня рассмотреть.

Правила игры в покер были мне худо-бедно знакомы, но желания присоединиться не было.

– С удовольствием за вами понаблюдаю, – предложила я решение, которое казалось мне компромиссом.

– И сдадите наши карты подельнику? – скрестил руки на груди мужчина, который до этого момента хранил молчание.

Голос у него был скрипучим и неприятным, а старательно зачесанные пегие волосы плохо скрывали раннюю седину. Отказаться от игры мне захотелось еще сильнее, но брюнет продолжал стоять, держась за спинку стула, который еще пару минут назад отодвинул для меня.

– Мне нужно вернуться за фишками, – предупредила я.

– Уже здесь, – улыбнулся официант, протягивая мне мешочек.

Я растерянно взяла его в руки, гадая, как он успел незаметно его раздобыть. Молодой человек тем временем поставил на стол бокал с напитком лазурного цвета, очевидно, предназначавшийся мне.

Брюнет помог мне устроиться за столом, невзначай коснувшись моей руки. Крупье раздавала карты, а я пригубила коктейль. Он оказался освежающим, с кислинкой и приятным послевкусием.

Когда все карты были розданы, а ставки сделаны, я осторожно посмотрела на остальных игроков. Каждый из них был невозмутим, но невозмутим по-своему. Качок едва заметно улыбнулся, брюнет провел ладонью по зеленому сукну, а обладатель скрипучего голоса сцепил руки замком, положив свои карты на стол рубашкой вверх.

Пора было вскрываться, и мне впервые за вечер стало интересно, а на что, собственно, мы играем? Если в казино фишки обмениваются на деньги, то что получают гости в конце вечера в стенах дома Гэтсби?

Задаваться этим вопросом я начала потому, что на руках у меня были отличные карты. Едва ли кто-то за столом смог бы переплюнуть каре из четырех карт одного достоинства, которое мне выпало. Разве что настоящий везунчик. Таких за столом не оказалось.

Крупье призвала нас открыть карты, и я, не скрывая улыбки, убедилась, что более дорогой комбинации никто не собрал. Получив очередную порцию фишек и допив коктейль, я хотела было закончить играть. Однако брюнет, кажется, так просто не хотел меня отпускать.

Его настойчивость иссякла после еще двух раундов, из которых я также вышла победительницей. Мужчины начали переглядываться, подозревая подвох. Я и сама сомневалась в честности крупье. Что, если она мне подыгрывает? Карты девушка тасует с такой ловкостью, что вполне может вытворять с ними любые фокусы. Правда, с рулеткой в первом зале такой финт бы не прошел. Впрочем, не исключено, что при желании можно было подстроить и это.

Немного подумав, стоит ли продолжать продвигаться в глубь крыла или вернуться к лестнице, я все-таки выбрала первый вариант. Мешочек с фишками на этот раз я прихватила с собой, он стал заметно тяжелее, и ноша эта вызывала удивительно приятные ощущения.

Гадая, что ждет меня за очередными дверьми, я переступила порог. Складывалось впечатление, что в каждом зале было темнее, чем в предыдущем. На этот раз я с трудом разглядела присутствующих. Среди них выделялась полуобнаженная красотка на мини-сцене, которая, двигаясь в такт еле слышной музыке, крепко держала в руках прозрачный лотерейный барабан.

Мужчина, стоявший в шаге от нее, протянул ей одну фишку, и она, вытянув вперед руки, позволила ему вытащить небольшой шар.

– Что там? Что там? – нетерпеливо заглядывала ему через плечо спутница – невысокая девушка с выдающимися достоинствами.

Мужчина открыл шар и достал оттуда записку.

– Читай, – умоляла она, сгорая от любопытства.

Он наклонился и что-то прошептал девушке прямо в ухо. Услышанное ей явно пришлось по душе. Она прильнула к нему, блаженно улыбаясь.

Следующей к красотке на сцене подошла женщина с перьями в волосах. Получив в обмен на фишку заветный шар, она, в отличие от предшественника, вслух зачитала:

– День в спа-комплексе на двоих.

Поначалу я думала, что в записках содержатся предсказания, но, похоже, здесь можно было получить настоящие призы. Аттракцион невиданной щедрости, не иначе.

Принимать участия в нем мне не хотелось, и я оставила желающих получить свою порцию подарков в комнате, быстро покинув ее. Я старалась быстро пройти все залы, нигде не задерживаясь, и вскоре снова вышла в холл у лестницы. После полумрака посещенных комнат здесь было так светло, что в первое мгновение пришлось зажмуриться.

Я отошла в сторону, к перилам. Огромный стол пестрел разнообразными закусками. Гости успели проголодаться, а потому вокруг него было довольно оживленно. Есть мне не хотелось, а вот в горле пересохло. Я покрутила головой в поисках воды, но в поле зрения было лишь многообразие алкогольных напитков.

Подозвав проходившего рядом официанта, я попросила немного воды. Спустя пару минут молодой человек вернулся с подносом. На нем стоял стакан. Маленькой деревянной прищепкой, украшенной крохотной маской, к нему был прикреплен небольшой клочок бумаги.

Напившись, я вызволила записку. На ней от руки было выведено: «Жду встречи». Подписи не было, но и без нее авторство было очевидным. Интересно, откуда хозяин дома наблюдает за мной? Среди присутствующих я его пока так и не встретила.

Взяв со стола крохотное канапе с сыром и оливкой, я отправила его в рот. Теперь я решила двигаться в сторону левого крыла особняка. Надеюсь, девушка возле игровых автоматов позволит мне это сделать. К счастью, моя персона ее на этот раз не заинтересовала. Видимо, внимание красотки распространялось только на поднимающихся по лестнице гостей, которые только прибыли на вечеринку.

Я оказалась в комнате, которая была заполнена людьми, было тут человек двадцать, не меньше. Они полукругом стояли у дальней стены и наблюдали за действом перед ними. Мужчина в золотистом жилете строил из игральных карт огромную конструкцию. Казалось, будто она парит в воздухе. Оставалось буквально несколько манипуляций, и карточный домик будет полностью готов. Гости наблюдали за процессом молча, боясь пошевелиться. Поддавшись общему настроению, замерла и я.

Наконец, когда дом был готов, зрители начали аплодировать. Я испугалась, что от вибрации конструкция рухнет, но удивительным образом она оставалась неподвижной, будто карты были склеены между собой.

– Кто готов прикоснуться к прекрасному? – спросил мужчина.

Все принялись переглядываться и переговариваться. Наконец вперед вышла блондинка в шикарном кружевном платье в пол. Я сразу ее узнала: Елизавета, сестра Гэтсби.

Она подошла к карточному домику и легонько коснулась одной из карт. Конструкция не пошатнулась.

– Смелее, – призвал творец этого шедевра.

Елизавета обернулась к гостям, раздался одобрительный гул голосов. Тогда она резко провела рукой по нижнему ряду, и в ту же секунду волшебство разрушилось. Зрители снова принялись радостно хлопать в ладоши.

Мужчина начал ловко собирать карты, вероятно, собираясь повторить перформанс. Елизавета развернулась, и взгляды наши встретились. Я улыбнулась, а она поспешила ко мне.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

– Рада видеть, – промурлыкала она. – Нравится?

– Карточные домики? – уточнила я.

– И карточные, и то, что происходит сегодня в этом доме.

– Никогда не тяготела к азартным играм, – призналась я.

– Кажется, зря. – Она коснулась бархатного мешочка с фишками в моих руках.

– Что с ними делать? – решилась я удовлетворить любопытство.

– Продолжать играть!

– А потом? – не сдавалась я.

– Если в конце вечера что-нибудь останется, – хохотнула Лиза. – Счастливчиков ждет награда.

– Да, стала свидетельницей, как одна из гостей выиграла посещение спа.

– Это не главный приз.

– Что же из себя представляет главный?

– Я не знаю, – отмахнулась Елизавета. – Но вряд ли счастливый обладатель будет о чем-то жалеть.

Разумеется, я ей не поверила. То есть в том, что приз приготовили роскошный, – не сомневалась. Только Лиза почти наверняка знала детали, которые предпочла мне не озвучивать.

– Где Евгений? – перевела я тему. – Не вижу его среди гостей.

– Зато он видит все и всех, – радостно сообщила мне Елизавета.

К нам приблизились двое мужчин. В одном из них я узнала брюнета, с которым играла в покер.

– Она знает толк в игре, – сообщил он Елизавете, имея в виду меня.

– Просто умею вовремя остановиться, – равнодушно пожала я плечами.

– Не скромничайте! – призвал он.

– Почему же? – возмутилась Елизавета. – Говорят, что скромность украшает женщину.

– Врут, – уверенно вставил второй незнакомец. – Женщину украшает любовь!

– Ой, каков романтик!

Я хотела было аккуратно отделиться от компании, но, считав мои намерения, брюнет сделал шаг вправо, тем самым преградив мне путь к отступлению. Его навязчивость начинала раздражать.

– Может быть, сыграем в кости? – предложил он.

– Предложение звучит зловеще.

– Имею в виду всего лишь шестигранники.

– И в чем суть?

– Все увидите сами, это здесь, в соседнем зале.

Он легко взял меня под локоть и направил к распашным дверям. В комнате стояло несколько высоких столов, на каждом из которых лежало по две кости. Один из них был занят, незнакомец отвел меня к самому дальнему.

– По очереди мы бросаем кости, – объяснил он. – Кому выпадет наибольшее число, тот победил.

– Нашли легкий способ избавить меня от фишек? – рассмеялась я.

– Мы можем играть не на фишки.

– А на что?

– На желание.

– Признаться, звучит пошло.

– Я всего лишь пожелаю еще одну партию в покер с вами. Согласны?

– А если я выброшу больше вас?

– Тогда исполнится ваше желание. Кстати, какое?

– Я хочу проследовать в следующий зал. Без сопровождения.

– Что ж, справедливо, – кивнул незнакомец. – Вы первая?

Он протянул мне кости, я потрясла их в сомкнутых ладонях и бросила на стол.

– Три – четыре, – озвучила я. – Негусто.

Похоже, у брюнета появился неплохой шанс вернуть меня за покерный стол. Мужчина взял шестигранники в руки, покрутил между пальцами, затем зачем-то на них подул, и наконец кости оказались на столе.

– Один – один, – вздохнул он.

Я ликовала, но мой соперник, кажется, сдаваться не собирался.

– Может быть, в зачет пойдет сумма трех раундов?

– «Говорят, дурная примета пробовать счастья два раза кряду за одним и тем же столом», – процитировала я Федора Михайловича.

– Вы верите в приметы? – Кажется, гость не признал строки из «Игрока».

– Только в хорошие.

– Что ж, прекрасная незнакомка, очень не хочется вас отпускать, но я не теряю надежды встретить вас в этих стенах сегодня вечером снова.

Я ничего не ответила, лишь слегка поклонилась на прощание и, не оборачиваясь, направилась к дверям, ведущим в соседний зал. Если я правильно запомнила расположение комнат в особняке, эта была последней, тупиковой.

Дернув за ручку, я с удивлением обнаружила, что дверь заперта. Такого поворота событий я не ожидала. Представив, как сейчас ликует брюнет за моей спиной, я стиснула зубы. А ведь он наверняка знал, что проход дальше заблокирован и все заканчивается в этом зале! Оттого так спокойно отреагировал на загаданное мной желание. Мужчина понимал, что я отсюда никуда не денусь.

В этот момент раздался характерный звук проворачивающегося замочного механизма, и дверь, чуть скрипнув, слегка приоткрылась. Щель была совсем небольшой, я едва просунула в нее ладонь и быстро толкнула дверь. Что бы ни ждало меня в этой комнате – это точно было лучше, чем вернуться к брюнету с поражением. Кажется, во мне нарастал азарт. То ли атмосфера в особняке способствовала, то ли я открывала в себе то, чего раньше предпочитала не замечать.

Я плотно прикрыла за собой дверь и попыталась разглядеть очертания предметов в комнате. Ни лампы, ни свечи здесь не горели. За окном было темно, но отблеск огней со двора не давал комнате полностью утонуть во мраке ночи. Ни игровых столов, ни рулеток, ни напитков, ни людей я разглядеть не смогла. Однако кто-то отпер эту дверь.

Вдруг чья-то рука легла мне на плечо, и я вздрогнула от неожиданности. Конечно, если человек мне открыл, далеко от двери отойти он не мог! Но я все равно успела испугаться.

– Наконец-то, – услышала я голос Гэтсби и повернулась.

Он запер дверь на ключ и взял мою руку, чтобы поцеловать. Гераскин едва коснулся кожи губами, но все же произнес виновато:

– Позволю себе эту небольшую вольность. Давно не виделись, соскучился по вашему обществу, Татьяна!

Мне хотелось объясниться, сказать что-то вроде: «Это все дела, я и сама была бы не прочь встретиться», но вместо этого произнесла:

– Мы и сейчас друг друга почти не видим.

– Но мы рядом!

– Вы заманили меня в ловушку? – Я кивнула в сторону двери.

Глаза начали привыкать к темноте, я все лучше видела очертания мебели и самого хозяина.

– Нет, просто очень хочу снять с вас маску, – улыбнулся Гэтсби.

Тогда я и заметила, что сам он был без нее. Единственный человек без обязательного атрибута, которого я увидела за весь вечер в этом особняке. Впрочем, это был его дом и его праздник. Гераскин был волен делать здесь все, что ему заблагорассудится.

– Не хочу, чтобы кто-то кроме меня увидел вас, – продолжил он.

Гэтсби протянул руку и легко развязал атласный бант на моем затылке. Маска упала мне под ноги.

– Спасибо за освобождение! – поблагодарила я, имея в виду и маску, успевшую натереть нос, и брюнета, от которого я наконец избавилась.

Уверена, что Гераскин был в курсе всех моих перемещений внутри особняка. В руках я держала мешок с фишками.

– Разжилась пластиком, – похвасталась я, тряхнув содержимым. – Есть инструкция, что с этим делать?

– Поступать по своему усмотрению.

Голос Гэтсби звучал ровно и мягко.

– Встретила вашу сестру. Она сообщила, что за них полагается приз.

– Обязательно, – кивнул Евгений.

В этот момент отблеск фонаря с улицы попал на его светлые волосы, сделав их на миг золотыми.

– Хотелось бы его получить, – настаивала я.

– Сейчас?

– Почему нет?

– Вы собрались домой? – удивился он.

– А что, стать обладателем приза можно лишь перед тем, как покинуть особняк?

– В любой момент, – ответил он. – Но прежде хочу вам кое-что показать.

– Здесь темно, – напомнила я.

– Это нам не помешает.

Он взял меня за руку и подвел к окну. Дорожки в саду были вычищены, вокруг белел пушистый снег, какой можно увидеть только за городом. В саду росли несколько елей, сейчас их украшали праздничные гирлянды, а за ними – темные макушки деревьев в лесу.

Вдруг раздался хлопок, и небо в ту же секунду озарило россыпью розовых огней. Следом фиолетовая гроздь взлетела и раскрылась где-то высоко над лесом. Оранжевый, синий, зеленый – кажется, все возможные цвета сменяли друг друга в ночном небе.

Великолепный фейерверк продолжался по меньшей мере минут пять. На моей памяти даже городская администрация ни разу не устраивала великолепия такого масштаба.

– Шикарно, – прошептала я, когда в ночном небе остались только серые клубы дыма. – Это отличный сюрприз. Но, боюсь, для такого у меня слишком мало фишек. – Я с тоской посмотрела на мешочек, оставленный тут, на подоконнике.

– Достаточно, – заверил Гэтсби. – Даже осталось.

Он чиркнул спичкой и поднес ее к свече, которая стояла на консоли. По стенам принялись подергиваться отблески огня.

– Еще на один сюрприз? – уточнила я.

– Всего лишь на ужин, – пожал он плечами и направился к дальнему окну.

Здесь был накрыт стол для двоих. Я обернулась, ожидая увидеть притаившегося в каком-нибудь углу официанта, но никого в комнате не было. Гераскин зажег свечи на столе, в комнате стало еще светлее, и я смогла убедиться, что мы одни.

С одной стороны, присутствие обслуживающего персонала было ни к чему, но с другой – мы с Гэтсби остались вдвоем. Меня это не пугало. Он всегда был максимально деликатен и обходителен. Скорее, мне было любопытно, почему Евгений решился обойтись без официанта. Не исключено, что он или она могут появиться в комнате в любую минуту. Наверняка у них имеется ключ, чтобы легко справиться с запертым Гераскиным замком.

На столе стояла бутылка вина, бокалы и две тарелки, накрытые пузатыми металлическими крышками. Между ними – деревянная доска с разнообразными сырами, орехами и виноградом.

– Надеюсь, что ужин еще горячий.

Гэтсби поднял крышки, и я почувствовала приятный аромат картофеля и, кажется, телятины. Только тогда я поняла, что по-настоящему проголодалась. Мы подняли бокалы, и я с наслаждением отправила в рот кусочек мяса. Медальон действительно не успел остыть. Определенно, Гэтсби знал, когда я окажусь в этой комнате, иначе это сложно было объяснить. Не исключено, что и брюнет с бородой, так настойчиво меня преследовавший, – его посланник.

Впрочем, как бы то ни было, я и сама хотела оказаться в компании Гераскина и сейчас наслаждалась моментом.

– Мне повезло выиграть в рулетку, – похвасталась я.

Наверняка Евгению это было уже известно. Но мне очень хотелось узнать, было ли это постановкой или случайным везением.

– Ничего себе! – Удивление звучало искренне. – Впервые?

– До сегодняшнего дня подобные развлечения я видела только на экране.

– Никогда не бывали в казино?

– Не то чтобы я много путешествовала, – развела я руками. – А у нас они, как вам известно, запрещены.

– Нет ничего более сладкого, чем запретный плод. Кажется, те, кто умеет делать деньги, это прекрасно понимают.

– Что вы хотите сказать? – уточнила я.

– Представителю правопорядка – ничего, – подмигнул он.

– А любопытной девушке?

– Все и даже больше, – вздохнул он и развел руками.

– Так что там про запретные плоды?

– Казино давно закрыли, но никто не хочет терять прибыль.

– Поэтому все кинулись играть в интернет, это мне известно.

– Скорее, в подполье. Во Всемирную сеть пришли преимущественно новые пользователи, а вот завсегдатаям игорных заведений куда-то нужно было деваться. Эту возможность для них и организовали в кратчайшие сроки.

– Нелегальные игры?

– Целое заведение.

– Не здесь, я надеюсь? – опасливо поинтересовалась я.

– Ну что вы, это просто детская шалость!

– А там все по-настоящему?

– Вполне, за реальные деньги.

– И вы там бывали?

– Не сторонник таких мест, – ответил Гераскин. – И вам не советую их посещать.

– Кто же меня туда пустит?

– И то верно! Попасть туда действительно сложно, только по рекомендациям. С вашим местом работы, правда, даже они не помогут.

– И кто у нас в городе такой шустрый?

– Не только у нас, – легко ушел от ответа Гэтсби. – В каждом приличном городе есть подобные заведения.

– Странно, что мои коллеги не занимаются этим вопросом.

– Им занимается тот, кто сам не прочь провести там время, – многозначительно произнес Евгений.

Логика в его словах, несомненно, была. Подпольное казино не может существовать без определенного покровительства. По крайней мере, существовать долго. А значит, за этим стоит некто влиятельный. Причем не так важно, со стороны правопорядка он находится или прямо противоположной.

– А почему такая тематика выбрана для сегодняшнего вечера, если сами вы в казино не ходите?

– Никогда не устраивал ничего подобного, а с годами идеи начинают заканчиваться, – признался Гэтсби. – Мне показалось, это может быть весело.

– Так и есть, – согласилась я. – Как аппетит приходит во время еды, так и азарт во время игры.

В этом я успела сегодня убедиться на собственном опыте.

– Поиграем? – предложил Гераскин.

– Мне не на что, все фишки я уже проела и обменяла на прекрасный фейерверк.

– Фейерверком могли любоваться все гости, так что ваши фишки целы.

– Но нужно учитывать, что мне сегодня крайне везет!

Гераскин посмотрел на часы.

– Между прочим, вчерашний день закончился две минуты назад. А значит, у меня появился шанс!

Гэтсби помог мне надеть маску, прежде чем облачиться точно в такую же самостоятельно, и вышел из комнаты. Вскоре он вернулся в компании официанта и мужчины, в котором я без труда узнала создателя изящного карточного домика.

В качестве игры решено было выбрать блек-джек. Гэтсби утверждал, что играет впервые, и вместе со мной внимательно слушал правила, которые нам озвучивал мужчина в золотистом жилете, пока официант убирал со стола посуду.

Везение новичка на Гераскина, похоже, не распространялось, потому что четыре из пяти партий выиграла я.

– Не хотите почтить своим присутствием остальных гостей? – спросила я, когда игра была окончена.

– Только в вашей компании.

У меня желания продолжать вечер среди шума вечеринки не было, а оставаться дольше наедине с Евгением казалось непозволительным. Оттого я поблагодарила за чудесный вечер и объявила о своем намерении покинуть особняк.

Гэтсби хотел было проводить меня до выхода, но привлекать к себе излишнее внимание присутствующих, а оно было бы неизбежным, желания не возникло. Любая дама в компании самого хозяина вызвала бы повышенный интерес.

Я покинула темную комнату и вновь попала в зал, где присутствующие, весело хохоча, кидали кости. Теперь каждый стол был занят.

– Ставлю особняк, – заявил низкорослый толстяк и в подтверждение поднял вверх фишку с соответствующим изображением, зажав ее между пухлых пальцев.

– Три автомобиля, – пыталась перебить его ставку красотка в красном.

Лестница была пуста: приглашенные давно распределились по особняку. Я вздохнула с облегчением, не хотелось вновь встречать моего нового знакомого. Оставалось надеяться, что он нашел себе новую компаньонку для игры в покер.

Внизу у бара о чем-то болтали три девицы в компании брюнета с длинными волосами, стянутыми в тугой хвост. Он стоял ко мне спиной, так что лица я не видела. Говорили лишь дамы, их спутник молчал, изредка кивая. Его силуэт и даже поворот головы вызвали во мне тревогу. Ничего утверждать я не могла и проверять, разумеется, не стала, но брюнет был очень похож на Ланса.

У выхода мне помогли одеться, и я, стараясь не оборачиваться, покинула особняк. Все тот же черный «Мерседес» доставил меня до дома, и вскоре я оказалась в постели.

День выдался чрезвычайно насыщенным, я была уверена, что быстро засну, но не тут-то было. Все впечатления от яркого праздника перебило одно. Кажется, на вечеринке был сам Ланс. Пришел туда развлечься или искал меня? Просто так к Гэтсби не попасть, значит, должен был разжиться приглашением. Учитывая, что в особняке собирались самые неожиданные посетители, ничего удивительного не было в том, что Ланселот мог присутствовать в списке постоянных гостей.

Я пыталась вспомнить огни фейерверка и сосредоточиться на них; звук крутящейся рулетки и шарика, попадающего в сектор; карточный домик: хрупкий и невероятный; неизменно приятный разговор с хозяином дома. Но все меркло перед образом давнего приятеля. Злясь на себя, я натянула одеяло на голову и принялась считать овец. Овцы перед глазами рисовались почему-то исключительно черные.

Утром я проснулась разбитой: сказывался недосып. Кроме того, я видела сны – тревожные, мрачные. Но картинки растворились в свете утра, и подробностей я не помнила. Сочтя это избавлением, я отправилась в кухню.

Чтобы как-то отвлечь себя от непрошеных мыслей, я начала планировать завтрашний день. В понедельник следовало выйти на работу. Только куда? Что еще я могу сделать в этом городе, чтобы узнать что-то о Ефременко? Опрашивать сотрудников вокзала? Только вряд ли они шастают по примыкающим улицам.

Немного поразмышляв, я решила направиться к переулку, в который свернула Аннушка в злополучную пятницу. Насколько я помнила, ничем примечательным он не отличался. Несколько жилых домов и старая аптека, давно признанная аварийной. Но все же следовало проверить.

Я доехала на автобусе до городского вокзала и прежде всего решила повторить путь Анны к переулку от выхода из здания. Не знаю, на что я рассчитывала, но ничего примечательного, лавируя среди припаркованных автомобилей, я не увидела.

Свернув у старой аптеки, которая стояла на углу, я оказалась в переулке. Здесь я насчитала девять жилых домов. На цокольном этаже одного из них располагалась незатейливая вывеска: «Машинное масло». Возле крохотного магазинчика не было ни одной камеры. И все же я решила попытать удачу.

Продавец неохотно поднялся из-за прилавка, услышав звон колокольчика на двери, предупреждающего о приходе посетителей.

– Чем могу помочь?

Я показала удостоверение и осведомилась, кто работал здесь в интересующий меня день. К счастью, сотрудник в магазине был один, и именно с ним я сейчас разговаривала. На этом мое везение закончилось. Мужчина оказался некурящим, на улицу не выходил, а к нему Ефременко не заглядывала. В помещении не было ни одного окна, а потому никого из проходивших по переулку в тот день он видеть не мог.

Вновь оказавшись на улице возле вывески, я с сожалением констатировала: «Не здесь наша Аннушка разлила масло». И тут в окне первого этажа дома напротив я заметила неприметную табличку «Психологические консультации» и стрелку, призывающую свернуть за угол. Очевидно, вход располагался со двора.

Услуги психологов мне были не нужны, но я прекрасно помнила род деятельности Александры Крюковой, и надписью заинтересовалась.

В голове у меня не было ни одной идеи, зачем Анне являться сюда, даже если заведение на первом этаже и окажется филиалом психологического центра жены Даниила Альбертовича. Устроить поджог? Или насолить каким-нибудь еще способом? Но за что? Что сделала ей Крюкова помимо того, что встретила будущего мужа в школе, еще до рождения самой Ефременко?

Конечно, спокойствие и рассудительность, которые я отметила у Александры, вполне могли быть обманчивыми. Что скрывается за этой оболочкой, какие секреты хранит женщина, ведомо только ей одной. Способна ли Крюкова на какие-то выпады в сторону любовницы мужа? А главное, могла ли ее убить?

Я свернула за угол дома и направилась к первому подъезду. Возле него висела точно такая же табличка, но на этот раз стрелка указывала на входную дверь. Домофона не было, а ржавый кодовый замок, по всей видимости, давно не работал.

Консультации проводили в обычной квартире на первом этаже. На потертой двери был приклеен лист бумаги с номером телефона. Звонок отсутствовал. Я дернула ручку, но квартира оказалась заперта. Ничего удивительного в этом не было: если здесь принимали клиентов, звонки в дверь и случайные прохожие существенно отвлекали бы от процесса. Вряд ли настолько скромное заведение могло похвастать администратором или еще кем-то, кто мог бы взять на себя функции по встрече клиентов.

Записав номер телефона и немного поразмыслив, стоит ли ждать появления кого бы то ни было, я решила, что нет, и отправилась на вокзал. Прикинув, что не обеднею, в кассе я приобрела билет на вечерний экспресс за свой счет. Мне виделось, что я буду гораздо полезней завтра в конторе Субботкина, нежели здесь. Оставалось вернуться домой и собрать вещи, время, к счастью, позволяло это сделать.

Еще одной причиной, по которой я торопилась вернуться в квартиру Глафиры Дмитриевны, был нарастающий интерес к ее студенту по фамилии Трегубов. После того как я увидела на вечеринке Гэтсби человека, напомнившего мне Ланса, нестерпимо захотелось перебрать все бумаги и фотографии в ее доме.

Этим я и занялась сразу по приезде. Здравый смысл подсказывал, что неплохо было бы выспаться перед началом рабочей недели, но любопытство было сильнее меня.

Начала я со шкафа. «Просто освобожу место для вещей», – зачем-то соврала я самой себе и принялась перебирать тетради, папки и стопки бумаг. В детдоме Дуня Стрекалова научила меня многому, что касалось растений, а потому время от времени я испытывала радость узнавания, встречая знакомые термины в записях Глафиры Дмитриевны и ее учеников.

На самом деле у меня зародилась смутная догадка, и сейчас я прикладывала все усилия, чтобы найти ей хоть какое-то подтверждение.

Еще в стенах детдома я начала подозревать, что все мы оказались там не просто так. Виной тому необычные способности, которые в нас успели развить родители. Дуня, например, умела выживать в любых условиях, Лава, так мы называли Славку Лаваля, был компьютерным гением, Ланс ловко обращался с любым оружием, включая холодное, ну а я успела научиться от отца всему, чем обычно могут похвастаться тайные агенты. И виртуозные приемы самообороны – лишь малая часть из этого списка.

Списать на простое совпадение то, что столь одаренные дети оказались в одном детском доме, было слишком сложно. Оттого еще в детстве в голову закрадывались разные мысли и подозрения, но никакого разумного объяснения я не смогла найти и по сей день.

Теперь же, перебирая старые папки с дипломными работами, я как будто была близка если не к разгадке, то по меньшей мере к подсказке. Что, если наши родители были знакомы и заранее предопределили нашу судьбу? В таком случае где-то они должны были встретиться, и почему бы не здесь, в этом городе, во время учебы в институте? Тем более что, как теперь мне стало известно, минимум один из наших родственников учился у Глафиры Дмитриевны.

Я снова пожалела о том, что не успела познакомиться со старушкой, опоздав всего на несколько месяцев. Субботкин упоминал, что до последних дней она пребывала в трезвом уме, да и на память не жаловалась. Как было бы замечательно просто задать ей все накопившиеся у меня вопросы, а не сидеть сейчас на полу ее спальни среди горы пожелтевшей бумаги.

Но старушка была мертва, и мне ничего не оставалось, кроме как продолжить поиски. Закончив с содержимым полок ее платяного шкафа, я так и не приблизилась к разгадке. Ни одной знакомой фамилии мне более не встретилось. Но был нюанс. Возможно, я просто не то ищу? Что, если в институте учились матери Дуни или Лавы, а не отцы? Тогда следовало искать на титульных листах студенческих работ их девичьи фамилии, которых я, разумеется, не знала.

Уверенности в том, что их помнили сами товарищи, не было, но все-таки я подумала, что можно попытаться связаться с Дуней и узнать. Ее контакты у меня были, хотя мы очень давно не созванивались. Кажется, нашелся хороший повод возобновить общение. Но только что я ей скажу? Она живет сейчас обычной жизнью с мужем и ребенком далеко отсюда и вспоминать былое не особенно расположена. Стоит ли вот так прямо вываливать на нее свои догадки или следует придумать предлог, по которому мне необходимо знать что-то о ее матери? Возможно, сначала следовало бы выяснить хоть что-то еще, а уже потом беспокоить подругу.

Я покинула спальню, так и не сложив в шкаф ни свои вещи, ни извлеченные из него стопки тетрадей. Меня интересовали фотоальбомы. Я вынула из серванта самый старый из них и вновь принялась переворачивать страницы, начав с первой. Групповые снимки я решила оставить напоследок, предварительно изучив вклеенные в альбом фотографии. Вдруг я не заметила что-то, когда листала его впервые? Ведь тогда я никак не рассчитывала увидеть в самом конце групповой снимок со студентом, лицо которого покажется мне знакомым.

На очередном снимке Глафира Дмитриевна стояла на Дворцовой площади в Петербурге в компании десятка улыбающихся молодых людей. Неожиданная мысль посетила меня. А что, если вовсе не институт в этом городе объединил наших родителей? Может быть, это был человек? Бабушка Субботкина колесила по стране с лекциями. Что, если она собрала вокруг себя сообщество, друзей по переписке, связанных одной общей идеей? Нет, кажется, пора было ложиться спать, иначе к утру из Глафиры Дмитриевны мое воображение сделает человека, способного заряжать воду через экран и вершить судьбы. То, что одним из тысяч ее студентов являлся родственник или даже однофамилец Ланса, вовсе не значит, что следы остальных наших родителей также плутают возле личности старушки.

В конторе я появилась разбитой и одной из последних. До последнего не получалось встать с постели, позавтракать я не успела, а потому, вспомнив о кофемашине в кабинете Анастасии, направилась прямиком к ней.

Настя, напротив, выглядела чудесно, потому что выходные, вероятно, использовала по назначению: для отдыха.

– Сара, подруга Ани, уехала из города. Я не стала беседовать по телефону. Зададим вопросы лично, она обещала отзвониться по возвращении, – сообщила Настя.

– Ты с ней знакома?

– Нет, знаю только по рассказам Ефременко, что их познакомил какой-то общий приятель несколько лет назад, одно время они вместе снимали квартиру. Потом у Сары появился парень, она съехала к нему, но общаться с Аней они продолжили.

Коротко постучав, в кабинет вошел Субботкин. Увидев, что здесь, помимо хозяйки, присутствую и я, он мгновенно оживился:

– Есть успехи?

– Не поверишь, хотела задать тебе тот же самый вопрос.

– Начал делать упражнение для спины, которое ты мне показала, стала меньше болеть!

– В таком случае и я могу похвастаться: раздобыла новый рецепт пирога с яблоком и миндалем от самой Крюковой.

– Неужели испекла?

– Я – нет, а вот Александра успела приготовить к моему приходу.

– Как все прошло? – Настя едва ли не подпрыгивала на стуле, ожидая подробностей.

Виктор присел на краешек ее стола и сложил руки на груди, приготовившись слушать.

– Крюкова сумела произвести впечатление, – призналась я. – Причем весьма приятное. То ли она прекрасная актриса, то ли в женщине легко уживаются две разных стороны, то ли просто человек хороший.

– Я думал, что только у мужиков путь к сердцу через желудок проложен, – покачал головой Субботкин, глядя на меня.

– На всякий случай напомню, меня хозяйка не ждала, а вот пирог уже был испечен. Но и это не главное. Она милая адекватная женщина, очень привлекательная и по-житейски мудрая. Это мой вердикт. Вы вольны познакомиться с Александрой лично и вынести ваш.

– Выделит ли нам канцелярия столько подарков, вот в чем вопрос, – пошутила Настя.

– Но кое-что меня все-таки насторожило. Вопросов о Ефременко я задать не решилась, но когда я упоминала Даниила Альбертовича, она будто немного напрягалась, хоть и не подавала виду. Более того, мне показалось, что ловко переводила тему, когда я пыталась заговорить о нем или их семье.

– Это нормально. Когда, Татьяна, такая красотка, как ты, появляется на пороге, а ты понимаешь, что муж твой с ней, вероятно, взаимодействует на работе на ежедневной основе, всяко напряжешься. Даже если ты не убивала его любовницу.

– Вот еще какой момент… Александра – женщина хрупкая, а убитая Анна была крупнее раза в два.

– Пожалуй, – кивнула Настя, которая видела обеих.

– Смогла бы она справиться с Ефременко в одиночку? Честно говоря, я очень в этом сомневаюсь.

– Ха! – внезапно развеселился Виктор. – Если судить по фото Крюковой, вы с ней в одной весовой категории. И что, ты хочешь сказать, что не положила бы Ефременко на лопатки?

– В два счета. Но я инструктор по физической подготовке, – напомнила я.

– Может, у Крюковой черный пояс по карате?

– И наклонности мясника в придачу, – грустно вставила Настя.

– Все-таки я настаиваю, что вероятность мала. Слишком мощна была ваша Аннушка.

– Хочешь сказать, они действовали совместно с Даниилом Альбертовичем? – произнося имя и отчество начальства, Виктор понизил голос.

– Просто боюсь, что мы бьемся лбом о стену. Тем более что моя поездка тоже ничего не дала…

– Совсем? – грустно уточнила Настя.

Я рассказала о том, что обнаружила в переулке нечто вроде кабинета для психологических консультаций.

– Кажется, небольшая зацепка появилась. По крайней мере, призрачная надежда связать воедино поездку Ефременко в ваш город и их взаимодействие с Крюковой, каким бы оно ни было.

– Я позвоню по номеру, который был указан на двери, но в успех не верю. Если бы Анна хотела насолить жене Крюкова, логичнее было бы действовать здесь, в городе, где она ведет свой бизнес.

– Но мы не знаем ее истинных намерений. Возможно, схема состояла из нескольких ходов, и начать Анна Петровна решила оттуда, откуда меньше всего ожидают подвоха.

– На всякий случай напомню: это Ефременко влезла в чужую семью, и потерпевшая сторона тут именно Александра. И я бы поняла, если бы обманутая женщина явилась сюда или любым другим способом принялась мстить супругу и его подстилке. Но какой резон Анне вставлять палки в колеса жене Крюкова? Тем более ездить для этого в другой город.

– Не проще ли просто появиться на пороге и сказать: привет, я сплю с вашим мужем? – подхватила Настя.

– Это если не боишься рискнуть, – парировала я. – Но она, очевидно, боялась. Знала, что теряет. Если Ефременко действительно копала под Александру, я могу придумать лишь одно объяснение этому.

– Хотела уличить ее саму в неверности Крюкову? – догадалась Настя, к чему я веду.

– А вы, женщины, знаете толк в интригах, – одобрительно закивал Субботкин. – Я бы не додумался.

– Ну, напомню, далеко не факт, что до этого додумалась сама Ефременко.

Мы замолчали. Каждый пытался понять, что делать с информацией, но при этом мы были объединены общей растерянностью. Разгадка, казалось, лежала на самой поверхности, но ускользала от нас, как окунь, вытащенный из лунки на лед и отчаянно, всем телом, бьющийся за свободу.

– Кстати, через час встречаюсь с Алией Воронцовой, – нарушил тишину Субботкин.

– Той, которая забрала свое заявление об угрозах у Ефременко?

– Да.

– Помню эту Алию, – вмешалась Настя.

Мы с Субботкиным уставились на нее.

– Дежурный направил ее ко мне. Тогда тоже понедельник был, кажется, и погода еще шикарная стояла. Работать не хотелось совсем. Но история меня заинтриговала. С неизвестного номера девушке приходила череда угроз в приложение для общения. Причем она совершенно не могла взять в толк, что от нее хотят. Ну или делала вид. В общем, я воодушевилась. Вопрос-то плевый: пробить номер, и, если хулиган не слишком предусмотрительный, выйти на него было бы очень легко. Мы начали составлять заявление с потерпевшей, но неожиданно оживилась Анна Петровна.

– В каком смысле?

– Сидела себе спокойно в телефоне, работать и не думала, но вдруг подскочила к нам: я это дело возьму, говорит.

– Для нее это нетипично? – уточнила я.

– Вот так проявить инициативу, чтобы взять дополнительную работу, я такого вообще припомнить не могу: ни до, ни после того случая.

– Как и я. – Виктор хмурился, почесывая подбородок. – И что было дальше?

– Передала ей эту Алию лично в руки.

– Но вскоре женщина заявление забрала, – напомнил Субботкин.

– Ходом расследования я тогда больше и не интересовалась. Если уж перехватила клиента, милости прошу, работай! Тем более что мне потом в три раза больше забот привалило.

– Ты не помнишь, в какой момент Ефременко попросила самостоятельно взяться за дело?

– Да прямо в ходе написания заявления. Мы только начали. Я попросила Аню паспорт потерпевшей отсканировать, она как раз рядом с принтером сидит, – Настя указала на аппарат за моей спиной. – Ефременко сделала копию, документ вернула и сама к Воронцовой обратилась: я вами займусь.

– Интересно, – прокомментировал Субботкин.

– Выходит, что-то ее в паспорте девушки заинтересовало, – предположила я. – Не исключено, что фамилия.

– Я же говорил, это как-то связано! – обрадовался Виктор.

Настя недоуменно на него поглядывала, и он поспешил объяснить:

– Копался в пятницу в папках Ефременко, читал все ее дела. И встретил там знакомую фамилию: Воронцова. Такая же у убитой девушки с колотым ранением. Ну которую в собственной кухне собутыльник убил.

Такого поворота я не ожидала.

– Так убийцу уже нашли?

– Ищем, – буркнул Виктор.

– Жертва была пьяна?

– Трезвая.

– Почему тогда собутыльник?

– Ну а кто? – взялся за старое Субботкин. – Говорю же, обыкновенная бытовуха.

– Так. – Настя со звоном поставила пустую кружку на рабочий стол. – А теперь потрудитесь объяснить, как связаны эти две женщины с одной фамилией и Ефременко?

Виктор подобрался и попытался, как мог, донести свои мысли:

– Воронцова Алия Вагизовна идет к Анне, ну то есть к тебе первоначально, писать заявление. А потом в паре шагов отсюда убивают в собственной квартире Воронцову Алису.

– Отчество у жертвы какое?

– Владимировна.

– То есть не сестры.

– Но могут быть родственницами, – настаивал Виктор.

– А могут – однофамилицами, – парировала Настя. – Скан паспорта Алии в той папке был? Штамп о браке смотрел? Наверняка в девичестве она носила совсем другую фамилию, судя по ее имени и отчеству.

– Скан был, но только первой страницы.

– Ладно, допустим, родственницы, – Настя облокотилась на стол, сцепила ладони и опустила на них подбородок. – Одна пришла с заявлением, но второй-то тут не было.

– Не было, – нехотя согласился Виктор.

Я внимательно следила за их диалогом, но, как и Анастасия Алексеевна, логику коллеги уловить не могла.

– Я тебе больше скажу, – усмехнулась она. – Угрозы там с деньгами связаны были, никто не писал Алие: приду и заколю тебя, пока ты будешь одна дома, а лучше твою родственницу Алису.

– Именно так убийцы обычно и пишут, – расхохотался Виктор, и Настя улыбнулась ему в ответ.

– Ладно, – совсем другим тоном произнесла она. – Если хотите успеть на встречу с Воронцовой, у вас всего пятнадцать минут.

– Поехали! – скомандовал Виктор.

Очевидно, что слова Субботкина были адресованы мне.

Сам он устремился к двери, и я поспешила за ним, не забыв поблагодарить хозяйку кабинета за кофе.

По дороге я начала было приставать к Виктору с вопросами, потому что его попытки объяснить свою гипотезу в кабинете провалились, но ничего нового от него не услышала.

Алия жила в частном доме на окраине. Деревянное строение стояло тут много десятков лет. Краска давно облупилась, и лишь небольшие серовато-зеленые пятна на досках напоминали о том, что какое-то покрытие некогда все же присутствовало на фасаде. С крыши возле водосточной трубы одиноко свисала длинная кривая сосулька.

Субботкин толкнул створку железных ворот, и она со скрипом поддалась. Маленький двор был завален кирпичами, остатками шифера и каких-то труб, при этом ничего похожего на ремонт снаружи не наблюдалось. Из-за кучи песка, припорошенной снегом, вдруг выскочил серый толстый котяра и молнией бросился к крыльцу, здорово нас перепугав.

Мы направились за ним и вскоре стучали в деревянную дверь, неумело утепленную по канту чем-то вроде ваты. Кот терпеливо ожидал ответа вместе с нами.

Наконец на пороге предстала хозяйка. Молодая женщина лет тридцати на вид. Темные волосы подстрижены в модное каре, светлый свитер с высоким горлом и голубые джинсы – все в ней было настолько аккуратно, что эта картинка никак не вязалась с внешним обликом ее жилища.

– Проходите, – пригласила она.

Кот в ту же секунду прошмыгнул в дом, будто ждал приглашения хозяйки.

Как только мы переступили порог кухни, кареглазая девочка лет шести выскочила из-за стола, прихватив с собой тарелку. Она включила кран в мойке, шустро ее сполоснула и скрылась за дверью.

– Присаживайтесь, – предложила хозяйка.

Субботкин пристроился на старый табурет, мне достался венский стул. Лак на нем облупился, зато на сиденье была заботливо постелена тонкая вязаная подушка.

Не задавая лишних вопросов, хозяйка поставила на стол три чашки с чаем. Я обратила внимание на чистую выглаженную скатерть, милые кружевные занавески, подоконник без следов грязи или пыли с двумя кактусами в пластиковых розовых горшках. Удивительно, но вся эта обшарпанная мебель, чудная утварь, старомодные половики и лоскутное одеяло, аккуратно сложенное на кресле в углу, не выглядели чем-то ветхим или ненужным. Женщине удалось создать уют в доме, что для большинства других людей явилось бы непосильной задачей, учитывая плачевное состояние постройки.

Из соседней комнаты раздался детский смех, и вскоре в кухню украдкой заглянул коротко стриженный мальчонка. Мы лишь на мгновение увидели его макушку и озорные глаза.

– Сколько их у вас? – улыбнулась я.

– Трое: две девочки и Дамир.

Интересно, что лишь сына женщина решила назвать по имени. Видимо, мужчинам тут был особый почет. Должно быть, так же считав этот сигнал, Субботкин взял бразды правления в свои руки. Коль уж именно он среди нас двоих был представителем сильного пола.

– Алия Вагизовна, осенью вы обратились к нам с заявлением об угрозах, но впоследствии его забрали. Я хотел бы поговорить об этом с вами. Можете вспомнить некоторые детали?

– Постараюсь, – спокойно ответила женщина.

– Я ознакомился с материалами дела и текстом посланий, но очень хочу, чтобы вы их прокомментировали.

– Да что тут комментировать? – отмахнулась женщина. – Начали мне эти сообщения приходить. Сначала просто писали в духе: я все знаю, или однажды пришло такое: «Не боишься, что я все расскажу кому следует?» Я тогда подумала, а чего мне бояться? Но вот уж когда стали настоящие угрозы поступать и речь о деньгах зашла, вот тут-то я испугалась. Мне и посоветовали обратиться куда следует.

– Можно подробнее про деньги, – попросила я.

Субботкин не потрудился рассказать мне о содержании угроз.

– Обвиняли меня в том, что якобы я деньги ворую. Но это вздор, откуда мне их воровать? Я посудомойкой в ресторане работаю. Нам даже чаевых не оставляют, не видим мы никаких денег, кроме зарплаты. – Она провела рукой по щеке. – И ту задерживают раз через раз. Ну разве жили бы мы с детьми в таких условиях, будь у меня лишняя копеечка? В тех сообщениях еще и наказать обещали, если не перестану…

Я снова оглядела очень простую обстановку, небогатую, но тем не менее вполне достойную.

– Вы сказали, что вам посоветовали написать заявление, – решила я уточнить. – Кто это был, ваш супруг?

– Коля? Так умер он два года назад: несчастный случай на стройке. Все, что от него осталось, – дом да фамилия.

– А дети? – спросил Субботкин.

Я была потрясена его внезапной бесцеремонностью по отношению к этой милой женщине, тем более вдове.

– Все они от первого брака.

Виктор так и замер с озадаченным выражением лица. То ли прикидывал, насколько вероятно женщине с тремя маленькими детьми встретить мужчину, который будет готов их принять, то ли не понимал, как вести беседу дальше. Я решила, что товарища надо выручать:

– Нам известно, что сначала вас направили к одному следователю, но в итоге за ваше дело взялась Анна Петровна Ефременко.

– Так и было.

– Она сама проявила инициативу, верно?

– Да.

– Вас это не удивило?

Женщина растерялась и перевела взгляд с меня на Субботкина, а затем спросила:

– А разве это необычно? Я думала, что это ее профиль, вот и вызвалась.

– Да, нормальная практика, – успокоил Алию Виктор.

– Как проходило ваше с Анной сотрудничество? – спросила я.

– Очень хорошо, свою работу знает. Так быстро нашла виновника! Я и не рассчитывала на такой результат. Еще идти к вам не хотела. Вы спрашивали, кто меня надоумил к вам обратиться. Так подруга моя…

– Нашла виновника? – Челюсть Субботкина так и устремилась вниз, когда он наконец смог обрести дар речи.

– Да, спасибо ей огромное передайте. Как и обещала, больше мне не писали.

Я нахмурилась и посмотрела на товарища. Он так и сидел ошарашенный, не сводя взгляда с хозяйки. Решив, что терять нам нечего, я открыла карты.

– Алия Вагизовна, мы бы с удовольствием поблагодарили Анну, но дело в том, что она погибла.

– Как? – изумилась женщина.

– Страшно, – зачем-то уточнил Субботкин, за что получил тычок в бок.

– Большое несчастье произошло с нашей коллегой, – мягко пояснила я. – И обычно в таких случаях мы возвращаемся к недавним расследованиям…

– А что, – перебила женщина, – вас часто убивают?

Мы переглянулись.

– Да живы пока, – ответил Субботкин.

Алия нервно рассмеялась, а я вернулась к интересующей нас теме:

– Признаться, вы нас сейчас несколько удивили. В системе значится, что дело не было раскрыто, потому что вы забрали заявление.

– Забрала, – кивнула женщина.

Она была в растерянности и еще очень напугана. Мне снова пришлось брать ответственность за исход нашего общения на себя.

– Вы сделали это после того, как следователь нашла отправителя?

– Да, она сама сказала, что нужно написать бумагу… Образец дала.

– И с тех пор ни одного сообщения вы не получали? – уточнила я.

– Ни единого.

– И кто же был автором посланий?

– Да я и не интересовалась. Зачем? Анна Петровна заверила, что вопрос решен, и не обманула.

Такого поворота ни я, ни Субботкин не ожидали. Воронцова была озадачена примерно в той же степени.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовалась она.

– Признаться, одно противоречит другому. Дело либо расследуется и закрывается, либо потерпевший забирает заявление, а в вашем случае произошло и то, и другое.

Я не поняла, зачем Виктор решил посвятить хозяйку в эти подробности. Алия и так чувствовала себя виноватой.

– Не переживайте, – вмешалась я. – Сообщения вам поступать больше не будут в любом случае.

Никакой гарантии у меня, разумеется, не было. Просто нарастающее чувство жалости к вдове, понуро сидящей в своей чистенькой кухне, заставляло найти хоть какие-то слова поддержки.

Виктор же в это время подбирал совсем другие слова.

– Алия Вагизовна, кем вам приходится Воронцова Алиса Владимировна?

Женщина свела брови у переносицы и прикрыла глаза.

– Алиса Владимировна? – повторила она себе под нос. – Не слышала о такой.

– Вы уверены?

– Вполне, – подтвердила она. – Я вообще Алис не знаю. Ни одной.

– У вашего мужа сестры не было? – не сдавался Виктор.

– Он единственный ребенок в семье.

– А отчество его не подскажете?

– Андреевич.

Пришла пора прощаться. Субботкин оставил свои контакты, попросив связаться с нами, если Алия что-то вспомнит. Желательно Алису, само собой. Надежды на это у меня, признаться, не было. Женщине хотелось верить.

Вернувшись в машину, Виктор завел мотор, но с места не тронулся. Какое-то время мы сидели молча возле дома Воронцовой. На подоконнике одной из комнат я заметила серого кота, который намывал упитанную морду лапой.

– Что скажешь? – повернувшись ко мне, спросил Виктор.

– Скажу, что у нас ни один следователь не отказался бы от лишнего раскрытого дела в своей копилке, пусть и пустякового.

– За нашими такого тоже не водилось.

– Выходит, Ефременко стала в этом смысле первооткрывательницей.

– Может, и правда какая-то ошибка вышла? – неуверенно промычал он, сам не веря в то, что произнес.

– Алия заявление действительно забрала, что сама только что нам подтвердила, но и угрозы прекратились, словно дело было закрыто, а злодей наказан.

– Совпадение?

– Странное, не находишь?

– Удивительное, – согласился Виктор.

– Анна сама заверила Воронцову, что сообщения приходить больше не будут и та может быть спокойна. Выходит, что-то она все-таки предприняла.

– Но полноценное расследование в протоколах не отразила… Почему?

– Я бы сформулировала иначе: зачем?

– У меня нет ответа. Никакой логике это не поддается.

– Судя по тому, что мне удалось о Ефременко узнать, своей выгоды она не готова была упускать ни в одном вопросе. Значит, там был какой-то интерес с ее стороны.

– Хорошая статистика – вот главный интерес для следователя.

– А для человека?

– Личное? – неуверенно предположил Субботкин. – Шкурное?

– Пожалуй, – согласилась я.

Мы снова замолчали. Я пыталась представить себя на месте Ефременко. Вот мне попадает в руки дело Воронцовой. Я пробиваю отправителя, мне быстро удается вычислить его личность. И что происходит дальше? Я встречаюсь с ним, чтобы пожурить и попросить впредь не трогать женщину, которой, очевидно, в жизни и так досталось? Одна воспитывает троих, похоронила мужа, трудится не на самой простой работе. Такой вариант был бы допустим. Но как будто Анна Петровна не особенно заботилась о морали. Взять во внимание хотя бы ее связь с женатым Крюковым. Да и при подобном развитии событий жалость она должна была испытывать скорее к злодею, ведь именно он избежал наказания ценой очередного успешного расследования в портфолио Ефременко.

– Ты номер отправителя проверял?

– Да, – вздохнул Виктор. – Глухо.

– Что ты имеешь в виду?

– Зарегистрирован на почившего пятнадцать лет назад пенсионера.

– И звали его?

– Не помню, – признался Субботкин. – Но пересечений не было. Фамилия незнакомая.

– Да уж, многовато было бы однофамильцев.

– Думаешь, убитую Алису Алия действительно не знает?

– Я ей поверила, – призналась я.

– Я тоже. – Виктор провел ладонями по лицу и опустил их на руль.

Полагая, что две Воронцовы могут быть как-то связаны, он, должно быть, не подозревал, что откроет ящик Пандоры. Вместо того чтобы что-то прояснить, Алия подкинула нам еще больше вопросов.

В этой ситуации я не завидовала ни себе, ни Субботкину. Настроение следовало как-то поднять. Доступных для этого способов было не так много.

– Кофе хочешь?

– Есть хочу, – признался Субботкин. – По дороге сюда шашлычную проезжали, – вспомнил он.

– Надо подкрепиться, – с воодушевлением согласилась я.

Большой поклонницей подобной кухни я не была, но из имеющихся средств к поднятию боевого духа мясо на шампуре было, пожалуй, прекрасным орудием.

– Что с разрешением по Транспортной? – поинтересовалась я, когда Виктор, покончив с обедом, вытер рот салфеткой.

– Получено, – не без гордости ответил он. – Даже ключ обещали.

– Не понадобится, – заверила я. – Поехали!

– Что, прямо сейчас?

– Ну да, а чего тянуть? Или у тебя по расписанию после обеда сон значится?

– Покой нам только снится, – мечтательно провозгласил Субботкин.

С тех пор как я оказалась на Транспортной улице впервые, здесь ничего не изменилось: тоска, разруха и ни души вокруг.

– Малоприятное местечко, – констатировал Виктор, хлопнув дверью автомобиля. – Даже тачку оставлять страшно.

– Можешь подождать меня здесь, – предложила я, подмигнув.

– Ну уж нет!

– Если это тебя приободрит, то в прошлый раз с твоей машиной тут ничего не случилось. Она спокойно дождалась меня там, где я ее оставила.

Мы обошли дом, к которому вызывала такси Анна, сделав полный круг, и вернулись ко входу. На двери по-прежнему висел замок.

– Ты же сказала, тут открыто! – завидев препятствие, возмутился Субботкин.

– Я сказала, что ключ нам не понадобится, – поправила его я.

Приблизившись к двери, я достала из сумки канцелярскую скрепку, и уже через секунду замок оказался у меня в руке. Виктор, наблюдая за моими манипуляциями, присвистнул.

– Где ты этому научилась?

– Говорю же, зря ваше начальство пренебрегает ставкой инструктора по физической подготовке. Наши следователи и не такое умеют!

– Во даешь, – покачал головой Субботкин и дернул на себя тяжелую дверь.

В помещении пахло сыростью и штукатуркой. Отопление здесь отсутствовало. Да и зачем оно, если здание давно заводом не используется? По всей длине здания тянулся коридор, а прямо напротив входа находилась лестница, ведущая на второй этаж. Ступени ее были сплошь усыпаны мусором.

– Уютненько, – прокомментировал обстановку Виктор.

– Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты на работе, – перефразировала я известное изречение.

– Забудешь тут, – пожаловался Субботкин.

– Давай разделимся, – предложила я. – Так быстрее справимся.

– Разумно. А что мы ищем?

– Зацепки, – удивилась я.

– Например?

– Виктор Сергеевич, а не я ли должна задавать вам подобного рода вопросы?

– Ты настолько хороша, что никаких подсказок не просишь. Вот и приходится спрашивать за двоих.

– В одной из комнат я через окно видела пепелище. Попробуй определить, что жгли. Ну и осмотрись. Вдруг Аннушка обронила здесь туфельку?

– Это скорее на лестнице, – хохотнул он.

– Вот и пойду на второй этаж.

– Не боишься?

– Разве только того, что карета превратится в тыкву и я никогда не увижу прекрасного принца.

Я отправилась наверх, стараясь ступать на участки ступеней, не заваленные мусором. Таковых было немного, но до второго этажа я все-таки добралась.

Здесь был точно такой же коридор, как и внизу. Я решила начать с правого крыла: четыре комнаты по обе стороны от меня, двери в каждую из них были распахнуты настежь.

Две из них оказались абсолютно пустыми. В третьей была сгружена мебель: письменные столы и стулья высились сплошной стеной прямо от входа. Я пожалела, что не отправила сюда Виктора.

– Татьян, как думаешь, тут крысы есть? – эхом раздался его голос снизу.

– Если их тараканы не съели! – крикнула я.

Я присела на корточки и посмотрела, не спрятано ли что-то под столами: там было пусто. Протиснувшись между мебелью и чуть не порвав брюки, я принялась вертеть головой. Ничего примечательного тут не было. Лишь слои пыли и ошметки отлетевшей с потолка штукатурки.

В четвертом кабинете я обнаружила груду люстр, сваленных прямо посреди комнаты. Плафоны большинства из них были разбиты, с проводов свисали клочья паутины.

– Что там у тебя? – снова услышала я зов с первого этажа.

– Кабинеты.

– Это понятно! – кричал Субботкин. – А в них что?

– Горы мебели, которую надо двигать. Хочешь?

Виктор ничего на это не ответил и вообще замолчал. Я направилась в противоположное крыло. Первая же на моем пути дверь оказалась заперта на замок. Это было уже интересно.

На этот раз скрепка не помогла, нужно было что-то потолще. Я обернулась к лестнице: что-то наверняка можно найти среди мусора. Решение пришло быстро: я наткнулась на остатки железной лестницы, некогда ведущей на чердак. Вокруг одной из ступеней была обмотана толстая проволока.

Через минуту я уже переступала порог кабинета. Ключ был вставлен в дверь с внутренней стороны. Порыв ветра из настежь открытого окна тут же ее захлопнул с оглушительным грохотом.

– Эй, – раздался еле слышный за закрытой дверью зов Субботкина.

– Все хорошо, – громко заверила я.

Ничего хорошего на самом деле не было. В комнате имелся стеллаж, две полки на котором отсутствовали, а уцелевшие пустовали. Также в углу стоял разбитый цветочный горшок с остатками ствола какого-то растения, некогда довольно высокого. И это была ровно вся обстановка. Похожая встретила меня и в следующем кабинете, с той лишь разницей, что он не был заперт.

Два других разочаровали еще больше. Один был сплошь покрыт граффити с нецензурными словами, на полу валялись использованные баллончики краски, окурки и пивные бутылки. Я внимательно принялась читать то, что могла разобрать из написанного на стенах. Не знаю, что я рассчитывала найти там: упоминание Анны, чистосердечное признание ее убийцы?

В результате обогатила свой словарный запас отборной бранью и отправилась в последний кабинет. Я услышала шаги на лестнице и голос Субботкина:

– Помощь нужна?

– Там в кабинете справа от тебя все еще дожидается своего часа мебель.

– Тебе что-то из нее нужно? – попытался пошутить Виктор.

Я не ответила, внимательно вглядываясь в обстановку комнаты. Пожалуй, эта была единственной здесь, которая сохранила прежнее обличие: письменный стол у окна, два стула вдоль стены. Еще один, со сломанной ножкой, валялся посреди комнаты. У двери – шкаф с отломанной дверцей. Полностью пустой.

– Внизу все то же самое, – сообщил Субботкин, возникнув на пороге.

– А жгли что?

– Доски и мусор. Видимо, бомжи пытались согреться. Отопления-то нет.

Он подошел к окну и положил руку на старую чугунную батарею, словно хотел убедиться в своих словах. Хотя это было довольно очевидно.

– Скоро стемнеет, – сообщил он.

– Не хочется уходить, – призналась я.

Субботкин приподнял бровь и сунул руки в карманы куртки.

– Понравилось?

– Надоело все время возвращаться ни с чем.

– Думаешь, мы что-то могли упустить?

– Такое ощущение, что мы каждый раз что-то упускаем, нечто очень важное. Из-за этого и топчемся на месте.

Виктор хмурился и молчал. Я застегнула молнию на куртке, чуть не прищемив подбородок, и сдалась:

– Поехали. Думаю, Ефременко вовсе сюда не собиралась.

Машина, как я и обещала, дожидалась нас в целости и сохранности. Вокруг по-прежнему не было ни души.

Мы были на полпути к конторе, когда Субботкин вдруг сказал:

– Я там пуговицу потерял.

– Вернемся?

– Примета плохая, – ответил он. – Татьяна, ты сказала, что Ефременко на Транспортную не собиралась.

– Назвала мне случайный адрес, – кивнула я. – Ведь в такси она так и не села.

– То есть путала следы?

– Могла. В том случае, если знала, что ее будут искать.

– Нашли, – напомнил Виктор.

– Собственная смерть вряд ли входила в ее планы. Если мы не фантазируем на тему маньяка, то расправился с ней кто-то уж точно не на бытовой почве, как с Алисой. Да еще и поделил на части. Будто был на Ефременко зол. При жизни она вполне могла опасаться этого человека.

– И подозревать, что он станет ее искать?

– Или преследовать. Возможно, он ехал с нами в одном вагоне. Анна Петровна его заметила и решила схитрить: попросить меня вызвать ей такси. Только для того, чтобы произнести адрес вслух. Причем тот, по которому ехать она на самом деле не собиралась. Напомню, она очень быстро покинула вагон, в числе первых, точно торопилась. И спешила она, вполне возможно, чтобы затеряться в толпе.

– Но это ей не помогло…

– Давай соберем воедино все факты. В квартире у Анны хранится крупная сумма.

– Грандиозная!

– Но после ее смерти деньги остаются нетронутыми.

– Значит, целью убийства они не были.

– Либо злодей просто не смог их найти, а Ефременко не пожелала подсказывать.

– За что и поплатилась, – тяжело вздохнул Виктор.

– Знать бы, откуда у нее такое богатство. Уверена, это пролило бы свет на многое в этом странном деле.

– Взятка?

– А было за что ее получать? Ты же перебрал все ее дела, – напомнила я.

– Как будто бы не за что. Сложно представить, что откупался тот, кто угрожал Воронцовой! Слишком сумма велика. Хотя, если за этими посланиями стоит нечто большее, чем нам кажется…

– А что нам кажется? – уточнила я.

– Что мы окончательно запутались. Ефременко явно преследовала какую-то выгоду, вынуждая Алию забрать заявление. Конечно, можно допустить, что и финансовую.

– Насколько я помню, за подобного рода записки он сел бы на год, ну максимум два, и то ему пришлось бы постараться. Вероятнее всего, отделался бы легким испугом и условным.

– А там, в морозилке, считай, целая квартира лежала! – мечтательно произнес Субботкин и тут же добавил совсем другим тоном: – Может, у него их много?

– Ага! И зачем тогда он от Алии требует какие-то деньги? Если и так лопатой их гребет?

– Может быть, там речь о еще более крупных суммах?

– И поэтому сама Воронцова с тремя детьми ютится в покосившемся доме на окраине? – съязвила я. – Для маскировки? Надо было подпол проверить. Да и чердак в доме имеется!

Мы подъехали к конторе, и Субботкину не пришлось мне отвечать, впрочем, я и так знала, что сказать ему нечего.

На входе мы чуть не столкнулись с Крюковым. Даниил Альбертович выглядел отрешенным, реакция последовала не сразу, и все-таки он поздоровался в ответ на наше приветствие и поспешил прочь.

– Странный какой-то, – заметил Виктор.

– Не забывай, у него любимая женщина погибла.

– Одна из.

– Кстати, когда похороны? – спросила я, когда мы вошли в кабинет Субботкина и он закрыл за нами дверь.

– Кисть пока не нашли, да и у экспертов пара вопросов к останкам имеется.

– Какого рода?

– Не уверен, что тебе захочется знать детали. Вряд ли эти зверства имеют отношение к делу. Но если хочешь, можем наведаться к коллегам. Покажут, расскажут.

Немного подумав, я отказалась.

– Наконец-то! – выпалила Настя, распахнув дверь кабинета Субботкина. – Я уж было подумала, что Алия захватила вас в плен!

– Мы зря время не теряли, – похвастался Виктор. – На Транспортную заехали!

– И что там?

Мы рассказали Анастасии и о разговоре с Воронцовой, и об обстановке в заброшенном архиве. Девушка внимательно нас выслушала и с воодушевлением сообщила:

– А у меня для вас две новости!

Виктор тут же предложил, явно не ожидая милости от судьбы:

– Начинай с хорошей.

– Они обе неплохие! Во-первых, в город вернулась Сара, она готова встретиться со мной.

– А со мной? – обиделся Субботкин.

– Обсудим, – улыбнулась Настя. – Это еще не все. Есть информация касательно прибытия Ефременко в город в злополучную пятницу.

– Свидетели?

– Камеры.

– Но ведь она скрылась из радиуса охвата, насколько я помню. Мы же проверяли.

– Да, но мне удалось Аннушку обнаружить.

Виктор вскочил со стула, бросился к Насте и крепко ее обнял. Та ошарашенно стояла, не зная, как реагировать на неожиданный прилив братской любви со стороны коллеги.

– Не питай иллюзий, – предупредила она, когда тот отстранился. – С информацией еще надо будет много работать…

– Мы и так только этим и занимаемся, тут я тертый калач. Все мы, точнее.

– В общем, я снова и снова пересматривала видео, к которым мы получили доступ. Напомню, что Аня быстро покинула здание вокзала и вышла на улицу. Такси, которое для нее вызвала Татьяна, только подъезжало к привокзальной стоянке. Его она дожидаться не стала и поспешила прочь, но не в сторону автобусов, которые еще курсировали в то время, а в противоположную. Так получилось, что Анна попала в слепую зону.

– Случайно или намеренно, хотелось бы знать, – вздохнула я.

Настя продолжила:

– Так или иначе, при первом просмотре мы ее потеряли.

Я с горечью вспомнила, как легко она исчезла из поля видимости и по прибытии в наш город. На совпадение это списать было сложно. Уж очень похоже было на то, что девушка желала оставаться незамеченной.

– Я гоняла записи, надеясь увидеть хоть что-то, и мне это удалось. На одной из них, в самом углу монитора, через три минуты после того как мы потеряли Аню, я увидела крошечную фигуру, спешившую по тротуару метрах в ста пятидесяти от вокзала. Ни лицо, ни даже одежду разглядеть с такого расстояния возможным не представляется, поэтому не берусь утверждать… Но походка! Мне кажется, это была она!

Я вспомнила Ефременко, идущую по вагону в сторону туалета. Тогда я тоже обратила внимание на то, как она двигается. Анастасия работала с ней, они делили кабинет, много общались. Разумеется, узнать коллегу по одной лишь походке она вполне могла.

– И куда она шла? – спросил Субботкин.

– В сторону улицы Ворошилова, но суть не в этом! Рядом с ней остановился белый внедорожник. Пара секунд, и Анна скрылась из виду.

– Села в него? – уточнила я.

– Этого никак не разглядеть, но я допускаю три варианта. Да, она быстро садится в машину и уезжает, либо ее туда затаскивают силой – много времени на это не нужно, и место подходящее. Все пассажиры идут либо к автобусу, либо распределяются по стоянке. Вокруг в такое позднее время никого!

– И третий вариант? – напомнил Виктор.

– Самый маловероятный, на мой взгляд. Машина могла остановиться по какой-то своей причине, не имеющий к Ане отношения. Просто совпало так, что внедорожник перегородил обзор, а Ефременко успела скрыться из виду.

– Покажи, – попросил Виктор.

Мы дружно отправились в кабинет к Анастасии. Склонившись над ее рабочим местом, уставились в монитор. Девушка включила запись, и вскоре мы убедились в ее словах сами. Я была согласна с Настей в том, что Ефременко довольно легко было узнать. Несмотря на то, что одежду толком было не разглядеть, незнакомка почти наверняка была не в брюках, а в довольно длинной юбке. Именно такая была в тот день на Анне Петровне.

Наконец мы дошли до момента, где машина скрывает девушку от камер. Внедорожник отъезжает, и вот Ефременко уже нет на тротуаре.

– Куда она могла отправиться с этой точки? – прищурился Субботкин.

Я ответить на этот вопрос не могла бы при всем желании, потому что город почти не знала. В отличие от них с Настей.

– Времени слишком мало, чтобы скрыться. Разве что забежать за угол дома? Там есть проход?

– Не помню, – признался Виктор.

– Надо проверить, – воодушевилась Настя.

В этот момент я вспомнила, как сама прочесывала переулок, в сторону которого отправилась Ефременко в нашем городе, и наткнулась на психологическую консультацию. Я ведь так и не перезвонила туда. Нужно будет непременно это сделать.

– К вокзалу надо ехать, тут без вариантов. Как только найти на все время? – посетовал Субботкин.

– Можно разделиться, – предложила я. – Давай мы с Настей отправимся к Саре, а ты – к точке, с которой исчезла Анна Петровна.

Виктор с тоской на нас посмотрел. Видимо, общение с подругой Ефременко привлекало его больше.

– Хочешь, туда поеду я?

– Да ты города не знаешь.

– Есть навигатор, до Транспортной-то я добралась.

– Я сам, – улыбнулся он и обратился к Насте: – Включи-ка еще раз.

Мы снова внимательно отсмотрели запись, заметно снизив скорость воспроизведения.

– Прислать тебе на телефон? – предложила Анастасия.

– Да, – коротко кивнул Субботкин.

Он не сводил взгляда с экрана.

– Что там? – заметив его интерес, спросила она.

– Машина…

– Это мы видим.

– Кажется, это «Киа». У друга такой же внедорожник.

– Что за друг? – Я напряглась.

– К органам никакого отношения не имеет, – разочаровал Виктор. – По выходным вместе в футбол играем.

– И кто ты? Нападающий? – уточнила я.

– Защитник.

– Защитник – это судьба. Сначала защищаешь граждан на работе, а потом на футбольном поле.

– А затем обретаюсь вдоль привокзальных улиц, – невесело подытожил Виктор.

– Белая «Киа», – проговорила Настя, кажется, совсем не слушая наш диалог о футболе, а думая о чем-то своем. – Сколько внедорожников этой марки может быть в городе?

– Прорва, – уверенно ответил Субботкин.

Оптимизма это никому из нас не прибавило, и, заметив это, он произнес:

– Возьмусь за этот вопрос. Неплохо было бы сузить поиск, определившись с маркой. Можно сравнить очертания авто в интернете с кадрами из записи.

Настя прервала его рассуждения:

– Разберешься.

И взяв меня за руку, потянула из кабинета.

– И, вам хорошего вечера! – бросил вслед Субботкин.

Мы сидели в серебристом «Инфинити» Насти, и мне очень хотелось задать ей вопрос, как она докатилась до жизни такой. Машина стоила немалых денег, впрочем, о достатке девушки можно было судить и без этого: дорогие сумки, элегантные, но не вычурные наряды. Такая красавица проводит дни в пыльном и душном кабинете, хотя могла бы просто жить свою красивую жизнь. Зарплата этого учреждения вряд ли сильно влияла на ее благосостояние.

Думать мне, разумеется, следовало вовсе не об этом, но поделать с собой я ничего не могла. А потому, когда Анастасия завела машину, я спросила:

– Почему ты выбрала именно эту работу?

– Наверное, по той же причине, что и ты. Не могла по-другому.

– Это так заметно? – рассмеялась я, удивившись, что Настя успела сделать такой вывод.

– Конечно. Ну какой инструктор по физической подготовке будет с таким воодушевлением помогать распутывать сложнейшее дело? Оно резонансное, и в случае успеха все лавры достанутся не тебе, а нам.

– И все-таки? – напомнила я свой вопрос. – Что повлияло на твой выбор?

– Родители.

– Трудятся в органах?

– Вовсе нет, папа – бизнесмен, мама – врач, главный кардиолог в горбольнице. Просто они дали мне полную свободу выбора. И я решила заниматься тем, к чему всегда тяготела.

– К расследованиям?

– К справедливости.

Мы остановились возле новой многоэтажки в густо застроенном спальном районе. До назначенного времени оставалось еще минут двадцать. Я вдруг вспомнила о Крюкове, которого мы недавно встретили на выходе из конторы.

– Настя, а какая машина у Даниила Альбертовича?

– «Фольксваген», а что?

– А его жена автомобиль водит?

– Не знаю, честно говоря. Но несложно проверить.

– Сделаешь?

– Почему интересуешься?

– Не выходит из головы белый внедорожник, который мы видели на записи с камер у вокзала.

– Полагаешь, он может принадлежать Крюковой? – нахмурилась Настя.

– Неплохо бы проверить.

– Сейчас.

Она достала из сумки телефон и принялась что-то набирать на экране.

Меня посетила неожиданная мысль. Что, если у вокзала Ефременко подобрала Александра Макаровна? Мы обрисовали картину вражды между ними, но ведь женщины могли действовать в связке.

Не исключено, что своей любовнице Крюков рассказывал байки о том, что жену не любит и вообще спят они в разных спальнях. Самая распространенная ложь, которую любят транслировать неверные мужья. При этом, разумеется, прекрасно проводя время с обеими попеременно.

В какой-то момент женщины пересекаются, по инициативе одной из них или случайно – не так важно, но записка с номером телефона Крюковой в квартире Ефременко наводит на мысли о преднамеренности встречи. Женщины быстро выясняют, что лапшу на уши Даниил Альбертович вешает обеим. Обманутые Анна и Александра решают проучить мужчину, которого им приходится делить. Они разрабатывают некий план. Вполне возможно, что для его реализации Ефременко и ездила в наш город, а Александра могла встречать ее у вокзала.

Вероятно, зачем-то они обратились к хозяину психологического кабинета в переулке. Может быть, давней подруге Крюковой. По университету, например, раз уж они занимаются одной и той же деятельностью.

Мы ведь ни разу всерьез не допустили мысль о том, что главным злодеем может быть Крюков, без какого-либо участия жены. Лишь размышляли о том, что он мог помочь Александре скрыть следы преступления. Теперь-то мы знали, что их не особенно и пытались прятать, бросив останки Ефременко в лесу недалеко от города.

Вероятно, Даниил Альбертович догадался о том, что женщины что-то замышляют. Кто знает, возможно, необъяснимое прекращение дела Алии Воронцовой было направлено именно на очернение Крюкова. Ведь, как ни крути, именно начальство несет ответственность за действия подчиненных.

Как по мне, вставлять палки в колеса на работе – недостаточный повод убивать. Но в голову Крюкова я залезть не могу, не исключено, что он мыслит совсем иначе.

Какую роль в этом играет поездка Ефременко в наш город – пока непонятно. Но можно было бы проверить, не связывает ли его что-то с этими краями. Вдруг дамы решили поворошить прошлое?

Настя все еще была занята с телефоном. Пока она выясняла, не владеет ли Александра белым внедорожником, я решила набрать номер, который был указан на двери психологического кабинета.

– Слушаю, – после первого же гудка ответил хрипловатый мужской голос.

– Добрый вечер, я по поводу консультации…

– Я временно приостановил практику.

– Дело в том, что мне очень вас рекомендовала Александра Макаровна Крюкова, – начала я.

– Не слышал о такой, – уверенно заявил мужчина. – Она посещала мои сессии?

Я объяснила ему, что женщина руководит психологическим центром в соседнем городе, но и тут мой собеседник стоял на своем:

– Странно, не приходилось бывать в тех краях. В любом случае прошу меня простить, я временно не веду приемов.

Он отключился, и я передала Насте его слова, подчеркнув, что звучали они весьма убедительно. Возможно, кабинет психолога в том переулке не более чем просто совпадение. Я ведь пыталась ухватиться за любую ниточку, лишь бы она привела нас к какому-то результату, пусть и промежуточному. Из переулка Ефременко могла вызвать такси или направиться на все четыре стороны на своих двоих.

– У Крюковой есть автомобиль, внедорожник. Только это «Ауди» темно-синего цвета.

Я закрыла лицо ладонями. От досады очень хотелось ударить по приборной панели, но я пожалела чужую машину. Вся надежда оставалась на Субботкина.

– Нам пора, – посмотрев на часы, сообщила Анастасия.

Покинув «Инфинити», я направилась было в сторону вереницы подъездов, но Настя меня остановила:

– Сара ждет нас в кофейне со стороны проспекта.

– Домой не пригласила? – удивилась я.

Анастасия лишь развела руками.

Подругу Ефременко я вычислила среди всех посетителей заведения в первые же секунды, хотя она была здесь далеко не единственной одинокой девушкой за столиком.

Круглое лицо обрамляли высветленные пряди длинных волос, в ушах – крупные серьги кольцами, яркий джемпер цвета фуксии и длинные ногти в тон, которыми она выбивала ритм на столике. При нашем приближении Сара вынула наушники и убрала их в чехол.

– Добрый день, – хором поздоровались мы с ней.

– Здравия желаю! – хохотнула девушка.

– Это Татьяна, а я Настя. Мы коллеги Ани.

– Знаю-знаю, как минимум с тобой она делила кабинет, – бесцеремонно указала пальцем на мою спутницу Сара, сразу перейдя на «ты».

Я заметила, что ни единого следа скорби по недавно почившей подруге у нее не наблюдалась. Впрочем, каждый переживает горе по-разному.

– Есть пара вопросов, – начала Настя.

– Я, в общем-то, уже все рассказывала по телефону. Времени сегодня, честно говоря, в обрез, – предупредила Сара, вальяжно откинувшись на мягкую спинку стула. – Я ведь только вернулась в город. Есть планы на вечер.

– Тогда не будем тянуть. В пятницу Аня собиралась потратить премию в магазинах города? – перешла к делу Анастасия.

– Так она сказала.

– Больше в тот день вы не созванивались?

– И даже не списывались.

– На шопинг в ту пятницу ваша подруга так и не отправилась. – Я решила на «ты» с собеседницей не переходить. – Это был первый случай подобного искажения действительности с ее стороны?

– Почем мне знать? Да и вообще, может, просто планы поменялись? – возмутилась девушка.

Чувствовать себя обманутой ей явно не хотелось.

– Когда вы виделись с убитой в последний раз?

Сара уставилась в потолок и задумалась.

– Во вторник, кажется.

– Ничего необычного в ее поведении не заметили?

– Например? – Девушка скрестила руки на груди, предлагая нам озвучить варианты.

– Возможно, она была чем-то напугана или просто озадачена?

– Она все время озадачена, – ухмыльнулась Сара.

– Чем же?

– Ну вы, наверное, накопали уже разного про нее. В грязном белье поковырялись? – с вызовом обратилась к нам подруга Ефременко.

– Мы в процессе, – не сдержалась я.

– И будем очень рады, если ты нам поможешь, – подхватила Настя, придав голосу максимальную мягкость.

– А оно мне зачем? Аньку все равно уже не вернуть.

– Зато есть шанс наказать того, кто это сделал!

– А еще за сокрытие важных для хода расследования деталей предусмотрено… – начала было я, но Сара быстро сдалась:

– Ладно, некогда мне тут с вами рассиживаться! Она спала с двумя мужиками. По отдельности, – пояснила девушка. – В этом и сложность. Надо было все успевать, да еще и следить, чтобы они друг о друге не узнали. Вот чем она была частенько озабочена!

– Вы с ними были знакомы?

– Нет, один женатый, второй тоже не горел желанием с ее подругами время проводить.

– Допустим, про женатого мы знаем. А как зовут второго кавалера?

– Да понятия не имею! Анька его просто Младшеньким называла.

«Интересно, по возрасту или по званию»? – подумала я, но уточнять не стала.

– Сара, попытайся вспомнить все, что она тебе о нем говорила. Это действительно очень важно, – попросила Настя.

– Вас прям интимные подробности интересуют?

– Если кроме них ничего нет, то придется озвучить. – Я облокотилась о стол, приготовившись слушать и надеясь, что девушка догадается освещать эти детали потише, чтобы не привлекать лишнего внимания людей вокруг.

Однако рассказать нам с Настей Сара решила совсем о другом.

– Примерно год назад он у нее появился. Познакомились в баре. Разговорились, она ему рассказала, кем работает. Это, само собой, его впечатлило. Ну, не мне вам рассказывать, – хмыкнула девушка и перевела взгляд с меня на Анастасию. – Или это только у Аньки получалось одним этим фактом мужиков в штабеля укладывать?

Не дождавшись от нас ответа, она продолжила:

– Короче, на следующий день в кино ее позвал. Только вы не думайте, что я так подробно вам события за год рассказывать буду! Сами сказали все выкладывать. А я знаю подробно только начало истории, потом она перестала о нем говорить.

– Продолжай, – попросила Настя.

– Ну, кино-домино, сами понимаете. Так и закрутилось. Дальше я слышала в основном от нее просто: вчера провела ночь с Младшеньким, ну или жаловалась на него.

– По какому поводу?

– Что подарков не дарит, например, в путешествия не возит.

– А на второго таких жалоб не поступало?

– Не, Даня пощедрее.

Услышав имя Крюкова в такой форме, Анастасия поморщилась.

– А фотографий возлюбленных вам Анна не показывала?

– Было дело. Ну, одного. Начальника вашего. Хвасталась: смотри, говорит, какой красавчик, еще и при должности. Все ждала, что и ей что-то обломится. Звание там или повышение. Она все время от мужиков что-то ждала.

– А от Младшенького что?

– Денег.

– Он богат?

– Нет, и тачка у него так себе. Но Анька уверяла, что скоро он разбогатеет и ее сделает разве что не владычицей морской, или как там в сказке?

– Именно так.

– Только с какого перепугу? Замуж-то он ее не звал, а непонятной девке зачем бабло отваливать?

– Все-таки они год встречались, – напомнила я.

– И что? Она кроме него и с Даней встречалась. Не ровен час Младшенький бы узнал. И не видать ей денег… Ну, так и получилось.

– Как? – осторожно уточнила Настя.

– Денег она так и не увидела.

Мы переглянулись.

– Вы говорите, что если о романе Ефременко с нашим начальником узнал бы Младшенький, то планы на богатство были бы разрушены. Выходит, он был ревнив?

– А вы что, святые в этом отношении? – вскинула брови Сара, нахально улыбнувшись.

– В меру, – дипломатично ответила Настя.

– Ну а он, может, не в меру!

– Есть основания так говорить?

– Пару раз синяки на Аньке видела.

– Странно, – нахмурилась Анастасия. – Я даже внимания не обращала…

– А ты с ней в баню ходила?

– Нет.

– Ну а я ходила, и, можешь мне поверить, синяки на теле были. И большие!

– Почему ты думаешь, что это не дело рук Даниила? – с трудом произнесла имя Крюкова отдельно от отчества Настя.

– Так я ее спросила, она и ответила. Сказала, Младшенький рассердился.

– На что?

– Накосячила как-то, но в подробности вдаваться она не стала. Я ей еще посоветовала завязывать с ним. Не к добру это! Что за мужик такой, который бабу бьет?

– А она?

– Сказала, что я завидую. Типа она разбогатеет скоро, если будет за него держаться, а я выдумываю ерунду, и больше такого не повторится.

– Но повторилось?

– Судя по новым синякам, да. Ну а потом она и в баню со мной ходить перестала. Дура, честно говоря… Не из-за бани, конечно. Просто раз она сумела вашего начальника охмурить, ей бы и там неплохо светило. Тем более он и деньгами ее не обижал. Давал на хотелки всякие. А там и повышение было бы, я уверена. Анька бы его просто так не отпустила! Она в этом смысле зубастая, что акула!

– Ты нам очень помогла, – вкрадчиво произнесла Настя. – Может быть, вспомнишь о Младшеньком что-то еще? Почему, кстати, она его именно так называла?

– Наверное, имя у него смешное какое-нибудь. У меня вот один раз был, не поверите, Евстигней! Умора! Я перед сексом с ним мысленно себе говорила: «Евстегните ремни!» Смешно, да?

Настя снисходительно улыбнулась.

– А, ну и младше он ее. Всего на год, но все же. Кстати, ровно день в день родились. Бывает же совпадение! Возможно, она поэтому так за него и держалась. Думала, может, что судьба!

– Она склонна была верить в подобное?

– В бабки она верила. И в мужиков! – твердо заявила Сара.

Я пыталась мысленно подытожить все, что мы узнали о Младшеньком, вспоминая каждое сказанное девушкой слово.

– Вы говорили, что машина у него скромная…

– Ну не «Жигули», конечно.

– Знаете какая?

– «Киа». Еще и старомодного белого цвета! Такие лет пять назад круто было иметь, но не сейчас! – рассуждала Сара.

– Вы видели его машину? – с надеждой спросила я.

– У Аньки как-то спросила, она и рассказала.

– А модель не называла?

– «Спортейдж». Простенький внедорожник, без наворотов.

Мы с Настей переглянулись, и та принялась рассыпаться в благодарностях Саре. Меня вдруг посетила неожиданная мысль, и я быстро отправила сообщение Субботкину. Он отреагировал сразу, должно быть, экспедиция к привокзальной территории уже завершилась.

Я открыла присланное им фото и протянула телефон Саре.

– Эту девушку вы знаете?

– Нет, – покачала она головой, но, прищурившись, заявила: – Но видела!

– Где?

Я не могла поверить в такую удачу.

– На улице.

– И запомнили? – удивилась я.

– Мы с Анькой как раз по магазинам гуляли, ну и встретили ее. Они поздоровались, я еще спросила, кто это.

– Что она ответила?

– Коллега, – пожала плечами Сара. – А помню ее еще и потому, что на ней брюки кожаные были, которые я купить хотела. Только у той фигура зашибись, а мне куда? – самокритично задала она вопрос в пустоту.

– Ты отлично выглядишь, – заверила ее Настя.

– С этой-то вашей коллегой хоть все нормально? – спросила Сара.

– Почти.

Я заплатила по счету, взяв на себя и оба капучино, которые выпила наша собеседница.

– Кто был на фото? – поинтересовалась Настя, как только мы покинули кафе.

– Воронцова Алиса Владимировна.

Мне пришлось замедлить шаг, потому что моя спутница встала как вкопанная, не в силах мгновенно осознать услышанное.

– Кажется, мы на верном пути!

– Ага, в кровать, – хохотнула я. – До встречи завтра в конторе!

– Ты куда? Я подвезу.

– Пройдусь, – отмахнулась я, и мы простились.

Идти отсюда пешком было бы странной затеей. Квартира Глафиры Дмитриевны находилась практически в центре города. На улице все еще было скользко, и я отправилась к остановке общественного транспорта, которую увидела прямо перед собой.

Нужный мне автобус подошел быстро, и уже через пятнадцать минут я выходила возле гастронома. То ли на улице похолодало, то ли после теплоты салона воздух казался колючим, но я вдруг покрылась мурашками. Захотелось быстрее оказаться в уютной квартире на четвертом этаже.

Тут я вспомнила, что не покупала ничего из продуктов, а об ужине следовало бы позаботиться. Недалеко отсюда я видела пиццерию и подумала, что можно заказать там одну «Маргариту» навынос. Я решительно направилась в сторону заведения.

Вскоре я услышала за спиной чьи-то шаги, и вкрадчивый, до боли знакомый голос позвал:

– Тайна!

Я резко остановилась, но оборачиваться не спешила. Ланс поравнялся со мной и взял за руку, которую я тут же выдернула и сунула в карман.

– Следишь за мной?

– Оберегаю.

– От кого?

– От невзгод.

– Получается плохо.

– Это потому что ты не подпускаешь меня близко.

– Не слишком ли много встреч за последние дни?

Мы так и стояли посреди тротуара. Прохожим приходилось нас обходить. Я сделала пару шагов, чтобы посторониться, Ланс последовал за мной и встал прямо напротив, максимально приблизившись.

Теперь я хорошо видела его лицо. Такое родное и чужое одновременно, что мурашки на моей коже только нарастали.

– Не понимаю, – невозмутимо произнес он.

– Я о вечеринке в субботу. Рулетки, покер…

– Звучит привлекательно! Тебе понравилось?

– Очень! – резко ответила я.

– Хочешь, повторим?

– Что именно?

– Сыграем в блек-джек, к примеру.

– Не хочу.

– А я люблю игры. Особенно азартные. Такой адреналин!

– Да уж, твоя стихия!

– Уверен, у нас получится увлекательная партия.

– Без меня.

– Зря отказываешься! Готов поставить на то, что ты делаешь это из упрямства!

В подтверждение своих слов он извлек из кармана пластиковую фишку и продемонстрировал мне, зажав двумя пальцами.

– Прямо здесь будешь ставки делать? – расхохоталась я.

– Нет, есть более подходящее для этого место.

– А фишку ты в субботу с собой прихватил?

– Давно в кармане валяется.

– Кажется, я тебе ясно дала понять: оставь меня в покое!

– Не могу.

Я резко сделала шаг в сторону, чтобы уйти прочь, но он крепко схватил меня за руку.

– Отпусти, не то закричу!

Ланс знал, что я не шучу, а потому мгновенно ослабил хватку.

– Тайна, ты невероятно привлекательна, когда злишься!

– Хорошая попытка заставить меня смягчиться, но мне чхать на то, что тебе кажется привлекательным, а что нет!

– Давай просто поговорим? – предложил он.

– О чем?

– Разве нам нечего вспомнить?

– Это вполне можно делать по отдельности!

– Вместе веселее. – Он наклонил голову и улыбнулся краешками губ.

Ланс разглядывал меня так, словно я была картиной, старинным шедевром в галерее искусств.

– Что ты здесь делаешь?

– Прямо сейчас я наслаждаюсь. Буду вспоминать эту встречу ночами.

– Лишнего не нафантазируй, – фыркнула я.

– Это будет сложно.

– Что ты делаешь в этом городе? – переформулировала я свой вопрос.

– Я бываю в разных местах.

– На прямой ответ я и не рассчитывала!

– У меня есть дела. В разных городах, – уточнил он. – Иногда они совпадают с твоим местонахождением.

– По счастливой случайности, конечно? – съехидничала я.

– Просто мне везет.

– Что ж, фортуна прямо сейчас от тебя отворачивается, а я прощаюсь. Будь здоров!

Я зашагала прочь, и на этот раз Ланс позволил мне уйти. Сердце бешено колотилось, и я, забыв о пицце, поспешила к дому. Мне было плевать, что он может за мной проследить. Я была уверена: он знает, где я остановилась.

Запершись на оба замка, я накинула и цепочку, которая, к счастью, имелась на входной двери. И только тогда неприятная мысль посетила меня. Он вполне мог побывать в квартире в мое отсутствие. Ланс был любителем оставить какой-нибудь неприятный сюрприз, который сам, разумеется, таковым не считал.

Любитель загадок, намеков, интриг и странных игр, которые ему одному казались занятными.

К счастью, квартира выглядела ровно так же, как утром, когда я ее покидала. Я испытала облегчение, которое тут же сменилось паникой. Он следит за мной! Он все время рядом. Ощущение было крайне неприятным, более того, оно нарастало.

Необходимо было что-то предпринять, чтобы отвлечься. О голоде я и думать забыла. Пожалуй, уборка поможет привести в порядок мысли.

Я достала из кладовки пылесос и принялась водить щеткой по полу. Закончив в прихожей, я переместилась в спальню. Равномерный гул успокаивал меня.

«Встретились и встретились», – твердила я себе. Если Лансу нравится следить за мной – это лишь его проблема. Рано или поздно ему это надоест. В конце концов, ничего сверхъестественного сегодня не произошло. Мне почти удалось себя в этом убедить. Хотя в голове я то и дело прокручивала наш диалог.

Теперь мне казалось, что я многое могла сказать иначе, повести разговор совсем по-другому. Более того, спросить его о фотографии, которую нашла здесь, и о дипломе, подписанном его фамилией. Но стал бы он отвечать на мои вопросы? Сомневаюсь.

А что, если здесь Ланс ждал вовсе не меня? Явился сюда, потому что сам узнал что-то о своем родственнике. И решил отправиться в квартиру к преподавателю, у которого тот учился? Вздор. Впрочем, Лансу может не быть известно, что Глафира Дмитриевна скончалась в этом году. Возможно, он рассчитывал поговорить со старушкой, покопаться в собственной биографии.

Что, если так? Теперь я жалела, что не стала заводить с ним разговор на эту тему. Впору было бросать пылесос и бежать на улицу, истошно зовя его по имени. Я сделала глубокий вдох и решила вместо этого залезть щеткой под кровать: там наверняка скопилось много пыли. Сейчас я ее уничтожу вместе со своими непрошеными мыслями!

Под кроватью меня ждал сюрприз. Пыль тут, вероятно была, но большая часть пространства под днищем была заполнена любимыми атрибутами хозяйки: тетрадями, папками, бумагами.

Я выпрямилась и нажала кнопку на стареньком пылесосе. Тот фыркнул и послушно затих, погрузив квартиру в пугающую тишину.

Опустившись на колени, я вновь заглянула под кровать. Оттуда на меня смотрели разноцветные выцветшие корешки. Я запустила руку и вытянула одну из стопок, покрытую тонким слоем пыли.

Это были перевязанные бечевкой листы пожелтевшей бумаги. На каждом были наклеены вырезки из газет. Где-то сообщалось об урожае в области, на других – освещались достижения сельского хозяйства региона.

Перебрав каждый лист, я вернула веревку на место, завязав тугой бант, и убрала находку на место. Я села на краешек кровати и опустила голову. Усталость давала о себе знать. День был насыщен событиями. Теперь, когда эмоции от встречи с Лансом немного отступили, я задумалась о Ефременко. Кажется, загадка ее смерти занимала меня в эту секунду даже больше, чем собственные тайны.

Решив, что призрачная возможность найти что-то новое среди записей Глафиры Дмитриевны не стоит того, чтобы пренебрегать сном перед завтрашним рабочим днем, я все-таки сделала свой выбор.

Перекусив тем, что оставалось в холодильнике, и приняв душ, я отправилась в кровать. Как только голова коснулась подушки, перед глазами возник образ Ланса. Я старательно отогнала его прочь и постаралась вернуть мысли к нашему расследованию.

Неизвестно, удалось ли сегодня что-то Субботкину, о результатах его поездки к вокзалу он не сообщал. Но и без того мы совершили настоящий прорыв.

У Ефременко было два любовника, теперь это подтверждала и Сара. Более того, один ездил на белой «Киа», которую, предположительно, видели рядом с Анной у вокзала незадолго до ее убийства.

Виктор Сергеевич тяготел к сведению мотивов убийств к бытовой почве. Не то чтобы сам, но такую причину злодейства считал удобной. Что, если в случае с его коллегой имеют место быть те самые обстоятельства? Младшенький узнает, что Ефременко делит постель не только с ним. И вместо того чтобы лишить ее обещанных денег, лишает жизни. Если парень оказывается из ревнивых, тогда хоть как-то можно объяснить и жестокость совершенного убийства.

Но что, если о конкуренте узнал вовсе не Младшенький, а Крюков? Да, у него «Фольксваген», но мы понятия не имеем, что за машина на самом деле остановилась возле Ефременко и уехала ли девушка на ней. Белый внедорожник – вот и все, что нам доподлинно известно. Да и человек, всю жизнь посвятивший расследованиям, вряд ли сядет в свое авто, отправляясь на расправу с любовницей. Более того, обладая почти неограниченными ресурсами, ему не составило бы труда выяснить личность Младшенького. Если «Киа» зарегистрирована на самого парня, то взять похожую – прекрасный способ его подставить.

В подобных размышлениях я провела часа два и наконец заснула. Завтра нам будет что обсудить.

Мы собрались в кабинете Насти, которая без лишних просьб приготовила нам кофе. Я устроилась за столом Ефременко, она – на своем рабочем месте, а Субботкин на стуле между нами.

– Значит, так, – хлопнул он себя по коленям. – Уйти Аннушка не могла. Если только не развила нечеловеческую скорость или не запрыгнула в окно первого этажа ближайшего здания.

– Уехала, получается? – задумчиво произнесла Настя.

– Да, если фантастические версии не рассматривать. И уехала она, вероятнее всего, на «Киа». Я провел небольшое исследование. Две-три модели подходят под очертания машины на фото. Это «Мазда 5», «Тойота Рав 4», ну и «Киа».

– Какая?

– «Спортейдж».

Мы с Настей переглянулись и поведали коллеге о результатах вчерашней беседы с Сарой. Как ни странно, машина Младшенького заинтересовала его меньше всего.

– То есть Ефременко поздоровалась с Алисой Воронцовой?

– Да, на улице, и более того, сказала подруге, что девушка является ее коллегой.

– Что, само собой, вздор! – возмутился Субботкин. – Воронцова никакого отношения к нашему брату не имеет. Работала в салоне красоты администратором, а последний год и вовсе нигде не числилась.

Мы и сами прекрасно понимали, что коллегой Ефременко Алиса быть не могла.

– Значит, я был прав!

Мы с Настей переглянулись, ожидая какого-то откровения. Субботкин продолжил:

– Не зря я обратил внимание на фамилию в расследовании, которым занималась Аннушка.

– Да, но мы выяснили, что Воронцовы просто однофамилицы, – аккуратно напомнила я.

– Может быть, все-таки Алия ввела нас в заблуждение?

– Допустим, – кивнула я. – Но в чем соль?

– Она посланница Алисы, с которой, как выяснилось, Ефременко была знакома.

– И для чего же она была послана? У тебя есть идеи, как это может быть связано с нашим расследованием?

– Появятся, – обнадежил Виктор. – Не у меня, так у вас. Не зря начальство вас светлыми головами назвало.

– Нас всех, – напомнила Настя. – И кстати, если брать во внимание цвет волос, то самая светлая шевелюра – у тебя.

Виктор почесал затылок.

– Ты сказал, – начала размышлять я вслух, – что Алиса уже год нигде не работала. При этом жила девушка в неплохой квартире.

– Снимала, – уточнил Виктор.

– Сути это не меняет: аренда там стоит немалых денег, как я полагаю. Неужели накопила за свою карьеру администратора?

– Богатые поклонники были, наверное, – пожал плечами Виктор. – Девушка была красоткой.

Алиса действительно выглядела на все сто, насколько я могла судить по фотографиям.

– А что, если допустить, что связаны между собой абсолютно все: и Даниил Альбертович, и Ефременко, и обе Воронцовы? – тихонько предложила свою версию Настя.

– Чего уж там! И Крюкову в список добавляй!

– Виктор Сергеевич, если у тебя есть версия лучше, мы готовы слушать.

– Давайте подумаем, что же мы видели на записи с вокзала, – предложил он.

– Белый внедорожник и скрывшуюся Ефременко, – развела руками Настя.

– Напомню, что «Киа Спортейдж» водит бойфренд Аннушки, – подхватила я.

– Хорошо. Допустим, это был он, – кивнул Субботкин.

– Или не он, а кто-то, кому очень хотелось выдать себя за него.

Виктор нахмурился, а Настя замерла с кружкой в руке, так и не поднеся ее к губам.

– И кто это может быть? – удивленно спросил Субботкин.

– Ваш начальник. Узнал о неверности своей любовницы…

– Постой, так у него самого рыльце в пушку! Живет с женой, не брезгует подчиненной!

– Возможно, в его парадигме это допустимо, а вот женщины делить постель могут только с ним. Когда выясняется, что Анна Петровна этого правила не придерживается, он решает наказать обоих: девушку убить, а ее любовника подставить. Тем более что у него есть возможность влиять на ход расследования и в случае необходимости подвести нас к тому, чтобы обвинить во всем Младшенького.

– Если бы Крюков хотел, чтобы мы всерьез заподозрили парня, подъехал бы ближе к зданию вокзала. Я бы так сделал!

– А вот и нет! Тогда камера могла выхватить его лицо, и обман бы быстро раскрылся. А тут очень удобно: и машину засветить, причем так, чтобы номеров видно не было, и личность водителя оставить в тайне.

Анастасия Алексеевна и Виктор Сергеевич молчали, обдумывая мои слова. Первой заговорила Настя:

– Но пока Даниил Альбертович никак не влияет на ход расследования!

– Это было бы слишком подозрительно, тем более что о его связи с Ефременко не говорит только ленивый в этих стенах. Если я права, то уже скоро могут начать вылезать интересные улики, указывающие на причастность к убийству молодого любовника.

– Надо найти этого Младшенького!

– Я бы начала с проверки всех владельцев «Киа Спортейдж». Сара сказала, что он родился с Ефременко в один день, только годом ранее.

– Мы даже имени не знаем, – напомнила Настя.

– В году триста шестьдесят пять дней, – настаивала я. – Какова вероятность, что из всех владельцев этой марки автомобиля хотя бы десять имеют идентичную дату рождения?

– Небольшая, – согласился Виктор. – Займемся! Тем более что убийцей мог быть и сам владелец авто.

– Сара говорила о больших деньгах, которые Ане сулил Младшенький, – напомнила Настя.

– Это могут быть деньги, найденные в морозилке Ефременко. Если допустить, что она успела их от любовника получить, – озвучила я версию.

– Но почему он не забрал их после убийства? Ключ от квартиры у него наверняка был, а если и не было, то Младшенький мог найти его в сумке Анны…

– Деньги в квартире даже мы не с первого раза нашли, – заметил Субботкин.

– Кстати, о сумке, – вспомнила я. – Ее нашли в городе, насколько я помню?

– Да.

– Удивительно, ведь тело было в десятках километров отсюда.

– И правда, – растерялась Настя. – Это странное обстоятельство, на которое мы почему-то не обратили внимания.

– Но оно прекрасно укладывается в версию о том, что Младшенького хотели подставить. Благодаря сумке вы, в общем-то, и забеспокоились всерьез. Если бы не эта находка, вряд ли Ефременко объявили бы в розыск так быстро.

– Однозначно, – кивнул Виктор.

Настя потерла виски и принялась что-то выводить на листе бумаги перед собой. С рабочего места Ефременко, за которым я устроилась, мне было не разглядеть, что там. Кажется, какие-то узоры. Наконец девушка заговорила, не отрывая взгляда от стола:

– Аннушка могла сама выбросить сумку. Возможно, уже в машине она поняла, что добром ее поездка не кончится. Таким образом могла попытаться дать сигнал. Ведь нашедший вещь стал бы искать владелицу, чтобы вернуть документы.

– Ты, Настя, слишком хорошего мнения о наших горожанах. Судишь по себе.

– Но, пытаясь ухватиться хоть за что-то, она могла рискнуть. В конце концов, она мало что теряла. Документы можно восстановить.

– Судя по тому, что телефона в сумке не было, ваша коллега просчиталась. Сумку нашел не особо совестливый гражданин. Ценности забрал, а пустую поклажу выбросил, не попытавшись найти владелицу.

– Скорее всего. Но не исключено, что твоя версия о том, что убийца попытался нас побудить быстрее начать искать, тоже верна.

– Только не его, разумеется, – кивнула я. – А того, кого он хотел выставить ответственным за свое преступление.

– А что, если ее вообще убили из-за сумки? Вдруг там была круглая сумма, вроде той, что уже хранилась в морозилке? – выдвинула неожиданную версию Настя.

– Но над телом-то зачем надругались?

У меня в голове не складывалось одно с другим. Кажется, у остальных тоже. Вскоре у меня возникло еще одно предположение:

– А что, если убили ее не из-за денег, а из-за телефона?

– Да у нее даже не самая последняя модель была, – отмахнулась Настя.

– А каким способом, кроме пароля, он разблокировался?

– Не помню, а что? – нахмурилась девушка.

– Тело Анны разделили на части, при этом одной не хватает. Какой?

– Кисти.

– А на кисти у нас что?

– Пальцы, – радостно отозвался Виктор, будто нашел ответ на детскую загадку.

– Ага, с отпечатками.

– То есть, – Настя завороженно смотрела на меня, – убийце нужно было содержимое ее телефона, а не сам гаджет?

– В таком случае для того, чтобы его разблокировать, ему нужен был палец жертвы.

– Но ведь пропала целая кисть!

– Ну, если бы мы недосчитались одного только пальца, это сразу вызвало бы ряд вопросов. Тут же убийца все предусмотрел: поделил тело на части, а одну из них прихватил с собой, чтобы иметь доступ к ее телефону. В случае с пальцем ему пришлось бы зверствовать еще сильнее.

– Что же такого хранила там Аннушка, что человек пошел на такие крайности?

– Вероятно, что-то очень важное, – деловито вклинился Виктор Сергеевич.

– И дорогое, – подсказала я.

– Шантаж! – первой считала мой намек Настя. – Конечно! Татьяна, ты гений!

– Мы просто рассуждаем, – вернула я коллег с небес на землю. – Ничего однозначного в этом преступлении пока, увы, нет.

– Теперь будто бы картина вырисовывается, – настаивала она. – Жуткая, конечно, но уж с чем имеем дело… Деньги, спрятанные в морозилке, Аннушка получила, шантажируя кого-то!

– И этому кому-то вскоре стало понятно, что одним подношением дело не кончится. Тогда он решает избавиться от компромата, который Ефременко, вероятнее всего, хранила в телефоне.

– А заодно и от Аннушки, – с печалью в голосе выговорила Анастасия Алексеевна.

– Не проще было бы выбрать что-то одно: кражу телефона или убийство? – деловито осведомился Виктор.

– Ага, так бы она телефончик-то и отдала! Она же его из рук не выпускала. Неужели сам не помнишь?

– Ну дали бы по башке, отобрали гаджет, воспользовавшись отпечатком, пока она в отключке. И хватит.

– А потом Ефременко очнется и посадит обидчика? – приняла я сторону Насти.

– Но что за компромат там мог быть? На кого? – не унимался Виктор.

– Мы знаем об угрозах, которые получала Алия Воронцова, так? – заметно приободрилась Анастасия.

– Что-то относительно денег, которые следовало вернуть, как я и рассказывал. Потом заявление с подачи Аннушки женщина забирает, а угрозы чудесным образом прекращаются.

– Чудесным ли? Возможно, вполне закономерно.

– То есть деньги отправителю вернули? – не понял Субботкин.

– Нет, просто компромат перекочевал из рук Алии в Анины, – предположила Настя. – И угрозы Воронцовой стали неактуальны.

– Но ведь в сообщениях речь идет о деньгах, не об информации, – напомнила я.

– Деньги могут быть частью неких сведений, которыми Аннушка и принялась шантажировать отправителя. Сама Воронцова могла даже не подозревать, что обладает какими-то ценными знаниями или доказательствами, ну а Анна Петровна смекнула.

Я внимательно слушала версию Насти, и у меня родилось неожиданное предположение:

– Алия Вагизовна и Алиса Владимировна. Инициалы обеих: А. В.

– Ну да, и что с того? – не понял Виктор.

– То есть обе они Воронцовы А. В.

– Так.

– Алия приходит писать заявление к Насте, но Ефременко решает взяться за дело сама, причем после того, как узнает фамилию посетительницы. А с Алисой Воронцовой она знакома.

– Ты думаешь, она заподозрила, что шантажист перепутал адресата?

– Если он брал сведения из каких-нибудь списков с контактами, гуляющих по Сети для разносчиков спама, там вполне могли быть фамилии и инициалы без расшифровки. Наш злодей находит Воронцову А. В., проживающую в этом городе, и принимается строчить угрозы. Только предназначены они ее однофамилице.

– Но как Ефременко понимает, что это могут быть сообщения для ее знакомой? Подумаешь, фамилии одинаковые! Не самые редкие при том.

– Только в том случае, если знает, что Алисе могли угрожать.

В кабинете повисла тишина, которую я вскоре решила нарушить:

– Как продвигается расследование ее убийства?

– Печально, – вздохнул Виктор. – Сегодня снова встречаюсь с ее сестрой, надеюсь получить хоть какие-то зацепки. Ни мужа, ни сожителя, ни даже парня у жертвы не было, так что бытовой конфликт становится все менее вероятным. Впрочем, не исключено, что объявился какой-нибудь бывший… Или сама сестра заточила на Алису зуб!

Настя прикрыла глаза ладонью, давая понять, что думает относительно этих версий. Я была с ней полностью солидарна.

Тишину нарушил скрип открывающейся двери. На пороге кабинета появился Крюков. Он вошел, и Виктор Сергеевич тотчас поднялся с места, очевидно, решив, что мы с Анастасией находимся за рабочими столами, а вот он может сойти за праздного сотрудника.

– Кисть нашли, – заявил Даниил Альбертович.

Я не сразу поняла, о чем речь, в отличие от Субботкина.

– Руку Анны Петровны?

– Именно.

– Какой кошмар! – прошептала Настя.

– Кошмар был в лесу, сложен под деревцем, – возразил Виктор.

– Звери утащили? – спросила я.

Ответ Крюкова нас шокировал:

– Дети.

Уже через час мы с Настей мчали в поселок Видное. Субботкин хотел было отправиться с нами, но вовремя вспомнил о встрече с сестрой Воронцовой, отменять которую в свете наших последних обсуждений было никак нельзя.

Небольшой населенный пункт располагался в паре километров от того места, где были найдены останки Ефременко. Три широкие улицы, соединенные между собой проулками. Автостанция с заколоченными окнами, перед которой поставили современную автобусную остановку, магазин и почта. Сразу за поселком начинался лес.

Нас интересовал восьмой дом по Главной улице, она, впрочем, мало чем отличалась от двух остальных, поэтому происхождение ее названия осталось загадкой.

Дом из красного кирпича был огорожен железным забором, калитка была заперта изнутри. Я хотела было ее открыть, но Настя уже набирала номер хозяев в своем телефоне. Вскоре нас встретила женщина, на улице она появилась в домашнем халате, невзирая на мороз. На вид ей было около сорока: круглое румяное лицо, короткая стрижка. Желтые резиновые перчатки ярким пятном выделялись на руках. Обута женщина была в войлочные темно-зеленые тапки.

– По дому хлопочу, – объяснила, стягивая перчатки, Людмила Тимофеевна, так звали хозяйку.

Мы устроились в кухне. На плите что-то варилось в большой кастрюле. По распространяющемуся запаху я предположила, что она готовит борщ к обеду.

– Еда еще не готова, а вот чаем напою! Правда, Максим все конфеты съел, зараза такая!

Я предположила, что она имела в виду сына. Людмила Тимофеевна живо накрыла на стол, поставив перед нами и сушки, и варенье, и даже бутерброды с копченой колбасой.

– Девочки, вы не стесняйтесь, – суетилась она. – Работа у вас тяжелая. Небось и поесть толком не успеваете!

Я придвинула чашку с чаем, улыбнулась и взяла бутерброд. Ее забота подкупала, не хотелось обижать хозяйку.

– Людмила Тимофеевна, нам бы с Максимом поговорить.

– Так из школы приедет скоро, и поговорите! Я вам и так все расскажу. Ну а находку-то… забрали уже. Ваши же и были сегодня.

– Мы знаем, – заверила Настя. – Как она оказалась у вашего сына?

– Ох, кто бы мне такое рассказал, ни в жизнь не поверила бы! У нас соседка одна, тут через два дома, скотину держит. Ну и историю рассказывает. Купила она в городе комбикорм. Стала кроликам его высыпать, а там кольцо золотое. Не подделка какая, а самое настоящее. Еще и с бриллиантом. Цацку-то я видела, но что она его вот так в мешке нашла – ни на минуту! Мы с мужем думали, украла у кого… А историю придумала, чтоб вопросов не задавали, ежели кто на руке у нее перстень этот увидит. Но теперь! Сейчас-то я понимаю, что наша история почище соседской будет. Поверить сложно, но так и было, вот вам крест!

Женщина действительно осенила себя знамением. Я откусила бутерброд, ожидая продолжения.

– Пошел, значит, наш Максик в субботу, пятнадцатого, с другом гулять. Ну а у нас тут что? Сами видели, наверное. Из развлечений – старая площадка детская, что от школы осталась. Саму-то ее прикрыли лет десять уже как. Теперь в райцентр дети ездят. Спасибо хоть автобус дали. В общем, пацаны-то уже большие, двенадцать лет. Что им на ржавых качелях делать? Вот и бродят где попало. В лес частенько хаживают. То в прятки там играют, то еще что придумают. Я и рада. Всяко лучше, чем в телефон целый день пялиться! Они места хорошо знают, да и, спасибо сотовой связи, ежели что, не потеряются, отыщем. В общем, девочки, погуляли они тогда, ну мы и думать забыли. Тоже мне событие! Ну а вчера муж мой, значит, в сарай пошел за инструментом. Кран потек, а у него все принадлежности там хранятся. В доме места-то немного для всего этого. Приходит и как давай возмущаться!

Поняв, что рассказ будет долгим, Настя тоже потянулась за бутербродом.

– Говорит мне: ты, мол, что в сарае оставила? А я там, девочки, с осени не была! Что мне там делать? В гвоздях ковыряться? Так ему и сказала. А он знай свое: вынесла, говорит, туда еду, она и пропала, и вонища стоит жуть какая. Только почто мне туда стряпню выносить? У нас холодильник есть, чай, заработали. Но я и сама вспомнила, что, когда мимо сарая давеча шла, тоже почувствовала, будто пахнет нехорошо. Ну и говорю своему: веди в сарай, показывай, откуда воняет, и ежели никакой еды там не будет, извиняться придется.

Женщина вдруг закрыла лицо руками и принялась качать головой.

– И зачем я туда пошла, дура? Ничего съестного в сарае не было, конечно же. А вот откуда запах разносится, пришлось поискать. Противный такой, как вспомню… Ой, беда! В общем, нашли мы сверток под верстаком. Черный такой, целлофановый, перемотанный весь. Мой опять на меня бочку катить: мясо, говорит, вынесла сюда. Ненормальной называл. Но я-то нормальная. Кто же о шмате мяса забудет?

– И это оказалось не мясо, – догадалась Настя.

– Ох, что было, что было… Выбросить бы сверток этот, да дело с концом! Но мой упертый как баран, доказать мне решил, что я амнезией, или как ее, страдаю. Взял нож с верстака и давай целлофан этот раздербанивать.

Женщина схватила со стола чашку и залпом выпила поостывший чай.

– Срезал он, значит, а оттуда красные ногти торчат. И пальцы. Серые, страшные. Я как заорала! На крик-то и Максимка из дома прибежал. Даже тапки не обул. Я его потом за это поругать хотела, зима на дворе! Но ведь подумала: мамке на помощь кинулся! Мужик! И не стала.

– Как сверток оказался в вашем сарае?

– Сын, когда увидел нас в сарае-то с ним, рассказал, как дело было. Гуляли они тогда с дружком по лесу, да и увидели там руку эту. Ну, она завернута была. Как нашли, так сюда и принесли. Хотели поглядеть, что там.

– Почему здесь, а не в лесу? – удивилась я.

– Думали, небось клад какой нашли или ценное что. Мальчишки, что с них взять? Испугались, что хозяин дорогой вещицы где-то рядом, ну и кинулись домой.

– И все же они сверток не вскрыли, – напомнила я.

– Это потому, что только они в сарай-то его принесли, Егорке, другу Максима, родители позвонили. Он в комнате прибрать обещал до прогулки, а не сделал. Ну мать-то и рассердилась на него, загнала домой. Тот и побежал, сверкая пятками. Родительница-то у него такая, знает Егор, что получит по первое число!

– И ваш сын сверток вскрывать не стал?

– Нет, друг попросил его дождаться, чтобы по-честному разделить находку. Они ж не знали… А сам-то Егор на следующий день с ангиной слег, температура сорок. Какой уж тут сверток?

– Максим, выходит, терпеливо его выздоровления ждал?

– Они с пеленок вместе. Конечно, как иначе? Слово дал. Говорю же, мужик растет. Ну а Егор-то до сих пор на больничном сидит. Надо же, как его эта ангина накрыла. Снегу, что ли, наелся? Вроде взрослые, но иногда такого учудят, нарочно не придумаешь!

– Значит, в лесу мальчики нашли сверток, принесли в сарай, – начала подводить итог Настя.

– Хорошо, что не в дом! – перебила ее Людмила Тимофеевна. – Хотя… может, тогда быстрее обнаружили бы. Вам же это важно?

– Очень, – хором заверили мы женщину.

– Вот я теперь и думаю: раз уж такая история с нами приключилась, то и про кольцо соседка-то, выходит, не врала. Чего только в жизни не бывает! – рассуждала хозяйка. – Ну а чья рука-то, девочки?

– Нашей коллеги, – ответила Настя.

– Горе-то какое! Как она теперь без руки?

Мы переглянулись.

– Ее нет в живых, Людмила Тимофеевна. Оттого нам очень важно поговорить с Максимом.

– Уж не думаете вы, что это они ее… убили?

– Ни на секунду, – соврала я, потому что и эту версию нельзя было сбрасывать со счетов. – Но мальчики могут помочь в расследовании, если найдут то самое место или расскажут еще какие-то детали того дня. Возможно, сами того не подозревая, они встретили убийцу.

– Батюшки! – запаниковала женщина. – Это что же, их могли… Ужас-то какой. Неужели маньяк?

– Надеемся, что нет, но чем больше деталей мы соберем, тем скорее найдем злодея.

– Вы уж постарайтесь!

Людмила Тимофеевна поднялась, помешала борщ в кастрюле, зачерпнула ложку и, предварительно подув, сняла пробу.

– Готово! – сообщила она. – Сейчас я вас и обедом накормлю!

– Спасибо, мы наелись, – поспешила отказаться я.

Входная дверь хлопнула, и вскоре в кухне появился высокий и худой мальчишка с раскрасневшимися щеками.

– Садись, сынок, – обратилась к нему женщина. – Только руки иди помой!

Мы поднялись, освобождая место у небольшого стола, и я попросила:

– Вы кормите ребенка, а мы пока в сарае посмотрим, если можно?

– Отчего нельзя! Да только увезли сверток-то.

Пришлось объяснить, что это необходимая процедура. Женщина сообщила, что сарай не заперт и мы можем туда отправиться.

– Только сильно там не бардачьте, девочки, а то потом мне влетит, что молоток не там или гвозди рассыпаны.

Заверив хозяйку, что после нас и комар носа не подточит, мы оделись и отправились в сарай. Здесь действительно царил образцовый для такого места порядок. Почти все стены занимали стеллажи с различными коробками и ящиками, на огромном верстаке аккуратно разложены инструменты, на стене прямо над ним на большом магните крепились ножи.

– Что думаешь? – поинтересовалась Настя, когда мы присели у верстака и внимательно огляделись.

– Слишком чисто, – заметила я.

– Думаешь, могли заметать какие-то следы?

– Скорее, просто намыли тут как следует, чтобы избавиться от запаха.

– Как считаешь, может у пацана двенадцати лет хватить терпения, чтобы не разворачивать сверток несколько дней и ждать выздоровления друга?

– Уверена, что такое возможно.

– Я бы с ума сошла от любопытства!

– В детдоме у меня было трое друзей. Мы были настолько близки, горой стояли друг за друга. Обещания для нас никогда не были пустыми словами. Думаю, что и Максим встретил такого товарища.

– Я не знала… Про твое детство.

– Хорошее было время, – призналась я. – Мне повезло и с детдомом, и с друзьями.

Тему развивать я не стала, и мы продолжили осматриваться. Так и не обнаружив ничего интересного, решили, что можно возвращаться в дом. Получаса ребенку должно было хватить для поглощения борща.

Парень успел уйти в свою комнату, куда Людмила Тимофеевна за ним сходила, и он снова вернулся в кухню. Сел на табурет и положил руки на стол.

– Мам, а конфеты остались? – спросил он.

– Так ты вчера последние сам и доел! – возмутилась она.

Настя открыла сумку и извлекла оттуда плитку шоколада.

– Любишь такой? – спросила она.

– А то! – Парень широко улыбнулся.

– Что вы? Зачем? – забеспокоилась Людмила Тимофеевна.

– Меня угостили, а я сладкое не ем. Фигуру берегу, – объяснила Настя и протянула Максиму шоколадку.

Тот глянул на мать и, не увидев в ее глазах осуждения, принялся вскрывать обертку. Зашелестела фольга, и вскоре мальчик уже отправлял первую дольку в рот. Вдруг он спохватился.

– А вы будете? – подвинул он плитку ко мне.

Насте он, должно быть, решил не предлагать, раз она сама только что призналась, что сладкое у нее под запретом. Я поблагодарила и отказалась.

– Мам, а ты? – обратился он к женщине.

Людмила Тимофеевна подошла, потрепала его по голове и спокойно сказала:

– Я вам мешать не стану, в комнату пойду. Кличьте, если что.

Деликатность этой простой женщины меня поразила. Не каждая мать так легко оставила бы своего ребенка на растерзание. Впрочем, наверняка мы с Анастасией успели произвести на хозяйку положительное впечатление.

– Подслушивать будет, – шепнул нам Максим, когда мать покинула кухню.

– А у тебя есть секреты? – так же тихо произнесла я.

– Честно говоря, нет. – Он тяжело вздохнул.

Должно быть, наличие хоть какой-нибудь тайны виделось ему преимуществом.

– Просто предупредил, – пояснил он. – Она у меня такая!

– Какая?

– Любопытная, – хохотнул он.

– Ты в отца, выходит?

– Это еще почему?

– Ну лично я бы не смогла так долго ждать, когда Егор поправится, чтобы находку изучить, – деликатно вклинилась в разговор Настя. – Из-за любопытства своего.

– Ну это же мой друг! – Парень сделал акцент на последнем слове.

– Как он себя чувствует, кстати?

– Лучше, но в школу не ходит. Скучно без него там, да и в автобусе тоже.

– Твоя мама рассказала нам о том, как все случилось, но мы хотим попросить тебя вспомнить вашу прогулку по лесу.

– Прогулка как прогулка, – пожал плечами Максим и отправил в рот очередную дольку шоколада. – До того как мы на это… ну вы поняли, наткнулись, ничего и не было интересного.

– Тогда ты мог не придать этому значения, но не исключено, что в тот день вы с другом видели что-то, что помогло бы нам в расследовании одного очень важного дела.

– А как я пойму, что именно вам нужно знать?

– Мы будем задавать вопросы, а ты не торопись с ответом. Старайся хорошо вспомнить все детали, и только потом рассказывай. Договорились?

– Понял вроде, – ответил парнишка, смешно сморщив нос.

– Как вы добрались до того места, где обнаружили вашу находку?

– Пешком, как еще?

– На попутке, например.

– Не, родители не разрешают. Если только из поселка кто едет знакомый, тогда и сами остановятся, посадят. Но в этот раз ножками топали. Да тут и идти-то всего ничего. А в лес никто и не заезжает. Только летом да осенью, когда народ грибы и ягоды собирает. А сейчас что?

– А машин много мимо в тот день проезжало?

Парень задумался, не торопясь с ответом – все как мы велели.

– Четыре-пять было, наверное. Мы же утром пошли, выходной был. В это время дорога до леса пустая почти.

– Место, где сверток нашли, показать сможешь?

– Могу попробовать, но это прилично придется по лесу идти. У вас обувь-то нормальная?

Я сразу вспомнила Настины ботинки на высоких каблуках, оставленные в прихожей. У нее, кажется, были свои планы на этот счет.

– Не сегодня и, вероятно, не с нами. Приедут специально обученные ребята, вот им и нужно будет помочь. Возможно, когда твой друг окончательно выздоровеет и сможет составить тебе компанию.

– Ну да, вместе быстрее найдем.

– В лесу вы ничего необычного не заметили?

– Это что, например?

– Следы какие-нибудь, пятна на снегу, необычный мусор?

Максим снова крепко задумался.

– Банки пивные точно были, мы еще прихватить думали, чтобы потом алюминий сдать, но не стали. В лесу-то снег лежит, все, что с осени намусорили, замело… Хотя, мы же моток скотча видели, – вдруг вспомнил он. – Широкий такой, строительный.

– Похожий на тот, которым был обмотан сверток?

– Наверное, – пожал плечами Максим. – Он грязный был, мы его трогать не стали.

– В каком смысле?

– Красной краской перемазанный.

Мы с Настей переглянулись. Кажется, парнишка только сейчас понял, что на клейкой ленте они увидели вовсе не краску. Он переменился в лице и уставился на нас. Я решила не травмировать мальчика деталями.

– Максим, а в то утро людей в лесу вы не встретили?

– Не-а, только машину видели, – спокойно ответил он. – Стояла на опушке.

Настя чуть не подпрыгнула на стуле.

– Мы сперва подумали, за елкой кто-то приехал, но странно это, в середине-то декабря. Она же осыпется к Новому году вся! Новую ставить надо будет. Хотя, говорят, если в ведро с водой, то, может, и не осыпется.

– Что это была за машина?

– Белая, мы ее из-за этого и заметили не сразу, со снегом сливалась.

– В какое время это произошло, не помнишь?

– Надо подумать. Это ведь как было. Мы сначала сверток увидели, присели. Максим поднял, тяжелый, говорит. Ну и выдвинул идею, что там деньги или еще что хорошее. Ну а вставать-то начали, тут я машину и заметил.

– Далеко от вас?

– Метров пятьдесят, наверное. Точно не скажу. Я молча пальцем в нее ткнул, Егор меня за руку схватил и как дал деру оттуда, ну и я за ним, конечно. Это только когда мы хорошо так пробежали, он поторапливать стал: вдруг тот, кто обронил пакет, вернется.

– Вы решили, что сверток потерял хозяин машины?

– Может, и до него кто. Почем нам знать? Но на всякий случай убежали.

– И время ты не помнишь?

– Точно не скажу, но ведь Егору мать звонить начала, как только мы в сарай вошли. Часов десять было, может.

– Это вы так рано гулять отправились? – удивилась Настя.

– Так это разве рано! У нас автобус школьный в шесть уже на остановке. Мы привычные в пять утра вставать, вот и в выходные дольше чем до восьми редко когда проспишь. Отец говорит, часы там какие-то биологические или рифмы…

– Ритмы, – улыбнулась я.

– Точно, ритмы! – обрадовался парень.

– Значит, машину ты толком не разглядел. Может быть, необычное что-то в ней было?

– Это как?

– Ну, допустим, диски какие-то интересные на колесах, аэрография, багажник на крыше?

Максим резко меня остановил:

– Во! Багажник был.

– На крыше?

– Нет, обычный. Но он был открыт, крышка поднята. Я поэтому первым делом и подумал, что за елкой кто-то приехал, а потом уже смекнул: раз багажник открыт, то недалеко хозяин-то!

– А сколько от дороги идти до того места, где вы нашли сверток? – вмешалась Настя, до того пребывавшая в задумчивости.

– Это смотря как идти! Мы минут сорок шли, наверное, – прикинул парень.

– Ты нам очень помог, – поблагодарила я и добавила: – Друга своего береги!

– Извините, – Максим вдруг густо покраснел, – а у вас еще одной шоколадки нет?

Фольга на столе давно была пуста. Настя запустила руку в сумку и вскоре извлекла оттуда батончик из мюсли:

– Только такая. – Она положила сладость на стол и подмигнула парню.

– Хорошая идея возить с собой угощения, – заметила я, когда мы покинули дом.

– Жаль, не со всеми работает, – усмехнулась Анастасия. – Вообще-то я правду сказала: шоколадку потерпевший один с утра занес, а батончик брала перекусить. Хорошо, что бутербродами угостили, а то осталась бы без еды.

Мы сели в машину и выехали из поселка. Настя включила громкую связь и принялась звонить, чтобы организовать группу, которая сопроводила бы Максима или обоих ребят в лес, к тому месту, где они обнаружили то, что поначалу посчитали чуть ли не кладом.

– Ты права, – обратилась ко мне Настя, простившись с собеседником. – Если во всем этом замешан наш зам, то начали сыпаться сигналы, прямо указывающие на белый внедорожник.

– Вряд ли он мог предугадать, что в лесу его заметят мальчишки. Правильно Максим сказал: что делать там в середине декабря? Для елки рано, для грибов поздно. Логичнее было бы оставить автомобиль на виду, у дороги.

– Это если с целью его засветить. Но тело-то оттуда не утащишь!

– Если не делать это частями, – грустно заметила я. – Надо уточнить у коллег, работавших на месте обнаружения, где именно над телом девушки надругались. Если правильно помню, звали их Петр и Федор.

– Сейчас наберу им, – Настя схватила телефон.

– На дорогу смотри, – попросила я мягко. – Успеем. Меня вот что интересует: почему кисть была обернута в несколько слоев, а остальные части тела лежали нетронутыми?

– Не успел их упаковать? – предположила девушка.

– Возможно, мальчишки, сами того не подозревая, спугнули злодея. Вероятно, тот рассчитывал на лесную чащу как на идеальное место, чтобы спокойно разделить труп на части. Оставлять Ефременко там он, возможно, и не собирался, решив понадежнее спрятать останки.

– В разных местах?

– Допустим. Просто все пошло не по плану.

Мы подъехали к окружной дороге, когда я вдруг спросила:

– Транспортная ведь недалеко отсюда?

– Следующий съезд. Думаешь, это как-то связано?

– Пока сама не знаю. Можешь меня там высадить?

– Вы же недавно были в том доме с Виктором Сергеевичем.

– Вдруг там появилось что-то новое?

– Откуда? – удивилась Настя.

Я сама не знала, что на это ответить, но на Транспортную меня почему-то тянуло. В конце концов, мы фактически проезжали мимо. Почему бы и нет?

Покинув машину Анастасии, я направилась к тринадцатому дому. В прошлый раз, уходя, мы вернули навесной замок на место. Я повторила нехитрые манипуляции и вскоре снова была в заброшенном здании.

Что-то не давало мне здесь покоя. Может быть, следовало вместе с Субботкиным обследовать первый этаж. Я заглянула в два кабинета, которые уже видела из окна. В том, где по центру на полу было пепелище, еще сохранялся запах гари. Напротив располагались еще два помещения. В одном из них, совершенно пустом, у стены лежала старая, небрежно сколоченная деревянная лестница.

– Ну конечно! – сказала я в пустоту, тут же вспомнив лаз на чердак на втором этаже.

Там никто из нас не был. Я сунула руки в карманы и достала перчатки. Надев их, чтобы не подцепить заноз, я подхватила тяжелую лестницу и потащила ее на второй этаж. До люка она не доставала, а, прислонив ее к стене и проверив на прочность, я решила, что рисковать не стоит.

Из кабинета, заставленного мебелью, я вытащила стул, который показался мне довольно крепким. Подставила его под лаз и, взяв обеими руками найденную лестницу, со всей силы толкнула ею люк. С четвертой попытки он со скрипом распахнулся. Железная крышка с грохотом ударилась о пол чердака.

Отбросив лестницу в сторону, я подпрыгнула как можно выше, ухватилась руками за край лаза и, подтянувшись, вскоре оказалась на чердаке. Сквозь рассохшиеся доски и дыры, которые, как оказалось, имелись кое-где по периметру кровли, едва просачивался дневной свет. Я включила фонарик на телефоне.

В левом углу чердака, под скатом крыши, я нашла свернутые в рулон матрасы. Их было два, и воняли они так же страшно, как и выглядели. Я подобрала с пола какую-то палку и, подавляя отвращение, развернула находку. Внутри ничего не было, лишь дыры и торчащая вата.

Рядом я обнаружила ящик, полностью заставленный пустыми стеклянными бутылками. Судя по этикеткам, пролежали они тут по меньшей мере лет семь.

В другой части чердака стоял большой строительный мешок. Я посветила фонариком и пригляделась: на поверхности лежали какие-то тряпки, доски с торчащими гвоздями и даже камни.

Я высыпала содержимое на пол и внимательно изучила. Похоже, мешок использовали под мусор. Другим словом я объединить найденное не смогла.

Внимательно осмотрев каждый метр чердака, я с сожалением констатировала, что ничего, достойного моего внимания, там не было.

Повиснув на люке, я спрыгнула на пол второго этажа. Рядом валялась подгнившая лестница. Немного подумав, я все же решила вернуть старушку на место.

Приставив ее к стене в кабинете первого этажа, я уже собиралась снимать перчатки, когда обратила внимание на стену, у которой хранили лестницу. Штукатурка полностью облетела, примерно на полметра от пола и по всей длине лестницы проглядывала кирпичная кладка.

Присев, я заметила, что минимум два кирпича заметно выпирали. Я опрокинула лестницу на пол и потянула за один из них. Вскоре он оказался у меня в руках. Я без труда вытащила еще два кирпича, за которыми виднелась полость. Посветив фонариком в образовавшееся отверстие, я заметила яркое пятно. Вскоре я извлекла коробку, на которой значились достаточно ходовой бренд женской обуви и размер.

Неужели бомжи, облюбовавшие заброшенный архив, решили организовать тайник? Да и зачем им босоножки на высокой шпильке, модель которых была нарисована на коробке? Давно могли бы продать.

Я открыла крышку и обомлела. Коробка была доверху наполнена, и к обуви ее содержимое точно не имело никакого отношения. Сначала я приняла находку за пластиковые трубочки, но вскоре поняла, что таким образом организатор тайника сложил фишки. Я подцепила ногтями несколько штук, и синяя «трубочка» тут же рассыпалась.

Мне стало не по себе, я обернулась. В комнате было пусто. Подойдя к двери, я решила ее прикрыть и вновь вернулась к находке. Тут были фишки для игры в казино. Очень похожие приготовил Гэтсби для своей вечеринки, но на этих вместо изображений маски или монокля значился номинал. В центре синей нанесено число триста. Я вынула еще одну из желтой стопки. Эта была дороже – целых две тысячи.

Я взяла с пола крышку от коробки и внимательно ее осмотрела, посветив фонариком на гладкую поверхность. Ни пыли, ни грязи на ней не было. Получается, кто-то определил коробку сюда совсем недавно.

– Выходи! – закричала я во все горло.

Голос эхом разлетелся по зданию, и наступила тишина. Я вскочила на ноги и бросилась проверять каждый кабинет на обоих этажах. Дом был пуст.

Я почти не сомневалась, что Ланс затеял со мной эту странную игру. Видимо, не приняв мой отказ присоединиться к нему на партию в блек-джек, он решил играть по своим правилам. Теперь было очевидно, что он не просто следит за мной, он в курсе каждого моего шага. Более того, давно меня зная, некоторые угадывает наперед.

С досады я пнула коробку, и фишки разлетелись по полу, откатываясь в самые дальние углы. Я стояла посреди комнаты, мне хотелось рвать и метать. Под раздачу попала и лестница, на которой я сломала пару хлипких ступеней. Когда моя нога опустилась на пол под треск древесины, я заметила рядом с носком ботинка оранжевую фишку с белыми полосами на ребре и номиналом пятьсот.

Я наклонилась, схватила ее и принялась вертеть в руке. В этот момент раздался звонок. Телефон с включенным фонариком лежал на полу возле стены.

– Да, – ответила я, подняв аппарат и даже не посмотрев, кто хочет со мной поговорить.

– Татьяна, – услышала я голос Субботкина. – Настя вернулась на работу, говорит, потеряла тебя по дороге.

– Ага, на Транспортной.

– Что ты там забыла?

– Не я, а ты! Пуговицу твою ищу.

– Серьезно?

– Хочешь помочь?

– Давай-ка я тебя оттуда заберу, – по-отечески проговорил он. – Буду минут через двадцать, дождись!

Он отключился, а я, досадливо поморщившись, принялась собирать фишки обратно в коробку. Это заняло гораздо больше времени, чем я рассчитывала. Во-первых, они разлетелись по всему полу, а во-вторых, укладывать их ровными штабелями оказалось довольно сложной задачей, требующей терпения. Оно у меня, к слову, было на исходе.

Когда мне вновь позвонил Субботкин и объявил, что будет через минуту, я как раз заканчивала с последним рядом. Водрузив на место крышку и подхватив коробку, я покинула здание.

Машина Виктора уже стояла возле дома. Я опустилась на пассажирское кресло и положила коробку на колени.

– Успела и в магазин заскочить? Ты же недавно домой ездила, мало обуви привезла? – удивился Виктор.

– Это летние босоножки, – ткнула я пальцем в изображение на крышке.

– В отпуск собралась?

– Я нашла в здании тайник. В стене одного из кабинетов кто-то спрятал эту коробку.

– Деньги? – нахмурился он.

– Фишки. – Я сняла крышку и продемонстрировала ему находку.

Субботкин присвистнул.

– Ничего себе! Зачем их прятать в этом здании?

– Боюсь, что и на этот вопрос нам придется искать ответ.

– Думаешь, это имеет какое-то отношение к расследованию?

– Когда я была в квартире Ефременко, из кармана ее брюк выпала точно такая же фишка. – Я вынула и продемонстрировала ему оранжевый кусочек пластика.

– Вот это поворот!

– Еще какой.

– Значит, тайник принадлежит нашей Аннушке.

– В поезде она попросила меня вызвать такси, чтобы оказаться именно по этому адресу. Не знаю, доехала ли она сюда в ту пятницу, но теперь очевидно, что Транспортную она назвала не просто так.

– Здесь она зачем-то прятала коробку с пластиком.

– Это ведь не просто пластик, это фишки для игры в покер, да вообще в любые азартные игры. Их еще используют в казино.

– Я знаю. Не понимаю только, зачем их хранить в этом странном месте?

– Очевидно, для того, чтобы никто, кроме нее, не смог их обнаружить. Да и место в морозилке не резиновое.

– Да кому они нужны?

– Когда мы это узнаем, ты получишь повышение. Готова спорить!

– Намекаешь, что это может быть связано с убийством?

– Ты в карты играешь?

– В дурака могу.

– Предположим, ты резался бы с приятелями на деньги, используя фишки для ставок. Стал бы ты их прятать?

– Пожалуй, нет.

– А Ефременко стала. Значит, на то была веская причина.

– Для кого-то они представляют ценность.

Субботкин запустил руку в коробку и не без труда вытащил из плотной стопки одну из фишек. Внимательно ее рассмотрел и передал мне.

– Погляди, на ребре особое рифление, узор, я бы сказал. Что-то вроде ветвей дерева.

Я поднесла кусочек пластика почти к самому носу и внимательно рассмотрела. Виктор был прав. Я вынула еще одну фишку, другого цвета, затем еще одну. Все они имели одинаковые узоры на ребре, особую гравировку.

– Пластик дорогой, – продолжал Виктор, зачем-то попробовав его на зуб.

– Это ты по вкусу определил? – не сдержалась я.

– По опыту. Точно тебе говорю: недешевые штучки.

– То есть вряд ли такие используются для того, чтобы перекинуться в картишки с друзьями под бокальчик горячительного?

– Сомневаюсь. Если только приятели не эстеты в пятом поколении.

– Ефременко увлекалась азартными играми?

– Надо у Насти спросить. Поехали!

Субботкин вывернул руль, и мы наконец покинули Транспортную улицу. В дороге я думала о том, кто все-таки оставил коробку в заброшенном здании. Я вдруг пожалела, что не отвела сейчас к нему Виктора. Что, если, когда мы были здесь в прошлый раз, никакого тайника не было? Тогда фишки – дело рук Ланса, который побывал тут после нашей с ним встречи.

С другой стороны, если тайник и был, а Субботкин не обратил на него никакого внимания, то что он сейчас сможет вспомнить?

– Ключи от квартиры Ефременко где?

– У меня.

– В машине?

– Да, в бардачке.

– Поехали туда!

– Зачем? – удивился он.

– Надо сравнить фишки.

– Я уверен в твоей памяти.

– А я нет, – настаивала я. – То есть фишка однозначно была, но я не изучала ее на предмет гравировок.

– Ну, если ты настаиваешь… – проговорил Виктор, разворачиваясь на перекрестке. – Уверен, мы зря потеряем время, кусочки пластика окажутся идентичными. Иначе и быть не может. Слишком невероятное совпадение. Ладно бы ты их на улице нашла или на вокзале. Но ведь они хранились именно по тому адресу, который назвала тебе Ефременко.

– Кстати, почему она не побоялась озвучить мне улицу и дом, в котором был ее тайник?

– Ну, даже я не смог его найти, когда искал. А тут случайная попутчица. Кто же знал, что не такая уж и случайная?

Когда мы оставили машину во дворе дома Ефременко, я стрелой бросилась к подъезду. Виктор едва за мной поспевал.

Субботкин открыл дверь, и я устремилась в ванную. Сунула руку в карман брюк. Он оказался пуст. Сердце ушло в пятки, но, проверив второй карман, я обнаружила в нем фишку. Из машины я прихватила такую же, оранжевую. Оставалось их сравнить.

Одну я держала в левой руке, вторую в правой и, медленно прокручивая, сопоставляла каждую деталь. Видимо, так я простояла довольно долго.

– Дай сюда, – попросил Субботкин, выхватив фишки у меня из рук. – Еще бы лупу принесла! Видно же: один в один!

Я была с ним, в общем-то, согласна. Это означало, что вовсе не Ланс оставил мне послание в здании на Транспортной, а также то, что впереди нас с Субботкиным ждало еще много открытий.

Оказавшись вечером в квартире Глафиры Дмитриевны, я наконец смогла проверить входящие сообщения в телефоне. За день их накопилось немало, а времени на чтение не было.

Первым я открыла послание Константина – моего старшего товарища, с которым я познакомилась в детском доме, когда он приезжал туда в качестве спонсора. У нас была традиция: каждый вторник мы вместе ужинали. Если, конечно, этому не мешали какие-нибудь непредвиденные обстоятельства в виде болезни или отъезда одного из нас. Сегодня был тот самый случай. Я сочинила довольно объемный ответ, который закончила обещанием исправиться на следующей неделе. Была ли я уверена, что мы найдем убийцу Ефременко за этот срок? Нет, но очень на это рассчитывала.

Я скучала по дому, по городу, в котором жила последние годы. При других обстоятельствах я радовалась бы близости к Лазарю, но сейчас я сомневалась в каждом его слове и поступке. Кто он мне: друг или враг, любовник или палач? А главное, знает ли он сам ответ на этот вопрос?

Посмотрев на часы, я принялась гадать, дома ли он и чем занимается, думает обо мне или радуется тому, что я исчезла вместе с неудобными вопросами, которые принялась задавать ему в прошлую нашу встречу. Может быть, его и вовсе нет в городе, а пожилая консьержка злорадно ждет, когда я снова объявлюсь, чтобы обивать его порог.

Я пролистала длинную вереницу входящих сообщений, но ни одной весточки от Лазаря среди них не было. Зато я увидела послание от Михаила, коллеги Ефременко по предыдущему месту работы. Он спрашивал, не покинула ли я город, и предлагал встретиться на чашечку кофе.

В любой другой день я, вероятно, отказалась бы, только не сегодня. В свете недавно вскрывшихся обстоятельств хотелось задать ему пару вопросов. Точнее, не ему, а Григорию, бывшему любовнику Анны. Михаил же может послужить прекрасным посредником для беседы.

Я предложила заехать завтра к ним в контору, прекрасно зная, что совсем не такого ответа ждал от меня Михаил, но вряд ли ему придет в голову отказаться. Так и вышло. Вскоре он написал, что будет с нетерпением ждать встречи.

Покончив с перепиской, я вернулась к мыслям, которые меня не отпускали.

Неожиданная находка на Транспортной то ли спутала все карты в наших руках, то ли, напротив, подарила нам выигрышную комбинацию. Только правил игры мы, кажется, не поняли, а потому, как действовать в этих обстоятельствах, не понимали.

Я вспомнила слова Гэтсби во время вечеринки о том, что, несмотря на запрет, казино существуют и, более того, процветают. Очевидно, что такая ситуация сложилась не только в нашем городе. Тем более не далее как вчера Ланс, кажется, намекал на одно из таких мест, предлагая сыграть с ним в блек-джек и демонстрируя фишку.

Вскрикнув, я схватилась за голову. Конечно, он же показал мне фишку! И выглядела на первый взгляд она как одна из тех, которые обнаружились в тайнике. Это необязательно означало, что коробку там оставил именно он. Ланс мог знать место, где в ходу такие фишки. Практически наверняка знал!

Теперь я корила себя за то, что отказалась вчера от партии в блек-джек с ним. Как связаться с Трегубовым, я тоже не знала. Можно было обратиться к Гэтсби. Все-таки в его особняке в субботу я почти наверняка видела именно Ланса, хоть тот никак не отреагировал на мой намек о той нашей встрече. Но демонстрировать Гераскину свой интерес в отношении своего старого приятеля не хотелось, по крайней мере, не сейчас.

Другим вариантом было спровоцировать Ланселота на то, чтобы выйти со мной на контакт. Но как? Наворачивать круги вокруг дома? Так себе затея, да и погода не располагает к столь долгим прогулкам.

В конце концов у меня родилась идея. Я отправилась в спальню, взяла ручку и один из чистых листов со стола Глафиры Дмитриевны, на котором процитировала:

«Говорят, дурная примета пробовать счастья два раза кряду за одним и тем же столом».

Ниже я приписала:

«Поэтому только одна партия».

Перечитав написанное и найдя послание сносным, я открыла входную дверь и прикрепила его снаружи на канцелярскую кнопку. Она легко вошла в древесину обшивки, а я вдруг подумала, что скажут соседи. Впрочем, неважно. Главное, чтобы не сорвали записку, сочтя за чье-то дурачество. Собственно, именно этим я, кажется, сейчас и занималась.

Я успокаивала себя тем, что в бою все средства хороши. И это – далеко не самое худшее. Оставалось надеяться, что я не просчиталась, и Лансу известно, где я остановилась. Наша вчерашняя встреча как будто была тому подтверждением. Не исключено, что он примется за старое и захочет оставить в квартире какой-нибудь сюрприз для меня. Лишь бы не свиное сердце, как в прошлый раз!

Попытавшись вернуться к размышлениям над убийством Ефременко, я вынуждена была констатировать полный провал. Слишком много других мыслей и людей роилось сейчас в моей голове.

Возможно, коллеги окажутся удачливее меня и завтра будут фонтанировать блестящими идеями.

Утро в конторе показало, что Виктор с Анастасией не разродились ни одной гениальной мыслью. Зато сочинили внушительный перечень вопросов ко мне. Словно я была оракулом, не меньше. Будто вовсе не они, а я трудилась с Ефременко в одном здании над одними и теми же делами.

– Не понимаю, Татьяна, решительно не могу взять в голову, – бессвязно тараторила Настя, расхаживая по кабинету.

Сегодня на ней был элегантный брючный костюм песочного цвета. Я с тоской опустила взгляд на свои джинсы.

– Ну как у тебя родилась мысль заехать на Транспортную? Мне казалось это каким-то вздором! А ты еще и тайник нашла, который в первый ваш визит пропустил Виктор.

Субботкин, услышав это, виновато свесил голову. Он вновь занял стул между двумя рабочими столами. Был в этом несомненный плюс – отсюда ему было рукой подать до кофемашины, а потому по умолчанию за напитки отвечал он.

– Хорошо, что я тебя не стала отговаривать! – продолжала свой монолог Анастасия.

– Татьяна – это чистой воды талант, – пояснил Субботкин.

– Просто повезло, – возразила я.

– Теперь нет никаких сомнений, что адрес, на который она попросила вызвать такси, был не просто так назван. Как думаешь, для чего она спрятала там эти фишки? – поинтересовалась Настя.

– К карточным и другим азартным играм Анна Петровна тяготела?

– При мне не упоминала никогда. Надо снова поговорить с Сарой. Хотя бы позвонить! Впрочем, по телефону она менее разговорчива…

– Не торопись, что-то подсказывает мне, что у нас появятся к девушке и другие вопросы.

Субботкин откашлялся:

– И не только к ней!

– Как прошла встреча с сестрой Алисы? – догадалась спросить я.

– Честно говоря, не особенно плодотворно. Единственное, на что я обратил внимание, девушка будто занервничала, когда я задал вопрос о том, кто оплачивал безработной Воронцовой квартиру. Потом ответила что-то невнятное про маму с папой. Непонятно, на что она надеялась. Родители, как и она сама, естественно, в поле нашего зрения. Так вот, отец ушел из семьи, когда девчонки были еще маленькими. Уехал куда-то на Урал, завел новую семью. Мать – фельдшер в районном центре. Получает, разумеется, копейки. Девятнадцать лет девчонке, что с нее взять, – резюмировал Субботкин. – Врать только не научилась.

– А сама чем занимается?

– Учится в колледже и подрабатывает официанткой.

Я задумалась:

– Ты уточнил где?

Виктор прищурился, пытаясь вспомнить название заведения.

– Кафе «Светлый двор».

– Не там ли, случайно, моет посуду их однофамилица Алия?

Субботкин достал телефон и принялся пыхтеть, что-то проверяя. Наконец отложил его в сторону и радостно сообщил:

– Нет, та работает в ресторане «Китайская стена».

Он сделал большой глоток кофе и добавил:

– А жаль. Опять расхождения. Никак нам не соединить воедино Воронцовых с Анной Петровной. Жаль, что о покойниках можно только хорошо, потому что работки она нам подкинула…

– Вернемся к сестре Алисы, Елизавете. Ты попытался все-таки выяснить, откуда она брала деньги на жизнь?

– Нет, говорю же, девчонка ушла в глухую несознанку.

– А о личной жизни Алисы что-то поведала?

– Утверждает, что у той уже год никого нет. По мне, так это полный бред! С такой-то внешностью, какая была у покойной. Хотя у нас Анастасия тоже свободна, даром что почти фотомодель.

– Завязывай, – отмахнулась она.

– И ты, Татьяна, завязывай в холостячках ходить. Понимаю, смерть жениха была для тебя большим ударом, но ведь сколько уже прошло? – Он принялся подсчитывать в уме.

Пришлось призвать к делам насущным:

– Что по «Киа Спортейдж»? Проверил владельцев с нужной нам датой рождения?

– О да! – обрадовал Виктор. – Сейчас достану список.

Он сунул руку сначала в один карман брюк, потом в другой, затем проверил пиджак и наконец заявил:

– Вспомнил! Нет никакого списка, – хохотнул Субботкин.

Мы с Настей с недоумением уставились на него, а затем снисходительно улыбнулись. Он выждал пару секунд, прежде чем сказать:

– В нашем городе числится лишь один человек с интересующим нас автомобилем, отмечающий день рождения в одно время с Анной Ефременко. Влас Янович Шаров.

– Контакты достал?

– Разумеется. И телефон, и адрес регистрации. В нашем районе прописан, кстати!

– Это ли не повод к нему наведаться? – оживилась Настя.

Повидаться с парнем я и сама была бы не прочь, но через час меня ждали на кофе Михаил и Григорий. Отменять встречу не хотелось.

– Отправляйтесь, – кивнула я.

– А ты?

– Встречаюсь с бывшим Ефременко. Нам есть о чем поговорить.

Мужчины с серьезными лицами сидели, уткнувшись каждый в свой монитор. Радостно их поприветствовав, я поставила на стол коробку с эклерами.

– Сладкое, надеюсь, любите?

Григорий, явно уделявший немало внимания своей фигуре, лишь ухмыльнулся в ответ.

– Конечно, – оживился Михаил.

Он бросился ставить чайник, а потом вдруг засуетился:

– А знаете что, давайте я под такое дело хороший кофе куплю!

Я чуть было не спросила, не из того ли заведения, где мы с ним недавно беседовали, но, вовремя вспомнив, что его коллега не знает о том разговоре, прикусила язык.

– С удовольствием, – мурлыкнула я.

Михаил схватил куртку и ретировался из кабинета, бросив на ходу:

– Я мигом!

– Американо! – крикнул ему вслед Григорий.

– Помню, – раздалось уже из коридора.

Не торопясь, я сняла верхнюю одежду и повернулась к мужчине.

– Как дела?

Этот простой вопрос поставил его в тупик. Он пожевал челюстями и тихо произнес:

– Нормально. А у вас?

– У нас тоже ничего. Кажется, вот-вот узнаем, кто убил Анну. Ты ведь в курсе, что она мертва? – Я решила не церемониться и перейти на «ты», раз уж мы тут встретились попить кофе в неформальной обстановке.

Григорий молча кивнул.

– На похороны-то придешь?

– Дата уже известна?

– Нет, но могу сообщить, когда станет.

Мужчина снова опустил подбородок к ключице в знак согласия.

– Можно я буду называть тебя Гришей?

Он пожал плечами. Видимо, разговаривать парень не слишком любил.

– Так вот, Гриша, в ходе расследования мы выяснили немало деталей о жизни покойной. О вашей былой страсти, естественно, нам тоже известно. Я задам тебе пару вопросов, на которые очень советую ответить честно. Не мне тебе рассказывать, что бывших нередко обвиняют в убийствах своих пассий.

– Ты меня пугаешь, что ли? Не страшно! – хмыкнул он.

Я порадовалась, что наконец у парня проявились хоть какие-то эмоции.

– Мне очень важно знать, – смягчилась я. – Играла ли Анна в азартные игры?

– Ну на бильярде шары погонять я ее пару раз водил. Это считается?

– Нет.

– Больше ни во что она при мне не играла. Разве что какие-то кружки на телефоне лопала.

– Тоже так себе… А покер, рулетку, ничего такого никогда не упоминала? Не интересовалась? Попробовать не предлагала?

– Не помню ничего такого, – подумав, ответил он.

Кажется, здесь я потерпела неудачу. Или Анна делилась с возлюбленным далеко не всем, или он зачем-то продолжал ее покрывать. Причина для такого поведения может быть очень проста. Михаил рассказывал, что расставание с Ефременко он переживал очень тяжело. Возможно, даже до сих пор ее любил.

– Гриш, у тебя девушка есть?

– Хочешь предложить свою кандидатуру?

– Боюсь, что не могу.

– Тогда какое тебе дело?

– Думаю поинтересоваться, не следил ли ты за личной жизнью Анны после вашего расставания, да не знаю, как правильно вопрос задать, чтобы ты меня не послал в путешествие за пределами этого кабинета. Хочу все-таки кофе дождаться и эклеры попробовать, мне сказали, одни из лучших в городе.

Григорий рассмеялся.

– А ты, оказывается, и шутить умеешь!

– А ты разговаривать, – не отставала я и даже показала ему язык.

– Как там говорят: слухами земля полнится? Знал я, конечно, про ее шашни с вашим замом.

– Он не мой, – обиделась я. – Я прикомандирована!

– Но ведь к нему в район, – парировал он.

Возразить на это мне было нечего.

– Хорошо, о ее связи с Крюковым знает, кажется, довольно широкий круг. А был ли у Ефременко кто-то еще?

– Конечно, – хмыкнул Григорий. – Я тебе больше скажу, кто только через ее постель не прошел!

– Даже так, – притворно удивилась я.

На самом деле эта информация мало меня поразила. Как минимум еще один любовник, Влас Шаров, у девушки был.

– Город у нас, сама видишь, небольшой. В таком сложно остаться никем не замеченной, если по отелям с мужиками болтаешься. Общий знакомый встретил ее как-то с пузатым дядечкой возле номера. Да и сам я однажды видел Анну Петровну в тачке с каким-то блондином.

– Что за тачка? – оживилась я.

– «Киа», – равнодушно ответил он.

– Белая?

– Как догадалась?

Дверь распахнулась, Михаил подставил ногу, чтобы спасти кофе, и я тут же подскочила, чтобы прийти ему на помощь.

Судя по логотипу на стаканчиках, напитки он купил там, где я и предполагала.

В целом я выяснила у Григория все, что хотела, но уходить вот так, не порадовав Михаила, очевидно, предвкушавшего встречу со мной всю первую половину дня, было бы жестоко.

Оттого мы выпили кофе, попробовали эклеры, которые оказались действительно очень вкусными. Даже Гриша съел половинку.

Мы сравнивали работу в наших городах, шутили и в целом неплохо провели время. Меня распирало любопытство, как прошла встреча Насти и Виктора с Власом, и я начала прощаться.

– Заходи еще, – неожиданно предложил Гриша.

Михаил укоризненно на него глянул, но тот даже не заметил. Или предпочел не обращать внимания.

– Постараюсь, – неопределенно ответила я и вышла из кабинета.

Коллег я застала в кабинете Субботкина в глубокой печали. Оказалось, что Младшенький хоть и прописан где-то в этом районе и даже владеет недвижимостью, квартиру свою сдает. Арендаторы понятия не имеют, где Влас проживает, но телефоном его с правоохранителями поделились. Он совпал с тем, что уже успел найти Субботкин. Вот только опять незадача: на звонки парень не отвечал.

– Может, сообщение ему отправить? – предложила Настя.

– Чтоб спугнуть? Ну уж нет! – сурово заявил Виктор. – Ответит. Рано или поздно.

– Лучше рано, – проговорила себе под нос Настя.

– Кстати, Даниил Альбертович сегодня взял отгул, – зачем-то сообщил мне Субботкин.

– С чем ты это связываешь? – уточнила я.

– Вчера нашли недостающий фрагмент тела. О том, что мальчишка видел в лесу «Киа», зам тоже в курсе, про запись с камер вокзала тоже пришлось ему сказать.

– И правильно, начальству надо все докладывать, – попыталась я приободрить товарища…

– Вдруг он не явился на работу, чтобы обдумать дальнейший план, если вдруг всплывут еще какие-то детали?

– Имеет право, – сообщила я. – А они всплывут, даже не сомневайтесь!

– Может, Крюков вообще из города сбежал? – заговорщически прошептала Настя.

– Вы мне лучше скажите, отпечатки пальцев с найденного свертка удалось снять? Понимаю, что он у многих побывал в руках…

– Да, эксперты нашли фрагмент, правда, только один, который не принадлежит ни мальчишкам, ни Людмиле Тимофеевне, ни ее супругу.

– Уже неплохо.

– Но ведь не пойдем же мы в кабинет Даниила Альбертовича? – опасливо поинтересовалась Настя.

– Отпечатки снимать? – рассмеялась я. – Думаю, не стоит. Я уеду, а вам тут еще работать и работать. Вряд ли вы захотите сменить место службы в свете намечающегося повышения.

– Это ты с чего взяла?

– Просто мне так хочется, – улыбнулась я. – Уверена, по результатам расследования начальство будет просто обязано вас поощрить.

Коллеги взялись за текущие дела, а я решила отправиться пораньше в квартиру Глафиры Дмитриевны, попросив сразу же мне сообщить, если вдруг Младшенький ответит на звонок.

К дому меня звала не только накопившая усталость, но и любопытство. Как там записка на двери? Уцелела ли или пала жертвой бдительных соседей, радеющих за чистоту и порядок? Ошивался ли у квартиры Ланс, и если да, что за изощренный сюрприз придумал на этот раз?

Поднявшись на четвертый этаж, я сразу увидела, что записка на месте. Значит, соседям до нее дела не было. Однако печально было то, что и Ланса тут, похоже, тоже не было. Кто бы мог подумать еще пару дней назад, что этот факт сможет меня огорчить!

Долю секунды я раздумывала, стоит ли оставлять записку на двери или лучше сорвать бумагу и забыть о своей слабости, когда заметила крохотные буквы, выведенные простым карандашом на самом краешке листа:

«23:00, черный БМВ А508НС».

– Да! – произнесла я победное и вошла в квартиру.

Радость моя сменилась досадой, когда я поняла, что ни в джинсах, ни в свитере, ни даже в блузке отправиться на сегодняшнюю встречу я не могу. Конечно, можно было поехать в магазин, время еще позволяло. Но тратиться ради одного лишь вечера не хотелось.

Немного подумав и прикинув, что мы с Анастасией Алексеевной носим один размер, я набрала ее номер:

– Ты еще на работе?

– В машину сажусь.

– Насть, меня на свидание пригласили, – начала я.

Это, кстати, было почти правдой, с тем лишь отличием, что инициатором была скорее я.

– Ого! Класс! Я его знаю?

– Пока нет. Но если что-то срастется, познакомлю, – выдавила я из себя. – Тут вот какое дело. У меня нет подходящего наряда…

– Не проблема. Сброшу тебе свой адрес, приезжай, выбирай! Или заскочить за тобой?

– Доберусь на такси, – заверила я. – Спасибо тебе!

Я подъехала чуть раньше Насти, дождалась ее, и в квартиру мы входили вместе.

– На беспорядок внимание не обращай, – попросила она.

На мой взгляд, в ее шикарной квартире с панорамными окнами царила идеальная чистота. Только человек, уверенный в своем чувстве ответственности перед порядком в доме, мог выбрать светлую мебель и выкрасить стены в цвет слоновой кости.

– Я так понимаю, времени у нас в обрез, ужин не предлагаю?

Мы отправились в спальню, где имелась отдельная гардеробная. Причем такая, о какой обычно мечтают юные девушки: одежда аккуратно развешана и разложена по цветам, отдельный стеллаж для сумок и обуви, комод с украшениями и огромное зеркало в пол, разумеется.

После нескольких примерок мы остановились на черном элегантном платье по фигуре. Оно было неброским, но село идеально.

– Может, что-то поэффектнее попробуем? – настаивала Настя.

Мне же не хотелось выглядеть ни слишком нарядно, ни чересчур привлекательно.

– То, что нужно, – заверила я.

Обувь хозяйка носила на размер больше моего, пришлось подложить дополнительную стельку, но в целом высокие сапоги подошли идеально. Увидев название бренда, я хотела было попросить выдать мне пару попроще, но решила не смущать Анастасию, искренне желающую выжать для меня максимум из своего гардероба.

– Сумку вот эту возьми.

Она протянула мне симпатичный клатч на цепочке. Настя снабдила меня и украшениями, а также помогла сделать укладку, предположив, что в квартире, где я обитаю, вряд ли есть нужные для этого приспособления. Я, конечно, видела в спальне железные бигуди, но вряд ли результат от их использования превзошел бы Настины старания.

Выходила я от нее уже в полной боевой готовности, в шикарном кашемировом пальто и с пакетом своих вещей в руках. Настя хотела облачить меня в шубу, но я сочла это перебором.

До назначенного времени оставалось еще два часа, я села в такси и отправилась в квартиру Глафиры Дмитриевны. Там я поправила макияж и принялась томиться в ожидании.

Понятия не имея, чего ждать от сегодняшнего вечера, я переживала за его исход. Я преследую исключительно интересы следствия. Слова Гэтсби о существовании подпольных игорных заведений следовало проверить. Нет, разумеется, я ему верила, но не знала, как это все организовано и к чему следует готовиться. Самое обидное заключалось в том, что неизвестно было, куда отвезет меня Ланс.

Это я планировала попасть с его помощью в казино, но он может иметь свои планы на встречу со мной. В конце концов, я сяду в машину, и он волен везти меня куда угодно.

Может быть, он задумал сыграть со мной наедине или пренебречь блек-джеком вовсе, устроив свидание по своим правилам.

Напомнив себе, что чем больше я размышляю, тем сложнее выглядит мое лицо, а это было сегодня крайне нежелательно, я включила на телефоне веселую мелодию и принялась подпевать.

Ровно в одиннадцать вечера я спустилась во двор и сразу же обратила внимание на черный автомобиль у торца дома. Лицо водителя отсюда было не разглядеть, но вскоре дверь открылась, и он вышел из машины. Это был Ланс собственной персоной. Одет с иголочки: шикарный костюм, модные ботинки, волосы собраны в тугой хвост.

Он наблюдал, как я приближаюсь, при этом лицо его ровным счетом ничего не выражало. Будто Ланс созерцал, как течет река или горит огонь в камине. Я смотрела ему прямо в глаза, не желая выдавать ни опасений, которые испытывала, ни каких-либо других эмоций.

Ланс открыл передо мной пассажирскую дверь, и я устроилась на переднем сиденье.

– Выглядишь великолепно, – было первым, что он произнес.

– Добрый вечер, – ответила я.

– Слишком добрый, – усмехнулся он. – Не могу взять в толк, за что мне такая награда?

– Просто хотела проверить, следишь ты за мной или нет.

Он ничего не ответил. Мы ехали молча по ночному городу, покидая центральную его часть.

– Куда путь держим? – спросила я.

– В одно интересное местечко, тебе понравится.

– А что, если нет?

– Значит, отправимся в другое. А еще лучше – на край света!

Вскоре мы подъехали к шлагбауму. Из будки вышел охранник, сверил номера машины, и Ланс смог проехать. Мы попали на территорию, окруженную высокими строениями из красного кирпича, построенными лет сто назад. Свет в окнах не горел, это настораживало.

– Печатная мануфактура, ныне типография, а также культурное пространство, – пояснил Ланс, когда мы покинули автомобиль. – В дневное время тут бывают отличные выставки.

Я ни о чем его не спрашивала, но он почему-то решил пояснить. Мы отправились к одному из зданий, вскоре я заметила небольшой козырек, скрывающий ступени, ведущие ко входу на цокольный этаж.

Никаких опознавательных знаков тут не было. Не имелось ни звонка, ни даже ручки на черной металлической двери. Ланс взял в руки телефон и что-то на нем набрал. В ту же секунду дверь волшебным образом приоткрылась с легким щелчком.

Ланс пропустил меня вперед, и я оказалась в замкнутом помещении, полностью отгороженном занавесом из бордового бархата. Вскоре одно из полотен раздвинулось, и оттуда показался худощавый молодой мужчина в черных брюках и белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой. Он помог нам обоим раздеться, и наши пальто молниеносно исчезли.

Ланс приоткрыл занавес справа, и шум, до того момента глухо долетавший сюда, немного усилился. Он открыл неприметную дверь, и я с облегчением выдохнула, еле сдержавшись, чтобы не выкрикнуть победное: «Да!»

Мы оказались в казино. До размаха вечеринки у Гэтсби оно не дотягивало, но в целом выглядело неплохо. Под сводчатыми кирпичными потолками стояло три рулетки, у каждой из которых сидели люди. Три девушки-крупье, одетые в черные мини-юбки и белые блузки с элегантными платками-галстуками, расположились каждая у своего стола. Все они были стройными блондинками с безупречными фигурами.

Ланс, осторожно направляя меня за локоть, подвел к двери в глубине зала. Мы оказались в небольшом коридоре. За арочным сводом справа от нас располагался бар. Мы подошли к стойке, и Ланс сделал заказ, даже не поинтересовавшись, что я хочу. Причем сделал он это при помощи каких-то жестов, понятных, очевидно, только ему и бармену.

Вскоре перед нами поставили два бокала с коктейлями, украшенными ягодами и присыпанными чем-то вроде корицы.

– Не знала, что ты такое пьешь, – удивилась я.

– Ты всерьез задумывалась о моих вкусах?

– Успела их изучить еще в детском доме.

– Я успел вырасти. Впрочем, как и ты.

Последние слова он произнес с ноткой печали в голосе, или мне просто показалось.

– Попробуй, тебе должно понравиться.

Ланс подвинул ко мне бокал. Пробовать напиток я опасалась. Неизвестно, что он задумал, и совершенно непонятно, что за тайные знаки посылал бармену.

– Боишься?

Кажется, он слишком хорошо меня знал. Я сделала глоток, коктейль оказался действительно вкусным. Попивая напиток, я разглядывала посетителей в баре. Двое мужчин устроились за стойкой и о чем-то очень тихо беседовали, не обращая внимания ни на кого вокруг. В глубине комнаты сидела пара: немолодой толстяк с редкими седыми волосами и красотка примерно моих лет. Она закинула ногу на ногу и игриво ей покачивала.

Из коридора появилась девушка-крупье. Кажется, одна из тех, кого мы видели у рулеток. Впрочем, утверждать не берусь. Она встала у стойки рядом с нами, и я смогла разглядеть ее шейный платок. На бирюзовом фоне причудливый узор кирпичного цвета: что-то вроде ветвей деревьев. Похожий был у тиснения фишек, которые мы обнаружили в здании архива.

– Воды налей, – обратилась она к бармену.

Тот живо исполнил просьбу и поставил перед ней стакан, который она тут же осушила и вернула на стойку. Красотка ушла, но вслед за ней к бару подошел новый посетитель: молодой человек с коротко стриженными светлыми волосами. На нем не было пиджака: лишь белоснежная рубашка и бабочка.

Ланс, заметив, что я закончила с коктейлем, произнес:

– Значит, ты готова играть?

– Разумеется. Иначе зачем мы здесь?

– Блек-джек?

Я кивнула, а он направился к выходу, увлекая меня за собой.

– Ну и дубак, – парень в рубашке обратился к бармену. – Сделай мне капучино.

В арке мы чуть не столкнулись еще с одним мужчиной, одетым точь-в-точь как парень у бара.

– Опаздываешь, Влас! – Я в последний момент услышала, как тот обратился к нему.

Мы уже вышли в коридор. Можно было бы попросить Ланса вернуться под предлогом повторить прекрасный коктейль, но он уже открывал дверь напротив.

Это помещение было раза в два меньше зала с рулетками. Под низким потолком со свисающим зеленым абажуром стоял большой дубовый стол, обитый сукном. Крупье не сводила с него глаз. Сейчас в игре были заняты четверо. Трое мужчин и дама постарше.

– Подождем окончания партии и присоединимся.

– А на что мы будем играть?

Ланс похлопал себя по лацкану пиджака, и я услышала легкий звон фишек.

– Все по-настоящему? – ухмыльнулась я.

– Вполне.

– Но у меня нет фишек.

Знал ли Ланс о том, что недавно я стала счастливой обладательницей полной коробки ценного пластика, мне неведомо. Где начиналось и где заканчивалось его внимание к моей персоне, оставалось только догадываться. Надеюсь, что никто из конторы не сливал ему информацию обо мне и ходе нашего расследования.

– Поделим мои, победитель заберет все!

– А как же остальные участники? – Я кивком указала на играющих.

– У нас будет дуэль.

В партии победу одержала дама, сопроводив это радостным смехом. Она сгребла со стола фишки и отправилась прочь из зала, по пути подмигнув Лансу.

Мужчины негодовали. Один из них предложил перекурить и обсудить стратегию на следующую игру. Вскоре они удалились, и мы с Лансом устроились за столом.

– Получается, они втроем были в сговоре против дамы? – задала я вопрос, обращаясь сразу и к своему спутнику, и к девушке, которая невозмутимо тасовала колоду.

– Почему ты так решила?

– Они говорили о стратегии.

– Обидно принимать поражение от прекрасного пола. Сейчас будут придумывать план, чтобы этого не повторилось. Но дама не вернется за стол.

– Откуда тебе это известно?

– Я хорошо знаю женщин.

«Не сомневаюсь», – подумала я, но не стала произносить этого вслух.

Ланс достал фишки и разделил их поровну между нами. Я взяла одну из них в руку и, старательно изображая праздное любопытство, попыталась рассмотреть. Мне понадобилась пара секунд, чтобы убедиться, что передо мной сестра-близнец тех фишек, что я видела у Ефременко и в тайнике на Транспортной.

– Красивые, – равнодушно проронила я и сделала ставку.

Партия, как мне показалось, длилась бесконечно долго. То ли присутствие Ланса на меня так действовало, то ли недавняя встреча в баре. Вряд ли я ослышалась и светловолосого действительно назвали Власом. Имя не самое распространенное. Может это быть тот самый Младшенький, о котором рассказала нам Сара?

Никакого белого внедорожника на парковке, где мы оставили машину, я припомнить не могла. Но Григорий обмолвился, что видел Ефременко в компании блондина на «Киа». Парень выглядел лет на двадцать пять, волосы действительно были очень светлыми, а значит, вероятность того, что это тот самый тип, которого мы ищем, стремительно повышалась.

Кроме того, Анна хранила в тайнике фишки из этого казино. Выходит, либо здесь они и познакомились, а вовсе не в баре, как она рассказала подруге, либо она привела Власа сюда после знакомства.

Если судить по его наряду, он, скорее, пришел на работу, нежели для того, чтобы хорошо провести время. Да и в баре заказал не коньяк или виски, а кофе. К нему обратились по имени, а значит, знали. Не исключено, что завсегдатаи знают друг друга, и совсем необязательно, что парень является сотрудником.

Чем больше я углублялась в размышления, тем очевиднее становилось, что Влас – тот самый Младшенький, который нам нужен. И, кажется, мне несказанно повезло не только попасть в подпольное казино, но и встретить его здесь. Удача, на которую я и рассчитывать не могла. Осталось быстро решить, как не выпустить ее из рук.

Играть мне совершенно не хотелось, но все-таки я постаралась включиться в процесс. Ланс играл с азартом, но при этом сохранял невозмутимость на лице. Наблюдая за ним, я размышляла: как часто он тут бывает. Его цыганское прошлое и карты как будто бы шли рука об руку. Еще в детском доме мы частенько играли, но, разумеется, не в блек-джек и даже не в покер.

То ли везение действительно сопутствует лишь новичкам, а я уже к таковым не относилась после обучения в особняке Гэтсби, то ли сказывался опыт Ланса, но я проиграла вчистую.

– Что ж, не в этот раз, – улыбнулась я.

– Ты можешь отыграться, – напомнил он.

Конечно, дело было именно в этом. Ему никак нельзя было дать мне выиграть, и он приложил к этому все усилия. Ведь в записке, оставленной на входной двери, я дала понять, что готова лишь на одну игру. Теперь он пытался разжечь во мне азарт и склонить к продолжению.

– Не хочу, – равнодушно ответила я, поднимаясь со стула.

Я пыталась придумать, как мне разделиться с Лансом, не покидая казино. Мне жизненно необходимо было увидеть Младшенького. А мой старый товарищ в этот план не вписывался.

– Выпьем? – предложил он, когда мы снова оказались в коридоре.

Отсюда хорошо просматривался бар, и я поняла, что Власа там нет.

– Во что еще тут играют?

– Мне нравится твой настрой, – самодовольно ответил Ланс. – Пойдем.

Мы прошли в глубь коридора и попали еще в одно помещение. Здесь посетители играли в покер сразу за тремя столами. У каждого стояли красавицы-блондинки в форменной одежде.

– Покер? – предложил Ланс.

– У меня нет фишек, – напомнила я.

– Они есть у меня.

– В чем интерес? Ты честно выиграл. Я же могу купить свои?

– Интерес в процессе, Тайна. Именно в этом вся соль. На жизнь мне хватает, не обеднею.

– И все же.

– Доверься мне, – попросил он. – Хотя бы сегодня.

Мне было очень любопытно понять процесс обмена денег на фишки и обратно. Я твердо решила стоять на своем, надеясь, что моих средств хватит, когда в дверях появился Младшенький. Он направился к ближайшему столу и что-то шепнул на ухо крупье.

– Что ж, – быстро согласилась я, испугавшись снова потерять парня из вида. – Но делим не поровну.

– Почему?

– Ты находишь удовольствие в процессе, но это не значит, что наши интересы совпадают.

Младшенький подошел ко второму столу и снова что-то прошептал блондинке. Она, не отвлекаясь от процесса, даже не поменялась в лице, словно рядом просто жужжал комар.

Когда мы устроились за одним из столов, Влас уже стоял в самом углу зала, в тени. Он не сводил взгляда с крупье, к которой недавно подходил. На нас парень внимания не обращал.

Вдруг он почти незаметно отделился от стены и подошел к нам. Ланс поднялся и, не говоря ни слова, отошел с ним в сторону. Вернувшись буквально через минуту, он положил на стол возле меня стопку разноцветных фишек.

– Подарок от заведения, – пояснил он. – Как новому гостю.

Я посмотрела на презент, затем перевела взгляд на Младшенького и, поняв, что это мой шанс, улыбнулась ему так широко, насколько только была способна.

В покер мне везло чуть больше: две партии были моими, но на третьей я вновь лишилась всех фишек. Все это время я старалась не выпускать из виду Власа, периодически ему улыбаясь, а иногда и хихикая невпопад. Такое поведение было мне в целом несвойственно, а за игрой вообще выглядело неуместно, оттого Ланс начал странно на меня поглядывать.

– Отпразднуем мою безоговорочную победу в баре или перейдем к рулеткам?

– Первый вариант.

Он снова заказал напитки, а когда они были готовы, мы направились от стойки к столику на двоих.

– А ты неплохо играешь, – сказал Ланс.

– Новичкам везет, – повторила я уже успевшую набить оскомину фразу.

– Не похоже, что ты играешь впервые.

– На днях была возможность потренироваться.

Я намекала на вечеринку у Гэтсби, рассчитывая получить какую-то реакцию. Но ее не последовало. Вместо этого Ланс поднял бокал и произнес:

– За красивую игру!

Я подняла свой, и мы выпили.

– Похоже, ты тут завсегдатай. Все тебя знают.

– Кто это – все?

– Бармен, молодой человек, щедро одаривший меня фишками. Полагаю, за твой счет.

– Ах вот ты о чем. Ошибаешься, это добрая воля администратора заведения.

– Он администратор? – уточнила я.

– Да, весьма занятный парень, между прочим.

Я попыталась напустить равнодушный вид, но через минуту все же спросила:

– В чем же это выражается? В желании одаривать незнакомых девушек фишками?

– Его интересами, – пояснил Ланс. – Тебе тоже когда-то нравилось. Жаль, здесь мы не сможем посоревноваться.

– В чем?

– Он, как и мы, питает страсть к оружию. Я научил его недурно обращаться с ножами и кинжалами. Как тебя когда-то.

– Странно, что ты передаешь эту науку мужчинам, а не женщинам.

– После тебя я зарекся чему-либо учить женщин.

– Ты и без клинков умеешь преподать уроки, весьма жизненные.

– Так и не можешь простить меня?

– Не хочу, – равнодушно пожала я плечами.

– Я терпеливый.

– А я не очень. Давно хочу посетить туалетную комнату. Не подскажешь, где ее найти?

– Прямо напротив зала, где мы играли в покер, – объяснил Ланс. – Закажу еще по коктейлю.

Я встала и отправилась в коридор. За нужной мне дверью оказалось несколько кабинок, все без гендерного разделения. Закрывшись в одной из них, я достала из сумки помаду, оторвала кусок салфетки и написала свой номер телефона, следя, чтобы цифры получились разборчивыми.

Из туалета я направилась прямиком в покерный зал. Влас все еще был здесь. При виде меня он, кажется, удивился, не обнаружив рядом Ланса. Я улыбнулась и, стараясь выглядеть немного смущенной, направилась прямо к нему.

– Хотела поблагодарить вас за подарок, – начала я.

– Это честь для нас, – ответил Влас. – Будем рады видеть вас в любое время.

– А вы здесь каждый день?

– Почти, но, увы, так щедр бываю не всегда, – усмехнулся он.

– То есть мне следует полагаться на удачу?

– Без нее тут делать нечего, – развел он руками.

Парень ни на секунду не забывал, что находится на работе, а потому периодически поглядывал в зал через мое плечо. Воспользовавшись моментом, когда он отвел взгляд, я взяла его руку и вложила туда сложенную салфетку со словами:

– До скорой встречи!

Не дожидаясь его реакции, я направилась к выходу, стараясь, чтобы моя походка выглядела максимально соблазнительно. Прежде чем открыть дверь, я даже кокетливо поправила распущенные волосы.

Ланс сидел за столом, крутя в руках одну из выигранных фишек.

– Что ж, – обратилась я к нему. – Мне пора.

– Уже?

– Завтра на работу.

– Она тебе не подходит, – произнес он, поднимаясь.

– Это ты так решил?

– Это очевидно.

– Есть предложения?

– Всегда.

– Боюсь, они мне не понравятся.

– Оно одно и актуально всегда: оставайся со мной.

– Здесь?

– Мы можем уехать, куда ты захочешь.

– Ланс, а что ты вообще забыл в этом городе? – глядя прямо ему в глаза, решилась я повторить вопрос, который уже пыталась озвучить у пиццерии.

– То же, что и ты.

Я развернулась на каблуках и пошла прочь. Ланс последовал за мной. Мы оделись и молча покинули заведение. Признаться, я рассчитывала уехать отсюда без него.

Первое, на что я обратила внимание на парковке, – белая «Киа Спортейдж», которой не было, когда мы сюда прибыли. Значит, Влас, а теперь стало очевидно, что я встретила здесь любовника Ефременко, прибыл после нас.

– Я вызвала такси, – соврала я.

Это было делом пары минут, а потому можно сказать, что я говорила правду.

– Я не могу тебя отпустить, – глядя мне в глаза, произнес Ланс.

– Когда-то это легко тебе удалось, – ухмыльнулась я и зашагала к шлагбауму.

В квартире Глафиры Дмитриевны я оказалась глубокой ночью. Первым делом отправилась в душ, смывая макияж, лак для волос и следы усталости. Эта встреча выжала из меня все соки, добавив головной боли. Я сделала воду погорячее и принялась тереть себя мочалкой, пока кожу не начало щипать.

Устроившись в кровати, я возвращалась к событиям в казино. Надеясь посмотреть, как функционируют такие заведения, я и не рассчитывала, что сорву джекпот. И измерялся он вовсе не в фишках. Оставалось надеяться, что Младшенький мне перезвонит. Шанс был невелик. Ланс намекал, что с парнем они общаются и вне заведения. Рискнет ли Влас переходить дорогу своему товарищу? Или не сочтет это достаточно веской причиной отказаться от свидания со мной?

Как бы то ни было, а теперь я знала, где его искать. Более того, Влас сам сказал, что будет рад увидеть меня снова в тех стенах. Значит, проблем с тем, чтобы туда попасть, у меня возникнуть не должно. Хотя Ланс открыл дверь в казино с помощью своего телефона, а у меня доступа к такому ключу не было. Но сейчас это не казалось такой уж большой проблемой.

Я вдруг поймала себя на мысли, что искренне благодарна Лансу за то, что тот отвел меня в казино, причем настолько оперативно. Я ведь могла ждать его ответа еще очень долго, но так совпало, что получила его просто по щелчку пальцев. Случайностью это, разумеется, вряд ли было. Он совершенно точно всегда знает, где меня искать. Сумасшедший. Впрочем, как и я. Сама и назначила ему свидание.

Вел он себя странно. Гораздо мягче и покладистее, чем в наши последние встречи. Да и отпустил меня довольно легко. Или рассчитывает, что разлука не будет долгой?

Я вспомнила ответ Ланса на мой вопрос о том, что его держит в этом городе. Он сказал: то же, что и меня. Что он имел в виду? Мои отношения с Лазарем? Или работу? А может быть, хотел таким образом намекнуть мне на мое прошлое. В конце концов, его родственник учился здесь в институте, не исключено, что отец. Эта тайна, к которой я пока не могу подобраться, тоже держит меня здесь. Еще как держит.

Тетради и дипломные работы учеников Глафиры Дмитриевны находились сейчас прямо подо мной. Соблазн заняться ими сию секунду был очень велик. Что, если среди них есть работы моего собственного отца? Почему я ребенком никогда не интересовалась тем, кто он по образованию? Впрочем, поначалу вопросы я наверняка задавала, только вряд ли он на них отвечал, оттого и вспомнить мне было нечего.

Посмотрев на часы, я поняла, что поиски придется отложить. До звонка будильника оставалось всего четыре часа, а грядущий день обещал быть насыщенным. Впрочем, других у меня давно не случалось.

Я спешила от автобусной остановки к главному входу в здание, когда увидела, как Крюков выходит из своего автомобиля. Что ж, Настины опасения были напрасны: он никуда не сбежал, более того, выглядел довольно бодро.

– Татьяна Юрьевна, – заметил он меня. – Как ваши успехи?

Я прикинула, как следует ответить, и все же сказала:

– С вашей помощью были бы гораздо лучше.

– Я к вашим услугам, – спокойно ответил он.

В подтверждение своих слов зам развел руки в стороны, то ли намекая на свою безоружность, то ли предлагая его обнять. Я предпочитала верить в первый вариант.

– Поднимемся в кабинет? Своего у меня нет, поэтому в ваш.

Он усмехнулся, и мы вместе вошли в здание. По дороге к нужной двери нам то и дело попадались сотрудники, я старалась держаться чуть поодаль, а еще надеялась не встретить Анастасию или Виктора.

К счастью, в кабинете мы оказались вдвоем. Даниил Альбертович разделся, повесил куртку с меховым воротником в шкаф, а я пристроила свою на стуле возле двери.

Я заметила, что на подоконнике у него появилась небольшая живая елка в горшке, украшенная красными и золотистыми шариками.

– Какая прелесть, – не сдержалась я.

– Да, жена постаралась.

– Не знала, что она здесь бывает.

– Не бывает, купила специально для моего кабинета.

– Золотая женщина.

– Мне повезло, – улыбнулся он, устраиваясь за столом.

– Вы уж извините, – я взяла стул и придвинула его так, чтобы оказаться напротив Крюкова, – но поговорить я хочу с вами о другой.

– Я догадался. Что интересует вас на этот раз? Хотите узнать, нет ли в моем личном автопарке белой «Киа»?

– Не угадали. Вам известно о том, что Анна играла в казино?

– Вы намекаете на фишки, найденные вами в тайнике здания старого заводского архива?

– Точно такую же я нашла в квартире вашей подчиненной.

– Нет, – покачал головой Крюков. – Я не был в курсе. Она никогда не упоминала при мне о своем увлечении. Более того, я считаю подобное пристрастие зависимостью.

– Хотите сказать, это остановило бы вас от романа с ней, будь вы в курсе?

– Вы называете мимолетную слабость слишком громкими словами, Татьяна Юрьевна.

– Даниил Альбертович, следующий вопрос вам не понравится еще больше, но очень важно, чтобы вы ответили на него честно. Кто из вас двоих первый проявил инициативу по сближению?

– Анна Петровна, – не задумываясь, ответил он.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Для чего вам эта информация?

– Объясню чуть позже. Что вам известно о подпольных казино в этом городе?

– Насколько я знаю, подобное заведение у нас одно.

– Приходилось бывать?

– Говорю же, я не тяготею к азартным играм сам и другим не советую.

– Не знаю, как у вас, но в нашем городе казино покрывают очень влиятельные люди. Вам что-нибудь известно о том, кто держит это заведение у вас?

Разумеется, достоверно это известно мне не было, но очень хотелось спровоцировать Крюкова дать откровенный ответ.

– Ну, – хмыкнул Даниил Альбертович, – если вам известно о покровителях в тех краях, то вы знаете о наших больше меня.

– Намекаете, что это одни и те же люди?

– Как вы понимаете, точной информацией я не обладаю, в противном случае мы были бы обязаны положить этому конец и наказать зачинщиков.

– Но что-то о них вам все же известно?

– Поговаривают, что казино в нескольких соседствующих регионах принадлежит влиятельному цыганскому клану.

– Какому?

– Влиятельному, – повторил Крюков, и я поняла, что на большее рассчитывать не стоит.

– Благодарю за откровенность, – сказал я.

Поднявшись, я прихватила куртку и открыла дверь кабинета.

– Какие планы? – вдруг спросил Крюков.

– Поймать убийцу Ефременко. Желательно сегодня.

Прикрыв за собой дверь, я отправилась к Субботкину. В кабинете он был один и что-то увлеченно набирал на компьютере. Настроение приподнятое, из чего я заключила, что, вероятно, появились хорошие новости.

– Дозвонился до Младшенького? – предположила я.

– Его телефон молчит как рыба.

– А ночью ты звонить не пробовал?

– Как-то не догадался. А зачем?

– Вдруг человек ведет ночной образ жизни, а днем спит.

– Интересная идея, – почесал карандашом за ухом Виктор.

Я не стала рассказывать о нашей вчерашней встрече, все еще ожидая звонка от Власа. Теперь-то я знала, что работает он допоздна, а значит, и просыпается ближе к обеду. Время еще оставалось, и я не теряла надежды.

К коллеге у меня накопилась пара вопросов.

– Как продвигается поиск убийцы Алисы?

– Вяло, – пожаловался он.

– Я могу посмотреть ее телефон?

– Какой?

– Мобильный.

– У нее его не было.

– В двадцать первом веке? – изумилась я.

– Когда-то был, и номер на нее зарегистрирован, но в квартире его не обнаружили, и нигде он так и не всплыл.

– Не находишь странным, что ни при Анне, ни при Алисе не было телефонов?

– Думаешь, убийца их забрал?

– Полагаю, что да, и не ради наживы. Он не хотел, чтобы мы связали между собой смерти этих двух девушек.

– То есть это дело рук одного человека?

– Почти уверена. Мы можем поговорить с Елизаветой, сестрой Алисы?

– Опять? – удивился Виктор, но телефон в руки взял.

– Назначай встречу у Воронцовой дома, – шепнула я.

Пока Субботкин разговаривал с девушкой, я проверила свой смартфон. Заметив сообщение с незнакомого номера, я тут же его открыла.

«Добрый день, прекрасная незнакомка! Как спалось?»

В любой другой ситуации я бы с отвращением сплюнула, прочитав подобное, но сегодня, догадываясь, кто был отправителем, напротив, обрадовалась.

«Прекрасно, снились карты», – ответила я.

Ответ пришел тут же:

«Встретимся?»

– Виктор, – обратилась я к Субботкину, как только он закончил разговаривать с Елизаветой, – подскажи ресторан, где можно назначить свидание?

Он вскинул брови:

– Ты приглашаешь кого-то на ужин?

– Именно. Кстати, вы с Настей тоже приглашены, ничего не планируй.

– Жена плов готовит. Может, лучше к нам рванем?

– Нет, – твердо ответила я и напомнила, что жду ответ по подходящему заведению.

– Ну не знаю, – задумался он. – Запросы какие?

– Чтобы столы стояли не слишком тесно, но при этом можно было бы расслышать, о чем разговаривают соседи.

Субботкин подумал немного и наконец предложил пару вариантов. Я тут же позвонила в один из них, в нем нашлись места на желаемое время.

«В „Вишне“ в 19:00, стол забронирован на имя Татьяна».

«Очень приятно, Влас», – получила я ответ от Младшенького.

– А теперь позвони туда ты и попроси забронировать стол у второго окна от входа. На двоих.

Виктор посмотрел на меня с подозрением, выждал минуту, но все-таки набрал номер «Вишни».

– Посмотри, как все-таки звали почившего много лет назад мужчину, владельца сим-карты, с которой Алие Воронцовой поступали угрозы?

Субботкин принялся водить по столу мышкой и щелкать клавишами на клавиатуре.

– Ну и память у тебя, – сетовала я.

– Шаров Виктор Сергеевич, – медленно произнес он и уставился на меня.

– Вот так вот! Тезку и не запомнил, – подмигнула я.

– Но… Младшенький, он ведь тоже Шаров?

– И вряд ли однофамилец, – кивнула я. – Воспользовался документом покойного родственника.

– Выходит, это он угрожал Алие?

– Других вариантов у меня на данный момент нет.

– Теперь ясно, почему угрозы прекратились. Ведь дело попало в руки Ефременко.

– Она быстро вычислила настоящего отправителя, а может быть, заранее знала, что это его рук дело.

– Поэтому-то сообщения приходить перестали!

Виктор вскочил на ноги, взял с подоконника бутылку с водой и залпом ее выпил.

– Младшенький, один ли, либо в связке с Ефременко, понятия не имел, что отправляет их вовсе не той Воронцовой.

В кабинете стало тихо, только еле слышно капала вода в мойке у двери, и я только тогда обратила внимание, что она тут вообще имеется.

– Пора ехать, – задумчиво произнес Виктор. – Елизавета будет в квартире сестры через полчаса.

Мы приехали раньше и устроились в гостиной. Я снова увидела в рамке фото Алисы – блондинки с лучистыми глазами. Теперь рядом с ним появился черно-белый портрет с траурной лентой.

– Ее похоронили? – спросила я.

– Да, наши с телом давно закончили. Вопросов по ранению не осталось.

В дверь позвонили, и я увидела на пороге Елизавету, удивительно похожую на сестру, только волосы девушки были темными и острижены коротко.

– Вы бы уж сразу все спрашивали, что ли… – возмущалась она, но без особого усердия.

– Я Татьяна, – представилась я. – Вы извините, я сотрудник новый, не очень понятливый, придется некоторые моменты продублировать и для меня.

Девушка устроилась в кресле спиной к портретам сестры. Мы с Субботкиным сели на диван напротив.

– Елизавета, вы говорили, что около года у Алисы не было возлюбленного.

– Ну я о нем не знала, по крайней мере.

– А с предыдущим знакомы были?

– С Денисом? Да.

– Он блондин или брюнет?

– Брюнет, – не задумываясь, ответила девушка. – Алиса вообще блондинов не переваривает… не переваривала.

– А с подругами сестры вы были знакомы?

– Конечно.

– Ефременко Анна Петровна в их числе?

– Такой не помню.

Я открыла фотографию покойной и протянула Елизавете.

– Узнаете?

– Нет, – покачала она головой. – Это подруга? Я в основном тех знаю, с кем она давно дружит. Эта, наверное, недавно появилась. Ну, или не такая уж и подруга.

Субботкину, похоже, ответ Елизаветы показался недостаточно убедительным, и он подошел к ней со своим телефоном. Я вспомнила, что у него там хранятся фотографии Анны на любой вкус.

Жаль, что у меня не было снимка Власа. Возможно, девушка узнала бы его по фото. Я предполагала, что он мог быть бывшим возлюбленным Воронцовой, но сестра назвала какого-то Дениса, более того – брюнета.

Пока Виктор перелистывал фото перед опухшим от слез последних дней лицом Елизаветы, я встала с дивана и отправилась к месту убийства – в кухню. Измерив ее шагами и так и не придя ни к чему, я вдруг вспомнила об обыске спальни. Сколько милых вещиц было там у Алисы, девушка явно стремилась окружить себя дорогими сердцу предметами.

Я переступила порог спальни. Ничего здесь с момента моего последнего визита не изменилось. Мой взгляд задержался на фото у кровати, в прошлый раз я не заострила на нем внимания. Алиса стояла на берегу моря в ярком сарафане. Только здесь она была брюнеткой. Надо заметить, оба цвета волос ей были одинаково к лицу.

Я выглянула в окно, упершись ладонями о подоконник, и случайно задела блюдце с украшениями. Хорошо, что фарфоровый котик, задравший вверх хвост, не разбился при этом. Однако вся мелочовка из подставки рассыпалась. Я смотрела на подоконник и не верила своим глазам. Передо мной лежала фишка из казино. В прошлый раз я, кажется, приняла ее край за большую пуговицу, торчащую из груды безделушек.

Я ринулась в гостиную. Елизавета уже собиралась уходить. Я укоризненно посмотрела на Субботкина, который, кажется, тоже подумал, что наша беседа окончена.

– Как давно Алиса стала блондинкой?

– Около года назад.

– Почему вдруг?

Как ни странно, этот вопрос девушку смутил: глаза забегали, ладони непроизвольно сжались.

Я подошла вплотную к Елизавете и показала ей фишку.

– Можете не отвечать. Я сделаю это за вас. Алиса нашла новую работу, весьма необычную, запись о которой не делают в трудовых книжках. Она стала крупье в подпольном казино. Там требуют носить не только униформу, но и определенную прическу: длинные светлые волосы. Но это была небольшая жертва в сравнении с теми деньгами, что она там получала.

Елизавета слушала не моргая, смотря при этом куда-то в угол комнаты.

– Зря она туда пошла, – тяжело вздохнула она и подошла к черно-белому портрету сестры. – Грязная это работа.

– Непыльная, на самом-то деле, – возразила я.

– Да? – вдруг закричала девушка. – А то, что ее убили, вы забыли?

– Полагаете, это связано с работой?

– А с чем еще? Кому надо было убивать Алису? Кому, скажите мне, кому?

У девушки началась форменная истерика, и Субботкин быстро принес из кухни стакан воды. Нам потребовалось минут десять, прежде чем она пришла в себя.

– Отпустим ее, – жалобно попросил Виктор.

Я отрицательно помотала головой. У меня оставался важный вопрос:

– Елизавета, понимаю, что прошло уже много дней, но, может быть, вам удастся вспомнить пятницу, четырнадцатое декабря? Что делала Алиса в этот день, о чем говорила с вами? Может быть, вы виделись?

Девушка терла лицо ладонями и молчала. Затем выпалила раздраженно:

– Ничего я не помню!

Елизавета сунула руку в карман и извлекла свой мобильный телефон. Я подумала было, что она примется звонить кому-то и просить спасти ее от злобных церберов, учиняющих ей допросы чуть ли не каждый день. Но она просто что-то внимательно изучала. Наконец Воронцова-младшая произнесла:

– Так, четырнадцатое… Знать бы тогда, что это последние ее дни! Вот. В тот день она была выходная. Утром ходила в салон красоты, фото маникюра мне присылала в мессенджер. Им на работе определенный надо: и форма ногтей, и цвет лака у всех одинаковый. Хуже школьной формы! Спасибо, хоть сами и оплачивали это безобразие! Что тут еще… Я хотела к ней вечером в гости заехать, писала ей. Поздно уже было, но пятница же! Думала пива купить или вина, посидеть. Я ведь и не знала, что это последние ее дни… Так вот, Алиса отвечает, что едет на вокзал. Я так и не поехала. А ведь могли повидаться еще разок, прежде чем…

Я подошла вплотную к Елизавете и склонилась над экраном, чтобы увидеть сообщения, которые она просматривала.

«Заеду?»

«Меня нет».

«С кем это ты в такое время?»

«Одна. На вокзал еду, подругу встречать».

«Кого?»

«Ты ее не знаешь».

А вот мы с Субботкиным ее, кажется, хорошо знали. Я попросила разрешения и сделала снимок экрана Елизаветы. Что ж, теперь, кажется, над девушкой можно было и сжалиться.

В машине Виктор первым делом спросил:

– Откуда ты знаешь про цвет волос и казино?

– Потерпи, скоро расскажу.

– Так нечестно.

– Хорошо, тогда считай, что догадалась, – пожала я плечами. – Вези меня к бабушке!

– Почему не в контору?

– У меня свидание, забыл? Надо подготовиться. И тебе советую. Не забудь Настю позвать, а еще приходите минут за двадцать до семи.

– Ну я тоже, кстати, мог бы и приодеться перед свиданием, – ворчал он. – Домой, что ли, поехать? Так и Анастасия Алексеевна о твоих планах не знает, тоже не готова.

– Она всегда готова, – заверила я, вспоминая ее безупречный стиль и лоск.

Я вышла у гастронома, строго наказав Виктору не опаздывать и вести себя так, словно они с Настей и правда на свидании.

– И ни слова о работе, понял? – Я пригрозила кулаком.

В квартире передо мной встал вечный женский вопрос: что надеть? Вчерашнее платье – не вариант, повторяться не хотелось, в наряде Насти Влас меня уже видел. Срочно отрывать коллегу от работы ради очередной аренды наряда – глупо. Я поковырялась в своих вещах, извлекла на свет единственную привезенную с собой юбку. К ней прекрасно подошла голубая блузка и шикарные Настины сапоги. Надеюсь, она будет не в обиде, что я ношу их без спроса второе свидание подряд.

К ресторану я сама подъехала чуть заранее, но заходить не торопилась, наблюдая за заведением из магазина через дорогу. Виктор с Анастасией не опоздали и уже сидели за столом. Со стороны они действительно выглядели как пара на свидании.

«Счет я оплачу», – на всякий случай отправила я Виктору сообщение, чтобы, чего доброго, они не распивали целый вечер чайник чая.

Наконец я увидела белую «Киа». От ресторана как раз отъезжало «Рено», освобождая парковочное место. Влас поставил машину прямо под окном, у которого сидели мои коллеги. Этого я не предусмотрела. Виктор, чего доброго, подорвется с порога к Младшенькому, встречи с которым так давно искал. Допустить этого было нельзя! Я выбежала из магазина и отправилась к пешеходному переходу, держа наготове телефон и внимательно наблюдая за происходящим в ресторане.

Я хотела было написать: «Только не смотри в окно», но, вспомнив старый мультфильм «Новоселье у Братца Кролика» и терновый куст, передумала. Я прекрасно помнила, чем все закончилось в детской истории. Взрослые ничуть не лучше: если просишь чего-то не делать, сделают обязательно! Еще и повторят для верности!

Влас заметил меня сразу, и я, кокетливо помахав ему ручкой, не торопясь разделась у входа, передав вещи в гардероб. Посреди зала стояла огромная пушистая елка, настолько густо украшенная игрушками, что искусственная хвоя за ними едва угадывалась.

Я мазнула взглядом по коллегам, оба внимательно на меня смотрели. Мысленно я попросила их отвернуться и очень надеялась, что они вняли моей просьбе, потому что устроиться мне предстояло к ним спиной. Место напротив уже занял Младшенький. Он поднялся и галантно отодвинул для меня стул.

– Выглядишь потрясающе!

Для убедительности он поднял большой палец вверх.

– Почему это место выбрала? – спросил он, имея в виду ресторан.

– Остановилась тут неподалеку, – соврала я.

– Не местная?

– Ага, – беззаботно ответила я.

– В гости приехала?

– Поиграть, – соврала я, не моргнув взглядом.

В общем-то все наше расследование легко можно было назвать игрой. Только очень страшной.

– Понравилось?

– Настолько, что хочется еще!

– Не проблема, можем отправиться сразу после ужина.

– Так я вчера проигралась в пух и прах!

Я надула губы, изображая обиду.

– Бывает, – успокоил меня Влас. – Сегодня обязательно повезет!

– А ты там самый главный, да?

– Не совсем, – загадочно улыбнулся он. – Но когда-нибудь обязательно стану.

– Прости мне мое любопытство, я первый раз была в подобном заведении, а что ты шептал девушкам, которые там работают?

– Профессиональная тайна, – загадочно ответил он. – Не беспокойся, ничего личного! Начальство нам даже их контакты не дает, запрещают общаться вне стен заведения.

– Это почему?

– Боятся, – расплывчато ответил он.

Но сегодня я не собиралась сдаваться:

– И чего же? Что вы создадите новую ячейку общества?

– Ага, работающую против них, – рассмеялся он.

Подошла официантка, и мы сделали заказ. Бутылку вина Влас успел заказать еще до моего прихода. Девушка разлила его по бокалам, вернула в ведро со льдом и удалилась.

– За знакомство, Татьяна!

Я выдала улыбку и подняла бокал.

– Влас, вопрос, наверное, прозвучит глупо, но за фишки реальные деньги положены?

– Конечно, – снисходительно улыбнулся он.

Кажется, мои глупые вопросы заставляли его в полной мере почувствовать собственное превосходство.

– Большие? – шепотом спросила я.

Хотя, кроме моих коллег, поблизости от нас никто не сидел.

– Очень, – так же тихо ответил он. – Большие люди играют на большие деньги.

– И меняют фишки на деньги прямо там?

– Хочешь посмотреть?

– Надеюсь, доведется.

– В таком случае повторяю свое приглашение.

– Слушай, ну а если я принесу фишки из набора для покера, который легко можно заказать в интернете, мне что, за них деньги выдадут?

– Конечно, нет, – снисходительно рассмеялся он. – Наши особенные, защищены от подделки. Такие есть только в казино и нигде больше.

– А если, допустим, я сегодня сорву куш и уеду с фишками в свой город. Смогу я вернуться через месяц и снова поиграть, ну или обменять их на деньги?

– Без проблем.

Парень млел от моей напускной глупости, а я поняла, что следует переходить к делу:

– Боюсь, я сегодня не смогу играть. Ты спрашивал, зачем я пожаловала в ваш город. На похороны. Подругу мою убили.

– Соболезную, – растерялся Влас.

– Так жалко, не пожила совсем… А симпатичная какая! Сейчас покажу.

Я взяла в руки телефон, открыла фото Анны и показала ему. Влас изменился в лице, схватил бокал и залпом его осушил.

– Соболезную, – повторил он еле слышно.

Голос его дрожал.

– Хорошо, что убийцу нашли!

– Да? – не скрывая эмоций, выдал он.

Кажется, парень всерьез поразился такому заявлению.

– Рассказать? – предложила я.

– Конечно. – Он перегнулся ко мне через стол, готовясь внимательно слушать.

– Анна была очень хорошей девушкой, прекрасной подругой. Мы хоть и жили в разных городах, но отлично общались. Она следователем работала. Творила добро! – высокопарно произнесла я.

Я бы многое отдала, чтобы увидеть сейчас лица Насти и Виктора, но пока не могла позволить себе обернуться.

– Но однажды, когда она возвращалась от меня, на вокзале ее встретил страшный человек, отвез в лес, убил и… разрубил. Представляешь?

– С трудом, – выдавил Влас.

– Он еще хотел скрыть ее тело, по частям, чтобы никто никогда не нашел останков моей дорогой подруги. Благо в лесу в то раннее утро оказались мальчишки, которые его спугнули. К тому времени он успел упаковать в целлофан одну лишь только руку. Остальное бросил как есть и скрылся на своей машине. Но парни молодцы, даже номер запомнили!

Мне пришлось приписать это Максиму с Егором, чтобы не выдать себя раньше времени.

Глаза Власа становились все шире. Я поднялась с места, подошла к окну и, не оборачиваясь, зачитала регистрационные знаки его «Киа»:

– К206ВА.

– Ты больная! – заявил он, когда я обернулась.

Младшенький вскочил со стула и собирался было уйти, но следующие мои слова заставили его задержаться.

– А потом нашлись свидетели, как хозяин этого автомобиля в день убийства еще одной моей подруги, Алисы Воронцовой, выходил из ее дома.

Влас развернулся, но, к счастью, Субботкин вовремя подоспел и усадил его обратно.

– Советую не совершать резких движений, – важно заявил он. – Группа ждет тебя снаружи, далеко отсюда ты не уйдешь!

Вряд ли ребята успели приехать так быстро. Субботкин блефовал, и его красноречивый взгляд в мою сторону свидетельствовал об этом. Мне следовало подумать об этом заранее. Мы ведь можем упустить Шарова!

– И кстати, на брошенном тобой в лесу свертке остались отпечатки пальцев. Маловато, конечно, потому что действовал ты в перчатках, которые, вероятно, порвались. Но нам и этого хватит для сравнения, – заверила я. – А еще есть такая штука, как видеокамеры. Возле городского вокзала они тоже есть. И зона охвата у них, скажу я тебе, довольно большая.

– Советую тебе, парнишка, – по-отечески произнес Виктор, – подумать над чистосердечным. Два убийства, с особой жестокостью. Мало тебе не покажется!

Вскоре я увидела в окне свет проблесковых маячков и успокоилась.

На следующий день мы с Шаровым встретились уже в более скучном помещении. Ни новогодней елки, ни вина, ни даже окон там не было. Унылые серые стены, широкий стол и несколько черных стульев с протертыми сиденьями.

– В квартире, где он живет, нашли оба телефона, – радостно сообщил мне Субботкин еще в коридоре. – И Ефременко, и Воронцовой. Татьяна, девушки были знакомы!

Субботкин протянул мне распечатки их переписок. Я пробежала глазами по листам и испытала непередаваемое чувство удовлетворения. Кажется, все предположения, которые я сумела построить за ночь, находили подтверждение.

– И вот еще что, – откашлялся Виктор Сергеевич. – Ты не представляешь, что Алиса писала Власу. Вот, взгляни!

Он сунул мне в руку еще один листок, бережно вложенный в тонкую прозрачную папку, видимо, как особо ценный из всех, что он для меня приготовил.

Виктор терпеливо ждал рядом. Наконец я сложила все бумаги в папку и спросила:

– Следы крови в машине?

– Нашли, хоть и замытые. Он наш! – Настроение у коллеги было поистине приподнятым.

Когда в тесной комнате появился сам Шаров, он уже не выглядел таким самодовольным, как накануне. Лицо приобрело серый оттенок, спина сгорбилась.

Он сел на стул и опустил взгляд куда-то под ноги.

– Говорить будешь? – с ходу спросил Виктор.

Влас молчал.

– А ты в курсе, что Анна тебя Младшеньким называла? – не унимался Субботкин, пытаясь спровоцировать парня хоть на какой-то ответ.

Реакции не последовало.

– Предоставь это мне, – предложила я.

Виктор сделал шаг назад и уселся на шаткий стул рядом со мной.

– Однажды в баре ты знакомишься с нашей коллегой. Место ее работы не менее экзотическое, чем твое. А уж если сложить ваши профессии вместе, то и вовсе выпадает флеш-рояль. Ты давно считал, что получаешь за свой труд незаслуженно мало, и искал способы исправить несправедливость. Анна Петровна отличалась некоторой житейской сообразительностью, а еще желанием жить красиво.

– И долго! – вставил Виктор.

– Кто из вас придумал схему, как обогатиться за счет казино, сейчас не так важно. Предполагаю, что ты, так как знал всю внутреннюю кухню, а уж твоя возлюбленная довела план до ума. И все бы ничего, денежки потихоньку капали, да только Аннушке было мало. Нужен был третий, тот, кто имеет доступ к столам и фишкам. На эту роль могла бы подойти и сама Анна, да фигурой не вышла. Она это понимала и во время очередного визита в казино завязала знакомство с Алисой, симпатичной крупье. Сделала она это не в твою смену, либо так, чтобы ты не заметил. Девушки легко нашли общий язык, и вскоре Ефременко предлагает Воронцовой сделку: та помогает выводить фишки, а наша покойная коллега платит ей за это щедрый процент. Только тебя она в эту историю посвятить забыла, верно?

Влас не поднимал головы, продолжая что-то разглядывать под ногами.

– Ты по-прежнему получал часть денег, но однажды узнал, что мог бы иметь гораздо больше и что Аннушка гребет их буквально лопатами, оставляя тебе лишь крохи. Несправедливо? Согласна. Ты обвиняешь ее в том, что она у тебя под носом проворачивает такое, а с любимым не делится! Когда понимаешь, что слова на возлюбленную не действуют, прибегаешь к применению физической силы. Анна быстро решает, как поступить. Послать тебя на три буквы она не может – ты по-прежнему важное звено. Точнее, пешка в ее игре. Тогда она сваливает все на Воронцову…

– Я сам про Алису догадался, – подал наконец голос Шаров.

Прозвучали слова с обидой.

– Ты бросаешься сыпать угрозы в адрес Воронцовой, поверив Анне. Ну не станет же девушка врать под ударами кулаков? Вот тут у тебя начинается настоящая полоса неудач. Ты сказал, что контакты крупье вам начальство не выдает. Но ведь можно подсмотреть у какого-нибудь секретаря в записной книжке или найти в интернете. И ты находишь. Покупаешь на старый паспорт своего умершего родственника сим-карту и начинаешь требовать вернуть полученные в обход тебя деньги. Только вот незадача: Воронцова оказывается совсем не той.

– И надо же такому случиться, что она попадает с заявлением об угрозах прямиком к твоей девушке! – вставил Виктор.

– Ты настроен серьезно, готов даже сдать начальству не только крупье, но и возлюбленную. И тогда Анна милостиво принимает тебя в полноправные партнеры. Пару месяцев вы живете спокойно, все вроде бы налаживается, а потом ты ее убиваешь. Почему? Из-за денег, которыми она так и не поделилась? Кстати, знаешь, где мы их нашли? В морозилке, представляешь? Ты туда заглядывал?

Влас громко сглотнул, но ничего не сказал.

– Ладно, – продолжила я. – Придется строить гипотезы.

– Валяй, – усмехнулся он.

– У меня их минимум две. Начну с наименее вероятной. Возможно, замороженные купюры вовсе ни при чем. Просто в какой-то момент ты узнаешь, что не являешься единственным мужчиной в ее жизни. Ведь у Анны был еще любовник. Это приводит тебя в ярость…

– Бред, – сквозь зубы прокомментировал Шаров.

– Не ревнивый, что ли? – вмешался Виктор.

– Я с самого начала о нем знал. Она сказала, что нам может понадобиться поддержка, если что-то пойдет не так. Я был с ней согласен. Такой человек нужен был…

– В семье, – закончил за него Виктор, весело хохотнув.

– А как насчет бурных ночей в гостиницах с другими поклонниками?

Шаров неожиданно вскочил на ноги, но, сообразив, что уйти все равно не удастся, снова сел. Он закрыл лицо руками и разразился отборным матом в адрес убитой.

– Надо понимать, это все-таки било по самолюбию?

– Да она с клиентами спать начала, дура! Тоже говорила, что для дела… Ее послушать, все у нее для дела! Только и знает, что ноги раздвигать!

Он чертыхнулся и сплюнул.

– А что по поводу второй гипотезы? – обратился ко мне Виктор.

– Дождавшись, когда ты, Влас, успокоишься и начнешь чувствовать себя хозяином ситуации, девчонки придумывают новую схему. Делиться с тобой им не хочется, да и, уж прости, импульсивный ты слишком. Кто знает, если бы руки не распускал, все могло бы сложиться куда оптимистичнее для всех. Девушки придумывают расширить горизонты. У них рождается план бросить здесь все, тем более что тут обеих держит не так много, и перебраться в другое казино и другой город, где они смогут повторить все то же самое, только уже без тебя. Анна начинает туда ездить и прощупывать почву. Возможно, девушки предпринимают и совместные вылазки либо делают это по очереди. Прежде чем перебираться на новое место работы, надо убедиться, что схема с выводом денег сработает и там. Все это втайне от тебя, разумеется!

– Только я не дурак! – хлопнул кулаком по столу Влас.

– Вот именно. Ты совсем не дурак, о чем и решаешь сообщить Анне. Причем чем скорее, тем лучше. Уж не знаю, как ты узнал, что ждать ее следует на вокзале, – то ли услышал стук колес, прослушивая ее нежные голосовые, в которых она заверяла тебя в любви и доверии, то ли успел собрать гораздо больше информации, чем она рассчитывала. Только ты, разумеется, не знал, что встречать ее приедет и Алиса, которая не смогла дозвониться до подруги и начала беспокоиться. С Анной она в тот вечер не встретилась, ты ее опередил, посадив любимую в машину. Но вот заметить знакомую «Киа» Воронцова успела.

Субботкин слушал меня с неподдельным интересом.

– Все у тебя с того момента начинает идти не так. Анна быстро соображает, что настроен ты серьезно, и находит способ попытаться себе помочь. Она успевает выбросить из окна машины сумку с документами, и поиски девушки начинаются довольно быстро, не давая тебе ни минуты лишнего времени. Жаль, что ищут уже труп. Не попался в тот вечер на улицах города достаточно бдительный гражданин, чтобы Ефременко можно было попытаться вовремя спасти.

– Не везет так не везет! – подхватил Субботкин. – Еще и в зимнем лесу рано утром вдруг оказываются сельские мальчишки, непонятно чего там забывшие.

– Поиски Анны Петровны идут активно, – вернулась я к своему рассказу. – И совсем скоро Алиса узнает, что не она одна пытается дозвониться до подруги, на ушах стоит фактически весь город. А мы помним, что Воронцова была у вокзала и видела, как вы уезжаете вместе. И тут она легко перенимает твой опыт и начинает шантажировать, отправляя сообщения с угрозами. – Я положила на стол перед собой папку с распечатками.

Влас украдкой покосился на листы бумаги. Впрочем, он и без того наверняка догадался, что содержимое телефона Алисы больше ни для кого из нас не являлось секретом. Я продолжила:

– За ее молчание ты платить не готов, да и страшно, что делать это придется до конца жизни. А потому гораздо проще лишить жизни саму Алису. Убивать второй раз не так страшно. Да и издеваться над телом резона нет. Потому что нет той злости. Даже если Воронцова и раздвигала ноги перед всеми подряд, тебе что с того? Это же не Аннушка, которая клялась тебе в любви…

– Алису я не убивал!

– Хорошая попытка, Влас, но нет! Девушку убил именно ты, точным ударом клинка. Ты ведь отлично владеешь холодным оружием.

Он отпрянул, на секунду поразившись очередной порции точной информации. Удивление исчезло с его лица, когда он, должно быть, вспомнил, в чьей компании я недавно была в казино.

– Чистосердечное, – по слогам произнес Субботкин, напоминая парню свой недавний совет.

Шаров закрыл лицо ладонями, а я обратилась к коллеге:

– Оставь нас на минуту.

Виктор поколебался, но все-таки вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Влас, мой спутник в казино – он один из тех цыган, что владеют бизнесом?

Парень впервые за всю беседу надолго задержал на мне взгляд. Глаза его были стеклянными, а руки подрагивали.

– Даже если и так, думаешь, он бы мне в этом признался?

– Человек тебя с оружием обращаться научил, а ты его обворовывал. Нехорошо это! – пожурила я.

Буквально на следующий день удалось найти записи с городских камер, на которых Шаров оставлял свой автомобиль в квартале от дома Алисы Воронцовой в тот самый день, когда девушка была убита в собственной кухне. Следом, как я и предполагала, нашлись и свидетели, опознавшие его по фото.

Отпечатки Младшенького совпали не только со следами на свертке, но и с теми, что он умудрился оставить в квартире Алисы.

Судьба парня ждала незавидная, но жалеть этого монстра никому не приходило в голову.

Я собирала свои вещи в доме Глафиры Дмитриевны, когда на телефон пришло сообщение.

«Успел соскучиться», – писал Лазарь.

Несколько раз я перечитала этот нехитрый текст. Я тоже скучала, но мысль о том, сколько тайн хранит этот человек, была сильнее любых эмоций. Впрочем, тайны были и у меня.

Я заглянула под кровать старушки, с тоской посмотрела на стопки тетрадей и папок. У нее ведь тоже были секреты. Такие, о которых не следовало знать другим. Они есть у всех. Просто у кого-то безобидные, а у кого-то слишком страшные.

Подхватив чемодан и увесистый пакет, я покинула квартиру. Запирая дверь на ключ, я вдруг заметила на двери записку. Совсем крохотную, в самом углу. Интересно, как давно она здесь появилась?

Я сорвала ее с двери и прочитала:

«Восхищаюсь тобой, несмотря ни на что».

В конторе я отдала Насте ее вещи. Убийце было уже не отвертеться, но тем не менее она развила бурную деятельность.

– Я запросила информацию по билетам. Поездка в твой город действительно была для Ефременко не первой. В основном Анна Петровна отправлялась туда в выходные. Не приходилось даже выдумывать предлоги, чтобы улизнуть с работы, как в ту злополучную пятницу…

– А Воронцова?

– Да, и на ее имя было куплено четыре билета, три раза они были там с Анной вдвоем.

Я поблагодарила Настю за сотрудничество и компанию. «Кажется, я буду скучать», – подумала некстати.

Мы долго и тепло прощались и с ней, и с Субботкиным.

– Крюков на месте? – спросила я. – Ему тоже нужно сказать до свидания.

– Опять в отгуле, – развел руками Виктор.

– Говорят, от него жена ушла, – добавила Настя. – Или самого его из дома выгнала.

– И правильно сделала! Предателям не место в ее жизни. Уверена, Александра еще будет счастлива! У нее все для этого есть.

– Что? – не понял Субботкин.

– Она сама.

Виктор привез меня к зданию вокзала и остановился напротив входа.

– Татьяна, ты гений! Знай это.

– Мы все неплохо поработали.

– Приезжай как-нибудь.

– Обязательно!

Субботкин взглянул на часы на приборной панели.

– Через десять минут отправление.

– Виктор Сергеевич, сделай доброе дело.

– Для тебя хоть десять!

– Узнай, не учился ли в вашем институте Юрий Свиридов.

Он нахмурился, но уточнил:

– В каком году?

– Могу назвать диапазон, точно не знаю.

Я озвучила ему свои предположения, и мы простились, крепко обнявшись. К вагону пришлось нестись почти бегом.

Оказаться в своей квартире казалось мне настоящим праздником и избавлением. От интенсивной работы, от множества новых лиц и улиц, от бесконечного поиска виновных и причастных, от чужих стен, от страшных убийств. Только от назойливых мыслей они не спасали.

На субботу у меня не было никаких планов. Я рассчитывала поспать подольше, но проснулась около девяти утра и теперь валялась в постели, прикидывая, чем бы заняться: чтением или просмотром сериала. И то, и другое занятие отлично подходило для выходного дня, более того, не требовало от меня никаких усилий, даже покидать кровать было необязательно.

Однако моей задумке не суждено было воплотиться. Внезапно раздался звонок в дверь. Короткий, робкий. За ним последовал еще один, на этот раз более настойчивый. Не зачастил ли Гэтсби с вечеринками? Неужели прислал курьера с очередным приглашением?

В конечном итоге любопытство взяло верх, и я отправилась в прихожую прямо в пижаме. Распахнув входную дверь, я сначала увидела елку, а сквозь колючие ветки разглядела и лицо того, кто ее сюда приволок. Другое слово подобрать было сложно: макушка дерева упиралась в потолок лестничной клетки и рисковала попросту не поместиться в моей квартире.

– У тебя давно была дома живая елка? – поинтересовался Лазарь, пытаясь развернуться, чтобы протиснуться в квартиру.

– Примерно никогда, – честно ответила я.

– Серьезно?

Наконец-то они оба: и мужчина, и дерево – оказались в моей тесной прихожей.

– Значит, у тебя и игрушек нет? – разочарованно уточнил он.

– Я умею вырезать фонарики из цветной бумаги. А еще снежинки.

– Научишь?

Оставив его вопрос без ответа, я прошла в кухню и поставила чайник.

– Кофе купить не успела. Будем пить чай.

– Сначала поздороваемся, – лукаво улыбнулся он, подходя ко мне вплотную.

Я не успела ничего ответить. Лазарь принялся меня целовать, зажав в углу кухонного гарнитура. Отстраниться я не пыталась. Просто стояла, свесив руки плетьми вдоль туловища. Сопротивляться собственным чувствам и нахлынувшему желанию получалось скверно. Вскоре я обхватила руками его шею и забыла обо всем на свете.

– Ты что-то говорила насчет чая?

Лазарь вышел из душа, смешно стряхивая капли воды с мокрых волос, словно пес. Я налила две кружки кипятка и сунула в каждую по одноразовому пакетику.

– Кажется, в список покупок помимо елочных украшений следует включить кофе и нормальный чай.

– Я не собиралась сегодня выходить из дома.

– Справлюсь и без тебя, – подмигнул он.

– Я тебя не отпущу.

Лазарь хитро прищурился.

– Рад слышать.

– Не отпущу, пока ты не ответишь мне, – продолжила я. – Что, черт возьми, означает запись на твоей стене?

– Уточни, которая из нескольких сотен?

– «14091520 тайна. Юрий», – процитировала я.

– Для номера телефона или индекса маловато цифр, – как ни в чем ни бывало начал рассуждать Лазарь. – Больше похоже на дату. Что произошло в тысяча пятьсот двадцатом году?

– Открыли Магелланов пролив. Только произошло это в октябре, а не в сентябре.

– Ну да. Кто теперь вспомнит, что было четырнадцатого сентября шестьсот лет назад?

– Никто. А вот кто и при каких обстоятельствах сообщил тебе этот набор цифр, можешь вспомнить ты, Лазарь.

Я внимательно наблюдала. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Кто такой Юрий? – продолжала я, не в силах ослабить натиск.

– Ты же знаешь, все, что я фиксирую на стене, приходит мне во снах…

– Я хочу знать все об этом сне. В мельчайших деталях, – твердо произнесла я.

– Что ж, – нахмурился Лазарь. – Постараюсь рассказать все, что помню. Это было одно из таких сновидений, участником которого ты будто бы не являешься, наблюдая за происходящим со стороны. Двое мужчин томились в ожидании, измеряя шагами тесную комнату. Помещение было на цокольном этаже – узкие окна располагались высоко. В лучах света, которые через них пробивались, можно было разглядеть летающие в воздухе частички пыли. Тишина была звенящей, давящей. Наконец появился еще один мужчина. Он возник будто бы из-под земли, словно ниоткуда. Взял и появился. Один из тех, что уже ждал в комнате, обратился к нему по имени.

– Юрий? – прошептала я.

– Да.

– Юрий пожал обоим присутствующим руки и начал рассказ. Точнее, доклад. Да, он отчитывался.

– О чем?

– О проделанной работе, выполнении задания. Пожалуй, так.

– А точнее? – Я умоляюще смотрела на Лазаря.

– Не помню. Рад бы сам восстановить детали, но в голове лишь общая картинка.

– Так. А дальше?

– Они были довольны. Те двое.

– Откуда взялись цифры и слово «тайна»?

– Это я заметил на листке бумаги, который был у Юрия.

– Он показал его мужчинам? – догадалась я.

– Мне кажется, это они дали ему ту записку. Но точно сказать затрудняюсь. – Лазарь вздохнул. – Татьяна, ты же знаешь, все мои заметки на стене, мои сны – это отголоски прошлой жизни.

– Знаю, – согласилась я. – Только в той записи есть эхо и моего прошлого.

– Что ты имеешь в виду?

Лазарь был удивлен. Его реакция выглядела вполне искренней.

– Тебе известно мое отчество. Мой отец, Юрий, никогда не звал меня Татьяной. Для него я всегда была Тайной. А те цифры – это шифр, который он сообщил мне незадолго до того, как навсегда исчезнуть.

В кухне повисла тишина, подобная той, которую описывал Лазарь, рассказывая о своем сне: гнетущая и почти осязаемая. Никто не спешил ее нарушить. Я смотрела на пар, поднимавшийся густым облаком из моей кружки.

– Выходит, ты был знаком с моим отцом. – Слова давались мне с трудом. – Другого объяснения у меня нет.

– Ты же знаешь, – печально произнес он. – Я не помню.

– Знаю, – кивнула я.

Поверить ему до конца я все-таки не могла.

– Не исключено, что мы никогда не встречались с ним, а то, что я увидел во сне, – лишь проекция чьего-то рассказа, когда-то услышанного мной.

– И что мне делать? Ждать, когда ты что-нибудь вспомнишь?

– Жить настоящим.

Он подошел ко мне со спины и принялся аккуратно массировать плечи.

– Именно так живу я, – проговорил он. – Сегодняшним днем. Что еще остается человеку, чье прошлое погребено в закоулках сознания?

– Искать. – Я развернулась и посмотрела ему в глаза. – Заниматься поиском истины.

– Иногда всей правды лучше не знать.

– Хотела бы я рассуждать так же.

Больше в тот день мы к этому вопросу не возвращались. Как и на следующий. Вечером в воскресенье Лазарь уехал. Я долго сидела напротив елки, заботливо водруженной им в комнате. Макушку пришлось подрезать. Игрушки, как и обещал, он купил. Красные шары с золотистыми бантами сейчас напоминали мне капли крови. Зловещие бурые пятна в зелени еловых веток. Будто мое израненное сознание представало передо мной во всей красе. Лишь тонкий, едва уловимый запах хвои напоминал, что это всего лишь новогоднее дерево.

Уже на следующее утро мне позвонил Виктор.

– Представляешь, Юрий Свиридов не просто учился в нашем университете, он был студентом моей бабули!

Я смотрела на стену напротив, не в силах издать ни звука.

– Это ведь твой отец?

– Кажется, да.

– Вот ведь совпадение! – непонятно чему обрадовался он.

Я поспешила прервать разговор и проститься. Подошла к елке и с силой сдернула с нее глянцевый шар. Он упал на пол и покатился, издавая глухой звук. В ту секунду я жалела, что пластик не может легко разбиться, подобно стеклу.

Я подошла к игрушке, наступила на нее тапкой и с силой прижала к полу. Раздался характерный хруст. Мне стало легче. Значит, это именно то, что нужно мне сегодня. Жить моментом и наслаждаться тем, что хоть что-то находится под моим контролем. А еще нести ответственность за поступки. Ведь по-другому я не могу. Я принесла щетку и собрала осколки в совок.

По дороге на работу я отправила в бак пакет с мусором, там же был и битый пластик от елочного украшения. Теперь на елке на одну кровоточащую рану меньше. Значит, и мое сознание немного очистилось, просветлело.

Но было ли это действительно моим желанием или искусно навязанным мне извне? В тот день для меня это осталось тайной.

Content

Татьяна и Анна Поляковы
Одна тайная ставка