Законник Российской Империи. Том 7

Глава 1

Зима в Сибири никогда не была милосердной. Снежная пелена окутывала всё вокруг, превращая мир в бесконечное белое пространство, где взгляд терялся в однообразии. Но особняк, в котором разместили Аврору Сергеевну Романову, представлял собой островок тепла и роскоши посреди этой студёной пустыни.

Каменное здание, возведённое ещё при ее дедушке, было обставлено с подобающим императорской особе комфортом. Высокие потолки, тяжёлые бархатные портьеры, картины известных мастеров на стенах — всё это должно было напоминать о столичной жизни, но для Авроры служило лишь болезненным напоминанием о её падении. Хотя сама она падением это называть отказывалась, предпочитая термин «временное отступление». Иногда просто необходимо сделать шаг назад, чтобы прорваться через препятствие.

Она стояла у окна библиотеки, наблюдая за приближающимся кортежем. Её лицо, сохранившее юную красоту благодаря чудесному эликсиру, не выражало никаких эмоций, но пальцы, стискивающие подоконник, побелели от напряжения.

Наследный принц Пётр Алексеевич Романов не стал затягивать с обещанным визитом. Его карета, запряжённая шестёркой вороных скакунов, остановилась у парадного входа, и в сопровождении десятка гвардейцев Пётр вошёл в особняк, отряхивая снег с плаща. В дверях он передал верхнюю одежду слуге и, не дожидаясь сопровождения, уверенно направился в библиотеку, словно бывал здесь регулярно.

— Тётушка! — его голос, звонкий и полный энергии, разнёсся по комнате.

Аврора медленно обернулась. На её лице появилась выверенная улыбка.

— Мой дорогой племянник, какая неожиданность, — она сделала шаг навстречу, позволяя Петру галантно поцеловать её руку. — Хотя, признаюсь, удивлена, что ты решился на такое путешествие в разгар зимы.

— Семейные узы превыше всего, — Пётр улыбнулся, но его глаза, холодные и расчётливые, не соответствовали тёплой улыбке. — К тому же как я мог пропустить возможность увидеть своими глазами этот… образцовый пример имперской архитектуры?

Он прошёлся по комнате, небрежно касаясь корешков книг.

— Оставьте нас, — холодно приказал он слугам, которые до этого неслышно ждали у дверей.

Когда дверь закрылась, принц резко изменился. Исчезла непринуждённая поза, взгляд стал острым, как клинок.

— Довольно любезностей, тётушка. Перейдём к делу.

Аврора чуть приподняла бровь.

— Как грубо, Пётр. Неужели я не заслуживаю хотя бы видимости уважения? — блеснули хитринками ее глаза.

— Уважение нужно заслужить, — он подошёл ближе, понизив голос. — Что не так с человеком, который пытается свергнуть собственного брата?

— Не говори о том, чего не понимаешь, — холодно ответила Аврора. — Я никогда не стремилась к трону. Мои исследования имели иную цель.

— Вечную молодость? — усмехнулся Пётр. — Должен признать, результат впечатляет. Вы выглядите… восхитительно для своих лет.

— Спасибо за комплимент, хоть и столь небрежно поданный.

Принц обошёл стол и остановился напротив Авроры.

— Я хочу ваш эликсир, тётушка. Не ради себя — у меня достаточно времени. Но как лекарство для народа… Представьте: тысячи благодарных подданных, славящих имя наследника, который принёс им исцеление.

— Какая трогательная забота, — Аврора позволила себе снисходительную улыбку. — А что мне с этого?

— Возвращение ко двору. Скорейшее возвращение, — Пётр облокотился на стол. — Отец… гневается, но я могу смягчить его сердце. Три месяца, не больше, и вы снова будете при дворе. С соответствующими ограничениями, разумеется, но не здесь, в этой глуши. Да и то мы прекрасно знаем, что все эти ограничения вы легко обойдете даже без моей помощи.

Аврора задумчиво посмотрела в окно. Снег усиливался, превращаясь в настоящую метель.

— Три месяца… Знаешь, племянничек, что за этим снегом скрывается лес, полный волков? Они воют по ночам, и кажется, что это сама природа взывает от одиночества.

— Поэтично, но неуместно, — нетерпеливо отмахнулся Пётр. — Ваш ответ?

Аврора повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то, напоминающее уважение.

— Ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, мой принц. За маской кутилы и благотворителя скрывается расчётливый ум. Похвально, я ведь этого даже не замечала до этого момента.

— Вы не ответили.

— Мой ответ: да. Но с условиями, — Аврора подошла к небольшому сейфу, встроенному в стену. Набрав комбинацию, она извлекла небольшую шкатулку из красного дерева. — То, что я могу предложить, это ослабленная версия эликсира. Он не дарует вечную молодость, но действительно может продлить жизнь тяжелобольным, стабилизирует их состояние. Никаких побочных эффектов, никакой… трансформации. Чистая медицина, если угодно.

Она открыла шкатулку, демонстрируя ряд небольших флаконов с перламутровой жидкостью.

— И это всё? — разочарованно протянул Пётр.

— Для начала, — кивнула Аврора. — Формула сложна, но я могу наладить производство в столице. Под надзором, конечно же.

Пётр задумчиво разглядывал флаконы.

— Вы понимаете, что я буду следить за каждым вашим шагом?

— Разумеется, — Аврора сдержанно улыбнулась. — Как и ты понимаешь, что наша сделка должна оставаться между нами. Если мой дорогой брат узнает, что ты тайно ведёшь переговоры за его спиной…

— Не угрожайте мне, тётушка, — глаза Петра сузились. — Это неразумно в вашем положении.

— Просто напоминаю об очевидном, — Аврора закрыла шкатулку. — Итак, три месяца и я вернусь ко двору?

— Если эликсир, действительно, работает, — Пётр забрал шкатулку. — И если вы будете вести себя… подобающе.

— Я всегда веду себя подобающе, дорогой племянник, — Аврора проводила взглядом шкатулку. — Кстати, как поживают твои братья? До меня доходят лишь обрывки столичных новостей.

Пётр небрежно пожал плечами.

— Михаил, как всегда, на границе, играет в солдатики. Андрей… что ж, третий принц внезапно проявил интерес к науке. Просит у отца финансирования для какого-то исследовательского общества. Вы не знаете, с чего вдруг?

— Понятия не имею, — Аврора изобразила удивление. — Но похвально, что младшее поколение тянется к наукам.

Пётр усмехнулся и направился к выходу.

— Я прикажу приготовить мои комнаты. Задержусь на пару дней, чтобы убедиться в действенности лекарства. И, тётушка, — он обернулся в дверях, — если вы меня обманете, то никогда не покинете Сибирь. Это не угроза. Это обещание.

Когда дверь закрылась, Аврора позволила себе сдержанную улыбку. Всё шло по плану. Трое принцев, три направления исследований, три различных применения её работы. И в центре всего — она, даже в ссылке дёргающая за нити имперской политики. Пётр думал, что ведёт свою игру, не понимая, что сам стал фигурой в партии, начатой задолго до его рождения.

Она вернулась к окну, наблюдая, как метель постепенно стихает, словно сама природа успокаивалась, признавая её волю. Три месяца. Вполне достаточно, чтобы всё подготовить и даже немного отдохнуть.

* * *

Возвращение Авроры Сергеевны Романовой в столицу не стало сенсацией — императорская администрация тщательно подготовила почву для этого события. Официальное объяснение гласило, что первая леди империи прошла курс лечения в благоприятном климате восточных провинций и теперь, восстановив здоровье, возвращается к своим благотворительным обязанностям.

И, действительно, не прошло и недели с момента возвращения, как Аврора Сергеевна совместно с наследным принцем Петром Алексеевичем объявила о создании Императорского фонда помощи тяжелобольным. Торжественная церемония открытия состоялась в Михайловском дворце, где собрался весь цвет петербургского общества.

Романова, облачённая в скромное, но элегантное платье глубокого синего цвета, стояла рядом с принцем Петром Алексеевичем на сцене, убранной белыми лилиями. Её улыбка была спокойной и уверенной, как у человека, полностью контролирующего ситуацию.

— Дорогие друзья, — обратилась она к собравшимся, — в течение моего пребывания вдали от столицы я много размышляла о том, как лучше служить нашей великой империи. И сегодня, благодаря поддержке Его Высочества, — она кивнула в сторону Петра Алексеевича, — я рада представить вам результат многолетних исследований, который, надеюсь, принесёт облегчение тысячам страждущих.

Слуги вынесли серебряный поднос с несколькими флаконами, наполненными перламутровой жидкостью.

— Этот эликсир, — торжественно произнёс принц Пётр, поднимая один из флаконов, — революционное средство, способное продлить жизнь тем, кто стоит на грани, дать время врачам для проведения сложнейших операций, облегчить страдания хронических больных.

В зале послышались удивлённые возгласы и перешёптывания.

— Мы уже начали клинические испытания в Императорском госпитале, — продолжила Аврора Сергеевна, — и результаты превосходят самые смелые ожидания. Пациенты, которым оставались считаные дни, уже через неделю после приёма препарата показывают значительное улучшение. Разумеется, это не панацея, — она сделала паузу, — но шаг в правильном направлении.

Пётр Алексеевич одобрительно кивнул.

— Под покровительством короны, Императорский фонд обеспечит доступность этого лекарства для всех нуждающихся, независимо от их положения и достатка. Ибо нет ничего важнее жизни и здоровья наших подданных.

Аплодисменты заполнили зал. Благородное дело, инициированное наследником престола, вызывало искреннее восхищение общества. Мало кто задумывался о том, откуда вдруг появилось это чудодейственное средство и какие эксперименты предшествовали его созданию.

В тот же вечер, в уединённом кабинете Зимнего дворца, Аврора Сергеевна встретилась с императором Алексеем Сергеевичем. Их разговор был коротким и формальным.

— Я надеюсь, сестра, что твоё возвращение не станет поводом для новых… неприятностей, — император пристально смотрел на Аврору, словно пытаясь разглядеть в её глазах истинные намерения.

— Уверяю тебя, брат, — она склонила голову, — я извлекла уроки из прошлого. Моя единственная цель теперь — служить на благо империи и династии.

— Надеюсь, что так, — император задумчиво постучал пальцами по столу. — Петр в восторге от твоего лекарства. Говорит, что это может изменить лицо нашей медицины.

— Пётр очень проницателен для своих лет.

— И очень амбициозен, — заметил император. — Как, впрочем, и его братья. Михаил укрепляет армию, Андрей создаёт научное общество… Словно соревнуются, кто больше сделает для империи.

— Разве это плохо? — мягко спросила Аврора.

— Нет, если их мотивы чисты, — Алексей Сергеевич устало потёр переносицу. — Что ж, иди. И помни — за тобой наблюдают.

— Я никогда этого не забываю, — Романова поклонилась и вышла из кабинета.

В это же время на другом конце города, в мастерской Варвары Черновой, происходила удивительная трансформация. То, что ещё недавно было скромной лабораторией талантливого артефактора, превратилось в полноценный исследовательский центр. Новое оборудование, редкие материалы, помощники — всё это появилось благодаря щедрому покровительству второго принца, Михаила Алексеевича.

Варвара, с её талантом создавать уникальные артефакты, оказалась в центре внимания имперской элиты. Её разработки в области защитных механизмов и систем связи обещали революцию в военном деле, что не могло не заинтересовать воинственного Михаила Алексеевича.

— Госпожа Чернова, — говорил принц во время одного из своих визитов, — ваши технологии могут дать нашим солдатам решающее преимущество на поле боя. Император полностью поддерживает ваши исследования.

И действительно, по личному указу Алексея Сергеевича у дома Черновой теперь постоянно дежурил отряд гвардейцев, формально для защиты ценного специалиста, а фактически — для контроля над её деятельностью. По сути, девушка теперь была главой рода вместо своего отца, который отныне занимался тем, чтобы обеспечивать свою талантливую дочь всем необходимым для дальнейшего возвышения их рода. Мужчина просто честно признался, что как артефактор она лучше его.

В то же время третий принц, Андрей Алексеевич, не терял времени даром. С присущей ему дипломатичностью и обаянием он добился от отца согласия на создание Императорского научного общества. Формально — для изучения и развития магических наук, неформально — для анализа и применения технологий, изъятых у «Общества Вечного Огня».

— Эти знания слишком ценны, чтобы пылиться в архивах, — убеждал он императора. — Под должным контролем и наблюдением они могут принести огромную пользу.

Так, в считаные месяцы произошло то, что многие наблюдатели окрестили «научным ренессансом Российской Империи». Три направления исследований, три принца, три амбициозных проекта — и за каждым из них неизменно угадывалась тень Авроры Сергеевны, даже если сама она оставалась в стороне, посвящая своё время благотворительности и светским обязанностям.

* * *

За три месяца, прошедших с момента гибели фон Хааса, моя жизнь изменилась неожиданным образом. Впервые за долгое время я получил возможность вдохнуть полной грудью. Дела «Общества Вечного Огня» были закрыты — их российский филиал разгромлен, ключевые фигуры нейтрализованы, агенты влияния выявлены и арестованы. Аврора Сергеевна пребывала в сибирской ссылке, а Судебное Бюро занималось анализом изъятых документов и артефактов.

Но самым удивительным изменением стало то, чего я никогда не планировал — я начал проводить всё больше времени с Варварой Черновой, и эти встречи постепенно переросли в нечто большее, чем просто профессиональное сотрудничество.

Помню наше первое настоящее свидание — не деловую встречу, не совместную работу над артефактами, а именно свидание. Я пригласил её в оперу. Несмотря на то, что моё приглашение было официальным и сдержанным, она приняла его с неожиданным энтузиазмом.

Когда я заехал за ней тем вечером, Варвара предстала передо мной в новом свете. Вместо привычного рабочего костюма и собранных волос — элегантное платье насыщенного изумрудного цвета, струящееся по фигуре, и свободно лежащие на плечах локоны. Она выглядела… ошеломляюще прекрасной.

— Вы собираетесь стоять так весь вечер, Максим Николаевич? — её голос вернул меня к реальности.

— Прошу прощения, — я предложил ей руку. — Просто я привык видеть вас… в иной обстановке.

— И как вам эта перемена? — в её глазах мелькнули озорные искорки.

— Вы прекрасны, — ответил я просто, без обычного сарказма. — Впрочем, вы всегда прекрасны, даже когда ваши руки по локоть в каком-нибудь экспериментальном составе для артефактов.

Она рассмеялась, и этот звонкий, искренний смех был настолько непривычен, что я на мгновение растерялся.

Тот вечер изменил всё. В ложе Императорского театра, среди бархата и позолоты, под звуки величественной музыки, мы говорили — не о работе, не о защитных артефактах, не о «Обществе Вечного Огня», а о простых вещах: о детских воспоминаниях, о любимых книгах, о мечтах и надеждах.

— Знаете, — сказала она в антракте, когда мы прогуливались по мраморному фойе, — раньше я видела в вас только полезного союзника. Сильного мага, влиятельного Законника, человека, который может защитить мои исследования.

— А теперь? — я поднял бровь в ожидании ответа, который жаждал и одновременно боялся услышать.

— Теперь я вижу Максима, — она внимательно посмотрела мне в глаза. — Человека с блестящим умом, сложным характером и… чем-то таким, что заставляет хотеть узнать его лучше.

Эти слова, произнесённые спокойно и искренне, заставили меня по-новому взглянуть на наши отношения. Были ли мы просто союзниками по необходимости? Или между нами возникло нечто большее, что мы оба не решались признать?

С того вечера наши встречи стали регулярными. Мы ужинали в уединённых ресторанах, гуляли по набережным Невы, посещали художественные выставки. Иногда просто сидели в её лаборатории или моём кабинете, разговаривая до поздней ночи.

Однажды, после особенно долгого разговора, затянувшегося почти до рассвета, Варвара вдруг спросила:

— Чего ты боишься, Максим?

Я уже привык к её прямолинейности, но этот вопрос застал меня врасплох.

— С чего ты взяла, что я чего-то боюсь?

— Все чего-то боятся, — она пожала плечами. — Даже самые сильные маги. Даже Законники.

Я задумался. О своих страхах я редко говорил даже с самим собой.

— Я боюсь не успеть защитить того, кто на меня рассчитывает, — наконец ответил я. — Боюсь, что однажды моих сил и способностей окажется недостаточно.

— То, что важно, или тех, кто важен? — уточнила она.

— И то, и другое, — я встретил её взгляд. — А ты? Чего боишься ты?

Варвара помолчала, словно взвешивая, стоит ли открываться.

— Я боюсь потерять свободу, — наконец произнесла она. — Не физическую — свободу мысли, свободу творчества. Знаешь, когда мои исследования стали привлекать внимание важных людей, я поняла, насколько это опасно — быть ценным для могущественных. Они видят в тебе не человека, а инструмент.

— Я никогда не буду относиться к тебе как к инструменту.

— Знаю, — она улыбнулась. — Именно поэтому мы сейчас здесь.

С того времени всякий раз, когда я думал о защите империи или борьбе с «Обществом», в моих мыслях неизменно присутствовал образ Варвары. Я понимал, что теперь защищаю не абстрактное государство, а конкретного человека, который стал мне неожиданно дорог. И это чувство дало мне новую силу и решимость.

В один из весенних дней, когда Нева только освободилась ото льда, мы сидели на скамейке в парке Летнего сада. Варвара задумчиво смотрела на воду.

— Знаешь, что меня удивляет в нас? — вдруг спросила она. — То, как легко нам быть вместе. Словно мы знакомы целую вечность.

— Может, в прошлой жизни мы уже встречались, — полушутя предположил я.

Она повернулась ко мне.

— А ты веришь в прошлые жизни? — спросила она.

— Так вышло, что да, верю, — я взял её за руку. — Но знаешь, мне больше нравится думать о настоящем и будущем.

— И каким ты видишь это будущее?

Я посмотрел на наши соединённые руки и вновь поднял взгляд на девушку, отчего она слегка смутилась, но взора не отвела.

— Я вижу его с тобой, — просто ответил я. — Остальное… детали.

Она улыбнулась и прижалась ко мне, положив голову на плечо. Мы сидели так долго, наблюдая, как солнце садится за горизонт, окрашивая Неву в золотистые тона. Мир вокруг казался удивительно мирным и безопасным, хотя я, как никто другой, знал, насколько это иллюзорное ощущение.

Но в тот момент я позволил себе поверить в эту иллюзию. Поверить, что самое страшное позади, что я смогу защитить Варвару от любых опасностей, что у нас есть шанс на счастье в этом сложном, полном интриг и магии мире.

Как же я ошибался…

* * *

Приглашение от Авроры Сергеевны Романовой пришло в тот момент, когда я меньше всего этого ожидал. После нескольких месяцев относительного спокойствия и отсутствия новостей об «Обществе Вечного Огня», я почти поверил, что эта глава моей жизни закрыта окончательно.

Конверт с императорским гербом принёс курьер в форме дворцовой стражи — высокий молчаливый мужчина, который, передав послание, тут же откланялся, не дожидаясь ответа.

Я внимательно осмотрел конверт на предмет магических ловушек, но не обнаружил ничего подозрительного. Сломав восковую печать, я развернул плотный лист бумаги с каллиграфически выведенными строками:

«Максим Николаевич, Буду признательна, если Вы найдёте время посетить меня завтра в полдень в моей библиотеке. Есть ряд вопросов, требующих Вашего внимания как Законника Российской Империи. С уважением, Аврора Сергеевна Романова»

Я перечитал послание несколько раз. Формально безупречно — деловое обращение, ясно обозначенная цель, ссылка на официальный статус. Ни намёка на личную неприязнь или угрозу. Но я слишком хорошо знал сестру императора, чтобы принимать её слова за чистую монету.

— Виктор, — обратился я к моему другу, что неизменно был рядом. — Взгляни.

Он внимательно прочитал приглашение и нахмурился.

— Похоже на ловушку, — тихо произнёс он. — После всего, что произошло, Романова вряд ли испытывает к тебе тёплые чувства.

— Согласен, — я откинулся в кресле. — Но отказаться от встречи было бы нерационально. Кто знает, что она затеяла на этот раз.

— Я пойду с тобой, — это прозвучало не как предложение, а как утверждение.

— Конечно, — я кивнул. — На случай, если потребуются свидетели или… помощь. Но не думаю, что она рискнёт открыто навредить мне. Слишком много глаз наблюдает за её действиями после возвращения.

— Даже змея, загнанная в угол, может быть смертельно опасна, — заметил Виктор.

— Именно поэтому нам нужно знать, что она замышляет, — я запечатал приглашение в конверт ответа и добавил несколько строк вежливого согласия. — Передай императорскому курьеру, когда он вернётся.

На следующий день мы с Виктором прибыли к назначенному времени. Личная библиотека Авроры Сергеевны располагалась в отдельном крыле её дворца на Фонтанке. Просторное помещение с высокими потолками и винтовыми лестницами, ведущими на антресоли, больше напоминало музей, чем библиотеку. Редкие фолианты в кожаных переплётах соседствовали с древними артефактами и магическими инструментами, каждый из которых, несомненно, имел свою историю.

Аврора Сергеевна ждала нас, расположившись в глубоком кресле у камина. Её лицо, сохранившее молодость благодаря эликсиру, выражало сдержанное радушие.

— Максим Николаевич, — она поднялась нам навстречу. — Благодарю, что откликнулись на моё приглашение. И вы здесь, господин… Виктор? — она слегка запнулась, намеренно подчёркивая отсутствие отчества у моего помощника.

— Для дополнительной безопасности, Ваше Высочество, — ровно ответил Виктор, не поддаваясь на провокацию.

— Разумная предосторожность, — она кивнула и указала на кресла. — Прошу вас, присаживайтесь. Чай? Кофе?

— Благодарю, не стоит, — я сел, сохраняя вежливую дистанцию. — Вы упомянули в приглашении некие вопросы, требующие моего внимания?

Аврора улыбнулась, оценив мой прямой подход.

— Действительно, не будем тратить время на светские любезности, — она сделала знак невидимому слуге, и тот бесшумно удалился, оставив нас наедине. — Я предлагаю вам перемирие, Максим Николаевич.

— Перемирие? — я поднял бровь. — Не помню, чтобы мы объявляли друг другу войну, Ваше Высочество.

— Не стоит притворяться, — Аврора сдержанно улыбнулась. — Мы оба знаем, что между нами существует определённая… напряжённость. Вы способствовали моему удалению от двора, я пыталась помешать вашему расследованию. Типичный конфликт интересов. Ничего личного.

— И что изменилось? — спросил я, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Обстоятельства, — Аврора встала и подошла к одной из книжных полок. — Фон Хаас мёртв, российский филиал «Общества» разгромлен, я вернулась ко двору с определёнными ограничениями. Статус-кво установлен. Теперь нам выгоднее сотрудничество, а не противостояние.

— Выгоднее вам или мне? — уточнил я.

— Обоим, — она повернулась, держа в руках старинный фолиант в кожаном переплёте. — Видите ли, Максим Николаевич, несмотря на разгром местного отделения, «Общество Вечного Огня» продолжает функционировать в Европе. У них есть лаборатории, архивы, ресурсы… и секреты, которые могут быть полезны империи.

— И у вас есть доступ к этим секретам? — в моём голосе проскользнуло скептическое удивление.

— После смерти фон Хааса я получила определённое влияние в некоторых кругах, — она пожала плечами. — Скажем так: европейское руководство «Общества» предпочитает иметь дело со мной, а не с новым эмиссаром, которому пришлось бы начинать с нуля. В Империю соваться они теперь не намерены, и пока неясно, что хотят от меня, но, думаю, мы должны быть готовы к необычным предложениям, не так ли?

— И что вы предлагаете?

— Простой обмен, — Аврора вернулась в кресло. — Я не мешаю вашим расследованиям и предоставляю доступ к архивам «Общества». Взамен вы не препятствуете моим научным изысканиям, которые, уверяю вас, не представляют угрозы для империи.

Я обменялся быстрым взглядом с Виктором, который почти незаметно покачал головой.

— Насколько я помню, Ваше Высочество, ваши предыдущие «научные изыскания» привели к созданию эликсира, способного нарушить естественный ход вещей и едва ли не способствовали созданию армии улучшенных бойцов. Откуда уверенность, что ваши новые исследования будут менее… проблематичными?

— О, вы о новом эликсире? — Аврора улыбнулась. — Но ведь его благотворное воздействие уже признано императорскими лекарями. Сотни жизней спасены, тысячи страданий облегчены. Уже не говоря о том, что личный представитель императора, его наследник, лично курирует распространение этого средства. Вы ведь не ставите под сомнение мудрость нашего монарха и его сына?

Я понимал, куда она клонит. Тонкий намёк на то, что теперь её действия официально санкционированы, и любые мои попытки вмешаться будут восприняты как неподчинение воле короны.

— Хорошо, — медленно произнёс я. — Предположим, я соглашусь. Какие гарантии того, что вы выполните свою часть сделки?

Аврора достала из шкатулки на столе небольшой серебряный ключ и протянула мне.

— Это от сейфа в Северном Банке. Там хранится первая часть архива — документы о ранних экспериментах с «улучшенными». Считайте это жестом доброй воли.

Я взял ключ. Принимая его, я вступал в игру с человеком, который уже не раз пытался манипулировать мной.

— Мне нужно подумать, — сказал я, пряча ключ во внутренний карман.

— Разумеется, — Аврора кивнула. — Не торопитесь. Но помните: знание — сила, а в грядущих событиях нам всем понадобится как можно больше силы.

— Грядущих событиях? — я напрягся. — Что вы имеете в виду?

— Скажем так, — Аврора загадочно улыбнулась, — не все угрозы для империи исходят от «Общества» или иностранных держав. Иногда опасность приходит оттуда, откуда её не ждёшь. От существ, чья природа выходит за рамки нашего понимания.

Теперь я был уверен, что она что-то знает. Но была ли это реальная угроза или очередная манипуляция?

— Я свяжусь с вами, когда приму решение, — сказал я, поднимаясь.

— Буду ждать с нетерпением, — Аврора тоже встала. — И, Максим Николаевич… поздравляю с личным счастьем. Госпожа Чернова — удивительная молодая женщина. Берегите её.

Последние слова прозвучали одновременно как добрый совет и как угроза. Я не ответил, лишь коротко кивнул и, сопровождаемый Виктором, покинул библиотеку.

Когда мы отъехали достаточно далеко от дворца, Виктор нарушил молчание:

— Ты же не собираешься доверять ей?

— Разумеется, нет, — я достал ключ и внимательно осмотрел его. — Но она права: знание — сила. И мне нужно выяснить, что она знает о «грядущих событиях».

— Она манипулирует тобой, — настаивал Виктор. — Использует твою любознательность и желание защитить империю.

— Безусловно, — я кивнул. — Но сейчас я предпочитаю играть вдолгую. Аврора Сергеевна владеет информацией, которая может быть критически важной. Пусть считает, что я поддался на её уловки, — это даст мне время и возможность выявить её истинные планы.

Виктор задумчиво смотрел в окно экипажа.

— Её слова о госпоже Черновой прозвучали как угроза.

— Я это заметил, — мой голос стал жёстче. — Именно поэтому мы сегодня же усилим охрану Варвары. И… — я сжал в руке странный ключ, который ощущался одновременно как шанс и ловушка.

Виктор молча кивнул, а я погрузился в размышления. Романова предложила опасную игру, и пока неясно, каковы её истинные цели. Но в одном я был уверен: что бы ни готовила сестра императора, я не позволю ей навредить ни империи, ни тем, кто мне дорог.

И если для этого придётся вступить в сделку с ней — что ж, иногда сражение выигрывает не тот, кто наносит удар первым, а тот, кто умеет выждать и нанести удар последним.

Глава 2

Вечер выдался необычайно тихим. Я сидел в своём кабинете, перечитывая странное предложение Авроры Сергеевны, раздумывая, какую игру Романова затеяла на этот раз. За окном начинал моросить весенний дождь.

Внезапно я уловил движение. Кто-то бесшумно проскользнул через приоткрытое окно, словно тень. Я не вздрогнул и не потянулся к оружию — знакомый силуэт в чёрном был мне хорошо известен.

— Дядя Эдвард, — я отложил бумаги. — Всё ещё не освоил сложное искусство пользования дверью?

Мужчина стоял у окна — высокий, прямой, в чёрном сюртуке, плечи которого слегка намокли от дождя. Его белые глаза были скрыты за круглыми красными очками — подарком моей матери.

— Двери слишком предсказуемы, — ответил он своим ровным, лишённым эмоций голосом. — К тому же мне не хотелось беспокоить твоих слуг в такой час.

Он снял перчатки механическим движением. Несмотря на свою слепоту, Эдвард двигался с уверенностью и грацией, которой позавидовал бы любой танцор.

— Выпьешь? — предложил я, поднимаясь.

— Нет, благодарю.

Типично для него — никогда не принимать мелкие человеческие удовольствия.

— Что привело тебя ко мне посреди ночи? — спросил я, когда он устроился напротив меня. — Тебя не было достаточно долго, думаю, это было что-то важное.

— Ты всегда был проницателен, — Эдвард снял очки, обнажая абсолютно белые, без зрачков, глаза. — Я пришёл тебя предупредить. И рассказать правду, которую ты имеешь право знать.

Когда Эдвард говорил таким тоном, это всегда означало что-то важное.

— Твоя мать, Мария, — начал он, — не была обычной женщиной.

— Это я понял довольно давно, — хмыкнул я. — Не каждая мать двигает прогресс медицины целой империи семимильными шагами, и не создает чудесные медицинские препараты из ничего.

— Не из ничего, — поправил Эдвард. — Ничто не создаётся из ничего. Даже в Вечном Городе.

— Вечном Городе? — я прищурился. Эти слова звучали одновременно чуждо и странно знакомо. Я видел их в архивах Законников, но…

— Место, откуда мы пришли, — пояснил Эдвард. — Твоя мать родилась там. Это, можно сказать, иной мир, Максим. Мир за пределами вашего понимания, где наука и магия едины, где время течёт иначе, где существуют силы, способные создавать и разрушать целые вселенные.

Я молча смотрел на него, пытаясь решить, верить ли этим словам. Но Эдвард никогда не лгал мне.

— И ты оттуда же? — спросил я наконец.

— Я был создан там, — ответил он. — Специально для защиты твоей матери. Когда она решила остаться в этом мире, я последовал за ней. Выбрал изгнание, чтобы быть рядом и оберегать.

— Почему?

— Потому что это был мой долг, — просто ответил он. — Защищать её. Любой ценой.

Я кивнул, понимая это стремление. Разве не такой же долг я чувствовал перед империей? Перед теми, кого поклялся защищать? Только, думаю, это было что-то более глубинное.

— Что случилось с ней? — спросил я, наконец задавая вопрос, который мучил меня с детства. — Правда о её смерти.

Эдвард молчал несколько секунд, словно взвешивая, сколько может сказать.

— Я не могу рассказать всего, — наконец произнёс он. — На мне до сих пор лежат клятвы, которые нельзя нарушить, как бы мне ни хотелось иного. Но ты должен знать: её смерть связана с тем, что она начала привносить в ваш мир знания Вечного Города, которые не должны были появиться здесь ещё долгие столетия.

— Её исследования, — я ухватился за мысль. — Её научные труды.

— Да. Она любила этот мир, Максим. Тебя, твоего отца… и хотела помочь человечеству. Но существуют правила, которым подчиняются даже жители Вечного Города. Естественный ход событий нельзя нарушать безнаказанно.

— Её убили за это? Кто? — мой голос стал ледяным.

— Я не могу ответить, — Эдвард оставался непроницаемым. — Но ты должен знать: в Петербурге сейчас находится представитель Вечного Города.

Я замер, мгновенно связывая факты. Странный молодой граф, о котором докладывал Виктор. Необъяснимая гибель фон Хааса и его людей. Всё вставало на свои места. Совпадения редко бывают случайными, когда их становится слишком много.

— Этот представитель, — медленно произнёс я, не выдавая своих мыслей, — он похож на молодого аристократа?

Эдвард просто кивнул, и этого было достаточно.

— Почему ты не сказал мне всё это раньше? — спросил я, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Потому что ты не был готов. А потом… потому что ты не был в опасности, — Эдвард снова надел очки. — Теперь всё изменилось. Альберик может заинтересоваться тобой.

— Альберик? Так его зовут?

— Это одно из имён, которые он использует среди людей, — пояснил Эдвард. — Его настоящее имя не знаю даже я.

— Что ему нужно здесь?

— Официально — забрать артефакты, принадлежащие Вечному Городу, подчистить следы, что оставила твоя мать, и запечатать врата в Вечный Город. Но я знаю Альберика. У него всегда есть собственные цели.

Я встал и подошел к окну. Снаружи дождь усилился, превращая улицы в зеркальные поверхности, отражающие тусклый свет фонарей.

— Что мне делать? — спросил я, не оборачиваясь.

— Будь осторожен, — ответил Эдвард. — Не привлекай внимания. Альберик… он отнюдь не обычный человек, Максим. Он опаснее всего, с чем ты когда-либо сталкивался.

Я обернулся, усмехнувшись.

— Я Законник Российской Империи, дядя. Привлекать внимание — часть моей работы.

— Тогда привлекай его избирательно, — на безэмоциональном лице Эдварда не дрогнул ни один мускул. — Альберик может уничтожить тебя одной мыслью.

— Почему же он этого ещё не сделал? — спросил я, возвращаясь в кресло.

— Возможно, он не знает о твоём существовании, — ответил Эдвард. — Или не придаёт этому большого значения. Но если это изменится…

Я понял, что он не договаривает что-то важное.

— Почему это должно его заинтересовать?

Эдвард молчал так долго, что я подумал, что он решил не отвечать.

— Потому что полукровки, дети от союза человека и жителя Вечного Города, крайне редки, — наконец произнёс он. — И всегда привлекают… особое внимание высших эшелонов власти.

Я вернулся в кресло, пытаясь осмыслить услышанное. Всё это звучало как фантастическая сказка, хотя после перемещения в мир магии меня это не должно уже удивлять. И всё же… Это объясняло многое.

— Что ж, — я улыбнулся с напускной беззаботностью, — если этот Альберик решит познакомиться со мной, я постараюсь произвести хорошее впечатление.

Эдвард не ответил на мою шутку.

— Я буду наблюдать за ним, — сказал он, поднимаясь. — И сообщу, если ситуация изменится.

— Спасибо, дядя, — я тоже встал. — Знаешь, ты мог бы остаться. В доме достаточно места.

— Мне безопаснее быть в тени, — ответил он, направляясь к окну. — Береги себя, Максим.

С этими словами он скользнул в ночь, бесшумно, как тень, оставив меня наедине с мыслями.

* * *

Граф Альберик Серентийский — или тот, кто носил это имя среди людей — стоял у окна роскошного номера в лучшей гостинице Петербурга. В своём юном облике он выглядел как изящный аристократический мальчик не старше четырнадцати лет. Он наблюдал за дождём, барабанящим по стеклу, и размышлял.

Этот мир был… интересным. Примитивным, конечно, ограниченным, но интересным. По крайней мере, лучше, чем предыдущий, где даже магии не было. Провальная попытка, как ни посмотри.

Люди проявляли поразительную изобретательность в своих попытках обойти ограничения собственной природы. И это как раз беспокоило его больше всего.

Он отвернулся от окна и подошёл к столу, где лежал необычный предмет — серебряная сфера с множеством гравировок и символов, настолько сложных, что человеческий глаз не смог бы уловить все детали. Альберик легко коснулся сферы, и та засветилась изнутри мягким голубоватым светом.

— Ещё одна аномалия обнаружена в секторе Восемь, — произнёс он, обращаясь к сфере. — «Общество Вечного Огня» проводило эксперименты по изменению человеческой природы. Трансформация на клеточном уровне, интеграция магических элементов в физическое тело. Грубо, примитивно… но удивительно эффективно для текущего этапа.

Сфера пульсировала в ответ, словно понимая его слова.

— Да, я уничтожил данные и устранил ответственных, — продолжил Альберик, — но источник аномалии не устранён. Эта практика распространяется.

Свечение сферы изменилось, став более интенсивным.

— Понимаю, — кивнул он. — Дополнительное время для расследования одобрено.

Альберик улыбнулся, и в его улыбке промелькнуло что-то хищное. Охота продолжалась, и это его радовало. Последние столетия в Вечном Городе были… скучными. Слишком много протоколов, слишком много политики. Здесь же он мог действовать более свободно, выслеживая и устраняя то, что считал мерзостью. Главное — выполнять поручения старших, а вот в реализации этого он был весьма свободен.

Он оделся и вышел из номера, невзирая на дождь. Альберика не беспокоили такие мелочи, как погода. Он направился в район доков — туда, где по его информации должна была состояться встреча высокопоставленных членов «Общества». Разумеется, сам фон Хаас был уже мёртв, но оставались его помощники, его сеть контактов.

Быстро передвигаясь по тёмным улицам, Альберик размышлял о странном поведении своего бывшего ученика. Почему тогда не покинул город? Почему не попытался скрыться после их встречи? Эдвард был слишком умён, чтобы недооценивать опасность, он сам учил его этому.

Ответ пришёл неожиданно, когда Альберик заметил фигуру, скользящую по крышам. Эдвард — и он двигался в направлении одного из богатых районов города. Альберик бесшумно последовал за ним, сохраняя дистанцию, скрывая своё присутствие древним заклинанием.

Он видел, как Эдвард остановился у большого особняка, а затем проскользнул через окно второго этажа с грацией, которую могли бы оценить даже мастера Вечного Города. Альберик терпеливо ждал, скрытый дождём и тенями. Спустя час Эдвард так же бесшумно покинул дом.

Заинтригованный, Альберик решил выяснить, кто живёт в этом особняке. Следуя за слугой, вышедшим на утреннюю закупку провизии, он легко вытянул информацию из его разума, не оставив и следа своего вмешательства.

Максим Николаевич Темников. Законник Российской Империи. Человек, разгромивший сеть «Общества Вечного Огня» в столице. Имя показалось ему смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где слышал его раньше.

Альберик проследил за слугой до рынка, где тот закупал свежие продукты, и подслушал его разговор с другими слугами — они обсуждали своих господ, как это всегда бывает, когда люди считают, что их никто не видит.

— … говорят, госпожа Чернова снова посетила его вчера вечером, — шептала полная кухарка, подбирая лучшие овощи. — И ушла только под утро!

— Ох уж эти аристократы, — хихикнула молоденькая служанка. — Хотя его отец все же благородный, признал незаконнорожденного.

— Говорят, его мать была странной женщиной. Учёной. Ее звали Мария Леонхарт. Только я тебе ничего не говорила!!!

Альберик застыл, услышав это имя. Мария Леонхарт. Одна из учёных Вечного Города, исчезнувшая много лет назад. Она увлеклась нынешним миром и сбежала, нарушив все мыслимые протоколы и законы.

И у неё был сын. Полукровка. Шанс на появление такого ребенка один из тысячи и даже тут она преуспела. Это нарушает все генетические протоколы и при этом может внести разнообразие в жизнь Вечного города. Только стоит ли это делать?

Альберик улыбнулся, и эта улыбка заставила бы содрогнуться любого, кто её увидел. Вот почему Эдвард остался в этом мире даже после смерти Марии. Вот почему он рисковал, не скрываясь от посланника Вечного Города. Он защищал наследие своей госпожи.

Как интересно. Как… восхитительно интересно.

Альберик извлёк из складок одежды небольшой кристалл, который начал пульсировать голубоватым светом при прикосновении. Он прошептал несколько слов на языке, который был древним даже для Вечного Города, и кристалл вспыхнул, отправляя сообщение через барьеры миров.

Совет Хранителей будет очень заинтересован этой новостью. Полукровок не было уже несколько смен миров, а те, что появлялись, всегда вызывали… особый интерес высших эшелонов власти. Этот Максим Темников мог стать ценным активом или опасной угрозой, в зависимости от обстоятельств.

И Альберик собирался лично выяснить, кем же он станет.

* * *

Ночь укрыла Петербург плотным одеялом тьмы. На окраине города, в заброшенном складе с обваливающейся крышей, пространство внезапно исказилось, закручиваясь спиралью. В центре этого искажения возникла человеческая фигура — высокий мужчина с грубыми чертами испещренного шрамами лица и лихорадочным блеском в глазах. Его некогда элегантный костюм был изорван и покрыт пятнами крови.

Артур тяжело дышал, опираясь на стену. Телепортация на такое расстояние истощила его силы. Он уже готовился исчезнуть снова, когда почувствовал чужое присутствие.

— Какая неожиданная встреча, — раздался бесстрастный голос.

Артур резко обернулся. В тени колонны стоял Эдвард, его красные очки тускло поблёскивали в лунном свете, проникающем через дыры в крыше.

— Ты! — выплюнул Артур, и пространство вокруг него снова заколебалось. — Ещё шаг, и я разорву тебя на части.

— Если бы ты мог, — в безэмоциональном голосе Эдварда проскользнула нотка презрения, — ты бы сделал это ещё двести лет назад.

Артур оскалился, вскидывая руки. Воздух вокруг его пальцев заискрился голубоватыми молниями.

— Неудачный эксперимент Марии, — продолжил Эдвард, делая шаг вперёд. — Всё ещё убегаешь? От кого на этот раз?

— Не смей! — прорычал Артур. — Ты был её цепным псом, не более!

Он ударил резко, без предупреждения. Пространство между ними исказилось, и удар, который должен был пройти десять метров, мгновенно оказался в сантиметре от лица Эдварда. Но тот словно ожидал этого. Одним плавным движением он снял очки, и из его незрячих белых глаз хлынул ослепительный свет.

Поток чистой энергии отбросил Артура к противоположной стене.

Артур ударился о кирпичную кладку с такой силой, что та частично обрушилась. Но он тут же вскочил на ноги, его лицо исказилось от ярости.

— Всегда безупречный, всегда совершенный Эдвард, — выплюнул он. — Её любимое творение! А я был лишь черновиком, экспериментом…

— Жалкое зрелище, — Эдвард надел очки обратно. — Даже спустя столетия ты винишь всех, кроме себя. Мария создала тебя нестабильным, но дала шанс исправиться. Это был твой выбор — предать её.

— Я никогда не предавал её! — стены склада задрожали от его крика. — Это она предала всех нас, выбрав этот жалкий мир вместо Вечного Города! Выбрав человека вместо своего народа!

Артур атаковал снова, на этот раз используя свой дар иначе. Пространство вокруг Эдварда начало сжиматься, словно невидимая рука пыталась раздавить его.

— Исказить, — прошептал Артур, сосредоточивая всю свою силу.

Эдвард не двигался. Лишь лёгкое напряжение в линии плеч выдавало, что он чувствует давление. Затем он глубоко вдохнул и произнёс единственное слово:

— Сияние.

Взрыв света был настолько мощным, что на мгновение ночь превратилась в день. Искажение схлопнулось, и Артур отлетел назад, врезавшись в груду ржавого металла.

— Убей меня! — прохрипел он, пытаясь подняться. Кровь струилась из раны на лбу. — Давай! Закончи то, что начала Мария! Она всегда хотела избавиться от меня в пользу своего драгоценного первенца!

Эдвард не успел ответить. Стены склада внезапно задрожали, но на этот раз не от силы Артура. Воздух наполнился звенящим напряжением, и пространство вокруг начало искривляться.

Выражение лица Артура изменилось, страх вытеснил ярость.

— Они нашли меня, — прошептал он.

— Кто? — впервые в голосе Эдварда проскользнуло что-то похожее на беспокойство.

— Стражи Равновесия. Они… они истребили всех нас. Всех, кого создала Мария, — Артур рассмеялся, но в его смехе звучало отчаяние. — Я последний. Кроме тебя, конечно. Всегда неуязвимый Эдвард!

Стены задрожали сильнее. Плиты пола начали трескаться, и сквозь щели пробивался странный фиолетовый свет.

— Сколько их? — спросил Эдвард, принимая боевую стойку.

— Трое, — Артур с трудом поднялся на ноги. — Но каждый сильнее нас обоих вместе взятых.

Эдвард молчал, обдумывая ситуацию. Затем коротко произнёс:

— Уходи.

— Что⁈ — Артур уставился на него в изумлении, не веря своим ушам.

— Телепортируйся. Прямо сейчас, — Эдвард снял очки, и его белые глаза засветились внутренним светом.

— Ты… помогаешь мне? — Артур не мог поверить своим ушам. — После всего…

— Я выполняю последнюю волю Марии, — отрезал Эдвард. — Защищать её наследие. Любой ценой. Ты тоже ее наследие, как бы мне не хотелось этого признавать.

В этот момент стены склада рухнули, словно карточный домик, и три фигуры в чёрных плащах шагнули через обломки. Их лица скрывали капюшоны, но даже в темноте было видно, что они не вполне человечны — слишком высокие, слишком тонкие, с неестественно длинными конечностями.

— БЕГИ! — рявкнул Эдвард, и это был первый раз, когда Артур услышал как идеальный образец повышает голос.

Артур ещё секунду колебался, затем ухмыльнулся.

— Не умри слишком быстро, — с этими словами он исчез в ослепительной вспышке голубого света.

— Предатель Эдвард, — произнёс один из пришельцев голосом, похожим на шелест осенних листьев. — Нарушитель клятв и хранитель беглецов.

— Вы нарушили протокол, — ответил Эдвард, сжимая кулаки. — Это не ваша юрисдикция. Альберик уже здесь.

— Альберик слишком мягок, — прошипел другой. — Слишком… сентиментален. Совет нуждается в более решительных действиях.

— И вы готовы рискнуть гневом Альберика? — в безэмоциональном голосе Эдварда проскользнула нотка насмешки.

— Риск принят и оценён, — ответил третий, самый высокий из пришельцев. — Как и риск твоего сопротивления. Мы считаем, что его значения приемлемы для дальнейших действий.

С этими словами все трое атаковали одновременно. Воздух наполнился вспышками странной энергии, похожей одновременно на молнии и жидкое пламя. Эдвард двигался с неестественной скоростью, уклоняясь от ударов и нанося свои.

— Свет очищения! — выкрикнул он, и волна чистой энергии отбросила одного из нападавших к стене.

Несмотря на численное превосходство противников, Эдвард держался достойно. Его слепота не была недостатком — он чувствовал пространство и энергию вокруг себя с точностью, недоступной обычному зрению. Один за другим нападавшие отступали под его контратаками, но постепенно преимущество переходило на их сторону.

Решающий момент наступил, когда один из них применил странное оружие — нечто похожее на хлыст. Он обвился вокруг руки Эдварда, и тот впервые вскрикнул от боли.

— Таковы последствия предательства, — произнёс обладатель хлыста. — Останови сопротивление, и мы подарим тебе быструю смерть.

— Щедрое предложение, — прохрипел Эдвард, — но я вынужден отказаться.

С неожиданной силой он дёрнул руку, затянутую хлыстом, притягивая противника к себе. Его свободная рука устремилась вперёд, нанося удар такой силы, что послышался хруст ломающихся костей. Нападавший отлетел назад, но двое других воспользовались моментом, чтобы нанести сокрушительный удар.

— Сумеречное лезвие, — прошипел один из них, и клинок тёмной энергии в тот же миг пронзил бок Эдварда.

Эдвард упал на колени, кровь струилась из раны. Но даже сейчас его лицо оставалось бесстрастным.

Нападавшие переглянулись, явно радуясь тому, что ранили одного из лучших мастеров. Эдвард воспользовался этим моментом замешательства, чтобы атаковать последний раз.

— СИЯНИЕ ИСТИНЫ! — выкрикнул он, вложив в эти слова всю свою оставшуюся силу.

Склад озарился светом ярче солнца. На мгновение силуэты нападавших превратились в чёрные тени на фоне этого ослепительного сияния, а затем все трое отлетели назад, словно отброшенные невидимой рукой.

Когда свет померк, Эдварда уже не было на месте — раненый, он всё же сумел скрыться, используя вспышку света как прикрытие.

Трое преследователей в бешенстве осматривали разрушенный склад.

Глава 3

Редкий случай, когда петербургское утро выдалось ясным. Солнечные лучи играли на поверхности Невы, пока я шёл по набережной, направляясь в Бюро. После разговора с Эдвардом прошло три дня, и я всё ещё переваривал полученную информацию. Мысль о том, что моя мать была не просто учёной, а чем-то большим, казалась абсурдной. И всё же это объясняло многое — её неординарные способности, странные эксперименты, и явное опережение ее исследований текущего времени.

Вечный Город. Эти слова продолжали крутиться в моей голове, будто заклинание, которое я не мог до конца понять. Полукровка. Такой же особенный, как и мать. В любых других обстоятельствах я бы посмеялся над подобными сказками, но после всего, что я видел за годы службы, после перемещения в этот мир, это выглядело не таким уж и невероятным.

Мысли о происхождении оставили меня, когда я заметил извозчика с гербом Черновых на дверце. Варвара вышла мне навстречу, и моё настроение моментально улучшилось. Она была одета в простое серое платье, но даже в таком непритязательном наряде выглядела поразительно.

— Максим, доброе утро, — на её губах играла лёгкая улыбка. — Не ожидала встретить тебя так рано.

— Что поделать, государственные дела не терпят отлагательств, — я улыбнулся в ответ. — А ты? Не припомню, чтобы ты раньше посещала набережную в такой час.

— Спешу в мастерскую. У меня появилась идея для нашего «наблюдателя», — Варвара взяла меня под руку так естественно, словно делала это каждое утро. — Помнишь, ты говорил о маленьких летающих аппаратах? Я подумала, что можно использовать в качестве основы механических птиц. Добавив маленький магический накопитель и систему удалённого наблюдения…

— И улучшить их защиту от воздействия стихий, — подхватил я, уже мысленно представляя эту конструкцию. — Артефакт получится компактным и незаметным, в отличие от тех громоздких наблюдательных шаров, что использует разведка.

Варвара довольно кивнула.

— Именно! Да и второй принц был в восторге от идеи. Сказал, что такие устройства дадут неоценимое преимущество на поле боя. Хотя, — её лицо стало серьёзным, — в последнее время он не похож на себя. Слишком нервный, постоянно оглядывается. Что-то происходит при дворе и, боюсь, это как-то связано с возвращением Авроры Сергеевны.

Я сдержанно кивнул. Возвращение сестры императора после ссылки вызвало немало пересудов. Официальная версия гласила, что она провела это время, восстанавливая здоровье в благоприятном климате восточных провинций. Но я слишком хорошо знал истинную причину её удаления от двора.

— Политика — грязное дело, — пробормотал я. — Но не думаю, что стоит беспокоиться. У наследного принца Петра Алексеевича всё под контролем, а Аврора Сергеевна сейчас под пристальным наблюдением.

Я знал, что лгу сам себе. Интуиция подсказывала, что Романова уже запустила новую партию в своей игре, и фигуры, включая принцев, двигались согласно её плану. Но я не хотел тревожить Варвару своими опасениями.

— Давай не будем о политике, — предложил я, меняя тему. — Расскажи лучше, как продвигается наш проект с амулетами связи?

Лицо Варвары просветлело.

— Превосходно! Последняя партия уже проходит испытания в специальном полку второго принца. Представляешь, офицеры могут переговариваться на расстоянии до пяти вёрст! Правда, пока есть проблема с помехами возле мощных магических источников, но я работаю над этим.

— Ты, как всегда, гениальна, Варвара, — искренне сказал я. — Империя должна быть благодарна, что ты используешь свой талант на её благо.

— А не на пользу «Обществу Вечного Огня»? — она лукаво прищурилась.

— И это тоже, — я не смог сдержать улыбку.

Дойдя до моста, мы остановились. Варваре нужно было в другую сторону, к своей мастерской.

— Зайдёшь вечером? — спросила она, чуть склонив голову.

— Обязательно, — ответил я. — Принесу чертежи защитного контура, о котором мы говорили.

Она кивнула и, неожиданно поднявшись на цыпочки, быстро коснулась губами моей щеки.

— До вечера, Максим Николаевич.

Я смотрел, как она уходит, и чувствовал, как теплеет что-то внутри.

* * *

В Бюро меня ждал Виктор с новостями. Он посещал его как мое доверенное лицо, хотя некоторые, конечно, были не в восторге, что бывший ликвидатор маячит у них на глазах.

Судя по его мрачному выражению лица, ничего хорошего ждать не приходилось.

— Нашли ещё одно тело, — сказал он без предисловий, когда мы оказались в моём кабинете. — На этот раз на Васильевском острове. Такие же следы, как и при уничтожении фон Хааса. Как будто человек сгорел изнутри.

Я нахмурился. Уже четвёртый случай за неделю. Если это работа Альберика, то ему что-то мешало завершить свою миссию быстро. Или он искал что-то конкретное.

— Кто на этот раз?

— Академик Терешин, — Виктор положил на стол папку с отчётом. — Специалист по древним манускриптам. Последние годы занимался переводом каких-то старинных текстов для личной библиотеки Авроры Сергеевны.

Вот оно что. Альберик методично уничтожал всех, кто мог иметь доступ к знаниям Вечного Города. Судя по всему, сестра императора, сама того не подозревая, собрала коллекцию текстов, которые не должны были существовать в нашем мире.

— Что делать будем? — спросил Виктор.

— Ничего, — я откинулся на спинку стула. — Это не наша территория. Пусть Альберик и Хранители Равновесия разбираются между собой. Нам достаточно проблем и без вмешательства в дела существ, чья природа выходит за рамки нашего понимания.

Я делился с Виктором практически всем, что знаю. За время нашего знакомства он не раз доказал, что ему можно верить.

— А как же люди? Они ведь продолжат гибнуть, — Виктор был явно не согласен с моим решением.

— Спровоцировав Альберика, мы рискуем гораздо большим числом жизней, — я потёр переносицу. — К тому же, Эдвард сейчас отвлекает на себя основное внимание этих… гостей из Вечного Города. И делает он это не просто так. Лучшее, что мы можем сделать — не мешать ему.

Виктор хотел возразить, но в дверь постучали. Вошёл молодой клерк с конвертом.

— Господин Темников, срочное послание для вас.

Я вскрыл конверт и прочитал короткую записку. Затем перечитал ещё раз, не веря своим глазам.

— Что там? — спросил Виктор, заметив мое замешательство.

— Личная аудиенция у Его Императорского Величества. Сегодня в полдень, в загородной резиденции.

Виктор присвистнул.

— Странный выбор места для встречи.

— Очень странный, — согласился я. — Особенно учитывая, что я не видел императора с тех пор, как вернулась Аврора Сергеевна. И указаний никаких не получал.

— Осторожнее, Максим, — Виктор посерьёзнел. — Это может быть ловушка.

— Императорская печать подлинная, — я внимательно изучил оттиск. — Но ты прав, проверить стоит. У меня есть немного времени. Давай сначала заглянем в штаб Законников, мне нужно забрать кое-какие документы.

* * *

Я редко бывал в этом месте. До сих пор так и не довелось увидеть хоть кого-то из своих коллег, хотя фамилии то и дело всплывали. Каждый вел свою линию расследований.

Мы с Виктором прошли по длинному коридору, освещённому магическими светильниками, а когда я открыл дверь, то удивился. Впервые внутри был еще кое-кто.

Девушка подняла голову от каких-то записей, когда мы вошли, и я с удивлением отметил, что она выглядела едва ли старше меня самого. Тёмные волосы были собраны в простую, но элегантную причёску, а внимательные карие глаза смотрели с лёгким любопытством. На столе перед ней стояла чашка с чаем и лежал пистоль необычной конструкции.

— Чем обязана, господа? — спросила она, откладывая перо. Её голос звучал мелодично, но с нотками сдержанности.

— Прошу прощения за вторжение, — я склонил голову. — Максим Николаевич Темников, Законник по особым поручениям. А это мой помощник Виктор.

Девушка выпрямилась, и на её лице мелькнуло узнавание.

— Анна Павловна Извольская, — представилась она. — Законник, так же, как и вы. Только специализируюсь на древностях и артефактах. Наслышана о вас, Максим Николаевич. Ваша работа по делу «Общества Вечного Огня» весьма впечатляет.

— Благодарю, — я оглядел кабинет. — Простите моё любопытство, но чем именно вы занимаетесь? Не припомню сведений о вашей деятельности.

Анна Павловна улыбнулась.

— Неудивительно. Я и мои люди работаем с тем, о чём обычно не пишут в официальных отчётах. Древние артефакты, раскопки, исследования объектов, которые не вписываются в привычные представления о нашем мире.

Она встала из-за стола и подошла к одному из стеллажей, где лежал странный металлический предмет, напоминающий звезду с множеством лучей.

— Например, этот предмет был найден при раскопках на Урале. Он выполнен из металла, который не встречается в природе, и излучает странную энергию, мешающую работе магических приборов. Мы до сих пор не знаем, кто его создал и для чего.

— Предшествующая цивилизация? — предположил я, разглядывая артефакт.

— Возможно, — кивнула Анна Павловна.

— Я смотрю, у вас тут весьма опасная служба, — заметил Виктор, кивая в сторону пистоли на столе.

Девушка пожала плечами.

— Приходится иметь дело с чёрными копателями, контрабандистами, коллекционерами, готовыми убить за редкий экземпляр. Некоторые совсем берегов не чувствуют. Неделю назад пришлось судить прямо на месте банду, пытавшуюся вывезти артефакты из имперских земель.

— Судить? — переспросил я.

— Таков закон, — её взгляд стал жёстче. — Законник имеет право вершить правосудие на месте, если преступление доказано и угрожает безопасности империи. А незаконные раскопки и вывоз древностей — это именно такой случай.

Она взяла пистоль со стола, и я заметил, что оружие было сделано с необычайным мастерством. Ручная работа, явно выполненная по специальному заказу.

— Разработка имперских мастеровых, — пояснила Анна Павловна, заметив мой интерес. — Только для Законников. Заряжается магией, не требует пороха или других расходных материалов.

— Впечатляет, — искренне сказал я. — Не знал, что у нас есть такие разработки.

— Многое из того, что делается в империи, существует лишь для избранных, — она вернула пистоль на место. — Но вы наверняка пришли не для того, чтобы послушать мои лекции о древних артефактах?

— Вы правы, — я кивнул. — Мне нужна информация. Сегодня я получил приглашение на личную аудиенцию к императору, в его загородную резиденцию. Не слышали ли вы чего-нибудь об этом? Может быть, другие Законники тоже получили подобные приглашения?

Анна Павловна задумалась.

— Нет, о таком я бы знала. Но ходят слухи, что Его Величество последние дни проводит много времени именно в той резиденции, избегая двора. Говорят, после возвращения сестры из ссылки он… обеспокоен.

— Чем именно? — заинтересованно посмотрел я на нее. Все же Законники отбирались лично императором и по идее мы были самыми доверенными его лицами.

— Влиянием Авроры Сергеевны на принцев, — она понизила голос. — Особенно на первого и третьего. Наследный принц Пётр стал активно заниматься распространением её «лечебного эликсира», а принц Андрей создал научное общество, которое, по слухам, изучает технологии, изъятые у «Общества Вечного Огня».

Я переглянулся с Виктором. Наши подозрения подтверждались.

— А второй принц?

— Михаил Алексеевич держится в стороне от этого, — ответила Анна Павловна. — Он всегда интересовался только армией. Но даже на него Аврора нашла рычаг давления через талантливого артефактора Варвару Чернову.

Я напрягся, услышав имя Варвары. Неужели Аврора, действительно, имела на неё какое-то влияние?

— Что вы имеете в виду?

— Ничего конкретного, — Анна Павловна развела руками. — Просто странное совпадение: после возвращения Авроры Сергеевны принц Михаил стал активно поддерживать исследования госпожи Черновой. Раньше он был более, кхм, сдержан.

Я постарался не выдать своего беспокойства. Если Аврора в самом деле использовала Варвару в своих играх, нужно было как можно скорее предупредить её об опасности.

— Благодарю за информацию, Анна Павловна, — сказал я, поклонившись. — Вы оказали мне неоценимую услугу.

— Всегда рада помочь коллеге, — она улыбнулась. — И будьте осторожны на аудиенции. Когда при дворе плетутся интриги, даже император может стать заложником обстоятельств.

* * *

Загородная резиденция императора представляла собой великолепный дворец в классическом стиле, окружённый обширным парком с фонтанами и мраморными статуями. Я прибыл точно в назначенное время, и меня сразу же провели через анфиладу роскошных комнат к личному кабинету Его Величества.

Виктор остался ждать в приёмной, а я вошёл один, ощущая непривычное волнение. Несмотря на мой статус Законника, личные аудиенции у императора случались редко, и обычно по самым важным государственным делам.

Кабинет оказался неожиданно скромным по сравнению с остальными помещениями дворца. Простые, но изящные деревянные панели, книжные шкафы от пола до потолка, письменный стол у окна. Никакой вычурной позолоты или кричащей роскоши.

Император Алексей Сергеевич стоял у окна, глядя на парк. Когда я вошёл, он обернулся, и я заметил, что он выглядел уставшим. Тонкие морщинки в уголках глаз стали глубже, а в тёмных волосах появилось больше седины, чем я помнил с нашей последней встречи.

— Максим Николаевич, — он жестом пригласил меня сесть в кресло напротив своего стола, — благодарю, что приехали так быстро.

— Для меня честь получить ваше приглашение, Ваше Императорское Величество, — я поклонился и занял указанное место.

Император сел напротив меня и несколько секунд молчал, словно собираясь с мыслями.

— Я следил за вашей работой, — наконец произнёс он. — Даже когда казалось, что я отстранился от ваших дел после возвращения моей сестры, я внимательно читал все отчёты. Ваша преданность империи и способность выполнять самые сложные задания… впечатляют.

— Благодарю, Ваше Величество, — ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— Иногда я задумываюсь, Максим Николаевич, — продолжил император, — откуда у вас эти качества. Такая преданность долгу, такая решимость защищать то, что вы считаете правильным, даже если для этого приходится идти против сильных мира сего. Включая сестру императора. Многие попросту побоялись ее тронуть из-за ее статуса.

Он улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными.

— Думаю, вы унаследовали это от своей матери. Мария была именно такой — упрямой, принципиальной, готовой бороться за то, во что верила, невзирая на последствия.

Я замер. Император говорил о моей матери так, словно хорошо знал её лично. Вот только я не встречал упоминаний, чтобы они хоть раз пересекались.

— Мария Леонхарт была выдающейся женщиной, — осторожно сказал я. — Её научные труды до сих пор изучают в лучших академиях империи.

— О, она была гораздо большим, чем просто учёной, — в голосе императора звучала странная нежность. — Она была… особенной. Непохожей на других. И её взгляд на мир, её идеи… Она опережала своё время на столетия.

Он встал и подошёл к небольшому секретеру в углу кабинета. Открыв его ключом, который достал из внутреннего кармана, император извлёк оттуда маленькую деревянную шкатулку.

— Знаете, Максим Николаевич, — сказал он, возвращаясь к столу, — есть вещи, которые я обещал никогда не раскрывать. Обещания, данные женщине, которую любил больше всего на свете.

Он открыл шкатулку и достал медальон с миниатюрным портретом внутри. Лицо было поразительно знакомым, но в то же время я совершенно не знал женщину, изображенную на нем.

— Мы любили друг друга, — тихо произнёс император, глядя на изображение. — Так сильно, как только могут любить два человека. Но обстоятельства… Времена были неспокойные. Моё положение, её секреты… Мы не могли быть вместе открыто. И когда выяснилось, что Мария ждёт ребёнка, мы приняли решение.

Он поднял глаза и посмотрел прямо на меня. В его взгляде читалась смесь боли и гордости.

— Мой лучший друг, Николай Владимирович Темников, согласился назвать вас своим сыном. Ради вашей безопасности, ради империи. В то время, если бы правда вышла наружу, вы стали бы мишенью для многих врагов. А Николай… он всегда был благородным человеком, достойным наивысшего доверия. По моему указу он отослал тебя как можно дальше, в Дальневосточную Губернию, чтобы ты рос там и не знал той опасности, что таилась здесь. Чтобы не было ни одного шанса, что о нашей связи узнают. Боюсь, я и сам мог бы не удержаться, если бы ты находился так близко ко мне.

У меня перехватило дыхание. То, что говорил император, казалось одновременно невероятным и удивительно логичным. Это объясняло холодность, с которой всегда относился ко мне отец-император, объясняло, почему я так отличался от своих сводных брата и сестры.

— Вы… — я не мог подобрать слов.

— Да, Максим, — мягко сказал император, — я твой отец. И Мария была моей единственной настоящей любовью. Той, что не была навязана мне политическими решениями.

Он протянул мне медальон, и я принял его дрожащими пальцами. С миниатюры на меня смотрела молодая женщина с моими зелёными глазами и тонкими чертами лица. Она очень искренне улыбалась.

— Почему… — я прочистил горло, пытаясь справиться с эмоциями. — Почему вы решили рассказать мне это сейчас?

Император — мой отец — вздохнул.

— Потому что времена меняются, Максим. И я чувствую, что если не сделаю этого сейчас, потом может быть слишком поздно.

Он вернулся к своему креслу и сел, внезапно выглядя старше своих лет.

— Моя сестра всегда была амбициозной. Я любил её и старался защищать от последствий её же собственных интриг. Но теперь… Она влияет на моих сыновей, постепенно перехватывая контроль над ключевыми сферами государства. Я вижу это, но не могу открыто противостоять ей, не вызвав раскола при дворе.

— Я могу помочь, — предложил я, хотя внутри всё ещё бушевал шторм от недавнего откровения.

— Именно этого я и хочу, — кивнул император. — Но не как Законник, а как мой сын. Я намерен официально признать тебя, Максим. Объявить четвёртым принцем Российской Империи.

Я был настолько поражён, что не сразу нашёлся с ответом.

— Это… серьёзный шаг, Ваше Величество. Не думаю, что общество и двор легко примут такое решение.

— Общество примет то, что я скажу, — в голосе императора зазвучали стальные нотки. — Ты мой сын, и у тебя течёт кровь Романовых. Более того, ты доказал свою преданность империи не раз и не два. Многие аристократы, включая моих сыновей, могли бы поучиться у тебя служению долгу. На данный момент ты больше всех подходишь на роль того, кто сможет защитить это государство.

Он ненадолго замолчал, затем продолжил более мягким тоном:

— Разумеется, это изменит твою жизнь. Публичность, обязанности, новые враги и странные союзники… Но я верю, что ты справишься. В тебе есть сила, Максим. Сила, которую я видел только в Марии.

Мне нужно было время, чтобы осмыслить всё это. Но одно я знал наверняка: мир вокруг менялся стремительно, и моя роль в этих изменениях становилась всё более значительной.

— Когда вы планируете объявить об этом? — спросил я.

— Через неделю, на большом приёме в Зимнем дворце, — ответил император. — У тебя будет время подготовиться. И, Максим… — он неуверенно протянул руку, словно желая коснуться моего плеча, но затем опустил её. — Я горжусь тобой. Горжусь, что ты мой сын.

Я поклонился, не доверяя своему голосу, чтобы ответить. Всё происходящее казалось сном — странным сном, от которого я мог в любой момент пробудиться.

— Мне нужно идти, — сказал император, глядя на часы. — Официальная встреча с послами через полчаса. Но я хотел, чтобы ты знал правду. Ты заслуживаешь её.

Он поднялся, и я тоже встал.

— До встречи на приёме, мой сын.

Когда я вышел из кабинета, Виктор встретил меня обеспокоенным взглядом.

— Что случилось? Ты выглядишь так, словно увидел призрака.

— Хуже, — тихо ответил я. — Намного хуже.

Глава 4

Экипаж мерно покачивался на ухабах дороги, ведущей от загородной императорской резиденции к Петербургу. Сквозь окна пробивались последние лучи закатного солнца. Я молчал, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. Медальон с портретом матери жёг карман.

Виктор сидел напротив, терпеливо ожидая, когда я заговорю первым. Его выдержка всегда впечатляла меня, но сегодня даже он не мог полностью скрыть беспокойство.

— Ну что ж, — наконец нарушил я тишину, — похоже, теперь мне придется носить другую фамилию.

— Романов, — произнёс Виктор, словно пробуя слово на вкус, — звучит не хуже, чем Темников. Но, полагаю, дело не в фамилии.

— Именно, — я усмехнулся. — Дело в том, что через неделю я стану четвёртым принцем империи. Довольно неожиданный поворот, не находишь?

Виктор прищурился, изучая моё лицо.

— Как ты сам к этому относишься?

Я посмотрел в окно на проносящиеся мимо поля и рощи. Солнце почти скрылось за горизонтом, и первые звёзды уже проступали на потемневшем небе.

— Что бы ты почувствовал, узнав, что вся твоя жизнь была основана на чужой лжи? — спросил я, не отрывая взгляда от окна. — А теперь император словно хочет повесить на меня мишень.

— Не знаю, — честно ответил Виктор. — Но я знаю, что человека определяют не обстоятельства рождения, а его решения и поступки.

Я повернулся к нему и улыбнулся.

— И как давно ты стал философом?

— Примерно с тех пор, как ты перестал быть саркастичным говнюком, — парировал он с полуулыбкой.

Мы оба рассмеялись, и напряжение немного спало.

— Серьёзно, Максим, — продолжил Виктор, — это меняет многое. Твои враги станут осторожнее, но и новых появится предостаточно. Особенно среди тех, кто поддерживает остальных принцев.

— Аврора Сергеевна, моя так называемая тетя, — я произнёс это имя с отвращением. — Она уже влияет на всех трёх принцев. Новость о четвёртом наследнике разрушит её тщательно выстроенные планы.

— Она не из тех, кто сдаётся без боя, — кивнул Виктор. — Нужно готовиться к худшему.

Я вынул медальон из кармана и раскрыл его, снова взглянув на лицо матери. Теперь, зная правду, я видел в этом портрете то, чего не замечал раньше — тонкую ауру, словно она принадлежала иному миру. Что ж, теперь я знал, что так и было.

— Знаешь, — я захлопнул медальон, — было сложно подумать, что Николай Владимирович мне неродной отец. Несмотря на его отстраненность, он все же относился ко мне, будто я, действительно, его сын.

— Что ты будешь делать с новым статусом? — спросил Виктор, перейдя к практическим вопросам.

— То же, что и всегда, — я убрал медальон обратно в карман. — Защищать империю от внутренних и внешних угроз. Просто теперь у меня будет больше власти и ресурсов для этого. И, разумеется, больше врагов.

— А как насчёт Варвары? — осторожно спросил Виктор. — Статус принца меняет и твои возможности в личной жизни.

Я нахмурился. Об этом я ещё не успел подумать. Действительно, принцы обычно женились по политическим соображениям. Но времена менялись, да и императору в его положении было трудно диктовать что-либо своему только что признанному сыну.

— Она должна знать правду, — решительно ответил я. — Остальное решу по мере поступления. Я не позволю чужим представлениям о том, что «положено», определять мою жизнь.

Виктор удовлетворённо кивнул.

— Рад, что ты остаёшься собой, несмотря на всё это.

— Поменялся мой титул, а не я сам, — я пожал плечами. — К тому же, новое положение даст нам преимущество в борьбе с «Обществом» и их покровителями. Аврора Сергеевна должна понять, что со мной лучше сотрудничать, чем враждовать.

— Думаешь, она способна это понять? — скептически заметил Виктор.

— Нет, — я усмехнулся. — Но я должен дать ей шанс перед тем, как начать полномасштабную войну. Это называется благородством, слышал о таком?

— Да, чаще от жертв, прежде, чем они отправятся на тот свет, — многозначительно вздохнул мой друг.

* * *

В мастерской Варвары горел свет, хотя был уже поздний вечер. Я знал, что она часто работала допоздна, когда увлекалась новой идеей, и сегодня это было мне на руку. Разговор, который предстоял, я не хотел откладывать.

Постучав в дверь, я услышал знакомый голос: «Входите, открыто!». Варвара сидела за рабочим столом, окружённая десятками чертежей и мелких металлических деталей. Её тонкие пальцы ловко манипулировали пинцетом, устанавливая крохотный кристалл в какое-то устройство.

— Максим! — она подняла голову и улыбнулась. — Не ожидала тебя сегодня. Случилось что-то срочное?

— Можно и так сказать, — я закрыл за собой дверь и подошёл ближе. — Но закончи сначала, что делаешь. Не хочу, чтобы из-за меня пострадал твой эксперимент.

Варвара внимательно посмотрела мне в глаза, отложила инструменты и накрыла своё устройство тканью.

— Что-то серьёзное, — констатировала она. — Ты выглядишь обеспокоенным.

— Наблюдательна, как всегда, — я улыбнулся, но чувствовал, что улыбка вышла не такой лёгкой, как обычно. — У меня была аудиенция у императора.

— И что же Его Величество хотел от тебя на этот раз? — она указала на кресло в углу мастерской. — Присаживайся. Выглядишь так, будто тебе нужно это сказать сидя, а то вон весь побледнел.

Я последовал её совету и сел, собираясь с мыслями.

— Варвара, то, что я скажу, изменит многое. Не только для меня, но и для нас обоих.

Она напряглась, взгляд стал настороженным.

— Звучит почти как предложение, — нервно улыбнулась она. — Или наоборот.

— Не совсем, — я покачал головой. — Император… Алексей Сергеевич — мой настоящий отец. И через неделю на приёме в Зимнем дворце он объявит меня своим сыном и четвёртым принцем Российской Империи.

Воцарилась тишина. Варвара смотрела на меня, словно пытаясь определить, серьёзно ли я говорю или это какая-то странная шутка.

— Ты… — она замолчала, подбирая слова. — Ты уверен, что это не какая-то политическая игра? Очередная интрига Авроры Сергеевны или кого-то ещё при дворе?

— Император показал мне медальон с портретом моей матери, — я достал его и протянул Варваре. — Он рассказал, как они любили друг друга, и как решили скрыть моё происхождение ради безопасности. Я не чувствовал в его словах лжи. Николай Владимирович согласился назвать меня своим сыном.

Варвара открыла медальон и внимательно посмотрела на портрет. Её взгляд смягчился.

— Она красивая, — тихо сказала она. — И я вижу сходство. Те же глаза.

Она вернула мне медальон и встала, подошла ближе. Её рука коснулась моей щеки с неожиданной нежностью.

— Как ты себя чувствуешь после этого? — спросила она. — Не как Законник, не как будущий принц, а как человек, узнавший, что его жизнь была построена на чужих решениях и тайнах.

Я не ожидал такого вопроса. Не от практичной и рациональной Варвары, которая обычно больше интересовалась механизмами и артефактами, чем человеческими эмоциями.

— Странно, — честно ответил я. — Словно смотрю на свою жизнь со стороны и вижу, как много в ней было спланировано другими. И в то же время… Я начинаю лучше понимать многие вещи. Мои способности, мою тягу к справедливости, даже мою магию.

Варвара кивнула, садясь рядом.

— А что будет с нами? — спросила она прямо. — Принцы обычно женятся на принцессах из других стран или на дочерях высшей аристократии. Политические браки, союзы между домами… В этом уравнении нет места дочери артефактора, пусть и талантливого.

— К чёрту уравнения, — я взял её руки в свои. — Я никогда не был обычным человеком, не стану и обычным принцем. Моя жизнь принадлежит мне, и я сам решаю, с кем её связать.

— Даже императоры не всегда вольны выбирать, — мягко возразила она. — Твой собственный отец, судя по всему, не смог жениться на твоей матери, хотя любил её.

— Времена изменились, — я стиснул её пальцы. — К тому же, я не наследник престола. У империи есть уже три принца, занимающие первые три места в линии наследования. Я могу себе позволить больше свободы в выборе.

Варвара улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалось беспокойство.

— Есть ещё кое-что, — продолжил я. — Твоя безопасность. Сейчас ты под защитой армии, благодаря твоей работе с принцем Михаилом. Но когда они узнают, что между нами что-то большее, чем просто сотрудничество, ты станешь мишенью для моих врагов. А их количество скоро увеличится.

— Ты забываешь, с кем говоришь, — Варвара слегка нахмурилась, но, как мне кажется, больше показательно. — Я создаю защитные артефакты для императорской армии. Думаешь, у меня нет пары-тройки секретов в рукаве на случай нападения?

Я не смог сдержать улыбку.

— Именно поэтому я и пришёл сразу к тебе. Знал, что ты не станешь паниковать.

— Есть только одна вещь, которая меня беспокоит, — призналась Варвара. — После объявления все взгляды будут прикованы к тебе. Каждый твой шаг, каждое слово, каждый визит будут обсуждаться при дворе. В такой атмосфере сложно работать.

— Придётся привыкать, — я пожал плечами. — Но не беспокойся о своей работе. Император заинтересован в твоих разработках не меньше, чем принц Михаил. Твой статус только повысится.

Варвара на мгновение задумалась, затем кивнула.

— Хорошо, — твёрдо сказала она. — Я с тобой. Что бы ни случилось, какие бы перемены ни принёс твой новый титул. Но я хочу, чтобы ты знал: я с тобой не из-за него, а вопреки ему.

Я притянул её к себе и поцеловал. В этом поцелуе была решимость и обещание защищать друг друга, что бы ни случилось. И это был очень смелый шаг, в том числе и с ее стороны.

* * *

Аврора Сергеевна Романова сидела в своём кабинете, просматривая отчёты шпионов. Свеча на столе почти догорела, но она не замечала наступающей темноты, поглощённая содержанием последнего донесения.

«…Его Императорское Величество вызвал Законника Темникова на личную аудиенцию в загородную резиденцию. По возвращении Темников посетил мастерскую госпожи Черновой, где пробыл более часа. Согласно нашему источнику в прислуге, разговор касался предстоящего объявления Темникова четвёртым принцем Российской Империи и признания его сыном императора…»

Аврора скомкала бумагу и с силой швырнула её в камин. Пламя жадно пожрало донесение, но это не могло уничтожить саму информацию, уже отравившую её настроение.

— Четвёртый принц, — прошипела она, наливая себе бокал вина. — Подумать только, у моего брата была тайна, о которой не знала даже я! Вот ведь хитрец, а все такого праведника из себя строил!

Она подошла к окну, из которого был виден освещённый множеством огней Зимний дворец. Город готовился к торжественному приёму, не подозревая о бомбе, которая должна была взорваться через неделю.

«Темников, — подумала Аврора. — Всегда Темников! Сначала он сорвал мои планы по контролю над „Обществом“, затем способствовал моей ссылке, а теперь, когда я только начала восстанавливать влияние…»

Внезапная мысль заставила её улыбнуться. Может быть, не всё ещё потеряно. В конце концов, официального объявления ещё не было. А репутация — хрупкая вещь, особенно в высшем обществе.

Аврора подошла к секретеру и достала чистый лист бумаги.

«Дорогой племянник, — начала она писать, — мне стало известно о твоём новом увлечении научными исследованиями. Полагаю, ты будешь рад узнать, что я располагаю информацией, которая может существенно помочь тебе. Речь идёт о личности, чьё происхождение вызывает серьёзные вопросы…»

Закончив письмо, она запечатала его личной печатью и позвонила в колокольчик. Явившемуся слуге она вручила конверт.

— Лично в руки принцу Петру Алексеевичу, — приказала она. — Немедленно.

Когда слуга ушёл, Аврора вернулась к окну и улыбнулась своему отражению в тёмном стекле.

— Посмотрим, насколько прочно положение нового принца, когда весь Петербург узнает о его сомнительном происхождении. Репутация, мой дорогой племянник, это не пустой звук.

* * *

Неделя перед официальным объявлением пролетела, как один день.

Император настоял, чтобы до официального объявления информация о моём новом статусе оставалась тайной, но, как это обычно бывает при дворе, слухи всё равно просочились. Особенно заметно это стало, когда на одном из вечеров наследный принц Пётр Алексеевич демонстративно избегал меня, а те аристократы, что обычно вились вокруг него, начали шептаться за моей спиной.

Вечером накануне торжества я посетил отцовский — то есть, Николая Владимировича — дом. Как ни странно, он уже знал о предстоящем объявлении.

— Его Величество предупредил меня, — сказал он, когда мы уединились в его кабинете. — Я знал, что этот день может наступить.

— И ты всё время молчал, — это был не вопрос, а утверждение.

— Я дал слово императору, — просто ответил Николай Владимирович. — И потом, это было лучше для тебя. Расти обычным мальчиком, пусть и незаконнорожденным сыном министра, а не принцем с ограничениями и обязанностями.

Я не мог спорить с этой логикой.

— Что бы ни случилось завтра, — твёрдо сказал я, — ты всегда будешь моим отцом. Тем, кто воспитал меня, дал мне имя и положение в обществе.

В его обычно холодных глазах что-то дрогнуло — возможно, это была благодарность или даже гордость.

— Я рад это слышать, — произнёс он. — И я горжусь тобой, Максим. Всегда гордился, даже если не показывал этого.

В гостиной нас ждали Александр и Анастасия, оба явно взволнованные предстоящими переменами.

— Так значит, теперь ты будешь жить во дворце? — спросила Анастасия, когда мы сели за стол.

— О, нет, я себе поместье обустраивал не для того, чтобы так скоро переехать, — я улыбнулся. — К тому же, это не значит, что я перестану быть вашим братом.

— Технически, ты никогда и не был, — заметил Александр с грустным смешком.

— Кровь — не единственное, что делает людей семьёй, — возразил я. — Мы прошли вместе через многое, защищали друг друга. Этого не изменит никакой титул.

Елена Андреевна, моя бывшая мачеха, неожиданно прослезилась. А ведь я даже не заметил как она вошла и слышала наш разговор.

— Я не всегда была добра к тебе, Максим, — признала она. — Но ты всегда был благороден. Я рада, что в твоих жилах течёт королевская кровь. Это объясняет многое.

— Даже если бы её там не было, — мягко ответил я, — я всё равно был бы тем же человеком. И вы всё равно были бы моей семьёй.

Эти слова, казалось, тронули всех присутствующих.

* * *

Приём в Зимнем дворце, на котором должно было состояться объявление, обещал стать самым значительным событием сезона. Император не поскупился на подготовку: огромные залы были украшены свежими цветами, на серебряных блюдах громоздились изысканные закуски, лучшие музыканты столицы занимали свои места на возвышении.

Я прибыл за час до начала, как и было условлено. Мой новый камердинер, рекомендованный самим императором, помог мне облачиться в парадный мундир, специально созданный для этого случая. Чёрный с золотым шитьём, он был похож на форму Законника, но с добавлением элементов, указывающих на мой новый статус.

— Нервничаете, Ваше Высочество? — спросил камердинер, поправляя воротник.

— Пока я не принц официально, — ответил я, — и нет, не нервничаю. Уверен, что всё пройдёт именно так, как надо.

Первым, кого я встретил в отведённой мне комнате ожидания, был император. Он выглядел торжественно в парадном облачении, но в его глазах читалось беспокойство.

— Ты готов? — спросил он без предисловий.

— Как никогда, — я кивнул. — Но, кажется, что-то тревожит вас, Ваше Величество.

Он вздохнул.

— В последние дни при дворе ходят странные слухи, — сказал он тихо. — О твоём происхождении, о причинах моего решения признать тебя. Некоторые даже намекают, что твоя мать была не просто учёной, а… кем-то иным.

Я напрягся. Неужели кто-то знал о Вечном Городе и об истинной природе Марии Леонхарт?

— Что конкретно говорят? — спросил я.

— Разное, — император покачал головой. — Большинство слухов нелепы: что она была ведьмой, иностранной шпионкой. Но некоторые предположения слишком близки к истине, чтобы их игнорировать.

— Вы знали, кем была моя мать на самом деле? — осторожно спросил я.

— Не всё, — признался император. — Но достаточно, чтобы понимать: она была не совсем… обычной. И этого было достаточно для меня. Я любил её не за происхождение, а за то, какой она была.

Он выпрямился, возвращая себе царственную осанку.

— В любом случае слухи не изменят моего решения. Ты мой сын, и сегодня весь двор узнает об этом.

В этот момент в дверь постучали, и вошёл церемониймейстер.

— Ваше Величество, гости собрались. Всё готово для объявления.

— Отлично, — кивнул император. — Идём, Максим. Пора представить тебя двору в новом качестве.

Когда я вошёл в большой тронный зал вслед за императором, сотни глаз обратились в мою сторону. Я заметил принцев, стоящих по правую руку от трона: Пётр выглядел напряжённым, Михаил — настороженным, а Андрей — откровенно заинтересованным. Аврора Сергеевна стояла неподалёку, её лицо было безупречной маской вежливого внимания, но глаза выдавали истинные чувства — холодный гнев и расчётливость.

Император поднялся на возвышение и поднял руку, призывая к тишине.

— Уважаемые гости, — начал он, когда зал затих, — сегодня особый день не только для меня и моей семьи, но и для всей Российской Империи. Сегодня я объявляю о признании моего четвёртого сына, Максима, рождённого от моего союза с Марией Леонхарт, выдающейся учёной и исследовательницей.

По залу пронёсся шёпот, который император остановил одним движением руки.

— Максим уже доказал свою преданность империи как Законник, раскрывший заговор «Общества Вечного Огня» и предотвративший множество угроз безопасности нашего государства. Теперь он будет служить России в новом качестве — как принц Максим Алексеевич Романов, четвёртый в линии наследования престола.

Император жестом пригласил меня подняться к нему. Когда я встал рядом, он торжественно надел мне на шею особый орден — высшую награду империи, которую обычно носили только члены императорской семьи.

— С этого момента, — провозгласил император, — вы будете обращаться к нему «Ваше Высочество» и оказывать все почести, соответствующие его положению.

Зал взорвался аплодисментами, хотя я заметил, что не все хлопали с одинаковым энтузиазмом. Некоторые аристократы явно были шокированы, другие выглядели расчётливыми, словно прикидывая, как повлияет эта новость на их собственное положение. Отличный способ запомнить, с кем лучше не иметь дел и быть настороже.

Затем начались поздравления. Один за другим придворные подходили ко мне, кланялись и произносили заученные фразы. Некоторые были искренни, другие едва скрывали недовольство.

Принцы оказались последними в очереди поздравляющих. Михаил, как армейский офицер, был краток:

— Добро пожаловать в семью, брат, — сказал он, крепко пожимая мою руку. — Надеюсь, ты продолжишь поддерживать армию в своём новом качестве. И да, это не влияет на наши отношения, я все еще уважаю тебя за твои поступки и поэтические качества.

Андрей, самый младший, улыбнулся загадочно.

— Интересный поворот событий, — заметил он. — Не думал, что однажды смогу называть тебя братом.

И наконец, наследный принц Пётр. Он подошёл последним, и в его глазах читалась плохо скрываемая неприязнь.

— Поздравляю, — сухо произнёс он. — Хотя, должен признать, новость о твоём… необычном происхождении вызывает вопросы.

— Какие именно вопросы, брат? — я намеренно подчеркнул последнее слово.

— О природе твоей матери, например, — он понизил голос. — Говорят, она была не совсем человеком. А это заставляет задуматься о том, кто или что ты такой на самом деле.

— Моя мать была выдающейся учёной, чьи работы до сих пор изучают в академиях, — ровно ответил я. — А что до слухов — их распускают те, кто боится потерять влияние из-за моего появления. Знаешь, брат, чем выше ты сидишь, тем страшнее, что тебя скинут.

Пётр хотел ответить, но в этот момент к нам подошла Аврора Сергеевна.

— Мои поздравления, Максим Алексеевич, — её голос был мёдом, под которым скрывался яд. — Или мне теперь следует называть вас «племянник»?

— Как вам будет угодно, Аврора Сергеевна, — я слегка поклонился. — Хотя я предпочитаю традиционные обращения. «Ваше Высочество» вполне подойдёт.

Её улыбка стала натянутой от моего неприкрытого сарказма.

— Разумеется. Должна признать, это довольно… неожиданный поворот. Никто при дворе даже не подозревал о вашем истинном происхождении.

— Некоторые тайны должны оставаться тайнами, пока не наступит подходящее время, — я многозначительно посмотрел ей в глаза. — Уверен, вы как никто другой понимаете это, тётушка.

Её глаза сузились, но она сохранила улыбку.

— Вне всякого сомнения. Надеюсь, ваш новый статус принесёт вам… всё, что вы желаете.

С этими словами она кивнула и отошла, уводя с собой принца Петра Алексеевича.

Вечер продолжался, и к полуночи я был истощён бесконечными разговорами, улыбками и политическими намёками. Музыка играла, пары танцевали, а я стоял у окна, наблюдая за придворными и размышляя о том, как изменится моя жизнь после этой ночи.

Внезапно я почувствовал чужой взгляд — пристальный, изучающий. Обернувшись, я увидел молодого человека, почти мальчика, с изящными чертами лица. Он смотрел на меня с другого конца зала, и в его взгляде читался неприкрытый интерес.

Граф Альберик Серентийский. Посланник Вечного Города.

Он слегка наклонил голову, признавая, что я заметил его наблюдение, и поднял бокал в молчаливом тосте. Затем улыбнулся — и от этой улыбки у меня по спине пробежал холодок. В ней не было ничего человеческого. Это была улыбка хищника, обнаружившего интересную добычу.

Я ответил ему таким же кивком, чувствуя, как воздух вокруг нас словно наэлектризовался. Два существа, не вполне принадлежащих этому миру, признали друг друга посреди человеческого праздника. Это была не просто встреча — это было начало новой игры, правила которой ещё предстояло узнать.

Глава 5

В жизни Законника часто бывает своего рода затишье перед бурей. Момент обманчивого спокойствия, когда кажется, что все угрозы устранены, все интриги распутаны, и можно наконец выдохнуть. Именно в такие моменты судьба обычно подбрасывает новые испытания.

Первая неделя в статусе принца оказалась суматошной. Бесконечные приемы, поздравления, знакомства с придворными, которые ещё вчера едва замечали меня, а сегодня расточали улыбки и комплименты. Аристократы — удивительные создания: стоит ветру перемениться, и они тут же меняют направление, как флюгеры. Впрочем, далеко не все были искренни в своих поздравлениях. Я чувствовал это по взглядам, по мелким оговоркам, по слишком крепким рукопожатиям.

Утро третьего дня после официального объявления началось, как обычно. Я заканчивал завтрак в своём особняке, просматривая свежие отчёты Бюро, когда дверь распахнулась без стука. Я дал Виктору карт-бланш на все условности.

— Орлицын просил передать, — он протянул мне запечатанный конверт с грифом Внешней Разведки.

Я вскрыл печать и пробежал глазами короткое сообщение. С каждой строчкой моё настроение становилось всё мрачнее.

— Что там? — Виктор заметил перемену в моём лице.

— Новости из-за границы, — я отложил письмо. — В Лондоне обнаружены массовые захоронения. Судя по всему, это были «улучшенные» бойцы «Общества Вечного Огня». Все с одинаковыми следами — выгорели изнутри, словно кто-то зажёг в них невидимое пламя и заставил мучиться в агонии.

Виктор присвистнул.

— Похоже на почерк нашего юного графа.

— Не только в Англии, — я постучал пальцем по письму. — Похожие случаи зафиксированы в Финляндии, несколько — в Пруссии. Все, кого мы подозревали в связях с «Обществом», оказались мертвы. Их сеть методично уничтожается.

— Кем-то очень могущественным, — задумчиво произнёс Виктор. — И очень тщательным.

— Альберик, — я произнёс это имя с некоторой настороженностью. — Посланник Вечного Города зачищает следы. Интересно, почему именно сейчас?

— Возможно, дело не в сроках, а в масштабах, — предположил Виктор. — «Общество» зашло слишком далеко в своих экспериментах. Создание «улучшенных» нарушило какие-то правила, установленные Вечным Городом. Все же мы ничего о них не знаем, и любое предположение может быть как верным, так и далеким от истины.

Я кивнул, вспоминая то, что рассказал мне Эдвард. Вечный Город и его стражи не терпели вмешательства в естественное развитие нашего мира. А эксперименты «Общества» явно выходили за рамки дозволенного.

— В письме есть ещё кое-что, — я снова взглянул на бумагу. — Орлицын пишет, что его агенты перехватили странную переписку. Представители «Общества» из разных стран отправляли друг другу координаты каких-то древних артефактов. По всей видимости, технологии, которые они использовали для создания «улучшенных», не были их изобретением.

— А что тогда?

— Возможно, моя мать была не единственной, кто покинул Вечный Город, в итоге в мир просочились их знания, может, даже некоторые технологии.

— И Альберик теперь исправляет ошибку, — закончил Виктор мою мысль. — Собирает разбросанные фрагменты и устраняет тех, кто слишком много знает.

Я задумчиво кивнул. Интересно, что граф делает с найденными артефактами? Уничтожает? Или отправляет обратно в Вечный Город, где учёные могут изучить, как именно они были использованы людьми? Всё-таки прогресс, даже если он произошёл в результате незаконного вмешательства, остаётся прогрессом. А Вечный Город, по словам Эдварда, ценил знания превыше всего.

— Что будем делать? — спросил Виктор, прерывая мои размышления.

— Ничего, — я отвернулся от окна. — Это не наша война, Виктор. Альберик уничтожает тех, кто представлял угрозу для нашего мира. По сути, он делает за нас часть работы. Пусть продолжает, пока не трогает невиновных.

— А если начнёт?

— Тогда мы вмешаемся, — мой голос стал жёстче. — Но пока я предпочитаю наблюдать. Каждая встреча с Альбериком — это возможность больше узнать о собственном происхождении.

На этом мы закрыли тему, но мысли о Вечном Городе и его эмиссаре не покидали меня весь день. Чего он хотел? Зачем наблюдал за мной на приёме? В голове крутились десятки вопросов, но ответов на них пока не было.

* * *

Вечером того же дня императорский курьер доставил мне официальное приглашение на приём в честь прибытия польской делегации. Ничего удивительного — как новому принцу, мне полагалось присутствовать на всех дипломатических мероприятиях. Однако приписка внизу привлекла моё внимание:

«Её Высочество Карина, сестра императрицы Польской, выразила особое желание увидеть Вас».

Карина. Это имя всколыхнуло воспоминания, которые я давно отодвинул на задний план. Наша встреча в Варшаве, совместная операция, её необычная магия и не менее необычный темперамент… Я улыбнулся, вспоминая, как она называла свои заклинания нелепыми фразами. Талантливая волшебница, красивая женщина и абсолютно невыносимая собеседница, которая еще и выпить любит — всё это сочеталось в ней в равных пропорциях.

И вот теперь она прибыла в Петербург. Это усложняло ситуацию. Особенно учитывая мои отношения с Варварой, которые только-только начали укрепляться после новостей о моём новом статусе.

Впрочем, я не собирался бегать от прошлого. Следовало встретиться с Кариной и прояснить всё раз и навсегда.

* * *

Польская делегация прибыла с помпой, характерной для этой гордой нации. Вереница экипажей, украшенных гербами, торжественный эскорт, музыка — всё говорило о важности визита. Я наблюдал церемонию прибытия, стоя на балконе Зимнего дворца вместе с другими высокопоставленными лицами.

— Много шума из ничего, — пробормотал Пётр, стоявший рядом. — Поляки всегда любили пускать пыль в глаза.

— Не стоит недооценивать их, — возразил Михаил, второй принц, известный своим прагматичным подходом к военно-дипломатическим вопросам. — У них сильная армия и хорошие связи с Францией, особенно в свете последних событий и смены власти.

— Именно поэтому они и приехали, — заметил я. — Ищут союзников против растущего влияния Пруссии.

Михаил с интересом посмотрел на меня.

— Для новичка в дипломатии ты удивительно хорошо понимаешь суть вещей, брат.

— Законник видит больше, чем придворный дипломат, — я пожал плечами. — Мы копаем глубже, а чтобы не сделать хуже, приходится быть в курсе многих вещей.

— А иногда закапываетесь слишком глубоко, — с намёком произнёс Пётр, но я проигнорировал его выпад.

Моё внимание привлёк один из экипажей, из которого вышла девушка. Даже на расстоянии я узнал её по гордой осанке и характерному жесту, которым она поправила выбившуюся прядь светлых волос, в которые неизменно вплетена голубая лента. Карина, волшебница и аристократка, сестра правительницы Польши.

Тогда, в Варшаве, она произвела на меня впечатление не столько красотой, сколько силой характера. Женщина, которая знала себе цену и не боялась идти против течения. Мы расстались на интригующей ноте, которая могла перерасти в нечто большее, если бы судьба не разбросала нас по разным странам.

Теперь наши пути снова пересеклись, но обстоятельства изменились. Я был уже не просто посланником на задании, а принцем империи. И у меня были обязательства перед Варварой, которая стала для меня гораздо больше, чем союзником в борьбе с «Обществом».

Приём в честь польской делегации превратился в настоящий бал. Император не скупился на демонстрацию богатства и могущества России — иностранцам следовало понимать, с кем они имеют дело. Столы ломились от изысканных блюд, лучшие музыканты столицы играли новейшие композиции, а придворные щеголяли в самых дорогих нарядах.

Я пришел, когда бал был в самом разгаре. Моего появления ждали, и разговоры на мгновение стихли, когда дворецкий объявил:

— Его Высочество, принц Максим Алексеевич Романов!

До сих пор не привык к этому титулу, и другому отчеству с фамилией. Казалось, они принадлежат кому-то другому, не мне. Но приходилось соответствовать.

Я прошёл через зал, отвечая на поклоны и приветствия. Отец-император кивнул мне с одобрением. Он оценил мой внешний вид: строгий костюм с минимумом украшений, но безупречно сидящий. Никакой показной роскоши, только сдержанное достоинство. Впрочем, подобное давно стало визитной карточкой нашего с Александром предприятия.

— Ваше Высочество, — раздался знакомый голос за моей спиной, явно с нотками сарказма, — неужели вы настолько заняты новыми обязанностями, что не замечаете старых знакомых?

Я обернулся и встретился взглядом с голубыми, как ясное небо, глазами Карины. Она была в светлом платье, расшитом голубыми линиями. Гордо поднятый подбородок, слегка насмешливая улыбка — всё как я помнил. Ничего ее не меняет и даже то, что она должна быть сдержанной, нисколько моей знакомой не мешает вести себя как ей того хочется.

— Карина, — я кивнул в формальном поклоне, чувствуя на себе десятки взглядов, — очень рад тебя видеть, надеюсь, доехала без происшествий?

— Без неприятных — да, — её губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Хотя признаюсь, дорога показалась мне мучительно скучной. Если бы не просьба сестры, черт бы я куда поехала. Впрочем, увидеть одного человека мне очень хотелось, который, как оказалось, скрывал свое истинное происхождение.

— Помнится, и ты не сразу мне сказала, что твоя сестра — истинная наследница престола, — я предложил ей руку. — Составишь мне компанию? Боюсь, моя история займёт больше времени, чем один танец.

Она приняла моё предложение, и мы двинулись вдоль стены, поддерживая светский разговор. Когда мы оказались достаточно далеко от любопытных ушей.

— Итак, сначала Законник, теперь и вовсе принц. Удивительный поворот судьбы.

— Не более удивительный, чем волшебница, ставшая дипломатом, — парировал я на том же языке. — Что на самом деле привело тебя в Петербург, Карина?

— Сложности с Пруссией, — она слегка поморщилась. — Нам нужна поддержка России. А я вызвалась добровольцем в делегацию, когда узнала, что ты теперь одно из официальных лиц империи. Это слишком интригующая новость, чтобы просто проигнорировать.

— Выходит, только любопытство? — я приподнял бровь. — Никаких личных мотивов?

Её глаза загадочно блеснули.

— А что, если и так?

Я хотел ответить, но заметил фигуру, входящую в зал. Варвара. В тёмно-зелёном платье, подчёркивающем цвет её глаз, с волосами, уложенными в сложную, но элегантную причёску, она выглядела сногсшибательно. И абсолютно неуместно среди придворных павлинов.

Карина проследила за моим взглядом.

— О, так вот где оставлено ваше сердце, Ваше Высочество, — в её голосе я различил то ли вызов, то ли язвительную усмешку. — Должна признать, она красива. Кто она?

— Варвара Марковна Чернова, — я не видел смысла скрывать. — Талантливый артефактор и… очень важный для меня человек.

— Понимаю, — Карина кивнула. — Что ж, я не намерена становиться между вами, во всяком случае, если найду ее достойной. Но, надеюсь, мы всё же сможем быть друзьями? Я всё ещё ценю наше прошлое сотрудничество. Было весело.

Ну да, дворцовый переворот в понимании моей знакомой — это очень веселое занятие.

— Разумеется, — я улыбнулся с облегчением. — И я уверен, Варвара будет рада познакомиться с тобой.

Словно услышав своё имя, Варвара повернула голову в нашу сторону. Я едва заметно кивнул ей, приглашая подойти.

Когда она приблизилась, я представил их друг другу:

— Варвара Чернова, необычайно талантливый артефактор Российской Империи. Её Высочество Карина Лещинская, сестра императрицы Польской.

— Наслышана о ваших талантах, госпожа Чернова, — Карина на удивление тепло улыбнулась. — Максим рассказывал о ваших невероятных изобретениях ещё во время нашей первой встречи.

— Благодарю, Ваше Высочество, — Варвара сдержанно поклонилась. — Надеюсь, мои скромные творения оправдывают его похвалы.

Между ними сразу возникло едва уловимое напряжение, хоть они и старались быть вежливыми. Две сильные женщины, каждая из которых была исключительна по-своему: Карина — с её магическим даром и горячей кровью, Варвара — с её гениальным умом и решительностью. В другой ситуации они могли бы стать союзницами, но сейчас между ними стоял я, и это создавало определённые сложности.

Ситуацию разрядил неожиданный звук фанфар. Церемониймейстер объявил:

— Дамы и господа! Его Императорское Величество желает сделать особое объявление!

Все взгляды обратились к трону, где стоял император. Рядом с ним я заметил человека, держащего что-то в руках.

— В честь приезда наших польских друзей, — объявил отец, — я хотел бы представить вам новое творение моего сына, принца Максима Алексеевича — сборник стихов «Отблески истины».

Я замер. Этот сборник был подготовлен ещё до моего признания, и я планировал издать его анонимно. Но теперь, похоже, он стал частью моего официального образа. Вот незадача…

— Позвольте зачитать одно из стихотворений, — продолжил император, и чтец развернул тонкую книгу.

Все были очарованы. Так или иначе, никто не смог бы игнорировать русских классиков из моего мира.

Когда чтение завершилось, по залу прокатились аплодисменты. Я заметил, как Карина смотрит на меня с прищуром.

— Мне нужен экземпляр, — решительно заявила польская принцесса. — С личной подписью автора.

— Разве я отказывал тебе когда-либо, — согласился я.

— Ну, — выдохнула она с легкой нотой грусти. — В чем-то все же отказал.

Бал продолжался, и я заметил, что Варвара и Карина, оставшись наедине, о чём-то оживлённо беседуют. Это заставило меня напрячься — о чём они могли говорить? Конечно, я подошёл ближе, делая вид, что интересуюсь угощениями на ближайшем столе.

— … совершенно не опасна, — услышал я голос Карины. — Наше прошлое осталось в прошлом. Хотя, признаюсь, я бы забрала его у вас, будь у меня такая возможность. Хороших мужчин мало, а Максим слишком хорош, чтобы присваивать его только себе.

Варвара усмехнулась, и в её глазах мелькнул опасный огонёк.

— При всём уважении, Ваше Высочество, вам бы пришлось очень постараться.

К моему удивлению, Карина рассмеялась и доброжелательно похлопала Варвару по плечу.

— Я рада, что рядом с ним такая боевая девушка. Он этого заслуживает.

Она заметила меня и подмигнула, давая понять, что знала о моём подслушивании.

— А вот и наш поэт! Я как раз получала одобрение вашей избранницы на экземпляр книги с автографом.

— Он уже ваш, — я склонил голову. — Хотя, должен признать, я удивлён таким интересом.

— Максим довольно популярен в Варшаве, — делая страшные глаза, сообщила Карина Варваре. — Его стихи, опубликованные в прошлом году, вызвали настоящий фурор среди нашей молодёжи. Никто не знал, кто этот таинственный русский поэт, подписывавшийся инициалами М. Т.

Варвара с интересом посмотрела на меня.

— Вот как? А мне ты никогда не читал своих стихов.

— Потому что я сомневался в их качестве, — честно признался я. — К тому же, это просто хобби, не более.

— Хобби, которое заставляет сердца биться чаще, — Карина театрально приложила руку к груди. — Не скромничайте, Ваше Высочество. Вы истинный поэт.

Вот же любительница паясничать. В этот момент к нам подошёл второй принц, Михаил Алексеевич. Строгий военный мундир делал его похожим на статую — твердую, непоколебимую.

— Прошу прощения за вторжение, — он церемонно поклонился дамам. — Но отец просил представить Её Высочество Карину членам военного комитета. Если вы не возражаете?

— Нисколько, — Карина грациозно приняла предложенную руку. — Господа, дамы, надеюсь, мы ещё увидимся сегодня.

Любая ее официальная фраза, казалось, была сказана с долей усмешки и сарказма. Кажется, зная ее настоящую, я никогда не отделаюсь от мысли, что вот таким поведением она просто передразнивала весь мир аристократов.

Когда они отошли, я заметил, что Михаил Алексеевич был чуть менее скован, чем обычно. Что-то в польской принцессе явно привлекло его внимание. Только не говорите, что мой брат…

* * *

На следующий день Карина, к моему удивлению, появилась в мастерской Варвары, куда я зашёл, чтобы обсудить усовершенствования защитных амулетов для Бюро. Её присутствие здесь, вдали от дипломатических приёмов и дворцовых церемоний, было той переменной, которую предсказать было попросту невозможно.

— Неожиданный визит. Что привело тебя сюда?

— Любопытство, — просто ответила она, рассматривая разложенные на столе чертежи. — Госпожа Чернова любезно согласилась показать мне свои последние разработки. Признаюсь, я впечатлена. Ничего подобного нет даже в королевских лабораториях Варшавы. Есть о чем задуматься.

Варвара, к моему облегчению, не выглядела недовольной присутствием польской принцессы. Напротив, её глаза горели тем особым огнём, который появлялся всегда, когда она говорила о своих изобретениях.

— Её Высочество предложила интересную модификацию защитного контура, — сообщила Варвара. — Использование элементов ледяной магии может значительно усилить отражающие свойства амулета.

Я посмотрел на чертежи и понял, о чём она говорит. Идея, действительно, была неплохой, хотя и требовала более детальной проработки.

Не успели мы углубиться в обсуждение, как дверь мастерской снова открылась, и на пороге появился принц Михаил. Еще одна переменная, которую невозможно было предсказать в этом месте и сейчас.

— Простите за вторжение, — он выглядел немного смущённым, что было несвойственно для всегда собранного военного. — Мне сообщили, что Её Высочество Карина здесь, и я подумал… То есть, мне нужно согласовать некоторые детали предстоящих военных учений, в которых будут участвовать польские наблюдатели.

Это был настолько очевидный предлог, что я с трудом сдержал усмешку. Строгий и серьёзный Михаил, казалось, полностью терял свою обычную сдержанность в присутствии польской магессы.

Карина, однако, отреагировала с энтузиазмом:

— Ваше Высочество! Как удачно! Я как раз рассматривала защитные амулеты госпожи Черновой и думала, что было бы интересно проверить их в боевых условиях. Хотите устроить небольшой спарринг?

Михаил моргнул от неожиданности.

— Спарринг? Прямо здесь и сейчас?

— Почему нет? — Карина пожала плечами с озорной улыбкой. — У госпожи Черновой есть внутренний двор для тестирования артефактов. Мы могли бы устроить там небольшую демонстрацию. Ведь могли бы?

Я решил вмешаться:

— Карина, я не думаю, что это хорошая идея. Во-первых, формат неофициальный, во-вторых, это может быть опасно…

— Трусишь, Максим? — Карина подмигнула мне. — Или боишься, что я задам жару твоему брату?

— Я согласен, — неожиданно произнёс Михаил. — Такая практика будет полезна для оценки эффективности новых защитных артефактов в реальных условиях.

Варвара, которую я ожидал увидеть возмущённой таким предложением, напротив, выглядела заинтригованной.

— У меня как раз есть прототипы, которые нужно испытать, — она подошла к шкафу и извлекла оттуда два браслета. — Эти амулеты должны отражать магические атаки средней интенсивности. Было бы интересно посмотреть, как они справятся с вашей ледяной магией, Ваше Высочество.

Всё происходило слишком быстро, и я понимал, что уже не могу остановить этот безумный эксперимент. Оставалось только контролировать ситуацию и быть готовым вмешаться, если что-то пойдёт не так.

Внутренний двор мастерской Варвары представлял собой просторную площадку, окружённую высокими стенами. Здесь она обычно тестировала свои более опасные изобретения. Сейчас двор был пуст, что делало его идеальным местом для импровизированного поединка.

Михаил снял мундир, оставшись в белой рубашке, и надел браслет, который протянула ему Варвара. Карина, к всеобщему удивлению, сняла верхнюю часть своего платья, под которой оказалась специальная боевая блузка — облегающая, но не стесняющая движений.

— Всегда готова к бою, — пояснила она, заметив удивленные взгляды и слегка смущенные моего брата. — Старая привычка.

Их поединок начался осторожно. Михаил, специализировавшийся на магии Земли, создавал защитные барьеры и атаковал точечными ударами — камнями, поднятыми из-под брусчатки двора. Карина отвечала ледяными вспышками, каждая из которых сопровождалась нелепым, но каким-то образом эффективным заклинанием:

— Танцующий ледяной порыв! — выкрикнула она, и из её рук вырвался вихрь мерцающих кристаллов, принявший форму птицы.

Михаил отразил атаку щитом из поднятых камней, которые покрылись инеем, но выдержали удар.

— Неплохо, Ваше Высочество, — с уважением произнёс он. — Но слишком предсказуемо.

Он сделал резкий жест, и обледеневшие камни полетели в Карину. Она едва успела уклониться, взмахнув светлыми волосами, искрящимися в солнечных лучах.

— Ух! — воскликнула польская принцесса. — А ты полон сюрпризов!

Поединок набирал обороты. Оба участника явно наслаждались происходящим, и с каждой минутой их атаки становились всё более сложными и изобретательными. Защитные браслеты Варвары работали отлично, отражая или смягчая большинство ударов.

— Небесный ответ возвышенного! — крикнула Карина, создавая серию ледяных осколков.

— Круг второй: Земляной вал! — парировал Михаил, поднимая барьер.

Я наблюдал за ними со смесью беспокойства и удивления. Между ними определённо возникла какая-то искра, и дело было не только в магическом поединке. В глазах обоих читался азарт, интерес, взаимное уважение. Для всегда сдержанного Михаила это было необычно. Я впервые видел его таким.

Варвара, стоявшая рядом со мной, тоже это заметила.

— Они неплохо смотрятся вместе, — тихо произнесла она. — Никогда не видела второго принца таким… живым.

— Это точно, — я кивнул. — Он всегда был погружён в военные дела, никогда не проявлял интереса к женщинам. А тут такой энтузиазм.

— Мне кажется, дело не только в Карине, — заметила Варвара. — А в том, кто она есть. Сильная, независимая, не боится бросить вызов. Для человека, привыкшего командовать, это редкость.

Поединок завершился неожиданно. Одна из атак Карины оказалась слишком мощной для защитного амулета Михаила. Браслет погасил большую часть удара, но остаточная волна ледяного воздуха отбросила принца назад. В тот же момент одна из каменных плит, которую он поднял для контратаки, обрушилась слишком близко к Карине, заставив её потерять равновесие.

Оба оказались на земле, тяжело дыша и глядя друг на друга с неприкрытым восхищением.

— Ничья, — объявил я, подходя к ним. — И, думаю, на сегодня достаточно. Артефакты проверены, все цели достигнуты. Не хотелось бы мне, чтобы две страны потеряли столь важных персон в один день.

Михаил поднялся первым и галантно протянул руку Карине. Она приняла помощь с благодарной улыбкой, её светлые локоны растрепались от поединка.

— Давно не получала такого удовольствия от боя, — призналась польская принцесса. — У тебя отличный контроль над стихией, Ваше Высочество.

— А твои необычные заклинания… эффективны, несмотря на формулировки, — с лёгкой улыбкой ответил Михаил. — Было бы интересно… продолжить практику в более контролируемых условиях.

— С удовольствием, — Карина кивнула. — Возможно, во время военных учений, которые ты упоминал?

Мы с Варварой переглянулись. Между вторым принцем и польской принцессой определённо что-то возникло. Что-то, что могло иметь последствия как для личных отношений, так и для дипломатии двух стран.

* * *

Следующая неделя прошла в обычной для придворной жизни суете — приёмы, встречи, обсуждения. Я старался совмещать новые обязанности принца с работой Законника, хотя это становилось всё сложнее. Многие в Бюро теперь обращались ко мне с преувеличенным почтением, что мешало нормальной работе.

В один из дней ко мне в кабинет пришла Елизавета Гараева, рыжеволосая сотрудница Бюро и давняя поклонница научных работ моей матери. Она всегда была немного эксцентричной, но сегодня выглядела особенно взволнованной.

— Ваше Высочество, — она поклонилась, но в её глазах читалось беспокойство, а не почтение. — Мне нужно показать вам кое-что важное.

— Елизавета Викторовна, мы с вами работаем уже давно, — я устало вздохнул. — Пожалуйста, никакого «Вашего Высочества» в рабочее время.

— Хорошо, Максим Николаевич, — она немного расслабилась. — То есть, Алексеевич…

— Неважно, просто «Максим» — будет достаточно.

Она положила на стол небольшой флакон с перламутровой жидкостью.

— Это эликсир, который распространяет наследный принц Пётр через свой благотворительный фонд. Анастасия Николаевна помогла мне получить образец.

Я напрягся. Моя сестра рисковала, добывая это вещество.

— Она в безопасности?

— Абсолютно, — заверила меня Гараева. — Официально — она просто интересуется медицинской благотворительностью. Никаких подозрений.

Я кивнул, с облегчением.

— И что вы выяснили?

— Пока не всё, что хотелось бы, — Гараева присела на краешек стула. — Но есть странности. Сам по себе эликсир, действительно, обладает лечебными свойствами — стабилизирует состояние пациентов, ускоряет заживление ран, снимает воспаление. Но есть побочный эффект, который проявляется не сразу.

— Какой?

— Он влияет на ментальную устойчивость. Люди, принимающие эликсир регулярно, становятся более… внушаемыми. Не критически, но заметно. Они начинают больше доверять определённым источникам информации, меньше сомневаются в авторитетах.

Я сразу вспомнил Аврору. Её возвращение, быстрое восстановление влияния, особенно на принца Петра… Всё это обретало новый смысл.

— Есть ещё кое-что, — Гараева нервно теребила край блузки. — Эффект усиливается, когда человек подвергается воздействию определённого запаха. Я проверила и… это особая комбинация эфирных масел, которую в столице, да и во всей империи производят только в одном месте. В общем, весьма специфическая вещь, которую даже случайно сложно воплотить. Их запах действует как катализатор, усиливая внушаемость.

— Дай угадаю, и делают это строго на заказ, только одному человеку. И этот человек из императорской семьи.

— Как вы… — запнулась Елизавета Викторовна, широко округлив глаза.

— Духи и эликсир… — я задумался. — Хитрая комбинация. Её жертвы даже не подозревают, что ими манипулируют.

Это объясняло многое. Включая то, почему император так легко согласился на возвращение сестры из ссылки. И почему наследный принц, который всегда был амбициозным, но справедливым, вдруг так активно поддержал сомнительные проекты своей тётки. Или же он изначально был с ней.

— Нам нужно больше доказательств, — решил я. — И что-то, что повысит сопротивление этой гадости.

— Я уже работаю над этим, — Гараева оживилась. — Но мне нужен доступ к полной формуле эликсира. Без неё я могу только гадать о его составляющих.

— Я попробую добыть, — пообещал я, хотя понимал, насколько это сложно. Все исследования Авроры хранились в строжайшей тайне.

Когда Гараева ушла, я долго сидел, размышляя о полученной информации. Аврора действовала тонко, постепенно подчиняя себе ключевые фигуры империи. Эликсир, духи, её личное обаяние — всё это работало на создание сети влияния.

А что, если цель не только в восстановлении её положения? Что, если за всем этим стоит нечто большее?

Размышления прервал стук в дверь. Вошёл Виктор с папкой документов.

— Новые отчёты из Англии, — он положил бумаги на стол. — И странные слухи из дворца.

— Что за слухи?

— Говорят, наследный принц готовит какой-то особый указ. Что-то связанное с медициной и новым эликсиром. Подробностей пока нет, но придворные шепчутся, что это может изменить подход к лечению в масштабах всей страны.

Я нахмурился. Это звучало подозрительно похоже на расширение сферы влияния эликсира Авроры.

— Нужно узнать больше, — решил я. — И как можно скорее. Если эликсир распространится по всей империи…

— Дай угадаю, все будет очень плохо? — мрачно закончил Виктор.

— И это только начало, — я поднялся из-за стола. — Нужно готовиться к противостоянию. Но действовать осторожно. Аврора всё ещё сестра императора, и у неё много союзников.

— У тебя тоже есть союзники, — напомнил Виктор. — И теперь ты принц. Это даёт определённые преимущества.

— Да, но также делает меня более заметным и накладывает некоторые ограничения, — я подошёл к окну. — Аврора не остановится, пока не получит то, что хочет. А я все больше убеждаюсь, что хочет она не просто молодости или власти. Она хочет полного и безоговорочного подчинения.

Глава 6

Стремление к власти сопровождается неизбежными последствиями. Получив новый статус, я приобрёл не только привилегии и уважение, но и пристальное внимание тех, кто видел во мне угрозу. Жизнь Законника, пусть и опасная, была куда более прямолинейной — враг всегда стоял напротив, с оружием наготове. В интригах же императорского двора твой противник мог улыбаться, поднимая тост за твоё здоровье, пока его помощники подливали яд в бокал.

В один из дождливых утренних часов, когда солнце лишь робко пробивалось сквозь серую пелену петербургского неба, меня срочно вызвали во дворец. В кабинете императора, помимо него самого, находился третий принц, Андрей Алексеевич, который при моём появлении заметно напрягся — словно дикий кот, увидевший нежеланного гостя на своей территории.

— А, Максим, наконец-то, — император жестом пригласил меня сесть. — Мы с Андреем как раз обсуждали твоё новое назначение.

— Новое назначение? — я не стал скрывать удивления. — Разве моя работа в Бюро оказалась неудовлетворительной?

— Напротив, — отец улыбнулся. — Твоя хватка, аналитический ум и опыт полевой работы — именно то, что сейчас необходимо Научному обществу, которое возглавляет Андрей.

Я перевёл взгляд на брата. Тот смотрел в сторону, машинально постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Его недовольство было почти осязаемым.

— Полагаю, Андрей Алексеевич сам способен управлять своим детищем, — осторожно заметил я.

— Безусловно, — кивнул император. — Но Общество расширяется, исследования множатся, и одному человеку уже не под силу контролировать все направления. К тому же… — он сделал паузу, явно подбирая слова, — после истории с «Обществом Вечного Огня», у нас есть основания полагать, что некоторые иностранные державы могут попытаться переманить наши лучшие умы или выкрасть результаты исследований. Твой опыт Законника поможет предотвратить подобные инциденты.

Я понимал истинную причину этого назначения, которая не была озвучена в этот момент. После возвращения Авроры из ссылки отец стремился укрепить моё положение, создать для меня сферу влияния, которая не зависела бы от милости других членов семьи. Но при этом он ставил меня в сложную позицию по отношению к Андрею, для которого это Общество было единственным достижением, к которому старшие братья не имели отношения.

— Разумеется, я готов служить империи в любом качестве, — я склонил голову. — Но мне хотелось бы услышать мнение Андрея Алексеевича о перспективах сотрудничества.

Андрей вздрогнул, словно его застали врасплох.

— Я высоко ценю ваш опыт, брат, — сказал он тоном, который явно противоречил его словам. — Особенно в вопросах безопасности. Научное общество открыто для сотрудничества.

— Замечательно, — император хлопнул в ладоши. — Тогда решено. Максим станет твоим помощником, ответственным за практическую реализацию исследований и их защиту от промышленного шпионажа. Начать можете хоть сегодня — я распорядился подготовить все необходимые документы.

Выйдя из кабинета, мы с Андреем остановились в пустынном коридоре. Молчание было тяжёлым и неуютным.

— Не думай, что я не понимаю, что происходит, — наконец произнёс он, не глядя на меня. — Отец считает, что я не справляюсь.

— Дело не в этом, — я повернулся к нему. — Это политический ход. После объявления о моём новом статусе, мне нужна сфера деятельности, чтобы укрепить позиции.

— За счёт моей? — Андрей поднял глаза, и я увидел в них смесь обиды и гнева.

— Нет, — я покачал головой. — Как раз наоборот. Вместе мы можем сделать Научное общество более влиятельным. Мой опыт и твои знания — хорошее сочетание.

Андрей рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Знаешь, что самое забавное? Я не могу понять, действительно ли ты так наивен, или просто хорошо играешь. В любом случае, — он поправил манжеты рубашки, — завтра в десять утра я жду тебя в главном здании Общества. Не опаздывай.

С этими словами он удалился, оставив меня размышлять о том, насколько сложной окажется наша совместная работа.

* * *

Научное общество располагалось в недавно отстроенном здании на Васильевском острове — трёхэтажном, с колоннами в классическом стиле и большими окнами, пропускавшими достаточно света для работы даже в пасмурные дни. Внутри всё было организовано с педантичной аккуратностью: просторные лаборатории, библиотеки, лекционные залы. Обстановка, идеальная для научных изысканий.

Андрей встретил меня в своём кабинете.

— Рад, что ты пунктуален, — заметил он, не отрываясь от бумаг. — Позволь сразу обозначить твои обязанности. Во-первых, ты будешь отвечать за безопасность наших исследований. Во-вторых, будешь курировать практическое применение наших открытий. В-третьих… — он наконец поднял на меня глаза, — будешь проводить инспекции лабораторий на предмет соблюдения техники безопасности. Это особенно важно после… недавних происшествий.

— Происшествий? — я поднял бровь.

— К сожалению, не все наши учёные достаточно осторожны в своих экспериментах, — Андрей вздохнул. — Месяц назад один из них погиб при испытании нового состава для артефактов. Ещё двое пострадали.

— Понимаю, — я кивнул. — Началом работы может стать инспекция лабораторий и их оснащения. А также хотелось бы ознакомиться с протоколами безопасности и текущими исследованиями. Это поможет мне лучше понять риски.

— Что ж, — Андрей выдвинул ящик стола и достал тонкую папку, — здесь описание текущих исследований. А с завтрашнего дня можешь начать проверку подземных лабораторий — там как раз работают с наиболее опасными составами. Не буду отвлекать тебя от… ознакомления.

Он вернулся к своим бумагам, демонстративно давая понять, что аудиенция окончена. Я взял папку и вышел, испытывая странное чувство, что Андрей только что направил меня на заведомо неприятное задание.

* * *

Открыв папку в своём новом рабочем кабинете, я обнаружил, что она содержит лишь поверхностные описания исследований, без конкретики и важных деталей. Откровенный саботаж, но я этого ожидал. Что удивляло, так это детская очевидность приёма — Андрей даже не пытался скрыть свою враждебность.

— Смотрю, братские отношения налаживаются, — Виктор усмехнулся, разглядывая скудные документы, которые я разложил на столе. От него у меня в этом плане тайн не было.

— Будем работать с тем, что есть, — я пожал плечами. — Завтра начну обход подземных лабораторий. Сдаётся мне, Андрей хотел меня припугнуть.

— Или, действительно, выбрал самый проблемный участок, — заметил Виктор. — Ты упомянул о погибшем учёном. Где именно это произошло?

— Именно в подземной лаборатории, — я откинулся в кресле. — Кстати, неплохой повод познакомиться с сотрудниками. Простые исполнители часто знают больше своих начальников.

— Осторожнее с подземельями, — Виктор вдруг стал серьёзным. — Мои источники говорят, что часть исследований Научного общества так или иначе связана с технологиями «Общества Вечного Огня». Возможно, именно поэтому Андрей не заинтересован в твоём пристальном внимании.

— Интересная теория, — я задумался. — Но не будем спешить с выводами. Сначала нужно увидеть всё своими глазами.

* * *

Подземные лаборатории оказались намного масштабнее, чем я ожидал. Три уровня под землёй, соединённые винтовыми лестницами и системой коридоров. Освещение обеспечивали магические светильники, расположенные с такой частотой, что тени практически не возникало. Воздух был сухим и прохладным — специальные заклинания поддерживали постоянную температуру и влажность.

Мой проводник, нервный молодой человек по имени Василий, явно чувствовал себя неуютно. Он постоянно оглядывался, словно боялся, что кто-то следит за нами.

— Здесь проводятся наиболее… деликатные эксперименты, — пояснил он, когда мы спустились на второй подземный уровень. — Исследования магических составов, алхимические опыты, создание новых артефактов.

— Что именно произошло с тем учёным? — спросил я. — Тем, кто погиб месяц назад.

Василий вздрогнул.

— Профессор Коробов работал над новым составом для стабилизации магических эффектов. По официальной версии, он нарушил протокол безопасности и случайно смешал несовместимые ингредиенты. Произошёл взрыв…

— А по неофициальной? — я пристально посмотрел на юношу.

Он нервно сглотнул.

— Ходят слухи, что работа была связана с… особым проектом. Чем-то, о чём знали только высшие чины Общества. Кто-то говорит, что это был улучшенный вариант целебного эликсира принца Петра Алексеевича.

Я почувствовал, как напряглись мышцы. Неужели Андрей тоже вовлечён в интриги Авроры?

— Покажи мне лабораторию Коробова, — потребовал я.

— Но её опечатали после происшествия, — запротестовал Василий. — Принц Андрей Алексеевич запретил кому-либо входить туда.

— Я теперь отвечаю за безопасность, — мой голос стал жёстче. — И мне нужно видеть все потенциально опасные места.

Василий заколебался, но потом всё же кивнул.

— Хорошо, Ваше Высочество. Но я должен предупредить, что помещение не приводили в порядок после… инцидента.

Лаборатория находилась в конце длинного коридора на самом нижнем уровне. Массивная дверь была опечатана — на ней виднелись сургучные печати с гербом Научного общества. Я сломал их одним движением и толкнул дверь.

Внутри царил хаос. Опрокинутые столы, разбитые колбы, обугленные стены. Взрыв был мощным — он разнёс большую часть оборудования и оставил на потолке чёрное пятно копоти.

— Я буду осматривать помещение, — сказал я Василию. — Жди снаружи.

Когда за юношей закрылась дверь, я начал методичный осмотр. Под слоем пыли и копоти я обнаружил остатки бумаг — частично обгоревшие страницы с расчётами и формулами. Большинство было нечитаемым, но некоторые фрагменты сохранились.

«…модификация базового состава для усиления эффекта…» '

«…добавление экстракта лазурного светоча увеличивает длительность воздействия на нервную систему…»

«…тестовые субъекты демонстрируют повышенную… при комбинированном применении…»

Я сложил уцелевшие страницы и спрятал их во внутренний карман. Затем продолжил осмотр и в дальнем углу обнаружил сейф, чудом уцелевший при взрыве. Он был заперт, но для Законника такие преграды редко становились проблемой. Сосредоточившись, я шепнул заклинание:

— Открой.

Замок щёлкнул, и дверца сейфа приоткрылась. Внутри лежала толстая тетрадь в кожаном переплёте — личный дневник профессора. Я быстро пролистал страницы, выхватывая ключевые фразы.

«…Пришло распоряжение от принца Андрея Алексеевича: увеличить концентрацию ключевого компонента. Это опасно, но я не могу отказать…»

«…Странно, что исследования так напоминают работы Марии Леонхарт. Её методы, узнаваемы даже спустя годы…»

«…Сегодня посетил лабораторию особый гость — сестра Его Величества. Её интерес к нашим исследованиям настораживает…»

Последняя запись была датирована днём смерти профессора.

«…Обнаружил истинную цель проекта. Это не лекарство — это оружие контроля над массами. Не могу быть частью этого. Завтра поговорю с императором лично, пока не стало слишком поздно».

Я захлопнул дневник, чувствуя, как холодная ярость поднимается внутри. Аврора, Андрей, возможно, и Пётр — все они были связаны этой нитью. И каким-то образом в центре этой паутины оказались труды моей матери.

Спрятав дневник к остальным документам, я вышел из лаборатории. Василий ждал, переминаясь с ноги на ногу.

— Такое ощущение, что это был не несчастный случай, — сказал я ровным голосом. — Кто-то ещё входил в лабораторию в день происшествия?

— Н-не знаю, — заикаясь, ответил юноша. — Я в тот день работал на верхних этажах. Но… — он понизил голос, — Коробов утром того дня выглядел странно. Взволнованным. Говорил, что обнаружил что-то важное.

— И с кем он говорил об этом?

— С доктором Литищевым. Они были друзьями.

— Ты знаешь, где я могу найти этого Литищева?

Василий покачал головой.

— В том-то и дело. На следующий день после гибели Коробова он не вышел на работу. И больше его никто не видел.

* * *

Возвращаясь из подземных лабораторий, я столкнулся с Андреем в главном холле. Он выглядел удивлённым.

— Уже закончил осмотр? — в его голосе отчётливо звучало разочарование. — Я думал, это займёт больше времени.

— Я быстро работаю, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Особенно, когда речь идёт о чьей-то безопасности. Кстати, лаборатория профессора Коробова требует полной реконструкции.

Андрей напрягся.

— Ты заходил туда? Я же распорядился…

— Как отвечающий за безопасность, я должен видеть все потенциально опасные зоны, — перебил я его. — К тому же, обстоятельства той трагедии вызывают вопросы. Например, почему доктор Литищев исчез сразу после инцидента?

Лицо Андрея побледнело, но он быстро взял себя в руки и постарался сделать вид, что все нормально.

— Литищев подал прошение об отставке ещё до происшествия. Сказал, что получил предложение из Пруссии. Мы не препятствуем свободному перемещению учёных, если они соблюдают протокол секретности.

— Понимаю, — я кивнул. — А можно взглянуть на его прошение?

— К сожалению, все документы по кадровым вопросам хранятся в столичном архиве, — Андрей уже полностью овладел собой. — Но если это так важно, я могу запросить копию.

— Буду признателен, — я сделал паузу. — Кстати, ты не упоминал, что исследования Коробова были связаны с модификацией целебного эликсира.

Андрей стиснул зубы.

— Потому что это было побочное направление, не стоящее особого внимания. Коробов увлекался разными теориями, не все из которых имели под собой основания.

— И всё же, — я не сводил с него глаз, — странно, что его последние записи указывают на то, что он собирался обратиться к императору. Ты не знаешь, что могло так его встревожить?

— Понятия не имею, — Андрей пожал плечами, но в его глазах я видел настороженность. — Коробов в последнее время был… нестабилен. Возможно, чрезмерно придирчив к собственной работе.

— Или обнаружил что-то, что не должен был знать, — тихо заметил я.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд в напряжённом молчании.

— Что ж, — наконец произнёс Андрей, — раз ты так заинтересован в безопасности наших сотрудников, предлагаю тебе составить полный отчёт о состоянии всех лабораторий. С рекомендациями по улучшению. Жду его к концу недели.

Он развернулся и быстрым шагом направился к лестнице, не дожидаясь моего ответа.

* * *

Аврора Сергеевна Романова внимательно рассматривала бумаги, лежащие перед ней на изящном секретере. Три папки, три имени, три направления атаки. Её план начинал приобретать конкретные очертания.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила она, не поднимая глаз на молодого человека, стоящего у дверей.

— Абсолютно, — он поклонился. — Все документы изготовлены безупречно. Никто не усомнится в их подлинности.

— А исполнители?

— Надёжные люди, преданные только вам.

Аврора кивнула и открыла первую папку. Внутри лежали документы, якобы подтверждающие, что бывший Темников ведёт тайные переговоры с иностранными державами о поддержке в случае оспаривания права наследования Петра Алексеевича, его брата. Искусно составленные письма, выглядевшие как перехваченная дипломатическая почта, не оставляли сомнений в амбициях новоявленного четвёртого принца.

Во второй папке содержались «доказательства» того, что Максим продолжает романтические отношения с польской принцессой Кариной, одновременно используя Варвару Чернову для получения доступа к военным технологиям второго принца. Эта дезинформация должна была вбить клин между Максимом и Михаилом Алексеевичем.

Третья папка была самой тонкой, но, возможно, самой опасной. В ней были записи якобы частной беседы Максима, где он презрительно отзывался об исследованиях Андрея Алексеевича, называя их «бесполезной тратой имперских ресурсов» и «детскими игрушками». После его нового назначения эти высказывания имели куда больший вес и опасность.

— Распространяйте информацию постепенно, — распорядилась Аврора. — Сначала намёки, потом — факты. Каждому принцу — своя версия. И не забудьте о коронном блюде — пусть все трое получат приглашение на тайную встречу, якобы от имени Максима. Когда они соберутся и обнаружат отсутствие главного героя… — она улыбнулась, — разговор получится очень интересным.

— А если Темников заподозрит вашу руку в этом деле?

Глаза Авроры похолодели.

— К тому моменту будет уже поздно. Когда все трое объединятся против общего врага, даже император не сможет защитить своего новоявленного сына.

* * *

Офицерский бар «Серебряная шпага» располагался недалеко от здания Генерального штаба. Это было место, где военные могли расслабиться без пристального внимания светского общества. Михаил пригласил меня туда запиской, в которой указал, что разговор будет «частным и деликатным».

К моему приезду в баре не было ни души — Михаил, видимо, распорядился о полной конфиденциальности. Сам он сидел за дальним столиком, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности.

— Максим, — он кивнул, когда я подошёл. — Спасибо, что пришёл.

— Трудно отказать, когда второй принц империи приглашает на личную беседу, — я сел напротив, отмечая его необычную нервозность. — О чём ты хотел поговорить?

Михаил налил водки в два стакана и подвинул один ко мне. Что ж, он не церемонится.

— Это неофициальный разговор, — предупредил он. — Просто между… братьями, — на секунду запнулся принц.

— Понимаю.

Он выпил залпом и поморщился.

— Дело касается Карины и… твоих намерений.

— Моих намерений? — я поднял бровь, не понимая, к чему он клонит.

— Мне стало известно… — Михаил сделал паузу, подбирая слова, — что между вами существовала определённая близость. И что, возможно, ты всё ещё питаешь к ней чувства.

Я с трудом сдержал смех, хотя ситуация была далеко не забавной. Кто-то явно пытался посеять раздор между нами, иначе откуда вообще такие мысли возникли в его голове.

— Михаил, — я посмотрел ему прямо в глаза, — у нас с Кариной, действительно, сложились близкие отношения, когда я был в Польше. Мы работали вместе. И да, буду честен, намек на романтику тоже имелся. Но с тех пор наши пути разошлись. К тому же мы сблизились с Варварой, так что нет, за прошлым я не гонюсь, если ты об этом.

Напряжение в его плечах заметно спало.

— Значит… слухи преувеличены?

— Скорее, намеренно искажены, я видел, как ты смотришь на нее, и не собираюсь мешать, — я опрокинул свой стакан. — Тем более, сам я заинтересован в другой девушке. Вопрос в том, кто пытается нас стравить. И почему.

Михаил потер переносицу.

— Это не единственное, что я слышал в последнее время. Говорят, ты собираешься оспорить право Петра на престол, — он поднял руку, предупреждая мои возражения. — Я в это не верю, но слухи распространяются быстро.

— Заговор против меня, — я усмехнулся. — В некотором смысле, это даже льстит. И да… не удивляет.

— Не стоит относиться к этому легкомысленно, — Михаил нахмурился. — Двор — опасное место. Особенно сейчас, когда… — он оборвал себя.

— Когда вернулась наша дорогая тетушка, — закончил я за него.

Он кивнул, не произнося ни слова.

— Знаешь, — я решил сменить тему, — мне кажется, Карина проявляет к тебе нешуточный интерес.

Михаил едва не поперхнулся.

— С чего ты взял?

— Просто наблюдение, — я пожал плечами. — Во время вашего магического поединка я заметил, что она смотрит на тебя совсем не так, как на остальных. К тому же, польская принцесса не стала бы тратить столько энергии на спарринг, если бы её противник не вызывал… особых эмоций.

Второй принц задумчиво посмотрел в свой опустевший стакан.

— Я не силён в этих делах, — наконец признался он. — Армия, стратегия, магия Земли — это моя стихия. А как подойти к такой женщине, как Карина, я понятия не имею.

— Может быть, начать стоит с честности? — предложил я. — Карина ценит прямоту. И смелость.

— Ты предлагаешь просто признаться ей в своих чувствах? — Михаил выглядел почти испуганным. — Просто так?

— Не совсем, — я улыбнулся, внезапно почувствовав симпатию к этому человеку, который при всей своей воинской доблести робел перед женщиной. — Думаю, стоит организовать что-то особенное. Например, экскурсию на новый военный корабль. Карина интересуется военным делом, это могло бы её впечатлить.

Глаза Михаила загорелись.

— «Пересвет» — наш новейший корабль! На следующей неделе будут пробные испытания. Я мог бы пригласить её… — он замолчал на секунду. — Но как это устроить, не вызывая сплетен?

— Предложи ей присутствовать в качестве наблюдателя от польской стороны. Официально — дипломатическая миссия, неофициально — возможность узнать друг друга лучше.

Михаил задумался, потом решительно кивнул.

— Я сделаю это. И, Максим… — он протянул мне руку через стол, — спасибо.

Я пожал его руку, чувствуя, что, возможно, только что приобрёл союзника там, где мог найти врага.

* * *

«Пересвет», действительно, впечатлял. Новейший военный корабль Российской Империи, оснащённый не только традиционными пушками, но и магическими установками, способными пробивать защиту противника на значительном расстоянии. Экскурсия, организованная Михаилом для польской принцессы, превратилась в настоящее событие — с почётным караулом, демонстрацией возможностей корабля и даже небольшим приёмом в каюте капитана.

Я наблюдал за этим со стороны, сопровождая Варвару, которая была приглашена как создатель новых защитных артефактов для корабля. Карина, вопреки ожиданиям многих придворных дам, проявляла неподдельный интерес к техническим деталям и задавала такие вопросы, что даже опытные офицеры иногда терялись с ответом.

— Принцесса знает толк в кораблестроении, — шепнула мне Варвара, когда Карина спросила о радиусе действия магических пушек.

— У неё разносторонние интересы, — я улыбнулся, наблюдая, как Михаил с гордостью демонстрирует системы управления кораблём. — И Михаил, кажется, нашёл подход к ней.

Впервые я видел второго принца настолько оживлённым и разговорчивым. Обычно сдержанный и даже суровый, сейчас он буквально светился энтузиазмом, рассказывая о манёвренности корабля и его боевых возможностях.

После официальной части Михаил лично провёл нас в капитанскую каюту, где был накрыт стол с напитками и закусками. Когда с формальными тостами было покончено, и разговор принял более непринуждённый характер, я незаметно отвёл Варвару в сторону, оставив Михаила и Карину наедине.

— Что ты задумал? — спросила Варвара с хитрой улыбкой.

— Немного помогаю судьбе, — ответил я. — К тому же, мне нужно кое-что тебе рассказать. В уединении.

Мы вышли на палубу. Вечерний ветер был прохладным, но не холодным — конец апреля в Петербурге иногда баловал такими приятными днями. Я рассказал Варваре о своих находках в подземной лаборатории и подозрениях относительно роли Андрея и Авроры в проекте модификации эликсира.

— Всё совпадает с тем, что нашла Гараева, — серьёзно сказала Варвара. — Эликсир, действительно, влияет на внушаемость. Если его распространение продолжится в нынешних масштабах…

— Аврора получит контроль над значительной частью населения, — я кивнул. — Именно такой вывод сделал и профессор Коробов. И, судя по всему, поплатился за это жизнью.

— Но как связаны с этим записи твоей матери? — Варвара хмурилась. — Мария Леонхарт была целительницей. Её работы направлены на спасение жизней, а не на их контроль.

— Не знаю, — я прислонился к поручню, глядя на тёмные воды Невы. — Но я намерен это выяснить. Мне нужен доступ к полным архивам матери. Официально они хранятся в Императорской библиотеке, но есть основания полагать, что часть исследований могла быть перемещена в хранилище Научного общества.

— И как ты планируешь получить доступ, если Андрей Алексеевич настроен против тебя?

— У меня есть идея, — я улыбнулся. — Но для этого понадобится помощь Анастасии. Её интерес к медицине вполне может послужить прикрытием для изучения архивов.

Наш разговор прервался, когда на палубу вышли Михаил и Карина. Оба выглядели слегка разгорячёнными, и дело явно было не только в вине.

— Четвёртый принц, — Карина обратилась ко мне с задорной улыбкой, — твой брат предлагает продолжить вечер в «Серебряной шпаге». Составите нам компанию?

Я переглянулся с Варварой.

— С удовольствием, — ответила она за нас обоих. — Давно хотела увидеть это знаменитое заведение.

«Серебряная шпага» в этот вечер была оживлённой, но не переполненной. Появление сразу двух принцев вызвало, конечно, некоторое оживление, но завсегдатаи бара — в основном офицеры гвардии — слишком уважали Михаила, чтобы проявлять излишнее любопытство. С другой же стороны им льстило, что он, в том числе одарил вниманием заведение, в котором они сами отдыхают. Это повышает престиж подобного заведения.

Мы заняли уединённый стол в углу. Карина, по своему обыкновению, заказала не традиционное для дам вино, а крепкую настойку на травах — напиток, который даже многие мужчины считали чересчур сильным.

— За успешное плавание «Пересвета»! — она подняла бокал. — И за новые союзы между нашими державами!

Мы выпили, и я заметил, как Михаил смотрит на польскую принцессу — с восхищением и неверием одновременно. Карина перехватила его взгляд и усмехнулась.

— Что, не ожидал, что женщина может пить настоящие напитки? — она подмигнула ему. — В Польше девушек учат не только вышивать и играть на фортепиано, знаешь ли.

— Я и не сомневался, — Михаил улыбнулся. — После того поединка в мастерской госпожи Черновой я понял, что ты необычная принцесса. Но всё же… — он покачал головой, — твоя выносливость поразительна.

— Это вызов? — глаза Карины загорелись азартом. — Посмотрим, кто продержится дольше, второй принц?

О нет, я знал этот взгляд. Ощутил на себе в Польше. Боюсь, Михаилу придется сегодня упиться.

Варвара тихо рассмеялась, наклонившись ко мне.

— По-моему, твой план сработал лучше, чем ты ожидал, — шепнула она.

— Даже слишком хорошо, — я с беспокойством наблюдал, как Карина заказывает ещё одну порцию крепкого напитка. — Надеюсь, Михаил не упадёт в глазах своих офицеров, если проиграет этот поединок.

К моему удивлению, Михаил держался на равных с польской принцессой. Более того, после третьей порции настойки он заметно расслабился, и его обычная сдержанность уступила место почти мальчишескому озорству. Они с Кариной начали обмениваться историями о боевых операциях и магических дуэлях, причём каждый старался превзойти другого в демонстрации собственной доблести.

— А потом я говорю ему: «Ледяной привет небесного червяка!» — Карина со смехом демонстрировала какое-то боевое заклинание, и несколько ледяных искорок сорвались с её пальцев, заставив ближайших офицеров уважительно отодвинуться.

— Впечатляюще, — Михаил кивнул, — но позволь показать, что может магия Земли.

Он коснулся пальцем столешницы, и по дереву побежали тонкие линии, складываясь в изящный рисунок — герб Польши, обрамлённый российскими имперскими символами.

— Прекрасно, — Карина провела пальцем по рисунку. — Такие таланты, и просто прозябают в штабных кабинетах!

— Вообще-то, я регулярно посещаю границу, — возразил Михаил. — В отличие от Петра, который занят благотворительностью, и Андрея с его наукой, я предпочитаю быть среди солдат.

— Как и должен настоящий мужчина, — Карина поднялась, слегка покачнувшись. — Что ж, второй принц, признаю: ты держишься достойно. Не каждый выдержит пять порций фирменной настойки. За это ты заслуживаешь танец.

И, не дожидаясь ответа, она потянула Михаила к свободному пространству, где уже танцевали несколько офицеров с девушками. Оркестр заиграл бравурную мазурку, и Карина закружилась в объятиях второго принца, демонстрируя неожиданную грацию для человека, только что опрокинувшего столько крепкого алкоголя.

— Они удивительно подходят друг другу, — заметила Варвара, наблюдая за танцующей парой. — Оба воины, оба не привязаны к условностям.

— И оба слишком упрямы, чтобы первыми признаться в своих чувствах, — я взял её за руку. — Хотя, должен признать, мне кажется, Карина более откровенна в своих намерениях.

— Женщины часто более решительны в делах сердечных, — Варвара улыбнулась. — Мужчины могут командовать армиями, но часто теряются перед простым вопросом о чувствах.

— Не все мужчины, — я посмотрел ей в глаза. — Некоторые знают, чего хотят, и не боятся этого добиваться.

Наш разговор прервался, когда к столу вернулись раскрасневшиеся Михаил и Карина.

— Твой брат — отличный танцор! — Карина со смехом упала на стул. — Кто бы мог подумать, что воин умеет так изящно двигаться!

— Военная подготовка включает и танцы, — Михаил улыбался. — Координация движений важна и в бою, и в бальном зале.

Остаток вечера прошёл в непринуждённой беседе. Когда мы наконец собрались уходить, Карина обняла Варвару на прощание и шепнула что-то ей на ухо, отчего та рассмеялась и кивнула. Михаил же, провожая нас к выходу, коротко пожал мою руку и негромко сказал:

— Спасибо, брат. Это был лучший вечер за долгое время.

Я кивнул, радуясь, что хотя бы с одним из братьев отношения начали выстраиваться в правильном направлении.

* * *

Однако радость оказалась преждевременной. На следующий день, входя в здание Научного общества, я почувствовал напряжение в воздухе. Сотрудники избегали смотреть мне в глаза, а Василий, встретив меня в коридоре, запинаясь предупредил:

— Принц Андрей Алексеевич с утра в скверном расположении духа. Он получил какие-то бумаги и с тех пор… кричал.

Я понял, что буря неизбежна, и решил встретить её лицом к лицу. Постучав в дверь кабинета Андрея, я вошёл, не дожидаясь приглашения.

Третий принц стоял у окна, сжимая в руке какие-то листы. Услышав мои шаги, он резко обернулся, и я увидел, что его лицо искажено яростью.

— Вот, значит, как ты оцениваешь мою работу? — он швырнул бумаги на стол. — Бесполезная трата ресурсов? Детские игрушки?

Я подошёл и взял листы. Это была стенограмма якобы моего разговора с кем-то из придворных, где я презрительно отзывался об исследованиях Научного общества и лично о способностях Андрея.

— Это фальшивка, — спокойно сказал я, откладывая бумаги. — Я никогда не говорил ничего подобного.

— Неужели? — Андрей горько усмехнулся. — А по-моему, это именно то, что ты думаешь. С самого начала ты считал моё Общество недостойным внимания. Лишь одолжение императору — вот что для тебя эта работа!

— Ты ошибаешься, — я сохранял спокойствие, понимая, что любая вспышка гнева с моей стороны только подтвердит его подозрения. — Более того, ты не понимаешь, что кто-то намеренно пытается нас стравить.

— Кто же? — Андрей скрестил руки на груди.

— Тот, кому выгодно, чтобы мы враждовали. Тот, кто боится, что вместе мы представляем угрозу.

— Какие витиеватые оправдания, — он покачал головой. — А может быть, всё гораздо проще? Может, отец, действительно, считает меня неспособным управлять Обществом самостоятельно и прислал тебя, чтобы постепенно отобрать то немногое, что я создал своими силами?

— Думай, что хочешь, — я пожал плечами, — но я намерен продолжать свою работу. И если ты на самом деле заботишься о благе Общества, ты не будешь мне мешать.

Я развернулся, чтобы уйти, но у самой двери остановился.

— Кстати, — я обернулся, — ты, случайно, не знаешь, почему в исследованиях профессора Коробова использовались записи моей матери? И почему эликсир, который официально считается лекарством, делает людей более внушаемыми?

Лицо Андрея побледнело. Вот, значит, как? Интересно.

— Ты лезешь не в своё дело, Максим, — его голос стал тихим и угрожающим. — Некоторые знания могут быть опасны. Даже для принца.

— Особенно для принца, который задаёт слишком много вопросов? — я усмехнулся. — Как профессор Коробов?

— Коробов погиб из-за собственной небрежности, — Андрей стиснул кулаки. — Не повторяй его ошибку.

— Это угроза?

— Это предупреждение, — он подошёл к своему столу и открыл ящик. — От брата брату. Оставь это дело, Максим. Ради своего же блага.

Я пристально посмотрел на него, пытаясь понять, насколько глубоко он увяз в интригах Авроры. Был ли он соучастником или жертвой? Идейным сторонником или просто пешкой в чужой игре?

— Я не собираюсь оставлять это дело, — твёрдо сказал я. — И если ты, действительно, брат мне, то должен понимать: я не могу закрыть глаза на то, что угрожает империи.

С этими словами я вышел из кабинета, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд. Разрыв был неизбежен, но теперь у меня появилась новая цель — узнать, что связывало исследования Научного общества с трудами моей матери.

Возвращаясь в свой кабинет, я не знал ещё, что вскоре это расследование приведёт меня к открытию, которое изменит не только моё представление о Марии Леонхарт, но и о самой природе мира, в котором мы живём.

Глава 7

Жизнь при дворе — это бесконечная шахматная партия, только доска трёхмерная, а фигуры меняют цвет прямо во время игры. Особенно если ты — новоявленный принц, бельмо на глазу для многих придворных и прямая угроза для первого наследника.

Бал в честь прусского посольства был пышным даже по меркам императорского двора. Хрустальные люстры заливали зал ярким светом, отражаясь в полированном паркете и создавая впечатление, будто гости парят над землёй. Оркестр наигрывал модную венскую мелодию, а столы ломились от изысканных яств.

Я стоял у колонны, наблюдая за происходящим с той отстранённостью, которую выработал за время службы в Бюро. Анализируй, запоминай, делай выводы. Чем выше ставки, тем холоднее должен быть разум.

— Как чувствует себя наш новый брат в высшем обществе? — голос Петра раздался настолько близко, что я был уверен — он подкрался намеренно тихо.

Я обернулся с безупречно вежливой улыбкой.

— Прекрасно, Ваше Высочество. Благодарю за беспокойство.

Наследный принц улыбнулся, но его глаза остались холодными.

— Должно быть, непросто привыкнуть. Всё-таки Законник, Темников… прошу прощения, принц Максим Алексеевич — это пока звучит как-то неестественно, не находите?

— Всё новое звучит неестественно поначалу, — я склонил голову. — Помнится, когда вы впервые взяли на себя обязанности по управлению благотворительными фондами, многие удивлялись. А теперь это кажется таким естественным.

Пётр напрягся, уловив в моём ответе скрытый намёк на его внезапное увлечение распространением эликсира Авроры.

— Забавно, что вы упомянули фонды, — его голос стал тише, но приобрёл угрожающие нотки. — Я слышал, вы проявляете нездоровый интерес к моим благотворительным инициативам. Не думаю, что это уместно для новичка при дворе.

— О, я всегда интересуюсь тем, что может повлиять на благополучие империи, — я поднял бокал. — Привычка Законника, знаете ли — обращать внимание на детали.

Пётр придвинулся ближе, понизив голос почти до шёпота.

— Не играй с огнём, Максим. Ты можешь обнаружить, что твой новый титул — не такая уж надёжная защита.

Я встретил его взгляд, не дрогнув.

— Благодарю за совет, дорогой брат. Всегда ценил искреннюю заботу.

Наследный принц натянуто улыбнулся, видя, что его угрозы не произвели желаемого эффекта. Повернувшись к группе придворных, он громко произнёс:

— Господа, позвольте представить вам нашего новоявленного принца! Удивительно, как быстро можно подняться по лестнице чинов, если знать правильные двери!

Придворные засмеялись — кто искренне, кто из подобострастия. Я заметил, как Михаил, стоявший неподалёку, нахмурился.

— Разумеется, — продолжил Пётр, — мы все рады пополнению в нашей семье. Хотя, признаюсь, для меня было неожиданностью узнать, что моему деревцу придётся потесниться, чтобы в нашем саду выросла новая ветвь.

Насмешка была очевидной, но я сохранял ледяное спокойствие.

— В каждом саду нужны как декоративные растения, так и приносящие плоды, — ответил я тихо, но достаточно отчётливо, чтобы услышали ближайшие придворные. — И если садовник решает, что пришло время для новых посадок, значит, на то есть веские причины.

По лицу Петра пробежала тень гнева, но он быстро справился с эмоциями и лишь презрительно фыркнул. Вот что значит умение играть на публику и поддержание маски созданной для окружения.

— Что ж, надеюсь, этот… саженец не зачахнет от непривычного климата, — он отсалютовал мне бокалом. — Добро пожаловать в семью, брат.

С этими словами он отвернулся, оставив меня в центре внимания придворных, чьи взгляды перебегали с меня на наследника, словно оценивая, кто победил в этом словесном поединке.

Я сделал глоток, не выказывая ни тени смущения. Пётр хотел унизить меня публично, и это был лишь первый выпад. За ним последуют другие, более опасные. Мой статус принца раздражал его, но куда больше его задевало моё расследование. Значит, мы на правильном пути.

— Не стоило так отвечать, — тихо произнёс подошедший Михаил. — Пётр не забывает обид.

— Как и я, — ответил я, наблюдая, как наследник любезничает с прусским послом. — К тому же, играть роль тихой жертвы — не в моих правилах.

Михаил слегка улыбнулся.

— Это я уже заметил. Послушай… — он оглянулся, проверяя, не подслушивает ли кто. — Я навёл справки о том урановом руднике, который ты упоминал недавно в одном из наших разговоров. Действительно, странная картина. Официально он разрабатывается для добычи железной руды, но по факту оттуда вывозят какие-то кристаллы. И охрана там — нечета обычным промышленным объектам.

Все же принц Михаил обладал обширными связями, которые не ограничивались военными ведомствами. Так что я, в самом деле, не так давно попросил его присмотреться к ним, когда нашел в отчетах то, за что цеплялся мой глаз. Это была лишь смутная догадка, но она все же подтвердилась.

— Люди нашей тетушки?

— Не напрямую, — Михаил покачал головой. — Формально, это охранное подразделение из моего ведомства. Но эти солдаты уже полгода как выведены из-под моего прямого командования. Якобы по соображениям государственной безопасности.

Я присвистнул.

— И ты не задавал вопросов?

— Задавал, — Михаил помрачнел. — Но получил однозначный приказ от отца не вмешиваться. Теперь, когда ты рассказал о своих подозрениях, всё начинает складываться в единую картину.

Наш разговор прервался, когда к нам подошла Карина. В тёмно-синем платье, она выглядела сногсшибательно.

— О чем секретничают принцы? — её голубые глаза сверкнули озорством. — Надеюсь, это не что-то серьезное в разгар веселья?

— О погоде, конечно, — я улыбнулся. — Что ещё может интересовать русских аристократов?

— Только не пытайся меня обмануть, Максим, — Карина понизила голос. — В последнее время за тобой следят. И не только люди Авроры Сергеевны, которой ты явно интересен.

И как только она успела это определить, ведь мы не поднимали эту тему никогда в наших разговорах? Карина, как всегда, поражала своей наблюдательностью.

— Что ты имеешь в виду?

— Странный молодой граф, — она пристально посмотрела на меня. — Он задаёт слишком много вопросов о тебе. Причём в таком тоне, словно ты — какой-то редкий экспонат, который он изучает.

Альберик — кто же еще это мог быть. Мои худшие опасения подтверждались. Посланник Вечного Города заинтересовался мной.

— Спасибо за предупреждение, — я кивнул. — Буду иметь в виду.

— Не благодари, — Карина перевела взгляд на Михаила. — Кстати, Михаил Алексеевич, по поводу той экскурсии на «Пересвет». Сестра просила меня собрать информацию о возможности совместных учений с вашим флотом в Балтийском море.

— Да, разумеется. Было бы честью организовать подобное мероприятие.

Карина заинтересованно наклонила голову.

Я наблюдал эту сцену с лёгкой улыбкой. Кто бы мог подумать, что суровый военный принц и вспыльчивая польская волшебница найдут общий язык? Впрочем, они оба были воинами до мозга костей, и это создавало фундамент для взаимопонимания.

Когда Карина отошла, Михаил повернулся ко мне с решительным выражением лица.

— Я хочу помочь с расследованием, — твёрдо заявил он. — Какими бы ни были планы Авроры, они представляют угрозу для империи. Пусть мне тоже не хотелось в это верить поначалу, но факты налицо. А защита империи — мой долг. К тому же то, что оба моих брата ввязались в ее авантюру, меня крайне раздражает.

Я оценивающе посмотрел на него. Полагаться на Михаила было рискованно. Но он — человек чести, это уж я знал наверняка.

— Хорошо, — кивнул я. — Но действовать нужно максимально осторожно. Не забывай, наша тетушка — очень хитрая особа. И поскольку ей не удалось настроить тебя против меня, она предпримет что-то другое.

— Это государственная измена, и мы найдем доказательства, — мрачно закончил Михаил.

— Тогда для начала нам нужно выяснить, что происходит на том руднике, — я понизил голос до шёпота. — И кто отдаёт приказы твоим солдатам.

* * *

На следующий день я столкнулся с Андреем в библиотеке Научного общества. Он сидел за дальним столом, погружённый в изучение каких-то древних манускриптов. Когда я подошёл, он даже не поднял головы.

— Что тебе нужно? — сухо спросил он. — Я занят.

— Разговор, — я сел напротив. — О профессоре Коробове и его открытиях.

Андрей наконец оторвался от бумаг. Его глаза были красными, словно он не спал ночь.

— Я уже сказал тебе — это опасная тема.

— Именно поэтому я здесь, — я подался вперёд. — Послушай, я знаю, что эликсир — не просто лекарство. Он делает людей внушаемыми. И я знаю, что исследования связаны с работами моей матери. Вопрос в том, насколько глубоко ты в это вовлечён.

Андрей огляделся, проверяя, нет ли рядом лишних ушей, затем тихо произнёс:

— Не здесь. Встретимся в восемь вечера у часовни Святой Екатерины. Придёшь один.

На этом он собрал свои документы и поспешно куда-то ушел. Ну ладно, хочет разводить секретность, то пойдем ему навстречу.

* * *

Вечер выдался промозглым. Мелкий дождь превратил улицы в скользкую кашу, а ветер с Невы пробирал до костей. Я ждал у часовни, укрывшись под каменным навесом. Андрей появился ровно в восемь, закутанный в тёмный плащ.

— Идём, — коротко бросил он, направляясь к небольшому переулку.

Мы вошли в неприметную дверь одного из домов. Внутри оказалась скромно обставленная комната с камином, в котором уже горел огонь.

— Мой тайный кабинет, — пояснил Андрей, снимая плащ. — Здесь можно говорить свободно.

Некоторое время он молчал, словно думал о том, что можно сказать. Меня же ничуть не удивляла эта перемена. Сначала Андрей был категорически против меня, сейчас же, видимо, все обдумал и решил действовать иначе.

— Я в дьявольской ситуации, Максим. И не знаю, могу ли тебе доверять.

— Можешь, — твёрдо сказал я. — Мы неплохо общались, когда я был просто работником Бюро, а потом Законником. И, может, твои взгляды изменились, когда император признал меня, но мои нет. Я все также действую во благо империи.

— А я уже не уверен, что знаю, где это благо? — горько усмехнулся он. — Всё началось так стремительно. Аврора вернулась из ссылки с идеей создания лекарства, которое могло бы помочь тяжелобольным. Идея была благородной, и я согласился предоставить ресурсы Научного общества для исследований.

Он тяжело выдохнул, постукивая пальцами по столу.

— Первые результаты были потрясающими. Эликсир, действительно, работал — стабилизировал состояние, ускорял заживление ран, снимал боль. Люди, обречённые на смерть, выздоравливали.

— Но потом что-то пошло не так? — подтолкнул я его.

— Не так… — Андрей покачал головой. — Скорее, выяснилось, что наша общая тетя преследовала и другие цели. Когда мы начали масштабные испытания, она настояла на добавлении нового компонента. Кристаллизованной магической энергии с Уральских рудников.

— И эликсир стал влиять на сознание, — закончил я.

— Именно, — Андрей опустился в кресло. — Коробов обнаружил это случайно. Заметил, что пациенты, регулярно принимающие эликсир, становятся более податливыми. Они легче соглашались с мнением врачей, реже оспаривали назначения. Сначала мы считали это положительным эффектом — меньше споров, лучше лечение. Но потом Коробов провёл дополнительные тесты и обнаружил, что эффект выходит далеко за пределы медицины и вовсе не временный, как мы думали поначалу.

— Он собирался доложить императору, — сказал я. — И погиб.

Андрей вздрогнул.

— Я не имею к этому отношения, — его голос стал тише. — Клянусь. Когда я узнал о его смерти, то начал собственное расследование. Но вскоре понял, что зашёл слишком далеко. Аврора… у неё везде глаза и уши. А эликсир — лишь начало.

— Начало чего?

— Большого проекта, — Андрей, казалось, очень изменился. — «Преображение», так она его называет. Я не знаю всех деталей, но Коробов успел рассказать мне, что в основе лежат исследования твоей матери. Только Аврора извратила их суть.

— Где хранятся записи моей матери?

— В личной лаборатории Авроры, — ответил Андрей. — Под охраной магических печатей. Я не могу туда попасть — ключ есть только у Петра.

— Он тоже на крючке? Или добровольно? — я нахмурился.

— Он главный сторонник проекта. Видит в нём способ укрепить свою власть после восхождения на престол. Представь — целая империя послушных подданных, готовых выполнить любой приказ и любую прихоть правителя.

У меня мурашки побежали по коже от такой перспективы. Если эликсир продолжит распространяться, контролируя умы всё большего числа людей…

— Мне нужно попасть в эту лабораторию, — решительно сказал я. — И увидеть, что там происходит.

Андрей смотрел на меня с сомнением.

— Ты не понимаешь, с чем имеешь дело. Наша тетя — не просто политический игрок. Она использует связи такого уровня, который выходит за рамки обычного понимания.

— Ты предлагаешь просто сидеть и ждать, пока вся империя попадёт под её контроль? — я не скрывал раздражения.

— Нет, — Андрей вздохнул. — Я предлагаю сделку. Я помогу тебе получить доступ к части исследований — тех, что проводятся в Научном обществе. И расскажу всё, что знаю о проекте. Взамен ты поможешь мне скрыть от нашего отца мою роль во всём этом.

Я не спешил соглашаться.

— Ты боишься гнева отца?

— Я боюсь, что меня устранят до того, как я смогу что-либо ему рассказать, — мрачно ответил Андрей. — Мы ходим по лезвию ножа, Максим. И твоё появление только усложнило ситуацию. Но, может, я ошибался насчет тебя, и ты, правда, сможешь мне помочь.

— Хорошо, — я кивнул, понимая, что для полного расследования мне нужен Андрей. — Но с одним условием: ты расскажешь мне абсолютно всё, что знаешь. Без утайки.

— Договорились, — он протянул руку. — Только помни: если Аврора заподозрит, что мы объединились, последствия не заставят себя долго ждать.

Я пожал его руку, чувствуя, что вступаю в опасный альянс. Но другого выхода не было. Чтобы победить нашу влиятельную родственницу, мне нужны были союзники, даже если их мотивы вызывали сомнения.

* * *

Тем временем Анастасия и Елизавета Гараева работали над созданием контрмеры против эликсира. Анастасия склонилась над микроскопом, изучая кристаллическую структуру жидкости.

— Невероятно, — пробормотала она. — Эти кристаллы, словно живые. Они буквально встраиваются в нервную систему.

— И модифицируют передачу импульсов, — кивнула Елизавета, делая пометки в блокноте. — Это объясняет эффект внушаемости. Субъект по-прежнему думает, что принимает решения самостоятельно, но на самом деле становится восприимчивым к определённым сигналам. Духи. Их аромат действует как катализатор, усиливая внушаемость.

— А если мы создадим вещество, блокирующее рецепторы? — Анастасия оживилась. — Что-то, что помешает кристаллам взаимодействовать с нервной системой?

— Теоретически возможно, — Елизавета потёрла подбородок. — Но нам нужен оригинальный рецепт эликсира и, желательно, концентрированный образец. То, что поставляется в больницы, слишком разбавлено.

— И слишком строго учитывается, — вздохнула Анастасия. — Каждая капля на счету.

Елизавета вдруг выпрямилась, словно её осенило.

— Кристаллы… Вы сказали, что они ключевой компонент. Если бы у нас был образец…

* * *

Лесная чаща к северу от Петербурга утопала в предрассветной дымке. Воздух, наполненный ароматами сосны и влажной земли, был неподвижен — затишье перед бурей, которую Эдвард готовился развязать.

Следы Хранителей Равновесия вели именно сюда — неясные отпечатки сущностей, которые на земном плане принимали лишь условно человеческий облик. Эдвард чувствовал их приближение, словно покалывание электричества на коже — древнее ощущение, записанное в самой его природе.

Он выбрал место для засады тщательно — небольшую прогалину, окружённую древними соснами. Их стволы образовывали естественный барьер, который можно было использовать и для защиты, и для атаки. В центре поляны Эдвард начертил сложный узор из рун, почти невидимых на земле, но светящихся в магическом спектре, доступном его особому зрению.

Ловушка была готова. Теперь оставалось дождаться добычу.

Хранители появились с первыми лучами солнца — две высокие фигуры в тёмных одеяниях. Они двигались без единого звука, словно тени среди деревьев. Их лица скрывали глубокие капюшоны, но Эдвард знал — под ними не было ничего человеческого.

— Предатель, — произнёс первый из них голосом, напоминающим шорох осенних листьев. — Ты бежишь, но не можешь убежать.

— Я не бегу, — спокойно ответил Эдвард, снимая свои красные очки. — Я веду. И вы пришли именно туда, куда я хотел.

Хранители замерли, почувствовав опасность. Но было уже поздно — один из них все же сделал шаг вперёд, активировав руническую ловушку. По земле пробежал волной серебристый свет, замкнув круг вокруг пришельцев.

— Барьер отсечения, — прошипел второй Хранитель. — Ты думаешь, подобные трюки остановят нас?

Вместо ответа Эдвард закрыл свои белые глаза и произнёс слово, которое не должно было существовать в человеческом языке:

— Иллюминатус.

Из его тела хлынул поток ослепительного света — чистая энергия, сконцентрированная в смертоносный луч. Барьер отсечения усилил эффект, не позволяя энергии рассеяться и направляя её непосредственно на Хранителей.

Первый из них успел поставить защиту — мерцающую сферу тёмно-фиолетовой энергии. Его товарищу повезло меньше — второй Хранитель отлетел к деревьям, его одеяния дымились.

— Невозможно! — выдохнул первый. — Эта сила запрещена вне Вечного Города!

— Для вас — да, — Эдвард шагнул ближе, и его глаза засветились еще ярче. — Но я давно живу по своим правилам.

Уцелевший хранитель атаковал. Воздух наполнился вспышками энергии, деревья вокруг поляны затрещали под воздействием магических потоков. Эдвард двигался с нечеловеческой грацией, уклоняясь от большинства ударов и отражая остальные встречными заклинаниями.

— Сияние Истины, — произнёс он, и новая волна света затопила поляну.

Второй пытался защититься, но его барьер не выдержал мощи атаки, и он рухнул, пронзённый лучами энергии.

Остался только первый — самый сильный. Он отбросил капюшон, обнажив лицо.

— Ты проклят, Эдвард, — прохрипел он. — Альберик узнает о твоём предательстве.

— Он уже знает, — Эдвард сложил пальцы особым образом. — Но ему не остановить меня. Я защищаю наследие Марии, как поклялся.

— Её наследие принадлежит Вечному Городу! И всегда будет принадлежать!

Последняя схватка была короткой и беспощадной. Хранитель призвал всю свою мощь, создав вокруг себя воронку тёмной энергии, разрывающей пространство. Земля под ногами Эдварда треснула, деревья на краю поляны начали гнуться и ломаться.

Но Эдвард словно ожидал этого. Он выставил вперёд обе руки, и из его ладоней хлынул поток света, встретивший тьму Хранителя. На границе двух энергий возникло нестабильное марево, искажающее воздух.

— Луч Суда Света, — произнёс Эдвард своё последнее заклинание.

Свет в его руках сконцентрировался в тонкий луч невероятной яркости, который прорезал защиту Хранителя и пронзил его грудь. Последовал взрыв такой силы, что сосны вокруг поляны вспыхнули, как спички.

Когда марево рассеялось, Эдвард стоял один посреди обугленной земли. От Хранителей не осталось ничего, кроме трёх тёмных пятен на земле. Бой был выигран, но цена оказалась высокой — вокруг полыхал лесной пожар, стремительно распространяющийся от поляны.

Эдвард надел свои красные очки и впервые за всё время позволил себе улыбнуться. Пусть огонь скроет следы этого необычного столкновения. Никто не должен знать, какая магия использовалась здесь — магия, неизвестная в этом мире.

Глава 8

Библиотека Императорской академии наук, где хранились архивы матери, была настоящим памятником человеческому знанию — величественное здание с колоннами, украшенное барельефами великих ученых прошлого. Внутри — бесконечные ряды книжных шкафов, уходящие вверх на три этажа, запах старой бумаги и чернил, приглушенный свет магических светильников, не причиняющий вреда древним манускриптам.

Получить доступ к закрытым секциям оказалось проще, чем я ожидал. Благодаря увлечению Анастасии целительством, её интерес к работам матери не вызвал ровно никаких подозрений. Один благожелательный кивок от императора — и все нужные двери открылись перед ней. По документам проходила только она, но я, разумеется, не собирался оставаться в стороне.

— Готов? — шепнула Анастасия, когда мы подошли к массивной двери с серебряными рунами.

— Всегда, — я улыбнулся.

Анастасия вышла из-за стеллажа и предъявила особую печать смотрителю, сухому старику с длинной седой бородой, который смерил её внимательным взглядом, затем кивнул и отошел к своему столу. Как только она переступила порог, я сосредоточился и прошептал:

— Преломи.

Пространство вокруг меня слегка задрожало, преломляя свет и делая меня невидимым для окружающих. Это было новое применение моей магии, которое я освоил совсем недавно. Требовалось невероятное сосредоточение, чтобы поддерживать эффект в нужном состоянии, но оно того стоило. Я проскользнул за сестрой, и тяжелая дверь закрылась за нашими спинами.

— Ненавижу, когда ты так делаешь, — поморщилась Анастасия, наблюдая, как я снова становлюсь видимым. — Выглядит жутковато, знаешь ли.

— Лучше бы восхищалась моим мастерством, — я усмехнулся, потирая виски. Поддержание заклинания вызывало лёгкую головную боль, с ней предстоит еще свыкнуться.

Мы оказались в просторном овальном зале с несколькими столами в центре и множеством шкафов вдоль стен. Здесь хранились научные труды матери — результаты экспериментов, наблюдений, теоретические выкладки.

— С чего начнем? — спросила Анастасия, окидывая взглядом стеллажи с сотнями папок.

— С её последних работ, — ответил я, подходя к дальнему шкафу, где хранились более поздние исследования. — Если эликсир Романовой основан на работах матери, то ключ должен быть там.

Следующие несколько часов прошли в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц. Я методично изучал документы, которые вышли из-под пера Марии Леонхарт — отчеты, журналы наблюдений, неопубликованные статьи. Её почерк был аккуратным, с характерным наклоном вправо, а на полях часто встречались пометки и комментарии, сделанные явно для себя.

Именно эти пометки привлекли моё внимание. Среди сухих научных формулировок порой проскальзывали странные упоминания:

«Метод синтеза аналогичен процессу калибровки квантовых генераторов в лабораториях В. Г.».

«Эффект напоминает принцип работы темпоральных аккумуляторов».

«Требуется консультация со специалистами Вечного города по вопросам изоморфной индукции».

Вечный город. Это название встречалось несколько раз, всегда мимоходом, как нечто само собой разумеющееся. Для матери это был не миф, не легенда — реальное место, с которым она была хорошо знакома. И, похоже, она имела какую-то связь с ним, раз рассуждала в таком ключе.

— Максим, посмотри на это, — голос Анастасии вырвал меня из размышлений.

Она раскрыла передо мной толстую папку с пожелтевшими от времени листами. «Теоретическое обоснование метода нейтрализации ментального воздействия, посредством интерференции магических волн» — гласил заголовок.

— Это оно! — в голосе сестры звучало неприкрытое восхищение. — Здесь описан принцип, который мы можем использовать для создания противоядия. Мария теоретизировала о возможности блокировать любое магическое воздействие на разум, создавая волну с противоположной амплитудой.

— Она предвидела, что её исследования могут быть использованы не по назначению, — я покачал головой, пробегая глазами по строчкам. — И заранее разработала способ противодействия.

— Твоя мать была гением, — Анастасия уже делала пометки в своём блокноте. — С этими данными Елизавета сможет модифицировать нашу формулу. Нам не хватало именно этого компонента — способа интерференции магических волн на клеточном уровне.

Я продолжил изучать документы, всё больше убеждаясь, что архив неполон. Слишком много пробелов, отсылок к материалам, которых здесь не было. Создавалось впечатление, что кто-то тщательно отобрал, что можно оставить в официальном хранилище, а что — нет.

— Здесь далеко не всё, — заметил я вслух. — Аврора Сергеевна наверняка хранит остальное в своей личной лаборатории. Именно там должны быть ключевые части исследований матери.

— Для начала и этого достаточно, — Анастасия аккуратно скопировала нужные формулы. — С этим я уже могу работать и понять, куда двигаться дальше. Но ты прав — было бы неплохо добраться до полных материалов.

Внезапно я заметил листок, выпавший из одного из журналов — обрывок личного письма, каким-то чудом сохранившийся среди научных бумаг.

«…и я знаю, что не должна была покидать Вечный город. Но последний перезапуск изменил все. Я не жалею о своём выборе, хотя знаю, что рано или поздно они придут за мной. Надеюсь только, что Эдвард сможет защитить моего сына, когда меня не станет. Он ключ ко всему. Максим особенный, в нём течёт кровь двух миров, и его путь будет нелёгким…»

Я перечитал эти строки несколько раз, чувствуя, как внутри растет странное ощущение — смесь горечи и гордости. Мать любила меня. Но тут было дело не только в любви. Она знала, что погибнет. Что значат слова, что я ключ ко всему?

— Пора уходить, — тихо произнесла Анастасия, поглядывая на часы. — Скоро придёт другая смена смотрителей, и наше присутствие может вызвать вопросы.

Я кивнул, аккуратно положив обрывок письма в карман.

* * *

Было уже поздно, когда я добрался до своего особняка. День выдался насыщенным, но чувство удовлетворения от найденной информации перевешивало усталость. Я направился в кабинет, собираясь записать все свежие мысли и наблюдения, но на столе меня ждал конверт, запечатанный императорским гербом.

Внутри оказалось короткое послание от отца: «Завтра в полдень. Срочно. Без свидетелей».

Что могло потребовать такой секретности? Неужели император узнал о наших изысканиях? Или дело в чём-то другом? В любом случае пора было готовиться к новым сложностям.

Наутро, задолго до назначенной встречи, по дворцу поползли странные слухи. Придворные шептались о том, что наследный принц Пётр созвал экстренное заседание Государственного совета, на котором якобы намеревался представить доказательства моего предательства.

— Говорят, у него есть документы, — сообщил Виктор, принёсший, собственно, эти новости. — Письма, в которых ты якобы ведёшь переговоры с представителями иностранных держав о поддержке в случае оспаривания его права наследования.

— Искусная подделка, — я усмехнулся, но внутри кипела холодная ярость. — Аврора стала действовать более открыто, пусть и чужими руками. Это значит, что ей уже нечего терять, или она уверена в своей победе.

— Что будешь делать?

— Увижусь с императором, как и планировалось, — я встал из-за стола. — И, пожалуй, подготовлю несколько сюрпризов для моей дорогой тётушки.

Дворец гудел как потревоженный улей. Слуги сновали туда-сюда, придворные собирались группами, обсуждая последние новости. В этой суматохе я заметил Андрея, спешащего к выходу с несколькими сундуками.

— Куда-то собрался, брат? — окликнул я его, преграждая путь.

— На Урал, — он явно нервничал. — Научное общество проводит испытания новой установки для модернизации обработки металла. Моё присутствие необходимо.

— В такое время? — я приподнял бровь. — Когда Пётр готовит против меня обвинения, а Аврора Сергеевна, судя по всему, плетёт новые интриги?

— Именно поэтому, — Андрей понизил голос. — Я нужен там. И буду полезнее вдали от двора. Поверь мне.

Он выглядел искренним, но что-то в его глазах заставило меня насторожиться. Впрочем, настаивать я не стал.

— Будь осторожен на Урале, — только и сказал я.

— Я знаю, — коротко кивнул он и, не говоря больше ни слова, продолжил свой путь.

Встреча с императором оказалась более напряжённой, чем я ожидал. Отец был непривычно мрачен и озабочен.

— Ты слышал, что говорят? — спросил он без предисловий, когда мы остались наедине в его кабинете.

— О том, что я якобы готовлю заговор против Петра? Да, слышал.

— И что скажешь?

— Это ложь, — я встретил его взгляд, не моргнув, твердо и уверенно, как и должно. — Каждое слово. Я никогда не стремился к трону и не вёл никаких переговоров с иностранными державами. Это интрига моей дорогой тетушки, чтобы настроить нас друг против друга.

Император изучал моё лицо несколько секунд, затем кивнул.

— Я верю тебе. Но Пётр настроен решительно. Он представит свои «доказательства» сегодня вечером на Совете.

— Что ж, пусть, — я пожал плечами. — Подделки нетрудно распознать, если знать, что искать.

— Дело не только в этом, — отец встал и подошёл к окну. — Есть признаки, что готовится что-то более серьёзное. Покушение.

— На вас? — я напрягся.

— Возможно. Или на тебя. Или на кого-то ещё из нашей семьи. Нескольких недавно нанятых охранников поймали при попытке проникнуть в личные покои. Под видом дворцовой стражи, с поддельными документами. Отличная работа, которая почти неотличима от оригинала.

Как интересно, я подозревал, кто это может быть. Алексей Сергеевич, будто бы прочитав мои мысли, ответил:

— У нас нет доказательств, — император покачал головой. — Именно поэтому я вызвал тебя. Мне нужны твои глаза и уши, Максим. Твой опыт Законника. Наблюдай, собирай информацию, но не действуй без моего прямого указания. Особенно против Авроры или Петра.

— А как же их интриги? Эликсир, который делает людей послушными марионетками?

— Всему своё время, — твёрдо сказал император. — Сейчас важнее предотвратить прямую угрозу жизни членов императорской семьи. В том числе твоей, — добавил он мягче.

Я кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Отец — прежде всего император, и его решения обусловлены заботой о стабильности империи.

— Ещё кое-что, — сказал он, когда я уже собирался уходить. — Михаил приходил ко мне. Рассказал о своих чувствах к польской принцессе.

— И что вы ему ответили? — я невольно напрягся, ожидая худшего.

— Что не возражаю против такого союза, — император слегка улыбнулся. — Карина — сильная женщина из достойного рода. А Михаилу нужна именно такая спутница. К тому же, укрепление связей с Польшей сейчас как никогда важно для империи.

Я облегчённо выдохнул. Хоть одна хорошая новость среди всей этой тьмы.

* * *

Вечер того же дня выдался особенно насыщенным. В Большом зале Зимнего дворца состоялся приём в честь прибытия китайской делегации. Присутствовали все сливки петербургского общества: дипломаты, военные, представители аристократии.

Я находился в состоянии повышенной готовности, помня о предупреждении отца. Мой взгляд постоянно скользил по залу, выискивая подозрительные движения или незнакомые лица среди слуг. В какой-то момент я заметил Аврору, беседующую с бледным мужчиной в дипломатическом мундире. Она выглядела безмятежной, но глаза выдавали внутреннее напряжение.

Пётр держался в другом конце зала, окружённый группой придворных. Когда наши взгляды встретились, он демонстративно отвернулся. Наследник был уверен в своей победе на предстоящем заседании Совета.

Варвара, присутствовавшая на приёме как уже довольно известный создатель защитных артефактов для императорской семьи, подошла ко мне с бокалом шампанского.

— Выглядишь напряжённым, — тихо заметила она. — Что-то случилось?

— Буря приближается, — я улыбнулся, стараясь выглядеть беспечным для окружающих. — И нам лучше быть готовыми, когда она разразится.

— Ты об обвинениях, которые готовит Пётр Алексеевич? — её голос стал ещё тише. — Я слышала разговоры.

— И о них тоже, — я взял её под руку и отвёл к окну, подальше от любопытных ушей. — Аврора Сергеевна перешла в наступление. И, боюсь, одними обвинениями дело не ограничится.

— Что ты имеешь в виду?

— Возможно, готовится покушение, — я наклонился ближе, словно для поцелуя в щёку, и прошептал: — Будь предельно осторожна. Не принимай никаких напитков или еды из чужих рук. И держи при себе защитные артефакты.

Варвара слегка побледнела, но кивнула. Она понимала серьёзность ситуации.

Приём продолжался своим чередом, но мне с каждой минутой становилось всё тревожнее. Что-то было не так, но я не мог уловить, что именно. Интуиция настойчиво предупреждала об опасности.

Наконец, празднество начало подходить к концу. Гости стали разъезжаться, и я решил сопроводить Варвару до её кареты, чтобы убедиться в её безопасности.

Мы уже спускались по главной лестнице, когда за нашими спинами раздался громкий возглас. Обернувшись, я увидел Аврору Сергеевну, покидающую дворец в сопровождении лишь одного охранника. Это было странно — обычно она передвигалась с большей свитой.

— Поезжай домой, — шепнул я Варваре, помогая ей сесть в карету. — Я должен проверить кое-что.

— Будь осторожен, — она сжала мою руку. — И пришли весточку, когда вернёшься.

Я кивнул и дал знак извозчику трогаться. Сам же скрылся в тени колонн, наблюдая за Романовой. Нечто в её поведении настораживало — слишком много показного спокойствия, словно она играла роль.

Карета моей тети тронулась, и я поспешил к своему экипажу, приказав кучеру следовать за ней на расстоянии. Мы двигались по пустынным улицам Петербурга, освещённым лишь редкими фонарями и лунным светом. Город погружался в сон, и лишь редкие прохожие нарушали его покой.

На повороте к набережной Фонтанки я заметил тёмные фигуры, притаившиеся у обочины. Они явно ждали карету Авроры. Четверо мужчин, одетых во всё чёрное, с закрытыми лицами.

— Сукины дети, — процедил я сквозь зубы. — Стой здесь, — бросил кучеру и выскочил из экипажа.

Заклинание перемещения сорвалось с моих губ почти неосознанно:

— Смещение.

Пространство вокруг задрожало, и я оказался в десяти шагах от нападавших. Они ещё не заметили меня, сосредоточенные на приближающейся карете Авроры Сергеевны.

Мгновение спустя один из них выкрикнул команду, и все четверо бросились к дороге. Двое кинулись к лошадям, пытаясь остановить экипаж, двое других направились к дверцам. В руках у них что-то блеснуло — явно оружие.

— Искази! — я направил заклинание на землю под ногами нападавших.

Брусчатка пошла волнами, словно морская поверхность под сильным ветром. Двое мужчин потеряли равновесие и упали, остальные на мгновение замешкались, что дало мне необходимое преимущество.

— Разрушь! — следующее заклинание было направлено на оружие в их руках.

Пистоли рассыпались, словно сделанные из песка, оставив нападавших безоружными. Но они не собирались сдаваться. Тот, кто, судя по всему, был главарём, выхватил из-за пояса короткий кинжал и бросился на меня.

— Останови! — я выставил вперёд руку, и вокруг нападавшего возникла прозрачная сфера, заключившая его в воздушную тюрьму.

Остальные трое, видя, что нападение провалилось, бросились бежать. Я мог бы преследовать их, но решил не рисковать — Аврора Сергеевна оставалась без защиты.

Подбежав к её экипажу, я рывком открыл дверцу. Моя тетя сидела внутри, бледная, но удивительно спокойная для человека, только что избежавшего покушения.

— Максим, — она произнесла моё имя так, словно ожидала увидеть именно меня. — Какая удача, что ты оказался рядом.

— Удача, — я усмехнулся, всё ещё тяжело дыша после краткой схватки. — Именно так это и назовём.

— Ты подозреваешь меня? — её глаза сузились. — Думаешь, я сама организовала это нападение?

— Я думаю, что слишком много совпадений, — ответил я, внимательно наблюдая за её реакцией. Все же удивительно как быстро она обвинила меня в подобных мыслях, хотя я такое не озвучивал. — Вы покидаете дворец почти в одиночестве, вопреки вашим обычным мерам предосторожности. Следуете предсказуемым маршрутом. И вдруг — нападение, от которого вас, по счастливой случайности, спасает племянник, которого вы так старательно пытаетесь дискредитировать.

Аврора улыбнулась той холодной улыбкой, которая никогда не касалась её глаз.

— Какое богатое воображение, дорогой племянник. Но, полагаю, мне следует поблагодарить тебя за спасение, каковы бы ни были твои подозрения.

— Не стоит благодарности, — я выпрямился. — Долг принца — защищать членов императорской семьи. Даже тех, кто, возможно, сам устраивает покушения на себя.

— Будь осторожнее со своими обвинениями, Максим, — в её голосе появились стальные нотки. — Они могут обернуться против тебя.

— Как и ваши интриги, тётушка, — я поклонился с демонстративной вежливостью. — Позвольте сопроводить вас до вашего дворца. Для вашей же безопасности.

Аврора Сергеевна хотела возразить, но передумала. Нападавшие могли вернуться с подкреплением, и отказываться от защиты было бы глупо, даже если всё это было лишь представлением.

Я приказал своему кучеру следовать за каретой Авроры, а сам сел внутрь, напротив тётушки. Поездка прошла в напряжённом молчании. Лишь когда мы подъехали к её дворцу на Фонтанке, Аврора нарушила тишину:

— Ты не понимаешь, во что ввязался, Максим. Некоторые силы выше нашего понимания. Выше даже понимания императора. Я пытаюсь защитить империю единственным доступным способом.

— Делая людей послушными марионетками? — я не скрывал сарказма. — Благородная цель, не спорю.

— Когда придёт время, ты поймёшь, — она посмотрела на меня почти с сожалением. — Жаль, что к тому моменту может быть слишком поздно.

С этими загадочными словами она покинула карету, окружённая своей охраной, неизвестно откуда возникшей у дворца.

Возвращаясь домой, я размышлял о словах Романовой. Что она имела в виду под «силами, выше нашего понимания»? Знала ли она о Вечном городе и его эмиссарах? И если да, то какую роль она играла в этой игре?

Одно я знал наверняка: мне нужно было как можно скорее добраться до полных исследований матери. Только там могли скрываться ответы на все эти вопросы.

А пока — нас ждал Государственный совет и обвинения Петра Алексеевича. Битва только начиналась, и я не собирался отступать ни на шаг. Слишком много стояло на кону — не только моя репутация или даже жизнь, но судьба всей империи.

* * *

В личных покоях императора Михаил Алексеевич Романов пытался скрыть своё волнение, но румянец на щеках выдавал его эмоциональное состояние.

— Ты уверен в своих чувствах, сын? — император внимательно смотрел на него. — Польский союз важен для империи, но я не хочу, чтобы ты принимал такое решение только из чувства долга.

— Я люблю её, отец, — просто ответил Михаил. — Карина… она не похожа ни на одну женщину, которую я встречал. Она понимает меня, разделяет мои интересы. С ней я чувствую себя… целым.

Алексей Сергеевич улыбнулся с неожиданной теплотой.

— Тогда я благословляю ваш союз. И не беспокойся о политических последствиях — я уже обсудил это с польским послом. Они тоже не возражают.

— Спасибо, отец, — Михаил склонил голову. — Я не подведу тебя. Ни как сын, ни как защитник империи.

— Я знаю, — император положил руку на плечо сына. — И именно поэтому я поручаю тебе особую миссию. В это неспокойное время мне нужен кто-то, кому я могу полностью доверять. Кто-то, кто не поддался влиянию Авроры.

— Ты знаешь⁈ — Михаил вскинул голову.

— Об эликсире и его воздействии? Да, мне докладывали, — лицо императора стало жёстким. — Я не так слеп, как думает моя сестра. Но время открытого противостояния ещё не пришло. Сначала нам нужно собрать все доказательства.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — осторожно спросил принц.

— Поддержи Максима на завтрашнем Совете, — ответил император. — Пётр представит свои «доказательства», и Максиму понадобится союзник. Кто-то, чьё слово имеет вес.

— Конечно, отец, — Михаил выпрямился, в его глазах загорелся решительный огонь. — Я не позволю оклеветать брата.

* * *

А в это время, в своих роскошных апартаментах, Аврора Сергеевна Романова смотрела на собственное отражение в зеркале. Её лицо, сохранявшее молодость благодаря эликсиру, выглядело безмятежным, а губы изогнулись в едва заметной улыбке удовлетворения. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри неё бушевала настоящая буря эмоций — чувство триумфа, смешанное с предвкушением.

Инсценированное покушение прошло даже лучше, чем она рассчитывала. То, что Максим лично вмешался и «спас» её, было неожиданным, но чрезвычайно полезным поворотом судьбы. Теперь весь двор будет говорить о том, как доблестный четвёртый принц защитил свою тётушку от неизвестных злоумышленников. А она, разумеется, будет выражать ему публичную благодарность.

— Наивный мальчишка, — промурлыкала она, поправляя безупречную причёску. — Сам не понимает, как играет по моим правилам. Весь в свою мать — благородный до глупости. И… предсказуемый.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл её доверенный помощник — тот самый «охранник», сопровождавший её из дворца.

— Всё прошло как планировалось, Ваше Высочество, — доложил он с поклоном. — Новость о покушении уже распространяется по городу. А принц Максим… он, кажется, что-то подозревает, — осмелился заметить помощник.

— Пусть подозревает, — Аврора вернулась к своему туалетному столику и открыла шкатулку с пузырьками. — Это не имеет значения. Теперь он в ловушке собственного благородства. Он спас меня публично — и не сможет открыто выступить против тётушки, которую только что защитил от убийц.

Она довольно улыбнулась.

— Завтра я распоряжусь, чтобы об этом происшествии узнал весь двор. Героический поступок принца Максима Алексеевича должен быть щедро вознаграждён всеобщим восхищением.

— А следующий этап? — спросил помощник. — Всё готово?

— Разумеется, — Аврора Сергеевна извлекла из шкатулки небольшой флакон с перламутровой жидкостью. — Раз уж на меня напали один раз, никто не удивится, когда это произойдёт снова. Всё готово для финальной части плана.

— Как продвигается работа над усовершенствованной версией эликсира? — задал мужчина вопрос, выбиваясь из своего образа, но женщина никак не указала ему на это.

— Медленнее, чем хотелось бы. Без полных записей Марии трудно решить проблему нестабильности при высоких дозах.

— Значит, нам нужны эти записи, — помощник нахмурился.

— И мы их получим, — Аврора Сергеевна разглядывала флакон на свет.

— А император? И обвинения против Максима?

— Пусть всё идёт своим чередом, — Аврора поставила флакон обратно в шкатулку. — Пётр сыграет свою роль, но настоящий план совсем в другом. Иди. У тебя много работы.

Когда помощник ушёл, Аврора вновь посмотрела в зеркало. Её отражение словно светилось изнутри странным, нечеловеческим светом.

— Скоро, — прошептала она, и на мгновение её глаза вспыхнули голубым огнём. — Очень скоро.

Глава 9

Зал заседаний Государственного совета выглядел особенно внушительно в этот день. Тяжёлые бархатные портьеры были раздвинуты, позволяя утреннему солнцу заливать светом длинный стол, за которым собрались самые влиятельные люди империи. Звучало это помпезно, но фактически было правдой — министры, главы ведомств, военачальники, каждый из которых управлял целой отраслью государственной машины. А во главе стола, разумеется, восседал император Алексей Сергеевич.

Я сидел справа от него, на месте, которое обычно занимал Пётр, что само по себе было достаточно прозрачным жестом. Наследный принц, прибывший последним, заметно побледнел, увидев меня на «своём» месте, но быстро взял себя в руки и занял кресло напротив, рядом с министром внутренних дел.

Аврора Сергеевна на заседание не явилась, что было вполне предсказуемо. Зачем марать руки, если можно наблюдать за спектаклем из-за кулис? А вот Михаил расположился неподалёку от меня, демонстративно кивнув мне в знак поддержки.

— Господа, — начал император, обводя присутствующих строгим взглядом, — сегодня наследный принц Пётр Алексеевич попросил внеочередного заседания Совета для обсуждения вопроса, который, по его мнению, имеет государственную важность. Слово предоставляется ему.

Пётр поднялся с места, и выражение его лица не предвещало мне ничего хорошего. Он был готов к бою и, судя по стопке бумаг перед ним, основательно подготовился.

— Ваше Императорское Величество, уважаемые члены Совета, — его голос звучал чётко и уверенно, — я вынужден обратить ваше внимание на серьёзнейшую угрозу безопасности империи. Человек, недавно представленный двору как член императорской семьи, ведёт опасную игру за нашими спинами.

Он театрально указал на меня, и, признаться, я с трудом сдержал улыбку. Не к лицу Законнику смеяться над публичными обвинениями, но вся эта ситуация начинала казаться мне комичной.

— Максим Темников, — продолжил Пётр, намеренно используя мою прежнюю фамилию, — использует своё новое положение для тайных переговоров с иностранными державами. В моих руках, — он поднял несколько листов, — доказательства его контактов с прусскими и французскими эмиссарами. Контактов, целью которых является подрыв законной линии наследования российского престола.

По залу пронёсся шепоток. Пётр позволил ему угаснуть, прежде чем продолжить.

— Прошу обратить внимание на письмо от пятнадцатого апреля, — он передал один из документов ближайшему к нему советнику, который с явным интересом принялся изучать бумагу. — В нём господин Темников обсуждает с прусским бароном фон Кляйном возможность военной поддержки в случае… как он это назвал? Ах да, «необходимости восстановления справедливости в вопросе престолонаследия».

— Это подделка, — спокойно заметил я, не поднимаясь с места.

Пётр продолжил, словно не услышав меня:

— Кроме того, здесь имеются свидетельства встреч с французским послом в его частной резиденции, где обсуждались вопросы торговых преференций в обмен на политическую поддержку. А также, — он извлёк ещё один лист, — весьма любопытный документ о передаче крупной суммы денег некоему полковнику гвардии. Отмечу, что это произошло за два дня до официального объявления Максима принцем.

Я молча наблюдал, как мой «дорогой» брат распространяет свои «доказательства» среди членов Совета. Некоторые из них хмурились, другие сохраняли каменные выражения лиц. Император оставался невозмутимым, как и подобает монарху.

— Максим привык действовать в тени, — Пётр театрально развёл руками. — Служба в Бюро научила его скрытности. Но даже лучшие шпионы оставляют следы.

Император повернулся ко мне:

— Что вы скажете в ответ на эти обвинения, Максим Алексеевич?

Я медленно поднялся. Не спеша оглядел собравшихся, впитывая их реакцию. Кто-то смотрел с подозрением, кто-то с любопытством, но большинство — с настороженным ожиданием.

— Для начала я хотел бы поблагодарить моего брата за столь… творческий подход к дипломатической корреспонденции, — я улыбнулся, наблюдая, как лицо Петра напрягается. — Признаюсь, если бы я, действительно, состоял в переписке с бароном фон Кляйном, то постарался бы быть более оригинальным в формулировках.

Я подошёл к ближайшему советнику, в руках которого находилось «моё» письмо, и указал на подпись.

— Обратите внимание на росчерк. Он выглядит впечатляюще, не так ли? Жаль только, что я никогда не подписываюсь подобным образом, — я извлёк из внутреннего кармана сюртука свой собственный документ. — Вот образец моей подписи под последним официальным отчётом Бюро. Как видите, различия очевидны даже для неспециалиста. Но, мы можем пригласить дворцового каллиграфа для проверки.

Покопавшись в другом кармане, я достал ещё один лист бумаги.

— А вот и оригинал того «любопытного документа» о передаче денег. Да, я действительно передал деньги полковнику Орлову. Для закупки продовольствия для голодающих крестьян в Поволжье после неурожая. Здесь расписка, заверенная казначейством и банковским домом Ротшильдов — вряд ли они рискнули бы своей репутацией ради поддержки моих мнимых заговоров. Не думал, что подобный жест ради людей нашей империи будет расценен столь резко.

Комиссия, в особенности те, кто был в разговорах с Петром Алексеевичем достаточно холоден, не смогли сдержать одобрительных смешков. Впрочем, некоторые, наиболее преданные наследнику, сохраняли каменные выражения.

— Что касается встреч с французским послом… — я выдержал паузу. — Действительно, я встречался с ним. По прямому поручению Вашего Императорского Величества, — я поклонился императору, — для обсуждения вопросов сотрудничества в сфере научных исследований. Здесь копия указа, подписанного лично вами, отец.

Пётр побледнел ещё сильнее. Он явно не ожидал, что я приду настолько подготовленным.

— Это… это не всё, — он лихорадочно перебирал бумаги. — У меня есть свидетельства очевидцев, что Максим встречался с представителями польской делегации без официального разрешения. В частности, с принцессой Кариной, которую, как известно, связывают с ним весьма близкие отношения. Кроме того, была организована «якобы» экскурсия на наш передовой корабль «Пересвет».

Я мысленно поаплодировал. Вот это уже было интереснее — полуправда вместо откровенной лжи.

— И это ли не доказательство того, что его нынешнее назначение в Научное общество преследует цель получения доступа к военным технологиям для передачи их иностранным державам?

На этих словах Михаил не выдержал и поднялся со своего места.

— Пётр, это переходит все границы, — в его голосе звучал едва сдерживаемый гнев. — Максим, действительно, встречался с принцессой Кариной — в моём присутствии. Что до военных технологий — все разработки проходят через моё ведомство, и я лично поручал Максиму координацию нескольких проектов.

Пётр метнул в него разъярённый взгляд.

— Не надо забывать, дорогой брат, что значительное финансирование твоих военных программ идёт через благотворительные фонды, подотчётные мне. Если ты решил вмешаться в эти… политические вопросы, возможно, стоит пересмотреть распределение средств.

Это была уже неприкрытая угроза. Я заметил, как Михаил стиснул кулаки, готовый ответить ещё резче. Пора было вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Любопытное замечание, брат, — я шагнул вперёд, привлекая внимание к себе и давая Михаилу время остыть. — Особенно учитывая, что буквально вчера на приёме ты публично признал мои заслуги в спасении твоей дорогой тёти от покушения. Так что же изменилось за одну ночь? Неужели ты настолько непоследователен?

По залу вновь прокатился шёпот, на этот раз более оживлённый.

— Кстати, о финансировании, — я обвёл взглядом присутствующих. — Интересно, все ли члены Совета знают, что недавний неурожай в Поволжье, о котором я упоминал, был вызван не только погодными условиями, но и преступной халатностью при распределении посевного материала? И что средства, выделенные Петром Алексеевичем на закупку зерна, почему-то оказались на тридцать процентов меньше, чем было указано в официальных отчётах?

На этих словах даже самые преданные Петру советники заёрзали на своих местах. Ничто так не портит репутацию, как финансовые махинации, особенно за счёт голодающих крестьян.

Сам бы я никак не успел достать эти документы, да и Петр Алексеевич подсуетился, чтобы меня к ним не допустили. Даже Виктор не смог их достать, но вот мой хороший друг Ярослав Левински мастерски охмурил девушку из архива, так что она закрыла глаза, когда он решил просмотреть нужные мне документы.

— Это клевета! — воскликнул Пётр, но его голос уже не звучал так уверенно.

— Нисколько, — я выложил на стол ещё одну папку. — Здесь отчёты независимых ревизоров, сравнительные таблицы поставок и расходования средств. Всё это было собрано в ходе расследования, которое я проводил ещё как Законник. Полагаю, если заглянуть в указ о назначении, вы найдете там необходимые полномочия.

Пётр стоял, сжимая края стола так, что костяшки пальцев побелели. Его взгляд метался между мной, отцом и документами, которые неумолимо разрушали его тщательно выстроенную версию событий. А она была, действительно, хороша. Другой бы на моем месте явно пропустил такой удар.

Император, сохранявший молчание, наконец поднял руку, призывая к тишине.

— Я выслушал обе стороны и должен сказать, что обвинения, выдвинутые против принца Максима Алексеевича, не имеют под собой достаточных оснований. Более того, они выглядят как плохо спланированная попытка дискредитации. — Он обратил свой взгляд на Петра. — Наследный принц должен быть более осмотрительным в выборе источников информации и советников.

Это было мягкое порицание по форме, но жёсткое по сути. Пётр стоял, опустив голову, явно осознавая масштаб своего поражения.

— Что касается обвинений в финансовых нарушениях, — продолжил император, — я поручаю министру финансов провести тщательную проверку указанных фактов и представить отчёт лично мне. На этом считаю заседание закрытым.

Он поднялся, и все присутствующие последовали его примеру. Выйдя из зала, большинство советников сразу же окружили меня. Министр юстиции, седовласый граф, пожал мою руку с нескрываемым уважением.

— Блестяще, Ваше Высочество. Давно не видел такой мастерской защиты.

— Согласен, — кивнул Орлов, тот самый из обвинений Петра. — Вы достойно представили наше ведомство и доказали, что Законник не просто титул, а состояние души.

После непродолжительных разговоров с советниками я наконец получил возможность покинуть здание. На душе было легко — первое серьёзное столкновение с Петром закончилось моей безоговорочной победой. Однако я понимал, что это лишь начало. Аврора и её пешки не остановятся после одного поражения.

* * *

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул прохладный весенний воздух. Солнце уже клонилось к закату. После тяжёлого заседания хотелось посидеть где-нибудь в тишине, упорядочить мысли, а потом вернуться к расследованию дел Авроры.

— Прекрасный вечер, не так ли, Максим Алексеевич? — раздался мелодичный голос сбоку.

Я обернулся и увидел юношу, который стоял, опершись на изящную трость с серебряным набалдашником. Внешне он выглядел почти как подросток — хрупкое телосложение, тонкие черты лица. Наконец он решил сделать ход.

— Граф Альберик Серентийский, — улыбнулся я. — Действительно, прекрасный вечер. Особенно после хорошо проведённого Совета.

— О, да, это было впечатляюще, — Альберик улыбнулся. — Вы блестяще разбили обвинения вашего брата. Хотя, признаться, я ожидал от наследника российского престола более изысканной стратегии.

Его осведомлённость о только что закончившемся заседании не вызвала у меня удивления. У таких, как он, везде были глаза и уши.

— Пройдёмся? — предложил юноша, указывая на аллею вдоль набережной. — У нас есть много тем для обсуждения, принц Максим Алексеевич. Или, может быть, позволите называть вас просто Максимом? В конце концов, мы с вами в некотором роде… родственники.

Я не показал своего удивления, хотя последняя фраза уже заинтересовала.

— Как вам будет угодно, граф. И я с удовольствием прогуляюсь, если вы объясните, что имели в виду, говоря о родстве.

Мы двинулись вдоль набережной. Альберик шёл, помурлыкивая какую-то мелодию под нос и время от времени постукивая тростью по брусчатке. Только внимательный наблюдатель мог бы заметить, что в местах, где трость касалась камней, на долю секунды вспыхивали едва различимые руны.

— Ваша мать, Мария Леонхарт, — он произнёс это имя с особой интонацией, будто пробовал его на вкус, — была весьма особенной женщиной. Талантливой, блестящей, с неукротимым духом. И, что важнее всего, она была жительницей Вечного Города.

— Я уже слышал эту информацию, — ровно ответил я, не собираясь притворяться удивлённым.

— От Эдварда, полагаю, — Альберик кивнул. — Что ж, он, в самом деле, был преданным слугой вашей матери. Только вот, уверен, рассказал он вам не всё. Мария Леонхарт была не просто жительницей Вечного Города — она была беглянкой. Её исследования считались опасными даже там, среди наших продвинутых учёных.

— И всё же её не казнили за побег, — заметил я, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

— Верно, — он улыбнулся. — Она была любимой внучкой одного из наших уважаемых старейшин. К тому же, её гений был слишком ценен, чтобы просто… уничтожить его. Вечный Город всегда ценил знания превыше всего.

— Вы говорите об этом так, будто речь идёт о райском месте, где мудрецы в белых одеждах изучают тайны вселенной, — я не смог сдержать сарказма. — Однако люди обычно не бегут из рая.

Альберик рассмеялся — звонко, почти по-детски, но в этом смехе чувствовалось нечто жуткое.

— О, Максим, вы так похожи на неё. Тот же скептицизм, та же острота ума, — он остановился и посмотрел мне прямо в глаза. — Вечный Город не рай, но и не ад. Это… иной путь. Общество бессмертных людей с технологиями, которые ваш мир увидит лишь через столетия, если вообще увидит. Мы стоим над человечеством, наблюдаем, иногда вмешиваемся, когда нарушается равновесие.

— Как сейчас? — спросил я. — Вы здесь, чтобы восстановить равновесие?

— В некотором роде, — он двинулся дальше. — Ваша тётушка, Аврора Сергеевна, нашла часть исследований вашей матери. И, как многие смертные, решила использовать их в своих эгоистичных целях, не понимая последствий. Это… создаёт дисбаланс.

— И вы собираетесь его устранить?

— Я собираюсь предложить вам сделку, Максим, — его голос стал серьёзнее. — Я помогу вам с Авророй Сергеевной, а взамен вы посетите со мной Вечный Город. Вы вернётесь туда, откуда происходит половина вашей крови, для оценки потенциала. Полукровки редки даже для нас, и вы представляете… особый интерес.

— А если я откажусь? — я остановился, глядя на закатное солнце, отражающееся в водах Невы.

— Тогда я сам займусь Авророй, — Альберик пожал плечами. — Но в этом случае я не смогу гарантировать безопасность тех, кто окажется рядом с ней. Включая вашего отца, братьев, ту девушку, что играет в артефактора, к которой вы питаете столь нежные чувства…

Угроза была прозрачной, хоть и завуалированной.

— Мне нужно подумать, — ответил я, спокойным тоном.

— Конечно, — он улыбнулся. — У вас есть три дня. А пока позвольте дать один совет. Вам лучше выбрать в пользу Вечного Города, иначе вы рискуете исчезнуть, когда мир вновь будет перезаписан.

С этими словами он развернулся и пошёл прочь, оставив меня в задумчивости смотреть на догорающий закат.

Я не знал, сколько времени провёл на набережной, размышляя о словах Альберика, но меня вырвал из раздумий спешащий Виктор. Его лицо выражало тревогу, что для обычно невозмутимого бывшего ликвидатора было редкостью.

— Максим, наконец-то я тебя нашёл, — он перевёл дыхание. — Мои люди заметили странные перемещения охраны Авроры Сергеевны. Она готовит что-то необычное.

— Что именно?

— Завтра император и Аврора планируют совместную поездку в Петергоф для осмотра новых фонтанов. Но один из моих информаторов сообщил, что несколько бывших гвардейцев, известных своей преданностью Авроре, были замечены на дороге. Похоже на подготовку засады.

— Значит, она решила играть ва-банк, — я нахмурился.

— Именно, — кивнул Виктор. — Особенно учитывая, что на неё уже было «покушение». Это сделает новое нападение более правдоподобным.

— Нужно предупредить охрану, но незаметно для Авроры, — я быстро проанализировал ситуацию. — Начальник императорской стражи, полковник Дрозд, он служил с тобой раньше, верно?

— Да, мы вместе работали в северных провинциях, — подтвердил Виктор. — Он надёжный человек.

— Отлично. Найди его, предупреди, но настаивай на максимальной скрытности. Пусть усилит охрану, но таким образом, чтобы Аврора Сергеевна ничего не заподозрила.

Виктор кивнул и быстро удалился.

* * *

Нападение произошло, несмотря на все предосторожности. Где-то в середине пути к Петергофу, на участке дороги, окружённом густым лесом, карета императора была атакована несколькими вооружёнными всадниками. Благодаря предупреждению Виктора, дополнительная охрана была уже на месте, и нападавшие быстро оказались окружены.

К сожалению, одному из них всё же удалось подобраться ближе, чем следовало, и император получил лёгкое ранение пулей, задевшей его плечо. Ничего смертельного, но достаточно, чтобы вызвать панику среди свиты.

Я прибыл на место уже после того, как всё закончилось. Аврора Сергеевна сидела в карете, изображая потрясение, но её глаза блестели слишком ярко для по-настоящему напуганного человека.

— Иностранные агенты, — она схватила меня за руку, когда я подошёл к ней. — Это должны быть иностранные агенты! Кто ещё осмелился бы напасть на самого императора?

— Действительно, кто? — я внимательно посмотрел на неё. — К счастью, большинство нападавших взяты живыми. Полагаю, допрос прояснит их личности и мотивы.

Тревога промелькнула в её глазах в этот момент, но быстро сменилась уверенностью.

— Разумеется. Я настаиваю на самом тщательном расследовании!

Оставив её в обществе придворных дам, я направился к небольшой группе гвардейцев, конвоировавших пленных. Среди них я сразу заметил знакомое лицо — один из нападавших был тем самым «охранником», который сопровождал Аврору во время предыдущего «покушения». Наши взгляды встретились, и в его глазах промелькнуло узнавание, сменившееся страхом. Это был их большой просчет.

Вернувшись в Петербург, я немедленно отправился к отцу, который уже находился под наблюдением лучших лекарей. Рана была перевязана, и он выглядел раздражённым, скорее, от вынужденного постельного режима, чем от боли.

— Если бы пуля прошла левее и ниже сантиметров на пять…

— Это было необходимо, — отрезал император. — Но Аврора тоже подверглась нападению. Она бы никогда не стала так рисковать.

Он не поверил мне до конца, когда я предупредил его о нападении, сказал, что того усиления охраны, что я уже сделал — будет достаточно. Принял на себя удар, чтобы убедиться в том, что его сестра, действительно, пытается его убить.

— Один из нападавших ранее был замечен в свите Авроры Сергеевны.

Император откинулся на подушки, его лицо стало жёстким.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Это тот же человек, который был с ней в карете во время нашей ночной встречи. Когда я «спас» её от первого покушения.

— Которое, как я понимаю, тоже было инсценировкой, — император тяжело вздохнул. — Не могу поверить. Чего же ей не хватало…

— Что вы намерены делать?

— Пока ничего, — он покачал головой. — Сначала мы дождёмся результатов допроса.

* * *

Уже поздним вечером я наконец попал к себе домой. День выдался настолько насыщенным, что казалось, он длился неделю. Но меня ждал ещё один разговор.

Эдвард ждал меня в кабинете, сидя в кресле у камина. Без красных очков, его глаза казались двумя жуткими провалами в темноте.

— Приветствую дядя, — я закрыл дверь и присел напротив. — Полагаю, ты уже слышал о моей встрече с Альбериком.

— Да, — ответил он своим бесстрастным голосом. — Он предложил тебе место в Вечном Городе.

— В обмен на помощь в устранении Авроры, — я кивнул. — Он подтвердил, что моя мать была беглянкой, и её исследования считались опасными. Это правда?

Эдвард вздохнул — редкий жест эмоции для него.

— Частично. Мария, действительно, покинула Вечный Город, вопреки правилам. Но её исследования не были опасными в том смысле, как это представил Альберик. Они были… неудобными для руководства.

— Почему?

— Потому что они были направлены на благо людей вне Города, — Эдвард наклонился вперёд. — Понимаешь, Максим, Вечный Город существует очень, очень давно. Его жители наблюдают за развитием человечества, собирают знания, иногда вмешиваются, если цивилизация идёт по слишком разрушительному пути. Но это вмешательство никогда не было направлено на помощь людям.

— А исследования матери?..

— Она хотела поделиться знаниями. Создать лекарства, технологии, которые могли бы облегчить жизнь обычных людей. Это противоречило основной доктрине Вечного Города — невмешательства на таком уровне.

— Но Альберик говорил, что они вмешиваются, когда нарушается равновесие, — заметил я.

— Да, но лишь чтобы сохранить статус-кво. Они не заинтересованы в улучшении жизни смертных. А Мария… она увидела несправедливость такого подхода.

Я помолчал, обдумывая услышанное.

— Он ещё сказал, что этот мир будет «перезаписан». Что это значит?

Эдвард застыл, его лицо стало похоже на маску.

— Он, действительно, сказал тебе это? — его голос стал еще тише. — Не думал, что он будет столь откровенен.

— Что это значит, Эдвард? — я повторил вопрос, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Это значит, Максим, что все люди, вся цивилизация будет уничтожена, чтобы всё началось заново, — медленно произнёс он. — Так бывало уже сотни раз. Вечный Город погружается в сон, а мир… перестраивается. Потом они просыпаются, чтобы наблюдать за очередным циклом развития человечества, собирать знания, а затем повторить всё снова. Мария была одной из немногочисленных противников этого процесса.

Сердце пропустило удар. В голове появилось множество мыслей и предположений, но я отогнал их, пока не время было думать обо всем этом.

— Выходит Альберик здесь, чтобы…

— Чтобы подготовить процесс, — Эдвард кивнул. — И убрать любые аномалии, которые могут его нарушить. В том числе и наработки твоей матери, которые теперь использует Аврора. Но, я думаю, он здесь и из-за тебя. Полукровки — большая редкость, и Совет Вечного Города заинтересован в изучении твоего потенциала. Хотят понять, что может связывать наш мир и ваш. Не дай себе обмануться его доброжелательностью.

Я встал и подошёл к окну. Ночное небо над Петербургом было усыпано звёздами, город спал, не подозревая о нависшей над ним — над всем миром — угрозе. Люди жили своей обычной жизнью, строили планы, любили, мечтали… Не зная, что всё это может закончиться в одночасье.

— Что делать? — спросил я, не оборачиваясь. — Как остановить это? Можно ли вообще его остановить?

— Твоя мать считала, что можно, — ответил Эдвард. — И именно поэтому она работала над своими исследованиями. Именно поэтому она оставила тебе часть своих знаний. Ты — её наследие, Максим. И, возможно, единственная надежда этого мира.

Я повернулся к нему, чувствуя, как внутри разгорается решимость.

— Тогда я должен закончить то, что она начала. И ни Аврора, ни Альберик не остановят меня.

Эдвард кивнул, и мне показалось, что на его бесстрастном лице мелькнула призрачная улыбка.

— Именно этого я и ждал от сына Марии Леонхарт.

Глава 10

Высокие потолки, мраморные колонны, позолоченная лепнина — Зимний дворец был олицетворением могущества Российской империи, её нерушимой силы, кажущейся вечной. Но после разговора с Эдвардом я смотрел на эти стены иначе. Что есть мрамор и золото перед лицом «перезаписи»? Всего лишь прах, который смоет волна, идущая из Вечного Города.

Внутри меня бушевала буря эмоций, но внешне я сохранял привычную сдержанность. Слабость — роскошь, которую я не мог себе позволить. Особенно сейчас, когда на кону стояла судьба целого мира.

Я шел по коридору, направляясь на очередное дипломатическое мероприятие, когда заметил группу придворных, столпившихся у одного из окон. Они говорили приглушенными голосами, но меня заметили и мгновенно замолчали. Это стало привычным после моего триумфа над Петром Алексеевичем. Придворные разделились на три лагеря: мои сторонники, приверженцы наследного принца и осторожные наблюдатели, ждущие, куда качнется маятник власти.

— Ваше Высочество, — один из дворян склонился в глубоком поклоне, когда я проходил мимо, — позвольте выразить восхищение вашим блестящим выступлением на Совете. Показать такую выдержку и проницательность…

— Благодарю, — коротко ответил я, давая понять, что не нуждаюсь в лести.

Другой дворянин, стоявший рядом, бросил на меня косой взгляд и что-то прошептал своему соседу. Я расслышал обрывок фразы: «…выскочка, думает, что титул дает ему право…»

На подобные выпады я перестал обращать внимание. Петр, несмотря на свое публичное поражение, продолжал действовать против меня, только теперь более изощренно. Каждый день рождались новые слухи: то я якобы использовал запрещенную магию, чтобы влиять на императора, то планировал избавиться от всех своих братьев одним махом, то вступил в преступный сговор с иностранными державами.

Удивительно, как много людей, включая высокопоставленных аристократов, всё ещё поддерживали его, закрывая глаза даже на очевидные доказательства его махинаций с фондами. Впрочем, удивляться тут было нечему — десятилетия создания имиджа наследника, раздача должностей и привилегий, а главное — перспектива его восхождения на трон делали своё дело. Мало кто хотел ставить на темную лошадку, даже если она была отмечена императорской кровью, а вот первый принц был более интересной и влиятельной кандидатурой, с которой никто ссориться не хотел.

Андрей, третий принц, в свою очередь, решил дистанцироваться от всех политических игр. После нашего разговора в его тайном кабинете он избегал столичной жизни, проводя время на Урале под предлогом научных изысканий. Частично это было трусостью, частично — здравым расчетом. Он уже вляпался в авантюру Авроры и теперь старался минимизировать ущерб.

Единственным, кто открыто встал на мою сторону, был Михаил. Второй принц не только публично демонстрировал дружеские отношения со мной, но и активно привлекал к военным проектам, что не могло не раздражать Петра еще сильнее. Михаил был моим лучшим союзником, а его растущая близость с Кариной давала надежду на укрепление связей с Польшей.

В тот день мы с ним запланировали посещение военных учений, где должны были испытываться новые артефакты Варвары. Я встретил его во внутреннем дворе дворца, где уже ждали кони и небольшой эскорт, который усилили после недавних происшествий.

— Готов посмотреть, как твоя чаровница заставит британцев кусать локти от зависти? — Михаил улыбнулся, протягивая мне руку. — Её последние разработки могут перевернуть баланс сил в Европе. А ведь они так кичились своими разработками, — рассмеялся он под конец.

— Она не «моя чаровница», — я пожал протянутую руку, — но с остальным согласен. Варвара создает то, что другим и не снилось.

— Брось эту дипломатическую чушь, — Михаил хлопнул меня по плечу. — Весь двор знает о ваших отношениях. И не имеет ничего против, кстати. Даже отец считает, что ее влияние на тебя благотворно.

— Меньше всего меня интересует мнение придворных о моей личной жизни, — я взобрался в седло. — Еще меньше — одобрение или неодобрение. Поехали, не хочу опаздывать.

Полигон для испытаний располагался в пятнадцати верстах от Петербурга, на обширном пустыре, окруженном редким лесом. Когда мы прибыли, там уже кипела работа: солдаты устанавливали мишени и монтировали какие-то сложные конструкции, офицеры сверялись с бумагами, а в центре всей этой суеты стояла Варвара, отдававшая указания с уверенностью полководца.

Она выглядела прекрасно — в строгом темно-зеленом платье, волосы убраны под небольшую шляпку, на поясе кожаная сумка с инструментами. Увидев нас, она улыбнулась, но не прервала своих объяснений молодому артиллеристу.

— Видишь, как она держится, — шепнул Михаил, когда мы спешились. — Как настоящая императрица. Уверен, что не хочешь обручиться? Могу замолвить словечко перед отцом.

— Я, пожалуй, сам решу, когда мне делать предложение, — я подарил ему взгляд, от которого обычно бледнели даже самые отпетые преступники, но принц лишь рассмеялся.

— Как скажешь, брат. Но не тяни кота за хвост, такие девушки пользуются вниманием.

Я усмехнулся. И этот человек всего неделю назад робел перед Кариной как мальчишка, а теперь, посмотри-ка, советы раздает.

Варвара, закончив инструктаж, подошла к нам. Она не стала приседать в реверансе — еще одно доказательство того, что в ней не было ни капли притворства или угодничества.

— Ваши Высочества, — она слегка кивнула, но в её глазах плясали озорные искорки, — рада видеть вас. Особенно вас, Михаил Алексеевич, как официального куратора проекта.

— Будет вам, Варвара Марковна, — Михаил обворожительно улыбнулся. — Мы все знаем, что настоящим куратором является мой брат, пусть и неофициально.

— Не могу согласиться, — возразила она. — В самом деле, Максим даже не видел последних разработок. Я готовила сюрприз.

— И что же это за сюрприз? — поинтересовался я, приподняв бровь.

— Увидишь, — она загадочно улыбнулась. — Первый носитель мы разместили вон на той высоте. Отсюда его почти не видно, но эффект будет… впечатляющим.

Мы проследовали к специально оборудованной площадке для наблюдения. Вокруг по периметру стояли солдаты, обеспечивавшие безопасность. Михаил подробно расспрашивал Варвару о технических деталях, а я молча наблюдал за происходящим, изредка бросая взгляды на окружающие холмы и лес. Что-то тревожило меня, но я не мог уловить, что именно.

— Начинаем! — скомандовала Варвара, и несколько офицеров передали приказ по цепочке.

В сотне шагов от нас артиллеристы подняли странный прибор, напоминающий небольшую пушку, только вместо ствола у него было что-то вроде блестящего диска. Варвара сняла с пояса кристалл, похожий на рубин, и вложила его в специальное углубление на своем браслете.

— Что это? — спросил я, разглядывая неизвестный мне артефакт.

— Контроллер, — пояснила она. — С его помощью я могу управлять всеми устройствами в радиусе километра. Смотрите.

Она прикоснулась к кристаллу, и тот засветился мягким алым светом. В тот же момент диск на «пушке» начал вращаться, набирая скорость, пока не превратился в сверкающее пятно. Затем раздался низкий гул, и из диска вырвался луч света, устремившийся к холму.

То, что произошло дальше, поразило даже меня, повидавшего немало чудес и магических эффектов. Луч достиг невидимой цели на холме, и внезапно оттуда во все стороны распространилась волна энергии, окрасившая небо в фиолетовый цвет. Она расширялась, пока не накрыла площадь около версты, а затем застыла, образовав купол.

— Защитный барьер, — с гордостью пояснила Варвара. — Он способен выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда и отражает большинство известных магических атак.

— Потрясающе, — выдохнул Михаил. — Сколько таких устройств можно разместить вокруг города?

— Теоретически, — Варвара сделала паузу, производя расчеты, — для полной защиты Петербурга понадобится около пятидесяти. Но мы уже работаем над увеличением радиуса действия.

Я не сводил глаз с фиолетового купола, когда заметил странный отблеск на одном из дальних холмов. То ли солнечный зайчик, то ли…

Чутье Законника, отточенное опасной работы, взвыло как пожарная сирена. Я рванулся вперед, сбивая Варвару с ног, в тот самый момент, когда пуля просвистела там, где только что находилась её голова.

— Преломи! — выкрикнул я, создавая искривление пространства вокруг нас. Вторая пуля, выпущенная мгновение спустя, изменила траекторию и вонзилась в землю в нескольких шагах, чудом никого не задев.

— Снайпер! На холме! — крикнул я, прикрывая Варвару своим телом.

Вокруг мгновенно поднялась суматоха. Охрана окружила нас плотным кольцом, закрывая магическими щитами. Михаил выхватил пистоль, хотя противник находился далеко за пределами досягаемости — действие, скорее, рефлекторное, чем необходимое.

— Ты в порядке? — спросил я Варвару, осматривая её.

— Да, — она выглядела потрясенной, но держалась. — Это было… метко.

— Слишком метко, — мрачно согласился я. — Профессиональная работа.

Михаил отдал приказ оцепить весь район и начать прочесывание холмов. Я знал, что это бесполезно — снайпер такого уровня уже давно покинул позицию. Но гораздо больше меня волновало другое: кто стоял за этим покушением? Кто настолько не хотел, чтобы имперская армия получила новые защитные артефакты, что решился на столь дерзкое нападение средь бела дня?

— Я найду того, кто это сделал, — произнес я, помогая Варваре подняться. В моем голосе звенела сталь. — И они пожалеют, что переступили эту черту.

Глаза Варвары, до этого момента полные шока, вдруг стали жесткими:

— Я с тобой. Никто не смеет стрелять в меня на моём собственном полигоне.

Михаил, отдав последние распоряжения, подошел к нам:

— Я отправил лучших следопытов. Если снайпер оставил хоть какой-то след, они его найдут. И я лично гарантирую, что виновные будут наказаны.

— Не сомневаюсь в твоих намерениях, — сказал я, внимательно глядя на брата. — Но этим займусь я. Как Законник.

— Максим, сейчас не время для личной вендетты. Это дело государственной безопасности…

— Именно поэтому им должен заняться Законник, — я повысил голос. — Здесь нужны не солдаты, а расследование. И поверь мне, брат, — я положил руку ему на плечо, — я умею раскрывать такие дела.

— Я обещаю разобраться…

— У меня нет времени ждать, пока ты разберешься, — отрезал я. — Если через три дня не будет результатов, я возьмусь за дело сам. И поверь, я найду не только исполнителя, но и заказчика.

Михаил сжал челюсти, и на мгновение между нами возникло напряжение. Но затем он кивнул:

— Три дня. Но держи меня в курсе.

* * *

Мне не пришлось ждать и трех дней. Уже через два Виктор принес первые результаты расследования. Оказалось, что снайпер был связан с одной из иностранных консалтинговых фирм, формально являвшейся частью британского торгового представительства. Мы встретились с ним в моем кабинете в Бюро, который мне выделили после нового статуса. Но заглядывал я сюда редко.

— Подробнее, — потребовал я, изучая скудные данные в докладе.

— Стрелка видели на выезде из города вечером того же дня, — Виктор положил передо мной карту с отмеченным маршрутом. — Он направлялся в сторону финской границы. Мы перехватили его на постоялом дворе, где он ждал связного.

— И?

— Британец, бывший военный, сейчас работает на некоего «господина Стэнли» из консалтинговой фирмы «Вестленд Трейдинг». По его словам, ему заплатили за устранение главного разработчика новых военных артефактов, — Виктор достал еще один документ. — Мы проверили: один из руководителей «Вестленд Трейдинг», Чарльз Стэнли, действительно, числится сотрудником британского торгового представительства. Вернее, числился — он спешно покинул страну два дня назад.

Я поднялся и подошел к окну. Внутри клокотала ярость, но внешне я оставался спокойным.

— А посредник?

— Задержан в Литве. Местные власти согласились содержать его под стражей, но для допроса нужен официальный запрос от императора.

— Подготовь все документы, — я повернулся к Виктору. — Я составлю рапорт и официально признаю эти действия международным инцидентом. Пусть наш министр иностранных дел потребует выдачи задержанного и полного расследования деятельности «Вестленд Трейдинг».

Виктор кивнул, а я взял перо и начал составлять рапорт. От моего настроения зависело очень многое, потому я в словах не стеснялся, прямо указывая на провокацию со стороны иностранных спецслужб. Документ получился резким, бескомпромиссным и, главное, опирающимся на неопровержимые факты. Я отправил его императору в тот же день.

Ответ не заставил себя ждать. Отец вызвал меня в свой кабинет спустя всего несколько часов. Его лицо было мрачнее тучи.

— Это правда? — спросил он, указывая на мой рапорт, лежавший на столе.

— Каждое слово, — я встретил его взгляд. — У нас есть признание снайпера, записанное и заверенное свидетелями. Есть доказательства связи с британским торговым представительством. И у нас есть посредник, который может рассказать больше.

Император тяжело вздохнул:

— Ты понимаешь, что просишь о прямом дипломатическом конфликте с Британией? Одной из сильнейших держав мира.

— Я понимаю, что защищаю интересы империи, — твердо ответил я. — Они пытались убить Варвару Чернову — не просто девушку, но ведущего специалиста по военным артефактам, чьи разработки дают нам стратегическое преимущество. Это не просто покушение — это акт саботажа против безопасности государства.

— И ты действуешь исключительно из государственных интересов? — в его глазах мелькнула искра понимания. — Тут нет личной мести?

— Личное и государственное в данном случае совпадают, — я не стал отрицать очевидное. Да и зачем мне юлить перед императором? — Да, Варвара дорога мне. Но даже если бы речь шла о совершенно незнакомом человеке, я бы действовал так же. Покушение на лучшего специалиста империи — это вызов, который нельзя оставить без ответа.

Отец долго смотрел на меня, затем кивнул.

— Я подпишу указ о требовании выдачи посредника. Но, — он поднял палец, — никаких самостоятельных действий без моего согласия. Это может иметь далеко идущие последствия для всей империи.

— Как прикажете, Ваше Величество, — я склонил голову, добавив официальности, чтобы подчеркнуть серьезность момента.

Когда я уже направлялся к двери, император окликнул меня:

— Максим.

Я повернулся.

— Будь осторожен, — в его голосе прозвучала неожиданная мягкость. — Я не хочу потерять еще одного близкого человека.

Эти слова тронули меня, но я лишь коротко кивнул и вышел из кабинета. В коридоре меня уже ждал Михаил.

— Ну, что он сказал? — нетерпеливо спросил он.

— Подпишет указ, — я зашагал по коридору, и принц пошел рядом. — Но требует действовать по протоколу.

— А ты не будешь?

Я позволил себе слабую улыбку в ответ.

— Разумеется, буду. Я всегда следую протоколу. Просто мой протокол несколько… специфический.

— Ты ведь знаешь, что Петр на ближайшем приеме собирается заявить, что ты действуешь исключительно из личных побуждений и создаешь дипломатический кризис ради защиты своей любовницы?

— Пусть говорит, — я пожал плечами. — У меня есть задокументированные доказательства и признание снайпера. Что есть у Петра? Только сплетни и домыслы.

— Он очень настойчив, — Михаил покачал головой. — И, к сожалению, его поддерживают многие влиятельные придворные.

— Многие, но не все, — заметил я. — И поддерживают они его лишь до тех пор, пока это выгодно. Как только чаша весов качнется в другую сторону, они мгновенно переметнутся.

— Ты слишком циничен, брат, — Михаил улыбнулся.

— Я реалист, — возразил я. — Кстати, тебе бы тоже не помешало немного цинизма. Особенно в отношениях с придворными.

Мы дошли до перекрестка коридоров, и Михаил остановился.

— Мне нужно к отцу с докладом о военных учениях. Не забудь о нашем уговоре — держи меня в курсе.

— Непременно, — я кивнул. — И, Михаил… спасибо за поддержку.

Он лишь махнул рукой и направился к кабинету императора, а я пошел другим коридором, обдумывая дальнейшие действия.

На следующий день произошло то, чего я и ожидал, и боялся. Император сообщил, что литовские власти отказались выдать посредника, сославшись на отсутствие достаточных оснований. Очевидно, британские дипломаты успели оказать давление на местное правительство.

Особенно меня разозлило то, что отец, казалось, смирился с таким положением дел.

— Мы направим официальную ноту протеста, — устало сказал он, когда я пришел к нему за разъяснениями. — Но на большее я не могу пойти. У нас и так хватает проблем с Пруссией и Османской империей.

— Значит, они просто уйдут от ответственности?

— Дипломатия — это искусство возможного, Максим, — император вздохнул. — Иногда приходится отступать, чтобы позже нанести удар сильнее.

Я не стал спорить с отцом. Он был прав со своей точки зрения. Но я знал, что не смогу просто отступить. Не в этот раз. Не когда под угрозой была Варвара.

Покинув кабинет императора, я направился к Михаилу. У меня созрел план, и мне нужно было его содействие.

К моему удивлению, брат выслушал меня без возражений. Более того, он, казалось, ожидал чего-то подобного.

— Я могу предложить тебе командование небольшой ударной группой, — сказал он, когда я закончил излагать свои мысли. — Формально — для отработки логистических связей с Прибалтикой. На деле — делай, что посчитаешь нужным. Я прикрою.

— Ты понимаешь, что это может иметь последствия? — я внимательно посмотрел на него. — В том числе лично для тебя?

— Я второй принц Российской империи, — Михаил усмехнулся. — Мой долг — защищать её интересы. То, что ты предлагаешь, может вызвать дипломатические осложнения, но они будут ничем по сравнению с прецедентом, который мы создадим, если позволим иностранным агентам безнаказанно совершать покушения на наших людей.

— Спасибо, брат, — я пожал его руку. — Я буду действовать максимально аккуратно.

— Но эффективно, — добавил он с усмешкой.

— Разумеется.

* * *

Вернувшись домой, я позволил себе расслабиться, но только на короткое мгновение. Благо Василиса снова порадовала меня очередным невероятным рецептом чая. Порой мне казалось, что она больше не сможет меня удивить, но, кажется, ее запас рецептов был бесконечным.

— Это «Сонная заводь», господин, — она поставила передо мной изящный фарфоровый чайник, украшенный ручной росписью. — Мой особый сбор для тяжелых дней. Мелисса с нашего сада, липовый цвет, чуточка лаванды и веточка вишни. А секрет в том, — она понизила голос до заговорщического шепота, — что я добавляю три капли горного меда из Кавказских гор и щепотку ягод можжевельника.

Аромат, исходящий от чайника, был поистине божественным — сладковатый, с легкой цветочной нотой и едва уловимой горчинкой. Первый же глоток растекся по языку удивительным бархатистым теплом. Вкус был насыщенным, но не приторным, с легкой кислинкой от вишни и неожиданным послевкусием можжевельника, придававшим напитку особую глубину.

— Благодарю, Василиса. Твой чай стоит дороже любых заморских вин, — искренне сказал я.

Девушка зарделась от похвалы и, сделав неглубокий реверанс, удалилась, оставив меня наедине с чудесным напитком и собственными мыслями. А были они непростыми, потому что настало время дать ответ Альберику. Видимо, мне придется все же посетить Вечный Город. Правда, чуть позже. Но если этот эмиссар говорит правду и полукровки, действительно, ценны, то, думаю, пару недель подождать они точно смогут. Мне нужно чуть больше времени.

Глава 11

Рассвет в Петербурге всегда имел особое очарование. Было в этих солнечных лучах, скользящих по глади Невы, что-то потустороннее, словно сама река делилась своими древними тайнами с просыпающимся городом. Я стоял на набережной, наблюдая за этим зрелищем и поглядывая на часы. Мой юный гость не заставил себя ждать.

Альберик появился бесшумно, будто соткался из утреннего тумана в один миг. На сей раз он не играл роль ребенка — передо мной стоял молодой мужчина аристократической наружности, с явственной печатью нечеловеческой красоты. Впрочем, смена внешности меня не удивила.

— Я ценю пунктуальность, Максим, — произнес он своим мелодичным голосом. — Особенно в тех, кто ценит собственное время.

— Время, — я усмехнулся, — такая забавная концепция. Особенно для тех, кто собирается «перезаписать» целый мир.

— Вижу, мой бывший ученик был весьма откровенен с вами, — Альберик покачал головой, но быстро вернул себе самообладание. — Что ж, тем лучше. Нет нужды тратить слова на объяснения. Каков ваш ответ?

Я не спешил произносить его вслух, наслаждаясь редким моментом — видеть, как представитель древней расы ждет решения «смертного».

— Сперва я хочу прояснить один момент, — сказал я, повернувшись к реке. — Ты мог бы просто принудить меня. По словам Эдварда, твоя сила несравнима с моей. Но вместо этого предлагаешь сделку. Почему?

Альберик улыбнулся, и в этой улыбке было нечто, действительно, древнее.

— Скажем так… полукровки представляют особый интерес для Вечного Города. И качество образца напрямую зависит от добровольности сотрудничества, — он сделал паузу. — К тому же, ваша мать заслужила определенное… уважение, даже будучи беглянкой. Было бы неуважительно применять силу к ее сыну.

— Как благородно, — я не смог сдержать сарказма. — Что ж, я согласен на твое предложение. С двумя условиями.

— Я слушаю.

— Первое: мне нужно время, чтобы разобраться с покушением на Варвару. Это дело личное и очень важное, и я не оставлю его незавершенным.

Альберик нетерпеливо взмахнул рукой.

— Эти меры кажутся мне бессмысленными. Все смертные, включая вашу леди-артефактора — лишь временные фигуры на доске. Но если для вас это важно… — он сделал расчётливую паузу. — Сколько времени вам потребуется?

— Месяц, может, немного больше.

— Приемлемо. А второе условие?

— Аврора Сергеевна должна понести наказание, а не быть уничтоженной. Никаких убийств, — твердо произнес я. — Я не хочу, чтобы она стала мученицей и героиней. Её деяния должны быть раскрыты, а сама она — лишена возможности причинять дальнейший вред.

Альберик задумчиво потер подбородок.

— Это делает задачу несколько сложнее, но не существенно. Я согласен. Ваша тетушка будет обезврежена без физического устранения.

— Тогда сделка заключена, — я протянул руку, любопытствуя, примет ли он этот человеческий жест.

К моему удивлению, Альберик без колебаний пожал мою ладонь. Его кожа была неестественно гладкой и теплой, словно нагретый солнцем мрамор.

— Сделка заключена. Действуйте быстро — время не на нашей стороне. Когда завершите свои дела, я найду вас.

С этими словами он развернулся и пошел прочь, его фигура, словно таяла в утреннем свете. Я остался один на набережной, размышляя о том, во что только что ввязался. Но времени на рефлексию не было — нужно действовать.

* * *

Альберик Серентийский шел по оживающему Петербургу, наслаждаясь его странной, грубоватой красотой. Эти смертные, создавали удивительные вещи, несмотря на свою примитивность и кратковременность существования. В этом была своеобразная печаль, которую он редко признавал даже перед самим собой.

Проходя мимо книжной лавки, уже открывшей свои двери, он замедлил шаг. На витрине, на самом видном месте, лежал сборник стихов с простой, но элегантной надписью: «Отблески истины. М. Н. Темников».

Любопытство — редкий гость в душе такого древнего существа, как он — взяло верх. Альберик вошел в лавку, кивнул приказчику и взял в руки книгу.

Первые же строки заставили его замереть:

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный, К нему не зарастет народная тропа…»

Перелистнув страницу, он наткнулся на другое:

«Выхожу один я на дорогу; Сквозь туман кремнистый путь блестит…»

И дальше, дальше — знакомые строки, которых не могло быть в этом цикле. Строки поэтов, которые никогда не существовали в этой версии мира, поэтов из прошлого цикла.

Альберик медленно закрыл книгу, чувствуя, как внутри разливается ледяной холод осознания. Максим Темников — не просто полукровка. Каким-то образом он сохранил память о прошлом цикле, прошлой версии мира.

Расплатившись за книгу — человеческие деньги давно не представляли для него сложности — Альберик вышел на улицу и, отойдя в укромное место, достал из внутреннего кармана небольшой кристалл. Приложив к нему губы, он прошептал несколько слов на языке, который был древним даже для Вечного Города.

Кристалл засветился изнутри, принимая послание, которое никогда не должен был услышать ни один смертный:

«Срочно. Максим Темников не просто полукровка. Он помнит прошлый цикл. Необходимо скорректировать протокол исследования. Запрашиваю разрешение на полную инкорпорацию субъекта».

Передав сообщение, Альберик спрятал кристалл и позволил себе тонкую улыбку. Ситуация становилась более интересной, чем он ожидал.

* * *

Литва встретила нас проливным дождем и серым небом, словно сама природа оплакивала то, что должно было произойти. Михаил сдержал свое слово — ударная группа из шести человек, выделенная мне, состояла из лучших: три мага, специализирующихся на боевых заклинаниях, опытный следопыт и два стрелка, способных поразить монету на расстоянии сотни шагов.

— Извините за погоду, Ваше Высочество, — пошутил капитан Орлов, немолодой уже человек с глазами, видевшими слишком много для одной жизни. — Но, возможно, она нам на руку — меньше любопытных глаз.

— Я не сахарный, капитан, — ответил я, натягивая походный плащ. — Где держат нашего посредника?

— В старой крепости на окраине Вильнюса. Местные власти официально поместили его под стражу за мелкое мошенничество, но неофициально ждут, когда британцы решат вопрос дипломатическим путем.

— Значит, у нас не так много времени.

План был прост и эффективен. Мы не собирались штурмовать крепость или устраивать громкое похищение. Вместо этого я предпочел использовать своё второе имя — Законник.

Виктор, прибывший в Вильнюс на день раньше нас, уже подготовил почву. Он встретил нас в небольшой гостинице неподалеку от крепости, выглядя, как всегда, собранным и готовым к действию.

— Комендант крепости — полковник Радзивилл, — доложил он, расстилая на столе план здания. — Человек принципиальный, но падкий на золото. Я предложил ему сумму, которая заставила его задуматься, но он опасается британского влияния.

— Тогда мы дадим ему то, что ценнее золота, — я достал из внутреннего кармана сложенный пергамент с императорской печатью. — Гарантию безопасности от самого Российского императора. Плюс щедрое вознаграждение, разумеется.

Виктор одобрительно кивнул.

— Это должно сработать. Когда начинаем?

— Через час. Я хочу лично встретиться с комендантом.

Комендант Радзивилл оказался именно таким, как его описывал Виктор: высокий, худощавый мужчина с пышными усами и глазами, в которых читалась постоянная настороженность человека, привыкшего жить в эпицентре политических интриг.

— Вы понимаете, Ваше Высочество, что эта ситуация чрезвычайно деликатна? — спросил он после того, как я изложил свое предложение. — Британский консул уже дважды присылал своих людей.

— Полковник, я не прошу вас официально выдать заключенного Российской империи, — я сложил руки на столе, демонстрируя открытость. — Я предлагаю вам возможность избавиться от потенциальной проблемы. Представьте: произойдет «побег». Вы, разумеется, примете все необходимые меры, но, увы — преступник уже пересек границу. Никакого дипломатического скандала, никаких обвинений. Плюс вам будет лично благодарен российский император — эта благодарность стоит гораздо дороже золота, хотя и золото, — я выразительно посмотрел на сундучок, стоявший рядом с моим стулом, — тоже присутствует.

Радзивилл задумчиво погладил усы, взвешивая риски и выгоды.

— Что будет с заключенным после… побега?

— Он даст показания, которые будут использованы с максимальной осторожностью. Никто не узнает, откуда именно они получены. И он останется жив, если это вас беспокоит.

Это не совсем соответствовало моим планам, но иногда для достижения цели приходится идти на компромиссы.

Радзивилл еще немного помолчал, затем кивнул.

— Сегодня ночью. Я лично проведу вас. Но если что-то пойдет не так…

— Всё пройдет именно так, как должно, — заверил я его.

И, надо сказать, в кои-то веки всё, действительно, прошло гладко. Посредник, некто Томаш Ковальский, польский наемник, работавший на британскую разведку, был в ужасе, когда увидел меня в своей камере. Он явно знал, кто я такой, и это знание, вместе с моей репутацией Законника, развязало ему язык без необходимости применять более… убедительные методы.

— Весь заказ организовал Чарльз Стэнли, — тараторил он, нервно ломая пальцы. — Но не сам, ему поручил некто из высшего руководства Британской империи. Они получили сведения о новых артефактах госпожи Черновой и решили, что это может нарушить баланс сил в Европе. Особенно их беспокоил защитный купол — с такой технологией Россия могла бы сделать свои ключевые города фактически неуязвимыми.

— Кто конкретно отдал приказ? — мой голос был тих, но от этого, кажется, пугал его еще больше.

— Я не знаю! Клянусь всеми святыми! Стэнли тоже был просто посредником. Но он хранил документы — я видел сейф в его кабинете, когда получал задание и предоплату.

Это было именно то, что мне нужно. Информация о местонахождении доказательств причастности британских официальных лиц к покушению на подданную Российской империи.

— Где сейчас Стэнли? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Вернулся в Лондон. Спешно, сразу после вашего расследования.

— Спасибо за сотрудничество, — я поднялся. — Вы оказали большую услугу Российской империи. Взамен я гарантирую вам жизнь и свободу. Но если когда-нибудь наши пути снова пересекутся…

Я не закончил фразу, но он понял. Эти наемники всегда понимают, когда им делают одолжение, которое не повторится.

Дальнейшие события развивались стремительно. С доказательствами, полученными от Ковальского, и дополнительной информацией, предоставленной Радзивиллом, я вернулся в Петербург и немедленно организовал операцию в Лондоне. К счастью, наша резидентура в британской столице была одной из сильнейших в Европе.

Стэнли был слишком самоуверен — думал, что сбежав из России, оказался в безопасности. Он не учел, что мои полномочия Законника распространялись далеко за пределы империи, когда речь шла о преступлениях против её граждан. К тому же, тут пригодились связи Дорохова, который любезно ими со мной поделился и ускорил тем самым события.

Наши агенты выкрали документы из его домашнего сейфа, и то, что мы обнаружили, стало настоящей бомбой. Стэнли хранил не только приказы о ликвидации Варвары, но и свидетельства других незаконных операций британской разведки на территории нескольких европейских держав, включая Пруссию и Францию.

Именно это и стало ключом к безопасному разрешению ситуации. Вместо того чтобы напрямую обвинять Британию в покушении на Варвару, мы передали компрометирующие документы дипломатическим представителям Франции и Пруссии. Международный скандал был неизбежен, но теперь Россия выступала не единственным обвинителем, а лишь одной из нескольких пострадавших сторон.

Что касается самого Стэнли… В донесении, полученном мной через неделю после возвращения в Петербург, сообщалось о «несчастном случае»: он якобы выпал из окна своего кабинета на третьем этаже. Типичная судьба тех, кто знает слишком много и становится обузой для своих хозяев.

— Британия официально принесла извинения за «действия отдельных безответственных лиц в торговом представительстве, превысивших свои полномочия», — доложил мне Виктор, когда все закончилось. — Они предложили щедрую компенсацию семьям пострадавших и обещали строго наказать всех виновных. Конечно, это только видимость, но важен сам факт признания.

— И никакого дипломатического кризиса, — я удовлетворенно кивнул. — Император должен быть доволен.

— Он более чем доволен, — подтвердил Виктор. — Особенно тем, как ты превратил потенциальный конфликт с Британией в совместное дипломатическое давление нескольких держав.

Я улыбнулся. План сработал даже лучше, чем я ожидал. Покушение на близких мне людей окажется огромной потерей для тех, кто посмел его совершить, британская разведка получила серьезный удар, а Российская империя укрепила свои дипломатические позиции без единого пушечного выстрела.

Но это было только начало.

* * *

Варвара встретила меня в своей мастерской, как всегда, окруженная чертежами и странными механизмами. Она подняла голову, когда я вошел, и улыбка осветила ее лицо.

— Вот и наш герой, — она отложила инструменты и подошла ко мне. — Газеты только и пишут о «дипломатическом триумфе России» и «разоблачении британских интриг». Хотя я подозреваю, что настоящая история гораздо интереснее, чем-то, что печатают.

— И кровавее, — я притянул ее к себе. — Но главное — ты в безопасности, и мы нашли виновных.

— А ты? — она внимательно всмотрелась в мое лицо. — Ты в безопасности, Максим?

Я не сразу ответил. Стоило ли рассказывать ей о сделке с Альбериком? О том, что вскоре мне предстоит путешествие, из которого я могу не вернуться?

— Пока да, — наконец ответил я. — Но впереди еще немало сражений.

— Что-то произошло, пока тебя не было, — она не отводила взгляда. — Ты как будто… отдалился.

— Я заключил сделку, Варвара, — решил я быть честным. — С Альбериком. Он поможет нам с Авророй, а мне… предстоит долгосрочная командировка. Обещай скучать!

Ее лицо побледнело.

— Ты хоть представляешь, насколько это опасно? Про Альберика то и дело ходят всякие разные слухи.

— Я знаю, — прервал я ее. — Но у меня есть преимущество, о котором не знает даже Альберик.

В этот момент в дверь мастерской постучали. Явилась Анастасия, и по ее взволнованному лицу я понял, что она принесла важные новости.

— Максим, я знала, что найду тебя здесь! Мы нашли это в дневниках твоей матери, — она протянула мне толстую тетрадь в кожаном переплете. — Точнее, это не совсем дневник, скорее, зашифрованные заметки. Я смогла расшифровать только часть, но там определенно указаны координаты. Это где-то на севере, в районе Мурманска.

Я быстро пролистал страницы. Мелкий, аккуратный почерк матери, сложные формулы, странные символы — все это требовало тщательного изучения.

— Если координаты зашифрованы, то это может быть ключ ко всему, — продолжила Анастасия. — К эликсиру Авроры, к тому, как она сама блокировала процессы старения…

— И, возможно, не только к этому.

Я закрыл тетрадь и принял решение.

— Я отправляюсь в Мурманск. Немедленно.

* * *

Александр Темников стоял перед зеркалом в главном зале «Кодекса Элегантности», придирчиво осматривая новый фасон костюма, который они разрабатывали для весеннего сезона. Ателье, созданное Максимом, процветало, несмотря на — а может быть, и благодаря — новому статусу его брата. Титул принца привлекал к их заведению еще большее внимание, хотя Александр настаивал, чтобы каждый клиент оценивался исключительно по его вкусу и платежеспособности, а не по титулу.

Звон дверного колокольчика возвестил о прибытии посетителя. Александр обернулся и замер. В дверях стояла сама Изабелла Бергова, прима императорского театра и фаворитка наследного принца Петра Алексеевича. Она однажды участвовала в показе их новой коллекции, и, признаться, была безупречна.

— Госпожа Бергова, — Александр поклонился, скрывая удивление. — Чем могу служить?

Изабелла была потрясающе красива: высокая, стройная, с каскадом темных волос и глазами цвета штормового моря. Ее бледная кожа контрастировала с ярко-красной помадой на чувственных губах.

— Господин Темников, — она слегка кивнула. — Ваше ателье уже не раз зарекомендовало себя. У меня особый заказ.

— Буду рад помочь, — Александр жестом пригласил ее в приватную секцию ателье. — Что именно вас интересует?

— Костюм для новой постановки «Кармен», — Изабелла расстегнула и сняла верхнее пальто, демонстрируя безупречную фигуру, обтянутую элегантным платьем. — Нечто яркое, страстное, но при этом утонченное.

Когда она повернулась, чтобы повесить пальто, боа, которое она носила, слегка сместилось, и Александр заметил темные пятна на ее шее — синяки, которые она пыталась скрыть.

— Я уверен, мы создадим нечто особенное, — сказал он, делая вид, что не заметил следов. — Позвольте снять мерки.

Пока он работал, между ними возникла странная напряженность. Не неприятная, а скорее, наэлектризованная, будто воздух вокруг них был заряжен невидимыми искрами. Их пальцы случайно соприкоснулись, когда она помогала поправить складку ткани, и Александр почувствовал, как по руке пробежала молния.

— Вы уже определились с цветовой гаммой? — спросил он, стараясь сохранять профессиональный тон.

— Красный, черный и золотой, — ответила Изабелла, и ее голос звучал чуть ниже, чем раньше. — Цвета страсти, опасности и власти.

— Идеальный выбор для Кармен, — Александр сделал заметку в блокноте, но его мысли были далеки от работы.

Изабелла поправила боа, но оно снова соскользнуло, открывая синяки. На этот раз Александр не смог удержаться.

— Простите мою дерзость, леди, но… эти синяки. Вам нужна помощь?

Ее глаза расширились, в них мелькнул испуг, быстро сменившийся холодностью.

— Это не ваше дело, господин Темников, — резко ответила она.

— Прошу прощения, — он поклонился. — Я не хотел вас оскорбить. Просто если кто-то причиняет вам боль…

— Никто не причиняет мне боль, — Изабелла поспешно надела пальто. — Я упала во время репетиции, вот и все. Когда будет готов эскиз костюма?

— К концу недели, — Александр не стал настаивать, хотя был уверен, что она лжет, ведь синяки были очень похожи на следы удушения. — Я лично доставлю его вам в театр.

— Нет, — слишком быстро возразила она. — Я сама приду. До свидания, господин Темников.

Изабелла поспешно покинула ателье, оставив после себя шлейф дорогих духов и множество вопросов. Александр смотрел ей вслед, ощущая странное беспокойство и неожиданную решимость узнать правду о том, кто посмел поднять руку на такую женщину.

* * *

Император Алексей Сергеевич Романов принимал нежданного гостя в своем личном кабинете, а не в тронном зале. «Дипломатическое обновление протокола» — так был официально обозначен визит, хотя секретарь, докладывавший о прибытии молодого графа Альберика Серентийского, выглядел слегка озадаченным. Подобные визиты обычно проходили через множество бюрократических инстанций, а не назначались напрямую, в обход всех правил этикета.

— Ваше Императорское Величество, — Альберик поклонился с безупречной грацией древней аристократии. — Благодарю за аудиенцию.

— Граф Серентийский, — император кивнул, внимательно изучая посетителя. — Полагаю, причина вашего визита достаточно серьезна, чтобы пренебречь обычными формальностями?

— Более чем серьезна, — Альберик выпрямился, и его облик внезапно изменился. Юношеская мягкость черт сменилась острыми линиями лица существа, явно нечеловеческого происхождения. — Думаю, нам стоит отбросить маски, Ваше Величество. Вы знаете, кто я и откуда.

Император не выказал удивления. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Мария рассказывала мне о Вечном Городе, — тихо произнес он. — И о том, почему она покинула его. В числе причин звучало и ваше имя.

— Значит, она доверяла вам, — Альберик слегка наклонил голову. — Это делает наш разговор проще, гораздо проще. Ваша сестра, Аврора Сергеевна, зашла слишком далеко в своих играх с технологиями, которых не понимает. Она использует модифицированную версию исследований Марии для контроля над умами — включая ум вашего старшего сына.

— У вас есть доказательства? — голос императора стал жестче.

— Разве вам нужны доказательства? — Альберик улыбнулся. — Вы сами видите изменения в поведении Петра Алексеевича. Эликсир Авроры действует тонко, но эффективно. И с каждым днем ее влияние растет.

Император молчал, обдумывая услышанное.

— Я предлагаю сделку, — продолжил Альберик. — Выпустите указ о публичном аресте Авроры Сергеевны. И поручите это Максиму — вашему новоявленному сыну. А я, в свою очередь, предоставлю вам некоторые технические наработки Вечного Города. Наработки, которые значительно укрепят позиции империи.

— Я не могу арестовать свою сестру без веских доказательств, — возразил император, хотя в его глазах уже мелькал интерес. — Это вызовет скандал, который…

— О, вам интересно, о каких именно наработках идет речь? — внезапно прервал его Альберик саркастичным тоном. — Исцеляющие кристаллы, способные регенерировать любые раны? Энергетические узлы, обеспечивающие неограниченной силой целые города? Или, возможно, технология удаленной связи, позволяющая мгновенно передавать сообщения на любые расстояния?

Император замолчал, пораженный перспективами.

— Все это, — продолжил Альберик, — в обмен на один указ. И, разумеется, на вашего сына, Максима, которому я предложил посетить Вечный Город после завершения этого дела.

— Вы просите многого, — медленно произнес император.

— Я предлагаю еще больше, — коварно улыбнулся мужчина, уже прекрасно зная, что он добьется своего.

Наступила долгая пауза. Император встал и подошел к окну, глядя на город, который был вверен его попечению.

— Аврора перешла черту, — наконец произнес он. — Она организовала покушение на меня, отравила разум моего сына эликсиром… И все во имя власти, которую я никогда не отказывал ей разделить.

Он повернулся к Альберику.

— Я подпишу указ. Максим арестует ее. Но я хочу гарантий, что мой сын вернется из Вечного Города.

— Это зависит от него самого, — Альберик развел руками. — Но я лично сделаю все возможное, чтобы обеспечить его безопасность. В конце концов, — его глаза блеснули странным светом, — он представляет для нас особый интерес.

Император кивнул, принимая эти условия, хотя в его сердце зародилось предчувствие, что он только что заключил сделку с силой, куда более древней и опасной, чем он мог себе представить.

— Да будет так, — произнес он, скрепляя договор.

Глава 12

Сборы заняли всего несколько часов — я не привык брать с собой больше необходимого. Чем меньше багажа, тем выше скорость и маневренность. В походный рюкзак отправились только самое необходимое: смена одежды, провиант, карты северных земель и, конечно, тетрадь матери с зашифрованными координатами.

Виктор наблюдал за моими сборами с плохо скрываемым беспокойством, то и дело поглядывая на карту, расстеленную на столе.

— Максим, эти места не просто пустынны, они враждебны, — покачал головой он, указывая на район к востоку от Мурманска. — Там одни скалы, вечные льды и ветер, способный перевернуть экипаж. Не говоря уже о местных шаманах, которые, по слухам, не жалуют чужаков.

— Потому я и еду один, — отрезал я, затягивая ремни рюкзака. — Одинокий путник вызовет меньше подозрений, чем целый отряд.

— Ты принц Российской Империи, а не одинокий путник, — возразил Виктор. — И это звучит как безумие.

— Мне все равно, как это звучит, — я проверил клинок в ножнах. — Здесь замешана моя мать, Вечный Город и, возможно, судьба всего нашего мира. Я не стану рисковать, привлекая внимание.

Когда последние приготовления были завершены, я велел седлать коня для раннего выезда. Ночь предстояла беспокойная — нужно было перечитать заметки матери, попытаться понять, что именно ждет меня в этой северной лаборатории.

Глубокой ночью, когда глаза слипались от усталости, я ощутил знакомое присутствие. Даже не оборачиваясь, я знал, кто стоит за моей спиной — Эдвард умел перемещаться бесшумно, словно сама тень.

— Дверей для тебя не существует? — поприветствовал я его, не отрываясь от страницы с формулами.

— Прибереги сарказм для других, Максим, — ровным голосом ответил Эдвард. — Я пришел предупредить. Ты должен ехать один. Без охраны, без свиты. И даже без Виктора.

Я отложил тетрадь и повернулся к нему.

— Вот как? А ты сам, полагаю, составишь мне компанию?

— Я присоединюсь позже, через день пути, — кивнул он. — Хранители Равновесия следят за тобой, Максим. За мной тоже. Но я могу отвлечь их внимание, создать ложный след, пока ты будешь продвигаться к цели.

— И почему я должен тебе верить? — прищурился я. — После того как ты скрывал от меня правду всю мою жизнь.

Впервые я заметил в его лице что-то похожее на раскаяние.

— Я выполнял последнюю волю твоей матери, — тихо сказал он. — Но теперь пришло время узнать всю правду. И она ждет тебя на севере.

Эдвард подошел ближе, и его обычно бесстрастный голос приобрел оттенок настойчивости:

— Сейчас не время для обид и сомнений. Если мы хотим остановить перезапись, нужно действовать быстро и решительно. Выезжай на рассвете, один. Я найду тебя.

С этими словами он исчез так же бесшумно.

— Я и так еду один, — выдохнул я в пустоту.

* * *

Утренний туман еще стелился над мощеными улицами Петербурга, когда я вывел коня из конюшни. Виктор уже ждал во дворе, хмурый и решительный.

— Я поеду с тобой, — заявил он тоном, не терпящим возражений.

— Нет, — я покачал головой, затягивая подпругу. — Ты нужен мне здесь. Следи за Авророй, за двором, за Петром. И особенно — за Варварой. Я должен знать, что она в безопасности, пока меня нет. А тебе я доверяю как себе.

— Ты отправляешься на край света в одиночку, а я должен остаться нянчить твою женщину? — он говорил негромко, но каждое слово было пропитано гневом. — Это безумие, Максим.

— Виктор, послушай, — я положил руку ему на плечо. — Если я не вернусь, кто-то должен знать правду. Кто-то, кому я абсолютно доверяю. Ты — единственный.

— Что ты обнаружил? — он сразу стал серьезнее, отбросив эмоции.

Я оглянулся по сторонам, убедившись, что нас никто не подслушивает, и тихо произнес:

— То, что Альберик замешан в куда более опасной игре, чем мы думали. Вечный Город планирует не просто вмешательство — они готовят полное уничтожение нашего мира, его перезапись. И у них это не в первый раз.

Виктор побледнел, но судя по виду, сразу поверил моим словам, даже не требуя доказательств.

— И твоя мать… она знала об этом?

— Не просто знала, — я проверил, надежно ли закреплена тетрадь в седельной сумке. — Она пыталась это остановить. И, возможно, оставила мне ключ к спасению.

Виктор долго молчал, затем кивнул.

— Хорошо. Я останусь. Но клянусь, если через неделю от тебя не будет вестей, я лично соберу отряд и отправлюсь на поиски.

— Это справедливо, — я сел в седло. — И Виктор… если я не вернусь, скажи Варваре, что она была лучшим, что случалось со мной в этой жизни.

Он усмехнулся.

— Скажи ей это сам, когда вернешься. А теперь езжай.

С этими словами мы расстались. Я направил коня к северным воротам, не оглядываясь. Впереди лежал долгий путь.

* * *

Север встретил меня пронизывающими ветрами и бесконечными каменистыми пустошами. Я продвигался медленнее, чем рассчитывал — дороги здесь были скорее условностью, а погода с каждым днем становилась всё неприветливее. На вторые сутки пути, когда я разбил лагерь в укрытии между скал, меня и настиг Эдвард.

Он появился бесшумно, просто шагнув в круг света от моего костра. В своём темном одеянии с накинутым на голову капюшоном он напоминал саму ночь, принявшую человеческий облик.

— Ты быстро добрался, — заметил я, помешивая похлебку в котелке. — Проголодался?

— Я не нуждаюсь в пище, как ты знаешь, — он сел напротив, сняв свои красные очки. Его белые глаза отражали пламя костра странным, потусторонним светом. — Хранители потеряли нас. По крайней мере, на время.

— И как тебе это удалось?

— Я оставил фальшивый след в Финляндии, — он достал из-за пазухи какой-то предмет, завернутый в ткань. — Они думают, что ты направляешься к одному из древних порталов на западе.

— Порталов? — я приподнял бровь. — В Вечный город можно попасть через портал?

— Не совсем, — Эдвард развернул ткань, обнажив странный кристалл, излучавший слабое голубоватое сияние. — Порталы — это старая технология. И она не активна. Сейчас Вечный Город использует немного иные методы перемещения.

— Как тот, которым пользуешься ты?

Он едва заметно кивнул.

— Нечто похожее. Но это требует особых знаний и подготовки.

— И сколько их, этих порталов?

— Здесь, в вашем мире? — Эдвард задумался. — Около дюжины. Но действующих не более трех-четырех. Остальные были запечатаны или разрушены во время последней перезаписи.

— Завтра нам предстоит трудный подъем, — сказал я. — Координаты указывают на пещеру высоко в горах.

— Я знаю это место, — Эдвард кивнул. — Твоя мать выбрала его не случайно. Эти горы обладают особыми свойствами — они экранируют магические излучения.

— И скрывают лабораторию от посторонних глаз, — закончил я его мысль. — Умно.

Остаток вечера мы провели в молчании, каждый погруженный в свои мысли. А на рассвете продолжили путь.

* * *

Горы вздымались к небу острыми пиками, словно гигантские клыки древнего чудовища. Карабкаться по их склонам было непросто даже для меня, не говоря уже о лошадях, которых пришлось оставить в долине под присмотром местного жителя — за щедрую плату, разумеется.

— Здесь, — произнес Эдвард, когда мы поднялись на узкий карниз, огибающий скалу. — Мы почти у цели.

Я сверился с записями матери. Действительно, координаты указывали именно на этот участок горы. Но я не видел никакого входа, никакой пещеры — только голый камень. Эдвард, казалось, читал мои мысли.

— Госпожа Мария была мастером маскировки, — сказал он, приближаясь к скале. — Смотри внимательно.

Он провел рукой по каменной поверхности, что-то шепча. Ничего не произошло.

— Странно. Должна быть реакция.

Я подошел ближе, рассматривая скалу. Ничего необычного — гранит, местами покрытый лишайником и мхом. И все же что-то привлекло мое внимание — едва заметный узор, высеченный в камне. Он напоминал спираль, уходящую вглубь.

Не задумываясь, я положил ладонь на центр спирали. Внезапно по моей руке пробежал электрический разряд, и я услышал странное гудение, исходящее из недр горы. Камень под моей рукой потеплел, и я ощутил легкую вибрацию.

— Генетическая идентификация, — пробормотал Эдвард. — Конечно. Она настроила систему только на тебя.

Прежде чем я успел задать вопрос, часть скалы начала медленно отодвигаться в сторону, открывая темный проход. Холодный воздух, пахнущий металлом и озоном, хлынул наружу.

— Добро пожаловать в лабораторию Марии Леонхарт, — произнес Эдвард, делая шаг внутрь.

Я последовал за ним, и проход за нашими спинами закрылся с тихим шипением, погружая нас в темноту. Секундой позже вспыхнул свет — не от факелов или магических ламп, а от полос, пробежавших по стенам и потолку тоннеля. Они излучали ровное белое сияние, позволяя разглядеть длинный коридор, уходящий вглубь горы.

— Что это за свет?

— Технология Вечного Города, — объяснил Эдвард. — Преобразование энергии кристаллов в свет. Твоя мать адаптировала её для использования здесь. При этом наружу ничего не выходит.

Пол под ногами был абсолютно ровным, словно отшлифованным. Стены, казавшиеся сначала каменными, при ближайшем рассмотрении оказались сделаны из неизвестного мне материала — гладкого, как стекло, но с металлическим отливом.

Коридор привел нас в просторное помещение, заставленное странными приборами и механизмами. Многие из них выглядели совершенно чуждо для этого мира — изогнутые конструкции из металла и кристаллов, со множеством рычагов, кнопок и дисков. И все же… они казались мне странно знакомыми.

Я коснулся панели управления, и устройство слабо загудело, но почти сразу затихло.

— Почти все здесь вышло из строя, — заметил Эдвард, прислушиваясь. — Слишком долго без обслуживания даже для подобного оборудования.

Я двигался между столами и стеллажами, разглядывая странные приборы и инструменты. На одном из столов лежали записи — десятки тетрадей и листов, исписанных мелким почерком матери. Схемы, формулы, наброски — всё это выглядело как работа гения, опередившего свое время на столетия.

— Она пыталась воссоздать технологии Вечного Города с помощью материалов, доступных в вашем мире, — пояснил Эдвард, бережно перелистывая одну из тетрадей. — Некоторые эксперименты были успешными.

— Как эликсир Авроры?

— Да, хотя твоя тетка извратила первоначальную идею. Мария создала лекарство для исцеления, Аврора превратила его в инструмент контроля.

Я продолжал исследовать лабораторию, пытаясь найти что-то, что могло бы помочь нам. В дальнем углу помещения я заметил небольшой сейф, вмонтированный в стену. Он был сделан из того же странного материала, что и стены, но с более сложным узором на поверхности. Замка в привычном понимании не было — только панель с символами, светящимися тусклым голубым светом.

— Это хранилище для самых важных вещей, — сказал Эдвард, подходя ближе. — Но я не знаю кода.

Я взглянул на символы. Они были незнакомы мне, и все же… Словно повинуясь интуиции, я коснулся нескольких из них в определенной последовательности. Панель вспыхнула зеленым, и дверца сейфа с шипением отъехала в сторону.

— Как ты узнал? — удивленно спросил Эдвард.

— Не знаю, — честно признался я. — Просто… показалось правильным. Как-то так…

Внутри сейфа лежало несколько предметов. Толстая тетрадь в кожаном переплете — судя по всему, личный дневник матери. Небольшая шкатулка, искусно вырезанная из какого-то темного дерева. И, наконец, странный куб размером с яблоко, сделанный из материала, похожего на хрусталь, но с металлическими вкраплениями.

Я осторожно взял куб. Он был неожиданно теплым и словно пульсировал в моих руках. При ближайшем рассмотрении я заметил, что внутри куба клубится голубоватый туман, движущийся по сложным спиральным траекториям.

— Что это? — спросил я у Эдварда.

— Устройство для хранения информации, — ответил он. — Оно реагирует на биометрические параметры. Попробуй активировать его.

— Как?

— Просто сосредоточься и мысленно прикажи ему открыться.

Я держал куб обеими руками, глядя на клубящийся внутри туман. Мысленно я представил, как это странное устройство открывает свои секреты, показывает то, что хранит внутри. Внезапно моя голова взорвалась резкой болью, такой острой, что я чуть не выронил куб. Перед глазами пронеслись образы — женщина с моими глазами, лаборатория, странные приборы, и всё это казалось таким знакомым, словно я уже видел это раньше. Но где? Воспоминания ускользали, как вода сквозь пальцы.

Боль утихла так же внезапно, как и появилась. Куб в моих руках засветился ярче, и из него вырвался луч света, развернувшийся в воздухе в полупрозрачное изображение — женщину в странной одежде, сидящую за столом в этой самой лаборатории. Мою мать, Марию Леонхарт.

Изображение было объемным, живым, словно она действительно находилась здесь, отделенная от нас лишь тонкой вуалью реальности. По факту голограмма из каких-нибудь фантастических фильмов.

— Максим, мой дорогой сын, — начала она, и её голос, глубокий и мелодичный, эхом разнесся по лаборатории. — Если ты смотришь это сообщение, значит, меня уже нет в живых.

Я застыл, не в силах отвести взгляд от этого призрака из прошлого.

— Я надеялась, что смогу рассказать тебе все лично, когда придет время, — продолжала она. — Но, видимо, моя попытка изменить порядки Вечного Города ни к чему не привела. Я сомневаюсь, что меня оставят в живых после такой выходки — Хранители Равновесия слишком ревностно относятся к таким вещам.

Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями.

— Вся надежда теперь на тебя, Максим. И я должна рассказать тебе правду, какой бы шокирующей она ни была. Ты не просто мой сын — ты был моим экспериментом, одной из немногих душ, что была выдернута из круговорота реинкарнации перед перезаписью предыдущего цикла.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

— Видишь ли, полукровки — дети людей и обитателей Вечного Города — обычно не выживают, — голос матери стал тише. — Моя связь с императором Алексеем, действительно, привела к появлению ребенка, но я знала, что он родится мертвым. Тогда я внедрила твою душу, душу человека из предыдущего цикла, в тело младенца. Так ты стал по-настоящему моим ребенком. Я надеялась, что ты сохранишь воспоминания о прошлой жизни, о предыдущем цикле. Но даже если этого не произошло, кровь императора самой могущественной империи и моя собственная должны были сделать тебя особенным. И, судя по тому, что ты нашел эту лабораторию, так и случилось.

Мария улыбнулась, и её улыбка была полна горечи и надежды одновременно.

— В этом сейфе ты найдешь мой дневник. В нем — все, что я узнала о механизме перезаписи мира, о планах Вечного Города и о том, как их можно остановить. Это опасное знание, сын мой. Но только у тебя есть шанс использовать его, чтобы спасти этот мир от вечного круговорота разрушения и воссоздания.

Она посмотрела прямо на меня, словно, действительно, видела меня сквозь время и пространство.

— Я любила тебя с того момента, как увидела твою душу. Я работала над тобой так долго, что ты стал моим настоящим детищем. И если что-то от меня и останется в этом мире, то это — ты, Максим. Мое наследие, моя надежда.

Изображение начало мерцать, постепенно теряя четкость.

— Помни, что ты не один. Эдвард будет с тобой до конца. И, возможно, есть еще те, кто поможет… — её голос становился всё тише. — Верь себе, сын мой. И помни… я…

Изображение погасло, оставив после себя лишь тишину и полумрак лаборатории.

Я стоял, все еще держа кристаллический куб в руках, не в силах произнести ни слова. Выходит… Мое попадание в этот мир не было случайным.

Я повернулся к Эдварду и с удивлением увидел, что на его обычно бесстрастном лице отразились эмоции — скорбь, нежность, благоговение. Слеза — единственная — скатилась по его щеке.

— Услышать голос госпожи спустя столько лет… — тихо произнес он. — Это настоящий подарок.

Мы стояли в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Я — пытаясь осмыслить все, что узнал о своем происхождении. Эдвард — оплакивая женщину, которой он служил с такой преданностью.

Наконец, я взял себя в руки. Сейчас был не время для самокопания и философских вопросов. У меня была миссия — спасти этот мир от перезаписи. Плевая задача, ага…

— Собирай все, что может оказаться полезным, — скомандовал я Эдварду. — Мы возвращаемся в Петербург.

* * *

Возвращение в столицу заняло меньше времени, чем путь на север. Погода благоволила нам, а я гнал лошадей с упорством человека, за которым гонится сама смерть. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было — смерть целого мира дышала нам в затылок.

Когда мы наконец добрались до моего особняка, меня ждал Себастьян с новостями, что мне доставили какие-то важные документы, которые ждут в рабочем кабинете. Я лишь кивнул, слишком измотанный дорогой и открытиями, чтобы проявлять любопытство.

Приняв горячую ванну и переодевшись — Василиса настояла на этом, заявив, что я выгляжу «хуже разбойника с большой дороги» — я направился в кабинет, чтобы ознакомиться с этими таинственными документами.

На моем столе лежала объемная папка, перевязанная тесемками. Никаких пометок, указывающих на отправителя — только простая надпись «Для Его Высочества Максима Алексеевича Романова. Лично».

Я развязал тесемки и открыл папку. Внутри обнаружился тщательно организованный архив — десятки документов, письма, счета, выписки, доклады агентов. Все они касались одного человека — Авроры Сергеевны Романовой.

Это было полное досье на действия моей тетушки за последние два десятилетия. Каждый шаг, каждое решение, каждая интрига — все было задокументировано с педантичной точностью. Я увидел, как она постепенно создавала свою теневую структуру, как манипулировала придворными и чиновниками, как продвигала своих людей на ключевые посты.

Здесь были доказательства ее причастности к десяткам преступлений — от хищения государственных средств до организации покушений на политических противников. И, что самое важное, детальное описание ее экспериментов с эликсиром, включая списки жертв и результаты воздействия.

Читая эти документы, я чувствовал, как внутри меня растет холодный гнев. Аврора не просто стремилась к власти — она была готова превратить всю Российскую Империю в марионеточное государство, управляемое ею из тени. И ради этого она не гнушалась никакими средствами.

Я усмехнулся. Эмиссар Вечного Города выполнил свою часть сделки — предоставил мне оружие против Авроры. Причем такое, будто все это время находился за спиной моей тети. Даже знать не хочу, как он собрал эти сведения.

На рассвете следующего дня я был уже во дворце, требуя немедленной аудиенции у императора. Отец принял меня в своем рабочем кабинете, и я заметил, как утомление избороздило его лицо новыми морщинами. События последних недель явно сказывались на его здоровье.

— Максим, — он поднялся из-за стола, когда я вошел. — Я рад, что ты вернулся. Как твоя поездка на север?

— Удачно, но не скажу что новости хорошие, впрочем, я не за этим, Ваше Величество.

Я положил на стол увесистую папку с документами.

— Это полное досье на деятельность Авроры Сергеевны за последние двадцать лет. Здесь все — от ее первых шагов по созданию собственной теневой структуры до последних экспериментов с эликсиром.

Император взглянул на папку, но не спешил ее открывать.

— И откуда у тебя эти документы?

— У меня свои источники, отец, — я решил не вдаваться в подробности. — Но каждая бумага в этой папке подлинная, это я гарантирую.

Я подошел ближе, понизив голос:

— Я знаю, как вы относитесь к сестре. Знаю, что, несмотря на все ее интриги, она остается для вас семьей. Но сейчас речь идет о безопасности всей империи. Аврора зашла слишком далеко.

Отец молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за окно, где раскинулся Петербург — город, который он любил всем сердцем.

— Что конкретно ты предлагаешь? — спросил он наконец.

— Я понимаю, что как бы вы не хотели этого, но нужно смотреть правде в глаза, — я подался вперед, акцентируя каждое слово. — Аврора слишком увлеклась своими играми. Она должна быть арестована и отправлена в ссылку. Не в Сибирь, откуда она сумела вернуться, а в монастырь. Под постоянным надзором и без возможности продолжать свои эксперименты.

Император тяжело вздохнул и подошел к окну. Долгие минуты он стоял спиной ко мне, глядя на город. Затем, словно приняв нелегкое решение, он вернулся к столу и открыл один из ящиков. Из него он достал свиток, уже запечатанный императорской печатью.

— Я уже подписал указ об аресте Авроры, — сказал он, протягивая мне свиток. — Не думай, что я слеп к ее деяниям, сын мой. Просто… я хотел дать ей шанс измениться.

Я принял свиток, скрывая удивление. Отец опередил меня в принятии этого решения? Это было… необычно. Словно все складывалось слишком легко. Но затем я вспомнил о папке с документами от Альберика и понял: эмиссар Вечного Города действовал на нескольких фронтах одновременно, подготавливая почву для этого момента.

— Я поручаю тебе провести арест, — продолжил император. — Как Законнику и как принцу. Это должно быть сделано быстро и без лишнего шума. И Максим… — его голос смягчился. — Несмотря ни на что, помни, что она все еще твоя тетя.

— Я помню об этом, отец, — я склонил голову. — И клянусь, что буду действовать в рамках закона. В отличие от нее самой.

* * *

Аврора Сергеевна принимала утренний чай в своей оранжерее, окруженная экзотическими растениями и цветами. Когда я вошел в сопровождении четырех гвардейцев, она даже не удостоила меня взглядом, продолжая методично добавлять сахар в свою чашку.

— Какая неожиданность, дорогой племянник, — произнесла она, не поднимая глаз. — Что привело тебя ко мне в столь ранний час? И с такой… внушительной свитой.

— У меня указ о вашем аресте, Аврора Сергеевна, — я развернул свиток, демонстрируя императорскую печать. — По обвинению в государственной измене, злоупотреблении властью и проведении незаконных экспериментов над подданными империи.

Теперь она подняла на меня глаза — ледяные, полные ненависти.

— Так вот чем закончилась твоя экспедиция на север, — она отставила чашку. — Ты думаешь, что нашел оружие против меня? Бедный, наивный мальчик.

Она поднялась, и на мгновение мне показалось, что воздух вокруг нее сгустился, наполнился невидимой энергией. Но затем это ощущение исчезло, оставив лишь впечатление усталой, стареющей женщины, цепляющейся за власть.

— Мой брат никогда не подпишет такой указ, — она покачала головой. — Он слишком мягок. Слишком сентиментален.

— И все же он подписал, — я сделал шаг вперед. — Ваше влияние закончилось, тетушка. Как и ваши эксперименты.

Она расхохоталась — громко, почти истерично.

— Ты ничего не понимаешь, Максим! Ничего! Я пыталась спасти эту страну, этот мир! Мой эликсир был единственной надеждой на выживание в грядущем хаосе! А ты… ты своими руками уничтожил будущее всех, кого якобы защищаешь!

Я сохранял спокойствие, хотя ее слова заставили меня внутренне напрячься. Говорила ли она о перезаписи? Знала ли Аврора о планах Вечного Города?

— Гвардейцы, исполняйте долг, — приказал я, и четверо мужчин подошли к ней, готовые взять под стражу.

Аврора выпрямилась, и в ее осанке появилось что-то царственное — несгибаемая гордость, достоинство, которое не могли сломить никакие обстоятельства.

— Ты обрекаешь всех на гибель, — прошипела она, когда гвардейцы взяли ее под руки. — И первым погибнет твой драгоценный отец. Ты помогаешь силам, которых не понимаешь!

— Вы ошибаетесь, тетушка, — я подошел к ней вплотную. — Я прекрасно понимаю, с какими силами имею дело. И именно поэтому вы отправитесь не в Сибирь, а в монастырь Святой Елизаветы, где проведете остаток своих дней в молитвах и размышлениях о своих грехах.

— Монастырь? — ее лицо исказилось от ярости. — Ты запираешь меня в монастыре⁈ После всего, что я сделала для этой страны⁈

— После всего, что вы сделали «С» этой страной, — поправил я. — Считайте, что вам повезло. За ваши преступления многие заплатили бы головой.

Она начала вырываться, проклиная меня на чем свет стоит.

— Проклинаю тебя, Максим Темников! Ты отродье Вечного Города, мерзость, которую следовало уничтожить при рождении! Твоя мать не спасла тебя, а обрекла на вечные муки! Когда они придут за тобой, ты вспомнишь мои слова! Вспомнишь и пожалеешь, что не прислушался!

Ее глаза лихорадочно блестели, а с губ чуть ли не срывалась пена. Гвардейцы с трудом сдерживали ее, настолько яростным был ее отпор.

— Передайте моему брату, что он еще пожалеет об этом решении! — кричала она, когда ее выводили из оранжереи. — Скажите Алексею, что Петр неуправляем! Что эликсир зашел слишком далеко! Что…

Ее голос затих в глубине дворца, оставив после себя гнетущую тишину. Я остался один среди экзотических растений, вдыхая тяжелый, дурманящий аромат каких-то неизвестных мне цветов.

Дело было сделано. Аврора Сергеевна Романова, сестра императора, архитектор сложнейших интриг и создательница эликсира контроля, была арестована и вскоре будет навсегда изолирована от мира, который пыталась поработить.

Я должен был чувствовать триумф, удовлетворение от выполненной миссии. Но вместо этого меня не покидало странное беспокойство. Слова Авроры о Петре, об эликсире, «зашедшем слишком далеко»… Что она имела в виду? И действительно ли она знала о планах Вечного Города, или это был всего лишь бессвязный бред отчаявшейся женщины?

На выходе из дворца я столкнулся с наследным принцем Петром Алексеевичем. Его глаза метали молнии, а лицо исказилось от еле сдерживаемой ярости.

— Ты мерзавец, — прошипел он, подходя впритык. — Думаешь, арестовав ее, ты защитил свое положение? Ошибаешься. Я не забуду этого, брат. И когда придет мое время, ты первым почувствуешь всю тяжесть моего недовольства.

— Угрожаешь члену императорской семьи? — я поднял бровь, сохраняя ледяное спокойствие. — Это уже похоже на измену.

— Это не угроза, — он ощерился в волчьей усмешке. — Это обещание. И поверь мне, я всегда исполняю свои обещания.

С этими словами он развернулся и ушел, оставив меня размышлять о том, насколько глубоко эликсир Авроры проник в его сознание, и что это значит для будущего империи и всего нашего мира.

Одно я знал наверняка — впереди меня ждало путешествие в Вечный Город, место, которое, возможно, содержало ключи к спасению всего, что я знал и любил. И я был готов встретиться лицом к лицу с теми, кто планировал перезаписать нашу реальность, стереть все, ради чего я сражался.

Глава 13

Изабелла Бергова дрожащими пальцами поднесла чашку с чаем к губам, но так и не смогла сделать глоток — напиток расплескался из-за непрекращающейся дрожи в её руках. Александр Темников, который находился рядом с ней, аккуратно забрал чашку и поставил на стол, после чего накрыл её холодные ладони своими тёплыми.

— Вам не следует бояться, Изабелла Георгиевна, — его голос звучал негромко, но твёрдо. — Вы в безопасности.

Они находились в тайной квартире, которую Александр держал для особых клиентов ателье, тех, кто предпочитал примерки вдали от любопытных глаз конкурентов или недоброжелателей.

Изабелла нашла его сама, явившись ночью с лицом, наполовину скрытым густой вуалью. Когда она сняла её, открылся безобразный синяк, расползавшийся от скулы до виска.

— Он убьёт меня, — прошептала прима, нервно теребя край шали. — Если узнает, что я была здесь, что рассказала… Вы не знаете его, Александр Николаевич. Он… не такой, каким кажется на людях.

— Кто именно, Изабелла Георгиевна? — Александр уже догадывался, но хотел услышать это из её уст.

Она подняла на него полные слёз глаза.

— Наследный принц, — голос её упал до шёпота. — Петр Алексеевич. Он… он делает страшные вещи. Не только со мной. Были другие, до меня. Много других.

Александр напрягся. Он ожидал чего-то подобного, но одно дело подозревать — и совсем другое услышать подтверждение.

— Что с ними случилось? С другими?

Изабелла всхлипнула.

— Они исчезают. Уезжают внезапно. В провинцию, за границу… Но никто никогда их больше не видит. Ни одну из них. А потом появляется следующая… — она истерически рассмеялась. — Моя очередь подходит, я чувствую. Он становится всё злее, всё неуправляемее. После ареста своей тети, Авроры Сергеевны, это стало совсем невыносимо. Он словно… сорвался с цепи.

— Как давно это происходит? — Александр подался вперёд, его пальцы слегка сжались вокруг рук Изабеллы.

— Так было не всегда. Поначалу он был добр ко мне, нежен, но потом, когда все зашло слишком далеко, я уже не могла уйти, а он истязал меня. Но с тех пор, как вернулась Аврора Сергеевна, все стала еще хуже. Началось какое-то безумие. Сначала приступы ярости, потом жестокость.

Александр сделал глубокий вдох. Судьба самой известной примы Российской империи сейчас висела на волоске, и её спасение зависело от него. Он чувствовал это и считал, что должен что-то сделать с этим.

— Изабелла Георгиевна, моя карета готова. Мы едем сейчас же.

— Куда? — она испуганно отшатнулась.

— К моему брату, Максиму, — увидев, как расширились её глаза, Александр уточнил: — Теперь его официально именуют Максим Алексеевич Романов. Я доверяю ему как себе, и уверяю вас, он поможет.

* * *

Гвардеец, оторванный от земли на полметра, хрипел и тщетно пытался дотянуться до рукояти кинжала, спрятанного на поясе. Второй солдат лежал у моих ног, бессознательный, но живой — я был не настолько разозлён, чтобы нарушать свои принципы не поднимать оружие на подданных империи, всего лишь исполняющих приказы.

— Может, всё же позовем подкрепление? — негромко спросил Виктор, стоя в сторонке и наблюдая за этой сценой с лёгким оттенком скуки.

— О нет, — я отшвырнул третьего гвардейца к стене, достаточно аккуратно, чтобы тот только выронил шпагу и обзавёлся синяками, но не переломами.

В покои наследного принца вела небольшая анфилада комнат, каждая из которых охранялась отборными бойцами личной гвардии. Увидев меня, они сделали стойку, преданные своему господину — этого нельзя не уважать. Но когда я объявил, что намерен арестовать Петра Алексеевича, гвардейцы предпочли силу бумаге с подписью. Что ж, их выбор.

Последний защитник наследника был, пожалуй, самым серьёзным противником. Мужчина средних лет с неприметной внешностью, но с цепким взглядом боевого мага, блокировал мой выпад истинного слова «Преломи» своевременно поставленным барьером.

— Впечатляет, — я даже приподнял бровь от удивления. — Давно не встречал столь искусную защиту от пространственной магии.

— У меня был хороший учитель, — скупо ответил он, выставляя руки в защитной стойке.

— Скорее всего, из Судебного Бюро, — я начал медленно обходить его по дуге. — Такой стиль лет восемь назад преподавали в специальном отделе для защиты высших чинов империи. Я читал об этом.

Его глаза на мгновение расширились от удивления — этой секундной заминки хватило.

— Разрушь, — я вложил в истинное слово максимум концентрации, направляя энергию не на самого мага, а на структуру его защитного поля.

Барьер разлетелся, словно стеклянная ваза, осколки магической энергии на долю секунды засверкали в воздухе и погасли. Мужчина отшатнулся, но тут же выхватил кинжал — боец до конца, что импонировало.

— Останови, — произнёс я, и его тело застыло, скованное невидимыми путами. — Вы отлично сражались, — сказал я, забирая оружие из его руки. — И выполняли свой долг. Но в интересах империи вам следует пропустить меня к вашему господину.

Оставив застывшего мага и нейтрализованных гвардейцев на попечении Виктора, я наконец распахнул двери личных покоев наследного принца. И нашёл Петра именно там, где и предполагал — в компании вина и какой-то разряженной красотки, которая при виде меня бросилась прочь, прикрывая обнажённую грудь обрывками платья. Похоже, у Изабеллы уже появилась замена. Быстро он.

— Какая наглость, — Петр медленно поднялся с дивана, и я с удовлетворением заметил, что его слегка пошатывает. — Врываться в покои наследника империи… Ты сегодня же окажешься в Петропавловской крепости! Несмотря на свое положение.

— Боюсь, у меня для тебя плохие новости, — я развернул указ Судебного Бюро. — По обвинению в жестоком обращении с подданными империи, покушении на убийство и злоупотреблении положением, а также в подозрении многочисленных убийств, я, Максим Алексеевич, арестовываю тебя, Петр Алексеевич Романов, и препровождаю под стражу для суда Его Императорским Величеством.

Петр расхохотался, но в его смехе не было веселья — только ярость.

— Ты рехнулся? Я наследник престола! У тебя нет ни права, ни власти.

— Право мне даёт указ Бюро, а оно, как ты помнишь, имеет такую власть. Подписано самим Воронцовым — главой Судебного Бюро, — я спокойно свернул пергамент и убрал его в карман.

Петр прищурился, и я заметил, как его зрачки расширились неестественно сильно — верный признак влияния эликсира. От Изабеллы Берговой, примы императорского театра и фаворитки наследника, я знал, что после ареста Авроры наследник принимал всё больше этой отравы. Похоже, он успел создать запас.

— Я превращу твою жизнь в ад, — прошипел Петр, делая шаг в мою сторону. — Сотру в порошок, уничтожу всех, кто тебе дорог. Начну с той девки-артефактора…

Он не договорил. В следующий момент мои пальцы сжались вокруг его горла, и я приподнял его над полом — ровно настолько, чтобы он ощутил всю серьёзность моих намерений.

— Никогда, — прошептал я, глядя прямо в его испуганные глаза, — никогда не угрожай моим близким.

Отпустив его, я позволил наследнику судорожно вдохнуть воздух. Он тяжело закашлялся.

— Одевайся… брат, — бросил я, указав на его халат. — Отец ждёт.

Виктор вошёл с наручниками. Петр дёрнулся было, но мой друг скрутил его с профессиональной быстротой.

— Это унижение! — выплюнул наследник. — Отец не простит тебе этого!

— Скоро узнаем, — я открыл дверь, пропуская их вперёд.

* * *

Алексей Сергеевич Романов выглядел очень хмуро, когда мы предстали перед ним в тронном зале. Несмотря на поздний час, он восседал в полном императорском облачении, и его лицо было строже, чем я когда-либо видел прежде.

— Что означает этот фарс? — воскликнул Петр, вырвавшись из хватки Виктора и бросившись к трону. — Отец, прикажи немедленно арестовать этого самозванца! Он посмел поднять руку на твоего наследника!

Император поднял ладонь, призывая к тишине.

— Петр Алексеевич, — произнёс он тихо, но каждое его слово, казалось, наполнило зал звенящим эхом, — я получил неопровержимые доказательства твоих деяний.

Император кивнул секретарю, и тот развернул свиток с показаниями. По мере чтения лицо Петра становилось всё белее, а сам он как будто уменьшался в размерах.

— Изабелла Георгиевна Бергова свидетельствует, что ты систематически подвергал её унижениям и избиениям. Более того, она утверждает, что несколько других женщин, которые ранее состояли с тобой в связи, исчезли при подозрительных обстоятельствах. Это подтверждается документами, — император указал на объёмную папку, которая лежала возле трона, — предоставленными твоим братом.

Петр медленно повернулся ко мне, и в его глазах плескалась неприкрытая ненависть.

— Это клевета, — процедил он. — Эта женщина лжёт.

— Тогда объясни это, — император извлёк из папки несколько изображений. Даже издалека я видел, что это были рисунки обнажённого женского тела с пометками о характере ран и повреждений. — Личные записи дворцового лекаря, который по твоему приказу осматривал этих дам перед их… отъездом.

Петр открыл рот, но не произнёс ни слова. Его взгляд метался между отцом и мной, словно загнанный зверь, ищущий выход из клетки.

Доказательства были неопровержимы — часть из них раздобыл Виктор через свои каналы, часть я получил от Альберика. Наследный принц увлекался не просто грубым обращением с женщинами, а настоящими пытками. Больной извращенец. Все жертвы исчезали, когда ему надоедало с ними играть, — вероятно, с помощью Авроры. И если бы Изабелла не стала настолько известной фигурой, что её исчезновение вызвало бы вопросы, её ждала бы та же судьба.

— Я не могу игнорировать эти преступления, — продолжил император, и его голос дрогнул. — Даже если они совершены моим сыном. Особенно, если они совершены моим сыном.

— Отец, — Петр упал на колени, внезапно меняя тактику. — Это всё она, тетя Аврора! Она давала мне эликсир, говорила, что он поможет справиться с напряжением от государственных дел. Я не знал, что он так подействует!

Жалкое зрелище, но в его словах была доля правды. Эликсир Авроры усиливал скрытые желания человека, делая его более подверженным внушению со стороны. Но чтобы проявилась такая жестокость, ей следовало существовать изначально. Эликсир лишь снял моральные ограничители.

— Два скандала в императорской семье за столь короткий срок недопустимы, — император поднялся с трона. — Поэтому я принял решение. Петр Алексеевич, ты отправляешься в военный лагерь для заключенных под надзор твоего брата, Михаила Алексеевича. Там ты пройдёшь курс реабилитации, и когда я сочту, что эликсир выведен из твоего организма, а твой характер закалён военной дисциплиной, мы вернёмся к вопросу о твоём положении.

— Ты отнимаешь у меня титул наследника? — голос Петра сорвался на неприятный визг.

— Я сказал — мы вернёмся к этому вопросу позже, — твёрдо ответил император. — А теперь идите. Все.

Когда стражники увели Петра, я задержался. Мне нужно было сказать несколько слов отцу наедине.

— Спасибо за доверие, — я поклонился. — И за то, что не позволил этому продолжаться.

— Мне стыдно, что я не замечал так долго, — император выглядел постаревшим на десять лет, последние события уязвили его. — Или не хотел замечать. Такое большое государство тяжело удержать в благодати, и, порой, занимаясь им, ты не видишь то, что находится под носом.

— Он ваш сын. Это понятно.

— Как и ты, — он положил руку мне на плечо. — Береги себя в Вечном городе, Максим. И возвращайся. Империи нужны такие люди, как ты.

Я кивнул, не спрашивая, откуда он знает. Отвесив ещё один поклон, направился к выходу. Но у самых дверей меня ждал сюрприз — Альберик собственной персоной.

— Максим Алексеевич! — он поприветствовал меня с той особой улыбкой, которая не затрагивала его глаз. — Какая удача встретить вас здесь.

Он выглядел, как всегда, безупречно — элегантный костюм, идеальная осанка, и эта странная аура, которая окружала его, несмотря на молодую внешность.

— Что вы делаете у императорского кабинета? — спросил я напрямик, не утруждая себя светскими любезностями.

— О, всего лишь небольшой визит вежливости к вашему августейшему отцу, — ответил он, небрежно поигрывая серебряной тростью. — Нужно обсудить некоторые детали нашего сотрудничества.

— Сотрудничества? — я сузил глаза.

— Разумеется, — Альберик сделал паузу, словно наслаждаясь моментом. — Вы же не думали, что ваш отец согласился на арест собственной сестры и сына только из соображений справедливости? Даже для самого благородного монарха родственные узы имеют большое значение.

По спине пробежал холодок, когда я начал понимать, о чём он говорит.

— Вечный город предложил что-то взамен, — произнёс я, внезапно осознавая всю картину. — Что именно?

Альберик улыбнулся шире, явно довольный моей догадливостью.

— Технологии, Максим. Технологии, которые выведут Российскую империю на десятилетия, если не на столетия вперёд. Представьте — исцеляющие кристаллы, способные лечить даже самые тяжёлые раны. Энергетические узлы, питающие целые города. Средства связи, позволяющие мгновенно передавать сообщения через континенты. Вот только… боюсь, ничем из этого ваш отец воспользоваться не успеет. Но это уже частности, не стоящие внимания.

— Вы купили моего отца.

— Я предпочитаю слово «убедил», — Альберик сохранял безмятежное выражение лица. — В конце концов, он согласился не сразу. Потребовалось подробно объяснить все выгоды, показать прототипы… Ваш отец — мудрый правитель. Он понимает, что благо государства важнее личных привязанностей.

Я пытался сдержать гнев, но он всё равно прорвался в моём голосе.

— И цена за все эти чудеса? Мой визит в Вечный город, я полагаю?

— Не только, — Альберик подошёл ближе и понизил голос до шёпота. — Ещё и ваша уникальная кровь, Максим.

Я прошел мимо, решив не продолжать этот разговор. С этим заносчивым человеком мне предстоит провести еще много времени, и если я могу его сократить, я использую эту возможность.

* * *

Покидать отчий дом, даже зная, что, возможно, не вернёшься, становилось уже дурной привычкой. Я стоял посреди гостиной, собирая самые необходимые вещи, когда заметил коробочку, оставленную на столе Василисой. Внутри оказалось кольцо — тонкая платиновая полоска с небольшим бриллиантом.

— Госпожа Чернова должна прибыть с минуты на минуту, — заглянув в дверь, сказала горничная. — Прикажете подать чай?

— Да, и оставьте нас наедине, — я закрыл коробочку и спрятал во внутренний карман.

Варвара была пунктуальна как всегда. Когда она вошла, всё внутри меня перевернулось — видеть её, зная что, возможно, в последний раз, оказалось неожиданно тяжело. Я привык к лишениям и опасностям, но не к осознанию, что могу потерять дорогого человека.

— Ты, действительно, уезжаешь, — не вопрос, а утверждение.

— Мне нужно в Вечный город, — я подошёл к ней, взял за руки. Она уже все знала об этом — у меня просто не могло быть от нее тайн. — Это единственный способ узнать, как остановить перезапись мира. Всего мира, Варвара. Не только нашей империи.

— Я знаю, — она глубоко вздохнула. — И я не стану тебя удерживать. Просто хотела сказать, чтобы ты возвращался.

Варвара была сильной, возможно, сильнее многих мужчин, с которыми я сражался. Но сейчас, когда её глаза блестели от сдерживаемых слёз, я ощутил совершенно новое чувство — желание защитить её от любой боли, любой ценой.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал я, извлекая коробочку.

— Что это? — она изумлённо посмотрела на мои руки.

— Всего лишь небольшой вопрос, — я открыл крышку, демонстрируя кольцо. — Ты выйдешь за меня?

Её глаза расширились, а губы приоткрылись в немом изумлении. Затем она издала тихий смешок, который странным образом сочетался с влажностью её глаз.

— Ты делаешь мне предложение перед тем, как отправиться на край света, возможно, на верную смерть? — она покачала головой. — Это так в твоём стиле, Максим.

— Я предпочитаю иметь планы на будущее, — я взял её руку. — Так что, госпожа Чернова, согласны ли вы стать принцессой Романовой?

— Моё согласие не превратит меня в принцессу, — усмехнулась она.

— Оно превратит тебя в мою жену, а остальное — детали, — я надел кольцо на её палец, не дожидаясь ответа.

— Да, — просто сказала она, изучая кольцо на своём пальце. — Как будто я способна тебе отказать.

В следующее мгновение она была в моих объятиях, а наши губы слились в поцелуе, который говорил больше любых слов. Мы провели эту ночь так, словно она была последней в нашей жизни — страстно, отчаянно, не позволяя себе думать о том, что ждёт впереди.

Утром, когда первые лучи солнца проникли в комнату, я осторожно освободился от объятий спящей Варвары, написал короткую записку и поцеловал ее в лоб. Затем я собрал вещи и тихо покинул особняк, на пороге столкнувшись с Виктором.

— Позаботься о ней, — сказал я, передавая другу свёрнутый свиток с печатью. — Здесь все необходимые документы — свидетельство о помолвке, распоряжения о передаче имущества, доверенности. Если я не вернусь…

— Ты вернёшься, — отрезал Виктор. — Иначе я лично приду за тобой в этот чёртов Вечный город и вырежу каждого его жителя.

Я усмехнулся, зная, что он способен на это, по крайней мере, попытаться это сделать. Затем сжал его плечо в безмолвном прощании и направился к ожидавшему экипажу, где уже сидел Альберик, выглядевший необычайно довольным.

* * *

Путешествие в Вечный город оказалось долгим и полным странностей. Альберик не спешил, словно у него было все время этого мира, хотя именно он так настаивал на моём скорейшем отбытии. Мы пересекли половину Европы, то используя экипажи, то передвигаясь пешком, и за несколько недель я увидел больше новых мест, чем за все предыдущие годы.

Альберик часто разговаривал со мной, рассказывая о местах, которые мы проезжали, с удивительной точностью человека, лично видевшего их историю. Иногда его рассказы казались странными — он говорил о событиях, которых не было в учебниках истории. Ни моего, ни этого мира.

Наконец, после долгого пути, мы достигли портового города на северном побережье Британии, где на причале нас ждал корабль, столь странный, что я на мгновение решил, будто ошибся пристанью. Он выглядел как обычный трёхмачтовый барк, но что-то в его пропорциях казалось… неправильным. Словно корабль был построен по чертежам, переведённым с другого языка, и нечто важное потерялось при переводе.

— Добро пожаловать на «Звёздный Путник», — Альберик жестом указал на судно. — Нас уже ждут.

Команда корабля состояла из молчаливых людей с безупречно-гладкими движениями, но взгляды у них были такими же пустыми, как у фарфоровых кукол. Мне эти люди напоминали эксперименты Авроры, которые дошли до логического завершения. Послушные марионетки без собственной воли.

Мы вышли в открытое море посреди ночи, и только тогда Альберик повёл меня на палубу. В нескольких километрах от берега, когда вокруг не было ни одного корабля, а земля едва виднелась тёмной полосой на горизонте, он подал странный знак капитану.

Всё вокруг начало меняться. Деревянные доски палубы заискрились, словно усыпанные звёздной пылью, а потом начали трансформироваться, перетекая и изменяя форму. Паруса втянулись внутрь мачт, которые сами стали тоньше и выше. Борта корабля поднялись, приобретая более обтекаемые очертания, а затем весь корабль окутался голубоватым сиянием, которое пульсировало в такт с какой-то неслышимой музыкой.

— Вижу, вам нравится наша маленькая трансформация, — Альберик улыбнулся, наблюдая за моим изумлением.

— Что это? — я обвёл рукой конструкцию, которая теперь лишь отдалённо напоминала морской корабль.

— Технология Вечного города, — он пожал плечами. — Мы предпочитаем путешествовать с комфортом. К тому же, для прохождения через барьеры нужен корабль определённой конфигурации.

Он подвёл меня к носу судна, где теперь располагался странный механизм, похожий на огромную линзу, закреплённую в металлической раме.

— Это для навигации, — пояснил Альберик. — Вечный город находится одновременно везде и нигде. Он путешествует, так что дорогу к нему просто так не найти. Я предпочитаю ориентироваться по звездам.

Он коснулся линзы, и та засветилась изнутри, проецируя перед нами карту звёздного неба.

— Знаете, Максим, — внезапно произнёс Альберик, не глядя на меня, — я давно хотел сказать вам, что ваши стихи производят сильное впечатление. Особенно «Памятник».

Я застыл, почувствовав, как холодок пробежал по спине. «Памятник» был стихотворением Пушкина, которого в этом мире никогда не существовало. Как и Лермонтова, чьи строки я также включил в свой сборник. Когда я увлекался созданием своей репутации поэта, то использовал золотой запас классики из прошлой жизни, уверенный, что никто не распознает заимствования. Но Альберик распознал.

— Не знал, что вы ценитель поэзии, — спокойно ответил я.

Альберик улыбнулся — загадочно, понимающе.

— Ощущение, словно они существовали в другой жизни. Словно бы я уже читал что-то похожее.

Наши взгляды встретились, и я понял, что он знает. Знает, что я помню прошлый цикл. Но ему, кажется, это не мешало — наоборот, делало меня ещё более интересным экземпляром для изучения.

Больше мы не возвращались к этой теме. Альберик продолжил рассказывать о механизмах корабля, а я слушал, запоминая каждую деталь, каждую крупицу информации, которая могла бы пригодиться позже.

Несколько дней мы плыли на север, всё дальше от известных морских путей. Погода становилась холоднее, а небо — всё более пасмурным. На пятый день мы вошли в густой туман, настолько плотный, что казалось, будто мы плывём сквозь молоко.

— Мы почти у цели, — сказал Альберик, указывая вперёд. — Смотрите.

Туман впереди начал светиться, сначала слабо, затем всё ярче, пока не превратился в сияющую завесу. Корабль направился прямо в этот свет, и когда мы прошли сквозь него, я почувствовал странное ощущение — словно моё тело на мгновение перестало существовать, а затем собралось заново.

А потом я увидел его — Вечный город.

Остров, огромный как целый континент, раскинулся перед нами, окружённый непроницаемым барьером, переливающимся всеми цветами радуги. А на нём, возвышаясь над бескрайним морем, стоял самый удивительный город, который я когда-либо видел.

Величественные строения из белого мрамора и тёмно-фиолетового гранита тянулись к небу сотнями башен, каждая уникальной формы и конструкции. Некоторые здания, казалось, парили в воздухе, не подчиняясь законам гравитации. Другие сияли внутренним светом, словно полные звёзд. Центральная башня, сделанная из материала, похожего на обсидиан, возвышалась над всем городом, отражая солнечные лучи и разбрасывая радужные блики.

Весь город был окружён высокими стенами, которые переливались и мерцали, словно небо, усеянное звездами. У подножия этих стен раскинулась гавань с сотнями кораблей, подобных нашему, только ещё более причудливых форм.

— Добро пожаловать в Вечный город, Максим Алексеевич, — торжественно произнёс Альберик. — Или, может быть, стоит сказать — с возвращением домой?

Я не ответил, поглощённый зрелищем. Внутри меня смешались восхищение и странное чувство узнавания, будто я, действительно, возвращался домой после долгого отсутствия.

Глава 14

Вечный Город становился всё ближе. Его шпили, устремлённые ввысь, казались нерукотворными, словно кристаллы, выросшие из земли по воле неведомых сил. Стоя на носу корабля, я наблюдал, как детали архитектуры проступают сквозь дымку, раскрываясь передо мной во всей красоте.

Альберик подошёл бесшумно, встав рядом. Его глаза отражали городские огни, а губы изогнулись в лёгкой улыбке человека, возвращающегося домой.

— Величественно, правда? — он указал на центральную башню, пронзающую небо. — Башня Хронос, сердце Вечного Города. Именно там принимаются решения о судьбе мира.

— О его уничтожении, вы хотите сказать, — я не стал сдерживать сарказма.

Альберик покачал головой, не обидевшись на мою резкость.

— Перезапись — это не уничтожение, Максим. Скорее… перерождение. Представь художника, который стирает неудачный набросок, чтобы начать заново.

— Разница лишь в том, что набросок не состоит из миллиардов живых душ.

— Интересный выбор слов… — Альберик бросил на меня оценивающий взгляд. — Души. Многие из нас давно отказались от этого понятия. Слишком… метафизично.

Корабль продолжал плавно двигаться к порту, разрезая зеркальную гладь воды. Уже можно было разглядеть десятки других судов, пришвартованных у длинных пирсов. Некоторые походили на наш трансформированный корабль, другие представляли собой конструкции, не поддающиеся описанию словами моего мира.

— Знаешь, Максим, — продолжил Альберик, опираясь на перила, — Вечный Город — это не просто убежище бессмертных учёных. Это сокровищница, где мы храним всё лучшее, что создавало человечество за сотни циклов. Лучшие умы, величайшие артефакты… даже образцы искусства.

— И как вы определяете, кто достоин спасения?

— О, мы наблюдаем. Всегда наблюдаем, — в голосе Альберика появились мечтательные нотки. — Гении, опередившие своё время. Художники, чьи полотна затрагивают самые глубинные струны души. Философы, сумевшие выразить неизречённое. Все они получают приглашение незадолго до перезаписи.

— А те, кто отказывается?

— Бывает и такое, — он пожал плечами. — Не все могут принять идею бессмертия… или оставить свой мир, зная, что он обречён. Но большинство соглашается. Выбор между смертью и вечностью обычно не вызывает долгих раздумий. Тем более с возможностью шагнуть за грань привычного мира и познакомиться с другими такими же выдающимися людьми.

Я взглянул на Вечный Город с новым пониманием. Архитектура, которая сперва казалась просто невероятной, теперь обрела смысл — в каждой детали, в каждом изгибе я видел отголоски различных культур и эпох. Словно кто-то собрал лучшие идеи со всего мира и вплавил их в единое целое.

— Многие из нас изменились за столетия, — Альберик провёл рукой по своему лицу, и я заметил, что его черты на мгновение расплылись, словно отражение в воде. — Мы модифицируем себя, чтобы лучше справляться с задачами, которые ставим перед собой. Некоторые выбирают путь технологий — импланты, улучшающие разум или тело. Другие предпочитают биологические модификации. Третьи… ну, скажем так, у каждого свой метод достижения совершенства.

Корабль начал замедляться, приближаясь к пирсу. Команда молчаливых матросов засуетилась, подготавливая судно к швартовке.

— То есть, — я отвлёкся от созерцания Города, — вы считаете себя богами, решающими, какой цикл мира достоин существования, а какой — нет? И всё это ради какого-то высшего блага?

— Боги? — Альберик рассмеялся. — Нет. Мы не создаём мир. Мы лишь… садовники. Подрезаем ветви, поливаем, удаляем сорняки. Делаем всё, чтобы сад цвёл как можно дольше.

— Но, в конце концов, всё равно выкорчёвываете всё под корень.

— Потому что не нашли сад, который может цвести вечно, — его глаза потемнели. — Поверь, Максим, никто из нас не получает удовольствия от перезаписи. Но альтернатива… гораздо хуже.

Корабль пришвартовался с лёгким толчком. На пирсе уже ждали несколько фигур в длинных одеждах, напоминающих античные тоги, но с металлическими элементами, вплетёнными в ткань. Я предполагал длительную процедуру регистрации и досмотра — как-никак, я был чужаком в их драгоценном городе. Но Альберик, похоже, имел другие планы.

— Следуй за мной, — он спустился по трапу, даже не взглянув на встречающих. — Формальности подождут.

Я поспешил за ним, ощущая на себе взгляды встречающих. Их глаза светились изнутри слабым голубым светом — ещё одна модификация? Альберик двигался с удивительной быстротой, почти скользя по набережной. Я был вынужден использовать заклинание, чтобы не отставать.

— Перемести, — прошептал я, создавая искажение пространства вокруг своих ног. Каждый шаг теперь покрывал вчетверо большее расстояние.

Мы миновали портовые постройки и оказались на широкой улице, вымощенной плитами из материала, напоминающего перламутр. По обеим сторонам возвышались строения, которые я затруднился бы назвать просто зданиями. Казалось, они росли из земли, ветвились и распускались, как причудливые цветы. Стены переливались оттенками сине-фиолетового и белого, словно чешуя экзотической рыбы. В окнах-глазницах мерцали огни, но они не были похожи на пламя свечей или масляных ламп — скорее, это напоминало концентрированный солнечный свет, пойманный и укрощённый.

— Здесь живут алхимики, — пояснил Альберик, заметив мой интерес. — Лучшие умы в области трансмутации, собранные из десятков циклов.

Мы продолжали двигаться, и город раскрывался передо мной, слой за слоем. Каждый район имел свой характер, свою атмосферу. Кварталы учёных с их строгими геометрическими формами сменялись воздушными ансамблями, созданными архитекторами и художниками. Где-то вдалеке я заметил массивные конструкции, окутанные паром и дымом — вероятно, мастерские инженеров.

По улицам двигались люди — некоторые выглядели совершенно обычно, другие же обладали странными чертами, выдававшими долгие годы экспериментов над собственным телом. Я видел людей с прозрачной кожей, сквозь которую просвечивались внутренние органы; существ, чьи конечности разветвлялись причудливым образом; фигуры, окутанные постоянными энергетическими полями.

И вдруг я заметил перемену в Альберике. Его силуэт начал расплываться, черты лица поплыли, словно воск под пламенем свечи. Через несколько мгновений передо мной был уже не молодой элегантный аристократ, а зрелый мужчина лет сорока, широкоплечий, с аккуратной бородой и глубокими морщинами вокруг глаз. Его настоящий облик.

— В Вечном Городе нет нужды в масках.

— А я всё думал, когда же вы перестанете притворяться, — ответил я, не выказывая удивления. — Полагаю, молодость ценится во внешнем мире больше, чем здесь?

— Дело не в ценности, — Альберик усмехнулся. — А в эффективности. Молодому аристократу открыты многие двери. К тому же, мне нравится несоответствовать ожиданиям людей. Они видят то, что хотят видеть.

— И куда мы направляемся? — спросил я, когда мы начали подниматься по широкой лестнице, ведущей к возвышенной части города. — Я думал, меня сначала проведут через какую-нибудь процедуру регистрации или допроса.

— Для начала вам стоит встретиться со своим дедом, — ответил Альберик. — Отцом Марии. Леонидом Леонхарт. Он ожидает вас.

Имя деда отозвалось во мне странным образом — словно далёкое воспоминание, пытающееся пробиться сквозь туман. Было ли это следствием моей необычной природы? Помнила ли душа то, чего не мог помнить разум?

* * *

В Петербурге, в доме на набережной, Эдвард остановился перед дверью и трижды постучал серебряным набалдашником. Прошло несколько минут, прежде чем дверь отворилась.

— Проклятье, — выдохнул тот, кто открыл дверь, увидев Эдварда. — Я надеялся, что хранители убьют тебя и я больше не увижу твою пугающую рожу.

— Это так ты благодаришь меня за свое спасение? — невозмутимо ответил Эдвард, входя без приглашения.

— И что ты хочешь? — холодно поинтересовался он, когда они прошли внутрь.

— Обстоятельства изменились, — Эдвард сел в кресло. — Грядёт перезапись.

— Следовало ожидать, — Артур тяжело выдохнул. — Но у нас же есть время? Они не могут начать перезапись, пока…

— Пока кто-то из них находится во внешнем мире? — Эдвард снял свои неизменные красные очки, открывая белые, лишённые зрачков глаза. — Госпожа Мария давно мертва, а её сын сейчас в Вечном Городе по приглашению Совета. Мы же с тобой не более, чем мусор под ногами — нас можно и не учитывать.

Артур молчал, пытаясь придумать, как избежать смерти. Он так часто выскальзывал у нее из-под носа, что это уже вошло в привычку. Но как ускользнуть от катаклизма во всем мире?

— Мне нужна твоя помощь, — продолжил Эдвард. — Точнее, нам всем нужна твоя помощь. Ты единственный известный мне человек, способный проникнуть в Вечный Город незамеченным. Благодаря особому дару, которым наделила тебя Мария.

— Я давно не использовал его, — Артур машинально потёр шрам на предплечье — след от экспериментов Марии. — Да и с чего ты взял, что я захочу помогать? Ты представляешь, что сделают со мной, если я вернусь туда без разрешения?

— Представляю, — кивнул Эдвард. — Но сравни это с тем, что произойдёт, если они перезапишут мир. Ты думаешь, тебя пригласят туда? Постелют ковровую дорожку?

Артур не хотел отвечать. Даже Марии, которая ценила каждую душу, он был не столь важен, что уж говорить о Совете Вечного Города.

— Ты умрёшь вместе со всеми, если мы не остановим процесс, — Эдвард подался вперёд. — Или… у тебя есть возможность пережить перезапись, укрывшись в Вечном Городе. Пусть даже тайно.

Эдвард видел, как колеблется Артур. Страх боролся с инстинктом самосохранения, гордость с благоразумием.

— Если я соглашусь, — наконец произнёс он, — это не значит, что я простил тебя. Или её.

— Твои чувства — последнее, что меня волнует сейчас, — сухо ответил Эдвард.

Артур долго молчал, а затем кивнул.

— Только чтобы выжить. И освободиться от долга перед тобой.

— Разумеется.

Мужчина встал, подошёл к Эдварду и положил руку ему на плечо. Пространство вокруг них задрожало, пошло волнами, а затем схлопнулось с негромким хлопком. Комната опустела.

* * *

Резиденция Леонида Леонхарт располагалась на одной из вершин, окружающих Вечный Город. Издалека она напоминала орлиное гнездо — такая же неприступная и величественная. Но вблизи я разглядел изящество конструкции, идеально вписанной в окружающий ландшафт. Здание словно вырастало из скалы, повторяя её естественные изгибы.

Альберик привёл меня к входу, где нас встретил слуга — или, по крайней мере, существо, выполняющее функции слуги. Его человеческие черты были едва узнаваемы под слоем металлических имплантов. Глаза заменяли сложные оптические приборы, а вместо рта виднелась решётка динамика.

— Господин Леонид ожидает вас в западном крыле, — произнёс слуга голосом, в котором странным образом сочетались механические нотки и человеческие интонации.

Альберик кивнул и повернулся ко мне.

— Дальше ты пойдешь один. Я буду ждать здесь.

Я последовал за слугой, который двигался с неестественной плавностью автоматона. Коридоры резиденции были просторными и светлыми, с высокими потолками и большими окнами, выходящими на панораму Вечного Города. Повсюду я замечал предметы искусства — скульптуры, картины, артефакты, чья красота соперничала с функциональностью.

Наконец, слуга остановился перед массивной дверью из белого мрамора.

— Господин Леонид внутри, — произнёс он и удалился, оставив меня одного.

Я глубоко вдохнул и постучал. Дверь бесшумно отворилась, приглашая войти.

Комната оказалась библиотекой — огромной, многоуровневой, с книжными полками, уходящими под самый потолок. Тысячи томов, манускриптов, свитков — казалось, здесь собраны знания всех времён и народов. В центре располагался круглый стол с разложенными на нём картами и схемами, а над ним парили хрустальные сферы, излучающие мягкий свет.

У дальнего окна стоял мужчина, обернувшийся при моём появлении. Он выглядел не старше сорока лет — тёмные волосы с лёгкой проседью, орлиный нос, волевой подбородок и, самое главное, глаза — точно такие же зелёные, как у меня и моей матери.

— Максим, полагаю, — произнёс он голосом, в котором чувствовалась власть и сила.

Он не сделал попытки обнять меня или хотя бы пожать руку. Просто стоял, изучая, словно интересный экспонат.

— Господин Леонид, — я кивнул, сохраняя дистанцию. — Или как вас тут называют? Старейшина? Может быть, мне стоит сказать «дедушка»?

— В Вечном Городе мы не придаём значения титулам, — он слегка улыбнулся. — Здесь важнее, что ты можешь создать, чем как тебя называют.

Повисла неловкая пауза. Мы изучали друг друга, пытаясь найти знакомые черты в чужом лице. Наконец, он жестом пригласил меня к столу.

— Присаживайся. Уверен, у тебя много вопросов.

— Почему вы не спасли её? — спросил я напрямик, игнорируя приглашение. — Мою мать. Вашу дочь. Вы знали, что ей грозит опасность, и ничего не сделали.

Леонид вздохнул, и на мгновение его лицо отразило глубокую боль, которую он явно привык скрывать.

— Я пытался, — тихо ответил он. — Предлагал ей вернуться в Вечный Город, обещал защиту, амнистию… Она отказалась. Мария всегда была упрямой.

— Как и вы, я полагаю, — я подошёл к окну, разглядывая раскинувшийся внизу город. — Иначе она не сбежала бы отсюда.

— Видишь ли, Максим, — Леонид встал рядом со мной, — не всё в этом мире черно-белое. Особенно когда речь идёт о выживании.

— Выживании? — я повернулся к нему. — Вы называете это выживанием? Стирать и перезапускать цивилизацию по своему усмотрению?

— Выйдем на балкон, — предложил он. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Мы вышли через стеклянные двери на просторный балкон, нависающий над крутым склоном горы. Отсюда открывался захватывающий вид на большую часть Вечного Города: величественные здания, парящие сады, сеть каналов, по которым циркулировала вода невероятной чистоты. А за городом, уходя к горизонту, простиралось море, чьи воды отливали голубым светом даже при дневном освещении.

— Красиво, правда? — Леонид облокотился на перила. — Знаешь, сколько лет этому городу?

— Полагаю, немало, — ответил я. — Учитывая, что вы перезаписываете мир с завидной регулярностью, можно представить.

— Пять сотен циклов, — произнёс он, не обращая внимания на мой сарказм. — Пять сотен перезаписей. И всё началось с катастрофы, которую мы не смогли предотвратить.

Он закрыл глаза, и я почувствовал, как воздух вокруг нас сгустился. Балкон, город и море исчезли, сменившись видением иного мира. Я видел высочайшие башни, летающие машины, людей, свободно парящих в воздухе без всякой магии. Люди в этом видении жили в гармонии с технологиями, достигнув невероятного прогресса.

— Это был первый цикл? — спросил я, завороженно наблюдая за мельчайшими деталями воссозданного мира.

— Да, — кивнул Леонид. — Пик человеческого развития. Мы победили болезни, продлили жизнь, покорили силы природы. Казалось, для нас нет ничего невозможного.

Видение изменилось. Теперь я наблюдал, как этот прекрасный мир медленно умирает: небо затягивают тёмные тучи, океаны высыхают, земля трескается, а люди начинают войну за последние ресурсы.

— Что произошло? — мой голос звучал глухо, словно издалека.

— Мы слишком увлеклись прогрессом, — с горечью ответил Леонид. — Слишком быстро расходовали ресурсы планеты. Слишком самонадеянно полагали, что сможем решить любую проблему с помощью технологий. Когда мы осознали ошибку, было слишком поздно. Планета неизбежно умирала.

Я увидел группу людей — учёных, инженеров, философов — собравшихся в подземной лаборатории. Они работали над чем-то колоссальным: устройством, способным изменить саму материю мира.

— Нас было немного, — продолжил Леонид. — Лучшие умы эпохи, объединившиеся в отчаянной попытке спасти то, что ещё можно было спасти. Мы создали устройство для перезаписи — очищения и восстановления планеты. И мы создали Вечный Город — вне основного потока времени, защищённый от любых катаклизмов. Место, что могло стать безопасной гаванью в любом катаклизме.

Видение показало момент активации устройства: ослепительная вспышка света, охватывающая всю планету, а затем — тишина. И новое начало: девственные континенты, чистые океаны, нетронутая природа.

— Так вы решили пожертвовать всем населением мира, чтобы спасти планету, — заметил я. — И до сих пор продолжаете это делать. Цикл за циклом.

— Мы спасли саму возможность существования жизни, — возразил Леонид. — Альтернативой была тотальная гибель планеты. Безвозвратная.

Видение рассеялось, и мы снова оказались на балконе. Леонид выглядел утомлённым, как будто создание этих образов отняло у него много сил. Такого применения магии я до этого не видел и даже не мог оценить, сколько сил на все это необходимо потратить.

— С тех пор, — продолжил он, — мы наблюдаем за каждым циклом. Каждый раз человечество идёт разными путями, но рано или поздно приходит к одному результату — саморазрушению. Конечно, некоторые цивилизации живут дольше других, некоторые достигают гармонии на определённый период… но неизменно, абсолютно все они в какой-то момент переходят черту невозврата.

— И вместо того, чтобы помочь им найти верный путь, вы просто стираете всё и начинаете заново? — я не скрывал возмущения. — Это похоже на ребёнка, который ломает свою игрушку, если она не работает так, как ему хочется.

— Ты говоришь в точности как твоя мать, — Леонид криво усмехнулся. — Такой же идеалист. Но поверь моему опыту: прямое вмешательство не работает. Мы пробовали. Это лишь ускоряет катастрофу. Человечество должно найти свой путь самостоятельно.

— Или погибнуть, пытаясь.

— Именно. Мы ищем тот единственный цикл, где человечество сможет развиться в гармонии с планетой. Где прогресс не приведёт к саморазрушению.

— А пока убиваете миллиарды, — я покачал головой. — Это всё равно, что убить младенца, зная, что он когда-нибудь всё равно состарится и умрёт. Или же посадить возможного преступника до того, как он сделает решающий шаг.

Леонид рассмеялся — неожиданно горько и искренне.

— Твоя мать говорила точно такими же словами. То же самое сравнение. Удивительно. Никто не объяснял тебе, о чём она думала, и всё же…

— Значит, поэтому она сбежала? — я пристально посмотрел на него. — Потому что была против перезаписи?

— Да, — кивнул Леонид, и его лицо стало серьезным. — Мария всегда была против. Сначала она пыталась убедить Совет изменить подход. Когда это не удалось, стала работать над средством, способным блокировать процесс перезаписи. А когда поняла, что не сможет остановить его полностью… сбежала.

— Зачем?

— Она надеялась, что перезапись не запустят, пока один из жителей Вечного Города находится во внешнем мире, — Леонид вздохнул. — Особенно если этот житель — дочь главы Совета. Она думала, что я не стану рисковать ею.

— И всё-таки вы готовились к перезаписи, — я не спрашивал, я утверждал.

— Всё не так просто… — Леонид отвернулся, глядя на город, купающийся в лучах заходящего солнца.

Двери распахнулись, и в комнату решительно вошли несколько фигур. Пятеро человек — трое мужчин и две женщины, все в одинаковых длинных одеяниях с серебряной вышивкой. В их осанке чувствовалась власть, а в глазах — та особая холодность, которую даёт только отрешённость долгих лет существования.

Глава 15

— Леонид, — произнёс один из прервавших нашу беседу людей, высокий седовласый мужчина с непроницаемым лицом, — что всё это значит?

Я разглядывал вошедших с нескрываемым интересом. Каждый из них, несмотря на человеческую внешность, источал ауру иной природы. Они казались слишком… правильными, словно идеальные скульптуры, сошедшие с пьедесталов. Даже в их движениях было что-то неестественное — чересчур плавное, выверенное до миллиметра.

Мой дед медленно повернулся, сохраняя невозмутимость.

— Адамантис, я ожидал вас несколько позже.

— Ты превысил свои полномочия, — вторая фигура, женщина с жёсткими чертами лица и серебристыми волосами, сплетёнными в замысловатую причёску, шагнула вперёд. — Этот человек должен был быть представлен всему Совету до входа в Вечный Город. Ты знаешь протокол.

— Этот «человек», Селина, — мой дед подчеркнул слово с лёгкой иронией, — мой внук.

— Тем более, — женщина презрительно посмотрела на меня. — Ты не можешь быть объективен в этом вопросе.

Я усмехнулся, не собираясь молча наблюдать за их препирательствами.

— А я-то думал, что приглашение в Вечный Город подразумевает более тёплый приём, — произнёс я, отходя от перил балкона. — В Российской Империи мы обычно не врываемся к гостям без предупреждения.

Все пятеро синхронно повернулись ко мне, словно часовой механизм.

— Ты находишься не в своей маленькой и много возомнившей о себе империи, мальчик, — процедил третий мужчина, крепкого телосложения, с резкими чертами лица. — Твоё присутствие здесь — привилегия, а не право.

— Забавно, — я сделал вид, что задумался. — А мне показалось, Альберик был весьма настойчив в своём приглашении. Даже сделку предложил. Но, конечно, вы можете объяснить ему, что я оказался здесь… без вашего драгоценного дозволения.

Леонид едва заметно усмехнулся, но быстро вернул лицу серьёзное выражение.

— Совет собирается через час, — объявил Адамантис, игнорируя мой комментарий. — Мы ждём вас обоих. И будем решать судьбу этого… эксперимента.

— Эксперимента? — я вопросительно поднял бровь.

— Неудачного эксперимента Марии, — пояснила вторая женщина, до этого молчавшая. Её голос был мягче, чем у остальных, но взгляд — столь же холоден.

— До встречи в Зале Совета, — Адамантис сделал знак остальным, и все пятеро развернулись с поразительной синхронностью.

Когда они ушли, я повернулся к деду.

— Приятные люди, — заметил я с едва сдерживаемым сарказмом. — Особенно порадовало гостеприимство. Всегда так встречаете гостей?

— Только тех, кого боятся, — Леонид вздохнул. — Совет не ожидал, что я привезу тебя в саму цитадель Вечного Города. Альберик должен был провести предварительную оценку на внешних территориях.

— И почему же не провёл?

— Я попросил.

— Что ж, — я потянулся, разминая затёкшие мышцы, — полагаю, не стоит заставлять этих напыщенных бессмертных ждать. Сыграем по вашим правилам.

— Боюсь, у нас нет выбора, — серьёзно ответил Леонид. — Но предупреждаю тебя, Максим. Будь осторожен. Совет не привык к сопротивлению.

Я улыбнулся — не весело, а решительно, как перед боем.

— А я не привык прогибаться, несмотря на ситуацию и шансы на победу.

* * *

Зал Совета Вечного Города оказался воплощением возвышенной простоты. Круглое помещение с высоким куполообразным потолком, на котором была изображена карта звёздного неба. Двенадцать кресел, расставленных полукругом, лицом к центральному возвышению, где я сейчас стоял. За каждым креслом у стены — статуя, олицетворяющая одну из фундаментальных сил мира: Огонь, Вода, Земля, Воздух, Жизнь, Смерть, Свет, Тьма, Разум, Материя, Время и Пространство.

Десять из двенадцати кресел были заняты. Леонид занял своё место под статуей Времени. Остальные члены Совета расположились чуть ниже этих двенадцати кресел. Судя по всему, они имели меньший вес, чем эти двенадцать, но тем не менее входили в Совет. Мужчины и женщины разного возраста, но с одинаковым выражением отстранённого превосходства на лицах — сидели неподвижно, изучая меня с холодным любопытством.

— Максим Романов, — заговорил Адамантис, председательствующий под статуей Света, — Ты стоишь перед Советом Вечного Города, высшим органом, наблюдающим за циклами мироздания.

— Польщён, — я сделал шутовской поклон. — Хотя должен заметить, что подобная церемонность избыточна для того, кто, по вашим же словам, является всего лишь экспериментом.

Ропот пробежал среди членов Совета, но Адамантис поднял руку, призывая к тишине.

— Мы собрались, чтобы решить твою судьбу, — произнёс он, игнорируя мою иронию. — Твоё присутствие в Вечном Городе нарушает многие наши законы.

— Интересно, — я скрестил руки на груди. — А когда Альберик приглашал меня сюда от имени Совета, эти законы куда-то исчезли? Или вы привыкли нарушать своё слово?

— Альберик превысил полномочия, — отрезала Селина, сидевшая под статуей Смерти. — Его задачей было лишь оценить тебя и представить отчёт.

— Боюсь разочаровать, но с моей стороны была заключена сделка с Вечным Городом, а не с Альбериком лично, — я обвёл взглядом всех присутствующих. — Или вы считаете, что ваши эмиссары не представляют ваши интересы?

Леонид подался вперёд.

— Максим прав. Он здесь по моему приглашению, так что будем решать вопрос здесь и сейчас.

— Твой внук, Леонид, — выплюнул крепкий мужчина, сидевший под статуей Огня, — сын беглянки, нарушившей все возможные законы Вечного Города. Мария Леонхарт украла наши технологии, вмешалась в естественное развитие внешнего мира и создала угрозу для всего процесса наблюдения! Она нарушила все наши традиции и правила!

Я почувствовал, как внутри поднимается гнев, но сдержал его. Сейчас было не время демонстрировать эмоции. Вместо этого я улыбнулся с показным спокойствием.

— Знаете, господа и дамы, это уже становится утомительным, — произнёс я небрежно. — Если вы пригласили меня на Совет лишь для того, чтобы поносить мою мать, то я, пожалуй, предпочту вернуться в свой мир. В нём, при всех недостатках, хотя бы соблюдают приличия.

— Довольно! — неожиданно раздался громкий женский голос.

Я повернулся к говорившей — немолодой женщине с каштановыми волосами, сидевшей под статуей Разума.

— Мы тратим время на бессмысленные препирательства, — она встала, и остальные члены Совета, к моему удивлению, притихли. — Да, этот юноша находится здесь не по протоколу. Да, его мать нарушила законы. Но сейчас перед нами стоит уникальная возможность изучить полукровку, рождённого от обитателя Вечного Города и человека из внешнего мира.

— Элиара, — Адамантис нахмурился, — ты же не предлагаешь…

— Именно, — кивнула она. — Предлагаю проверить его способности. Прежде чем решать судьбу, давайте посмотрим, на что он способен. Если Максим не представляет интереса для нашего общества, мы можем отпустить его во внешний мир с соответствующей корректировкой воспоминаний. Или кто-то сомневается, что я не допущу, чтобы он запомнил больше чем нужно?

Я внимательно посмотрел на эту Элиару. В её глазах читался искренний интерес, но было в них и что-то ещё — может быть, тень зависти? Могли ли у нее быть свои мотивы из-за каких-то споров с моей матерью? Как же удручающе мало я знаю о подобных тонкостях, которые могли бы позволить мне здесь вести свою игру.

Совет зашумел, члены начали совещаться между собой. Наконец, Адамантис поднял руку, призывая к тишине.

— Голосование, — объявил он. — Кто за предложение Элиары провести проверку способностей?

Восемь из десяти членов подняли руки, включая Леонида и саму Элиару.

— Решено, — Адамантис кивнул. — Испытание состоится немедленно. В Зале Аспектов.

Я почувствовал прилив адреналина. Боевое испытание? Что ж, пусть. Меня не смущала перспектива продемонстрировать свою силу. Мне даже было любопытно: насколько древние маги Вечного Города превосходили тех, с кем мне доводилось сражаться до этого момента.

* * *

Зал Аспектов представлял собой просторную многоугольную арену, окружённую галереей для зрителей. Стены, пол и потолок были сделаны из материала, напоминающего горный хрусталь — прозрачного, но невероятно прочного. По всему периметру пола виднелись странные символы, светящиеся бледно-голубым светом.

— Магические узоры, — пояснил Леонид, заметив мой интерес. — Они поглощают избыточную энергию, чтобы предотвратить случайные разрушения. В этом зале можно сражаться в полную силу без опасений нанести урон самому Вечному Городу. При этом вся энергия идет для питания различных систем и артефактов, чтобы не тратиться зазря.

— Практично, — я снял верхнюю часть костюма, оставшись в рубашке. — Кто будет моим противником?

— Для начала — трое из младших магистров, — ответил дед. — Не беспокойся, тебе не причинят серьёзного вреда.

— Трое на одного? Понятия чести у вас тоже, видимо, отсутствуют. Ну что ж, это им стоит беспокоиться, а не мне, — хмыкнул я.

Леонид внимательно посмотрел на меня.

— Максим, послушай. Может, мне и не удалось спасти свою дочь, но я…

Договорить он не успел, к нам подошли члены Совета вместе с тремя другими фигурами — моими противниками.

— Итак, — провозгласил Адамантис, — тебе предстоит продемонстрировать свои способности в испытании против трёх магистров Вечного Города: Кайрона, Велес и Ормара.

Три мага вышли вперёд. Кайрон — молодой мужчина с пронзительными синими глазами; Велес — женщина средних лет с коротко остриженными платиновыми волосами; Ормар — высокий, атлетически сложенный маг с длинными тёмными волосами, собранными в хвост.

— Правила просты, — продолжил Адамантис. — Сражение до первой крови или признания поражения. Никаких смертельных ударов. Начинайте по сигналу.

Члены Совета поднялись на галерею. Я остался один на один с тремя магами, каждый из которых излучал уверенность и сдержанную силу.

Резкий звук гонга разорвал воздух. Бой начался.

Первым атаковал Кайрон, выбросив руку вперёд. Воздух вокруг его пальцев задрожал, и в меня полетело нечто похожее на сгусток концентрированного пламени, но бледно-голубого цвета. Я не стал уклоняться физически — вместо этого прошептал:

— Преломи.

Пространство вокруг меня изогнулось, и атака отклонилась, ударив в стену, где тут же погасла, поглощённая защитными символами.

Велес не стала ждать. Она выполнила серию быстрых жестов, и пол подо мной превратился в зыбучий песок. Я мгновенно среагировал:

— Перемести.

Моё тело скользнуло сквозь пространство, и я оказался позади Ормара, который как раз готовил свою атаку. Не давая ему опомниться, я нанёс удар — не магический, обычный, но хорошо рассчитанный. Ормар пошатнулся, но быстро восстановил равновесие и ответил волной силы, исходящей от его ладоней. Я почувствовал, как меня сдавливает невидимыми тисками.

— Преломи, — повторил я, направляя энергию на разрыв этих пут.

Давление исчезло, а я уже перемещался, уходя от нового удара Кайрона — на этот раз это была серия ледяных копий, возникших из воздуха.

— Перемести, Перемести, Перемести, — последовательно говорил я, каждый раз оказываясь в новой точке зала, сбивая с толку противников.

Я заметил их удивление — похоже, такая мобильность была им в новинку. Маги Вечного Города полагались на сложные, мощные заклинания, но им не хватало гибкости и импровизации.

Я сфокусировал внимание на Велес, которая показалась мне наиболее уязвимой. Ещё одно перемещение — и я оказался прямо перед ней. Она попыталась отпрянуть, но я уже коснулся её лба:

— Останови, — мягко произнёс я.

Велес замерла, скованная моей магией. Один противник обезврежен.

Кайрон и Ормар одновременно атаковали с двух сторон: один — вихрем огня, второй — потоком жидкого металла, возникшего из ниоткуда. Я улыбнулся.

— Преломи, Перемести.

Магические атаки столкнулись друг с другом, а я оказался за спиной Кайрона. Быстрый удар в болевую точку — и второй маг упал на колени. Оставался Ормар.

Он оказался умнее остальных. Вместо прямой атаки он создал вокруг себя сферу защиты, пульсирующую золотистым светом. Я видел, как он концентрируется, готовя что-то масштабное.

Я не стал давать ему такой возможности. Ещё одно перемещение — и я оказался внутри его защитного поля, лицом к лицу. Ормар вздрогнул от удивления — видимо, проникновение сквозь его барьер считалось невозможным.

— Останови, — спокойно произнёс я, касаясь его груди.

Магия пространства обездвижила третьего противника, и на арене воцарилась тишина. Весь бой занял меньше минуты.

Я оглянулся на галерею. Члены Совета сидели в ошеломлённом молчании. Леонид выглядел удовлетворённым, Элиара — заинтригованной, остальные — потрясёнными.

— Я полагаю, первый раунд за мной? — с легкой усмешкой на лице спросил я, освобождая Велес и Ормара от связывающих чар.

Адамантис первым пришёл в себя.

— Впечатляюще, — произнёс он сухо. — Но мы недооценили тебя. Возможно, стоит проверить твои способности против более серьёзного противника.

Я заметил движение на галерее. Альберик встал со своего места и, не дожидаясь разрешения, спрыгнул вниз, на арену. Он был уже в своём истинном облике — зрелый мужчина с аккуратной бородой и пронзительным взглядом.

— Если позволите, — произнёс Альберик, обращаясь к Совету, но глядя на меня, — я хотел бы лично проверить пределы способностей Максима.

Я усмехнулся. Наконец-то появился шанс стереть самодовольную улыбку с лица этого высокомерного существа.

— С удовольствием, — я сделал шаг навстречу.

Адамантис переглянулся с другими членами Совета и кивнул.

— Разрешаем. Правила те же — до первой крови или признания поражения.

Альберик улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное.

— Если бы я узнал раньше, — произнёс он тихо, чтобы слышал только я. — То убил бы тебя до того, как господин Леонид узнал о твоем существовании. Тебя не должно существовать. Ты нарушаешь все законы мироздания своими способностями.

— Тогда у тебя отличная возможность убить меня сейчас и подать все как несчастный случай. Справишься? — я подмигнул мужчине, а тот, казалось, опешил от такой наглости.

Прозвучал гонг, и Альберик атаковал без предупреждения. Но не магией — физически, с молниеносной скоростью, которую не должен был развивать человек.

Я едва успел увернуться, но острие его клинка, появившегося, словно из воздуха, всё же чиркнуло по моему плечу, разорвав рубашку. Кровь не выступила — лишь тонкая царапина.

— Перемести, — я отскочил на безопасное расстояние, оценивая ситуацию.

Альберик был быстрее, сильнее и опытнее любого противника, с которым я сталкивался ранее. Его атаки следовали одна за другой — смесь мастерского владения клинком и тонкой, едва заметной магии. В мире Российской Империи такого уровня магии просто не существовало — это была природная, непроизнесённая сила, текущая сквозь него как вода.

Я сосредоточился на защите, используя пространственную магию для уклонения и создания барьеров. Но Альберик словно предугадывал каждое моё движение.

— Слишком предсказуемо, Максим, — насмешливо произнёс он, легко пробив мою защиту и едва не достав до груди.

Я усилил концентрацию, используя магию не просто для отклонения атаки, а для создания множественных искажений пространства вокруг. Это дезориентировало даже такого опытного бойца, как Альберик, и я получил момент для контратаки.

В очередной раз я прыгнул в пространстве, оказавшись за его спиной, и нанёс удар.

Но Альберик словно ожидал этого. Его тело начало светиться странным голубоватым светом, и мой удар, который должен был сбить его с ног, прошёл сквозь пустоту. Барьер света.

— Это всё, на что ты способен? — спросил он, снова атакуя.

Я едва успевал уворачиваться. Один раз острие его клинка прошло в миллиметре от моего горла. В другой — я почувствовал, как волосы на виске опалило странное синее пламя.

Ситуация становилась критической. Альберик играл со мной, демонстративно показывая своё превосходство. Но хуже всего было то, что это превосходство, действительно, существовало.

Я решил изменить тактику. Вместо того чтобы перемещаться по арене, я начал искажать само пространство вокруг Альберика — создавать петли, ловушки, искривления, которые мешали ему двигаться прямолинейно.

Это сработало лишь частично. Альберик был слишком опытен для моих уловок, чтобы полностью попасться на такой трюк, но его атаки всё же стали менее точными.

Бой продолжался, и я чувствовал, как силы начинают меня покидать. Поддержание такого уровня пространственной магии требовало колоссальных затрат энергии. А Альберик, похоже, только входил во вкус.

В один момент он прорвался сквозь все мои защиты и атаковал напрямую. Несмотря на то, что я не чувствовал жажды убийства, клинок целился прямо мне в сердце. Лишь в последний момент я смог отклониться в сторону. Лезвие вошло глубоко, но Совет либо не заметил, либо сделал вид, что раны нет.

Альберик не растерялся, когда его смертельный удар не оборвал мою жизнь, вместо этого он продолжил атаку. Его свободная рука сжалась в кулак, окутанный тем же голубоватым сиянием, и устремилась к моему лицу.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. В голове вспыхнуло истинное слово «Деструкция», которое я использовал лишь в крайнем случае.

— Разрушь.

Клинок Альберика разлетелся на тысячи блестящих осколков. Его броня, скрытая под одеждой, пошла трещинами и осыпалась, как песок. Защитное поле, окружавшее его, распалось, оставив его полностью уязвимым.

Но я не остановился, вновь произнеся слово-активатор, уже прекрасно представляя, что должен сделать мой приказ с реальностью передо мной.

— Разрушь! — прозвучало как приговор.

Альберик покачнулся и упал на одно колено, его лицо исказилось от боли и удивления. Одежда на нём была разорвана, словно он попал под удар невидимого хлыста.

Второе заклинание принял его последний защитный барьер, оставив его абсолютно уязвимым. Я бы мог убить его всего одним словом.

— Достаточно, — внезапно прозвучал громкий голос Леонида. — Поединок окончен.

Я тяжело дышал, осознавая, что только что произошло. Вокруг нас стояла абсолютная тишина. Члены Совета смотрели на меня с целым спектром эмоций: от ужаса до благоговейного трепета.

— Невозможно, — прошептал кто-то из них. — Альберик — один из сильнейших мастеров Вечного Города. Как простой полукровка…

— В нём течёт кровь Леонхарта, — ответил другой голос.

Я выпрямился, игнорируя боль от полученной раны, и обвёл взглядом замерших членов Совета.

— Мне не нужно ваше одобрение, — произнёс я чётко. — Я пришёл сюда за ответами. И я их получу, с вашего согласия или без него.

С этими словами я направился к выходу. Никто не пытался меня остановить. У самой двери меня встретил слуга — один из тех безмолвных автоматонов с металлическими имплантами.

— Господин Максим, — произнёс он механическим голосом. — Позвольте проводить вас в ваши покои. Я как раз закончил подготовку. Изволите получить первую помощь?

Я молча кивнул, слишком уставший для дальнейших разговоров. Адреналин схлынул, и тело начало напоминать о полученных повреждениях. Особенно беспокоила рана на плече.

Следуя за слугой по коридорам Вечного Города, я почувствовал странную пульсацию в груди. Медальон матери, который я носил под одеждой и который всегда был практически невесомым, казалось, нагрелся и вибрировал в такт моему сердцебиению.

Я потрогал его, морщась от боли. Этот медальон я получил ещё в детстве и всегда носил с собой, иногда, действительно, забывая о его существовании. Но сейчас он словно ожил, реагируя на что-то в Вечном Городе. Или, может быть, на использование Истинного Слова Деструкции? Но раньше такого не было.

Размышления прервались, когда мы дошли до просторных апартаментов, предназначенных для меня. Слуга оставил меня одного, и я с облегчением опустился в кресло, ощущая, как усталость накатывает тяжёлыми волнами.

Что ж, первый акт сыгран. Я показал Совету, на что способен, и, судя по их реакции, превзошёл все ожидания. Но вопрос был в том, что будет дальше? Воспримут ли они меня как угрозу, которую нужно устранить, или как ценный ресурс, который стоит изучить?

Медальон снова пульсировал, будто пытаясь сообщить мне что-то важное.

* * *

Зал Совета гудел от напряжённых разговоров. Демонстрация силы полукровки потрясла даже самых старых и опытных членов этого собрания бессмертных учёных и магов.

— Это невозможно, — Селина нервно постукивала пальцами по подлокотнику своего кресла. — Никто не может освоить фундаментальную силу, тем более полукровка. Альберик — один из лучших мастеров всех аспектов, его подготовка длилась столетиями! Да что там говорить, мы изменяли его, чтобы он мог это выдержать и не словить откат от применения таких аспектов!

— И тем не менее мы всё видели своими глазами, — возразил Леонид спокойно. — Мой внук использовал то, что мы никогда не могли обуздать. При этом с такой точностью и контролем, которые не развить и за несколько человеческих жизней.

— Это делает его ещё более опасным, — прорычал Гелиос, сидевший под статуей Огня. — Деструкция — фундаментальная сила, на принципе которой работает весь механизм перезаписи. Если этот полукровка научится управлять ею в полной мере.

— Он сможет вмешаться в процесс перезаписи, — закончила за него Элиара. Её голос звучал задумчиво. — Возможно, даже остановить его. Именно к этому стремилась Мария.

— Более того, — добавил Терсилий, курировавший аспект Материи, — он объединил Деструкцию с Пространством.

— Его мать была гением, — Леонид не скрывал гордости. — Она перенесла свои знания и умения на сына, причём таким образом, что даже мы не смогли этого предвидеть. Максим — воплощение всего, что Мария хотела для будущих поколений. Всего того, от чего вы решили отвернуться в своей гордыне.

Адамантис, до этого молчавший, поднялся со своего места.

— Совет должен принять решение. Этот полукровка представляет угрозу для всей системы, которую мы поддерживаем тысячелетиями. Он может подорвать самые основы Вечного Города.

— Или стать нашим величайшим активом, — возразила Элиара. — Подумайте: если мы сможем понять, как Мария создала такое совершенное соединение двух аспектов в одном существе, мы сможем совершить прорыв в наших исследованиях.

— А если он решит использовать свою силу против нас? — холодно спросила Селина. — Что, если он уже выбрал сторону своей матери в этом споре?

Дискуссия продолжалась, мнения разделились, было решено сделать перерыв. Когда формальное заседание было закончено, пятеро членов Совета остались в зале, дождавшись, пока остальные покинут помещение.

— Мы все понимаем, что нужно делать, — сказала Селина, обращаясь к своим четырём единомышленникам. — Этот Максим слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Особенно здесь, в сердце Вечного Города.

— Согласен, — кивнул Гелиос. — Но действовать нужно осторожно. Леонид не простит открытого нападения на своего внука.

— Именно поэтому нам нужны специалисты, — задумчиво произнесла Элиара. — Кто-то, кто сможет устранить эту угрозу тихо и эффективно, не оставляя следов.

Все пятеро переглянулись, молчаливо соглашаясь с планом.

— У каждого из нас есть свой элитный боец, — произнёс Адамантис. — Пятеро лучших бойцов Вечного Города. Каждый из них способен справиться с армией магов внешнего мира. Мы отправим их всех.

— Сегодня ночью, — добавила Селина. — Когда он будет спать, истощённый после испытания.

Элиара, ранее изображавшая интерес к способностям Максима, теперь холодно улыбнулась.

— Мария всегда думала, что она умнее всех нас. Её гордыня создала это оружие, и её гордыня погубит его.

Решение было принято. Пятеро элитных убийц должны были покончить с угрозой, которую представлял собой Максим Темников, до наступления следующего дня.

Глава 16

Медальон матери, висевший на моей шее с детства, раскалился так, что обжигал кожу даже через ткань рубашки. Каждый удар пульсации отдавался острой болью, словно кто-то прикладывал к груди раскаленное железо. Проклятье! Я сорвал цепочку одним резким движением, едва не обжигая пальцы. Металл медальона светился изнутри, пульсируя все чаще, как сердце испуганной птицы.

— Что за… — начал я, но не успел закончить.

Медальон раскрылся, словно цветок, лепестки из неизвестного металла медленно и плавно развернулись, обнажая центр, наполненный сиянием. Из него вырвался поток фиолетовой дымки — не газ, не жидкость, а нечто среднее. Эта странная субстанция быстро заполнила комнату, закручиваясь спиралями вокруг меня.

Я инстинктивно хотел применить магию, но вместо привычного напряжения в пространстве ощутил странную легкость. Веки наливались тяжестью, мышцы расслаблялись против моей воли. Никакие ментальные техники, против дурманящих заклинаний, которые я знал, не помогали. Похоже, это была не обычная магия.

— Дерьмовая… ситуация… — пробормотал я, опускаясь в кресло.

Сознание затуманивалось, комната расплывалась перед глазами. Последним усилием воли я попытался встать, но тело не слушалось. Фиолетовая дымка сгустилась вокруг головы, и темнота поглотила меня.

* * *

— Максим, — нежный голос прорезал тьму. — Максим, открой глаза.

Я узнал бы этот голос из тысячи. Голос, который я слышал умирая. В прошлой жизни. В прошлом мире.

Осторожно открыв глаза, я увидел ее — Марию Леонхарт, мою мать. Она стояла передо мной в простом белом платье, с распущенными темными волосами, обрамлявшими лицо с теми же зелеными глазами, что достались мне. Она выглядела моложе, чем в моих воспоминаниях — свежей, полной энергии, без тени усталости.

Я огляделся. Мы находились в странном месте — бесконечное белое пространство, без стен, пола или потолка. И все же каким-то образом мы стояли на твердой поверхности.

— Как типично, — усмехнулся я, пытаясь скрыть бурю эмоций под маской сарказма. — Даже в загробном мире нельзя обойтись без трюка с белой пустотой. Так банально, что впору требовать возврата средств за билет.

Мария улыбнулась.

— Не загробный мир, Максим. Всего лишь искусственное пространство, созданное внутри медальона. А я — не совсем твоя мать, лишь небольшой слепок ее личности, сохраненный в этом артефакте. Не более того.

— Слепок личности, — повторил я, разглядывая ее. — Звучит как технология, которой не должно существовать в нашем мире.

— Потому что ее и не существует, — Мария провела рукой, и пустота вокруг нас заполнилась образами — лаборатория, инструменты, вычисления на полупрозрачных панелях. — Я создала этот артефакт в тайной лаборатории Вечного Города. Он активируется, только когда ты окажешься здесь. Я знала, что рано или поздно это произойдет. К сожалению, в других местах просто недостаточно энергии для поддержания всего этого…

Она подошла ближе, протянула руку и нежно коснулась моей щеки. Её прикосновение было теплым и неожиданно реальным — я почувствовал лёгкий аромат трав.

— Ты вырос замечательным человеком, Максим, — её глаза наполнились гордостью. — Именно таким, какого я встретила в твоем прошлом мире.

— В моём прошлом мире? — я нахмурился, хотя и знал ответ, но побоялся, что воспоминания могли меня подвести. — Значит, все же это была ты.

— Да, — она кивнула. — Я наблюдала за твоим миром некоторое время. Искала душу с определенными качествами — непоколебимой волей, стремлением к справедливости, готовностью отстаивать свои принципы до конца. И нашла тебя.

Мария отошла, и пространство вокруг нас изменилось снова. Теперь мы стояли в больничной палате. На кровати лежало тело — мое тело из прошлой жизни.

— Ты умер, — сказала Мария, и сцена остановилась, как застывший кадр. — Убит после выигранного дела против влиятельного человека, против которого никто не рискнул пойти — никто кроме тебя. Я нашла тебя как раз вовремя.

— А затем, судя по всему, спасла мою душу и каким-то образом перенесла ее в новое тело, — я закончил за нее, пытаясь осмыслить открывшуюся правду. — По сути, я не твой сын. Не биологически.

— Ты мой сын во всех смыслах, которые имеют значение, — Мария вновь коснулась моей щеки, заставляя посмотреть ей в глаза. — Я переместила твою душу, когда твой предыдущий цикл был уничтожен перезаписью. Ты стал первым мостом между циклами, Максим. Единственной душой, которой удалось выжить при перезаписи мира.

Сцена снова изменилась. Теперь мы наблюдали за женщиной, безмолвно рыдающей над крошечным тельцем младенца.

— Мой сын, мой биологический сын родился мертвым, — тихо сказала Мария. — Но ты дал мне шанс все-таки стать матерью. А я дала тебе шанс прожить новую жизнь, в новом цикле.

Откровенно говоря, этот момент мог бы стать моментом экзистенциального кризиса для многих людей.

— Знаешь, — усмехнулся я, — это многое объясняет. Я просто смирился с тем, что я теперь в новом теле и у меня совершенно иная жизнь. Но вопросы никуда не делись.

Мария рассмеялась — легко и свободно, как, наверное, не смеялась давно при жизни.

— Но на самом деле, Максим, не вся память была перенесена. Когда душа переходит из цикла в цикл, большая часть конкретных воспоминаний теряется. Остаются лишь отпечатки, образы, иногда знания на уровне инстинктов.

Она провела рукой, и перед нами появилось новое изображение — огромная башня в центре Вечного Города, уходящая в небо.

— Я долго пыталась изменить политику Вечного Города, — голос Марии стал серьезным. — Они не дают цивилизациям ни единого шанса на исправление ошибок. Достаточно малейшего отклонения от их «идеального» сценария, и они запускают перезапись.

— Как будто играют в какую-то божественную игру, — пробормотал я. — Сохранился, сделал что-то не так — загрузился с предыдущей точки.

— Когда я поняла, что не могу изменить их подход, я начала работать над технологией, позволяющей переносить души из цикла в цикл, — она указала на башню. — Под этой башней находится артефакт, который создает катаклизм, уничтожающий все живое и очищающий планету для нового цикла. Его невозможно уничтожить или деактивировать — он защищен от любой известной магии.

— То есть, — я задумался, — они каждый раз создают апокалипсис, убивая миллиарды только потому, что им не нравится, как развивается цивилизация?

— Именно так, — в глазах Марии мелькнула горечь. — Они оправдывают это тем, что спасают саму планету от неизбежного самоуничтожения. Но правда в том, что они просто боятся потерять контроль. Боятся, что однажды люди превзойдут их. И поэтому не дают им ни шанса на воплощение этого сценария.

Я вспомнил теорию, которую разрабатывали в моем исходном мире — о технологической сингулярности, моменте, когда развитие технологий становится неконтролируемым и необратимым, меняя человеческую цивилизацию навсегда.

— Эти мудрецы из Вечного Города боятся, что люди выйдут за рамки их понимания, — задумчиво произнес я. — И вместо того, чтобы помочь или хотя бы дать шанс, они просто нажимают «сброс».

Мария кивнула.

— Но есть кое-что, что может преодолеть их защиту, — она посмотрела на меня с особой значимостью. — Нечто, чего они никогда не видели раньше. Магия, которой не существовало ни в одном из предыдущих циклов.

— Деструкция, — я почувствовал, как по телу пробегает странное покалывание при упоминании этого Истинного Слова.

— Да, — Мария подошла ближе. — Ты владеешь ею потому, что твоя душа пережила разрушение собственного мира. Ты не просто видел это, Максим, а пережил. И отголоски этого опыта остались в твоей душе, превратившись в уникальную способность ощущать эту грань мира как никто другой.

— Я всегда чувствовал, что с этим словом что-то не так, — признался я. — Оно ощущается иначе, чем Пространство или другие Истинные Слова. Более… диким? Неприрученным?

— Потому что это не просто еще одна магическая способность, — Мария коснулась моей груди, в том месте, где обычно висел медальон. — Это сама суть разрушения, квинтэссенция конца всего. Но только тот, кто ощутил конец своего мира, способен управлять ею, не потеряв себя.

— Теперь они знают о моей способности. Сегодня я продемонстрировал ее перед всеми.

— Но они не понимают ее истинной природы, — Мария покачала головой. — Иначе бы уже предприняли более решительные меры.

Я посмотрел на нее и задал вопрос, который мучил меня с тех пор, как узнал, что встречаю не настоящую мать, а лишь отпечаток ее личности.

— Мне нужно знать ещё одну важную вещь, — я постарался, чтобы голос звучал твердо. — Кто убил тебя и почему?

Мария долго молчала, глядя куда-то вдаль. Наконец она снова повернулась ко мне, и я увидел в ее глазах боль.

— Совет Вечного Города приказывал мне вернуться, но я отказалась, — тихо сказала она. — Я хотела дать этому миру время. И время тебе, Максим.

Она снова взмахнула рукой, и перед нами появилась новая сцена — ночь, дождь, императорский дворец в Петербурге. Молодая Мария Леонхарт в промокшем плаще стоит у опушки леса, окружающего дворец. Перед ней — пятеро фигур в темных одеждах.

— В итоге за мной пришли пятеро, — продолжила она. — По приказу пяти членов совета: Селины, Гелиоса, Элиары, Адамантиса и Терсилия. Они решили избавиться от меня как от проблемы. Я почувствовала неладное и приказала Эдварду забрать тебя, мое дитя, и бежать из столицы. Сама же осталась без защиты, и… они убили меня.

Я смотрел на разворачивающуюся перед глазами сцену — пять элитных убийц Вечного Города, чьи лица скрывали капюшоны, окружают мою мать. Она сражается отчаянно, использует какие-то странные формы магии, которых я никогда раньше не видел. Двое нападавших падают раненные, но остальные продолжают натиск и, в конце концов, один из них пронзает ее грудь клинком из странного материала, светящегося изнутри.

Ярость поднялась во мне темной волной, застилая глаза. Так вот как это было. Она могла спастись, могла бежать вместе с Эдвардом и со мной. Но вместо этого осталась, чтобы выиграть нам время.

Я протянул руку и коснулся щеки Марии, уже не сдерживая эмоций.

— Клянусь, я не только остановлю процесс перезаписи, но и отомщу за тебя, — мой голос прозвучал жестче, чем я намеревался. — Каждый, кто приложил руку к твоей смерти, заплатит сполна.

Мария кивнула, и по ее щеке скатилась слеза.

— Теперь, когда ты здесь, когда ты знаешь правду… тебя больше ничего не сдерживает, — она провела рукой по моему лицу, словно пытаясь запомнить каждую черту. — Ты должен вспомнить то, что я заблокировала в твоих воспоминаниях. Ради твоего же блага.

— Что ты имеешь в виду? — я нахмурился.

— Прости, но я скрыла от тебя самое страшное, — она отступила на шаг. — Сейчас ты вспомнишь все.

Мария коснулась моего лба, и мир взорвался перед глазами калейдоскопом образов.

Я увидел мегаполис — огромный, сияющий неоном и стеклом, с небоскребами, уходящими в облака. Моя прошлая жизнь, мой мир. А затем — тьма, наползающая с горизонта. Небо, расколотое пополам, как треснувшее стекло. Земля, разверзающая пасти-провалы, поглощающие целые районы. Люди, кричащие в ужасе, бегущие прочь от надвигающейся стены разрушения.

И я, стоящий на крыше небоскреба, беспомощно наблюдающий, как мой мир умирает. Как реальность складывается внутрь себя, как оригами, которое небрежно смяли и выбросили. Как все, что я знал, любил, ненавидел, исчезает в пульсирующей пустоте.

В моих руках трещала странная энергия — темная, с фиолетовыми всполохами. Я не боролся с ней, как будто всегда знал, что она существует. Она была частью меня, как воздух в легких, как кровь в венах.

Деструкция.

Не просто Истинное Слово, не просто магическая способность. Но сама суть разрушения, конца всего сущего. И я понимал ее, как никто другой, потому что видел ее работу своими глазами, чувствовал ее прикосновение своей кожей, вдыхал ее как воздух, когда мой мир умирал.

— Теперь ты понимаешь, — голос Марии доносился словно издалека. — Теперь ты готов управлять ею полностью. Иди, мой сын. Останови их. Спаси этот мир. И помни, что я всегда с тобой, даже если меня больше нет.

Последнее, что я увидел перед тем, как вернуться в реальность — улыбку Марии Леонхарт, женщины, которая не была моей биологической матерью, но отдала за меня жизнь.

* * *

Я открыл глаза под звуки ожесточенной битвы. Мои апартаменты в Вечном Городе превратились в поле боя — мебель перевернута, на стенах следы от магических ударов, воздух наполнен пылью и трещащей магической энергией.

В центре комнаты сражались двое против пятерых. Эдвард, мой верный страж с белыми глазами и красными очками, которые сейчас были сброшены, обнажая его нечеловеческий взгляд. И еще один мужчина — худощавый, с резкими чертами лица и настороженным взглядом хищника, которого я видел всего раз, давным-давно на зимнем балу. Они были ранены, хотя и не критично — Эдвард прижимал руку к боку, где расплывалось темное пятно, а второй мужчина двигался с заметной хромотой.

Против них стояли пять фигур — облаченные в белые легкие доспехи воины Вечного Города. Каждый из них излучал силу и уверенность — элитные убийцы, лучшие из лучших.

— Наконец-то проснулся! — со злостью бросил мужчина, блокируя удар одного из нападавших пространственным щитом, очень похожим на тот, что обычно использовал я.

Убийцы на секунду замерли, заметив, что я очнулся. Один из них — высокий, с неестественно бледной кожей и глазами, светящимися холодным голубым светом — скривил губы в усмешке.

— Ничего это не изменит, — произнес он металлическим голосом. — Совет уже принял решение. Ты представляешь угрозу для Вечного Города, полукровка, и должен быть устранен, как и когда-то твоя мать. Порченая кровь!

Я медленно поднялся с кресла, ощущая, как новая сила течет по моим венам. Деструкция больше не была просто Истинным Словом, которое я случайно обнаружил. Теперь я понимал ее суть, чувствовал ее как продолжение себя.

— Это вы убили Марию Леонхарт? — спросил я, хотя уже знал ответ, они были одеты точно так же, как и те, кого показала мне Мария в воспоминании.

Другой убийца — мужчина с длинными серебристыми волосами и лицом, напоминающим хищную птицу — оскалился в ухмылке.

— Да, и с удовольствием убьем любого, кто угрожает Вечному Городу, — он сделал шаг вперед, поигрывая странным оружием, напоминающим смесь кинжала и хлыста. — Кто бы мог подумать, что паршивый отпрыск пойдет по стопам своей дуры-мате…

Я не дал ему закончить. Одна мысль — и пространство вокруг меня исказилось, перенося меня прямо к нему. Еще до того, как он успел среагировать, моя рука уже касалась его лба.

— Уничтожь, — произнес я, вкладывая в слово всю свою волю, все понимание Деструкции, открывшееся мне.

Секунда — и убийца просто перестал существовать. Не осталось ни пыли, ни крови, ни даже воспоминания о его присутствии в пространстве. Он исчез так, словно его никогда не было.

Оставшиеся четверо убийц застыли в изумлении. Они переглянулись, как будто не веря своим глазам. Даже Эдвард и его неожиданный союзник выглядели потрясенными — только что они с трудом сдерживали натиск пятерых, а я просто стер одного из них из реальности одним касанием.

Я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в холодной улыбке. Не от радости, нет. От осознания иронии ситуации.

— Какая удача, — протянул я, делая шаг вперед. — Убийцы моей матери явились ко мне сами. Не придется даже вас искать.

Четверо оставшихся выставили оружие, готовясь к атаке. Но в их глазах уже читался страх — они не понимали, с чем столкнулись, не знали, как бороться с силой, которой никогда не видели раньше.

— За то, что вы сделали, я сотру вас, — продолжил я, чувствуя, как «Деструкция» пульсирует в кончиках пальцев, готовая вырваться наружу. — Так, что даже воспоминаний не останется! Так, словно вас никогда и не было!

Глава 17

Четверо убийц замерли, как зверьки перед хищником — не из осторожности, но от самого настоящего ужаса. В их глазах читалось то, что испытывает разумное существо, столкнувшееся с силой, противоречащей самим основам мироздания. Их товарищ только что исчез — не в пламени или буре магической энергии, не рассыпался пеплом или кровавыми ошмётками. Нет. Он просто прекратил быть.

Я неспешно сделал шаг к убийцам, наслаждаясь растерянностью на их лицах. Приятное чувство — видеть страх в глазах тех, кто, казалось, потерял способность бояться за века существования. Убийц, отнявших жизнь моей матери.

— Это… невозможно, — прошипела женщина с кроваво-алыми волосами, сжимая в руках энергетический хлыст, оставлявший в воздухе следы из сверкающих искр. — Деструкция… никто не способен контролировать её.

— Видимо, — усмехнулся я, приближаясь, — вашему Совету стоило бы лучше выбирать врагов.

Оцепенение длилось лишь мгновение. Внезапно все четверо одновременно атаковали — словно почувствовали, что промедление равносильно смерти. Двое метнули в меня странные сферы концентрированной энергии, третий выбросил вперёд руку, из которой вырвался поток голубого пламени, а рыжеволосая женщина взмахнула своим хлыстом, который удлинился и устремился к моей шее.

Всё это я наблюдал словно в замедленной съёмке. Каждая атака, каждое движение казались мне предсказуемыми и примитивными, как шахматная партия с ребёнком. Необходимость уклоняться, защищаться или контратаковать не возникла даже на уровне инстинктов.

— Уничтожь, — спокойно произнёс я, раскрыв ладонь в направлении атак.

Поток фиолетовой энергии вырвался из моей руки, и все заклинания просто растворились, не долетев до цели. Как будто их никогда и не было.

Убийцы замерли, потрясённые — но лишь на долю секунды.

— Отступаем! — крикнул самый высокий из них, тот, что пытался обжечь меня пламенем. — Он слишком опасен! Совет должен знать…

Я не дал ему закончить фразу.

— Расщепи, — произнёс я, указав на него пальцем.

Мужчина застыл, словно натолкнувшись на невидимую стену. На его лице отразилось сначала удивление, затем — понимание, и наконец — абсолютный ужас. Его тело начало светиться изнутри, трещины побежали по коже, испуская сияние, разные части словно стремились разлететься в разные стороны. Мгновение — и он взорвался каскадом ослепительного света, не оставив после себя даже пыли.

Рыжеволосая женщина с искажённым от ужаса лицом попыталась телепортироваться, её силуэт начал расплываться…

— Уничтожь, — сказал я, лишь взглянув на неё.

Она исчезла посреди процесса телепортации, оставив в воздухе лишь слабый запах озона и затухающие искры своего хлыста.

— Впечатляет, — произнёс худощавый мужчина, стоявший рядом с Эдвардом. Его голос звучал напряжённо, но в нём не было страха — скорее, профессиональная оценка. — Он их словно из картотеки жизни стирает.

Оставшиеся двое убийц, поняв, что бегство не спасёт, предприняли последнюю отчаянную попытку. Они соединили руки и начали скоростное плетение сложного заклинания. Воздух между нами загустел, наполнился искрящимися символами, слишком быстро сменявшими друг друга, чтобы их можно было разобрать.

Один из них закричал что-то на неизвестном мне языке, и пространство между нами взорвалось чёрным сиянием.

Я почувствовал жгучую боль — это заклинание было по-настоящему опасным, оно пыталось проникнуть в мою сущность, разорвать связь души и тела, вытянуть жизненную энергию. На секунду тьма окутала меня, я ощутил, как моё дыхание останавливается, а сердце сбивается с ритма.

Но лишь на секунду.

— Расщепи, — спокойно сказал я, протягивая руку к тёмной субстанции.

Чёрное сияние пошло трещинами, как стеклянный шар, а затем рассыпалось цветными осколками, которые растаяли, не долетев до пола. Я стоял перед ними, не получив ни царапины.

— Это невозможно! — в отчаянии выкрикнул один из убийц. — Никто не может разрушить заклинание Вечной Тьмы!

— Вам стоило бы меньше полагаться на старые догмы, — я пожал плечами. — А теперь, раз с формальностями покончено… Уничтожь.

Они исчезли. Просто исчезли, словно некто вырезал их из ткани реальности, оставив лишь пустое пространство. Ни вспышек, ни криков, ни эффектных финалов. Секунду назад они существовали — и вот их уже нет.

В комнате воцарилась тишина.

— Ну и… брррух, — незнакомец потряс головой, словно отгоняя наваждение. — Я думал, ты преувеличивал, Эдвард, когда говорил про его способности. Но это… сложно вообразить даже для меня.

Эдвард, казалось, смотрел на меня. На его бесстрастном лице впервые за всё время нашего знакомства я видел неприкрытое изумление.

— Что с тобой произошло, Максим? — спросил он тихо. — Ты стал настолько сильнее, что даже я не смог бы теперь с тобой справиться.

— Хорошо, что мы на одной стороне, — я улыбнулся уголком рта. — Рад видеть тебя, дядя Эдвард.

Я перевёл взгляд на незнакомца.

— А вот тебя я помню смутно. Ты был на том зимнем балу, скрывался у дальних колонн.

— Артур, — он поклонился с лёгкой насмешкой, прижав руку к сердцу. — К вашим услугам, Ваше Высочество. Старый должник вашей матери. А теперь, видимо, и ваш.

— Будем считать, что мы в расчёте, — я окинул взглядом разрушенную комнату. — Учитывая, что вы с Эдвардом удерживали пятерых элитных убийц, пока я совершал познавательное путешествие по закоулкам родовой памяти.

— С тремя мы бы справились в любом случае… — Артур оглянулся на чёрную отметину на стене — всё, что осталось от одного из нападавших. — Но пятеро — это уже многовато для старых костей. Твоё пробуждение было весьма кстати, парень.

— Занятное совпадение, — я вдруг понял, что медальон матери висит на моей шее, закрытый, словно никогда и не раскрывался. — Как вы вообще сюда попали?

— Это моя заслуга, — Артур гордо выпрямился. — У меня есть маленький дар от твоей матери — способность проникать в Вечный Город незамеченным. Эдвард нашёл меня и, скажем так, убедил помочь.

Эдвард кивнул, всё ещё разглядывая меня с напряжённым вниманием.

— Совет послал убийц. Это означает, что они боятся тебя, Максим. Но теперь они будут не просто бояться — они пойдут ва-банк.

— Я не потерплю такого отношения, — твёрдо произнёс я. — Значит, пора действовать.

— И что ты собираешься делать? — Артур скептически усмехнулся. — Если твой мир перезапишут?

— Я собираюсь уничтожить артефакт перезаписи раз и навсегда, — ответил я, затягивая ремни на сапогах. — И от помощи не откажусь.

— Я с тобой, — без колебаний сказал Эдвард, и повернулся к Артуру. Тот картинно закатил глаза.

— Альтернатива — остаться здесь и ждать, пока Хранители Равновесия придут за мной? — он усмехнулся. — Я нахожу более интересным жить спокойно, не боясь, что за мной явятся с внеплановой проверкой.

Он подошёл к окну и отодвинул штору.

— К тому же, — его голос стал серьёзным, — если есть шанс, что Вечный Город действительно потеряет свою власть… я хочу при этом присутствовать.

Мы выбрались из комнаты через окно — ожидать, что коридоры будут свободны, было бы наивно. Вечный Город расстилался под нами, мерцающий тысячами огней. Его шпили, башни и купола, казалось, тянулись к звёздам, словно пальцы гиганта, пытающегося схватить небо.

— Башня Хронос, — произнёс Эдвард, указывая на колоссальное сооружение из тёмного материала, возвышавшееся над центром города. — Средоточие власти Совета. Именно там находится артефакт перезаписи.

— И как нам туда попасть? — спросил я, оценивая расстояние.

— Моя специальность — проникновение в места, куда меня не приглашали, — Артур коснулся моего плеча. — Я могу перенести нас ближе к башне через скрытые пути.

— Но не внутрь? — уточнил я.

— Нет, — покачал головой Артур. — Башня защищена особыми барьерами, даже для меня они непреодолимы на расстоянии. Нам придётся приблизиться физически и прорываться.

— Что ж, приступим, — кивнул я. — Чем дольше мы тут, тем больше вероятность, что Совет соберёт достаточно сил, чтобы остановить нас.

Артур прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Кожа на его предплечье странно засветилась, проявив витиеватый узор, похожий на печать. Он обхватил нас с Эдвардом за плечи, и мир вокруг задрожал, словно отражение в потревоженной воде. Мгновение головокружения — и мы оказались в совершенно другой части города.

Он владел пространственным перемещением лучше, чем я. Хотя правильнее сказать не лучше, а просто иначе. Он словно создавал тоннель из одного места в другое, я же делал короткие прыжки.

Мы оказались в узком переулке между двумя величественными зданиями. Впереди виднелась обширная площадь, вымощенная плитами из перламутрово-белого камня, а за ней — главная цель: Башня Хронос. Вблизи она выглядела ещё более впечатляющей. Казалось, её верхушка пронзает само небо, а стены сделаны из материала, поглощающего свет. И всё же башня не была абсолютно чёрной — по её поверхности пробегали тонкие линии сложных узоров, светящиеся изнутри бледно-голубым светом.

— План? — спросил Артур, вглядываясь в площадь.

— Прямо сейчас у входа в башню собираются маги, — Эдвард указал на группу людей в белых одеждах. — Не меньше тридцати. Похоже, они уже знают, что их убийцы провалились.

— Значит, нас уже вычислили и ждут, — я пожал плечами. — Не имеет значения. Я всё равно намеревался поболтать с Советом.

— Сила твоя многократно выросла, — заметил Эдвард, — но тридцать боевых магов — это серьёзная угроза даже для тебя.

— Они не знают, с чем имеют дело, — я улыбнулся, чувствуя, как сила пульсирует внутри меня, готовая вырваться наружу. — А я не собираюсь тратить время на длительное сражение.

Мы вышли из переулка на площадь. Маги заметили нас сразу. Я видел, как их фигуры напряглись, руки поднялись, готовые плести заклинания.

— Темников! — раздался голос одного из них, усиленный магией. — Именем Совета Вечного Города, ты арестован за преступления против порядка мироздания!

— Преступления против порядка мироздания? — переспросил я с язвительной улыбкой, продолжая идти прямо на них. — А как называется то, что делаете вы, уничтожая целые миры по прихоти горстки бессмертных?

— Это необходимость! — крикнул другой маг. — Без перезаписи мир обречён на гибель!

— Как удобно для вас — решать, когда миру пора умереть, — я остановился в нескольких десятках шагов от их строя. — Но сегодня я пришёл не дискутировать о философии. Я пришёл остановить вас.

— Он слишком опасен! — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Не вступайте в переговоры!

По команде старшего мага вся группа одновременно начала плести заклинания. Воздух загустел от энергии, символы вспыхивали и гасли вокруг их поднятых рук.

Эдвард наклонился ко мне.

— Не сдерживайся, — ободряюще прошептал он. — На их руках кровь миллиардов людей.

Я кивнул и сделал шаг вперёд. Деструкция пульсировала во мне, ожидая высвобождения. Но я не собирался тратить её на каждого противника по отдельности. Вместо этого я собрал силу в своих ладонях, сформировав между ними сгусток тёмно-фиолетовой энергии, пронизанной чёрными нитями.

— Расщепи, — произнёс я, высвобождая заклинание.

Энергия вырвалась вперёд волной, расширяясь и охватывая всю площадь перед нами. Где она проходила, камни мостовой трескались, воздух дрожал и искажался. Маги попытались выставить щиты, некоторые — телепортироваться, но было слишком поздно.

Волна накрыла их всех, и на мгновение площадь заполнил ослепительный свет. Когда он рассеялся, на месте тридцати магов осталась лишь пустая площадь с потрескавшимися камнями.

В наступившей тишине я услышал, как Артур присвистнул.

— И это, — он обернулся к Эдварду, — ты называл «стал сильнее»? Да он превратился в ходячую катастрофу!

— Госпожа Мария знала, что делала, — тихо ответил Эдвард. — Максим — единственный, кто способен противостоять Совету.

Я прислушался. Со стороны Башни Хронос доносились встревоженные голоса. Похоже, наша маленькая демонстрация не осталась незамеченной.

— Мы должны идти дальше, — я указал на главный вход в башню — массивные двери из тёмного металла, украшенные такими же светящимися узорами, как и стены. — Нас уже ждут.

Как я и предполагал, у входа в башню нас встречали. Не обычные воины или маги, а те самые пять членов Совета, что приказали убить мою мать: Селина, Гелиос, Элиара, Адамантис и Терсилий. О, эти имена я запомнил чётко и ясно.

Они стояли полукругом, каждый окружённый аурой своей стихии. Селина, стоявшая под знаком Смерти, была окутана тёмным туманом, клубившимся у её ног. Гелиос, представитель Огня, светился изнутри, словно раскалённый в горне металл. Элиара, хранительница Разума, казалась окружённой тонкой сетью серебристых нитей пребывающих в постоянном движении. Адамантис, повелитель Света, сиял так ярко, что на него было больно смотреть. Терсилий, владыка Материи, стоял на возвышении из камня, который, казалось, сам собой вырастал из земли под его ногами.

— Как печально, — холодно произнёс Адамантис, глядя на меня сверху вниз, — что ты выбрал тот же путь, что и твоя мать. Тот же бессмысленный бунт против естественного порядка вещей.

— Естественного порядка? — я усмехнулся. — Нет ничего естественного в том, что горстка самовлюблённых бессмертных решает судьбы миров.

— Ты ничего не понимаешь, мальчишка, — зашипела Селина. — Мы не просто уничтожаем миры. Мы спасаем саму возможность существования жизни! Без перезаписи каждый цикл заканчивался бы абсолютной гибелью всего!

— Но разве не в этом смысл жизни? — возразил я. — В свободе выбора? В праве совершать ошибки и учиться на них?

— Он говорит как она, — Элиара покачала головой. — Та же наивность, та же непоколебимая уверенность.

— Но у сына есть то, чего не было у матери, — грубо произнёс Гелиос. — Сила Деструкции. Как ты смог обрести её контроль?

Я проигнорировал вопрос.

— Я пришёл отомстить за мать. И остановить вас.

— Отомстить? — Терсилий разразился хохотом. — Тебе не справиться с пятью членами Совета, мальчик. Каждый из нас владеет силами, о которых ты не можешь даже мечтать.

— Проверим, — я кивнул Эдварду и Артуру, и мы одновременно рванулись вперёд.

Сражение началось мгновенно и яростно. Эдвард бросился на Адамантиса — свет против света, два мастера одной стихии в смертельном поединке. Артур выбрал противником Терсилия, используя свою невероятную скорость и пространственные прыжки, чтобы избегать атак каменных шипов, вырастающих из-под ног.

Я взял на себя сильнейших. Селина, Гелиос и Элиара. Трое против одного — нечестно, но, как оказалось, справедливо.

Селина атаковала первой — поток тёмной энергии вырвался из её ладоней, превращая воздух в кислотный туман, разъедающий всё на своём пути. С магией смерти я сталкивался лишь пару раз, и ни Левински, ни тот напыщенный аристократ из Польши и рядом не стояли с тем, что показывала женщина из Совета. Я увернулся, используя Пространство для короткого прыжка, но сразу попал под удар Гелиоса — столб пламени, вырвавшийся из-под земли, едва не поглотил меня целиком.

— Преломи! — я создал вокруг себя искажение пространства, отклоняя пламя в сторону Селины.

Та легко отмахнулась от огня, превратив его в пепел одним движением руки.

— Ты силён, — усмехнулась она, — но неопытен. Мы ведём битвы дольше, чем существует твоя империя.

— Старость — не всегда достоинство, — парировал я, готовясь к следующей атаке. — Иногда это просто признак того, что вы слишком долго не сталкивались с достойным противником.

Элиара, до этого остававшаяся в стороне, внезапно напала — но не физически. Я почувствовал, как что-то пытается проникнуть в мой разум, перебирая мысли, воспоминания, эмоции. Мощная ментальная атака, против которой у меня не было готовой защиты.

Но была Деструкция.

— Разрушь, — прошептал я, направляя силу не наружу, а внутрь, вдоль путей вторжения Элиары.

Я услышал её крик — смесь боли и удивления. Ментальная связь оборвалась, а я воспользовался этим моментом, чтобы провести собственную атаку.

— Перемести! — оказавшись за спиной Гелиоса, я коснулся его спины. — Расщепи!

Повелитель Огня успел частично уклониться, но моё заклинание всё же настигло его — его правая рука и плечо рассыпались искрящимися частицами, оставив его кричащим от боли и ярости.

— Ты… — он задыхался, пытаясь восстановить контроль над своим телом, — ты поплатишься за это!

Он атаковал снова, но теперь его огонь был неуправляемым, диким — скорее выплеском ярости, чем расчётливым ударом. Я легко увернулся и снова переместился, оказавшись прямо перед ним.

— Это за мою мать, — сказал я, глядя в его полные ненависти глаза. — Разрушь!

Моё заклинание пронзило его насквозь, и повелитель Огня просто… погас. Как свеча, задутая внезапным порывом ветра. Мгновение он ещё стоял, потрясённый, а затем его тело осыпалось пеплом.

— Гелиос! — вскрикнула Селина, её лицо исказилось от гнева и шока. — Невозможно! Он один из старейших!

Глава 18

Селина атаковала меня с удвоенной яростью, призывая силы Смерти в масштабах, которые я раньше не видел, да и не встречался я ранее с магами, подобными ей. Пространство вокруг нас начало искажаться, наполняться тенями, которые обретали форму и плотность. Призрачные руки тянулись ко мне, пытаясь схватить, утащить, задушить.

Элиара, оправившись от моей контратаки, присоединилась к ней, создавая ментальные иллюзии — боль, страх, дезориентация. Я почувствовал, как реальность вокруг меня начинает расплываться, как воспоминания путаются, а чувства притупляются.

— Ты силён, — голос Элиары звучал прямо в моей голове, — но не думай, что можешь противостоять двум членам Совета одновременно.

Я осознал, что они взяли меня в ментальные тиски, постепенно сжимая, лишая возможности сопротивляться. Пространственные прыжки стали бессмысленны — куда бы я ни переместился, их атаки следовали за мной, привязанные не к физическому местоположению, а к самой моей сущности.

Рядом Эдвард и Адамантис вели яростную дуэль — битву такой интенсивности, что было больно смотреть. Артур использовал все свои уловки против Терсилия, но мастер Материи оказался достойным противником — каждый камень, каждая песчинка становились его оружием.

Я понял, что проигрываю. Как бы ни выросла моя сила, опыт этих бессмертных был колоссален. Они знали своё дело, сражались слаженно, используя вековые тактики, отточенные в бесчисленных битвах.

«Мне нужно больше, — подумал я, чувствуя, как тени Селины проникают всё глубже, пытаясь вырвать мою душу. — Нужно вспомнить всё, что показала мать».

И тогда я вновь увидел это — мой конец. Конец моего прошлого мира. Воспоминание, которое вернула мне Мария, но которое я не успел полностью осознать. Я стоял на крыше небоскрёба, наблюдая, как реальность складывается, как всё обращается в ничто. Как весь мир просто… перестаёт быть.

Деструкция не просто разрушала — она отменяла само существование вещей. Словно стирала их из книги бытия. И если Вечный Город мог стереть целый мир… то я мог стереть их.

— УНИЧТОЖЬ! — я вложил в это слово всю свою волю, всё понимание, всю боль от потери матери, весь гнев за миллиарды загубленных жизней.

Мир вокруг меня застыл. Тени Селины замерли, ментальные атаки Элиары прекратились. Я почувствовал, как поток энергии исходит из меня во всех направлениях, расходится концентрическими кругами, касается каждого атома пространства.

Искажения реальности, созданные магами Совета, просто распались. Иллюзии Элиары растаяли как дым. Тени Селины исчезли, словно их никогда и не было.

Когда мир снова обрёл движение, обе волшебницы стояли в потрясённом молчании.

— Как… — прошептала Элиара, отступая. — Как ты это сделал?

— Я был там, — тихо ответил я. — Я видел конец мира. Моего мира. И теперь… я могу создать его.

— Бред сумасшедшего, — Селина пыталась сохранить самообладание, но я видел страх в её глазах. — Никто не может пережить перезапись!

— А если кто-то всё же может? — я сделал шаг к ней. — Что, если существуют способы, о которых вы даже не догадываетесь?

— Только не говори мне, что Мария смогла… Нет! Это просто невозможно!

Селина внезапно атаковала — отчаянно, из последних сил. Волна тёмной энергии, способная уничтожить целый город, устремилась ко мне.

— Преломи! — заклинание сорвалось с моих губ автоматически, и тёмная волна изогнулась, развернулась и поглотила саму создательницу.

Селина закричала — высоко, пронзительно. Её тело, поглощённое собственной магией, начало таять, распадаться на тёмные частицы. Через несколько секунд от повелительницы Смерти не осталось ничего, кроме тёмного пятна на земле.

Элиара, увидев судьбу своей соратницы, попыталась телепортироваться. Я почувствовал, как она собирает энергию для прыжка.

— Перемести! — я оказался рядом с ней в тот момент, когда она почти исчезла. — Не так быстро.

— Пожалуйста, — её голос дрогнул и она попыталась отступить от меня, но безуспешно. — Ты не понимаешь последствий. Мы делаем то, что должны…

— Вы убили мою мать, — перебил я. — Планировали убить меня. И уничтожили бесчисленные миры. Ваше «должны» меня не интересует. Расщепи, — я коснулся её лба.

Элиара оказалась сильнее, чем я думал. Её тело затряслось, пытаясь сопротивляться разрушительной силе Деструкции. Но это лишь продлило неизбежное — через несколько мучительных секунд она распалась на тысячи сверкающих осколков, которые растаяли в воздухе.

Я обернулся, чтобы проверить, как дела у моих союзников.

Эдвард и Адамантис всё ещё сражались, но преимущество явно было на стороне члена Совета. Белоглазый страж моей матери использовал какую-то древнюю магию, которой я раньше не видел — его кожа светилась изнутри, а каждое движение оставляло в воздухе светящиеся следы, которые превращались в атакующие лучи, но Адамантис защищался эффективнее, чем хотелось бы.

Артур и Терсилий представляли собой поразительное зрелище. Маг пространства перемещался с невообразимой скоростью, появляясь то тут, то там, нанося удары и снова исчезая. Повелитель Материи создавал вокруг себя настоящий шторм из камней, металла и земли, пытаясь угадать, где появится противник в следующий раз.

Я решил вмешаться в их бой.

— Перемести! — оказавшись за спиной Терсилия, я тут же произнёс: — Уничтожь!

Маг Материи почувствовал опасность и попытался защититься — земля вокруг него взметнулась стеной, формируя плотный кокон. Но моя Деструкция просто стёрла эту защиту, как ластик стирает карандашный рисунок.

Терсилий обернулся ко мне, его глаза расширились от ужаса.

— Ах ты… — начал он, но не закончил.

Деструкция поглотила его, не оставив даже пепла. Там, где стоял один из древнейших членов Совета, осталась лишь пустота.

— Ну наконец-то, — Артур присел, переводя дыхание. — Эта каменная черепаха начала меня утомлять.

Мы перевели взгляд на последнюю дуэль. Эдвард и Адамантис всё ещё сражались, но исход был предрешён. Мой опекун, не связанный больше необходимостью защищать меня, использовал всю свою мощь. Его глаза сияли ослепительным белым светом, руки двигались в сложных узорах, каждое движение создавало новую волну чистой энергии.

Наконец Адамантис упал на колени, его аура почти погасла. Но вместо того, чтобы добить его, Эдвард повернулся ко мне.

— Это твоё право, Максим. Он был одним из тех, кто приказал убить твою мать.

Я подошёл к магу, стоящему на коленях. Адамантис поднял на меня глаза — в них не было страха, только холодное понимание неизбежного.

— Ты думаешь, что победил, — произнёс он тихо, — но это только начало. Без перезаписи мир обречён. И ты будешь свидетелем его гибели.

— Может быть, — согласился я. — Но это будет его собственный выбор. А не ваше решение. Уничтожь.

Адамантис исчез беззвучно, словно мираж. Последний из пяти убийц моей матери перестал существовать.

Я оглянулся на Башню Хронос, чувствуя странную пустоту внутри. Месть свершилась, но она не принесла того удовлетворения, которого я ожидал. Осталось ещё одно незавершённое дело.

— Нам нужно идти дальше, — сказал я Эдварду и Артуру. — Пока не пришло подкрепление.

И, как назло, в этот момент, со всех сторон к площади начали стекаться фигуры — десятки, может быть, сотни магов и воинов Вечного Города. А среди них — знакомые лица. Я увидел Альберика, идущего впереди внушительной группы Хранителей Равновесия. Рядом с ним шли оставшиеся члены Совета, включая моего деда, Леонида.

— Поздно, — Артур схватил меня за руку. — Нужно отступить. Даже для тебя их слишком много.

— Нет, — я высвободил руку. — Отступать некуда. И это наш единственный шанс.

Мы встали лицом к приближающейся армии — трое против сотен. Эдвард справа от меня, Артур слева. Воины и маги Вечного Города окружили площадь перед Башней Хронос, образовав полукруг, но не спешили атаковать.

Леонид вышел вперёд. Его лицо было мрачным, но глаза — полными решимости.

— Максим, — произнёс он громко, так, чтобы все слышали. — Прекрати это безумие. Ты уже убил пятерых членов Совета. Этого достаточно. Сложи оружие, и мы обсудим твои условия.

Похоже, здесь хватает средств наблюдения, так что я даже отпираться по этому поводу не собирался. Да и какой в этом смысл?

— Обсудим условия? — я рассмеялся. — А с моей матерью обсуждали условия, перед тем, как убить её? Нет, Леонид. Я пришёл сюда не для переговоров.

— Тогда для чего? — мой так называемый дед сделал ещё шаг вперёд. — Чтобы умереть? Даже с твоей силой ты не сможешь противостоять всему Вечному Городу.

— Я пришёл остановить вас, — ответил я твёрдо. — Остановить перезапись. Дать моему миру шанс самому решать свою судьбу.

— Это невозможно! — воскликнул один из оставшихся членов Совета. — Перезапись — единственное, что спасает саму возможность существования жизни! Иначе человечество само себя уничтожит!

— Так говорит ваша догма, — я покачал головой. — А что, если вы ошибаетесь? Что, если есть другой путь? Путь, который моя мать пыталась вам показать, прежде чем вы её убили?

Леонид вздрогнул при этих словах.

— Ты не понимаешь, — его голос стал тише, почти умоляющим. — Мы видели, что происходит без перезаписи. Мы видели конец всего.

— А я его пережил, — ответил я. — И знаешь, что я понял? Что даже в конце есть надежда. Даже в разрушении есть семена нового начала. Но не под вашим контролем, не по вашим правилам!

Я посмотрел в глаза своего деда, теперь уже не как противник, а как сын его дочери.

— На кой-чёрт тебе сдалась вечная жизнь, — спросил я горько, — если ты даже близких защитить не можешь? Это не жизнь, это жалкое существование.

Эхо моих слов разнеслось по площади. Леонид стоял неподвижно, его лицо было маской боли и сомнений.

— Ты снова отвернёшься? — мой голос звенел от напряжения. — Снова выберешь свои драгоценные догмы вместо собственной крови? Да, дедушка⁈

Леонид закрыл глаза, и когда он снова открыл их, в них была решимость, которой я раньше не видел.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Не в этот раз.

К всеобщему изумлению, он развернулся и встал рядом со мной, лицом к своим бывшим союзникам.

— Я слишком долго убегал и прятался, — громко произнёс он. — Мария открыла мне глаза, но я был труслив. Я потерял дочь из-за своей слабости. Вторую такую ошибку я не совершу! — последние слова он почти прокричал.

По рядам магов пробежал ропот удивления и возмущения. Альберик смотрел на Леонида с таким ошеломлением, словно не верил своим глазам.

— Ты переходишь все границы, Леонид, — произнёс один из членов Совета. — Твоя дочь была помешана, но от тебя мы не ожидали такого предательства.

— Единственное предательство, — ответил Леонид, — это то, что мы делаем с мирами, которые поклялись защищать. Мы не защитники, мы тюремщики, решающие, когда заключенным пора умереть!

Он повернулся ко мне.

— Иди, делай, что должен, — сказал он тихо. — Мы задержим их.

Я увидел, как несколько фигур отделились от массы воинов и присоединились к нам — ученики Леонида, его ближайшие соратники, его личная гвардия. Их было немного, но это, как я понимаю, были одни из лучших магов Вечного Города, выбравшие сторону своего учителя. Все же вышедшие против меня люди сильно напряглись, когда поняли, что расклад дел изменился.

— Стража Времени! — крикнул Леонид, и из рядов к нам вышли ещё двенадцать воинов в серебристых доспехах. — Пришло время действовать!

Эдвард кивнул мне.

— Иди. Мы справимся.

Артур, с прагматизмом, достойным наёмника, который явно повидал многое, оскалился в хищной улыбке.

— Всегда мечтал начистить рыло парочке Хранителей. Действуй, парень.

Я кивнул и повернулся к башне.

— Разрушь! — я направил заклинание на массивные двери.

Столб фиолетовой энергии вырвался из моих рук и ударил в двери. Они не просто распахнулись или разлетелись — они исчезли, вместе с частью стены и магическими барьерами, защищавшими вход.

Позади меня началось сражение. Леонид использовал свой аспект Времени, создавая вокруг себя поле, где противники двигались с невероятной медлительностью. Эдвард активировал свою истинную силу — его кожа начала светиться белым светом, а из спины вырвались крылья из чистой энергии. Артур перемещался с такой скоростью, что казался размытым пятном, атакуя и исчезая, прежде чем противники успевали среагировать.

Я не стал задерживаться, чтобы наблюдать за битвой. Шагнув через разрушенный вход, я оказался внутри Башни Хронос. Внутреннее пространство поражало своими масштабами — казалось, башня изнутри была больше, чем снаружи. Центральный зал уходил ввысь на десятки этажей, а в самом центре находилась спиральная лестница, ведущая как вверх, так и вниз.

Я почувствовал, что артефакт перезаписи находится внизу. Это было не знание, а скорее, инстинкт, словно Деструкция внутри меня тянулась к своему источнику, к тому, откуда брало свое начало или же к тому месту где была ее большая концентрация.

Спустившись по лестнице, я миновал несколько уровней, каждый из которых был наполнен странными механизмами, светящимися кристаллами и конструкциями, о назначении которых я мог только догадываться. Наконец я достиг самого нижнего уровня.

Огромный зал, напоминающий пещеру, расстилался передо мной. Его стены были сделаны из того же чёрного материала, что и башня, но здесь светящиеся узоры пульсировали сильнее, словно наполненные живой энергией. А в центре зала, на возвышении из кристалла, парил ОН.

Артефакт перезаписи.

Он был прекрасен и ужасен одновременно. Представлял собой сферу размером с человеческую голову, но не просто сферу. Она словно состояла из множества тончайших слоёв, каждый из которых вращался в своём направлении. Внутри неё клубилось что-то похожее на миниатюрную галактику — тысячи звёзд, планет, туманностей, сжатых до размеров шара. И всё это пульсировало, менялось, трансформировалось каждую секунду. Свет, исходящий от артефакта, не был ни тёплым, ни холодным — он был просто… иным, словно принадлежал другому спектру реальности.

Я сделал шаг к нему, чувствуя, как Деструкция внутри меня отзывается на близость артефакта. Это было похоже на резонанс, на странную гармонию между двумя аспектами одной силы.

— Впечатляет, правда? — голос за моей спиной заставил меня обернуться.

Альберик стоял у подножия лестницы, и его обычная маска вежливого высокомерия исчезла. Теперь его лицо выражало смесь гнева, страха и странного восхищения.

— Маленькая вещица, способная перезаписывать целые миры, — продолжил он, делая шаг вперёд. — Квинтэссенция сил Созидания и Разрушения в чистом виде.

— Как жаль, что я как раз собирался ее уничтожить, — ответил я с усмешкой.

— В этот раз я не стану сдерживаться, как на арене, — Альберик начал светиться изнутри, его аура разгоралась всё ярче. — Ты видел лишь тень моей силы, парень.

— Знаешь, забавная вещь, — я улыбнулся, готовясь стереть наконец в порошок этого заносчивого ублюдка. — Ведь я могу сказать себе то же самое.

Альберик взмахнул рукой, и пространство между нами наполнилось сгустками энергии, пульсирующими всеми цветами спектра. Они кружили вокруг него, словно миниатюрные планеты вокруг солнца.

— Знаешь, что отличает настоящего мастера от талантливого ученика? — он медленно двигался по кругу, не сводя с меня глаз. — Опыт. Я видел сотни таких, как ты. Даже с невероятной силой, которую ты обрёл, ты всё ещё человек. Смертный. Ограниченный.

— А ты — чудовище, живущее так долго, что забыло, что значит быть человеком, — парировал я. — Разница между нами не в опыте, а в том, что я помню ценность жизни. Каждой жизни. Того, что вы уничтожаете одним щелчком пальцев.

Альберик рассмеялся холодным, почти механическим смехом.

— Как трогательно. Ты говоришь совсем как она, знаешь? Мария тоже была идеалисткой. До самого конца.

Он сделал резкое движение, и сгустки энергии устремились ко мне с разных сторон. Я создал щит из искажённого пространства, но энергетические снаряды прошли сквозь него, как будто моя защита была лишь иллюзией.

Боль обожгла тело в местах попадания, я почувствовал, как кровь стекает по левому боку. Альберик, действительно, не сдерживался на этот раз.

— Видишь? — его голос звучал почти сочувственно. — Ты не знаешь, с чем имеешь дело. Артефакт перезаписи — не просто инструмент. Он — часть основы мироздания. Уничтожь его — и мир потеряет возможность очиститься, начать заново. Он погрузится в хаос, в энтропию, в бесконечное угасание. И за это будешь ответственен ты, Максим Темников.

Он снова атаковал, на этот раз создав вокруг меня кольцо из светящихся рун, которые начали быстро сжиматься.

— Расщепи! — выкрикнул я, направляя Деструкцию наружу.

Руны задрожали, но не исчезли полностью — лишь немного замедлились. Альберик был прав в одном: я, действительно, не знал всех возможностей артефакта, всех тонкостей этой игры. Но у меня было то, чего не было у него — подлинное понимание Деструкции, рождённое из опыта конца мира.

— Уже сомневаешься? — Альберик заметил мое колебание. — Ещё не поздно остановиться, Максим. Мы могли бы найти тебе место в Вечном Городе. С твоим талантом, с твоей силой… ты мог бы стать одним из членов Совета.

— И наблюдать, как гибнут миры? — я покачал головой. — Нет, спасибо. Я уже видел конец света. Не горю желанием увидеть ещё один.

Наши взгляды встретились, и я понял — переговоры закончены. Теперь будет только бой. Бой, от которого зависит не только моя жизнь, но и судьба целого мира.

Глава 19

Мы застыли с Альбериком друг напротив друга, словно два хищника перед смертельной схваткой. Воздух между нами почти звенел от напряжения — настолько густой была концентрация магической энергии. В глубине его глаз я заметил проблеск неуверенности и понял — несмотря на тысячелетний опыт, он боялся. Боялся силы, которую не мог до конца понять.

— Неужели ты, в самом деле, готов рискнуть будущим целого мира ради своей мести? — спросил мужчина, явно чтобы потянуть время.

— А вы рисковали будущим бесчисленных миров ради своих догм, — парировал я, делая шаг вперед. — Разница лишь в том, что я даю этому миру шанс самому выбрать свою судьбу. Хватит разговоров.

Я первым бросился в атаку. Заклинание сорвалось с моих губ, и пространство вокруг меня исказилось, перенося меня в тыл противника. Альберик оказался быстрее, чем я ожидал — в момент моего появления он уже разворачивался, выставляя защитный барьер.

— Предсказуемо, — фыркнул он, отбивая мою атаку каскадом энергетических вспышек.

Я отступил, оценивая противника с холодной расчетливостью. Попасть под полный удар мне не хотелось — первая атака Альберика показала, что он, действительно, смертельно опасен. Но и он теперь знал, что я не та легкая добыча, на которую он рассчитывал.

— Преломи! — произнес я, создавая несколько пространственных искажений вокруг себя.

Альберик улыбнулся, видя мою тактику.

— Я знаю все твои трюки, мальчик, — он развел руки, и между ними возник сияющий шар чистой энергии. — А ты не знаешь и десятой части моих.

Шар разделился на десятки меньших, которые устремились ко мне со всех сторон, словно стая разъяренных ос. Мои пространственные искажения принимали удары, но некоторые всё же прорывались. Я ощутил жжение, когда один из них прошел сквозь мою защиту и оставил дымящуюся отметину на плече.

— Видишь? — Альберик приближался, и с каждым его шагом давление магии вокруг усиливалось. — Ты талантлив, но слишком молод. Мне довелось сражаться с величайшими магами сотен циклов. Я изучил больше боевых техник, чем ты успел бы освоить за десять жизней.

— Жаль только, что тебе не хватило ума вместе с этим опытом, — я создал вокруг себя еще один слой защиты. — Только истинный глупец станет повторять одну и ту же ошибку тысячелетиями.

Его лицо на мгновение исказилось от гнева.

— Я покажу тебе глупца! — Альберик сложил руки в странном жесте, и вокруг него возникло кольцо из светящихся знаков.

Воздух загустел, и я почувствовал, как мое тело становится неподъемным, словно на меня навалили десяток свинцовых плит. Это была мощная гравитационная магия — техника, с которой я никогда раньше не сталкивался.

— Любопытно, — процедил Альберик, приближаясь ко мне. — Мария, действительно, сумела перенести душу через перезапись. Я недооценивал ее. Но это не спасет тебя.

Он поднял руку, готовясь нанести финальный удар, но недооценил мою способность противостоять давлению. Я сосредоточился на чувстве, которое испытал, когда моя мать раскрыла мне память о прошлом цикле.

— Разрушь!

Фиолетовая волна энергии вырвалась из моего тела, разрушая гравитационные путы. Альберик успел отпрыгнуть, хотя край волны все же задел его, оставив дымящийся след на дорогом одеянии.

— Невозможно, — прошипел он, отряхиваясь. — Ты даже не должен двигаться под таким давлением!

— Знаешь, в чем твоя проблема, Альберик? — я выпрямился, чувствуя прилив сил. — Ты настолько стар, что забыл: невозможное — это лишь то, что еще никто не совершал.

Я перешел в наступление.

Перемести. Преломи. Разрушь.

Заклинания следовали одно за другим, создавая смертоносную комбинацию. Альберик отбивался с мастерством, достойным его репутации, но я заметил, что он начинает уставать. В отличие от членов Совета, проводивших тысячелетия в комфорте Вечного Города, он регулярно выбирался во внешний мир и знал, что такое настоящий бой. Но даже его богатый опыт имел предел.

— Ты силен, — признал он, отбивая очередную атаку. — Но у тебя нет шансов против меня и артефакта одновременно.

Он был прав. По мере того как битва продолжалась, я чувствовал странное сопротивление со стороны артефакта, словно он защищал сам себя. Каждое заклинание деструкции, направленное в его сторону, встречало невидимый барьер. Тот, кто создал его, был настоящим гением, вот только создавать гораздо сложнее, чем разрушать.

— Уничтожь! — я обрушил на артефакт полную мощь своей силы, но результат был тем же — волна деструкции рассеялась, не причинив вреда.

Альберик рассмеялся, видя мои бесплодные попытки.

— Артефакт создан прародителями Вечного Города. Его нельзя уничтожить обычными средствами, — он самодовольно усмехнулся. — Даже с твоим контролем над Деструкцией.

И тут меня осенило. Я вспомнил слова матери о том, что моя душа пережила перезапись… что я уникален именно поэтому. Артефакт нельзя уничтожить прямым воздействием, но что, если использовать посредника?

Лицо Альберика изменилось, словно он прочитал мои мысли.

— Даже не думай, — он сделал шаг назад. — Это безумие.

— Перемести! — я оказался прямо перед ним, прежде чем мужчина успел среагировать.

Наши тела столкнулись, и я ухватил его за горло. Альберик попытался вырваться, но я уже вливал в него поток деструктивной энергии — не убивая, а насыщая каждую клетку его тела.

— Что ты… — его голос прервался, когда энергия начала переполнять его.

— Если артефакт нельзя уничтожить снаружи, — процедил я сквозь зубы, — возможно, его можно уничтожить изнутри.

Альберик закричал, когда я потащил его к артефакту. Его тело начало светиться изнутри фиолетовым светом, кожа трескалась, обнажая сияющие разломы. Он сопротивлялся, но я был сильнее — сила, рождённая из опыта конца целого мира, против даже самого искусного мастерства.

— Ты… ты уничтожишь все… — Альберик хрипел, его лицо исказилось от боли.

— Я дам этому миру шанс, — ответил я, подтаскивая его всё ближе к артефакту. — Шанс, который вы отняли у бесчисленных других.

Мы достигли защитного поля вокруг артефакта перезаписи. Я чувствовал его сопротивление — невидимую стену, отталкивающую и меня, и Альберика. Но моя решимость была сильнее.

— Расщепи! — я направил заклинание на барьер, вкладывая в него всю доступную мне силу.

Защита артефакта затрещала, словно стекло под ударом молота. В ней появились прорехи, сквозь которые проступал свет артефакта — чистая, нефильтрованная энергия творения и разрушения. Ударив рядом со мной она в одно мгновение создала какое-то дерево, проросшее прямо в текущей обстановке и вопреки всему, но раскрыться ему не удалось — оно было тут же уничтожено.

— Нет… нет! — Альберик отчаянно пытался освободиться, но его тело, переполненное деструктивной энергией, уже не подчинялось ему.

С финальным усилием я пробил барьер и толкнул Альберика прямо в сердце артефакта.

— РАЗРУШЬ!

Тело Альберика, словно живая бомба, соприкоснулось с ядром артефакта. На долю секунды время, казалось, остановилось. Я увидел, как глаза Альберика расширились в понимании и страхе, прежде чем его фигура превратилась в вспышку ослепительного света.

Взрыв был подобен рождению новой звезды. Волна энергии отбросила меня через весь зал, впечатав в стену с такой силой, что камень треснул. Но я остался в сознании, наблюдая, как артефакт перезаписи — средоточие власти Вечного Города над мирами — начинает распадаться.

Сфера, содержащая миниатюрную галактику, пошла трещинами. Свет, исходящий изнутри, менял цвета — от голубого к фиолетовому, затем к красному и, наконец, к ослепительно-белому. Затем последовал второй взрыв, и на этот раз я не смог оставаться в сознании, и отключился буквально на мгновение.

Когда я пришел в себя, вокруг царил хаос. Башня Хронос содрогалась, с потолка падали камни, пол под ногами дрожал. Артефакта больше не было — на его месте зияла лишь пустота, словно выжженная дыра в ткани реальности.

Я поднялся на ноги, морщась от боли во всём теле. Нужно было выбираться, и быстро. Башня не выдержит долго.

— Перемести!

Телепортация в моём состоянии была рискованной, но у меня не оставалось выбора. Я перемещался короткими прыжками, поднимаясь по уровням башни, которая рушилась за моей спиной.

Когда я наконец выбрался наружу, площадь перед Башней Хронос представляла собой поле битвы. Тела лежали повсюду — как павшие воины Вечного Города, так и союзники Леонида. Но, что важнее, многие ещё стояли, сражаясь друг с другом.

Я увидел Эдварда, опирающегося на колонну. Его обычно бесстрастное лицо было искажено болью, а белая рубашка пропиталась кровью. Рядом с ним стоял Артур, тяжело дыша и зажимая рану на боку. Леонид, мой дед, сражался с двумя магами одновременно, несмотря на глубокий порез на лбу, из-за которого кровь заливала ему левый глаз, но он не обращал на эту мелочь внимания.

— Разрушь! — выкрикнул я, направляя заклинание между сражающимися.

Фиолетовая волна прокатилась по площади, заставив всех замереть. Я шагнул вперёд, и толпа расступилась. Даже в грязи, крови и с ранами, я знал, какое впечатление произвожу — человек, только что уничтоживший то, что считалось неразрушимым.

— Достаточно, — мой голос, усиленный едва заметным магическим резонансом, разнёсся над площадью. — Битва окончена.

Несколько магов — судя по их одеяниям, члены личной гвардии Совета — перегородили мне путь.

— Ты разрушил артефакт перезаписи! — воскликнул один из них. — Ты представляешь, что натворил⁈

— Конечно, представляю, — я улыбнулся в ответ. — Я дал этому миру шанс жить своей жизнью. Без вашего вмешательства.

— Ты обрёк всех на гибель! — другой маг угрожающе поднял руки, готовясь атаковать. — Без перезаписи этот мир погибнет в энтропии!

— Уничтожь, — спокойно произнёс я, и маг исчез, не успев даже закончить заклинание.

Остальные отшатнулись, в их глазах наконец появился страх. Страх перед силой, которой они не понимали и не могли противостоять.

— Кто-нибудь ещё хочет обсудить мои действия? — я обвёл взглядом площадь. — Нет? В таком случае, позвольте заявить официально: артефакт перезаписи уничтожен. Вечный Город отныне не сможет менять миры по своему усмотрению. Вы застряли здесь, на этом острове посреди океана, и больше никогда не перепишете ни одну историю.

Я обернулся, охватывая взглядом всех, кто был на площади.

— И если кто-то из вас вздумает создать новый артефакт, — продолжил я, повышая голос, — я вернусь. И на этот раз не остановлюсь на артефакте. Вечный Город перестанет существовать.

Я заметил, как что-то изменилось во мне после контакта с артефактом. Не только моя сила Деструкции стала глубже, полнее — я также ощущал странные вибрации, исходящие от каждого живого существа. Это было похоже на познание новой грани реальности, словно я прикоснулся к истинному слову Времени. Ощущения путались и переплетались, из-за чего начинались головные боли, стоило только об этом задуматься.

Один из воинов, стоявший в первых рядах, внезапно опустился на колено.

— Победитель, — произнёс он, склонив голову. — Ты доказал свою силу. По древнейшим законам Вечного Города, я признаю твою власть.

К моему удивлению, за ним последовали и другие. Один за другим, воины и маги опускались на колени, пока вся площадь не превратилась в море склонённых голов. Остались стоять лишь члены Совета — гордые, непреклонные в своих убеждениях.

Леонид, тяжело дыша, подошёл к ним.

— Какое лицемерие, — произнёс он, глядя на них. — Мы сражались за жизнь и выживание всеми доступными способами. А теперь, когда новая сила бросает вызов нашим догмам, вы цепляетесь за гордыню?

Один из членов Совета — пожилая женщина с серебристыми волосами — покачала головой.

— Леонид, ты не понимаешь последствий. Без перезаписи…

— Без перезаписи мы наконец сможем жить, а не существовать, — перебил её мой дед. — Сможем учиться, меняться, расти. Всё, чего мы старательно избегали тысячелетиями.

Он повернулся к остальным членам Совета.

— Я предлагаю вам переступить через свою гордыню. Признать, что наши методы могли быть ошибочными.

После долгого молчания женщина с серебристыми волосами медленно опустилась на одно колено. За ней последовали и остальные члены Совета, один за другим.

Я подошёл к Эдварду, который с трудом держался на ногах.

— Лазарет, — прошептал он. — Тебе нужна помощь.

— Это не мне нужна помощь, — возразил я, поддерживая его. — Ты еле стоишь.

Даже в таком состоянии он продолжал беспокоиться за меня.

Несколько медиков Вечного Города уже спешили к нам с носилками. Они бережно уложили Эдварда и приготовились нести его.

— Я должен остаться здесь, — Эдвард поймал мою руку, его глаза были наполовину закрыты от истощения. — Проследить… за всем.

— Тебя подлатают, и ты сможешь следить за всем, сколько душе угодно, — я легонько сжал его плечо. — Отдыхай, дядя Эдвард. Ты заслужил.

Он кивнул и позволил медикам унести себя. Я повернулся и увидел приближающегося Артура — хромающего, но с неизменной ухмылкой на лице.

— Знаешь, а ты неплох, — он протянул мне руку. — Для человека, который ещё недавно не знал всю правду о себе.

— Неплох? — я усмехнулся, пожимая его руку. — Я только что уничтожил то, что считалось неразрушимым. И ты говоришь «неплох»?

— Не хочу чрезмерно льстить твоему эго, — Артур подмигнул. — Надеюсь, ты не держишь на меня зла за нашу первую встречу. Я действовал по обстоятельствам.

— Первую встречу? — я притворился задумчивым. — Ты про тот случай на балконе Зимнего Дворца, когда ты едва не прострелил мне голову? Не припомню такого, кажется, совсем вылетело из головы.

Артур рассмеялся, затем поморщился от боли.

— Как я и думал — ты не из тех, кто долго помнит подобные мелочи, — его лицо стало серьёзным. — Знаешь, а ведь я никогда не думал, что дело Марии увенчается успехом. Считал её наивной идеалисткой. Но это ты доказал, что я ошибался.

Он протянул мне руку.

— Спасибо. Теперь можно выдохнуть и жить спокойно — хотя бы некоторое время.

Я кивнул, принимая его благодарность.

Мой дед Леонид подошёл к нам, его лицо было смесью гордости и горечи.

— Вечный Город по праву сильного и того, кто в одиночку выступил против Совета в твоём распоряжении, внук, — произнёс он. — Что ты намерен делать дальше?

Я оглядел площадь, затем перевёл взгляд на начинающую обрушиваться Башню Хронос. Её верхние ярусы уже исчезли в клубах пыли.

— Вы так долго пытались изменить мир, оставаясь в своём изолированном островке, — я обвёл взглядом членов Совета. — И к чему это привело? К стагнации. К страху перед настоящими переменами. Если вы, действительно, хотите менять мир — помогайте ему. Делитесь знаниями. Учитесь у него, а не диктуйте ему свою волю.

Я повернулся к Леониду.

— Я возвращаюсь домой. У меня есть незаконченные дела. Обязательства перед человеком, который ждёт меня.

— Ты всегда будешь желанным гостем здесь, — произнёс Леонид. — Надеюсь, ты найдёшь время навестить своего деда, — неловко улыбнулся он под конец.

— Непременно, — я кивнул. — В конце концов, мне интересно узнать больше о своей матери.

Я пожал ему руку на прощание.

— Артур, — я обратился к наёмнику, — не откажешься от попутчика? Путешествие на корабле меня не впечатлило, а от телепорта я б не отказался.

— С превеликим удовольствием, — он шутливо поклонился. — Но учти, обратный путь будет не таким впечатляющим, как прибытие.

* * *

Варвара встретила меня на пороге особняка, словно чувствовала момент моего возвращения. Её глаза были широко распахнуты, а лицо — бледным от бессонных ночей. Когда она увидела меня, на её лице отразилась такая гамма эмоций, что я невольно замер, боясь спугнуть этот момент.

— Ты… вернулся, — её голос дрогнул.

— Я же обещал, — я сделал шаг навстречу.

Варвара бросилась ко мне, обвивая руками мою шею, и я поднял её, закружив в воздухе. Её смех, смешанный со слезами облегчения, был самым прекрасным звуком, который я слышал за много дней.

— Как все прошло? — она отстранилась, рассматривая моё лицо, замечая новые шрамы и следы измождения. — Виктор хоть и говорил, что ты справишься, но и сам нервничал, пусть и пытался это скрыть.

— Долгая история, — я устало улыбнулся. — И, поверь, лучше тебе услышать её, сидя где-нибудь с бокалом хорошего вина.

Всё той же ночью, сидя у камина в ее доме, я рассказал Варваре всё — о Вечном Городе, об артефакте перезаписи, о правде, которую узнал о себе и своей матери. Она слушала, не перебивая, лишь иногда крепче сжимая мою руку, когда рассказ становился особенно мрачным.

— Это… невероятно, — произнесла она, когда я закончил. — Так ты… не из этого мира?

— И да, и нет, — я задумчиво смотрел на огонь. — Моя душа — из прежнего цикла. Но я родился здесь, прожил здесь всю жизнь. Этот мир — мой дом, и теперь он в безопасности. По крайней мере, от внешнего вмешательства. Поэтому, — я взял её за руку, — я хочу построить здесь свою жизнь. С тобой. Если ты всё ещё готова стать после всего услышанного моей женой.

Варвара смотрела на меня, и в её глазах отражались отблески пламени.

— Конечно, я готова, — она улыбнулась. — Особенно теперь, когда знаю, что мой будущий муж — невероятно могущественный маг, спасший весь мир, как я могу передумать?

— Звучит как неплохая строчка для брачного объявления, — я рассмеялся, надевая кольцо на её палец. — Одинокий принц, разрушитель артефактов и спаситель мира, ищет спутницу жизни.

Она ткнула меня в бок, смеясь сквозь слёзы счастья.

— Ты невозможен.

— Напротив, — я притянул её к себе, — я вполне возможен. И я здесь.

* * *

Следующие несколько дней прошли в суматохе подготовки к свадьбе. Император, узнав о моём возвращении, лично посетил меня, настояв на пышной церемонии, достойной «принца, совершившего тайную миссию государственной важности».

Анастасия взяла на себя роль главного организатора, превратив мой особняк в штаб по подготовке к свадьбе. Мила носилась из комнаты в комнату с образцами тканей и цветов, а Александр практически поселился в моем кабинете, работая над свадебными костюмами вместе с Милой.

— Нет, этот оттенок не подходит, — заявил он, просматривая очередной образец ткани. — Слишком мрачный для свадьбы. Оно ж раз в жизни бывает, а ты в своем костюме Законника на нее собрался?

— Ты же помнишь, что свадьба не твоя? — я приподнял бровь, наблюдая за его энтузиазмом.

— Именно поэтому я и настаиваю на идеальном варианте, — ответил Александр невозмутимо. — Свою я уж точно испорчу из-за волнения.

Мы оба рассмеялись.

* * *

Была ещё одна встреча, не менее важная, чем все остальные. В тот же вечер я отправился к Николаю Владимировичу Темникову — человеку, которого я все еще считал своим отцом, и который, несмотря на начальную холодность, всегда относился ко мне с уважением.

Министр финансов принял меня в своём кабинете, окружённый стопками бумаг и отчётов. Когда я вошёл, он отложил перо и встал, чтобы пожать мне руку.

— Максим, рад видеть тебя, — его голос был официальным, но в глазах читалось искреннее облегчение. — Слышал, ты вернулся из… важной миссии.

— Да, — я кивнул, не вдаваясь в подробности. — Миссия успешно завершена. И теперь у меня появилось время подумать о своей жизни, о будущем.

Николай Владимирович жестом предложил мне сесть и сам опустился в кресло напротив.

— Я так понимаю, свадьба не за горами? — он слегка улыбнулся. — Варвара Марковна — прекрасный выбор. Умна, талантлива, из хорошей семьи.

— Дело не только в свадьбе, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Я принял решение. Я не хочу носить фамилию Романов и отказываюсь от титула принца.

Брови министра взлетели вверх от удивления.

— Но почему? Этот статус даёт тебе огромные возможности, влияние…

— Дело вовсе не в них, — прервал я его. — Я Законник. И этого статуса мне более чем достаточно. Но что важнее, я хочу остаться Темниковым.

Николай Владимирович задумчиво потёр подбородок.

— Император будет недоволен. Он лично подписал указ о твоём признании.

— Я уже говорил с ним, — я чуть подался вперёд. — Он понимает мои мотивы. И дал своё согласие, при условии, что я продолжу служить империи в качестве Законника.

Глава рода Темниковых кивнул, принимая эту информацию.

— Что ж, если решение принято… — он развёл руками. — Но могу я узнать истинную причину?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Я хочу, чтобы меня помнили за то, что я сделал, а не за титул, полученный по праву рождения, — наконец ответил я. — И ещё… я хочу продолжать носить фамилию человека, который, научил меня ценностям, которым я следую до сих пор. Да и сам понимаешь, участие бабушки и дедушки совсем нельзя забывать, — подмигнул я ему.

Лицо Николая Владимировича смягчилось. Он явно не ожидал таких слов.

— Ты нам льстишь, — произнёс он, но его голос слегка дрогнул.

— Нет, — я покачал головой. — Я говорю то, что думаю. Вы были строги, иногда даже суровы, но всегда справедливы. А дедушка с бабушкой показали мне, что на самом деле важно в этой жизни. И я благодарен вам всем за это. Без всех вас я бы стал другим человеком.

Я сделал паузу, а затем добавил:

— Я хотел бы продолжать называть вас отцом, — сказал я, наблюдая, как расширяются его глаза от удивления. — Если вы не против.

Николай Владимирович долго смотрел на меня, словно видел впервые. Затем он встал, обошёл стол и, к моему изумлению, крепко обнял меня.

— Я всегда гордился тобой, — произнёс он тихо. — Даже когда не показывал этого, сын.

Когда мы отстранились друг от друга, оба испытывали некоторую неловкость от проявления чувства, обычно не свойственного нам.

— Это будет сложно, но я поговорю с императором ещё раз, чтобы еще раз обсудить этот момент, — Николай Владимирович вернулся к своему обычному деловому тону.

Когда я уходил, на сердце у меня было легко. Впервые за долгое время я чувствовал, что все части моей жизни наконец начинают складываться в единое целое.

* * *

День свадьбы выдался на удивление ясным и тёплым, словно сама природа благословляла наш союз. Церемония проходила в главном храме Петербурга, который был украшен цветами и лентами в цветах обеих семей — Темниковых и Черновых.

Гости начали прибывать задолго до назначенного часа. Я стоял у алтаря, нервно поправляя безупречно сидящий костюм, созданный Александром. Он за время работы в «Кодексе Элегантности» неплохо так поднаторел в искусстве моды.

Мой брат, к слову, занял место в первом ряду, держа за руку Изабеллу Бергову. Прима императорского театра выглядела ослепительно в лазурном платье, а её глаза, когда-то наполненные страхом, теперь светились счастьем.

Виктор присутствовал с женой и детьми, одетый с несвойственной ему элегантностью. Он кивнул мне с молчаливой гордостью верного товарища, всегда готового прикрыть спину.

Михаил Александрович, второй принц, прибыл с Кариной, сестрой польской императрицы. Они выглядели прекрасной парой — он в парадном мундире с орденами, она в платье, сочетавшем польские и русские мотивы.

— Отличный день для свадьбы, брат, — Михаил пожал мне руку.

Даже третий принц, Андрей Александрович, почтил церемонию своим присутствием, хотя выглядел несколько отстранённым. После событий, связанных с эликсиром нашей тети Авроры, он предпочитал держаться подальше от столичной политики.

Я заметил Орлицына, скромно стоявшего у колонны.

В дальнем углу, у дверей, с лицом, частично скрытым капюшоном, притаился Дорохов — его присутствие было молчаливым напоминанием о моих связях с внешней разведкой.

Владимир Фёдорович и Валентина Андреевна, мои бабушка и дедушка по линии Темниковых, приехали из провинции, несмотря на преклонный возраст. Они выглядели растроганными и гордыми.

Андрей Павлович Соколов, мой первый наставник, занял место рядом с ними, его лицо светилось искренней радостью за своего ученика.

Левински, как всегда, подкручивал усы и улыбался, появившись в сопровождении очередной дамы — я потерял счёт его увлечениям. Вот только дамочка в этот раз явно подобралась непростая, иначе почему мой товарищ по Бюро так млел от ее прикосновений и тихого шепота на ушко?

Елена Андреевна и Николай Владимирович Темниковы стояли позади меня, как мои родители.

Когда все гости собрались, и музыканты взяли первые аккорды, двери храма распахнулись. Варвара вошла под руку со своим отцом. Её платье было простым и элегантным, подчёркивающим её естественную красоту. Но самым прекрасным было её лицо — сияющее, счастливое, с нежной улыбкой, предназначенной только мне.

Она приблизилась, и её отец, со сдержанной гордостью передал её руку мне. Варвара встала напротив, наши взгляды встретились, и в этот момент я понял, что все испытания, все борьбы, все жертвы были не напрасны. Ради этого момента стоило сражаться со всем Вечным Городом.

Священник начал церемонию, его голос торжественно разносился под сводами храма. Мы произнесли клятвы, обменялись кольцами. Оставалось лишь финальное благословение, и мы стали бы мужем и женой.

И именно в этот момент двери храма с грохотом распахнулись. Все головы повернулись, чтобы увидеть запыхавшегося гонца в форме императорского курьера.

— Прошу прощения за вторжение! — выкрикнул он, задыхаясь от быстрого бега. — Законник, срочно требуется ваше вмешательство! Дело государственной важности!

Ну вот, похоже, мне снова предстоит словом и делом показать всем, что я Законник Российской Империи и что я нахожусь на своем месте.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Законник Российской Империи. Том 7

Content

Законник Российской Империи. Том 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene