ГКР-9: Сердце Забытых Земель

Мир Вальдиры.

Линия Росгарда.

Глава 1

С приходом ночи под пологом древнего леса зажглись редкие желтые и зеленые огни, чей дрожащий неверный свет исходил из черных зевов выбитых дятлами дупел, а кое-где, мерцающими столбиками поднимался из давным-давно покинутых небольших гнезд. Светло не стало, но все же удавалось различать дорогу и следующие полчаса мы сумели продержаться без факелов. А с двумя руками куда легче карабкаться по деревьям, перепрыгивать с одного сука на сук и цепляться за лианы.

Королевские дятлы, ставшие для группы отличным источником роста, с приходом ночной темноты будто растворились и нас это изрядно насторожило. Игровая локация такого масштаба не может пустеть даже ночью — что здесь тогда делать игроку? Значит, надо ждать неприятных сюрпризов вроде выползающих после полуночи ночных и порой ужасающих созданий.

Поэтому мы хоть и следовали за золотым огоньком, но старались держаться поближе к вершинам деревьев и в результате очень скоро мы уже двигались не за источником света, а практически над ним. Приходилось то и дело останавливаться, раздвигать листья, всматриваться вниз, чтобы понять, куда неведомый светоч свернул на этот раз. Спасала его задумчивая медлительность и запутанный извилистый путь. Пару раз золотой огонек начинал наворачивать медленные карусельные круги вокруг чем-то понравившегося древа, а накрутившись, отправлялся дальше, иногда возвращаясь по уже пройденному маршруту до какой-то точки. Эти его остановки давали группе необходимое время для восстановления бодрости, а мне с Бомом, как главным проводникам в этой непростой местности, позволяли уйти чуть дальше и перетащить к себе остальных с помощью моего магического аркана. Мы медленно, но неуклонно сближались с объектом преследования и наконец приблизились почти вплотную, что позволило его разглядеть, хотя мы очень скоро пожалели об этом.

Оса. Эспада Сангриэнта. Сто десятый уровень.

Примерно двухметровой длины, если считать от головы до кончика торчащего из брюшка зазубренного жала. Усы, длинные, нервно подрагивающие, добавляли ей еще метра полтора. Голова, туловище, лапы и усы источали золотистое сияние, крылья зеркальные, а длинное брюшко было прозрачным — словно отлитым из стекла. Поэтому мы легко разглядели большую часть прячущегося в прозрачном брюшке жала, вполне могущее играть роль зазубренного боевого тесака. Из-за отражающих крыльев оса все время «мигала», посылая в стороны режущие глаза блики золотого света, а иногда она будто пропадала, на секунду-две растворяясь в воздухе и появляясь уже чуть в другом месте. Длинные свисающие лапы нервно подергивались, голова с огромными фасеточными глазами-фарами направлена вниз, как прожектором освещая немалое пространство. В прозрачном брюшке, помимо страшного жала, плещется бело-желтая жидкость — возможно яд. Выглядело неприятно. Но стало в разы неприятней, когда барражирующее существо перешло от созерцания к делу.

Чтобы разглядеть ее лучше, мы спустились на пару лесных ярусов и уселись в столь большой развилке, что она легко бы вместила в себя задницу мамонта Колывана. Так мы оказались уже не сверху, а сбоку от светящейся осы. Не успели мы перекинуться парой слов, как вдруг эспада изогнулась, выпустила жало и с силой вонзила его в ничем не примечательный с виду участок покрытой мхом древесной коры. Через мгновение кора вспухла бугром, пошла трещинами как пересохшая земля и с треском лопнула, выпуская наружу гигантскую белую личинку — точно таких с виду мы добывали горстями, чтобы приманить ими дятлов. Вот только эта белесая тварь была размером с бегемота! И в ее спине глубоко засело осиное жало.

Воздух огласил свистящий долгий крик, бьющаяся личинка попыталась вырваться, прыснула из разинутой пасти зеленой струей, но светящуюся осу это ничуть не впечатлило. Разведя чуть лапы, она сомкнула их на жирных боках гиганта, на кору полились густые белые капли и…

— Ох… — я невольно скривился, глядя, как в мерно сокращающемся осином брюшке начал повышать уровень ошибочно принятой нами за яд жидкости.

— Она высасывает ее как шприцом! — прошептал Док — Смотрите! Съеживается!

Личинка и правда начала «сдуваться». Ее раздутое тело пошло дряблыми волнами, начало опадать словно пробитый дирижабль. Повторился пронзительный крик, после чего личинка сто пятидесятого уровня бессильно растянулась в своей вскрытой колыбели, исходя мелкой дрожью. Еще через мгновение эспада вырвало жало, сильным ударом крыльев послала себя вверх и с величавой неспешностью поплыла по ночному воздуху, вглядываясь фасеточными глазами в тянущиеся внизу ветви.

— А я думал это летающий горшок с золотом — Бом огорченно вздохнул.

— Вот и погляди что делает с человеком охота за деньгами — высасывает из него все жизненные соки! — назидательно заметил Док, кивая на дрыгающуюся личинку — Стойте! Она же живая!

— Подлечить хочешь? — удивленно спросил Храбр.

Лекарь замотал головой:

— Нет, конечно! Зачем лечить? Добить надо! И опыт хапнуть!

— И как я сам не додумался! — вскочив, полуорк смерил расстояние между нами и ветвью, где подыхала выпитое до краев насекомое — Допрыгну! Рос, подстрахуй.

— Давай — кивнул я, цепляя ему к спине лассо — Потом нас туда перетащи!

— Ладно!

Прыжок… пара застывших во времени мгновений… и Бом зацепился за ветвь, что тут же обломилась под его весом, но задержки в секунду ему хватило, чтобы перехватиться за сук покрепче и легко подтянуться. Еще через секунду он уже стоял над дрыгающейся личинкой-переростком с занесенной над головой дубиной…

Удар! Еще один… и личинка с некоторым даже облегчением застыла в неподвижности смерти.

Системное сообщение оповестило о полученном опыте — и очень неплохом, учитывая, что он делился на четверых. Покончив с монстром, Бом уселся, уперся ногами и кивнул. Храбр тут же повис на аркане и пополз через четырех метровую пропасть. Следом за ним отправился Док, а меня просто вытянули на том же аркане. И все это без единого слова — все же неплохо мы научились слаженности.

— Там! — углядевший что-то Храбр ничком упал в личиночное логово — Кувшин! И топор! И еще!

— Передавай сюда! — нагнувшись, Бом начал принимать извлекаемые из мокрой трухи предмет за предметом — Вот это нежданчик… вот это да… Смотрите! Эспада что-то надыбала на другой ветке!

К этому моменту мы уже забрались в глубокую и частично залитую белой слизью яму в теле старой ветви. Внутри пахло гниющей древесиной и почему-то ванилью, ноги тонули в месиве, но мы радостно в нем копали, делая находку за находкой. И когда Бом заорал, мы разом выпрямились и высунулись наружу словно любопытные суслики. И увидели тяжело разворачивающуюся светящуюся осу с пузатым брюхом, нацелившуюся на такую широкую ветвь ниже, что впору назвать ее улицей.

— Там крышка, под крышкой личинка, а под личинкой…

— Смерть Кощея? — предположил я и смешливо хрюкнул.

Но так как меня никто не поддержал смехом в попытке пошутить, мой жалкий одинокий хрюк только усугубил ситуацию. Вот так и ободряй друзей добрым юмором…

— Нам надо туда! — Бом на меня даже не взглянул, отмахнувшись от хрюка и смотря только на продолжающую спускаться эспаду — До нее метров сто пятьдесят. До того древа метров тридцать, но к нему ведут вон те изогнутые ветви. Короче догнать осу сможем еще до того, как она высосет очередную личинку. Но надо торопиться.

— Так мы продолжаем преследовать эспаду? — спрашивая это, Храбр, уже успевший набить плетеный короб мелкой добычей, старательно заливал в пустую бутылку белесые внутренности личинки.

— Да! — ответили мы все хором, а затем я протянул алхимику два буро-зеленых свитка.

Ему хватило беглого взгляда чтобы прочесть заглавие, после чего он коротко кивнул, открыл свитки и изучил их в мгновение ока, пустив по ветру бурую пыль. А изучил он какую-то травяную магию — бытовые заклинания в помощь сборщику трав. Бом подбрасывал на ладони топор, Док ласково поглаживал длинный посох с загнутым концом.

— Отправляемся — я первым выбрался из ямы, не обращая внимания на облепившую меня грязь — И можете особо не торопиться.

Бом настороженно уставился на меня и спросил:

— Это почему же?

— Потому что она стала еще медленнее — ответил я, напяливая на голову мятую соломенную шляпу — Не заметили?

Все уставились на удаляющийся золотистый огонек и через некоторое время закивали:

— Замедлилась — подтвердил Храбр и, глянув через плечо на свою нелегкую ношу, спросил — У нее перегруз?

— Скорей всего — кивнул я — Сколько литров слизи она в себя загрузила? Литров двадцать? Тридцать?

— Что-то вроде — буркнул полуорк — Личинка гигантская, сдулась как воздушный шар, а слизи почти нет… А еще мне может и почудилось, но вроде как у нее уровень снизился до сотого.

— Серьезно⁈

— Ага. Странно… Ну что? Погнали? Сначала догоним, а пока она будет пить живой коктейль, мы разберемся с остальной добычей.

— Погнали — ответил я, цепляя магическое лассо к нависающей в стороне сухой ветви, толщиной с мою ногу.

Наученный горьким опытом я резко дернул на себя и… быстро деактивировал магию, когда ветвь с треском переломилась и ухнула в бездну. Зато она освободила пространство для прицеливания, и я этим воспользовался, после чего шагнул с края и по дуге понесся над пропастью…

Четыре гигантских личинки — вот скольких еще оприходовала здоровенная светящаяся оса, прежде чем наполнить брюхо до отказа. После такой загрузки ее скорость замедлилась настолько, что мы двигались с ней наравне просто медленным шагом. Долгое время она летела вдоль сплетенных воедино ветвей, тянущихся вдоль колоннады деревьев, так что мы просто двигались следом по абсолютно безжизненному пространству. Бом нес факел — мы успели убедиться, что на нас эспада не реагирует вовсе. Да и куда ей атаковать — сонному летающему танкеру добраться бы до последнего пункта в своем долгом выматывающем пути. А то, что последний пункт имеется, было очевидно — не зря же сборщик с жалом так старательно наполнял стеклянную кубышку, а сам при этом не съел ни крошки.

И этот момент все же настал — мы поняли это, когда оса, с огромным трудом удерживая себя в воздухе уже не в горизонтальном, а в вертикальном положении, погасила прожекторный свет глаз, оставив лишь «габариты» туловища и лап, после чего двинулась строго по прямой. При этом золотистый хищник был уже не сто десятого, а семидесятого уровня, являясь вполне посильной для нас целью. Руки так и чесались. Но пока мы сдерживались и терпеливо крались по ночному пустому лесу следом за манящим золотым огнем…

* * *

Оса привела нас к невероятному дереву-великану. И, казалось бы, тут и так везде только великаны и растут, но этот гигант отличался от всех прочих так же сильно, как величественная горная гряда отличается от одиноких скал. Сверху они может и равны по росту, вот только то дерево растет посреди пропасти, чью глубину может постичь лишь самый прозорливый взор — но не наш точно. Мы видели лишь клубящиеся там далеко-далеко внизу едва светящиеся то ли волны, то ли облака. И раздвигая их, вверх поднимался и поднимался толстенный ствол пузатого исполина, чем-то похожего на уродливо вспученную и утыканную ветвями глиняную амфору — если только на свете бывают амфоры метров в сорок в диаметре и незнамо какой высоты. Древо казалось чужим в этом лесу и это очень сильно подчеркивалось отсутствием протянувшихся над пропастью ветвей других деревьев — они хоть и росли на самом краю провала, но любые их ветви, побеги и все прочее резкими изломами ушло в сторону, будто расплескавшись о невидимую преграду… или словно испугавшись чего-то или кого-то. От края обрыва и до ближайших ветвей одинокого гиганта расстояние было солидным — навскидку метров сто лишним.

Приведшая нас сюда золотая эспада, с гудением работая уставшими крыльями, поплыла в черноте к исполину, а мы остались там — на краю пропасти, чуть оробевшие, прислушивающиеся к доносящими снизу заунывным стонам и пронзительным вскрикам и пока не понимающие что нам делать с этой пугающей находкой. Сзади и сверху послышался гул схожий с вертолетным, и мы дружно упали на опутанный корнями камень. Над нами с натугой пролетела еще одна светящаяся оса, бережно неся полное до краев брюхо. Жало едва не коснулось макушки вжимающегося в кори Дока. Нас осветило, мы стопроцентно попались ей на глаза, но насекомое проигнорировало свое открытие и направилось тем же курсом, что и предыдущий курьер.

Зеленые ники эспад подтверждали главный постулат подобных монстров — не тронь меня, и я не трону тебя.

А тронуть ее хотелось…

И сильно хотелось — я уже привык к бесконечным сражениям и руки прямо чесались воткнуть что-нибудь острое в переполненное брюхо. Но пока что я сдерживался и зло поглядывал на что-то бормочущего полуорка, жадно глядящего на улетающее насекомое. Натужный гул оповестил о новом госте, и мы опять вынужденно отложили рассматривание одинокой древесной горы, растущей со дна провала.

Еще одна особо крупная — почти четырехметровая, не считая усов — оса уже не летела, а ползла по скале, ожесточенно работая крыльями, что уже не могли поднять ее в воздух. Цепляясь лапами за накрывающую камни сеть корней, с треском рвя их, эспада с гулом преодолевала последние метры до края обрыва. Сотый уровень. А волочащееся следом брюхо размером с хороший холодильник и уж точно не менее тяжелое. Я на автомате делал скрин за скрином, одновременно отодвигаясь с ее пути — перла на меня буквально катком, щелкая страшенными жвалами и явно не собираясь обходить. Поднятый крыльями ветер бросил в лица мелкую каменную крошку и палую листву, лапы отшвыривали обрывки корней и камни покрупнее и когда один из таких снарядов случайно задел ее же собственное брюхо, послышался заставивший нас удивленно вздрогнуть отчетливый стеклянный звон. Как вилкой по бокалу. Гудящая эспада, на миг задержавшись на краю пропасти, с огромным трудом приподняла булькнувшее тяжеленое брюхо, едва не полоснув торчащим жалом по лицу отшатнувшегося Дока и канула в бездну. Мы торопливо подползли к месту, где она только что была и уставились вниз, чтобы увидеть, как изо всех сил работающая крыльями эспада идет к дереву в маневре, что очень сильно напоминал затяжное пикирование, как прошептал Храбр, хотя мне, сыну адмирала, казалось что это больше похоже на стремительное погружение на полном ходу уходящей от врага подлодки. Так же темно, безмолвно и одновременно давящее ощущение, что вот-вот невидимое давление раздавит скорлупку…

Эспада не долетела. Она шла к окутанному светящими облаками монструозному стволу Древа, но стоило ей коснуться кружащей внизу мути, как оттуда вынырнули горящие яростным огнем щупальца, обхватили насекомое и мгновенно утянули к себе. Золотой огонек потух.

Док горестно вздохнул и пустил по ветру горсть желтых листьев:

— Погибла труженица.

— Жалко — поддержал его Храбр — Так старалась долететь…

— Лучше бы сами ее убили! — пробурчал недовольный Бом — Он же едва шевелилась…

— Жестокий ты тип!

— Следующего тяжеловеса прибьем — согласился я с полуорком — А пока вон туда посмотрите. Видите? Или мне чудится?

Один из не слишком толстых по здешним меркам великанов, растущий на самом краю, вдруг приподнял выглядящую обессиленно упавшей рукой ветвь, толщиной с мое туловище и на наших глазах она сначала окуталась ярким зеленым светом, а затем начала удлиняться в сторону провала и по направлению к одинокому Древу. Мало того — другие деревья, растущие рядом со «смельчаком», потянувшемся в бездну и касающиеся его своими отростками, чуть заметно засветились, а по их «рукам» побежали частые зеленые искры, уходящие в ствол отращивающего ветвь древа. Эта помощь ускорила рост и наращивание толщины, по ветви стремительными змеями поползли цветущие лианы, а из бутонов в черноту пропасти начал изливаться каплями явственно светящийся сок или нектар. Храбр приглушенно что-то забормотал, приподнялся, но Бом уронил на него тяжелую лапу, и алхимик затих, жадно глядя на пропадающую зря цветочную влагу, могущую таить в себе секреты. Глянув на них, я тихо усмехнулся — Бом продолжал поиск истинно «орочьей» пищи и усердно жевал обрывок корня, в то время как пальцы уже тянули к губам кусок ноздреватого бурого камня. Он так испробует на клык каждую составляющую этой локации — включая монстров. Сморщившись, Бом выплюнул корень и камень, после чего подхватил летящий мимо изломанный алый лист дерева и, таща его в рот, спросил:

— А что еще орки ели в полумертвых горах?

— Путников — ответил я, глядя на продолжающую расти ветвь, все сильнее напоминающую мост.

— Кого-кого?

— Людей они жрали. Эльфов. Гномов. Лохров — пояснил я без особой нужды — Да вообще любых двуногих, кто забредал к ним в гости. Ну и всех четвероногих. Не разу не был в орочьем лагере что ли? Котлы там закопченные, стены из костей и черепов, кучи рваного тряпья, подозрительно сыто улыбающиеся клыкастые старички, что перед смертью от твоего меча щупают тебе ляху, проверяя на упитанность…

— Хм-м-м… — Бом снова уронил руку на спину задергавшегося Храбра — Путников жрут, значит…

— Острое они жрут! — ерзающий Храбр сместился ко мне — У них очень острая еда — жжет как огонь! Я знаю — собирал для одного такого вот старичка с улыбкой какие-то настолько острые горные дикие перчики, что одна их крупинка убивает стадо бизонов. И да — они мажут смесью перцев камни, давят о них гусениц и облизывают — что-то вроде паштета…

— Паштета — повторил полуорк, неохотно убирая когтистую лапу с плеча алхимика — Ну проверим все варианты, да?

— Иди камни облизывай!

— Да я уже все облизал…

— А вон тот серый обломок пробовал?

— Пробовал. Ну что? Поделишься литром крови с голодным другом?

— Нет. Но по дружбе могу плюнуть тебе в тарелку…

— Я тоже могу! — оживился Док.

Привстав, я прервал их яростный диспут:

— Смотрите!

Одинокое Древо, как я теперь мысленно именовал его, «потянулось» навстречу растущей к нему ветви с другого «берега». Начало растить точно такую же «рук» с подрагивающими на конце подобно пальцам длинным цветочным лианам. Эта часть моста светилась насыщенным синим. Через полминуты между тянущимися друг к другу руками осталось не больше пятнадцати метров.

Еще через десять секунд дистанция съежилась до десяти метров.

Теперь уже примерно шесть-пять…

Теперь точно пять и…

Взметнувшиеся из клубящегося внизу тумана полыхающие энергетические щупальца выстрелили вверх, с яростью ударили по почти коснувшимся друг друга ветвям, опутали и резко рванулись вниз, с влажным треском круша и обламывая древесный мост. Вся конструкция обрушилась за считанные мгновения. Дольше всего сопротивлялась та часть, что была выращена Одиноким Древом. Из обломанных куцых отростков в пропасть водопадами хлынул древесный сок и там, где потоки касались тумана, жадно затанцевали десятки щупалец поменьше. Потоки быстро иссякли, обломанные ветви поникли, а по Страннорослой Пуще пронесся долгий и очень горестный стонущий вздох, поднявший нам волосы дыбом и пустивший мороз по спинам.

Был мост — и нет моста.

— Я бы перепрыгнул — заметил вставший Бом, глядя на опавшую ветвь и задумчиво почесывая щетинистый подбородок — Или зашвырну на другой конец Роса, а он подхватит меня арканом.

— Весь мост обрушился — напомнил я.

— Но эта сторона обрушилась позже — напомнил он — Секунд на семь-восемь.

— На девять — сказал Храб — Я тоже считал.

— А я просто ужасался — мрачно заявил Док — Не знаю как вы — а я точно не добегу. Надеюсь, вы сейчас чисто гипотетически рассуждаете, и мы не собираемся в гости к тому гигантскому дереву?

— Фуунг — произнес я, отправляя это слово в черную пропасть, что начиналась в сантиметрах от моих ступней — Фуунг Сладкоядый.

— Ага — уперев руки в бока Бом глядел только на Древо — Где еще может обитать описанная Акмэром злобная мерзкая тварь? Самое для нее место…

— Даже если он там… Вы верите, что мы сможем его убить? — Док скептически осмотрел нас по очереди — Вы задохлики? Ребят… вы же понимаете, что Фуунг просто не может быть легким противником. Будь он простым монстром, Акмэр даже не упомянул бы его.

— Осмотрим тут, частично обойдем пропасть — предложил я — Убьем столько ос, сколько сможем и посмотрим, что они нам дадут в плане опыта и добычи. Разберем набранные из личинковых ям трофеи. Засечем как часто начинает расти этот мост и один он или их несколько. Поищем другие способы перебраться через провал. А потом уже будем решать. Времени у нас полно, раз уж решили стать бессонными зомби Вальдиры.

Бом кивнул первым:

— Отличный план! А я заодно поищу чего еще сожрать.

— Я соберу какие-нибудь травы — Храбр широко улыбнулся — Благо в логовах личинок я немало склянок накопал.

— А я буду ходить за вами следом и клясть вашу глупость — пробубнил лекарь, но не выдержал и тоже улыбнулся — Ладно! Тут реально интересно. Посмотрим куда заведет нас эта авантюра…

* * *

Разбор трофеев занял очень мало времени и большую часть нахапанного в спешке барахла мы оставили неподалеку от трескучего костерка, дарующего усталым авантюристам отдохновение уставшим от тьмы глазам. Ну а еще я жарил на нем яичницу из последних птичьих яиц, а Храбр варил средние зелья здоровья. В итоге из немалого количества добычи себе мы оставили очень немного, но даже этому были крайне рады.

Во-первых, мы все обулись в обувь с небольшими, но плюсами. Кому-то достались сапоги, кто-то натянул на грязные ступни обычные башмаки. Мне достались плетенные из змеиной кожи мокасины на сорок второй уровень, дающие плюс семь к ловкости, плюс пять к выносливости, плюс два к мудрости и пассивно действующую абилку «легкий шаг», что снижала громкость моих шагов и давала крохотный шанс избежать срабатывания напольных ловушек нажимного типа. Но сильнее всех обогатился Док — он теперь громыхал в сандалиях римского типа. Ну те, что с высокой шнуровкой. И сандалии были с шикарным бонусом к интеллекту и мудрости — самое оно для врачевателя.

Во-вторых, мы наконец-то скинули рванье и одели пусть грязную, но все же почти целую и крепкую крестьянскую одежду. Уровни одежки колебались от сорокового до пятидесятого и выглядела она одинаково — светлые рубахи с широкими рукавами, темно-синие штаны, кожаные широкие пояса и темные, почти черные плащи с капюшонами. Еще и впрок одежду приберегли — нам досталось под десяток полных комплектов и еще сколько-то вразброс. Напрягало только одно — название. Не слишком приятно носить на себе предметы одежды с одним и тем же названием «Одежа заживо пожранных».

В-третьих, мы пополнили свои запасы склянок, ножей, даже кинжалов, а к ним до кучи деревянных столовых приборов, посуды, различных кожаных ремней и пару мотков длинной пеньковой веревки, что в этих условиях пришлись как нельзя кстати. Наши плетенные веревки пребывали в плачевном состоянии, а чинить их здесь было нечем.

Ну и последнее, но самое радостное — всем соратникам досталось по заклинанию. Даже Бом отхватил себе магию ближнего боя, что для танка в самый раз. «Рык обреченного берсерка» — так называлось заклинание. Рык действительно был оглушительным и с шансом наложить двухсекундное слабое оглушение, звон в ушах, а на неразумные природные создания мог наложить эффект «малого ступора», когда они замирали в неподвижности или «малой боязливости», отчего они прекращали атаковать и пятились, отлетали или еще каким-то образом отступали назад. Чем меньше здоровья у рычащего берсерка — тем сильнее шанс наложить на врага ступор или страх. Заклинание было очень ценно массовостью — на первом ранге под его действие могло попасть до двух врагов одновременно. Активация по мане копеечная, но использовать можно было не чаще чем раз в двадцать минут, а если стоишь сам перед рычащим соратником, то накроет и тебя.

Храбру досталось аж два заклинания и оба из «здешних странных». Первое являлось запутанной версией обычного очищения, избавляющего от действий простеньких ядов, а второе куда интересней на мой взгляд — после активации, оно создавало обычный камень, который тут же можно было запулить куда угодно. Например, в лоб наступающему на тебя врагу. Кидай хоть рукой, хоть пращей. Камни «жили» недолго и исчезали через десять минут после создания. Ну это логично — а то так можно и дом себе на халяву построить. Одна проблема — сотворенный камень появлялся не в руке, а во рту кастующего мага. Когда Храбр с неподражаемой мимикой один за другим достал из рта шесть достаточно больших камней, я понял, что в нем скончался талант фокусника. Что непонятно, так это почему заклинание называлось «Тяжесть внутреннего зла» и почему относилось к подвиду темной магии. После изучения магии Светлушка получил достижение и встал на путь какого-то особенного мага, но расспросить его я не успел — времени все же было в обрез и разобравшись с трофеями, мы наконец-то совершили давно ожидаемое злодеяние и из засады подло напали на мирно плетущуюся домой эспаду восьмидесятого уровня.

Бом уподобился пантере и хищно напрыгнул на идущую на бреющем осу. Чтобы остановить ее большего делать не пришлось — насекомое клюнуло мордой вниз, зацепило жвалами корневые сплетения и резко остановилось. Еще через секунду брюхо со звоном ударилось о камень, раздалось злобное жужжание, название эспады и фасеточные глаза вспыхнули грозным алым, а мы молча навалились на нее со всех сторон и остервенело заработали острозаточенными деревянными кольями. Действовали мы так неспроста, решив обойтись чисто боевыми умениями и не трогать магию. Так что колья втыкали даже интеллектуалы. Честной драки не было и в помине, перегруженная эспада не смогла оказать сколько-нибудь значимого сопротивления и вскоре погибла, оставив после себя тушу. Алый свет глаз медленно угас, золотистое свечение тоже и место засады погрузилось в темноте — самое то для делишек потрошителя, кем я являлся по совместительству. И осу я вспорол быстро — за прошедшее время мой навык свежевания поднялся еще на одну ступеньку, что прямо сейчас подарило незабываемые ощущения в виде дополнительной сочной требухи и литров, литров желтой искристой крови, льющей мне на руки. Сюрра добавлял радостно что-то бубнящий Светлушка, деловито заполняющий кровью здоровенную банку литров так на десять.

— Куда тебе столько крови⁈ — не выдержал я

— Выпарю!

— Зачем⁈

— Сам пока не знаю. Но выпарю. Бом! Пить будешь?

— Буду!

Без малейших колебаний Бом взял банку, принюхался и сделал большой глоток. Его тут же перекосило, он сдавленно замычал, замотал головой и выронил подхваченную алхимиком тару.

— Оно? Расовое орочье⁈

— Вообще нет… уф-ф-ф-ф… Гадость! На вкус как настой на поганках…

— И на дятловых головах — задумчиво добавил я, держа в руках знакомый клюв — Тэкс… С диетой ос мы разобрались. Жрут дятлов, высасывают огромных личинок.

— А нас не сагрились — заметил Док — Мы не в их пищевой цепочке?

— А фиг его знает! — буркнул я, встряхивая липкими от всякой гадости руками — Ничего интересного тут нет. Мясо это подозрительное и жарить его неохота пока что, а вот опыта дали нехило. Валим следующую, пока в крови бурлят остатки яичницы!

— А с этим что делать будем? — я привстал и глянул куда указал Храбр.

Там на корнях лежала полностью целая прозрачная цистерна с жалом, до краев полная густой белесой жидкостью. Жало при этом продолжало подергиваться, задевая за края, отчего слышался вряд ли случайный неравномерный и достаточно громкий звон — словно в миниатюрный набат колотят.

— Отойдем и поглядим издалека к чему этот звон — предложил я и первым подал пример, начав забираться на свисающий в пропасть корень…

И мы завалили. Еще семерых перегруженных ос. Я поднял еще два уровня и сразу распределил баллы в силу, чтобы повысить урон в ближнем бою и грузоподъемность персонажа; ну и в мудрость, чтобы постепенно поднимать ее до нормальных значений волшебника.

Уровень персонажа: 50

Базовые характеристики персонажа:

Сила — 45

Интеллект — 90

Ловкость — 20

Выносливость — 80

Мудрость — 55

Доступных для распределения баллов: 0

Пятидесятый уровень.

Вот мне уже полтинник, а мозгов как нет, так и не было…

Но это все ерунда. Я и думать забыл обо всех цифрах, когда мы выяснили что же происходит со стеклянными брюхами убитых нами пчел.

К цистернам с жижей прибывает аварийная служба доставки!

И работают в этой службе огромные шершни!

Полосатая желто-красная махина напоминала монструозную версию азиатских шершней, из брюха торчало сразу с десяток жал, каждая иззубренная лапа представляла собой грозное оружие, голова ворочалась как башня танка, а жвала без проблем перекусят пополам призового быка. И летало все это на черных крыльях, чьему размаху позавидуют многие пассажирские авиалайнеры.

Название странное — Шершень Мертвотелый, буквы окрашены в светящийся серый. Уровень двухсотый.

Шершни один за другим прилетели от Древа и «навелись» точно на «канистры», явно ориентируясь на звон. Мы с почтительного расстояния наблюдали за процессом эвакуации и убедились, что все происходит очень быстро и четко. Живой вертолет подлетает, подхватывает концами мощных лап стеклянный бак, без малейшей натуги поднимается выше, разворачивает и с гудением мчит к Древу, где исчезает среди ветвей, за которыми видно пульсирующее золотое свечение. И так каждый раз.

Подхватил. Унес без натуги.

Подхватил. Унес без натуги.

— Ну вы ведь поняли, да? — я повернулся к друзьям и даже не пытался скрыть расплывшейся у меня по лицу чуток маниакальной улыбки — Ну поняли ведь, да?

— Что поняли? — удивился Док — Что шершни связаны с эспадами? Ну это очевидно…

— Он о другом, Док — пробасил Бом, глядя то на улетающего с грузом шершня, то на лежащую у наших ног особо крупную емкость — Он говорит о совсем другом…

— Внутрь мы не пролезем! — возразил Храбр — И звучит не как надежный план… Мне приходилось слышать об авантюристах, что путешествуют в бочках к озерному граду; я видел древний фильм, где заключенные сбежали в цистерне с бетоном, слышал что-то о путешествиях на рыбах… но чтобы в осиных…

— Задницах! — бухнул Бом и зашелся демоническим хохотом — Мы отправимся в путь в осиных задницах! Чур я рулевой! Буду вертеть дохлым жалом как веслом — туды-сюды, туды-сюды!

До Дока наконец дошло и он аж обмер на секунду.

— ЧТО⁈ Серьезно⁈ Забраться в эту стеклянную цистерну с жидкими внутренностями, дождаться шершня и отправиться в полет над бездной к непонятно что скрывающему за своими ветвями гигантскому древу? Я ведь ошибаюсь, да? Я ведь ошибаюсь⁈

Я покачал головой и улыбнулся еще шире:

— Нет, Док. Ты не ошибаешься. Мой план именно таков.

— Безумие! И Храбр прав — мы все равно не пролезем внутрь! И эта бочка и так очень тяжелая!

— Не совсем — возразил Храбр, ходя вокруг стеклянного брюха, выглядящего диковинной вытянутой луковицей с прозрачной шелухой и перегнившим содержимым — Залезть мы не сможем, верно. Но почему не слить частично содержимое, чтобы облегчить вес бочки? Но кто сказал, что нам это вообще надо? Судя по его виду, шершень с легкостью утащит ношу впятеро тяжелее и дистанция тут плевая, а нам внутрь лезть и не надо — достаточно привязаться. Если поймем, что шершень нас заметил и атакует — разбежимся. Если не сумеет нас поднять — спрыгнем.

— Можно будет разделиться на две команды — добавил я.

Храбр кивнул и продолжил:

— Как по мне, так эта затея звучит в разы лучше, чем вариант, где нам четверым придется пробежать по растущему прямо под ногами мосту, который через секунду обрушат живущие в пропасти щупальца…

Он высказался и замолк. Вдалеке послышалось уже знакомое и становящееся все громче гудение.

— Ездоки в осиных задницах звучит не очень — задумчиво сказал Бом.

— А ездоки на шершнях? — спросил Храбр — О! Оседлавшие шершней полуночи! А?

— О! Вот так и будем всем говорить — про шершней полуночи! — кивнул полуорк и, глянув на меня, снова подкинул в руке бухту веревки — Ну что? Пробуем?

— Пробуем — ответил я, успокаивающе улыбаясь Доку — Но сразу привязываться не будем. Подготовим веревки, ты, Бом, вцепишься, я прихвачу тебя арканом, а мы сами спрячемся вон за тем валуном. Если шершень сагрится, то у тебя больше шансов выжить после первого удара, а мы постараемся тебя выдернуть. Если все тихо — подбежим и запрыгнем в уходящий поезд.

— В уходящий шершень! — поправил меня Храбр.

— На уплывающий осиный зад!

— На шершня полуночи! — рыкнул Бом, разматывая веревку — Помним! На шершня полуночи! И если что — я, скрестив руки на груди, гордо стоял у шершня на холке во время всего полета! Раз уж я испытатель — то мне и все лавры!…

Глава 2

Зазвенев, перекатившись, полная до краев стеклянная бочка медленно оторвалась от земли и начала подниматься все выше. Лапы шершня скрежетали по прозрачным бокам, прочность медленно начала потихоньку убывать. Следом за бочкой потянулись закрепленные на ней длинные веревки. Одну из них держал стоящий рядом во весь рост Бом, но стоял не в гордой позе, а скорее в максимально сторожкой. Одно движение в его сторону — и полуорк рванет прочь, а мы ускорим его рывком магического аркана. Вот только пока непохоже, что придется заняться ночными спринтами — поднимающий пыль живой вертолет полностью проигнорировал постороннее присутствие. Деловито развернувшись, подхватил и начал подниматься, одновременно уходя к пропасти. И это плохо — еще параметров и шершень окажется над бездной, куда упадут и веревки.

Не выдержав, Бом схватил один из концов, торопливо обмотал себя поперек груди, пропуская витки под подмышками, завязал надежный узел и обернулся на нас.

Я выждал еще пару секунд. Шершень продолжал уходить, концы веревок скользили по корням все быстрее. И не выдержав, я деактивировал магическое лассо и кивнул, давая старт. Сидящие за корнями и валунами друзья тут же рванули наперегонки к уходящему «поезду». Я бежал последним, зная, что Док обязательно отстанет по причине физической хилости. Добежавший алхимик подпрыгнул, уцепился за ближайшую веревку, сунул ноги в петлю, затянул ее покрепче и показал большой палец. Этот в вагоне. Давай, Док… давай…

Гудение шершня стало громче. Накренившись вперед подобно атакующему боевому вертолету, он начал ускоряться. Тихонько причитающий лекарь был уже рядом, но зацепился ногой за выпирающий корень и рухнул плашмя. Выругавшись, я добежал, помог подняться и почти швырнул в пропасть. Увидев, что он зацепился, облегченно выдохнул и прыгнул следом, повиснув на том же конце ниже болтающихся ног лекаря. Подо мной туманная черная пустота с частыми вспышками. Волосы рвет поднятый крыльями ветер, вбивая в нос цветочные ароматы и вонь гнили. Бом что-то кричит, Храбр тоже, но мне не до этого — я помогаю Доку закрепиться в веревочной петле, благо за себя не переживаю — у меня есть магическое лассо и почти полный запас маны.

— РОС!

Наконец справившись, туго затянув петлю, я вопросительно уставился на орущего Бома, чей голос был едва слышен из-за гула черных крыльев и свиста ветра. Полуорк показал вниз. Глянув, я охнул и невольно поджал ноги — из бурлящего как кипяток туманного океана вырвалось несколько длиннющих энергетических щупалец и быстро приближались. Полное ощущение, что тянутся к моим пяткам… Еще чуток и ударят… А нам и ответить им нечем… Крепко вцепившись в веревку, я смотрел на летящую к нам смерть, пытаясь сообразить, как поступить после возрождения. Плита там на отмели, значит нас откинет и… Шершень резко накренился, ушел в сторону, нас заболтало из стороны в сторону и все мысли вылетели у меня из головы — удержаться бы! Я вцепился в веревку изо всех сил, радуясь, что у меня прокачаны сила и выносливости. Надо бы еще ловкости добавить — в подобных ситуациях она как нельзя кстати. Когда качка чуть успокоилась, и я снова взглянул вниз, под нами опять была темнота, а пучок медленно оседающих щупалец оказался далеко в стороне. Похоже, шершню плевать на безбилетников, а вот на угрозу со дна бездны он реагирует быстро…

Крушения не состоялось, полет продолжался. Я позволил себе чуть оглядеться. Бом радостно скалился с «переднего» места, Храбр задумчиво висел вниз головой, глядя в темноту под нами, Док, видимо истратив запас нервных сил подчистую, висел в петле с таким выражением лица, будто ожидал появления разносящей напитки стюардессы. Мешки со снаряжением и расходниками при нас, никто вроде ничего не потерял — и уже хорошо. Я оглянулся, посмотрел на удаляющийся край обрыва и высящийся за ним гигантские деревья. Потрясающая все же по мрачной красоте локация, да еще и с таким бездонным «сюрпризом» в центре. А еще было ощущение, что назад мы уже не вернемся…

— Кстати! — надо мной шевельнулся Док.

Я приподнялся на веревке, автоматически проверив запас бодрости и убедившись, что могу пока себе позволить такой акробатический финт.

— Что такое?

— Я вот подумал сейчас — а ведь звучит! Шершни Полуночи!

— И что?

— Если однажды стану злобным страшным агром, то создам свой клан и назову его Шершни Полуночи! — Док, мирный и добрый лекарь, заявил это с полной уверенностью и довольно злой усмешкой на обычно приветливом лице — Бойтесь города и села! Агрклан Шершни Полуночи уже идет по ваши души и за вашим златом!

Рассмеявшись, я кивнул и спустился чуть ниже, что его пятки не колотили мне по лбу. Похоже, Док таким образом сбрасывает скопившееся напряжение. Мы все уже устали, время позднее, а на нашем лекаре еще и ответственность за наши жизни — при его-то скудном целительном арсенале. Тут поневоле в голове проснутся темные мысли и появится желание грабить села и караваны…

Влекущий нас шершень снова рванул в сторону. Нас снова заболтало под его брюхом, Бома в его каменном снаряжении подбросило и с силой ударило о прозрачную капсулу с жилой. К нашему ужасу стекло хрустнуло, по нему побежала сеть трещин. Никто из нас и слова не сказал — просто смотрели на все удлиняющиеся трещины и ждали. Веревки обмотаны вокруг стеклянной бочки и если она разобьется, то мы вместе с осколками полетим вниз…

Мы так пристально смотрели на трещины, что едва не пропустили прущую навстречу причину неожиданных маневров и заметили ее в последний момент. Вернее, аж три причины — пылающие золотистым светом. Еще секунда… и три здоровенные эспады промелькнули в стороне, с бешеной скоростью уходя к покинутой нам той части Пущи. Я сумел разглядеть их полностью пустые «баки», а заодно уровни — сто восьмидесятые — и красные как огонь ники агрессивных существ. Одна из эспад даже дернулась в нашу сторону, но нас уже растащило в стороны, и дистанция оказалась слишком велика. Эспада вернулась на курс. Почему они «красные»? Ответ напрашивался сам собой — огромные осы «зеленели» только после того как высосут содержимое мегаличинки. Может это и не так, вариантов море, но это было самое очевидное и этим же я и удовольствовался — других забот хватает.

— Есть! — я крикнул это, когда темная пустота сменилась обрубком толстенного обросшего зеленым «сучка», способного разместить на себе двух подъездную панельную многоэтажку — Режьте!

Вытащить подточенный Бомом нож, чиркнуть им по веревке и зеленая площадка понеслась навстречу моим пяткам. Удар был тяжелым — все же падал с солидной высоты. Хоть и приземлился на подошвы, но удержаться на ногах не удалось и меня закувыркало по мягкой травяной постели. Остановиться получилось не сразу, потом еще полежал чуток, приходя в себя после круговерти и сплевывая набивший в рот клевер — судя по запаху и вкусу именно он. И когда поднялся, то оказалось, что остальные уже встали и торопились ко мне. Надо мной мелькнула тень поднимающегося выше шершня, и я не смог удержаться от благодарного взмаха рукой. Все же доставил нас в целости и сохранности. Док подбежал первым и сразу же подлечил меня как следует. Бом почему-то пробежал мимо, но я все понял, когда он резко остановился и встал в боевую стойку, раскручивая в правой руке каменную дубину. Из слишком высокого клевера, сшибая фиолетовые цветы, с всхлипывающим ревом выскочил крупный зверь с алой надписью и цифрами над клыкастой мордой. Уровень восемьдесят пятый. Косматое существо выглядит хищным, сильным и быстрым.

— К бою! — крикнул я, разворачиваясь и готовя заклинания — Кротовья нора! Костяной палец! Кладония! Магия моя! Рази врага! Рази!

С рыком зверь приподнялся и нанес удар передними лапами. Длинные когти со скрежетом прошлись по подставленному каменному щиту полуорка, попытались вырвать его, но Бом щит удержал и тут же нанес ответный удар дубиной, врезавшейся твари точно между двух огромных и фиолетовых как цветы клевера глаз. Устояв, зверюга шатнулся в сторону, зашел с фланга, попытался поднырнуть под идущий следом щит, чтобы добраться до колена отступившего Бома, но не преуспел и поймал холкой еще один невероятной силы удар.

— Я уничтожу тебя! — ревел Бом — Порву! Сожру! Р-растопчу!

Я невольно залюбовался — зрелище того стоит. Могучий воин в каменных доспехах сражается с косматым зверем, похожего на черного медведя с чересчур большой головой и слишком большими глазами. Вытянутое рыло оснащено десятками клыков, на лапах страшные когти. Еще один обмен ударов… и из туши медведя вырвался шипастый мерзкий кошмар, отняв немало здоровья. Следом взорвалась насытившаяся кладония, зверя шатнуло, и Бом тут же воспользовался этим, закончив дело в несколько сильных ударов. Когда черный бирвал пал — как его назвала система — Бом, не теряя времени, воткнул в тушу ног, сделал несколько надрезов, отобрал пару органов и отправил их в висящий на поясе алтарь, напутствовав несколькими словами на непонятном языке. Каменный горшок ответил выдохом зеленоватого пара или дыма и тихим-тихим тройным стуком боевых барабанов, будто бы донесшимся с очень большого расстояния. Жертва принята, но в великанском клевере уже слышится приближающая возня.

Поворачиваясь к угрозе, поднимая щит, Бом бросил через плечо:

— Следующего хочу попробовать сам завалить. Думаю справлюсь. Не зря же я пил все эти эссенции…

Бом уже достиг пятьдесят четвертого уровня. Среди нас он поднялся выше всех. Выпитые эссенции дали ему еще несколько десятков характеристик, так что настоящий его уровень гораздо выше. Добавить к этому орочье снаряжение и его личный огромный опыт игры в Вальдире… Да… он справится. Мы и возражать не стали, держась наготове, на всякий случай, но предпочтя осмотреться.

Бом с рыком схлестнулся с наскочившим на него зверем такого же уровня, как и до этого. Медвежьи клыки с хрустом грызли каменный щит, дубина с тяжелыми шлепками делала свое дело, полуорк орал, а мы, наспех проверив имущество, осматривались, пытаясь понять, куда нас забросила игровая судьба и как отсюда теперь выбираться.

Я быстро понял свою ошибку — мы приземлились не на великанском обломанном суке, а на площадке иного рода. Это частично оторвавшийся от древа кусок коры, настоящая плита, отогнувшаяся до горизонтального положения. Я понял это увидев здоровенную выемку в теле Древа, по размерам совпадающую с нашим пристанищем. Древесная рана частично зажила, но из глубоких борозд там, где отходящая кора вырвала особенно глубокие куски, продолжал литься древесный сок, который, наверное, и питал всю растительность на этом странном висячем островке. Я не ботаник и узнал только высокий клевер — но его еще попробуй с чем-нибудь спутать. А вот Храбр, судя по его ползанию в зарослях, нашел куда больше знакомых ему трав.

Больше тут не было ничего интересного. Так… некоторое количество ягодных кустарников, в траве шныряют мелкие безобидные зверьки смешных уровней, летают разноцветные бабочки, слышно скрипение ночных сверчков или кто там еще любит играть ночами ногами на скрипке. Хотя ночи как таковой тут нет — висящие над нами ветви величественного Древа источали мягкий свет, коего вполне хватило, чтобы превратить ночь в день.

Бом убил вторую зверюгу, мы получили опыт, а из кустов вывалился третий. Бом зарычал, требуя не мешать и продолжил упоенное сражение. Убедившись, что он почти не пострадал, я чуть сместился в сторону и неожиданно оказался на берегу узкого, но достаточно глубокого ручейка. Тот самый древесный сок, что стекает сверху? Скорей всего — потому что ручей пах сладкой свежестью… этот запах иначе и не описать. В прозрачной, но чуть зеленоватой воде плавали лягушки, мелькала юркая рыбешка, колыхались даже водоросли. Выпрямившись, я вернулся к краю немалого «островка» и оттуда осмотрел ствол так далеко, как хватило глаз. Подсчитав, повернулся в другую сторону и занялся тем же самым. Закончив, озвучил подсчеты подошедшим соратникам — включая опять победившего полуорка:

— Семнадцать. И тут блин десять слоев бытия — от адского до райского.

— Это еще как понимать? — сипло осведомился Бом, утирая с зеленого лица подозрительно красную жидкость.

— Он про такие вот площадки — за меня ответил Храбр, окинув быстрым взглядом один из видимых боков исполинского Древа — Мы сильно недооценили его высоту. Сколько тут?

Рядом с колоссом гудел ветер, частично отогнавший мрачный туман, а благодаря падающему сверху свету, мы увидели гораздо больше, чем могли видеть раньше с края далекого обрыва. И сейчас я чувствовал себя муравьем, видя, что невероятной толщины ствол уходит ну очень глубоко в провал.

— Километр? — предположил Док.

— Или даже больше — сказал Храбр — Дерево бомбической высоты. А ведь до его кроны еще метров триста-четыреста. Почему такая красотища не в большой Вальдире?

— Не знаю — ответил я и указал пальцем вниз — Видите вон тот несчастный вырост? Он размером с половину футбольного поля.

— И там настоящий ад — добавил Док и поежился — Жуть…

Показанный мной островок выглядел обугленным и дымящимся. Но его терзал не огонь, а накатывающиеся и снова отступающие волны наэлектризованного тумана. Оказаться там — верная смерть. Это понятно с первого взгляда. Может танк-хай и выживет, но нам до него далеко.

Мой палец сместился чуть выше и на этот раз уставился на прилепленный к стволу «островок» побольше. Там виднелись белые заросли с утыканными иглами ветками, между которыми проскакивали алые разряды молний. Туман туда тоже добирался, но по нему тут же бил веер разрядов и мутный вал отдергивался как ошпаренный. В зарослях кто-то черно-зеленый и крупный вел активную жизнь.

Я поднял руку выше. Очередной лепесток был локацией в миниатюре. Небольшой домишко, клочок зеленого луга с белыми пятнышками то ли овец, то ли еще кого, а над всем этим к стволу прилеплен гигантский кусок льда, откуда ветер сметал вниз снежную порошу. Фигура в черном плаще и с длинным посохом в руках неспешно шагала по заметаемом снегом лугу, вокруг металась здоровенный зверь — суд по повадкам что-то кошачья. От нас они далеко и деталей не разглядеть, хотя каждый такой «лепесток» словно чуток подсвечен.

Выше — сразу две расположенных бок о бок площадки, между ними некогда был переброшен ныне провалившийся в середине каменный арочный мостик, а на заливаемых дождям пространствах мокнут небольшие рощи, неумело скрывающие какие-то руины.

Еще выше — и уже выше нас — новый островок с еще более величественными руинами сплошь накрытыми виноградными лозами, судя по налитым гроздьям. В каждой локации свой климат, своя жизнь, но чем ниже — тем эта жизнь хуже. На нашем уровне все благополучно — клевер растет, медведи пасутся, рыбки плавают в живительном древесном соку. А вон на том высоко-высоко расположенным островке, считай под самой кроной — куда улетел шершень — видна яркая радуга.

— Невероятное место — подытожил Бом — А ведь мы видим только одну его сторону и то не полностью. Захапать такое в клановую собственность… и можно нас всех считать обеспеченными до конца дней наших.

— Да уж — кивнул я — И все такое разное, но при этом расположено на одном и том же древе.

— Вавилонское Древо! — бухнул Храбр Светлушка и тут же пояснил свою мысль — Ну у меня просто ассоциация так сложилась. Каждый из этих выступов по сути свой собственный уникальный мирок — крохотный мирок. И я подумал, что живи там люди, они бы разговаривали на непонятных друг другу языках. Потом вспомнил что дерево очень высокое — а такой же высокой была Вавилонская башня.

— Это которая развалилась? — спросил я.

— Она самая.

— Будем надеяться Древо не рухнет пока мы на нем — вздохнул я и задрал лицо — Ну что? Как будем подниматься к кроне?

— Задержаться не получится? — судя по тону Храбр уже знал мой ответ — Здесь столько ценных трав…

Я с сожалением покачал головой:

— Нам надо двигаться вперед. Даже привал устраивать не будем. Я предлагаю как-то добраться до тех двух соединенных мостом лепестков, а точнее до дальнего из них.

— Потому что до крыш тех руин почти достают виноградные побеги? — как и ожидалось Бом уловил мою мысль мгновенно — И подниматься уже по лозам?

— Ага.

— Так и сделаем. Мне что-то не улыбается карабкаться по осыпающейся скале — проворчал полуорк — И Рос прав — не стоит тут засиживаться. Мы понятия не имеем об этом месте и не стоит тут никому мозолить глаза, если нам дороги наши жизни…

Говоря слова «если нам дороги наши жизни» Бом не улыбался. Нет. Он был предельно серьезен, максимально напряжен и, в отличие от нас, стоял не лицом к обрыву, а боком, то и дело цепким взглядом осматривая происходящее на приютившейся нас клеверной поляне с сетью мелких ручьев. Поняв это, я ощутил укол жгучего стыда — рано ты, Рос, расслабился. Рано. То, что мы успешно пролетели над бездной — пусть и невероятно опасным способом — но это не повод расслабляться. Ощутил эту жгучую эмоцию не только я — остальные тоже встрепенулись, отошли на пару шагов от пропасти, повернулись лицом туда, откуда могла явиться опасность. И словно сама Вальдира услышала наши мысли, в клевере зашумело, стебли беззвучно упалии на открытое место вышли три бирвала разом.

Стоящий впереди бирвал девяностого уровня, самый крупный, грозно наклонил голову, исподлобья взглянул на гордо стоящего полуорка и тихо зарычал, медленно сдирая передними лапами дерн. Два других монстра одновременно рыкнули, словно подтверждая полученный приказ.

Нехорошо…

— Ударят меня! Одновременно! — повернувшись левым боком к врагам, Бом вернул в руку толстый щит и поверх него уставился на тварей — Видать затаили обиду… Один против них не выстою!

— Да это и так понятно — пробормотал я, поднимая руку — Рулгхэт! Кладония! — и как только первый зверь прыгнул вперед, я, успев перетасовать заклинания, добавил — Кротовья нора!

Последнее было моим самым неразвитым заклинанием — на скалах и озерах им пользоваться было нельзя и в лесу тоже. Система не позволяла условным «кротам» рыть норы в воде, камне и древесине. Тут нужна нормальная мягкая почва — и здесь ее в достатке. К тому же еще требуется, чтобы твой противник обладал ногами или лапами — которые он переломает, попав в вырытую мной яму. Бирвалы обладали всем необходимым набором и первые два зверя «клюнули» мордами, когда передние лапы угодили в глубокую ловушку. Это сбило их атаку, что позволило Бому перейти от выжидания к нападению и нанести сразу две сокрушительных удара, выбив из противников визг боли и хиты жизни…

* * *

Уровень персонажа: 53

Базовые характеристики персонажа:

Сила — 45

Интеллект — 95

Ловкость — 20

Выносливость — 90

Мудрость — 55

Доступных для распределения баллов: 0

Три уровня я поднял благодаря цепочке нескончаемых схваток, когда каждая следующая начиналась спустя секунды после завершения последней. При этом нашей вины в этом не было — монстров мы не провоцировали, маршрут выбирали осмотрительно, вот только по меньшей мере половина здешней флоры и фауны была мало того что агрессивной, так еще и с немалым радиусом бдительности, позволяющей заметить нас издалека.

Расправившись с бирвалами, мы сначала попробовали, а потом вдоволь напились бегущего в ручье сока Древа — по вкусу чисто березовый, но с добавлением меда, а еще очень холодный и почему-то пахнущий огуречной свежестью. Рыбу ловить не стали — не хотели задерживаться и, собрав немного хвороста, подождали, когда Храбр соберет разных трав, после чего двинулись дальше.

Приютивший нас «лепесток» мы покинули с помощью древолазания, хотя здесь оно больше напоминала альпинизм, ведь двигались мы по отвесной бугристой поверхности, выветренной, испещренной бороздами и трещинами. Здесь гнездились диковинные птицы, в глубоких прогрызенных ходах бегали на вид милые пушистые и очень знакомые зверьки, чей уровень колебался от двадцатого до двадцать пятого. Вот только зверьки были агрессивными, а звали их совсем нехорошо: «Хомячиное Отродье». «Милые» пушистики, с нейтральным серым и белым окрасом обладали ярко-красными и раздувающимися при виде опасности щеками и ядовитыми острейшими зубами. И атаковали они жутко, пользуясь нашим незавидным положением — прыгали из своих нор прямо на лицо, норовя вгрызться в глаз, исходя при этом пронзительным верещанием. Мы были очень рады, когда благополучно преодолели сто с лишним метром по древесной скале и спрыгнули на следующий лепесток — и только там мы избавились от последних представителей хомячиного отродья, безжалостно прибив большинство и выпнув в бездну остальных.

Ядовитые проворные злобные хомяки есть кара небесная — ответственно заявляю!

Вторая площадка была песчаной и ноги тонули в желтой сыпучей массе по щиколотку. Тут имелось несколько медленно движущихся по кругу барханов с присыпанными солью вершинами– мы попробовали — а в центре росло одинокое четырехметровое дерево верблюжьей колючки, со свисающим с одной из верхних ветвей и немилосердно блестящим бриллиантовым колье, окутанного медленно пульсирующей синеватой аурой. Вокруг дерева медленно ходил единственный обитатель этого места — белый горделивый верблюд четырехсот сорок четвертого уровня. Белая густая шерсть, массивные горб, презрительный взгляд алых глаз, а к этому еще стоит добавить предостерегающий плевок, пришедший в метре от моих ног и выбивший из земли метровый фонтан песка. Как из миномета шарахнул… Бом не сводил глаз с поблескивающего колье, что-то бормотал, но мы решительно уперлись в него ладонями и потолкали к другому краю площадки, предусмотрительно двигаясь вдоль Древа. Когда мы покинули пустынное место и снова отправились кормить лицами проклятое хомячиное отродье, то увидели, как белый верблюд выпустил из горба широкие и длинные кожистые крылья, взмахнул ими и полетел по кругу над барханами и вокруг зеленеющего колючего дерева.

Летающий верблюд четырехсот сорок четвертого уровня… нет, спасибо, нам с таким враждовать не с руки.

Отбившись от массовой хомячиной атаки, мы добрались до чего-то вроде косого глубокого рубца — будто кто-то вбил в кору гигантский топор — и подниматься стало не в пример легче. На четвереньках, сдирая мокрый лишайник и удивительно твердую желтую паутину, мы поднялись еще выше и «выпали» на первый из двух расположенных бок о бок «лепестков» — тех самых, что были укрыты заливаемыми нескончаемым дождем рощицами, скрывающими какие-то руины.

В руинах были пауки сто семидесятого и двухсотого уровней — нам повезло увидеть их заранее и, наверное, только это и спасло нас от гибели. Красные ники говорили о их агрессивности, а названия пугали «черный сорокопут-кровежор». Размерами они были со здоровенную собаку, двигались с удивительным проворством, но явно были подслеповатыми, раз не заметили наше шествие по самому краю островка — уж лучше прыгнуть в бездну, чем драться с этими многоногими уродами. Там хоть аркан спасет и есть шанс зацепиться. А в битве с пауками шансов у нас нет.

После тяжелейшего марш-броска через Пущу следом за золотистой осой, после перелета через мрачную бездну, я даже думать не мог без содрогания о том, чтобы повторить этот путь. А ведь именно туда нас и вышвырнет после гибели — на ближний берег Большого Рачьего озера.

Провал посередине моста мы преодолели прыжком, страхуясь моим лассо, после чего осторожно сошли на мокрую траву, усыпанную звенящими от дождя стеклянными колокольчиками. Я неосторожно наступил на один из них, и он удивительно громко хрустнул под подошвой, после чего рассыпался с пронзительным стоном-плачем, который разом подхватила вся поляна. Настоящий скорбный перезвон и мы, подгоняемый этим жалобным плачем, рванули что есть сил через поляну, безжалостно давя стеклянные цветы — потому что увидели, как из рощи позади нас вымахнула целая стая огромных пауков сорокопутов и рванула за нами. Ругаясь, падая, вскакивая, мы оббежали пустую на вид рощицу с руинами, Бом выдрал по пути ржавый двуручный топор из массивного пня, перебрались через поваленное толстенное дерево, сдирая с него пласты гнилой коры и, вцепившись в покачивающиеся на ветру виноградные лозы, начали спешный подъем.

Пауки почти настигли нас.

Почти.

Но они оказались на покинутом нами цветочном пятачке секунд через двадцать после того, как мы его покинули. И этого драгоценного промежутка нам хватило, чтобы подняться повыше, зацепиться понадежней и замереть в полной неподвижности и в глухом молчании, не сводя испуганных глаз с происходящего внизу. Пауки тоже замерли. Страшные, похожие на перевернутые суповые тарелки, покрытые густой черной шерстью, они мокли под проливным дождем и терпеливо ждали очередного звона или еще какого-нибудь звука. Но не дождались. Мы оказались терпеливее и не шевелились до тех пор, пока разочарованные твари не решили, что добыча ускользнула и не пришли в движение. При этом пауки не убрались обратно на отделенный разбитым мостом лепесток — они спрятались под ветвями ближайшей рощи. Получается, теперь те первые заросли пустые, а здесь засели в засаде жуткие монстры. И если сейчас не привлекая их внимания вернуться туда и хорошенько пошариться, то можно и отыскать что-нибудь стоящее. Но мы просто полезли вверх, следя за тем, чтобы не производить лишнего шума. Старые лозы легко выдерживали наш вес, по пути мы подкрепились терпким виноградом, увеличившим наши силы и выносливость, что было как нельзя кстати. Поднимаясь, я бросил взгляд вниз и только сейчас заметил, что вокруг каждого из раздавленных нами случайно стеклянных колокольчиков, вдавленных в траву, расплылись пугающие красные пятна.

Добравшись до низа очередной площадки, мы немного отдохнули, готовясь к очередному забегу от опасности и только затем перевалили через край и осторожно ступили на поросшую серой как графит травой долинку. В центре высились руины какого-то примыкающего задней стороной к Древу средневекового замка с островерхими башенками, с частично обрушенной защитной стеной. Миниатюрное и хорошо защищенное жилище феодала с разбитыми вратами, за которыми виднелась небольшой каменный двор, а еще дальше мы увидели распахнутую дверь, за которой начиналась темнота внутренних помещений. Туда мы не пошли. Слишком опасно. Мы и во двор входить не стали, предпочтя подняться по наружной стороне стены с помощью тех же вездесущих виноградных лоз, затем вскарабкались на самую высокую башню и, втиснувшись в узкие щели окон, оказались на небольшой площадке. Тут имелся засыпанный мусором каменный сундук и привалившийся к нему спиной скелет в рваной кольчуге, широко раскинувший ноги в высоких сапогах со шпорами и наставивший взведенный арбалет вниз — на ведущую сюда узкую винтовую лестницу. Заряженный в арбалет болт я узнал сразу — взрывной и реально мощный. Такой болт в «большой Вальдире», до того, как начался дикий ажиотаж закупок в связи с грядущим Великим Походом, стоил не меньше трех серебряных монет. Дорогой одноразовый расходник. Буквально стреляешь собственными деньгами…

Как только Бом спрыгнул на площадку, скелет с треском встрепенулся, начал подниматься череп с пучками редких рыжих волос, в глазницах зажегся рыжий же свет, проявилась над головой алая надпись и цифры сотого уровня, но ничего сделать враг не успел — вцепившись в арбалет, полуорк принялся бить краем щита по трясущимся костям рук и не останавливался до тех пор, пока не перебил их в локтях и не лишил его опаснейшего оружия. Взрыв в замкнутом пространстве — нет, спасибо, не надо. Арбалет я перехватил и передал висящему снаружи Храбру, а сам ударил пожирающей ману кладонией и пока она разрасталась, помог Бому добить гада вместе с швыряющими камни алхимиком и лекарем. Может и дольше пришлось бы повозиться, но повезло, что скелет изначально сидел, а подняться ему Бом так и не дал, равно как и вернуть себе оторванные руки.

Сунувшись вниз, спустившись на десяток ступенек, засыпанных хрустящими под ногами листьями, скрывающими под собой десятки алых уховерток, я убедился, что непосредственной опасности прямо сейчас нет, хотя заметил на расположенном ниже пятачке два сидящих у стены скелета. Один был вооружен занесенным над головой мечом, другой сжимал в ладонях мигающий красным стеклянный шар — огненная бомба. Руки так и чесались забрать драгоценный расходник, но скелеты наверняка очнутся от вечного забытья и тогда мне не поздоровиться. Еще был вариант с лассо — захватить и дернуть — но это опять же пробудит скелетов и поэтому рисковать я пока не стал, предпочтя подняться наверх, где уже чем-то грюкали ждущие меня друзья.

А грюкали они ожидаемым — сундуком, пытаясь оный вскрыть. Особенно усердствовал жадный полуорк, чем я удивлен не был, но рядом с ним неистовствовал в попытке вскрыть замок Док — а вот это уже было удивительно. Откуда такое рвение у нашего лекаря?

Я так и спросил.

И получил честный ответ — Док был настолько впечатлен плевком летающего белого верблюда, а затем забегом по наши души мохнатых пауков, что истово мечтал теперь о куда более сильной целительной магии. Что ж — вполне понимаю. Я и сам был впечатлен, увидев глубокую воронку в песке, оставшуюся после небрежного плевка горбатого иноходца…

Далеко не все растущие из тела Древа «лепестки» подходят нам по уровню. Нам очень повезло приземлиться на клеверной площадке. Кстати, когда мы покинули клеверную поляну и взглянули на нее уже издалека, то увидели ее название, висящее в небе — Клеверный Утес. Поэтично. И спасибо бирвалам, что они слабы и не смогли нас слопать.

Лепестки с разрушенным мостом назывались почти одинаково — левая Длань Паукорэнна и соответственно правая. Как называются руины с опутанным виноградом замком — пока не знаю, но особо не сокрушаюсь по этому поводу, хотя исправно продолжаю делать скриншоты и отправлять их в реальный мир. Как я понял, на локации надо побывать, затем покинуть ее, оглянуться — и получишь системное зыбкое оповещение.

Пока я восстанавливал бодрость и успокаивался — после бега наперегонки с пауками меня до сих пор потряхивало — ухающий похмельным филином Бом сумел сокрушить крышку сундука своей дубиной. В ставших ненужными петлях жалобно покачивался закрытый замок, до конца исполнивший свой долг. Ну это и логично — среди нас нет мастера по вскрытию замков. Знаю одного такого, но он не с нами. Да и отправься вдруг Шмыг с нами, будь он тут с самого начала, я сильно сомневаюсь, что его бы порадовал сброс всех статов, навыков, достижений и возвращение к первому уровню — уж слишком крутым он стал судя по всему и не захотел бы этого терять. А еще он стал куда более серьезным… и чуток мрачноватым.

— Ес-сть! — радостный рык Бома заставил меня вздрогнуть и вернуться мыслями в верхнее помещение замковой башни.

Заглянув в сундук, что было непросто из-за сгрудившихся вокруг нее соратников, я увидел тусклый блеск золотых монет и рубинов, вперемешку лежащих внутри обода простенькой на вид золотой короны с сапфирами. Помимо этого, я увидел меч в черных кожаных ножнах, несколько тяжелых кинжалов, пару толстых книг, пяток разноцветных свитков, немало хрустальных флаконов с неизвестным содержимым, жемчужное ожерелье и еще немало всякой мелочи. Но главный сюрприз нас ожидал, когда Бом откинул накрывающий часть сокровищ черный плащ, лежащий вдоль задней стены сундука и нашим глазам, предстал скрюченный скелет, зарывшийся черепом в грязные тряпки. Колени прижаты к грудине, между костяных ладоней зажата мерно пульсирующая ярким фиолетовым светом большая виноградная гроздь. На пальцах многочисленные золотые и серебряные кольца, с черепа свисают длинные золотистые пряди, на костях прогнившие остатки некогда роскошного пышного платья, шейные позвонки опутала толстая серебряная цепочка, к которой прикреплена овальная золотая пластинка с выложенным драгоценными фиолетовыми камнями изображением виноградной гроздью.

Итого в сундуке помимо сокровища лежит скелет очень непростой судя по одеяниям и украшениям женщины. Сундук на верхней площадке самой высокой башни замка, там внизу на лестнице лежат минимум двое бойцов, еще один умер у самого сундука.

Указав рукой на лестницу, я поведал об увиденном задумчиво стоящим вокруг сундука товарищам, чем добавил элементов головоломки, и она начала «раскрываться».

— Они отступали от какого-то серьезного врага — предположил Храбр, говоря так тихо, будто мог потревожить сон мертвой женщины — Покинуть замок не смогли или не успели, поэтому поднялись сюда — тут легче обороняться.

— Но это им не помогло — продолжил Док — И они погибли. Грустно! Враг победил! Принцесса погибла…

— Грустно — согласился я.

— Чушь! — буркнул Бом, пригоршнями собирая монеты и ссыпая в свой мешок — Быстро же вы придумали слезливую историю! Принцесса откуда взялась?

— Так вот девушка с золотыми волосами! — парировал Док — И корона рядом лежит!

— Корона мужская. Это видно сразу — возразил полуорк — То, что они сюда отступили и ждали атаки снизу, раз заняли позиции на лестнице — это понятно. Вот только это могли быть воры, забравшиеся в замковую сокровищницу.

— У нее золотистые волосы! — уперся лекарь — Она была красивой!

— А среди воров и разбойников прекрасных блондинок не бывает, да?

— Не бывает, конечно! Они там все вшивые, бегают грязными в дремучих чащах и почесываясь, нападают на кареты в поисках куска мыла! Я читал книги по средневековью!

— Ну да — фыркнул Бом, раздавая остатки денег и украшений каждом из нас поочередно — Прячьте лучше! В следующий раз Акмэр может и не разрешит бесплатно навыки апать. А насчет этих мертвецов — тут я в принципе согласен почти во всем, но не в главном.

— Это как? — удивился я, вернувшись от лестничного спуска, куда отлучался, чтобы проверить не зашевелились ли скелеты.

— Погибшие явно из замка. Тут вы угадали. Возможно, атакой их застали врасплох. Судя по платью и украшению, золотовласка была не юной принцессой, а супругой хозяина замка. Скорей всего враг начал штурм, защитники бросились его отражать, но не слишком успешно, поэтому золотовласку вместе с верными воинами отправили в самое безопасное место — на вершину растущей прямо из главного здания наблюдательной башни. Тут они и нашли свой печальный конец.

— Да ты просто повторил наши с Храбром догадки! — возмутился Док — Рассказал то же самое, но подробней!

Выгребающий оружие Бом кивнул:

— Я же сказал — с небольшими поправками, но по большей части я с вами согласен. Но не в главном!

— И в чем же ты не согласен?

— Ты сказал, что враг победил.

— Конечно! Ведь они все мертвы!

Повернувшись к лекарю, полуорк смерил его скептическим взглядом и спросил:

— И почему же тогда сундук с самыми драгоценными сокровищами замка — и с короной! — символом власти! — не тронут победившим врагом?

— Эм-м-м…

— Эм-м-м… — согласился я — Получается враг сюда не дошел? Хотя стоп — а может это какие-нибудь фанатики бессребреники? Убили ради убийства, а не ради грабежа.

— И почему тогда златовласка осталась в закрытом сундуке?

Храбр с Доком с надеждой в глазах уставились на меня, безмолвно моля поддержать их разваливающуюся теорию. С трудом заставив уставшую голову работать, я предположил:

— Откинули крышку, поглядели на несчастную, поглумились злодеи, ткнули мечом и ушли.

— И заперли бережно на ключик — ехидно добавил Бом — На всякий случай…

— Тогда не тыкали мечом, а просто заперли крышку на замок и ушли, оставив несчастную погибать в муках от удушья! — нашелся я — Может им нельзя по их боевому кодексу женщин убивать!

— Эй-эй! — Храбр покачал головой — Мы же все еще в светлой доброй Вальдире, да?

— Продолжаете упорствовать, бездари? — Бом, дочищающий сундук от оружия и ценностей, но пока не трогающий остальное, показал пальцем на разбитые останки ожившего было скелета — Ну ладно. И почему тогда все защитники умерли в таких странных позах? Они лежат или сидят оружием или взрывными зельями в руках, в полном снаряжении, а у скелета еще и зелья нетронутые в поясной сумке — Храбр их уже забрал.

— Забрал — подтвердил алхимик — Потом поделю, между нами. А ведь точно…

— На стенах нет свидетельств боя — продолжил Бом — Там внизу, по твоим же словам, Рос, они лежат бок о бок, будто решили отдохнуть.

— Отдохнуть — повторил Док — Устали ждать врагов? А враги просто задолбались подниматься по крученым лестницам и сказали, что ну его нафиг — коленные суставы дороже мести?

— Нет — встрепенувшись, Храбр взглянул на полуорка, потом на меня и Дока — Я кажется понял на что намекает наш мудрый зеленокожий берсерк с каменной головой.

— Эй!

— С каменным шлемом — поправился алхимик — А намекает он, что здесь все умерли словно бы во сне или от напавшей слабости. Будто их настигла смерть не от вражеского копья, а от незримой погибели. Разливший в воздухе яд?

— Тогда скелеты были бы скрючены в корчах — возразил я, тоже начав понимать — В Вальдире с этим строго — все должно быть продумано, детали должны подсказывать и наводить на отгадку. Чего только стоят эти игры в фэнтезийных детективах с их кровавыми таинственными смертями…

— Популярная кстати забава! — усевшись рядом с сундуком, Бом кивнул — Да… тут все внезапно разом умерли. Судя по всему, сначала им резко поплохело, но они остались в сознании и просто уселись или улеглись, держа оружие в руках и надеясь переждать нахлынувшую слабость. Но вместо этого они все умерли. А запертый каменный сундук — это прямой намек, что явившаяся сюда смерть легко проникает даже в запертые пространства. А еще она легко поднимается даже на вершину высоченной сторожевой башни. И убивает без лишних страданий — ты просто растягиваешься на полу, смотришь какое-то время в потолок и наконец испускаешь последний вздох, думая о том, что больше никогда не выпьешь прохладного вкусного пива…

— Мы точно все еще в светлой Вальдире⁈ — возопил Док.

— Скорее уж тогда не пива, а вина — хмыкнул я, глядя на стеклянную гроздь между ладоней погибшей — Раз тут все повернуты на винограде, а не на ячмене и хмеле.

— Или виноград тут так разросся позднее — заметил Храбр, глядя туда же, куда и я — Странная и чуток пугающая штука, эта виноградная гроздь. Она не идентифицирована. И у меня только один вопрос — мы ее заберем?

— Заберем — ответил я — Штука выглядит дорогущей. И мы будем полными тупнями, если откажемся от такого шанса. А способ идентифицировать предмет найдем позднее.

— Мудрые слова, лидер! — обрадованно заявил полуорк, накрывая зеленой ладонью предмет и мягко высвобождая его из хватки мертвых ладоней — Хотя стоп…

Приостановившись, он другой рукой выгреб остатки содержимого — свитки, книги, зелья, все, что висело на самом скелете, умудрившись снять даже часть колец и перстней — раздал нам и только затем продолжил процесс изъятия главного предмета. С легким хрустом тонкие костяные пальцы поддались, скрежетнули длинными ногтями по ягодам и наконец выпустили драгоценность.

— А вот сейчас по всем законам жанра златовласка должна… — начал я, но не закончил, потому что скелет в сундуке дернулся, с черепа полетели остатки золотистых прядей, в глазницах вспыхнули сине-зеленые огоньки, становящиеся все ярче и крупнее. Над костяной макушкой сначала проявилось багровое свечение, затем некоторые его части зажглись сильнее и прорисовали пугающие буквы:

Лариданна Некрожуть. 230 уровень.

— Закрывай! — сипло каркнул я, но справился и сам, захлопнув остатки разбитой крышки, в то время пока пробуждающийся скелет с треском костей переворачивался — Поднимай! Туда ее! — я мотнул головой и понявшие все с полуслова соратники разом подхватили сундук, с дружным криком подняли и мы вместе шагнули к спуску, преодолели за считанные секунды пяток ступеней и как только за край сундука схватилась костяная рука, с воплем вышвырнули сундук с лестницы, отправив его в долгий полет внутри спиральной лестницы.

— Прочь! — рявкнул Бом и мы перепуганными мышатами шарахнулись наверх.

Вовремя!

Я выбегал предпоследним и успел увидеть, как севшая в своем импровизированном гробу Лариданна подняла обе окутанные зеленым свечением руки, направила на нас и пронзительно закричала, продолжая уноситься в пропасть. Через миг из ее рук вырвалась изумрудная молния, с шипением ударившая в лестницу, опалившая камень во многих местах, частыми разрядами побежавшая вниз. Но нас не задело. Мы успели выскочить обратно на защитившую нас площадку и даже вскочить на подоконники узких окон. Я машинально считал, но начал поздновато, поэтому гулкий звук рухнувшего сундука услышал секунд через пять-шесть. Спрыгнувший на свой страх и риск Бом упал на живот, глянул через проем вниз и, тут же вскочив, рванул обратно:

— Уходим! Ее молния разбудила всех мертвецов! Те что выше — двухсотых уровней! На шпиль! На шпиль!

Выразившись совсем не по канонам Вальдиры, я подтолкнул Дока, выбрался следом и по сетке виноградных лоз мы начали поднимать к шпилю башни — туда, где еще раньше приметили интересную штуку, но сочли ее слишком опасной и наметили иной маршрут. Опередив хилого лекаря, явно качающего выносливость, но пренебрегающего силой ради разума и мудрости, я схватил его за руку, вытащил наверх, дождался, когда Храбр первым зацепится за нашу новую тропинку и отправил туда же Дока. Затем и сам зацепился, а Бом оказался последним — и ближе всего к страшной опасности.

Нежить двухсотого уровня и выше… это конец всему. Нам не справиться. Не выжить. Не придумать никакого способа. С таким противником слабаки вроде нас могут справиться только одним способом — при помощи мощнейшей покупной боевой магией, которой еще надо уметь как следует пользоваться. Учитывая царящую здесь ночь, на дневной свет надеяться глупо и нам остаться только одно — бежать! Бежать, а вернее ползти по узенькой и дрожащей под нами ненадежной тропке…

От шпиля островерхой башни раньше была натянут канат с разноцветными флажками. Его нащупали вездесущие растительные побеги и поползли по этой же дорожке, создав нечто вроде горизонтальной тропинки толщиной с мою руку. Листья, колючие побеги и чертов зрелый виноград — мы буквально ползли через грозди, сшибая их, давя, отправляя в полет вниз, ненароком хватая орущими ртами. Бегающие туда-сюда алые уховертки и желтые как лимон ядовитые многоножки добавляли хаоса, но мы упорно ползли, надеясь, что всем нам хватит запасы бодрости и выносливости на этом непростом пути.

— Рос! — крик Бома заставил меня обернуться, и я с обмиранием увидел, как на шпиль башни взбираются два скелета, с пылающими алым глазами. Они быстро обнаружили нас и, легко ступая по сети побегов, двинулись к дрожащему воздушному мостику.

— Гребаная нежить! — рявкнул я — Храбр! Быстрее! Быстрее!

— Понял!

— Нет! Замрите! — рявкнул Бом и особенно скрипучим почему-то голосом добавил — Вцепитесь в лиану изо всех сил! Обхватите руками и ногами!

— Ты же не собираешься… — начал я, выворачивая шею и глядя назад — Ты же не хочешь… а дьявол!

Бом с силой ударил кинжалом. Воздушный мостик затрещал, когда часть побегов была перерублена. Скелеты уже ползли к нам и делали это удивительно быстро — еще бы! Им то бояться нечего, они уже мертвы и практически неутомимы.

Удар… треск перерубаемых побегов, вниз устремился ливень расшибающихся о крышу спелых виноградных гроздей.

— Зря мы взяли тот долбанный артефакт! — буркнул я, глядя как полуорк заносит руку еще раз.

Удар!

Треск… хруст… и наша дорожка оборвалась в буквальном смысле слова, а мы провались вместе с ней и понеслись куда-то по крутой дуге, в то время как скелетов понесло в другую сторону и впечатало в стену башни.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Пронесшись над крышей, едва не задев искореженную прущими наружу корнями черепицу, чудом пролетев мимо двух высоченных кирпичных труб, мы с полного размаха ударились ногами о стену башни пониже и повисли там на потрескивающих под нашим весом побегах, ловя и ловя на голову сладчайшие фиолетовые грозди винограда. Урона они не наносили, а вот слепили знатно.

— Вверх или вниз? — отплевываясь, спросил Храбр, превратившийся в фиолетово-зеленого монстра, сплошь покрытого целыми и давлеными ягодами, медленно стекающими по его телу и падающему на нас, висящих ниже.

— Вверх! — крикнул я.

Я принял это решение мгновенно, понимая, что внизу мощенный двор, куда выходит слишком много дверей из слишком многих помещений. И не поймешь куда бежать, тогда как в башне наверняка есть такая же площадка с узкой лестницей и если что можно забаррикадироваться даже от многократно превосходящего по уровню противника… или просто прыгнуть с крыши и попытаться улететь…

— Лучше в окно! — крикнул снизу Бом и, поймав на лету одну из многочисленных виноградных гроздей, швырнул ее вверх, без промаха впечатав в прекрасно сохранившееся многоцветное витражное окно, расположенное буквально в паре метров от меня.

Ягодный снаряд со шлепком влип в шлем гордо куда едущего на белом верблюде рыцаря в блистающих доспехах, отметив его как будущую нашу мишень.

— Разбейте! Проверьте! И внутрь с глаз долой! — рычал полуорк, не вися на веревке, а лишь чуток налегая на нее, тогда как его ноги прочно стояли на карнизе.

Опытный игрок понимал, что надо срочно восстанавливать бодрость и незамедлительно убраться со стены башни, где нас было видно так же отчетливо как цепочку мух на побеленной стене.

— Жалко-то как! — охнул Док, когда Храбр парой ударов разбил витраж и вниз полетели длинные осколки, чем-то напоминающие многоцветные стеклянные ножи. Я невольно посторонился, не желая подставлять холку под удар такого снаряда. Была мысль подхватить такой вот «нож» и спрятать в инвентарь, но я предпочел сосредоточить внимание на нашем храбром разведчике.

Сунувшись внутрь, алхимик осмотрелся, повозился чуток на подоконнике, стряхивая вниз стеклянное крошево и наконец оказался внутри. Через несколько секунд он высунулся и замахал нам руками:

— Давайте! Тут пусто!

Второго приглашения нам не потребовалось. Еще немного сдавленного пыхтения, скрипения зубами, пара толчков от прущего как скалолазный бульдозер Бома, и мы наконец все оказались внутри и попадали на плиточный пол, испятнав его виноградным соком. Я лежал на животе и прямо перед моими глазами лежал осколок с девушкой в синем платье, стоящей на красивом балконе с белоснежной балюстрадой и держащей над головой светящуюся виноградную гроздь, испускающую во все стороны длинные лучи — я насчитал семь, прежде чем зло рычащий что-то про грязных бездельников Бом не поднял меня буквально за шкирку и не подтолкнул к лестнице.

— Вверх, братья, вверх! Глотайте ступени жадными ртами! Полируйте вонючими пятками!

— А нафига вверх-то? — спросил Док.

— Да на фига, ну на фига, а на фигале! — на бегу рявкнул Бом — Потому что! Либо болтай — либо выживай!

— Вот так бы сразу и объяснил! Аж ногам легче стало…

Еще бы его ногам не стало легче — разболтавшегося лекаря мы с Храбром подхватили под руки и тащили на себе, сделав уже полтора витка и добравшись до следующей площадки. Тут мы ненадолго остановились, рухнули на пол и снова замерли. Я лежал на боку, смотрел на информационное окно группы и буквально обалдевал от количества красных полос. Только Бом уверенно держался в желтой зоне и, пожалуй, еще мог бы даже чуток подраться. Ну а остальные, включая меня, представляли собой бессильны мешки с виноградным киселем. Сейчас нас легко убьет даже хромое и одинокое по жизни хомячиное отродье. Пусть характеристики мы вкладывали по-разному, но из-за взаимопомощи выдохлись одинаково сильно. Но при этом выжили и оторвались от врага.

— Вот! — расставив перед собой заткнутые деревянными пробками пузырьки, Храбр раздал по два каждому — Малая регенерация жизни и бодрости. Бом! Вот среднее зелье «Ослиная жилистость» — оно не опознано, но я узнал по этикетке.

— Другое дело! — оскалившийся полуорк выплюнул что-то пожеванное, а ранее вытащенное из щели в стены и схватил зелья — Другое дело! Слабака лекаря потащу я!

— Зато я разумом и мудростью силен!

— Так и объяснишь это нежити, когда они подвесят тебя на собственных внутренностях — буркнул я, вставая — Погнали!…

На верхнюю площадку башни, куда более просторную, чем предыдущая, мы влетели одним броском и здесь сделали очередную остановку, чтобы пополнить силы и пугливо осмотреться. Врага высматривал Бом — его полуорочье зрение куда лучше справлялось с царящим под ветвями Древа сумраком. И Бом преуспел — охнув, он рухнул на пол плашмя и уставился на нас выпученными глазами, прижимая грязный палец к фиолетовым губам. По опутанному побегами потолку пробежали всполохи зеленого света, несколько полновесных гроздей на моих глазах съежились, превратившись в подобие сморщенного изюма.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш! — судя по глазам шипящего полуорка, он пребывал в легком ужасе.

Мы закивали и замерли в неподвижности. Стремительно утекали секунды, медленно восстанавливался запас бодрости, уровень побитого во время побега здоровья потихоньку восстанавливался, подстегнутый походной алхимией. Мы пролежали так несколько минут, прежде чем Бом снова рискнул высунуться. Замерев в неудобной позе у окна, он всмотрелся, с облегчением улыбнулся и поманил нас когтистыми пальцами. Мы себя не заставили ждать, мгновенно прилипнув к окну обозрения, изнемогая от желания увидеть грядущий убойный аттракцион проклятого замка.

Я ожидал увидеть что-то опасное… но не такое. У меня аж дыхание пресеклось…

На крыше покинутой нами башни стояла она.

Лариданна Некрожуть. 230 уровень.

Она стояла гордо, безбоязненно, окутанная облаком изумрудной светящейся ауры, пронизанной сетью электрических разрядов. Изодранное платье колыхалось вокруг нее так, будто она находилась в воде. Витали над головой остатки золотистых волос, глазницы не полыхали внутренним жутким огнем, а светились ярким прожектором, развеивая сумрак зелеными лучами. Сейчас она стояла к нам боком, медленно ведя потусторонним прожектором по внутренним стенам замка, задерживаясь на зубцах, высвечивая ниши, сбегая на мощеный двор, проникая внутрь помещений сквозь проваленные крыши. Примерно каждые тридцать секунд зеленый свет резко усиливался, в ушах начинал звучать пронзительный комариный писк, но затем все снова возвращалось к мерному и пугающе беззвучному высматриванию.

Тут можно было не гадать — Лариданна искала именно нас.

— Мы пробудили древнее зло — тихо-тихо прошептал Док — Что же мы наделали…

Сидящий рядом со мной Храбр Светлушка тихо фыркнул:

— Да уж разбудили так разбудили. И теперь красотка ищет разбудивший ее будильник, чтобы выключить его навсегда… Вывод прост — не буди спящих женщин, не буди!

— Сделаю это своим семейным девизом — проворчал Док.

Я слушал их краем уха, продолжая наблюдать.

На крыше златовласка была не одна — вокруг нее почетным караулом стояло четыре скелета с пылающими красным глазницами, а еще двое, стоящие не на крыше, а на площадке, где мы нашли на свою голову каменный сундук, могли похвастаться истекающим из черепов когерентным синим светом.

Это уже давало любому мало-мальски опытному игроку важную информацию, а если сведения были получены до боя, то позволяли построить грамотную тактику будущего боя, ведь это классический цветовой расклад. Правда, создатели локаций придерживались этого правила далеко не всегда, резонно стараясь скрыть возможности своих монстров, но здесь, похоже, все было на виду.

Красный свет — воины, бойцы ближнего и дальнего боя. Мечники, лучники…

Синий — скелеты-маги, владеют боевой магией вроде молний, ливня костяных игл и так далее.

Зеленый — это личи. Мертвые некроманты, мстительные духи, способные поднимать другую нежить и подчинять ее себе.

Поэтому видимый нами расклад был очень прост. Лиц под охраной воинов, под прикрытием крыши и бойниц засели боевые маги. Но нам эта информация не давала ровным счетом ничего — какой тактикой не воспользуйся, а нас все равно прибьют.

Поэтому…

Проползя через площадку, я сунулся в противоположное окно, огляделся и коротко переглянулся с успевшим сюда раньше меня Бомом. Мы поняли друг друга без слова — перед нами лежит единственный из возможных путь к спасению.

Еще через пару минут, успев отдохнуть и увидеть выходящих из донжона скелетов, мы спускались по внешней стене башни, что росла из защитной стены банка. Там внизу нас ждали густющие заросли виноградников, способные скрыть от вражеских глаз. По стене нам предстояло пройти или проползти еще метров пятьсот — немалое расстояние! — до тулова Древа, где Бом разглядел очередную глубокую борозду-ущелье, ведущую вверх.

— Стоит смерть на бергфриде, сверлит взглядом донжон, донжон во дворе, а двор весь в костях, весь в костях, весь в костях — бормотал мерно работающий руками Бом, в то время как Док сидел на его спине — Там смерть марширует, там нежить бредет, там мертвые пляшут и ведут хоровод…

Я висел рядом на удлиняемом магическом аркане, придерживая одной рукой спускающегося самостоятельно Храбра и глядел только вниз — на слишком медленно приближающиеся спасительные заросли…

Глава 3

Нам удалось, но мы прошли по самой грани между жизнью и посмертным полетом неизвестно куда.

Благополучно спустившись на широкую стену, мы забрались под темные своды сплетенной из виноградных лоз крыш и поняли, что двигаться дальше можем только на карачках, а полуорку придется ползти на локтях, то и дело цепляясь раздутым мешком за все подряд. Здесь царила кромешная тьма, ничуть не разгоняемая сотнями светящихся крохотных глазок, принадлежащих всяким неведомым тварям. Факелы у нас имелись, но зажигать мы их даже не подумали и просто двинулись вперед, буквально прорезая себе дорогу, будто мы двигались в джунглях.

И где-то метров так через двести нас настиг мертвящий взгляд Лариданны, ударивший по прикрывающим нас зарослям. Мы не сразу поняли, что происходит — не было никаких оповещений. Просто на нас посыпались мертвые побеги и листья, а затем вдруг появился зыбкий зеленоватый свет, пробившийся сквозь усыхающие лозы. Виноград нас спас, приняв удар на себя и погибнув на корню. Бома зацепило буквально на долю секунды, но одно мертвящее касание отняло у танка четверть жизни и подарило магический озноб, сковавший движения сроком на десять секунд. Но мы выжили и поползли дальше. Больше страшный взгляд нас не настигал, и мы благополучно добрались до места, где сложенная из массивных светлых каменных блоков стена упиралась в почернелые валы коры Древа.

Поеживаясь, мы поочередно выбрались из укрытия. Вжимаясь в ямы на коре, давя все тех же мелких тварей, получая крохи опыта, мы проползли до глубокого ущелья, где пространство стегали хищные корни и полупрозрачными ядовитыми когтями — какое счастье! Все лучше, чем страшный замок с пробужденной нежитью!

Мы не останавливались, пока не поднялись метров на двести, почти добравшись до основания следующего лепестка. Только там, пока мы отдыхали, разлегшись в плетенных самой природой из цветущих растений гамаков, я, перевалившись на бок, долго смотрел на почти игрушечный замок. Точка обзора была идеальной, исходящего сверху света вполне хватало, и я без малейших трудностей рассмотрел все в деталях. Мертвая Златовласка все также стоял на крыше центральной башни, названной Бомом «бергфридом» и растущей из центра трехэтажного донжона, неизвестно что в себе скрывающего. Некогда пустой двор преобразился — по нему начали бродить темные фигуры нежити с наполненными зловещим красным светом глазницами. И они не просто бродили — они вырубали умерший от взглядов Лариданны виноград, давили жухлые грозди и… поджигали его. Двор заволакивался чадным дымом, скрывающим бродящие в нем фигуры. Несколько тварей копошилось у перекошенных врат, еще двое стучали чем-то по лебедке. И над всем этим продолжал сновать прожекторный зеленый свет бдящей Некрожути. А ведь она так мирно спала в своем сундуке…

Прав Док — мы разбудили древнее зло.

И прав Бом, уверенно заявивший, что в Забытых Землях мы набрели на нечто уникальное, глубоко проработанное, но так и «не запущенное», хотя продолжающее жить. И виноградный замок — я сам так назвал, над локацией висела лишь строчка из десятка вопросительных знаков — скорей всего был тяжелым для прохождения данжем, предназначенным для игроков высоких уровней и в серьезной экипировке. А нам, мелочи пузатой, очень сильно повезло — хотя сначала мы этого не поняли. Дело в том, что данж спал. Попросту не был активирован и главную «красную» кнопку мы придурки «нажали», когда решили забрать стеклянную виноградную гроздь из ладошек не просто какого-то рядового монстра, а, скорей всего, вытащили из когтистых дланей главного босса подземелья — Лариданны Некрожути. 230 уровня.

Причем, опять же по словам многоопытного Бома, это был не просто сильный лич со сложной историей и богатой легендой, а еще и полководец. Тут я тоже был полностью согласен — очень уж рьяно пробужденная ею нежить взялась за наведение порядка в заброшенном замке. А вон уже появилось движение и на вершине недавно покинутой нами стены. Похоже, лучники и арбалетчики занимают свои посты, готовясь вовремя засечь и отразить возможную атаку.

Меня немного мучил вопрос, что было бы, зайди мы в замок через двор и войди на первый этаж донжона — где, судя по увиденным сейчас отрядам нежити, раньше скелеты штабелями лежали. Сумели бы мы поживиться сильнее?

Кто знает… Но в одном я почти уверен и сильно этому рад — благодаря заходу через главную башню, мы наткнулись на возможно один из самых ценных сундуков подземелья и захапали себе его содержимое. Главное добраться до безопасного места и там уже рассмотреть все и опознать то, что получится.

Покачавшись в гамаках еще несколько минут, мы заставили себя выбраться и продолжили подъем, взбираясь по отвесной стене основания лепестка. Сверху на нас летели хлопья ледяного снега, срываемые ветром с бурых и местами обледенелых скал. Вавилонское Древо продолжало удивлять… Слишком много соблазнов. Такого я не ожидал — да никто и не мог ожидать такого изобилия и разнообразия локаций и прочего, заключенных в одном месте. Знай я заранее… может и пошел бы в обход по краю пропасти, наплевав на просьбу Акмэра отыскать его заклятого врага. К тому же далеко не факт, что этот чертов Фуунг обитает где-то здесь.

А с другой стороны — а где ему еще обитать, как не в этом удивительном и запутанном месте? Но если эта тварь прячется где-нибудь в темном месте, вроде кладовки в подвалах замка, откуда мы едва ноги унесли, то шансов его отыскать у нас практически нет…

Теперь пути назад уже нет — только вперед. Верне пока что вверх. И до средоточия главных ветвей Древа уже не так и далеко…

* * *

Уровень персонажа: 56

Базовые характеристики персонажа:

Сила — 45

Интеллект — 100

Ловкость — 25

Выносливость — 90

Мудрость — 55

Доступных для распределения баллов: 0

Достижение!

Вы получили достижение «Умник» второго ранга!

Увидеть таблицу полученных достижений можно в настройках вашего персонажа.

Ваша награда за достижение:

+1.5% к шансу идентификации предметов.

+75 к количеству пунктов маны.

Текущий шанс успешной идентификации: 6.2%

Текущий бонус к количеству маны: +125

Уровни я получил сам уж не помню за кого. Некогда было запоминать. Мы поднимались, мы дрались, нападали и отбивались, практически не сворачивая, а если и приходилось это делать, то никого по пути не задирали, предпочитая совершать короткие перебежки, а перед этим тщательно всматривались, выискивая затаившегося противника. Заклинания потихоньку прокачивались, в этот раз я использовал весь спектр своей магии, благо враги попадались максимально разнообразные. Ох не скоро я смогу стереть из памяти чихающих баранов, при каждом сокрушительном чихе «стреляющими» во врага собственными глазными яблоками, взрывающимися при столкновении с любым препятствием. Выжили мы тогда едва-едва, а ведь нам противостояло всего четыре призматичных овноглаза… Хотя нет… тут я сгущаю краски — да сначала чертовы бараны нас изрядно удивили своими летящими взрывными глазными яблоками, но мы быстро перегруппировались, прикрылись не страдающим глазофобией танком и слаженно ударили в ответ, заставив блеющих монстров заметаться, а затем и сдохнуть. Мы пришли, мы сражались, мы победили. Да может есть аналог на певучем латинском, но я его точно не знал и знать не хотел. Главное — мы победили!

Отвоевав у рогатого квартета глубокую впадину, до краев полную чистейшей ледяной водой, мы искупались, с трудом вернув коже привычный ее цвет и наконец-то избавившись от остатков ягод в разных потаенных местах и запаха давленного винограда. И слава всем светлым богам — а то я уже боялся, что скоро у меня в подмышках и еще кое-где сама собой сбродится брага. Но главным плюсом избавления от давленных ягод было кое-что поважнее — от нас отстали наконец-то клятые насекомые! Пчелы, мухи, еще какая-то гнусь непрестанно атаковала нас последние двести метров восхождения, буквально не давая продохнуть, а порой и отравляя. Последней на нас душным облаком упала серо-черная крупная саранча и попыталась сожрать заживо — пришлось рисковать и уходить в отрыв на отвесных скалах. Едва-едва спаслись. Но нападение мелких тварей оказалось благом хотя бы для одного из нас — Бом, сам того не ожидая, цапнул клыками кусачее облачко насекомых и вкусил еще один образчик истинной древней пищи орков. Там, лежа в воде, он показал нам системное сообщение.

Руок экхр рокшуан!

Ты вкусил древнюю истинную пищу орочьего рода и ощутил прилив сил!

Ты полукровка и получаешь лишь половинную долю.

(+20 единиц силы навсегда

+ 10 единиц выносливости навсегда).

Едва солоноватая и хлюпающая плоть черного шистоцера достигает жадно урчащего желудка, в твоем разуме пробуждается древнее знание крови! (подробности в примечаниях).

Истинная древняя пища орков: испробовано 3 из 6.

Мы орки! И мы яростно и люто ненавидим наших заклятых врагов эльфов!

Сердца орков полны яростного темного огня неизбывной мести!

Пережитые невзгоды сделали нас сильнее, живучее и умелее!

То, что не убило нас — может быть пожрано!

Что не может быть пожрано — может стать оружием!

Любой урон эльфам повышен на 1%

Врожденная стойкость к растительным ядам повышена на 1%

Врожденная стойкость к животным ядам повышена на 1%

Врожденная стойкость к истинной эльфийской магии повышена на 2%

Вы получаете способность «Средняя всеядность» (подробности в примечаниях)

Вы получили родовые знания!

Создание каменного двуручного меча.

Создание малого каменного дротика.

Создание каменных набедренников.

Отныне вам известна предбоевая молитва Гхуундхар. (подробности в примечаниях).

Прочитав, мы уважительно покивали — неплохо! Очень неплохо! Бом, устало улыбаясь, светился от нескрываемой радости.

А я, плавая рядом, покосился на свои куда более скромные достижения на пути Мертвого Друида:

Успешно!

Малый мертвосев начат!

Посеяно: 17/20.

Получив одну ягоду кладошины — что случалось далеко не всегда — я либо отдавал ее Храбру, который использовал ее в качестве метательного снаряда, ловко вкладывая в рычащие пасти врагов — эта участь не миновала и баранов — либо же я ее прикапывал, стоило мне наткнуться на любую кучку влажной трухи или почвы. Я уподобился облезлой белке, спешно делающей запасы на зиму.

И в целом это были все мои успехи, не считая неплохо прогрессирующих заклинаний, которыми я пользовался изо всех сил. Мы ведь не орки, нам расовых плюх не светит.

Еще мы улучили время разобрать трофеи из сундука, вновь убедившись, что сорвали настоящий джекпот. Однако многое из добычи осталось нам неизвестным — попросту не сумели опознать. Пару неопознанных свитков я забрал себе — один был красным, а другой по цвету в точности повторял свиток «Костяного пальца», что вселяло некоторые надежды продвинуться по пути «Дарителя страха».

«Мертвый друид» и «Даритель страха» — два основных моих направления на текущий момент и сворачивать с них я не хотел, хотя и не собирался забывать о вспомогательных заклинаниях других школ. Без того же магического лассо моя жизнь в Забытых Землях оказалось бы куда сложнее — как и жизнь моих спутников.

Док получил только один свиток, но и ему был безмерно рад — наконец-то его мечты сбылись и ему досталась магия дистанционного исцеления, работающая на дистанциях до пятнадцати метров, передающие «порционные пакеты» здоровья, но чем дальше требовалось передать, тем больше были затраты маны. Свиток был высшего ранга, опознать его получилось у меня буквально чудом — сработали проценты успеха от достижения «Умник» второго ранга. И когда наш бравый лекарь прочитал детали заклинания высшего уровня, то едва не задохнулся от волнения и сдавленным шепотом пообещал, что обязательно достигнет максимальных высот в этой магии и в этой целительной школы.

Храбр выбрал себе дополнительное обычное целительное заклинание, а следом изучил еще два, причем оба крайне необычных. Первое называлось длинно: «Очистительный выдох боевого алхимика» и относилось к школе «Боевая алхимия Мрачного Деяния». Действовала магия предельно странно — если тебя, к примеру, кусала ядовитая тварь, то вместо того, чтобы пить антидот, ты просто активировал магию, брал любой пустой флакон, делал в него короткий сильный выдох и… исцелялся от яда, а бонусом получал заполненный ядом флакон. В примечаниях указывалось, что по легенде это заклинание было придумано специально для сборщиков змеиного яда, что «доили» небесных кобр и не желали терять даже капли драгоценной субстанции. Уже позднее магию доработали так, чтобы флакон с ядом превращался в метательное оружие, порождающее отравленное облако. На низшем ранге магия работала лишь с простенькими тварями, но Храбр, равно как и Док, пообещал, что доведет заклинание до высшего уровня. Второй свиток касался меткости в обращении с луками и арбалетами и был вполне стандартным — когда-то и у меня была точно такая же магия, не раз выручавшая в сложных погодных условиях.

Остальное опознать не удалось, включая некоторые зелья и мы разделили эту добычу поровну — не самой дележки ради, а чтобы в случае чего не потерять все сразу. Опасность подстерегала повсюду. И особенно сильно мы боялись умереть в полете — в буквальном смысле слова. Если кого-то оторвут от скалы и убьют в воздухе, то его посмертное серебристое облачко на месте не зависнет. Нет. Оно вместе со всем снаряжением и содержимым заплечного мешка полетит на дно пропасти — прямиком к жутким светящимися щупальцам. И ни за какие коврижки мы туда не полезем.

И это породило претензии от троих справедливых приключенцев к четвертому из их компании, не столь возможно гордому, но непреклонному и смело пославшего всех к чертям — и этим четвертым был Док, упрямо заявившим, что не собирается вкладывать в никчемные характеристики силы и ловкости больше ни единой драгоценной единицы. И добавил, что в этом волшебном мире для него существуют лишь характеристики интеллекта, мудрости, выносливости и здравого лекарского смысла. На наше требование пояснить что это за характеристика «здравого смысла» добрый Вайболит ответил настолько грубо и частично непечатно, что мы аж взбодрились, а после его ласкового велеречивого напоминания, что именно на нас лежит обязанность его защищать, а заодно лелеять, холить и переносить через все опасности на руках, мы прониклись настолько глубоким чувством вины и собственной ущербности, что громогласно поклялись впредь не пенять профессиональному доктору за его нежелание таскать на горбу тяжести.

Вот и поговорили… вот и распределили обязанности по справедливости…

Мы ишаки — а он академик.

Но ведь и не поспоришь — возьмись я считать сколько раз за последние дни Док оттащил нас от грани смерти, то и пальцев на руках и ногах не хватит. Поэтому мы предпочли сосредоточиться на избавлении от пусть ценного, но не обязательного имущества, в результате «полегчав» на тридцать с лишним килограммов барахла и вдобавок грамм так на триста пролитых горьких слез Бома.

Придя в себя, понимая, что мы уже изнемогаем от недосыпа и нас трясет от пережитых впечатлений, что чревато уже подступающим Затуханием, мы заставили себя выбраться из воды, встряхнуться и продолжить восхождение к главным ветвям, до которых осталось всего ничего…

* * *

Подкинутый Бомом, я из последних сил вцепился в бугристую пружинящую ветвь, «метнул» вниз магическое лассо и замер в этой странной раскоряченной позе, зная, что собратья по несчастью начали свое восхождение.

Мы добрались… поднялись… мы покорили чертово тулово проклятого Древа! Да последние сотни метров мы преодолели уже на чистом ослином упрямстве, но все же мы сделали это!

И вот он я, грязный стонущий авантюрист, повис на ветви, за которой моему воспаленному взору открылось невероятно большое и ничем не занятое пространство. Тут было светло. Тут пахло подгнившим мясом и неплохо так забродившими фруктами. Тут начинался — или заканчивался — хаос исходящих из этого места верхних перекрученных между собой ветвей, образовавших большое овальное озерцо, до краев заполненное знакомой по цвету бело-желтой тягучей жижей.

В мое плечо вцепилась зеленая ручища, Бом хотел подняться выше, но я что-то устало прошипел, и он понятливо сместился в сторону, где и повис, давая дорогу Храбру и Доку. Мы продолжили созерцать вместе.

Над одним из берегов высилось сложная на вид дырчатая конструкция, откуда то и дело вылетали золотистые эспады, уходящие прочь и падающие в пропасть между ветвей. Такие же насекомые с гудением возвращались обратно, летя почти вертикально, доставляя свои переполненные прозрачные цистерны. Подлетая к озеру, они снижались, почти касались бурлящей жижи и исторгали из животов все содержимое, после чего направлялись к дырчатой конструкции и исчезали в одном из многочисленных отверстий.

Остальные берега густого озерца были почти свободны, если не считать несколько растущих из них длинных зеленых стеблей, оканчивающихся чем-то вроде зубастых ловушек или клеток, покачивающихся из стороны в сторону над бурлящей жидкостью. Вглядевшись, я помотал головой, проморгался, посмотрел снова, но это не помогло — я все еще видел ту же самую картинку, что не могла быть правдой. Дав себе пару звонких пощечин, я всмотрелся снова, но глаза продолжали меня обманывать.

— Скажи, что мне это снится и это просто привидевшийся кошмар — слабеющим голосом попросил я висящего рядом полуорка.

— Тебе не снится — прохрипел он в ответ — И это не кошмар, а явь… ну или меня тоже накрыло Затуханием.

— Вам не кажется — прохрипел Док — Не может быть…

— Не кажется — едва слышно подтвердил Храбр — Если вы видите плененную парочку — то вам не кажется.

— Х-х-х-х-х-о-о-о-о… — обреченно простонал я — За что-о-о-о…

Дело в том, что две особо низко склонившиеся к подозрительной жиже живые тюремные камеры не пустовали — в их зубастых пастях мухоловок сидели вполне знакомые нам личности, глядящие друг на друга с тем самым скорбным выражением на лицах, каким обычно обладают приговоренные к смерти нечастные перед началом казни.

Орбит и Затти сидели в одиночных камерах, держались за прутья и не сводили взглядов с друг друга.

— Нехорошо — пробормотал я — Ой нехорошо-о-о-о…

Словно услышав мои слова, вода в озерце сначала забурлила, а затем породила вспухший метров на десять пенный гейзер…

Мы поспешно вжались в приютившую нас ветвь, напряглись в ожидании чего-то страшного, но… ничего не произошло. Гейзер опал, растекся угасающими кругами, выбросив на берега какую-то почернелую гадость и озерцо снова затихло. Вскочившие было в своих клетках пленники переглянулись и снова уселись, но перед этим Затти сердито пнула один из гибких прутьев своего узилища. В ответ растительная пасть предостерегающе сжалась чуток, понизив «потолок» почти до макушки сидящей девушки и снова разжалась. Толстые стебли клеток качнулись, но одном из них звякнул серебряным пестиком прозрачный цветок-колокольчик и хрустальный звон разнесся удивительно далеко. Тут же из дырчатой конструкции на том берегу показалось две оснащенные длиннющими черными усами алые головы с золотыми глазами и страшными жвалами того же цвета. Послышался длинный стрекочущий звук, головы подались вперед, вытаскивая за собой крылатые туловища, а затем и казалось бесконечный абдомены, с торчащими их них десятками жал. Туловища алые, полосы золотые, лапы, как и усы черные, а блестят гигантские шершни так, будто их хитин усердно полировали. Уровни двухсотые, названия те же, что и предыдущих, но с добавлением «Стражник» и названия красные. И как только шершни грозно гудящими алыми ракетами стремительно взмыли в воздух и сделали круг над озерцом, я понял, что они еще и ужасно быстрые. Мы вжались в ветвь сильнее, я сместился под прикрытие густых кустов и за мной последовали остальные, хотя наша позиция в принципе не просматривалась сверху — мы как бы висели за бортом этой странной арены, разместившейся

Одно из насекомых быстро вернулось в нору, второе последовало за ним чуть позже, но сначала тяжело опустилось на стебель клетки Затти, отчего он опустился почти до самой булькающей слизи в озерце, а дно ловушки окунулось в эту белесую мерзость. Затти подпрыгнула, зацепилась за прутья, поджала ноги и не соприкоснулась с липкой гадостью. Шершень неспешно взлетел и стебель выпрямился, возвращаясь в исходное положение. Пленница закачалась туда-сюда как на жутковатом аттракционе.

— Нет это просто капец — пробормотал я, приподнимая голову, чтобы увеличить обзор.

Бом заботливо нахлобучил мне на голову комок из мха и гнилой коры с торчащими цветочками. Точно такой же «головной» убор он успел сделать себе и остальным. Система радостно сообщила о повышении маскировки на пять единиц. Может эта ничтожная величина помочь нам остаться незамеченными? Тут все зависит от типа монстров. Если они разведчики — пиши пропало. А вот если они обычные недалекие воины, то шансы определенно есть. А Бом продолжал накидывать на нас куски коры и обрывки мха, повышая и повышая уровень маскировки.

Пользуясь очередным затишьем, я сосредоточил внимание на пленниках. Затти внешне не изменилась, если мне не изменяет память. Разве что на шее появился длинный белый плащ с золотой вышивкой. А вот Орбит… лысый эльф достиг сто сорок первого уровня! Он был в полном рыцарском облачении, с плеч свисал белый плащ с золотой оторочкой, забрало шлема поднято, открывая взорам крайне задумчивое лицо. И никакого оружия. Нет и заплечного мешка. Его не видно и у Затти. Полностью снаряженные, но не вооруженные. Или разоруженные? Верно, скорее второе, плюс к узникам приставлена реагирующая на звук мощная стража, с которой не так просто совладать даже имея оружие.

В усталой голове один за другим появлялись вопросы без ответов, звеня в цифровой черепной коробке злыми шершнями. В спине покалывало, в подреберье тоже, что говорило о скором приходе Затухания. Мы слишком много времени провели в Вальдире и пережили слишком много эмоциональных качелей за эти бесконечные часы. Скоро за это придется заплатить и лучше выйти самостоятельно, чем тебя выкинет игровой кокон, чтобы потом еще долго не пустить обратно.

— Неплохо мы спрятались — одобрительно прошептал Док, лежа с нашлепкой красного лишайника на носу, практически невидимый под толстым слоем набросанного на него прочего гнилья — Мы такие серьезные ниндзя…

— За клоунадой спрятались четверо! — покосившись на него, Бом буркнул и тут же поправил сам себя тоненьким голоском — За колоннадой, Бугги, за колоннадой.

— Что⁈

— Ничего… кое-что из далекого прошлого. Так что с теми делать будем? Я бы предложил пройти мимо с добрыми улыбками и прощальными взмахами… но вы не согласитесь…

— Не согласимся — подтвердил я, продолжая изучать небольшую локацию, особое внимание уделяя пока себя никак больше не проявившему озерцу со слизью.

— И зря! — полуорк тяжко вздохнул — Могу спорить на что угодно — эта авантюрная парочка совсем не невинные жертвы пока непонятно кого. Скорей всего они намеренно забрались сюда с определенной целью, но их заметили и они попались на горячем!

— Да вряд ли — начал было Док, но Храбр перебил его свистящим шепотом, указав глазами вверх:

— Забрались сюда чтобы спереть вон ту поблескивающую штуку?

Мы дружно вскинули глаза и одновременно увидели незамеченное прежде — над булькающим озерцом, метрах так в двадцати, на растянутых в стороны шести лианах висел довольно внушительных размеров золотой сундук.

— На дубе том златой сундук — машинально произнес я — И леший гложет в нем фундук… Так…

— Я так и зна-л-ш-ш-ш-ш-ш-ш! — восклицание Бома превратилось в злое змеиное шипение — Жажда наживы и соблазнение золотыми сундуками до добра не доведут! Эй… чего вы все на меня уставились?

— Да так — хмыкнул я, отводя взгляд от самого жадного и ненасытного из нас и опять поднимая глаза к золотому сундук — Еще не факт, что они пришли сюда за этим сокровищем. Их просто могли поймать те алые летающие танки и притащить сюда силой. Вот и вся история…

— А потом тупые шершни заставили авантюристов разоружиться, а еще у них личная тюрьма вдруг есть в наличии, и они любят играть в жужжащих тюремщиков — язвительно добавил Бом и я замер на полуслове, признав его правоту.

Шершни могучие и страшные, этого не отнять, но все же они были обычными насекомыми и вряд ли обладали разумом, если только это не какая-то новая разумная раса Вальдиры, загнанная в Запертые Земли за ненадобностью.

И кто же их тогда разоружил? Не сами ведь они добровольно избавились от оружия?

Еще пара вопросов без ответа в моей и без того переполненной голове. Хотя я прекрасно знаю способ получить ответы на все вопросы с помощью очень простого метода — мы должны вытащить пленников из этой передряги, а там уже можно их самих и спросить, попутно пиная эльфа по почкам, чтобы правдивей изъяснялся. При этом у меня есть доступ ко всем его почкам — как цифровым, так и реальным…

— Как спасать их будем? — спросил я так буднично, будто речь шла о вытаскивании лягушек из ведра с водой.

— Идти на штурм бесполезно — торопливо сказал Док — Нас прикончат мгновенно!

— Не спорю — кивнул я — Ударный освободительный отряд из нас так себе…

— Подкоп! — вдруг бухнул Храбр.

— Мы на дереве — напомнил я.

— Но тут нехилый слой почвы — возразил алхимик — Причем почвы мягкой. К тому же было бы глупо копать отсюда — мы слишком далеко. Площадка овальная, пленники в центре, а мы на дальней стороне. Нам бы спуститься, под ветвями сместиться вон до той точки, откуда до клеток метров пятнадцать максимум. Думаю, Бому приходилось уже копать подземные пятнадцатиметровые ходы…

— Мне и стометровые ходы копать приходилось — задумчиво ответил полуорк, глядя то на клетки, то на ветви по сторонам озерца — И стены кирпичные разбирать умею бесшумно. И в операциях по спасению участвовать приходилось, так что опыт есть. И этот опыт, учитывая нами увиденное, подсказывает, что спасти мы сможем только одного из них.

— Это почему?

— Быстрота реакции шершней, вот почему — сказал Бом — Они отреагировали почти мгновенно. Выскочили за секунды.

— Да куда там! — Док был явно не согласен с этим выводом и вытащил из укрытия одну руку, чтобы показать скорость появления дозорных — Там колокольчик уже прозвенел, прошли секунды, а из нор как торчали только усы, так и продолжали торчать. Потом головы высунулись страшные, позыркали… и только затем ме-е-е-едленно вытянули свои туши.

— Да — кивнул танк — Все верно. Вот только колокольчик еще до конца отзвенеть не успел, а усы из норы уже торчали. И этого хватит, Док. Усы у насекомых как радар — особенно в Вальдире. Бьешься со сложным огромным насекомым? Первым делом отсекай усы — и считай обеспечишь ему как минимум замешательство и потерю цели. Шершням достаточно было чуть податься вперед, чтобы убедиться — пленники еще на месте. Головы они вытащили, думаю, чисто для того, чтобы получше осмотреться, а затем еще и круг сделали, дабы убедиться — никто не явился освобождать пойманных узников. Проявив максимальную щедрость и беспечность, дам нам не больше трех-четырех секунд форы, после чего последует удар. И каждому из нас хватит даже одного такого удара. Ну может я еще выдержу, но если жало отравлено — мне каюк. Что мы можем сделать за три-четыре секунды?

— Почти ничего? — спросил Док.

— Многое — не согласился Бом — Повезло, что у Роса есть прокачанное лассо, мне игровая судьба даровала запас сил, Храбр снабдит зельями, Док подстрахует, а клетки болтаются на очень длинных стеблях — а раз они прогибаются под весом шершня, то и в другую сторону согнутся легко. А у меня как раз чешутся руки испробовать в деле отравленный зазубренный каменный тесак. Думал о чью-то шею рубануть… но с радостью отфигачу голову хищной мухоловке. Осталось придумать план…

— Который ты только что и озвучил — улыбнулся я — А Храбр его дополнил, показав место, откуда до клеток ближе всего. Осталось обсудить детали…

— И выбрать кого будем спасать первым! — тут же вставил Бом — Я серьезно, парни. Мы, конечно, постараемся вытащить всех, но тут все же не добрая сказка, а реально мрачная изнанка Вальдиры. За счет элемента внезапности у нас неплохие шансы вытащить первого узника, а вот со вторым уже вряд ли прокатит — во всяком случае не сразу. Так что выбирай, Рос. Ты главный — тебе и решать кому жить, а кому быть может умереть. Кого вытягиваем из плена? Рыцаря или принцессу?

Друзья выжидательно на меня уставились, Док открыл рот и начало было:

— Ты главное не торопись, Рос. Мы понимаем, что тут надо поду…

— Затти! — перебил я его добрые речи — Первой мы вытаскиваем девчонку.

— Потому что она девушка, а мы все джентльмены?

— Нет — сказал я — Просто мы знаем, что произойдет после смерти Орбита — он возродится на той самой плите. А может и где поближе появится. А вот что случится с Затти, сожри ее пасть мухоловки… этого мы не знаем. Она не игрок.

— Но Орб — наш. А она нет.

— Да — кивнул я — Вот только я видел глаза Орбита, видел, как он смотрел на эту чуток сумасшедшую девчонку. Да вы все видели.

— Ага.

— Видели.

— Это да…

— Спасаем Затти — подытожил я — И если Орбит нас за это вдруг осудит…

— То нам плевать на это хотелось! — закончил за меня Бом — Я тоже за Затти.

— Потому что ты видел как нежно Орбит смотрел на Затти? — спросил Док.

— Нет! Потому что если мы спасем племянницу дядюшки Акмэра от лютой смерти, то он расщедрится на немалые дары! А учитывая, что он зажал нам уже немало наград, то пусть и их наконец выдаст и не забудет в разы увеличить их число и качество!

— Вот же ты прагматичный…

— Пусть так! А глазами Орбита сыт не будешь! — парировал Бом.

— Мд-а… — фыркнул я — Тогда сползаем в бездну — и по краю к вон тому месту. Вижу там какую-то пещерку между стволов. И оттуда куда ближе к клеткам…

* * *

В последние минуты перед началом чуток сумасшедшей авантюры — а какие у нас еще бывают? — я сидел, свесив ноги над краем бездонной пропасти и, пользуясь крайне удачной позицией, делал скриншоты и просто рассматривал открывшийся мне другой бок Вавилонского Древа. Эта махина продолжала удивлять — мы вдруг поняли, что Древо отнюдь не круглое в сечении, а скорее овальное, причем невероятно вытянутое. И с этой «длинной» стороны точно так же были небрежно налеплены самые разные «лепестки» локаций — причем тут имелись уже прямо огромные, достигающие в диаметре километра так полтора, а то и два. Выглядели они сюрреалистично — словно заполненные различной жизнью и наделенный особым климатом гигантские лепешки, выросшие из коры подобно древесным грибам. Хотя Храбр сравнил эти лепестки с брошенными великанами тарелками фрисби, что воткнулись в дерево и остались тут на века, позднее обрастя всяким разным. Все это выглядело едва светящейся разноцветной гирляндой жизни, причудливыми зигзагами тянущейся по телу Древа.

Я насчитал три больших водопада, шесть поменьше, а мелкие вертикальные сбегающие ручьи, вырывающиеся из каждой трещины, сосчитать было невозможно. Вся эта масса древесного сока срывалась вниз с немыслимой высоты, с гулом падала на «лепестки», порой разбивалась о тупые верхушки растущих из них скал и тогда во все стороны разлетались брызги, летящие вниз искристым дождем, что накрывал вечным ливнем территории расположенные ниже. Там шумели зеленые непроницаемые джунгли, чуть в стороне исходила пузырями лазурная линза озера, растекшегося до самых краев, пополняющегося дождем и истекающего ручьями наружу. В озере бурлила жизнь — даже с солидной высоты я видел силуэты живущих и резвящихся там существ, то и дело выбрасывающих высокие фонтаны. А еще ниже, там, куда стекали ручьи, «лепесток» выглядел горизонтально вонзенном в Древо огромным мечом, чье лезвие представляло собой очередное озеро, гарда была скалами, а рукоять шумела старой березовой рощей.

— Оно кормит всех и каждого — заметил Бом, усевшийся рядом со мной на корточки — Знаешь… а я ведь не раз задумывался, где создатели локаций хранят свои наработки, куда отправляется все неудачное, где живут не понадобившиеся монстры… Знаешь, что я себе представлял? — не дожидаясь моего предположения, он ответил сам — Консервы! Вернее, что-то вроде хрустальных снежных шаров, стоящих рядом на виртуальных полках. Законсервированная цифровая жизнь. Но такого я даже представить себе не мог! А ведь решение гениальное по своей простоте, удобству и способу подвода живительной силы.

— Как-как? — стряхнув вызванное усталостью оцепенение, я взглянул на полуорка с удивлением — Живительная сила?

Бом ткнул пальцем в начинающийся метрах в ста подо мной широкий водопад:

— Изливаемый Древом живительный сок. И без него нельзя — Вальдира мир живой и продуманный. Ты ведь в курсе, что практически в каждой локации своя экосистема и просчитанные пищевые цепочки?

— В курсе — подтвердил я — Коровы едят траву и удобряют траву навозом, коров едят волки и проливают их кровь на хищные цветы, которые притягивают своей магией дождевые тучи, чтобы вызывать дождь и поливать траву…

— Долина Трех Пастушьих Костров? Озерный Край? Там еще статуя старого пастуха, больше похожего на доброго волшебника, если не замечать лежащего под его ногой дохлого волка…

— Она самая.

— Ну да, все верно — каждая лока живет своей жизнью. Растения не могут без полива — и Древо щедро поливает каждый нуждающийся в этом лепесток. Заодно наполняет озера, а его ворочающиеся над нами великанские ветви как опахала создают льющийся вниз поток воздуха. Смешно да? Обычно ветер качает ветки, а тут все наоборот — ветви качают воздух и рождают ветер… Короче все Вавилонское Древо является чем-то вроде энерговода, поддерживающего отдельные локации в живом состоянии. Можно воткнуть очередную фрисби в ствол поглубже и просто забыть. Когда понадобится — вернешься, вытащишь и отправишь броском в большую Вальдиру…. Круто? Круто! И невероятно масштабно… А еще порождает другую интересную мысль.

— Какую? — послушно спросил я, поняв, что у Бома проявляющееся Затухание выразилось в глубокомыслии, смешанным с регулярным поеживанием, которое он сам вроде как даже не замечал.

— Если это Забытые Земли — то есть свалка ненужных земель и личностей — то где-то существуют и Нужные Земли или как там их назвали? Земли Грядущего? Теплица гор и городов?

— В смысле?

— Локации надо тестировать перед выкладкой в игровой мир. Значит, где-то там, может прямо по соседству с нами, за туманной завесой, возможно, растет еще одно гигантское древо, питающее создаваемые прямо сейчас локации. Посмотри вон туда, Рос — на этот раз Бом указал не вниз, а в сторону.

Я кивнул:

— Уже видел. Там рядом с водопадом прилепился небольшой городок с защитной стеной. Башни с медными блестящими колоколами, над ними радуга, а вокруг лепестка плавают на цепях склеенные из кусков какой-то кожи воздушные шары, с привязанными к ним и болтающимися в брызгах водопада странными широкими зелеными лентами и вроде как клетками.

— Воздушные огороды, реющие на ветру знаменами, а не зеленые ленты — поправил меня обладающий куда лучшим зрением полуорк — А в болтающихся там же клетках какая-то живность. Может курицы? Или кто-то еще. А еще я вижу фигурки вроде как людей и некоторые из них прямо сейчас смотрят на нас с помощью подзорных труб. А на двух самых высоких башнях я вижу направленные на нас станковые арбалеты и стоящую рядом стражу. Там живое селение, Рос.

— Видел — я повторил свой усталый кивок — Даже сфотал. Наверное, я бы возбудился куда сильнее, не будь я настолько усталым. И что?

— Они ведь «местные». Возможно, они никогда в жизни не видели ни единого игрока. Не сталкивались с бессмертными. А теперь представь, что нас стало известно — скоро этого крохотный городок воткнут в центр неизведанного островка и оный выпихнут в большую Вальдиру, где предоставят вольным корабелам шанс отыскать его и стать первооткрывателями.

— И?

— А мы уже тут и никуда не торопимся. И вот мы входим в город и начинаем безудержно творить добро налево и направо…

— Убивать то зачем?

— Да творить добро в буквальном смысле слова! Квесты выполнять! Монстров убивать! Старушек через дорогу переводить. Крутить над головой качели с орущими от восторга детишками. И вот мы тратим на это все свое время, повышаем доверие, затем завоевываем любовь, получаем секретные задания, захапываем все тайные награды, становимся доверенными лицами правителя или вовсе садимся на его место и… когда к берегу причаливают клановые корабли, мы выходим навстречу и широко улыбаемся — поздно! Этот город и эти земли навеки наши. Дальше идет минута злорадного хохота и…

— И пора спасать девчонку, пока ее шершни не сожрали — буркнул я, вставая — И пока ты в приступе не свалился.

— Каком приступе?

— Ты просто себя со стороны не видишь — хмыкнул я и зябко поежился — У тебя глаза застывшие, улыбка кривая, ты то и дело почесываешь свою кирасу и мечтаешь о минуте злорадного хохота.

— Какой авантюрист не мечтает о минуте злорадного хохота? Это же канон! Право победителя! И вообще… ну да… ты прав. Пошли спасать?

— Пошли спасать — кивнул я и хлопнул друга по плечу — А хохотать будем потом — когда выберемся отсюда и выполним задуманное.

— А можно мне не выбираться?

— А?

— Да я бы реально остался здесь — в Забытых Землях. Хотя бы на годик.

— Это в тебе Затухание говорит, Бомыч.

— Нет. Я бы реально хотел здесь задержаться.

— Там в Вальдире сейчас такое происходит…

— Какое «такое»? — Бом пренебрежительно скривился — Кем бы не были эти загадочные агрессоры суть происходящего всегда неизменна — сильные мира сего снова делят пирог, роняя крошки тем, кто послабее. Так было и так будет.

— Хм…

— Пошли уже! В одном ты прав — хохотать будем чуть позже…

Сообщения до Орба не доходили. И на этом наши попытки наладить с ним контакт до начала операции были закончены — махать тряпками или шипеть сквозь зубы как в старых приключенческих романах нам не хотелось, ведь сторожевые шершни не дремлют.

Поэтому мы просто начали действовать, не перебросившись лишним словом — да и незачем было, ведь все успели многократно отрепетировать. Сначала мы «налились» отобранными для каждого зельями, «зажгли» доступные ауры, использовали заклинания, выждали несколько секунд и, убедившись, что вокруг озерца с жижей нет никаких изменений, приступили к выполнению задуманного.

Аркан бесшумной нитью улетел к нужному стеблю, ухватив его за толстое вздутие под клеткой. Мы все четверо, не проронив ни звука, побежали прочь и почти мгновенно ощутили сначала слабое, а затем резко возросшее сопротивление. Обернувшись на бегу, я увидел, как выгнувшийся вбок стебель, подобно удилищу, пытающемуся сдержать крупную рыбу, сгибается все сильнее и сильнее. Мы пробежали еще несколько шагов, оставив Бома позади. Хрустальный перезвон заставил нас испугано вздрогнуть, но никак не повлиял на наши действия — мы продолжили уже не бежать, а идти. Полное ощущение, что тащим на привязи упирающегося ишака, хотя мне таким заниматься не доводилось. Звон стал громче, послышался яростный гул, а следом раздался звериный рык Бома. Обернувшись, я увидел, как он обрушивает каменный зазубренный тесак на стебель мухоловки — причем существо было сто десятого уровня и вполне могло бы дать нам бой, не будь пасть уже занята добычей.

Удар! И тесак с хрустом прорубил жесткую поверхность! Во все стороны брызнул зеленый сок, что-то закричала болтающаяся в клетке Затти, прыгал в своей ловушке машущий руками и лыбящийся Орбит, а мы продолжали тащить.

— Мы Древа бурлаки! — прокричал Док где-то у меня за плечом.

— И-и-и раз! И-и-и раз! — завопил Храбр.

Звук еще одного удара… и мы понеслись вперед с немыслимой скоростью. За пару секунд нас обогнала бешено вращающаяся клетка с орущей внутри девушкой. Клетку толкал прущий медведем полуорк. И стоило сжимающемуся комку растительной плоти налететь на препятствие, Бом тут же полоснул поперек прутьев тесаком, затем еще и еще, наконец разрубив. Мы пробежали мимо, а за нашими спинами яростно заорал Бом:

— Куда⁈ Беги за ними, дура! Беги-и-и!

— Сам дурак! Орбу помочь! Спасти! — отозвалась она.

— Потом! — рявкнул я, а Бом вторил мне там позади, добавив — Иначе все поляжем! Беги!

Пронесшись несколько метров, мы оказались на краю обрыва — опять! — и не стали тратить время на медленный спуск. Мы просто прыгнули. Пролетели десяток метров, с шумом приземлившись на высокую подушку, сложенную из толстенных кусков мха. Тут же вскочив, мы рванули в сторону, пригнулись и один за другим влетели в узкую щель пещерки, образованной тонкими стволами и бугристыми корнями. Последним вбежал Бом, по пути обрубив пару корней и обрушив на вход несколько удерживаемых ими камней, кучу сырой почвы и целое покрывало бурого лишайника. На нас обрушилась темнота. Мы замерли в крохотной пещерке впритирку друг к другу, вслушиваясь в свистящее дыхание соседей и ожидая самого страшного…

— Так… — пробормотал Док и нервно икнул — Т-так…

Зловещее надрывное гудение раздалось по ту сторону рукотворного завала, набрало громкость и… замерло на этом уровне, будто над место нашего приземления зависла парочка живых хищных вертолетов. Мне почему-то даже представились номера на их полированных алых боках…

— Ждем? — спросил меня Храбр.

— Нет — отозвался я — Действуем дальше по плану. Надо понять кто дергает за ниточки на той стороне…

— И что там с Орбитом — добавил тихо Док.

— Бом, подтолкни.

Без проблем отыскав меня в темноте, полуорк схватил меня за бока, поднатужился и швырнул вверх — прямо к светящейся надо мной подобно одинокой звезде небольшой дырке в толстом своде спрятавшей нас пещерки. Сомкнув руки, я поймал сплетения побегов, закинул ноги, перевалился и ненадолго затих, осматриваясь. Обнаружив найденный ранее узкий лаз, позднее расширенный и пройденный до конца Храбром, я добрался до него, втиснулся в этот крысиный ход и шустро пополз, ощущая некую клаустрофобию. Не обращая внимания на мелких вездесущих многоногих тварей, я закончил крутой подъем и снова замер, вслушиваясь в происходящее снизу. Там было тихо. А раз никто не орет, то вряд ли шершни уже добрались жалами и жвалами до авантюристов. Я продолжил путь. И через пару минут финишировал в узком и достаточно широком колодце, образованном пустотелым пнем. На внутренних его сторонах шевелились щекочущие меня подозрительно живенькие колючие стебли, но на них я тоже не стал тратить время и аккуратно приподнялся, уперся макушкой в травяной полог, приподнял и взглянул в образовавшуюся щель.

Озерцо. Одинокая замершая клетка с пленником внутри. От второй мухоловки нет и следа. Пузырится слизь.

Как-то странновато тихо…

И едва я подумал об этом, как озерцо исторгло из себя сразу два бурлящих гейзера, потом рванул еще один в центре и еще до того, как опала белесая взвесь, над пошедшей волнами жижей прозвучал резонирующий громкий голос:

— Так-так-так… и что же это у нас тут происходит? Неужто побег?

Чуть опустившись, я сузил щель и затих как дохлая мышка в мышеловке, весь обратившись в слух. Из живого во мне остались лишь бегающие по сторонам перепуганные глаза и удивленно подрагивающие ноздри — внезапно в них ударил невероятно сладкий аромат. Что-то медовое вроде бы…

— Так-так-так… — повторил голос, но в этот раз в нем зазвучала неприкрытая злость — Так и есть — побег! Как⁈

Поднятая гейзерами взвесь опала, и я наконец-то сумел разглядеть обладателя этого властного, но при этом почему-то кажущегося приторным и даже липким голоса. Моему успеху немало помогла шкура… или кожа этого удивительнейшего существа, выглядящая как… как золотая банка с настолько тонкими стенами, что они стали полупрозрачны, а в эту банку следом залили прозрачнейший и ярко светящийся изнутри янтарный мед, ходящий в длинном туловище медленными тягучими волнами в ответ на каждое его движение.

Змей. Разумный огромный змей невероятной длины — при том, что я вижу лишь его малую часть, а остальное скрыто в густой жиже озерца — это первое впечатление.

Но потом я заметил необычнейшую голову, пару длинных многосуставных рук, толстый дырчатый гребень, тянущийся вдоль спины, а к этому необычному перечню еще следовало обязательно добавить примерно с двадцать, а может и тридцать в хаотичном порядке растущих из туловища настоящих веток — с разветвлениями, с сучками, листьями, шевелящихся на ветру, но при этом выглядящих отлитыми из полновесного золота.

Что это? Кто это?

Шокирующая помесь гигантской золотой змеи с золотой же лианой — будто их приложили друг к другу, а затем безжалостно перекрутили, сдавили, лепя из них одно целое. И к получившемуся змеино-растительному тулову приделали тонкие четырехметровые руки с длинными и выглядящими очень ломкими пальцами, а сверху пришлепнули массивную длинноволосую почти человеческую голову мужчины лет так пятидесяти, с морщинистым серым ликом, длинными золотыми волосами и густой метровой бородой и ярко пылающими изумрудными глазами, окаймленными словно свитыми из золотой проволоки ресницами.

Я еще не совсем опомнился от увиденного, как к этому добавилось еще кое-что — из дырчатого гребня на спине существа вылетел целый роль мелких алых насекомых, в которых я без особого труда опознал крохотные копии огромных алых шершней, что сейчас барражировали там за обрывом, выискивая беглянку.

Да кто это⁈ Я машинально начал делать скриншоты, а потом и запись включил.

Я никогда в жизни такого не видел. Нет никакого обозначения над головой золотого змея. По красоте, необычности и красочности внешнего облика он идеально подходит на роль игрового божества.

Божество?

Да ну вряд ли… хотя сразу отбрасывать эту версию не стоит. В любом случае скриншотов я наделал немало, сразу отправив их в реал и продолжая жадно разглядывать покачивающегося над озерной гладью впечатляющего злыдня.

А кто он еще, если не злыдень? Он пленил наших друзей — ни за что! А раз так — он злыдень.

— Вы обокрали меня! — изрек переставший ходить маятником туда-сюда змей — Дважды! Обокрали пока я отсутствовал! Как подло! Как низко! Предупрежденный, я успел вернуться, и вы попались в мою ловушку на третий раз, когда посягнули на мое главное достояние! Воры! Злодеи! Негодяи!

— Да чтоб вас… — беззвучно прошептал я — Сволочи вороватые!

— Я пленил вас — и был в своем законном праве! Я! Фуунг, также известный как Фуунг Златое Гингко, как Фуунг Золотая Мудрость, а среди врагов называемый не иначе как Фуунгом Сладкоядым! И вы посмели обокрасть меня⁈ Какая наглость!

Орбит, держась за прутья клетки, изредка поворачивался в сторону обрыва и не прекращал радостно скалиться. Аж захотелось вылезти, прервать золотого оратора, извиниться, дойти до клетки, пнуть рыцаря под стальной зад, еще раз извиниться и вернуться в свою нору, дав отмашку что можно продолжать. И почему-то верилось, что так все и получится…

— Поймав вас несчастных наглых воров, я решил проявить милосердие — ведь не так часто ко мне заявляются гости, пусть они даже и незваные. Я потребовал одного — вернуть украденное! Ведь среди похищенных вами безделиц есть кое-что особенно ценное для меня. В обмен на это я был готов вернуть вам оружие и прочие вещи, а заодно даровать свободу! Я бы даровал и свободный проход через мои владения тебе, незнакомец рыцарь, согласись ты на долгую честную беседу со мной — ведь я так жаден до любых новостей. Я дал вам время подумать и занялся своими делами… и вот совершен дерзкий побег… Как? Стража проспала? Я чую, что они рыщут по следу, но почему-то пока не могут найти… как странно…

Подавшись вперед, золотой змей-лиана сделал спираль вокруг клетки, не касаясь ее при этом, хотя торчащие из тела сучки задевали прутья, и хищная мухоловка дергалась словно от ужаса при каждом касании.

— Мое предложение все еще в силе, странный незнакомец, не желающий сказать мне свое имя. Я Фуунг Золотое Гингко верну тебе свободу, если ты вернешь украденное у меня. Но Затти… она никуда не уйдет. Она останется здесь со мной — до тех пор, пока в мои владения, где правлю я, не явится спесивый Акмэр, возомнивший себя светочем и богом Запертых Земель. Судьба воровки Затти решится в нашем с ним разговоре — а если придется, то и в смертельной битве. Я не намерен больше терпеть его препятствия моим попыткам вырваться отсюда на свободу… Он досаждает как жужжащая над ухом надоедливая муха! Тоже мне высоконравственное создание! Готов ли я купить свою свободу ценой жизней давно смирившихся неудачников? Вполне готов! Равно как готов хорошенько вздуть и самого Акмэра! Но как же мне теперь заманить его сюда, если Затти сбежала? ГДЕ ОНА⁈ Отвечай!

Змей небрежно задел клетку, и она крутнулась, едва не переломав держащий ее стебель. Я успел заметить, что Орбит широко улыбается и вообще выглядит так, будто находится в аттракционе.

— Ха! — запрокинув голову, Фуунг выпрямил часть тело, поднявшись тонким золотым деревом ввысь. С части растущих из него ветвей отлетели золотые листья, упав вниз с такой тяжеловесной стремительностью, с какой обычно падает не невесомая листва, а полновесный слиток золота. И в воду они булькнули знатно.

— Да ты смельчак, незнакомец! Молчалив, не опускаешь взгляда… улыбаешься… впрочем, я не впечатлен — ведь я знаю, что ты бессмертен и оттого тебе неведом ужас смерти. А ведом ли тебе страх вечного заточения? Смиришься ли ты с тем, что я продержу тебя в клетке целую вечность и не позволю умереть! И подожду, пока Затти явится, чтобы спасти тебя — вот тогда-то я снова ее и схвачу! Я Фуунг Золотое Гинкго! Я терпелив… и я умею ждать…

Орбит молчал. Когда послышалось знакомое гудение, я невольно поежился, а может и мурашками покрылся размером с горошину, пока надо мной один за другим пролетали здоровенные алые шершни. Змей качнулся к ним:

— Нашли⁈

Заговори они — я бы не удивился. Но насекомые просто поднялись и пошли по кругу.

— Скрылась… — Фуунг испустил долгий тяжкий вздох — Что ж! Она не могла уйти далеко! В ночной Пуще ближе к рассвету просыпается страшное зло… я догоню ее! Схвачу! И верну обратно в клетку! — он снова начал подниматься, окутанный аурой сияние и точками жужжащих вокруг него шершней, но внезапно замер, уставился на Орбита изумрудными глазищами и вкрадчиво поинтересовался — А может ты и не вор вовсе, незнакомец? Ведь ты не здешний… ты пришел извне… и быть может ты пришел не воровать, а убивать? Убивать меня? Быть может тебя подослал кто-то из моих заклятых недругов? Ты жаждешь моей крови, незнакомец?

Орбит улыбался и молчал. Прямо напрашивался на смертельный удар по своей наглой сверкающей улыбке. Позер несчастный! Хотя цель его понятна — стоит умереть и он улетит на плиту. Ну потеряет уровней так пять, может лишится части умений — зато обретет свободу. Главное, чтобы снова на реролл не собрался чудила. Хотя пока здесь Затти, а мы в Запертых Землях, можно даже не задумываться об этом — Орбит стопроцентно продолжил путь до конца.

— Кто бы мог тебя послать убить меня? — золотой змей плеснул кольцами тела в жиже — Хм-м-м…. Мои собратья? Двое из нас шести вроде как давно мертвы, если верны известные мне слухи. Я сам себе не враг и я не в счет. Осталось трое… Так кто? Нииллай Багряная Листва?

Орбит молчал и улыбался. Мне уже самому захотело дать ему по зубам.

— Не она? Так-так-так… быть может Долгеннот Бакаутова Душа?

Я посмотрел на лысого эльфа. Он продолжал хранить гордое молчание.

— Так-так-так… неужто тебя по мою душу послал сам Крутован Северный Дуб? От него всякого можно ожидать…

Орбит молчал.

— М? Чего же ты молчишь, незнакомец? Ты обокрал меня… я не сделал тебе ничего худого, а ты обокрал меня и теперь отмалчиваешься… Скажи хоть что-нибудь… Может налить тебе славного вина? Или медовухи? Она слегка ядовита, но знатно туманит голову…

Не знаю что меня подтолкнуло. Но я сделал это. Уперся ногами покрепче, подался вверх, проламывая голову травяной покров, высунулся рывком по пояс и громко спросил:

— А можно мне вина налить? Или ядовитой медовухи. Я с радостью! А потом по пьяному делу помогу вам, о мудрый Фуунг, запинать этого молчаливого эльфа до смерти. Чур именно мой пинок будет смертельным!

Громадные шершни развернулись и рванули ко мне, переходя в пике. Но долететь им не дали:

— Не сметь! — стоило золотому змею сказать это и насекомые ушли в сторону, не долетев до меня буквально нескольких метров — Разве так мы относимся к открыто пришедшим гостям? О нет! Таких гостей мы ценим… проходи же, незнакомец, проходи. Я с радостью налью тебе вина… ты, видно, тоже решишь скрывать свое имя…

— Мое имя — Росгард — буркнул я без всякого пиетета — Я чужеземец. А у тебя в клетке мой друг.

— А ты один?

— А где вино?

— А может все же моей ядовитой медовухи? — вкрадчиво прошептал тянущийся ко мне Фуунг Сладкоядый — Такой ты не отведаешь нигде… а есть и особая, настоянная, такая, что кое-что в тебе изменит, пожалуй, навсегда…

Подумав мгновение, я махнул рукой:

— А давайте.

— Не боишься?

— Я не хочу воевать с тобой, о Фуунг Золотое Гингко. Предпочту подружиться — честно признался я — Может у нас получится как-то договориться миром? Мы вернем украденное — это само собой. Может еще чем отдаримся, чтобы искупить вину этой парочки.

Серые губы Фуунга растянулись в широкой улыбке, показав золотые зубы:

— Так-так-так… вот это я называю началом поистине многообещающей беседы. Подойди же ближе, Росгард, подойди ближе…

Глава 4

Пожав плечами, я послушно направился к берегу озерца. А чего бояться? Убежать уже не удастся при всем желании — надо было тогда отсиживаться в гнилом пне и не гугукать…

А я гугукнул…

Вот почему я всегда гугукаю?

Ну помер бы Орбит разок — уж пережил бы как-нибудь, учитывая его невероятный по нашим меркам уровень. Сто сорок первый уровень у лысого засранца!

Завидую ли я?

Ну разве можно завидовать другу?

— Сдохни, Орбит, сдохни, Орбит — едва слышно пробормотал я, натужно улыбаясь смотрящему на меня свысока золотому змею с пылающими изумрудными глазами.

— Ты сейчас сказал «Сдохни, Орбит, сдохни, Орбит»? — молвила змеюка с человеческим лицом — У меня отменный слух. Что это за слова, Росгард? Пытаешься наложить на меня проклятье?

Из клетки на меня потрясенно уставился Орбит, а я улыбнулся шире:

— Тебе послышалось, о Фуунг Сладкоядый. Я говорил — наша дохлая орбита ведет к… да это неважно — не больше, чем мысли вслух. И вот я здесь!

— Присаживайся же, Росгард. Нельзя томить гостя на уставших ногах!

— Лучше томить его под крышкой булькающего на огне котелка? — брякнул я, задумчиво глядя на полезшие из почвы толстые золотые… щупальца? Нет. Это изогнувшиеся дугой древесные корни, что на моих глазах превратились в невысокий столик и удобное на вид кресло.

Золотое кресло… почти королевский трон. И подлокотники имеются.

— Садись же.

— Я пришел сам — на всякий случай напомнил я — Пришел открыто и не тая камня за пазухой.

— Камень за пазухой — повторило повисшее надо мной гигантское создание — А что тогда у тебя за пазухой, Росгард?

— Желание договориться миром. А у тебя?

— Присаживайся же — произнес Фуунг и начал медленно погружаться в булькающее озерцо — Присаживайся и мы поговорим. И не бойся моих корней, Росгард Смелый — я не причиню тебе зла и не стану пленять. Уважаю смелых и отчаянных. Уважаю тех, кто ради друзей готов рискнуть собственной жизнью. Усаживайся. И выпей старого доброго вина…

Кивнув, я подошел к «трону» с высокой и «выложенной» выросшими на моих глазах золотыми увитыми листьями прутиками и уселся. Скосив глаза, прочитал описание и ничуть не удивился, увидев дрожащее над одним из листиков описание. Золото идеальной алхимической чистоты. Не знаю, что это за «алхимическая чистота» — но это все же настоящее золото. Сколько же весит это живое кресло? Килограммов так триста чистого золота? Бома инфаркт хватит…

С натужным жужжанием надо мной пролетели три тяжело нагруженные эспады, спеша излить в озерцо содержимое стеклянных абдоменов.

Осы эспады скорей всего кормят Фуунга, исполняя роль его медоносных пчел сборщиков. Еще у него есть как минимум пара видов шершней — одни для переноски тяжестей, другие для боя и охраны. Помимо этого, он легко повелевает растениями — например, мухоловками, превратив их в живые тюремные камеры.

Кто же он такой?

Пока я неспешно думал, сам Фуунг, изогнувшись, создав пару колец, опустился так, чтобы его лик оказался на одном со мной уровень, но при этом не слишком близко — за что я был крайне благодарен. Очень уж некомфортно находиться впритык с чьим-то лицом, что с тебя самого размером или даже больше.

Прошла минута, а меня так и не схватило сплетенное из корней кресло — чего я подспудно боялся. Очень уж не хочется превращаться в пленника. И умирать не хочется — я ведь не сто сорок первого уровня, как некоторые.

— Вино — резонирующим голосом оповестил Фуунг Сладкоядый и вылезший из земли тонкий золотистый корень опустил на стол покрытую почвой бутылку из темного стекла. Следующий корень поставил рядом хрустальный золоченый фужер — Угощайся, Росгард. Я рад гостям. И рад беседе. Слишком уж долго я прозябаю здесь в тоскливом одиночестве… Жил тут еще один неплохой собеседник, но как-то мы не сошлись с ним во взглядах во время игры в шахматы… и я его убил. Теперь сожалею об этом. А ты играешь в шахматы, Росгард? А может сыграем пару партий в Башни, Ямы, Пауки — как по мне так это лучшая из игр! И вряд ли игра помешает нашей беседе, не так ли? Мысли о тактике и стратегии идут на пользу любой беседе! Так что ты выбираешь?

После краткого раздумья, я сделал очевидный выбор:

— Шахматы. Но без ставок. И с правом прерваться, когда угодно и не завершить игру.

В шахматы я вообще не мастак — точно проиграю. Но все же в шахматах я разбираюсь куда лучше, чем в Башнях, Ямах и Пауках.

— Не завершить игру? Фу… — Фуунг недовольно встряхнул головой и послышался мелодичный звон — Но я одобряю твою осторожность, Росгард.

Пока он говорил, еще пара корней успели поставить на стол черно-золотую доску и принялись расставлять фигуры — белые и алые. Алые фигуры — что-то рыцарское плюс волшебники. А вот белые, вырезанные словно из мутноватого льда, изображали тьмальдов. Невероятной красоты комплект — и скорей всего невероятно дорогой.

— Делай первый ход — предложил золотой змей.

Я уже потянулся к пешке, но глянул на напряженно сверлящего глазами доску Орбита и меня не то чтобы осенило, но будто слабый солнечный луч коснулся темного чердака в моей черепушке.

— Мой молчаливый вороватый друг куда лучше в шахматах, чем я — сказал я, глядя на рыцаря в клетке — Возможно он обыгрывал весьма и весьма сильных противников, разбивая их в пух и прах, оставляя рыдать по ту сторону окровавленной доски, нервно комкая залитый слезами платочек.

— Нервно комкая платочек — повторил Фуунг, поднимая глаза к клетке — Я люблю яростное столкновение тактик. Люблю безжалостный напор, постоянное давление и грамотные атаки в фланги…

— А я вот не очень даже понимаю, о чем речь — признался я — Так быть может тебе лучше сразиться с лучшим из нас? А я сосредоточусь на нашей с тобой беседе.

— Если ты думаешь о том, как спасти его из клетки и устроить побег… — изумрудные глаза уставились на меня и словно заглянули в душу.

— Нет — спокойно ответил я, отвечая взглядом на взгляд, хотя вряд ли мои сонные полузакрытые глаза могли соперничать с огромными зелеными очами мудрого змея — Но в шахматы надо сражаться с лучшим соперником из имеющихся. И это не я. Да и не удастся нам сбежать пока ты настороже, Фуунг Золотое Гингко. Эй, Орбит… ворюга ты несчастный! Хочешь сыграть в шахматы?

Орбит часто закивал, со звоном ударил себя в грудь.

— Он хочет — подытожил я очевидное.

Эльф добавил пару жестов — продолжая упорно молчать — и я с удивлением «перевел» их в слова:

— И, похоже, он хочет сыграть не просто так, а…

— Он желает играть с весомыми ставками. Как смело… и безрассудно… — прошелестел Фуунг, после чего издал тихий скрипучий звук, и мухоловка раскрыла пасть.

Рыцарь тяжело спрыгнул, удержался на ногах и через мгновение уже усаживался рядом со мной в еще одно выросшее кресло. Вылезший из спинки кресла корень обернулся вокруг пояса Орбита пару раз и замер. Я глянул вниз и убедился, что меня в кресле никто силой не удерживает. Наклонившись, Орб сделал первый ход и замер металлической статуей, глядя только на доску. Он тихо улыбался и казался всем довольным. Его улыбка стала шире, когда он сграбастал мой фужер и сделал большой глоток вина. Вот ведь гад ушастый…

Горевал я недолго — корень принес очередной фужер и налил мне красного как кровь вина. Сделав глоток, я удивленно уставился в фужер — вкусно! Просто невероятно вкусно. А еще вино дало мне прибавку к мудрости, силе и выносливости сроком на десять минут, даровав ускоренную регенерацию ману и жизни. И вино дало все это не количеством единиц, а в процентах, увеличив каждую характеристику на семь процентов и не наложив никаких негативных эффектов. Это… это чудовищно читерский напиток, не имеющий права на существование…

А к этому еще и добавилось неприметное сообщеньице:

Вы отведали легендарного красного вина королевства Айскроунграма!

(+15 единиц мудрости навсегда).

Начат малый винный путь Айскроунграма!

Испито видов легендарного вина Айскроунграма : ⅓.

Уровень персонажа: 56

Базовые характеристики персонажа:

Сила — 50

Интеллект — 100

Ловкость — 25

Выносливость — 90

Мудрость — 70

Доступных для распределения баллов: 0

Достижение!

Вы получили достижение «Мудрец» второго ранга!…

Что еще за королевство Айскроунграм?

Пятнадцать единиц мудрости навсегда как с куста!

Приподнявшись в кресле, я повторил это во всеуслышание:

— Пятнадцать единиц мудрости навсегда как с куста! Дали только за то, что хлебнул вина из вон той бутылки! И вряд ли тут много таких бутылок…

— Эта последняя — проинформировал меня Фуунг Сладкоядый, глядя при этом на доску, где они с Орбитом уже успели обменяться несколькими ходами — И кому ты это говоришь, Росгард Громкий?

— Мне! Налейте и мне мудрости в ладошку! — из гнилого пня с воплем на миг высунулся Док с протянутой как для милостыни рукой — Налейте и мне в… М-М-М-М-Г-Х-Х-А! — вылезшая из пня зеленая ручища зажала ему рот и утащила в тьму.

— Твои друзья нетерпеливы, Росгард — прошелестел Фуунг — Как я и предполагал… А ну назад!

Его слова были обращены к поднявшимся со своего улья гигантским шершням, возвращая страшилищ обратно.

— Они присоединятся к нам?

— Если угостишь их вином — то еще как — кивнул я.

Я не шахматист. И я не особый мастак продумывать все на несколько ходов вперед. Но я все же не первый день в Вальдире и знаю цену здешней смерти. Если Фуунг убьет нас, то потеряем один, может даже два или три уровня и часть умений. Да и пофиг — потому что уровни мы наберем без проблем, умения нам бесплатно снова апнет Акмэр — а куда он денется, раз мы спасли его племянницу? — а вот прибавка в пятнадцать единиц мудрости останется с нами навсегда, равно как и начатый винный малый путь.

Вывод? А он прост.

— Вылазьте давайте! — крикнул я — Фуунг Золотое Гинкго ценит смелых честных гостей и не привечает лишь воров! И он нальет вам вкуснейшего вина! — пока оно еще осталось.

— Что ж! — выскочивший из пня как чертик из коробки Бом дал полезшему следом Доку подзатыльник и тот с горестным воплем ухнул обратно в яму — Раз наливают — выпьем за здоровье мудрого и доброго Фуунга! Я допью остаток из бутылки!

Следом за Бомом из чрева пня выбрался Храбр, помогший подняться и Доку. Затти не появилась — и я облегченно выдохнул, даже не пытаясь скрыть своей радости. Нам игрокам смерть не страшна — во всяком случае в Вальдире. А вот для отчаянной авантюристки новая встреча с агрессивным золотым змеем категорически противопоказана. Хотя бы потому, что, когда он произносил слова «и я его убил» про своего противника в шахматах, в его голосе прозвучали нотки, заставившие меня зябко поежиться. Подобные эмоции я уже испытывал несколько раз в жизни. И последний раз я их подобное ощущал от грозных слов одной огнедышащей разумной твари…

Фуунг Сладкоядый не был веселой забавной местной зверушкой. И вся эта ночная предрассветная ситуация тоже не была забавной. Да по своей природе бессмертных игроков мы могли позволить себе некоторую беспечность, тем более у нас по одной «бесплатной» смерти, но будь я настоящим авантюристом из плоти и крови… фиг бы я вылез из того пня.

— Вина хватит на всех — успокоил Фуунг моих друзей, показав в усмешке золотые зубы, в то время как тонкое корневище сделало очередной ход на шахматной доске — Не торопитесь… хотя вы… вы всегда куда-то торопитесь и вас всегда легко приманить сладким запахом новых сил или денежным звоном… Или я ошибаюсь и род бессмертных чужеземцев давно уже не столь податлив?

— Мы все такие же. По крайне мере большинство из нас — ответил я чистую правду — Потряси тугим кошельком — и мы тут как тут. Пообещай новые силы, магию или умения — и мы снова радостно прыгнем в западню.

— Бессмертие дарует вам бесстрашие… но поглядеть с другой стороны и удивишься — ведь бесстрашие присуще лишь смертным, которым есть чего бояться. И такому как… таким как я… тщетно пытаться устрашить бессмертных храбрецов…

Фуунгу снова ответил я и голос мой прозвучал мрачно:

— Поверь, мудрый Фуунг Золотое Гингко… есть и среди вас те, кто вселяет страх в сердца бессмертных.

— Правда? И кто же это?

Глядя как остальные усаживаются вокруг стала и хватают появляющиеся из земли разные на вид хрустальные фужеры, чтобы наполнить их небольшим количеством драгоценного лица, с понимающей улыбкой смотря, как на их лицах появляется радостно-изумленное выражение после получения бесплатных и столь драгоценных для нас характеристик, я некоторое время молчал, а потом улыбнулся чуть шире и, взглянув в изумрудные глаза золотого змея, сказал:

— Да хотя бы ты, мудрый Фуунг. Ты тоже страшен. Ты умен, хитер, коварен… и не будем забывать, что пусть мы и не можем погибнуть, но смерть все же приносит нам беды. Не нравятся нам и потери имущества… крушение наших замыслов… Одним движением брови ты можешь уничтожить нас и отбросить далеко назад… можешь разрушить наши планы и сломать мечты… Ты могущественный и серьезный противник… и мы предпочли бы не сражаться с таким страшным врагом как ты. Мы бы предпочли договориться.

— Договориться — пророкотал золотой змей и торжествующе вскинул голову — Шах! И мат через два хода! Победа моя!

Стиснувший кулаки Орбит глянул на скудные остатки своей армии, коротко кивнул, принимая поражение и завалил на мгновение набок своего короля, чтобы тут же приглашающе указать на доску и заново начать построение фигур. Я невольно восхитился этой сосредоточенности — он полностью поглощен игрой, словно позабыв по чьей милости мы оказались тут на берегу мерзко хлюпающего слизистого озерца со вскипающими гейзерами. Так и хочется подойти с восхищением во взоре и ка-а-ак пнуть!

— Это просто превосходная и удивительная ночь — с неохотой расставаясь с опустевшим фужером, Бом покачал головой — Столько всего… столько всего нового… и ведь рассвет даже еще и не наступил.

— И это вы еще не пробовали мой хмельной медовой браги — заметил Фуунг — Отведаете?

— Позже! — своим ответом я опередил остальных, глянув на друзей нехорошим взглядом и буквально заставив промолчать.

— Что ж так?

— Чтобы в голову не ударило — отмазался я с чарующей улыбкой на перепачканном лице — Мы никуда ведь не спешим?

— Не спешим — со скрежетом клыков согласился со мной Бом.

— Ну да… — вздохнул Док и вылил в рот последние капли вина — Светлые боги… пятнадцать мудрости пали на мою грязную голову и осветили мое тусклое бытие… Я счастлив! И я подожду…

— Да я бы даже пить не стал — пробубнил Храбр, показывая мне горсть пустых флакончиков — Вдруг там реально что-то уникальное в той браге?

— Позже — улыбнулся я, вполне понимая его — Мы не торопимся…

Сообщения все еще были недоступны. Так что общаться приходилось полунамеками и мимикой. Но они наконец-то заметили мои насупленные брови и прекратили клянчить медовую брагу. И хорошо. Потому что давать ее им испить я не собирался. У меня уже был не самый хороший опыт — например, с богиней Снессой, укусившей меня в черепушку. В результате я получил как хорошее… так и не слишком…

Я не собирался добровольно вручать Фуунгу пару козырей в его золотые лапы.

— Тогда сыграем? Я могу играть с десятком противников одновременно! — в голосе золотого змея зазвучала нескрываемая самодовольная гордость — Я жажду схватки! Я жажду крови — пусть хотя бы на игровой доске! Кто перекинется со мной в шахматы? В Башни, Пауки и Ямы?

Мы устало молчали. Эта усталость была особой — мы по-прежнему были готовы к безнадежной схватке, руки не дрожали, даже озноб прекратился, но вот мысли — во всяком случае мои — все сильнее тонули в вате сонливости. Если меня еще заставят думать куда двигать сейчас пешку и чем валить вражеского слона… я окончательно сломаюсь, после чего сожру короля и с веселым визгом сначала искупаюсь в слизистом озерце, а затем скинусь нафиг с вершины Древа в черную бездну.

И пусть я явно не самый выносливый и фанатичный из Братства Тропы, но остальные выглядят ничуть не лучше и вряд ли готовы тратить последние капли сил на шахматы. И судя по вскинувшему голову Фуунгу он тоже это понял и… тут же нанес очередной удар, громко заявив:

— Награды! Каждый, кто готов сыграть со мной и довести партию до конца, я вручу щедрую награду даже в случае его проигрыша. Если сыграем в ничью — награда будет удвоена! Коли он выиграет — я удесятерю награду!

Бом на глазах воспрял, на посеревшие щеки вернулся зеленый яблочный отлив, он выпрямился в своем кресле и, подкидывая на ладони пару золотых листиков, вкрадчиво прохрипел:

— А с нас чего?

— Ничего кроме желания сыграть как можно лучше!

— Играю! Шахматы! — рыкнул Бом и перед ним тут же начал расти очередной стол.

— Играю! Башни! — поддержал его Храбр Светлушка.

— И я! Башни! — сипло выдохнул Док, выглядящий поседевшей развалиной — Уж как-нибудь…

Орбит молча поднял правую руку и его жест не остался незамеченным:

— А тебя это не касается, молчаливый вор! — пробурчал Фуунг и висящий напротив Орба золотой корень покачался из стороны в сторону — Ты для начала верни украденное!

— Да вернут они, вернут — поспешно встрял я — Мы ведь никуда не спешим…

— А ты, Росгард? Сыграешь со мной?

— Я устал — честно признался я — Устал до невозможности.

— Ты первым и добровольно вышел ко мне… проявил честность и отвагу. Я удвою все свои ставки в игре с тобой. И дам тебе выбор… что бы ты хотел получить?

Мгновение, подумав, я ответил:

— Алхмический рецепт или свиток боевой магии.

— Договор! — передо мной с шорохом раздалась темная земля и оттуда полез пучок свивающихся тонких корней — Во что сыграешь?

— Башни — устало выдохнул я.

— Прекрасный выбор…

Перед остальными уже стояли столики с досками выбранных ими игр, а корни расставляли фигуры. Мы сидели полукругом, обращенные лицами к озерцу, откуда «росло» туловище гигантского змея.

Надо же…

Ночная битва против чудовища превратилась в ночную игру против гроссмейстера-убийцы…

И что звучит более безумно?

— Позволь и мне сыграть с тобой, Фуунг? — спокойный знакомый голос заставил вздрогнуть нас всех без исключения. А мы пятеро еще и обернулись с изумлением, тогда как змею пришлось лишь чуть приподнять изумрудные глаза.

На краю овальной площадки, шагах в десяти от нас, стоял бродячий торговец Дэммиур Нуммус собственной персоной. Закутанный в плащ, он опирался на длинный светлый посох с загнутым концом, на плечах были видны широкие ремни заплечного мешка, на ногах ярко-красные сапоги. Он снова немного преобразился, а на золотого монстра смотрел с бесстрастной задумчивостью, оглядывая его так пристально, будто собрался сосчитать каждый листик на растущих из его тулова ветках.

— Это настоящее золото? — поинтересовался Дэммиур.

— А ты кто такой, незнакомец? — прошелестел Фуунг Сладкоядый.

— Я? Я тот, кто желает сыграть с тобой сразу на двух досках. Шахматы и Башни. Одновременно. Я не из тех, кто упустит свою выгоду. Ведь ты предложил награды…

Бом сдавленно застонал и шлепнул себя ладонью по лбу:

— Как же я сам до этого не додумался! К-хм! Уважаемый Фуунг! Я тоже на двух досках могу! Я вообще гений!

— Помолчи… — прошипел Фуунг и над нашими головами подался вперед, приближаясь к продолжающему спокойно стоять торговцу — Я не услышал твоего имени… И ведь ты не из бессмертных?

— Я Дэммиур Нуммус. И я недавно появился в этих землях. Я торговец. Путешественник. Мыслитель. И я готов сыграть с тобой всерьез… как и разговаривать на серьезные темы, змей…

— Как ты меня назвал?

— Ты слышал. Так мы играем?

— А ты отчаянный смельчак, как я погляжу?

Дэммиур поморщился и качнул головой:

— Нет. Я не таков. Мы играем?

— Мы играем, Дэммиур Нуммус… и разговариваем. Какую игру ты выбираешь?

— Я уже ответил — сразу две. Шахматы и Башни.

— Ты уверен в себе… Что ж! Так и быть! Но если проиграешь — награды не будет!

— Я передумал играть на двух досках сразу! — встрял Бом — Что-то голову туманит…

— Я принимаю твои условия, древний змей Фуунг — ответил Дэммиур Нуммус, успев подойти ко мне и неспешно опуститься на растущее прямо под ним кресло — Слышал, ты наливаешь вина?

— Могу предложить и браги…

— Я наслышан о твоей браге, змей… коварная штука… и пить её я не стану. Вина — в самый раз. И да начнется же уже игра…

— И да начнется же игра — с пронзительным шипением выдохнув эти слова, Фуунг сверкнул глазами, поднялся над нами живой колонной и оттуда прогремел — Делайте же свои первые ходы! Фуунг Золотое Гингко готов к вашей атаке!

На этом громкое торжественное открытие завершилось. Над нами повисла задумчивая тишина. Каждый из нас пытался сделать наилучший ход в выбранной игре. Хотя за себя я не ручаюсь — я скорее старался не проиграть слишком быстро, но и медлить не хотел, понимая, что организм уже на пределе. Нам всем пора в реальный мир. Хотя бы на несколько часов — отоспаться, перекусить и снова в виртуальные битвы с головой…

— Так кто же ты такой? — пророкотал Фуунг, глядя на Дэммиура — Я знаю о всех разумных обитателях этих проклятых земель. Не всех встречал лично, но наслышан о каждом… И о тебе мне слышать не приходилось. Ты скрывался? Или явился сюда вместе с бессмертными чужеземцами?

— Они вызволили меня из заточения — ответил торговец и сделал по ходу на каждой из досок перед ним — Твой ход, змей.

— Значит, они твои друзья…

— Я не из тех, кто особо сильно верит в дружбу, злой кусачий змей.

— Как ты меня назвал?

— Ты слышал каждое мое слово, змей убийца — спокойно ответил Нуммус, поочередно оглядывая стоящие перед ними доски.

— Ты оскорбляешь меня?

— Я говорю, как есть.

— Я слышу в твоих словах тяжелое недовольство…

— Ты мне не нравишься, Фуунг — кивнул Дэммиур Нуммус, не обращая на нас никакого внимания.

А мы слушали этот зародившийся словесный баттл затаив дыхание и глядя на вроде как мудрого торговца как на смертника, решившего стать предрассветным завтраком огромной змеи.

— Чем же я не пришелся тебе по душе? Ты назвал меня убийцей… быть может я лишил жизни твоего близкого?

— Ты убиваешь разумных заключенных Забытых Земель — ответил торговец — И тем самым один за другим обрезаешь ниточки возможно спасительной веревки, способной вытащить нас всех отсюда. В твоих действиях много глупой несдержанности и рвущейся наружу кровожадности. Задумайся над тем, что ты творишь, змей Фуунг! — неожиданно повысив голос, Дэммиур продолжил — Если эти земли тюрьма — ты все мы в ней заперты, а заперший клетку тюремщик ушел и не собирается возвращаться! Все мы на одной стороне и у всех у нас одна и та же поделенная, между нами, мечта — вырваться отсюда на свободу! И вот вместо того, чтобы как-то договориться, как-то объединиться, ты предпочитаешь бродить тюремными коридорами, заходить в чужие камеры и убивать других заключенных по малейшей надуманной причине!

— Они вздумали спорить со мной! Не захотели делиться!

— Они и не были обязаны отдавать тебе ничего! Хочешь чужого? Купи! — Нуммус почти выкрикнул эти слова, и они эхом зазвенели над озерцом — Ты мог купить! Мог обменять! Но предпочел забрать силой, а затем прикрылся личной обидой! Как по мне, так это очень недостойное поведения для того, кто именует себя Золотым Мудрецом!

Ну вот и все…

Сейчас Нуммуса будут глотать живьем…

И громадный золотой змей надулся, зашипев, он уже не двигал фигуры, а вздымался все выше, в то время как его изумрудные глаза загорались все ярче. Но сидящего за доской торговца это не впечатлило. Ткнув пальцем в шахматную доску, он напомнил:

— Игра не окончена, змей!

— Но скоро она завершится — прошипел начавший опускаться Фуунг — Бойс-ся моего последнего слова, Дэммиур Нуммус — ведь он решит и твою судьбу ту же! Я не терплю тех, кто…

— Ты не терпишь любого, кто вздумает противоречить тебе! — произнес торговец, глядя как золотой змей делает свой ход — А еще ты завистлив. Ты убил Дальру Лебединое Крыло, жившую на южной опушке Страннорослой Пущи.

— Она была слишком беззаботна! Глупая птаха, что порхала меж ветвей и даже не задумывалась о наших судьбах!

— Нет! Ты убил Дальру Лебединое Крыло из зависти — потому что она умела летать, а ты нет! И ты забрал ее крылья, спрятав в одном из своих сундуков! Да я знаю об этом, ненасытный завистливый змей Фуунг!

«А дело оборачивается круто» — подумал я и двинул вперед белого коня.

— Почему такой как она был дарован дар полета? — прошипел Фуунг и поднял лицо к висящему в ветвях золотому сундуку — И при этом она боялась высоты! Подумать только! Птаха боящаяся высоты! Всей имеющейся у ней от природы смелости Дальре хватало лишь на то, чтобы перепорхнуть с ветви на ветвь, дрожа при этом от страха! Она была бесполезной! И не спорь со мной — уж я-то знаю! Я годы уговаривал ее взлететь под самые облака и оглядеться — быть может она увидит выход из этого проклятого места!

— Ты убил Сцреалса Знающего Путь! Он жил к западу от твоего логова, и ты частенько наведывался к нему…

— Еще одно бесполезное создание! Вечно сидел на каком-нибудь мокром камне, закутавшись в свой драный серый плащ, натянув на лицо клювастую маску и бормоча никому неинтересные истории! Сколько раз я просил его наконец-то отправиться в путешествие и разведать окраины этих земель! Сколько раз я просил его спуститься на дно смертоносной пропасти и исследовать ее дно, ведь золотой светильник защитил бы его — он знал, что шепнуть своей любимой вещице! Но он вечно отказывался, предпочитая сидеть сиднем и натирая тряпочкой единственное свое достояние…

— Достояние? Вещица? Нет! Артефакт! Речь о золотой Лампе Блистающей Отваги и Светлого Пути! Ты соблазнился блеском и могуществом этого артефакта, змей — потому и убил несчастного Сцреалса, забрав его имущество себе! И, судя по всему, ты так и не узнал верных слов, способных оживить эту лампу… какая утрата!

Фуунг снова посмотрел на висящий над нами сундук, дернувшись, сделал корневищами свои ходы, вызвав дробный перестук фигур, испустил долгое шипение, подобное тяжелом вздоху.

— Сцреолс был моим хорошим собеседником все эти годы… — сказал золотой змей после паузы — Я… я не хотел его убивать. Но не сдержал гнева после его очередного отказа.

— А подумал ли ты о том, что он мог бы одолжить свой драгоценный артефакт той же Дальре, что страдала страхом полета? С помощью Лампы Отваги она быть может совладала со своими страхами и поднялась бы под самые облака, направив оттуда свет лампы в каждый уголок Забытых Земель! Подумал ли ты об этом, змей убийца?

— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — Фуунг в ярости закрутился спиралью, рывком выстрелил свои кольца вверх, вновь вытянувшись высоченной колонной — Кто ты такой, чтобы судить меня⁈ Сокрушу!

— Вот он яростный гнев несдержанного Фуунга — глядя на грозящего уничтожить его в любой момент монстра Дэммиур Нуммус и бровью не повел — Обещал всем мирную игру… но не в силах сдержать не только своего гнева, но и данного нам слова…

— Ф-Х-Ш-Ш-С-С-А-А-А-А! — испустив долгий выдох, золотой змей медленно опустился и, глядя куда-то в сторону, опять сделал свои быстрые ходы, перестав фигуры на каждой из досок. И только затем Фуунг снова заговорил:

— Я просто устал ждать…

— Все вы устали ждать — ответил ему Дэммиур Нуммус — Но это не повод убивать.

— А ты? Ты не устал ждать?

— Я подобен деньгам — могу ждать вечно, прежде чем сделать свой звонкий ход. Но знаешь ли ты в чем главная сила и одновременно главная слабость денег, змей Фуунг?

— И в чем же, дерзкая ты букашка? Просвети меня в чем сила денег?

— Сила денег в том, что они нужны всем — и старым и молодым, сильным и слабым, богатым и бедным, бессребреникам и жадюгам, здоровым и больным…

— А в чем их слабость?

— В том же — в тех, кто их жаждет.

— Я не понимаю ход твоих мыслей…

Я невольно кивнул, соглашаясь с шипящим Фуунгном, все больше походящего на голодного змея и все меньше на дерево.

— Деньги нуждаются в окружении, змей — пояснил Дэммиур Нуммус и со стуком переставил вперед белого ферзя — Шах! Деньги бесполезны в безлюдном месте! Деньги и любой другой товар будут бесполезны и в этих Запертых Землях, если здесь не окажется того, кого можно ими соблазнить! Брось горсть золотых монет посреди безлюдной пустыни — и они пролежат там вечность бесполезной кучкой! Блесни невзначай монеткой посреди города — и через мгновение каждый захочет ею завладеть и наперебой начнет тебе предлагать свои товары и услуги!

— Я не из тех, кто падок на звенящие монеты! Как и Дальра! Как и Сцреолс! Я одаривал их своими золотыми полновесными листьями! Дальра плела из них бесполезные тяжелые венки, а Сцреолс швырял их в бездну!

— Может их и не прельщало золото, верно… но это лишь значит, что у них имелись иные страстные нужды — и вот их ты и должен был удовлетворить, прежде чем отправлять одну в лебединый полет, а другого в черную страшную пропасть! Надо договариваться, а не лишать жизни! Соблазнять, а не убивать! Пробуди в ком-то желание обладать чем-то… и он твой навеки! Как можно этого не понимать? Ты лишил нас множества возможностей, Фуунг! Быть может своими несдержанными убийствами ты лишил нас шанса на спасение из этих земель!

— Они были бесполезны! — рявкнул золотой змей и мы невольно схватились за подлокотники, когда плетенные живые кресла заходили под нами ходуном — Бесполезны! И трусливы!

— Они были живы!

— А теперь нет! И теперь они наконец-то свободны — благодаря мне!

— Вот только ты сам такой свободы для себя не хочешь, верно? — Дэммиур Нуммус двинул вперед пешку и объявил — Шах! И мат! Партия за мной, змей. Я выиграл — а ты проиграл! Да и в Башнях дело движется в мою пользу!

— Ты сбиваешь меня с мысли! — Фуунг, змей с человеческим лицом, сдерживался с огромным трудом, сверкая глазищами, скрипя золотыми зубами и глядя на игровую доску, где упал набок его король. На доску со звоном упало несколько тяжелых золотых капель и я удивленно моргнув, поняв, что едва коснувшись доски, капли превратились в золотые монеты. Подняв глаза, я понял, что с губ Фуунга стекает золотистая тягучая жидкость — похоже, он прикусил себе то ли язык, то ли губу.

— Сыграем еще раз — Дэммиур Нуммус кивнул и начал расставлять фигуры — Вот только ты проиграл… плати…

— За твою случайную победу я дарую тебе…

— Лебединые крылья Дальры — не глядя на него, произнес Нуммус и Фуунг поперхнулся на полуслове.

— Такого договора не было!

— Не было — торговец кивнул — Как не было договора играть больше одной партии в шахматы. Хочешь игры — плати! Я не из тех, кто готов безвозмездно тратить время на слабых игроков. Играя с сильными — учишься. Играя со слабыми — лишь теряешь свое время зря…

— Ты назвал меня слабаком? С-смерти ищешь⁈

— Так мы играем еще одну партию? — Нуммус двинул вперед башню, обходя коварно появившуюся перед ней глубокую яму — Выбор за тобой.

— Я могу убить тебя…

— Ты можешь попробовать это сделать… но подумай вот о чем — пришел бы я вот так на смерть со своими прямыми дерзкими словами в твое логово, зная о твоем несдержанном нраве, змей? Я торговец — я всегда думаю на сто ходов вперед. Попробуешь убить меня — и я ускользну. И кто знает, вернусь ли я сюда однажды — ведь зачем тратить время на жадного и слабого игрока…

«Вот теперь его точно схавают» — подытожил я, морально готовяь лицезреть поедание торгоца огромной змеей.

Но Фуунг не стал атаковать. Напротив — он опустился максимально низко и отступил в озеро, утопив в нем большую часть своего тела. Ударившие вверх пенные гейзеры взбаламутили жижу, подняли тяжелые волны, разбивающиеся о берег и несущие с собой тяжелый неприятный запах. Прошло не меньше минуты, прежде чем Фуунг Сладкоядый заговорил снова:

— Я отдам тебе крылья Дальры, если ты расскажешь как собрался ускользнуть от моего удара…

— Я кое-что выменял у болотной ведьмы.

— Сельдяная Голова? Эта жадная старуха не отдаст ничего просто так!

— Не отдаст — согласился Нуммус — Но каждый готов обменять что-то не особо нужное на очень нужное. Хотя существуют в этом мире и дураки, что готовы тратить драгоценное на бесполезное лишь ради сиюминутной вспышки радости… Глупцы! Но Сельдяная Голова не такова и мне пришлось постараться, чтобы выменять у нее одно из главных достояний — артефакт Туманной Души. Он сработает лишь раз, но и этого хватит, чтобы избежать смерти и очутиться далеко отсюда и вне твоей досягаемости.

— Артефакт Туманной Души? Не слышал о таком… покажешь?

— Не покажу. Не продам. А обменяю лишь на свободу. Я ответил на твой вопрос, змей. А теперь передай мне лебединые крылья убитой тобой Дальры…

— Это моя память о ней…

— Ты дал слово.

— И я держу свое слово, торговец Дэммиур Нуммус… — прошипел Фуунг.

Из земли вырвалось тонкое корневище и за пару секунд оказалось у золотого сундука. Лязгнула крышка, корневище на миг скрылось внутри и наконец появилось снаружи, обвив пару белоснежных лебединых крыльев. С одного из крыльев сорвалось белое перышко и, кувыркаясь, полетело вниз, падая прямо на нас. Мы машинально проследили за ним взглядами до самой земли. Храбр и Бом потянулись за перышком, но не успели — его перехватила цепкая рука подавшегося вперед Дэммиура Нуммуса, а еще через миг в подставленный им мешок беззвучно канули и белоснежные крылья мертвой Дальры. Мгновение… и мы очнулись от странного завороженного забытья, а в ушах перестал звенеть тонкий комариный звон. Встряхнув головой, я уставился на торговца, а он уже со стуком двинул вперед пешку на шахматной доске и кивнул своему шипящему сопернику, предлагая возобновить игру и их пугающий накалом диалог. Золотой змей разинул пасть, но не успел и слова сказать.

— Шах и мат! — объявил серый от усталости полуорк, радостно скаля клыки — Я выиграл!

— ЧТО⁈ — Фуунг Сладкоядый с плеском поднял из вод озерца — КАК⁈

Полуорк продолжал радостно скалиться:

— Что тут сказать? Люблю я скрывать свои гениальные таланты до поры до времени… Шах и мат, уважаемый Фуунг Мудрый. Ты отменный игрок, но и я не хуже. И я готов получить свою ничтожную награду, полагаясь на твою поистине королевскую щедрость и благородность.

Мы уставились на шахматную доску, на чьих клетках было нанесено еще одно сокрушительное поражение золотому чудовищу. Фигур осталось достаточно много, поэтому я так и не смог разобраться в расстановке сил, но Орбит неожиданно зашипел, эти звуки поддержал Храбр, тихо хмыкнул Дэммиур Нуммус, громче всех зашипел Фуунг и только я с Доком непонимающе хлопали глазами, удивляясь всплеску эмоций у остальных. Так удивились гению Бома?

— Твои ходы во многом копируют игру хитроумного Дэммиура — прошипел Фуунг, глядя на полуорка испепеляющим взглядом.

Бом безмятежно пожал плечами:

— Кто знает? Но если он скопировал часть моих ходов — я совсем не против. В шахматах учишься друг у друга.

Дэммиур испустил одобрительный смешок и сделал следующий ход. Фуунг тут же ответил ему, следом дробным перестуком сделал ходы на остальных досках и грозно заявил:

— Признаю свое поражение, Бом… и требую реванша…

— Награда — напомнил ему полуорк.

— Держи… — одно из корневищ вытащило из-под земли свиток серо-красного цвета и уронило в жадные ладони полуорка — Я всегда держу свое слово. Теперь вернемся к игре.

Покачнувшись, Бом испустил долгий выдох, помедлил, глядя с огромным сожалением на шахматную доску перед ним и признался:

— Не могу… Хочу — но не могу. В голове лишь каша и шум морского прибоя… Рос… мне бы отрубиться прямо в Вальдире хотя бы на четверть часа…

Я понимающе кивнул:

— Давай — переведя взгляд на остальных, я оценил выражение их лиц и со вздохом скомандовал — Храбр, Док — непохоже, что вы выигрываете, так что доводите до финала и тоже давайте в цифровой сон. И не спорьте.

А они и не думали спорить. Выглядя живыми мертвецами, этакими серыми человечками с застывшими мертвыми лицами, он с трудом что-то пробурчали в ответ и двинули вперед свои фигуры. Я вернулся к своей игре, уже понимая, что до проигрыша осталось буквально несколько ходов, но еще я знал, что в цифровой сон провалиться не смогу — просто права такого не имею. Еще сражается Орбит. Плетет какую-то паутину Дэммиур Нуммус, внезапно ставший главным соперником и собеседником Фуунга. Еще где-то там прячется Затти — и я из последних сил надеялся, что она не вздумает сунуться к нам.

В полном молчании прошло несколько минут. По соседству последний раз стукнули фигурки, Храбр с Доком признали поражение и сползли со своих золотых кресел. Каждый прятал полученную от Фуунга утешительную награду, выданную золотым змеем мгновенно — такое впечатление, что уязвленный словами торговца змей старательно пытался подправить свою испорченную репутацию.

— Шах и мат.

Я не сразу сообразил, что эти слова относятся ко мне. Медленно кивнув, положил короля набок, принял большой пузырек награды и остался в кресле, обмякнув, уронив руки на подлокотники и обратившись в слух, стараясь не обращать внимания на терзающие меня морозные укусы. Удивительно, но Фуунг не предложил мне еще одну партию. И он словно позабыл о зависшем над очередным ходом Орбите — привязанный к золотому трону неподвижный стальной рыцарь. Все внимание Фуунга было обращено к спокойно сидящему торговцу. И к нему же были обращены его следующие слова.

— А повторил бы ты свои столь наглые слова, не будь у тебя артефакта Туманной Души?

— Нет, не повторил бы — Дэммиур ответил без малейшего колебания и паузы — Я не глупец. Я торговец.

— Риск не для тебя?

— Риск бывает разным, змей. Я всегда готов рискнуть всей своей наличностью и имуществом. Прогорю — не страшно! Каждый при должном умении сумеет вытащить себя со дна самой глубокой финансовой ямы, но попробуй выдернуть себя из самой неглубокой могилы…

— Как мудро ты рассуждаешь… и как трусливо…

Нуммус пожал плечами:

— Может я и трус — хотя для меня это скорее похвала, а не оскорбление. Но я точно не глупец вроде тебя.

— Опять! И снова ты дерзнул оскорбить меня! — змей с человеческим лицом зло оскалил зубы, выпустив на подбородок еще одну струйку золотой крови, упавшей на мою игровую доску и со звоном разлетевшуюся золотыми монетами. Несколько упали мне на колени, и я машинально убрал их в инвентарь, попутно прихватив несколько листочков и удивительно тяжелую веточку.

— Я говорю правду! Ты обкрадываешь нас, змей!

— Я⁈

— Да ты! Ты воруешь жизни нам подобных! Убиваешь других узников этих проклятых земель, лишая нас возможности воспользоваться их уникальными умениями, их магией, их разумом и их знаниями. Та же Дальру Лебединое Крыло что-то знала о мрачной глубине под Пущей — но ты убил ее и обратил ее знания в стылый бесполезный прах! А она ведала не просто «что-то» — ходят слухи, что она водила знакомством с некой жуткой, но могущественной и очень одинокой сущностью там внизу… — торговец приподнял руку и с силой нанес удар кулаком по золотому подлокотнику — И ты оборвал эту тонкую звенящую ниточку! Ты обокрал нас!

— Кого нас⁈

— Всех, кто заключен в этих землях!

— Мы не больше, чем узники в тюрьме!

— Из каждой тюрьмы случаются побеги!

— Отсюда нет выхода!

— Выход есть всегда! Но для начала его надо найти!

И снова зловещее молчание, нарушаемое лишь яростным стуком фигур о доски. И снова первым не выдерживает золотой змей Фуунг:

— Кто сказал, что трусливая Дальра согласилась бы спуститься в бездну⁈ Я просил ее поднять в безопасное для нее небо — но она отказалась! А спуститься в смертельно опасную бездну Нотнавка… Ты ловко играешь словами, торговец, ты смеешь обвинять меня… но я знал Дальру лучше тебя!

— Не знал — возразил Нуммус — А если и знал, то лишь как запуганного тобой и собственной судьбой узника…

— А ты бы узнал ее иначе?

— Конечно! Я бы узнал ее как того, кто остро в чем-то нуждается и ради этого готов заключить со мной обоюдовыгодную сделку. Я ей — она мне. Я ей много — она сколько сможет. Я ей что-то важное лишь для нее, тогда как она просто послала бы зов в бездну, чтобы оттуда поднялась та сущность…

— Которая бы просто пожрала тебя! В той бездне нет ничего мирного и безопасного!

— Как и ты — парировал торговец и Фуунг поперхнулся началом следующей фразы, а Дэммиур легко продолжил — Благодаря Дальре я бы получил возможность познакомиться с кем-то еще… узнать, что ему или ей нужно, а затем и раздобыть необходимое для следующей важной сделки…

— Монстрам из бездны нужна лишь твоя кровь!

— И я бы поделился частью — ответил торговец и огорченно покачал головой — Как же я не люблю таких как ты, змей…

— Это каких же?

— Таких, кто уже осознал свою неправоту, но отказывается признать это, равно как и свое поражение в споре… Шах!

— Проклятье! — зло зашипев, Фуунг полыхнул глазищами, опустил огромный лик к самой доске, сверля фигуры злым взглядом — Ты снова отвлек меня!

Дэммиур Нуммус тихо рассмеялся и развел руками:

— Так не отвлекайся… И мы с тобой говорили о бездне… Раз ты убил Дальру… то может сам и спустишься в пропасть, чтобы призвать того, кто захочет с нами говорить?

— Повторюсь, глупец — там кровожадные беспощадные монстры!

— Там узники вроде нас с тобой. И им нужно то же самое — самое главное! — … помимо нужд в некоторых личных мелочах, которые я готов отыскать и предложить за небольшую справедливую цену.

— И что же это «самое главное»?

— Свобода! — выдохнул торговец и со стуком припечатал ферзя к черной клетке доски — Шах!

— Это еще не конец! — прошипел змей — Это моя стратегия!

— Твоя стратегия как в игре, так и в жизни ведет лишь к твоему сокрушительному краху, злой обидчивый змей… Ты почти проиграл в шахматы и Башнях. И ты давно проиграл в жизни, убив большую часть знакомцев и распугав остальных… Ты глупец, Фуунг! Шах! И мат!

— ПРОКЛЯТЬЕ!

— Победа! — двинув вперед последнюю башню, торговец откинулся назад к спинке кресла — И еще одна моя победа… и еще одно твое поражение, злой глупый змей Фуунг!

На следующие секунд десять оглох я, оглох Орбит, Дэммиур, шершни и наверняка вообще все живое, что и неудивительно после невероятного громкого яростно рева поднявшегося вверх золотого змея. Я даже часть сонливости растерял, глядя вверх, смотря на мотающуюся в выси голову Фуунга и ловя лицом тягучие золотые капли, ударами снимающие с меня часть здоровья и тут же обращающиеся в золотые монеты, отправляющиеся прямиком в мой инвентарь. Наконец-то мне платят за битье моей же рожи и платят щедро…

Когда Фуунг Сладкоядый закончил орать на весь мир, он опустил лицо к нам, помолчал, скрежеща зубами и спросил неожиданное:

— Сыграем еще раз, торговец Нуммус?

— Сыграем. Но только после того, как я получу еще две награды.

— Что ж… Фуунг всегда держит свое слово! Но награды я выберу сам!

— Одну награду выберешь ты и одну — я.

— И чего же ты пожелаешь? Хотя я угадаю и сам — ты возжелаешь Лампу Отваги! Посмертная вещица Сцреалса Знающего Путь…

Торговец и бровью не повел, глядя в лицо Фуунга. Он лишь небрежно кивнул:

— Верно. Мне нужна Лампа Отваги. Светильник дарующий заветный свет, что разгоняет не только тьму, но и живущих в ней тварей.

— А если я не пожелаю отдать?

— Тогда наша игра и наш разговор окончены.

— А если я не пожелаю играть дальше и мне нужна лишь беседа?

Немного подумав, торговец едва заметно улыбнулся:

— Я уйду, но однажды я обязательно вернусь, завистливый и жадный змей Фуунг. Вернусь, чтобы сделать тебе еще одно выгодное для тебя предложение.

— Еще одно? Пока я не услышал ни единого! Из твоего рта изливается лишь бесконечный поток оскорблений — который я по непонятной для меня причине все еще терплю!

— Пока не предложил — подтвердил Нуммус — Но я сделаю тебе предложение, змей Фуунг. Обязательно сделаю.

— Когда же?

— Как только ты вручишь мне артефакт Сцреалса Знающего Путь… — Фуунг с шипением начал надуваться, но он не успел ничего сделать или сказать, потому что Дэммиур Нуммус неожиданно резко поднял руку, наставив в лик змея указующий перст и заявил — Заметь! Я не требую ничего твоего! Крылья Дальры и Лампа Сцреалса отняты тобой насильно! Я же не забираю, а выигрываю их у тебя, попутно одаривая беседой, новым взглядом на жизнь и предложением будущей важной сделки… сделки, что крайне выгодна для тебя…

— Сначала предложение! — похоже, золотой змей уперся, раздраженно глядя на двойное поле проигранных им битв.

— Что ж… почему бы и нет. Я предлагаю тебе свою помощь в обретении свободы для всех нас, змей Фуунг. Желаешь ли ты вырваться из сего мрачного узилища? Отвечай, как есть!

— Желаю ли я⁈ Еще бы мне не желать! — рев змея был почти столь же оглушителен, как и прежний.

Я невольно взглянул на своих товарищей, но они даже не шелохнулись, вповалку лежа на жухлой траве в паре шагов от меня.

— Я готов разодрать в клочья небо и землю — лишь бы вырваться отсюда! — шипящий Фуунг свился кольцами, в небо рванули пенящие гейзеры — Я готов выпить кровь и сожрать кровь любого, если это откроет мне путь к свободе! Я заперт здесь слишком долго… я! Великий я! Разве не читается в моих глазах жажда свободы, торговец Дэммиур Нуммус? Разве ты слеп? Или глуп, раз не прочел этого в моих глазах?

— Я должен был услышать.

— Что ж! Вот ты и услышал! Вот только я не из тех, кто верит в сказки… и я не из тех, кто верит чужим словам. Да я проиграл тебе артефакты… но эти земли невелики в размерах и однажды я дотянусь до тебя и заберу свое обратно…

— Это не твоё.

— Стало моим! Раз я забрал — оно моё! Таков закон сильных! Таков закон войны!

— Но не закон торговли… я иду другим путем.

— И каким же?

— Я уже говорил тебе, змей — я тот, кто заключает сделки с каждым — подняв взор, торговец дождался, когда в подставленный мешок опустится золотая лампа с богатой рубиновой инкрустацией по низу. Лампа, похожая на золотой ящичек с кольцом для держания вверху и четырьмя закрытыми заслонками.

— Ты говорил… — признал Фуунг и в это же время его корни задвигали фигурками, снова расставляя их на доске — Ты много чего говорил, но лишь сотрясал попусту воздух… а вот про свободу я бы, пожалуй, послушал… но лишь по своей снисходительности к глупым мечтам…

— Я не мечтатель. Я делец.

— И ты не рисковый…

— О нет. Я не рисковый.

— И в бездну с артефактом Отваги ты спускаться не станешь?

— Не стану — подтвердил торговец и сделал новый ход.

— Тогда зачем тебе артефакт?

— Ответ прост — чтобы с его помощью заключить следующую сделку. Он послужит и инструментом, и платой для одного отважного и честного юноши — который в отличие от меня готов рискнуть и даже умереть. Думаю, ты, змей, уже понял о ком именно я сейчас говорю…

Я подзавис, глядя на шахматную доску и ожидая продолжения беседы. Но молчание оставалось незыблемым, и я поднял глаза, чтобы удивленно понять, что они оба — Нуммус и Фуунг — смотрят прямо на меня.

— К-хм… — сказал я и торопливо глянул через плечо.

За мной никто не стоял. Обреченно вздохнув, я опять повернулся к… пугающим личностям, столь разным и столь почему-то одинаковым и спросил:

— Это я готовый рискнуть и даже умереть честный и отважный юноша?

— Ты-ты — поощряюще кивнул Дэммиур Нуммус — Ты особенный, Росгард…

— И лучше тебе не отказываться, если не хочешь, чтобы я сожрал этого вороватого рыцаря — один глаз Фуунга скосился на медитирующего над шахматами Орбита — И чтобы я не открыл охоту на его не менее вороватую подельницу…

— А если я соглашаюсь — то ты их прощаешь? — спросил я.

— Если вернут украденное — да.

Почесав щетинистый подбородок, я спросил о главном:

— А что делать-то надо? Что меня ждет?

— Бездна! — ответил торговец и очень по-змеиному улыбнулся — Тебя ждет сумрачная бездна Нотнавка, Росгард Решительный…

— Бездна Нотнавка — повторил я и невольно поежился — Мне надо подумать и…

— Если отправишься в путь прямо сейчас, то получишь в награду Лампу Отваги — артефакт станет твоим сразу же после выполнения моего поручения. По моим сведениям, артефакт обладает немалыми силами, что ой как пригодятся горстке рвущихся вперед авантюристов. Он способен защитить от монстров ваш полевой лагерь, способен высветить скрытые символы и невидимых тварей… я могу продолжать и продолжать перечислять его полезные свойства, но предпочту напомнить, что раз вы рветесь все дальше и дальше, то скоро на пути у вас встанут погруженные в мрак запертые Мерзозвонкие Врата, за которыми лежит настолько густая тьма, что огниво и кресало не смогут высечь даже жалкой искры, а самый добрый факел сможет лишь жалко тлеть, не освещая дальше вытянутой руки…

— Та-а-а-к…

— Ты согласен с предложением, Росгард?

— А второй артефакт? Крылья Дальры… — я спрашивал без особой цели, просто стараясь выгадать немного времени для обдумывания.

Хотя кого я обманываю — я уже согласен. Лишь бы на ногах удержаться, когда встану с кресла.

— Лебединые Крылья Дальры… их и еще кое-что я тоже готов предложить тебе. Но эту сделку мы обсудим позднее, Росгард… после твоего возвращения. Так что скажешь?

— Но почему именно сейчас?

— Потому что лишь в рассветное время там внизу появляется тот, кому я хочу через тебя передать выгодное предложение.

— Спуститься с Древа будет очень непросто, а я устал. Еще там эти монстры и…

— Ты спустишься быстро — заверил меня Фуунг и над его головой с гудением завис огромный шершень.

— И я очень устал — признался я — Еле мыслями ворочаю. Мы не спали почти сутки и…

— Тогда испей моей особой медовой браги, Росгард — зашипел золотой змей, растягивая губы в широкой улыбке — У нее особый эффект… и я добавлю в нее каплю своей крови…

Меня даже не передернуло. Я настолько устал, что не ощутил от этого наверняка коварного и чуток мерзковатого предложения вообще ничего. Просто вяло подумал, что тут явное недопонимание — ведь устала не моя цифровая оболочка, а настоящий «я», тот, что лежит сейчас в коконе в реальном мире. Но смысл спорить и переубеждать? Они настроены решительно. А мне настолько на все плевать, что я тоже настроен решительно. Поэтому я просто кивнул и спросил лишь одно:

— Сколько я буду спускаться в лапах шершня? Успею вздремнуть? Хотя бы четверть часа…

— Ты успеешь — кивнул Фуунг и глянул на Нуммуса как на старого сообщника по темным делишкам — Ведь он успеет, Дэммиур?

— Он еще как успеет — улыбнулся Нуммус и заглянул мне в глаза — Запоминай, что тебе надо будет сделать, Росгард Отважный. Запоминай хорошенько…

Я кивнул и погрузился в слух, одновременно включив запись. Не доверяю я своим ушам и тем более своему опустошенному усталостью разуму. В глаз попала прилетевшая откуда-то справа вспышка света. Поморщившись, я прикрыл глаз и глянул в ту сторону. Солнечный зайчик с помощью серебряного наруча в меня пустил медитирующий рыцарь Орбит. Заметив, что я обратил на него внимание, он прижал палец к краю стола перед ним и начал выводить невидимые буквы.

Н… о… т… н… а… в… к…

Бездна Нотнавка? Ну да — туда меня и отправляют. И я очень надеюсь, что Орбит не собирается мне писать о ней пространное сообщение таким вот способом — буква за буквой.

Его рука снова задвигалась и, сокрушенно вздохнув, я продолжил читать, одновременно вслушиваясь в четкие слова-инструкцию торговца Дэммиура Нуммуса.

К… в… вроде бы «а»…

Проклятье… кто-нибудь, пристрелите меня уже… Росгард хочет просто сдохнуть…

Глава 5

Если вдруг, вот просто вдруг, меня в будущем кто-нибудь спросит: а тебе приходилось пикировать в дышащую смертью пропасть верхом на шершне-самоубийце? — я с чистой совестью отвечу чистую правду — да, приходилось.

Хотя на самом деле гигантских шершней было четверо и верхом на их мохнатых холках мне удалось посидеть совсем немного. А остальное время они, отвесно не падая, а пикируя и изо всех сил при этом работая гудящими крыльями, подобно подсдутому мячику перебрасывали меня из лап в другие шипастые лапы, нанося при этом ужасные раны. Воздух свистел в ушах, все мелькало перед глазами, с каждой секундой становилось все темнее, а мы продолжали проваливаться в бездну. Я, прижимая к груди взятые с собой предметы, молчал и завороженно наблюдал даже не за происходящим вокруг, а за тем, что происходило прямо во мне — а там творилось всякое страшное. Каждый невольный бросок или удар шершня убивал меня — ну почти. Моя раздутая брагой и еще парой зелий жизнь скакала туда-сюда как бешеная! Вот удар колючей ноги пробивает меня в районе живота, я вишу пронзенной букашкой и здоровье падает в тартарары, как и я сам, но долетает лишь до половины и тут же взлетает до максимальных значений, чтобы опять обрушиться после нового тычка или броска. Спустя мгновение мы проходим через слой отравленного воздуха и экран заполняет десяток системных оповещений, здоровье опять улетучивается, но разогнанная до безумных значений регенерация не только восполняет его за секунды, но и заодно очищает меня от пяти мощных ядов, а бирюзовая кислотная влага бессильно пузырится на моем лице и руках, не в силах причинить вреда.

Это все медовая брага Фуунга Сладкоядого, сдобренная его ядом и… толикой его золотой крови. Я выпил предложенный мне безумный коктейль без малейших раздумий, и он оказался невероятно вкусным. А затем меня начало «раздувать» — жизнь и бодрость выросли в десять раз, мана увеличилась вчетверо, регенерации — все до единой — ускорились раз в двадцать. Характеристики скакнули втрое. Можно сказать, что среди своих уровней, я превратился в подобие Супермена. Никто из игроков малых и средних уровней попросту не сумел бы меня убить собственными силами — им попросту не нанести так много урона и в столь короткое время. Даже если почти убьют одним ударом, надо ведь еще нанести следующий — а за этот миг мое здоровье полностью восстановится, я очищусь от ядов и прочей гадости, а еще я сохраню кучу сил, чтобы бить в ответ.

Златоядная медовая брага Фуунга Золотое Гинкго… Это воистину эликсир богов.

Одна проблема — как оказалось, испить сей эликсир можно лишь раз в жизни, а действует он ровно четверть часа, если без крови Фуунга, а с ней двадцать пять минут.

Пятнадцать минут, чтобы ощутить себя всесильным существом… ну почти всесильным… но дай мне кто глотнуть его мне до проведенного Акмэром обнуления и… я даже представить не могу свою силу, ведь брага усиливает еще и все твои заклинания и боевые умения на семнадцать процентов.

А если дать глотнуть сего напитка такому бойцу как Черная Баронесса или Алый Барс?

А если его выпьет боевой маг Пылающая Злоба, владеющий целым арсеналом максимально прокачанных заклинаний? Да он в одиночку сможет вынести ко всем вальдирским чертям не меньше отряда крутых врагов!

А если по маленькому глоточку браги сделает какой-нибудь вступивший на тропу войны клан? Или этой чудесатой жидкости изопьет ватага отчаянных игроков разбойников, окруженных элитной стражей в дремучем лесу?

Да уж…

Не знаю насчет остальных, но я прекрасно понимаю почему здесь оказался заперт Фуунг Сладкоядый — он представляет собой настоящий источник всемогущества и ему никто не позволит топтать землю Большой Вальдиры. Ну я бы точно не позволил…

Размышлял я лениво и во время падения. Мне было тепло, хорошо и спать я не хотел абсолютно. Остроты ума не обрел, вялость осталась, навалилось пронзительное безразличие, благодаря чему я просто падал и падал вот уже минут так пять…

Первым вражеский удар сбил шерня, что как раз подхватил меня и рванул в сторону, надеясь избежать летящей на него раскаленной паутины. Насекомому уйти не удалось, но зато он успел отбросить меня в сторону, а сам через секунду превратился в сотню мелких дымящихся кусочков, оставшихся далеко вверх — мы двигались куда быстрее обычной скорости свободного падения.

Второй шершень погиб от удара светящегося щупальца — его задело едва-едва, но этого хватило, чтобы шершня… сплющило в тонкую лепешку, брызнувшую внутренним содержимым. Такое впечатление, что полосатый гигант угодил под гидравлический пресс.

Третий шершень совершил несколько головокружительных маневров, пронесся сквозь кольца медленно скручивающихся щупалец и вроде как толстенных корней, избежал попадания в растянутую во тьме раскаленную паутину, нырнул, уходя под висящие в воздухе пылающих отрубленных рук каких-то великанов и… со всего маху напоролся на ставшее видимым лишь в последний момент льдистое полупрозрачное лезвие, растущее из черного скалистого пика. Меня снова отбросило, четвертый и последний шершень бережно поймал, крутанул бочку и вошел в штопор, летя сквозь вертикальную каменную трубу, больше напоминающую издырявленную кишку, опутанную раскаленной паутиной. Там снаружи о камень бились щупальца, труба содрогалась и трещала, над нами что-то рушилось, а мы, выправившись из штопора в пике, добавили скорость и… очередное лезвие рассекло моего крылатого коня пополам, едва не располовинив и меня, растянувшегося на его холке. Остаток шершня кувыркнулся, перехватил меня лапами, щелкнул на прощание залитыми кровью жвалами и швырнул меня вниз. Падая спиной вниз, я махнул ему на прощание рукой и успел увидеть, как его бравые остатки накрывает брошенная кем-то многоногим раскаленная паутина. Вспышка… и я остался в полном одиночестве, продолжая падать в густом тумане.

Я не пытался предугадать что там будет дальше. Бессмысленно — вокруг лишь темнота, в ушах свист ветра, а глаза слезятся от напора воздуха. Я лишь попытался направить ноги вниз, чуть согнул их и… чуть ли не с хрустом сложился гармошкой после чудовищного по силе приземления на что-то как мне показалось мягкое. Здоровье упало почти до нуля, но мгновенно выпрямилось, как и я сам. Пружинисто подскочив, я упал, перекатился по ворсистому или травяному боку какого-то возвышения, беззвучно упал на пружинящую поверхность и глянул наверх — откуда на меня неотвратно падало светящееся щупальце толщиной с часовую башню.

— Пусть не знаю слов заветных, но одари ты светом грешных — пробормотал я, сжав в ладонях холодный металлический ящичек — Обожги ты тьму и страх, а меня сожги хоть в прах!

Вспышка…

Между ладоней полыхнул и потух огонек.

Светящееся щупальце продолжало падать…

Вспышка…

Еще одна…

Поспешно вскинув руки над головой, я встал и… во все стороны ударил шар разрастающегося белого света. Стоило рушащемуся щупальцу коснуться его и… извернувшись змей, ярко вспыхнув беспощадным огнем, оно метнулось в сторону и исчезло в темноте. Тянущийся ко мне белесый стылый туман задымился и… побежал прочь, испаряясь и жалобно плача.

Медленно опустив Лампу Отваги, я перехватил ее одной рукой и некоторое время смотрел на довольно напрягающуюся картину — моя рука горела. В буквально смысле слова моя левая рука полыхала огнем от кончиков пальцев до середины предплечья и вполне могла служить дополнительным факелом. Мое здоровье прыгало туда-сюда как бешеное, перед глазами мелькали системные сообщения о сильном ожоге, что тут же исчезали, но сразу появлялись вновь. Я не знал заветных слов и артефакт хоть и работал, но брал свою жестокую плату. Не бурли в моих венах медовая брага Фуунга, я бы сгорел за мгновения, а сейчас кое-как справлялся, наверняка представляя собой довольно жуткое зрелище. Чем я хуже обитающих здесь монстров? Внешне ничем не хуже…

Усмехнувшись, я выставил лампу перед собой и, морщась от бьющего в лицо дыма от своей сгорающей и тут же нарастающей цифровой плоти, зашагал куда глаза, скользя глазами по каменистому и относительно ровному дну бездны. Все поросшие густым фиолетовым мехом холмы — на такой недавно приземлился — я обходил, не отрывая взгляда от камня под ногами. Я искал указанные таинственным торговцем приметы и мне следовало поторопиться — артефакт может проработать полчаса, после чего потухнет на три часа. Но задолго до этого в моей крови растворятся капли медовой браги всемогущества, и я обращусь в факел, а затем в горстку праха…

Надо спешить…

Не могу даже предположить какое расстояние я преодолел в этом крайне неуютном месте. Я шагал и шагал по дну пропасти, высвечивая дорогу спасительным артефактом, а местность вокруг была настолько гнетуще однообразное, что я сам себе казался одним из персонажей карусели в заброшенном парке. В том, что я все же не кручусь, а все же двигаюсь относительно прямо, меня убеждали то и дело обрушивающиеся на меня локальные катаклизмы — едкий дождь, ядовитое облако, ледяной туман, рвущиеся из щелей под ногами струи кипящей воды, порывы огненного ветра, несущего с собой пылающие древесные колючки. Все это орошало меня, обдавало с ног до головы, втыкалось в лицо и тело и поджигало. Упорно пыталось убить самыми жуткими способами, но дарованная брагой регенерация пресекала эти попытки, и я продолжал жить и шагать. И заодно думать о том, как хорошо, что в мире Вальдиры нет боли. На происходящее по сторонам я не смотрел — знал, что увижу лишь стены из извивающихся щупалец, что только и ждали шанса напасть.

Я уже начинал беспокоиться, ведь неумолимый таймер отсчитывал секунда за секундой, отрезая ломтики оставшегося у меня бессмертия. Может Дэммиур Нуммус ошибся? Что-то напутал? Может спускаться надо было в другом месте, ведь пропасть огромна…

И тут свет лампы разогнал темноту между двумя багровыми валунами, выглядящие болезненными вздутиями, и между ними я заметил их — будто высеченную прямо на камне вязь сложных и непонятных букв, складывающих в обширные письмена. Припав к земле, я коснулся букв рукой и ощутил их резные очертания. Стоило коснуться и букв ожили, по ним прошла волна зеленоватого света, убежавшая круто вправо. Встав, я побежал следом за улетающей волной света, оббегая холмы, держа фонарь высоко над головой и не обращая внимания больше ни на что. Как только зеленоватый свет угасал, а это случалось примерно через каждые сто шагов, я опять касался бук и появлялся новый световой поводырь. Путешествие длилось недолго, но за это время я раз десять сменил направление движения, все это время топча ногами непонятные письмена, изредка прерывающиеся детальными картинами мертвых пейзажей, разбитых в руины замков, пробитых насквозь холмов со стоящими над ними великанами с поднятыми к пылающему небу руками и много-много чего еще — хотя рассматривать времени не было.

Я снова круто свернул и едва не влетел в клубящееся над землей потрескивающее черное облако, пронизанное вязью серебристых молний. Из клубящейся черной пелены вылетали и снова погружались обратно трескучие шаровые молнии. Облако медленно двигалось, оставляя за собой полосу из букв и рисунков — словно странный спятивший принтер, вдруг решивший отправиться в путешествие.

Дэммиур Нуммус предупредил меня строго настрого — коснешься облака — умрешь! Поэтому я сначала отскочил, вовремя избежав касания вылезшего из облака туманного языка и только затем полез за пазуху, вытащил книгу в белой обложке и снова побежал, на этот раз обходя облако стороной. Оказавшись перед ним, я убедился, что загадочная и пугающая сущность движется на меня, после чего наклонился, уложил аккуратно книгу на камень и опять отступил, внимательно наблюдая. Секунда… другая… и черное облако наплыло на книгу. Еще секунда… и внутри облака вспухла яркая зеленая вспышка, сменившаяся такой же, но бирюзовой, затем красной, наконец белой и снова зеленой. Этого я и должен был дождаться — единственного сигнала, что послание торговца Нуммуса доставлено адресату.

Рисковое поручение выполнено. Задание, на которое мог решиться только не боящийся очень возможной смерти игрок.

Глянув на таймер, я устало улыбнулся — надо же, у меня в запасе еще чуть больше минуты. Отступив, чтобы снова пришедшее в движение облачная сущность не задела меня, я присел на поросший изумрудным мхом валун, уронил руки на колени и ненадолго замер, глядя на камень между ступней.

Как же я устал…

Перед глазами вспыхивали и гасли желтые круги, руки чуть подрагивали, раскачивая Лампу Отваги. Сижу себе тут на самой глубочайшей возможно точке Запертых Земель и собираюсь с силами, чтобы покинуть эту бездну и вернуться в раскинувшуюся там наверху Страннорослую Пущу.

Осталось тридцать секунд…

Потянувшись в инвентарь, я глянул вниз и без всякого удивления заметил, что камень под ногами стал полупрозрачным и чуть засветился изнутри. Наклонившись, я ладонью стер с него грязь — так протирают пыльное зеркало — и всмотрелся в глубину камня… после чего меня все же настигло сонное легкое удивление. С той стороны на меня смотрело лицо — но не мое, нет. Это было лицо с большими чуть выпученными глазами, а с той стороне камня касалась перепончатая рука, окутанная дымкой магической ауры. Это ахилот. На меня смотрел ахилот. Причем игрок, судя по зеленым буквам над его головой — различить их я не смог. В другой руке ахилот держал нечто ярко-ярко светящееся, возможно супер навороченный термитный факел, другой касался разделяющего нас «зеркала» и при этом он, похоже, висел вниз головой и широко-широко улыбался. На секунду мне почудилось, что он замурован в камне, но тут он двинулся, сместился чуть в сторону, потянулся за небольшим камнем и эта иллюзия рассеялась. Он в своей родной водной стихии и при этом очень и очень глубоко — я буквально видел, как под слоями многочисленных магических аур его тело шло рябью от чудовищного давления воды.

Я поднес лампу к самому камню и… ахилот с той стороны пораженно вздрогнул, взглянул точно на меня — хотя вряд ли он меня видел.

— Когда вглядываешься в бездну — пробормотал я, сидя неподвижно.

Миг… еще один… Сплющиваемый давлением ахилот прижался к камню лицом, вгляделся и… вздрогнул еще сильнее, резко отпрянул… и его снесла чья-то черная огромная тень. Крутясь упал на дно пылающий термитный факел, чтобы пару раз мигнуть и угаснуть. Похоже, он увидел меня. Может не разглядел в деталях, но точно он что-то увидел за секунду до того, как его сожрала глубоководная тварь.

Выпрямившись, я достал нужный предмет, неуклюже закинул его за спину, взглянул на последние секунды таймера и, резко оттолкнувшись от камня, взлетел. Я не видел, но знал, что за моей спиной распахнулись огромные белоснежные лебединые крылья, в стороны ударил поток воздуха и я понесся вверх и вверх. Глянув вниз, я увидел свои болтающиеся ноги и рвущийся со дна пучок безмолвных страшных щупалец.

Десять секунд до конца моего усиления… девять…

Поведя плечами, я легко повернулся вокруг оси, продолжая взлетать со скоростью истребителя, пролетая через смертельные слои отравленного воздуха. Чуть отклонившись, я избежал столкновения с подвешенным в растительной сетке огромным валуном, влетел внутрь чьей-то мертвой кости, избежав хватки длинных паучьих лап, а затем и брошенной раскаленной паутины.

Шесть секунд… пять…

Так вот каково оно — чувство свободного полета… не падения, а именно что полета, дарованное Бессмертным ангелам Вальдиры и отнятое у нас — простых ее смертных…

Летать — здорово.

Последний хлопок крыльев и я вырвался из черноты бездны сначала в сумрак, а через пару секунд я оказался в самой середке широкого столба солнечного света, продолжил полет в нем и двигаясь прямо к пылающему надо мной ярчайшему пятну. Вниз я больше не смотрел. Зачем? Там ничего кроме гонящейся за мной разочарованной смерти. А вот наверху, возможно, что-то очень и очень интересное. И я хочу это увидеть… я хочу…

Мимолетный шелест ветвей… и мое дыхание пресеклось, когда я оказался в бескрайнем воздушном океане, зависнув без движения над зеленым морем листвы. Хрипло покрикивая, мимо летела большая гусиная стая, направляющаяся в сторону давно покинутых нами долин, оставляя за спиной седой хребет горной гряды.

Вставшее солнце осветил Запертые Земли, подняло с мокрой листы облака радужных испарений и разбудив потянувшиеся к нему гигантские цветы на верхушках некоторых крон. Секунда шла за секундой, а я все висел без движения, наслаждаясь ощущением невероятной свободы и никак не в силах насытиться этим чувством.

Я умею летать…

Я лечу…

И я не хочу возвращаться туда вниз на скучную землю…

* * *

Утро реального мира…

Закутавшись в теплый клетчатый плед, забравшись с ногами в плетенное кресло, я без аппетита жевал сочные на вид, но почему-то безвкусные сейчас многослойные бутерброды и смотрел на недвижимый, но такой живой дремучий лес, настоящую чащобу, что начиналась сразу за огораживающим лесное поместье забором. Сделав глоток крепкого черного чая с немалой дозой сахара, я почти не ощутил его сладость, равно как и аромат брошенной в кружку дольки лимона.

И нет, дело не в моей усталости — это обычное дело.

Я не чувствую вкуса, потому что всеми мыслями и даже душой я все еще там — в небе Вальдиры, с широко расправленными белоснежными крыльями, лечу над кронами Пущи, легко избегая столкновения с другими воздушными обитателями. Я не слишком долго был птицей, но уверен, что эти ощущения мне не забыть никогда… и вряд ли что-то еще может сравниваться с этим.

Откинув голову на спинку кресла, я взглянул в серое земное небо, затянутое низко идущими над тайгой тяжелыми тучами. Похоже, скоро начнется долгий дождь…

Под правым локтем завибрировало и, сместив руку, я взглянул на засветившийся экран планшета.

Вызов Вальдира-мессенджера. Черная Баронесса.

Разблокировав устройство, я принял вызов, сначала убедившись, что в камеры планшета не попадет ничего кроме моего лица, куска неба и может растущей за мной старой сосны. Я бы вовсе камеры отключил, но для начала решил показать свое опухшее лицо собеседнику, доказывая тем самым, что это именно я. Хотя возможно такую харю и не стоит показывать людям.

— Привет! — я поздоровался первым, причем на первом слоге я еще пытался звучать звонко и бодро, но на втором понял, что это нереализуемо и закончил хриплым сипом.

— И тебе — пробубнил мне с той стороны некто неизвестный, но со смутно узнаваемым голосом — Выглядишь неплохо.

— Да-а-а-а… — протянул я и осторожно кивнул, чтобы не вызвать слишком уж сильной боли в не желающей просыпаться шее — На твоем фоне, пожалуй что так… обалдеть… ты сколько пробыла в коконе⁈

Узнать оригинал Черной Баронессы было довольно трудно — с экрана на меня смотрело серое изможденное лицо недавно вышедшей из черного запоя сорокалетней женщины, для чего-то сыпавшей себе песок в глаза, добившись их лютой красноты и полопавшихся сосудов, а после всех этих издевательств вдруг вздумавшей привести себя в порядок и использовавшей для этого все доступные ей методы. Лицо большей частью покрыто толстым слоем какой-то прозрачной гадости вроде крема, под глазами налеплены изогнутые белые полоски, на потрескавшиеся губы с торчащими кусочками кожи нанесен зеленый бальзам, местами зашедший за контур рта, на волосы пришлепнута некая конструкция вроде компресса, из-под которого на лоб стекают густые серые струйки. Голос звучал слабым эхом, вырывающимся из песчаного грота посреди знойной пересохшей пустыни, в уголке губ слева подрагивала длинная трубка, через которую девушка… девушка⁈ — нервными глотками втягивала в себя оранжевую жидкость, не замечая, что часть проливается на подбородок. Насчет одежды — я ее не заметил, но собеседницу видел лишь от макушки до зоны чуть ниже плеч, так же густо намазанных белым кремом. За нервно подрагивающим голым плечом виднелась стойка капельницы с двумя прозрачными пакетами, откуда вниз и скорей всего в вены ЧБ уходил некий медицинский раствор. «Прекрасный» облик довершал частый тик левого глаза и вроде как синяк с царапинами на правой щеке. Хотя нет… ее облик завершало невероятно истощенное лицо с глубоко впавшими щеками и провалившимися в темную пропасть глазами.

Наглядевшись на эту иссохшую старушку, я мгновенно перестал жалеть не только себя самого, но и всех своих дрыхнущих сейчас компаньонов, беззвучно поклявшись выдавить из этих проклятых лодырей все соки до последней капли! А ведь еще минуту назад я клял себя последними словами за свою безжалостность и эксплуатацию боевых камрадов. Хрен им, а не пощада! Пинками в Вальдиру — и вперед по Тропе! Будут огрызаться — покажу им чудесное фото истинного фанатика игрового мира — «прекрасной» Черной Баронессы.

— Можно я скрин с твоим лицом сделаю, а?

Сухая мумия под семью кремами ожила и, как мне почудилось, с тихим хрустом покачала головой на слишком тонкой шее:

— Ты что! Не вздумай, Рос! Такое никому показывать нельзя…

— Да я шучу — улыбнулся я — Хотел бы я сделать тебе ответный комплимент, но… это просто невозможно. Ты выглядишь так, будто… будто… да блин даже сравнения подыскать не могу. Сколько ты пробыла в игровом коконе безвылазно?

— Тебе этого лучше не знать — прошелестела мумия и опять покачала головой на похрустывающей шее — И сейчас так выгляжу не только я, Рос. В таком же состоянии вся верхушка, середка, большая часть хвостов и даже часть рекрутов клана Неспящих, желающих доказать преданность клану. То же самое сейчас и с другими амбициозными или просто хотящими выжить кланами. В Вальдире происходит слишком много всего огромного, страшного и оглушающе многообещающего. И при этом все, кто умеет прислушиваться к чужим словам или сам не без прозорливости, понимает, что главные события еще даже не наступили. Так что не время отдыхать — если мы хотим удержаться на гребне волны, на вершине горы и на пике своей…

Увидев, что ее глаза застыли в одной точке, я мягко прервал ее:

— Эй… эй…

Очнувшись, она заморгала, втянула в себя большую порцию оранжевой субстанции из трубочки, поморщившись, с трудом проглотила и попыталась улыбнуться, но вышло у нее плохо. Вздохнув, я спросил:

— Ты это мне остатки пламенной речи перед умирающими от истощения сокланами зачитывала сейчас?

— Что-то вроде. Голова не работает. Меня аварийно выбросило из кокона всего пару часов назад.

— Тебе нужно поспать — я произнес эти слова максимально мягко.

Не такой она человек, чтобы слушать чужие распоряжения, а в таком состоянии и подавно. По себе знаю — одно неправильное слово и взорвешься раздраженным яростным вулканом. Но к моему удивлению она просто кивнула:

— Сейчас лягу и отрублюсь. Пусть только в волосы восстанавливающая гадость впитается. Мной занимаются два доктора, а им ассистируют две помощницы — их отправила в реал раньше, и они успели пройти те же процедуры и немного поспать. Выпросила у них несколько минут для звонка тебе.

— И капельница есть…

— У нас все есть. Как только я поняла, что события быстро наберут обороты, то объявила экстренный сбор костяка. Мы сняли под себя два этажа частной больницы. Установили коконы в коридорах, а в палатах приходим в себя под медикаментами и отсыпаемся.

— Охренеть просто…

— Да мы далеко не первые перешли в этот режим. Все крупные кланы Вальдиры сейчас так живут. Кто-то в санатории, кто-то в гостиницах или санаториях. Все нанимают охрану и медицинский персонал, который не будет задавать лишних вопросов. Я предпочла арендовать больницу вместе с персоналом. И я не допущу повторения истории с Озорным Ветерком. Если кто-то из нас начнет загибаться — врачи со всем необходимым оборудованием уже на месте.

— Охренеть просто — повторил я и снова поклялся себе гнать себя и камрадов по Тропе до тех пор, пока мы не дойдем до ее конца или просто не помрем на бегу.

— Ты чем занят? — спросила мумия, с хлюпаньем втягивая в себя оранжевую и уже пугающую меня яркостью цвета жидкость.

— Спа-а-ать — повторил я и вяло махнул рукой, отправляя ее куда-то там, где как я надеялся у нее стояла мягкая кровать — Иди срочно спать. Ты похожа на вылезшего из-под пирамиды фараона Тутансухаря.

— Тутанхамона.

— Вот на хамон ты вообще не похожа — вздохнул я — Так что ты Тутансухарь Третий. И вообще считаю его прозвище злой насмешкой, если разложить на слоги — Тут-там-хамон. Тут и там мол хамон, иди и бери — а там обман и еще все органы из него вытащили и мозги в банку запихнули. Тут Тутан, там Хамон…

— О-о-о… замолчи! У меня голова заболела… Все шутишь?

— Ну…

— И как теперь мне это развидеть и расслушать про Тутана и Хамона?

— Спать иди. Чего ты вообще решила позвонить?

— А вот чего.

Экран с ужасающим ликом Баронессы исчез, но зато появилось размытое и словно подернутое туманом изображение. Вглядевшись, я различил нечто вроде черного вулканического стекла, «впаянного» в серый песок, в который вцепилась чья-то перепончатая рука. Самое интересное было в самом стекле, а вернее в том, что смутно можно было различить за ним — цветное изображение с ярким пятном вверху слева. Присмотревшись, я понял, что вижу размытую фигуру какого-то сидящего на камне парня, причем сидящего как бы вверх тормашками по отношению к нам. Вот его упертые в землю грязные пятки, видны и сами расставленные ноги в рваных штанах, но главное — видно его неузнаваемое лицо, над которым в руке ярким пятном застыл какой-то светильник. Это неизвестный, судя по позе, пристально вглядывался в землю между своих ног, откуда на него смотрел тот, кто сделал этот странный скриншот.

— Не узнаешь?

— Я не спец по художникам авангардистам — чистосердечно признался я — Или это кубизм?

— Рос! Это ведь ты⁈

— Да с чего ты взяла?

— Я твою корявую рожу вс-сегда узнаю! — прошипела опять появившаяся на весь экран ЧБ — Признавайся!

— Да какая разница?

— Разница в том, что этот скриншот сделан на дне бездны Квантона! Бедолага ахилот, готовившийся к этому подвигу всю свою игровую жизнь, нырнул на невероятную глубину, благополучно добрался до самого дна, избежав невероятных опасностей и потратив на свое вертикальное путешествие около ста тысяч золотом… и что он там увидел?

— Что он там увидел?

— Сидящего по ту сторону невероятно усталого мужика, посмотревшего на него, по его же надрывным словам, с таким видом, будто без слов говорил примерно следующее: «А ты еще кто такой, говосюк матюк? Пошел отсюда накурдлдах тэр мик-мас!».

— Ну ничего себе история — я пораженно покачал головой — Потратил сто тысяч золотом чтобы упасть на дно подводной пропасти? Офигеть… А просто примотать к его ногам валун потяжелее и пнуть под сраку нельзя было? Всех затрат пара медяков…

— Рос! Это ведь ты! Просто скажи! И я даже не буду спрашивать, как ты там оказался! И раз ты там, то и мой братец там — тебя не расколю, так его запытаю. Так что признавайся. Просто скажи да или нет — и я не задам больше ни одного вопроса.

— Это был я.

— Как ты там оказался? И что это за место⁈ Как туда попасть? И что вы там нашли?

— Мумификация сделала тебя злой и лживой — попенял я ей.

— Рос!

Устало улыбнувшись в экран, я спросил:

— А ты сама бы рассказала хоть что-то, ЧБ? Ты, вечно скрытная, всегда хитрая и недоговаривающая, даже лживая, когда тебе это надо, прагматичная, думающая лишь о своем клане иссохшая паучиха, пытающая удержать Неспящих по-прежнему на гребне вздымающегося девятого вала глобальных перемен, да еще и мечтающая вонзить отравленные клыки в новый жирный кусок…

— Эй! Эй! Хватит меня захваливать, Рос. Хотя если вдруг решу претендовать на новую должность, то попрошу тебя повторить эту трогательную хвалебную речь. И еще недавно ты обещал совсем другое! Говорил, что расскажешь все мне первой, потому что мы старые добрые друзья. Помнишь?

— Не помню — признался я и постучал себя пальцем по лбу — Я так устал, что здесь сейчас лишь шипящая облачная муть, а за мозжечком кто-то тихонько плачет. А насчет обещаний и прочего я скажу так — та дорогая, которой мы сейчас бежим, идем, карабкаемся и даже ползем, она… она меняет меня. Я прямо чувствую это. Я еще никогда не был в подобных игровых локациях, не сталкивался с таким числом личных вызовов…

— Мы вместе прошли Великий Поход, где на карту было поставлено все.

— И сейчас на фоне происходящего там с нами это полная ерунда. Но главное даже не в локациях и не в тяжелейших условиях, а в тех, кто нам там встречается, кто нам противостоит или вроде даже как бы и союзник, но тут еще с какой стороны посмотреть.

— Ты про «местных» или игроков? Я знаю чьи-нибудь имена?

Я не услышал ее вопросов, просто продолжив говорить:

— Когда мы выберемся оттуда — а мы выберемся и спасибо, что одним своим видом мотивировала меня стараться больше — вот тогда мы и поговорим. Может и будет что обсудить. Но честно говоря, ЧБ… а у тебя вообще есть сейчас время обсуждать или планировать что-то дополнительное? Я тут недавно читал свежие новости Вальдиры и как понимаю там царит полный хаос…

— О да-а-а-а… — вздохнув, она покачала головой и по ее лбу сбежала серая струйка, залепив левый глаз. Поморщившись, она промокнула его комком салфетки. — Там происходит столько всего, что мы буквально не знаем кого защищать. В свое время мы завоевали очень много союзников, пообещав им вечную всестороннюю защиту в случае чего. Вот только я даже в самом жутком кошмаре не могла представить, что нам однажды придется защищать их всех сразу. Одновременно. Во всех концах света Вальдиры. И вот этот кошмар случился на самом деле… и сейчас мне приходится выбирать кому даровать надежную защиту, а к кому послать отряд, состоящий почти целиком из зеленых новичков, зная, что их наверняка уничтожат, а ценный союзник погибнет. Кое-кого мы эвакуировали — слово-то какое! — из их баронств, островных королевств, якобы неприступных замков и тайных гротов, перевезя в клановую и все еще неприступную цитадель. И уже есть информация, что скоро нас могут атаковать невиданные прежде по мощи неизвестные силы. Барад-Гадур может пасть… впервые в истории. Но ладно цитадель и подмоченная репутация лучших… чего я не хочу, так это терять жизни «местных» союзников. И при этом еще несколько десяток столь же важных личностей просто отказались покидать свои дома, убежища и логова! Они остались там, а мы окружили их жиденьким кольцом и пытаемся защитить… Я мечусь как опаленная войной кошкой, пытаясь успеть везде, влетая сходу в очередную схватку, телепортируясь прямо над головами врагов… Последний раз успела вонзить кинжалы в шею багрового рыцаря в странных и уродливо раздутых доспехах, вроде даже прикончила, а потом случился аварийный выброс и вот я здесь, облепленная пластырями и вымазанная вонючими кремами…

— И я тебе еще мозги делаю — я понимающе улыбнулся — Я не говорю, что я или мой клан против тебя, Баронесса. Но прошу не требовать от меня никаких обещаний. Дай нам дойти до конца свой путь. А потом поговорим. Ты главное дойди до конца свою дорогу и спаси всех, кого можешь.

— Да уж постараюсь. Сейчас посплю, а потом мы со Злобой возвращаемся в бой. А он зол безумно — его дважды убили. Он многое потерял и буквально пылает злобой, оправдывая свой ник. Спит и зубами скрипит…

— А твое тело там в Вальдире? После выброса.

— Наши были там. Поняли, что случилось и окружили меня. Плюс на мне всегда особый и безумной дорогой одноразовый артефакт. Тот, кто рискнет пошарить у бессознательной девушки в декольте очнется на плите возрождения с проклятьем божественной силы.

— Круть… а где такие артефакты достать?

— Уже нигде — она слабо улыбнулась — И не забывай, Рос — Аньрулл все еще ищет встречи с тобой. Прямо жаждет.

— Я помню. Но пока никуда — мы в мышеловке и пока еще не выбрались. И давай уже к делу, глава клана Неспящих. По твоим похрустывающим в глазных орбитах сморщенным глазам вижу, что тебе еще что-то от меня нужно…

— Ого! И снова столько комплиментов…

— Но ведь нужно же что-то?

— Нужна помощь твоего клана. Вы вроде как пока что держитесь в стороне от мировых катаклизмов. Строите там что-то в Тишке. Охраняете только свои территории так сказать. И если есть свободные скучающие бойцы, то мне не помешает десятка три игроков для защиты одной маленькой локации, где живет один упрямый до головной боли старичок с не менее вредной старушкой. Они нужны мне живыми, но покидать хижину свою не желают, а у меня сил на них уже не хватает. Я заплачу золотом, крафтом, заклинаниями — выбирай.

Я ответил без паузы:

— Кирея Защитница. Сейчас в ее умелых руках бразды правления ГКР. А я как выпал недавно из клановой жизни, так до сих пор в нее и не впал обратно. Понятия не имею что там со свободными бойцами.

— Но ты в целом не против?

— Э-э-э нет — я рассмеялся и покачал головой — Никаких комментариев. Поговори с Киреей. Договорись.

— Ладно… не забывай обо мне, Рос! Мы еще поговорим.

— Выживи — попросил я — Просто выживи сама и спаси остальных. И нам пожелай того же.

— И вам желаю выживания. И когда Вальдира стала такой? Наступили поистине темные времена… — вздохнув, она кивнула на прощание, улыбнулась одними только глазами и экран планшета потух.

— Наступили поистине темные времена — повторил я и со стоном поднялся с кресла — Ох-х-х… А никто не говорил, что будет легко… Хотя нет, вру — мне такое говорили уже давно. Когда просили переродиться и просто чуток помочь в Яслях одной девушке с ее турнирными мутными делами. Работы мол всего на пару дней и ничего сложного…

Глава 6

— Берегись! — выкрикнув предупреждение, Бом распластался на спине огромного шершня, намертво вцепившись ручищами в густой мех на его холке.

Мы последовали его примеру, вытянувшись в струнку, вцепившись кто в крылатую «лошадь», кто в петли веревки и… четверка несущих нас гудящих шершней пробила лиственный полог, вырвавшись из вечного сумрака Страннорослой Пущи.

Солнце обожгло глаза, заставило зажмуриться. Наверное… я не зажмурился. Широко распахнутыми глазами, наплевав на радужные круги перед глазами, я жадно смотрел на открывшийся взору бескрайний небосклон, заново переживая тот волшебный момент самостоятельного полета.

Я парил…

Я летел…

Шершень нырнул, провалился в воздушную яму, веревка впилась мне в живот, живо напомнив, что у меня больше нет крыльев и всего лишь мертвый груз, навязанный крылатому созданию. Закрутив головой, я быстро обнаружил по сторонам остальных из Братства — всех кроме Орбита.

Освобожденный серебряный рыцарь, ставший удивительно немногословным — даже по меркам тянущего слова того старого веселого Орбита Хрустилиано, что встретился мне в деревне Селень — предпочел остаться в Пуще. И понятное дело, он стремился воссоединиться с чертовкой Затти — девчонкой «местной» что будто приворожила его душу. Поняв это, я не стал настаивать и просто махнул рукой и кивнул, отпуская старого друга. Когда я видел его в последний раз, рыцарь шагал следом за широко шагающим торговцем Дэммиуром Нуммусом, направляющимся по длинной нисходящей ветке в сторону того защищенного стенами небольшого городка, окруженного подвешенными к воздушным шарам огородами и клетками с какой-то живностью. Я не сомневался, что как только эти двое отойдут подальше от логова Фуунга Сладкоядого, к ним присоединится и сама Затти, заочно прощенная грозным золотым змеем.

Не знаю о чем говорили и до чего договорились эти двое — пугающий все сильнее торговец Нуммус и могущественный Фуунг. Но они договорились и это главное. В результате, когда мы все вернулись в Вальдиру, нас уже ждал вердикт змея — с Орбита и Затти снимаются все прегрешения, остальные чужеземцы получают заслуженную награду и шершней во временное пользование, чтобы поскорее покинуть пределы Пущи и оказаться у Мерзозвонких Врат. Помимо этого, нам было даровано право пользоваться осами и шершнями как крылатыми лошадьми всякий раз, когда мы окажемся в Страннорослой Пуще, равно как и право на радушный прием золотого змея — хотя последние награды столь сомнительной ценности, что я бы, пожалуй, предпочел взять эликсирами или золотом на худой конец. Ну какой нам смысл возвращаться в Пущу?

Тем временем снизившиеся шершни полетели над самыми кронами — выглядящими причесанным под одну гребенку бескрайним растительным морем. Под нам пролетали чаши огромных цветов, где паслись искрящиеся серебром пузатые пчелы с алыми крыльями, мы проносились над странными ажурными муравейниками, кишащими янтарными муравьями с рубиновыми светящими головами, мы миновали несколько скалистых гряд, испещренных черными недобрыми норами, откуда курился едва заметный белесый дым. А спустя где-то лигу мы внезапно миновали сначала одно курящееся серными испарениями черное ущелье, затем другое… эти перекрещивающиеся длинные черные следы были глубокими шрамами на теле Пущи, а на их дне вспыхивало и гасло алое тяжелое свечение — будто вулканическая булькающая лава. Шершни пронизали дымную пелену без малейших колебаний, а потом снова потянулись здоровые зеленые кроны деревьев великанов. Опасность осталась позади. Но я невольно задумался — мы ведь пролетели, а Орбит, Затти и возможно идущий тем же путем торговец Дэммиур — как пройдут они?

Может стоит вернуться?

Вот только как?

Мы не повелеваем шершнями — им был дан четкий приказ донести нас до указанного места, и они усердно работали крыльями, спеша его выполнить.

К тому же я сильно сомневаюсь, что мои слова возымели бы действие на упрямых авантюристов. Мне чудится, что мы идем к одному и тому же месту, но идем путями разными. Очень разными…

И вообще я о многом успел подумать, крутясь вместе с несущим меня шершнем и болтая ногами над воздушной пропастью. А вот о чем я точно не думал, так это о том, сколько битв, уровней и прокачанных умений мы потеряли, когда решили «срезать» нашу дорогу через Пущу, пройдя поверх нее, а не сквозь. И причина такого моего попустительства весьма проста — Фуунг Сладкоядый. Золотой змей, как всегда, не договаривая, нарочито шипя и хрипя, поведал, что невозможно сравняться в силе с врагами, что охраняют Мерзозвонкие Врата. Они всегда будут сильнее самого сильного из отряда явившихся по их души врагов. И именно поэтому он, Фуунг могучий, так и не смог пробиться, хотя и пытался. Ведь если Фуунг почти всемогущ, то в кого же тогда превращаются те поганые умертвия, что всегда сильнее своего врага?

Эти слова заставили задуматься не только меня, но и остальных из Братства.

А потом Бом озвучил нечто крамольное — возможно Врата охраняют монстры, чей уровень зависит от уровня пришедших к ним противников. То есть у них нет фиксированного уровня, но есть некий коэффициент, отталкивающийся от уровня самого сильного из прибывшего врага. Если, к примеру мой уровень пятидесятый, то они поднимутся до семьдесят пятого как минимум. То есть вырастут в характеристиках, а к этому в придачу еще и в рангах умений и заклинаний. И тогда сразу становится понятно почему сквозь них не смог пробиться Фуунг — если золотой змей нам по мощи казался близким к богам Вальдиры, то в кого превращались охранники Врат? В истинных богов? Еще в кого покруче? Таких просто не убить…

Вот почему мы решили прислушаться к совету Фуунга и для начала побывать там у Врат, провести разведку, оценить опасность и только затем принимать решение. Ведь если что — всегда можно вернуться обратно в Пущу и снова погрузиться в череду тяжелых сражений.

Четверка шершней синхронно перевернулась в воздухе и резко нырнула, входя в пике. В ушах засвистело, что-то орал машущий руками Док на летящем рядом насекомом, впереди вопил что есть мочи Храбр, а Бом… полуорк приподнял лицо, подставил его ветру и затих с закрытыми глазами и широко раскинутыми руками. А навстречу нам неслись покрытые зелеными листьями черные ветви Пущи. Мы снова возвращались в густой прохладный сумрак, но на этот раз мы понятия не имели что именно нас там ожидает…

* * *

Шершни коснулись серого камня лишь на мгновение и тотчас снова взмыли вверх, сделав бочку и рухнув во тьму между оставшихся позади нас деревьев. Этого секундного касания ими тверди нам хватило, чтобы соскользнуть с мохнатых спин и не забыть прихватить с собой подобие седельных сумок, представляющих собой связанные веревками плетеные мешки. Проводив красавцев насекомых взглядами, мы переглянулись и… припали к камню, постаравшись раствориться в царящем здесь безмолвном полумраке. Поднятый крыльями шершней ветер утих, медленно осела тяжелая бурая пыль и все окончательно замерло. Распластавшись на теплом камне, мы напряженно ждали, пытаясь понять, привлекло ли наше появление чье-либо внимание. Раскаленные тягучие секунды капали в ледяную бездну прошлого одна за другой, а мы продолжали смирно лежать и ждать, вслушиваясь в пространство и боясь услышать звук тяжелых приближающихся шагов.

Спустя пару минут я не выдержал и приподнялся, взглянул на лежащего ближе к смутно виднеющемуся краю Храбра. Правильно поняв мой безмолвный посыл, алхимик тихонько развернулся, подтащил себя волоком к обрыву, некоторое время лежал, всматриваясь в видимую только ему панораму и… медленно уселся, скрестил ноги и широко развел руками, удивленно и достаточно громко произнеся:

— Красиво-страшный и жутко-прекрасный то ли приют, то ли проход, то ли нехорошее обещание…

Приняв это представление и непонятные слова как приглашение, мы бодренько подскочили и мигом оказались рядом с «медитирующим» алхимиком, торопясь увидеть то же самое.

Вторым выразился я, одновременно делая скриншот:

— Да вы обалдели…

— Горчичник мне на темя! — поддержал меня Док — Давайте туда не пойдем? Я очень прошу! Пожалуйста! В этот раз мы точно сдохнем!

— Этот горельеф пробирает до мурашек — заметил Храбр.

— Не просто нам там будет — мрачно заметил Бом — Тут прямо наглядно показано насколько не просто все будет и чем все может кончиться…

Тут я с зеленокожим «предсказателем» был склонен согласиться — и насчет наглядности, и насчет «не просто будет». Все ведь действительно максимально наглядно демонстрируется прямо сейчас вон на той не слишком ровной и вроде как идущей волнами и ломанными углами скальной поверхности, с огромным горельефом, как его назвал явно сведущий в этом вопросе Храбр Светлушка. А простыми словами — там был барельеф, и он сулил нам недоброе.

Шершни приземлили нас в центре овального углубления, в свою очередь находящегося на высоком скальном языке, «уходящего» на территорию оставшейся за нами Страннорослой Пущи. Сделай еще пяток шагов в том направлении и можно перескочить на приветственно тянущиеся толстенные ветви древнего леса — это на случай, если мы захотим отступить. Ну а коли мы все же решимся и двинемся в противоположную сторону, то сначала нас будет ждать спуск по достаточно крутому и очень длинному каменному спуску в лежащее под нами узкое мрачное ущелье, идущее прямо метров так двадцать с лишним, а затем нависающие над ним бурые и словно опаленные скалы смыкались и ущелье превращалось в короткий тоннель, заканчивающийся тупиком. И вот в том тупике и находился освещенный двумя огромными пылающими медными чашами горельеф.

На скале был детально и очень реалистично изображен финал битвы между воином-человеком и рыцарем-нежитью — и к сожалению для человека все закончилось максимально плохо: его мощной подсечкой только что сбили с ног, голова уже ударилась о камень, в то время как туловище еще словно бы «парило», только собираясь упасть следом, в правой руке зажат меч, левая заканчивалась багровой культей, словно бы «упертой» в скалу и смотрящей на нас, но самое страшное заключалось в другом — в голову несчастного уже вонзилось и прямо сейчас уходило длинное зазубренное острие боевого копья, зажатого в стальной шипастой длани рыцаря-скелета в темном доспехи и без шлема. Треснувший от середины лба до верхней челюсти череп с пылающими алым глазницами обращен вниз к своей жертве, одна его рука вонзает убивающее человека копье, а в другой он крепко сдавливает шею скрюченной у его ног полусидящей и вопящей «прямо на нас» еще живой девушки эльфа с перекошенным от ужаса и боли лицом, с широко разинутым в безумной попытке сделать вдох ртом, с выпученными глазами, роняющей из рук остатки разбитой лютни и торчащим из ее плеча вогнанным почти по рукоять тяжелым кинжалом из темного металла. Барельеф максимально страшный, жуткий, вызывающий желание отвернуться или хотя бы прикрыть глаза. Казалось, что вот-вот рыцарь-нежить отбросит удушенную эльфийку, выдернет страшное копье из черепа погибшего воина и сойдет со скалы к нам, чтобы сотворить с нами такое же вот непотребство…

Какая-то темная здесь Вальдира… даже слишком темная…

Но и это еще не все.

О нет.

Вишенкой на этом торте являлись имеющиеся в скале входы, являющиеся продолжением ущелья и единственным путем под скалы. И входами были рты всех героев горельефа. Самым широким входом был разинутый в предсмертном крике рот погибающего воина, при этом оскаленные зубы верхней и нижней челюсти были по сторонам входа, ведь голова была прижата к земле боком. Вторым входом был рот удушаемой эльфийки — тоже достаточно широкий. Ну а третьим видимым отверстием в скале и проходом внутрь были стиснутые зубы рыцаря-нежити — в его рту не хватало в одном месте по два зуба сверху и снизу. Из ртов воина и эльфийки сплошным медленным потоком изливалась кровь — алая, прямо алая-алая тягучая кровь, стекающая на дно ущелья и уходящая в испещряющие камень трещины. Из дыры в зубах огромного скелета капала черная курящаяся жидкость, падающая в кровавое озерцо, порожденное перекошенными окровавленными ртами его жертв. Ах да — еще один кровавый ручеек частыми здоровенными каплями проступал сквозь камень там, где в него как бы с «другой стороны» упиралась обрубленная культя человека воина.

— Это вообще законно? — тихим задушенным голосом спросил снова оживший Док, драматично указывая руками на горельеф внизу — Слишком все по-настоящему! У меня сердце даже не в пятках, а уже где-то там — километрах в десяти позади отсюда нервно пульсирует в каких-нибудь кустах…

— Слишком жестоко и кроваво — кивнул Бом — Ну что? Спускаемся? Пока все строго по словам бывавшего здесь Фуунга — ущелье безопасно, а вот там за скалой начинается лабиринт проходов, лазов и ям. И там же появляются первые враги, но он не прошел далеко и был вынужден с позором отступить.

— Спускаемся — подтвердил я — Но вон там сделаем привал и распределим полученные от Дэммиура и Фуунга блага. Ну а потом уже помолимся всем светлым богам и нырнем в один из проходов…

— Ртов — поправил меня Храбр — Нырнем в один из ртов и нас проглотят… Слушайте… у меня аж мороз по коже… и это не Затухание — это восторг, смешанный с ужасом… Я хочу туда! Даже если я там сдохну вот прямо так как на этом горельефе — я хочу туда!

— А ты как предпочитаешь? — с чуть нервным смешком осведомился я — Чтобы тебя придушили как ту эльфийку? Или чтобы тебе пробили череп зазубренным копьем?

— Ы-ы-ыгх — Храбра аж передернуло — Буду надеяться избежать и того и другого. Я готов.

— Готов! — решительно подтвердил Бом.

— Ни фига я не готов! — громко заявил Док.

— Раз все готовы — то выдвигаемся — вздохнул я и первым шагнул на крутой спуск.

* * *

В преддверии обещания лютой смерти нашлось не слишком уютное место для привала — но все с тем же жутким напоминанием о мрачном грядущем. А если точнее — в стене ущелья, расположенной всего метрах в десяти от входов и горельефа, мы нашли еще одного «участника» той драки на стене и предпочли расположиться внутри его реберной коробки.

Полуорк. Разодранный на две части воин полуорк, лишенный плоти от центра груди и до нижних ребер, был с невероятной силой буквально вбит спиной и затылком в стену ущелья, уйдя в нее наполовину. Наружу торчало застывшее в агонии клыкастой лицо, зубы стиснуты, глаза закрыты — и спасибо за это! — лопнувшая спереди кираса открывала отличный вид на верхнюю часть крайне мускулистой груди, а дальше шли обнаженные ребра. Руки могучего воина уходили назад в стену под таким углом, что возникала мысль о том, что их полуорку вывернул некто обладающий очень большой силой и жестокостью.

Причем с места откуда мы первый раз созерцали ущелье этой «прекрасной» скульптуры не было видно — ее скрывал бурый каменный наплыв на скале. Поэтому второй жуткий горельеф открылся нам внезапно, заставив буквально подпрыгнуть, плюс одновременно с этим налетел порыв ветра и обнаженные ребра мертвеца издали долгий протяжный стон, резко усилив обуревающие нас чувства. Только через несколько секунд я понял, что сам того не заметив отступил на пару шагов назад, потрясенный этим неожиданным открытием. Моему примеру последовали Док и Храбр — тоже неосознанно — и лишь Бом остался стоять на месте, уперев двуручную дубину в землю, опираясь на нее одной рукой и мрачно оглядывая останки своего сородича.

Изуродованные каменные останки упирались ребрами в дно ущелья, нависали над ним уродливым козырьком и после некоторого колебания я предложил устроиться внутри.

— Но это же жуть жуткая — шепотом заметил Док, указывая на скульптуру.

Я полностью разделял это мнение и подтверждающе кивнул:

— Жуть жуткая, да. Но только сидя в ней ее и не видно…

Быстро уловив суть моего туманного высказывания, Док последовал за молчащим Бомом, заглянул «внутрь» каменного полуорка и подтвердил:

— Ну да! Тут вполне ничего… хотя что-то мутное на голову капает…

— Вот зачем ты это сказал! — прошипел Храбр, нервно передернув плечами — Думай теперь что это мне в кружку чая каплет…

— Нет у нас чая! — буркнул лекарь — И кофе нету. А ты чего это задумал, Бом?

Стоявший у стены Бом вместо ответа размахнулся как следует и врезал дубиной о камень. С треском отлетело несколько покатившихся по полу кусков. Подхватив один, Храбр покрутил его в пальцах и удивленно спросил:

— Каменный уголь? Выглядит как кусок отличнейшего гномьего антрацита. Такой добывают очень и очень глубоко.

— Он самый — уверенно ответил Бом — Тут неплохая такая жила. Хм… вот ты сказал «гномий» и кое о чем задумался… Рос! Мы ведь задержимся тут?

— Ага — уже придя в себя, я нашел сухое местечко, уселся на него и принялся отвязывать ремни закрепленной на груди большого деревянного ларца, давно уже притягивавшего взоры моих спутников, не подозревающего о его содержании.

Они и не могли знать об этом — ведь я получил ларец в результате особой сделки, заключенной между мной, мистическим торговцем Дэммиуром Нуммусом и золотым змеем Фуунгом Сладкоядым. Хотя слово «сделка» хоть и отражает суть произошедшего, но произошедшее на самом деле вполне можно озвучить бессмертной классической фразой: мне сделали предложение, от которого нельзя отказаться.

Да…

Бережно опустив ларец на камень и почти сразу на нем скрестились взгляды остальных — словно ларец магнетически притянул их к себе.

— Не буду патетично дипломатичным — проворчал Бом, сидя в паре шагов среди кусков угля и что-о там перебирая — Что в ларце, босс? М?

Я улыбнулся:

— Вам точно понравится его содержимое, парни.

— А откуда ларец? — поинтересовался Храбр.

— Если вкратце — мне предложили кое-что продать… и я продал — вздохнул я — Не знаю правильно ли я поступил или нет, но я продал. Сначала отказался, а когда цена была повышена трижды… я сдался и продал. И теперь хочу по-честному разделить содержимое ларца между нами.

Не став больше мучить друзей, я откинул крышку и дал им увидеть, что там внутри. Первым заохал Док, следом выругался Бом, а Храбр несколько раз хлопнул в ладоши и все они при этом не могли оторвать взглядов от содержимого вместительного ларца. Там было много всего и поэтому друзьям понадобилось некоторое время, чтобы осознать размер свалившегося на наши головы счастья.

— Душу? — хрипло пробормотал Бом, забыв о своей возне с углем и поднявшийся во весь немалый рост — У тебя ведь и нет больше ничего ценного, ты нищий оборванец как все мы тут на Тропе… Ты продал душу за это сокровище, Рос? Тогда пусть забирают и мою — без жалости отдам свою пыльную орочью душонку за треть всего этого…

Удивленно хмыкнув, я кивнул:

— Ну… ты даже угадал. Можно сказать, что я продал часть своей души. И наверняка продешевил так сильно, как только я и умею.

— Мне бы вот столечко этого всякого — Док сведенными ладонями показал желаемое — И я тоже отдам свою пахнущую йодом душу…

— Прямо поделишься? — в застывших глазах алхимика читалась вполне понятная алчность — Прямо вот поделишься?

— Само собой! — проворчал я — Вы за кого меня приняли?

— А я бы может и не поделился — вздохнул Бом — Выпил бы каждую бутылочку и бросил в пропасть, пока мы там неслись на шершнях. Рос… это же дьявольской силы искушение… неужели ни одной не выпил? Ты признайся — мы тебя сразу поймем. Немного побьем, конечно, ногами и дубинами, но вполне поймем…

— Ну вас — рассмеявшись, я запустил пальцы в зазвеневшую кучку разноцветных флаконов, позволив им рассыпаться в стороны и маняще заблестеть ребристыми гранями — Все делим поровну. И делим по уму.

— Если это все выпьет один игрок… для своего уровня он превратится в настоящего монстра — заметил Храбр, явно успевший все примерно подсчитать.

Тут он был прав.

В ларце — среди прочего — в общей сложности хранилось девятнадцать разноцветных бутылочек, и каждая содержала в себя «багровую искру извечного огня сотворения». Семнадцать флаконов были одинакового ранга — с ничтожными искрами. И еще два флакона содержали в себе «значимую искру сотворения», дающую уже двадцать единиц характеристик тому, кто выпьет содержимое. Ну а если это звенящее сокровище примет в себя всего один игрок, то… то как правильно сказал Храбр для своего уровня он превратится в настоящего монстра — да и в дальнейшем это сыграет свою роль, ведь базовые характеристики важны всегда. Но у нас в рядах такого монстра не появится — мы разделим все поровну, усилимся, что повысит наши шансы не погибнуть и на этом все.

Задумчиво покрутив в пальцах самый большой флакон, дающий двадцать единиц силы, я представил, какую роль он бы мог сыграть, скажем, попади такая бутылочка в руки «ясельного» игрока-новичка, к примеру, решившего принять участие в одном из тамошних турниров, где у игроков нет магии. В турнирах, где уровни игроков начинаются от пятого или десятого…

Подбросив бутылочку на ладони, я кинул ее Бому и… флакон и пятнадцати сантиметров не пролетел. Рванувшийся навстречу броску полуорк сцапал «искру» в начале полета, тут же раскупорил и жадно проглотил, опускаясь на корточки рядом с ларцом.

— Вкус-с-сно — полуорк оскалился мне в лицо и хлопнул ладонями по камню — Давай еще!

— И мне! — Храбр протянул руку к сокровищу.

— И мне! — Док едва не упал, так торопился — Мудрость! Разум!

— Не торопитесь и меня не торопите — попросил я, один за другим доставая драгоценные предметы и поочередно ставя перед каждым из усевшихся напротив друзей — Тебе силу, тебе телосложение, тебе разум, мне разум…

— Стоп — зеленая ручища Бом вцепилась мне в запястье — Как не тяжко это признавать, но силу и особенно телосложение надо еще одному из нас резко приподнять. Там под землей один танк скорей всего не вывезет. И построение нам надо менять. Был бы Орбит тут — он явно танк из танков… но его тут нет и расхлебывать все придется только нам четверым. И вариант на роль второго танка у нас только один — отпустив мою руку, он указал когтистым пальцем на внимательно слушающего Храбра — И это ты.

Храбр Светлушка кивнул:

— Я так и подумал. Рос маг, Док лекарь. И если в тех коридорах идти коробочкой…

— То идущий сзади должен выдержать хотя бы пару неожиданных ударов — рыкнул Бом, чуть ли не с натугой поднимая стоящий перед ним флакон с телосложением и ставя его перед Храбром — Пей.

— Но основные удары придутся на тебя — добавил я, ставя перед полуорком второй флакончик того же цвета — И Доку такой же сейчас отыщу. Нельзя, чтобы лекарь умер с одного пропущенного танками удара или выстрела.

— Ой нельзя — согласился со мной Док, дрожащими руками принимая дар — Пью за твое здоровье, Рос! Хлоп!

Пока он и остальные пили, я раскидал оставшиеся бутылочки, после чего достал из ларца светящийся изнутри янтарный кристалл, показал его внимательно смотрящим спутникам, резко сжал в руке и швырнул в сторону. Упав посреди ущелья, кристалл с резким режущим уши звоном лопнул, породив испуганное эхо и разлетелся снопом искр. Не успели они угаснуть, а на дне ущелья уже появился столь важный и ненавидимый нами предмет — мрачная и неотвратимая плита возрождения.

— Телепортация — без нужды пояснил я — Один из выторгованных мной пунктов сделки.

— Плита с озера?

— Оттуда — кивнул я — Теперь если сдохнем, то лететь уже не так далеко. Еще я выторговал украшения, шесть свитков с рецептами и четыре свитка магии, один из которых магия массового удара и высшего ранга. Помимо этого, мне насыпали склянок зелий здоровья, маны, бодрости, регенерации и, что, наверное, самое главное, аж пятнадцать эликсиров ночного совиного зрения, которые еще дают повышенную бесшумность шагов и прибавку к мудрости.

— Да что ты такое продал, чтобы получить все это⁈ — Бом уже ревел, жадно перебирая склянки, глотая искры и глядя на цепочки украшений — У тебя же нету ничего! Ты босяк!

— Часть души — напомнил я и постучал себя пальцем в грудь.

— Да хватит дурачиться!

— Ну почти — хмыкнул я — Помните нас Акмэр обнулил?

— Такое не забыть — простонал Храбр — И что?

— Он то ли не смог забрать, то ли не захотел, но зато запер и сделал недоступным нечто под названием «Мрачное наследие былых времен». Я так подозреваю, что туда ушло все явное и неявное связанное с Древними — я развел руками — Больше и быть ничего этакого не может. Хотя со мной ведь что не вытворяли всякие там боги, маги и прочие негодяи, использовавшие меня как инструмент. Возможно Акмэр просто взял да смел осколки всего былого в большой пакет, назвал это «Мрачным наследием» и сумел сделать так, чтобы я не мог эти воспользоваться пока не достигну сотого уровня. Но и не понадобилось — у меня все купили раньше. Как пакетом получил — так пакетом и продал. Как-то так. Да вы допивайте благодать, допивайте. Чего застыли?

— А можно все же подробней? — Храбр попросил это удивительно вежливо — А то звучит как сделка века с дьяволом…

— И выглядело все максимально жутко — признался я с бледной улыбкой — Ну… вот вам подробности…

Эти двое, столь непохожих ни внешне, ни размерами, ни характерами, в тот момент выглядели чуть ли не братьями близнецами, собирающимися сообщить мне нечто крайне важное или очень печальное. Скорее последнее — обычно с такими выражением лица в кино доктор, войдя в кабинет без пяти двенадцать, сообщает ничего не подозревающему пациенту новости вроде: знаете, мы тут глянули рентген и оказалось, что вам жить только до сегодняшнего полудня…'.

Вот и эти двое глядели на меня именно так, а потусторонней кошмарности добавлял тот факт, что они уже находились рядом со мной в момент, когда я вошел в мир Вальдиры. Открываю глаза — и надо мной раздвоенное кошмарное лицо… Понадобилось несколько секунд, чтобы понять — прямо надо мной согнулся Дэммиур с задумчиво поблескивающими глазами, а гораздо выше, уже над нами обоими навис огромный пепельный лик Фуунга Сладкоядого. Не выдержав, я скосил глаза в одну сторону, потом в другую и понял, что я окружен золотым чешуйчатым валом с торчащими ветвями. Один из листьев сорвался и болезненным полновесным золотым шлепком плюхнулся мне на лоб.

— Примета хорошая! — с большой высоты удивительно ласковым и удивительно тихим голосом произнес Фуунг — Богатым будешь!

— Утра вам — прохрипел я.

Аккуратно убрав с моего лица лист, Дэммиур улыбнулся:

— Ты нужен нам, Росгард Мудрый.

— Именно я?

— Именно ты — подтвердил торговец с той же полной обещаний профессиональной улыбкой — Мы хотим заключить с тобой сделку, Росгард. Торговую сделку.

Я начал с главного вопроса:

— Мы?

— Я и Фуунг Золотой Гингко.

Второй вопрос я планировал совсем другим, но с губ сорвалось иное:

— Так быстро подружились?

— Да! — ответил золотой змей.

— Нет — произнес Дэммиур и, ничуть не смущаясь такой разноголосицей, продолжил — Друзьями так быстро не стать, а с нашими столь разными взглядами на жизнь о смертью… Но теперь мы торговые партнеры, ведь заключать обоюдовыгодные сделки могут не только друзья, но и даже враги. Понимаешь?

— Ага — медленно усевшись, я убрал древесный лист в инвентарь — Понимаю. А что за сделка? И отчего такая срочность?

— О… срочности нет никакой — ответил Нуммус — Вернее она если и есть, то только у тебя — вдруг ты торопишься?

— Я тороплюсь — подтвердил я — Мы торопимся. Помните? Нас ждут Мерзозвонкие Врата, в достижении коих нам обещал помочь мудрый Фуунг Золотое Гингко.

— Я сдержу свое обещание, Росгард Добрый — прогудел золотой змей и его лик начал опускаться, быстро растя в размерах — Я всегда держу свое слово.

— Благодарю! А сделка? Вы и так щедро одарили меня всякими дарами, что могут нам преодолеть тяготы путь. Если и есть что просить у вас, то все одно заплатить мне было бы нечем — вздохнул я, борясь с желанием демонстративно вывернуть карманы на драных штанах. Я бы и вывернул, но там хранились всякие золотые сучки, листики, мертвые ягоды, пара птичьих косточек, окаменелая какашка дятла и вообще столько всякого странного хлама, что они, пожалуй, заподозрили бы во мне фэнтезийного клептомана или просто вороватого дурачка. Поэтому я просто похлопал себя ладонями по штанами и добавил — В моих карманах лишь сор лесной, да ветер чужой…

Ух как красиво завернул — сам от себя такого не ожидал. Хотя нет — ожидал. Порой на меня находит что-то этакое во время общения с «местными». Но не в этот раз — мои вычурные слова и полная отрешенной гордости улыбка никак не повлияли на выражение лиц собеседников. Они лишь придвинулись еще ближе, усилив мое чувство дискомфорта.

— Карманы твои может и пусты… но ты обладаешь кое-чем весьма ценным, Росгард Скромный — произнес Дэммиур и неожиданно вытянув руку, мягко постучал меня указательным пальцем по груди напротив сердца — Это хранится вот тут.

Он мне сердце решил вырезать цифровое усталое? Все это время таил в себе древнюю кровожадность жреца майя? Вряд ли. Поэтому я удержал дурной язык на привязи и продолжил слушать с искренним непониманием. Повисла достаточно долгая пауза, птички чирикали, к небу поднялся очередной гейзер слизи, а я терпеливо молчал, понимая, что в этом случае лучше недосолить, чем пересолить. И Фуунг наконец не выдержал — я так и думал, что будет именно он — и рявкнул:

— В тебе сокрыто нечто древнее! Могущественное! Отдай! Отдай это мне! Нам! Отдай! Иначе…

В его голосе зазвучала жадность, лицо исказилось, но стоило Дэммиуру глянуть вверх, и золотой змей осекся на полуслове, брызнул из прокушенных губ струями золотой крови, что стопками монет разбилась вокруг меня и на моей груди. Ну вот теперь точно лежу среди злата и богатства. Обычно так хоронят важных личностей… Вот только я скорее похож на недоумевающего о чем речь идиота. Поэтому я продолжал упорно молчать, хотя новая пауза, смешанная с золотой слюной и гневом змея, явно подзатянулась.

— Обрывки, обломки, остатки — все тем же мягким голосом произнес торговец — Нечто, чем ты в полной мере обладал когда-то, но тобой частично утерянное, а возможно кем-то отнятое или запертое в твоем теле, в твоей душе, Росгард. Возможно, ты удивишься и задашься молчаливым справедливым вопросом — а откуда же они узнали о моей тайне?

Мне не оставалось ничего кроме как кивнуть — так я и поступил, продолжая сохранять молчание.

— И я отвечу на твой невысказанный вопрос просто и честно — улыбнувшись, Дэммиур снова взглянул вверх — Я сам прежде не ведал об этом, но меня просветил партнер Фуунг, поведавший, что своими изумрудными глазами может заглянуть в душу любого живого создания — такого его дар, позволяющий узреть чужую магию, умения и прочие сокрытые от обычного взора таланты.

Скан!

Дэммиур говорит о магическом скане — вот только о его явно крайне прокачанной мощнейшей версии чуть ли не божественной силы. Хотя почему «чуть ли не»? Такой мощью в Вальдире действительно обладали лишь боги — или их вещественные ипостаси, обычно отнимаемые силой. Хотя зря я принижаю могущество золотого змея — его глаза действительно невероятны. Не стоит ему попадаться в руки Черной Баронессы, питающей слабость к чужим зорким глазкам. При этом боги, насколько мне известны, могут увидеть твои умения и заклинания лишь частично, но Фуунг разглядел не активную магию, а запечатанное во мне Акмэром, недоступное мне самому.

— Древняя кровь! — прошипел золотой змей и кольцо его тела вокруг меня сдвинулось, сделав клетку теснее — В тебе пульсируют капли крови Древних… еще я вижу отблески крайне ос-собой древней магии… нечто путеводное…

— Эта магия себя исчерпала — признался — Магия Великого Навигатора. Она уже использована — с ее помощью я развеял покров с нового материка, что, честно говоря, пока что принесло нам только беды.

— Я вижу в тебе отблески силы некоего божества, чья сила отдается в моих ушах знакомым и родным змеиным шипением — продолжал Фуунг — Внутри твоего сердца пульсирует лишь одинокая капля этой угасающей магии…

— Такое действительно случалось, но от этой магии меня давным-давно избавили и…

— Избавиться от божественной магии не так-то просто, Росгард — заметил Дэммиур — Это сродни злому проклятью — даже если дает тебе благо. И раз Фуунг увидел — значит, эхо этой магии до сих пор внутри тебя. И судя по его словам в тебе вразнобой стучит очень много всего. Кто-то собрал это в тесную шкатулку, окружил запретным словом и оставил там внутри твоего смелого сердца.

— Акмэр Чтящий Устои. Он сделал это — я ответил как есть, не видя причины скрывать правду.

— Акмэр! — рявкнул Фуунг и с треском ломая ветви, как свои так и Древа, поднялся высоко вверх, прокричав оттуда — Он везде оставил свой след! Ненавижу!

Придвинувшись чуть ближе, торговец вкрадчиво попросил:

— Продай. Давай заключим сделку, Росгард.

— Но…

— Любой торговец готов приврать, преувеличить цену своего товара, но в этот раз я буду честен и скажу, как есть — твой товар для нас неоценим, тогда как мы можем предложить за него лишь жалкие гроши, способные покрыть не более сотой части. Но нам нечего больше предложить, ведь я так поторопился, когда обещал тебе могущественные артефакт в обмен на помощь, которую ты уже оказал, Росгард Честный.

— Если я сброшу тебя в бездну, но спасу до того, как тебя схватят ненасытные щупальца погибели — это будет считаться щедрым даром? — поинтересовался сверху начавший опять спускаться золотой змей.

— Нет! — сказал я.

— Нет — возразил Дэммиур, ставя передо мной большую шкатулку — Мы будем вести дела честно. Всем из нас что-то да необходимо. Вы приключенцы и авантюристы любите злато, вино, похоть и могущество.

Он сказал «похоть»?

— Мы с партнером Фуунгом поскребли по закромам и сложили в эту шкатулку все, что имели — из того, что могло бы заинтересовать тебя и твоих боевых соратников, Росгард.

— И больше у нас нету ничего! — рявкнул Фуунг — Так что тебе лучше бы согласиться!

— Я не могу это отдать — сказал я, глядя на закрытую шкатулку — Просто не могу. Это ведь не вещь какая-то — это буквально часть меня.

— Ты можешь отдать — если захочешь — Дэммиур произнес эти слова еще тише — Только с твоего разрешения и желания Фуунг Золотой Гингко может извлечь это из тебя… Просто скажи да — и сделка будет заключена. И я снова напомню, что мы не можем дать полной цены за сокрытое в твоем сердце сокровище. Но помни и ты, Росгард, что однажды те, кто прозябает сейчас в нищете и тюрьме, могут возвыситься благодаря твоей доброте… и однажды они вернут свой долг сторицей.

— Я…

— О! Я совсем забыл добавить! Раздобыл я тут свиток древней магии переноски, а потом вспомнил про обнаруженную там на песчаной отмели большой странной плите, что так далеко отсюда и при этом так важна для всех чужестранцев… Я могу спрятать эту плиту в большой кристалл и положить его в эту шкатулку…

— Я…

— И как насчет рецепта простого, но вкусного и сытного блюда? Ты ведь увлекаешься кулинарией? Фуунг увидел и это…

— Я…

— Я заметил черную губительную метку демонической похоти в душе одного их твоих соратников и на нашу с Фуунгом удачу нашелся один… к-хм… необычный свиток, сдерживающий в себе сладкие стоны, бурные крики и горячие влажные…

— Эй! Эй! Погодите со стонами! Говорю же — я…

— В шкатулку мы поместили магические свитки — могущественные!

— Я…

— Чудом обнаружили и алхимический рецепт зелья придающего сил и выносливости…

— Я…

— А больше у нас…

— Да я согласен! — рявкнул я слишком уж громко — Забирайте! Заключим сделку!

— О да! — прокричав это, Фуунг снова рванулся вверх и сошедшееся кольцо его тела едва не раздавило меня с Дэммиуром — Да! Да! Да!

— Ты не особо и торговался — заметил торговец, неотрывно смотря мне в глаза.

— Не торговался — подтвердил я — К чему? Я готов помочь.

— Но почему?

— Потому что мы в одной лодке — ответил я и обвел рукой вокруг себя — Мы в Запретных Землях. А вы здесь не последние люди. И лучше с вами дружить, чем враждовать. Не могу злословить о тебе, Дэммиур, хотя личность ты ну очень непростая, но вот Фуунг… почему-то мне кажется, что ты либо друг его… либо враг. А враждовать с Фуунгом я не хочу — он вполне способен отравить нам существование хотя бы в Страннорослой Пуще, где он полновластный хозяин. Да и с тобой мне хочется торговать, а не враждовать Дэммиур Нуммус. Так что я согласен на сделку… но попрошу кое-чего еще.

— У нас нет больше ничего действительно ценного.

— Да он уже согласился! — крикнул сверху Фуунг, слышавший каждое слово — И почему это о нем, Росгард Коварный, ты злословить не можешь, а обо мне да? Несправедливо!

— Потому что ты убиваешь тех, кто не соглашается идти навстречу — буркнул я — А потом забираешь у них лампы и крылья. Сумей ты силой вырвать у меня из груди нужное тебе… даже не знаю как это назвать — и ты бы так и поступил. Разве нет?

— Как горько слышать такое…

— Чего же ты хочешь еще, Росгард? — терпеливо спросил Нуммус — Что мы можем тебе дать?

— Для начала — не чините препятствий моим друзьям и соратникам — попросил я — А в их числе и Затти. Отныне пусть она свободно и беспрепятственно пересекает земли Фуунга когда захочет, а если попадет в беде, то ей надо оказать помощь.

— Она обокрала меня! — рявкнул змей.

— А ты поймал ее — парировал я — Напугал. И мы вернули все украденное.

— Но львиная доля этого перешла в ту шкатулку! Мой сундук опустел!

Я пожал плечами:

— Это сделка.

— Ты ведь согласен с этим требованием, Фуунг Золотой Гингко? — мягко поинтересовался торговец и спустя пару секунд сверху послышалось неохотное шипящее:

— Так тому и быть… Отныне воровке нечего бояться в моих владениях. И попади она в беду — я помогу. Чего еще ты желаешь, Росгард Ненасытный?

— Акмэр Чтящий Устои — поговори с ним мирно — попросил я — И позволь ему свободно путешествовать в твоих владениях, даже если он тебе не по нраву и вы не сумеете договориться.

— А вот этому не бывать! Он хитрый! Подлый! И трусливый! Я бы пожрал его с радостью! Не бывать этому!

Дождавшись, когда змей закончит брызгать золотой слюной, я пояснил:

— Не люблю лезть в чужие дела…

— Вот и не лезь! Знай свое место, букашка!

— Но Акмэр обучает нас — договорил я — Он наш наставник. Без него мы не сможем стать сильнее в магии и боевых умениях. Без него мы не дойдем до конца ведущей нас тропы… Разве это не потеря из потерь? Ведь мы не узнаем что и кто ожидает нас там, куда ведут темные проходы под скалами. А если там выход отсюда? Выход из Запретных Земель? Ты готов обменять свою свободу на продолжение вражды с таким же узником как и ты, Фуунг Золотое Гингко?

Говоря эти слова, я смотрел в изумрудные глаза нависшего надо мной разозленного золотой змея с человеческим лицом. И я выдержал невыносимо долгую молчаливую паузу, пока мои доводы обдумывались. И наконец Фуунг шипяще обронил:

— Х-хорошо… я поговорю… и пропущу Акмэра через свои владения. И не причиню вреда.

— Даешь слово?

— Даю слово.

— Тогда я готов к сделке — улыбнулся я и хлопнул себя по груди — Как будем извлекать? Магией и добрым словом?

Фуунг растянул серые губы в широкой нехорошей усмешке:

— Доброе слово? Оно, конечно, хорошо… но есть и другие способы…

Раздалось тихое гудение и в поле моего зрения появилась огромная эспада, с блестящим золотым жалом.

— Главное скажи «да», Росгард, когда жало пробьет твое сердце и продырявит душу — Фуунг улыбнулся еще шире — Главное скажи «да»…

Накренившись, эспада двинулась ко мне…

* * *

Передернув плечами, я вздохнул:

— Вот так все и случилось пока вы дрыхли.

— Отметка демонической похоти в душе одного из соратников? — изумленно спросил Храбр Светлушка — Это кто же из нас?

— Ну… — поскребя пальцами подбородок, я развел руками — Кто ж его знает…

— Действительно — согласился со мной Док, разводя руки еще шире меня и едва не врезав Храбру по лицу — Кто ж знает? И что — действительно прямо в грудь жало воткнули?

Вместо ответа я просто раздвинул на груди грязные лохмотья и друзья с шумным выдохом подались ко мне, не сводя взглядом со звездообразной красной пятилучевой отметки напротив сердца.

— Реально в сердце — подытожил Бом и хлопнул в ладони — Блин! Ты сказал «я наверняка продешевил»… но на самом деле ты продешевил с невероятной силой, лид.

— С чего ты взял? — поинтересовался я, чуть дрожащей рукой откупоривая и поднося к губам доставшую мне в итоге бутылочку покрупнее — «значимую искру сотворения», дающую навсегда +20 единиц разума.

— Раз они не торговались и так легко согласились с каждым пунктом твоих требований…

— Они спорили друг с другом — возразил я.

Полуорк презрительно отмахнулся зеленой ручищей:

— Отрепетированная заранее показуха и не более того! Уж поверь мне — «местные» такого ума и такой величины, так хорошо знающие в стратегию и тактику, обговорили все детали заранее. Ты проснулся — а они уже ждали и сразу дали для тебя суперпредставление со слезой.

— Ну слез прямо вот не было…

— Как и нас! — припечатал Бом и ткнул себя в грудь когтистым пальцем — Нас там не было почему? А чтобы мы не могли тебе советов мудрых нашептать. Плюс с тобой разыграли классическую схему «хороший коп и плохой коп». Фуунг грозно рычал и шипел, Дэммиур был спокоен и улыбчив. Да?

— Да — признал я.

— Разыграли тебя как по нотам.

— Да не было у них ничего больше — вздохнул я — И сам понимаю, что надо бы еще чего выдавить, но невозможно же давить и давить зубную пасту из пустого тюбика.

— А надо было разрезать тюбик, выскрести все и только затем соглашаться — буркнул полуорк, в то время как остальные зачаровано слушали его спич — Я тоже понимаю, что у них тут не сильно много сокровищ и магии. Они банальные зеки. Просто сидят в роскошной тюрьме и оружие у них не отняли. Но это пока у них ничего нету — а через неделю? Через месяц?

— Тогда нас здесь уже не будет. Надеюсь…

— В следующий раз бери обещаниями и клятвами — Бом хищно улыбнулся — Такие как они стараются слово держать — это их главная слабость. Они ведь г-о-о-рдые и репутацию блюдут… Ладно! В любом случае ты супер, Рос. Ты прямо как легендарный полубог — вырвал из груди кровоточащее сердце, чтобы напитать его силой слабых соратников. А мог бы в крысу половину бутыльков выпить…

— Ну ты скажешь — я невольно рассмеялся и покрутил головой — Я бы так не смог.

— Ну половину я бы тоже не смог в крысу — признал Бом — А вот треть — легко! Кстати, кто там еще не допил — не хотите продать танку пузырек? Я дорого дам и…

Он не договорил и широко усмехнулся, глядя как Док с Храбром одновременно прильнули к последним флакончикам и разом их осушили, в то же время с помощью ног отодвигаясь от полуорка. Ну и я выпил еще один флакон «разума», в итоге повысив интеллект на тридцать единиц, что равноценно шести поднятым уровням.

Уровень персонажа: 56

Базовые характеристики персонажа:

Сила — 50

Интеллект — 130

Ловкость — 25

Выносливость — 90

Мудрость — 70

Я не сдержал довольной улыбки, начиная вновь ощущать себя боевым магом. С таким количеством интеллекта и мудрости я уже мог жахнуть врагов как следует.

— А если они действительно выберутся отсюда и получат свободу? — этот вопрос задал Храбр, задумчиво глядя на нависающие над нами страшные обнаженные ребра несчастного воина-скульптуры.

— Ты про зомбаков? — поинтересовался я, продолжая любоваться приятными цифрами в окне характеристик персонажа.

— Я про Дэммиура и Фуунга.

— Смешно — буркнул Бом — Вы в курсе каких трудов стоит выдернуть из другого игрока или «местного» что-то действительно значимое? Вроде уникальной магии или такого же умения? Да для этих целей чуть ли не конклав магов собирают, устраивают сложный ритуал, иногда призывают божественную помощь, все это стоит безумных денег… а что сделал Фуунг? Не отвечайте! Я сам! — поднявшись, он подпрыгнул, схватился за каменное ребро и медленно подтянулся, разминая цифровые мышцы — А Фуунг просто воткнул в Роса живой шприц, задал вопрос, получил утвердительный ответ и… забрал себе желаемое. На все про все ушло сколько?

— Где-то пять неприятных минут созерцания воткнутого в меня жала — ответил я.

— Жалких пять минут и абсолютный ноль копеек. Без конклавов, ритуалов, богов и мешков золота. Легко и просто… А сколько в Вальдире пусть не столь уникальных и мощных, но намертво вшитых в тушки игроков магии и умений? И про наградные за особые квесты — в том числе максимально редкие.

Док поспешно подскочил и для чего-то поднял руку:

— Немало!

— Немало — подтвердил Храбр, а я просто кивнул.

Многие из обитающих в лесах, пропастях и холмах созданий Вальдиры выдают квесты, но наградой служат не деньги, а особые материалы для крафта, умения или заклинания. И последние два варианты ты получаешь не в виде свитков или табличек — их передают тебе напрямую всякими разными способами, включая не слишком приличными. Касание, объятия, удар лба о лоб, опускание клинка или когтей на плечо, поцелуи… — как не крути Вальдира мир для взрослых и тут возможно многое. Чего только стоил способ получения финальной квестовой награды после изматывающе долгой и выдаваемой лишь два раза в год цепочки соло заданий для хай-уровней от одной светлой, но крайне старой и весьма испорченной волшебницы…

Ее задания выдавались только парням, но сложные квесты покорялись не всем, плюс для их прохождения тебе следовало быть могучим танком, чтобы выдержать все те напасти, что на тебя обрушатся и пройти зоны, где магия не работает вообще. Но само получаемое в конце концов мега мощное заклинание требовало огромного количества маны и прокачанных профильных магических умений, что самому воину было попросту не под силу — впору вспомнить мою ситуацию, когда я изучил заклинания «Развеять покров», требующее такого количество маны, что я чуть не помер от шока еще до прибытия ангела Бессмертного.

И кстати о ангелах…

Сама магия активировалась заранее, после чего переходила в пассивный режим — уже не требующий никаких затрат маны — и ты получал всемогущего ангела хранителя. Стоило тебе умереть в игре — буквально уйти в ноль — и ты словно зависал в тягучей пелене на секунду, получая запрос от небес — спасать тебя или нет? Если скажешь да — помощь явится. Но явится всего один раз — да, заклинание одноразовое. Один раз использовал — и оно сотрется с твоей книги заклинаний.

Казалось бы глупость, но фишка в том, что тебя не просто «оживят», а еще и унесут с места смерти в указанное тобой место за считанные секунды, плюс вместе со всем твоим снаряжением и инвентарем.

Место может быть любым — если оно для общего пользования.

Умер во льдах тьмальдов — через миг греешь ноги в южных водах порта Акальроума.

Погиб во время штурма врат Барад Гадура клана Неспящих — а оттуда, думаю, свой труп с элитным снаряжением тебе забрать так просто не дадут — и через мгновение ты уже далеко-далеко от дымной Юдоли Мрака, спокойно охлаждаешь гнев чашкой гномьего мороженого на террасе кафе Храдальроума.

Для игроков хаев, с их легендарными сетами — это того стоит.

Да.

Одна беда — спасает тебя гордо являющийся крылатый белоснежный единорог с золотым рогом. Ты оказываешься у него на спине в белоснежной короткой рубашонке на голое тело и с венком ромашек на голове, а он уносит тебя вдаль — на глазах у всех остолбеневших соратников и врагов. Играет величественная струнная музыка, сыплются белые лепестки.

Позор ли так улететь для истинного мужика?

Ну… тут пусть решает для себя каждый сам. Но решение неважно — единорог спасает только девушек.

И если ты мужик, но заклинание у тебя активируется, единорог явится, сделает круг, презрительно заржет и улетит. И можешь кричать ему в след, что для тебя это вполне приемлемый способ спасения…

Так что заклинание весьма крутое, для хаев крайне нужное, но работает только для девушек — которые готовы заплатить немало, чтобы заполучить себе такую редкость. А для парней вроде как есть иной способ — о нем не знаю, но слышал что многие мужики предпочитают сдохнуть и потерять снарягу, но лучше мол так…

— Да — подытожил я — Фуунг бы стал весьма востребован… ну что? Сходим на разведку?

К моему удивлению все разом подскочили и закивали.

— Сходим! — рыкнул Бом — Задолбался я пугаться! Заглянем в глазницы смерти, оценим, попробуем силу их оружия, а потом отступим и поймем, как будем действовать. Я иду первым! Храбр последний. За мной Рос, третьим Док…

* * *

В подземелье мы вошли через нижний самый широкий пещерный зев, выполненный в виде разинутого в предсмертном крике рта прижатого к земле воина. В целом ничего дико нового тут нет — не в первый раз мне в разинутые рты хаживать, чтобы потом оказаться не пойми где. Но тут была настолько гнетущая атмосфера, плюс реалистичность испытываемых мук, что я сначала вспомнил Храм Скорби, потом взглянул на пузырящуюся красную лужу, истекающую в трещины на дне ущелья и… решил разбавить повисшую тишину чем-нибудь умным, пока доставал из инвентаря факел, не тронув лежащую там же Лампу Отваги и Лебединые Крылья, выданные Дэммиуром в награду за помощь с Бездной и в обмен, как он туманно выразился, на «будущие дружеские уступки».

— Когда мы прощались, Нуммус спросил о наших мечтах — произнес я вроде бы тихо, но в этой сдавленной тесниной ущелья тишине их услышали все — О наших желаниях. Времени было мало, так что я озвучил ему все, что только в голову пришло, но добавил, что могу и ошибаться. Если что не сказал — вы уж сорри.

— О каждом из нас? — обронил идущий впереди закованный в каменные доспехи Бом — И что сказал обо мне?

— Что ты жаждешь злата и силы, а еще идешь путем истинного орка — с этой твоей особой пищей, походным алтарем и прочими секретами, сокрытыми именно здесь — в Запертых Землях. Сказал, что ты хочешь стать самым сильным воином Вальдиры. В общем я тебя описал как зеленокожего киммерийского Конана Варвара, готового сокрушить любого врага ради достижения своих заветных целей.

— И он?

— Дэммиур задумчиво покивал и сказал, что запомнит мои слова.

— А про меня? — поинтересовался идущий последним алхимик.

— Что ты мечтаешь стать самым известным и умелым алхимиком Вальдиры и жаждешь познать самые сокровенные и даже темные тайны великой алхимии, неизвестные более никому — рассмеявшись, я пожал плечами — Уж извини, но я считай брякнул то, что в голову пришло.

— Звучит круто! — возразил Храбр — Спасибо! Эх… вдруг он предложит мне купить что-нибудь этакое… у него ведь все через сделки… но я и не против! Было бы чем заплатить…

— Было бы чем заплатить — повторил я и кивнул — Да… согласен.

— Было бы чем заплатить — Бом повторил эти слова с куда большей и почему-то грозной задумчивостью — В этом и проблема. Я боюсь Нуммуса. Он ведет себя, а порой и выглядит как дьявол искуситель…

— А про меня? — Док цепко схватил меня за руку — Про меня ты ему что сказал? А?

— Что ты в неустанном поиске лечебной и защитной магии, артефактов и снаряжения, способных помочь в исцелении и защите твоих соратников — потому что ты истинный боевой лекарь и боишься только одно — не суметь спасти кого-нибудь из нас.

— О-о-о…

— Потом я подумал, что эти слова звучат как-то бедновато и стандартно… поэтому добавил, что ты в поиске истинной любви — вздохнул я.

— ЧТО⁈ Да с чего ты взял, что я…

— Да ни с чего — ответил я, глядя на нависшую над нами тупиковую стену мрачного ущелья — Говорю же — я просто выложил Дэммиуру все пришедшее в голову. Слишком уж неожиданно он это спросил и не было времени подготовить ответы.

— А про себя? — сломав построение, Храбр догнал и заглянул мне в лицо — Про себя что сказал?

— Примерно то же самое, но с уклоном в боевую магию — улыбнулся я — Говорю же — с фантазией у меня напряг. Особенно если надо придумать что-то в сжатые сроки, а меня сверлит тяжелым взглядом мрачный мистический торговец, что недавно ассистировал операцией на моем сердце. Да и не парьтесь вы так — он ведь торговец, живет сделками и для него наши пожелания — прекрасная возможность заработать.

— И больше ни о чем не говорили?

— О всяких мелочах — хлопнув Храбра по плечу, я велел — Давай назад, воин-алхимик. Пора окунуть ноги в кровь…

— Только с духом бы собраться — пискнул Док, глядя на красную жидкость — Может даже помолиться и…

— Да к черту! — буркнул Бом и решительно шагнул вперед, с плеском опуская ноги в глубокую лужу — Вперед!

С плеском перейдя лужу, он первым вошел в пещеру, смело наступив на «лежащий» на ее дне каменный язык воина из горельефа. Каждый его шаг эхом отзывался в тесном пространстве, а мы, войдя следом, добавили столько отразившегося от стен дробного шума, что я невольно поморщился и заодно чуток напрягся — наши шаги звучали неестественно громко. И вряд ли их слышали только мы.

Проглотившая нас каменная глотка сузилась в узкий тесный проход, вполне могущий называться жадным мрачным и насквозь больным ангинным пищеводом. И нам туда очень не хотелось. Ну ладно — мне туда очень не хотелось. Бом так прямо рвался, Храбр там позади тоже нетерпеливо переминался. Глянув на выглядывающего из-за моего плеча Дока я тихо выдохнул — не один я праздную труса. Наш лекарь тоже смотрит на темноту впереди с очень и очень большим подозрением. Оглянувшийся зеленокожий и мудрый громила — чего не сказать по его внешнему виду — обернулся, глянул на наши искаженные лики и, поняв обуревающие нас эмоции, понимающе кивнул:

— Вам-то темно. Ни зги не видать.

— А тебе?

— А мне слегка сумрачно — буркнул Бом, доставая странную конструкцию из заплечного мешка — Когда ни зги ни видать — жги спички, твою…

— Эй-эй!

— Рать — закончил полуорк и с силой врезал неким предметом о то, что было нёбом «проглотившего» нас каменного воина.

Глухой стук. Треск. Сноп ослепительно белых искр разлетелся во все стороны. Запахло чем-то смутно знакомым, напоминающим старые купейные поезда зимой. Бом ударил еще раз. Опять сноп искр, резкий запах и… в его лапе вспыхнул ярчайший факел, мгновенно высветивший пространство вокруг нас и прогнавший тени из закоулков и углов.

— Держи, Рос!

Обычно я не особо люблю таскать факелы — руку занимает, горит рядом с лицом, дымный, плюс автоматом агрит на тебя немалое количество скрывающихся во тьме монстров — но в этот раз схватился за подарок с радостью, поднес было повыше к себе, но тут же максимально отодвинул и удивленно уставился на эту шипящую раскаленную штуку, невыносимо сильно пыхающую печным жаром.

Каменная изогнутая рукоять выглядела странновата и скорей всего это подобранная где-то Бомом барахольщиком окаменевшая птичья кость. На нее насажен или закреплен неким иным способом пылающий раскаленный кусок антрацита. Пламя длинное, яркое, шипящее, чем-то все это напоминает неотрегулированную сварочную горелку. Жар такой, что у меня сняло десяток хитов жизни за секунду, когда я неосмотрительно поднес эту штуковину к носу. Этот факел по силе действия и жару сильно напоминает термитные, используемые под водой ахилотами. И я таких факелов раньше не встречал — а перевидал их ой как немало, хотя, конечно, далеко не все. Да и невозможно это — в Вестнике Вальдиры как-то упоминалось, что в игровом мире существует больше ста видов только не магических обычных факелов, а если сюда добавить крафтовые и магические, то счет увеличится еще на несколько сотен. У каждой расы причем свои «базовые» факелы с различными показателями — сила горения, продолжительность и прочие важные атрибуты.

— Это что? — не выдержал я.

— Слышал как-то от брата — ответил Бом, ударяя о стену пещеры вторым еще не горящим факелом — Такие существовали во времена праймеров и могли быть изготовлены только четырьмя условными подземными расами — включая гномов, орков, ну и нас полуорков. И ведь сработало! Горит! Да еще как!

— Горит — согласился я, глядя на вспыхнувший в его руке второй светоч — Светло как днем и видно даже… Бом! Там!

Моего невнятного крика хватило, чтобы Бом повернул голову, увидел опасность и развернулся к ней грудью, одновременно поднимая огромную дубину. Этого заслона хватило и прогудевшее в воздухе нечто длинное и острое, летевшее прямо на меня, ударило в центр орочьей кирасы танка. Бом пошатнулся, шагнул назад, послышался еще один треск и его отступление ускорилось, переходя в падение. Тут уже среагировал я, уперевшись руками ему в спину, а ногами в неровный камень. Следом мне на помощь пришел Док и хотя один за другим раздались еще два звука тяжелых ударов, полуорк устоял, выправился и рванулся вперед. Когда он чуть сместился в сторону, я снова разглядел замеченные прежде тени, что теперь, в свете летящего на них угольного факела, обрели очертания, превратившись в двух скелетов в ржавых доспехах, вооруженных дротиками и круглыми малыми щитами. Точно такие же они метали в нас, угодив в броню танка, а последние решили сохранить для ближнего боя — и он начался через секунду, когда рычащий и поминающий богов орк швырнул дубину в одного врага, а второго ударил факелом, в то же время вытягивая из-за спины иззубренный каменный тесак.

— Кладония! Кротовья нора! А черт!

Я совсем забыл, что здесь «нора» не сработает. Зато «кладонией» я не промахнулся, ударив им по третьему скелету с пылающими синим глазницами, вынырнувшему из мрака и держащему в руках длинный посох. Пока «кладония» жадно сосала его ману, я перетасовал заклинания, вернул в ладонь «лассо» и поймал им того же мага, резко рванув на себя, одновременно отталкиваясь ногой от выступа в стене пещеры. Меня швырнуло на пару шагов назад, где меня подхватил Храбр и потащил в ту же сторону. Скелета-мага сбило с ног и проволочило мимо сражающемуся с двумя противниками полуорка почти до выхода, где мы с алхимиком набросились на эту ворочающуюся груду пыльных костей и обрушили на него град ударов. Док же был занят помощью Бому, продолжающему отмахиваться от умелых бойцов — судя по звукам, пока еще равный поединок был сосредоточен на парировании взаимных ударов. Щитовики, чтоб их всех… Не любил их лучником, не люблю их магом. Да их никто не любит — кроме прячущихся за их спинами соратников вроде этого не желающего подыхать скелета-мага!

— Сдохни уже! — рявкнул я, обрушивая на костяной лик обе пятки.

По соседству, так же пятками, на костяные магические чресла приземлился Храбр и это решило дело — маг-скелет пятьдесят восьмого уровня скончался, а единственная пораженная им жертва, впрочем без особого вреда для себя, был каменный потолок, куда враг успел ударить взрывными малыми огненными шарами.

Странная магия — жары темно-оранжевые, дымные, мелкие, вылетает три-четыре штуки за раз и каждый такой шар размером со средний апельсин. А взрываются довольно сильно.

Размышлять времени не было — мы бросились на помощь Бому, что давно бросил факел на землю, экипировал щит и чувствовал себя вполне вольготно против двух уже серьезно израненных противников, что было отчетливо видно по их потрескавшимся щитам, сломанному у одного дротику и большой вмятине в черепе. Док умело держался у стены за спиной танка и все говорило о том, что этот бой мы точно…

— ДОК! — Храбр успел заметить колыхнувшиеся в сумраке тени, успел и предупредить, но…

Один за другим из подземелья вылетело семь длинных дротиков. Один прошел мимо. Два были отбиты среагировавшим Бом, а еще три попали точно в цель — в левый бок, шею сбоку и левое бедро Док. Качнувшись, Док заторможенно развернулся и… следующий дротик пронзил ему грудь. Лекарь вздрогнул и… полыхнул посмертной вспышкой. На камне расцвел странный белый цветок, выпустивший струю светящего тумана, образовавшего продолговатый сгусток, который в свою очередь мигнул и… исчез.

— Д-О-О-О-ОК!

Я ткнул алхимика в плечо, и он прервал клик, изумленно глянул на меня, а затем влепил себе пощечину.

— Чего это я?

— Бежим! — рявкнул я и показал завидный пример, рванув прочь из чертового подземелья со скоростью перепуганного кролика.

Храбр побежал за мной, а последним прыжками несся танк и судя по треску, в его защищенную кирасой спину то и дело прилетали очередные острые гостинцы от проклятых скелетов. Вылетев наружу, я круто свернул вправо, Храбр рванул в лево, Бом побежал за мной, а в воздухе ущелья просвистело еще несколько унесшихся дротиков. Развернувшись, я поднял заряженные магией руки, наведя ладони на темный зев перекошенного агонией каменного рта.

Секунда…

Еще три…

Еще десять протикало…

Из пещеры так никто и не показался.

— Фу-у-ух… — выдохнул я, опускаясь на одно колено — Вот это мы разведали…

— Парни-и-и! — знакомый крик донесся от места нашей стоянки в каменных ребрах еще одной скульптурной жертвы — Я жив и здоров! Жив и здоров!

Размахивая руками, к нам по ущелью мчался живехонький Док.

— Ничего не сняло! Ни капли опыта! — кричал он — А вы отомстили за меня, да? Отомстили же максимально жестоко, но с добрыми одухотворенными улыбками? Чего вы молчите? И почему Бом как дикобраз?

Глянув на Бома, я не выдержал и покатился со смеху — в его кирасе торчало шесть дротиков, действительно превративших его в дикобраза. Смеялся я весело и заразительно, но отчетливо слышал нотки легкой истеричности в этих заполнивших ущелье перекатах фальшивого веселья. И, наверное, именно поэтому друзья не поддержали меня смехом, предпочтя задумчиво смотреть на дротики в кирасе полуорка.

— Я цел и здоров! — добежавший Док радостно жмурился, ощупывая свою сухощавую тушку руками — Не потерял ни единого пункта жизни или опыта! Сработала плита зачарованная! Отдала свой подарок!

— Единственный — вздохнул я — Ты использовал свой шанс, Док. Больше не умирай.

— Как будто это от меня зависит — лекарь развел руками — Это вы должны следить за моим здоровьем.

Он не обвинял. Он говорил правду — ту самую очень нелюбимую всеми другими игровыми классами обидную правду. Умер танк — виноват хил. Умер хил — виноват танк как минимум, но на самом деле вся пати. Хил вообще должен погибать последним и только пройдя по костям падших защитников, враг дотянется клинком до его сердца. А у нас все случилось позорным образом ровно наоборот — хил погиб, а мы уцелели. И плевать на то, где мы находимся, какой у нас уровень, какие условия боя и какой противник — мы где-то допустили ошибку и хил погиб. Я допустил ошибку. Меня обожгло стыдом.

— У ЧБ хил бы не сдох — едва-едва слышно пробормотал я, глядя в камень под ногами — Ладно… ладно…

— Эй, босс, да ты чего — поспешно шагнув ко мне, Док опустил руку на мое плечо, крепко сжал пальцы — Ну помер я и помер. А до этого сколько раз вы меня вытаскивали? Никто не идеален.

Я покачал головой:

— Нет уж. Вина моя. Как лидер я не доглядел. Не заметил опасности. И что главное — мы все нарушили правило данжа за номером 7.

— И я накосячил — Храбр Светлушка покаянно опустил голову — Хотя правила эти знаю назубок.

— Верно — прорычал полуорк, один за другим доставая тяжелые дротики из кирасы и щита, после чего тут же отправляя их в инвентарь — Но теперь мы умнее. И ценой жизни Дока выяснили хотя бы часть их тактики. Теперь надо освежить в голове древние правила, хорошенько встряхнуться, перестать ныть и вернуться к нежити в гости, пока убитые нами не вернулись через респаун. И кстати мы не только седьмое правило — мы еще и кучу других правил нарушили. И поплатились. Так что давайте возвращаться к основам основ. Да?

Мы с готовностью покивали, и я уверен, что все до одного прогоняли в голове правила прохождения данжа, составленные в давние времена Вальдиры и вряд ли сейчас столь же популярны как некогда. А раньше ведь их действительно зубрили наизусть, знали назубок, могли повторить разбуженными средины ночи и свято им следовали. Ох уж эти былые времена, когда мудрые наставления чтились, тогда как сейчас воспринимаются стариковским брюзжанием вышедших на покой седых авантюристов.

Правило перевернутого стакана с живой водой и оно же правило номер семь — независимо от ситуации хил всегда должен быть под защитой, причем защита должна обладать навыками и магией целительства достаточными, чтобы подлечить раненного хила.

То есть к лекарю изначально крепится отвечающий за его жизнь умелый воин, владеющий хотя бы чуток прокачанной магией исцеления, несущий с собой артефакт исцеления и так далее. И этот воин не сводит со своего подопечного глаз и несет за него персональную ответственность. В особо радикальных группах сразу оговаривалось — если хил сдох, то ответственный за его жизнь добычи с этой ходки не получает.

— Ты — я взглянул на Храбра, и алхимик понимающе кивнул — Док на тебе. Чтобы не случилось — ты должен вытащить Дока.

Он единственный из нас, кто мог сыграть роль воина и таскал при себе основной запас эликсиров.

— Понял. Сделаю что смогу — Светлушка повторил кивок и поманил лекаря к себе — Обсудим кое-что? Мы быстро!

Они забубнили, Храбр жестикулировал, Док кивал и отвечал похожими жестами, а я шагнул к Бому и спросил о главном:

— Ты их тактику просек, танк?

— Просек, босс — Бом уверенно улыбнулся — Тут все стандартно. Ударная часть отряда нападает сначала с дистанции, а когда тратит дротики или враг сокращает дистанцию, все переходит в ближний бой, где нас стараются связать и разобщить. И как только группа разваливается, в нее летят дротики и боевая магия, причем целью изначально выбирается тот, в ком предполагают класс поддержки. Вот на Доке и сошлись острия их дротиков. Следующим был бы ты, потом Храбр, а меня завалили бы в самом конец — как последнего из мамонтов.

Выслушав, я вздохнул:

— Хреново. Привратные отряды и уже такие хитрые… а ведь это только начало.

— Вот ты правильно сказал — привратные! — он ткнул меня когтистым пальцем в плечо — Это заградительный защитный отряд. И следующие их группы вряд ли будут столь же многочисленными. Это только предположение, но я все же предлагаю рискнуть и пробиться через остатки недобитых нами скелетов, уйти глубже в коридоры и там погасить свет, выпить зелья ночного видения и потихоньку пошастать туда-сюда, осмотреться, провести глубокую разведку…

— И если поймем, что нас там порвут?

— Ну тут вижу два варианта — либо мы прорываемся с боем обратно, либо возвращаемся в Страннорослую пущу и снова охотимся на дятлов. Техника уже отработана, мушиные зелья Храбр делает десятками. Но…

— Но?

— Но если здешние скелеты подстраиваются в уровнях и силе по уровням, вошедшим к ним игроков, то в следующий раз нас здесь встретит враг куда сильнее. И я бы не хотел столкнуться на вход с прокачанным стоуровневым личем, к примеру… Понимаешь?

— Трудно не понять, трудно решиться — буркнул я и махнул рукой — Возвращаемся в пещеру и в бой, камрады! Храбр, Док — обговорили тактику?

— Обговорили.

— Моя позиция изменилась?

— Чуток. Ты теперь идешь ближе к Бому, а я не замыкаю, а шагаю плечо к плечу с Доком, пока он держится впритык к стене. Во время боя сосредоточиваюсь на его здоровье и держу зелье наготове. А чтобы я видел угрозу, прошу выполнить правило номер два.

— Свет всегда идет впереди и позади на двадцать шагов — мы произнесли это с Бомом чуть ли не хором.

В незнакомых данжах факелы, магия и светляки тратятся без счета. На самом деле обычно освещают путь даже не на двадцать, а на все тридцать-сорок шагов и не только позади и впереди, а и по сторонам, если отряд выходит на открытое пространство. Факелы и магия освещают подземелья даже если в нем ярко горят имеющиеся источники освещения — потому что чужому свету верить нельзя. Сейчас чужая лампа горит, а потом хлоп — и погасла. А к тебе выйдет прекрасно видящий в темноте босс…

— Быстрее! — поторопил нас Бом — Кто знает когда у них респаун? Пошли мочить скелетов!

И мы пошли…

* * *

Как мы и надеялись, респаун пока не сделал своего черного дела и не пополнил ряды пыльной нежити. Нас ждали подранки числом в пять вражин — и к этому числу мы были вполне готовы. Бом прикрылся щитом, мы прикрылись им и, подобно грохочущему товарняку, промчались по кишке коридора и врезались в первый ряд воинов, не дав им прицельно обстреливать нас дротиками. Полуорк упал на колено и с ревом взмахнул каменной дубиной, сокрушив несколько коленных чашечек и сбив двоих скелетов наземь. Я вцепился «кладонией» в очередного мага, летящий факел улетел вглубь коридора и высветил дальний его участок, показав бодро шагающих в нашу сторону еще двоих вражеских воинов. Свет отбросил блики от их стальных шлемов и угловатых нагрудников. Факел они проигнорили, что сохранило нам обзор, хотя следующие пару минут у нас особо не было времени осматриваться. Треск, звон и хруст разламывающихся костей заполнили привратную зону, а когда шум стих, мы, изрядно пораненные, остались стоять полными победителями среди разбросанных останков. Уцелевший Док торопливо подлечивал нас, через слово поминая светлых богов, Бом что-то еще подбирал, а я, с трудом удерживая на весу трофейный тяжелый щит, ставший просто лишним при моей грузоподъемности, смотрел в сумрак ведущего в глубину коридора. И пока что никто больше не вошел в мерцающую зону горящего на полу факела. В подземелье царила зловещая тишина, нарушаемая лишь нашим сбивчивым дыханием и пыхтением.

— Дальше! — бросил я, прерывая сборы полуорка и толкая его в каменную спину — Дальше!

— Тут столько всего!

— Дальше-е-е! — я жутко боялся респауна, могущего «поставить» за нашими спинами строй готовых к бою врагов.

Покорившийся напору Бомыч побежал к факелу, на ходу зажигая следующий. Он с силой швырнул источник света и крутящийся факел улетел метров на двадцать вперед, с дробным стуком закувыркался по каменным плитам пола и… в очередном подскоке упал прямиком в железную корзину, стоящую между двух расходящихся проходов. Вспыхнуло жаркое багровое пламя, осветившее раздутое помещение, откуда уходило несколько коридоров. Тут же стоял скелет-маг, охраняемый двумя воинами щитовиками, с дротиками в уже поднятых для замаха руках.

Удар. Удар. Рычащий полуорк принимал дротики щитом, успевая пригибаться, опускать щит ниже к земле, ибо враги хитро метили по ногам, а затем меняли прицел, стараясь угодить в голову. Пару раз свистнуло над нашими головами, следом там же с фырканьем пролетела волна странноватого фиолетового пламени. Лик мага застыл в вечной усмешке, над черепом торчали лохмы седых волос, глазницы пульсировали фиолетовым… но он не ведал, что на его ребрах шустро разрастается кладония.

Взрыв!

С треском костей мага снесло с ног, он ударил в небрежно отбросившего его воина, готовящегося принять первый удар Бома и… завертелась очередная яростная схватка, в которой у врага было ноль шансов. Слишком их мало. И мы сумели закончить все за несколько минут, после чего собрали трофеи и шустро отступили обратно по тому же коридору. Но ушли мы недалеко — так, чтобы не попасть в руки могущих вернуться респауном скелетов, что тогда патрулировали этот коридор. Я вел мысленный счет обитающей здесь нежити и чем дольше я считал, тем лучше понимал — если кто-то из нас улетит на плиту возрождения, остальным придется пробиваться к нему с боем. В одиночку тут не пройти. Просто не пройти.

Припав к полу, мы застыли в тишине и темноте, держа под рукой зелья ночного зрения. Уже бы выпить, но мы экономили — запас зелий невелик, а впереди возможно километры и километры заполненных кромешной тьмой коридоров. Я с Бомом смотрел вперед на пылающую багровым железную корзину. Док с Храбром глядели назад. И они первые услышали и толкнула нас. Там… Чуть повернувшись, мы вслушались и кивнули — да, далекая темнота там у входа вновь заполнилась шаркающей походкой восставших мертвецов. А вон и мелькнула в темноте синяя вспышка света, источаемая глазницами скелета-мага.

Мы отрезаны от входа отрядом врагов. Да пробиться можно, но нам туда не надо. И есть куда более насущный вопрос — а куда же нам надо? Там впереди помимо двух отчетливо видимых проходов есть еще третий, круто уходящий влево и куда более узкий, с низким потолком и вообще больше похожий на слепую кишку, вылепленную из серого мрачного камня с черными и алыми вкраплениями. Выглядит проход нездорово, тогда как стены двух других сложены из светлых камней, скрепленных пожелтевшим известковым раствором. Моргнув, я глянул по сторонам и понял, что соратники бросают на меня косые взгляды, торопя с принятием решений. Опять я должен решать где нам сдохнуть?

Долго мучиться я не стал и выбрал самый правый коридор — один из высоких проходов со стенами из светлого камня. Да левая «кишка» с «кровавыми» вкраплениями в темном стенном камне выглядела куда более многообещающе и зловеще, но как раз поэтому я туда не собирался. Сейчас я поступал правильно — об этом буквально кричал весь мой игровой опыт. Случаев в Вальдире, когда за самый страшным внешне проходов находился самый безопасный путь наружу, практически не было. Обычно на страшном пути тебя ждет элитный противник, а в самом конце можно смело ожидать встречи с боссом подземелья. А этого я хотел меньше всего. Единственное наше общее желание — вырваться из страшных подземелий на просторы зеленых долин, цветочных холмов и озерной глади.

— Респаун — что-то около пяти-шести минут — оповестил всех Бом, послушно направляясь к развилке.

— Я едва тащу добро! — с сиплой натугой оповестил идущий за мной Док.

— Думаешь зло тащить будет легче? — задумчиво осведомился я, глядя на очередной барельеф, где коленопреклонённому эльфу гигантский воин-нежить отрывал челюсть. Брызг-то сколько…

— Да я не про это! — прошипел лекарь — Меня Бом наишачил всяким оружием! А оно тяжелое! Перегрузка!

— Потерпи еще пару минут — попросил я — Нам бы уйти от этой точки респауна — а там осмотримся.

— Постараюсь…

— И не вздумай ничего выбросить! — прогудел идущий вперед полуорк — Мне это все надо!

— Зачем⁈

— Еще и не хватит…

— Да зачем⁈ Ты мне даже костей накидал!

— Надо! Тащи!

И Док потащил. Да и мы тащили едва-едва, сгибаясь под тяжестью щитов, дротиков и ржавых мечей. И тащили следующие метров тридцать, миновав полную горящего каменного угля корзину, уже войдя в выбранный мной коридор и без препятствий пройдя до лестницы, состоящей из восьми разноцветных ступеней. Хотя разноцветье тут совсем не радостное и не яркое — багровый, черный, серый, белесый с желтыми разводами, цвет подкрашенной кровью глины… Здесь Бом нас остановил взмахом руки, следующим жестом попросил отойти к стене, а сам остался стоять перед лестницей, напряженно вглядываясь в ступени. Вытянув из-за плеча один из трофейных мечей, он швырнул его на ничем не примечательное место на ступенях и резко шагнул в сторону.

Раздалось несколько отрывистых щелчков.

Мимо моего уха что-то резко свистнуло. Через несколько секунд от оставшейся далеко позади развилки донеслись звуки ударов. Судя по всему, нечто с большой силой ударило в каменную стену. Бом, не трогая меч, бросил туда же еще одну ржавую железяку. И снова послышались щитки, свист разрезаемого воздуха и звуки попаданий далеко позади.

— Плохо! — рыкнул Бом, оборачиваясь ко мне — Прямо пахнет проклятой качественной гномьей работенкой! Да и стены здесь сложены гномы — в этом уверен на все сто. А под лестницей скрыта механическая многозарядка и фигу мы до нее доберемся — ступени хоть разрушаемые, но наверняка камни здесь непростые, а на звуки ударов сбегутся все здешние мертвяки.

Не став уточнять детали про гномов и механические многозарядные ловушки, я просто принял информацию, оценил высоту лестницы, скрывающую в себе страшную опасность, и пожал плечами:

— Кинь нас. Старая добрая классика. Сможешь?

Бом уверенно кивнул:

— Легко! Только сначала туда перекидаем ваш груз — заодно проверим нет ли ловушек. А то на каждую старую добрую классику есть столь же старая контрмера. Кого швыряю первым? — спрашивая, он смотрел на Храбра и радостно скалил клыки.

Светлушка, уже принявший изменения в своей судьбе, буднично кивнул и протянул полуорку башенный щит. Через мгновение щит перелетел лестницу и с грохотом рухнул на пол. Вместе с щитом Бом швырнул и антрацитовый факел, вырвав из темноты кусок коридора. Эта иллюминация позволила нам с потрясением узреть, как брошенный щит вдруг подлетает в воздух и силой врезается в усеянный каменными шипами потолок. Удар! И щит остался висеть там, пронзенный во множестве мест, еще пару секунд, прежде чем разлететься серым облачком уничтожения и исчезнуть. На пол с жалобным звоном попадали куски металла. А наши отвисшие челюсти едва не отдавили нам ступни.

— Большое спасибо, что не бросили сначала меня, а потом щит, дорогие друзья — удивительно дипломатичным и слегка севшим голосом поблагодарил нас алхимик — И у меня один вопрос — а эта нажимная ловушка одноразовая или нет?

— Щит жалко-то как — пробормотал Бом и швырнул наверх второй такой же, но более помятый — А вот сейчас и узнаем…

Лязг. Удар. Лязг. Пронзенный шипами щит рассыпается в труху.

— Сволочи — прошипел Бом, швыряя следующий элемент снаряжения — Еще будешь удивляться моему желанию утащить вообще все, Док?

— Не буду. Только не кидай меня туда, ладно? Я же сдохну… снова…

Лязг. Удар. Третий щит разлетелся в куски.

Швырок. Звон упавшего на пол предмета. Тишина… я настороженно привстал на цыпочки, уподобившись перепуганном сурку, вдруг телепортированному в настоящий ад.

— Слышите?

— Что-то звенит и щелкает — подтвердил Храбр — Там в камне вроде бы…

— Ловушка взводится! — рыкнул Бом и ухватил алхимика за плечи — Лети-и-и-и!

— А-а-а-а-а!

Совсем не изящно и вообще не рыбкой, а скорее мешком картошки Храбр пролетел над ступенями, задев одну ногой и кубарем покатился по полу, исчезнув из виду. Я невольно сжал пальцы в кулаки, прищурился, готовясь увидеть зрелище насаживаемого телом на шипы бедолагу-алхимика. Но ничего не произошло, а еще через секунд Храбр прошептал сверху:

— Еще щелкает и заводится! Быстрее!

Я не успел опомниться, а меня уже сжали зеленые ручищи и в следующий миг я летел над разноцветной лестнице. Полуорк подправил прицел и в это раз я пролетел выше, упав точно на подстраховавшего Храбра. Удержавшись на ногах, мы вместе отбежали и… щелчки под вибрирующем полом затихли.

— Зарядилась, похоже — выдохнул я, оглядываясь в свете пылающего на полу факела, которому повезло не оказаться на центральной и занимающей почти весь коридор плите из ноздреватого бурого камня — А вот и трамплин смерти… Ждите!

Бом не дождался, когда я выброшу из инвентаря весь скарб, поэтому мне было чем «угостить» ловушку. Большой меч, тяжелый дротик, один стальной смятый сапог — все это было швырнуто ловушкой в потолок и уничтожено. Четвертым на снова защелкавшую плиту прилетел лекарь. А следом за ним, совершив невероятный прыжок, по пути оттолкнувшись от резьбы на стене, хищным зверем приземлился Бом, тут же стащивший лекаря с плиты, добежавший до нас и гордо заявивший:

— Грубая сила — наше все! А вы и дальше мозги развивайте!

— Да если бы — недовольно пробурчал я, оглядывая свои грязные мускулистые руки — Тут от магов не мозги, а живучесть и прыгучесть требуется. А ты иди вон либо навыки взлома применяй, либо грубую силу.

А говорил я о двух преграждающих нам путь вполне освещенных дверях, собранных из крепких досок, с решетчатыми квадратными окошками и прекрасно видимыми замочными скважинами. Такую дверку плечом не вышибить — хотя Бому может и удастся. Вот только шуметь очень уж не хотелось.

— Я не взломщик — ответил полуорк, поднимая факел и швыряя его к правой двери — Пусть за нас поработает пламя.

— Пусть — согласился я, отходя чуть от опасной плиты и оглядывая пол — Как думаете — тут еще есть ловушки?

— Нет! — оптимистично заявил Док.

— Надо проверять! — сказал Храбр.

— Точно есть! — проревел Бом.

И ловушки обнаружились — целых две, хотя мы не проверяли весь пол, а только узкую и существующую лишь в нашем воображении тропинку, ведущую к уже ярко пылающей двери. И я был рад этому огню — ведь некоторые двери зачарованы от возгорания и пришлось бы их выбивать. А насчет дыма я не переживал — ноздрей ведь у нежити нет, так что вряд ли учуют. К тому же наш факел чадит немилосердно, а вон там за окошком на стене горит чужой факел, навевающий мысли о древнем безответном вопросе — кто же в подземельях следит за освещением, кто меняет факелы, кто заправляет масляные чаши светильников и подпитывает артефакты? Кто этот герой, чей бескорыстный труд помогает выжить стольким авантюристам Вальдиры? Воздвигнуть бы ему памятник нерукотворный и…

Бом ткнул меня локтем в бок:

— Готово!

Дверь еще пылала, но уже не стояла, преграждая нам путь, а лежала. Мы не йоги, конечно, чтобы голыми пятками по углям без ущерба скакать, но с нами лекарь и не нам бояться мелких ожогов. И посему…

— К стене! — мой рявк полностью разрушил нашу незаметность, но среагировавший на него Бом, уже шедший к открытому горящему проходу, успел отреагировать и отпрыгнуть.

После этого случилось сразу две вещи. Во-первых под его ногой щелкнула небольшая плитка и ему в плечо вонзился тяжелый железный шип, а во-вторых из пылающих деревянных остатков поднялся горящий серым огнем фантом сожженной нами двери и рванулся на полуорка, стремясь ударить его или пройти насквозь. Но благодаря моему предупреждению жуткий призрак промахнулся и разбился о стену, оставив после себя облако медленно оседающих искр и черный отпечаток на светлом камне.

— О-бал-де-е-е-еть! — медленно протянул Храбр, хотя начинал вроде по складам — Это что сейчас было⁈

— Я в шоке! — отозвался Док, уже лечащий Бома — Я в шоке! Дверь-призрак!

— Спасибо — полуорк смущенно почесал затылок — Вот это я отвлекся… а как не отвлечься? Там в щели между стенными плитами зажата золотая монета!

— Не трогай! — мы трое, я, Храбр и Док, произнес это одновременно и с одинаковой злостью.

— Вот так деньги просить? — Бом смотрел на нас с искренним непониманием — Вы здоровы? Психически…

— Я может и тронутый — ответил я — Зато пока живой! К черту монету! Ведь явная ловушка!

— Дернуть — и смыться!

— Нет!

— А если это зачарованный денежный амулет? Или какой-то нужный для прохождения этого данжа предмет вроде проклятой монеты, которую нужно расплавить в тигле тлетворного денежного разложения, чтобы отлить сверкающий светом золотой крест, который нужно поднять над головой и, гордо шагая, двинуться вперед по костям…

— Нет! И шагай уже в огонь!

— Вот спасибо, дорогой лидер… вот спасибо — проворчал полуорк, примеряясь к дверному проему — А притолока низковата. И-и-и раз! — черной тенью перемахнув пламя, он приземлился в коридоре и оттуда донесся его предостерегающий крик — Лучники! Двое! Пока ждите!

Оставаясь в каменном мешке, мы замерли, глядя на укрывшегося щитом присевшего полуорка, принимающего на себя одну за другой стрелу с широкими стальными наконечниками. Они не могли нанести ему существенного урона, но и Бом не мог сдвинуться с места, боясь получить стрелу в неприкрытое броней места. Поэтому он ждал одного из нас — и я даже знал кого именно.

— Рос! Давай!

Собравшись, я прыгнул в слишком уж жаркий и яркий огонь, чтобы приземлиться за спиной танка… и у меня почти получилось, я даже приземлился где надо, но проклятая инерция, что в Забытых Землях вроде как работала посильнее, заставила меня качнуться вперед и я тут же долбанулся лбом о стену, а затем ощутил тычок в шею, попытался выругаться, но не смог произнести ни слова. За спиной хором заорали друзья, яростно взревел Бом, а я, выпрямившись, прижавшись спиной к спине танка, ошалело ощупывал появившуюся у меня в шее странную новую часть тела. И когда я успел отрастить? С этой стороны остро, а с этой прямо мягко, скользит меж пальцев оперение… здоровенной чтоб ее стрелы!

У меня стрела в шее засела! И я, как ни стараюсь, не могу выдавить из глотки ни слова.

Травматическая немота!

Сильное отравление!

Малое неизвестное проклятье!

И все это — прямо сейчас повисло на мне, превратив из пышущего здоровьем боевого мага в немого и умирающего от отравления перепуганного парня. Решившись, я схватился за наконечник стрелы и резко рванул. Шея хрустнула, меня качнуло в сторону, и я чудом разминулся с очередным оперенным подарком, пролетевшим мимо щита танка.

Какого лешего она не выдергивается⁈

Я рванул за древко еще раз и снова стрела осталась в ране, а я только сейчас заметил, что каждый рывок забирает у меня пятьдесят пунктов здоровья.

Проклятье!

На меня буквально рухнул Док, тут же прижавший светящиеся руки к моей шее, и мы застыли в довольно странных позах. Этакое трио, где скалящий клыки полуорк стоит на колене за упертым в землю щитом, за его спиной пучу глаза я со стрелой в шее, а меня «душит» лекарь с искаженным от переживаний лицом. А четвертый наблюдает со стороны и явно не может удержаться от чуток истерического хохота, одновременно сбивая языки пламени со своих рваных штанов. Меня невольно злость взяла — мы прошли столь тяжких лиг по этим землям и до сих пор разгуливаем почти что в чем мать родила!

Бесит!

Беззвучно заорав, я дернул стрелу еще раз и на этот раз она вышла удивительно легко — вся целиком, почти метровая чертова стрела с плоским листовидным наконечником, испещренным зелеными прожилками. Док уничтожал магией отравление, попутно пополняя жизнь, а я, приоткрыв рот, попробовал сказать что-то краткое и невинное, не особо веря, что получится. Но получилось и мой рот невольно изрек такое, что поперхнувшийся Док аж лечение прервал, а Бом затрясся в приступе смеха, но при этом сумел выдавить оповещение:

— Два быстрых лучника в конце коридора. Ох-хо-хо… к ним подмога… два воина идут к нам. Шестидесятые уровни. Топорщики! Бьем их… о-о-о-о… я щас сдохну…

— Дохнуть запрещаю! — прошипел я, радуясь возвращенному голосу и, привстав, рискнул высунуться на вершок в сторону — Светлые боги! Тут пол частично земляной!

— Ну да… несколько плит слямзили походу…

— И ты молчал⁈ Кладония! Кротовья нора! Кротовья нора! И еще кротовья нора! Вот же твари! Стрелы людям в шеи втыкают! Кротовья нора!

— Ману береги!

— В задницы им ману! — злобно заорал я в ответ и скастовал еще два заклинания, превратив земляные участки пола в минное поле.

Первый скелет воин неким чудом миновал мои ловушки, но это его и сгубило — он пришел к финишу первым, где и поймал наградную орочью дубину костяным рылом. Во все стороны брызнули почернелые зубы, Бом продолжал наносить удары, дальше по коридору возился в земле упавший уже в третий раз второй топорщик, а лучники продолжали стрелять, но их стрелы либо попадали в одинокого скелета, либо в щит. Поймав брошенные Храбром дротики, я опять привстал и с диким криком вонзил их острия в пылающие алым глазницы. Откинувший голову топорщик заскрежетал остатками зубов и… рассыпался дождем стучащих костей. Но я успел проорать в его тухнущие глазницы гордое:

— А-А-А-А-А-А! — после чего выдернул из черепа дротики и поочередно швырнул их в коридор.

Док дернул меня вниз, что позволило очередным стрелам разминуться с моей головой, но состричь пару клоков волос. Однако к своему злобному удовольствию я успел заметить, что один из дротиков влетел второму топорщику меж ребер. Может вообще урона не нанес, но приятно. А еще радостней стало, когда Бом тяжело и неотвратимо поднялся со словами:

— Вот и опустели колчаны, да? — не успели мы осознать сие радостное действие, а сквозь пламя уже пролетел Храбр с ржавым мечом наизготовку и оба воина рванули по коридору навстречу врагу.

Меня уже никто не прикрывал, а я сам загородил Дока собой и скастовал еще одну кладонию, после того как раздался взрыв первого заклинания. Как же жаль, что на этих тварях не работает магия «костяного пальца». Оглянувшись, я убедился, что за нами находится глухая каменная стена — на уровне глаз бок о бок в камне были вырезаны пять скалящихся зубами черепов с дырами, трещинами, поехавшими челюстями. Над черепами вязь загадочных рун, выложенных вроде бы мелкими рубинами. Полностью излеченный, я, оставаясь на месте, собрал все вражеские стрелы, включая сломанные — мельком отметив, насколько много их переломилось от попаданий в стену. Ох как бы я ругался, будь я лучником. Док мне помог, по ходу дела отыскав у стены покрытый паутиной и пылью широкий кожаный ремень с висящей на нем флягой, пустыми ножнами и небольшой походной сумкой.

— Глянь!

— Чуть позже — отозвался я, выдергивая из стенного держателя факел и швыряя его ближе к сражающимся друзьям.

Бому на сумрак пофиг, а вот Храбр ночным зрением не особо владеет. Впрочем, особо можно не переживать — топорщик уже пал, лучники еще дергаются, но их уже свалили на пол и безжалостно добивают. Хруст ломаемых костей и треск черепов разносится по коридору, наполняя меня мстительностью радостью — один из этих гадов мне стрелу в шею воткнул!

Радость добавила бодрости и я, собрав с пола еще горящие доски и бросил их к подножию второй и еще не обследованной двери. Пока пламя задумчиво облизывала «ноги» новой жертвы, я заглянул в решетчатое окошко и сначала увидел факел, под факелом грязный деревянный сундук с большим навесным замком, а в сторону уходил узкий коридор, через шагов пять заканчивающийся темным провалом.

Как же я не люблю этот хаос подземелий с их лабиринтами, ловушками, тупиками, провалами, загадками, сдвижными стенами, запертыми дверьми и злобными монстрами, которых то и дело приходится встречать лоб в лоб из-за все тех же узких коридоров…

А кто-то из игроков наоборот млеет от всего этого до такой степени, что практически не появляется на поверхности и себе под стать подбирает боевых соратников. Эти боевые группы известны на весь мир Вальдиры, равно как и специализирующиеся по глубочайшим подземельям кланы — Грим Данж Рашерс, Факелы Познания, Исследователи Тьмы…

А я — нет.

Я продолжаю трепетно любить ярко освещенные солнечным светом природные просторы. Может и есть во мне что-то от эльфа.

— Сундук там, Росс! — тихо прошептали мне на ухо.

— Черт! — я аж подпрыгнул от неожиданности и едва не врезал подкравшемуся Доку.

Хотя он и не подкрадывался. Это я «завис» у оконца дымящейся дверью, загипнотизированный пляшущим пламенем факела в соседнем коридоре. И все же — кто меняет эти факелы?

— Доберемся и до сундука — пообещал я, вставшему рядом грязному, оборванному, но широко улыбающемуся лекарю — Да ты прямо счастлив, дружище. Да?

— Еще как — без малейших колебаний кивнул он — Офигенные приключения!

— Все еще рад что одним давним деньком наши пути пересеклись у входа в Гнездилище? Или каждый день проклинаешь тот момент?

— Шутишь? Все круто, босс! — заверил меня Док и, запустив в решетку оконца пальцы, для чего-то с шумом принюхался — Что же там лежит в том сундуке, а?

— Ты какой-то пояс нашел — вспомнил я, увидев его на талии лекаря — Подошел по уровням?

— Он на пятьдесят пятый. Считай как влитой сел! Плюс пятнадцать к телосложению! И…

Договорить смотрящий на меня полевой врач не успел — я то продолжал поглядывать в тот коридор, куда у нас пока не было доступа и заметил неожиданное движение там, где его вообще не ожидалось, после чего ухватил Дока за плечом и рванул на себя. Мы завалились, а через миг дверь содрогнулась от страшного удара.

БАМ!

— Пиклу мне в сраклу! — придушенно вякнул упавший на меня Док — Это еще что за…

БАМ!

— Бо-о-о-ом! — завопил я, отползая прямо по углям в соседний дверной проем — Хра-а-абр! Бо-о-ом! Сюда бегом! Сюда!

Я прекрасно разглядел напавшее на дверь существо и понимал — нам скорей всего конец. И нам точно конец, если не подоспеют танки.

— Бо-о-ом!

БАМ!

— Что у вас тут⁈ — на бегу рявкнул полуорк, перепрыгивая через нас.

— Дверь! — крикнул я — Там…

БАМ!

С треском дверь разлетелась на полетевшие в танка куски дерева и металла, ударившие в подставленный щит. А следом из проема вылетел яростно рычащий и широко открывший клыкастую пасть тот самый сундук под факелом. Тяжело рухнув на каменный пол, он еще шире раскрыл багровую пасть и громко заревел на все подземелье. Подоспевший Храбр занял позицию, мы встали за ними и вчетвером замерли перед грозным созданием.

— Мимик чтоб его! — крикнул Бом — Вот же невезуха! Держим строй, братья! Держим строй и молимся всем богам! К бою!

Сундук уже не был прежним. Его расперло во все стороны, крышка и стенки трещали от идущего изнутри напора, а пасть открывалась все шире, выпуска растущие на наших глазах длинные шипы черных и белых клыков — и бы не хотел сыграть руками или иной частью тела на этом пианино. Над пастью зажглось три круглых и злобных алых глаза, длинный светящийся зеленым язык резко стегнул щит полуорка и убрался обратно в пасть. Уровень алый и цифры не радовали абсолютно — девяносто девять. Проклятые мимики никогда не вписывались в уровни рядовых монстров подземелья, всегда превосходя их минимум на треть. Заревев еще громче, оживший сундук прыгнул вперед и боднул щит сместившегося в сторону Бома. Не успей он вбить нижний край щита в щель между плитами пола — и его бы снесло. А так сундук боднул и рухнул наземь — а Храбр тотчас воткнул в него несколько трофейных дротиков, в то время как Бом нанес сокрушительный удар зазубренным каменным тесаком. Уровень вражеского здоровья снизился на столь незначительное количество, что я невольно застонал, понимая, что пока мимик только разогревается и скоро разойдется не на шутку. С мимиками сражаться не просто. И надо еще понять, что за разновидность нам противостоит — я знаю минимум о четырех и с двумя из них встречался лично, причем последняя была самой страшной — умертвием, плененным в знаменитых пещерах Карадахдума, доставленным в Альгору и там вырвавшемся из клетки и учинившим бойню среди горожан. Стоп!

— Костяной червь! Рулгхэт!

И… сработало!

— Магия плоти зацепилась за него! — обрадованно рявкнул я — Он живой! И на тебе еще! Кладония!

— Уже лучше! — зарычал Бом, отражая очередной удар — Храбр слева! Не лезь справа! Слева!

Алхимик отпрыгнул и побежал за спиной полуорка, а я подался назад, давая ему дорогу. По полу справа, откуда он отпрыгнул секунду назад, ударил длинный язык.

— Это моллюск! — уверенно крикнул Бом — Это чертов морской подвид мимика! И плохо и хорошо! Еще дротиков, Храбр!

— Кончились! А те… проклятье!

Ему снова удалось отпрыгнуть и избежать удара языка. Разочарованный промахом мимик, получив по крышке еще пару ударов тесака, мелко задрожал и… закрутился с бешеной скоростью, а затем, все так же крутясь, рванул в сторону, ударил о стену, отлетел и волчком понесся на нас.

— Р-р-р-а-а-а! — Бом махнул лапой, и мы все послушно метнулись туда, проскочив в дымящийся дверной проем. Полуорк влетел следом, тут же повернулся, повернул щит на девяносто градусов в дверях и… оживший сундук с невероятной силой ударил в баррикаду, чтобы отлететь и волчком полететь прочь, удариться о другую стену и опять понестись к нам — Чтоб тебя, тварь! — взвыл танк и щит содрогнулся от очередного таранного удара — Прочка!

Он мог этого и не говорить — мы все увидели появившуюся на щите сеть трещин. Еще одного удара он не выдержит. Но Храбр уже приготовил новый щит — доставшийся от скелетов мечников. Но это снаряжение похуже чем изготовляемое самим полуорком.

Что делать со слишком сильным для нас бронированным монстром? Он настолько силен, что не нам пытаться заблокировать его в углу — как часто поступают с этими тварями. У нас нет магических пут, а мое несчастное лассо не сдержит его и секунды.

Пока я размышлял, а мои заклинания жрали эту тварь изнутри, случился приглушенный взрыв, заставивший мимика замереть и податься назад, давая нам передышку, а я вдруг ощутил вспышку озарения, увидев за пододвинувшейся тварью кое-что опасное…

— Плита! — крикнул я — Нажимная плита! Туда его!

Друзья поняли мой замысел мгновенно. А Бом столь же быстро выбрал наиболее действенный способ его воплощения в жизнь и, бросив щит, содрав с себя ремни заплечного мешка, выронив оружие, перепрыгнул дверной проем, оттолкнулся ногой от стены и… перелетел над воющим мимиком. Рухнув, он перекувыркнулся, метнулся в сторону, пропуская мимо себя клыкастую юлу, а когда та отлетела от стены и снова понеслась на него, продолжил спокойно ждать со столь широкой хищной улыбкой, что я аж позавидовал…

Мимик, сметая пыль и старые кости, вращаясь добрался до полуорка, почти зацепил, но пользуясь своей силой и ловкостью, танк рыбкой прыгнул, опять пролетая над монстром. Щелчок! Язык твари ухватил его за ногу, под наши крики рванул на себя, останавливая полет, в то же время продолжая скользить вперед и… сработавшая плита подбросила сундук в «небо», с невероятной силой насадив на шипы. Треск. Вниз дождем полетели обломки, полилась густая желтая жижа и оттуда же сверху рухнул утащенный языком полуорк, вовремя сгруппировавшись и мягко приземлившись. Мы вывалились к нему, таща с собой все барахло и не сдерживая воплей радости.

— Да! Да! — Док пустился в странный пляс, крутясь почти как мимик и даже язык высунув — Да! Да, блин! Да! Мы живы!

— Сделали! — Храбр широко улыбнулся и вытер грязный лоб, сделав его еще грязнее — Как-то, но выжили…

Я просто кивнул, опускаясь на пол, а Бом… полуорк уже ползал вокруг нажимной плиты, спешно собирая с пола различные предметы. При этом он что-то бормотал, радостно улыбался и… что-то поджирал прямо с пола. Я точно видел как он попробовал на вкус желтую слизь мимика. Этот упертый продолжает поиски истинной орочьей еды и явно готов облизать каждый камень, вкусить каждой крови и даже, если придется, облизать каждую черную пятку подземелья.

— Еще один уровень — выдохнул я, открывая окно характеристик — Всего два.

Остальные закивали, подтверждая и свой прогресс.

— Распределяем — подытожил я — И лучше в выносливость. Да мы интеллектуалы, конечно, но лучше в выносливость. Мы чуть не сдохли… снова…

— Передышка? — облегченно спросил Док.

— Минут на десять — кивнул я.

— Те скелеты снова появятся.

— Нам все равно еще проверять тот второй коридор, где дремал мимик — пояснил я и повернул голову — Храбр?

— Я на страже — заверил меня Светлушка, занявший позицию между двумя дымящимися дверными проемами и, судя по жестам, занимающийся просмотрм своих характеристик.

Я решил последовать его мудрому примеру и за пару секунд, как и советовал остальным, вкинул все десять свободных баллов в выносливость.

Уровень персонажа: 56

Базовые характеристики персонажа:

Сила — 50

Интеллект — 130

Ловкость — 25

Выносливость — 100

Мудрость — 70

И следующее что у меня вырастет, если только я не пойму, что пока можно повременить без ущерба для выживания, так это сила, чтобы тащить на себе лишние килограммы барахла. Как показала практика, даже «лишнее» трофейное оружие оказалось очень даже полезным для активации убийственных ловушек.

— Сдохнем мы здесь… — эти не слишком жизнеутверждающие и уж точно не ароматизированные даже толикой оптимизма слова сорвались с моих губ случайно. Поняв, что именно я только что произнес вслух, я с виноватой кривоватой усмешкой взглянул на товарищей и пожал плечами — Да это я так… без пессимизма.

В завершающих словах я тоже не покривил душой — я действительно не лучился оптимизмом, но и не драматизировал как в дешевых уличных представлениях Плосефонта. Я просто произнес вслух то, что думал — сдохнем мы здесь. Мы не готовы к подземельям под горной грядой так же, как другой куда более знаменитый отряд авантюристов и в совсем другом мире не был готов к проходу сквозь черные коридоры Мории. И пусть здесь монстры растут в уровнях вместе с нами, а не находятся на несколько ступеней выше нас, но… мы не обладаем достаточным количеством прокачанных умений и заклинаний, тогда как здешняя нежить ими владеет в полной мере. Та прилетевшая мне в шею проклятая стрела совсем не случайность — это прекрасно сработавшее вражеское умение, лишившее меня возможности творить магию и заодно почти убившее. Еще я видел, как здешние топорщики крутят боевую мельницу с невероятным числом ударов и могу с уверенностью утверждать, что нас всех спас от смерти лишь колоссальный боевой опыт Бома.

— Сдохнем — Храбр коротким решительным кивком подтвердил мой вывод и солнечно улыбнулся — Как пить дать сдохнем. А может даже не по одному разу. Но в одном я уверен твердо — в конце концов мы пройдем проклятое подземелье насквозь и выйдем с той стороны!

— Вот это я называю уверенность! — радостно воскликнул Док и с укоризной покосился на меня — Не то что у некоторых, где черная слюна обреченности вязко сочится по гнилым клыкам безысходности и каплет на впалую грудь уныния…

— Ничего у меня не сочится и не каплет! — буркнул я, неожиданно воспряв от лекарской словесной оплеухи — Я просто могу посчитать количество пройденных нами метров, равно как и число монстров и ловушек на каждом из них. На то чтобы пройти одну лестницу и пару коридоров мы потратили все трофеи и все равно я чуть не сдох! А мимик, который едва не порвал нас на части? Психопаты чертовы! И после всего это в упор не могу понять откуда у Светлушки такой заряд оптимизма…

— Монстры подстраиваются под наш уровень. И следовательно мы играем в беспроигрышную лотерею. Мы слабеем — они слабеют. У нас умения уходят — и у них тоже. В итоге все превратится в более опасные Ясли, где мы месили так, словно ковры выбиваем, обычными палками начальных монстров и не боялись коварных выпадов и убийственных клыков — которых просто не было — напомнил алхимик и широко заулыбался, вытащив из обломков в углу пару полных пузырьков — Ух ты! Средние зелья здоровья по виду, а раз неопознанные, но почему-то неопознанные… Рос, поможешь?

— Ага — кивнул я, ловя брошенные пузырьки, причем один поймал у самого пола, что заставило Бома зашипеть гадюкой — Сейчас гляну. И знаешь — а ведь ты прав. Я как-то даже не задумывался об этом. Но… постой… предположим мы умрем раз по сто каждый, теряя очки опыта, уровни и умения… под конец окажемся первого или второго уровня, сразим главного гада и вот он солнечный свет в конце тоннеля — подземелье пройдено, можно выходить. Ура?

— Ура! — кивнул Храбр.

— Нифига не ура! — возразил понявший меня Бом — Кем мы выйдем? Снова зелеными новичками⁈ Обалдели⁈ Я первый то сброс с трудом ментально пережил и по сию пору точу на Акмэра злой клык. И я даже в кошмарах не хочу вспоминать о своих чувствах, когда мне пришлось удалять старого персонажа, чтобы превратиться в никому неизвестного Бома ишака… А низводиться до уровня планктона еще раз… нет уж увольте! Я просто свихнусь и выброшу кокон из окна, а потом прыгну следом.

— После чего тебя поднимет тот страшный хозяин дома и накостыляет по шее за порчу чужого имущество — тихонько пробормотал я, вспомнив звероподобный силуэт в окне таежного хмурого особняка, ставшего для нас временным пристанищем — Но я больше переживаю не о потере уровне и умений, а о последствиях — ведь следующая локация вряд ли будет населена подстраивающимися под наши уровня монстрами. Мы выйдем, скажем, десятиуровневыми игроками, а прямо у дверей нас будут ждать костоломы под сотый уровень или выше. И все… тупик. Где тут беспроигрышная лотерея, Храбр? И уточню — я не ною. Я пытаюсь заняться очень непривычным для себя делом — планированием наших действий наперед. Граница между локациями станет для нас непроходимой зоной — смертельным тупиком.

— И мы повернем обратно — ответил Храбр, начертив грязным пальцем дугу на стене — Вернемся к скелетам и будем их крошить до тех пор, пока не поднимем достаточное количество уровней, чтобы быть готовыми к следующей локации.

После короткой паузы я медленно кивнул:

— Ладно. С набором уровней понятно. А утерянные умения? Поехавшая вниз по рангам боевая магия?

— Восстановим! Поднимем! Новые изучим вдобавок! — улыбка Храбра сияла уже так ярко, что ее одно вполне хватало для освещения коридора.

— Это как же? — осторожным шепотом осведомился Док, усиленно разминающий алхимику плечи — Поделитесь мудростью, гуру…

— Акмэр — ответил ему Храбр — Рос ведь за него договорился с золотым змеем. И пропустит его через свои владения. Не знаю здесь ли он сейчас и слышит ли нас, но уверен, что он свое дело знает и рано или поздно найдет нас в темном лабиринте. Главное звать его почаще… и погромче. Плюс я делаю ставку, что кое-кто найдет нас еще раньше… и потом покажет путь Акмэру.

— Дэммиур Нуммус! — это имя сорвалось у меня с губ и улетело в тьму коридоров удивительно звонким эхом — Точно… туда, куда не пройдет искусный воин и мудрец, легко проникнет полновесная золотая монета… а потом проведет за собой остальных.

Увидев, как на меня изумленно уставились остальные спутники — а Храбр еще и торопливо что-то записывал огрызком пера на клочке пергамента — я поспешил пояснить:

— Вроде бы где-то читал или слышал в Вальдире. Лично мой мозг невиноват — он такое породить не мог.

— Ну это да — пробасил Бом, вывалив на пол рядом со мной груду предметов и затем похлопав меня по плечу — Ты у нас не такой, Рос.

— Вот щас не понял… я ведь нарочито прибеднялся…

— Ну да… ты не напрягай голову, лидер. Попробуй лучше опознать находки мои. А мы с Храбром осторожно посмотрим, что там за дверью, где прятался серый мимик.

— Все же серый? — я взглянул на громилу снизу вверх.

— Он самый — проворчал Бом, уже топая к дымящемуся дверному проходу — И нам очень повезло, что он не был красным, желтым или не дай тьма любым, но матерым… Док постой у косяка, но внутрь не суйся пока не услышишь наши предсмертные матерные призывы.

— О светлые боги! Давайте без этого, ладно?

— Умирать молча что ли?

— Вообще не умирать! — рявкнул семенящий за танками лекарь — О светлые боги… за что мне все это…

Проводив их взглядом, я остался в одиночестве на безопасном пятачке, зажатом между плитой-ловушкой, дверными проемами и двумя глухими стенами. С потолка звучно капало, скрежетал механизм под ловушкой, а я деловито раскладывал перед собой примерно полтора десятка самых различных предметов, одновременно вспоминая кое-что мне известное о загадочных и страшных мимиках.

Серые мимики — бывшие морские монстры, могущие изменять форму тела. Впервые с ними столкнулись в те времена, когда игроки подняли с морского дна затонувший фрегат Мрачный Резак и полезли в его трюмы, ведь корабль затонул вместе с награбленными сокровищами из островной королевской казны, потопленный настигшим его флотом стражи. Утопили и ушли, отметив точку на карте, отправленной в архивы Акальроума. Оттуда карту с координатами сумели добыть игроки, снарядили небольшой флот и рванули за добычей. Благополучно подняли фрегат со дна, вскрыли трюм и тут же начались смерти, когда их одного за другим принялись убивать матерые серые мимики. Уцелевшие только и успели что обрубить канаты и отправить Мрачный Резак обратно в пучину. С тех пор и появились в мире Вальдиры серые мимики — как будто других не хватало.

Уже позже выяснилось, что экспедицию по поиску фрегата начали еще и ахилоты, но подводные хитрецы добрались быстрее и тоже сунулись через пробоины внутрь. Там и погибли, а через считанные часы к Резаку явились корабли сухопутников с куда более сильными по уровням игроками. Но их это не спасло — дело в том, что мимики из тех монстров, кто убивая игроков и «местных», становится сильнее с каждым убийством, неотвратимо превращаясь в невероятное по силе чудовище, попутно накапливая в брюхе сокровища — а мимик всегда забирал хоть что-то из имущества игроков. Поговаривают, что он серый мимик может «выхватить» даже что-то из предметов легендарного уровня, хотя их нельзя украсть или забрать с мертвого тела.

Ну да это лирика, а мне надо делом заниматься…

Благодаря прокачанному интеллекту я легко опознал и отложил в стороны все синие и красные зелья, общим числом семь штук. Это действительно были средние зелья, но с приятным бонусом, в виде десятиминутной ускоренной регенерации хп или маны. Полезная штука.

Удивительной находкой оказался тонкий костяной жезл длинной в локоть, со словном бы припорошенным пылью серым непрозрачным камнем в конце рукояти. Стоило мне коснуться жезла и камень замерцал изнутри зеленоватым. Не думал, что удастся его опознать, но все получилось с первой попытки и едва это случилось, мертвяще леденящая кость мгновенно потеплела и мелко задрожала в моей ладони. Вчитавшись в открывшееся описание, я тут же выронил жезл на пол и опасливо убрал руку — пусть я не настолько опытный как Бом, но даже я знаю, что, если идентификация прошла не полностью, оставив что-то скрытое в свойствах предмета, то есть очень нехилая вероятность, что он проклят. И как раз информацию о проклятье я «открыть» и не смог, но тут уже нужно либо сильнее прокачанное умение с дополнительными плюшками от профильной гильдии, либо прокачанный светлый жрец с прокачанной веткой храмовой магии. Открыв окно статуса, пробежался по строчкам взглядом, боясь увидеть сведения о проклятье — хотя таковая появится только в том случае, если проклятье обычное и легкое.

Что у нас тут?

Внешний вид на твердые минус двадцать баллов — но это понятно, выгляжу хуже утопленника.

Вижу только на пятьдесят процентов от нормы — это тоже ясно, ведь из освещения только костерок из кусков догорающей двери.

И наконец начальное ментальное истощение. Ну это… стоп… а что это вообще такое? И ведь никакого оповещения не было. А о самом состоянии я вроде бы что-то читал, но лишь мельком и очень давно.

А можно подробностей?

Ткнув в сомнительную строчку, я внимательно вчитался. Начальное ментальное истощение — состояние с негативным эффектом, обычно вызываемое различными тягостными пугающими жизненными событиями, не подходящим местом пребывания, пытками — пытками⁈ — изнурительной болезнью или долго не снимаемым проклятьем. По сути, это начинающееся психическое и к тому же прогрессирующее заболевание, требующее срочных контрмер. Одно из самых простых средств для излечения — отправиться в долгий безмятежный отпуск.

— Так я уже в отпуске — брякнул я, продолжая читать — Мы ведь отдыхаем от дел клана… отпуск у нас чтоб его… отпуск!

В конце описания было указано, что я возможно прошел через слишком большое количество тяжелых болезненных испытаний, но мне может пойти на пользу хороший вечер в шумной таверне с громкой музыкой, хмельными напитками, дружной компанией и бурными танцами. Еще можно попытаться хорошенько выспаться несколько ночей кряду, а в дневное время предаваться легкому чтению или дреме, покачиваясь на кресле-качалке и смотря на зеленые пастбища.

— Обалдеть просто! — подытожил я, пока что сдвигая статусное окно в сторону — И где я вам тут таверны и пастбища раздобуду⁈ Хорошо хоть проклятья нет.

Я снова покосился на жезл. Костяная штука имела восемь зарядов из шестидесяти шести. Негусто. Каждый заряд, выпущенный в тело поверженного врага, не превышающего меня в уровнях и соответствующего еще целому ряду условий, ожидаемо поднимал останки в виде послушной моей воле нежити — либо зомби, либо скелет, зависит от состояния жертвы. Нежить почти всегда попадает под мой контроль и лишь в очень редких случаях пытается учинить бунт и убить поднявшего его. А если точнее — семьдесят к тридцати, что нежить будет меня слушаться. Ну ничего себе «почти»! Хотя если до этого жертву прикончил именно я, нанеся последний обрывающий жизнь удар, то после ее «реанимирования» шанс послушания равен девяноста процентам. Умения нежити зависят от того кем он был при жизни. Одновременное число поднятой и контролируемой нежити зависит еще от целого ряда сложных факторов, где фигурировал интеллект, мудрость, умения и много чего еще. Читать я пока не стал, но убрал проклятую штуку за пояс — видимо проклятье активируется только при использовании жезла. А пойду я на этот риск или нет пока неясно, но в наших условиях любая подмога на вес золота.

Что у нас тут еще?

Подбитые железом сапоги, два кинжала, четыре разноцветных зелья, рваная медная кольчуга, не менее рваное черное сексуальное бикини, головной ободок, одинокая сережка с изумрудом, серебряный браслет с сапфирами и два хрустящих свитка. Я опознал все без малейших трудностей — и это грустно. По-настоящему ценные предметы вот так просто не опознаешь — проклятые не в счет, они вот прямо любят «бросаться» частичной инфой о себе, чтобы затем проклясть невнимательного приключенца.

Когда мои спутники благополучно вернулись и уселись рядом, я уже закончил работу, оставив вещи лежать на полу. Себе я забрал только жезл, но с интересом поглядывал на свитки, хотя и понимал, что если там интересная магия, то нам будет еще тяжелее прокачивать свои умения. Тут это непросто…

— Рецепт на создание зелья выносливости! — торжественно объявил Храбр и первый свиток рассыпался прахом в его пальцах.

— Так ведь был уже такой — скривился Док.

— Ингры другие! — успокоил его алхимик — И вроде как ингры подземные — влажная желтая плесень, жвала трещинных кусак, споры взрывного потолочника… вот бы встретить их!

— Вот бы не встретить! — возразил Док.

— Рецепт на создание блюда «Подземельной сытнухи!» — продолжил Храбр, протягивая свиток мне — И что странно — ингредиенты вроде как те же самые что и на зелье…

— Тогда их точно надо встретить — вздохнул я, изучая свиток.

Кулинария — это лучше чем боевая магия. По крайней мере на текущий момент и в том случае, если мы действительно сможем раздобыть нужные ингры в этих коридорах. А то со встречающихся тут скелетов и мимиков даже много навару в котле не будет…

— Нашли что-нибудь? — вспомнил я про короткую разведку друзей, пока они разбирали опознанные мной предметы.

— Еще как! — рыкнул Бом, вываливая передо мной еще кучку чего-то — Там за мимиком ниша была — в ней все сгребли подчистую. Чуть дальше три потухших факела вытащили из держателей, отыскали две лестницы, кем-то брошенный круглый щит и неплохое копье, а уже разворачиваясь, наткнулись на висящий в паутине под потолком какую-то котомку — сейчас пороюсь! А ты опознавай пока, Рос, ты опознавай…

С этим делом проблем опять не возникло — наконец-то серьезно раскачанная характеристика приносили свои небольшие плоды, серьезно так облегчая жизнь авантюристов. На нечто серьезное я вряд ли сумею замахнуться, но пока что ничего «этакого» нам в руки и не попалось: два драных плаща в пятнах крови, покрытые окалиной кузнечные клещи, несколько стеклянных флаконов со стенками покрытыми замысловатыми рунами, горшок с остатками пчелиного меда, амулет из птичьих костей, ссохшийся кожаный шлем, потрескавшаяся секира гномьей работы, пробитый серебряной булавкой язык Кхмуза Болтуна — так и назывался — и два серебряных кольца, дарующих повышенную выносливость и зачарованных на свечение, когда к их носителю приблизятся «те заклятые опаснейшие твари» — и тоже без дополнительных пояснений. Одно кольцо я сумел урвать себе — все остальное моментально исчезало в загребущих лапах сразу после идентификации, не успев коснуться пола.

Проклятый жезл за поясом, зачарованное кольцо на пальце — и я мгновенно воспрял духом, хотя бонусы были не особо жирными. Друзья снарядились остальным и тоже заулыбались, с таким довольным видом оглядывая себя и остальных, словно мы только что приоделись в лучшем магазине крафтовой экипировки, потратив баснословную сумму.

Уже с улыбкой до ушей я опознал обычные щит и копье на пятидесятый уровень, а через минуту после того, как мы потушили орущего Бома, я занялся и содержимым вспыхнувшей в его жадных руках котомки. К сожалению, большая часть имущества сгорела, но нам достался почти целый плащ с бонусом к силе, зачарованный на стойкость к огню и дающий плюс пятнадцать единиц выносливости пояс из бычьей кожи, горсть мелких и средних рубинов, несколько выточенных из кости изящных гемм — их я опознать не сумел — и правый доспешный стальной наплечник, сразу же отданный Храбру.

Угрюмо поворчав над кучкой остывающего пепла — это сгорело три рубашки и что-то вроде мужской багряной туники с серебряной вышивкой — Бом стряхнул с почерневших рук мусор и с улыбкой махнул рукой:

— Еще найдем! Ваще пофиг!

— Вот от тебя такого пофигизма я не ожидал — со смешком признался я — Не жалко сгоревшего?

— Еще как жалко! Нам бы ох как пригодилась любая шмотка! — рыкнул полуорк, но улыбка на грязном лица оставалась столь же радостной — Но я знаю, что впереди нас ждет еще целая куча добычи, причем добычи заточенной под нужды авантюристов — и поэтому не волнуюсь от слова вообще. Я даже знаю, что как минимум половина свитков с рецептами, а их мы найдем тут обязательно, будут содержать в себе ингредиенты могущие быть добытыми именно в этих катакомбах!

— Да откуда такая уверенность?

— И Храбр это знает! — добавил Бом и алхимик, успевший приладить на место наплечник и накинуть на спину плащ, утвердительно кивнул.

— Откуда? — повторил я, переводя взгляд с одного хитреца на другого — Ну? Колитесь давайте!

Бом широко усмехнулся и качнул головой:

— Пошли. Это надо видеть собственными глазами. Но блин мне стоило догадаться уже давно — с тех самых пор как нам в какой уж раз в добыче попались рубины.

— Не улавливаю — признался я.

— Я тоже! — поддакнул Док.

— Сейчас увидите — и поймете все сами — пообещал Бом, разворачиваясь к темному проему, за которым раньше гнездился сундук-мимик — Давайте за мной!

Глава 7

Стоило мне приблизить пылающий факел к почерневшей от иссохшей плесени стене, и та тотчас вспыхнула. Пламя огненными языками разбежалось в стороны, побежало по стенам вниз по лестнице, исчезнув за поворотом, а на очистившейся от плесени стене полностью открылись глубоко вырезанные в камне слова.

— Рубиновые копи наместника Ксалдурана — медленно прочитал я, неспешно разбирая красивую вязь чуть светящихся слов. Сместив факел чуть в сторону, я обнаружил указывающую вниз еще тлеющую стрелку, а над ней уже более скромное по размеру пояснение, прочтя его вслух — Комнаты стражи.

Чуть помолчав, вслушиваясь в лязгающие шаги возродившихся скелетов за не столь уж толстой стеной, я тихо поинтересовался:

— Кто слышал про наместника Ксалдурана?

Ответа не последовало.

— И я не слышал — подытожил я, поднимая факел к потолку. Едва пламя коснулось пыльных тенет паутины, по потолку побежала очередная пламенная волна, на короткий миг вновь осветив ступени крутой лестницы и лежащие на ней скорбные останки. Я успел различить минимум три оскаленных черепа, сверлящих меня черными глазницами — И это?

— Судя по одежде и вон тем киркам — авантюристы с умениями рудокопа — так же тихо ответил полуорк и поспешил вниз по ступеням, чтобы подобрать пару блестящих там серебряных монет.

Чтобы не разделяться, мы пошли следом, спустившись до середины лестницы и замерев над изломанными скелетами. Пока Бом шарился между ребер почивших, я внимательно рассмотрел останки. Два человека, один гном, три сломанные ржавые кирки, остатки сгнивших заплечных мешков, несколько торчащих из костей стрел с черным оперением, на черепах следы мечей. Бом, добывая всякую мелочевку и передавая ее мне, продолжал бубнить:

— Там на входе целая инкрустация рубиновая над черепами. Помните?

— Целое сокровище! — ответил Храбр, в свою очередь забирая опознанные предметы у меня и деля их между всеми.

— Спасибо! — приговаривал Док, забирая то медное колечко, то пузырек с маной — Спасибо! Да благословят тебя светлые девы! Спасибо! Да…

— Док!

— Молчу…

Еще горсточка мелких рубинов; шесть рыболовных крючков; один выточенный из светлого дерева поплавок; складной нож в хорошем состоянии; несколько малых зелий на ману и жизнь; эликсир ночного видения; пяток пуговиц; два факела; каменный резной амулет, дающий плюс три к мудрости; флакон с проклятой эльфийской кровью — неожиданно и пугающе — свиток с аурой ускоренного бега, тут же изученный мной, чтобы быть более полезным соратникам — маны у меня уже достаточно. На этом перечень мелочей закончился, а помимо добычи материальной, мы обогатились фактами от Бома и его же догадками.

Постоянно замечая рубины в добыче, полуорк решил, что это наводящая так сказать информация о грядущем. Так попадающаяся в реке золотая мелочевка указывает на богатое золотое месторождение выше по течению. Его подозрения укрепились при виде богатейшей рубиновой рунной вязи над входом в подземелье, а здесь переросли в уверенность, окончательно подтвержденную надписью на стене.

Но это было только началом его логической цепочки, и он повел нас дальше звено за звеном, в несколько этапов доведя до звонкого и благоприятного для нас финала.

Здесь рубиновые копи и это факт.

Копи богатые, что видно по количеству рубинов и это факт.

Обширнейшая сеть механических ловушек свойственная в первую очередь для сумасшедших коротышек гномов, обожающих защищать свои подземные владения от воров и незваных гостей — и это догадка.

И раз здесь больше нет обычных шахтеров и стражи, а по коридорам бродит жуткая нежить — в давнем прошлом здесь произошло нечто очень нехорошее. Это скорее догадка, чем факт.

Копи до сих пор захвачены нежитью, а стало быть, они ничейные — и это факт.

Следовательно сюда не могли не явиться жадные до добычи авантюристы, несомненно наслышанные о сокровищах рубиновых копей и жаждущие разбогатеть. Авантюристы любят быть готовыми к ждущим их неприятностям и всегда рады как купить достоверную информацию, так и продать ее, чтобы заработать на покупку инструментов. Поэтому бедовые личности приходили сюда относительно подготовленными и в разном составе, проходили так далеко, как только могли, а потом погибали от ловушек, а также стрел, мечей и магии бродящих здесь скелетов. Это место познало много смертей. И для нас это просто отлично! Ведь как показали только что осмотренные останки трех бедолаг, с каждого из них нам перепало немало стоящих вещей. Это тоже из области догадок, но пока все подтверждалось.

На этом лекция Бома закончилась, и мы не нашли к чему придраться.

Поэтому спросили о главном — и каков вывод?

А вывод прост — всегда проще шагать ко костям падших до тебя, указывающих на опасные места, а заодно пополняющие наши запасы полезными мелочами.

Подбросив на ладони трофейный факел, Бом задумчиво добавил:

— И последняя догадка — это место скрывает в себе множество тайн.

— А это ты с чего взял? — жадно поинтересовался Док.

— Ну а зачем прятать в запасники обычную рубиновую шахту? — вопросом на вопрос ответил Бом и ударил кулаком о стену — За такую шахту многие кланы порвут друг другу глотки и заодно отправят к праотцам немало «местных». Куча денег уйдет на подкупы и войны ради обладания этой локой. А это выгодно для экономики Вальдиры. Так что нет… здесь не просто яма с этажами и рубинами. Тут есть нечто, что не должно было попасть по той или иной причине в большую Вальдиру. И от этого становится еще интересней — его пальцы разжались, пошли вниз, скрежетнув когтями по стене — Что же скрывают эти затхлые коридоры? Разгадаем? Или пробежим мимо? Зная тебя. Рос, ты предпочтешь проскочить побыстрее насквозь и по верхним галереям, верно? — он не скрывал звучащего в голосе разочарования.

А я сумел его удивить:

— Не-а. Я очень хочу разгадать как можно больше здешних тайн и если есть возможность заполучить нечто особенное — оно нам надо — увидев удивленные взгляды друзей, я пояснил — Дэммиур Нуммус, мистический торговец. Он сумеет добыть многое, если у нас будет то, чего он действительно желает. Козыри. Нам нужны козыри для общения с Акмэром и Дэммиуром. Хорошие ценные козыри. Так что я совсем не против спуститься чуть ниже — я указал факелом на ступени — И посмотреть что нас там ждет. Как говорят у гномов? Чем ниже в горы — тем гуще тайны?

— Первый раз слышу — лекарь тяжело вздохнул и почесал затылок — Но я согласен с лидером. Тут не врагов, а друзей бояться надо. Играть лучше с козырями на руках…

— Согласен! — кивнул Храбр — А еще меня распирает любопытство и терзает жадность к рецептам.

— Как и меня! — прорычал Бом — Спасибо, Рос! Тогда без особого риска ныряем на этаж-два вниз и осматриваемся тихонько и не привлекая внимания…

* * *

Охнув, когда на мне повисла вся совокупная масса друзей, едва не вырвавшая мне руки из плеч, я дождался, когда Бом мощно оттолкнется от стены и нас понесло через зев цилиндрической формы рукотворного провала, уходящего на неведомую глубину. Я успел заметить, как в место, где мы только что были беззвучно ударилась серая масса, чудом не зацепив никого из нас. Мы ударились о противоположную сторону колодца, зацепились за каменные ступени и шустро рванули вверх, подпитываемые зельями выносливости и диким страхом. Взлетев на пару десятков метров, мы прошли через горизонтально перегородившую колодец решетку там, где отсутствовало два прута, преодолели еще несколько ступеней, с облегченными стонами буквально вонзились в приведший нас сюда ранее крысиный лаз и на карачках бежали до тех пор, пока я, намеренно замыкая строй, не ощутил ударившую по ногами волну леденящего воздуха. С трудом извернувшись, я повернулся к прущему из темноты морозу лицом, вытащил из инвентаря лампу-артефакт и громко выкрикнул:

— Пусть не знаю слов заветных, но одари ты светом грешных! Обожги ты тьму и страх, а меня сожги хоть в прах!

Ярчайшая вспышка света словно испепелил тьму и… заставила вскипеть и забиться в падучей заполнившую крысиный лаз странную серую массу, больше всего похожую на покрытую серым инеем клочковатую призрачную львиную гриву. Поверхность неведомого монстра пошла рябью, когда по нему ударил свет ламы Сцреалса Знающего Путь, в завитках шерсти открылись заполненные игольчатыми клыками круглые рты, кривящиеся в безмолвном крике. Исходя дымом, серая бесформенная масса рванулась назад, рывком выдернула себя из узкого прохода, позволяя кинжальному свету лампы подобно копью ударить в колодец и… угодить аккурат в позвоночник ползущей по стене многоногой твари, вызвавшей у нас немало оторопи, когда мы увидели ее в первый раз.

— Ползем! — крикнул я — И тащите меня за лассо!

Одной рукой удерживая лампу Отваги, я послал назад магический аркан и через секунду почувствовал сильный рывок, а меня потащило по пыльному камню. Я не сводил взгляда с уменьшающегося пятна там вереди, хотя от невыносимо яркого света уже рябило в глазах. И успел заметить как на миг показался невообразимый серый монстр, чтобы снова пропасть, а спустя миг воздух вокруг нас задрожал, а стены заскрежетали подобно сомкнутым клыками упустившего добычу разъяренного чудища.

Лампа угасла. Меня выдернули из прохода в знакомому коридоре и Бом поспешно заткнул горловину хода покрытой рунами металлической крышкой, подопнул ее ногой и мудро заявил:

— Вот не зря говорят не лазать куда попало!

— Это же ты предложил туда залезть! — окрысился бледный как смерть Док, не отнимая светящихся ладоней от рук неудержимо трясущегося Храбра Светлушки — Светлые боги! Да мы едва не потеряли его! А как он орал!

— Да это не я сам — Храбр косовато усмехнулся и ткнул пальцем вверх — Система заставила игровая. Эффект в общем такой.

— Орал ты люто — вздохнул я и передернув плечами, вспомнив тот звериный вопль, когда спускающийся рядом с Бомом алхимик задел рукой невинный с виду стелющийся по стене серый корешок.

— Монстры под нас подстраиваются? — Док снова вскинулся, затряс поднятым кулаком — Куда там! Тот скелет многоножка сто семидесятого уровня! А про серую ядовитую тряпку и сказать нечего — у нее даже имени нет! Нас только Рос и спас!

— Нас спас Дэммиур — не согласился я — И он не зря отдал мне лампу и крылья, сразу предупредив, что в подземельях нас будет ждать нечто страшное. Вот я и среагировал с лампой. Даже слова активации как бы сами собой вспомнились. А насчет подстраивания монстров под наши уровни — похоже, эта инфа верна только в том случае, если шагаешь верхними галереями. А мы сунулись поглубже — и вот итог.

— Нормальный итог! — возмущенно парировал Бом — Ожидаемый даже! Хватит ныть, авантюристы! Желаемого мы добились — собрали инфу, я нехило дополнил карту. Можно возвращаться выше, чтобы осмотреть тот коридор с запертыми дверями. Все готовы?

— Готовы — ответил я за всех и глянул на часы — У нас не так много времени осталось. Поэтому давайте постараемся отыскать безопасное место для долгого привала…

Пока мы, ориентируясь по оставленным настенным меткам, разложенным на перекрестках камням и составляемой Бомом карте, возвращались назад, я вспоминал итоги последнего часа и с каждым шагом улыбался все шире. Нам было чему радоваться!

Пройдя двумя лестницами и тремя коридорами, мы оказались в горизонтальной штольне, принятой нами за условный второй уровень подземелья. По пути мы шесть раз столкнулись с нежитью, пять раз сразились, выйдя победителями из схватки, а один раз уклонились от боя, решив не испытывать пока удачу — очень уж страшно выглядел этот патруль, состоящий из двух тяжелых рыцарей и идущего между ними скелета-мага с пылающей головой. Переждав в крохотной каморке с узкой дверью, мы пропустили врагов и, преодолев желание ударить им в спину, пустились в дальнейший путь. Благодаря боям я немного прокачал магию и поднял два уровня, поровну распределив статы между силой и интеллектом — сейчас, когда я старался почаще держать активной ауру ускоренного бега, мне требовалось больше маны.

Уровень персонажа: 58

Базовые характеристики персонажа:

Сила — 55

Интеллект — 135

Ловкость — 25

Выносливость — 100

Мудрость — 70

Помимо невидимых взгляду улучшений персонажа, я стал обладателем непромокаемых кожаных сапог с высокими голенищами, дающими небольшие плюсы к ловкости и выносливости, зачарованных на стойкость к огню и с почти полной прочностью. Ирония заключалась в том, что я снял их с пересохших ступней лежащего у стены дочерна обугленного человеческого скелета, явно налетевшего всем тело на огненный шар… который не задел его ног. На сапогах ни пятнышка сажи! За моими плечами развевалась синяя короткая накидка, неплохо защищающая от холода и дождя, если верить описанию, но меня больше радовали плюсы к мудрости и выносливости. На левом мизинце у меня тускло посверкивал золотой перстенек, дающий плюс десять к интеллекту и на пол процента, усиливающий регенерацию маны. Ну и главное — я обзавелся новыми крепкими штанами из плотной домотканой ткани. Я мог выбрать между штанами и кожаными шортами с подтяжками, но последние предпочел отдать Доку.

Друзья тоже неплохо приоделись и снарядились. Если примерно посчитать полученные бонусы, то мы стали сильнее где-то на треть с момента входа в подземелье и только за счет экипировки. И это крайне важно в условиях, где монстры подстраиваются под наши уровни — в этом мы уже убедились, сразившись со скелетами шестидесятого и шестьдесят первого уровня. Враги растут вместе с нами и нельзя пренебрегать ни единой мелочью, могущее дать пусть крохотное, но преимущество.

Однако наша радость никак не могла сравниться по силе с бешеным ликованием Бома, отыскавшего и сожравшего следующий образчик «истинной» орочьей пищи. Когда это случилось, он внезапно заорал так громко, что мы, идущие за ним, едва не перенесли массовый инфаркт, а на нас развернулись два скелета лучника. Нежить мы кое-как убили, а потом, стараясь не срываться на ругательства, задали лыбящемуся полуорку резонный вопрос, и он просто вывел нам системное сообщение. И пока мы читали, он весело танцевал в пустом коридоре, хлопая в ладони так громко, что вибрация наверняка дошла до самых глубин подземелья.

Руок экхр рокшуан!

Ты вкусил древнюю истинную пищу орочьего рода и ощутил прилив сил!

Ты полукровка и получаешь лишь половинную долю.

(+15 единиц силы навсегда

+ 10 единиц выносливости навсегда).

Едва облачко из чешуек мертвой кожи, костяной пыли и испражнений насекомых достигает жадно урчащего желудка, в твоем разуме пробуждается древнее знание крови! (подробности в примечаниях).

Истинная древняя пища орков: испробовано 4 из 6.

Мы орки! И мы яростно и люто ненавидим наших заклятых врагов эльфов!

Сердца орков полны яростного темного огня неизбывной мести!

Пережитые невзгоды сделали нас сильнее, живучее и умелее!

То, что не убило нас — может быть пожрано!

Что не может быть пожрано — может стать оружием!

Любой урон эльфам повышен на 1%

Врожденная стойкость к растительным ядам повышена на 1%

Врожденная стойкость к животным ядам повышена на 1%

Врожденная стойкость к истинной эльфийской магии повышена на 2%

Вы получаете способность «Целительная прожорливость» (подробности в примечаниях)

Вы получаете способность «Боевой рык» (подробности в примечаниях)

Вы получили родовые знания!

Создание тяжелого боевого каменного копья.

Создание тяжелой двуручной каменной секиры.

Отныне вам известно умение «Полевой ремонт». (подробности в примечаниях).

Отныне предбоевая молитва Гхуундхар дает больший эффект. (подробности в примечаниях).

Отныне вам известна поминальная тризна «Аньвэргриар». (подробности в примечаниях).

Отныне походный алтарь требует больше жертв, но и в ответ дарует больше.

Отныне вам известно родовое умение «Эльфийская вонь», позволяющее издали учуять кровных врагов.

Там еще немало было текста и мы, сгорая от лютой зависти — вот же сволочь удачливая, кариес тебе на все клыки! — прочитали каждую строчку, изучили каждую строчку и чуть не облизали каждую букву. Нам людям ни шиша не перепало, зато зеленокожему громиле счастье накладывали прямо полными половниками, да еще и добавку накидывали не жалея. Впрочем, Бому тоже надо отдать должное — сил на обнаружение истинной орочьей еды он не жалел, продолжая фанатичные поиски, где бы мы не находились. И да, кости убитых нами скелетов он тоже глодал.

Первый вопрос задал Док, выдавив его словно через силу:

— Какое-какое облачко достигло твоего желудка, Бом?

— Живительное! — бодро ответил полуорк — Чего ты морщишься, человечишка? Да я слизал все, что было вон на том каменном карнизе. На вкус отвратно, выглядит мерзко, ножки там всякие сломанные торчали и все это оказалось даже ядовито, но я выжил и стал сильнее! А что получил ты, ровнозубый?

— Ровнозубый? — Док аж головой дернул — Посмотрим, что ты запоешь, клыкастый, когда тебя пожует какой-нибудь монстр, а ровнозубый лекарь не станет спешить на помощь!

Мудрый Бом тут же сдал назад, миролюбиво заулыбавшись и с силой хлопнув Дока по плечу:

— Да ладно тебе! Дай мне хоть порадоваться!

— Поздравляю! — я уже справился с дикой завистью и говорил почти от души — Твой успех — наш успех.

— Толще танк — целее маги! — поддержал меня Храбр — Но я уже жалею, что не полуорк. В алхимии ведь раса роли не играет — это наука. Эх! Надо было рождаться зеленокожим.

— Или эльфом — заметил я, сделав себе еще одно напоминание расспросить при встрече Орбита о его успехах — Но попахивает прямо фэнтезийным расизмом. Нас людей держат в черном теле!

— Да! — Док возмущенно сжал кулаки — Предлагаю бросить наглого полуорка!

— Мы без него сдохнем за первым поворотом — напомнил я важный нюанс и сдувшийся Док обреченно вздохнул:

— Предлагаю не бросать пока Бома — разве что в чью-нибудь зубастую пасть.

— А вот это пожалуйста! — Бом широко улыбался, поглаживая ладонью каменную кирасу — Пусть мной подавятся и помрут. О! Смотрите чего я нашел — присев на корточки, он постучал когтями по вделанной в стену решетке — Туда даже я пролезу…

— А может не стоит? — я хоть и помнил о своем желании хорошенько порыться в подземелье, но во мне, как и в каждом опытном авантюристе, всегда булькало где-то под ложечкой холодное знание очевидного факта — чем глубже в подземелье, тем опасней.

— Рискнем! — Бом улыбнулся шире и с лязгом выдернул решетку из стены — О! поддалась! Ну что, босс? Вдруг там интересное чего? Магия там разная уникальные… рецепты алхимические и медицинские…

Хитрый полуорк знал на какие рычаги давить и в итоге мы сдались и влезли в узкий крысиный лаз, начав вылазку, что вскоре закончилась поспешным перепуганным бегством…

* * *

Безопасное убежище мы нашли почти случайно — и опять благодаря любознательности Бом. Громила снова шарился под потолком, вовсю пользуясь преимуществом в росте и, скользя рукой по карнизам, нащупал вделанное в камень кольцо. Осмотрев его внимательней и поняв, что оно крепится к тонкой медной цепи, мы отошли подальше и с безопасного расстояния наблюдали за тем, как напряженный Бом дергает за кольцо. Хотя понятие «безопасного расстояние» в подземельях туманно — разработчики тоже не дураки и часто используют подобные трюки для облапошивания наивных. Танк дергает за рычаг или кольцо, стоящие за углом хилые спутники с интересом таращатся, ожидая что там произойдет и не замечают, как из противоположное стены на них выскакивает десяток ядовитых дротиков или же с потолка падает шар весом в тонну…

Но обошлось. Едва цепь со скрежетом вытянулась примерно на полметра, раздался лязг, затем послышался шорох сдвигаемого камня и часть стены ушла в потолок, открыв темное пространство рядом с полуорком. Он заглянул внутрь и обрадованно зашипел, маня нас ручищей. Второго приглашения не требовалось — через секунду мы были рядом с ним, еще через пару уже шагнули за порог освещенной факелом комнатушки и за нами задвинулась скрытая каменная дверь.

— Гномье святилище — уверенно заявил Бом, успев мельком оглядеться и явно опознав резной декор стен, потолка и даже пола.

— Скорее склеп — заметил я, осторожно перешагивая через два лежащих впритирку черепа, чтобы опуститься на пристенную каменную низенькую скамью, на противоположной стороне которой приткнулся невысокий скособоченный скелет в хорошо сохранившемся платье.

Факел встал в посверкивающий мелкими рубинами держатель и его свет резко усилился — похоже держатель зачарован. За стеной послышались тяжелые шаги возродившейся нежити — незадолго до этого мы прикончили тяжелого воина и прикрывающего его лучника. Но я не переживал на этот счет — стена закрылась плотно и туда в коридор не пробьется ни лучика света. А здесь свет нам нужен, чтобы хорошенько рассмотреть небольшое пространство, вырубленное в диком камне.

В дальней стороне небольшое возвышение, увенчанное каменной чашей с рубинами. Чаша выглядит грубой поделкой начинающего резчика, но Бом не торопился ее трогать, внимательно изучая издалека. И я понимал и одобрял его осторожность — раз тут святилище, то оно посвящено какому-нибудь гномьем божеству, а значит проще простого нарваться на смертельную ловушку или божественное проклятье. На стенах искусный барельеф, изображающий гномов-шахтеров за работой — они рубят камень кирками, возят тачки, толкают вагонетки. Но тут были изображения и других рас — люди, полуорки, более крупные и массивные орки, тролли, эльфы, вон парочка лохров, а тут изображение подземного водоема «в разрезе» и в нем трудятся ахилоты. Несколько представленных рас я вообще не опознал. Вроде бы дружная слаженная работа, но был ма-а-аленький такой нюансик, в корне меняющий впечатление — все кроме гномов были закованы в цепи. Даже ахилотов заковали. И улыбались только гномы, тогда как остальные подневольные трудяги выглядели испуганными и согбенными, тяжело волоча ноги в кандалах.

Док уселся между мной и скелетом, перед этим вежливо кивнув мертвой гномке — я судил по характерным росту и черепу — а затем ткнул меня локтем в бок и глазами указал вверх. Глянув на потолок, я с глубоким интересом некоторое время рассматривал тщательно выполненные сцены битвы, где вооруженные гномы в тяжелых доспехах теснили эльфов, орков, людей и прочих, затем брали их в плен, везли в клетках к высоким и чем-то знакомым горам, где их уже ждал темны зев рубиновых рудников.

— Что-то мое мнение о гномах чуток поменялось — пробормотал Док — Злые они…

— Это ранний легендариум Вальдиры — прогудел Бом, судя по движениям занятый тем же, чем и я — деланием скриншотов всей это мрачной красоты — И канону не противоречит. После того как ушли Древние и начали прибывать иные расы, в мир Вальдиры надолго пришел ужас междоусобной войны. Все дрались за свой кусок Старого Континента. И далеко не сразу образовались нынешние королевства. В результате великого дележа гномы оказались на снежном северо-востоке, орки на дымном северо-западе, эльфы заняли леса юго-запада, а люди забрали себе середину и юго-восток, ведь Акальроум только условно считается ахилотским городом, но правит в нем раса людей. У ахилотов были свои жестокие войны и им пришлось полностью истребить одну конкурирующую расу, а еще две были почти истреблены и даже сейчас пребывают на грани полного исчезновения. А эти мрачные рубиновые копи, скорей всего, должны были как-то вписаться в раннюю историю, сыграть какую-то роль, но пока что их так и оставили в отстойнике Забытых Земель.

— Придерживают до нужного момента? — предположил я, завороженный краткой лекцией полуорка, знающего о Вальдире куда больше нашего.

— Запросто — не глядя на меня, кивнул Бом, продолжая осматриваться и бродить среди многочисленных скелетов, лежащих в пыли на полу, приткнувшихся в углах и на пристенных скамьях — Но если копи вживят в большую Вальдиру и дадут квест на его обнаружение, то… жди серьезного ухудшения дипломатических отношений между гномьим Храдальроумом и основными расами. Смотрите — полуорк указал на три сидящих бок о бок у стены скелета, максимально друг на друга непохожих.

Огромный костяк орка, рядом человек, потом тонкокостный скелет эльфа, умудрившегося даже после смерти остаться изящным. И цепи. Много ржавых цепей, идущих от кандалов на руках и ногах. Тут же лежат прикованные к скелетам кирки и молоты — рабочий инструмент всегда с собой. В ребрах каждого скелета торчит по несколько арбалетных болтов, а у стены напротив сидит на скамье закованный в ржавое железо мертвый гном с заряженным арбалетом на иссохших коленях.

Осмотрев остальные останки, я выдвинул простенькую версию, вытекающую из представленной здесь костяной посмертной композиции:

— В копях случилось что-то плохое. Что-то очень плохое. И все, кто находился в рудниках, рванули кто куда. Те, кто был рядом, спрятались в святилище за потайной дверью. Да так здесь же и остались, похоже.

— Самая каноничная версия — согласился со мной Бом — Здесь спрятались как каторжники, так и тюремщики.

— А почему святилище скрыто за потайной дверью? — этот вопрос задал Храбр, уже пришедший в себя и присевший рядом с ближайшим к нему скелетом — И можно уже шариться в костях?

— Можно — разрешил я — Только чашу не трогайте пока. Даже не заглядывайте в нее. А насчет святилище — это же гномы, Храбр. Они обожают тайники, каменные тайные двери, мощные запоры, засовы и все прочее. Бывал на торговых улицах Храдальроума ночью?

— Нет, а что?

— Самые древние улицы ночью выглядят обычными пустыми коридорами со сплошными стенами. Ни увидишь ни единого шва или трещины. Обычный сплошной камень — ответил я, сползая со скамьи — Но с приходом рассвета стены раздвигаются, наружу выдвигаются прилавки, взглядам открываются большие помещения магазинов… Красивое зрелище. Побывай как-нибудь там перед рассветом.

— Понял… схожу обязательно. О! Первые зелья пошли — неопознанные.

— Все неопознанное кладите на лавку — распорядился я, с удовольствием разглядывая только что найденный тяжелый кинжал на семьдесят пятый уровень — Я первым останусь на ночную стражу и опознаю все, что смогу. А остальные, как закончим обыскивать тут все, прямиком в реал минимум на несколько часов. Меня сменит…

Храбр поднял руку и я указал на него:

— Меня сменит Храбр, потом очередь Дока, последним приходит Бом, а там уже и продолжим блуждать по данжу. Но сначала я попробую позвать Акмэра.

Мой уже не раз обкатанный план действий был принят молча, а раздающиеся возгласы скорее свидетельствовали о новой полезной находке, чем о возражениях. Храбр переключился на пристреленных каторжников, собирая арбалетные болты и уже поглядывая на сам арбалет. Бом некоторое время разглядывал стальной шлем, но не стал даже примерять, кинув его Светлушке. Док несмело улыбался скелету гномы, пытаясь стащить с костяка тронутый плесенью кожаный ремень с поясной сумкой. Кивнув, я тоже подключился к работе, надеясь найти что-то полезное и способное облегчить нам путь через подземелье. Первой моей находкой стал мешочек с рубинами и парой серебряных монет, хотя я бы предпочел вместо них связку хороших факелов. Ну если что умрем богатыми…

* * *

Я был в реале. Шесть долгих часов. Но спроси меня что я там делал — не отвечу.

Я вышел в реал, что-то там делал, наверное, большую часть времени спал, может мылся и наспех питался, но воспоминаний об этом у меня не осталось ровным счетом никаких, не считая проблесков о том, как я обнимал теплую Киру, вдыхая аромат ее волос и что-то ей бубнил, пока не провалился в сон. В себя я пришел уже в Вальдире, сидя у стены в святилище-склепе и умирая от желания поспать хотя бы еще чуть-чуть. Оценив свою бодрость на минус три, я решил не противиться этому желанию. Воспользовавшись отсутствием Храбра и Дока, я кивнул корпящему над каменной поделкой Бому и отрубился на следующий час, уйдя в сон прямо в Вальдире.

Вальдира желает вам спокойной ночи и радостных снов…

Спал я недолго. Да и кто бы мне дал?

Вынырнув из темноты цифрового сна, я кивнул растормошившему меня Доку и поднялся, чувствуя себя куда лучше. Оглядевшись, убедился, что все в сборе — как живые, так и мертвые, хотя у последних все же не полный сбор — у многих есть явный некомплект костяных запчастей. О… если я начал мысленно каламбурить, значит, краткий цифровой сон пошел мне на пользу. Бесшумно двигающийся вдоль стен Храбр с завидным упорством проверял каждый сантиметр пол и стен на наличие, упущенных при первых осмотрах предметов и тайников. Сидящий на лавке Бом заканчивал сборы, искоса наблюдал за алхимиком и недовольно ворчал, обращаясь при этом к смотрящему на него скелету гнома-надсмотрщика, приткнувшегося на той же лавке:

— Ну ведь есть тут тайник, верно? Где-то он тут имеется… а ты молчишь щербато… нет бы подсказать доброму орку куда смотреть и где стену колупать. Ну давай… колись уже.

В темных глазницах собеседника клубилась пыль. Упрямый скелет молчал, не желая раскрывать тайну. Молчал и Док, застывший у дальней стены святилища, где по-прежнему на возвышении стояла украшенная рубинами и наполненная ими же каменная чаша. Сей сакральный предмет мы трогать откровенно побоялись. Еще не хватало вызвать падение потолка, провал в полу, затопление или иную ловушечную напасть. Погибать нельзя — известная нам плита возрождения уже далеко, а в подземелье, где монстры подстраиваются под тебя по уровням, проскочить от входа до текущей точки будет очень непросто. Поэтому чашей мы решили заняться позже, а Док задумчиво созерцал резьбу, изображающую гнома, с ликованием воздевшего над головой лучистый драгоценный камень размером со свою голову.

— Так и не расскажешь? — не отставал Бом, продолжая свой театральный монолог — Чего молчишь, о друг мой Йорик? Быть или не быть тобой уж решено — не быть. Так для чего тебе секреты? Давай поможем же друг другу. Ты расскажи мне про тайник — а я верну тебе бедро!

Я укоризненно покачал головой — тут Бом беззастенчиво врал, ведь на выдернутую им из костяка бедренную кость он прямо сейчас наматывал найденное здесь же тряпье, превращая два разрозненных предмета в факел. Впрочем, может и не врал — оживи сейчас гномий скелет и проскрипи что-нибудь про тайник, мы с удовольствием вернем ему бедренную кость.

— Нашел! — удивленное восклицание сорвалось с губ сидящего у чаши Дока — Замочная скважина!

Первым рядом с ним оказался Бом, хотя Храбр был ближе. Рухнув на грязный пол, они уставились на основание возвышения под чашей и некоторое время молчали, пристально вглядываясь туда, куда указывал палец лекаря. Я вынужденно остался на месте — мне между них уже не втиснуться. Но ожидание мое длилось недолго и вскоре Храбр испустил крайне долгое и разочарованное:

— У-у-у-у-у-у…

— Проклятье! — поддержал его Бом. Ударив кулачищем в камень, он тяжело поднялся и повторил — Проклятье!

— Нам ничего не светит? — предположил я.

— Гномий механизм с рунами и этим все сказано — разочарованно прорычал полуорк и глянул на продолжающих лежать в пыли друзей — Только не трогайте его и ради всех богов не вздумайте ничего пихнуть внутрь скважины — а то нас тут всех испепелит или порвет в клочья!

Я понимающе кивнул. Как все мы знаем, жадные и донельзя скрытные гномы прекрасно умеют защищать свою собственность от чужих лап. Либо прячут, либо мастерят такие «замочки», что порой лучше прыгнуть в пасть огнедышащего дракона, чем сунуть отмычку в скважину. К тому же вскрыть созданный их руками зачарованный замок может только умелый вор-взломщик, а среди нас такого не имеется. И, кстати говоря, как раз из-за опасности не стоит трогать и стоящую напоказ чашу с рубинами…

— Оставим как есть и уйдем — простонал Бом, понявший выражение моего лица — Пусть каменноголовые подавятся своими чертовыми рубинами! Проклятье! Такие сокровища бросаем!

— А если накинуть на чашу петлю, выйти за порог святилища и оттуда резко дернуть? — предложил Храбр, подкидывая на ладони бухту тонкой веревки.

— Попробовать можно — кивнул я.

— Да бросьте эти риски, господа! — велеречиво выразился отряхивающий пыль с коленей Док, принарядившийся в синие штаны, зеленую рубашку, жилетку из толстой коричневой кожи и кожаную же шапку и сапоги того же материала — Стоит ли горстка мелких рубинов наших жизней?

Ничуть не впечатлившись сим высоким слогом, Бом возразил:

— Там крупняк лежит!

— Да фиг с рубинами — произнес я — Но что, если на дне чаши лежит что-то поинтересней? Чаша немаленькая…

Каменный сосуд был размером с мою голову и был довольно вместительным. А мы, как всегда, продолжали охоту за любой мелочью, способной повысить наши шансы.

Задерживаться в пыльном склепе не хотелось и я взял вожжи в руки, решительно заявив:

— Дергаем чашу!

— Ох уж эти авантюристы! — патетично воскликнул Док и уже совсем другим тоном добавил — Только дайте мне подальше в коридор отойти. А то вдруг под чашей большое взрывное зелье… и гадай потом чьи это ступни застряли в люстре…

— Тут нету люстр — фыркнул Храбр.

— Вы меня поняли! — сделав это заявление, Док потопал к выходу, а я двинулся за ним, рассудив, что не мне же, тонкому интеллектуалу белоручке, дергать за привязанную к потенциальной бомбе веревку. Для этого дела у нас есть танки…

— Чаша ведь открыта — напомнил мудрый алхимик — Все рассыплется после рывка.

— Соберем с пола — мы негордые! — успокоил его уже мастерящий петлю Бом.

Через несколько минут все было готово — дурное дело быстро делается. Мы с Доком, убедившись, что блуждающий в коридоре костяной патруль вне пределов видимости, отошли шагов на двадцать, Храбр занял позицию между нами и входом, за косяком прижался к стене Бом и, коротко кивнув, резко дернул веревку и размашистыми движениями принялся ее сматывать.

Миг… другой… и там в святилище что-то пронзительно зашипело. Следом из дверного проема поперли клубы бурого светящегося дыма, а мы начали торопливо отступать, призывно маша бегущему к нам полуорку с выпученными глазами. Ему до нас было шагов десять, а до Храбра меньше двух, когда из святилища вырвалась ослепительная беззвучная вспышка и обоих игроков швырнуло в воздух по направлению к нам. Крутясь, они стремительно летели к нам и мы, протянув к ним поначалу руки, переглянулись с Доком и… быстро присели. Танки с воплями пролетели над нашими головами, рухнули на пол и с грохотом покатились по нему кубарем. Бросив назад взгляд, я привстал и словно мяч грудью поймал летящую каменную чашу. От удара воздух вышибло из груди, но я устоял на корточках и заглянул внутрь добычи. Пара свитков, два перстня, несколько крупных рубинов, пульсирующие белым светом три стеклянные сферы размером с крупный грецкий орех каждая и два ключа на железном кольце.

Док пополз к лежащим парням, а я, распихав добычу по карманам, проверил чашу и убедился, что она неидентифицирована. Вместо радости ощутил тревогу, шустренько откинув ее от себя подальше. Гномьи проклятья тоже широко известны в подземных глубинах Вальдиры. Чаша прокатилась пяток шагов и встала стоймя, зевом вверх. Я напрягся. Напряженно посверлил ее взглядом, но ничего не случилось, и я поднял глаза чуть выше — из все еще открытого святилища продолжал валить бурый светящийся дым, но слава всем богам, он не стелился во все стороны, быстро исчезая в нескольких метрах от источника. Не успел я обрадоваться, как в буром дыму что-то мелькнуло, затем еще раз, дымная пелена чуть расступилась, и я увидел шагающих к нам трех скелетов — а вот и чертов патруль нежити!

Я открыл рот, чтобы выкрикнуть призыв к бою, но подавился словами и лишь сипло выдохнул, ошеломленно глядя на происходящее.

Скелеты. Три скелетов вошедших в бурый дым. Они сделали шаг по направлению к нам, еще один, мерно и бесстрастно шагая, как и положено ничего не боящейся нежити и… они ожили… Другого обозначения происходящему я подобрать не смог, но понятие «ожили» никак не описывало всего того, что случилось с шагающими сухими костями. На первом шагу стелящийся сквозь ребра и глазницы бурый дым ярко вспыхнул и у скелетов появились совсем иные очертания, фигуры стали более плотными, потеряв прозрачности, глазницы перестали источать потусторонний свет. Еще шаг… и вместо безликих темных фигур на меня надвигалось трое более чем живых воинов — во плоти! — в потрепанной одежде и доспехах. Позади озирающийся лучник, впереди идет бородач с двуручным топором, а рядом с ним шагает боец с небольшим шипастым щитом и коротким светящимся мечом. Троица выглядит только что прошедшей ожесточенным бой, лица мрачны, воин с топором явственно прихрамывает, а у мечника окровавленным бинтом обмотана шея и нижняя часть лица. Лучник весь заляпан кровью, всколоченные волосы стоят дыбом, он чуток пошатывается.

Кровь… много крови… такой чуждой для Вальдиры.

Но черт с ней с кровью!

Ожили⁈

— Ребята… — выдохнул я, ожесточенно маша рукой позади сюда — Вы это видели?

Первым мне «ответили» остановившиеся в дыму трое незнакомцев. Наткнувшийся на меня взглядом топорщик подался вперед, вгляделся и, просияв, обрадованно заорал на весь темный коридор:

— Парни! Тоже из наших? Авантюристы⁈

За моей спиной висела мертвая тишина — словно там все наоборот померли, так же как впереди все ожили — и пришлось отвечать мне:

— А-ага… — я осторожно кивнул — Мы авантюристы. Рады встрече!

Бородач радостно хлопнул мечника по плечу, глянул на стрелка позади и снова повернул лицо ко мне, сходу спросив о главном:

— Вот же свезло нам так свезло! Вино есть⁈ Сгодится и горлодерная гномья брага! Да все сгодится — даже сцеженная через гнилые клыки орка забродившая моча троллей! Лишь бы вымыть пыль из пересохших глоток парой добрых глотков! Как же нам повезло встретить вас в этом проклятом богами месте! Эх! Чтоб мне ваших гулящих матерей в таверне повстречать в веселый день загула! Расцелую каждую! Трижды! И не только расцелую! Так что насчет вина? И чего те трое валяются на полу будто ветошь обгаженная?

Изо всех сил пытаясь понять, оскорбляют сейчас нас или все же действительно рады встрече, я сначала промямлил что-то невразумительное, попутно стараясь не заржать в голос, невольно заметив, как Бом выпятил нижнюю челюсть вперед, уставившись на собственные клыки, после слов топорщика о сцеженной моче троллей. Это все помешало мне вспомнить есть ли у нас что-нибудь хмельное в скудных запасах, но затем я собрался с мыслями, решил, что пару глотков чего-нибудь точно найдется и кивнул, демонстративно снимая с плеча мешок и опуская на пол:

— Будем рады поделиться с братьями авантюристами! — громко заявил я, глядя на ожидающих моего ответа воинов, по-прежнему стоящих в дымном светящемся выхлопе.

— Вот это дело! — мечник впервые нарушил молчание, закидывая меч в ножны — Благодарим, братья! А нет ли еды? Мы заплатим добычей! Давно уж блуждаем по этим клятым лабиринтам — а выхода все нет! И мы заплатим втрое, коли выведете нас отсюда! Нет ли карты, чтобы срисовать?

— Есть! — это произнес Храбр — У нас есть карта! Дадим срисовать просто так — денег не надо!

— Хорошие вы парни! — взревел топорщик, вздымая оружие к потолку — Встретимся в городе — покажете мне своих матерей! Отблагодарю каждую!

— Ну уж нет — буркнул Док…

— Свезло так свезло! — повторил воин и шагнул вперед, медленно опуская топор — Мое имя Иркве… — на следующем шаге он с товарищами покинул дымную зону и… сквозь начавшие таять улыбающиеся усталые лица на нас глянули мрачные лики черепов с черными провалами глазниц. Костяные пальцы сомкнулись на рукоятях убранного и опущенного оружия, и замолчавшие воины рванулись к нам. Я рухнул на пол. Надо мной с визгом пролетела стрела, а следом меня перепрыгнул ревущий полуорк, сходу приняв на щит тяжкий удар двуручного топора. Миг… и в коридоре завертелась ожесточенная битва.

Мертвые авантюристы против живых…

Драться было… грустно… но не драться мы не могли и быстро вышли победителями из короткой ожесточенной схватки, не понеся потерь. В своей быстроте по уничтожению врагов мы на автомате следовали еще одному пункту жизненно важных для нас «Правил данжа» — каждая схватка должна заканчиваться максимально быстро и тихо. Ибо велик риск, что к месту боя подоспеют новые монстры. Хотя этот пункт чуток конфликтовал со следующим, гласящим следующее: каждый бой должен обходиться в минимальные затраты расходников. То есть справляться с противником надо за счет собственных умений и заклинаний, не слишком сильно расходуя ману и выносливость и уж точно стараясь не тратить зелья, свитки, стрелы, липуны и прочее. А чем меньше тратишь — тем тяжелее закончить бой действительно быстро. Но мы справились в рекордные сроки, хотя во время схватки мне порой чудилось, что поверх черепов я вижу призрачные улыбающиеся лица усталых авантюристов. Я все же поймал одну стрелу бедром, и нога тотчас подкосилась, но случилось это уже в самом конце боя и на исход не повлияло никак.

Пока меня подлечивал Док, успев до этого чуток обработать Бома, я сидел у стены рядом с останками топорщика и копался в его прахе, испуская тяжелые скорбные вздохи, но не собираясь отказываться от добычи. Мы не в том положении.

Первым я обнаружил почти не тронутый тлением кожаный мешочек. Внутри обнаружилась горстка рубинов и немного серебряных монет. Помимо этого, я отыскал обрывки выделанной кожи и тряпья, несколько тут же выброшенных насквозь проржавелых метательных ножей и тонкую незапертую костяную шкатулку с писчими принадлежностями, двумя письмами, несколькими листами чистой желтой бумаги и… многократно сложенной и далеко неполной картой здешних подземелий. Максимально аккуратно развернув ее, я покрутил перед глазами не слишком ровные линии, складывающиеся в лабиринт с многочисленными пометками, и протянул ее подскочившему Храбру, уже успевшему достать собственные наброски. Алхимик-танк-картограф-стрелок и что в нем еще из профессий и классов, Храбр Светлушка, при свете факела принялся рассматривать две карты, а я, прихрамывая, потопал к почти переставшему источать дым и свечение оскверненному свечению, чуть отставая от идущего туда же Бома. На пороге мы оказались одновременно и одновременно же вздрогнули, когда на нас на мгновение уставилось немало вопросительных и чуть испуганных взглядов, сидящих у стен, лежащих на полу и стоящих во весь рост вполне себе живых существ — полуорки, гномы, люди, эльфы. Двое из них молча и ожесточенно дрались у алтаря — гном навалился на эльфа и душил, остроухий отбивался как мог, но быстро проигрывал бой. Но все это длилось мгновение. На полу разом потухло несколько источников яркого света и… все живые снова обратились в безнадежно мертвых.

— Шесть минут — пробормотал Бом — Все это безумие длилось шесть минут. Рос… меня ведь не галлюцинации Затухания терзают сейчас? Ты тоже видел это?

— Мертвые ожили — кивнул я — И это не было похоже на галлюцинацию. Хотя чем еще это могло быть? Мертвые не оживают…

— В Вальдире все возможно.

— Но не вот так легко и просто — покачал я головой и щелкнул пальцами, демонстрируя легкость случившегося — А тут прямо по щелчку пальцев — хлоп! И мертвецы обратились в живых… с биографиями, характерами… ты слышал, как разговаривал тот крутой топорщик?

— Моча троллей сцеженная сквозь гнилые клыки орков — прорычал Бом — Это я запомню! Как-нибудь блесну поэтическим талантом, сидя в дымной таверне Рогха… Так… что мы вообще сделали? Сдернули чашу? Под ней был сработавший артефакт? Но почему такой странный? Я больше ожидал ловушек.

— Ловушка была — ответил я, глядя на быстро исчезающую дымную лужу, немилосердно воняющую серой и чем-то еще едким, разлившуюся вокруг постамента — Локальная причем. Но мертвецов оживило другое. Смотри — я ткнул пальцем в поблескивающие на каменном полу мелкие осколки — Вот что превратило бодрую нежить в едва волочащих ноги авантюристов.

Припав к полу, Бом всмотрелся, деловито собрал на ладонь мелкие изогнутые осколки и поднялся:

— Вот это? Похоже на мелкую…

— Стеклянную сферу размером с грецкий орех — буркнул я, доставая из кармана и показывая ему добычу — Я их выскреб из чаши. Когда ты ее дернул, она перевернулась и рассыпала часть содержимого. Сферы разбилось. Остальное разлетелось.

— Погоди-ка!

Бом рухнул и, приподнявшись на четвереньках жутковатым тараканов из ночных кошмаров, с урчанием замотался по каменному полу туда-сюда, не пропуская ни сантиметра. Пока он «пылесосил» комнату данжа, я подошел ближе к постаменту и присел, задумчиво глядя на едва видимую замочную скважину. А в чаше как раз нашелся ключ…

Полуорк закончил обыск за пару минут и за это же время к нам присоединились остальные. Храбр припер с собой каменную чашу. Жестом я остановил их у порога, вручил Бому два найденных ключа и потопал к выходу, оставив могучего танка в гордом одиночестве. Я рисковать не собираюсь — здоровьем все еще не вышел. Бом не стал терять времени зря. Присев, он прикрыл каменным щитом, вставил первый ключ в скважину и попытался повернуть, а мы, выйдя наружу, затаив дыхание, глядели на его попытку потенциального данжецида.

Жахнет его или не жахнет?

Откроется замок или нет?

Не случилось ни того ни другого. Бом сменил ключ, мы перевели дыхание, утерли пот со лба, а он повторил попытку. И снова не получилось.

— А если поставить на место чашу? — предложил Док.

Как писали в старых приключенческих романах девятнадцатого века: его идея встретила наше горячее одобрение.

Чаша встала на место, мы скрылись за косяком, Бом спрятался за щитом и вставил первый ключ.

Огненный шар упал с потолка. Адреналин замедлил ток времени, и я отчетливо видел как родившаяся еще в камне идеальная пламенная сфера медленно падает на голову невыносимо неспешно пытающегося успеть переместить щит вверх полуорка, в то время как давящий из себя крик Храбр за шиворот тянет меня за косяк.

Ж-Ж-Ж-А-АХ!

Из дверного проема вырвалось тут же угасшее пламя. Док забился на полу, туша и пачкая обновки, я колотил его ладонями по тлеющей голове. Справились. Потушили. Заглянули в дымное святилище и облегченно выдохнули, увидев поднимающегося зло улыбающегося полуорк с щитом.

— А вот хрен вам, коротышки чертовы! — проорал Бом и… опять уселся перед постаментом — Ключ не повернулся. Пробую следующий!

Мы снова спрятались за косяком, а Док, туша шипящими слюнявыми пальцами горящую прядь волос, скорбно заметил:

— А наша речь все грубее и грубее… куда же подевалось выспренность авантюрного острого слога и…

Звук бьющегося стекла или глины.

Ж-Ж-Ж-А-АХ!

Дым. Пламя. Мы снова тушим орущего совсем не выспренным, а скорее матерным слогом Дока — а ведь на этот раз сидел дальше нас всех от двери — внутри святилища злобно и радостно орет Бом.

— Горю! Открылась! Хорошо так горю! Открылась! Горю-ю-ю-ю!

Его огромная фигура, сплошь объятая чадным огнем, вывалилась в коридор, рухнула и распласталась. Поняв пламенный намек, мы вооружились всем имеющимся тряпьем и навалились на воняющего жженной кожей, палеными волосами и почему-то салатной заправкой полуорка. Пламя удалось сбить далеко не сразу — упорный огонь просто не желал тухнуть. Док лечил, мы колотили страдальца почем зря и все же справились. Спасли. Подняли дымную громадину под руки, приперли к стенке и участливо спросили, томясь его страданиями:

— И че там внутри?

— С такими заботливыми друзьями и врагов не надо — прохрипел Бом и шатнулся внутрь окончательно угробленного нами сакрального помещения.

— И не надо — я ударил ладонью по его поблескивающей каменной спине, сбивая воспрявший язычок пламени — Мы тебя сами похороним. Ух рука скользит… и когда ты стал настолько скользким типом, Бом? Когда утаил пару золотых от товарищей боевых?

— Я от вас куда больше утаил — заржал Бом — А скользкий, потому что с потолка на меня упало три глиняных кувшина здоровенных! Один я поймал, два разбились и окатили маслом. А следом жахнул огненный шар…

Обойдя догорающую на полу огненную лужу — отлично осветившую святилище — мы, кашляя и давясь остатками воздуха, заглянули в открывшуюся темную дыру, выгребли оттуда не глядя все содержимое и рванули в наполненный свежим подземным воздухом коридор. Каменная дверь со скрежетом закрылась, будто не желая больше пускать таких негодяев как мы в святые пенаты. А нам больше и надо — мы уже сломали, сожгли и ограбили все что можно. Вандалы рубиновой каторги, блин…

Храбр воткнул зажженный факел в настенный держатель, мы уселись под ним и, все еще покашливая, начали тщательный осмотр добычи. Кашель я, кстати, унять не мог, а следовательно, не мог и произносить заклинания. Помимо этого, мы получили отравление угарным газом, подрезавшим интеллект и ловкость, снизивший регенерацию здоровья и маны. Так что эффекты были далеко не только визуальными и передышке мы были рады. В большой Вальдире негативные дебаффы от дыма были далеко не столь сильны и продолжительны.

Помимо моих трофеев с топорщика, соратники нашли еще два мешочка с рубинами и монетами и обогатились несколькими медными и серебряными кольцами. Ювелирку я опознал мгновенно и тут же отдал — плюсы на ловкость и силу, поэтому кольца ушли на пальцы танков. Доку достался серебряный браслет с сапфировыми вставками — дающий бонус в шестьдесят пунктов маны и пятерку плюса к мудрости. Чем сильнее танки и лекари — тем выше наши шансы. Оружия и доспехов с павших от наших рук авантюристов не досталось — сплошной лом и ржавье. Но опять же Доку повезло обнаружить пыльное и дырявое подобие семейных трусов с бонусом на ману и выносливость — и он, не колеблясь, вытряхнул из трусов прах предыдущего владельца и сменил свой подгузник на новое сокровище.

Свитки из чаши и один из тел. Те, что в чаше, оказались не магическими — странные письмена на никому неизвестному языке — так что я закинул их обратно в инвентарь. Еще один свиток обнаружился на теле лучника и содержал в себе заклинания третьего ранга, массовое излечение. У меня даже руки задрожали — вещь стоящая! Жрущая непомерно маны, но вещь стоящая и, само собой, ушедшая опять же тихо постанывающему от счастья Дока. Изучив магию так быстро, будто боялся, что ее заберет зло уркающий полуорк, лекарь тут же испытал приобретение, подняв руки и выкрикнув:

— Душой своей заклинаю и силой! Исцеление! Акталиантэс!

Заклинание «било» по всем, кто состоял в группе. За раз съедало шестьдесят очков маны, а исцеляло на жалкие «копейки» — я получил десять хитов здоровья. Как я понял, чем больше членов в группе, тем больше затрат маны — по пятнадцать пунктов у Дока уходит на каждое исцеляемое грязное рыло. Я отчетливо видел его затраты в статусном окне группы. Подняв руки, ликующий Док громко повторил:

— Душой своей заклинаю и силой! Исцеление! Акталиантэс!

Учитывая результат и высокую цену активации заклинания… так себе. Но Док сиял ярче факела и его можно было понять — наконец-то он мог одновременно и без касаний излечить сразу всю группу. Да пока что ненамного. Но ведь и магия у него начального ранга. Все что теперь требуется так это качать и качать ее неустанно. Этим он и занялся, пользуясь нашей израненностью и не обращая внимания на брюзжание Бом, мудро заметившего, что свиток надо было приберечь на черный момент, когда будем погибать и срочно потребуется исцеление. Док выкрикивал заклинание до тех пор, пока не истощил все запасы маны, после чего уселся, привалился спиной к стене и затих, прикрыв глаза и счастливо улыбаясь. Остальные трофеи его, похоже, уже не интересовали. А мы продолжили разбор добычи, на этот раз занявшись содержимым тайника. И список оказался довольно большим, но местами настолько страшным, что я аж ежился, читая диковинные названия.

Три буро-серых свитка аур «Сломанные души». Из описания следовало, что ауры применяются на довольно узкий, но длинный участок выбранного пространства и массово воздействует на сознание разумных живых существ, снижая у них враждебность, свободолюбие и бунтарство.

Пять свитков аур «Смиренное забытье». Ауры «накрывали» помещение магическим пологом необоримой сонливости, заставляя всех находящихся в помещении заснуть.

Десять свитков аур «Легкая кирка» и столько же свитков «Чистый вдох» — тут вполне безобидно, первая магия позволяла дольше махать киркой, а вторая очищала спертый шахтный воздух, что тоже, несомненно, влияло на работоспособность.

Три стеклянные банки с пахнущей тухлым болотом и пожаром целебной мазью, заживляющей раны и дарующей бодрость. К банкам прилагался и рецепт, тут же изученный Храбром.

Двенадцать реально крупных и частично ограненных рубинов, тянущих на небольшое состояние.

Девять свитков магии «Каменная преграда» — каждый из нас изучил это полезное волшебство, воздвигающее поперек прохода временную каменную стену. Стена будет стоять пока держишь заклинание активным и тем она прочнее, чем выше показатели мудрости заклинателя. За каждый удар врага по стене снимается не только прочность самой преграды, но и определенное количество очков маны волшебника и чем сильнее удар — тем больше затраты маны.

Магия «Датурова мертвосеть», один свиток и изучил его я: это магия Мертвых Друидов. И магия страшная. Стоило произнести заклинание, направив руку на противника, как его тут же опутывала вырвавшаяся из земли зеленая колючая сеть растения датуры, он же дурман, пеленая врага по рукам и ногам, сковывая движения. Через мгновение растение отращивало длинные острые шипы и дурманные цветы, после чего умирало, цветы лопались и разлетались ядовитой галлюциногенной пылью, а шипы выворачивало внутрь кокона, где они впивались в плененную жертву все глубже и глубже. Получалось что-то вроде знаменитого пыточного аппарата «Железная дева», только тут еще и созерцать можно было муки нечастной жертвы, а заодно ее травило ядовитой пыльцой. Заклинание редчайшее, что и было указано в описании, где так же было отмечено, что лицезрение действия пыточной магии оказывает весьма полезный усмиряющий эффект на любящих бунтовать рабов.

Да…

Содержимое тайника было страшно своей направленностью — здесь имелось все необходимое для пленения, усмирения, пыток и ускорения рабского труда. Вряд ли я теперь смогу глядеть на гномов Вальдиры с прежней бесстрастностью. А парни продолжали разгребать остатки трофеев…

Связка зачарованных на прочность цепей, кандалов, ошейников с шипами внутри, две шипастые каменные дубины из темного камня, пяток зазубренных наконечников для копий, моток обычнейшей прочной рыбацкой сети, шкатулка с рыбацкими принадлежностями, а сверху в ней карта с пометками на непонятном языке, но со вполне понятными рисунками — отмечены места рыбалки. Причем это была карта подземелья и мы быстро нашли на ней наше местоположение — жаль, что карта охватывает только несколько километров во все стороны. Но я был впечатлен, когда заметил, что некоторые ходы тянутся вниз на сотни и сотни метров. Хорошо, что нам туда не надо, а после той последней лихой вылазки, когда мы едва унесли ноги, нам туда и не хочется… Ну и главное — на карте был отмечен приведший нас сюда вход, а на противоположной стороне имелась стрелка с точно таким же символом. Теперь у нас имелось направление, а Бом, изучив цвет и форму той стрелки, пошмыгав носом и задумчиво постукивая себя пальцем по клыку, уверенно заявил, что до противоположного выхода вряд ли больше двух лиг.

Две лиги под землей в заброшенных рубиновых рудниках полных нежитью… это много или мало?

Наверное, все же много. Особенно в наших условиях, когда невозможно наведаться в магазинчик и пополнить припасы. Хотя насчет последнего я уже не был так уверен, обнаружив, что в тайнике нашлось еще двенадцать точно таких же светящихся сфер, как те, что разбились и оживили на время погибших авантюристов. Дело в том, что я до сих пор живо помнил наш недавний диалог с ожившими авантюристами и их щедрые предложения, что навело меня на ужаснейшую идею. Подбросив на ладони одну из сфер, я оглядел перепачканных уже не пойми, чем друзей и, широко улыбнувшись, предложил:

— Поторгуем? Кто хочет поторговать?

— Я! — Храбр Светлушка поспешно вытянул руку вверх — Стоп… а с кем? Не друг с другом же? Нет, Бом, я не стану покупать твои грязные портянки…

— Если бы они у меня еще были! — рыкнул полуорк, глядя при этом на меня — Неужели ты хочешь…

— Поднимем уровни умений и заклинаний? — продолжил я с еще более широкой улыбкой — Выборочно и с шансом рулетки всегда остающегося с прибылью казино, но вдруг нам повезет?

— Да! — подпрыгнул Док — Очень надо! У меня заклинание исцеления готово к переходу на четвертый ранг! И аура!

— Да само собой надо! — подтвердил Храбр — Предлагаешь помолиться Акмэру? Я готов смиренно склонить голову!

— Нет — я отрицательно покачал головой — К Акмэру Чтящему Устои я взывать пока не хочу, парни. Считайте это глупой гордостью, но я пока не хочу жалобно скулить в какой-нибудь каморке и молить о помощи. Почему? Потому что Акмэр любит сильных духом авантюристов, умеющих добиваться своего без стенаний и мольбы. Так что склонение голов оставим до следующего привала — если у нас не выгорит моя идея.

— Твою идею я уже просек кажись — вздохнул Бом, глядя на подбрасываемую мной сферу — Дохлые авантюристы? На них твой расчет?

— Ага — я подбросил сферу под самый потолок и ее сцапала жадная рука полуорка — На них самых. Просто когда они ожили и с нами заговорил тот борзоватый топорщик, через слово поминающий наших матерей, я вдруг вспомнил строчки из классического гайда «Седая классика подземелий Вальдиры». Читали, думаю?

— Конечно! — подтвердил Храбр.

— А то! Раз пять от корки до корки! — кивнул Бом.

— Я как раз прочел пару первых абзацев у входа в Карстовое Гнездилище — вздохнул Док — И тут кто-то гнусаво заорал про поиск пати и я закрыл журнал и решил попытать удачу… и вот я здесь…

— Гнусаво заорал? — возмутился — Чего это гнусаво⁈ Нормально я орал! Уф! Короче в том гайде сказано, что новичкам следует быть крайне осторожным в общении с другими авантюристами. И слова следует выбирать мудро, а лучше помалкивать. И почему? Кто помнит?

Друзья — кроме Дока — ответили хором:

— Потому что племя авантюристов весьма разнородно!

— Именно — кивнул я и поднялся — Двинули! Направление на выход мы знаем, вот там и поищем подходящих под наши нужды разнородных авантюристов… Дайте я только кладошинку тут в углу закопаю, а то все время забываю блин. И можно выходить и оживлять оживших мертвецов…

— Да ты тафтолог пятого ранга, Рос — язвительно заметил Бом.

— Еще я неплохо подкладываю всякие мерзкие липкие вещи в игровые коконы соседей по дому — скромно сказал я и полуорк зашелся лающим кашлем. Я же, вспомнив о его шуточках и бывалости, добавил уже куда серьезней — Если выгорит эта безумная затея хотя бы раз, напоминаю — еще нам нужна любая достоверная информация о рудниках и том, что лежит по ту сторону гряды; нам позарез нужны сведения о здешних монстрах и вообще сгодится любая сплетня о прошлом встреченных авантюристов. Мы внутри отрезанного сочного куска Вальдиры и если сначала меня заставляли его глотать силком, то теперь я и сам не прочь отожрать побольше вкусной тайной сочнятинки… и не надо на меня так смотреть — проворчал я, впихивая темную ягодку в ближайшую щель — Не надо. Да я давно уже не ангел…

Посеяно: 19/20.

* * *

Откат к жизни.

Вернее: зловещий эксперимент с кодовым названием «Откат к Жизни», как его высокопарно назвал Док, сразу же напомнивший чем так все, кончилось у доктора Франкенштейна. Мы слушали его тихие боязливые речи во время короткой вынужденной отсидки в тупике, мимо которого, грохоча ржавыми стальными сапогами, проходило четыре тяжелых скелета мечника. Нет мы не боялись их. Просто следовали еще одному золотому правилу покорения данжей: избегайте бессмысленных боев любой ценой. Да мы уже навострились убивать простых воинов, изучили их умения, хотя все еще напарывались на необычные боевые умения — это, кстати, было еще одним поводом попытаться воплотить мою безумную затею. Да мы могли победить. Но зачем? У меня годящиеся для боя с ними заклинания уже достигли лимита и требовали повышения — равно как умения и заклинания моих друзей. Срази мы сейчас патруль и апнем уровни персонажи, но не магию и умения. А это плохо.

«Нельзя расти пустышкой, когда уже седина в бороду, но темнота в голове» — так постоянно наставлял меня отец и меня столь же постоянно бесили его нудные речи. Бесили ровно до тех пор пока я не оказался в мире Вальдиры, где от соблюдения этих правил зависело буквально все.

Почему мы не тронули четырех мечников? Потому что они мечники. Слишком однородный состав. А я мне хотелось чего-нибудь как в прошлый раз — максимум разнородности в классах, возрасте и желательно в расах. А Бом, жадно дыша мне в ухо, уже в десятый раз за пять минут напомнил, что среди мертвецов хотелось бы видеть и полуорков.

Благополучно пропустив патруль, мы сверились с картой и двинулись дальше. Миновав широкий колоннадный холл, что, судя по обломкам мебели раньше служил столовой, мы свернули в первую левую дверь и оказались у отмеченной на карте запертой двери — одной из наших промежуточных целей, ведь мы авантюристы и грабежей подземелий никто не отменял. Заглянув за угол, Бом обернулся и обрадованно закивал, выставив пять пальцев.

Понятно. За углом нас ждали пять мертвецов. Обычно это было бы сигналом к отступлению, но не в этот раз. И тем более сейчас, когда танк жестами показал, что там как минимум один маг и один лучник. Я кивнул, Бом чуть размахнулся и послал в коридор одну из светящих сфер — я поделил их поровну между всеми участниками, мудро решив не класть все яйца в одну корзину. Послышался стеклянный звон… и из-за угла послышался протяжный громкий зевок, а следом недовольный стон:

— Как же я устала, Гуорра меня заруби…

— Не поминай ее имя всуе, Ксандра! Покарает ведь! Она все слышит!

— Не хнычь, Бумчис! И вскрывай уже эту клятую дверь! Мы тут валандаемся слишком долго!

— Замок зачарован мастерски…

— Не мешай Бумчису делать свое дело, Ксандра! — прогудел зычный властный голос — А твое дело на приглядывать за той стороной пока Поларий отдыхает!

— Я и приглядываю! Но кто сюда сунется в этот… ЭЙ! К бою!

— Строй! — рявкнул зычный голос, среагировав с похвальной быстротой.

— Не надо к бою! — миролюбиво выставив перед собой руки, я чуть попятился назад, а вышедший вместе со мной из укрытия Бом шустро прикрыл меня каменным щитом — Мы тоже авантюристы! Рады случайной встрече и не таим злого умысла! Все чего хотим — немного поговорить, обменяться сведениями, может быть чуток поторговать. Но коли нам тут не рады — мы тотчас уйдем — взглянув на окованную металлом и явно запертую дверь, я торопливо добавил — И мы не претендуем на чужую добычу.

Молча выслушавшая меня пятерка колоритнейших авантюристов не шелохнулась, по-прежнему сохраняя боевое идеальное построение. Стояли они спиной к двери. Впереди могучий воин человек с тяжелым одноручным мечом и башенным щитом, украшенным чуть облезлым золоченным изображением расправившего крылья феникса. Рядом с ним еще один воин с двумя палашами в руках, на нем серая длинная кольчуга и шлем-ведро с фигуркой пегаса на вершине. Между ними и чуть позади застыл лучник эльф с натянутым луком, нацеленным мне в переносицу. У самой стены замер классический плут человек в кожаной темной одежде, с черным плащом и накинутым на голову капюшоном, сжимающий в каждой руке по несколько метательных ножей. И последней среди них была коренастая женщина — тоже человек — в синем балахоне волшебника, широкополой черной шляпе с золотыми полумесяцами, мрачным выражением чуть светящихся зеленых глаз и двуручным посохом из черного дерева в руках. В коридоре парило несколько магических светляков, прогнавших все тени до единой.

— Сколько вас? — спросил воин с щитом, не скрывая недоверчивости.

— Нас четверо — ответил я — Воин-полуорк Бом, честный и доблестный воин; походный алхимик, боец и стрелок Храбр Светлушка; умелый лекарь по прозвищу Док, что не раз спасал наши шкуры; ну и я — скромный боевой волшебник Росгард, лишь познающий азы своего ремесла. Мы с радостью выйдем из укрытия, если пообещаете, что не станете начинать драки — мы здесь не за этим.

Выслушав меня, воин помедлил и медленно кивнул, чуть опустив грозно поднятый меч:

— Мы здесь не для драки с братьями авантюристами. Но должен сказать так думают не все и нам уже не раз встречали те, кто жаждет поживиться чужой добычей. Отсюда и наша осторожность, волшебник Росгард. Я Касмариус, мечника рядом со мной зовут Поларием, лучник эльф за моей спиной отзывается на выдуманное им же прозвище Араччи, хитрого плута взломщика добрая крестьянка мать нарекла Бумчисом, а нашу волшебницу и лекарицу зовут Ксандрой и пусть она сердито сверкает глазами, в душе она чистый ласковый котенок, что подтвердят в каждой таверне окрест…

— Кто тут котенок⁈ — прошипела волшебница и едва не проткнула меня сердитым взглядом — Ты волшебник?

— Волшебник — кивнул я — Начинающий.

— Это я вижу… что за магией ты повелеваешь, волшебник Росгард? Хотя ты больше похож на темного хитрого колдуна или даже некроманта…

— Ксандра! — рявкнул Касмариус — А ну прекрати!

— От него исходит запах смерти — возразила волшебница, но посох все же опустила и чуть более миролюбиво добавила — Но все же он не некромант — мои амулеты молчат. Ты знаешь, Касмариус — я ненавижу некромантов. И здесь в рудниках я не ради наживы, а ради упокоения мертвецов. Нежить убила моих родителей! И вырезала пол деревни откуда я родом!

— Мы знаем твою историю, Ксандра. Но вряд ли наши усталые братья авантюристы захотят ее услышать — заметил оживший плут, успевший оглядеть всех нас и убрать ножи куда-то в полы плаща — Вы что-то говорили про торговлю и обмен? Я бы не отказался от сносного точильного камня — в этих проклятых казематах лезвия тупятся слишком быстро…

— Мы с удовольствием послушаем все истории, что вы захотите рассказать — Бом шагнул вперед, бесстрашно убирая щит за спину — Мы парни честные и простые. А волшебник Росгард забыл упомянуть, что он неплохо готовит вкусную еду из почти чего угодно.

— От хорошей еды не откажусь! — эти слова обронил мечник в глухом шлеме, продолжающий оставаться настороже — Но первыми ее попробуете вы сами!

— Справедливо — согласился я, усаживаясь на пол — Я разведу костер? У нас есть небольшой запас дров… хотя вряд ли моя стряпня из всякого ползучего придется по вкусу уважаемой волшебнице Ксандре…

— Горячее и посоленное сожру с радостью! — буркнула Ксандра — И ты не ответил о своей магии… хотя можешь не отвечать — я знаю, что волшебники любят хранить свои тайны.

— Как и ты? — спросил я, в то время как остальные тоже занялись разговорами.

За следующие минуты наши группы смешались, уселись и полностью погрузились в беседу, а в коридор поплыл дым от разгорающегося костра.

Еще через пару минут я уже знал, что Ксандра специализируется на стихийной магии, предпочитая магию земли, но начинала как маг целитель и шла этим путем до тех пор, пока ее деревня не была вырезана поднятой с кладбища нежитью. С того черного дня она люто ненавидит некромантов, нежить и все с ними связанное.

Еще через несколько минут Бом с Касмариусом уже занялись армрестлингом, лучник и второй мечник что-то обсуждали с Храбром, по очереди разглядывая флаконы, а Док, к моему удивлению, нашел общий язык с плутом, сидя у двери и по очереди заглядывая в замочную скважину.

Чуть позже состоялся первый обмен, в котором, что и неудивительно, мы предлагали коллегам по авантюрному ремеслу абсолютно ненужные нам, но столь желанные им рубины, прося в замен обучить нас тому, что мы не умеем. Первым в этом деле преуспел Храбр, получивший от Араччи несколько связанных с картографией навыков.

Я, переживая, «случайно» выронил еще одну светящуюся сферу. Мы пока не знали точных лимитов и «побочек» их действия, поэтому я перестраховывался. Пояснив, что это бракованная сфера со светляком, я вернулся к беседе с Ксандрой, рассказывающей о своих дополнительных магических умениях, связанных с регенерацией маны, в то время как Бом обсуждал с Касмариусом приемы боя с щитом…

Да. Моя безумная затея удалась. Получилось. Минута пролетала за минутой, разговор ожил, забулькало вино в передаваемых бутылках, зашипела всячина на костре, полились рассказы о былом, а мы больше слушали и мрачнели на глазах, понимая, что скоро нам придется сразиться с этой веселой удалой пятеркой авантюристов и убить их…

Что-то моя затея удивительно сильно «царапает» сердце и душу…

Глава 8

Так вот — драться мы не стали. И убивать никого из пятерки не стали.

Мы поступили иначе.

Сумев уложиться в отведенный оживляющей сферой срок, мы попросту шустренько собрались, бодро попрощались, сославшись на предельную занятость, пожали всем руки, а я даже крепко обнял Ксандру и с грустью получил от нее прощальный поцелуй в щеку. А затем мы ушли, оставив еще живую пятерку весело переговариваться у запертой двери и костерка. В будущее они теперь смотрели с куда большим оптимизмом, получив от нас немало рубинов и серебряных монет. Еще они искренне удивлялись с чего бы это мы, отыскав столько добычи, все еще остаемся в подземелье и не стремимся наверх в город Рубирадус, чтобы тут же все продать и пропить, но в наши дела лезть не стали, радостно оповестив, что сделают еще пару попыток с чертовой запертой дверью и коли не получится, они отправятся на выход, а там в ближайшей таверне выпьют за наши здоровье немало кружек пенного пива. Мы пообещали ответить тем же, когда окажемся в Рубирадусе. Уже уходили, когда Ксандра, а затем и Касмариус поочередно пригласили ближайшей зимой заглядывать в их родной город Гвактал, если волей судьбы окажемся поблизости. Помахав на прощание руками, мы ушли за угол, спешно преодолели коридор и, уже выходя в колоннадный холл-столовую, услышали, как внезапно оборвался веселый смех у запертой двери. Волшебство оживляющей сферы закончилось и пятерка удалых авантюристов снова обратилась в нежить.

Даже Бом, жадный прагматичный полуорк, ишак и прижимистый казначей, не стал настаивать на жестоком финале нашей встречи, явно уже успев посчитать все плюсы и минусы — как, собственно, и я сам после подбивания итогов. Мы все получили новые умения, когда пятерка, получив звонкую оплату, выступила нашими учителями. Но при этом мы не подняли в ранге ни одно из имеющихся заклинаний и умений, так что повышать уровни просто бессмысленно — тем более в этом месте, где монстры растут вместе с нами.

Я и остальные получили пассивные умение «Тепло походного костра» от Ксандры и она же научила всех «головастиков» в нашей группе, то есть меня и Дока, пассивному умению «Мать сыра земля». Оба умения, несмотря на разные названия, делали одно и то же — ускоряли регенерацию маны и жизни. Всего на один процент, кстати, ничтожная величина, но оба умения прекрасно работали в связке. Казалось бы мелочь, но это на первом ранге, к тому же иногда вовремя восстановившиеся пять очков маны могут решить бой в твою пользу. Жаль, что для активации первого умения надо было сидеть у костерка, а для второго лучше не сидеть, а лежать, причем ничком и раскинув руки.

Бом порыкивал от удовольствия, освоив два новых умения обращения с щитом и мечом, кроме этого, он тоже получил дополнительную пассивку по регену здоровья.

Док урвал себе еще одно важное заклинание «Целительная вспышка» — массовая исцеляющая магия высвобождалась мгновенно и в радиусе трех метров моментально исцеляла все живое, не разбирая, где враги, а где свои, что создавало определенные трудности. Заклинание требовало предварительного заучивания на привале и на текущем своем уровне Док мог запомнить только одну «вспышку». Помимо основного действия — исцеления всего живого на сто хитов здоровья на первом ранге — при активации магия ослепляла нежить на полторы секунды. Это много или мало? Ответ — это очень много, если использовать вовремя.

Храбр стонал от переполняющего его восторга, выучив от плута азы взлома механических замков, помимо этого получив что-то по картографии, стрельбе, картографии и обращению с щитами. А еще он выучил три новых простеньких алхимических рецепта и теперь мог создавать опять же зелья здоровья, маны и бодрости, но уже абсолютно из других ингредиентов. Алхимия Вальдиры наука масштабная и во многом зависящая от региона, что более чем разумно — попробуй посреди подземелья отыскать, скажем, нужную для рецепта свежую перечную мяту или спелый цветок подсолнуха. А вот бурого лишайника и всяких насекомых тут обычно предостаточно…

— Я целитель! Настоящий! — тихо заявил Док, стукнув длинным корявым посохом, купленным у пятерки авантюристов за средний рубин — Я наконец-то настоящий целитель! Чувствуете?

— Чувствуем — улыбнулся я — Наши шансы растут. Но пока не поднимем ранги «дозревших» заклинаний я не успокоюсь. Бом! Ищи следующих для воскрешения! У нас еще хватает рубинов для честного мена… Главное двигаться в сторону выхода…

* * *

За последующие четыре часа прохождения данжа мы достигли многого. Для начала, наложив друг на друга имеющиеся у нас карты с помощью новых навыков Храбра, мы резко «расширили» территорию отныне известного нам лабиринта штолен и соединяющих их проходов, после чего выбрали возможно излишне извилистый, но тем не менее ведущий в нужную сторону маршрут. Им мы и последовали, позволяя себе лишь минимальные отклонения: чтобы избежать излишне сильных для наших сил врагов либо ради исследования отмеченных на карте комнатушек. Еще мы дважды ушли серьезно в сторону, чтобы добраться до известных нам тайников, узнанных из обрывков карт мертвых авантюристов, чьи разбросанные скорбные останки частенько встречались на нашем пути. В первом тайнике были лишь рубины и четыре фляги с вином и деревенским самогоном, а во втором нашлось немного средних зелий на ману и здоровье, мешочек с рубиновой пылью и тяжелый металлический квадратный щит.

На своем пути мы еще четыре раза оживляли подходящие по составу патрули. Выбрать было легко: например, если среди бредущих скелетов есть хотя бы один скелет-маг, значит, среди оживляемых окажется волшебник или лекарь, что хорошо для меня и Дока. Соответственно для Бома и Храбра будет неплохо, окажись среди врагов кто-нибудь с дубиной, мечом и щитом.

К исходу четвертого часа, перед самым привалом, до которого нам, судя по карте, оставалось топать жалкую четверть лиги, мы сначала оживили и пообщались, а затем сразились сразу с шестеркой мертвых авантюристов, выйдя безусловными победителями, хотя Доку пришлось использовать приберегаемую им «целительную вспышку», когда враг умело прорвал нашу оборону и почти прикончил меня и Дока. Да и Храбр едва уже дышал, находясь в красной пульсирующей зоне. Мы бы и не сражались с ними, но требовалось проверить свои навыки и возможности на превосходящих нам по численности противников. Ведь уже несколько раз мы с трудом избегали встреч с группами нежити, насчитывающими шесть, восемь, двенадцать, а однажды и двадцать скелетов, что уже целый отряд. Хотя их мы возможно и победили бы — все двадцать были связаны друг с другом ржавыми кандалами, а вооружены были кирками и лопатами. Похоже, мы нарвались на умерших и восставших каторжников, но предпочли обойти их — что взять с этих бедолаг кроме лишивших их свободы цепей?

Обогащенные не только прокачанными старыми и приобретенными новыми навыками и магией, мы с облегчением добрались наконец-то до нужного крайне узкого скалистого прохода, раскидали в нужном участке пласт лишайника и отыскали позеленелый медный квадратный люк. Он поддался без проблем — все же гномы делали — и один за другим мы спустились по ступеням узкой крутой лестницы. Стоило мне спуститься на десять ступеней и в ушах раздался шелест волн и плеск воды. Два вспыхнувших факела осветили остаток пути вниз, тяжело закрылся над головами люк, а мы, пройдя по грубо выровненному полу, оказались на берегу широкого полноводного потока, выбегающего из перегороженного решеткой пещерного зева на одной стороне длинной каверны, чтобы исчезнуть в точном таком же в другом ее конце спустя пару десятков шагов. В середине русло раздавалось в стороны, в конце расширения стояла старая каменная плотина, а в темной воде ярко светились донные водоросли, среди которых мелькали юркие быстрые силуэты.

— Рыбалка! — вздохнул успевший оглядеться Бом, втыкая факел в щель на стене — Жратва!

— Отдых и сон — зевнул Док — Хоть немного сна…

— Водоросли! Лишайник! — возразил Храбр, втыкая свой факел в другую щель и глядя на обложенное камнями место для очага, расположенное в паре шагов от воды — Сварю зелья, если повезет собрать ингры!

— Безопасность! — буркнул я, со стоном облегчения опускаясь рядом с очагом — Дайте моей нервной системе хотя бы полчаса не визжать тревожной сиреной… Бом! Куда тебя несет⁈

— Проверю решетку! Разрушаемый объект или нет?

— И если разрушаемый?

— То будет интересно узнать куда ведет течение безымянной речушки! Док! Ты доставай пока из моего второго мешка сеть — будем рыбу ловить! Тут рыба есть! Вижу ее!

— Оставь его — попросил я, глядя на упавшего на песок обессиленного лекаря — Я тебе помогу с рыбалкой. Док, а ты уходи давай в реал на пару часов.

— Мы будем тут так долго? — с надеждой прохрипел наш врачеватель — Тогда я спасен…

— Два часа — подтвердил я, понимая, что постоянное напряжение сказалось на нас всех не лучшим образом, а Дока вообще уничтожило из-за двойной ответственности — Иди спи.

— А вы? Медицина говорит, что постоянные недосыпания ведут к…

— Я здесь посплю. Бом скорей всего тоже. Храбр…

— Мне надо варить зелья и качать два новых навыка алхимки. К черту сон! Дайте пустых флаконов!

— Отправляйся — улыбнулся я Доку и бросил в центр старого кострища жидкую охапку собранных там и сям деревянных обломков — Ты нам нужен свежим и полным сил — иначе сдохнем.

— Спасибо — кивнул Док и замер у стены сломанным несуразным манекеном.

Вспыхнуло пламя, затрещали в огне обломки деревянных рукоятей от кирок, лопат, копий и всего прочего, найденного нами в коридорах и после боев. Костер добавил освещения, а я с трудом поднялся и поковылял к дополнительному мешку полуорка, где он хранил не самое важное. Сегодня у нас на обед жареная рыба… А пока ловлю и готовлю, будет время мысленно рассортировать все узнанное от авантюристов об этих проклятых рудниках и окрестностях.

* * *

В подземной рыбалке есть своя особая прелесть. А коли хочешь достичь реальных успехов именно в рыбалке подземной, в так называемом данжфишинге, то придется изучить примерно с дюжину основных и еще столько же мелких умений. И это не считая еще целой кучи важных тонкостей, зависящих от целого ряда факторов. Да. Запутанное дело. И нет я не фанат рыбалки. А вот дочь моя истинный фанат рыбалки, мечтающая стать лучшим рыболовом Вальдиры. Хотя я бы, честно говоря, больше бы порадовался золотым медалям за успеваемость в школе, а не наградам за первые места в состязаниях по рыбной ловле. От Роски я и услышал немало про рыбалку всех видов и сезонов. Большую часть пропустил мимо ушей, но кое-что невольно осело где-то в затылочной части и сейчас излилось наружу, смешавшись со знаниями спутников. Обобщив все это, мы соорудили несколько удочек, что не составило труда благодаря трофеям, снабдили крючки подходящей к случаю наживкой, воздержались от плевка на нее — хотя Док прямо рвался — и забросили в проточную темную воду.

Казалось бы — фигней страдаем.

Но нет. Это совсем не так. Для начала мы просто отдыхали после целой череды боев и моральных испытаний вроде общения с уже умершими, но не знающими этого авантюристами. Еще нам не помешает запас жареной рыбы. Но главное — мы охотились за спасшими множество жизней рыбами-сундучками! Эти неприхотливые создания много, где водились и мы надеялись, что подземные водоемы рубиновых рудников не станут исключением. И, хотя мы привыкли к краху надежд за время мыканий в темной изнанке Вальдиры, в этот раз удача улыбнулась нам быстро — третьим уловом стала маленькая синеватая рыба-сундучок с длинным шипастым спинным плавником, злыми алыми глазами, смешным маленьким хвостом и многообещающе раздутым почти квадратным пузом.

Ура!

Улов подарил на малое зелье здоровье, но нашей радости это ничуть не убавило.

Вскоре я занял свое почетное место у костра, переворачивая жарящуюся на камне рыбу, надеясь на свое мастерство кулинарии, рядом со мной сидел колдующий над котелком с каким-то отваром что-то бормочущий Храбр, чертыхающийся Док бродил вокруг, переворачивая камни и собирая все живое и мертвое, а Бом рыбачил, следя сразу за тремя удочками и громко моля всех богов сразу не дать рыбе и камням лишить нас крючков слишком быстро.

Один за другим поплавки рывком окунались в воду, после чего начиналась крайне смешная со стороны борьба, в которой могучий полуорк, вполне способный задушить среднего крокодила небрежным сжатием в локтевом сгибе, нежно сюсюкал, тянул дрожащую удочку чуть ли не двумя пальцами, боясь оборвать леску, постепенно вытягивая не спешащий сдаться улов. Я записал на видео пару таких танцев, спеша порадовать Киру. А потом и Роске покажу обязательно. Но сначала самому бы отсмеяться наконец… хотя остановить хохот было очень непросто — чего только стоили гримасы жадного Бома, не любящего терять ничего ценного. Возможно сработали его мольбы или причудливые танцы, но улов достаточно быстро прирастал, хотя и был крайне непредсказуемым. Но мы ни от чего не отказывались.

Мокрые палки; пустые треснутые кувшины; смятые шлемы; рыба шести видов, мелкая и крупная; водоросли семи видов; ярко-оранжевые раки со вкусом спелых мандаринов и осетровой соленой икры; невероятно мерзкие на вид подводные ядовитые пауки и много чего еще появлялось и появлялось из темной воды. Опасное убивалось, остальное жарилось, варилось, шло на дрова или использовалось иным способом. Отдельной статьей были рыбы-сундучки, подарившие нам трофеи иного рода: монеты серебряные и медные; не слишком хорошие усиливающие геммы; пуговицы; зелья здоровья, маны и различного усиления; рыболовные крючки и поплавки; полновесные золотые чешуйки; стеклянные разноцветные шарики; элегантные и простецкие столовые приборы; пара световых бомб; свиток с малым исцелением; бутылочка с маринованным мизинцем неизвестном нам гнома и наконец почернелый кончик чьего-то отрезанного языка, проткнутый тремя металлическими булавками — медной, серебряной и золотой.

Заполучив столь странный предмет, мы на некоторое время собрались у костра, попытались изучить его, но не преуспели — потому что там вообще не было описания. Никаких плавающих вопросительных знаков или чего-либо подобного. Просто мокрый мерзкий кусок плоти, проткнутый металлическими стержнями.

И что делать?

А что делать… мы думали, думали, думал, морщили усиленно лбы, потирали виски и чесали затылки… а потом нам надоело. И булавки из языка мы вытащили — медную скромно выдернул Док, серебряную потянул на себя Храбр, а золотую цепко ухватил Бом. Язык тут же бесследно исчез, породив невидимую морозную волну, заставившую нас вздрогнуть, а на воде создавшую быстро разбившуюся ледяную корочку, пустив по пещере хрустальный звон. Звук повторился еще пять раз — и это было не эхо. Сначала ледяная корка слетела с сердито зашипевшего костра и жарящейся рыбы, а потом поочередно с каждого из нас. Поймав на ладони ледяной слепок со своего изумленного лица, выглядящий слишком уж похожим на посмертную маску, я испустил тонкий долгий стон, перешедший в мычательный вопрос:

— И что мы-ы-ы-ы-ы на этот раз сотворили?

— А черт его знает! — буркнул Бом, осмотрев добычу и воткнув золотую булавку себе в волосы.

— Что-то произошло — вздохнул Храбр, убирая серебряный стержень в инвентарь — Но что именно?

— Зря мы это — проплакал Док, убирая медную булавку в карман штанов — Зря! И описания у булавки не появилось… Опасно! Непонятно!

— Так выброси — предложил полуорк, протягивая руку к лекарю — Бросай мне в ладонь!

— Ну нет! Зря я что ли булавку выдергивал? Может хорошее что произойдет!

— А вот это вряд ли — едва слышно произнес я, ударом ноги опрокидывая в костер жарочный камень с пузырящимися на нем лужами черного желе — Ух кошмар какой…

— Ты чего? — удивился Бом и шумно втянул ноздрями воздух — И почему вдруг запахло жареными задницами скарабеев?

— Да так — отмахнулся я, умащивая у костерка подходящую каменную пластину — Ты рыбу давай лови! Крючки еще остались?

— Остались! Дай-ка мне рыбную мякотку вон того судачка!

— Вряд ли это судак — скептично возразил я, разглядывая вытянутую бронированную харю крайне злой на вид рыбы с крупной серебристой чешуей — Но держи кусок его бока…

— На него хорошо клюют рыбы-сундучки!

С этими словами Бом вернулся на берег, Храбр занялся наполнением пустых склянок густой маслянистой жидкостью, становящейся алой прямо на глазах, а Док пытался выцарапать из-под камня очень жирную огромную мокрицу размером с таксу. Переворачивая шипящие рыбьи тушки, источающие неописуемый аромат, я старался выбросить из головы чертов кончик языка с тремя булавками, а флакон с отгрызенным гномьим мизинцем я забрал себе. Выдергивателям булавок веры никакой, а у мизинца тоже нет никакого описания. И я как в воду глядел — Храбр вдруг подскочил, заозирался, оглядывая рассортированные жидкие кучки трофеев, не нашел нужного и наконец спросил, сверля меня горящими от новой идеи глазами:

— А что если мы выдернутые из языка булавки воткнем в мизинец⁈ А⁈ Почему бы не попробовать⁈

Вспомнив морозную волну, едва не превратившую нас в ледяные изваяния на берегу замерзшей реки и у застывшего в морозном шоке костра, я сердито помотал головой:

— Нет уж! И так чуть не померли!

— А что он предлагает? — крикнул от берега реки полуорк, выдернувший очередной улов — Ох какая крупная рыба-сундучок!

— Глупости всякие! — рыкнул я не хуже голодного злого орка — Так! Действуем по плану! И не забываем — в отличие от вас я свою магию и умения в рангах не поднял! Вы растете, а я все такой же… нерангованный какой-то! И посему вместо мыслей о странных опытах над чужими мизинцами и языками, предлагаю всем дружно помолиться, чтобы Росгарду Славному улыбнулась удача в виде встречи с щедрым, а желательно еще и бескорыстным магом класса Мертвый Друид!

— А что нам за это будет? — начал было Док, но я так глянул на него, что лекарь занялся борьбой с выползшим из щели оранжевым раком, тяня его за хвост и громко бубня — Аки буки веди шта зело рцы рака тащи, Росу встречу дари!

— То-то же! — удовлетворенно пробурчал я, наступая на пытающуюся уползти оглушенную жирную мокрицу — Храбр! Хватит чавкать рыбой!

— Так вкусно же! — возразил взявший перерыв на обед алхимик.

— Не чавкай! — проворчал я и тут у меня под ногой хрустнуло и плеснуло.

Мы получили по единице опыта. На камни плеснуло содержимым мокрицы. Поглядев на стекающую слизь, я пожал плечами:

— Она чавкнула.

Дальше Храбр ел беззвучно, а Док издалека осуждающе покачал головой:

— Нерангованный Рос такой злой…

Гулко захохотав, Бом свистнул удочку и снова забросил снасть, послав вслед какой-то заговор:

— Рыбка-сундучок ловись, враг наш лютый подавись!…

* * *

Эта передышка на рыбалку, отдых и подготовку дала нам очень многое. В основной данж мы вернулись освеженными, экипированными, многое обговорившими, разжившимися еще двумя полезными заклинаниями, доставшимися Бому и Храбру, плюс нашедшими в пузе одного из живых «сундучков» обрывок карты, хорошо легкий на имеющиеся у нас и дополнивший их интересными сведениями об одном тупике с тайником — имелась приписка, что они нашли сведения про рудный тайник в старых свитках, добытых тут гораздо раньше и это их главная цель. Еще на обрывке было о нескольких коридорах с опаснейшими ловушками или засадами. Приятный бонус — там были отмечены и безопасные проходы, а «зеленые» коридоры находились в нужной нам стороне, хотя и ниже на пару ярусов нашего текущего этажа. Но лестницы тут явление частое и вскоре мы нашли подходящую, освободили ее от ползучих безногих скелетов с копьями и арбалетами, спустились на уровень, с боем пробились до следующего пути вниз и вывались в широкий коридор с брошенными на рельсах вагонетками. Повсюду цепи и кандалы с торчащими в них костьми, но для авантюристов зрелище привычное, так что мы их даже не замечали, а вот в вагонетки заглядывали постоянно, часто находя в них много полезного.

Благодаря этим длинным прямым коридорам, пронизывающим по горизонтали толщу огромных рудников, мы безмятежно протопали в подходящем нам направлении, сэкономив время, расходники, силы и, что самое главное, заветные сферы временного воскрешения. Надо сказать, что к этому моменту лично для меня сферы с неведомой уникальной магией стали предметами культовыми. Во время готовки и текущей мирной ходьбы было время подумать на эту тему. Есть нечто мистическое в этом — и никогда раньше не встречавшееся прежде. Бросил стеклянный шарик и… топающая к тебе нежить разом превращается во вполне живых воинов, магов, просто живых существ, наконец, со своей историей и прошлым. Понятно, что это неприменимо там в большой Вальдире — где полным-полном нежити.

Как правильно заметил Бом: «к каждому пыльному скелету трогательную биографию не приклепаешь». И тут он прав. Думаю, эти сферы — одна из веских причин, почему рубиновые рудники так и пребывают в Забытых Землях, а не служат местом гибели жадных до сокровищ игроков. Так что эта возможность побывать в роли «воскресителя» временна и посему чем меньше у нас сфер, тем больше мне хочется отыскать еще запасец. Поэтому и двигаемся к отмеченному тайнику с большими надеждами.

Через некоторое время мы остановились у пересекающей коридор невидимой границы. Здесь заканчивались отметки на обрывке выловленной карты. И здесь же на полу лежало несколько разбитых на мелкие куски скелетов, в стене имелся пролом, за которым журчала вода, а на осколках торчащих камней трепыхались лохмотья, покачивался погнутый ржавый меч. За проломленной стеной была узкая уходящая вниз щель, откуда едва слышно доносился шум текущей воды. Оглядевшись, посовещавшись, мы пришли к простому мрачному выводу — вот тут-то героев, оставивших на карте отметки, собственно и прикончили. Часть их вещей, возможно с подранком, угодила вместе с обломками кем-то пробитой стены в щель, откуда перекочевала в рыбьи животы. А рыбы свободно путешествуют по водной стихи по всем направлениям, что может, пусть и с натяжкой, объяснить почему картограф погиб ниже, а обрывки карты мы выловили на пару этажей выше.

Перестав баловаться дедукцией, мы переквалифицировались в следопытов и хорошенько все осмотрели вокруг, быстро обнаружив подсказки. А именно: овальные крайне характерные следы-вмятины на полу. Каждый такой след размером с хорошее блюдо для пиршеств. Можно даже не гадать, кто этот некто, оставивший на полу цепочку вмятину, раз за разом наступающий на одной и то же место с постоянством бездушного механизма — потому что он хоть и без шестеренок, но вполне себе бездушен.

Голем. Вот кто патрулирует эту часть рудников. Вот кто расправился с несчастными авантюристами.

И вот кто охранял подходы к тому якобы имеющемуся в расположенном впереди тупике тайнику…

Голем.

Шахтный гномий голем, если точнее.

Даже больше, чем голем, ведь на стенах, полу и даже потолке прохода, где нашли свою смерть авантюристы, если погасить факелы и иные источники света, мягко светилась зелено-желтым осевшая мельчайшая пыль, являющаяся безусловным свидетельством о близком присутствии создания очень и очень страшного и могучего.

Так сказал изучивший следы опытный Бом и сомневаться в его словах причин не было. Опытный полуорк ошибался редко, хотя порой был нудноват и суховат в своих снисходительных лекциях просвещения. Вот и сейчас, собирая каждую полезную мелочь в свой инвентарь и попутно пробуя на клык все, что могло оказаться съедобным, Бом с такими подробностями рассказывал нам о рудниках и гномах, словно состоял с коротышками в родстве или же как минимум пару годков усердно махал киркой в различных подземельях.

Гномы любили големов всяких, любили нежно, покупали и создавали охотно и сразу по многим причинам, в этом случае просто идеально сошедшихся воедино. Для начала големы созданы из камня, глины, иногда с вкраплениями металла или иных «подгорных» материалов. Помимо этого, големы бесстрашны, служат бесплатно, не нуждаются в солнечном свете — в отличие от большинства тягловых животных, работают за десятерых, их не подкупить и они бережно хранят драгоценные секреты и сокровища — а их у каждого гнома как блох у бездомного пса. Еще шахтные гномьи големы долговечны, их можно ремонтировать и они поколениями передаются внутри семьи от старших к младшим. В некоторых случаях даже отсчет и точка возвышения того или иного гномьего рода начинается с момента, когда прежде безвестной семье удается заполучить могучего голема в свое владение. Иногда големы служат стражами при гномьих захоронениях и в такие склепы лучше не соваться, если жизнь дорога — даже будучи созданным для работы, а не для боя, голем легко способен «размотать» группу умелых авантюристов. Но на такое уже был способен далеко не всякий голем, а такой, кто в линейке смертоносности и живучести находился лишь на несколько ступеней ниже знаменитых храмовых санстоунов — големов культа богини Ивавы.

С последним утверждением я был согласен полностью. В те времена, когда я только начинал свой путь в Вальдире в «шкуре» рейнджера Крашшота, выполняя один гиблый квест по поиску похищенной внучки старосты, следуя по «крошкам» следов, расспрашивая редких встречных и находя путь с помощью магии, я оказался в окрестностях небольшого сторожевого поста стражи. Стандартный набор — каменная башня, навес для лошадей и сена, рядом площадка для отдыха, а в сотне метров проходила граница крохотной локации с очень неприятным названием Всхлоп Мертвеца. Внешне локация выглядела, да и была затопленным карьером и в этой бурой жиже грязи было больше, чем воды. Настолько больше, что в этой субстанции без специального снаряжения не могли дышать даже ахилоты. Карьер находился на территории границы королевства Альгора, у самой границы с предъявлявшим на него свои древние права гномьим царством Храдальроум и их сторожевой пост расположился тоже совсем неподалеку. Раньше карьер принадлежал некой гномьей семье, выкопавшей этот карьер следуя за медной жилой, а потом они наткнулись уже на жилу серебряную и пошли вглубь уже подземным способом выработки, то бишь шахтной. Ушли довольно глубоко, никого внутрь кроме своего рода не пускали, стремительно богатели, скупая недвижимость в главной гномьей горе и граде Храдальроуме, а потом случился прорыв подземного озера или чего-то еще и шахту вместе с карьером залило густой и отчасти ядовитой грязевой жижей. В катастрофе погибла вся верхушка рода, потом начался какой-то военный конфликт межу королевствами, причем начался он в Великой Северной пустыне, а перетек южнее. Ну а когда все отгремело и царства разошлись миром, эта территория стала альгорской, с чем жадные гномы соглашаться не захотели. Но это политика и дипломатия. Этим другие занимаются. А игроки предпочитали охотиться в округе на монстров и редкого пушного зверя, водящегося только в этих эндемичных лесах с красной листвой. Ну и забрасывали на цепях крабовые ловушки на дно затопленного карьера, куда попадались существа чем-то похожие на гигантских омаров, защищенные черным панцирем, клешнями, десятком коротких щупалец вместо лап и целым лесом покачивающихся на стебельках глаз — дорогущий деликатес.

И вот я там как раз расспрашивал сонного дедка охотника, вроде бы видевшего похитителей, когда со стороны карьера донеслись перепуганные крики и послышался звон цепей. А потом сквозь стену кустарника проломился облепленный грязью гномий голем, весь опутанный цепями, волочащий за собой ловушки и убивающий разбегающихся игроков одного за другим. Дедок охотник вмиг исчез, меня же спасла скорость и ловкость, позволившие увернуться от первых размашистых ударов голема и утечь в быстрых водах пробегающей рядом речушки, спрятавшись под уносимым течением бревном. Тогда же я узнал, что гномьи големы пусть не особо хороши в беге и вообще в скорости обычного передвижения, но отлично это компенсируют своими прыжками, переносящими их на десятки метров.

Того голема уничтожила подоспевшая стража и нельзя сказать, что справились они влет — им пришлось изрядно попотеть. В этом бою они потеряли одного стража и трех выученных лошадей, которые попросту раздавило. Сам я этого не видел — к тому моменту я благополучно добрался до костерка на сторожевом посту, где, клацая зубами после переохлаждения, сушил одежду и буровил злым взглядом того самого дедка охотника, материализовавшегося рядом со мной уже на посту и продолжившего разговор с того места, где нас прервал голем. Еще через час я уже отправился дальше, идя в арьегарде двигающегося в нужном мне направлении обоза — оказалось, что похитители сделали обманный круг и мне опять предстояло топать лиги и лиги по пыльным дорогам по направлению к Альгоре. Тогда же я увидел трех красных и одного черного дракона, посланных из столицы — они забрали останки гномьего шахтного голема вместе с самым драгоценным его фрагментом, что всегда абсолютно уникален. А через три дня, сидя в одной таверне далеко-далеко от затопленного карьера, я услышал из сплетен, что сразу за драконами от Храдальроума явился здоровенный отряд злющих гномов, сходу потребовавших отдать им остатки голема. Они получили отказ и там опять едва не началась война между королевствами — даже вроде как башню разрушили сторожевую, но тут за дело взялись дипломаты и пыль разногласий временно улеглась. И хотя гномы говорили что-то о важности их духовного наследия, всем было понятно, что боевитые и деловитые коротышки явились за тем самым фрагментом голема, чей секрет изготовления в наше время уже утрачен.

— Сердце голема — глухо обронил Бом, внимательно дослушавший мой рассказ до конца — Я слышал о том событии. И даже был неподалеку и видел тех драконов, летевших на околосветовой скорости за сердцем голема. Ты знаешь его цену?

— Нет, конечно.

— Гномы, эти жадные и ненавидящие тратить деньги подгорные хитрецы, не торгуясь отдадут тебе за минимум три ларца отборных бриллиантов без единого изъяна, уже ограненных их лучшими мастерами. Это официально озвученная самим подгорным королем цена. Если предложишь любому богатому гномьему роду — дадут вдвое больше. Вкинешь на черный рынок — заберешь вдесятеро, если не обхитрят и не ограбят.

— Обалдеть! — Док аж закашлялся — Мне бы эти деньжищи! Но почему так дорого? Потому что эти сердца больше никто не умеет клепать?

— И поэтому тоже — глухо отозвался полуорк, по плечи залезший в дыру в стене — Но не только. Каждое такое сердце произведено в древности мастерами алхимиками и механиками из неизвестных никому материалов. Говорят, в них много небесного железа.

— Метеорит? — тут же среагировал Храбр — Не такая уж редкость! На аукционе постоянно есть в наличии — но недешево.

— Метеориты разные бывают. Но опять же это только слухи. А вот что правда, так это то, что сердца големов неразрушимы, а помести их в подходящую среду — и они отрастят себе тела сами. При этом, благодаря уникальному сердцу, каждый голем обладает особыми навыками и умениями. Но только в руках гномов и только при знании необходимых слов, голем отроет все свои возможности. И каждый такой голем станет разрушительной боевой единицей.

— Так вот почему стража Альгоры сразу увезла сердце в столицу — понял я — Не знал, что они уникальны и настолько ценны. Хотя одно рождает другое…

— Ну да — буркнул Бом — Дипломатия она такая. За спиной сердца воруют, а в глаза улыбаются и приятности говорят. Но это лирики, парни. А вот на практике мы в большой и глубокой…

— Шахте? — предположил Док.

— В ней — кивнул полуорк — Да. Жаль с нами нет Орбита — он такие вот сцены преступления читает влет. Не упускает ни одной мелочи. И сейчас ушастый пригодился бы нам как никогда… но вместо этого он в любовном загуле шляется не пойми где.

— Его сердце тоже украли — рассмеялся я и остановился у останков погибшего авантюриста — И что ты прочел по скорбным улыбкам этих черепов, Бомыч?

— Не могу понять почему они погибли — ответил он.

— Их же голем убил — заметил Док — Одного бедолагу сквозь стену выкинул в реку. Половина тела осталась тут, а вторая там — у рыбок. Что тут непонятного?

Глянув на простодушного лекаря, Бом пустился в объяснения:

— Тут прямой коридор и он проглядывается на сто метров туда и обратно. Не поверю, что авантюристы не пользовались зельями ночного видения или артефактами. Это же база выживания в подземельях — ты должен видеть как можно дальше. Плюс наверняка у них имелись какие-никакие сторожевые ауры. Храддэргрей хоть и умеет быть быстрым, но…

— Храддэргрей? — этот вопрос задал Храбр Светлушка и судя по движениям его пальцев, он что-то спешно заносил в цифровые заметки.

— Название древних гномьих големов — пояснил Бом и забросил в рот щепотку светящейся пыли — Тьфу! Горькая! Если интересно, то полистай гномий легендариум «Бэллардо Драциади». Это толстенный фолиант, где собрано почти все про гномов Вальдиры и не только. И там есть глава или даже две про древних гномьих големов. Если вкратце, то в первую очередь их создавали для защиты от царивших под землей в те времена грейверов. Это сейчас они обычные монстры с убийственной аурой. Но в старые седые времена грейверы были куда страшнее и уничтожали целые гномьи поселения. Храддэргреи создавались в качестве последнего шанса. Речь стояла о выживании расы. И в первом же столкновении каменные гиганты легко справились с непобедимыми прежде тварями. Тьма была повержена и отступила.

— Почитаю обязательно! — ответил Храбр — Этих големов создали алхимики!

— Всех големов создают алхимики — за Бома ответил я — Ну кроме тех временных, что создаются заклинаниями. А вообще Бом прав. Смотрю я на положение тел и не могу понять как это их так вот кучненько убило то… будто мухобойкой пришлепнуло…

Погибшие располагались на небольшом пятачке коридора и, если мысленно вернуть на место явно отброшенные ударами тела в центр коридора, то получится, что группу авантюристов застали врасплох прямо в походном построении. Впереди танк, затем легкий мечник, потом остальные — все как у нас, что уже пугает. А если посмотреть куда улетели убитые, то станет понятно и местонахождение голема в момент атаки. И получается, что авантюристы буквально… уперлись в него. То есть голем либо шел навстречу, либо стоял и группа искателей приключений без малейших колебаний дотопала до массивного каменного создания, занимающего собой немалую часть прохода. Это как самому броситься в пасть льва. Так по-библейски… но совсем не в духе авантюристов, предпочитающих жить долго, весело и пьяно.

Голем напал, за секунды расшвырял отряд и ушел обратно — цепочка его следов обрывалась и дальше определенного места он не заходил, что уже подтверждало версию о том, что он поставлен на охрану некоего объекта. Возможно, того самого тайника. Коридор я вижу отчетливо. Коридор пуст. Бом со своим острым в потемках зрением это подтверждает. Нету там гиганта голема. Пустенько. Отсюда вырисовывается главный вопрос данжа — а где голем, парни?

— Может ему стало скучно, и он ушел? — предположил Док.

— Скорее этим черепам надоест и они уйдут, чем ему надоест охранять порученный хозяином коридор — Бок кивнул на лежащие у его ног бренные останки.

— Его кто-нибудь убил? — продолжил Док.

— Вряд ли с ним справится даже самый сильный отряд авантюристов — проворчал Бом и сразу добавил — Да мы тоже не справимся. Мы вообще как муравьишки по сравнению с ним. Раздавит и тут же забудет.

— Он умер от старости? — уже совсем потухшим голосом предположил Док — Или у него магическая батарейка села…

— Смешно — хмыкнул я и присел рядом с останками авантюристов — А давайте уроним одну из сфер на пол? Как думаете? Оживут эти кости? Или это только нежити касается?

— Не оживут! — рыкнул Бом — Они же совсем лежачие!

— Оживут! — возразил Док.

— Оживут! — кивнул Храбр — Раз они часть этой локи, то и жить должны по ее законам.

— Жить? Они дохлые!

— Да здесь все дохлое! — сказал я и покосился на налипшую на руку паутину с десятком высохших дохлых пауков — Все истлело, все прахом пошло… кроме разве что стен и рубинов. Давайте попробуем. Все равно я дальше пойти не рискну вот так наобум. Либо мы убедимся что голема там нет, либо возвращаемся к нужному коридору и двигаемся через рудник навылет к выходу. Погибать я не хочу.

— Там тайник! — напомнил Бом.

— Пофиг.

— Не пофиг!

— Да не пофиг — согласился я — Но риска не стоит. И мы уже слишком долго тут стоим и ничего не делаем. Так что либо уходим, либо…

— Бьем сферу о пол! — рыкнул полуорк.

Я глянул на остальных, дождался их кивков, жестом попросил отойти подальше и, тоже отступив, швырнул один из светящихся стеклянных шариков на усыпанный костьми каменный пол. Жалобный звон и… вскрикнувший Док дернулся назад, когда с пола с диким криком взметнулась девушка в синем балахоне и длинным посохом, перепугано тараща огромные серые глаза, удивительно хорошо подходящие к ее копне светлых длинных волос. Следом за ней с пола начали подниматься «ожившие» авантюристы, но на этот раз все выглядело иначе — они не были беспечными и веселыми как предыдущие нами «оживленные» пациенты. Эти были перепуганные и, не вставая на ноги, все как один таращились наверх. Замерший топорщик вытянул руку к светловолосой девушке и, даже не замечая нас, стоящих в десятке шагов, прошептал:

— Удержи язычок… не дай… — мы глянули куда он указывает и заметили серебряную искорку на вершине посоха. Небольшой серебряный колокольчик. Вроде бы это артефакт предупреждающий об опасности…

Договорить топорщик не успел.

Посох девушки остался недвижимым, но колокольчик вдруг дернулся сам собой и по коридору поплыл долгий и удивительно громкий звон. Я буквально физически ощутил как это звук прошел прямо сквозь меня.

— Нет… — выдавил топорщик — Нет…

Дальше все произошло очень быстро.

Потолок и часть стен над замершими на полу авантюристами ожили. Вся эта каменная масса с рокотом сместилась, на потолке открылись щели двух светящихся глаз, с пола поднялась огромная каменная рука и… той самой мухобойкой ударила по отряду, разом накрыв двоих. Уцелевшая светловолосая девушка выронила посох и, только сейчас увидев нас, успела крикнуть:

— БЕГИТЕ!

Удар…

И ее не стало. Снова.

А потом не стало нас — в том коридоре. За нашими спинами участок прохода продолжал трансформироваться, с грохотом перемещался и лопался сплошной камень, а мы убегали под пронзительные крики Дока:

— Бегите, глупцы! Бегите! Глупцы! Бегите, глупцы!

Бом на ходу дал ему подзатыльника:

— Хватит глумиться над классикой, фавн тебя удави!

Пронесшись несколько стометровок, мы взлетели по лестнице, снова побежали и не останавливались пока не уперлись в повернувшуюся к нам группу их четырех скелетов. В нас с гулом полетел огненный шар. Мы раздались, пропуская его в темноту за нами, а я облегченно выдохнул:

— Какие хорошие добрые враги…

— Милые прямо — поддакнул Храбр — Такие обычные… одно удовольствие с такими сражаться!

За первым вражеским огненным шаром последовал еще один, а затем и третий, но оба магических снаряда бесславно закончили свой путь на толстенной каменной чуть изогнутой плите, ласково именуемой Бом «родовой щит орка». В целом я все лучше начинал понять истинные причины такой живучести у орков — поди попробуй проломить реально толстенную каменную плиту любым оружием или магией. Тут только таран для городских врат справится. Но у скелетов тарана не было. А у Бома была тяжеленная каменная дубина… и посему проблемы у нас возникли лишь с пятым, изначально скрывавшимся скелетом, упавшего из отверстия в потолке прямиком на Храбра и разбившего о его голову глиняный горшок. Храбр за пару мгновений до этого забросил щит за спину и забрал у меня горящий факел, собираясь швырнуть его подальше в темный коридор, но не успел, а в горшке оказалось горючее масло.

К чему угодно можно привыкнуть в светлом чудесном милом мире Вальдиры, но вот к тому, что твой товарищ за секунду превращается в перепугано орущий что есть мочи полыхающий сгусток пламени привыкнуть все же сложновато даже спустя годы игры. Понятно, что Храбр орал не от боли, а от внезапности и испуга за свою буквально сгорающую цифровую жизнь, но сразу этого не поймешь. Одно хорошо — наш бравый алхимик никуда не побежал, не стал биться о стены и кататься по полу. Он просто стоял и орал. Этакий прекрасно все освещающий напольный светильник, произведённый руками заботливой нежити — пользуйтесь на здоровье! Он еще и согревает!

Эти дурацкие мысли визгливым хором звучали в голове, пока Док, отважно бросившись в огонь и тоже загоревшись, «бил» Храбра заклинанием исцеления, а когда загорелись и остальные, мы ведь тоже в стороне не стояли, удивительно вовремя жахнул заученной массовой лечилкой. И воцарилась тишина…

Закопченный, сверкающий глазами, в слетающей лохмотьями обезображенной одежде, в шипящей старой кольчуге и еще тлеющем плаще, Храбр Светлушка стоял посреди коридора и матерился, произнося такие слова, что я не то что от обычного вежливого парня, а вообще никогда не слышал — а у меня папа моряк. Хотя моряк вежливый…

Чтобы прийти в себя нам понадобилось всего с минуту времени. Хотя мы бы может и дольше валандались, но услышали грохот поспешных шагов в боковом проходе и рванули в противоположную сторону, уже понимая, что мы входим в «туман войны» — имеющиеся у нас карты этот участок не показывали. Во время предыдущего бегства от голема мы свернули куда-то не туда и вот оно результат. Одно радует — мы на нужном этаже. Вроде бы…

— Проклятый камикадзе с ночным горшком! — шипел Храбр во всех смыслах этого слова, распространяя запах паленой кожи и ауру злобы — Сволочь костистая! Чтобы ты без зубов возродился! Дайте вернемся, дождемся, когда у них респаун и оживим их одной из сфер!

— Зачем? — поинтересовался я, шагая за замедлившимся полуорком.

— В глаза ему заглянуть хочу! — проскрежетал алхимик — В глаза этому летчику недоделанному!

— Кошмар — чуть дрогнувшим голосом согласился Бом — Не люблю я когда люди вдруг горят живьем…

Кашлянув, он резко остановился, и я воткнулся носом в каменную спину.

— Эй!

— Эй не эй, а тут перекресток и довольно странный — странно тихо произнес Бом и, не оборачиваясь, попросил — Храбр, хватит стенать и дымить. Тихо…

Обойдя двуногую каменную башню, я, разумно оставаясь под прикрытием его опущенного башенного щита, кинул в сумрак впереди один из факелов и начал высматривать что же так сильно удивило и насторожило Бома. Остальные сгрудились за мной и… снова все затихло в коридоре.

На этот раз нас поразили не кости — а их тут хватало, весь пол покрыт ломанным костяным месивом — а иные столь же мрачные декорации.

Ветви. Тянущиеся слева ветви, идущие из переходящего в ступени узкого и высокого коридора, поднимающиеся оттуда уродливым черным лесом — мертвым, иссохшим, заросшим паутиной и очень пугающим. Черные и будто изломанные они протянулись, да, но не подобно оплетающим стены и пол лианам и корням. Нет. Они пронизали все пространство левого коридора, выглядя как заполненная тонкими острыми кольями яма-ловушка — только тут колья были направлены горизонтально. И они не остались «без урожая» — на очень многие ветви насажены разбитые костяные остовы, скалящиеся черепа, насквозь пробитые щиты и даже мечи, причем древесные колья шутя прошли сквозь стальные клинки. Учитывая частоту и плотность этих стержней, любой находящийся в этот момент противник будет обречен. И пусть это ветви, я сразу понял, что в этом случае нет и намека на незаметный медленный рост из года в год. Тут вообще нет намека на медленный естественный рост. И нет бурного эльфийского «сочного» роста и буйства яркой природы. Тут поработала совсем иная магия — куда более мрачная, жестокая и при этом столь знакомая и желанная мне.

— Туда мы точно не пойдем — дрогнувшим голосом произнес Док, вцепившись мне в плечо мертвой хваткой — Там что-то… нехорошее…

— Не стоит соваться туда! — согласился Бом — Мы пойдем вперед — по направлению подходит и вроде там дальше ступени вверх.

— Туда не надо — кивнул Храбр.

— Мы не пойдем туда — согласился я с друзьями, мягко стряхивая с плеча руку лекаря и делая шаг вперед и… влево — Вы не пойдете. А вот я пойду. Один.

— Туда⁈ — воскликнул Док, намеренно дрожащей рукой указывая на черный мертвый хаос ветвей.

— Зачем? — Бом, как всегда, задал самый прямой и практичный вопрос.

Указав на одну из чуть дрожащих сухих ветвей, будто тянущуюся острым концом мне в правый глаз, я ответил просто:

— Здесь поработала магия Мертводруда. И поработала против нежити. Узнаете их щиты и мечи? А вон там видите?

На одной из черных ветвей покачивалась проткнутая насквозь и опутанная паутиной белая лютня с позолоченным узором.

— Лютня? — удивился Док — Музыка? Здесь? Стоп…

— Бард — первым произнес Храбр — Инструмент барда?

— Авантюристы — подытожил Бом, глядя на пол, откуда на него таращился клыкастый череп полуорка, все еще могущий похвастаться высоким красным ирокезом — Тут погибла очередная партия авантюристов… ну или почти вся — зависит от того, что там в начале этого выросшего в коридоре черного леса. Так ты хочешь?

— Хочу ли я лезть туда? — переспросил я и покачал головой — Нет. Вообще не хочу. Но если там маг класса Мертвый Друид… то это судьба, а я не готов повернуться к ней спиной и просто уйти. Пока есть шанс апнуть заклинания или узнать что-то новое из этой магии, я никуда не уйду.

— Акмэр? — робко предложил Док.

— На крайний случай — кивнул я, делая осторожный шаг к мертвым ветвям — Я уже говорил — Акмэр уважает авантюристов дерзких, рисковых, умеющих добиваться своего самостоятельно. Да он у нас может и в долгу, но я предпочту сохранить его уважение и заодно показать, насколько мы умеем быть независимыми и упорными. Так что я пошел, а вы оставайтесь здесь.

— Рос — окликнул меня Бом, не двигаясь с места и схватив шагнувшего за мной лекаря за шкирку.

— Ау? — отозвался я, но только после того, как выпил зелье ночного зрения. Мир сразу стал ярче, а ветви и стены обрели легкий изумрудный отлив.

— И давно ты такой мудрый стал?

— Да вот фиг его знает — признался я и ткнул себя пальцем в висок — Может я заболел чем нехорошим? Шаг… еще шаг…

— Если что — я швыряю термитный факел — предупредил меня Бом, доставая каменное орудие, мало чем отличающееся от обычной дубины — Спалим тут все к темным богам! Главное закинуть тебе за спину, когда будешь улепетывать…

— Только не торопись — попросил я свистящим шепотом, шаг за шагом продолжая двигаться между дрожащими черными ветвями.

Пару раз мне пришлось приседать и ползти, чтобы не потревожить раскачивающиеся мертвые останки. Столько же раз я перешагивал бугристые толстые корни, обмирая при этом и молясь, чтобы это не были древесные щупальца темного пня-пожирателя. Друзья продолжали говорить что-то, но я уже не слышал, медленно продвигаясь вперед и не сводя глаз со всем приближающихся ступеней. Руки у меня были свободны от оружия, но в ладонях я держал по зелью — одно продлевало ночное зрение, а второе дарило на две минуты медвежью силу и ловкость пантеры. Последний бутылек на тот случай, если мне придется удирать — я все же был готов побороться за драгоценную жизнь.

Вот и ступени. Всего вижу семь широких идеально ровных ступеней, одним своим видом восхваляющих создавших их мастера — надеюсь не из подневольных был бедолага. За седьмой ступенью квадратная площадка, но вот ее я едва-едва могу различить, настолько плотно там росли ставшие куда толще ветви с лохмотьями черной коры. Махнув товарищам рукой, я сделал глубокий вдох и, стараясь производить как можно меньше шума, начал спускаться, тратя на каждую ступень не меньше пятнадцати секунд. Тихо скрипели трущиеся друг о друга ветви, лицом я рвал иссохшую паутину, под подошвами хрустела кора и вроде как мелкие кости, почему-то очень сильно хотелось заорать во всю глотку и пуститься наутек, но я сдерживал сей позорный порыв и продолжал спускаться в тьму.

Шажок… еще шажок и вот он край ступени…

Нога мягко-мягко опускается на пружинящую подстилку, я делаю облегченный вдох, всматриваясь в непроницаемое переплетение черных перекрученных стволов с острыми сучьями, унизанными множеством костей и ржавого оружия. Если прикинуть только по черепам, то тут полег прямо крупный отряд нежити. Здесь разметало под три десятка воинов и магов — это я уже судил по оружию, обломкам брони, рваным хламидам и прочим «украшениям» висящим на ветвях того, чью форму я наконец-то понял.

Неправильной формы ком из толстых шипастых сучковатых ветвей, одной стороной влипший в скалистую серую стену. Этот ком достигал высоты в пару метров и занимал собой почти всю лестничную площадку. Я уже преодолел почти все ступени. Уже могу дотянуться рукой до переплетенных стволов, но почему-то робею. Надо еще чуток постоять и собраться с духом… как там было?

— О румо-рамо — начал я шепотом — О рум…

— Добро пожаловать в мой скорбный склеп, брат мертводруд — прошептал ком и черные ветви затрещали, когда он едва заметно шелохнулся — Благодарю, что навестил мою невзрачную могилку… ты хоть с подарком?

— Эм… — изрек я…

Пока я напряженно морщил грязный лоб, пытаясь делать два дела сразу: думая, как ответить на этот черный юмор и одновременно вспоминая чего у меня ценного имеется, чтобы могло сойти за подарок, сплюснутый древесный шар опять затрещал, мне по щеке прошлась шипастая ветвь, сняв немало хитов здоровья, а затем снова зазвучал усталый надтреснутый голос:

— Хотя здесь любой визит сочтешь за ниспосланный темными богами дар. Не так ли, брат мертводруд?

Кашлянув, я медленно кивнул, стараясь не воткнуть себе в глаз торчащие отовсюду шипы:

— Здесь… одиноко…

— Ха! — в надтреснутом мужском голосе вдруг зазвучало какое-то нехорошее веселье — Если бы так! Но нет же — тут есть еще один попавший в плен бедолага, не сводящий с меня пылающих глаз уж сколько лет. Одна беда — с этим мясником убийцей и парой слов перекинуться нельзя. Его я знаю уж столетье, тебя всего ничего, но от него ни звука, а от тебя уж целых три слова прозвучало! Да ты никак парень немногословный?

— Эм…

— Скудна нынешняя молодежь на слова… — тяжело вздохнул окончательно повеселевший голос из сплетения ветвей — Я шлю тебе целый драматичный монолог, а ты лишь мычишь в ответ… Таким как ты на сцене не блистать, брат мертводруд. Как имя твое, молчаливый незнакомец?

— Я Росгард! — ожил я — И уж простите, что молчу — не сразу и нашелся что сказать. Ведь встреча наша столь внезапна.

— О как заговорил! Волной певучей слова твои взметнулись ввысь и водопадом говорливым разбили эхо тишины…

— Эм…

— Ну вот и снова ты за старое, Росгард Мычащий… о грусть печаль…

— Да я просто не…

— Скажи мне, Росгард, явившийся сюда сквозь тьму, шагая по скелетам и рвя челом бесстрашно ядовитые плетенья пауков…

— Ядовитые⁈

Я торопливо проверил статус и с облегчением выдохнул — ничего негативного не указано, здоровье почти полное и не убывает.

— Да яд уж выдохся давно, а пауки все сдохли — успокоил меня голос — Так ответь же Росгард и не криви душой…

— Отвечу честно.

— Ой врешь… ой чую лживые оттенки… Но все же ты ответь мне, Росгард…

— Да?

— Театр…

— Театр?

— Ты любишь театр? Где в зале тьма, на сцене свет и там вопит талантов хор, рожая в муках шедевральность…

— О, боги — прошептал я тоскливо — За что мне все это?

— Что-что ты молвил там средь шипов и смерти?

Повысив голос, я произнес совсем иное и правдивое:

— В театре я бывал не раз! — тут я не кривил душой вообще. Нас в школе водили регулярно, да и родители тоже пытались через силу привить мне любовь к высокому искусству. Но по своей воле я туда не ходил — разве что в Вальдире пару раз, но на тех коротких ярких представлениях было круто, а еще всем зрителям давали мощные бафы.

— Так ты прекрасного ценитель! — оживился голос — Что любишь больше? Вот я неравнодушен к драмам — где дохнут в муках все актеры, где корчится в агонии любовь, где злой судьбы усмешка ужасает, а ты сидишь и слезы умиленья льешь, игрой талантов наслаждаясь… Что скажешь, Росгард? А к чему твоя душа лежит?

— Моя? Ну да… вот тоже к этому лежит — промямлил я — К мукам и мухам так сказать.

— Что? Мухам?

— Ну в смысле я тоже драмы люблю, и чтобы там в конце всех на куски прямо — вывернулся я из ловушки собственной болтливой глупости — Чтоб все рыдали, а на запах крови слетали мухи и жужжали на весь зал…

Голос помолчал секунд так двадцать и гораздо тише произнес:

— Так это бойня, а не драма. И не в театр бы тебе, а на побоище какое…

— И это тоже люблю, да — закивал я — К такому вот склонность имею.

— Что ж… не удивлен я — ведь мертводруд ты, как и я. Мы склонны к тьме…

— Да! Я тоже мертводруд! И сюда я пришел лишь увидев эти черные знакомые ветви — они будто поманили меня. Я сразу понял, что тут поработала сильнейшая магия. Понял и позавидовал. Ведь сам я такой мощью пока не обладаю — улыбнулся я, замерев в крайне неудобной позе между ветвями — И нахожусь лишь в начале своего пути Мертвого Друида.

— Это чую я. Ты лишь подмастерье мага… но кровью сильно веет от тебя. И чем-то темным… чем-то страшным. Хотя бы может уж слишком долго пробыл я в своей могиле и лишь чудится да мнится мне та страшная фигура, что витает за твоей спиной…

— Страшная фигура?

— И знакомая…

Оглянувшись, я опять разодрал себе щеку о острый шип. Будь такое в реале — уже катался бы по земле от боли. А тут в Забытых Землях ощутил что-то колкое, но не более. Ну и жизни убавилось. Хотя убавилось сильно — шипы действительно опасные.

Как и ожидалось за мной было пусто — зелье ночного зрение еще работало, и я прекрасно все видел. За мной никто не стоял, хотя сначала я решил, что это Бом не выдержал и явился мне на помощь. Но незнакомец сказал, что фигура ему знакома…

Кстати, насчет незнакомца…

— Не спросил я имени твоего, о пленник подземелья — тихо произнес я, очень стараясь ничем не огорчить любителя театров и обладателя звучного голоса — Мое ты знаешь, а вот я твое не ведаю…

— Справедливо! Тут мне нечего скрывать. Я Тау! Тау Кхед! И я один из тех глупцов, кто излишне верил в свои силы и вместе с группой столь же глупых смельчаков отправился в глубины сего подземелья, где и нашел свой бесславный конец! Да! Я Тау Кхед — и я мертвец! Я Тау Кхед — и я глупец! Я Тау Кхед — я и гордец! Я Тау Кхед… и я был подло предан. Предан теми, кто пафосно именовал себя светлыми душами, светоносными праведниками… Ха! Светлые! Как же! Разве украсит праведника такое деяние как предательство?

— Конечно нет. Рад знакомству, достопочтимый Тау Кхед. Мое имя ты уже знаешь и если я могу чем-то помочь, то…

Он меня даже не услышал, вдруг громогласно захохотав, а затем резко оборвав хохот и задав неожиданный вопрос:

— Помнишь знаменитую шутку про поклоняющимся светлым богам?

— Э-э-э… не думаю. Но буду рад узнать ее от тебя, Тау Кхед!

— Спроси меня: что в голове любого светлого?

— Что в голове любого светлого? — послушно спросил я.

— Лишь тьма! — выплюнул голос — Ведь солнцу туда не проникнуть! А как развеять эту тьму?

— Как развеять эту тьму?

— С этим делом нам поможет добрый топор! Главное рубить, когда солнце в зените! — едва договорив эти слова, голос снова зашелся в хриплом хохоте, а окружающий его ком из ветвей затрещал, на меня посыпались обрывки паутины, куски сухой коры и обломки шипов.

Здоровье снова пошло вниз… А я стоял под этим убойным душем и старательно улыбался, хотя мне сразу запорошило зубы мелкой горькой древесной пылью.

Дождавшись тишины, я выдержал еще чуток паузу, облизал пыльные зубы и задумчиво произнес:

— Смешно, глубоко и правдиво…

— Еще как!

— Но за такую шутку во многих городах Вальдиры могут и того… на костер…

— Ха! Я бы не отказался сейчас прогуляться по оживленной улице к эшафоту, раскланиваясь по пути с простым людом, покрывая властей гневными словами и принимая стаканчики доброго винца от сострадательных кумушек… Вот это была бы прогулка из прогулок! И конец прекрасный — огненный, достойный! Ты бы прошелся тем путем со мной, Росгард?

— К-хм…

— Понимаю тебя — ты еще молод. Боишься смерти.

— Есть такое — признался я.

— Вот только странно слышать о твоем страхе, коли за твоей спиной витает она сама в своем самом страшном обличье…

Я рывком обернулся.

Никого. Пусто. Зрение начало тускнеть, часть коридора «замылилась» и я выпил еще одно зелье, вернув себе зоркость. Никого… за моей спиной никого и ничего, кроме сухих ветвей, ржавого снаряжения и множества костей. Я опять повернулся к кому из стволов.

— За мной стоит смерть? Та страшная фигура?

— А ты не ведаешь об этом?

— Нет.

Может он говорит о витающем здесь Акмэре? Никто другой на ум не идет, а этот как раз подходит под описание, хотя не назвал бы его воплощением смерти…

— Аньрулл! — прошелестел голос из-за трещащих словно в испуге стволов — За твоей спиной высится тень самого бога смерти Аньрулла, парень! Он навис над тобой грозной ищущей тенью… он рыщет… я вижу шевеленье его когтистых рук, что ищут твое сердце…

— Аньрулл? — уточнил я.

— Аньрулл! Бог смерти!

— Фу-у-у-х — с нескрываемым облегчением выдохнул я и широко заулыбался — А я уж места себя не находил. Запугал ты меня совсем, достопочтимый Тау Кхед! Ой запугали!

— А? — голос сбился с мрачных торжественных интонаций и зазвучал растеряно — Возможно ты не расслышал, Росгард… но за твоей спиной витает сам…

— Бог смерти Аньрулл — кивнул я — Повелитель Королевства Мертвых, правитель Аньгоры, восседающий на высоком троне близ Первых врат божественного ада Тантариалл…

Тишина… потрясенная такая тишина… и наконец осторожный шелестящий вопрос:

— Кто ты такой, парень?

— Авантюрист — ответил я чистую правду — Авантюрист, что вместе с товарищами пытается пройти через подземелья заброшенных рубиновых рудников и не погибнуть.

— Всего лишь авантюрист?

— Ну… еще я глава клана чужеземцев, не слишком путевый муж и отец, довольно большой разгильдяй и лентяй, что больше волей судьбы, чем собственным стараньем, умудрился познакомиться с многими непростыми смертными и бессмертными мира Вальдиры.

— А здесь ты оказался тоже волей судьбы?

— О нет — улыбнулся я — Сюда мы пришли по просьбе друга.

— Он что-то ищет в рудниках?

— Нет. Он ищет кого-то… и не здесь, а там дальше и глубже, в месте, что сокрыто в Королевстве Мертвых.

— Так вы движетесь в Аньгору⁈

— В ту сторону — подтвердил я — Наш путь лежит во владения Аньрулла, но не уверен, что он уже полновластный властитель каждого уголка своего царства. Бог смерти долгое время спал и пробудился лишь недавно.

— Бог смерти спал⁈ Сколько же всего я пропустил за годы прозябанья в подземельях…

— Много чего произошло в последнее время — кивнул я, не став упоминать, что все это случилось там в большой Вальдире, а не в словно застывших в хроностазисе Забытых Землях.

— Ты мертводруд…

— Я он. Да. Маг на пути Мертвого Друида.

— Окажешь помощь собрату? — прошептал голос и мне почудилось, что сухие ветви вокруг меня начали медленно смыкаться и удлинять шипы.

— Если смогу и если это не навредит моим целям и моим товарищам… да, помогу.

— Не навредит — прошелестел Тау Кхед и попросил еще вкрадчивей — Сделай еще пару шагов вперед, о Росгард со зловещей тенью за спиной… Подойди ближе. Нам пора узреть лица друг друга, собрат по ремеслу… подойди ближе… да… вот так… еще ближе… еще шажок… только не торопись… и не дыши слишком уж глубоко, а то почует…

Почует? Что вообще происходит?

Да и как он меня видит⁈

Я лично не замечаю ничего кроме сухих стволов, веток и прочего бурелома, ласково шепчущего мне в переполненное истерией ухо «чиркни спичкой и да будет испепелена скверна! Чиркни же спичкой…». С приступом острого бреда я пока справлялся, но расстояние между мной и источником звука все сокращалось, а собеседника я так пока и не видел.

Сделав еще шаг, я остановился. Вынужденно. Ибо мое многострадальное лицо, сплошь покрытое узором царапин поверх грязи, напоминающее изуродованную и оплавленную вандалами виниловую пластинку, с записанной на нее скорбной песней вперемешку с воплями взбешенного суслика и трубными криками кита, так вот это лицо уперлось так в сухой древесный ствол и дальше идти было просто некуда. Я открыл рот, выдохнул пыль, собрался что-то сказать, но не обронил и звука, ибо, невольно сместившись, я оказался напротив узкой щели и заглянул внутрь этого сплюснутого говорящего шара. Мне потребовалось никак не меньше минуты, чтобы разглядеть происходящее внутри. И да там именно происходило кое-что можно сказать динамичное, хотя я ожидал чего-то более статичного — вроде смирно лежащей кучки разговаривающих пыльных костей с разбросанными вокруг зубами.

Однако… я крупно ошибался, но одновременно и угадал. Тут внутри разворачивалось целое устрашающее действо, настолько необычное, что я машинально сделал несколько скриншотов, а затем врубил видеозапись — хотя ее надо бы было включить гораздо раньше. Пока я таращился внутрь, там молчали, тактично давая мне время осознать увиденное. Поняв, что у меня нет бесконечности на размышления, я задумчиво выдохнул внутрь скопившийся в груди воздух и… отпрянул… ибо оттуда раздался скрежет и скрип металла, а через мгновение послышался натужный крик знакомого голоса:

— Он вывернулся! Пади ты ниц! Сейчас!

Я пал.

Шлепнулся дохлой медузой в прибрежный песок — то бишь в растительный прах.

И вовремя!

С сухим треском там, где только что находился мой почти ничем не защищенный торс — корка грязи не в счет, а жаль — в плетенном шаре появилась дыра, откуда торчало дрожащее древко, увенчанное листовидным зазубренным наконечником.

— Назад чуток!

Я дернулся спиной вперед, оттолкнулся ногами и… беззвучно выругался, когда в каменный пол с лязгом ударило еще одно копье, воткнувшись буквально в паре сантиметрах от довольно важной части моего цифрового тела. Не знаю что побудило меня толкнуться ногами еще раз, пробороздив задницей колею в гнилых опилках, но это было не зря — третье и четвертое копья вонзились буквально в одну и ту же точку и снова так близко от меня, что я уже начал мысленно примерять на себя роль мальчика в хоре с их тоненькими нежными голосками…

Так я и замер, причем даже не дыша, выпученными глазами смотря на вонзенные в опасной близости стальные копья, поверх которых «плавал» таймер задержки дыхания.

Секунда…

Еще…

— Он успокаивается — произнес голос из шара и я едва не дернулся от неожиданности — Главное не шевелись! Ни звука! И можешь делать вдох, но чтобы без выдоха, коль хочешь жить, о Росгард! Он чует мертводрудов, грейверов, некромантов, кагрэкков, тьмальдов, мерзошвардов и прочую тьму тьмущую и мглу кромешную! Всех вроде нас с тобой! Раньше он чуял за лигу, но ныне он мертв и нюха поубавилось в разы… Но не издай ни звука! И медленно ты отползай, коль хочешь естество ты сохранить….

Это проклятое и почему-то жуткое смешное сейчас слово «естество» заставило меня зажать норовящий прорваться истеричным хохотом рот обеими ладонями и некоторое время я беззвучно подрагивал, медленно при этом отползая и полируя собственной задницей здешний пол. Мне удалось отодвинуться на прежние позиции, откуда я безбоязненно общался с Тау Кхедом и не боялся за свое «естество». На всякий случай я отполз еще чуть дальше и лишь здесь облегченно выдохнул. Ну вот. Можно уже не…

— Ро-о-о-ос! — шепот Храбра эхом донесся от верха лестницы — Ты там живо-о-о-ой⁈ Меня послали за тобой!

Внутри шара что-то оглушительно треснуло. Бессвязно вскричал голос. А я заорал следом:

— ПАДИ ТЫ НИЦ!

— Ась⁈

— Упади!

Там вверху что-то грохнуло, а через мгновение туда со свистом умчалось очередное стальное длинное копье. Слишком длинное! Тут метра три только древко!

— Ой… — помимо «ой» Храбр добавил еще кое-что совсем непечатное, но я его вполне понимал — трудно удержаться в рамках приличия, когда над головой со свистом пролетает стальная смерть.

Сам я думал об этом только краешком сознания, тогда как подсознание вовсю спасало мою бедовую задницу. Сначала я перекатился влево. Затем вправо и снова вправо. И каждый раз я успевал уйти в последний момент, а в пол вонзались стальные штыри, причем с разными наконечниками. Последние два были с бронебойными. А вонзились с силой невероятной, глубоко уйдя в камень — будь тут даже подкачанный король Артур фиг бы он выдернул этот «Копье-чтоб-тебя-калибур».

— Всем ша! — вскричал голос — Вот прямо всем! Заткнитесь!

Мы заткнулись. Прямо полностью. Сообщения я проверил на всякий случай, но связи не было. Групповой чат тоже стал неактивным — игровая система не собиралась облегчать нам жизнь. Так что мы все молчали несколько неестественно долгих и безумно тягучих минут, прежде чем из темноты не послышалось усталое и о-о-о-очень страшное:

— Он снова спит с шипом моим в мозгу иссохшем. И пусть же спит, проклятый недруг! О дайте ж мне скорей испить вина, чтобы сердца стук унять немного! Ах да… ведь я мертвец и сердца нет… тогда подайте факел! Хватит! Пора сгореть в обнимку с недругом заклятым! Подайте масла поскорее! Несите факел! Пора! Пора нам в путь!

Тишина…

Я уже едва не квакал от полного непонимания ситуации. В себя меня привел откровенно дрожащий голос Храбра:

— Ро-о-о-ос… а что у тебя там вообще происходит, а? Копья свистят над головой…

Откашлявшись, чтобы хоть немного расслабить сдавленную спазмом глотку, я хрипло ответил:

— Все норм, Храбр! У меня все в порядке!

— Глядя на копье, что едва не сделало мне модный пробор, так не скажешь…

— Выдерни его и отнеси к нашим. И ждите меня там! Не суйтесь сюда!

— Если я отнесу копье, то жадный Бом погонит меня обратно и скажет принести еще пять таких. У тебя есть там?

— Есть даже больше! — проворчал я, уже почти придя в себя и медленно поднявшись на ноги — Посмотрим, что удастся раздобыть, Храбр. Пока вернись к остальным и ждите.

— Понял тебя, босс!

Тусклый свет там наверху угас, когда алхимик унес с собой источник трепетного света, а я… я остался в сплетении шипастых ветвей, медленно восстанавливая потраченное здоровье и понимая, что сожженные здесь за секунды нервы я уже вряд ли когда-нибудь восстановлю.

— Я иду? — спросил я.

— Не отступишься?

— Не-а — буркнул я, делая шаг вперед — Но на этот раз я буду молчать и не стану дышать. Рассмотрю все в подробностях, потом вернусь сюда обратно, и мы все обговорим. Да, Тау Кхед?

— Да, Росгард Смелый и даже Отчаянный. Ты подойди. Ты не дыши. Ты посмотри. И мы обговорим.

И я подошел. И я посмотрел.

Там внутри кое-что изменилось за пролетевшие напряженные мгновения, но лишь по мелочи. Главная динамичная экспозиция осталась прежней. Внутри шара из сплетенных древесных черных стволов находилось двое мужчин, замерших на коленях друг против друга. Один из них был прижат к стене и сразу приковал к себе мое основное внимание — он и был Тау Кхедом, это я понял без пояснений. Просто понял и все. Тело Тау Кхеда было пронзено пятью копьями в различных местах. Два пробили грудь там, где сердце, одно прошло сквозь шею, еще два торчали и животе. Не жилец. С такими ранами просто не вариант. Нет в Вальдире спасти возможно даже морского ежа, прокляни его кто и проткни собственными иглами разом, но это еще надо успеть вовремя, а здесь время явно давно упущено — ибо Тау Кхед, мертвый друид, уже скончался в муках. К стене был прижат пронзенный стальными копьями мертвец, иссохший труп с полыхающими лиственно зеленым светом глазами, покрытый серой кожей с проступающими сквозь нее костьми.

Вторым «жильцом» растительного шара был массивный рыцарь в полном черном доспехе с серебряным богатым узором. Он тоже стоял на коленях. И тоже был пронзен копьями — но уже растительными, шипастыми, нанизавшими его на себя как кусок мяса и подвесившими в этой темнице. Обе руки рыцаря были перехвачены руками мертвого друида. И вот так, стоя на коленях друг против друга, они… они были мертвы, они погибли, явно убив друг друга, но при этом они все еще были живы. Безымянный черный рыцарь, сжимая в обоих ладонях по копью, но на этот раз это были скорее толстые, но всего метровые дротики, пытался вонзить их острия в голову Кхеда. У его ног валялось еще несколько таких же, плюс три огромных кавалерийских копья. Над головой рыцаря мелко дрожали острия черных ветвей, пытаясь добраться до окутанного светлой аурой шлема, которая, похоже, не давала им поразить голову воина. Ситуация патовая… но напряженная до хруста сжатых зубов и до нервной дрожи в копчиках зрителей.

— Ты узрел? — мертвец с полыхающими зелеными глазами чуть повернул ко мне голову — Вот он я — всего лишь ветошь, обрывок гобелена жизни, что порван, брошен оземь и втоптан в грязь. Я Тау Кхед — и я еще сражаюсь!

Мне хватило ума не ответить, а лишь едва заметно кивнуть и осторожно попяться назад. Как я понял, рыцарь реагирует на мою ауру мертвого друида — наверняка такая есть. Что-то вроде пассивного негативного для меня дебафа, выдающего мою сущность тем, кто мог это видеть.

Отойдя, я задумчиво потер подборок, глядя на вонзенные в камень копья.

Копья?

Откуда он их брал, когда швырял в меня?

Почему-то я очень сомневаюсь в этом. Хотя почему «почему-то»? Очень уж облик рыцаря знаком и размер метаемых им чудовищных копий. Примерно так же выглядел и действовал еще один знакомый мне рыцарь, что едва не отправил Орбита по витку перерождения.

Фагнир Некроз. Этот бронированный гад тоже мог доставать копья ниоткуда в неисчислимом количестве. Конный страшный рыцарь…

Хотя может я ошибаюсь?

— Он создает копья магией?

— О да… черпает их из арсенала своего. И арсенал тот чуть ли не бездонный…

Значит, я прав…

И что мне это дает? Да ровным счетом ничего. Поэтому я решил продолжить непринужденное расспрашивание, стараясь говорить голосом мудрого коммивояжера и не обращать внимания на едва не сделавшие меня частью здешнего гербария копья и шипастые ветви. Везет же нам на нестандартных персонажей в этих землях…

Ладно… главное говорить проще и без изысков в речевых оборотах — а то мы так никогда с места не сдвинемся.

— И кто сей рыцарь грозный да безмолвный, что в сердце вам копье вонзил? — почему-то с легким подвыванием вопросил я и с досады выругался — А черт! Опять меня понесло!

— И все же есть в твой груди любовь к театру! — обрадованно заметил мертвец, буквально воплощающий само понятие «Мертвый Друид» — ведь он друид, что видно по ветвям вокруг и он мертвый, что прекрасно заметно по его осыпающемуся состоянию.

Но с дешевой театральной игрой надо завязывать.

Будь проще, парень и нежить к тебе потянется…

Стоп… что-то это прозвучал как девиз начинающего некроманта.

Я с трудом подавил смешок и… все же заставил себя успокоиться и перейти к делу. Старательно выбирая слова, я попросил загадочного «местного» о кое-чем достаточно стандартном — рассказать свою историю. Это достаточно хороший подход к «местному», при условии, что он расположен к тебе, либо нейтрален, но не делает секрета из своей биографии.

Тау Кхед таиться не захотел. Наоборот — он аж воспылал от представившегося шанса излить душу и с радостью обрушил на меня мегатонну сведений. При этом, как тоже часто случается, он попытался было начать с момента своего рождения, но я, памятуя о том, что времени у нас в обрез, там наверху томятся в ожидании друзья, а где-то ниже бродит смертоносный голем, вполне возможно достаточно умный, чтобы добраться до нас, вежливо попросил Кхеда миновать все этапы возмужания со становлением и перейти к последним событиям, что он с некоторой неохотой и сделал.

Рубирадус.

Снова всплыло название этого небольшого портового города, излюбленного авантюристами и мошенниками всех мастей. В Рубирадусе имелось предостаточно гостиниц и питейных заведений на любой кошелек, несмотря на малочисленное коренное население. Популярность у приключенцев городок получил благодаря своему коронному местоположению — с востока удобный для подхода судов берег с портом, где-то далеко к юго-юго-западу раскинулся Найкал, к северу, за бурными северными водами всегда ждало гостей процветающее королевство Айскроунграм, на дне обжитые ахилотами территории, а вокруг самого городка тесным кольцом сжались места довольно опасные, но при удаче сулящие баснословную добычу. Одним из таких мест являлись глубокие и заброшенные рубиновые рудники, некогда принадлежавшие гномами, а теперь доставшиеся нежити.

Тау Кхед прибыл в Рубирадус с севера — он был уроженцем королевства Айскроунграм. И надо сказать, что прибыл он не без колебания — ведь на Старом Континенте совсем не привечали тех, кто занимался темной волшбой. А Мертвые Друиды самые что ни наесть темные маги, кто бы что не думал. Но, как говорится, не было желания сюда ехать, да нужда заставила — изучение запретной магии недешево, учителей еще поискать надо да и то не всегда успеешь почерпнуть у них знаний, ведь попробуй впитай драгоценные крупицы, когда орущего наставника волокут на костер клятые светлые жрецы, а тебя перепуганного бедолагу прикрывает от их огненных взоров лишь вибрирующий на груди защитный амулет. В Айскроунграме к мертводрудам относились куда спокойней — пусть в столице не привечали, но на окраинах не гоняли и, что самое, пожалуй, главное, на кострах не сжигали. Чем не радость?

Еще одна причина — только на Старом Континенте, где сходились все торговые интересы, можно было раздобыть поистине редкие магические труды. Вот он и решил для начала заработать побольше звонких монет, потом тут же потратить их на драгоценные книги и первым же попутным кораблем отправиться обратно домой, всю дорогу лежа в каюте и вникая в древние знания.

План всем был хорош. Вот только Тау Кхед был одиночкой и никого в Рубирадусе не знал, однако духом падать не стал и как только отоспался, явился в трактир Златой Куш, заказал себе свежего пива и не успел усесться за ближайший пустой столик, как к нему тут же подсела компания из шести авантюристов. Слово за слово и вот знакомство состоялось, которое тут же укрепили еще парой кружек пенного. Тау Кхед представился не слишком опытным кардмастером и знатоком рапиры, не соврав ни единым словом. Он воспитывался в семье мелкой знати, где виртуозное владение рапирой возводилось в культ, равно как и застольный этикет. Продемонстрировав свое умение в дружеском поединке, Кхед мудро закончил его ничьей, хотя мог бы шутя победить и после еще одной кружки укрепляющую любую дружбу пива, он стал частью отряда авантюристов, называющих себя Добычливые Волки Подземелий. Лидер отряда, действительно похожий на косматого волка полуголый варвар Даргнарр Три Клыка сообщил, что завтра ранним утром они отправляются в глубины рубиновых рудников, откуда непременно вернутся с богатой добычей.

Жизнь налаживалась! Кхед был рад.

Кто ж мог знать, что для него все закончится уже к вечеру следующего дня?

Да. Его первая же авантюра оказалась для него последней.

Такая вот бесконечно злая шутка богов, что возвысили его до вершин горы радости, чтобы тут же низвергнуть в пучину отчаяния…

Поникший — если это понятие применимо к мертвецу с осыпающейся кожей — Тау Кхед продолжал повествовать о своем несчастье, а я, неслышно подойдя ближе и старательно дыша в сторону, внимательно слушал и рассматривал пронзенного рыцаря.

Купленная Даргнарром Три Клыка наводка оказалась правдивой. Следуя ей, они двигались причудливым маршрутом, избегая крупных опасных сражений и спустя шесть с лишним часов оказались чуть ли не в самом сердце шахты. Здесь их ждал полный рубинов, злата и артефактов тайник — и они выгребли его дочиста! Ликуя, повернули назад и… нос к носу столкнулись с другим отрядом авантюристов, что купили такую же наводку и проделали весь долгий путь сюда, а теперь не собирались лишаться добычи после стольких трудов.

Кхед взял паузу перед кульминацией рассказа, но я и так уже можно сказать обо всем догадался, но промолчал и продолжил слушать.

Они почти сумели договориться. Почти. Но это совсем не считается, когда речь о жизни или смерти. Тут «или-или», но никаких «почти».

Ревущие друг на друга главы отрядов уже начали находить общий язык. И это прекрасно, ведь никто не хотел умирать. Лучше поделить монеты поровну, чем копать могилы, верно?

Они почти договорились…

Но тут из темного коридора, из охранного арьергарда явился тяжелый безымянный рыцарь и… он даже слова не сказал. Молча размахнулся и… в грудь Тау Кхеда полетело стальное копье. Этот несомненно враждебный акт разрушил надежды на мирные переговоры и через мгновение в коридорах и прилегающих к ним помещениях началась ожесточенная схватка, к которой чуть погодя присоединились прибывшие на шум отряды нежити, насчитывающие несколько десятков скелетов.

Бойня.

Грохот. Лязг. Вспышки. Крики. Дым…

Бойня…

Тут уж было не скрывания своих навыков и Кхед проявил себя истинным мертводрудом, сумев защитить нескольких соратников и самого себя от верной смерти, попутно уничтожив немало нежити. Кто-то кричал прекратить, призывал объединиться, дать бой нежити и тем самым спасти собственные жизни, но… схватка лишь набирала обороты. Один за другим авантюристы погибали, а затем… поднимались восставшими мертвецами и вступали в бой уже на стороне нежити.

И наконец на ногах осталось лишь двое — он и этот узнанный им разразившийся проклятиями рыцарь. Он читал о таких в своих книгах. Читал о культе непримиримых могучих воинов, что ненавидели мертводрудов, грейверов, некромантов, кагрэкков, тьмальдов, мерзошвардов и прочую тьму тьмущую и мглу кромешную! Но не просто ненавидели — поговаривают, что за убийство любого из вышеперечисленных эти рыцари получают от своего бога награду в виде новых боевых умений и магии. Главное принести и возложить на храмовый алтарь голову сраженного врага…

— Но моя голова все еще у меня на плечах! — торжествующе воскликнул Тау Кхед и с хрустом пошевелил шеей, отчего на ней лопнула кожа — Я ему не по зубам! О! Ему лишь повезло, о Росгард! Ему лишь повезло оказаться здесь среди холодного камня, где так мало почвы… пусть рождаемые нами с тобой растения уже мертвы иль быстро умирают, но все же почва нам нужна… ведь так?

— О да — отозвался я, сначала шустро отступив на несколько шагов и проверив продолжаю ли записывать видео.

Да. Все записывалось. И уходило в мир реальный.

— Без почвы нам никак — продолжил я — Тот же мертвосев…

— Ты уже закончил свой первый мертвосев?

— Почти. Еще одну кладошину посадить — и готово. Я подбираю подходящее местечко.

— О! Ждет тебя награда, Росгард. Ты не тяни!

— А какая? — не сдержался я.

— Каждому своя — растительный шар дохнул пылью — Я закончил семь мертвосевов. Почти закончил последний восьмой… я был у самой вершины и мечтал подняться еще выше… Но мне больше не зарыть в землю кладошинку… и не ощутить их вкус бодрящий…

— Да уж — вздохнул я, качая головой и заодно начиная понимать, почему Кхед все еще «жив» и почему в таком же состоянии находится его заклятый враг. Они оба очень и очень непростые «местные».

— Мне пришлось отступить сюда, и я почти добрался ниже — там я чуял и все еще чую гнилую жирную землю, что так для нужд мертводруда. Но я не успел и последний бой пришлось дать здесь — на этой унылой площадке. Однако сил моих не хватило — как и ему. Мы оказались пригвождены к камням и связаны друг с другом. Он умер… да он мертв… да я нежив. Но битва наша продолжается и в ней нет победителя как нет и проигравшего. Таковая моя грустная история, Росгард. Я виноват. Я виноват пред теми, кому не открыл свою истинную сущность… проклятый рыцарь атаковал лишь меня, но погибли все и поныне их останки раскачиваются на сухих трескучих ветвях моего посмертного магического удара.

— Твоя история просто невероятна — признался я — Не подумай что я рад такой беде, но жил ты славно и ушел красиво.

— Я еще здесь — напомнил мертвый Кхед.

Хм…

А кто он теперь? Мертвый мертвый друид, получается?

Помотав головой, я вернулся к беседе и только было открыл рот, чтобы задать еще какой-нибудь вопрос, но Тау Кхед меня опередил:

— Чего желаешь ты, Росгард? Но говори как есть! И будь правдив! А коль захочешь ты солгать и что-то утаить, то лишь взгляни сюда на грудь мою, на смерть мою и думай лишь о том, к чему приводит кривда…

Выслушав, я покивал и, решившись, ответил:

— Мне очень нужен наставник мертводруд. Я лишь в начале своего пути…

— Ты говорил.

— И начался сей путь недалеко отсюда. Мне необходим наставник столь же сильно, как земля необходима корням растения, как вода рыбе и как…

— Я понял — мертвец с хрустом растянул ссохшиеся губы в широкой усмешке и слегка повернул ко мне голову — Я услышал тебя, Росгард… я услышал твои нужды… а теперь расскажи чем ты отплатишь мне за помощь?

— Хм-м-м… рубины и золото ведь можно не предлагать, да? — жалобно улыбнулся я — И с рыцарем этим я вряд ли справлюсь.

— Не справишься — подтвердил Тау Кхед — И давно уж мне не нужны злато и рубины. Но кое чем помочь ты все же сможешь, о Росгард… хотя тебе это точно не понравится…

Тяжело сглотнув, я чуть придвинулся и прошептал:

— А что именно мне точно-точно не понравится?

Мертвец улыбнулся шире и, выдыхая пыль из рта и дыр в груди, заговорил…

* * *

К друзьям я поднялся еще минут через двадцать. Они сидели у небольшого костерка и занимались рутинными делами. Стоило им услышать мой шаг, как они тут же подскочили и ринулись ко мне.

— Ну наконец-то! Хорошо хоть статус твой кое-как проглядывался! — затараторил ощупывающий меня Док — Что там было такое?

— Да! — проревел Бом — Что там было и почему так долго⁈

— Все в порядке? — спросил Храбр.

— Все хорошо — бледно улыбнулся я и протянул Бому конец веревки — Тяни давай, силач.

— А что на том конце?

— Копья, пара мечей и хороший мешок с крупными рубинами.

— Вот это дело! — размашистыми движениями он начал выбирать веревку, но по-прежнему поглядывал на меня — Так как там дела? Нашел кого искал и чего искал?

— Я апнул магию — улыбнулся я, с благодарностью принимая от Дока треснутый бокал с вином — И получил новые умения. Да! Все получилось!

— Ага… — кивнул Храбр и, глянув в темноту, откуда тянулись к нам черные ветви, спросил — И что теперь с ним… там? Ты оживлял его?

— Не понадобилось.

— Да расскажи ты уже, чего томишь!

Я покачал головой и бросил быстрый взгляд в сторону лестницы:

— Позже. А пока отсюда надо срочно убираться, пока не…

— Пока сюда не явился мрачный рыцарь с очень неприятными метательными способностями — ответил я и махнул рукой в сторону перекрестка — Нам прямо и направо.

— Откуда знаешь?

— Карта — хмыкнул я, протягивая дырявый лоскут кожи жадно схватившему его Храбру — У нас теперь есть еще один фрагмент карты рубиновых рудников.

— И тут даже есть пара маршрутов на выход!

— Да — кивнул я — Выбирай тот, что правее. Он самый безопасный.

— Это кто так сказал?

— Так сказал великий мертвый друид Тау Кхед — ответил я, уже шагая по коридору — И я верю его словам.

Друзья переглянулись, пожали плечами и вскоре уже спешили за мной, на ходу занимая свои позиции. Наш поход продолжался…

Глава 9

Протяжный даже не стон, не крик, не вой, а почти неслышимый, но при этом пробирающий до костей удар примчавшегося с уже далекой глубины стылого ветра едва-едва взъерошил волосы моих спутников, а вот меня… меня он ударил в спину с такой силой, что сбил с ног, подобно палой листве вышвырнул за порог и еще несколько метров волочил по грязному каменному полу и волочил бы еще долго, но меня остановила преграда в виде пары ржавых железных сапог, стоящих посреди коридора. Из сапог торчали сухие потрескавшиеся кости с неприятным ошметками жил и клочков плоти, а выше наблюдался сам скелет в рогатом шлеме, с уже занесенным над головой двуручным топором. Но ударить враг не успел — опомнившиеся товарищи подоспели на помощь. Из тройки блуждающего здесь патруля нежити через пару минут не уцелела ни единая тварь и справились самостоятельно. А потом и меня подхватили, поставили на ноги, отряхнули от пыли и… все трои изумленно уставились на мое лицо.

— Что? — кашлянул я, стряхивая с плеча переломанные пальцы скелета — Что вы так на меня уставились?

— Что это щас было такое? — тихо спросил Бом — Я даже не заметил тот жалкий сквознячок, а тебя волочило как ураганом! И что с твоим лицом, Рос?

— А что с моим лицом? — удивился я — Грязное? Ну так мы все тут не чистюли и…

— Взгляни — Храбр вытащил из инвентаря треугольный осколок зеркала, вытер его наспех ладонью и сунул мне под нос — Гляди сам.

Я глянул. И оторопело сглотнул. Обалдеть. Нет я уже был предупрежден, но все равно — обалдеть. Из зазеркалья на меня взглянул кто-то совсем иной. И скорей всего этот иной уже примерно дня так три был мертв, а потом вдруг воскрес, поднялся на ноги и взглянул на меня с той темной стороны зеркала куда можно заглянуть, но куда нельзя попасть. Очень темное исхудалое лицо с острыми скулами и на этом и без того безрадостном фоне отчетливо видна густая сеть черных вспухших вен, причем от них во все стороны отходили каналы потоньше, отчего сеть сосудов по цифровой коже выглядела скорее густой корневой сетью какого-нибудь дерева. Провалившиеся в глазницы глаза поблескивали парой кусков старого грязного льда и от них во все стороны тоже бежали бугристые «корни» вен. Полный кошмар… и этот кошмар являлся моим лицом. Если кусок пронизанной мертвыми корнями пересохшей земли вообще можно назвать чьим-либо лицом…

— Мило — подытожил я, чуть придя в себя. Проведя рукой по лицу, я ощутил выпирающие наружу черные вены и невольно поежился — жутковато все же, хотя и понимаю, что это ведь игра, это понарошку.

Чуть повернув лицо, я приблизил к зеркалу правую сторону и пристально рассмотрел нечто чужеродное и вроде как слегка жгущее скулу сразу под глазом. Красный круг с белым ромбом в центре, а в ромб вписано черное… копье? Да, копье.

— Охотничья метка культа — выдохнул я — Все же дотянулся урод… гад! Ну ничего… грязевая кладбищенская маска все увлажнит и скроет лишнее. Главное землицу с правильной могилки взять и ни в коем случае не переборщить с красной глиной, ведь она…

— Рос! — Док схватил меня за плечи и затряс изо всех сил — Очнись, Рос! Ты чего⁈ Чем таким заболел⁈ Чем лечить⁈

— Да здоров я! — с трудом вырвавшись, я отступил назад, отбросив ногой застучавший ко камням череп — Успокойтесь! Здоров я! И выгляжу вполне себе живчиком для своего класса!

— Какого класса?

— Класса мертводруда — улыбнулся я и друзья невольно отшатнулись — Вы чего?

— У тебя зубы… черные и поблескивают масляно так… — ответил Храбр — Ты точно Рос? Ушел человек, а вернулся…

— А вернулся заполучивший наставника юный мертвый друид — буркнул я — Харе уже шарахаться! Задолбали! Сами будто нормально выглядите! Ладно еще ты Храбр и Док. А Бом?

— А что Бом?

— В нем чуть ли не два с половиной метра роста и он зеленый и клыкастый! — рявкнул я — Вот от кого надо шарахаться!

— Так он же канонично-фэнтезийный — удивился Док и ласково потрепал ошарашенного полуорка по плечу — Чего от него шарахаться? Не обижайся, Бомчик, это он не со зла.

— Давайте уже дальше топать! — взмолился я.

— А пробирающий морозом до костей рассказ о том, что с тобой творили всякое нехорошее и только для взрослых там в темноте? — нейтральным голосом поинтересовался «зеленый и клыкастый».

— Но-но-но — проворчал я — Ты потише о таком. А вон Док аж на цыпочки привстал и задышал шумно.

— Я⁈ — Док потрясенно прижал ладони к груди — Я задышал шумно⁈ Да с чего бы это⁈ Ты ведь…

— Ну да — кивнул я — Мужик я. И рогов у меня нету. И хвоста шаловливого.

— Эй-эй-эй!

— Топали — вздохнул я — Храбр веди давай. Ты у нас картограф. Как дойдем до отмеченной точки безопасного привала — все расскажу. И как раз жуков нажарю хрустящих умелыми руками походного кашевара.

— А ты давно на свои руки кашевара смотрел? — поинтересовался Док.

Взглянув на темные руки с рисунком черных вен, я пожал плечами:

— Ну… такой вот я кашевар… И давайте уже не ртом, а ногами быстрее шевелить!..

* * *

Все рассказать пришлось сразу же, как только мы ввалились в просторный тупик и задвинули ведущий сюда проход каменной плитой. В потолке имелась зияющая трещина, куда прекрасно утягивался дым от костерка. И едва я его развел, мне чуть ли не в буквальном смысле слова приставили нож к горлу и потребовали рассказать, что, собственно, происходит. Я ничего скрывать не собирался и с готовностью порадовал бедолага и начал с самого важного — расстегнул рваную куртку, задрал грязную рубаху и… примерно с полминуты наслаждался криками ужаса, потрясенными ругательствами, откровенным матом и частыми поминаниями светлых богов. Ну да я их вполне понимаю — самому было такое страшно увидеть в первый раз. Аж зажмуривался пару раз.

В моей груди слева, да, прямо в сердце можно сказать, торчала зазубренная толстая почернелая щепка. Ну как щепка… в длину она с ладонь, а толщиной в пару упитанных пальцев. И вбита примерно на две трети. От щепки во все стороны расползаются черные и бурые лини, чем-то похожие на сдохших в агонии червей. Сам я резко так схуднул — сразу после порыва того самого необычного ветра — и мой торс сейчас представлял собой мало чем отличающийся от бродящей вокруг нежити костяк скелета. Разве что кожа у меня еще была цела и не висела лохмами. А так мертвяк мертвяком.

— Что с тобой случилось? — дрожащим голосом спросил Док и, опомнившись, врезал себя ладонью по щеке и скомандовал — Отставить панику! Я врач! Так! Вы его держите — а я выдергиваю из сердца больного потусторонний предмет!

— Ты хотел сказать «посторонний»? — замогильным голосом уточнил Храбр.

— Я хотел сказать «инородный» — пробулькал Док.

— Лучше вбить его туда — предложил Бом — И пусть эта гадость там переварится…

— Чем? Сердечной мышцей? — бульканье Дока стало больше похоже на икание — Надо вытаскивать. Она вроде как еще и отравлена. Дай я тебя подлечу…

— Я норм! — уже чуть ли не прорычал я, запахивая куртку — Успокойтесь! Дайте я все расскажу и поймете, что со мной все в порядке. Да здоровье уменьшилось на две трети, мана на треть, выносливость наполовину, сила на четверть, но я вполне здоров.

— Ты сам себя слышишь⁈ — прогудел Бом — Такую чушь несешь! Рассказывай уже давай!

— Ну наконец-то — вздохнул я и, подсев к костерку, принялся умащивать рядом с ним любимый жарочный камень, одновременно начав пояснения.

Таков удел класса истинного Мертвого Друида — и в обычной Вальдире этого класса нет и никогда не было. Мертводруда вполне можно сравнить с некромантом, магия столь же темная, мерзкая, поднимающая из небытия уже мертвое, но мертводруд в таком случае некромант растительный.

— Некроботаник что ли? — хмыкнул Храбр, усевшийся напротив меня и слушавший очень внимательно.

— Тогда и книга у них не Некрономика, а Некроботаника — заржал Бом, занимая место у перегородившей проход плиты и поднимая с земли длинный каменный обломок.

— Я щас не буду рассказывать — оскорбился я.

Друзья торопливо извинились и я, смилостивившись, продолжил рассказывать, стараясь не нырять слишком глубоко в то, что поведал мне Тау Кхед, а идя по верхам экономии времени ради… и чтобы не нагнетать.

Некроманты и мертводруды были в далеком прошлом связаны союзом, в котором также состояли ведьмы всех цветов и классов. Эти три обширных класса, делящихся на множество подклассов, защищали друг друга и надо сказать их защита была уникальной и практически несокрушимой. Разобщенные светлые проигрывали, тьма быстро завоевывала Старый Континент и не только его. Победа тьмы была не за горами… но так и не случилась. Темный альянс распался так же неожиданно и быстро, как разлетается на куски упавшая на камень фарфоровая чашка. Точной причины не знает никто, но известно, что беда пришла не снаружи, а изнутри. Внутренние распри или что-то вроде. Так или иначе победоносному шествию тьмы пришел конец. Все разбежались своей дорогой и вскоре светлые разметали уже не могущих выстроить столь универсальную защиту темных поодиночке, загнав уцелевших в забытые всем уголки и подземелья больше не принадлежащего им мира. Это была тотальная резня, в результате которой некроманты еще как-то там и сям сохранились, а вот ведьмы и мертводруды практически вымерли. Их магические тайны и тонкости канули в небытие. Но кое-что все же в этом мире осталось и после исчезнувших мертвых друидов — осталось даже в большой светлой Вальдире.

— Темные пни-пожиратели — произнес я, оглядев лица друзей — Слышали же о таких?

Дождавшись кивков и отметив, что кое-кто отреагировал на упоминание этих монстров, пожалуй, резковато, я продолжил:

— Это наша «нежить». Нежить мертвых друидов. Тяжелая пехота, пробиватели замковых стен, кошмар для любого войска. И чем больше было срубленное древо, тем крупнее и страшнее родится темный пень пожиратель.

— Погоди! Ты же сказал, что мертвых друидов в Вальдире нет! — остановил меня Бом, задумчиво закачавший головой, когда я упомянул, что чем больше срубленное древо, тем страшнее пожиратель — Откуда тогда…

— Блуждающая магия. Также называемая «Беглой магией» — ответил я и широко-широко улыбнулся — Супер да?

Кое о чем я едва не проговорился, кое о чем крайне важном, новом, многообещающем возможно и точно очень и очень интересном, и напрямую связанном с «беглой магией», но вовремя прикусил язык и заговорил о другом:

— Когда были сожжены главные и считай разумные книги мертводрудов, заключенная в них магия вырвалась и с черным дымом разлетелась по всему миру. Говорят, что именно с тех пор нежить на кладбищах поднимается вдруг сама и без помощи некроманта, а пни оживают, выдергивают корневища из земли и топают убивать мерзких лесорубов… Смекаете как загнули⁈

— Они вплели легенды… — пробормотал Храбр — Магически-историческое объяснение… круто! Но ты не объяснил главного, Рос.

— Чего?

— Что с твоей внешностью?

— Таков чтоб его путь — улыбнулся я и развел потемневшими руками — Как только вставший на путь мертвого друида находит себе наставника и заключает с ним кровный договор, его внешность меняется навсегда. Отныне я такой навеки.

— Ась?

— Ты не был таким, когда вышел из той темноты и черного леса!

— Не был — согласился я — Потому что на мне была защитная личина, наложенная наставником. Личина, сохраняющая мой прежний вид. Не волнуйтесь — скоро я снова ее наложу на себя. Главное почву подходящую найти и маску соорудить.

— Увлажняющую? — Док снова заговорил замогильным голосом.

— Оживляющую! — огрызнулся я — Ту что из рекламы блин — любую старушку в красотку вмиг!

— Та вроде на ромашковой основе…

— А моя из перегнивших мертвецов — тоже знаешь неплохо действует — хмыкнул я — Какая разница? Я же не в реале такой, а в игре!

— А представьте мы бы в реале стали теми, кем являемся в Вальдире? — вдруг произнес Храбр, глядя на меня сквозь пламя разошедшегося костра.

— Нет уж — проворчал я, шлепая на разогревший камень добрый комок маслянистой слизи вместо сливочного масла, а затем высыпав сверху дохлых жуков и слизняков — Я в реале предпочитаю стейк говяжий.

— Ладно — кивнул Док — Про почернелость лика твоего поняли. А что за кол в груди осиновый торчит⁈

— Не кол, а щепка.

— Такого размера уже не щепка, а кол! Осиновый!

— Это шэингра.

— Хватит коверкать слово «щепка»! Не поверим! Это кол!

— Это шеингра — терпеливо повторил я — И это не щепка. Это мой наставник Тау Кхед. Частично собственной персоной…

— А?

— Тау Кхед. Мой наставник.

— Твой наставник — щепка?

— Теперь это скорее дерево, чем кость, но прежде это было его частицей его тела — кивнул я — Когда он вонзил мне в грудь свою руку и обхватил пальцами мое сердце, кости предплечья обломились и снаружи осталось торчать то, что выглядит как щепка.

— Повтори — прошептал бледный как смерть Док — Куда он там вонзил и что обхватил?

— Руку мне в грудь. А обхватил мое сердце — послушно повторил я.

— Дергать нельзя — пробулькал лекарь — Боги светлые… мы так тебе сердце выдернем… и оно в его пальцах пульсировать будет… Тук-тук… тук-тук… тук-тук… Парни… у кого-нить есть костеразжижающее лекарство, а?

— Ритуал страшненький — согласился я.

— Сердце обхватил пальцами — пробормотал Храбр.

— Вот это ты сходил в лес погулять, Рос — задумчиво изрек Бом — Вот только ты так и мог… больше никто… никто на моей памяти еще не возвращался с прогулки с чужой рукой в груди и чужими пальцами вокруг сердца… я… я даже не знаю как реагировать… можно я тоненько завизжу и начну царапать эту плиту? Можно?

— Да погодите вы — попросил я — Я ведь еще самое интересное не рассказал…

— О-о-о-о… — это они хором изрекли и разом придвинулись поближе.

— И самое плохое! — торопливо добавил я и мои друзья тут же отодвинулись обратно.

— Я так и знал! — буркнул Бом — Не без подвоха!

— Сюрприз с запашком? — Храбр задумчиво склонил голову набок.

— Что может быть хуже воткнутой в грудь чужой гнилой руки⁈ — взрыдал Док, продолжающий сверлить взглядом мою пробитую грудь — Как это теперь извлекать⁈

Я помотал головой:

— А не надо извлекать. Когда придет время шэингра исчезнет сама — Так вы будете слушать про самое интересно?

— Говори! — величественно кивнул полуорк — Добей нас…

— Тот ветер, что вас даже не пошатнул, а меня швырнул и покатил как перекати-поле…

— Да уж неожиданно это было! — закивал Храбр — Я пытался тебя ухватить, но не успел. Что это было такое, Рос?

— Это мимо вас и прямиком через меня промчался призрачный рыцарь копейщик из безымянного культа — бледно улыбнулся я и ткнул себя пальцем в правую щеку — А вот это их охотничья метка. Отныне я для них дичь, а цель любого из них — загнать меня, убить, обезглавить и оттащить мою голову на храмовый алтарь, за что дарована им будет особая награда. Если выразиться поточнее и попроще, то меня можно назвать загоняемой лисой, всадников охотниками, а посланный одним из них свой призрачный фантом обученным охотничьим псом. И этот пес меня выследил, нагнал, сбил с ног и помчался обратно, оповестить хозяина о местоположении жертвы. Охотник уже спешит сюда и вскоре пошлет следующего призрачного пса по моим следам. И вот что самое плохое, мои добрые и готовые умереть за меня соратники…

— Не-не — возразил Бом — Я не готов! И не собираюсь! Мне еще истинную пищу орков искать…

— Врачам умирать нельзя — скромно заметил Док.

Храбр промолчал, но развел руками, вздохнул… и вернулся к помешиванию загадочного варева в котелке. Я лишь улыбнулся, прекрасно понимая, что мы пусть и не мушкетеры Дюма, но друг друга в обиду не дадим и в случае чего с готовностью подставив грудь под вражеский меч, чтобы защитить друга.

— Самое плохое, что тот, кто наслал на меня тот ветер, слишком силен для нас сейчас. С ним так и не смог справиться мой наставник Тау Кхед, хотя и убил безымянного рыцаря…

— Погоди-ка! — прервав помешивание, алхимик удивленно уставился на меня — Он его убил… значит — победил? Справился?

— Не-а — вздохнул я — Убить убил, а победить не смог. Даже умерев, рыцарь продолжил убивать Тау Кхеда. Я сам это видел. И видео снял. И скриншотов наделал. Показать?

— Спрашиваешь! Конечно!

Открыв экран галереи, я открыл красочные, но жутковатые скриншоты и на стене приютившего нас тупика возникло изображение пронзенного копьями мертвеца и нависшего над ним рыцаря в полном боевом доспехе. Пока потрясенные друзья изучали драматичную сцену, я продолжал свой рассказ:

— Культ рыцарей умеющих выхватывать оружие из воздуха был специально создан для эффективной борьбы против ведьм и мертводрудов. Воины-фанатики проходили специальные тайные ритуалы, затем храмовое посвящение, обретая поразительную стойкость к ведьминым хитрым и коварнейшим чарам. А их почти бесконечный арсенал был нужен как раз против мертводрудов — ведь копья, топоры и мечи так легко вязнут в мертвой древесине, выхватываются и блокируются корневищами-щупальцами, ломаются тяжкими ударами некроэнтов. При этом рыцарям нужно именно старое доброе тяжелое оружие — способное пробивать многослойные деревянные щиты мертводрудов, могущие рубить толстые корни, одним ударом обрезать десятки черных лиан и…

— Тяжкие удары некроэнтов? — медленно повторил Бом и вдруг ме-е-едленно так поднялся во весь свой немалый рост, вытянул ручищу, и зажатая в ней дубина нависла надо мной как предвестник тяжкого удара некроэнта — Слушай, Рос, дружище…

— Ау? — спросил я, задумчиво глядя на грозящий сокрушить мой череп предмет. Кажись вон там жук раздавленный…

— Ты бы пояснил прямо сейчас откуда ты все это знаешь и с чего это в твоей речи, обычно простой и незамысловатой как пьяное бормотание лохра, неожиданно появились замысловатые обороты человека начитанного, мудрого и имеющего в крови ДНК певучих менестрелей… а не то я прямо сейчас испытаю на тебе тайные чары моей каменной дубины.

— Пьяное бормотание лохра? — переспросил я.

Дубина приподнялась выше, и я торопливо добавил:

— Да мне рассказали просто — а я повторил считай слово в слово!

— Да не пробыл ты там так долго, чтобы впитать в себя весь учебник их истории! Ты кто такой? Доппель-чтоб-тебя-гарпуном-в сраку-гангер? Нашего Роса прибили злодеи темные, а сюда прислали мудрого темного двойника? То-то у тебя лицо потемнело и слишком умным стало…

Дубина приподнялась еще выше и ударила о потолок. Ну выше уже некуда — теперь только вниз и прямиком мне в темя.

— Стоппэ! — рявкнул я командирским голосом — Обалдел⁈ Я же все еще лидер группы! Останься я там в черных зарослях, а вы уйди так далеко — группа бы распалась!

— Логично — изрек Бом — Но это не ответ…

— Вполне себе ответ! — пробурчал я — И сам ты лохр пьяный!

— Я не так сказал…

— И что значит — лицо умным стало⁈ А раньше каким было⁈

— Я про одухотворенность, внезапно возникшую…

— Ну-ну! Я тебе припомню, зеленый! Говорю же — я просто повторяю слово в слово, что мне рассказывает наставник. И рассказывает прямо сейчас.

— В смысле? — Док подпрыгнул и огляделся — Вокруг же никого?

Опять подняв рубашку, я постучал пальцем по торчащей из груди кости-шэингре — Его частица тут. А сам он витает эфирным разумным облаком вокруг меня. Говоря прямо — он мертв, а его душа привязана к шэингре и останется таковой еще семь суток. Таймер уже тикает на убывание.

— А потом? — этот вопрос задал придвинувшийся ближе Док, опять гипнотизирующий торчащую у меня в груди шэингру и неосознанно тянясь к ней рукой.

Запахнув куртку, я тяжело вздохнул, выдержал паузу, внимая слышимому лишь мне чуть заунывному бормотанию и заговорил, на ходу перефразируя:

— Это главная беда. Мертводруды… не совсем обычный класс. Еще при жизни они перерождаются в нечто среднее между существом из плоти и крови и растением. И чем глубже они погружаются в глубины своего необычного магического искусства, тем меньше в них человеческого. Однако есть и плюсы — мертвые друиды живут веками, даже тысячелетиями… если их не выследят и не уничтожат. И вот в момент смерти — а я говорю про смерть окончательную, ведь Тау Кхед не превратился в нежить рубиновых рудников, а просто усох, ибо его битва с рыцарем длилась слишком долго и потребовала почти всех его сил — в момент истинной смерти не достигший максимальных высот мертводруд мгновенно превращается в облако серого едкого мха. Если смерть случилась в месте, куда не попадает солнечный свет, то серый мох остается жить безмозглым хищным растением. Ну а если смерть случилась под солнцем… то серый мох мгновенно высыхает и обращает в прах.

— Погоди — прервал меня Бом — Разве душа не отправляется в королевство Мертвых? В Аньгору? Не у всех «местных», конечно, но все значимые персонажи улетают именно туда. Мы знаем. Мы были там.

— Души живых существ и богов — улыбнулся я — Но ведь туда не улетают души срубленных дубов и осин, верно?

— Не улетают само собой — кивнул полуорк — Хм… но мертводруд все же не осина. А если они успевают достигнуть истинных высот в своем искусстве?

— Этого никто не ведает — послушно повторил я звучащее в ушах потустороннее бормотание — Но в темных легендах говорится, что так высоко подняться удалось лишь шести из мертводрудов и каждый из них переродился в нечто иное и достиг истинного величия и могущества. Но это лишь легенды, в которых звучат такие древние имена как Нииллай Багряная Листва, Долгеннот Бакаутова Душа…

— Стоп! — Храбр подпрыгнул и едва не опрокинул котелок с булькающим варевом — Мы же уже слышали эти имена, да? И слышали недавно! Там еще что-то было про Крутована… и этот золото змей, он ведь сам из них и говорил что-то про шестерых, из которых двое уже мертвы…

— Ага — я широко улыбнулся всеми своими гнилыми почернелыми зубами — Именно. Мы наткнулись на что-то очень интересное и очень глубоко закопанное! Меня аж потряхивает и аж мурашки по всем частям гнилого тела. Запутанный клубок похороненных заживо легенд, от которых до этого что-то оторвали и разбросали по той большой Вальдире. Беглая магия — часть всего этого. Самый краешек гигантского легендариума.

— Только ты так и мог отлучиться по нужде — проворчал Бом — Сходил по маленькому блин…

— Я пошел к источнику черных ветвей!

— Я про это и говорю. Но что после семи дней? Ты так и не досказал.

— Вспышка — и наставник превратится в облачко серого безмозглого мха — печально ответил я — У нас семь суток, чтобы этого не допустить. Вернее уже меньше.

— А как этого не допустить? Мы ведь не можем его оживить. Сферой жахнуть оживляющей разве что? Так это средство временное.

— Не подействует. Он не был мертв. Он просто усох. А сейчас мертв, но тела его больше нет — рассыпалось гнилой трухой. Так что теперь все надежды Тау Кхеда только на нас с вами.

— И что мы можем сделать?

И снова я широко-широко улыбнулся:

— По все тем же непроверенным легендам есть в Королевстве Мертвых один могущественнейший древний артефакт, охраняемый возможно самой свирепой армией мира Вальдиры. Никто не знает как выглядит этот артефакт и что за столь лютые монстры его охраняют, но известно, что от этого артефакта убегает вода.

Док недоуменно моргнул:

— Убегает вода?

— Убегает — кивнул я — Прямо даже улетает — со свистом. И охраняет этот артефакт лютая армия. Никого не напоминает?

— Вот вообще ни разу — он недоуменно покачал головой и развел руками — Что за жуть такая? Может сказки?

Мы уставились на Дока с еще большим недоумением, чем он смотрел на меня.

— Ты серьезно? — не выдержав, спросил Бом — Нет ты реально серьезно сейчас?

— Тау Кхед сейчас добавил, что та армия не пропустит к своему сокровищу никого и ни за что. Что армию ту невозможно подкупить — моя улыбка стала настолько широкой и яркой, что в тупике стало в два раза светлее — И что же нам теперь делать бедолагам… даже и не представляю, как нам добраться до того артефакта и остаться в живых… даже и не представляю…

— Да подождите! — Док подскочил, в смешном нескладном порыве заложил руки за спину, сделал несколько нервных шагов в одну сторону, затем заспешил в другую, все это время задумчиво качая головой — Нет ну правда — о чем вы все говорите? Никак в толк взять не могу… какой еще артефакт? Какая армия, которую нельзя подкупить? Где и что я пропустил?

— Обалдеть… — изрек Бом, а я с Храбром промолчали, но наши взгляды были настолько красноречивы, что лекарь наткнулся на них как на стену, отскочил на шаг назад и развел руками:

— Да хватит уже загадками кидаться! Уроните свет истины на темные осколки тайны!

— И заговорил-то как — присвистнул Храбр.

— Вот он доппель настоящий — пораженно произнес я — Вот он подкидыш в нашу дружную семью авантюристов… Док! Ты чего! Мы говорим о клане Мертвых Песков и охраняемом ими черном камне.

— Боги светлые, правды ясные, кривды темные! — Док подпрыгнул чуть ли не до потолка, изумлено уставился на нас — Я болван!

— Это мы и так знали — прогудел Бом.

Зыркнув на него, наш субтильный доктор с шумным выдохом опустился на пол у костерка и чуть замученно улыбнулся:

— Да уж… Забыл совсем. Просто это так давно было… декады и декады назад. Еще до того, как мы спустились в проклятые рубиновые рудники…

— Да мы здесь всего пару дней, Док — я понимающе улыбнулся и опустил ладонь на его плечо — Но ты прав — в этих подземельях время словно застыло.

— Говорят, что те, кто надолго остается в пещерах — там в реальном мире — очень быстро теряют ориентацию во времени и уже спустя пару дней не могут даже примерно сказать какое сейчас время суток — тихо произнес алхимик, глядя в нависающий над нами потолок — Хочется уже увидеть солнышко… как оно всходит и заходит…

Похлопав ладонью по перегородившей путь каменной плите, Бом задумчиво произнес:

— Да. Здешние подземелья… иные. В обычной Вальдире я как-то провел неделю в многоярусных пещерах Рифтаада и все было норм. Но здесь все иначе. Я прямо ощущаю давление…

— Могу объявить большой привал — предложил я, поочередно оглядев лица друзей и пытаясь понять, как они себя чувствуют и что за мысли их обуревают.

Похоже, долгое стояние на одном месте и нервное ожидание пропавшего меня не прошло для их измученных голов даром.

— Нет уж! — первым отреагировал Бом — Надо двигаться дальше! Сколько еще до ближайшего выхода, если верить новой карте?

Ему ответил наш картограф:

— Не больше пары часов. Мы ведь не собираемся больше спускаться куда не надо и осматривать что не нужно?

— К моему глубокому сожалению — не собираемся — проворчал Бом — Столько всего не заметим и упустим… а потом сюда явится какой-нибудь наглый хапуга и приберет все к своим загребущим лапам! Заранее ненавижу гада такого…

— Надо шагать к свету по тропкам темным — поддержал полуорк и Док — Давайте уже вырвемся отсюда!

— Давайте — кивнул я и протянул ему порцию жареного… блюда с торчащими ножками насекомых и волоками опаленного лишайника — Покушаем — и в путь!

— А можно не кушать — и сразу в путь? — осведомился врач, скептично осмотрев предлагаемое ему угощение.

— Можно — вздохнул я, еще раз протягивая ему блюдо — Если ты готов обидеть повара…

— Ну в путь так в путь! — бодро воскликнул подскочивший лекарь — Бом! Отворяй ворота! Призраки Тропы готовы продолжить дорогу! Братство снова в деле!

Не сдержавший смешка полуорк глянул на меня, проверил уже разлившего по склянкам свои зелья алхимика, хрустнул шеей и… налег на недовольно заскрежетавшую каменную плиту. После коротенького отдыха мы опять окунаемся во тьму старых подземелий, полных восставшей нежити, смертоносных ловушек и горьких историй из жизни павших авантюристов…

Вставая, я без страха взглянул в темноту, прислушался к тяжелым шагам умертвий в их вечном патруле и улыбнулся:

— Раз мы так сильно затосковали по настоящему дневному свету, то давайте пробьемся к нему с боем! Кто бы не встал у нас на пути — мы сокрушим его! И выйдем наружу гордыми величавыми победителями! В бой, братья! Вперед!

— Круть! — выдохнул Храбр — Я аж воспылал! Вперед!

— Вперед! — хрипло каркнул Док.

— Вперед! — кровожадно прорычал Бом — Мы сокрушим каждого!

Глава 10

— О-о-о-о-о! — едва начавшись, мой испуганный крик оборвался, когда я воткнулся лицом в неласковый ледяной глаз лежащей на спине огромной белой скульптуры.

Приземлившись, я пару мгновений еще «постоял» вверх тормашками, а затем все же завалился набок, соскользнул по ледяной щеке и рухнул в куда более мягкий сугроб, погрузившись в него полностью и со стоном выдохнув продолжение прерванного ударом крика:

— О-о-о-о-о-уч…

— А-А-А-А-А-А-КХ! — поднявшись на колени, я как раз успел увидеть орущего Дока, совершившего жесткую посадку в нескольких метрах от меня, чудом пройдя между наклоненными друг к другу остриями торчащих из земли ледяных копий.

— Береги-и-ись! — провопил Храбр и… заболтался туда-сюда на почти невидимой нити, не долетев до жесткой глыбы льда всего ничего — Ох… спасибо, Рос!

— Да не за что! — буркнул я, деактивируя и тут же снова кастуя незаменимое магическое лассо, на этот раз поймав на нить пикирующего полуорка. От веса его туши меня выдернуло из снежной ямы как уцепившегося за бампер машины суслика из норы, но пролетел я расстояние небольшое, мягко упав в снежную перину, а рядом рухнул охнувший напоследок Бом.

Надо мной ясно светило солнце. Яркое, большое, легко пробивающая пляшущую надо мной снежную искристую пыль. Вымытые снегом щеки холодил свежий ветер. Хорошо-о-о…

— Солнышко-о-о — протянул я, перевернувшись на спину и глянув вверх — И тишина-а-а-а…

— А я говорил — не надо сворачивать в тот проход! — донеслось с места прилунения Дока — Оттуда смертью веяло!

— И тишина-а-а — повторил я, мечтательно глядя в небо.

— И я говорил — не надо прыгать в эту пропасть! Там недоброе! И Жесткое!

— Тихо-то как в округе — вздохнул я, складывая руки на груди — Вот так бы и лежать в хорошей молчаливой компании…

— Но кто бы меня послушал да? И кто вообще меня пнул⁈ Ладно Рос сам прыгнул — а я то сказал что не стану прыгать! Что поищу нормальный безопасный спуск! Но я вдруг тоже полетел вниз!

— И птички поют заворожительно — поддержал меня Бом — Ох лепота-а-а…

— Заворожительно? — пропыхтел Док — Такого и слова то нету! Значит это ты меня пнул своей огромной ножищей сотого размера!

— И никакой армии нежити — добавил я, медленно усаживаясь, но продолжая смотреть вверх и только вверх — Никаких пыльных обглоданных рож, никаких когтистых костяных пальцев, пытающихся вырвать мне кадык и проверить насколько глубоки мои ноздри, никаких больше спутывающих мои ноги боло из сращенных позвоночников и черепов… ну разве это не прекрасно? Эй! Рудники! Вы негостеприимны!

— Тише! Тише! — испуганно зашикал Док — Не зови их блин! Вдруг прыгнут за нами! Ты успокойся, Рос, успокойся. Дай я тебя подлечу…

— Пусть прыгают — Бом оскалился, подбросил и поймал каменную дубину — Тут у них силы нет! Кстати, Рос… а чего ты себя лассо не поймал так же как нас?

— Поймал — буркнул я, переводя взгляд на поблескивающую ледяную отвесную скалу над головой — Лассо сорвалось. Дважды. На третий раз времени не хватило. Но чуток я свой полет все же замедлил, потом приложился хребтом, подумал о крыльях в мешке, снова приложился хребтом и наконец воткнулся хлебалом в око недреманное… Сразу вроде подскочил, но не успел и Док удачно приземлился самостоятельно, а вас успел подхватить чуток…

Потянувшись, я протяжно зевнул и радостно улыбнулся:

— Ну поздравляю! Как планировали — так и вышло! Мы победителями покинули проклятые рудники!

— Так и вышло? — брюзгливо переспросил Док — Меня выпнули! А до этого я бежал темными коридорами и перепугано кричал тоненьким голоском «Ну почему меня никогда не слушают!». Я же говорил — не надо туда сворачивать!

Вот тут наш мудрый табиб был прав на все сто. Даже на тысячу. Мы олухи отца подземного не послушались его и… горько пожалели об этом уже через четверть часа. Сейчас это вспоминалось с юмором, а вот в те страшные минуты нам было совсем не до смеха…

Покинув гостеприимный тупик, мы, двигаясь строго по карте, позабыв все мальчишеские выкрутасы и надежды отыскать что-нибудь необычного, направились к выходу. Как пробубнил тогда Док, в старых приключенческих книгах обязательно упомянули бы, что мы движемся к единственному спасению наших смятенных и угнетенных рассудков. Тут я бы мог поспорить — да мне тоже уже было крайне неуютно в этих казематах, но в принципе я держался чуть подвялым огурцом. Бом тоже был неплох. А вот Дока и Храбра прямо подкосило под корень, и мы торопились как могли. Стоит упасть духу и тут же явится зябкое Затухание…

И вот мы, останавливаясь лишь для неизбежных сражений и сделав только одну, но большую «паузу оживления», как выразился Бом, чтобы временно вернуть в мир живых большой отряд авантюристов, провели с ними полчаса в задушевной беседе, обменялись именами, веселыми байками, оплатили им рубинами науку воинских и лекарских умений, после чего двинулись дальше. Все вышеперечисленное касалось только и только трех моих друзей, а я все это время отсиживался в широкой трещине под потолком, ибо мой новый облик привел бы к знакомству не с новыми друзьями, а с их топорами и кольями. Слишком уж я походил если не нежить, то на максимально мрачную нечисть.

Мы неплохо подняли уровни, я с огромным удовольствием пользовался апнутой магией, а попутно закончил малый мертвосев, только успел обрадоваться и собрался было прочитать, что же мне это дало, как Храбр остановился на очередном скрещении подземных осточертевших коридоров, сверился с картой, прикинул направление и в большой задумчивости остановился перед двумя идущими почти параллельно проходами. Левый, узкий, низкий и к тому же неправильной формы, будто его вырубал кривой на один глаз гном пьянчуга, судя по карте был тот, что нужен. Он извилистой длинной линией шел все выше и выше, пересекался примерно десятком других проходов и выводил к месту именуемому Задний Зев — что уже изрядно удивляло, если вдуматься. А там уже и выход. Второй же коридор по карте прослеживался лишь частично, но шел туда же, был шире, потолок выше, пол ровнее, а рядом, как оказалось, имелась радующая воспаленный взор приписка «тут быстрее!».

Вот эта приписка и парализовала сначала Храбра, а затем в кому жадности впал и Бом, обнаруживший на полу широкого коридора несколько крупных рубинов и серебряных монет, а через несколько шагов мертвого и восставшего авантюриста, в чьих останках, после его повторного жестокого убиения, обнаружилась записка, гласящая, что планируют оставить ее рядом с масляной лампой на перекрестке, для чего посылают Любра Неудачника, а также оповещают, что мешок с добычей прохудился, в отряде слишком много тяжелораненых, лекарь мертв и они идут быстрым коридором к выходу и к Тэлбрису, где всех их ждет спасение и тепло. Остальных просят поспешать следом и как можно быстрее, если не желают опоздать на праздничное пиршество.

Храбр и Бом встали в позу вдохновенных ораторов и принялись вещать. Дока им убедить не удалось — лекарь уперся и аж до хрипоты и призыва всех мертвяков округи орал, что менять маршрут тупо, что это против тех самых правил Данжа, которые мы недавно воспевали и нарушаемое правило гласит, что возвращаться обратно надо всегда лишь уже хоженым и проверенным путем!

Но меня эти небритые негодяи все же убедили… додавили… я поддался и проквакал приказ идти широким коридором… Мы вернули походное построение и рванули дальше, считая лестницы и повороты, стараясь экономить факелы и буквально снося мелкие группы врагов. За все время я поднял шесть уровней, остальные не меньше, но мы набрали такой темп, что времени распределить их не было. Все что я успевал, так это следить за статусами напарников и собственным, ну и пихал кладошины в каждую подходящую щель — а таких было очень и очень мало. Еще дважды меня догонял «штормовой порыв», влияющий лишь на меня. Я летел кубарем, меня поднимали, и мы бежали дальше, даже не оглядываясь, чтобы проверить не топает ли следом страшный рыцарь.

И когда мы преодолели уже примерно три четверти дистанции, когда воздух вокруг перестал быть затхлым и изрядно посвежел, когда на стенах появились обильные влажные разводы и зеленый с красным мох, тут же пожранный Бомом, случилось то, о чем оракулом каркал Док — мы нарвались на проблему. На большую проблему!

Мы выскочили в небольшой колоннадный зал, сделали несколько прыжков, запоздало замедлились и… одновременно случилось сразу две вещи. Во-первых, к нам с лязгом и хрустом повернулась примерно сотня мертвяков, а над ними вспухли яркие магические светочи, факелы и наконечники стрел. Надо полагать для пущего эффекта и у них получилось. А во-вторых, за нами обрушился свод зала, отрезав путь назад.

Сотня мертвецов. И четверо замученных авантюристов. Лицом к лицу.

Дальше…

Да дальше все было как в тумане. Все помнится какими-то рваными обрывками, вспышками. Ревущий бом, размахивающий дубиной как косарь в поле, чтобы пробить нам проход сквозь поле костяной смерти. Летящие во все стороны разбитые скелеты, кричащий Храбр, бросивший все силы на защиту Дока, я, пользующийся только лассо, так как нет времени бить врагов, я могу лишь отдергивать друзей из-под неминуемых ударов клинками или магией, да также заботиться о себе самом. Нескончаемые прыжки из стороны в стороны, внезапные перебежки, заставляющие врагов перестраиваться в другую сторону, что давало нам передышку. А затем, когда мы подняли еще по три уровня, когда мы почти погибли, когда исчерпали все зелья, я зажег лампу Отваги. И стоило это сделать, нежить тут же отхлынула, открывая нам проход, мы помчались что есть силы, а под нами затряслись ярусы проклятого рубинового рудника. Землетрясение… очень сильное, внезапное и явно связанное с лампой. Ее я погасил сразу же, как только мы выбежали в единственный проход. Но было уже поздно и за нами продолжили обрушаться колонны, а следом и подпираемые ими своды. А еще за нами помчались удивительно быстрее и завывающие как бешеные волынки неизвестные создания, похожие на пустой реющий плащ с капюшоном, в котором клацал зубами череп с пылающими яростным синим огнем глазницами. Из боковых коридоров выплескивалась нежить, сразу же бросающаяся в погоню, а мы бежали и бежали, перепрыгивали щели узкие и широкие, оббегали груды камней и придавленными ими скелеты и… наконец коридор кончился, а мы оказались на насмешливом обрыве, за которым разверзлась ярко освещенная солнышком снежная бездна…

Думать времени не было. Док пытался. Но времени не было. А когда остальные тоже вдруг решили прикинуться пыльными мыслителями, я рявкнул приказ и первым шагнул в пропасть…

И вот мы здесь…

А где мы вообще?

Чтобы это выяснить, нам пришлось сначала вытащить себя из глубокого снежного плена, вскарабкаться по довольно крутому скользкому склону, подняться на узкий гребень и уже оттуда осмотреться. Впрочем, еще до достижения гребня мы пару раз оглядывались, а разок даже остановились, чтобы дать усталым разумам «схватить» статичную картинку. Ну и скриншотов наделали.

Кратер. Ледяной глубоченный кратер, в ширину всего ничего, а вот в длину… да только темные боги знают его длину. Глубина не меньше двухсот метров — и каждый из них мы проползли в стремлении выбраться. Одной стороной ямища примыкает к обледенелой скале, за которой скрываются покинутые нами недра проклятых рубиновых рудников. Мы поднялись по противоположному склону, благо до него всего ничего.

Все свободное пространство будто ледяной мотыгой выбитого кратера было заполнено каменными и ледяными скульптурами умерших людей, эльфов, гномов, орков и даже ахилотов. Что страшнее всего, ни один лик не был спокойным — тут не было и намека на умиротворенные посмертные маски, снимаемые с покойников в прежние времена. Здесь царил максимально реалистичный накал эмоций… и я бы не хотел пережить ни одну из них, хотя, как мне думается, однажды все же придется. Ведь все мы умираем, верно? И в цифровых мирах, и в реальном рано или поздно серая пелена опустится, чтобы больше не подняться. И столь фаталистичные мысли в моей голове были вызваны отчасти усталостью, но в основном навеяны искаженными в посмертной гримасе ликами. Неизвестный скульптор запечатлел именно его — миг смерти. И даже позу смерти. Вытянувшиеся в струнку, скрюченные, схватившиеся за грудь, за голову, за горло, за живот, высунувшие распухший язык скульптуры были разбросаны в снежном хранилище без какого-либо порядка и от этого становилось еще страшнее. Фигуры всех размеров — от статуэтки в локоть длиной до шестиметровых привалившихся к скале исполинов. И сколько я не обозревал эти фигуры, я не увидел ни одной насильственной смерти — она пришла к ним изнутри.

— Какие-то болезни? — тихо предположил Док, лежа на склоне и держась за мою облепленную снегом ногу — Вижу инфаркт вон у того пухлячка как из рекламы пиццы…

— Вряд ли — глухо обронил сверху Бом — Тут скорее отравления различными ядами. Вон того венценосную ледышку в короне видите? Гляньте что у него в правой руке. И вон у того с виду вельможи в дорогой одежде прямо под нами — с лысиной. У него тоже самое в пальцах. И вон там…

Храбр не удержался от изумленно вскрика:

— Ох ты! И точно! Он почти везде!

Теперь увидел и я. Когда Бом буквально указал на эту незначительную деталь, она стала максимально очевидной. У примерно полусотни видимых нами в солнечном свете статуй в руке был зажат ледяной кубок — один и тот же, искусно выточенный, с выпуклыми узорами, а сама посудина казалась скорее хрустальной, чем ледяной.

— Или отравления одним и тем же артефактом — добавил Бом и в его голосе зазвучало сожаление — А если он где-то здесь — среди всех этих статуй? Или в снегу… Если разделить пространство на сектора и начать просеивать снежок, то…

— Нет! — отрезал я — Мы не станем спускаться. И задерживаться не станем. Продолжаем выбираться из этой чертовой ямы ко всем чертям!

— Из чертовой ямы ко всем чертям? — повторил Бом.

— Именно так! — кивнул я и мы продолжили восхождение, чтобы через считанные минуты наконец-то оказаться на обдуваемом поземкой кроме.

Один за другим мы поднялись, помогли друг другу перебраться, выпрямились и… осознали, что находимся на гряде изогнутого подковой холма, тянущегося по периметру ледяного кратера. Еще через несколько секунд до меня дошло, что по ногам сзади хлещет колким льдом исходящий из ямы морозный ветер, а в лицо и грудь бьет поток теплого воздуха, несущий с собой ароматы полевых трав и… чего-то свежеиспеченного.

— Максимальная сдоба — заявил шумно принюхивающийся Бом — Булочки… румяные булочки на еще раскаленном противне, стоящем на подоконнике… я сейчас взреву…

— Мне это чудится? — Док протер глаза, вгляделся вниз еще раз — Вы тоже это видите?

— Видим — подтвердил Храбр — О боги ртути и адепты меди! Это же… боюсь даже и озвучить… вдруг мираж развеется…

— Поселение — озвучил я вместо него и первым устремился вниз по склону к огромному зеленому лугу, на котором паслось стадо более чем упитанных коров, коз и овец, и где начиналась широкая извилистая тропинка, ведущая к переброшенному через широкий быстрый ручей деревянному мостику, за которым почти сразу начинались первые дома.

Поселение. Ну или форпост первых поселенцев.

Семь длинных бревенчатых домов под двускатными дерновыми крышами тянулись перпендикулярно руслу ручья, образуя узкую улочку, упирающуюся в небольшую площадь, где стояло единственное сложенное из дикого камня двухэтажное здание с большими распахнутыми дверьми по центру и отчетливо видимой даже отсюда яркой вывеской. Улица не была пустой. Темные фигурки жителей сначала деловито сновали туда-сюда, но вскоре почему-то замерли на месте и больше не двигались. Заметив это, я невольно замедлил шаг, уже хотел предупредить друзей, но Храбр меня опередил, дав очевидную разгадку столь странного поведения:

— Увидели нас! Смотрят-с…

— Изучают-с — поддержал его Бом.

— Оценивают-с… — пропыхтел лекарь.

— Главное, чтобы не в прицел арбалетов оценивали — проворчал я и сам удивился насколько циничным голосом бывалого авантюриста я это все озвучил.

— Плита! Вон там! — Док вскрикнул как подраненная птица и метнулся от тропы в сторону, добежал до группки деревьев у берега ручья, где и остановился, обеими руками указывая вниз — Плита возрождения! Родимая! Любимая! Да-а-а-а-а-а!

Мы свернули следом, обогнули пару любопытных коров, порадовались тому, что огромный черный бык находится на дальнем конце луга и финишировали рядом с приплясывающим Доком.

Ну да…

Плита. Квадратная, старая, потрескавшаяся, покрытая знакомой полустертой резьбой, лежащая в тени деревьев. Рядом пустует скамеечка, на которой обычно сидит извечный дедок или столь же вечная старушка, просящие игроков скорее уйти с плиты. Наклонившись, я коснулся камня и… пальцы на мгновение окутало изумрудной вспышкой, по предплечью пробежали яркие зеленые искры. Я испуганно отдернул руку, а Бом рассмеялся и в свою очередь бесстрашно пришлепнул ладонь к камню:

— Все норм. В старые времена вот так просто ты мог выбрать плиту, на которой возродишься после смерти. Это сейчас выбросит на ближайшую, а чтобы случилось иначе надо нехило постараться и потратиться. Вы тоже потрогайте плиту — он повернулся к Доку и Храбру — Теперь в случае чего мы появимся здесь… а не по ту сторону… их…

Мы обернулись и от берега бурливого звонкого ручья посмотрели назад и вверх. Отсюда было прекрасно видно, что вся местность шла на понижение в нашу сторону. Пересеченный нами луг упирался в вал вокруг кратера, над которым плясала белая пороша, а затем взгляды упирались в черные мрачные отвесные склоны горной гряды, вздымающейся под самые небеса. Заснеженные шапки едва проглядывались в стелющихся рядом с ними тучами, теснящимися к камню как испуганные овечки жмутся к пастуху, услышав волчий вой неподалеку. Над нами небо было чистым и безмятежным, словно от мрачных гор нас отделяла прозрачная стена, отрезавшая чужую непогоду.

— Мы прошли под горами насквозь — прошептал я — И выскочили здесь…

— Выскочили — подтвердил Бом.

— А должны были выскочить вон там — Храбр поднял руку, повел ею в сторону и пальцем указал левее луга, на поросший кустарником склон, по чьему боку бежала узкая тропка — Там выход из рубиновых рудников. Вот только…

— Вот только? — протяжно зевнув, Док привалился спиной к дереву — Что не так?

— Куда-то подевались Мерзозвонкие врата — ответил я за Храбра, изучающего ворох трофейных карт.

— Не то чтобы подевались — возразил алхимик — Они есть на картах.

— Серьезно? — я разочарованно вздохнул — А так хотелось верить, что после того как Акмэр перетасовал здешние локации врата куда-нибудь исчезли или просто открылись и мы даже не заметили как проскочили их насквозь…

— Они ниже — испачканный в чернилах палец Храбра опустился ниже — Где-то на шесть ярусов ниже от того входа, куда мы не дошли. И судя по карте там минимум три огромные двери, причем каждая открывает проход к дополнительным боковым проходам, а последние врата, третьи, расположены глубже всех и направлены на… а в никуда. Тут просто край карты и чтобы не лежало за этими вратами, оно никому из здешних авантюристов известно не было. Что интересней всего, предыдущие две двери выглядят, судя по пометкам, обычными скалами, надежно скрытыми умельцами гномами и активируются специальными рунами. Двери эти стояли в боковых проходах и, похоже, раньше вообще не использовались, но главный коридор рудников полностью обрушен и заходящим с этой стороны авантюристам пришлось искать иные лазейки — кои они и обнаружили. Равно как и способ их открытия — с помощью активации гномьих рун в правильном порядке и при соблюдении нужного темпа. Офигеть, да?

— Погоди… получается, мы выскочили каким-то «левым» способом из шахты? — спросил я.

— Получается так — кивнул наш картограф.

— А золотой змей пытался пробиться не к этим дверям, а к расположенным гораздо глубже Мерзозвонким вратам?

— Похоже, что он даже не знал об других дверях — Бом тихо рассмеялся — Обалдеть! Змеюка годами пыталась пробиться в самые глубины, но не заметила, что есть боковая лазейка.

— Он бы и не смог — заметил я — Чтобы получить эти классные карты мы нежить не убивали, а наоборот — оживляли, временно превращая их в живых авантюристов, с которыми уже торговали, обменивались картами и все такое. А сферы оживления мы нашли в потайном святилище… Нам очень повезло. А не посчастливься нам так — сидели бы сейчас у закрытых Мерзозвонких врат и репы в раздумье чесали.

— Если бы сумели до них пробиться — добавил Док.

— Если бы — кивнул я и поежился — Хотя у нас в разы больше шансов, чем у Фуунга.

Друзья понимающе кивнули, Бом не сдержал клыкастой усмешки.

Ну да. Высокий уровень и запредельная сила не всегда в пользу. Раз нежить рубиновых рудников «подстраивается» под силу входящего, чтобы жизнь ему никогда не казалось легкой, то золотому змею пришлось сражаться с десятками врагами равными ему по силе, а чем глубже… тем страшнее. Мы там бывали лишь раз и вовремя унесли ноги.

— Но радоваться рано — тяжело вздохнул я и пояснил, не дожидаясь вопросов — Боюсь, что нам так и так придется добираться до Мерзозвонких врат и открывать их. Очень уж их название звучно… и звучит примерно так: откройте нас и окажетесь в аду. А нам ведь в ад и надо, верно? В один из его тайных уголков…

— Сдобой пахнет все сильнее — заметил Храбр — О! Парни!

Мы рывком обернулись и… замерли в тени деревьев, глядя на просто невероятное зрелище.

По зеленому лугу среди пышных цветов плыла красивейшая девушка в сине-зеленом платье до середины бедер, с белой лентой в русых волосах и с большущим караваем на деревянном подносе в руках. Девушка улыбалась так широко и радостно, яркие синие глаза смотрели так приветственно, а пышная грудь колыхалась так волнительно, что меня аж пошатнуло и пришлось трижды себе напомнить, что я в отношениях и в случае чего мне одна знакомая паладинша все важное оторвет… в обоих мирах.

— Абрвра-а-а-а… — пробулькал Док, шатнулся к чудесному миражу, но был остановлен зеленой лапищей полуорка.

Девушка подплыла ближе, улыбнулась еще шире и радостней. Мне показалось что она улыбается именно мне. Мне одному. Док забулькал как придавленный и это меня чуток отрезвило, встряхнуло. Но девица невероятно хороша. Такую бы в топы Вальдиры…

Не успел я додумать, как из-за спины этого великолепнейшего отвлечения для всех мужчин вдруг вынырнул сухонький старичок с пятью деревянными пивными кружками в руках и, обнажив в улыбке белоснежные зубы, громко предположил:

— Уж не вы ли те самые убогие, но любимые друзья величайшего серебряного рыцаря Орбита Хрустилиано, как мне изволила поведать прекраснейшая леди Затти Чудесный Блик?

— Э-м… — изрек я.

— Че ты там вякнул⁈ — начал было Бом, но дед еще не закончил:

— Они распорядились встретить вас хлебом да пивом, ужином роскошным и музыкой звонкой! А еще оставили для вас пару огромных мешков вроде как с оружием, эликсирами и прочим, что зело каждому авантюристов важно…

— Это мы — кивнул я, делая шаг вперед — Убогие друзья серебряного рыцаря и прекраснейшей леди — это мы!

— А они ли это? — сухонький дедок с подозрением сощурил левый глаз, посмотрел на нас как-то боком, по птичьи, следом вопросительно глянул на прекрасную девицу, терпеливо нам улыбающуюся — Они говорили что друзья их авантюристы жадные до женской красы, хрусткого хлеба и пенного пива… а ты глянь на них, Кианушка — окромя того хлюпика, что слюну на тебя пускают, остальные стоят себе словно снопом полыни ударенные. И глянь на лицо этого… не мертвец ли оживший? Весь в полосах… глаза ровно усохшие… губы в трещинах…

— Пиво же! — ожил я, торопливо сделал шаг и едва не вырвав из рук «местного» крайнюю кружку — А я с устатку и не вижу! Да и болею я уж шестой день! Почти и не вижу ничего, кашель грудь рвет, на коже всякое повылазило. Но не заразное! Нет не заразное — никого из другов моих боевых хворь сия не коснулась! Хворь сия меня приступами терзает и сегодня вот как раз такой — но вот-вот он закончится и перестану я на мертвеца походить. А так я человек хороший, богобоязненный, светлый. Всех светлых богов чту и почитаю! А ну… — не дожидаясь остальных, я сделал огромный глоток и… не сдержал стона неистового блаженства.

Холодное… свежайшее… с едва уловимой горчинкой, тонущей в многообразии куда более сладких и даже медовых оттенков. Я тут же сделал еще глоток, потом еще, а ополовинив кружку, протянул руку и, не особо задумываясь правильно ли все делаю или косячу, схватился за край румяного хлеба, потянул и он с готовностью захрустел, отламываясь. Вцепившись зубами в хлеб, я уже не застонал, а замычал от неизбывного удовольствия, а мой язык буквально растекся по рту, не выдержав мощнейшего удара по вкусовым сосочкам.

— Вкус-с-с-сно — выдохнул я, счастливо улыбаясь встречающим — Какая же вкуснотища неописуемая… — опять припав в кружке, я уже не останавливался, пока все пиво не перекочевало в мой цифровой желудок, объединившись с ржаным хлебом в единый сытный тандем, наполнивший меня удивительной бодростью.

Я дернул было рукой к следующим кружкам, но их уже разобрали мои очнувшиеся спутники, а последней занялся опять заулыбавшийся старичок, с хлюпаньем и причмокиванием шустро убавляющийся уровень хмельного напитка.

— Вкусно — но мало — подытожил я, переворачивая свою посудину вверх дном.

— Ну раз мало — так пошли в трактир, страдалец болезный! — предложил мне старик — Господин сэр рыцарь Орбит Хрустилиано изволил оставить трактирщику горсть самоцветов и золотых монет, дабы он обиходил его непутевых глуповатых приотставших товарищей как следует. Ждет вас угощение особое — рыцарь с леди и блюда для вас трактирщику обговорили.

— Погоди-ка, дедуль — замычал дожевывающий остатки каравая Бом — А кто нас так называл из тех двоих смертников?

— Называл?

— Ну непутевыми, глуповатыми… это сам серебряный сэр чтоб его рыцарь молвить изволил? Или?

— О нет! Рыцарь все больше молчал и улыбался! — певуче заговорила Кианушка и мечтательно улыбнулась — Он такой… такой вот он… ах какой…

— Это Орб-то «ах какой»? — выпучился Док, заодно выпячивая грудь и стараясь казаться выше — Он⁈

— Он — подтвердила девушка и на ее щеках проявился отчетливый смущенный румянец.

— Доблестный рыцарь величаво молчал — закивал старичок — Даже в самые трудные моменты сохранял молчание! Вот, к примеру попросили мы его помочь избавиться от хромого тролля Иглмара, что обитал под выворотнем в чаще за деревней — а рыцарь молча кивнул! Бледный тролль Илгмар вышел на бой, да как даст дубиной своей по шлему серебряному — а в шлеме голова рыцарская! — звон на всю округу! А сэр Орбит молчит величаво… даже забрала не опустил… смотрит с состраданием… и ласково так улыбаясь, всаживает свой меч в пузо тролля поганого… А как ему валун в забрало впечатался? Тоже ни словечка!

— Валун — тоже тролль? — уточнил я.

— О нет! То серая тварь Ядошмарица, проклятьями своими туманными селение наше донимавшая. И с ней мы гостя серебряного пособить нам попросили — и он не отказал! Прикончил Ядошмарицу! Прежде отодрал ей все три хвоста с жалами, да ими же и забил тварь насмерть… и ведь за спасение нас от бед этих страшных в награду и не попросил ничего! Мы уж сами кое-как уговорили их взять в награду чудесную паутинную диадему и двуручный волшебный меч, да свитков с заклинаниями различных целый мешок им впихнули — они отнекиваются, а мы знать впихиваем, да сверху зельями сильными придавливаем, чтобы мешок слишком легким не казался. Все без остатка им отдали! Так вот и проводили в дорожку длинную…

— Прямо вот все без остатка отдали? — скрип клыков полуорка звучал так же громко, как шестерни ржавой кофемолки, пытающейся перемолоть горсть алмазов — Ничего не осталось?

— Ничего! — уверенно произнес дедок — Да нам и не надо! Мы ведь сами мирные, спокойные, за околицу далеко не уходим, разве что рыбу поудить, ягод с шишками собрать, да скот на выпас отогнать. Да чего ж мы стоим вот так посреди луга? В трактир! Там и блюда ваши особые — прекрасная леди Затти уж постарался, подобрала, названия даже дала! А потом они и убыли по тропинке вон той — старик махнул рукой в сторону ведущей ко входу в рудники тропинки на каменистом склоне — Обещали однажды вернуться!

— А в деревне есть травник или травница, дедушка? — Храбр пристроился слева от бодро зашагавшего по травам старика — И зовут вас как, уважаемый? Я вот Храбр Светлушка, алхимик, картограф и воин, авантюрист по призванию, творец в душе.

— Меня Тавжичем нарекли. Староста я здешний.

— Глубокоуважаемый староста Тавжич — Храбр часто закивал — Очень рад знакомству! Очень рад!

— А травница у нас есть, как не быть. Характерец у нее тот еще… но дело свое крепко ведает. И магию кое-какую понимает — часто нас и скот подлечивает — спокойно отвечал староста, в то время как я шагал следом и корчил злые рожи Бому, чтобы тот наконец перестал скрежетать клыками и унялся.

Док же, наворачивая круги вокруг прекрасной русоволосой Кианушки, разливался странноватым грязноватым соловьем, улыбаясь ей так, как не улыбался даже в момент основания нашего клана. Когда мы почти добрались до мостика, вдоль ручья побежала невысокая каменная стена, отрезавшая воду от небольшой низины, где аккуратной группкой росло несколько красивых берез, а под ними виднелось около десятка характерных холмиков, обложенных разноцветными голышами. Все помнящий Бом ткнул меня локтем, но не достал — пользуясь тем, что на меня никто из здешних не обращает внимания, я рванул в сторону, добежал до крохотного кладбища, упал на колени у ближайшей могилы и, содрав дерн, сгреб жадными пальцами могильной землицы. Едва пальцы с почернелыми ногтями утонули в сырой почве, руки тут же стали абсолютно нормальными на вид, но на секунду из них показались тонкие черные нити корней, тут же снова исчезнув в посветлевшей коже. Прижав прохладную землю к лицу, я выдохнул в эту массу несколько по пути сюда заученных слов, ощутил описанное наставником жжение, сменившееся укусом холода и… убрал от лица пустые ладони без единой крошки земли. Все пошло на «маску», скрывающую мой истинный образ.

Перед тем выпрямиться, я нагреб земли прямо в инвентарь, набрав больше пуда. Бережно пригладил обратно дерн, поднялся, низко поклонился каждой могиле, понимая, что мои действия, пусть издали, но видят многие из селения на том берегу, после чего побежал за остальными, искренне надеясь, что на этом мои злоключения закончатся. Я нагнал их уже на мостике и едва я присоединился, Бом невиннейшим голосом задал важнейший вопрос:

— А нету ли у вас в славном селении светлого жреца? Аль паладина на пенсии? Помолиться бы нам…

— Уж кого нету того нету — вздохнул староста — Хотя вот доблестный сэр рыцарь Орбит Хрустилиано чем не паладин?

— Ах — вздохнула Кианушка — Я бы на него молилась и молилась… ночами длинными…

— Клятый рыцарь — пискнул Док.

— Так ведь нам их еще догнать надо — пояснил Бом — А мы отстали.

— Ну так убогие вы, как леди Затти и говорила — староста сокрушенно покачал головой — Но что уж тут поделать? Есть на свете орлы… есть на свете и… — обозрев нас через плечо, он продолжил — Прочие птахи… О! Да ты посветлел и снова на человека похож, парень! Тебя ведь Росгардом кличут, коли верить описаниям леди Затти данным. Полуорк Бом, это вот Храбр, а там лекарь Док…

— Все верно — кивнул я — Не ошиблись вы, уважаемый староста Тавжич. А мне полегчало, да. И аппетит разыгрался не на шутку. Позволите угостить вас в трактире?

— А чего не позволить? — часто закивав, дедок шустро устремился по склону вверх к домам, где уже стояли приветственно улыбающиеся селяне — Чего бы и нет? С радостью позволю! И другие придут — коли пива и угощений не пожалеете!

— Не пожалеем! — заверил я его и зычно крикнул — Мы чудом спаслись от обитающей в старых рудниках тьмы! Свет спас нас! Боги светлые спасли! И в благодарность будем рады угостить всех ужином и славным пивом в вашем, несомненно, чудесном трактире! Уж не откажите! Приходите!

— Молодец — крякнул обернувшийся староста — Хорошо сказал… Величавого молчания сэра рыцаря тебе, конечно, не перебить, но на то он и командир ваш, однако и ты неплох, Росгард.

— Благодарю — чуть кривовато улыбнулся я — Благодарю от всего сердца… ну да… куда уж мне до его величавого молчания… О! Шнурок развязался! Идите! Я догоню!

Не обратив внимания на недоуменные взгляды друзей, я замедлился, дождался, когда процессия уйдет выше, после чего обернулся и, стоя в конце моста, глянул на горную гряду, отделяющую нас от Страннорослой Пущи и озер, выдержал долгую паузу, а затем тихо заговорил:

— У нас вроде получилось. Многое преодолели, кое-куда добрались. Если вы здесь еще не были, мудрый Акмэр и вдруг требуется приглашение — так я приглашаю. Мы в трактире, присоединяйтесь. Мы с радостью угостим Акмэра Справедливого хорошим ужином и пивом, если он почтит нас своим визитом. Торговец Дэммиур Нуммус — мы ждем и тебя! Здесь целое селение и непохоже, что оно избаловано приезжими торговцев. Фуунг Златое Гингко! Мы ждем и тебя! Ты властелин своих обширных владений, но коли решишь развеяться — мы ждем и будем рады угостить! Коли слышите мои плывущие по ветру слова — ждем каждого! Очень ждем!

Коротко поклонившись, я развернулся и побежал за остальными. Вечно я блин всех догоняю…

Глава 11

Трактир, куда нас привели радостные селяне, поражал своим несоответствием остальным зданиям. Пока шли по выложенной досками опрятной улочке, окаймленной не только домами, но и пышными клумбами, я имел возможность заглянуть в низко расположенные окна и не преминул воспользоваться этой возможностью. Ну… ничего необычного углядеть не удалось. Кровати с горами подушек, столы, простенькие картины на бревенчатых стенах, сидящие у окон улыбающиеся старушки в домотканых платочках, пыхающие огнем печи на кухнях и разгоряченные стряпней хозяйки настолько «кровь с молоком», что Док аж спотыкаться начал. В общем обычное крепкое поселение, где все в полном порядке, где большие семьи с кучей ртов, а староста не самодур какой, а вполне себе грамотный руководитель. Все на уровне зажиточной деревни. И вот поэтому трактир сильно удивил…

Каменное здание. Почти весь первый этаж занимает просторный зал с высоким потолком. В торцах помещения по огромному классическому открытому камину, причем такого размера, что в каждом влегкую можно зажарить целого быка — и вертела имелись, правда пока пустовали. Длинная стойка трактирщика настолько широка, что на ней можно спокойно спать как на кровати и не бояться упасть, но вряд ли кто дозволит улечься на поблескивающую янтарной полировкой красоту. На стенах оленьи и лосиные рога, головы медведей и матерых кабанов, есть головы и пары совсем уж диковинных и явно хищных созданий. Столы прямоугольные, крепкие, к ним приставленные массивные стулья с высокими чуть изогнутыми стульями, на мебели не слишком замысловатая, но все же красивая резьба на охотничью тему — летящие стрелы, бегущие зайцы, лающие собаки и скалящие клыки волки. Дорого-богато.

В общем трактир подходил этой деревне примерно так же, как кавалерийское седло подходит корове. А судя по внутреннему стилю и определенной роскоши сие питейное заведение скорее предназначалось для посещения выбравшимися на охоту дворянами с богатой свитой. Загнали оленя — и сюда его на вертел. А пока готовится на открытом огне, наполняя зал ароматами жареного мяса, можно выпить недешевого вина, через слово поминая какого-нибудь короля и льстиво желая ему долгих лета… Ну а для авантюристов сие место… дороговато, однако. Даже по виду. Нам, пыльным скитальцам чего-нибудь бы попроще и подешевле, ну еще чтобы музыку погромче и повеселее, а пиво посвежее и покрепче. Назывался трактир тоже совсем не по-деревенски: Коронованный Олень.

Впрочем, пиво здесь отменное — и вторая кружка появилась передо мной еще до того, как мой усталый зад опустился на стул. Само собой, стол нам отдали лучший, в самом центре зала, в одном из каминов вспыхнуло пламя и два крепких полноватых парня торопливо повесили на крюк большой котел, а на вертел нанизали не меньше десятка огромных кусков мяса. В котел, кстати, тоже не репу загружали, а тонкие куски мяса с торчащими белоснежными костьми. Вкусным аккомпанементом ко всей этой подготовке староста Тавжич, успевший не только нас усадить, но и сам усесться и за кружку пива взяться, громогласно поведал, что истинной пищей может считаться лишь то блюдо, что самое малое наполовину состоит из мяса, причем мяса доброго, того, что раньше в чаще лесной бегало, а в курятнике квохтало. Рассаживающиеся селяне благостно кивали, набившиеся в зал детишки с пронзительным визгом устроили настоящие конские бега, едва не сшибая спешащих к столам женщин с кувшинами и кружками, огромные косматые собаки улеглись вдоль стен и щерили клыки на сородичей, пытающихся подобраться ближе к камину, где уже вовсю запекалось царское угощение — и угощение за наш счет, само собой. Платежеспособность нашу никто не проверял, но это совсем не странно, если учесть несколько игровых факторов. Во-первых, за нас поручились Орбит с Затти, а к ним здешние явно испытывали восторженное благоволение, что в пересчете на цифры означало как минимум пять-шесть плюсовых баллов в доброжелательности личной и общей от всего селения. Во-вторых, наши друзья оставили здесь мешок с деньгами и, если мы не сможем заплатить, той суммы вполне будет достаточно. Ну и в-третьих — гости в сей деревне явление вряд ли частое, скорее уникальное и посему нас с радостью накормят лучшим, а коли не сможем заплатить, с удовольствием заставят остаться здесь подольше и отработать. В общем им нечего было бояться опустошать кладовки ради приезжих — все вернется сторицей. А как выяснилось чуть позднее, насчет еды здешним вообще можно было не волноваться. Да они и не волновались никогда…

Усталый донельзя, я пытался возродить в себе ту так необходимую бодрую уважительную добродушную деловитость, что так ценится «местными» Вальдиры, дабы погрузиться в русло уже журчащей беседы, но… меня спасли друзья, причем вряд ли они старались ради меня. Бом насел на старосту, Храбр, встав с кружкой, явно ощутил поток вдохновения и вовсю живописал наши приключения в заброшенных рудниках, мудро описывая лишь битвы с нежитью, но не касаясь наших мутных делишек со сферами оживления, а Док, к моему удивлению, перестал пялиться на местных красоток и погрузился в диалог с сухонькой старушкой в белом платочке, а между ними лежала открытая старая книга с парой свитков поверх страниц. То ли они обмен совершали, то ли еще что, но им было интересно. А я, зажатый между Бомом и Храбром, вдруг оказался в некоем вакууме, где меня никто не замечал, но при этом я слышал всех сразу. Бушующий поток нужных и ненужных сведений рухнул на мою голову ревущим водопадом и только кружка свежайшего пива помогла уравнять внутреннее и наружное давление.

Селение называлось Джаччи и от названия веяло чем-то итальянским. А еще здесь явно и неявно очень ощущался дух Тишки — небольшого городка на берегу великого Найкала, где регулярно устраиваются состязания рыболовов, где подают обалденные лягушачьи лапки и вкуснейшее вино, а еще там расположен кланхолл ГКР, где я, пожалуй, не появлялся уже слишком долго. И там живет моя дочь… которую я не видел так долго, что вполне мог претендовать на роль самого непутевого отца вселенной Вальдиры.

Джаччи жило лесом, огородами и пастбищами — вполне стандартный набор. Дремучая чаща за селением простиралась всего на десяток лиг вглубь и вширь, со всех сторон упираясь в высоченные отвесные скалы, над которыми дымилась серая жутковатая пелена. До скал «местные» не доходили никогда, потому как просто незачем — дичи, ягод, кореньев, шишек и прочих даров природы вполне хватало и поблизости от околицы. Трава на луге, он же пастбище, росла так быстро, что скот не успевал поедать, в ручье не переводилась вкуснейшая рыба, целебные растения имелись в изобилии, но особой нужды в них не было, ибо здоровьем местные жители отличались отменным. Ну а с мелкими хворями и ранами мудрая травница справлялась влет.

Все четыре сезона года имелись в наличии, зима была долгой и снежной, но не слишком суровой. Вообще ненастные времена здешние любили — все собирались в трактир, зажигали пламя в обоих каминах и долгие темные дни пролетали незаметно. Одно плохо — гостей здесь не бывало, а от того темы для бесед становились все более заезженными. Но теперь и эта беда позади — ведь сначала сюда прибыла пара из рыцаря и прекрасной дамы, а следом притопали еще четыре оборванца, привнесшие живительную струю новизны. Вон скоко всего про окружающий мир узнали! А ведь ведать не ведали, что за пастбищем какой-то ледяной кратер, а затем холмами вход в проклятые рубиновые рудники. От оно как! Будет теперь о чем страшилки придумывать!

Так мы выяснили, что обитатели селения ограничены в своем перемещении чащей и лугом, обтекающими его со всех сторон. Глухой лесной тупик. И отсюда вела лишь одна дорога — по направлению ко входу в рудники. Что вполне ожидаемо — все же мы в Забытых Землях, в темном кармане Вальдиры, о чем эти рядовые «местные» и не подозревают, а мы их просвещать не собираемся.

Не успел я осушить вторую кружку пива, как тема перешла на первых за долгое время гостей и староста, взгромоздившись с ногами на стул, размахивая кружкой пива так, что брызги и пена летели на соседей, завел вдохновенную оду о серебряном рыцаре и прекрасной леди.

Они пришли с рассветом. И ушли с рассветом, пробыв здесь лишь один полный день. За это время в селении Джаччи разве что дети спали, а остальные жители без остановки лицезрели, лицезрели и никак не могли налицезреться бесконечно свершаемыми подвигами! Годами донимавшие жителей хмурые лесные твари были повержены одна за другой! Бледный тролль Илгмар, следом подохла мрачная ночная гостья серая тварь Ядошмарица, опосля — уж во что и поверить не могли — была легко обнаружена и без жалости уничтожена сама Гакушка Бубнушка, что уже троих сначала свела с ума, а затем и в могилы! И ведь никто не ведал, где скрывалась проклятая Гагушка — а рыцарь нашел! Мгновенно отыскал! И ведь где отыскал! — прямо в селении! Аккурат под трактиром, прямо под нами — староста затопал ногой по стулу, остальные последовали его примеру и пол ощутимо завибрировал — Прямо в тайном подвале гнездо ее темное находилось! Там она пряталась днями светлыми, да ночами лунными, выходя лишь в ночи пасмурные… Но серебряный рыцарь отыскал подлую тварь, выволок ее наружу и прямо пред дверьми трактирными снес ей голову лохматую с плеч начисто! Только и покатилась, клыками клацая да темную дымную полосу за собой оставляя, пока солнечный свет не обратил ее останки в прах! Так было! Мы видели!

— ТАК БЫЛО! — грянул трактир — МЫ ВИДЕЛИ!

Я ненадолго оглох, но большой глоток пива вернул мне слух, что позволило услышать продолжение восславляющей оды про Орбита. Никогда бы не подумал, что у него настолько мужественное непреклонное лицо, как его описал староста. И никогда бы не подумал, что столько красивых женщин может краснеть и мечтательно закатывать глаза каждый раз, когда староста Тавжич вслух упоминал имя Орбит Хрустилиано. Почерневший от зависти Док то и дело прерывал беседу со старушкой и, засунув лицо в кружку, бормотал явно что-то очень нехорошее. Настолько нехорошее, что я бы из этой кружки потом не пил — наверняка ведь проклял ненароком. А староста продолжал и продолжал живописать свершения отделившейся от нас парочки.

Как саркастично — мы думали они забывшие о главной цели аутсайдеры,… а оказалось, что плетущиеся позади аутсайдеры это мы, а эти двое — эпичные герои, сотрясшие устои здешнего мироздания.

— Мы ведь их из плена на вершине Вавилонского Древа спасли! — бубнил в кружку истекающий ядом Док — Они ведь там в клетках сидели! И что-то нас никто не славит…

А староста продолжал, продолжал, продолжал…

И когда он наконец закончил свой спич, во мне уже было три кружки пива, четыре пирожка с яйцами и луком, кольцо копченой колбасы и яичница со шкварками. Откинувшись на спинку стула, я кратко подытожил чуть ли не часовую певучую речь старого Тавжича: всего за сутки с небольшим нагрянувшие в селение рыцарь и дева разобрались почти со всеми проблемами селения. И вот это уже были не шутки. Староста ведь помимо поток сладких похвал не забывал описывать донимавших их монстров. Остальные добавляли от себя, так что картинка сложилась яркая и подробная. Настолько подробная, что я примерно представлял себе силушку этих тварей и понимал — мы бы не взялись. А возьмись — не потянули бы. Да мы четверо бывалых парней, прошедших насквозь полные нежити рудники, не справились бы ни с Ядошмарицей, ни с хромым троллем и уж точно не осилили бы как я понял полупризрачную Гакушку Бубнушку. Любой из этих монстров разметал бы нас. Мы бы вмиг очутились на плите возрождения у ручья.

А Орбит справился в одиночку.

Да. Затти там была, подстраховывала, но самой ей в бой вступать не пришлось — Орбит справился с каждой тварью самостоятельно и, что тоже очень показательно, он проделал это максимально быстро. Никаких затяжных многочасовых битв. Сила на силу. Атака в лоб. И он победил. Даже бледного тролля — того самого, что шутя разбросал собравшихся на него дюжину жителей селения, прикончив двух самых сильных.

Это какого же уровня достиг Орбит? Что за умения собрал на своем пути? Насколько выросла в силе Затти? Ответов у меня не было. Но я был рад за друга. И даже за противную ехидную Затти тоже был рад. Мечта девчонки сбылась — она вырвалась за пределы нескольких локаций под протекторатом Акмэра. И их дорога не закончилась — Орбит продолжает переть вперед серебряным локомотивом, а мы четверо безнадежно отстаем как оторвавшиеся от сцепки багажные вагоны. Да чуток обидно. Но все равно радостно за друзей.

Попутно выяснилось, что мы отстаем от них больше чем на сутки. Надо как-то нагонять. Пусть мы не настолько сильны, но все же тоже поднабрались уровней и умений. Так что сможем подстраховать ту парочку — ведь Док прав и однажды они уже вляпались в ловушку Фуунга, а нам пришлось их вызволять. И…

— День вам добрый и славный, прекрасные жители сего селения! — звучный знакомый голос прозвучал от распахнутых настежь дверей и заставил меня подскочить со стула — Позволите скромному бродячему торговцу и его усталым с дороги путникам присоединиться к вашему празднику?

В трактире повисло изумленное молчание. А в дверях стоял улыбающийся Дэммиур Нуммус, снова чуток преобразившийся. На этот раз на нем была поношенная крепкая дорожная кожаная одежда, с плеч свисал толстый шерстяной плащ, на ногах пыльные сапоги, на поясе короткий меч, на пальцах сложенных у живота рук серебряные и медные кольца. У ног поставлен раздутый заплечный кожаный мешок. Никакой роскоши в одежде. Ничего золотого. Как есть скромный и практичный бродячий торговец.

— От это да… — кое-как выдавил потрясенный староста — Гости… снова…

— Мое имя Дэммиур Нуммус — продолжил с улыбкой торговец, пока селяне медленно приходили в себя — А вместе со мной встреченные по дороге путники — странствующий мудрец Акмэр Усталый и находящийся в поисках древних рецептов умелый алхимик Фуунг Златая Прядь. Мы все к вашим услугам и надеемся на добрый прием в вашем славном селении!

С моей позиции прекрасно было видно две закутанные в темные плащи фигуры за спиной торговца. Бом ткнул меня в плечо, я ткнул обратно, а полуорк дал подзатыльника Доку. Храбр схватил меня за плечо и затряс.

— Явились не запылились! — прошептал Светлушка — И даже Фуунг!

— Ну вполне себе запылились — заметил я, стараясь говорить спокойно, но у меня ничего не получалось — Блин! Круть! Они тоже вырвались из плена тех локаций… Надо выпить с ними пивка!

— А торгуете ли чем? — это ожила стоящая с подносом крепкая коренастая женщина в длинном сером платье — Коли торговец вы…

— Торгую — Дэммиур улыбнулся шире — И товара со мной немало. Не обращайте внимания на малый размер моего мешка — он зачарован и в нем таится куда как больше, чем можно предположить. Разноцветные ткани, плотницкие инструменты, украшения простенькие, но красивые… найдется и утварь, отыщу на продажу семена различных растений и…

Дальше я уже не услышал — загомонившие женщины рванули к выходу, торговец, продолжая улыбаться и говорить, мудро отступил в сторону и вскоре трактир наполовину опустел. Там снаружи гомон только усиливался, а через освободившиеся двери неспешно вошли двое усталых путника, на ходу откидывая капюшоны пыльных плащей. Сказать, что я прилип к их лицам взглядом+, значит ничего не сказать — я не только прилип, я прикипел, я вперил взор, воткнул жадный взгляд и вообще не парился насчет «вежливого отвода глаз». Фигушки! Я должен увидеть их лица!

Первым вошел Фуунг Сладкоядый — гигантский золотой змей с торчащими из монструозного тела ветвями с золотыми листьями. Нечто среднее между пресмыкающимся и растением. Хотя поглядел бы я на могилку того, кто осмелится в глаза назвать Фуунга «пресмыкающимся». Хотя сейчас мне было не до эпитетов — я рассматривал его лицо. И… надо сказать он не особо парился. Как был змеюкой — так и остался. Треугольное лицо со скошенным подбородком, максимально рыжий ежик волос с залысинами, почти отсутствующий нос, отмеченный лишь небольшим всхолмьем на дико веснушчатом лице, но с широкими ноздрями и по-змеиному безгубый очень широкий рот. Ну а глаза… округлые, темные, почти немигающие… Фигура у него высокая и тощая, чем-то напоминающая ожившие мощи Орбита, но более… хищная. Хотя, честно говоря, повадки нашего лысого эльфа резко изменились сразу после встречи с Затти — он и ходить стал по-другому и держаться иначе. Словно кардинально сменил отыгрываемую роль. Сбросил плащ шута и вздел сверкающую броню опытнейшего воина с повадками хищной кошки.

Фуунг улыбался, часто кивал и люди с улыбками отвечали — они-то не знали его истинного облика. Так что плохо замаскированную змею в нем видело только Братство Тропы. Наглядевшись на Фуунг и сделал несколько скриншотов для личного «личностерия», как я недавно начал называть этот ворох неразобранных записей и фотографий, описывающий встреченные в Забытых Землях необыкновенные личности, я переключил еще более жадное внимание на Акмэр Чтящего Устои. И надо сказать, что мы с друзьями сделали это одновременно — будто скомандовал кто.

Акмэр сущность бестелесная — ну или нам он являл себя только так. То парящая в воздухе четырехпалая ладонь, то дрожащий воздух, то закутанная в плащ безликая фигура. Но тут такой фокус не прокатит и честной публике нужно что-то предъявить помимо витающего под капюшоном зыбкого тумана.

И Акмэр предъявил. Нас аж перекосило от разочарования. Настолько средние во всем лица легко увидеть прямо здесь — достаточно осмотреться в трактире. Радостными улыбками или сердитым выражением примерно таких же физиономий вас встретит любой средней руки крестьянин неподалеку от Альгоры — рядовой «местный», наслаждающийся повседневной жизнью и даже квесты не выдающий. Лоб не слишком низкий, но и не высокий, скулы есть, но едва видны, короткая бороденка не черная, но темная и с легкой проседью, небольшие карие глазки окаймлены подобающей возрасту сетью морщин — а на вид Акмэру хорошо так за пятьдесят. Фигура у него среднего роста, крепко сбитая, опирается на тонкий посох, выглядящий обычной дубовой палкой — я точно такую же отыскал себе в Яслях Альгоры в качестве первого оружия. В общем внешность у него совершенно рядовая.

Стоило им усесться за ближайший столик, и они оказались окружены плотным кольцом девок и кумушек постарше. Басовитые мужские голоса враз оказались придавлены звонкими переливами женских требовательных вопросов, жаждущих услышать перечень товаров и узреть оные как можно скорее, а лучше прямо сейчас. Трактирщик не сумел пробиться с подносом к столику и передал пивные кружки подпрыгивающим в задних рядах женщинам. Те кружки приняли, махом выпили, вернули пустые посудины оторопелому трактирщику и куда громче продолжили задавать вопросы. Я с трудом сдержал смешок и уткнулся лицом в свою кружку — очень уж потешно выглядел не знающий что теперь делать владелец трактира. Его положение спас один из здешних стариков, попросту воткнувший свою трость между женщинами, подналегший, отворяя их тесные ряды также как библейский мудрец отворял воду и в открывшийся проход метнулся обрадованный трактирщик с двумя кружками. Его оттуда выпнули через мгновение, но дело было сделано. Не стоит и упоминать, что число обслуживающего персонала в трактире резко убавилось до самого хозяина и он, горестно оглядев орущую кучу-малу, состоящую исключительно из женского пола, начал собирать со столов пустую посуду, делая это весьма умело. Когда он потащил целую пирамиду из кружек и тарелок — и когда успели столько всего слопать и выпить? — я проводил его уважительным взглядом, повернул голову обратно и… едва не вскрикнул, обнаружив на лавке перед собой того самого умелого старичка с тростью. За секунды дедуля не только подсел к нам, но умудрился незамеченным усесться между двумя бывалыми авантюристами, пододвинуть к себе одну из кружек и уже даже освежиться, если судить по пене на вислых усах и бороде вокруг рта.

— Дня вам славного, путники добрый — мягко произнес хитро улыбающийся дедок — Я Булжич Дватро.

— Э-э-э… — выдавил я.

— И вам дня славного — спас меня Бом — Еще пива?

— Пока хватает — отказался дедок и продолжил — Ваши имена я уже ведаю. Откуда пришли тоже знаю. Нам в рубиновые шахты ходу нет… оно и к лучшему. Там лихо обитает… там смерть царит.

— Так и есть — отмер я — Туда простым добрым людям соваться не след.

— А вы люди, стало быть, непростые? — дедок задумчиво прищурился, что-то разглядывая на моем лице — Хотя да… вижу… вижу тьму в тебе, Росгард. И лицо свое ты скрываешь ворожбой не самой светлой.

— К-хм… — я похолодел, понимая, что с боем нам отсюда не вырваться.

Легкого ужаса добавило осознание того, что плита возрождения впритык к селению — если что им с вилами бежать недолго и под уклон, что подбавит им скорости, а вилам силы проткновения…

— Но сам ты человек — продолжил дедок, опять берясь за кружку и переставая вглядываться в мое лицо — Видать столкнулся с чем-то нехорошим там во тьме?

— И не раз — осторожно кивнул я — Ой не раз. Там куда не шагни везде нежить бродит.

— И рубины посверкивают — хмыкнул старик Булжич — Вы авантюристы наживы ради на любую опасность пойти готовы. Но я не осуждаю. Каждый избирает свой путь сам. Хотя порой сама судьба направляет нас куда решит сама. Я не осуждаю…

— Благодарим за понимания — я низко склонил голову, радуясь, что пронесло.

— Но все одно поперли бы мы тебя отсюда, мил человек — внезапно добавил ехидно заулыбавшийся дедок — И друзей твоих впридачу, вздумай за тебя заступиться. Однако доблестный рыцарь Орбит замолвил за вас слово свое — хотя сам он воин немногословный. Видать силы предпочитает тратить на взмахи мечом, а не елгозню языком по деснам. Ну да опять же — не мне судить, ой не мне. Сам-то с годами стал гораздо поболтать… Но вернемся к делам нашим! Я приглядываю за здешним лесом — за той чащобой, что начинается сразу за околицей. Мы лес чтим.

— Вредить лесу не собирались — тут же среагировал Бом.

— Разве что травы и грибов собрать — осторожно добавил Храбр — Но без вредительства! А лучше мы просто купим все у здешней травницы…

— Жена она моя. Продаст. Цены драть не станет — пообещал старичок — Но речь о другом. Я, стало быть, за лесом приглядываю. Не со всем справиться могу, но…

— Помощь нужна? — догадался Док и привстал — Мы поможем!

— Да друг ваш Орбит уже во всем помог — махнул рукой Булжич и задница Дока с костяным стуком упала обратно на сиденье стула — Речь о другом, говорю!

— Дайте уже мудрому Булжчичу слово сказать! — окрысился я на друзей, радостно вымещая на них последствия причиненного дедком испуга — Помолчите чуток!

К слову, мы тут были не одни — вокруг нас теснилось кольцо внимательно слушающих мужиков, коих тут было не так много по сравнению с женщин, но в случае чего с нами бы они справились быстро. А никакого мирного статуса в этой локе не было — значит и суда с узилищем не намечалось. Сразу на вилы и всего делов. Поэтому я так отчетливо и сумел представить себе плиту возрождения…

— Я за лесом приглядываю — снова завел свою шарманку старик — А вот жена моя за людьми смотрит. Лечит их. Следит кто на ком женится и за кого замуж выходит. Кровь родственную смешивать нельзя и детей плодить таких нельзя — к беде это, к хворобе большой и неизлечимой. Похуже проклятья любого! Беда бедой! Вот и бдим дабы родственнички не смешивались… смекаете?

— Смекаем — кивнул я, хотя нифига не понимал.

Судя по напряженному сопению и хлюпанью спутников до них суть тоже пока не дошла.

— В последнее время мужиков у нас маловато урождается — вздохнул старик — Свадеб все меньше играем. Но мы, однако, и блуду бы рады — будь он с кем нужно. Так ведь нехватка мужиков… а значит и блуда нехватка…

— Нехватка блуда — пробормотал Док, закатывая глава — Разве ж так можно жить?

— Жена моя травница! — рыкнул вдруг дедок, заставив нас вздрогнуть и расплескать пиво.

Это он так ругается? Надо запомнить фразу…

— Сама хотела с вами побеседовать, странники добрые — уже другим тоном продолжил дедок Булжич — Но она сейчас там вон в круге женском теснится, товары щупает, а меня к вам заслала сказать что чужие устои надо чтить!

— На-а-а-адо — медленно кивнул я.

— Устои? — вслух задумался Храбр — Нам про устои пока ничего никто не говорил. Мы нарушили что-то?

— Устои-устои! — нервно закивал ерзающий Док.

— Вот куда водопад ветром клонит — зарокотал как и я все понявший Бом — А че Орбит? Устои ваши не почтил?

— Не смог он почтить — тяжко вздохнул старичок — А жаль! Воин он на славу! Это ж какие детки бы уродились!

— Детки? — Храбр недоуменно заморгал — Какие еще детки?

— Мы к нему сразу с такой просьбой обратились! Блудить — так с рыцарем! А не абы с кем — взгляд старичка опять скользнул по мне — Он может и пошел бы навстречу просьбе нашей… но прекрасная леди Затти решительно возразила… и ничего у нас не срослось. А приток свежей крови нужон! Иначе выродимся все… Но рыцарь Орбит намекнул, что следом за ним придут друзья, что не откажут нам в помощи с сей бедой. И вот я здесь, авантюристы! И говорю прямо — блудить надо!

— Надо! — Дока пошатнуло и он едва не упал, его кружка заскребла днищем по столу.

Кашлянув, я тихонько уточнил:

— То есть нам надо пойти и… если ошибаюсь, то уж не серчайте потому как туповат я… то есть каждому из нас надо будет пойти и…

— Возлечь с девкой молодой из тех, что покажу — на выбор! — подтвердил мои опасения старик.

— Вишней об загривок — пробормотал я, вцепляясь пальцами в край стола — Вы чего…

— И никаких отказов! Таков закон гостеприимства! Женатых среди вас не наблюдаю и…

— Я женат! — я аж поднялся во весь рост, живо представляя себе максимально сердитую Киру со сковородкой в руке, ждущую когда откроется крышка моего игрового кокона… что после нескольких ударов мягко закроется и станет крышкой моего гроба — Я безнадежно женат! Жену люблю! Обожаю! Изменять никак не могу!

— Я! — Док встал и широко раскинул руки — Я одинок!

— У меня свадьба скоро! — поспешно заявил наглый лжец Бом — Никак не могу!

— Я… я… я…! — Храбр аж заикаться начал почему-то — Ой и хотел бы… но никак не могу…

— Мы отблагодарим, о воины! — Булжич многозначительно глянул нас — Каждого отблагодарим. Есть немного магии, что не понадобилась рыцарю Орбиту и его спутнице. Есть рецепты зелий бодрящих и живительных… есть рецепты зелья удвояющего…

— Удвояющего — простонал Светлушка — Но это же… но рецепты… но это же…

Тяжело вздохнув, Док упер ладони в стол и покачал головой:

— Что ж… придется мне помочь с бедой вашей, люди добрые. Ой придется…

— Я — никак! — отрезал я — Уж простите. Женат. Виноват. Казните. Но никак.

— У меня жена — монстр! — зарычал Бом — Вырвет мне клыки вместе со всеми остальными отростками и сожжет в печи! А нам оркам без клыков нельзя… вот без всего можно, а без клыков — позор. Так что я никак…

— Рецепты — бормотал Храбр — А купить их можно?

— Купить — нельзя! — отрезал старик — Получить в благодарность — можно! Ну так что?

— Я — готов! — качающийся из стороны в сторону Док решительно кивнул.

— Проклятье — прошептал Храбр, переводя взгляд на фигуристых женщин, сомкнувших боевое кольцо вокруг стола новоприбывших — Это же принуждение к блаженству… это вообще законно? Это по законам Вальдиры?

— Ты уже или иди блуди ради друзей — либо оставайся — попросил я, опять усаживаясь и подгребая к себе блюдо с каким-то салатом из кореньев — О. Один уже пошел.

Дока продолжало штормить, но он шел к выходу, подгоняемый бодрыми возгласами собравшихся здесь «местных». Лекарь что-то бормотал, на лице плавала странноватая улыбка, взгляд расфокусирован, а у выхода его подхватила под руку сухонькая старушка и вытащила на улицу, откуда через секунду ликующе донеслось:

— И воздалось мне! За все муки! За пиклу и сраклу! И воздалось мне! Воздалось! Воздалось!

— Рецепты — напомнил дедок и встал.

Следом подскочил Храбр:

— Да нет ну так нельзя… ну нельзя… я это…

— Ты это? Что это? — я поднял на него изучающий взгляд.

— Пойду посмотрю как там Док справляется и… решу по ходу дела — буркнул алхимик, отодвигая стул.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — поинтересовался я, всячески давя рвущийся наружу хохот.

— А что? Ой! Да я не в этом смысле! Не прямо же смотреть буду!

— Послушаешь просто? — предположил полуорк.

— Нет, конечно!

— Время засечешь?

— Я не про это! Я про рецепты! И устои моральные… трещащие… я… я… я пойду подышу свежим воздухом и подумаю!

— И воздалось мне! — снова заорал Док с улицы.

Судя по голосу, он уже был в конце главной и единственной улицы.

— Если что — у жены моей травки есть особые! — от дверей крикнул старичок Булжич, с состраданием глядя на меня и Бома, перед этим пропустив выскочившего за дверь Светлушку — Ну… бодрящие… там, где надо…

— Нам — не надо! — буркнул я и опустил лицо пониже.

— Нам — вообще не надо такого! — взревел и Бом — Мы просто уже несвободные! Тут травки не помогут!

— Ладно я — тихо сказал я — Но ты-то где невесту взял?

— Да есть кое-кто — вздохнул полуорк и, не выдержав, захохотал — Но Док… ох, Док… о-о-о-о, Док…

— Вот так и живем — вздохнул я, вонзая вилку в салат — Так и живем…

* * *

Так мы и остались вдвоем с полуорком, но его тоже пришлось удерживать силой — Бом все порывался сбегать в конец улицы и, как он выразился, поорать оды поддержки в поте лица радеющему на благо селения Доку, а заодно поискать нашего алхимика с трещащими по швам моральными устоями — может они уже треснули и ему тоже воздалось?

Удержать могучего полуорка мне удалось без малейших усилий — я просто напомнил, что нам тут собирались передать пару мешков оставленного Орбитом и Затти добра. Я еще договорить не успел, а Бом уже требовательно заорал аки мамонт во время брачного гона. А черт… после недавней беседы с ушедшим дедком у меня теперь еще долго все ассоциации будут связаны с брачным гоном, блудом и «мне воздалось!». Зов жадного полуорка не остался без внимания и нам сначала принесли пивную добавку, а затем приволокли в противоположный угол трактира искомые мешки — туда мы и потопали, прихватив с собой напитки и закуску. И там мы наконец-то остались в одиночестве — жители не стали беспокоить занятых дележкой трофеев авантюристов, поэтому остались в центре зала, но в удовольствии поглазеть себе не отказали. И надо сказать посмотреть тут было на что — ведь мы широко открыли не только чужие, но и свои мешки. Недоверчивый Бом возражал, но я настоял, понимая, что нам надо максимально распродаться или совершить выгодный обмен, а освободившееся место забить всем необходимым для будущего похода.

Ведь нам снова возвращаться в злую тьму рубиновых рудников…

Так вот — максимально распродаться не получилось. Наши надежды столкнулись со здешней жестокой игровой реальностью и разбились на мельчайшие скорбные осколки.

У нас товары имелись. У жителей селения их тоже было столько, что, пожалуй, все это за раз сможет увезти только действительно длинный обоз или караван. У нас интерес продать и купить имелся — и у селян он наличествовал. Вот только наши спрос и предложения ну никак не сходились. Не сходились настолько сильно, что я вдруг ощутил безумную тоску по самому банальному сторожевому посту из большой Вальдиры — где стоящий за простым дощатым прилавком «местный» с радостью продавал тебе зелья здоровья и маны, усиливающие эликсиры, свитки различных заклинаний, арбалетные болты, стрелы, экипировку и все то прочее, что он до этого приобретал у проходящих мимо караванов или ездил за покупками в город, чтобы потом сбыть залетным авантюристам втридорога. Но здесь этот принцип не работал — негде было закупаться, негде было расширить ассортимент. И как следствие — почти ноль полезности как для нас так и для селян.

Мы могли предложить всякое ржавье, тряпье, неплохие части разрозненной брони, немного подземных растений, банки с насекомыми мертвыми и живыми, ювелирные украшения, достаточно много боевого оружия средней степени годности и, само собой, у нас были деньги, у нас имелись различные драгоценные камни и у нас имелся целый мешок не огранённых рубинов. Селяне этим товаром были… мягко сказать разочарованы. Да они были готовы забрать оружие и шахтерские инструменты. Им пригодится вообще все металлическое — для переработки в здешней кузне. Но вот рубины… зачем им рубины? Алмазы, изумруды и сапфиры им тоже не очень-то и нужны. Ювелирные украшения — глаза у девок молодых как полыхнули, так и погасли после суровых окриков матерей. В общем деревенские жители были готовы тратиться только на вещи для них действительно полезные, а насчет украшений и обновок — тут им требовалось что-то попроще и подешевше, не столь яркое и более прочное.

На полу быстро образовалась солидная куча всего того, что они хотели забрать себе — и в целом мы остались довольны, так как почти полностью разгрузили заплечные корзины и мешки и снова были налегке. В этот момент авантюристы обычно получали пригоршни медных монет с проблеском серебра, а может и одинокой золотой искрой, но… но нам то деньги были не нужны! Мы жаждали иного: боевых и походных расходников!

За время наших мыканий по Забытым Землям каждый из нас с превеликим трудом раздобыл умения и заклинания, а затем и прокачал их. Учить новую магию — ну… это необходимо только мне и может Доку, тогда как воины вполне довольны тем, что имеют. А вот боевые расходники нам были нужны.

Магические жезлы с молниями, огненным потоком и каменной картечью; столбы с дневным светом, свитки с магией боевой и целительной, что-нибудь убойное массовое; пару ящиков со звенящими бутылками эликсиров — вот все это выньте да положьте, пожалуйста. Мы купим! Мы дорого заплатим — вот рубины и алмазы, вот вам монеты серебряные и даже золотые. Только дайте — купим!

Ага…

Молодые парни живыми молниями метнулись по указанию старших к кладовкам, мигом обернулись и с широкими улыбками вывалили перед нами… нет, не боевые расходники, а десятки меховых свертков, развернувшихся в огромные шкуры цельные и связки мелких шкурок.

Шкуры медвежьи и оленьи, шкуры рыжих рысей и лисиц, шкурки аквамариновых горностаев с блеклыми сапфирами во лбу, без счета шкурок заячьих, с десяток шкур безумно редких меховых гигантских глухарей. Каждая шкура просто превосходной выделки и в идеальной сохранности. Превосходный товар. И нам он был абсолютно не нужен.

На другие столы встали бочонки с медом — не нужно. Всякие варенья, джемы, цветочное ароматическое мыло, деготь, веники, связки баранок и сушек — не нужно.

Селяне тащили и тащили в трактир свой товар, глядели на нас сверкающими от гордости глазами, ведь не гадость какую предлагают, а вещи отменные… а мы сидели за столами и очень сильно старались скрыть терзающее нас жгучее разочарование. Помогло то, что мы в принципе этого ожидали, хотя некоторые надежды на чудо все же оставались — как никак мы в волшебном мире Вальдиры, где чудеса возможны.

И небольшое прагматичное чудо все же случилось — понявший наше затруднительное положение торговец Дэммиур Нуммус выбрался из плотного кольца жителей, внимательно оглядел здешние товары и уверенно заявил, сопроводив свои слова умелой улыбкой:

— Я покупаю всё! Все то, что не понадобится отважным авантюристом. Вряд ли они решатся отяжелять свои спины слишком большим количеством этих превосходных шкур и бочонков с медом…

— Благодарю от всего сердца! — поблагодарил я его обмирающим голосом бесплотного призрака наконец-то сумевшего сходить в туалет спустя пару столетий мучений.

Очень уж тяжело было смотреть в глаза местных и понимать, что нам придется им отказать.

— Это я безмерно благодарен тебе, друг Росгард — тихо ответил торговец — Когда у тебя или твоих боевых товарищей появится время и желание буду рад показать вам некоторый особый товар, приберегаемый специально для вас. И у меня всегда найдутся для вас честные добрые скидки на любой из моих товаров.

— Благодарю! Буду рад взглянуть, как только ты освободишься от торговых дел с жителями сего славного селения. И я еще хотел спросить…

— Да?

— Что с тем городом? Ну где огороды растут на парящих воздушных шарах…

— О! Там все в порядке! Тихий необычный городок процветает. У защитников появилось неплохое оружие и стало куда легче сдерживать атаки злобных тварей, немало больных излечилось благодаря целебным травам, произрастающим лишь на некоторых уступах Древа. Ну а я благополучно наладил прочные торговые и дружеские отношения с жителями. И благодаря тебе и твоим друзьям, Росгард Смелый, я и остальные обнаружили проход к этому селению — богатому лесными и луговыми дарами. Еще одна торговая ниточка натянулась и радостно позванивает серебряными колокольчиками взаимной выгоды. Пока рано об этом даже и мечтать, но быть может однажды между двумя поселениями протянется безопасная тропинка, по которой зашагают жаждущие новых знакомств путники…

— Это просто отлично! — радостно воскликнул я — Так вот и рушатся стены!

— И, разумеется, я обмолвился в том городе о славных авантюристах, не забыв назвать и ваши имена.

— О! Я ведь не ради этого спрашивал!

— Понимаю — Дэммиур кивнул и отступил к столам, где его продолжали ждать здешние кумушки, жаждущие тех самых простеньких украшений и предметов домашнего быта — Но и я не мог промолчать — ведь они должны знать кому они обязаны открытием новых путей.

— Благодарю от всего сердца, что замолвили пару добрых слов и за нас!

— Это я благодарю, Росгард Путеводный. Это я благодарю — коротко кивнув, он вернулся к своим делам.

Ну а я, ободренный его недавним обещанием, уже без всяких моральных терзаний поднялся, поклонился всем ожидающим моего ответа жителям и спокойно им сообщил, что нам авантюристам ни к чему столько отличных шкур, но переживать не стоит — ведь уже нашелся тот, кто готов выкупить весь их товар. Тогда как мы, усталая и пыльная четверка приключенцев, были бы рады приобрести зелья, свитки с различной магией и рецептами и не отказались бы от приобретения арбалетных болтов. Ну и еще мы всегда ищем тех, кто мог бы научить нас любым полезным умениям — будь то готовка пищи, травничество, охота или свежевание добычи.

Выслушав меня, жители покивали и… разошлись за свои столики, откуда тут же потребовали себе свежего пива и бедолаге трактирщику снова пришлось метаться туда-сюда с подносами над головой. Я уселся обратно на лавку и на меня тут же навалился зло шипящий полуорк, вцепившийся мне лапищей в плечо.

— Рос! Ты вообще понимаешь сколько можно получить прибыли золотом, каменьями, артефактами и редкими свитками, если доставить товары отсюда в тот городок с воздушными огородами? А потом уже оттуда привести небольшой караван сюда и снова распродаться…

— Провести товары через проклятые рубиновые рудники и легионы подстраивающейся под наши уровни нежити? — уточнил я и цепкие пальцы жадного полуорка ослабли на моем плече.

— Ну… это конечно минус…

— Смертельный минус…

— Но у них ведь есть воздушные шары! Можно было попытаться перемахнуть горную гряду по воздуху!

Представив себе эту картину: мы четверо ежимся в порывах ледяного ветра внутри немилосердно раскачивающейся корзины воздушного шара, увешанной снаружи мешками с товарами, я решительно покачал головой и кивнул на спину уже начавшего торговлю Дэммиура:

— Оставь эти авантюры профессионалам. А у меня сейчас только одна цель…

— Неприлично разбогатеть?

— Нет. Моя цель — догнать наконец лысого эльфа и пропнуть ему от радости! — буркнул я, после чего быстренько сменил злой оскал на приветственную улыбку и привстал, встречая подошедшего к нашим столам рослого мужика в красивой рубахе — Слушаю вас, уважаемый! Желаете чего-нибудь купить?

— Я подмастерье нашего кузнеца.

— Уважаемое ремесло!

— И послал он меня спросить вон о тех ржавых обломках на полу. Не продадите ли? А можно и поменяться…

— Арбалетные болты — ответил я — Хороший походный котелок, поварешку и чайник, пару длинных охотничьих ножей — вот то, чего нам сильно не хватает в путешествии. И мы готовы доплатить!

— Сладимся как-нибудь — кивнул подмастерье, потирая широкие мозолистые ладони друг о друга — А вон те рваные кольчуги — тоже в счет?

— Посчитаемся — в тон ему поддакнул я — Кольчуги рваные тоже в счет. Забирайте!

Так и пошло. Один за другим к нам подходили жители селения, а куча барахла на полу быстро уменьшалась. Они были готовы забрать практически весь «мусор». В условиях фронтира бесполезного хлама не существует — все в дело идет.

Достаточно скоро у нас начало появляться всякое полезное: несколько связок арбалетных болтов с различными наконечниками, десяток метательных ножей, новенький вместительный котелок и походная кухонная утварь, пяток различных целительных зелий, двадцать факелов отменного качества, мотки крепчайшей веревки, четыре острых как бритва ножа, сверток помогающих от животного яда сухих корешков, пару горшочков зачарованного лесного меда и еще много-много всего того прочего что и должно иметься в запасе ценящих свои жизни и уходящих в опасное путешествие авантюристов. С каждой новой полезностью моя уверенность вырастала еще чуток, равно как и настроение. Хотя, признаться начистоту, я уже настолько устал за сегодняшние практически бесконечные сутки, что реагировал уже примерно так же, как вскрытая лягушка после нескольких часов мучений в руках неумелых лаборантов — чисто рефлекторно. Улыбался, кивал, пожимал руки, хлопал ладонью по столу после хорошей сделки, старательно отыгрывая роль и лишь где-то краешком ощущая настоящую радость. А вот Бом стремительно расцветал как политая слюной живоцерелла цветочная клумба, быстро пряча прикупленные предметы, сыпля шутками как из рога божественного остроумия и успевая подмигивать всем по поводу и без, не забывая при этом отдавать должное свежему пиву. И наконец пришел момент, когда мы все продали и купили все полезное из предложенного, все приобретенное оказалось перегружено во вставшие в ряд огромные заплечные мешки, на мне красовалась новенькая прочная охотничья кожаная одежда и точно такую же Бом поддел под свою броню после того как над ней поколдовали умелые руки местного портного — в самом селении полуорков или орков не было. Помимо этого, перед трактиром встали у привязи два взрослых белых гунгро — больше всего похожие на покрытых костяной броней шестилапых косматых ослов. Существа хищные, обитают в густых ельниках, а их основной пищей являются слимы и они могут жевать их часами, обильно пуская пузыристую алую слюну. Я таких существ раньше не встречал, но приобрести их в обмен на полмешка мелких рубинов и чуток серебряных монет согласился без колебаний, заодно отметив в памяти предприимчивость одного из местных жителей — похоже, светловолосый улыбчивый молодой дровосек понял, что времена стремительно меняются и решил броситься в бизнес. Продав нам пару своих тягловых существ, он добавил к ним свои сбережения и всю сумму… отдал торговцу Дэммиуру Нуммусу. И так поступил не он один — прямо на наших глазах мистический торговец разбрасывал повсюду свои деловые нити, успев переговорить с каждым, а с каждым вторым заключить какую-то сделку. И только пообщавшись с последним — местным забулдыгой, для чего его пришлось разбудить — и с ним тоже умудрившись заключить сделку, он подсел к нам за стол. К этому моменту Акмэр и Фуунг уже куда-то ушли, а у нас с Бомом хватило ума не следовать за ними. Но быстро же они сдружились надо сказать — еще ведь совсем недавно ненавидели друг друга.

— Акмэр обещал вернуться чуть позже — успокоил нас торговец, уловив мои переживания — Он сказал, что будет рад побеседовать с вами и просил дождаться его. От себя могу добавить, что Акмэр благодарен вам, авантюристы. Благодарен за многое. И обязан вам. Но, думаю, он и сам это скажет, а затем подкрепит свои слова дарами и посему мне нет нужды повторяться. С вами хотел побеседовать и Фуунг Сладкоядый, однако нрав змеи переменчив во всем кроме мести. Ну а я… я лишь хочу закончить этот день заключением еще нескольких взаимовыгодных сделок. Как говорится в одной мудрой книге: не гневи богов бездельем коль закат еще не наступил. И в той же книге я прочел еще одно мудрое изречение: для заключения сделки нет неподходящего времени дня и года — он провел ладонью перед собой и на столешнице сами собой возникли кучка костяных резных гемм и три каменных жезла с большим тусклым шарообразным кристаллом в навершии.

— Я возьму деньгами и рубинами — продолжил Нуммус — То есть всем тем, что бесполезно в боевом походе. Мне товар достался недешево, сюда доставить его было непросто и посему прошу не сетовать на дороговизну, друзья мои. В память о нашей дружбе я предоставляю огромную скидку на все мои товары, но торговать себе в убыток все же не могу — торговца кормят крепкие ноги и пусть невеликая, но все же прибыль. Любой, кто думает иначе, пусть оставит все мысли о торговом деле и пути… О… вижу, вы меня уже и не слышите…

— Слышим — возразил я, бережно держа перед собой один из тяжелых каменных жезлов — Надо же… каменная пушка… и он же ядерный жезл… сорок два заряда из пятидесяти. Я таких только слышал, но в руках держать не доводилось…

У меня в руках был зажат очень редкий метатель каменных ядер — отсюда и название «ядерный жезл», никак не связанное с атомом. А еще это оружие ненавидели все «легкие» классы вроде лекарей, магов и всех прочих, кто обычно мотался по полю боя в тонких тканых балахонов поверх зачарованных трусов — удар подобного снаряда шутя сносил их с ног и отбрасывал на несколько метров, при этом огромная доля защитных аур попросту игнорировалась, что уже крайне возмутительно. Ядро выпускалось не слишком большое — размером с кулак гнома, а у них он побольше и поволосатей чем у людей. При этом убойность была не катастрофической, и вся проблема в противостоянии этому оружию заключалась в присущем только таким жезлам чудовищном эффекте отбрасывания, в пронизывании защитных аур, и в огромной скорости полета снаряда, редко позволяющим его отбить. Не знаю, как там высчитывалась формула, но танки легко выдерживали такие гостинцы и только пошатывались, ловкачи при нужных умениях имели неплохой шанс увернуться, а остальные бедолаги гарантировано отправлялись в полет. Прилетит такая штука в незащищенную голову — почти стопроцентный шанс оглушения. В общем на моих ладонях покоилась знатная пушка класса анти-маг, причем пушка, не завязанная на уровень, характеристики и класс игрока. Взял, навел, активировал, вышиб из врага сознание и отправил в полет. Такие жезлы в большой Вальдире имелись и красовались на разворотах всех глянцевых каталогов. Одна проблема — под всеми этими жезлами была одна и та же приписка: «Купим очень дорого!», а затем следовало название желающего их клана. Дело в том, что эти жезлы были не только редкими, но еще и одноразовыми и их никто не мог произвести или перезарядить. На каждом таком оружие имелась бронзовая табличка с именем мастера «Жлок Камнезуб».

— А ведь оно знатно рикошетит — со знанием дела сказал Бом, пододвигая остальные жезлы и геммы к себе поближе — Оружие особо страшно в тесных каменных коридорах и штольнях… Но и среди тесно растущих деревьев эта штука может натворить дел — причем против самого же стрелка. Был у нас как-то до икоты смешной случай в стиле барона Мюнхгаузена и все случилось аккурат после третьего тика… Но это дело прошлое. Так почем эти чудесные игрушки?

— Даже не станешь делать вид, что они вам не особо и нужны? — Дэммиур Нуммус без особого старания изобразил бровями удивление, одновременно делая несколько глотков пива — Ох и хорошо же здешнее пивко… пожалуй прикуплю десяток бочонков для перепродажи или подарков…

Я не стал интересоваться тем, как он собирается переносить не могущие быть положенными в инвентарь бочонки с пивом, вместо этого поинтересовавшись совсем другим:

— А есть что-нибудь еще на продажу? Магия…

— Ничего из того, что могло бы пригодиться в долгой дороге — торговец огорченно покачал головой и вдруг, словно спохватившись, засунул руку во внутренний карман куртку, порылся там и выудил звездообразный хрустальный кристалл, залитый розоватым пульсирующим светом — Разве что вот эту поистине бесценную вещицу я бы мог вам уступить…

— Звезда извечной жизни глубин подводных– задумчиво прочитал я, нагнувшись к рукам торговца — Хм… Вот это описание…

— Вот это предмет! — рыкнул полуорк — Никогда о таком не слышал!

Из описания следовало, что это хрустальный фиал, содержащий в себе растворенные в воде рубиновые капли самой жизни, чтобы это не значило.

У фиала было пять предназначений.

Первое: если откупорить емкость и выпить содержимое, то испивший сроком на пятнадцать минут получает по + 50 к выносливости и силе, + 400 к жизни, мощную резистентность ко всем природным стихиям и их проявлениям вплоть до того что по лаве босиком можно ходить и в кипятке как в сказке купаться, а до куче еще бешеная регенерация жизни и маны. Регенерация настолько быстрая, что игрок с малым уровнем урона в принципе не сможет меня убить, а заклинаниями я могу кидаться без оглядки на затраты маны. И следующая смерть после испития для чужеземца обойдется без штрафов, а «местный» получает шанс вместо смертельного ранения получить лишь касательное — даже после того, как спадут эффекты, но лишь единожды.

Второе предназначение: если вылить содержимое фиала в глубокую воду, то она моментально очистится, после чего образуется неподвижная особая сфера диаметром в два метра, внутри коей все находящиеся в ней живые существа получат ровно те же самые преимущества из первого варианта, но сроком лишь на три минуты. Даже если сфера появится в бурном течении она не двинется с места, равно как и находящиеся в ней живые существа. Максимальное количество существ в сфере не указано, но отмечено, что магия коснется лишь тех, чья большая часть находится внутри. Будет внутри сферы воздух или вода решит тот, кто излил капли из фиала — хватит одного слова.

Третье предназначение: коли излить капли в место, откуда пробивается от природы или по злому умыслу отравленный чем угодно родник или колодец, то этот источник мгновенно очистится от любого яда навеки, а вода обретет целительные и усиливающие свойства на весь следующий год, плюс подарит особый эффект «Парящая легкость бытия» чтобы это не значило.

Четвертое: если дать испить содержимое фиала умирающему от старости, проклятья или любой неизлечимой болезни, то старик получит еще несколько лет жизни, проклятый очистится от скверны, а больной излечится и тут же поднимется на ноги.

И пятое предназначение… было скрыто вопросительными знаками.

— Вы сумели прочесть? — Дэммиур заглянул в глаза мне и Бому — Вы прочли текст всех пяти предназначений?

— Четыре — хором ответили мы с Бомом и этим взаимно подтвердили свою искренность в ответе.

Дэммиур Нуммус задумчиво пожевал губами:

— Жаль… очень жаль… я тоже смог прочесть лишь первые четыре. Там, где я раздобыл первый фиал, были указания как отыскать еще один, что тоже находится здесь в Забытых Землях где-то у окутанного извечной тьмой Древа. И я обязательно пущусь на его поиски. Ну а этот…

— Сколько? — пальцы Бом конвульсивно сжались на мгновение будто он хотел выхватить у меня хрустальный фиал — Сколько он может стоить? Блин… я… я даже не знаю как за него торговаться и какими лживыми словами сбить с него цену… это же невозможно!

Испустив короткий смешок, торговец кивнул:

— Невозможно. Я не особо горжусь своей воистину скудной фантазией, но да мое ограниченное воображение легко рисует картину того, как кто-то из вас излечивает смертельно больного короля, навеки получая его благодарность…

Тяжело вздохнув, Бом признался:

— Я даже знаю колодец куда бы я при всей честной публике вылил этот фиал — одна затерянная в горах крохотная деревушка, где проживают аж два старых как этот мир мастера рукопашного боя, согласных взять в ученики лишь тех, кто очистит от древней скверны их единственный колодец. Местность там бесплодная, из обитателей лишь густой ядовитый лишайник на скалах и пожирающие его еще более ядовитые огромные улитки, вечно создающие угрозу скудным из-за отсутствия дождей и родников посевам. А еще в той деревне нет магии — вообще никакой. Просто не работает. Так что воду перетаскивают бурдюками из речушки далеко-далеко внизу и по столь крутым тропкам, что ни одна лошадь не взберется…

Я тихо кашлянул:

— Что-то ты увлекся, Бомыч.

— А! Да! Так вот — товар сей бесценный! Чего же ты хочешь за него?

— Я отдам жезлы, геммы и этот фиал в обмен на… все драгоценные камни, золото, серебро и медь что у вас еще остались — без малейшей паузы изрек Дэммиур Нуммус — К этому попрошу добавить легендарный артефакт-лампу Сцреалса Знающего Путь и лебединые крылья Дальры. Да. Такова моя цена. И коли фиал не интересен, то я готов с ражем и знанием дела поторговаться только за жезлы и геммы.

— Артефакты — нет — отрезал я — Так не пойдет. Ты продаешь нам золотую монету и просишь за нее три золотые монеты.

— Вот только моя золотая монета может спасти ваши жизни…

— Как и лампа с крыльями — возразил я — Лампа уже спасала нас.

— Но крылья больше не поднимут тебя ввысь, Росгард.

— Их магия почему-то иссякла — согласился я.

— Тогда отдай мне только их — попросил Дэммиур Нуммус.

— Не стану и спрашивать зачем — медленно произнес я — Но кое о чем спросить я должен.

— Спрашивай же, Росгард Мудрый.

— Ты собираешься продать или обменять крылья на что-то другое?

— Да, каждый торговец питается живительной пеной с каждой сделки, но не в этот раз. Крылья нужны мне для другого — если удастся их снова пробудить, я смогу добраться до тех мест Забытых Земель куда мне пока нет хода. И да, буду честен — я бы предпочел, чтобы туда отправились вы, бессмертные чужеземцы с пытливыми взорами и бесстрашными сердцами. Вот только сомневаюсь что вы желаете вернуться обратно к сердцу Страннорослой Пущи, а потом еще дальше назад до одного из Рачьих озер под которым, как мне поведала ведьма Сельдяная Голова, скрывается таинственный огромный воздушный пузырь со смертью живущей на самом его дне… Но если изъявите желание, то я отдам вам фиал в обмен только на все злато и каменья, а затем укажу путь к тем таинственным местам. Что скажете?

Над столом повисло молчание. Я боролся с жадностью и желанием побывать в каждом уголке Запертых Земель. Бом боролся с тем же самым, но судя по гримасам клыкастого лица его жадность была куда больше и прямо сейчас вцепилась ему в глотку и требовала просипеть короткое слово «да».

— Нет — изрек я и сразу ощутил облегчение — У нас иной путь. Мы спешим за нашими оторвавшимися товарищами, что ушли далеко вперед. Возможно им нужна наша помощь.

— Вот и я так решил — кивнул торговец — Потому и прошу у вас то, что может спасти мою жизнь.

— А потом? Когда ты побываешь там где хочешь, после того как получишь желаемое… ты продашь крылья и лампу?

— Если потеряю в них надобность, но будет нужда в чем-то, что можно выручить за эти предметы… да, возможно. Глупо не совершить выгодную сделку.

— Мы можем договориться вот как — прежде чем продать ты придешь с ними ко мне и предложишь ту же самую сделку. Дашь мне шанс выкупить их обратно.

— Звучит справедливо. Но не слишком ли ты добр? Я питал глубокие сомнения на счет твоего согласия, Росгард…

— Артефакты почти умерли — вздохнул я — У нас не было времени разгадать их секрет. И сейчас я предпочту фиал с эссенцией жизни, а не крылья потерявшие дар полета и не лампу, что уже почти не светит. Так что скажешь, торговец Дэммиур Нуммус?

— Хорошо!

— И еще одно…

— Слушаю?

— Если в твоих странствиях встретится еще один такой фиал или нечто редкое и ценное — могу ли я надеяться, что первым увижу их и получу предложение о покупке?

— Ты становишься мудрее с каждой нашей встречей, Росгард.

— Не без твоей помощи, добрый торговец Дэммиур Нуммус — улыбнулся я — Ведь с каждой нашей встречей твой товар становится все уникальнее… и было бы очень глупо не сделай я такой попытки.

Он протянул руку над столом:

— Договор.

— Договор! — я без колебаний сжал его ладонь, другую запуская в инвентарь за нужными предметами.

— Все монеты и каменья тоже — добавил торговец, поблескивающими глазами наблюдая за моими действиями.

— Но это же перебор! — полуорк аж поднялся во весь свой рост — Грабеж!

— То есть фиал не стоит всех ваших денег и каменьев? — поинтересовался Нуммус, невозмутимо глядя на нависшую над ним зеленокожую громадину.

Его слова сработали словно отточенная игла против надутого зеленого шарики и полуорк с протяжным шипением «сдулся» обратно на скамейку, откуда грустно сообщил:

— Стоит, конечно. Эта штука в разы дороже того, что мы имеем… а если выставить ее на аукцион Альгоры…

— Аукцион Альгоры? — я мог поклясться, что в глазах мистического торговца на миг вспыхнули искорки жгучего интереса, но он их тут же погасил и улыбнулся — Ну так что? Мы заключили сделку?

— Сделка — подтвердил я без малейших колебаний.

Сгребя фиал — на миг опередив зарычавшего Бома — я убрал его уже в свой внутренний карман и принялся выгребать из инвентаря всю наличность и драгоценные камни что там имелись помимо уже лежащих в потрепанном мешке на столе.

— Почему фиал у тебя? — возмущенно поинтересовался полуорк.

— Потому что если тебя припечет — ты его выпьешь! — буркнул я.

— Само собой выпью!

— Вот поэтому и забрал.

— Такие вещи надо держать наготове и использовать сразу же!

— Это ты так думаешь.

— И долго ты еще будешь годами хранить всякие клевые штуки и не использовать?

Улыбнувшись вместо ответа, я поднялся из-за стола вместе с торговцем, что только что стал еще богаче, мы коротко поклонились друг другу и он зашагал к выходу, а за ним тут же бросились два местных паренька и один из них был тот, кто продал нам бронированных ишаков, чем-то напоминающих Бома.

Едва Нуммус покинул трактир, в темном дальнем углу из-за стола встала фигура в плаще — хотя я мог поклясться что там никого не было еще минуту назад — и мягко поплыла к нам. Через минуту Акмэр Чтящий Устои уже опускался на опустевшую лавку, улыбаясь нам фальшивыми губами личины. Тяжело звякнуло, стукнуло и на столешнице оказалось три тяжелых с вида окованных серебром ларца.

— Время отдавать долги — прошелестел Акмэр знакомым голосом — И я действительно задолжал вам, авантюристы.

— Н-нам выбрать один из трех? — просипел Бом, завороженно глядя на одинаковые ларцы, наверняка скрывающие в себе нечто особенное.

Акмэр покачал фальшивой головой:

— О нет. Это все принадлежит вам. И не смотрите на скромные размеры — внутри каждого ларца найдется чем вас удивить, о воины и маги. Владейте! Облачайтесь, вооружайтесь и продолжайте побеждать врагов. И, конечно, прямо сейчас я буду рад оказать вам помощь в совершенствовании боевых навыков и магических заклинаний.

— Благодарим! — от всего сердца произнес я.

— Нет, Росгард. Это я благодарен вам.

— Пива выпьете?

— Выпью — кивнул Акмэр — Здешнее пиво на удивление вкусно. Что ж… с кого начнем?

Бом дернулся:

— С меня! Я прямо жажду!

— Я вижу… прижми ладонь к столу покрепче, воин.

Как только зеленая ладонь прижалась к столу так сильно, что он затрещал, участок столешницы засветился мягким светом и Акмэр кивнул:

— Вижу ты стал гораздо сильнее с момента нашей последней встречи. И вижу я что ты на пути по поиску истинной пищи орков…

— Да!

— Но еще не достиг его конца…

— Пока нет.

— Что ж… я помогу тебе, воин. Я твердо знаю где можно найти один из ваших сомнительных источников пропитания и догадываюсь где может находиться последним. Ты желаешь узнать?

— Желаю ли я? — Бом начал медленно приподниматься — Желаю ли я? Я желаю ли?

— Он желает! — прервал я бред зеленокожего и пнул его в лодыжку — Сядь, блин!

Бом плюхнулся обратно и повторил мои слова:

— Он желает!

— Тогда слушай — Акмэр поманил полуорка пальцем и тот с готовностью склонился над столом, внимая неслышимому шепоту.

Шептались они довольно долго. Сути я не уловил, да и не старался, больше времени уделяя кружке свежего пива и про себя посмеиваясь, благо было над чем — Бом на шепот Акмэра реагировал уморительно. Подскакивал, опять усаживался, вдруг испускал короткий рык, потом его брови начинали старт вверх и прямо пытались доползти до макушки, но тут он рычал снова и брови падали к переносице, нависая над ней грозовыми тучами и резко при этом контрастируя со странно блаженной улыбкой. Несколько раз он шептал что-то сам и тогда столешница вспыхивала под его зеленой ладонью.

Кончилось все тем, что Бом подскочил, сграбастал один из ларцов, хриплым голосом пояснив:

— Там для полуорков и орков.

— Ясно.

— Навыки прокачал.

— Отлично.

— И я пошел! Мне срочно надо!

— Это куда?

— Мы пропустили! Я пропустил! — судя по виду полуорк едва сдерживал горестный рык — Надо было искать там в той ледяной яме куда мы упали. Я быстро! Одна нога тут — другая ляжка там!

— А если нападут? — осведомился я, привставая — Давай с тобой. Наши камрады заняты блаженным, а вот мы…

— Там же безопасно — напомнил Бом уже от порога — Через час буду уже здесь!

— Нам бы отоспаться хоть чуток! — напомнил я.

— Ты первый! — крикнул он уже с улицы и с грохотом понесся по дощатому тротуар, удивляя пропускающих его жителей.

— М-да… — подытожил я и перевел взгляд на сидящего напротив Акмэра — Вот так раз… и кто куда разбежался. И это вместо того, чтобы восстановить силы обильной едой, добрым пивом и долгим сном.

— На то вы и авантюристы — заметил собеседник — Главные непоседы и отчаюги. Что ваша четверка и доказала не пустым словом, но веским делом. Вы проделали поистине удивительный путь, Росгард. Прошли долинами и могильными курганами, плыли озерами, карабкались на скалы, пробирались сквозь дебри и спускались в подземелья. Весь ваш путь ничто иное как звенящий гимн истинного авантюризма. Мое старое сердце поет от восторга — давно уже не видал я ничего подобного и рад, что вы сумели доказать мне самое главное.

— И что же мы доказали?

— То, что даже без тех прихваченных с собой дорогущих припасов, без сотен свитков боевой и целительной магии, без зачарованного снаряжения и убойных магических жезлов и всего остального прочего вы, начав как четверка шатающихся от любого ветерка почти нагих бродяг дошли сюда уже совсем иными — сильными, закаленными невзгодами стойкими воинами, сумевшими справиться со всеми вставшими на пути препятствиями, проявив при этом не одно лишь упорство, но и умелую дипломатию, сумев договориться там, где ваши мечи и магия оказались бессильны — медленно кивнув, он продолжил — Да, Росгард Решительный. Вы сумели доказать.

— Пятерка — мягко напомнил я — Или даже шестерка, уважаемый Акмэр. Я бы покривил душой, не упомяни бесценную помощь нашего соратника Орбита и уж точно нельзя промолчать про хитроумную Затти, не раз и не два выручавшей нас своими умениями и знаниями.

— Эти двое… — не без грусти улыбнувшись, как мне показалось, он развел руками и его кисти на миг исчезли, сменившись пустотой рукавов — Эти двое идут своим путем, Росгард. И Орбита я более не считаю часть вашего отряда. И потому называю вас четверкой, а не пятеркой храбрецов. Вы — Братство Тропы. А они…

— А они?

— И они идут своим путем — повторил Акмэр — И идут так быстро, что даже мне только и остается что смотреть им вслед.

— Как это? — я удивленно закашлялся — То есть…

— Я?

— Ну… я думал, что так же, как иногда появлялся вечерами у нашего привального костерка, Акмэр Чтящий Устои делал это же и у другого придорожного огонька, чтобы развлечься беседами, помочь с умениями и магией. Это одна из веских причин почему я не хотел тревожить тебя своим зовом…

— Дабы я пришел к ним, а не к вам?

Я молча кивнул.

— А почему ты так поступил? — поинтересовался Акмэр, опуская нос в пивную кружку.

Я пожал плечами:

— Ну… нас четверо. То есть нас ровно вдвое больше, а идем мы тем же путем, встречая тех же врагов и коли нам было очень непросто — то каково же пришлось им?

— Ты мыслишь, как заботливый лидер, Росгард.

— Ну… я так мыслил ровно до прихода сюда — признался я с кривоватой улыбкой — Пока нам не поведали восхищенные жители о явлении героя рыцаря Орбита, сумевшего одной левой победить всех древних коварных врагов поселения. Ну и про прекрасную деву Затти они нам тоже все уши прожужжали, а от общего количество восхищенных дифирамбов аж воздух звенел и искрился… В тот миг я понял, что зря переживал о этом авантюрном дуэте.

— Но ты все же думал о них и это делает тебе честь. Но ты сказал, что это была лишь одна из причин не звать меня к вашему костру. Есть еще причины? Может обида на меня?

Рассмеявшись, я покачал головой:

— Ни в коем случае, о Акмэр Справедливый. Нет во мне обиды к тебе. В самом начале может и тлело что-то нехорошее в сердце — мы ведь столько готовились, а ты все забрал одним своим словом — но обида моя истаяла столь же быстро как кусок льда под лучами летнего солнца.

— И почему же обида твоя прошла?

— Потому что нам пришлось выживать, напрягать головы, пыхтеть и напрягаться изо всех сил, чтобы только выжить. Из-за своей слабости мы никуда не торопились и это позволило нам увидеть то, что раньше мы бы даже и не заметили. Можно ли восхититься прелестью растущей на лугу полевой ромашки, когда мчишься во весь опор на лихом скакуне? Признаюсь честно — наш долгий путь по Забытым Землям что-то изменил во мне, причем навсегда — улыбнувшись, я сделал большой глоток пива и добавил — Может мы шли своего рода некой дорогой самопознания?

— И поэтому ты не звал меня на помощь?

— Да. Мне хотелось, чтобы мы справились сами. Чтобы нашли выход из положения самостоятельно, не прибегая к божественной силе Акмэра Чтящего Устои.

— Я не бог, Росгард.

— Здесь — бог — возразил я — Твоя воля правит Забытыми Землями.

— Не всеми.

— Так было раньше. Но ныне многое изменилось. Страннорослая Пуща более не преграда для тебя. Как и рубиновые рудники. Мы начали свой путь от одной туманной стены и вот уперлись в другую. Забытые Земли пройдены нами от края до края?

— Если мерить из ширины в ширину и из длины в длину — то да. Вы прошли почти весь путь по нисходящей тропе Забытых Земель. Теперь ваш путь лежит вниз — обратно в глубины рудников. Туда, где некогда гномы, как и всегда откопали то, что откапывать им совсем не следовало. Я бы рассказал больше… но и сам пока не знаю больше ровным счетом ничего. Как ты правильно заметил — Страннорослая Пуща более не преграда для меня, но и мне требуется время.

— Да мы и сами потихоньку разберемся и, если что расскажем все без утайки — каюсь, что на этот раз в моей улыбке было многовато самомнения.

Может цифровое пиво ударило в головушку? Или я просто радовался тому, что мы практически у финиша?

Акмэр ответил просто:

— Буду благодарен. Хотя моя благодарность уже настолько велика, что самое время начать отдавать долги — пока нависший надо мной и все еще не отданный долг взаимности попросту не задавил меня. Долги не мешок с песком, но давят тяжко — пусть не на плечи, но на сердце. А ведь даже у Акмэра Порой Безжалостного есть сердце…

— Никогда не сомневались в это — заверил я, глядя на вдруг ставшее слишком серьезным фальшивое лицо Акмэр и медленно оставляя кружку.

— И вот мое тебе предложение, Росгард и прежде, чем ответить, обдумай все хорошенько. Второй раз я предлагать не стану — такова уж моя натура.

— К-хм… — поерзав, я огляделся, но не увидел в трактире ни одного из своих друзей.

Разбежались блин кто куда! А тут непонятно что намечается…

— Может дождемся моих братьев и…

— Лидер — ты. А лидерам приходится решать за всех, пусть порой их решения не всем по нраву — заметил Акмэр — Ты готов услышать мое предложение?

— Готов.

— Только захоти — и я верну все, что забрал у вас там в самом начале Забытых Земель. Все ваше имущество, все заклинания и умения, весь опыт и все остальное прочее, что было мной забрано. Я верну. Только кивни — и все вернется. Но…

Кашлянув, я поспешно запил комок в горле пивом, кивнул подошедшему на миг хозяину с тяжелым подносом, составившим на стол еще несколько кружек, и хрипло спросил:

— Но?

— Но не ужиться старому и новому в одном месте. Невозможно сие. И посему я заберу все то, что нажили вы по пути сюда. Вам останутся лишь воспоминания, но не приобретенные здесь умения, магия и…

— Нет! — я не дал ему договорить. Да я даже себе дослушать не дал, коротко и решительно выплеснув единственное болтающееся в глотке слово и сразу повторил его — Нет!

— Ты говоришь за всех — тихо напомнил мне Акмэр.

— А можно выборочно? — спохватился я — Ну то есть…

— Нет. Нельзя. Я взял у всех разом и вернуть могу лишь разом ибо все заперто вот здесь — над его протянутой ко мне ладонью возникла крутящаяся золотистая сфера с пробивающимся изнутри рубиновой пульсацией — Тут хранится забранное у вас и одним щелчком пальца я могу либо вернуть все отнятое…

— Не надо!

— Либо же уничтожить содержимое навсегда.

— А можешь ли ты отнять у нас то, что мы приобрели здесь?

— Нет. Я Акмэр Чтящий Устои и знаю, что все приобретенное в Забытых Землях вы взяли с боем. Ничто не было подарено, ничто не упало с неба само собой. Вы самостоятельно вылезли из грязи отчаяния, отрастив сначала лапы, а теперь уже и крылья. Никто не смеет забрать то, что принадлежит вам по праву.

— Ясно. Прямо облегчение.

— И твое решение? — он поднес ладонь со сферой ближе к моим глазам — Я не могу хранить это вечно. Возвращаю… или уничтожаю? Ты решаешь за всех. Так прими же решение прямо сейчас, Росгард Лидер.

— Уничтожай — выдохнул я и почему-то зажмурился, представив злые лица друзей за чьими спинами я принял столь спорное решение — Прямо сейчас.

— Слово сказано. Решение принято. И пути назад нет — приоткрыв глаза, я увидел как Акмэр сжимает ставшие шипастыми пальцы и хрустальная золотистая сфера беззвучно разлетелась на осколки, а рванувшееся из ладони пламя сожгло пульсирующую в воздухе рубиновую каплю.

Сдув с ладони облачко дыма, он проводил его полет к потолку коротким взглядом и снова взглянул на меня:

— Одно дело сделано, Росгард. Займемся твоими умениями и магией?

— Самое время — я часто закивал, продолжая глядеть на потолок, где медленно рассеивалось облачко дыма и продолжая ощущать странную облегченность.

— И раз ты выбрал новый путь вместо старого… чем польстил мне изрядно… пожалуй, я дарую тебе полезное умение. Выбери одно из предложенных пяти…

Он повел ладонью и на столе возникло пять с виду обычных игральных карт, на каждой из которых имелся убористый текст.

— Выбирай, Росгард. Ведь вся наша жизнь — череда выборов и их последствий… выбирай с умом…

— Так…

На каждом прямоугольнике разными цветами светилось свое название и их я прочел в первую очередь, точно ребенок, сначала рассмотревший все лакомства на витрине и только затем начавший читать их описания.

— Так… — повторил я и обхватил голову руками.

Вот же черт… а ведь это довольно подлый трюк, дорогой мой Акмэр. Твои дары настолько щедры, что сделать такой выбор, чтобы потом даже и не сомневаться в его правильности просто невозможно. И помимо всего прочего его дары делятся на те, что очень пригодятся лично мне и есть те, что даруют многое всем, кто состоит в моей группе. И само собой я выбрал именно последний вариант, куда входило два дара, а из них, поколебавшись совсем недолго, выбрал вариант, направленный не на количество наносимого урона, а на защиту и регенерацию. Вытянув руку, я прижал палец к крайней карте справа.

— Уверен?

Я молча кивнул, старательно не глядя на карты слева — выбрать любую из них мог только конченный эгоист, но никак не лидер попавшей в тяжелую ситуацию боевой группы.

Выбор сделан!

Ты получаешь пассивное умение «Золотая душа компании! Ранг первый».

Ты именно тот самый, благодаря чьему присутствию друзья и боевые побратимы никогда не падают духом! Ты тот, чье ободряющее слово всегда придаст немного сил! Ты…

Там дальше было еще немало текста, но суть сводилась к повышению регенерации здоровья и маны, а также к замедлению роста усталости и повышению грузоподъемности — в каждом случае повышение равнялось одному проценту. Казалось бы, прибавка мизерная, вот только она пассивная, а стало быть, она равна весу даже не золота, а лучших бриллиантов — ибо работает автоматически и без каких-либо затрат с моей стороны. И, кстати, не столь уж и мизерная прибавка — к примеру, если я могу переносить на своем горбу сто килограммов груза, то с пассивным умением смогу перетащить уже сто один килограмм — а это значит плюс несколько зелий здоровья или маны. Чем плохо? Это был поистине королевский подарок со стороны Акмэра, причем подарок навечно, так что со мной он в полном расчете за спасение любимой племянницы Затти из пасти золотого змея.

Подобные пассивки существуют и в большой Вальдире — вот только я не слыхивал чтобы ими наделялись игроки. У знаменитых «местных» героев Вальдиры такие точно есть — например у легендарных светлых паладинов, собирающих отряд игроков дабы покарать какую-нибудь темную нечисть, вполне может быть что-то и покруче и поэтому у него нет отбоя у желающих поучаствовать. И пассивки у них покруче — вплоть до пяти-шести процентов плюса. А мне и такой хватит…

— Ты сделал разумный выбор и для пользы каждому из вас, а не только себе — заметил Акмэр — В первой карте слева было тоже самое, но втрое сильнее…

— И только для меня — вздохнул я, вспоминая карту уникального безрангового навыка с названием «Золотой Я» — Я, конечно, эгоист тот еще, но не до такой же степени. И я очень благодарен за этот дар, о Акмэр. Ты не был обязан…

— Как и ты не был обязан спасать Затти.

— Ну… какой мужчина не рад спасти прекрасную принцессу?

— О… уж кем бы не была Затти, но только не принцессой — хохотнул Акмэр — А еще ты не был обязан договариваться обо мне с золотым змеем Фуунгом. Именно твои слова положили конец нашей многолетней злой вражде. Именно твои слова позволили нам перешагнуть через собственную глупую гордость и помогли окончательно понять, что все мы лишь пленники Забытых Земель и не стоит сидящим в крохотной темнице узникам враждовать…

— Рад что вы помирились — улыбнулся я — Рад что Страннорослая Пуща перестала быть непроходимой пробкой на твоем пути, Акмэр. Теперь, чтобы не случилось с нами дальше, здесь уже жить будет куда веселее.

— Два новых и полных жизни поселения открыты вами — кивнул Акмэр — Сколько мест, где могут появиться новые отважные авантюристы! Я уже веду беседы здесь с молодыми и дерзкими, откровенно соблазняя их рассказами о спрятанных повсюду сокровищами, но не забывая упомянуть и о кроющихся там же опасностям. Каждый сундук с золотом окроплен чьей-то кровью, не так ли? Проведи ладонью по рубину — и она окрасится в красный, ибо немалой кровью добыт он… Верно?

— Воистину.

— Ты словно отворил двери темного затхлого чулана и выпустил нас на свободу…

— Ну… — я хотел возразить, но потом вспомнил так и не обследованную нами даже на пару процентов гига-локацию Вавилонского Древа и медленно кивнул — Доступный мир изрядно расширился. Для каждого. Древо в сердце Пущи…

— По нему можно блуждать и блуждать — Акмэр мечтательно улыбнулся — И я обязательно обследую там каждый уголок. Побываю всюду. И буду наблюдать как группки дерзких авантюристов вроде вас отважно бьются с монстрами в поисках сокровищ… И в благодарность за столь великий дар я не могу не предложить тебе ответный — и не спорь! Ты заслужил.

— Не только я…

— Но ты особо постарался — возразил Акмэр и на столешнице опять засветилось два прямоугольника — Выбирай любое из этих умений себе в подарок.

На столе светилась однажды уже виденная мной карта — «Золотая душа компании», но уже второго ранга и дающая уже два процента бонуса. И следующая карта «Душа истинного авантюриста» первого ранга, на один процент повышающая мои базовые шансы увидеть любую ловушку, разглядеть прячущегося монстра, обнаружить тайник и идентифицировать предмет.

Не позволив себе думать слишком долго, я прижал пальцы ко второму прямоугольнику.

Выбор сделан!

Ты получаешь пассивное умение «Душа истинного авантюриста! Ранг первый».

Кто-то рождается чтобы стать искусным пекарем, другому суждено стать талантливым боевом магом, ну а ты появился на этот свет с душой и характером истинного авантюриста…

— Ты мог усилить уже имеющееся умение вдвое — напомнил Акмэр.

— Мог — согласился я.

— Почему же ты так не поступил?

— Потому что иметь два пассивных умения лучше, чем один — ответил я — И оба они на первом ранге, что возможно в будущем даст шанс улучшить эти навыки. Ну и…

— Ну и?

— Я все же позволил себе побыть чуток эгоистом — рассмеялся я и отсалютовал потолку кружкой пива — Да здравствует здоровый эгоистичный авантюризм!

— Вот этот поступок истинного авантюриста — произнес Акмэр — Что ж… это не последняя наша встреча, Росгард Разумный. У тебя и твоих друзей еще будет шанс проявить себя. О… вижу твоя улыбка чуть померкла. Переживаешь, что твои друзья не получили столь же щедрых даров?

Я молча кивнул.

— Так не переживай. Полуорк Бом получил все о чем мечтал и скоро он вернется полным счастья. Алхимика Храбра Светлушку я тоже одарил пассивным даром, равно как и перехваченного по пути к земному райскому наслаждению похотливого лекаря Дока. Я не обделил никого, Росгард. Я по заслугам их воздал каждому.

— Благодарю! Погодите… Похотливого лекаря Дока?

— Да уж… этот лекарь играет с пылающим огнем и однажды он опалит его руки… и не только их.

— Не совсем понял…

— Ну да это его выбор. И этот выбор оставил настолько глубоко выжженный отпечаток в его душе, что даже мне его не стереть… да и богам не под силу. Хотя и у тебя есть те связи, что мне и богам не оборвать никогда… надеюсь твоя дочь пребывает в здравии, пока ты в столь долгом и опасном пути. И, надеюсь, ты скоро вернешься к ней… и не с пустыми руками — улыбнувшись, Акмэр приподнял руку и на стол с тихим звоном упала украшенная золотыми цепочками и рубинами небольшая красивая штучка, в которой я не сразу опознал заколку для волос — Я задержал вас здесь своими капризами…

— Да не то чтобы…

— Не сотри я ваши умения и не забери прежние силы и снаряжение, вы бы давно миновали эти земли…

— Не факт — возразил я, вспомнив рубиновый рудник с подстраивающимися под уровни игроков монстрами.

Мне бы не хотелось встретиться с отрядом двухсотуровневой нежити с силой рассчитанную на то, чтобы дать отпор магу с легендарными заклинаниями. Здесь монстры иные, куда более сильные. И мы не были бы к ним готовы, пролети мы моментально долину, могильники, озера и так далее.

Бережно убрав заколку — перед этим поняв, что она неидентифицирована, но в названии есть слова «добрый дар Акмэра Чтящего Устои», я коротко поклонился и Акмэр ответил тем же, после чего спросил:

— Когда отправляетесь дальше?

— Ближе к ночи — ответил я, прикинув наш график, включающий в себя обязательную отсыпку в реале для всех, включая похотливого лекаря Дока.

Акмэр не удивился столь странному времени отбытия, понимающе кивнув:

— В проклятых подземельях нет дня и ночи. Там царит вечная тьма… и там надежно запертые врата…

— Мы постараемся их открыть — заверил я его — Если их не открыли пока те двое отчаянных героев, что несутся впереди нас.

— Я бы почувствовал. Но пока не ощущаю ничего… Мерзозвонкие врата с висящими на них заледенелыми колоколами все еще закрыты, а приоткройся они хоть на пядь… и долгий звон разнесется на все Забытые Земли и будет услышан даже глухими… Мерзозвонкие Врата еще закрыты, Росгард. И возможно именно тебе предстоит открыть их… или умереть у их подножия… Мне неведомы подстерегающим вас там опасности.

— Разберемся — вздохнул я — А умрем — восстанем и придем туда еще раз. И еще раз. Мы упрямые. Прямо вот очень упрямые. Лбы расшибем, но путь себе пробьем. И никак иначе.

— Туманная стена уже близко — напомнил мне Акмэр и как ушат ледяной воды на меня вылил — Как только она достигнет любого из вас…

— Ох… про неё то я совсем и забыл — признался я — Проклятье… а никак нельзя замедлить ход этой туманной неотвратимости?

— Я не властен над ней. Вам следует поторопиться, Росгард. Глубины проклятого рудника ждут… доберитесь до врат, откройте их и оповестите радостным звоном Забытые Земли тем самым даруя их пленникам зыбкую надежду на избавление от несправедливого заключения…

— Мы сделаем все возможное и невозможное ради этого — пообещал я.

— А я постараюсь быть рядом дабы помочь… А теперь пора прощаться, но сначала выбери уже обычные умения, Росгард дабы облегчить себе путь. Твои заклинания я уже повысил в ранге, но помни, скрывающий свой истинный облик мертвый друид… чем могучее твоя магия, тем страшнее твой истинный облик… Еще не поздно свернуть с этого темного пути… и с другого столь же темного тоже… и только пожелай — и я избавлю тебя от торчащей в груди источающей темное зловоние старой кости вместе с заключенной в ней душой…

— Пока кость пусть и дальше торчит в моем сердце — улыбнулся я — Да дорожки я выбрал темные, но пока они мне нравятся. Я ведь авантюрист и не всегда шагаю светлыми тропами. А какие умения можно выбрать, добрый Акмэр? Что я там заслужил, сражаясь в подземельях?

— Смотри и выбирай — его подернутая серебристой дымкой ладонь снова поплыла над столешницей, зажигая прямоугольники навыков — И выбирай мудро…

* * *

Реал, реал, реал… и как жестоко ты моей тушке воздал…

Болел каждый сантиметр будто избитого дубинками тела. В ступнях и коленях вялость, шея едва ворочается. Но я все же сначала выбрался из добровольного карцера глубокого погружения в завораживающую цифру, а потом дал своей чахнущей в игровом коконе тушке мощнейшую физическую нагрузку, накормил ее качественной едой, не забыл уделить время любимой девушке, погонял вокруг дома отмалчивающегося о своих делах лысого эльфа, перед этим силой выдернув его из кокона и тем самым получил немало злодейского наслаждения — всегда приятно видеть чужие муки, да? Ох и страдал же он… а я гнал его дальше и улыбался… улыбался… улыбался…

Ну да это лирика недобрая, а сам я обычно очень хороший и пушистый.

Кстати, кое-что от него мне узнать все же удалось — Орбит сообщил, что там впереди и внизу каждого из нас будет ждать непростой выбор и еще более тяжелый путь. Большего он сказать не может — они сами только-только подошли к этой точке и тут я выдернул его в реал. Затти ждет сейчас там и он не может позволить себе больше двух часов сна. Послушав, я покивал, задал еще вопросы о том, что за монстры нас там будут ждать, выслушал, покивал, накормил его чуть ли не силком, а потом загнал сначала в душ, а следом в спальню, где оставил бутылки с водой, а дверь запер на ключ, который отдал Кире и попросив не выпускать хитреца раньше чем через пять часов. И ни минутой раньше. А если будет хоть одна попытка побега — за каждую увеличить срок принудительного сна еще на час.

Всех уложив, включая Бома, успевшего не только поесть и помыться, но и пробежать пять километров, а затем устроить на турнике шоу выходов силы, топориков, флажков и прочей непонятной мне, но громко оглашаемого им списка фитнесс-стриптиза, я провел еще час с Кирой, рассказывая ей о наших приключениях, показывая скриншоты, описывая битвы, спрашивая советы опытнейшего паладина и совместно прикидывая как нам вести будущие битвы с теми тварями, что по словам Орбита встретятся на некоторых уровнях рудника. Хотя там уже не рудник — он как раз-таки кончится очень быстро и начнется совсем иная и куда более мрачная локация…

И только потом я отправился спать, а провожающая меня Кира сообщила, что собирается на ночные посиделки со старушкой, в то время как хозяин дома ушел в Вальдиру — а такого не случалось очень и очень давно. Не придав этому значения, я пожал плечами, поцеловал бедовую и отрубился, стараясь выгнать из затухающего сознания видение, ползущего с зажигалкой по вентиляции Орбита, совершающего побег из запертой спальни. И почему-то в моем видении Орб был в грязной майке, небритый и очень решительный…

* * *

Мы покинули поселение за час до полуночи. Кому-то час поздний, а кому-то слишком ранний. Немилосердно зевая, ежась, я смотрел на ночную Вальдиру совсем иными очами — глазами хоть немного выспавшегося игрока, морально и физически готового к любым событиям.

Опираясь на составной двухметровой посох, бывший частью дара Акмэра, я шагал впереди, вздымая полами изумрудного поблескивающего плаща пыль тропы. За мной тяжело шагал полуорк в каменных доспехах, ведущих в поводу непростых ишаков, чем-то напоминающих его самого, за ними суетливо поспешал Храбр Светлушка, подталкивая перед собой не желающего покидать селение хнычущего Дока, просящего просто оставить его здесь и забыть навеки вечные.

Дойдя до развилки, мы свернули на ту, что шла вдоль ручья и начали подниматься на пологий гребень длинного холма. И чем выше мы поднимались, тем лучше были видны колышущиеся в ночной темноте факелы и магические светляки над головами провожающих нас жителей. Нестройный ряд теплых огоньков напоминал, что нам всегда есть куда вернуться в случае неудачи, что есть место, где нас встретит радушный прием. И мы не забывали махать в ответ собственными факелами, что вновь освещали наш непростой путь. Перевалив гребень, мы начали спускаться по противоположному склону и селение пропало из виду. Зато появился новый объект в поле зрения — освещенный двумя пылающими фиолетовыми огнями в медных чашах на высоких резных колоннах, находилась высокая арка входа в заброшенные гномьи рудники, где нас поджидали отряды нежити.

— Вот бы мне сейчас сдохнуть — и раз! — мечтательно пробормотал Док — Я уже на плите возрождения, а ко мне с распростертыми руками спешит моя ненаглядная пышная Ки… — его толкнул в плечо алхимик и поперхнувшийся собственными мечтами лекарь тяжко вздохнул — Но долг зовет… вот почему любовь и лень зовут в постель, а долг и правильность тащат в какие-то темные затхлые рудники? Вот почему всегда так? А? А? А⁈

— Да потому! — ответил ему Бом и широко-широко улыбнулся — В постелях еще успеем належаться… Прибавьте ходу, бродяги! У нас целая куча дел и непочатый край приключений! В бой, братья! В бой!

— В бой! — дружно ответили мы с Храбром, что-то проскулил Док, а ишаки вскинули головы и протяжно заревели, удивительно хорошо воспроизведя звуки зовущих в битву боевых рогов.

— Дальше и глубже — тихо произнес я, сжимая в руке посох — Мы почти на пороге ада…

— Божественного ада — напомнил Бом — Мы у порога Тантариалла…

В звездном небе раздался предупреждающий удар грома, по лицам хлестнул порыв пыльного ветра и мы еще прибавили шага, стараясь достичь рудников раньше, чем нас достигнет бегущий по пятам ливень…

Конец десятого романа.

Content

ГКР-9: Сердце Забытых Земель
Мир Вальдиры.
Линия Росгарда.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11