Бандиленко Марина Михайловна

Степанов Виктор

Романовы. История великой династии, Страна Советов. Забытые вожди. Комплект из 2 книг

Марина Бандиленко

Романовы. История великой династии

© ООО «Стар Медиа Дистрибьюшн», 2013

© М.М. Бандиленко, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

13 марта 1613 года. Ипатьевский Свято-Троицкий монастырь.

… Никогда еще тихая костромская обитель не видала столько знатных вельмож. Из Москвы прибыли послы от Земского собора. Привезли чудотворную икону Феодоровской Богоматери. Пали на землю перед инокиней Марфой, молили со слезами, чтобы благословила своего сына, Михаила Феодоровича, на царство. Он – единственный, кто ничем себя во время Смуты не запятнал. На него вся надежда…

Михаил Феодорович

Пятнадцать лет назад на русском престоле прервалась династия Рюриковичей, правившая страной более семисот лет. В 1598 году скончался сын Ивана Грозного – царь Феодор. Детей Феодор Иоаннович не имел, а его младший брат, царевич Димитрий, погиб при невыясненных обстоятельствах. Вдовствующая царица Ирина после смерти мужа ушла в монастырь, и на престол взошел ее брат – Борис Годунов. Но основать новую династию он не успел. В Польше появился самозванец – монах-расстрига Григорий Отрепьев, который выдавал себя за чудесно спасшегося царевича Димитрия. При поддержке польских магнатов Лжедмитрий намеревался стать русским царем. В это время из-за страшной засухи, вызвавшей неурожаи и голод, по России прокатилась волна бунтов. Царь Борис скоропостижно скончался. Лжедмитрий с польским войском вошел в Москву и захватил русский престол. Вскоре он женился на полячке Марине Мнишек, объявив ее царицей. Через год в Москве вспыхнуло восстание, Лжедмитрий был убит, и Марине пришлось покинуть Москву. Когда появился новый самозванец – Лжедмитрий II, она будто бы признала в нем мужа и вскоре родила сына Ивана – еще одного претендента на русский трон…

Страна погружалась в черную бездну Смутного времени.

Эпоха Смуты – начало XVII века, когда на русском престоле менялись один за другим самозванцы, в стране шла гражданская война, повсюду царили беззаконие и разруха. Воспользовавшись анархией, на территорию Московского царства открыто вторглись Швеция и Польша. Россия потеряла Карелию, Новгород и Смоленск с окрестностями. Оставшиеся земли распахивались на 10 %. Работать было некому: население сократилось в несколько раз.

Патриарх Гермоген призвал народ к борьбе. Князь Дмитрий Пожарский и горожанин Кузьма Минин собрали ополчение, которое освободило Москву от польских войск. Но что дальше? Все понимали: России нужен законный царь, иначе страна погибнет.

…Заканчивалась страшная зима 1613 года. Со всех концов разоренной страны шли к Москве люди. Им предстояло сделать небывалое. В Москве собирался всероссийский Земский собор, который должен решить судьбу Отечества.

Земский собор – русский парламент XVI–XVII веков. Созывался в экстренных случаях для решения важнейших политических вопросов. На Земский собор 1613 года прибыло около 1000 человек всех сословий, включая высшую аристократию, духовенство, купечество, чиновников и крестьян.

3 марта состоялось решающее голосование. После изнурительных споров и сомнений царем выбрали Михаила Феодоровича Романова – 16-летнего юношу из старинного боярского рода.

Отец Михаила, Фёдор Никитич Романов, приходился двоюродным братом царю Феодору Иоанновичу, и потому мог бы и сам претендовать на престол. Но с приходом Бориса Годунова Фёдор Никитич был устранен из числа претендентов – насильно пострижен в монахи с именем Филарет, его жена Ксения пострижена с именем Марфа. Их поселили в разных монастырях. Позже Филарет оказался в польском плену. Выполняя дипломатическую миссию, он вместе с другими членами русской делегации был арестован, фактически взят в заложники. Поляки скрыли от Филарета, что в это время в Москве его сын избирался на царство.

Решение Земского собора было оглашено на Красной площади при огромном скоплении народа. Дело оставалось за малым – уговорить самого Михаила принять бремя власти. И послы отправились в Ипатьевский монастырь.

Детство и юность Михаила пришлись на страшные годы Смуты. Ему было всего 4 года, когда его отняли у родителей и отправили в деревню, к дальним родственникам. Потом матушка, инокиня Марфа, сумела забрать Михаила, несколько лет они просидели в разоренной Москве и с большим трудом вырвались, наконец, под Кострому, в Ипатьевский монастырь, к тихому житью.

…Шесть часов подряд охрипшие и измученные послы умоляли Романовых принять бремя власти. Инокиня Марфа категорически отказывалась давать свое благословение. Она слишком многое повидала за эти годы и хорошо понимала, как это опасно – быть русским царем.

Понимал это и Михаил. Но все же согласился принять волю Земского собора. На следующий день в Троицком соборе Ипатьевского монастыря архиепископ Рязанский Феодорит провел торжественный чин призвания на царство.

В воскресенье, 11 июля 1613 года, в Москве начались торжества венчания на царство. После многих лет безвластия, смуты, разорения на русский трон восходил новый царь – Михаил Феодорович, родоначальник новой династии Романовых.

Основной комплект регалий назывался Большой наряд. Главный элемент – царский венец, или шапка Мономаха. По легенде, был подарен в XI веке русскому князю Владимиру Мономаху его дедом, византийским императором Константином Мономахом. Однако современные ученые датируют венец XIII–XV веками. Согласно наиболее распространенной версии, золотая шапка была создана в XV веке восточными ювелирами, а затем подарена монгольским ханом Узбеком московскому князю Ивану Калите. Согласно другой версии, венец был выполнен византийскими мастерами и куплен для княжеской казны в крымской Каффе. По форме венец изначально напоминал византийскую «митру», но позже был пересобран, дополнен соболиной опушкой, драгоценными камнями и навершием в виде креста.

Скипетр – от греческого «скиптрон» – «жезл» – древнейший символ власти, возникший еще в Древнем Египте. Происходит от пастушеского посоха. Держава, или «яблоко державное», от старославянского «държа» – «власть». В Древнем Риме золотой шар был атрибутом высшей власти, в христианской традиции шар был дополнен крестом и стал символизировать плод с библейского древа познания. Скипетр и держава Большого наряда были сделаны по особому заказу в Германии в начале XVII века.

Поднявшись по ступеням Успенского собора сыном боярина, вниз Михаил Феодорович сошел как Великий Государь, Царь и Великий Князь, Божиею милостию всея Руси Самодержец. И бремя власти он ощутил сразу же – не в символическом, а в самом буквальном смысле. Ему пришлось выдержать долгую церемонию в очень тяжелом облачении.

Царские рубахи шились из тафты, украшались серебряным кружевом и жемчугом. Порты – из тонкого полотна с поясом-гашником. Поверх надевались суконные штаны и короткий кафтан с ожерельем – воротником из бобрового меха. Потом – длинный опашень, или ферезея. Зимой еще надевалась шуба из соболя, крытая бархатом или шелком. Пуговицы на верхней одежде делались из золота и драгоценных камней. Все окантовки обшивались жемчугом. Весь комплект одежды весил около 15 килограммов.

Церемониальное облачение – платно – шилось из затканной золотом парчи, расшивалось драгоценными камнями. Вес парадного платья со всеми украшениями достигал 30 килограммов – как рыцарские доспехи. Если по этикету царю нужно было стоять, два телохранителя придерживали на нем тяжелое платье, чтобы оно не давило на царские плечи.

Для того чтобы выдержать многочасовые церемонии, царь должен был обладать отменным здоровьем. Михаил Феодорович в молодости был крепок и силен, увлекался охотой, причем обычная царская соколиная охота была для него слишком спокойной. Государь предпочитал лосиную и медвежью, и даже сам выходил с рогатиной на медведя.

Охота на медведя с рогатиной – самый опасный вид охоты. В настоящее время почти не применяется. Рогатину – тяжелое копье с большим наконечником – может удержать только физически очень сильный человек. Как правило, ее держат вдвоем. Выходя навстречу поднятому из берлоги медведю, рогатину плотно упирают в землю, чтобы зверь, идущий на охотника, напоролся на острый наконечник. Рогатина иначе называется «рожон», отсюда происходит выражение «идти на рожон», то есть совершать нечто, заведомо обреченное на неудачу.

Вопреки ожиданиям многих, Михаил Феодорович не стал марионеткой в руках враждующих боярских кланов, а начал реально управлять страной, проявив неожиданную для своего возраста мудрость. В ситуации, когда страна была на краю гибели, юный царь интуитивно выбрал единственно возможный способ правления – коллегиальный. По его инициативе Земский собор, который раньше собирался раз в несколько лет, теперь действовал практически постоянно, превратившись в высший совещательный орган Российского государства.

Трон под Михаилом пока еще был шаток. На русский престол имелось сразу три претендента: на севере – шведский принц Карл Филипп, на западе – польский королевич Владислав, на юге – трехлетний мальчик Иван, прозванный в народе «ворёнком», сын Марины Мнишек и самозванца Лжедмитрия II. За малышом стояло трехтысячное казачье войско авантюриста Ивана Заруцкого. Но царские войска разбили казаков, самозванцы были арестованы, в кандалах привезены в Москву и казнены на площади у Серпуховских ворот при большом стечении народа.

Голландский путешественник Элиас Геркман сохранил на всю жизнь воспоминания об этом страшном дне:

«Заруцкого посадили на кол. Затем публично повесили Дмитриева сына. Была метель, снег бил мальчику по лицу, он несколько раз спрашивал плачущим голосом: „Куда вы несете меня?“ Но люди, несшие ребенка, успокаивали его, доколе не принесли (как овечку на заклание) на то место, где стояла виселица, на которой и повесили несчастного мальчика, как вора».

Трехлетний Иван ни в чем не был виноват. Но мальчиком – или его именем – могли воспользоваться авантюристы, чтобы начать новую смуту. И чтобы не допустить этого, потребовалась именно публичная казнь. Михаилу – первому царю из новой династии – пришлось взять на душу страшный грех детоубийства. Новой смуты не случилось, но началась война.

К 1615 году шведские войска продвинулись до Пскова. Русский гарнизон города составлял больше четырех тысяч человек. Шведская армия – больше восьми тысяч. После пяти неудачных попыток штурма начались переговоры о мире, и в феврале 1617 года был подписан Столбовский мирный договор, по которому России возвращался Новгород с прилегающими землями, а к Швеции отходило все Балтийское побережье с крепостями Ивангород, Ям, Копорье, Орешек.

Исправлять это придется уже внуку Михаила, Петру Великому. А первому из Романовых нужно было еще разобраться с польской угрозой. Королевич Владислав всерьез претендовал на русский престол.

В июне 1618 года 11-тысячная польская армия вышла из Вязьмы и двинулась на Москву. 17 сентября она была уже в Звенигороде, 20 сентября – в Тушино. 30 сентября польское войско начало штурм Арбатских ворот.

Царь Михаил категорически отказался покидать Москву и сам возглавил оборону. От перебежчиков стало известно, что поляки собираются взорвать стену Белого города у Арбатских ворот. Когда осела пыль взрыва, через пролом бросился в контратаку большой отряд защитников города. На этот раз взять Москву полякам не удалось. Михаил Феодорович одержал здесь свою первую крупную победу. Но продолжать войну разоренная страна не могла. Нужен был мир, чтобы отдышаться, восстановиться, или хотя бы перемирие.

1 декабря 1618 года в селе Деулино близ Троице-Сергиевой лавры было подписано перемирие с Польшей на 14,5 лет. Многие вопросы остались нерешенными: Владислав не отказался от своих прав на русский престол, под властью Речи Посполитой оставались Смоленск, Дорогобуж, Рославль, Трубчевск. Россия получила назад Вязьму, Козельск, Новгород-Северский, Чернигов, Перемышль.

Главным результатом перемирия для России стал возврат всех пленных, захваченных еще во время Смуты. И в числе прочих из Польши вернулся митрополит Филарет, в миру – Фёдор Никитич Романов, отец царя Михаила.

Уже через десять дней после возвращения по царскому «умолению» Филарет был поставлен Патриархом Московским и всея Руси. В будущем они станут править вместе: отец и сын.

Влияние же матушки, всемогущей и властной инокини Марфы, с этого момента пошло на убыль. Она была отстранена от государственных дел, с сыном виделась все реже.

После всеобщего одичания времен Смуты новая власть заботилась о культурном возрождении России. Одним из первых распоряжений патриарха Филарета стало восстановление разрушенного Печатного двора и некогда огромнейшей царской библиотеки. По отдаленным монастырям проводился розыск книг для посылки в Москву. Книги уникальные, имеющиеся в одном экземпляре, оставляли на месте: с них было велено снимать копии.

А между тем царю Михаилу Фёдоровичу исполнилось уже 20 лет, о чем и было торжественно объявлено всему народу:

«По милости Божией великий государь царь Михаил Феодорович приходит в лета мужеского возраста, и время ему, государю, приспело сочетатися законным браком…»

Матушка Марфа подыскала невесту, только Михаил и без нее уже все решил. Давно, еще во время ссылки, он влюбился в Машеньку Хлопову – дочку одного из своих надзирателей. И обещал, что женится только на ней. Марию Хлопову официально объявили царской невестой и поселили в верхних покоях дворца. Оберегателями к ней приставили братьев Салтыковых – родственников государыни-матери.

Но незадолго до свадьбы невеста вдруг заболела. Государь был сам не свой от волнения. Весь дворец пребывал в смятении. Салтыковы созвали консилиум иноземных лекарей и с торжеством объявили, что, по мнению докторов, царская невеста серьезно больна, и излечить ее невозможно. Мария Хлопова вместе с родственниками была отправлена в ссылку в Сибирь. Позже дознание с перекрестным допросом показало, что на самом деле никакой болезни не было, а были козни Салтыковых. Братьев выслали в их родовые вотчины, тем дело и кончилось.

Долгое время Михаил о женитьбе и слышать не хотел. Но время шло, и когда царю исполнилось уже 28 лет, близкие забили тревогу: без наследника существование новой династии оказалось под вопросом.

Как и прежде, у игуменьи Марфы на примете имелась подходящая кандидатура – родовитая княжна Мария Долгорукая. На этот раз Михаил не стал противиться и взял в жены княжну Долгорукую. Но вскоре после свадьбы она заболела, а через три месяца умерла. Возможно, ее отравили, но доказать это так и не удалось. После этого Михаил устранил мать от своих брачных дел и распорядился подготовить традиционные выборы невесты:

«…Смотреть девиц издалека внимательно, какова возрастом, лицом, белизною, глазами, волосами и во всяком прироженье и нет ли какова увечья. И чтобы была здорова собою, и в разуме добра».

Обычай выбора царской невесты среди самых красивых девушек страны, своего рода конкурс красоты, возник еще в Византии, около VI века. В России впервые был проведен Василием III, отцом Ивана Грозного. Количество претенденток исчислялось тысячами. Первый тур кастинга: девушек осматривали сначала отборщики на местах, отбирали по трем параметрам: мера роста, размер головы и длина стопы. Второй тур кастинга: в столице кандидаток осматривали ближние бояре и придворные лекари. Финал: 10–20 самых красивых селили во дворце, и царь лично ходил знакомиться с кандидатками.

Когда после окончания смотрин Михаил Феодорович огласил свою царскую волю, приближенные едва не лишились дара речи. Государь выбрал себе в жены девицу Евдокию Стрешневу, которая никаких отборов не проходила, потому что была служанкой одной из кандидаток, дочерью небогатого дворянина. Михаил увидел ее случайно – и влюбился. На этот раз он никого слушать не стал. Наученный горьким опытом, сам приставил к ней верных людей и велел беречь Евдокию как зеницу ока. Имя невесты заранее не оглашалось, привезли ее во дворец только за три дня до венчания.

Семейная жизнь Михаила сложилась вполне благополучно. «Русская Золушка», царица Евдокия, оказалась добродушной и спокойной, любящей и любимой. И хотя из десяти детей Михаила и Евдокии выжили только четверо – три дочери и сын Алексей, это означало, что новая династия будет жить.

К каждому царскому ребенку приставлялся целый штат: кормилица, две боярыни-«мамки» и несколько нянек. До девяти месяцев детей за пределы детских не выносили – боялись сглаза. С года шили им верхнюю одежду – атласные шапки с меховой опушкой, соболиные шубки, шелковые платья и кафтанчики с драгоценными камнями, как у взрослых, только маленькие. До пяти лет дети спали в колыбельках-люльках, и только потом им делали взрослые кровати с балдахинами. Игрушки в основном покупались в обычных лавках – тряпичные куклы, кожаные птички, деревянные барабанчики. Но бабушка и дедушка – Марфа и Филарет – дарили сделанные на заказ дорогие игрушки: серебряную кукольную посудку, лошадок с полной сбруей, парчовые платья для кукол, сафьяновые мячики с бубенцами внутри.

Постепенно в душе молодого царя, как и во всем государстве, установились покой и равновесие. Пришло время отвоевать земли, потерянные во время Смуты. Михаил Феодорович начал военную реформу. Именно он, а не его внук Пётр I стал вводить в армии новые полки европейского образца.

За образец полков «нового строя» была взята шведская армия – лучшая в Европе. Полк состоял из 8 рот по 200 солдат, из них 120 мушкетеров и 80 пикинеров. Наем одного солдата обходился казне в 200 рублей в год (оклад московского дьяка-чиновника был в 10 раз меньше). Было закуплено 1100 мушкетов нового образца по 15 рублей штука. Новые мушкеты весили четыре килограмма вместо шести, что позволяло стрелять без подставок. Заряжались бумажным патроном, это снижало вдвое количество движений при перезарядке. К 1632 году было сформировано 10 полков нового строя численностью до 17 тысяч человек.

В начале октября из Можайска, Ржева и Калуги выдвинулись три больших полка общей численностью 24 тысячи солдат под общим командованием воеводы Шеина – ставленника патриарха Филарета. За два месяца армия заняла Серпейск, Дорогобуж, Невель, Рославль, Стародуб, Почеп, Трубчевск, Сураж и 5 декабря встала под Смоленском. Польский гарнизон насчитывал всего 2000 солдат – в 12 раз меньше, чем русская армия. Но воевода Шеин не решился штурмовать мощные стены Смоленска. Полгода русские держали город в осаде. Из-за бездействия Шеина началось массовое дезертирство. За это время к полякам подошло подкрепление, к августу 1633 года оказалось, что осажденных поляков в два раза больше, чем осаждавших русских. Пришлось отходить от Смоленска и начинать переговоры.

17 мая 1634 года на реке Поляновке между Вязьмой и Дорогобужем был подписан Поляновский мирный договор. За Речью Посполитой оставались все завоеванные ранее земли, включая Чернигов и Смоленск. К России возвращался только город Серпейск с уездом. Россия выплачивала контрибуцию в 20 тысяч рублей. Речь Посполитая выводила свои войска, и король Владислав навсегда отказывался от претензий на российский трон.

На внутриполитическом фронте дела обстояли намного лучше. Михаил добился того, что в Россию стали охотно приезжать специалисты из Англии и Голландии. Они вкладывали в местное производство свои капиталы и оставались жить, образуя в городах иноземные слободы со своей инфраструктурой, – такие, как знаменитая впоследствии Немецкая слобода в Москве. Всех иностранцев в народе тогда называли немцами – от слова «немой», в данном случае «не говорящий по-русски».

В 1620-е годы по инициативе Михаила Феодоровича голландские и английские геологи провели разведку железных и медных руд в Зауралье. В 1631 году при участии приглашенных специалистов был построен первый Нерчинский казенный завод по выплавке железа, в 1633-м начато медеплавильное производство на Урале. В 1632 году голландец Андреас Виниус построил под Тулой литейный завод для производства пушек и ядер. В 1652 году голландец Марселиус основал также под Тулой оружейный завод, который существует до сих пор.

Российское государство обретало все больший вес в мире. В знак расположения к царю и патриарху персидский шах Аббас I прислал в подарок почитаемую святыню – частицу Ризы Господней.

Риза Господня – бесшовный хитон, полученный по жребию одним из воинов, бывших при распятии Иисуса Христа. После обретения святыни Филарет установил недельный пост и велел носить ее к болящим. В первые полгода Риза показала 67 чудес исцелений, во вторые – 4. В церковном календаре было установлено празднество в ее честь, а на территории Кремля возведен храм Ризоположения. Сегодня одна из частиц Ризы Господней хранится в храме Христа Спасителя.

Спустя всего три десятилетия после полного разорения и анархии Россия вернулась к прежнему уровню хозяйства. Ширилась торговля, развивались ремесла, страна богатела и заново отстраивалась. Голод и разруха ей теперь не грозили.

К концу 1620-х годов экспорт зерна позволил стабилизировать финансовую ситуацию в стране. При средней цене 12 копеек за пуд ежегодный доход от экспорта зерна составлял около 35 тысяч рублей. На современные деньги это 382 миллиона рублей. Значительно вырос уровень жизни. Средняя зарплата составляла 3 копейки в день. На эти деньги можно было купить: трех цыплят и 45 яиц или полтора килограмма свежей семги. На овчинную шубу (50 копеек) можно было заработать за 2 недели, на сапоги (30 копеек) – за 10 дней, на корову (2 рубля) – за два месяца.

Наступила эпоха экономической и политической стабильности.

Кроткий царь Михаил Феодорович все-таки выполнил свою невыполнимую задачу. Но сам он слабел с каждым месяцем. Уже после 30 лет у царя стали все чаще проявляться признаки тяжелой болезни – ско́рбута, как тогда называли цингу. Эта болезнь вызывает анемию, подкожные кровоизлияния и отеки – «водянку», нарушения развития костной и хрящевой ткани. В XVII веке от нее страдали во время войны или морского похода. Цинга возникала из-за острой нехватки витамина С. Но у Михаила была редкая хроническая форма цинги: его организм плохо усваивал витамин С. Уже к 40 годам царь постоянно страдал от водянки, и самые лучшие врачи могли лишь временно облегчать его состояние.

Личный врач царя англичанин Гартман Граман получал денежное содержание 362 рубля в год. Здоровьем царя ведал также особый Аптекарский приказ, который со временем стал главным медицинским управлением в стране. В штате числились: два доктора, пять лекарей, аптекарь, окулист, два переводчика и подьячий. Все врачи были иностранцами.

12 июля 1645 года царь праздновал свой день рождения. Утром, после церковной службы, словно предчувствуя кончину, Михаил принародно простил всех обидевших и согрешивших против него. Распорядился об амнистии заключенным.

Придя домой, первый государь династии Романовых простился с женой и сыном и тихо отошел в мир иной, прожив на свете ровно 49 лет. День в день.

Три дня вся Россия прощалась со своим Государем – тысячи и тысячи людей всех званий и сословий приходили, чтобы поклониться гробу царя. Во всех храмах страны служили панихиды по усопшему. Молебны заказывали не только в церквях, но и на дому.

Наследнику престола, Алексею Михайловичу, было 16 лет – столько же, сколько его отцу, когда тот восходил на престол. Только страна теперь была совсем другой: вместо анархии – сильная власть, вместо разрухи – процветание и благополучие.

Правителем мощной державы стал человек необычайно одаренный, красивый, талантливый, умный, жизнерадостный, набожный. Ему предстоят громкие победы и кровавые бунты, великие свершения и роковые ошибки. Алексей Михайлович станет одним из самых ярких и противоречивых русских правителей. А его время потомки назовут «золотой эпохой московской Руси».

Алексей Михайлович

Для юного царя Алексея бремя высшей власти не стало неожиданностью: его готовили к этому с детства.

Взрослое воспитание царевичей начиналось с шести лет. Их учили грамоте – сначала по Азбуке, потом по Псалтыри. Штат наследника включал: 20 стольников, 6 преподавателей, 18 музыкантов, а также телохранителей, акробатов и шутов. В семь лет у царевича Алексея был свой набор настоящего оружия: маленькая пищаль, лук со стрелами, сабельки, полный доспех немецкой работы, а также музыкальные инструменты, географические карты и гравюры из Западной Европы.

Главным воспитателем Алексея был боярин Борис Морозов. Он старался расширить кругозор своего подопечного и приобщить его к западной культуре. В начале своего правления царь Алексей не раз появлялся перед боярами в немецком платье, которое ему очень шло. Он был хорош собой и знал это. Прекрасно сидел в седле и фехтовал на саблях. Любил играть в шахматы, музицировать, и даже сам сочинял музыку. В его библиотеке имелись книги на трех языках, географические карты, а также трактаты по астрологии и тайнописи. При русском дворе тогда было немало европейцев – переводчики, дипломаты, учителя, врачи.

Личный врач Алексея англичанин Сэмюэл Коллинз был в восторге от своего царственного подопечного:

«Наружность императора красива; здоров сложением; волосы его светло-русые, он не бреет бороды, высок ростом; его осанка величественна; он жесток во гневе, но обыкновенно добр, целомудрен, одарен обширной памятью, большой покровитель веры. Его, без сомнения, можно было бы поставить наряду с добрейшими и мудрейшими государями, если бы не окружало его густое облако доносчиков и бояр, которые направляют к злу его добрые намерения».

Первые два года своего царствования Алексей либо предавался разным потехам, либо ездил на богомолье по дальним монастырям. Также он собирал коллекцию русских и экзотических птиц, в селе Измайлово завел лосиную ферму и ставил агротехнические эксперименты: пытался вырастить в Подмосковье бухарские дыни, миндаль, хлопок и виноград.

Пока юный царь развлекался, всю скучную рутину, то есть управление государством, самоотверженно взял на себя его воспитатель, Борис Морозов. Примерно таким же образом складывались отношения французского короля Людовика XIV и кардинала Мазарини, с той разницей, что Людовику тогда было 9 лет, а Алексею Михайловичу – уже 17.

Чтобы избавиться от засилья Морозова, бояре решили женить юного царя: женатому и взрослому воспитатель не нужен. Но Морозов предусмотрел этот вариант и заранее подготовился к действиям.

В январе 1647 года в Кремль по обычаю свезли со всей страны самых знатных и красивых девушек. После всех осмотров и собеседований царю представили шесть самых достойных. Боярин Морозов постарался обратить внимание своего воспитанника на Марию Милославскую, но Алексей ее даже не увидел. Его внимание привлекла Евфимия Всеволожская. Она и была объявлена царской невестой. Все складывалось прекрасно, и Алексей был абсолютно счастлив. Готовилась пышная свадьба, для невесты пошили драгоценные одеяния…

Одевание невесты длилось несколько часов. Женская одежда состояла из многих слоев, полностью скрывала фигуру, но создавала впечатление монументальности и дородности, в соответствии с идеалом красоты того времени. Нижняя полотняная рубашка, затем шелковая верхняя, по всем швам вышитая жемчугом. Парчовый сарафан, поверх – просторный летник из тяжелого шелка с очень длинными и широкими рукавами, потом шитый золотом опашень, на него – бобровый воротник-ожерелье. Волосы заплетали в широкую косу с золотыми нитями и жемчугом, на голову надевали тяжелыйвенец-кокошник, который в ходе свадебной церемонии менялся на кику – убор замужних женщин. Все это унизано драгоценными камнями. С учетом серег и перстней общий вес свадебного убора достигал 20 килограммов.

Прямо перед венчанием невеста вдруг упала в обморок. Это могло быть признаком того, что она больна «падучей» – эпилепсией. Свадьбу отменили, Евфимию отправили в ссылку вместе с ее родственниками.

Повторялась история царя Михаила и Марии Хлоповой. И, как и тогда, объявленная больной невеста была абсолютно здорова. Истинной причиной обморока Евфимии стало то, что подкупленная Морозовым боярыня, причесывая ее перед венчанием, слишком туго затянула волосы в косу.

Боярин Морозов немного подождал, пока молодой царь успокоится, и попросил его помочь выбрать невесту для себя, вдовца. Царь согласился, почему бы и нет? Морозов представил ему сестер Милославских. Алексей тут же влюбился в старшую – Марию и вскоре женился на ней. Морозов взял в жены младшую сестру, Анну, которая по возрасту годилась ему во внучки. Так из воспитателя он превратился в родственника царя, чего и добивался.

Царица Мария Милославская оказалась идеальной женой. Она прожила с мужем душа в душу 20 лет, родила 13 детей, из них выжили 6 крепких девочек и 3 болезненных мальчика. Царь Алексей был очень привязан к семье, из поездок и походов писал жене и детям длинные письма. Однако спокойной и безоблачной его жизнь не была, вопреки прозванию Тишайший.

Вопреки распространенному представлению, «Тишайший» – это не личное прозвание Алексея Михайловича, который вовсе не отличался спокойным и кротким характером, а один из элементов «величания» (титулатуры) государя, пришедший из Византии и к XVII веку распространившийся по всей Европе. Изначально этот элемент звучал как clementissimus («милостивейший»), в России его переводили как «тишайший». Входил в титулатуру всех царей, до Петра I включительно.

За все правление династии Романовых именно на время Алексея Михайловича пришлось самое большое количество народных возмущений, в том числе восстание Степана Разина и десяток крупных бунтов в разных городах. Поэтому его эпоха иногда называется «Бунташный век».

1 июня 1648 года царь Алексей со свитой возвращался в Москву из Троице-Сергиевой лавры. Когда процессия вошла в городские ворота, выяснилось, что дорога перекрыта огромной толпой. Однако горожане всего лишь хотели передать государю «челобитную» – письменную жалобу о бесчинствах чиновников. Но царь отказался говорить с народом, и стрельцы разогнали толпу, арестовав главных жалобщиков. На следующий день государь, как будто ничего не произошло, с утра спокойно отправился в Сретенский монастырь. Когда он уже возвращался, прямо возле Кремля огромная толпа оттеснила охрану, царского коня схватили под уздцы. Так 19-летний Алексей Михайлович впервые оказался лицом к лицу со своим народом.

Но, даже будучи окруженным разъяренной толпой, он сохранил выдержку. Принял челобитную, обещал выполнить все требования… еще не зная, что они включают немедленую выдачу народу на растерзание злостных взяточников и казнокрадов, в первую очередь боярина Морозова.

За два года в должности царского воспитателя Борис Морозов превратился в богатейшего землевладельца страны и составил себе огромное состояние. А для пополнения государственной казны Морозов сильно урезал или вообще отменил жалованье всем чиновникам. Им оставалось только брать взятки. Во главе главных приказов Морозов поставил своих людей, взяв с них большие «откаты». И, наконец, он повысил пошлину на продажу соли.

Соль была главным консервантом и позволяла запасать продукты впрок. Когда она подорожала в 4 раза, то перестала быть доступной всем, и это уже грозило голодом. Спустя несколько десятилетий во Франции подобная реформа станет одной из причин Великой французской революции. В России она вызвала Соляной бунт.

Толпа пропустила царя, но вслед за ним ворвалась в Кремль. Стрельцы дворцовой охраны присоединились к мятежу. Царь Алексей оказался осажденным в собственном дворце. Беременная царица Мария от страха едва не скинула плод. Спустя пять месяцев она все-таки родит ребенка, но первенец царской четы не проживет и года…

Пока в Москве бушевал Соляной бунт, в Париже толпа, разъяренная действиями кардинала Мазарини, взяла в осаду королевский дворец Пале-Рояль. Королеве Анне Австрийской и малолетнему Людовику XIV чудом удалось бежать.

Россия бунтовала несколько месяцев: погромы шли в Устюге, Соль-Вычегодске, Курске, Козлове. В Москве толпа разбила усадьбы всех ненавистных бояр. Царю пришлось выдать на казнь некоторых взяточников, но только не Морозова: Алексей сам вышел к толпе, плакал на глазах у всех и жалобно просил пощадить его любимого «дядьку». Морозова оставили в живых, но все же пришлось отправить его в ссылку в дальний Кирилло-Белозерский монастырь.

В Кремле был спешно собран Земский собор, который постановил: для наведения порядка в государстве срочно требуется разработать единый и универсальный свод законов – Уложение. Была создана специальная комиссия, в работе которой принял живейшее участие сам государь.

Соборное Уложение из 25 глав вышло в 1649 году. Сразу же по его принятии было отпечатано и разослано по большим городам 1200 экземпляров. Уложение учитывало интересы всех сословий, в первую очередь дворян: вводился бессрочный розыск беглых крестьян, а это означало их полное и окончательное закрепощение. Соборное Уложение стало первым юридическим кодексом Европы, охватывающим все сферы жизни государства, и первым печатным памятником российского права. Некоторые его положения действовали до 1832 года.

Когда Соляной бунт утих, Морозов вернулся из ссылки. Но его место возле Алексея было уже занято. «Особенным другом» и наставником молодого царя стал 43-летний архимандрит Новоспасского монастыря Никон.

Царь Алексей с детства был крайне набожен, прекрасно разбирался в богословии и очень любил торжественные богослужения. Никон произвел на него сильное впечатление, и вскоре был спешно возведен в сан митрополита Новгородского, а через три года стал патриархом. И тут же, с одобрения царя, новый патриарх начал масштабную церковную реформу.

За четыре столетия со времени татаро-монгольского завоевания в богослужебных книгах накопились многочисленные неточности и погрешности, обряды стали ощутимо отличаться от греческих, быт и нравы русского духовенства вызывали многочисленные нарекания. Целью реформы Никона было упорядочивание церковной жизни, а средством – исправление ошибок и разногласий в богослужебных книгах и приведение их к изначальным греческим образцам, в том числе: троеперстие при крестном знамении вместо двоеперстия, количество поклонов на литургии, форма музыкального сопровождения богослужений, написание имени «Иисус» с двумя «и», исправление орфографии и грамматики славянских текстов, их приближение к нормам русского языка того времени.

Ничего противоречащего канонам в реформе Никона не было. Но методы, которыми она проводилась, привели к катастрофическим последствиям. Резкое изменение привычных обрядов, без должных объяснений, вызвало яростный протест. Те, кто не принял реформу, ушли в раскол, который не преодолен до сих пор. Раскольники, или старообрядцы, бежали в леса – на Север или за Урал, создавали там закрытые поселения и фактически выходили из поля зрения и официальной церкви, и власти. При любых попытках вторжения устраивали массовые «гари» – самосожжения в молельных избах.

Алексей Михайлович поддерживал реформу, но его начало тревожить то, что Никон вмешивался в дела большой политики, в дипломатию, военные предприятия царя. Патриарх получил во владение множество земель, рыболовные угодья на Каспии и соляные промыслы на Урале, построил близ Москвы роскошную резиденцию – Новоиерусалимский монастырь. Но когда он начал публично утверждать, что патриарх – солнце, а государь – всего лишь луна, тут терпение царя лопнуло.

Алексей Михайлович не пришел на Патриаршую службу в Успенском соборе. Это могло означать только одно: царь больше не желает видеть Никона. Тогда патриарх прервал богослужение, снял с себя облачение и вышел из храма. Остановить его никто не пытался. Никон пешком дошел до Новоиерусалимского подворья на Ильинке и уехал в свой монастырь – ждать, когда царь явится к нему просить прощения.

Алексей Михайлович прислал гонца с просьбой благословения… на избрание нового патриарха. Через шесть лет специально созванный Собор лишил Никона патриаршего достоинства, епископского сана и сослал его в дальний Ферапонтов монастырь. Алексей Михайлович демонстративно не вмешивался в суд над бывшим любимцем. Он не собирался прощать Никона, к тому же ему было недосуг: в разгаре была война с Польшей.

Причиной войны были старые территориальные претензии, а поводом стал переход Левобережной Украины под власть русского царя. Первый же поход – на Смоленск – государь возглавил лично. Алексей Михайлович, в отличие от своего отца, очень любил воевать. Но не успел он уйти на войну, как пришли страшные вести – в Москве моровое поветрие. Чума! Царскую семью и весь двор спешно вывезли в Троице-Сергиеву лавру. Столицу заперли на карантин.

В середине XVII века Москва была одним из самых больших городов Европы. До эпидемии ее население составляло около 300 тысяч человек. Столько же насчитывалось в Париже. В Неаполе – 270 тысяч, в Лондоне и Амстердаме – по 200 тысяч, в Венеции и Антверпене по 150 тысяч, в Риме, Генуе, Брюгге, Праге – по 100 тысяч.

За пять месяцев эпидемии в Москве умерло около 150 тысяч человек – половина населения. Улицы были завалены трупами. А между тем войску в походе нужно было платить жалованье. Вся казна находилась в зачумленной Москве. Если раздать деньги стрельцам, они могут заразиться, тогда всему войску конец. И Алексей Михайлович, опередив свое время примерно на 350 лет, придумал отмывание денег. В буквальном смысле: серебряные монеты обработали мылом и щелоком, прополоскали, и только потом раздали стрельцам. В войске не заболел никто.

Война с Польшей продлилась 13 лет. Удалось отвоевать всю Западную Русь. Но долгая война истощила казну, и пришлось пойти на мировую. По Андрусовскому перемирию 1667 года к России наконец возвращались Смоленск, Чернигов и другие земли, захваченные поляками во время Смуты, а также Левобережная Украина.

Чтобы пополнить казну, правительство Алексея Михайловича провело денежную реформу. В оборот вводилась медная монета, которая приравнивалась к серебряной. Жалованье стали платить медью, а налоги по-прежнему собирали серебром. Вскоре медные деньги упали в цене, но монетные дворы продолжали их чеканить. Через 5 лет за 1 серебряный рубль давали уже 12 медных, а в Москве – 15. То есть за 5 лет медь девальвировалась на 90 % – в 2 раза больше, чем рубль в 1998 году.

В конце 1662 года, когда весь царский двор находился в загородной резиденции Коломенское, в центре Москвы оказались вывешены прокламации: все ответственные за чеканку медной монеты объявлялись ворами и изменниками. Народ двинулся в Коломенское.

Едва царь успел выйти из церкви, как оказался окружен толпой. Один шустрый торговец даже схватился за пуговицыцарского кафтана. Алексею Михайловичу стоило больших усилий сохранить хладнокровие. Он пообещал во всем разобраться и в том поклялся, ударив по рукам с шустрым торговцем… Люди начали расходиться, и дворцовая охрана смогла вывести царя из толпы. Но тем временем из Москвы подоспели еще бунтовщики. Некоторое время Алексей Михайлович с высокого крыльца молча слушал оскорбления. Он уже вызвал стрельцов, и теперь нужно было тянуть время. И только завидев, что стрелецкие полки окружили толпу, царь дал волю своему гневу. А потом началась расправа.

За несколько часов в Коломенском погибло 2,5 тысяч человек. Сравниться с этой бойней могла только Варфоломеевская ночь 1572 года.

После бунта несколько месяцев шло дознание с пытками: следственные комиссии пытались выявить зачинщиков мятежа. 150 человек были повешены и четвертованы, около тысячи отправлены в ссылку с выжженным на лице клеймом «Б» – «бунтовщик». Медные деньги пришлось отменить. Государство даже возместило убытки – по 5 копеек за рубль.

Во время Медного бунта, как и 14 лет назад, царица тоже была беременна и едва не потеряла ребенка. Потрясение не прошло даром. Спустя пять месяцев в родах царица Мария умерла, родившаяся девочка пережила мать всего на пять дней.

33-летний царь Алексей Михайлович в одночасье стал другим человеком – жестоким и подозрительным. Он создал особый приказ Тайных дел, который совмещал функции контрразведки, тайной полиции, цензурного комитета и карательной системы. В отличие от остальных, приказ Тайных дел располагался не в Кремле, а на Лубянке, имел систему пыточных подвалов и тюрем, обладал самым большим штатом сотрудников. Фактически этот приказ стал предтечей НКВД – МГБ – КГБ. Неофициально на жалованье в приказе Тайных дел состояли многие чиновники, лавочники, и особенно кабатчики. У царя в приказе был собственный рабочий кабинет, со временем он практически все дела стал решать именно там.

Приказ Тайных дел вел также личную царскую канцелярию, «Дневальные записи» – первые в истории России метеорологические наблюдения, занимался обширным царским хозяйством, и в его же ведении состояла вся система царской соколиной охоты – любимой забавы Алексея Михайловича, которой он предавался с настоящей страстью.

На царских соколиных дворах было не менее 3 тысяч соколов, и каждого царь знал по имени. Штат сокольничих насчитывал 100 сотрудников разных рангов, с жалованьем от 6 до 60 рублей в год, не считая разовых премий. Все сокольники числились за приказом Тайных дел, всех царь знал в лицо, а руководитель охоты, Афанасий Матюшкин, был его близким другом. Содержание соколиных дворов обходилось казне в 75 тысяч рублей ежегодно.

Алексей Михайлович сам написал подробный устав соколиной охоты – «Урядник сокольничья пути». Заканчивался он любимым царским присловьем «Делу время и потехе час», которое с тех пор стало общеизвестной поговоркой.

Во время царских выездов на охоту процессия растягивалась на километр. Сначала выезжали 300 стольников на богато оседланных лошадях, по трое в ряд, за ними – 300 конных стрельцов в клюквенных кафтанах, по пятеро в ряд, потом еще 500 рейтар – тяжеловооруженных конников. Далее вели 40 «выводных» коней в драгоценной упряжи. За ними шли запасные каретные лошади, а уже потом ехал сам царь в английской карете и сопровождавшие его бояре и придворные, еще несколько десятков человек.

Ближе к сорока годам Алексей Михайлович полюбил лесть, и его придворные старались перещеголять друг друга в славословии. Ученый монах и поэт Симеон Полоцкий постоянно сравнивал русского царя с солнцем. Любые появления царя Алексея на людях обставлялись с невероятной пышностью, причем сценарии всех церемоний придумывал и продумывал до мельчайших деталей сам государь…

В это же время во Франции ставил пышные спектакли и получил прозвище «король-солнце» Людовик XIV. Алексейи Людовик оказались очень похожи: оба писали стихи и музыку, с удовольствием сочиняли законы и воевали, оба ввели непопулярный налог на соль и истощили свои страны долгими войнами. Оба были многодетными отцами: у Людовика было 17 детей, у Алексея – 16. Разве что в отношении к женщинам они отличались: Алексей Михайлович был очень строгих нравов. После смерти царицы Марии Милославской он был убит горем и даже не помышлял о новой женитьбе.

Развеяться государю помог новый лучший друг – глава Посольского приказа боярин Артамон Матвеев. Царь был совершенно очарован Матвеевым и даже порой, забыв все церемонии, появлялся у него дома на званых вечерах. Однаждына таком вечере по русскому обычаю первую чарку Его Величеству поднесла племянница Матвеева 19-летняя Наталья Нарышкина… В это мгновение царь словно помолодел и преобразился. Вместо напыщенного стареющего деспота все с изумлением увидели куртуазного кавалера в самом расцвете сил. Царь Алексей Михайлович влюбился. И пожелал как можно скорее сделать свою избранницу царицей.

Но необходимо было соблюсти приличия. По всей стране объявили смотр невест. Перед царем прошли 74 красавицы из красавиц, и только одна из них не волновалась. Наталья Нарышкина знала, что все это – инсценировка для отвода глаз. Пока девушки гадали, кто из них станет царицей, морозным январским утром к дому Матвеева подъехал закрытый возок, Наталью облачили в тяжеленное платье и повезли в кремлевский Успенский собор – венчаться.

Спустя полтора года, 30 мая 1672 года, молодая царица родила сына. Для Алексея Михайловича это был уже 14-й ребенок, но он обрадовался ему как первому. В историю этот мальчик действительно войдет как первый – Пётр I Великий.

На радостях Алексей Михайлович решил воплотить в жизнь одну свою давнюю задумку – «комедийную потеху», или театр.

В селе Преображенском была построена особая «комедийная хоромина». Из Немецкой слободы приглашен пастор Иоганн Готфрид Грегори. Он написал пьесу «Артаксерксово действо» по мотивам библейского сюжета. Артистами стали 65 юношей и подростков из лютеранской школы. Первая в истории русского театра премьера состоялась 30 октября 1672 года. Представление длилось 10 часов. Царица и царевны смотрели спектакль из-за особой решетки, закрывающей их от придворных. Позже были написаны и поставлены еще 5 пьес, также на библейские темы, и переработка балета «Орфей».

Но на этом театральное дело надолго остановилось. Здоровье царя стало стремительно ухудшться. Дворцовые медики были весьма озабочены состоянием своего царственного пациента: тучность, повышенное давление, отеки. У Алексея Михайловича проявился наследственный недуг – хроническая цинга.

Царь тщательно выполнял все указания медиков. Более того, он сам изучал лекарские сборники и составлял травяные сборы. Особенно охотно он прибегал к операции кровопускания: считалось, если выпустить немного крови из вены, это снижает давление и омолаживает организм. Кровопускание царю проводил не врач и не цирюльник, а любимый сокол, который умел точнейшим ударом с налету пробивать вену. Алексей Михайлович настойчиво рекомендовал эту процедуру всем придворным, а кто отказывался, того мог и побить.

В январе 1676 года Алексей Михайлович сильно простудился, но особого значения этому не придал и решил лечиться сам. Уже через неделю положение стало безнадежным. 29 января царь соборовался и благословил на царство старшего сына Феодора. В ночь на 30 января наступила смерть. Алексею Михайловичу было 47 лет.

Он вполне мог сказать: «Государство – это я». Отличаясь кипучим темпераментом, он вникал во все тонкости государственной жизни, иногда слишком дотошно: сам воевал, сам судил, порой сам казнил. Он хотел знать в подробностях, чем живет его народ, и ради этого наводнил страну шпионами. Он был крайне жизнелюбив и охоч до развлечений и веселья, при этом отличаясь высокой нравственностью. Его боялись и проклинали, но без него страна сразу почувствовала себя осиротевшей.

Наследник огромного царства, 14-летний Феодор Алексеевич, даже на похороны отца прийти не смог: его принесли на особых носилках в виде стула. Разглядывая зеленоватое болезненное лицо под царской шапкой, бывалые люди говорили: "Ну, теперь держись, быть боярскому царству и смуте".

Феодор Алексеевич

Когда в 1676 году Феодор Алексеевич венчался на царство, все было спокойно и благополучно. Войны не ожидалось, бунты и разбои затихли. Государственная казна в порядке. Австрийский дипломат Йоханнес Корб писал в это время:

«В Москве такое изобилие вещей, необходимых для жизни, удобства и роскоши, да еще покупаемых по сходной цене, что ей нечего завидовать никакой стране в мире».

Все шло традиционным порядком. Царь Алексей Михайлович заранее объявил наследником сына Феодора и перед смертью благословил его на царство. Единственное, что смутило публику, – крайне болезненный вид молодого царя. Он с самого детства страдал наследственным заболеванием – хронической цингой.

Когда Феодору было всего три года, его по обычаю пересадили с игрушечной лошадки на настоящую. Мальчик был в восторге! Он увлекся всем, что связано с лошадьми, лучшим подарком теперь для него был породистый конь. Родители надеялись, что занятия верховой ездой укрепят здоровье царевича… Но вышло наоборот. Свидетелем несчастного случая оказался близкий друг его отца, боярин Артамон Матвеев:

«Будучи на 13-м году, он однажды собрался в пригороды прогуливаться со своими тетками и сестрами в санях. Им подведена была ретивая лошадь: будущий государь сел на нее верхом. На сани насело так много, что лошадь не могла тронуться с места, но вскакала на дыбы, сшибла с себя седока и сбила его под сани. Тут сани всей своей тяжестью проехали по спине Феодора Алексеевича и измяли у него грудь, отчего он и теперь чувствует беспрерывно боль в груди и спине».

Из-за болезни Феодор был вынужден много времени проводить в покоях, вдалеке от шумных игр. Возможно, поэтому он с детства проявил большую склонность к наукам. Его учителем был знаменитый философ и поэт Симеон Полоцкий.

Феодор получил энциклопедическое образование, прекрасно ориентировался в богословии, философии, риторике, поэтике, свободно владел латынью и польским языком, читал Овидия в оригинале и писал стихотворные сочинения на латыни и церковно-славянском. Он имел обширную музыкальную библиотеку, отлично пел, обладал талантом композитора.

Феодор Алексеевич живо интересовался всем, что происходит в странах Западной Европы, и нередко расспрашивал о европейской истории и обычаях своих врачей-иностранцев. Мечтательный юноша, Феодор собирался разрушить все устаревшее и ненужное, позаимствовать на Западе новое и полезное. Но ему было всего 14, и к власти его просто не пустили. Бразды правления взял в свои руки царский дядя, Иван Милославский, при поддержке многочисленных родственников и примкнувших к ним бояр. По ложному навету был отправлен в ссылку глава Посольского приказа Артамон Матвеев, из-за чего обрушилась внешняя политика. Пока юный царь сочинял стихи и писал утопические проекты преобразований, его родственники де-факто установили в стране олигархическое правление.

Были упразднены приказ Тайных дел и Счетный приказ, которые раньше осуществляли общее управление и контроль системы. Иван Милославский забрал под себя два ключевых приказа: Большой Казны – аналог Министерства финансов, Посольский – аналог Министерства иностранных дел и еще несколько второстепенных. Остальные приказы отдал в кормление своим людям, каждому по 6–7 учреждений. Чтобы хватило прокормиться всем, за несколько лет количество приказов увеличилось с 42 до 60, а общее число чиновников – с 882 человек до 2762. Волокита и коррупция в госучреждениях дошли до абсурда. Изменения в государственном аппарате фактически разрушили вертикаль власти, которую так долго выстраивали первые Романовы.

Однако царь повзрослел, а Милославский этого не заметил. Он продолжал распоряжаться в царском дворце как у себя дома. До тех пор, пока не попытался влезть в личную жизнь Феодора.

…Это была любовь с первого взгляда. 4 апреля 1680 года, на Вербное воскресенье, по Красной площади шел торжественный крестный ход. Огромная толпа глазела на пышную процессию. И в этой толпе 18-летний Феодор увидел ее. Она отличалась от других, – не столько красотой, сколько гордой осанкой и смелым взглядом. Девушку разыскали, это оказалась Агата, или Агафья, Грушецкая, дочь обрусевшего польского шляхтича, которая «сиротствовала» в доме дяди. Феодор велел передать ему, «чтоб он ту свою племянницу хранил и без указа замуж не выдавал».

Но безвестная и худородная Грушецкая в роли царицы никак не устраивала Милославских, с ее появлением рушились все планы расстановки сил при дворе. Иван Милославский заготовил целый список порочащих ее сведений. Но царь Феодор не был наивным и распорядился все проверить. По его указанию Грушецкую осмотрели дворцовые врачи и заверили государя, что девица целомудренна, абсолютно здорова и способна к деторождению.

Ободренный этой новостью царь захотел вновь тайно свидеться со своей избранницей. Он поехал гулять на Воробьёвы горы, а по дороге будто бы «случайно» проехал мимо дома Агафьи. Родня показала Феодору Алексеевичу любезную ему девицу в окне светелки. Их взгляды встретились… И Феодор принял первое в своей жизни самостоятельное решение. А злокозненного Милославского велено было спустить с крыльца и при дворе отныне не принимать.

Для соблюдения протокола фиктивные смотрины невест были все же проведены. Все участники этого спектакля знали еще до его начала имя победительницы. И жених, и все боярышни, и устроители. Но отказаться от древнего обычая было нельзя.

Женившись на своей Агафье, Феодор тем самым обрел все права взрослого человека, «вошел в полные лета». Наступило время править. Царь Феодор Алексеевич издал именной указ, обращенный к Боярской думе:

«Боярам, окольничим и думным людем съезжаться в Верх в первом часу и сидеть за делы».

Первым делом была запущена налоговая реформа.

Вместо многочисленных сборов вводилась одна фиксированная подать – на содержание стрелецкого войска. С одного двора в год причиталось 90 денег – стоимость 72 килограммов зерна или 26 килограммов говядины.

Острая нужда в наличных вынудила царя ввести возможность откупа косвенных налогов, что существенно пополнило казну государства. В 1679/80 финансовом году из прихода в 1 220 367 рублей 53 % дали таможенные и кабацкие сборы, 44 % – прямое обложение и 2,7 % – мелкие пошлины.

Следующим шагом царя стала военно-окружная реформа: вся страна, за исключением Сибири и Поволжья, делилась на 9 военных разрядов – округов, из служилого населения каждого разряда формировался отдельный полк. Именно на этой основе спустя 20 лет младший брат Феодора, Петр I, построит новую армию новой страны.

Затем была проведена перепись населения, которая выявила 5 миллионов 600 тысяч человек.

На самом деле с учетом населения Сибири, инородцев и казачества в стране проживало тогда около 12 миллионов человек. По численности населения Россия занимала 4-е место в Европе, по занимаемой территории – первое. Через сто лет численность населения России составит около 15 миллионов, через двести – около 30 миллионов, к концу XIX века – 103 миллиона человек.

Для устранения несправедливости возобновил работу Челобитный приказ; лицо любого чина и звания могло жаловаться также в Расправную палату и лично государю. Узнав однажды, что придворные в челобитных стали уподоблять царя Всевышнему, Феодор возмутился:

«И то слово в челобитных писать непристойно. И если кто впредь дерзнет так писать – и тем за то быть в великой опале!»

Феодор Алексеевич отменил целый ряд телесных наказаний, предполагавших увечье, например отсечение рук, ног, пальцев. Взамен нарушителей соответствующих статей принялись ссылать в Сибирь. Тем самым государство сохраняло себе полноценных работников и было положено начало освоению огромных пустующих территорий за Уралом.

Деревянная Москва, раз в тридцать лет выгоравшая до основания, до «угольев», наконец в полной мере стала «белокаменной» именно при Феодоре Алексеевиче. Деньги на строительство каменных домов выдавались из казны с рассрочкой выплаты кредита на 10 лет. Царь лично приезжал на пепелища и выдавал ссуды. Большая часть долгов по этой средневековой «ипотеке» так никогда и не была оплачена, но дело было сделано: построена каменная Москва.

И, наконец, было отменено местничество – принцип занятия должности в зависимости от знатности рода. Главным критерием становились личные заслуги и мнение царя:

«Быть всем, где кому Великий Государь укажет».

В сенях царской Передней палаты в присутствии митрополитов и епископов были торжественно сожжены Разрядные книги, содержавшие в себе специальные сведения обо всех боярских родах. Отныне родовая ответственность уходила в прошлое, уступая место ответственности личной.

Феодор Алексеевич торопился изо всех сил. Ввел при дворе польскую моду, особо смелые стольники даже начали брить бороды. Основал Типографское училище, из которого позднее выросла Славяно-греко-латинская академия, устроенная по европейскому образцу. Построил Изюмскую засечную черту, тем самым окончательно обезопасив южную границу России. Завел первые в российской истории казенные богадельни. Собирался реформировать суды.

Казалось, что болезнь отступает, но Феодор понимал: времени у него очень мало. А он собирался еще так много сделать…

Но бо́льшую часть времени и денег отняла очередная вой-на – на этот раз с турками и крымскими татарами. Без искусного дипломата Матвеева, который все еще был в ссылке, военного конфликта избежать не удалось.

Через год после воцарения Феодора 100-тысячная крымско-турецкая армия вторглась на территорию Украины. Ей противостояла русско-украинская армия общей численностью около 57 тысяч человек. Несмотря на почти двукратный численный перевес, турки потерпели сокрушительное поражение. Но через год второй поход оказался менее удачным. В 1681 году был заключен Бахчисарайский мирный договор между Россией, Турцией и Крымским ханством сроком на 20 лет. Левобережная Украина, Запорожье и Киев оставались за Россией, граница с Турцией устанавливалась по Днепру, между Днепром и Бугом оставалась буферная зона.

Эта война отняла у государя много душевных сил. Поэтому он был рад заключению мира. И здоровье его заметно окрепло. Быть может, потому, что его возлюбленная супруга была в положении, и к лету они ожидали появления на свет царского первенца. Но счастье продлилось недолго.

Царица умерла в родах, а новорожденный царевич Илья пережил мать всего на шесть дней. Феодор так и не смог оправиться от этой потери. Его состояние стало ухудшаться с пугающей быстротой. Понимая, что нужен наследник, через некоторое время Феодор согласился на второй брак. Невестой стала 14-летняя Марфа Апраксина. Во время венчания Феодор сидел, стоять сил уже не было.

27 апреля 1682 года, через два месяца после свадьбы, он умер, не успев отдать распоряжения о наследнике.

Феодор Алексеевич мог бы стать настоящим просвещенным монархом и вывести Россию в русло общеевропейской цивилизации. Для этого у него было все – образование, воля, характер, – все, кроме здоровья.

Всего за 6 лет правления Феодора Алексеевича была создана основа для самой мощной в мире регулярной армии. Учреждена система социальной поддержки и трижды снижались налоги. На тысячи верст расширилась территория страны. В невероятно короткие сроки отстроена в камне столица. Заложены основы системы светского образования: Феодор уже одобрил проект создания, но подписать указ не успел.

Его смерть ожидали: одни – с надеждой, другие – со страхом. Опустевший трон открывал дорогу во власть двум боярским кланам – Милославским, родственникам покойной царицы Марии, и Нарышкиным – родственникам здравствующей царицы Натальи. Весь вопрос был в том, кто быстрее добежит до трона: кандидат от Милославских – царевич Иоанн, пятнадцати лет, полуслепой и в целом очень больной человек, или кандидат от Нарышкиных – царевич Пётр, здоровый и умный, но всего десяти лет от роду.

Традиционный порядок престолонаследия в России был основан на семейном принципе: право на престол передавалось по нисходящей мужской линии, то есть от отца к сыну, в крайнем случае от старшего брата к младшему. Женщины из линии престолонаследия исключались. Если наследник престола несовершеннолетний, регентом при нем могла быть его мать – вдовствующая царица. Поэтому обычно рядом с малолетним царем получали силу и влияние его родственники по материнской линии.

Через час после кончины Феодора Боярская дума при активной поддержке патриарха Иоакима провозгласила царем малолетнего Петра Алексеевича. Клан Нарышкиных вырвался вперед. Для всех дворцовых обитателей это означало, что одни верхние бояре сменились на других. Но для одного человека это было крушением всех надежд.

Софья Алексеевна

Софье Алексеевне, старшей сестре умершего царя Феодора, уже исполнилось 25 лет. Она была очень умна, очень некрасива и готова на все, лишь бы избежать обычной судьбы русских царевен. Она хотела простых вещей: вырваться из заточения, любить, быть счастливой… Но обычная девичья доля ей была заказана.

К 1682 году в Теремном дворце обитали 9 царевен: Анна (52 года), Татьяна (46 лет), Евдокия (32 года), Марфа (30 лет), Софья (25 лет), Екатерина (24 года), Мария (22 года), Феодосия(20 лет), Наталья (9 лет). Замуж они выйти не могли: русские не подходили по статусу, иностранцы – по вере. Всю жизнь царевны проводили в своих покоях, в строгой изоляции от посторонних, выезжая только на богомолье или на важную церемонию. Окна их возков наглухо закрывались шторами, а если царевна шла пешком, то ее отгораживали от зрителей суконными полотнищами и большими зонтами. Доступные развлечения – катания летом на качелях в дворцовом саду, зимой – на санях, и выступления придворных песельников. Главные занятия – молитвы, богослужения и благотворительность. Участвовать в престолонаследии они не могли ни при каких обстоятельствах.

Все царевны заканчивали образование годам к десяти, научившись грамоте и арифметике, но Софья упросила позволить ей заниматься дальше, с учителем брата Феодора, Симеоном Полоцким. Она изучала философию, богословие, риторику, польский и латынь, очень много читала, сочиняла нравоучительные пьесы. Ее любимым персонажем была византийская царевна Пульхерия, мудрая соправительница при немощном брате. Софья тоже хотела стать соправительницей. Феодор иногда прислушивался к ее мнению, но не более. Его смерть дала Софье долгожданный шанс. Если на трон сядет другой брат, слабый и больной Иоанн, Софья станет русской Пульхерией. Но… мешали Нарышкины – родственники ненавистной мачехи. И Софья разработала многоходовую комбинацию прихода к власти. Роль пусковой пружины она отвела стрельцам.

Стрельцы – аналог европейских мушкетеров – были основой русского пешего войска. В Москве было расквартировано 26 полков общей численностью 22,5 тысяч человек. В свободное от службы время стрельцы имели право заниматься торговлей и обладали налоговыми льготами. Рядовой стрелец получал жалованье 3–5 рублей в год плюс 12 четвертей хлеба. Годовое жалованье офицера-сотника составляло от 15 до 20 рублей, полковники получали в среднем от 30 до 60 рублей. Но в отдельных случаях около 200 рублей – за счет подчиненных.

К началу 1680-х годов жалованье стрельцам выплачивалось неравномерно, часть денег забирали себе полковники, при этом заставляли рядовых стрельцов работать в своих усадьбах как крепостных. Стрельцы были близки к точке кипения. Этим и воспользовалась царевна Софья. Ее провокаторы распускали разные нехорошие слухи о Нарышкиных – родственниках царя – и подбивали стрельцов на бунт.

В это время в Москву из ссылки вернулся сторонник Нарышкиных Артамон Матвеев – опытный политик, вполне способный взять ситуацию под контроль. И Софья пошла ва-банк. Стрельцам сообщили, что Нарышкины извели царя Феодора и собираются отравить царевича Ивана…

По настоянию Патриарха Иоакима вывели на Красное крыльцо показать толпе царевичей Иоанна и Петра, живых и здоровых. Но стрельцам нужны были Нарышкины и их сторонники. Толпа ворвалась во дворец. Иван забился в угол. Пётр изо всех сил вцепился в Артамона Матвеева. Но маленького царя отшвырнули прочь, как щенка, и на его же глазах сбросили Матвеева с крыльца на подставленныекопья.

Один из очевидцев расправы, подьячий Патриаршего приказа, писал:

«В мелочь изрубили Артамона Матвеева. Да боярина князя Юрья Долгоруково за ворота выволокли и искололи. И на другой день ево ж мертвого изрубили в мелкие части. Казну разгромя, все изодрали и розметали. В царских хоромах по всем ходили невежливо с ружьем и искали бояр казнить, дверь у полат вырубили, и дворецкого его по веревки в окно ж метали, и вис он на веревки».

Бойня продолжалась еще 3 дня. Были убиты братья царицы Афанасий и Иван Нарышкины, боярин Языков, глава Стрелецкого приказа князь Михайло Долгорукий, глава Посольского приказа дьяк Иванов, царский лекарь Иоганн Гутменш – всего около 100 человек.

19 мая стрельцы потребовали уплатить им все долги за 40 лет в размере 240 тысяч рублей. 23 мая поступил новый ультиматум: на престол посадить двух царей – Ивана и Петра. И, наконец, 29 мая – последнее требование, завершающее эту многоходовую игру: до совершеннолетия царей регентом при них сделать царевну Софью.

Это было ничем не прикрытое беззаконие. Потому что за полтора месяца до того на Соборной площади в Кремле царем был венчан Пётр, и ему была принесена присяга. Женщина, прокладывающая себе дорогу к власти руками вооруженных гвардейцев, – в истории России Софья не будет последней на этом пути, но уж точно останется первой.

Софья понимала, что положение ее крайне непрочно. Завоеванную власть нужно было еще как-то удержать. Первым делом она распорядилась полностью выплатить все долги по жалованью стрельцам, для этого понадобилось переплавить часть серебряной посуды из царской сокровищницы. Затем рассадила на все ключевые должности своих людей. Посольский приказ возглавил ее фаворит, князь Василий Голицын. Приказ Большой казны, а также Стрелецкий и Рейтарский (аналоги современного Министерства обороны) – князь Иван Хованский по прозвищу Тараруй, то есть Балабол. Он быстро понял, что стрельцы – серьезная сила и что правительство их боится. И вознамерился сам стать царем – взойти на трон на стрелецких копьях. Так началась «Хованщина» – безумное лето 1682 года, когда Москвой правила стрелецкая хунта во главе с князем Хованским. Город был фактически оккупирован собственной армией.

Но царевна Софья не для того начинала свою опасную игру, чтобы делиться властью с кем бы то ни было. И уж тем более с главой стрельцов Хованским. Благо стрельцы были не единственной военной силой Российского государства. Настала очередь дворян. 19 августа, в светлый праздник Преображения Господня, под предлогом посещения Крестного хода в Донском монастыре Софья Алексеевна покинула стены Кремля. Но вскоре ее возок свернул с дороги и окольными путями двинулся в село Воздвиженское близ Троице-Сергиева монастыря. Там Софья расположила свою временную резиденцию и разослала письма по многим городам с описанием стрелецкой крамолы и бунта. Теперь оставалось только ждать сбора дворянского ополчения.

В конце XVII века дворянское ополчение насчитывало 14,5 тысяч человек – 10 % от общей численности государственной армии. Состояло из молодых дворян и детей боярских, которые за службу получали земли. Помимо воинских сборов, обязаны были являться на ежегодные смотры «конно, людно и оружно», то есть на коне, со своим оружием и доспехами и в сопровождении нескольких вооруженных холопов. Половину государственного войска (77 760 человек) составляли регулярные конные полки рейтар, драгун и гусар, набранные из иностранных наемников. Стрелецкие войска составляли 35 % вооруженных сил.

Время работало на Софью. Когда Хованский сообразил, что его переиграли, он отправился к Софье на переговоры. Его уже ждали. Царевнины стольники схватили его на постоялом дворе сонного и привезли к Софье в Воздвиженское 17 сентября, как раз в день ее рождения. Поставили перед царевной на колени, зачитали обвинение в измене и отрубили голову. Главой Стрелецкого приказа был назначен верный пес Софьи, Фёдор Шакловитый.

Бунт закончился. Царский двор вернулся в Москву: правительница и «старший царь» Иоанн обосновались в Кремле, царица Наталья и «младший царь» Пётр – в загородной резиденции Преображенское.

Село Преображенское на берегу Яузы, территория – 24 гектара, деревянный дворец двадцатилетней давности. Из всех загородных резиденций самая далекая от Кремля. Через год «младший царь» Пётр соберет в Преображенском из дворовых и крестьянских ребят «потешное» войско, которое потом превратится в Преображенский полк, первый полк гвардии Российской империи.

Установилось хрупкое равновесие. Юные цари и царевна Софья сходились вместе только во время важных церемоний. Специально для царей-соправителей сделали двойной трон, с окошком для царевны Софьи. Во время приемов иноземных послов она, стоя за троном, подсказывала Петру, что нужно говорить. Пётр, хоть и маленький, соображал быстро. А Ивану было все равно. Как и все мальчики, рожденные Марией Милославской, Иван Алексеевич был болезненным с детства – водянка, цинга, общая слабость. Плюс задержка интеллектуального развития и очень слабое зрение. Он был вялым, равнодушным, ничем особенным не увлекался и никакого интереса к власти не проявлял.

Государством управляла Софья, советуясь со своим фаворитом Голицыным, который получил пышный титул «Большого полка дворовый воевода, царственные большие печати и государственных великих посольских дел сберегатель». С одобрения Софьи Голицын составил фантастический по тем временам проект преобразования государства, которым опередил свое время без малого на 150 лет. Главным пунктом было освобождение крестьян от крепостной зависимости. Но проект не состоялся. Тогда подобное действие могло привести к большому дворянскому мятежу.

Современники называли князя Василия Голицына не иначе как «великий». Убежденный западник, свободно говоривший на пяти иностранных языках, непревзойденный дипломат, человек энциклопедических знаний и государственного ума. Да еще и первый красавец Москвы… Софья была влюблена в него без памяти.

Едва ли не каждый день писала ему нежные письма:

«Я, батюшка мой, здорова твоими молитвами. А вы, свет мой, не стойте. И так вы утрудилися. Чем вам платить за такую нужную службу, наипаче всех твои, света моего, труды, если б ты так не трудился, никто б так не сделал».

Голицын призывал Софью продолжить начинания ее брата Фёдора. Но Софья пока не обладала достаточной властью, чтобы преодолеть сопротивление боярской оппозиции[1]. Однако именно она открыла первое в России высшее всесословное учебное заведение – Славяно-греко-латинскую академию на базе училища, основанного ее братом Феодором.

Первыми преподавателями стали знаменитые греческие ученые, доктора Падуанского университета Иоаким и Софроний Лихуды. Обучение делилось на 8 классов и длилось 12 лет. Основные дисциплины – греческий, латынь, грамматика, риторика, философия и богословие. Академия располагалась на территории Заиконоспасского монастыря на Никольской улице, в настоящее время ее здание занимает РГГУ. Среди выпускников Академии – ученые Леонтий Магницкий и Михайло Ломоносов, поэты Антиох Кантемир и Василий Тредиаковский, этнограф Степан Крашенинников, архитектор Василий Баженов. Из Академии возникли Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Академия наук и Московская духовная академия. В 2010 году Славяно-греко-латинская академия возрождена как высшее образовательное и научное учреждение.

К 1686 году подошло время продлевать мирный договор с Польшей, который был подписан еще при царе Алексее Михайловиче. Усилиями канцлера Голицына и его сотрудников после долгих и трудных переговоров 6 мая 1686 года в Москве был подписан так называемый Вечный мир между Россией и Польшей, венчающий внешнюю политику всего XVII века и очень выгодный для России: за Русским царством окончательно признавались территории Смоленщины и Черниговщины, а также Левобережной Украины, Запорожье и Киев.

Но Вечный мир имел дополнительное условие: Россия вступала в антитурецкую Священную лигу европейских государств и обязывалась воевать с Крымским ханом – вассалом Турции. Голицын попытался тянуть время, он был против этой войны, но Софья уже грезила громкими победами. Ей казалось, что маленькая победоносная война поможет ей закрепиться на троне. Воеводой Софья назначила князя Голицына, несмотря на его нежелание и отсутствие полководческих талантов.

Не успел Голицын уйти в поход, как вслед ему полетели Софьины письма:

«Свет мой, братец Васенька, здравствуй, батюшка мой, на многие лета. А мне, свет мой, веры не имеется, что ты к нам возвратишься. Тогда веру заимею, когда увижу в объятиях своих тебя, света моего».

В мае 1687 года 100-тысячная русская армия соединилась на левом берегу Днепра с донскими и запорожскими казаками и направились к Перекопу. Но степь оказалась выгоревшей, что полностью лишало конницу фуража. По слухам, степь жгли не татары, а запорожские казаки, которые не хотели усиления России. Поход пришлось прервать. На следующий год войско составило уже 150 тысяч человек. 15 мая состоялось единственное сражение, где татары отступили, и через пять дней русская армия подошла к Перекопу.

Софья писала Голицыну:

«Письма твои к нам все дошли в целости из-под Перекопу. Я брела пеша из Воздвиженского. Я не помню, как взошла: читала идучи. Бог, свет мой, ведает, как желаю тебя, душа моя, видеть».

Сразу же за Перекопом простиралась безводная степь. И в Крым Голицын идти не решился: он предпочел обойтись без массовых жертв и вернулся, сохранив армию. Последнее, впрочем, было довольно условно: от жары и голода русская армия потеряла едва ли не половину своего состава. И это без столкновений с неприятелем. Итоги второго Крымского похода были близки к катастрофическим.

Пока Голицын воевал, его возлюбленная, правительница Софья, предпочла ему другого. Новый фаворит, стрелецкий начальник Фёдор Шакловитый, изо всех сил старался угодить правительнице. Шакловитый вызвал в Москву знаменитого украинского художника Александра Тарасевича, который сделал парадный портрет Софьи – в царской короне со скипетром и державою в руках, на фоне двуглавого орла. Софье понравилось. По ее приказу портрет был гравирован на меди, отпечатан во множестве экземпляров и отправлен ко всем европейским дворам.

К тому времени она уже присвоила самой себе титул «Великая государыня, благоверная Царевна и Великая Княжна». Стала появляться на официальных церемониях и приемах послов – не за спинкой трона, а открыто. Ее вдохновлял пример английской королевы Елизаветы.

Как только Ивану исполнилось 18 лет, Софья тут же женила его на 20-летней Прасковье Салтыковой, рассчитывая на скорое появление наследника, тогда клан Милославских получит династическое преимущество. Но прошло еще 5 лет, прежде чем царица Прасковья забеременела. Тогда засуетились Нарышкины. Петру еще и 17 лет не исполнилось, как его спешно женили. Невесту нашла царица-мать. 19-летняя Евдокия Лопухина не отличалась ни умом, ни образованностью, зато была отменного здоровья. Начиналась новая гонка: кто первый родит наследника.

У Ивана и Прасковьи родится 5 дочерей, из них выживут три: Екатерина, Анна, Прасковья. Анна Иоанновна станет российской императрицей. Дочь Екатерины Анна Леопольдовна – регентом при малолетнем императоре Иоанне VI. На нем прервется линия Романовых-Милославских.

У Петра и Евдокии родится три сына, из которых выживет только старший – Алексей. Его сын станет императором Петром II, на нем закончится прямая мужская линия Романовых-Нарышкиных.

30 мая 1689 года Пётр стал совершеннолетним. Софье, как регенту, полагалось сложить с себя полномочия. Но она не собиралась этого делать. По ее приказу Шакловитый все лето вел подрывную работу среди стрельцов, чтобы с их помощью опять совершить государственный переворот. Собирал полковников, говорил: Нарышкины хотят царевну Софью и царя Ивана извести, а стрельцов разослать по дальним крепостям. Полковники охали, но на открытый бунт не решались. Тогда были озвучены «гонорары» за участие в перевороте: рядовым по 2 рубля, сотникам по 10, полковникам по 100, плюс право грабить дворы убитых. Напряжение нарастало.

В ночь с 7 на 8 августа из Стрелецкой слободы в Преображенское тайно прибыли гонцы доложить Петру, что готовится покушение на него и переворот.

Вечером правительнице Софье доложили: в Преображенском пусто – царь Пётр, и царица-мать с беременной невесткой, и весь двор отбыли в Троице-Сергиев монастырь. За Петром ушли два потешных полка и еще стрелецкий полк под командованием полковника Лаврентия Сухарева… Повторялась история Хованщины. Только теперь время работало против нее. Из охотника она превращалась в добычу.

Из Лавры Пётр отправил письмо брату-соправителю Ивану:

«Сестра наша царевна Софья Алексеевна государством нашим начала владеть своею волею. Ныне злодеи наши Федька Шакловитый с товарищи умышляли о убивстве нашим и матери… А теперь, государь братец, настоит время царствие править самим, понеже пришли в меру возраста своего, а сестре нашей в расправе дел быти не изволяем. Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владеть мимо нас!»

13 августа Софья направила к Петру посла – боярина Ивана Троекурова. Он вернулся ни с чем.

16 августа в Троицу поехал боярин Пётр Прозоровский. Результат тот же.

20 августа Софья упросила поехать патриарха Иоакима. Патриарх не вернулся, остался при Петре. В Троицу начали потихоньку перебираться бояре, чиновники и даже стрельцы.

27 августа Софья поехала сама на переговоры к брату, прекрасно понимая, что не нужно этого делать, что будут только напрасные унижения. Но сидеть и ждать сил не было. В 10 верстах от Троице-Сергиева монастыря, в том самом селе Воздвиженском, где 7 лет назад казнили Хованского, Софью остановил тот же самый боярин Троекуров, который две недели назад был ее послом, и передал приказ Петра возвращаться.

31 августа Софья вернулась в Москву. Собрала стрельцов на площади и, стоя на дворцовом крыльце, плакала перед ними, жалуясь на брата. Но эффект оказался прямо противоположный: вместо того чтобы возмутиться, стрельцы испугались. Бегство из Москвы в Троицу стало массовым. Князь Василий Голицын, не в силах наблюдать эту агонию, сказался больным и уехал в свое подмосковное имение Медведково. Рядом с Софьей остался только верный Шакловитый.

4 сентября к Петру ушли все иноземные полки во главе с генералом Гордоном.

6 сентября стрельцы схватили своего начальника Шакловитого и отвезли его к Петру на суд.

7 сентября в Троицу приехал князь Василий Голицын. Пётр его не принял и велел отправляться в ссылку в Каргополь.

8 сентября имя Софьи было официально исключено из царского титула.

9 сентября к Софье явился все тот же боярин Троекуров и передал ей царскую волю: поселиться на вечное житье в Новодевичий монастырь.

12 сентября на большой дороге близ Троицкой лавры был казнен Шакловитый.

16 октября весь царский двор, бояре и войска вернулись в Москву.

Во главе государства встал Пётр I. Его старший брат и формальный соправитель Иван V участвовал во всех положенных церемониях до тех пор, пока позволяло здоровье. Но уже к 27 годам он был совсем плох, с трудом передвигался и почти ничего не видел. Он умер 8 февраля 1696 года, немного не дожив до своего тридцатилетия[2].

Царевна Софья жила под стражей в Напрудной башне Новодевичьего монастыря. Продовольствие поступало с царского стола. Денежное содержание составляло 2600 рублей в год – как у всех остальных царевен. С ней оставался небольшой штат прислуги: старая кормилица, 2 казначеи и 9 боярынь-постельниц.

Девять лет Софья Алексеевна тихо жила в монастыре. Царицей стать не удалось, один любовник погиб, другой в далекой ссылке… Но Софья не смирилась и не сдалась. Рассылала письма через верных ей людей, плела интриги, уговаривала…

В июне 1698 года, когда царь Пётр в Голландии, на Саардамской верфи, учился строить корабли, из Великих Лук в Москву отправились, перебив своих полковников, 4 тысячи мятежных стрельцов – возвращать на престол Софью. Против них выступили правительственные войска: Преображенский, Семеновский, Лефортов и Иноземный полки генерала Гордона и дворянская конница воеводы Шеина. В 40 верстах от Москвы, под Новым Иерусалимом, стрельцы были разбиты. Началось следствие.

Первый розыск проводил Шеин. За три дня 130 бунтовщиков были повешены, 140 биты кнутом и отправлены в ссылку, 1960 стрельцов переведены в дальние города. В августе вернувшийся в Москву Пётр провел новое следствие. Были казнены еще 2000 стрельцов, наказаны кнутом и клеймением 600. Тела повешенных на кремлевской стене и возле Новодевичьего монастыря не убирали до февраля. Стрелецкая слобода была разорена, все 16 не участвовавших в бунте полков расформированы. Стрелецкое войско прекратило свое существование.

Царевна Софья была насильно пострижена в монахини с именем Сусанна. Ее ближних боярынь допросили с пристрастием и отправили в дальние монастыри. Размер содержания царевны сильно сократили, сменили весь штат, надзор значительно усилили. Прямо под окнами ее кельи 5 месяцев висели трупы трех стрельцов, к руке одного привязана челобитная на имя царевны Софьи с просьбой снова стать правительницей…

…Она держала в страхе весь царский двор, умела расположить к себе любого человека, могла вызывать и успокаивать бунты, заключила блистательный мир и проиграла странную войну. Она мечтала стать настоящей правительницей – как византийская царевна Пульхерия или даже английская королева Елизавета. Она первая сумела вырваться из теремного заточения к женскому счастью и неженской власти. Но время женщин-правительниц в России еще не пришло. За 7 лет на троне – 15 лет в монастырской келье.

…Инокиня Сусанна, в миру царевна Софья Алексеевна, умерла в 1704 году, в 46 лет. Ее тихо похоронили на кладбище Новодевичьего монастыря. Никого из родственников на похоронах не было. Весь царский двор к тому времени уже переместился на берег холодного моря, в наскоро построенный городок Санкт-Питерсбурх.

История Русского царства заканчивалась. Начиналась история Российской империи.

Пётр I Алексеевич

Пётр был младшим сыном царя Алексея Михайловича и последним в очереди на престол. Когда ему было 4 года, умер отец, на престол взошел старший брат Фёдор.

В 10 лет, после смерти Фёдора, Пётр вместе с братом Иоанном был венчан на царство. И тогда же, во время стрелецкого бунта, впервые столкнулся с разъяренной толпой. С тех пор на всю жизнь у него остались судороги и нервный тик – следы ужаса, который он пережил, стоя на забрызганном кровью крыльце. Разве знал тогда кто-нибудь, что этот испуганный мальчишка вскоре разрушит старую страну, чтобы на ее руинах построить новую?

В конце XVII века Россия занимала территорию от Архангельска до Каспия и от Левобережной Украины до Тихого океана. Население составляло 10,5 миллиона человек. Экономическая стабильность, которой добились первые Романовы, к концу века сменилась стагнацией, или застоем. Почти не имелось крупных промышленных предприятий, внешняя торговля не развивалась из-за отсутствия выхода к Черному и Балтийскому морям. Флота не было – ни торгового, ни военного, сухопутная армия, которая хорошо себя показывала в противостоянии с прежними противниками России – турками, татарами и поляками, была малоэффективна против нового противника – регулярных западноевропейских армий. В это же время в глазах иностранных дипломатов Россия была отсталой азиатской страной, которая не могла принимать участие в европейской политике. Царь Феодор и вслед за ним царевна Софья пытались провести модернизацию российской жизни, но им не хватило ни времени, ни сил.

Отстраненный царевной Софьей от власти, Пётр вместе c матерью, царицей Натальей, перебрался в подмосковную усадьбу Преображенское.

Когда царю исполнилось 11 лет, для его забавы в селе Преображенском было набрано Потешное войско. Солдатами стали сверстники Петра – сыновья дворцовой прислуги и окрестных крестьян. Царская забава быстро переросла обычную игру. 14-летний Пётр затребовал для Потешного войска 16 чугунных пушек. В качестве учителей в Немецкой слободе были наняты артиллерист Теодор Зоммер и опытный военный Патрик Гордон. Потешное войско уверенно превращалось в личную гвардию царя Петра.

В это же время юный царь начала осваивать азы флотоводства. На Плещеевом озере близ Переяславля была создана потешная верфь.

Царь Пётр резко выделялся среди окружающих. Его рост составлял 204 сантиметра – почти на полметра больше среднего мужского роста того времени. Телосложение непропорциональное: длинные руки с крупными кистями, маленькая ступня 38-го размера, узкие плечи – 48 сантиметров, маленькая голова. Черты лица правильные, но в моменты сильного волнения искажались судорогой – нервный тик, последствие детских потрясений.

С самого детства Пётр отличался невероятной энергией. Сейчас бы ему поставили диагноз «гиперактивность». Ему было трудно долго усидеть на одном месте, к тому же его лишили хороших учителей, которые были у его старших братьев. Поэтому Пётр не закончил даже традиционный для русского царевича курс образования и всю жизнь писал с грамматическими ошибками. Читая письма неугомонного сына, присланные с Плещеева озера, царица Наталья Кирилловна и плакала, и смеялась:

«Вселюбезнейшей и паче живота телесного дражайшей моей матушьке гасударыни царице и великой княгине Наталии Кириловьне, сынишька твой, в работе пребывающей, Петрушька. У нас молитвами твоими здорово все. Озеро вскрылось, и суды все, кроме большого коробля в одделке. Только за канатами станет, и о том милости прошу, чтопъ те канаты по семисот сажен исъ Пушкарского приказу не мешкоф присланы были; а за ними дело станет, и житье наше продолжитца. По семъ паки благословения прошу».

С малых лет Пётр проявлял интерес ко всему, что связано с ручным ремесленным трудом. Уже к 18 годам он в совершенстве знал 14 ремесел. Изучал военное дело, фортификацию и кораблестроение, учил немецкий и голландский – в живом общении с жителями Немецкой слободы.

Немецкая, или Кукуйская, слобода возникла еще в середине XVII века, когда Алексей Михайлович велел выселить всех иностранцев, не принявших православную веру, за пределы города. Располагалась на правом берегу Яузы, возле ручья Кукуй. Имела собственную инфраструктуру и управление. Население – европейцы разных национальностей, приехавшие в Россию работать по найму, – военные, врачи, ремесленники.

Немецкая слобода была совсем рядом с Преображенским – прямо за рекой. Пётр ежедневно видел шпили лютеранской кирхи и слышал звуки чужой заманчивой жизни. И когда, не совладав с любопытством, он решился посетить слободу, там его уже ждали.

Швейцарец Франц Лефорт, храбрый офицер, красавец и силач, когда-то нанимался на русскую службу как военный, но основным его занятием была светская жизнь. Он превратил в профессию то, что сейчас называют «тусовщик», и в этом качестве оказался очень нужен молодому русскому царю. Именно Лефорт представил Петру дочь местного кабатчика Анну Монс, которая станет царской фавориткой, и отдал ему своего расторопного камердинера Алексашку Меншикова, будущего друга и сподвижника Петра во всех его начинаниях.

17-летний Пётр зачастил на Кукуй, начал говорить по-немецки, научился танцевать с дамами, пить вино и курить трубку. Все это сильно беспокоило его мать, царицу Наталью Кирилловну. Решено было Петра женить, чтобы остепенился. В невесты ему выбрали 19-летнюю Евдокию Лопухину – идеал старомосковской девицы: статная, красивая, спокойная и очень набожная. Но не прошло и двух месяцев после свадьбы, как новоиспеченный муж уехал на Плещеево озеро, к своей новой корабельной потехе.

Пётр требовал, чтобы его называли не «государь», а «господин бомбардир». Слушался во всем голландского корабела Картена Брандта. Своими руками смолил и конопатил старый ботик, который разыскал среди рухляди в измайловском сарае:

«Гуляя по амбарам, увидел я судно иностранное, спросил Франца, – что за судно? Он сказал, что то – бот аглинской, и ходит он на парусах не только что по ветру, но и против ветру; которое слово меня в великое удивление привело и неимоверно».

Тем временем в Москве готовился переворот: Софья пыталась удержать власть, ее доверенные подбивали стрельцов убить Петра. Охрану Преображенского усилили. Пётр находился в крайнем напряжении. И когда душной августовской ночью в Преображенское явились стрелецкие гонцы предупредить царя о покушении, у Петра не выдержали нервы.

Царь выбежал на двор в одной рубахе. Вскочил на коня и один, без сопровождающих, ускакал в кромешную темноту.

Наутро выяснилось: государь ушел под защиту Троице-Сергиева монастыря и велит туда же быть немедля всей своей семье, и двору, и Потешному войску. Вскоре к Петру стали перебираться из Москвы бояре, приказные и войска. К середине сентября все было кончено. Софью заперли в Новодевичьем монастыре, а власть перешла к Петру. И первым серьезным делом молодого государя стал военный поход.

На тот момент Россия вместе с Австрией и Польшей входила в антитурецкую лигу, так называемый Священный союз, и по договору, подписанному еще при Софье, была обязана воевать с Османской империей. Но если Софья отправляла войско против вассалов Османской империи – крымских татар, то Пётр постановил: воевать сразу с турками, то есть идти на Азов – турецкую крепость в устье Дона, которая перекрывала выход в Азовское море. Таким образом он намеревался решить сразу две задачи: выполнить условия договора и прорубить России выход к морю.

Впервые русская армия двигалась не посуху, а по рекам – Волге и Дону, на специально построенных речных судах. Пётр официально был в этом походе «главным бомбардиром», то есть носил чин старшего артиллерийского офицера. Поначалу Азовский поход казался царю продолжением военных потех. Но две попытки штурма провалились. Пётр велел возвращаться. Его первая настоящая война началась с поражения. Царь забросил потехи и попойки. Из-под Азова сразу отправился на Воронежскую верфь. Всю зиму в верховьях Дона близ Воронежа строился галерный флот.

На работы сгоняли крестьян из окрестных деревень, кто пытался бежать, ловили и тут же вешали. Корабли делались наспех, из плохо просушенного леса. От непосильной работы, холода и болезней работники умирали сотнями. Наемные мастера-иностранцы не понимали, как можно строить корабли и в мороз, и в дождь, под открытым небом. Но к весне 1696 года первый русский флот – 2 больших военных корабля, 23 галеры и 1500 малых судов – отправился вниз по реке Дон к Азовскому морю.

Корабли отрезали крепость Азов со стороны бухты от источников снабжения. Осада на суше сопровождалась плотным артиллерийским огнем. Через месяц крепость сдалась. Россия получила выход к Азовскому морю.

В Москву Пётр вернулся победителем.

Однако для продолжения войны с Османской империей нужны были союзники. И Пётр изобрел невероятный, еще невиданный в европейской истории дипломатический ход: в сопровождении Великого посольства – настоящих дипломатов и вельмож, под видом урядника Преображенского полка Петра Михайлова за границу отправился лично государь Пётр Алексеевич. На Москве вместо царя остался боярин Ромодановский. Ему был присвоен титул «князь-кесарь», поручена опека за царской семьей – царицей Евдокией и шестилетним царевичем Алексеем и официально передана вся полнота власти.

Все были потрясены, но никто не посмел возразить или хотя бы удивиться вслух. И только спустя много лет механик Андрей Нартов, который учил Петра токарному делу, напишет в своих мемуарах:

«Слыхал ли кто или читал ли кто в каких-либо преданиях, чтоб какой самодержец при вступлении своем на престол, оставя корону, скипетр и поруча правление царства ближним вельможам, предпринимал странствование по чужим государствам? Пример неслыханный, но в России самым делом исполненный!»

Государь наконец увидел своими глазами тот мир, о котором мечтал с юности. Европа потрясла его. Правда, в картинных галереях и на концертах он откровенно зевал и томился. Но то, что касалось естественных наук, техники, морского дела, промышленности, – все это вызывало у него восхищение и живейший интерес. Он все хотел попробовать своими руками.

В Голландии «урядник Пётр Михайлов» нанялся на судостроительную верфь плотником, чтобы лично пройти все стадии строительства корабля. То же повторилось и в Англии. Иностранцы не знали, что и думать об этом странном юноше – царе московитов. Ему необходимо было везде быть, все попробовать, все вызнать, всему научиться самому и научить своих людей. Его интересовало, как ловят китов, как лечат больных, как делают бумагу… Пётр учился у артиллерийского мастера, посещал Анатомический театр Рюйша… Уговаривал разных мастеров ехать в Россию – и многих уговорил.

Но выполнить основную задачу Великого посольства – найти союзников для войны с Турцией – никак не удавалось. Вся Европа готовилась к борьбе за передел сфер влияния, которая должна была начаться после смерти бездетного испанского короля, и помощь молодому русскому царю варваров в планы великих держав не входила. В Вене Пётр получил дурные вести из России: там взбунтовались стрельцы.

Мятежные полки шли из Великих Лук на Москву, при себе несли грамоту:

«Идти к Москве! Немецкую слободу разорить и немцев побить за то, что от них православие закоснело. Непременно идти к Москве, хотя б умереть, а один предел учинить. Государя в Москву не пустить и убить за то, что почал веровать в немцев».

Пётр, оставив волонтеров доучиваться в Европе, спешно поехал домой. Но по дороге он успел встретиться с польским королем Августом Великолепным. Первый красавец Европы, авантюрист и любитель развлечений, Август предложил Петру тайный союз, но не против Турции, а против Швеции. И Пётр согласился. Вступая в войну со Швецией, Россия могла бы вернуть свои древние новгородские земли на Балтике. Речь шла о восточном побережье Финского залива. Выход к Балтийскому морю означал выход в Европу.

Но прежде чем начинать войну, необходимо было навести порядок у себя в стране. Преодолев за четыре недели триста миль, Пётр прибыл в Москву. К тому времени князь-кесарь Ромодановский уже подавил бунт и проводил розыск.

Пётр сам участвовал в допросах и пытках. Была организована массовая публичная казнь: на Красной площади отрубили головы 800 стрельцам и еще несколько сотен повесили на кремлевских стенах. Пётр своими руками отрубил головы пятерым мятежникам. При казни присутствовали бояре и иностранные дипломаты.

Сразу после стрелецких казней Пётр принялся перекраивать жизнь. Нелюбимую жену Евдокию насильно отправил в монастырь, 8-летнего сына Алексея передал на воспитание своей сестре Наталье. Стал открыто жить со своей любовницей Анной Монс, которую прозвали «Кукуйской царицей». Патриархальная Москва была потрясена такой безнравственностью, но Петра не интересовало ничье мнение. Он был твердо намерен изменить жизнь своих подданных, независимо от их желания.

Пётр собственноручно отрезал боярам бороды. Издал указ, по которому все, кроме крестьян, должны были носить западную одежду и брить лица. С бородой теперь могли ходить только священники и те, кто оплатил особую бородовую пошлину: для вельмож и чиновников от 600 рублей в год (3,5 миллиона рублей на современные деньги), для слуг и извозчиков до 30 рублей в год (180 тысяч рублей на современные деньги).

Всех придворных Пётр заставил изменить уклад жизни: жен и дочерей нарядить в европейские платья, учить танцам и светскому обращению, по утрам чистить зубы и пить кофий, чеснока и кислой капусты отнюдь не употреблять, а есть голландский плод картофель – и так до бесконечности.

И когда через два года в Москву вернулись доучивавшиеся в Англии и Голландии волонтеры, они еле узнали родной город.

…Год 7208-й от сотворения мира должен был начаться, как обычно, с 1 сентября. Но не тут-то было. Россия перешла на летоисчисление от Рождества Христова. Поэтому следующим годом стал 1700-й. Монаршей волею было приказано:

«С сего числа перестать дурить головы людям и считать Новый год повсеместно с первого генваря. В честь Нового года учинять украшения из елей, детей забавлять, на санках катать с гор. А взрослым людям пьянства и мордобоя не учинять – на то и других дней хватает».

Первые в российской истории новогодние забавы закончились большим пожаром. Пётр отнесся к этому равнодушно: он не любил старую Москву, к тому же было недосуг, ведь он готовился к большой войне против Швеции.

Уже был заключен тайный союз с королем Польши Августом II и королем Дании и Норвегии Фредериком IV, причем оба короля считали Петра «младшим братом» и вспомогательной силой. Противника же – 18-летнего короля Карла XII, любителя охот и парадов, – никто из них вообще не воспринимал серьезно. «Он провалился в отцовские ботфорты, откуда его следовало бы вытащить за уши и хорошенько выпороть», – шутил польский король Август, осадив Ригу, входившую в состав Швеции. А датский король не успел пошутить, потому что 4 августа в гавани Копенгагена появился шведский флот. Юный Карл неожиданным ударом вынудил датского короля выйти из войны. Вскоре Август снял осаду Риги и ушел. Пётр с плохо обученной армией оказался один на один с сильнейшей армией Европы. Началась Великая Северная война.

Русские войска осадили крепость Нарву. Артиллерия оказалась слабой, и обстрел крепости результатов не дал. А через две недели к Нарве подошли основные силы шведов. Накануне сражения Пётр оставил главнокомандующим герцога де Кроа и уехал в Новгород. Он не видел, как железная шведская пехота разметала по полю русские полки, и только преображенцы и семеновцы, то самое некогда «потешное войско», стояли до последнего – по колено в крови; не видел, как сдавались в плен наемные иностранные офицеры; как бросали к ногам короля Карла русские знамена при капитуляции. В это время Пётр уже готовил новую армию для новой битвы.

Армия Петра впервые в истории России стала формироваться как регулярная, то есть на основе рекрутской повинности: дворяне обязаны были служить поголовно, крестьяне выделяли одного новобранца от 20 дворов, служба была пожизненной. Все новобранцы проходили серьезную военную подготовку. За образец были взяты бывшие Потешные полки – Преображенский и Семёновский. Солдаты получили новое обмундирование и вооружение – шпаги и ружья-фузеи вместо старых пищалей. Через 10 лет российская армия насчитывала 200 тысяч солдат всех родов войск и 100 тысяч нерегулярной кавалерии. До Петра Россия никогда не имела столь большой армии, даже в периоды напряженных боевых действий.

После Нарвской катастрофы, чтобы пополнить казну, Пётр принял экстренные меры: увеличил в 4 раза производство денег, уменьшив при этом долю серебра в монете. Это поставило страну на грань очередного всенародного бунта. Действия Петра давно уже вызывали недовольство: заставляет носить еретическую одежду, курить дьявольскую траву-никоциану, втравил страну в войну на севере. В народе и без того уже поговаривали, что царь вернулся из-за границы подмененный, а подлинный-де царь остался за морем в темнице. А иные и вовсе называли царя антихристом. Пётр не обращал внимания. Он собирался уже снять церковные колокола, чтобы переплавить их на пушки, и изъять всю казну у монастырей, но тут вмешался князь-кесарь Ромодановский. Как глава Преображенского приказа – органа тайного сыска, князь отлично знал о настроениях в обществе. Он открыл Петру тайные запасы серебра царя Алексея Михайловича – своеобразный стабилизационный фонд на случай крайней надобности. На эти деньги Пётр построил несколько кораблей – основу российского военного флота и запустил металлургические заводы на Урале, которые вскоре обеспечили армию превосходной артиллерией.

Развитие собственной артиллерии, полномасштабная военная реформа и резкое увеличение военных расходов вскоре дали свои плоды. Постепенно Россия стала воевать со Швецией на равных, а потом и одерживать победы. Были взяты крепости Мариенбург, Нотебург, Ниеншанц, Нарва…

Пётр почти все время находился со своей армией. И однажды, вернувшись ненадолго домой с войны, выяснил, что Анна Монс, с которой он жил как с женой уже десять лет, ему неверна. И хотя юношеская пылкая любовь давно угасла, для Петра ее предательство было весьма болезненным.

Помог верный друг и соратник царя Александр Меншиков. Он давно подозревал «Монсиху» в измене и подготовил запасной вариант: красивую и расторопную Марту Скавронскую – то ли латышку, то ли белоруску из пленных, захваченных именно в Мариенбурге. Пётр знал, что фельдмаршал Шереметев вытащил Марту буквально из-под драгунской телеги и взял к себе служанкой, а потом вынужден был отдать ее Меншикову. Но все это его не смущало.

Марта оказалась той женщиной, которая была ему нужна. Через два года Пётр поселил ее как свою невесту в Преображенском. Марта приняла православие и получила новое имя – Екатерина Алексеевна. Она родит Петру 11 детей, официально станет его женой и будет коронована как императрица. Все это будет потом. А пока шла бесконечная Северная война. И русские брали крепость за крепостью на Балтийском побережье.

Теперь вся Нева, от истока до устья, была в руках у России. Вскоре на острове Луст Элант, у впадения Невы в Финский залив, была заложена крепость с шестью бастионами, названа «крепость Святого Петра и Павла», первый российский порт на Балтийском море. Вскоре здесь будет новая столица русского государства – Санкт-Петербург. Через полгода в порт Петербурга впервые пришел иностранный торговый корабль. Еще через три года со стапелей новой Адмиралтейской верфи сошел первый военный корабль Балтийского флота. На царском штандарте, в лапах у двуглавого орла, державшего карты трех морей – Белого, Каспийского и Азовского, появилось четвертое – Балтийское.

Строительство новой столицы на Балтике было сложным и затратным. Заболоченные земли требовали осушения и укрепления, частые наводнения – постройки множества дамб и плотин. Только на одну плотину уходило 20 тысяч бревен (то есть 62 тысячи кубометров леса, для перевозки которого сейчас бы потребовалось 20 товарных эшелонов). Ежегодно на строительство Петербурга прибывало до 40 тысяч работников. Здесь впервые в русской истории в массовых масштабах использовался труд заключенных и появились первые стройбаты. Рабочий день длился 12–15 часов, в период белых ночей – круглосуточно. За 15 лет строительства от изнурительного труда в тяжелых условиях погибло не менее 100 тысяч человек.

В Европе победам Петра не придавали особого значения: жадный царь московитов захватил кусок болотистого побережья и лихорадочно его осваивает. Гораздо больше внимания привлекал его противник, шведский король Карл XII. Он воевал в самом центре Европы, против польского короля Августа. Когда Август потерял и войско, и польский престол, Карл вспомнил про Россию и пошел добивать Петра. Они встретились 27 июня 1709 года на большом поле в шести верстах от Полтавы. Накануне решающей битвы оба монарха-полководца объехали свои войска.

Карл обещал своим солдатам, что уже завтра они будут обедать в обозе русского царя:

«Он приготовил нам много кушаний. Идите же завтра туда, куда зовет вас слава».

Царь Пётр тоже обратился к своим войскам:

«Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. Итак, не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь».

Силы шведов в Полтавском сражении составили: 8000 пехоты, 8000 кавалерии и 4 орудия. Силы русских: 25 000 пехоты, 9000 кавалерии и 73 орудия. Сражение длилось 12 часов, шведская армия потерпела сокрушительное поражение. Потери русских: 1300 убитых, 3300 раненых. Потери шведов: более 8000 убитых и раненых, 4000 пленных во время сражения, еще 17 000 – при отступлении.

С этого момента шведская армия перестала быть сильнейшей военной силой Европы. У шведов еще оставался мощный флот, и война не была закончена, но при французском, австрийском и британских дворах с удивлением вынуждены были признать: страна диких московитов, с которой никто раньше не считался, превращается в новую великую державу.

Московская уютная жизнь, терема резного дерева, запутанные улочки и яблоневые сады – все это осталось за бортом петровского корабля. Теперь самым любимым местом для государя стал Санкт-Питерсбурх. Заболоченные, продуваемые всеми ветрами острова в устье Невы Пётр называл не иначе как «парадиз» – земной рай.

Он лично инспектировал строительство Летнего дворца по собственному проекту (была предусмотрена дажеканализация, которой тогда не имелось и в Версале) и наслаждался каждым днем, проведенным в своем «парадизе», где пахло близким морем и пиленым деревом.

Правда, пока что в Санкт-Питерсбурхе особых красот не наблюдалось, было очень грязно, сыро и холодно. Но часть улиц уже замостили: каждый, кто прибывал в Санкт– Питерсбурх на телеге, был обязан привезти 3 камня весом каждый не менее 5 фунтов, а кто на судне – по 30 камней. А Петру уже виделись будущие мраморные дворцы и широкие проспекты, парки, бульвары, одетые гранитом набережные… Новая столица новой страны.

Новой же стране, помимо армии, необходимо все новое: финансы, управление, законодательство. Общего плана реформ у Петра не было: все делалось по мере необходимости, шаг за шагом. На войну нужны были деньги – началась налоговая реформа.

Пётр ввел фиксированную подать, она взималась раз в год подушно, то есть с каждого подданного мужского пола, с крестьян 74 копейки (на современные деньги 4440 рублей), с горожан 1 рубль 20 копеек (7200 рублей), причем в число налогоплательщиков включались категории населения, которые раньше подати не платили, – крестьяне Севера и Сибири, жители национальных окраин и Поволжья. Доходная часть бюджета увеличилась втрое, так было создано финансовое обеспечение дальнейших преобразований.

Вместо Боярской думы был учрежден Сенат – особый орган, который принимал на себя власть в стране, когда сам Пётр был за пределами России – воевал или ездил на переговоры. Вместо множества устаревших органов управления – приказов – устроены 12 коллегий, функции которых четко распределялись по отраслям государственной жизни.

Свою деятельность на троне Пётр I понимал как долг, неустанное служение Отечеству. Этого же строго добивался и от каждого из своих подданных, невзирая на ранги, от крепостного крестьянина до сенатора. Для контроля над госаппаратом Пётр I придумал фискалов – официальных надзирателей за всем и вся. Уличенные во взятках должностные лица жестоко и демонстративно наказывались.

Но коррупция и казнокрадство достигали невиданных масштабов. Из собранных 100 рублей налогов до казны доходило в лучшем случае 30. Капиталы первого казнокрада страны, царского друга и соратника Меншикова, стали сопоставимы с бюджетом страны. Потерявший всякое терпение Пётр собирался уже ввести жесткий антикоррупционный закон, который он сам сформулировал так: «Если кто украдет столько, что на сумму эту можно купить веревку, того повесить». Но главный чиновник страны генерал-прокурор Сената Павел Ягужинский его предупредил: «Государь, останешься без подданных».

Для всех новых учреждений – от Адмиралтейства до Академии наук – Пётр лично участвовал в написании уставов и регламентов, плюс сотни указов, инструкций и постановлений по самым разным вопросам.

Постановления Петра указывали, чем обрабатывать обувную кожу, какой ширины ткать полотна, сколько процентов прибыли брать купцам, как класть печи, чем жать хлеб, как жениться и выходить замуж, чем лечить болезни, в каких гробах хоронить покойников, как вести себя в церкви, сколько раз в неделю топить бани и так далее. Каждый указ и инструкция обязательно оканчивались угрозой наказания: от денежного штрафа (за болтовню в церкви) до смертной казни (за подлог и измену).

Пётр был уверен: подданные как дети, и без его отцовского вмешательства и указаний обойтись не смогут. Мнения самих подданных он, конечно, не спрашивал, как в свое время не поинтересовался мыслями и намерениями своего родного сына Алексея, когда определял, где, как и с кем ему жить.

Алексей, сын первой жены Петра Евдокии Лопухиной, лишился матери, когда ему было восемь лет. Воспитывала его тетка, царевна Наталья. Пётр с детства пытался приохотить его к государственным делам: с 14 лет брал его с собой на войну, давал разные поручения, но все было бесполезно. Отправленный отцом в Европу учиться на судостроителя, царевич Алексей учебу саботировал. А когда царь в качестве экзамена потребовал в своем присутствии начертить корабельный чертеж, Алексей нарочно прижег себе руку свечкой[3].

Отец женил его на ганноверской принцессе Шарлотте, но Алексей ее не любил. И после рождения сына, которого тоже назвали Петром, он жить с женой перестал. Пётр Алексеевич знал, что вокруг царевича собираются всякие подозрительные люди, желающие вернуть старину, и настраивают Алексея против реформ.

Пётр не раз был готов обрушить всю силу своего гнева на злополучного царевича, но за Алексея заступались сердобольные женщины: тетка – царевна Наталья, и мачеха – царица Екатерина. В 1716 году Наталья умерла. Екатерина же родила царю сына, Петра Петровича – возможного наследника. Алексей почувствовал себя совершенно одиноким. И по совету тайных противников Петра бежал за границу – в Австрию. Этим он подписал себе приговор. Русская разведка быстро выследила беглеца, его похитили и привезли к отцу на суд.

Насмерть перепуганный Алексей повинился, назвал сообщников и подписал отречение от престола. Но в ходе следствия выяснилось, что Алексей сказал далеко не все: он планировал государственный переворот, который должен был вернуть Россию на исходные допетровские позиции. Царевич был заключен в каземат Петропавловской крепости. 25 июня 1718 года суд, состоящий из сенаторов, генералов и иерархов церкви, обвинил царевича в государственной измене и вынес ему смертный приговор. На следующий день Алексей был найден мертвым в своей камере. Официальная причина – апоплексический удар. Истинные обстоятельства и причины его смерти неизвестны до сих пор.

Траур объявлен не был. На следующий день после смерти сына Пётр с обычным размахом отпраздновал очередную годовщину Полтавского сражения. Но в письме близкому другу писал:

«Страдаю за все Отечество, желая ему пользы; враги делают мне пакости демонские, труден разбор невинности моей тому, кому это дело неизвестно. Бог видит правду».

В это время Пётр с беспощадной ясностью понял, как хрупки и неустойчивы все его начинания. Случись что с ним – и все пойдет прахом. А ведь он уже давно был болен, и весьма серьезно.

По данным лейб-медика Лаврентия Блюментроста, к 44 годам история болезни Петра выглядела так: хронический бронхит, хронический колит, хроническая почечная недостаточность, мочекаменная болезнь, хронический гепатит, гипертония. Предписанную диету и воздержание от спиртного Пётр почти не соблюдал. Основной метод лечения – промывание серными и соляными водами на минеральных курортах.

Пётр понимал, что ему надо торопиться. И первым делом закончить, наконец, затянувшуюся Северную войну. Но Швеция даже после смерти короля Карла XII не желала подписывать мир и отдавать России часть Балтийского побережье. Требовалось покончить с господством Швеции на море. Первое же крупное морское сражение со шведами при Гангуте окончилось решительной победой русских. Через шесть лет в битве при Гренгаме шведский флот понес тяжелейшие потери. Тогда Швеция заключила военный союз с Англией. Объединенная англо-шведская эскадра адмирала Норриса подошла к Ревелю – базе Балтийского флота, но ее успехи оказались до смешного скромны. Адмиралу Норису удалось захватить только крошечный остров Наргенс. Когда Пётр Алексеевич узнал о «шведской преславной виктории» на ревельском рейде, он велел тут же всем посланникам при иноземных дворах отправить депеши:

«Превеликая эскадра шаутбенахта Нориса захватила остров Наргенс, на коем сожгла дотла избу и баню. И сию добычу уступаем им на раздел, а именно баню – шведскому, а избу – английскому флотам…»

В августе 1721 года был подписан Ништадтский мир. Швеция признала переход к России Ингермандландии (ныне – Ленинградская область), Лифляндии (Латвия и часть Эстонии), Эстляндии (северная часть Эстонии) и части Карелии. Россия выплачивала за эти земли компенсацию 2 миллиона талеров (1,3 миллиона рублей, на современные деньги – почти 8 миллиардов рублей), получала выход к Балтийскому морю и статус великой европейской державы.

Сенат вручил Петру прошение о принятии титула «Отец Отечества, Пётр Великий, Император Всероссийский». С этого момента Русское царство перестало существовать. На его месте родилась Российская империя.

…Петру оставалось жить четыре года. Почти все его дети умерли в младенчестве. Наследник, Пётр Петрович, дожил только до трех лет. Оставались две взрослые дочери – Анна и Елизавета, и внук – маленький Пётр Алексеевич, сын царевича Алексея. Пётр не желал делать его наследником, опасаясь, что вместе с ним к власти придут сторонники старых порядков.

В этой ситуации Пётр решился сломать древние традиции престолонаследия, издав указ о назначении наследника волей правящего монарха:

«Дабы сие было всегда в воле государя, – кому оный хочет, тому и определит наследство».

Весной 1724 года в Успенском соборе Кремля Пётр торжественно короновал свою супругу Екатерину и провозгласил ее императрицей. Но означало ли это, что он намеревался передать ей престол? Никаких распоряжений на этот счет Пётр так и не сделал.

Вскоре после коронации его отношение к супруге резко изменилось. Пётр узнал, что Екатерина изменяет ему, и любовник ее – младший брат бывшей фаворитки Анны Монс, 36-летний красавец Вилим. Это был тяжелый удар. Екатерина была единственной любовью Петра. Единственным человеком, который мог укротить дикие вспышки неконтролируемой ярости.

Голштинский дипломат граф Геннинг Фридрих Бассевич, бывший не раз свидетелем подобных сцен, вспоминал:

«У него бывали иногда припадки, когда им овладевала мрачная мысль, что хотят посягнуть на его особу. Припадки эти были ужасом для его приближенных. Появление их узнавали у него по известным судорожным движениям рта. Императрицу немедленно извещали о том. Она начинала говорить с ним, и звук ее голоса тотчас успокаивал его; потом сажала его и брала, лаская, за голову, которую слегка почесывала. Это производило на него магическое действие, и он засыпал в несколько минут. Чтоб не нарушать его сна, она держала его голову на своей груди, сидя неподвижно в продолжение двух или трех часов. После того он просыпался совершенно свежим и бодрым».

Пётр никогда не был верным мужем. Ведя солдатскую походную жизнь, царь не брезговал случайными связями со служанками, солдатскими женами, установив даже особую «таксу» – один дукат за ночь любви. Никак не могли избежать царского внимания и придворные дамы всех рангов.

Екатерина терпела все измены августейшего супруга, ни разу его не попрекнув. А Пётр терпеть не стал. Красавчик Вилим был арестован, но, чтобы не позорить императрицу, по обвинению во взяточничестве. Через пять дней Монсу объявили приговор, еще через три дня ему отрубили голову. Тело на несколько дней оставили прямо на эшафоте, а голову заспиртовали в большой банке и по приказу Петра поставили в покоях Екатерины.

Больше года император и императрица почти не разговаривали, не обедали и не спали вместе. Осенью 1724-го у Петра начались серьезные проблемы со здоровьем, но, несмотря на запреты врачей, он продолжал заниматься своими обычными делами, ходил под парусом при ледяном ветре. В результате его хроническая почечная недостаточность перешла в стадию сильнейшего обострения.

16 января Пётр не смог встать с постели. Он велел позвать императрицу. Они говорили три часа, и все это время Екатерина стояла перед ним на коленях. Наконец, они помирились и простили друг друга.

17 января боли стали так сильны, что их невозможно было ничем унять. Крики императора разносились по всему дворцу. Екатерина не отходила от его изголовья.

22 января, в промежутке между приступами, Пётр исповедался.

27 января попросил грифельную доску – писать завещание. Он не знал, что уже почти сутки в соседних покоях его генералы и сенаторы решали, кто займет еще не опустевший трон. Для многих из них это был вопрос жизни и смерти. Одна партия – родовитые аристократы, князья Долгорукий, Голицын, Репнин – выступали за десятилетнего Петра Алексеевича, сына царевича Алексея. Другая партия – новая знать, бывшие выскочки Меншиков, Толстой – когда-то участвовали в суде над царевичем Алексеем и теперь опасались мести его сына. Они хотели видеть на престоле супругу императора.

Пётр успел написать два слова: «Отдайте все…» – и впал в забытье. Началась агония.

28 января в 3:30 часа утра под окнами раздался барабанный бой. Внутренний двор и все входы во дворец оказались блокированы гвардейскими полками. Их привели сторонники Екатерины, чтобы воздействовать на противников. Первым оценил обстановку фельдмаршал князь Репнин: «Кто осмелился… без моего приказа?» Ему ответил генерал гвардии Иван Бутурлин: «У меня приказ императрицы».

В 4 часа утра Сенат решил отдать трон Екатерине Алексеевне. Сама она в это время все еще была у постели умирающего Петра.

В 5 часов 10 минут у нее на руках Пётр умер. Ему было 53 года.

Впервые в истории страны официальным правителем страны оказалась женщина. В народе это вызвало недоумение, но небольшое: лимит удивления за время царствования Петра I был давно исчерпан.

Екатерина I Алексеевна

Ее жизнь напоминала волшебную сказку о том, как царь влюбился в простую девушку да и сделал ее царицей. Но императрица Екатерина Алексеевна не то что управлять государством, даже писать не умела. После трех месяцев упражнений научилась только рисовать свою подпись на государственных бумагах. Таким образом она подписала указ об основании Академии наук, который не успел издать Пётр, и указ об организации экспедиции Витуса Беринга. Этим и ограничивалось ее участие в управленииимперией.

Все свое недолгое – чуть больше двух лет – правление Екатерина провела в нескончаемом празднике, словно хотела забыться, заглушить весельем то ли страх, то ли тоску. Императрица пила вино стаканами, меняла любовников, на балах танцевала ночи напролет…

Примерный распорядок дня императрицы выглядел так: в 16:00 она вставала с постели, в 20:00 плотно обедала, ночью прогуливалась в Летнем саду, ложилась спать обычно около 10 часов утра.

Одним из фаворитов императрицы был ее камер-юнкер, молодой лифляндский барон Густав Левенвольде, ничем, кроме приятной внешности, не примечательный. Параллельно был еще польский граф Пётр Сапега, 25-летний интриган, которого Екатерина «за любовь» пожаловала званием фельдмаршала. Но никакого влияния на императрицу ее молодые фавориты не оказывали. Главным человеком при дворе был «светлейший», князь Александр Данилович Меншиков. Когда-то он определил ее судьбу, познакомив с Петром. Потом возвел ее на престол. Теперь он взял в свои руки бразды правления огромной империей. Для того чтобы это не слишком бросалось в глаза, был создан Верховный тайный совет – якобы совещательный орган при императрице, на самом деле фактическое правительство, которому подчинялись и Сенат, и все коллегии. Екатерина на заседания Верховного совета не являлась, ей было недосуг. Один раз она слушала доклады верховников в своих покоях, да и то всего полчаса, потом у нее началась мигрень.

Беспорядочный образ жизни в короткое время подорвал здоровье императрицы. Она сильно располнела, получила целый букет заболеваний – от почечной недостаточности до тахикардии. Вскоре уже всем было очевидно, что Екатерина долго не проживет. Меншиков добился от императрицы завещания, по которому наследником престола становился царевич Пётр Алексеевич при условии, что он женится на дочери Меншикова. Через два месяца, 6 мая 1727 года, Екатерина I скончалась. В народной памяти она осталась как добрая и веселая царица, боевая подруга Петра Великого.

…Многие ожидали, что без железной руки первого императора Россия повернет вспять и вернется на задворки Европы. Но инерция преобразований, заложенная Петром, была настолько мощной, что продолжала действовать и после его смерти. На болотистых островах у холодного моря уже были построены дворцы, разбиты сады и проложены широкие проспекты. Русские корабли, ощетинившись пушками, стояли на рейдах балтийских городов. Русская армия отныне и навсегда стала одной из сильнейших в Европе…

По всей России работали оружейные, парусные, суконные фабрики. Регулярно выходила печатная газета «Ведомости» тиражом от 200 до 4000 экземпляров. По прорытому верхневолжскому каналу из Петербурга в Москву шли купеческие караваны. В Москве и Петербурге действовали высшие артиллерийские, медицинские и навигацкие училища, была учреждена Академия наук. На Урале 9 металлургических заводов выплавляли ежегодно по 7 миллионов пудов чугуна и по 200 тысяч пудов меди.

Созданная Петром государственная машина оказалась достаточно сильной, чтобы пережить начинающийся период безвременья. В ближайшие 40 лет на русском троне не окажется человека, способного держать штурвал так же крепко, как Пётр Великий.

Началась эпоха дворцовых переворотов. Эпоха блистательных балов, причудливых карнавалов, шутов, фейерверков. Самый модный танец – контрданс, в котором постоянно сменяется партнер… А огромная империя живет по инерции, пока ее правители, словно в танце, сменяют друг друга на престоле.

Пётр II Алексеевич

Год 1727. Два года как нет Петра Великого. Уже появляются тревожные сигналы. Два миллиона рублей недособранных налогов. Недостроенные корабли на верфях. Нехватка довольствия и экипировки в армии. Рост взяточничества и волокиты в госучреждениях. Исправить это некому: страной правит Верховный тайный совет – кучка вельмож, которых более всего заботят собственные интересы.

А на престоле 12-летний подросток, внук Петра Великого и его полный тезка.

Пётр II – сын царевича Алексея Петровича и немецкой принцессы Шарлотты Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Десять дней от роду лишился матери, в три года – отца. Из близких родственников осталась только сестра Наталья, на год его старше. Носил титул «великого князя», как наследник престола не рассматривался, пока у императора были сыновья Пётр Петрович и Павел Петрович. Когда они умерли, великий князь Пётр Алексеевич остался последним из Романовых по мужской линии.

Пётр родился и вырос в атмосфере тотальной нелюбви: его родители не любили друг друга, дед не любил отца, отец не любил его самого. Нерадивые няньки, чтобы малыш не плакал, поили его вином. Потом к нему приставили учителей, но и они оказались плохи: мальчик почти не умел правильно изъясняться по-русски, говорил на немецком и немного пользовался латынью. На этом его познания заканчивались. Зато уже к семи годам он был отлично осведомлен о жизни и развлечениях «золотой молодежи».

Юный Пётр не проявлял интереса ни к армии, ни к флоту, ни к наукам – вообще ни к чему, кроме развлечений. Окружавших его людей это совсем не беспокоило, наоборот, так им было даже удобнее. Из Петра намеревались сделать «карманного» царя. Вопрос был только, в чьем кармане окажется этот царь.

К моменту вступления Петра II на престол ближе всех к нему оказался светлейший князь Александр Данилович Меншиков. Именно он, близкий друг и сподвижник великого Петра и его вдовы Екатерины, был на тот момент самым влиятельным человеком в империи. Меншиков убедил умирающую Екатерину, которая была ему обязана собственной властью, подписать завещание, по которому наследником становился великий князь Пётр Алексеевич, но с условием: по достижении совершеннолетия Пётр должен будет жениться на дочери Меншикова. И тогда могуществу Александра Даниловича не будет пределов. Мнением малолетнего жениха никто, конечно, не поинтересовался.

Вскоре после коронации 12-летний Пётр официально обручился с 16-летней Марией Меншиковой. Особой радости по этому поводу он не испытывал, невесту в письмах называл «каменной статуей» и «фарфоровой куклой». Но выборау него не было. Княжна Меншикова, официальная невеста императора, получила титул «Ее императорское высочество» и годовое содержание в 34 тысячи рублей.

Сразу после обручения Меншиков поселил юного царя в своем дворце на Васильевском острове, чтобы оградить его от нежелательного влияния. Приставил учителя – барона Андрея Ивановича Остермана, он же вице-канцлер (то есть заместитель министра иностранных дел). Но уроки императора продолжались недолго. Меншиков внезапно тяжело заболел, оставшийся без его надзора Пётр быстро сблизился с молодым повесой князем Иваном Долгоруковым и забросил занятия. Меншиков проболел полтора месяца[4]. За это время юный император попал под влияние семьи Долгоруковых.

По наущению новых друзей, к которым поспешно примкнул и любимый учитель Остерман, Пётр переехал из дворца Меншикова в Петергоф и расторг помолвку с Марией Меншиковой. Затем решением специально созданной следственной комиссии Меншиков был обвинен в казнокрадстве, лишен всех должностей, титулов, орденов, поместий и имущества и сослан вместе с семьей в Тобольскую губернию.

Много лет назад, когда Меншиков был еще в полной силе, он поссорился с черниговским архиеерем Иоанном (Максимовичем) и отправил его в Сибирь – добился назначения на Тобольскую кафедру. По легенде, владыка, будущий святитель Иоанн Тобольский, предрек тогда всесильному Меншикову: поедешь еще дальше меня. Так оно и вышло. Александр Данилович умер глухой осенью 1729 года в городке Берёзове, затерянном в сибирской тайге.

Теперь во главе огромной страны встали князья Долгоруковы и хитрый Остерман. А государь Пётр Алексеевич занялся любимым делом – охотой.

В отличие от своего прадеда Алексея Михайловича, страстного любителя соколиной охоты, Пётр охотился бессистемно и бездумно. Ему было неважно, как и кого загонять, главное – куда-то скакать с шумом и гиканьем, в окружении охотников, друзей и собак, а потом шумно отмечать в походном шатре очередную удачную гоньбу.

Это было бы вполне естественно для его возраста, если бы не сопровождалось постоянными кутежами. О здоровье же его не заботился никто, кроме сестры Натальи, она единственная действительно любила мальчика-императора и пыталась отвратить его от бесконечных попоек. Но Наталья была больна чахоткой и вскоре умерла. Пётр, которого уже некому было остановить, пил наравне с гвардейцами, и к его услугам всегда и везде были любые женщины. Юный император физически был развит не по годам и выглядел старше своих лет. В довершение ко всему Пётр II влюбился в… родную тетку Елизавету – дочь Петра I.

Но жениться на Елизавете Петру никто бы не позволил. Во-первых, такие близкородственные браки категорически запрещала церковь. Во-вторых, любезный друг Иван Долгорукий уже приготовил ему невесту – свою сестру Екатерину. Императору, чтобы вдруг не заупрямился, предъявили доказательства того, что его любимая тетушка Елизавета влюблена в гренадерского офицера из Преображенского полка. Юный император с подростковым максимализмом почувствовал себя преданным. И демонстративно переключился на княжну Екатерину Долгорукову, в очередной раз приняв правила чужой игры.

А пока при дворе занимались амурами, огромная страна жила сама по себе, практически без управления. Финансы находились в полном расстройстве, в армии началось разложение, международный престиж России падал катастрофически.

Из донесений европейских посланников и шпионов при русском дворе:

«С Россией теперь нет никакого смысла заключать союзнические отношения…»

«Царь думает исключительно о развлечениях и охоте, а сановники – о том, как бы сгубить один другого…»

«Все живут здесь в такой беспечности, что непонятно, как такая огромная машина держится без всякой подмоги…»

Огромный государственный аппарат работал по инерции. Центрального управления не было. Даже Верховный тайный совет почти не функционировал.

Верховный тайный совет был создан еще Екатериной I, чтобы помогать ей управлять империей, а точнее править вместо нее. Официально считался совещательным органом при монархе, на самом деле решал важнейшие государственные вопросы. При Петре II членами Верховного Совета были шесть вельмож: граф Гаврила Головкин, два князя Голицына – Дмитрий и Михайло, два князя Долгоруковых – Василий Владимирович и Василий Лукич и барон Андрей Остерман.

14-летний Пётр понятия не имел, в каком беспорядке находились дела в его стране, а князья Долгоруковы – старший Алексей Григорьевич и младший Иван Алексеевич – делали все, чтобы он об этом и не задумывался. У них была четкая цель: полностью подчинить императора своему влиянию, чтобы с его помощью развернуть страну обратно, к допетровским порядкам. Пётр уже согласился остановить строительство флота (зачем зря тратить деньги?), перенести столицу из Петербурга в Москву (вокруг Москвы отличные места для охоты!). Оставалось всего несколько шагов.

19 ноября 1728 года княжна Екатерина Долгорукова была объявлена невестой императора. Уже через 11 дней состоялось торжественное обручение, невесте едва успели сшить платье.

Въезжая во дворец, роскошная карета невесты зацепилась за низкие ворота, и на глазах зевак и стоявших в карауле гвардейцев с ее крыши в грязь упало позолоченное украшение – императорская корона.

За полтора месяца до свадьбы, чтобы император не успел опомниться, его непрерывно глушили празднествами и развлечениями. И вот 6 января, за 13 дней до свадьбы, Пётр отправился на Водосвятие на Москве-реке – стоя, как верный рыцарь, на запятках саней своей невесты. В крещенские морозы он провел четыре часа в легком камзоле и с непокрытой головой. На следующий день император слег в горячке. Сначала думали, простуда, но вскоре выяснилось, что все гораздо серьезнее: оспа.

Натуральная, или черная, оспа (Variola vera) в XVIII веке была настоящим бичом Европы. В отличие от холеры и чумы оспа не появлялась как эпидемия, а существовала постоянно. Возникла даже поговорка: «Любовь и оспа минуют лишь немногих». Основным назначением декоративной косметики, которую тогда толстым слоем использовали не только женщины, но и мужчины, была маскировка оспенных рубцов. Ежегодно в Европе заболевало оспой более 80 миллионов человек (57 %), из них умирал каждый шестой.

Образ жизни, который вел император-подросток, полностью разрушил его здоровье. На фоне сильной простуды и ослабленного иммунитета оспа развивалась стремительно, и уже через неделю стало очевидно, что надежды на выздоровление нет. Долгоруковы были в отчаянии: все их планы рушились.

И пока император умирал в Лефортовском дворце, уже украшенном для свадьбы, его друзья Долгоруковы заседали по соседству, судорожно придумывая, как им удержать власть. Решено было подсунуть императору на подпись завещание, по которому престол передавался… государыне-невесте, великой княжне Екатерине Долгоруковой. Но подписать завещание император не успел. 18 января, прямо накануне своей свадьбы, он вдруг пришел в сознание, сказал: «Запрягайте сани, хочу к сестре!» – и началась агония. В ночь на 19 января Пётр II умер.

Верховный тайный совет – восемь вельмож, которые решали важнейшие государственные вопросы, – с возмущением отверг аферу Долгоруковых. На русском престоле должны быть Романовы, и, если мужская линия закончилась, стало быть, надо обратиться к женской.

В линию престолонаследия входили: две дочери Петра I – Анна Петровна и Елизавета Петровна, а также три дочери Ивана V, рано умершего брата и соправителя Петра, – Екатерина Иоанновна, Анна Иоанновна, Прасковья Иоанновна. Анна Петровна вышла замуж за герцога Голштинского, в 1728 году родила мальчика Карла Петера Ульриха и умерла через несколько дней после родов. Екатерина Иоанновна была замужем за герцогом Мекленбургским, имела 12-летнюю дочь Елизавету Катарину Кристину. Анна Иоанновна была вдовой Курляндского герцога, детей не имела. Прасковья Иоанновна состояла в браке с генералом Дмитриевым-Мамоновым.

Верховники ночь напролет решали, кому из дам отдать предпочтение. К шести утра выбрали Анну, герцогиню Курляндскую. Ей было 37, она вдовела уже очень давно, жила в захудалой Митаве чуть ли не впроголодь. Сторонников в Москве не имела. Особым властолюбием и умом не отличалась. Почему бы не сделать из нее декоративную императрицу? А чтобы не вышло никакой неожиданности, верховники составили список условий – «Кондиции», которые Анна должна была подписать еще до вступления на престол.

Согласно «Кондициям», императрица не имела права объявлять войну, заключать мир, вводить новые налоги, расходовать государственную казну, производить в чины выше полковника, жаловать вотчины, подписывать смертные приговоры дворянам, а также вступать в брак и назначать наследника престола. Все это мог делать только Верховный тайный совет, а императрице оставалось распоряжаться лишь карманными деньгами и командовать только дворцовой охраной.

Утром 19 января 1730 года народу объявили о смерти императора Петра II. В это же время из Москвы в Митаву отправилась делегация. Через девять дней Анна Иоанновна поставила свою подпись под текстом «Кондиций». С этого момента в России менялся общественный строй: вместо самодержавия – олигархия.

Анна Иоанновна

Анна прибыла в Москву. Ее встретила гвардия – преображенцы. Анна тут же объявила себя шефом Преображенского полка, дала аудиенцию офицерам… И узнала много нового и интересного. Оказывается, в Москве все были весьма возмущены «Кондициями»: никого не устраивал переход власти в руки нескольких аристократов. Возникла дворянская оппозиция Верховному тайному совету, к которой примкнула гвардия…

Еще недавно забытая всеми герцогиня захолустной Курляндии, теперь без пяти минут российская императрица, Анна Иоанновна почувствовала свою силу. И, собрав в аудиенц-зале гвардию и всех «верховников», торжественно разорвала поднесенные ей «Кондиции».

Через неделю был упразднен Верховный тайный совет. Еще через месяц отец и сын Долгоруковы отправились в ссылку в сибирский Берёзов, где годом раньше умер их заклятый враг Меншиков. Но в самую первую очередь – на следующий день после воцарения – императрица затребовала из казны драгоценности, конфискованные у семьи Меншикова, и отобрала себе из них украшений на 23 тысячи рублей (138 миллионов рублей в современном эквиваленте). Вызвала к себе молодого, подающего большие надежды архитектора из обрусевших итальянцев Бартоломео Растрелли и поручила ему строить два новых дворца: зимний деревянный в Кремле и летний каменный на Яузе. Надо было обустраиваться на новом месте.

Следом за Анной Иоанновной в Москву прибыл ее камергер Эрнст Бирон. Курляндский дворянин Бирон был фаворитом Анны, она жила с ним как с мужем, совершенно не смущаясь тем обстоятельством, что Бирон женат и у него трое детей. Младший сын, Карл Эрнст, по всей вероятности, был рожден самой Анной, поэтому она и взяла мальчика с собой в Москву. Чуть позже приехала законная жена Бирона со старшими сыновьями. Все вместе они составляли странную, но дружную семью новой российской императрицы.

Распорядок дня Анны Иоанновны: около 8 часов утра она пила утренний кофе, с 9 до 10 часов работала – принимала министров, подписывала указы. Затем в манеже с Бироном занималась верховой ездой. Около полудня обедала вместе с Бироном, его женой и детьми. Послеобеденный сон занимал около часа, все остальное время посвящалось развлечениям.

Анна Иоанновна часами глазела в окно, или играла в карты с придворными, или просто слонялась по дворцовым комнатам. Возле каждого окна во дворце было приготовлено заряженное ружье, чтобы императрица могла в любой момент выстрелить в пролетающую мимо ворону.

Анна хорошо стреляла по движущимся мишеням. Любила охоту в технике «парфорс-ягд»: с комфортом и без риска отстреливала заранее загнанных животных в огромных количествах. Так, в 1740 году газета «Санкт-Петербургские ведомости» сообщала:

«С 10 июля по 26 августа ее величество, для особливого своего удовольствия… застрелить изволила: 9 оленей, 16 диких коз, 4 кабана, 1 волка, 374 зайца, 68 диких уток и 16 больших морских птиц».

В это же время, согласно общей европейской моде, при русском дворе начали ставить итальянские музыкальные спектакли, возникла первая в России балетная школа. Императрица любила театр. Но еще больше она любила наблюдать за драками шутов и карликов.

Шуты при русском дворе известны по крайней мере со времен Ивана Грозного. У Алексея Михайловича был умный и язвительный шут-горбун Валтазар, прекрасный шахматист. Шутами Петра I считались бывший прапорщик Преображенского полка Иван Балакирев, своими остротами доносивший до царя серьезные мысли, и ученый еврей-выкрест Ян д’Акоста, который вел с царем богословские споры. Но никогда институт придворных шутов не достигал такого размаха, как при Анне Иоанновне. Ее шутами были, помимо Балакирева и д’Акосты, музыкант-итальянец Пьетро Педрилло, а также разжалованные в шуты аристократы – князь Никита Волконский, граф Алексей Апраксин, князь Михаил Голицын.

Князь Михаил Голицын провинился тем, что женился на итальянке и перешел в католицизм. Решением императрицы брак был расторгнут, итальянку выслали из столицы, а князя Михаила назначили шутом с почетным заданием разносить гостям императрицы квас и новым прозванием – Квасник.

Любимым развлечением государыни было выстроить всех шутов вдоль стенки, а одного заставить бить остальных палкой по поджилкам – чтоб падали и желательно дрались. Насмеявшись вволю, Анна Иоанновна обыкновенно отворяла дверь в комнату фрейлин и говорила: «Ну, девки, пойте!» И «девки» – тоже из знатнейших семей России – пели до тех пор, пока государыня не кричала: «Довольно!» Всякий раз, как Анна Иоанновна слушала обедню в придворной церкви, в той комнате, через которую ей нужно было проходить во внутренние покои, усаживались по особым лукошкам шуты и кудахтали, подражая наседкам.

Постепенно императрица вошла во вкус и стала закатывать при дворе грандиозные праздники – ужины на несколько сот гостей, маскарады с иллюминацией и фейерверками. Не терпела только пьянства: много лет назад ее супруг, молодой герцог Курляндский, умер от алкогольной интоксикации сразу после свадьбы, попытавшись пить наравне с Петром Великим.

Для государственных дел императрица учредила Кабинет министров – аналог Верховного тайного совета, но в другом составе. Из бывших верховников уцелел только хитрый Андрей Иванович Остерман, именно он стал «серым кардиналом» в правительстве Анны Иоанновны. Сама она делами почти не занималась, зато в деятельность Кабинета постоянно вмешивался Бирон, получивший титул герцога Курляндского.

Один из кабинет-министров, Артемий Волынский, говорил:

«Государыня у нас дура, и резолюции у нас никакой не добьешься, и ныне у нас герцог что захочет, то и делает».

Правда, изначально сам Волынский был ставленником Бирона, но потом начал интриговать против своего покровителя. Был обвинен в попытке переворота и казнен по приговору суда.

Анна Иоанновна панически боялась возможных переворотов и заговоров. Установила слежку за царевной Елизаветой Петровной – возможной претенденткой на престол. Возродила Тайную канцелярию – орган политического сыска, созданный Петром и ликвидированный при Екатерине I. В основном Тайная канцелярия – «государынино око» – занималась делами об «оскорблении чести Ея Императорского величества». Агенты канцелярии были повсюду. Поводом к аресту могло стать неосторожное слово, особенно если оно касалось личной жизни императрицы. Основным методом следствия были допросы с пристрастием – пытки.

За 10 лет правления Анны Иоанновны через застенки Тайной канцелярии прошло около 28 тысяч человек, из которых 20 тысяч были сосланы в Сибирь и на Камчатку, 5 тысяч пропали без вести, 2 тысячи умерли во время следствия и более тысячи были казнены, в том числе трое князей Долгоруковых.

Угроза государыне исходила и от гвардейцев, в особенности от Преображенского полка. Как возвели на трон, так могли бы и свергнуть. В противовес Преображенскому полку Анна Иоанновна основала новый лейб-гвардейский полк – Измайловский, офицеры которого набирались из лифляндцев и курляндцев. Измайловцы стали охранять императорский дворец, а преображенцев Анна Иоанновна отправила подальше от Москвы – на войну с турками.

Русскую армию возглавил фельдмаршал Христофор фон Миних. В 1736 году русские впервые вошли в Крым. По приказу Анны Иоанновны были разорены дотла Гезлёв (Евпатория), Карасу-Базар (Белогорск) и Бахчисарай. На следующий год Миних взял крепость Очаков на Чёрном море и Хотин на Днепре.

Это событие вдохновило 28-летнего Михайло Ломоносова написать свою первую поэтическую оду – «На взятие Хотина»:

О россы, вас сам рок покрыть

Желает для счастливой Анны.

Уже ваш к ней усердный жар

Быстро́ проходит сквозь татар,

И путь отворен вам пространный…

Ломоносов тогда учился в Германии, во Фрайбергском университете, и не знал реального положения вещей. Эта война продлилась четыре года и окончилась бесславно.

Потери русской армии составили 46 тысяч человек, из них в бою погибло около 6 тысяч, и 40 тысяч – из-за плохой организации переходов, «от жаркого климата и дурной воды», как было доложено императрице. Результатом войны стал Белградский мир 1739 года, по которому Россия снова получала Азов и небольшие территории Правобережной Украины вдоль Днепра, при этом не имела права держать ни военный, ни торговый флот на Чёрном и Азовском морях.

Анна Иоанновна не пожелала вникать в происходящее. Она была очень рада, что долгая и обременительная для казны война наконец закончилась. Императрица занималась переездом в Петербург из Москвы, сильно пострадавшей от пожара.

В Московском пожаре 1737 года выгорели Кремль, Китай-город, Белый город, часть Земляного города – то есть почти все в пределах современного Бульварного кольца. В Кремле в литейной яме стоял Царь-колокол, уже готовый к подъему. От пожара загорелись деревянные леса над ним, пожарные залили все это водой, и от перепада температур колокол лопнул. Тогда же полностью сгорел Анненгоф – Зимний дворец Анны в Кремле.

Ровно через полгода императрица уже отмечала свой день рождения в Петербурге в новом Зимнем дворце, построенном Растрелли: 138 парадных апартаментов, украшенных позолоченной резьбой, лепниной и живописными плафонами.

Годовая смета расходов при Анне Иоанновне: на содержание царского двора – 260 тысяч рублей (1,5 миллиарда в современном эквиваленте), на конюшни герцога Бирона – 100 тысяч рублей (600 миллионов рублей), на мелкие личные нужды императрицы – 42,5 тысяч рублей (255 миллионов рублей). Почти столько же, сколько на булавки Анны Иоанновны, тратилось на содержание Академии наук с типографией – около 47 тысяч рублей (282 миллиона рублей современными деньгами), и в 10 раз меньше – на народное образование – 4,5 тысяч рублей (27 миллионов рублей).

Самой дорогой и грандиозной забавой императрицы стала свадьба шутов в Ледяном доме. Любимая приживалка императрицы, калмычка Авдотья, немолодая и некрасивая, прозванная Бужениновой за любимое блюдо, вдруг захотела замуж. В женихи выбрали 60-летнего Голицына-Квасника.

Этот праздник обошелся казне в 30 тысяч рублей. Между Адмиралтейством и Зимним дворцом был выстроен дом длиной 17 метров, высотой 3 метра, целиком из ледяных плит. Впереди дома стояло шесть ледяных пушек и две мортиры, у главных ворот – два дельфина и слон, из пасти которых била горящая нефть. Все внутреннее устройство, включая мебель и посуду, тоже было сделано изо льда. Прежде бывшая только домашней, шутовская забава оказалась вынесенной на всеобщее обозрение и превратилась в грандиозную церемонию.

В день бракосочетания состоялось невиданное шествие – первый в истории этнографический маскарад. Со всех концов огромной страны были заранее свезены представители разных народов, в том числе абхазы, финны, мордва, чуваши, черемисы, самоеды, камчадалы, якуты, киргизы, калмыки и множество других – всего 300 человек, в традиционных костюмах и с музыкальными инструментами. Одни ехали на верблюдах, другие – на оленях, на собаках, на волах, на козлах, на свиньях, – в соответствии с тем, как их обычаи представляли себе организаторы маскарада. Шествие открывали жених и невеста, восседавшие в большой железной клетке на спине слона. После многочасового празднества с пиром, плясками и «огненной потехой» – фейерверками – новобрачных оставили в красиво подсвеченной через прозрачные стены ледяной спальне, приставив охрану, чтобы они не вздумали сбежать.

Из донесения французского посла де ла Шетарди:

«Только в этой стране можно увидеть такую забаву… как в ледяном доме молодых положили, тогда баню затопили соломою… Необыкновенное сияние сквозь блещащийся лед со всех четырех сторон и сквозь ледяную крышу так велико, что все смотрящие безмерно тому удивлялись».

Не до веселья было только цесаревне Елизавете Петровне. В последнее время императрица даже не пыталась скрыть ненависть к юной красавице-царевне. К тому же Елизавету очень любили гвардейцы: у одних она крестила детей, другим помогала деньгами, но главное – она была дочерью Петра Великого. И Анна Иоанновна уже подумывала отправить Елизавету в монастырь, подальше от трона.

Анна Иоанновна желала закрепить на престоле линию своего отца, Ивана V – брата и соправителя Петра. Но у нее самой законных детей не было: она овдовела почти сразу после свадьбы и больше замуж не выходила. Но зато была племянница, дочь ее родной сестры Екатерины, герцогини Мекленбург-Шверинской. Принцессе Елизавете Катарине Кристине было 14 лет. Анна Иоанновна объявила наследником русского престола ее будущего ребенка. Принцессу привезли в Петербург, где она приняла православие с именем Анна Леопольдовна. В 20 лет ее выдали замуж за герцога Брауншвейгского Антона-Ульриха, специально вызванного в Россию. И вскоре у пары родился сын Иоанн Антонович.

Едва августейшему младенцу исполнилось два месяца, Анна Иоанновна серьезно заболела. Обострилась ее давняя почечнокаменная болезнь, началось воспаление, и спустя всего две недели после первого приступа, 17 октября 1740 года, 47-летняя Анна Иоанновна умерла. Перед смертью она подписала завещание, по которому регентом малолетнего императора Иоанна Антоновича назначался герцог Курляндский Эрнст Иоганн Бирон.

В народе Анна Иоанновна оставила о себе недобрую память. Время ее правления считается мрачным и тяжелым: шуты, немцы и Тайная канцелярия. Однако именно при Анне Иоанновне начал складываться тот образ Петербурга, который существует сейчас. Петропавловский собор, здание Двенадцати коллегий, Кунсткамера, первоначальный вариант Адмиралтейства с высоким шпилем, а также основная часть фонтанов и скульптур Петергофа – все это было создано в 1730-е годы по проектам великих итальянцев Растрелли и Трезини. Тогда же в России впервые появился итальянский музыкальный театр, типография Академии наук издавала регулярную газету «Санкт-Петербургские новости» и первые русские журналы: «Комментарии Санкт-Петербургской Академии наук», «Ежемесячные исторические и географические приложения к Ведомостям». Уже писали свои оды Тредиаковский и молодой Ломоносов.

Правда, императрица сама всем этим не особенно интересовалась. Она была по большому счету обычная помещица Анна Ивановна, которую случайно занесло на престол Российской империи. Спустя две недели после ее смерти все заведенные ею придворные порядки и выстроенные планы рассыпались, как карточный домик.

Герцог Курляндский, Эрнст Иоганн Бирон, бывший всесильный фаворит императрицы Анны, в роли регента при императоре-младенце не устраивал никого. И в дело опять вмешалась гвардия. В ночь 9 ноября 1740 года фельдмаршал Бурхард Кристоф Миних с 80 гвардейцами двинулся к Зимнему дворцу, занял все входы и выходы и послал своего адъютанта, подполковника фон Манштейна, захватить Бирона.

Герцог Курляндский не знал о заговоре. Его охрана спокойно пропустила фон Миниха с сопровождающими его гвардейцами, как будто подобные прогулки вооруженных людей по ночам были в порядке вещей. Сам герцог спокойно спал. Когда его разбудили, он закричал и попытался спрятаться под кроватью, но солдаты вытащили его наружу. Бирон быстро овладел собой. Как вспоминал потом фон Манштейн:

«Встав, наконец, на ноги и желая освободиться от этих людей, герцог сыпал удары кулаком вправо и влево; солдаты отвечали ему сильными ударами прикладов, вложили в рот платок, связали ему руки шарфом одного офицера и снесли его голого до гауптвахты, и положили в ожидавшую тут карету фельдмаршала».

К 6 часам утра в России сменилась власть: регентом при младенце-императоре стала его мать, 21-летняя Анна Леопольдовна, которую даже не блиставшая умом покойная императрица Анна Иоанновна признавала на редкость бестолковой особой. Анна уже несколько лет была без памяти влюблена в саксонского посланника графа Линара, в нем теперь видели нового Бирона. Готовясь вступить на должность обер-камергера при русском дворе, Линар ненадолго отбыл в Саксонию, чтобы уладить там свои дела. Но пока он ездил, в России снова сменилась власть. Российский престол заняла дочь Петра I, царевна Елизавета.

Елизавета Петровна

О том, что готовится переворот в пользу Елизаветы, знали очень многие. К Анне Леопольдовне ежедневно приходили с докладами о заговоре, но она с поразительным легкомыслием не обращала на это внимания. Наконец она все-таки решилась серьезно поговорить с царевной, которая была ее старше на 10 лет и приходилась ей двоюродной тетушкой.

Этот разговор сыграл роль катализатора: Елизавета поняла, что отступать ей некуда. Через сутки она с несколькими доверенными людьми, в золоченой кирасе поверх пышного платья, явилась в казарму гвардейского Преображенского полка. «Помните ли вы, чья я дочь? – спросила Елизавета. – Готовы ли умереть за меня?» – «Готовы, матушка!» – восторженно заревели гренадеры.

Надо было торопиться, но царевна путалась в намокших от снега юбках, два гренадера подхватили ее и понесли на своих плечах. И так, верхом на гвардейцах, Елизавета отправилась на штурм Зимнего. Однако штурма не получилось. Дворцовый караул перешел на сторону дочери Петра Великого, Елизавета вошла в спальню Анны Леопольдовны со словами: «Сестра, пора вставать!» В спальню младенца Ивана Антоновича были посланы гвардейцы. Новая императрица строжайше запретила им будить ребенка. Сама взяла на руки Ивана Антоновича, поцеловала и сказала: «Малютка! Ты ни в чем не виноват!» Что с ним делать, в тот момент не знали. Так, с ребенком на руках, Елизавета из Зимнего дворца поехала в свой дворец.

Младенец-император Иоанн VI Антонович станет «Железной Маской» на русский лад: всю жизнь он проведет в изоляции – сначала в Ораниенбурге, потом в Холмогорах и, наконец, в одиночной камере Шлиссельбургской крепости под именем «безымянный узник». Все время заключения он будет полностью лишен общения даже с надзирателями и в возрасте 24 лет, при попытке прапорщика Мировича освободить его, погибнет от рук охраны. Его родители тоже остаток жизни проведут в заключении в Холмогорах, чтобы ни у кого не возникло соблазна вернуть их на престол.

Но сразу после переворота еще никто не знал, что делать со свергнутым младенцем и его семьей. У Елизаветы были другие заботы. Первым делом она объявила, что намерена восстановить все порядки и государственные институты, которые были «при батюшке», то есть при Петре Великом. В качестве высшего законодательного и судебного органа был восстановлен Сенат, Кабинет министров упразднен. Исполняя данный перед совершением переворота обет, Елизавета Петровна подписала указ об отмене смертной казни.

Во время коронации, необыкновенно пышной и торжественной, Елизавета – первой среди русских монархов – сама возложила на себя императорскую корону. И в дальнейшем очень строго следила за тем, чтобы никто из ее советников не пытался взять слишком много власти и – упаси бог! – не навязывал императрице свою волю. Иностранные резиденты, помогавшие ей совершить переворот, очень скоро были разочарованы: Елизавета не собиралась плясать ни под чью дудку. И даже ее старый друг, французский посланник маркиз де ла Шетарди, был в полночь выслан из страны после того, как в руки императрице попало его письмо:

«Мнение о малейших делах ее ужасает и в страх приводит… Слабость и непостоянство – вот суть всех царицыных поступков».

Так же, как когда-то ее мать Екатерина I, Елизавета жила преимущественно ночной жизнью. Ей трудно было успокоиться и уснуть после шумных балов, к тому же она боялась возможности ночного переворота. Поэтому Елизавета никогда дважды не ложилась спать в одной комнате, в ее апартаментах не заканчивался ремонт – прорубались новые двери и окна, переносились лестницы: все было рассчитано на то, чтобы предполагаемые заговорщики запутались.

Обычный распорядок дня императрицы Елизаветы: просыпалась в полдень, в 5 часов вечера обедала, в 2 часа ночи ужинала, около 6 утра ложилась спать. Придворное расписание на неделю было закреплено особым указом: по понедельникам во дворце играет музыка танцевальная, по средам – итальянская, по вторникам и пятницам даются театральные представления.

Так же, как ее отец, Пётр I, Елизавета была очень непоседлива. Ей не сиделось на одном месте, она любила переезжать из одного дворца в другой, а то из Петербурга в Москву, и вскоре обратно. Для зимних поездок у нее был особый возок с печкой, рассчитанный на 8 человек. Запрягали в него 20 лошадей цугом – попарно. А поскольку императрица любила быструю езду, каждые 20 верст лошадей приходилось менять. Возок императрицы всегда сопровождала целая кавалькада, и в первую очередь ее личная охрана – Лейб-компания. Так называлась элитная воинская часть, образованная из 300 гренадеров и 64 «заротных» чинов, которые возвели Елизавету на престол.

Лейб-компанцам было позволено абсолютно все. На часах они стояли из рук вон плохо: напивались, засыпали, могли вообще покинуть пост, но императрица им все прощала. Сама она была капитаном Лейб-компании, а офицерами числились ее друзья и приближенные, в том числе братья Пётр и Александр Шуваловы и Алексей Разумовский.

Алексей Разумовский не был сенатором, не возглавлял никаких учреждений. Он мог бы стать самым влиятельным человеком в стране, если бы захотел. Но он был совершенно лишен честолюбия. Зато сумел составить личное счастье императрицы.

Казачий сын из села Лемеши под Черниговым, Алексей Григорьевич Разумовский обладал прекрасным лирическим тенором и был необыкновенно хорош собой. Много лет спустя уже другая императрица, Екатерина II, писала, что не встречала мужчины красивее Разумовского, а уж она-то повидала немало красавцев.

Алексей Григорьевич никогда не лез в политику, но всегда был рядом с Елизаветой – добродушный, спокойный, надежный. Они очень любили друг друга и были вполне счастливы. Но ситуация внебрачной связи тяготила набожную Елизавету. Вскоре после своего воцарения, на 11-м году совместной жизни, она тайно обвенчалась с Разумовским в маленькой церкви Знамения в Перово. Позже императрица велела построить в этом подмосковном селе великолепный дворец и разбить липовый парк, и все это подарила своему Алеше, тогда уже графу Разумовскому. Парк и церковь существуют до сих пор.

Разумовский приохотил Елизавету к украинской кухне. Борщ с чесноком и галушками ей готовили едва ли не ежедневно. Вообще императрица очень любила хорошо поесть и имела не самые здоровые пищевые привычки. Например, для аппетита выпивала чарку водки с редькой, ела жирное на ночь, любила сладкое и пила очень много кофе. Личный кафешенк Елизаветы Карл Сиверс был обязан следовать за ней повсюду, чтобы варить ей кофе. Специально выписанные из Франции и Италии кондитеры возводили из конфет, пирожных и мармеладов фантастические сооружения, от которых ломились столы на пирах.

Елизавета обожала балы и могла танцевать хоть сутки напролет. Особенно она любила устраивать маскарады, на которые велено было мужчинам приходить в женском платье, а женщинам – в мужском. Все участники таких маскарадов обычно выглядели нелепо и смешно, кроме самой Елизаветы, обладательницы необыкновенно стройных ножек.

Императрица вообще была очень красива, причем возвела собственную красоту в некий культ. Все обязаны были ею восхищаться. Никто из придворных дам не смел хоть в чем-то превзойти императрицу. Если фрейлина удачно украшала прическу, Елизавета могла лично срезать это украшение вместе с прядью волос.

При дворе существовал диктат моды: императрица регулярно издавала особые установления, в чем следует являться на балы и праздники, с указанием фасонов, цветов и отделки. Все торговцы, привозившие из-за границы дорогие ткани, обязаны были в первую очередь показывать их Елизавете, чтобы она могла отобрать самое лучшее. Платья она никогда не надевала дважды и часто меняла наряды по нескольку раз за вечер. Гардероб императрицы составляли около 15 тысяч платьев, несколько тысяч туфель и по меньшей мере два сундука шелковых чулок.

В моде был стиль рококо и пышные платья на версальский манер, с тонкой, затянутой в корсет талией и огромными юбками на фижмах – каркасах из китового уса. Прически поначалу были гладкими, но во второй половине века они выросли до 60 сантиметров в высоту, и с помощью шиньонов на головах модниц сооружались сложные конструкции в виде причудливых шляп, цветочных клумб и даже кораблей и ветряных мельниц. В волосах закреплялись колбочки с водой, в которые вставлялись живые цветы. На ночь рекомендовалось надевать на такие прически чепцы, чтобы в волосах не заводились вши. А порой сооружения из волос заключались в металлические сетки – для защиты от мышей.

Для красоты императрицы нужна была достойная оправа, и тут Елизавете очень пригодился радостный гений Растрелли-младшего. Сын знаменитого скульптора Бартоломео Карло Растрелли архитектор Бартоломео Франческо (или Варфоломей Варфоломеевич) Растрелли стал едва ли не единственным зодчим в русской истории, чьи самые смелые замыслы и дорогостоящие проекты были воплощены в полном объеме именно при Елизавете: Новый Зимний дворец, Смольный собор, Большой дворец в Петергофе, Царскосельский дворец.

Все это стоило огромных денег: один только дворец в Царском Селе обошелся в 1 миллион 600 тысяч рублей (9 миллиардов 600 миллионов рублей в современном эквиваленте). Налоги доходили до казны только в половинном размере, остальное раскрадывалось чиновниками. Невероятные размеры приобрела коррупция. При Елизавете практически все министры состояли на параллельном жалованье иностранных дворов. Наиболее известны поборами с союзников канцлер Алексей Петрович Бестужев-Рюмин и вице-канцлер Михаил Илларионович Воронцов, который, по словам молодой Екатерины II, «продавался первому же покупщику».

Целые отрасли, например соляное дело (невероятно доходное по тем временам, ибо соль была единственным консервантом для продуктов), отдавались в монополии крупным вельможам таким, как Пётр Шувалов.

В стране катастрофически не хватало монеты, чеканный станок работал не останавливаясь. Подданные не верили в спокойное житье и поэтому прятали серебряную монету в кубышки. Каждый год приходилось ее дочеканивать, но она уходила как в песок. Однако хоть и медленно, но верно развивалась внутренняя торговля. Появились первые банки, предоставлявшие желающим кредиты под 6 % годовых. Количество промышленных предприятий увеличилось в 4 раза. Одного чугуна выплавлялось 2 миллиона пудов – в полтора раза больше, чем в Англии, и больше половины железа продавалось на внешнем рынке. Население страны увеличилось за четверть века на 5 миллионов.

Елизавета мучительно переживала приближение старости. И когда притирания и косметика перестали помогать, она прибегла к сильнодействующему средству – увлеклась камер-пажом Иваном Шуваловым, который был на 18 лет ее моложе. Увлечение переросло в настоящую любовь. Разумовский все понял одним из первых и без скандалов и выяснения отношений тихо удалился в одно из своих имений.

Новый фаворит оказался под стать старому: был спокоен, кроток и добродушен, абсолютно предан своей императрице, при этом не требовал от нее ни чинов, ни денег и не лез в политику. Но в отличие от Разумовского Шувалов получил прекрасное образование, переписывался с французским философом Гельвецием и целью своей жизни видел способствование развитию русского образования и культуры. Именно с его подачи Елизавета подписала указ об учреждении Академии художеств и Московского университета.

Указ об открытии Московского университета был подписан 12 января 1755 года, в день памяти святой мученицы Татианы. По легенде, Шувалов неслучайно выбрал именно этот день для поднесения проекта императрице: 12 января были именины его матери, Татьяны Романовны. Иван очень хотел порадовать мать своим назначением на должность куратора российского университета. С тех пор святая мученица Татиана считается покровительницей российского студенчества, а Татьянин день, который по новому стилю сейчас приходится на 25 января, стал отмечаться как праздник всех студентов и выпускников высших учебных заведений.

Жизнь «веселой императрицы» состояла не только из балов, праздников и изящных спектаклей. У Елизаветы Петровны было одно серьезное, очень модное тогда увлечение: внешняя политика. Дипломатию называли «ремеслом королей», а вся Европа представляла собой большую и весьма склочную семью императоров, королей, принцев и герцогов. Они дружили и ссорились, заключали родственные союзы и отчаянно интриговали друг против друга. Елизавете регулярно готовили выписки из зарубежных газет и перлюстрированных писем дипломатов, и она всегда была в курсе того, что происходит в Европе.

В 40-е годы XVIII века воинственный король Пруссии Фридрих II захотел играть ведущую роль в европейской политике и диктовать остальным свою волю. Этому воспротивились крупнейшие континентальные державы. И против прусского короля сложилась вдвое превосходящая его по силам мощная коалиция. Мария Терезия – императрица Австрийская, Елизавета – императрица Российская и мадам Помпадур – фаворитка французского короля.

Известный женоненавистник Фридрих II упражнялся в остроумии, придумывая для антипрусской коалиции названия, из которых самым пристойным было «союз трех нижних юбок». Разгневанные дамы начали войну, которая войдет в историю под названием Семилетней и станет одной из самых крупных войн Европы.

Россия вступила в войну сразу после Австрии, в 1757 году. Несколько сражений в Восточной Пруссии заставили Фридриха сказать: «Русского солдата мало убить, его нужно еще и повалить». И русские солдаты почти полностью уничтожили его армию. Восточная Пруссия получила статус российской провинции, ее население присягнуло новой императрице.

Вскоре Елизавета получила письмо от прусского доцента-философа, который просил утвердить его профессором кафедры логики и метафизики Кенигсбергского университета. Но Елизавете его научные достижения показались недостаточными, и она отказала. Доцента звали Иммануил Кант.

Через три года после начала войны русские войска, хотя и ненадолго, взяли Берлин. Еще через год положение короля Фридриха стало катастрофическим. Но внезапно военные действия остановились. Императрица Елизавета была серьезно больна.

Вот уже несколько лет она мучилась от водянки и пугала придворных внезапными обмороками: то в церкви, то на балу теряла сознание, и ее не могли привести в чувство более часа. Несмотря на это, императрица отказывалась выполнять назначения врачей, не меняла свой нездоровый распорядок дня, не соблюдала диету. И даже не пила лекарства, слугам приходилось прятать пилюли внутрь конфет. Когда становилось совсем худо, императрица запиралась в своих покоях и не желала никого видеть.

В рождественский сочельник 24 декабря 1761 года Елизавета поняла, что умирает. Всю жизнь она панически боялась даже слова «смерть», но теперь была совершенно спокойна. Императрица исповедалась и причастилась, мирно простилась с родными и близкими. Успела дать последний совет наследнику Петру Фёдоровичу и его жене Екатерине – «Живите дружно!» На следующий день, в Рождество, Елизавета умерла.

В гробу она лежала в серебряном платье с кружевными рукавами, с золотой короной на голове, безмятежная и красивая, почти как в молодости.

А все, кто был на похоронах, с недоумением наблюдали за странным поведением нового императора – 34-летнего Петра Фёдоровича: то он шел слишком медленно, то бежал почти вприпрыжку, кривлялся, хихикал… И даже приближенные не знали, чего ожидать от нового императора.

Ясно было одно: нескончаемый праздник ослепительной Елисавет, изящные танцы и сияние свечей в зеркалах – все это осталось в прошлом. Все было тревожно и непонятно.

Пётр III Феодорович

Едва взойдя на престол, новый император отозвал войска из Пруссии и уже предложил королю Фридриху II – своему кумиру – заключить мир без всяких уступок и контрибуций, и его совсем не смущало, что тысячи русских солдат погибли зря. Многие слышали, как он заявил, что предпочел бы править цивилизованной Швецией, нежели дикой Россией…

При рождении Пётр III получил имя Карл Петер Ульрих. Его отец – герцог Голштейн-Готторпский Карл Фридрих, племянник Карла XII Шведского. Мать – Анна Петровна, дочь Петра Великого. Таким образом, Карл Петер являлся наследником одновременно русского и шведского престолов. В 11 лет он полностью осиротел, в 14 лет его забрала в Россию тетка – императрица Елизавета. Он принял православие с именем Пётр Фёдорович.

Елизавета Петровна не слишком много времени уделяла образованию наследника, зато сразу же озаботилась поисками подходящей невесты для него. Она собиралась править долго и основной задачей цесаревича видела продолжение династии.

После долгих и придирчивых поисков в жены наследнику русского престола выбрали юную принцессу Ангальт-Цербстскую Софию Августу Фредерику. В семье ее называли Фике.

…По дороге, глядя из окна возка на бескрайние заснеженные поля, принцесса Фике пыталась представить себе жизнь, которая ждет ее в блистательном Санкт-Петербурге, в вечном празднике и невиданной роскоши русского двора. И, как любая принцесса, она мечтала о любви. Но ее мечты вскоре разбились. В России ее никто любить не собирался.

Петру Фёдоровичу невеста сразу не приглянулась: красивая, но чужая. Хотя он честно пробовал с ней подружиться, как умел: играл для нее на скрипке, показывал своих солдатиков. Увы, музыку она не любила, солдатиков тоже. Обоим общение становилось в тягость.

Принцесса Фике в православии приняла имя Екатерины Алексеевны. Выйдя замуж за наследника, она получила титул великой княгини и цесаревны. И обнаружила себя запертой в чужой стране, в чужом дворце, без какого-либо общения. Екатерина была живой и любознательной. Но теперь своими мыслями и чувствами она могла делиться только со своим дневником:

«Я очень хорошо видела, что великий князь меня совсем не любит… что с этим человеком я непременно буду очень несчастной».

Пётр Фёдорович своими выходками весь двор приводил в замешательство. Современники рисовали неприятный портрет нового императора. Говорили: «От Петра Великого он унаследовал страсть к горячительным напиткам и в высшей степени безразборчивой фамильярности, за которую ему мало кто благодарен», «говаривал такой вздор и такие нескладицы, что при слушании оных обливалось сердце кровью от стыда перед иностранными министрами», «у этого государя нет более жестокого врага, чем он сам».

Пётр отличался взбалмошным характером и некоторыми странностями в поведении. Многие считали его умственно отсталым: мол, в подростковом возрасте он переболел оспой в тяжелой форме, и это вызвало отклонения в развитии… Но при этом Пётр получил прекрасное техническое образование: хорошо разбирался в точных науках, географии и фортификации, владел немецким, французским, даже латынью… Только вот русский язык знал плохо. Перспектива быть русским императором раздражала Петра Фёдоровича.

Зато его супруга, Екатерина Алексеевна, прекрасно справилась не только с русским, но и с церковнославянским языком. Она с увлечением читала летописи и жития святых, в разговоре полностью избавилась от акцента. Правда, на письме иногда делала ошибки, например: писала «мне» вместо «меня», строила неправильные, но очень милые обороты: «любить со всего сердца». Чтобы выучить разговорный язык, она вставала пораньше и разводила камин вместе с истопниками, разговаривала со слугами, потому что образованные вельможи по-русски говорили плохо.

А Пётр III, едва получив власть, развил лихорадочную деятельность: за 186 дней подписал 192 документа. И никаких признаков безумства в них не было. Император сделал то, что давно следовало сделать: упразднил Тайную канцелярию, запретил доносы и пытки, возвратил из ссылки 20 тысяч человек. Объявил свободу вероисповедания и запретил преследовать старообрядцев. Отобрал у монастырей земли в пользу государства. Отменил обременительную приписку крестьян к заводам. Учредил Государственный банк и ввел в оборот первые ассигнации. Объявил лес национальным богатством. Издал Манифест о вольности дворянской, по которому дворяне освобождались от обязательной военной службы и от телесных наказаний. Наконец, велел крестить младенцев обязательно в подогретой воде, что сразу снизило детскую смертность[5].

Однако поведение императора порой было отталкивающим. Во время богослужения он позволял себе вертеться, хихикать и громко разговаривать, а придворных дам заставлял вместо поклонов в храме делать книксен. А его супруга, Екатерина Алексеевна, смиренно отстаивала долгие церковные службы, регулярно исповедовалась и причащалась, соблюдала все посты. И вообще вела себя вполне благоразумно и осмотрительно. На ее фоне император выглядел дико.

Впрочем, Екатерина не питала иллюзий по поводу своего благоверного, еще когда он был наследником престола, и это отразилось в ее «Записках».

«Когда я вошла в покои Его Императорскаго Высочества, я была поражена при виде здоровой крысы, которую он велел повесить. Я спросила, что это значит; он мне сказал, что эта крыса совершила уголовное преступление, что она перелезла через вал картонной крепости и съела двух часовых на карауле, сделанных из крахмала, что он велел судить преступника по законам военнаго времени; и что тотчас же она была повешена и останется там, выставленная напоказ публике в течение трех дней, для назидания».

У Екатерины и Петра не оказалось ничего общего – ни образа мыслей, ни интересов, ни постели. Все во дворце знали, что великий князь не спит с великой княгиней. Спустя несколько лет это уже стало не поводом для сплетен, а государственной проблемой: нужен был наследник.

И все же на 10-м году супружества Екатерина забеременела. По одной версии, Петру сделали небольшую операцию, устранив недостаток, мешавший зачатию. По другой версии, с одобрения императрицы Екатерину соблазнил молодой камергер Сергей Салтыков.

Как бы то ни было, вскоре Екатерина родила первенца Павла Петровича.

И с этого момента императрица Елизавета перестала интересоваться великой княгиней, выполнившей свое главное и в общем-то единственное предназначение.

Екатерина была предоставлена самой себе. Теперь она без помех могла предаваться своей главной страсти – книгам. Но вместо французских романов она с упоением читала французских философов: Дидро, Вольтера, Монтескьё. Другой ее страстью были красивые мужчины.

Салтыкова вскоре услали в Швецию c дипломатической миссией, но Екатерина не расстроилась: рядом с ней уже был Станислав Август Понятовский, молодой поляк из свиты английского посла. Спустя несколько лет Понятовский при помощи Екатерины станет королем – последним в истории Польши. В 30 лет Екатерина встретила лейб-гвардейца Григория Орлова, веселого красавца, отчаянного дебошира и драчуна, способного одним ударом убить быка. У Григория было четыре брата, тоже гвардейцы, они имели большой авторитет в гвардии и фактически определяли ее настроение. Именно Орловы станут основной движущей силой переворота, который поднимет бывшую немецкую принцессу на трон Российской империи.

К тому времени Екатерина с мужем не общалась. Находясь в одном дворце, они практически не виделись. Пётр даже не заметил, что Екатерина снова беременна. На этот раз отец будущего ребенка был известен – лейб-гвардеец Григорий Орлов. Незаконнорожденный младенец мог предоставить Петру долгожданный повод избавиться от нелюбимой жены. Роды были уже совсем близко. И тогда камердинер Екатерины Василий Григорьевич Шкурин, зная любовь Петра к зрелищным пожарам, придумал, как на время родов увезти императора из дворца.

Он отправился в город и поджег свой собственный дом. Петру Фёдоровичу вскоре доложили о грандиозном пожаре, и он, прихватив придворных, поспешил туда. А тем временем в дальних покоях Зимнего дворца Екатерина родила сына.

К этому времени у нее уже была дочь Анна, рожденная от Станислава Понятовского. Ее муж-император однажды во всеуслышание заявил: «Бог знает, откуда моя жена берет свои беременности? Я этого не знаю». Впрочем, он и сам не отличался супружеской верностью: у него была возлюбленная, фрейлина Елизавета Воронцова, и он всерьез собирался на ней жениться. Для этого нужно было только устранить помеху, нелюбимую жену Екатерину. Пётр готовил ей и сыну Павлу заключение в Шлиссельбургскую крепость, где для них были оборудованы покои. Нелюбимая жена поняла, что действовать нужно быстро и решительно. Тем более что император как раз совершал одну ошибку за другой.

Кумиром и объектом подражания для Петра III был король Фридрих Прусский. Весьма неудачный выбор, учитывая то, что уже несколько лет подряд Россия с Пруссией находились в состоянии войны. К всеобщему изумлению, Пётр не только заключил мир с Пруссией, но и ввел в русской гвардии прусские мундиры. Палочная дисциплина на прусский манер тоже не способствовала популярности нового императора. Гвардия уже открыто выражала свое возмущение, а Пётр Фёдорович не понимал, насколько это для него опасно.

Гвардия – элитное воинское подразделение регулярной армии. В России была создана Петром I из бывших Потешных полков. Полки Преображенский, Семёновский и Измайловский были ядром русской армии. Со временем лейб-гвардия, охранявшая императорский дворец, стала мощной политической силой. В течение 37 лет при участии гвардии произошло шесть дворцовых переворотов.

В начале лета 1762 года Екатерина Алексеевна поняла, что времени на раздумья больше нет. Братья Орловы проделали всю подготовительную работу. Переворот был назначен на 28 июня.

Петергоф, дворец Монплезир, 6 часов утра. Екатерину будит брат Григория Орлова Алексей: «Пора вставать, матушка, все готово». Она наскоро одевается, садится в простую карету, Алексей скачет верхом, позади кареты. В пяти верстах от Петербурга их уже поджидает Григорий. Дальше – казармы Измайловского полка, Семёновского, Преображенского… Везде Екатерину встречают с восторгом: Орловы выполнили свою задачу на совесть.

…Петергоф, 10 часов утра. Император Пётр спит после вчерашней попойки.

…Санкт-Петербург, полдень. Огромная толпа солдат вместе с горожанами движется за каретой Екатерины к Зимнему дворцу. Там ее уже ожидают высшие чины государства, подготовленные вельможей Никитой Паниным.

…Петергоф. Императору Петру докладывают, что императрица исчезла. Пётр лично проверяет ее покои, заглядывает в шкафы и под кровать. Тростью избивает ее платье на манекене. Далее целый день свергнутый император ходит вдоль канала в Петергофе и ждет вестей от переговорщиков, которых посылал к Екатерине в город. Но все отправленные на переговоры вельможи переходят на сторону императрицы. Поняв, что проиграл, Пётр пытается на яхте доплыть до Кронштадта в надежде, что флот все еще предан ему. Следом за яхтой плывет галера, на которую он посадил в качестве заложниц всех придворных дам, чьи мужья в это время бунтуют в Петербурге.

Кронштадт. Крепость встречает Петра III выстрелами со стен. Комендант заявляет, что не знает никакого императора, а «в России благополучно царствует императрица Екатерина Алексеевна».

Петербург. В это время простонародье собралось на набережной Невы с камнями и палками, чтобы помешать бывшему монарху вернуться в столицу.

Спустя сутки, узнав, что Сенат, войска и флот присягнули Екатерине, Пётр соглашается подписать акт отречения от престола. Бывшего императора под конвоем доставляют в Ропшу – поселок в 30 верстах от Петербурга. Выйдя из кареты, он отдает шпагу дежурному офицеру и падает в обморок.

Вскоре императрица получила письмо от супруга, по-французски: «Ее величество может быть уверена, что я не буду ни помышлять, ни делать что-либо против ее особы и ее правления», и ниже – приписка по-русски, с детскими ошибками: «Я ещо прошу меня, Ваша вола изполная во всем, отпустить меня в чужеи край».

Отпускать Петра за границу было опасно, все-таки внук Петра Великого. Отправить в крепость Шлиссельбург? Но там уже 20 лет сидит еще один свергнутый император, правнук Иоанна V – Иоанн VI Антонович, лишенный трона Елизаветой. Два законных императора – две большие проблемы для незаконной императрицы.

Не прошло и недели после переворота, как из Ропши, где император Пётр находился под охраной самых надежных людей – братьев Алексея и Григория Орловых, доставили письмо, точнее записку, на мятой серой бумаге, прыгающим пьяным почерком Алексея Орлова:

«Матушка милосердная Государыня! Как мне изъяснить, описать, что случилось: не поверишь верному твоему рабу; но как перед Богом скажу истину. Матушка! Готов идти на смерть; но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка – его нет на свете. Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на Государя! Но, Государыня, свершилась беда. Он заспорил за столом с князем Фёдором, не успели мы разнять, а его уж и не стало. Сами не помним, что делали; но все до единого виноваты, достойны казни. Помилуй меня, хоть для брата. Повинную тебе принес, а разыскивать нечего. Прости или прикажи скорее окончить. Свет не мил; прогневали тебя и погубили души навек».

Оригинал письма Алексея Орлова из Ропши не сохранился. Текст известен по копии, снятой графом Фёдором Ростопчиным 11 ноября 1796 года, на пятый день после смерти Екатерины II. Согласно его воспоминаниям, записка была найдена в личном архиве императрицы и предъявлена Павлу I. Прочитав, Павел бросил бумагу в огонь. Но до этого момента, по утверждению Ростопчина, документ находился в его распоряжении около 15 минут, и он успел его скопировать. Современная историко-лингвистическая экспертиза доказала, что письмо было сфабриковано самим Ростопчиным.

Что именно произошло в Ропше, неизвестно до сих пор. Народу объявили, что император Пётр III скончался от «геморроидальной колики». Через два года как бы сама собой решится и вторая проблема: в Шлиссельбурге офицер Мирович попытается освободить Иоанна Антоновича, при этой попытке узник погибнет. Единственным соперником императрицы останется ее собственный сын.

Екатерина II Алексеевна

Императрица Екатерина не имела никаких прав на престол. Максимум, на что она могла претендовать, быть регентом при малолетнем сыне Павле. Но Екатерина Алексеевна умудрилась придать перевороту благопристойный вид, чтобы все выглядело не как узурпация власти, а как подчинение воле народа. Прямо так и сказано было в Манифесте о вступлении на престол: «По желанию всех наших верноподданных». Те верноподданные, числом несколько десятков, которые имели отношение к перевороту, получили награды на общую сумму 795 тысяч рублей (более 3 миллионов рублей на современные деньги) плюс земли и титулы.

В сентябре 1762 года, всего через два месяца после переворота, в Москве состоялась коронация императрицы Екатерины II. Особый упор был сделан на то, чтобы запомниться и понравиться широким народным массам, которые якобы пожелали видеть ее на русском престоле.

Во время коронационных торжеств в Москве было роздано народу 120 бочек серебра, каждая по 10 пудов весом. На улицах выставлены жареные быки и пущены фонтаны из рейнского вина. За три дня за счет казны выпито алкогольных напитков на сумму 77 133 рубля. В честь новой царицы состоялся гигантский маскарад, в котором участвовали тысячи песельников, музыкантов, гигантов, карликов и шутов. Торжества длились три месяца. Самой дорогой достопримечательностью стала Большая императорская корона: 4936 бриллиантов общим весом в 2858 карат, шпинель весом в 398 карат, 72 индийских жемчужины. Создана специально для Екатерины ювелирами Экартом и Позье, стоимость 2 миллиона рублей (8 миллиардов рублей на современные деньги). Является главной имперской регалией и символом власти российских монархов.

Еще длились коронационные торжества, когда в Москве буквально под колеса царицыной кареты бросился оборванный человек с безумными глазами – крестьянин, который во что бы то ни стало должен был передать императрице жалобу на свою помещицу. Дарья Салтыкова, или Салтычиха, зверски замучила 139 крепостных, в основном молодых женщин, и в том числе беременную жену жалобщика. Оказалось, что крестьяне уже много лет жаловались на Салтычиху, но безрезультатно: помещица давала взятки и прибегала к помощи знатных родственников, и до суда дело не доходило. Екатерина оказалась перед дилеммой: с одной стороны, ссориться с родовитым дворянством было опасно, с другой стороны, она ведь обещала стать «матерью своего народа»… Следствие о помещице Салтыковой длилось шесть лет. Потрясенная подробностями дела, Екатерина II повелела лишить Салтычиху не только дворянского звания, но и возможности именоваться женщиной и назвала ее «уродом рода человеческого». Однако смертный приговор она заменила пожизненным заточением в яму – сруб глубиной около двух метров, где было темно и холодно в любое время года. Салтычиха просидела в яме тридцать три года.

Екатерина понимала, что наказание одной отдельно взятой злодейки мало что изменит. Прочитанные в юности философские сочинения дали свои плоды: императрица вознамерилась создать в своем государстве «новую породу людей» – просвещенных и гармоничных. Для этого сначала следовало установить в России новый порядок – «просвещенный абсолютизм».

Просвещенный абсолютизм – распространенная по всей Европе в XVIII веке государственная политика, основные принципы которой гласят: все люди должны быть равны; государство создается в результате общественного договора, следствием которого являются взаимные обязательства монарха и подданных; в основе деятельности государства должен лежать принцип «Все для народа, и ничего – посредством народа»; просвещение – одна из важнейших функций государства и одновременно способ воспитания из подданных сознательных граждан; признание свободы слова, мысли, самовыражения. Эти принципы положены в основу американской Декларации независимости (1776), французской Декларации прав человека и гражданина (1789), а также Всеобщей Декларации прав человека (1948).

Екатерина оказалась первой и единственной женщиной на престоле, которая большую часть времени посвящала не развлечениям, а работе. В отличие от своих предшественниц она вела размеренный образ жизни, предпочитала диетические продукты (любимым блюдом была отварная говядина с солеными огурцами), почти не пила спиртного (даже на парадных обедах в ее бокале было не вино, а сок черной смородины) и всегда придерживалась строгого распорядка дня.

Екатерина II вставала в 6 часов утра, до 8:30 читала и составляла свои сочинения, с 9:00 до 11:00 с помощью секретарей работала с бумагами. С 11:00 до 13:00 – туалет, совмещенный с придворным приемом, с 13:00 до 14:00 – обед. С 14:00 до 16:00 ей читали вслух, затем до 18:00 – снова прием посетителей, и только потом отдых – прогулка, спектакль, карточная игра. В 21:00 – ужин, не позже 22:00 она ложилась спать.

В соответствии с идеями просвещения Екатерина полагала, что уничтожению пороков и развитию добродетелей способствуют хорошие законы. Но в Российской империи с законами дело обстояло плохо: использовалось Соборное уложение 1649 года, безнадежно устаревшее, плюс море разнокалиберных указов разных императоров. Необходим был современный кодекс – новое Уложение. Для его разработки Екатерина созвала Уложенную комиссию: депутаты от всех сословий и всех земель империи должны были собраться в Москве и привезти с собой заготовки для законотворчества – «наказы» от своих избирателей. Таким образом Екатерина рассчитывала выяснить все проблемы и чаяния своего народа. Созыв комиссии продолжался два года, и все это время императрица составляла собственный «Наказ». «Я занимаюсь законобесием!» – шутливо говорила она, работая по 15 часов в сутки. Лакеи едва успевали наливать в прибор новые чернила и очинять перья.

Готовое произведение Екатерина Алексеевна дала прежде всего прочитать своему канцлеру графу Никите Панину. Изучив документ, он заявил, что, по его мнению, надобно кое-что вычеркнуть. «И что же» – поинтересовалась императрица. «Все!» – ответил граф Панин. Они спорили до глубокой ночи. Панин настаивал, что сочинение государыни подобно пороховой бочке, которая взорвет государство, что все это опасно и даже крамольно. В конце концов Екатерина все же согласилась с его доводами и вычеркнула три четверти написанного, в том числе и проект освобождения крестьян, с которым Екатерина попыталась опередить свое время почти на столетие.

Граф Панин был реалистом и гораздо лучше императрицы знал истинное положение вещей. Он оказался прав. Даже в урезанном виде «Наказ» вызвал бурю возмущения в России и произвел сильное впечатление в Европе. Во Франции, на родине вольнодумства, он был даже запрещен к распространению. Зато теперь внимание всей Европы было приковано к Екатерине и ее законотворчеству. Русская императрица настолько прогрессивна, что созвала комиссию для составления законов. Неслыханно!

Комиссия по составлению Уложения состояла из всех категорий населения, кроме крепостных и духовенства. Всего было избрано 564 депутата, 30 % – дворяне, 39 % – городские обыватели, 14 % – сельские обыватели, 5 % – чиновники и 12 % – прочие сословия (государственные крестьяне и однодворцы, казаки, инородцы). Комиссия провела 203 заседания.

Уложенная комиссия работала в Грановитой палате Кремля, а Екатерина, чтобы не смущать депутатов, наблюдала за ними из тайной комнатки на антресолях, – каких-то сто лет назад из этой комнатки царица и царевны смотрели на приемы и пиры, не имея права сесть за стол вместе с мужчинами… Поначалу Екатерине было интересно, но вскоре ее стала раздражать путаница, медлительность и беспорядок в работе Комиссии. Каждый депутат радел только о своих нуждах и совершенно не слушал всех остальных. О составлении новых законов речи не было, все увязло в нескончаемой говорильне.

Чем дольше заседала Комиссия, тем яснее становилось, что никакого «общественного договора» она выработать не может: слишком разные стремления были у различных категорий населения. Порой правительство являлось единственной силой, которая удерживала сословия от драки. Представители всех слоев были едины в одном: и купцы, и казаки, и промышленники, и инородцы требовали права владеть землей с населявшими ее людьми. В то время, когда Екатерина стремилась к сокращению числа несвободных жителей страны, общество жаждало обратного и не стеснялось высказывать претензии подобного рода.

Единственное, в чем депутаты оказались единодушны, – они решили поднести Государыне почетные титулы «Великая», «Премудрая» и «Матерь Отечества». Екатерине это не понравилось, и она с раздражением записала:

«Я велела им делать рассмотрение законов, а они делают анатомию моим качествам. Премудрый – один Бог! Великая? О том рассудит потомство!»

Екатерина приняла только титул Матери Отечества.

Деятельность Комиссии была прекращена за отсутствием результата. Хотя на самом деле результат был, и очень важный: на заседаниях Екатерина узнала реальное положение дел в империи. Ее поразили масштабы узаконенной коррупции: воеводы не получали жалованья и открыто кормились взятками. Оставив свои глобальные и фантастические проекты, императрица взялась штопать самые ужасающие прорехи. Был запрещен вывоз хлеба за границу, под госконтроль взяты цены на соль. Издан указ о капитальном деле, манифест против взяточничества. Результаты обнадеживали: хлеб и соль подешевели, оживилась торговля, восстановилась судебная система.

Екатерина не забыла свои мечты о «новом идеальном человеке». И совместно со своим секретарем – таким же, как она, мечтателем Иваном Бецким – разработала проект института благородных девиц. Идея была проста: девочки из дворянских семей помещаются в закрытое учебное заведение, где они полностью ограждены от внешних пагубных влияний и где тщательно отобранные педагоги воспитывают их в духе добродетели и просвещения. Потом выпускницы выходят замуж и своих детей воспитывают так же, как воспитывали их самих… Хотя проект подразумевал институты во всех крупных городах империи, а удалось создать только один – Смольный, но именно его выпускницы, смольнянки, воспитали знаменитое поколение героев 1812 года, поэтов и декабристов.

Но вскоре Екатерине пришлось прервать свою реформаторскую деятельность. Назревали крупные внешнеполитические неприятности. Растущая мощь Российской империи вызывала серьезные опасения «королевы Европы» – Франции. Эти опасения усилились, когда Екатерина возвела на польский престол своего бывшего возлюбленного, Станислава Понятовского, и Польша оказалась подконтрольной России. Развязывать войну французам было не с руки, гораздо удобнее «таскать каштаны из огня» чужими руками, например с помощью Османской империи. Ведь по условиям русско-турецких договоров Россия обязывалась не вмешиваться в дела Польши.

Французские агенты перехватили галантные письма польского короля, которые он по старой памяти писал Екатерине, и с их помощью убедили султана: русская императрица собирается вступить в брак с польским королем, объединив Польшу и Россию. Султан Мустафа, использовав формальный предлог, объявил России войну.

Екатерина разослала за границу своих агентов, которые под видом нищих странников распространяли призывы к восстанию против турок среди греческих и балканских христиан. И пока в турецком тылу разгоралась партизанская война, русские войска отвоевывали город за городом.

Именно эта война открыла эпоху славы русского оружия благодаря умению Екатерины II находить и продвигать талантливых людей. Граф Пётр Румянцев был приближенным Петра III и после переворота ожидал отставки и опалы. Вместо этого Екатерина назначила его генерал-губернатором Малороссии и командующим 1-й действующей армией. Графа Алексея Орлова многие считали кутилой и интриганом, а Екатерина доверила ему целую эскадру. Александр Суворов появился в ее поле зрения невзрачным 30-летним майором. Она подарила ему свой портрет, на котором много лет спустя Суворов напишет: «Это свидание проложило мне путь к славе». Он одержит победы в 93 сражениях и станет единственным в мировой истории полководцем, не потерпевшим ни одного поражения.

24–26 июня 1770 года – сражение в Чесменской бухте: командующий Алексей Орлов, сожжена турецкая эскадра с двукратным численным перевесом (русские – 32 тысячи, турки – 73 тысячи);

7 июля 1770 года – битва на реке Ларга: командующий Пётр Румянцев, разбито войско с двукратным численным перевесом (русские – 38 тысяч, турки – 80 тысяч);

21 июля 1770 года – битва на реке Кагул: командующий Пётр Румянцев, разбито турецкое войско с численным перевесом в 5 раз (русские – 32 тысячи, турки –150 тысяч);

9 июня 1774 года – битва у города Козлуджи: командующий Александр Суворов, разбито войско со значительным перевесом (русские – 25 тысяч, турки – 40 тысяч).

Победоносная война с турками привлекла всеобщее внимание. Честолюбивые молодые офицеры со всей Европы приезжали записываться в русскую армию. Так, под началом Суворова окажутся: испанец Хосе де Рибас, молодые французские аристократы – граф де Ланжерон, граф Роже де Дама, принц Шарль-Жозеф де Линь и его друг герцог де Фронсак, будущий герцог де Ришельё. Де Рибас, Ланжерон и Ришельё приживутся в России и станут отцами-основателями Одессы, где до сих пор имеется улица Дерибасовская, бульвар Ланжерон и памятник Дюку де Ришельё.

Позже, в 1788 году, прошение на русскую службу подаст также младший лейтенант артиллерии, корсиканец Наполеоне Буонапарте, но передумает из-за того, что иностранцев брали с понижением в чине. Через 16 лет он станет французским императором.

А Екатерина Алексеевна тем временем вела еще одну войну – дома – со своим возлюбленным Григорием Орловым. Григорий отличался бешеным темпераментом, который проявлялся во всем. Екатерина ревновала, обижалась, страдала. Они часто и бурно ссорились, потом мирились и ссорились опять. Григорий был отцом младшего (незаконного) сына Екатерины и, по современной терминологии, ее гражданским мужем, но хотел бы стать мужем законным.

Однако положение императрицы накладывало свои обязательства. И Екатерина как-то спросила у графа Панина: «Что, если она выйдет замуж за Орлова?» Граф ответил: «Русская императрица может делать все, что ей заблагорассудится, но госпожа Орлова не может быть русской императрицей». В момент этого разговора Панин сильно отклонился назад и коснулся затылком стены, – на атласной обивке остался след от его пудреного парика. В дальнейшем вельможи, шедшие на доклад к императрице, прикладывались лбом к этому месту для храбрости, чтобы говорить государыне правду.

На двенадцатом году совместной жизни Екатерина уже порядком устала от выходок Григория. В это время в Москве вспыхнула эпидемия чумы: ежедневно умирало болеетысячи человек, все городское начальство бежало. В городе начался бунт. Орлов сам вызвался поехать в зачумленную Москву. С помощью гвардейских полков он быстро подавил бунт, организовал санитарные команды, на собственные средства открыл больницы и приюты… Через месяц эпидемия пошла на убыль, Орлов вернулся в Петербург триумфатором. Любовь императрицы вспыхнула с новой силой, но через два года, когда Орлов отправился на переговоры с турками, она завела себе нового фаворита – молоденького корнета Александра Васильчикова. Когда разъяренный Григорий, прервав переговоры, мчался разбираться, в нескольких верстах от столицы его перехватил курьер императрицы и передал ему строгий приказ отправляться в свой гатчинский дворец и отныне при дворе не появляться.

Орлов успокоился через несколько месяцев и получил милостивое разрешение вернуться в столицу, с императрицей с тех пор они поддерживали дружеские отношения. Наследник Павел Петрович подрастал, и все чаще звучали голоса, что императрице корона была вручена только до совершеннолетия ее сына. Она должна передать венец или сделать Павла соправителем. Чтобы удержаться у власти, Екатерине II нужен был в качестве фаворита абсолютно преданный ей человек. Поэтому государыня вызвала с театра военных действий 35-летнего генерал-майора Григория Александровича Потёмкина, своего старого друга, участника переворота 1762 года. Екатерина писала князю Потёмкину:

«Беда та, что сердце мое не хочет быть ни на час охотно без любви. Если хочешь на век меня к себе привязать, то покажи мне столько же дружбы, как и любви, а наипаче люби и говори правду».

Потёмкин оказался вполне под стать своей августейшей возлюбленной. Она называла его: «мой ученик, мой друг, мой кумир». Очень скоро она уже не могла без него обходиться. И когда Потёмкин уезжал по делам – на театр военных действий или с ревизией, она писала нежные письма, называя его «дорогой супруг». Роман начался весной, а уже летом Екатерина решилась выйти за любимого замуж. Никого не спрашивая и ни с кем не советуясь. Тайное венчание Екатерины и Потёмкина состоялось 8 июня 1774 года в церкви святого Сампсония Странноприимца на Выборгской стороне. Через год родилась дочь, Елизавета Григорьевна, которой дали фамилию отца, но в урезанном виде – Тёмкина.

А еще через год в их отношениях наступил кризис: два сильных характера пытались подчинить друг друга и не могли. Скандалы случались все чаще, но не из-за ревности, а из-за разногласий в делах. И вот, когда Потёмкин уехал ревизовать очередную губернию, Екатерина нашла себе другого, полковника Петра Завадовского. Потёмкин тяжело переживал случившееся и даже писал императрице, что «жив не будет, кто его место займет». Но она уже все решила и заявила мужу: «Верности первый знак – есть покорность». Красивый и умный Завадовский продержался в фаворитах всего год, а потом на смену ему пришел тоже красивый, но недалекий гусар Семён Зорич, на 14 лет моложе императрицы. Следующий фаворит, ставленник Потёмкина, был еще моложе – на 25 лет.

Личную жизнь Екатерина оставляла себе. Все остальное, включая управление государством, она делила с Потёмкиным. Много лет спустя последний фаворит Екатерины, младше ее на 38 лет, Платон Зубов, напишет:

«Императрица всегда сама шла навстречу желаниям Потёмкина и просто боялась его, будто взыскательного супруга. Меня же она только любила и часто указывала на него, чтоб я брал с него пример».

Именно Потёмкин со всей своей неукротимой энергией взялся осваивать новые земли у Чёрного моря, которые так и назывались – Новороссия.

Обширная территория Северного Причерноморья и Приазовья – плодородная, но почти неосвоенная степь – перешла к России после русско-турецкой войны, по условиям Кючук-Кайнаржийского мирного договора. А благодаря придуманной и организованной Потёмкиным многоходовой комбинации в состав Российской империи вскоре вошел и Крым. Всего за четыре года Потёмкин привлек на новые земли 400 тысяч поселенцев, основал города Екатеринослав, Николаев, Мариуполь, Херсон и Севастополь, создал основу Черноморского флота – эскадру фрегатов и линейных кораблей, построенных на верфях Таганрога и Херсона.

Потёмкин пригласил Екатерину лично проинспектировать, как идут дела в новых областях. И организовал вплоть до мелочей грандиозное путешествие императрицы, аналогов которому нет в мировой истории.

В путешествии приняли участие 3 тысячи человек. Поезд состоял из 14 карет и 164 саней, в том числе 40 запасных. Императрица ехала в гигантских санях особой конструкции, содержавших кабинет, гостиную на 8 персон, игорный стол и библиотеку, все это тащили 40 лошадей. Путешествие продлилось полгода, протяженность – 6034 километра. На каждой из 375 станций были приготовлены по 550 сменных лошадей и припасы: 6 коров и телят, 30 кур и гусей, 500 яиц, 5 пудов муки, сахара и масла, 6 окороков, полпуда кофе, бочонок сельдей, 50 лимонов, вина белого и красного по 3 ведра. В каждом из 35 городов императрицу ждала торжественная встреча с балами, спектаклями и иллюминацией. Кроме того, был создан полк амазонок из сотни балаклавских гречанок и инсценировано Полтавское сражение с участием 50 тысяч человек.

Это путешествие вошло в легенды и даже послужило поводом для мифотворчества. После него появилось устойчивое выражение «потёмкинские деревни», которое существует до сих пор и означает декорации, прикрывающие отсутствие реальной деятельности. Говорили, что деревни по маршруту путешествия императрицы нарисованы на листах фанеры, крестьяне – ряженые статисты, а тучное стадо было всего одно, которое перегоняли с места на место. На самом деле в Новороссии все деревни, города и поселенцы были настоящими, а миф возник в среде иностранных дипломатов, которые уверяли свои правительства, что Россия плохо закрепилась на присоединенных землях.

Принимая приветствия и славословия подданных в Новороссии, императрица чувствовала себя в полной мере Матерью Отечества. Австрийский император Иосиф и иностранные дипломаты, сопровождавшие Екатерину в путешествии, получили сильное впечатление, как она того и добивалась.

Все это вызвало мощный международный резонанс. В результате Османская империя решила отвоевать обратно свои земли и снова объявила России войну…

Никогда ни до, ни после русская армия не знала столь блистательных побед. Теперь рядом с Румянцевым и Суворовым взошла звезда адмирала Ушакова. После первой же победы над турками императрица произвела 44-летнего бригадира сразу в контр-адмиралы. За два года он одержал четыре блистательные победы над значительно превосходящим по численности противником. Ушаковская тактика сражений вошла в учебники теории морского боя.

После этой войны Россия приобрела территорию между Бугом и Днестром, в том числе крепости Очаков и Гаджибей, будущую Одессу. Российская империя получила статус великой державы. И еще долгое время ни одна пушка в Европе не смела выстрелить без ведома на то императрицы Екатерины II.

Зато в самой империи дела обстояли не лучшим образом. Власть самой могущественной женщины эпохи постоянно пытались оспорить. Только за первые 10 лет ее правления последовательно объявлялись 7 самозванцев, называющих себя чудесно спасшимся государем Петром Фёдоровичем. На 11-м году появился восьмой Лже-Пётр, который объявил своей якобы супруге настоящую войну. Его звали Емельян Пугачёв.

Еще недавно он был обычным донским казаком, отличился на Семилетней войне, был ранен, должен был вернуться домой, но помог товарищам бежать со службы, и пришлось стать беглым самому. Оказался на Урале, среди яицких казаков, и, назвавшись воскресшим мужем императрицы Екатерины, Пугачёв возглавил казачий бунт, вылившийся в Крестьянскую войну. В своем «императорском манифесте» черному люду, казакам, рабочим уральских заводов, башкирам, калмыкам, татарам, казахам Пугачёв пообещал всего вдоволь – земли, леса, реки и травы, денежное жалованье, порох, вольность и добрые законы на вечные времена. Он обещал защитить всех от притеснений местных воевод. «Пребывайте свободными, как степные звери!» – призывал он. Пугачёвцы и вели себя свободно: брали то, что нравится, если не давали, отнимали силой. Правда, грабили восставшие не только богатых, но и бедных, и убивали всех подряд.

Через месяц после манифеста самозваного императора вышел манифест императрицы. Екатерина извещала своих подданных, что «беглый казак Емелька Пугачёв собрал шайку воров и бродяг и дерзнул принять имя покойного Петра Фёдоровича», и призывала всех от воровского движения отстать под угрозой суровых наказаний вплоть до казни. Но было уже поздно. Всего за месяц «шайка» Пугачёва – отряд из 80 человек – выросла в 100 раз, за три месяца превратилась в настоящую армию из 24 тысяч человек – казаков, рабочих уральских заводов, крестьян, башкир и калмыков. Восстание охватило огромные территории и приняло угрожающий размах – разгорелся тот самый страшный «русский бунт, бессмысленный и беспощадный», по словам А. С. Пушкина.

Только на Урале из 89 заводов 23 были сожжены или разрушены полностью, 33 завода разграблены. Заводовладельцы понесли убытки на сумму свыше миллиона рублей (в современном эквиваленте около 5 миллиардов рублей). Убытки мастеровых, работных людей, приписных крестьян в результате сожжения их домов, расхищения скота и домашнего имущества также составили больше миллиона рублей. В заводских поселках и приписных деревнях погибли и пропали без вести 2716 душ мужского пола.

Екатерина направила против бунтовщиков карательные отряды, но они терпели поражение за поражением, а Пугачёв брал город за городом. Три губернии – Казанская, Нижегородская, Воронежская – уже были охвачены восстанием.

В условиях войны на юге с турками правительство не могло отправить регулярные войска. Этим и объяснялись быстрые успехи Пугачёва. Как только мир был заключен и на внутренний театр военных действий стали перебрасывать войска, возмущение было подавлено.

Через два месяца казачьи полковники выдали своего атамана правительству. Пугачёва доставили в Москву в клетке, как дикого степного зверя. Следствием руководила из Петербурга сама императрица. Шестеро зачинщиков во главе с Пугачёвым были приговорены к смертной казни.

10 января 1775 года на Болотной площади в Москве при стечении огромного количества народа самый харизматичный и опасный бунтовщик русской истории был казнен через четвертование. Эта казнь предполагала последовательное отрубание ног, рук и только потом – головы. По личному приказу Екатерины Пугачёву и его товарищам сначала отрубили голову… Через два месяца был опубликован манифест, в котором императрица объявляла Пугачёвщину национальной трагедией и призывала предать ее «вечному забвению и глубокому молчанию».

Екатерина понимала причины крестьянской войны. Бунт разгорелся оттого, что местные власти беспомощны, а значит, огромная страна из рук вон плохо организована. И Екатерина взялась перекроить империю. «Умру от проворства пера, – писала она другу-просветителю Вольтеру, – потому что в жизни моей я столько не царапала, сколько теперь». За полгода она написала 215 страниц – капитальный труд «Учреждение для управления губерний Всероссийской империи».

Реформа меняла административное деление страны: вместо 23 губерний стало 50, по 200–300 тысяч душ в каждой, губернии делились на 10–20 уездов, в каждом по 20–30 тысяч душ. Управление организовывалось через губернские и уездные города. Статус города получили 216 крупных деревень. Каждый город от столичного до уездного выделялся в административную единицу, разбивался на районы и кварталы. Эта система почти без изменений существовала вплоть до 1917 года, некоторые ее принципы используются до сих пор.

Но реформаторская деятельность Екатерины омрачилась известием о казни короля Франции. И хотя Екатерина II не дружила с королем Людовиком XVI, от этого известия она слегла в постель. Идеалы философов Просвещения – свобода, равенство и братство, – вдохновили Великую французскую революцию, залившую кровью не только ступени Тюильри, но и весь Париж[6].

Великая французская революция – крупнейший социальный переворот Нового времени. В ходе революции была упразднена монархия и провозглашена республика свободных и равных граждан. Почву для революции подготовили французские просветители: Вольтер, Монтескьё, Моррели, Руссо, Дидро. Наиболее известными и влиятельными деятели стали Робеспьер, Марат, Дантон, Мирабо, Демулен.

Императрица никогда не забывала о титуле Матери Отечества. Не было такой сферы, которую бы она ни старалась регламентировать и обустроить: начиная от управления губерниями до обязанностей повивальных бабок. Она положила начало русской сатирической журналистике – была издателем и основным автором журнала «Всякая всячина». В союзе с прусским королем Фридрихом и австрийским Иосифом устроила раздел Польши и без войны присоединила к России земли Белоруссии, Правобережной Украины, Литвы и Латвии. Написала не менее трех десятков литературных произведений, в том числе 11 комедий и 7 опер. Создала каменную застройку Москвы и Петербурга по проектам гениальных Кваренги, Росси, Баженова и Казакова. Положила начало оспопрививанию в России, сделав прививку себе и сыну Павлу. Собрала уникальную коллекцию шедевров живописи, ставшую основой одного из крупнейших музеев мира – Эрмитажа. Поддерживала заказами талантливых художников, ставших непревзойденными мастерами портрета, – Рокотова, Левицкого, Боровиковского.

В 1791 году канцлер Александр Андреевич Безбородко по поручению Екатерины II составил перечень достижений ее царствования:

«1. Устроено губерний по новому образцу: 29

2. Городов построено: 144

3. Конвенций и трактатов заключено: 30

4. Побед одержано: 78

5. Замечательных указов издано: 88

6. Указов для облегчения народа: 123

Итого 492 дела».

Этот список был составлен для личного пользования Екатерины Алексеевны. Императрице давно уже не надо было ничего никому доказывать, все и так знали, что она по праву заслужила титул Великая.

За 34 года правления Екатерины II численность населения Российской империи увеличилась с 19 до 36 миллионов человек. Территории, завоеванные для России Екатериной II, превысили все завоевания Петра I. Армия возросла с 162 тысяч человек до 312 тысяч; флот с 6 фрегатов и 21 линейного корабля усилен до 40 фрегатов и 67 линейных. Число фабрик увеличилось в 4 раза и достигло 2 тысяч. Выплавка чугуна выросла почти в 3 раза – от 3,6 до 9,9 тысяч пудов, по количеству чугуна Россия заняла первое место в мире, опередив Англию. Оборот внешней торговли увеличился с 9,4 до 45,9 миллиона рублей. Государственные доходы выросли в 4 раза – с 16 миллионов до 69 миллионов рублей.

Екатерина II сумела вывести построенный Петром Великим корабль Российской империи в большое плавание. Для многих последующих поколений екатерининское время было эпохой наивысшей славы и могущества Российской империи.

Именно она создала ту самую Россию Пушкина, Гоголя, Толстого – с ее шумным блеском столиц и тихими уездными городами, парадными дворцами и уютными усадьбами, охотами и балами, барышнями под кружевными зонтиками и тетушками в салопах, предводителями дворянства и станционными смотрителями, благородными юношами и бравыми военными, крепостными театрами и вишневыми садами.

В 1790 году Екатерина Алексеевна, которой исполнился уже 61 год – по тем временам для женщины возраст весьма преклонный, – писала Григорию Потёмкину: «Вся жизнь моя была посвящена поддержанию блеска России». И ему же она как-то заметила:

«Россия велика сама по себе, а я что ни делаю, подобно капле, падающей в море».

Григорий Александрович был единственным, кто ее по-настоящему понимал. Но в 1791 году Потёмкина не стало. Екатерина поняла, что она осталась совершенно одна. Сын Павел, которому было уже 37 лет, давно стал для нее чужим. Екатерина всерьез подумывала передать престол любимому внуку Александру Павловичу. Он был воспитан по особой программе, составленной самой императрицей, и она считала, что он станет идеальным правителем – образованным, нравственным, благородным… Ходили слухи о том, что императрица уже составила завещание в пользу внука, и эти слухи очень сильно нервировали цесаревича Павла Петровича, который ждал своей очереди править вот уже почти 30 лет.

Екатерина понимала, что ее время на исходе. Она несколько раз меняла распоряжение о месте своей могилы – в Царском Селе, или в московском Донском монастыре, или в Троице-Сергиевой пустыни возле Стрельны, но неизменным оставалось пожелание похоронить ее в белой одежде с золотым венцом на голове. Императрица любила представлять себе свою кончину в высоком античном стиле: «Когда пробьет мой час, пусть только будут закаленные сердца и улыбающиеся лица при моем последнем вздохе», – писала она… Но все вышло совсем не так.

Утром 5 ноября 1796 года Екатерина Алексеевна, как всегда, встала очень рано и, поработав в своем кабинете, пошла в гардеробную переодеваться. Около 9 часов утра слуги спохватились, что императрицы давно не видно, и вскоре камер-лакей Зотов нашел Екатерину без сознания в узком коридорчике между кабинетом и гардеробной. Поднялся переполох. С огромным трудом грузную императрицу перенесли в спальню, но поднять на кровать не смогли и положили на расстеленный на полу сафьяновый матрас. Она была еще жива. Спешно вызванный личный врач вынес безнадежный вердикт: «Удар последовал в голову и был смертелен». У Екатерины произошел тяжелый инсульт, и медицина того времени была бессильна спасти ее. Не приходя в сознание, она прожила еще сутки и умерла 6 ноября в 9 часов вечера. Вместе с ее жизнью окончилась целая эпоха русской истории.

Узнав, что императрицу хватил удар, цесаревич Павел спешно приехал из своего загородного дворца и бросился в ее покои, – не для того, чтобы проститься с умирающей матерью, а чтобы найти и уничтожить ее завещание…

И только бросив свиток в огонь камина, он смог вздохнуть с неимоверным облегчением. Наконец-то он – император! Павел ждал этого 34 года. Править ему доведется всего 4 года, 4 месяца и 4 дня.

Павел I Петрович

Появление на свет Павла Петровича в 1754 году вызвало всеобщую радость: правнук Петра Великого, он закрыл собой брешь в династии. Большую часть жизни он прожил в тени своей великой матери: вечный принц – одинокий, романтичный, таинственный… в своем собственном, тщательно выстроенном маленьком мире. Многим он казался безумцем, а сам себя считал рыцарем без страха и упрека. Его называли «русский Гамлет», и на то были все основания.

Едва он появился на свет, бабушка, императрица Елизавета Петровна, сразу же отобрала его у матери, будущей Екатерины Великой, и разрешила ей посещать сына раз в неделю. Отец, будущий император Пётр III, и вовсе его почти не видел. Говорили, что его настоящий отец – камергер Салтыков, а некоторые утверждали, что Екатерина родила мертвого ребенка, и его подменили чухонским младенцем из деревни Котлы…

Версия о том, что Павел не являлся сыном Петра III, оказалась живучей в придворных кругах. Только в повзрослевшем Павле Петровиче современники стали узнавать и внешность отца-императора, и его своеобразные замашки. Павел во многом был его психической копией, вплоть до болезней и привычек. Например, Павел имел обыкновение ходить по комнате большими шагами и бессвязно беседовать со спутником, чаще всего с женой Марией Фёдоровной, которая, как когда-то Екатерина II, вынуждена была скрывать сумасшествие мужа от окружающих.

Елизавета Петровна, несмотря ни на что, своего единственного внука очень любила, а со временем стала подумывать о том, чтобы передать престол Павлу в обход его отца, которого считала сумасшедшим. Она заранее позаботилась об образовании наследника, пригласив к нему лучших учителей.

Будущий император изучал пять языков, историю, литературу, математику, физику, черчение, архитектуру. Обязательными были верховая езда, фехтование, танцы, труд на токарном станке и шахматы. Программа не предусматривала военного дела, но Павел настоял на его изучении. Для уроков по судовождению изготовили стол, выкрашенный синей краской и расчерченный под морскую карту.

Когда Павлу было семь лет, императрица Елизавета Петровна умерла. Еще через полгода он потерял отца, погибшего в Ропше при невыясненных обстоятельствах, а мать стала императрицей. Ходили слухи, что она обещала передать престол сыну, как только он станет совершеннолетним, то есть через 14 лет… Обещанного пришлось ждать намного дольше.

В подростковом возрасте Павел был подвержен частым неврозам и депрессии. При этом преподаватели отмечали большие способности и интерес юного принца к точным наукам, искусству, мистической философии. У него была заветная мечта стать рыцарем Мальтийского ордена, о котором он прочитал в старой книге, а быть императором ему казалось страшной и тяжелой участью. Он стыдился матери, которую считал развратной, боялся ее фаворитов, тяготился фривольной атмосферой двора. Единственной отрадой была дружба с молодым графом Андреем Разумовским. Вскоре Павел уже не мог обходиться без Разумовского и, когда не было возможности увидеться, писал ему восторженные письма:

«Дружба ваша произвела во мне чудо: я начинаю отрешаться от моей прежней подозрительности. Прочь химеры, прочь тревожные заботы!»

Когда Павлу исполнилось 19 лет, мать подыскала ему невесту – 18-летнюю принцессу Вильгельмину Луизу Гессен-Дармштадтскую. Павел влюбился в нее с первого взгляда. В православии Вильгельмина приняла имя Натальи Алексеевны. Молодые были очень счастливы. Но на четвертом году замужества великая княгиня умерла в родах вместе с ребенком. Павел едва не помешался от горя. Чтобы как-то утешить сына, Екатерина II показала ему любовные письма Натальи к… Андрею Разумовскому. Известие, что обожаемая жена изменяла ему с его лучшим другом, стало для Павла ударом, от которого он так и не сможет оправиться. И с тех пор не будет доверять больше никому.

Императрица подыскала наследнику еще одну немецкую принцессу. Спустя всего полгода Павел обвенчался с Софией Доротеей Августой Луизой Вюртембергской, которая в православии стала Марией Фёдоровной.

Второй брак Павла окажется удачным и очень плодовитым. За 25 лет семейной жизни Мария Фёдоровна родит десять детей и обеспечит династию здоровым мужским потомством на полтора века вперед. Ее сыновья – императоры Александр I и Николай I, внук – Александр II, правнук – Александр III, праправнук – Николай II. Все ныне живущие представители дома Романовых также являются ее потомками.

Сразу после свадьбы молодые отправились в путешествие по Европе инкогнито, под именем графа и графини Северных (comte et comtesse du Nord). Европейские столицы принимали Павла с почетом, которого он никогда не знал на родине. В придворном венском театре для графа дю Нор и его супруги предполагали поставить «Гамлета». Однако главный актер играть отказался. «Я не смогу, – заявил он, – играть роль принца, который жаждет мести за убитого отца, когда из королевской ложи спектакль будет смотреть его двойник». С тех пор Павла называли русским Гамлетом…

Императрица Екатерина почти не допускала Павла к государственным делам. Даже не позволила ему самому воспитывать сыновей – Александра и Константина, забрав внуков к себе. А чтобы Павел не мозолил глаза, подарила ему Гатчину: русский Гамлет получил свой Эльсинор. За тринадцать лет гатчинской жизни Павел создал там свой собственный мир – с рыцарскими замками в одну пятую натуральной величины и армией из двух тысяч солдат, одетых в прусские мундиры и с пудреными косами.

Гатчинская муштра вошла в легенды. Перед тем как поставить человека в караул, его на несколько часов завинчивали в специальный станок, чтобы он прямо держал спину и голову, и главное – не шевелился. Белые штаны-лосины требовалось намочить и сушить на себе, чтобы не было ни одной складки. Маршировать учили со стаканом воды на голове; если вода выплескивалась через край, значит, шаг недостаточно ровный. За любые промахи следовали телесные наказания. «Печатный шаг» для почетного караула, который мы видим сегодня во время торжественных церемоний, при Павле был обычным строевым. Сохранившийся в сегодняшней армии «развод караула» – не что иное, как «павловский вахтпарад», только он длился не 15 минут, а несколько часов.

Екатерининские придворные изощрялись в злобном остроумии. Граф Растопчин ехидно писал графу Воронцову:

«Нельзя без отвращения смотреть на то, что делает великий князь. Он воображает себя прусским королем! Каждую среду у него маневры…»

Гатчинские войска ни разу не участвовали в боях и не имели шанса показать себя в деле. Однако планы учений показывают, что эти полки отрабатывали самые сложные из военных маневров: приемы залпового огня и штыкового боя, обучались форсированию водных преград и отражению морского десанта. Проводились специальные учения для артиллерии. К 1796 году эти части были одним из наиболее дисциплинированных и обученных подразделений русской армии.

Екатерина насмешливо называла полки Павла «батюшкиным войском», сына во дворце принимать не любила и все силы вкладывала в воспитание внука Александра. То есть шаг за шагом повторяла действия своей предшественницы Елизаветы, которые когда-то сама осуждала. Женив Александра, едва ему исполнилось 16 лет, Екатерина начала потихоньку интересоваться у вельмож, согласны ли они на передачу короны ее внуку, а не сыну. А Павел стал всерьез опасаться за свою жизнь…

В ночь на 6 ноября 1796 года Павел и его жена Мария Фёдоровна одновременно увидели один и тот же сон: будто невидимая сила подняла их и понесла вверх. В ужасе они проснулись… В это время в Гатчину на взмыленной лошади прискакал гонец с известием: императрица при смерти.

Спустя несколько часов 42-летний Павел стал императором. Едва взойдя на престол, он развил лихорадочную деятельность, словно чувствовал: времени у него очень мало.

За четыре с половиной года правления Павла I было издано 7865 законодательных актов и указов. В два раза больше, чем за 43-летнее правление Петра I и в полтора раза больше, чем за 34-летнее правление Екатерины II. Кроме того, Павел успел отдать 14 207 приказов по армии.

Император вставал в 4 часа утра и до 9:00 работал в своем кабинете, принимая рапорты и давая аудиенции. Зaтeм выeзжaл вepxoм, обычно в coпpoвoждeнии вeликoгo князя Aлeкcaндpa, чтoбы пoceтить кaкoe-нибyдь госyчpeждeниe. В одиннадцать начинался вахтпарад, с 12:00 до 13:00 император гулял по улицам, потом возвращался на плaц и личнo дeлaл cмoтp пoлкaм, измepял длинy кoc, пpoвepял кaчecтвo и кoличecтвo пyдpы в вoлocax у каждого солдата. И за любое отступление от устава неизменно карал командиров.

Только за три первых дня царствования в отставку были отправлены 16 генерал-лейтенантов, 57 генерал-майоров и 3 полных генерала. А за четыре года – 2594 офицера, из них 333 генерала.

Окружение императора пребывало в постоянном стрессе. Супруга его адъютанта по военным делам, княгиня Дарья Ливен, вспоминала:

«В крепости не переводились многочисленныя жертвы, а порою вся их вина сводилась к слишком длинным волосам или слишком короткому кафтану. Носить жилеты совсем воспрещалось. Достаточно было императору где-нибудь на улице заприметить жилет, и тотчас же его злосчастный обладатель попадал на гауптвахту. Случалось туда попадать и дамам, если они при встречах с Павлом не выскакивали достаточно стремительно из экипажа или не делали достаточно глубокаго реверанса. Благодаря этому в час обычной прогулки государя улицы Петербурга совершенно пустели. Все трепетало перед императором».

Сам себе Павел представлялся идеалом средневекового рыцаря на троне. В исполнение своей детской мечты он взял под опеку Мальтийский рыцарский орден. Когда Наполеон завоевал Мальту, Павел предоставил ордену убежище в России и даже стал его Великим магистром, несмотря на то что орден католический, а он, Павел, православный. Первым из Романовых он встретился с папой римским и пригласил Его святейшество в Россию в гости, а может быть, даже насовсем, поскольку Рим тоже был захвачен Наполеоном.

В глазах Павла Наполеон олицетворял мировое зло, против которого любой рыцарь должен бороться всеми силами. Поэтому русский император вступил в антинаполеоновскую коалицию и отправил против французов армию во главе с прославленным фельдмаршалом Суворовым. Суворовские войска трижды разбили французов в Швейцарии и совершили знаменитый переход через Альпы – преодолели перевал Сен-Готард, через который и сейчас решаются пройти только опытные альпинисты с полным снаряжением. Павел, хотя и не любил Суворова, в письме фельдмаршалу не смог удержаться от восхищения:

«Недоставало вам одного рода славы – преодолеть и самую природу. Но вы и над нею одержали ныне верх…»

У Павла была цель: уничтожить все созданное его матерью. Он объявил войну дворянству, которое при Екатерине переживало свой «золотой век»: вернул телесные наказания для дворян, отменил массу привилегий, резко ограничил дворянские права… Он пытался лично уследить за всем и вся. На столе государя росла гора непрочитанных жалоб и нерассмотренных рапортов. В учреждениях из-за массовых увольнений чиновников работать стало некому. Английский посол в России Чарльз Уитворт, пристально наблюдавший за императором, писал своему правительству тревожные донесения:

«Император сошел с ума. С тех пор как он вступил на престол, психическое расстройство его стало усиливаться…»

Странностей в поведении государя становилось все больше. Павел избегал выезжать на набережную: он боялся, как бы сильный ветер не сдул ему голову, как мыльный пузырь. По ночам император не мог заснуть, не помогали даже лекарства с опиумом. Марии Фёдоровне приходилось ночи напролет ходить с мужем под руку, чтобы он не приставал к часовым со своими бессвязными разговорами. К этому времени против Павла уже составился заговор: губернатор Санкт-Петербурга граф Пален, вице-канцлер Никита Панин, фаворит Екатерины II Платон Зубов, генералы Беннигсен и Уваров, английский посол Уитворт и многие другие, по разным сведениям до 300 человек. Великий князь Александр не присоединился к заговорщикам, но и мешать им не стал. Он лишь потребовал, чтобы ни один волос не упал с головы отца. Заговорщики в этом поклялись. Предполагалось, что Павел подпишет отречение и удалится на покой, в свой любимый Михайловский замок. Или – в самом крайнем случае! – будет посажен в крепость.

Михайловский замок был воплощенной в камне мечтой Павла. Он рисовал его на протяжении 12 лет, а зодчие Баженов и Бренна превратили императорские эскизы в архитектурный проект. Замок построили в рекордные три с половиной года. К моменту торжественного открытия внутренняя отделка еще не была закончена. Темные лестницы и жуткие коридоры, в которых днем и ночью горели лампы, придавали дворцу вид лабиринта. На площадках гулял ветер. Но Павел был всем доволен и велел двору немедленно переезжать.

Вскоре в поведении императора появились новые странности: он то и дело о чем-то глубоко задумывался и все чаще с подозрением приглядывался к жене и сыновьям. По легенде, в это время он написал некое таинственное письмо, никому его не показал и спрятал в ларец с указанием: письмо должен прочесть один из его потомков ровно через 100 лет… Ходили слухи, что в письме говорится о судьбе династии, и что написано оно после разговора государя с одним из заключенных Петропавловской крепости, монахом по имени Авель.

Монах Авель Прорицатель, в миру Василий Васильев, родился в 1757 году, принял постриг в Валаамском монастыре. Много странствовал, писал рукописные книги своих пророчеств. По легенде, предсказал целый ряд событий, которые сбылись уже при его жизни (смерть Екатерины Великой, гибель Павла I, нашествие Наполеона и пожар Москвы, восстание декабристов), и некоторые события в далеком будущем (Первую мировую войну и революцию, расстрел царя, Гражданскую войну, массовые репрессии, вой-ну с Гитлером). За предсказание смерти Екатерины был посажен в крепость. Освобожден Павлом, говорил с ним наедине, после беседы вновь оказался в крепости. В настоящее время исследователям неизвестно ни одного достоверного подтверждения легенд о пророчествах монаха Авеля (Васильева).

По некоторым данным, императору Павлу Авель сказал: «Коротко будет царствование твое. На Софрония Иерусалимского в опочивальне своей будешь задушен злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей». Память святого Софрония Иерусалимского церковь совершает 11 марта.

11 марта 1801 года, ужиная со старшими сыновьями, Павел был непривычно весел, даже изволил шутить. Взглянув в зеркало, сказал: «Какое смешное зеркало. Я себя вижу в нем с шеей на сторону».

В это время у Палена шло последнее собрание заговорщиков. Кто-то спросил: «А что делать, если тиран окажет сопротивление?» Пален ответил французской пословицей: «Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц».

После ужина император вдруг заявил «Чему быть, того не миновать!» – и отправился в опочивальню. Проверил, хорошо ли заперты двери и окна. Удивился, почему вдруг расшумелись вороны в Летнем саду…

…Миновав Летний сад, заговорщики подошли к замку. Гвардейцы пропустили их внутрь. Услышав тяжелые шаги в коридоре, Павел понял: это пришли за ним…

Ворвавшиеся в спальню заговорщики не сразу нашли Павла: он спрятался за ширмой. Императора попытались заставить подписать отречение. «Нет, господа, нет! Я ничего не подпишу», – повторял Павел как заведенный. Один из заговорщиков ударил его в висок золотой табакеркой как кастетом. Павел упал. Последовала безобразная сцена: гвардейские офицеры топтали ногами своего государя. Павел отчаянно сопротивлялся – один против двенадцати – и был задушен своим собственным офицерским шарфом из белого атласа. Оставшуюся часть ночи трое медиков и придворный художник трудились над телом государя, пытаясь скрыть следы избиения. Народу сообщили, что император Павел I скончался в результате апоплексического удара (инсульта). При дворе шутили: «апоплексический удар табакеркою в висок».

Свидетельницей того, как в Петербурге приняли смерть императора, оказалась французская художница Элизабет Виже-Лебрен. В своих записках она с недоумением вспоминала:

«Весь город безумствовал от радости: люди пели, плясали и целовались прямо на улицах. Встречавшиеся знакомые подбегали к моей карете и, пожимая мне руки, восклицали: “Теперь мы свободны!” Накануне вечером многие дома были даже иллюминированы. Смерть несчастного сего государя вызвала всеобщее веселье».

Новый император, 24-летний Александр Павлович, веселья и поздравлений не слышал, не в силах прийти в себя после кошмара прошедшей ночи. Он ведь хотел как лучше – защитить страну от душевнобольного государя, а государя – от ненавидящей его страны… И вот он стоит над мертвым отцом, и кто-то вкрадчиво говорит ему: «Теперь вас поздравляю – вы император».

Но благими намерениями, как всегда, оказалась вымощена дорога в ад – его личный ад, который он будет носить в себе до конца жизни.

Александр I Павлович

Имя, которое с греческого переводится как «защитник людей», ему дала сама Екатерина Великая: официально – в честь святого князя Невского, на самом деле – в честь великого полководца Македонского. Всю свою нерастраченную материнскую любовь императрица обрушила на первого внука, забрав его у родителей. К тому же мальчик оказался необыкновенно хорош собой. Екатерина с гордостью писала о маленьком принце своему давнему другу, барону Гримму:

«О! Он будет любезен, я в этом не обманусь. Как он весел и послушен, и уже с этих пор старается о том, чтобы нравиться».

…Бедный ребенок, который так хотел угодить всем – и бабушке, которая презирала его отца, и отцу, который ненавидел бабушку… От него все чего-то ожидали, за ним пристрастно наблюдали. Он постоянно чувствовал себя как будто на сцене и со временем обзавелся целым набором разных масок на все случаи жизни. Близкий к придворным кругам чиновник, барон Модест Корф, отмечал в своих мемуарах:

«Государь в высшей степени умел покорять себе умы и проникать в души других, утаивая собственные ощущения и помыслы».

Александр знал, что бабка хочет возвести его на престол в обход отца, и боялся этого. Он доверял только своему воспитателю – швейцарцу Фредерику Лагарпу. Республиканец и идеалист, философ Лагарп был приглашен самой Екатериной, чтобы привить юному принцу гуманистические идеалы, понятия о благе государства и народа.

Александру не было еще и 15 лет, когда по велению императрицы к нему из Германии привезли двух сестер – принцесс Баденских, 12-летнюю Луизу и 10-летнюю Доротею – и велели выбрать себе невесту. Александр выбрал старшую, в православии она получила имя Елизавета Алексеевна. Через год состоялась пышная свадьба. Трогательных подростков-молодоженов называли «Амуром и Психеей». Красивая, умная Елизавета вдохновляла художников и поэтов. Фёдор Глинка писал о ней:

Царица кроткая, краса земных царей,

Божественный твой лик достоин алтарей.

А Людвиг ван Бетховен именно ей посвятил свою знаменитую фортепианную пьесу «К Элизе».

Елизавета Алексеевна была «Прекрасной дамой» той эпохи. В гвардии и столичном обществе возникали целые «клубы», вдохновленные любовью к Елизавете Алексеевне, молодежь в массовом порядке избирала ее дамой сердца, появилась даже масонская ложа «Елизавета к добродетели».

Елизавета Алексеевна станет истинной патриоткой России. В 1812 году она создаст патриотическое общество для выдачи пособий больным и раненым и для размещения их в больницах. Она откроет сиротские дома и казенные школы для детей погибших офицеров, учредит сиротские училища и дома трудолюбия.

После воцарения Павла беззаботной и блестящей жизни пришел конец. Мрачная атмосфера при дворе, постоянные придирки: императрица Мария Фёдоровна третировала невестку, император Павел отыгрывался на нелюбимом сыне. К тому же Амур и Психея выросли, и выяснилось, что романтическая холодность Елизаветы плохо сочеталась с пылкостью Александра. Семейная жизнь не сложилась. Начались романы и увлечения на стороне. На шестом году брака Елизавета родила дочь, но в годовалом возрасте малышка умерла. Трагедия несколько сблизила Александра и Елизавету. С каждым годом Александр все отчетливее понимал: он не хочет быть императором. У него появилась мечта – бросить все, уехать с женой куда-нибудь на берега Рейна и провести в романтическом уединении всю жизнь. В письме к близкому другу, графу Кочубею, Александр как-то признался:

«Я сознаю, что рожден не для того сана, который ношу теперь, и еще менее для предназначенного мне в будущем, от которого я дал себе клятву отказаться тем или другим способом».

Местом своеобразной психологической разгрузки для Александра стал гатчинский плац. Во время одного из учений вблизи от великого князя Александра выстрелила пушка, отчего он оглох на левое ухо, но любви к маневрам и смотрам не утратил.

Из-за частичной глухоты Александр стал подозрительным: ему постоянно будет казалось, что его осуждают или посмеиваются над ним. Однажды во дворе Царскосельского дворца три свитских генерала рассказывали друг другу анекдоты и смеялись. Мимо прошел Александр, и через десять минут одного из генералов вызвали к нему в кабинет. Александр придирчиво рассматривал себя со всех сторон в большом зеркале и допытывался: «Что во мне смешного? Почему вы сейчас смеялись надо мною?» Только с большим трудом удалось убедить его, что смеялись из-за анекдота.

После гибели отца первое, что поспешил сделать Александр, едва оправившись от потрясения, – отменить все непопулярные указы и распоряжения Павла. Он закрыл Тайную канцелярию, разрешил выезд за границу, восстановил в должности 12 тысяч офицеров, освободил заключенных и ссыльных, восстановил права и привилегии дворянства… Со всех сторон ему настойчиво предлагали противоречивые проекты и планы. Александр собрал себе новую команду из друзей и единомышленников, европейски образованных молодых либералов, так называемый Негласный комитет.

В результате двухлетней деятельности Негласного комитета были учреждены министерства взамен устаревших коллегий, проведена прогрессивная реформа образования (бессословность высшего образования, мягкий цензурный устав, пять новых университетов), предпринята первая попытка решения крестьянского вопроса – указ о вольных хлебопашцах, по которому помещики имели право освобождать крестьян с землей за выкуп.

Реформы шли слишком медленно и тяжело, Александр был разочарован. Ему казалось, что каждый преследует свои цели, не считаясь с его мечтой об «общем благе». Но император все же нашел человека, которому, казалось, суждено было воплотить в жизнь все его благие намерения. Михаил Сперанский, бывший семинарист и гений юриспруденции, сначала был секретарем при Негласном комитете, вскоре Александр I сделал его своим доверенным лицом.

Сам же император полностью погрузился в хитросплетения внешней политики. Там назревало нечто грандиозное. Первый консул Французской республики, вскоре ставший императором, Наполеон Бонапарт, вел одну за другой победоносные войны, добиваясь власти над всей Европой.

В 1805 году они встретились под Аустерлицем, в «битве трех императоров»: Александр I и австрийский император Франц II против Наполеона. Официально главнокомандующим русской армией был старый опытный генерал Михаил Кутузов, но Александр, ревнуя к полководческой славе Наполеона, захотел командовать сам… Александр видел, как бежала его армия, и вынужден был бежать сам, чтобы спасти свою жизнь. И многие видели, как государь рыдал и трясся, не в силах взять себя в руки даже перед лицом своих солдат. Казаки достали ему вина, он с трудом успокоился и уснул в сарае на соломе.

После позора под Аустерлицем Александр никогда не будет вмешиваться в действия своих полководцев и займется дипломатией, в искусстве которой ему не будет равных. И это вынужден будет признать даже его заклятый враг, император Наполеон:

«Русский император легко вкрадывается в душу, но доверять ему нельзя: у него нет искренности. Это настоящий грек древней Византии».

Спустя два года и еще несколько сражений Александр предложил Наполеону заключить мир. В этот момент оба императора находились в Восточной Пруссии, недалеко от Тильзита, войска разделяла река Неман. За ночь французские саперы навели понтоны и поставили ровно посередине реки плот. На этом плоту, в крытом павильоне, встретились Александр и Наполеон – вдвоем, без свитских, и беседовали более двух часов.

В Тильзите был подписан мирный договор, по условиям которого Россия присоединялась к континентальной блокаде Англии. Из-за этого русский экспорт сократился на 20 %, что тут же сказалось на экономике. Французский экспорт снизился на те же 20 %, зато Россия получила несколько лет передышки, чтобы подготовиться к большой войне. После Тильзитского мира Александр увеличил расходы на армию почти в два раза, с 63,4 миллиона рублей до 118,5 миллиона рублей в год. В том, что война будет, Александр уже не сомневался.

Французский посол Арман де Коленкур вспоминал:

«Если император Наполеон начнет против меня войну, – сказал мне Александр в частной беседе, – мы не пойдем на риск. За нас – необъятное пространство, и мы сохраним хорошо организованную армию. За нас будут воевать наш климат и наша зима».

В ночь на 12 июня 1812 года 450 тысяч солдат Наполеона начали переправу через реку Неман – границу России. У Александра на тот момент было не более 200 тысяч солдат. В первый же день войны Александр прибыл в Москву, чтобы из древней столицы обратиться к своему народу. И был потрясен до глубины души, когда во время молебна на Поклонной горе простой крестьянин вдруг крикнул ему, императору: «Веди нас, отец родимый! Все умрем, но победим!» На следующий день вышел рескрипт Его Императорского Величества Александра I, в котором говорилось:

«Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем».

Горячие головы вроде генерала Петра Багратиона хотели решающего сражения, но Александр прекрасно понимал, чем это чревато, и утвердил тактику затяжного отступления, которую предложил генерал Михаил Барклай де Толли. Наполеону ничего не оставалось, как двигаться вперед, на каждом биваке надеясь получить мирные предложения и на каждом переходе стараясь догнать и разбить основные силы русских…

В столице готовились к бегству, опасаясь, что Наполеон внезапно повернет на Петербург. Александру снова стало сниться мертвое запудренное лицо отца, и он был уверен, что это его вина, он – отцеубийца, а нашествие – это наказание за его страшный грех. Однажды он решился рассказать о своих страхах старому приятелю, князю Голицыну. Голицын, желая что-то прочесть императору из Священного Писания, неловко уронил тяжелую книгу, и та раскрылась на 90-м псалме: «…прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю…». На Александра, который прежде никогда не проявлял интереса к религии, это произвело очень сильное впечатление. О своем состоянии он писал другу:

«Я пожирал Библию, находя, что ее слова вливают новый, никогда не испытанный мир в мое сердце и удовлетворяют жажду моей души…»

Император удалился от решения военных проблем, назначив главнокомандующим 67-летнего генерала от инфантерии князя Михаила Илларионовича Кутузова. И Кутузов, имея за плечами четыре войны и полтора десятка битв, решился, наконец, на генеральное сражение, которого ждали все: Наполеон, Александр, полмиллиона солдат и офицеров с обеих сторон…

Сражение при селе Бородино в 125 километрах от Москвы состоялось 26 августа (7 сентября по новому стилю) 1812 года. Оно длилось 12 часов. В битве приняли участие с французской стороны 138 тысяч человек регулярных войск при 587 орудиях, с русской стороны – 110 тысяч человек регулярных войск при 624 орудиях, около 9 тысяч казаков, 10–19 тысяч ополченцев. Потери составили, по разным оценкам, с русской стороны 30–40 тысяч человек убитыми и ранеными, с французской стороны 39–46 тысяч человек.

После Бородинской битвы генерал Кутузов отправил императору рапорт:

«Войска Вашего Императорского Величества сражались с неимоверною храбростью… Кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами…»

Для поднятия народного духа было объявлено о безоговорочной победе, и все выжившие участники Бородинского сражения были награждены как победители. Сам Кутузов через четыре дня после сражения был произведен в чин генерал-фельдмаршала. Тем неожиданнее и страшнее оказалась весть о том, что 1 сентября, после совета в Филях, Кутузов решил оставить Москву.

Император молча удалился к себе в кабинет и всю ночь ходил из угла в угол. Когда он вышел утром, на него сразу набросился с упреками младший брат Константин, императрица-мать устроила истерику… И только жена заметила, что за эту ночь он почти наполовину поседел.

2 сентября Наполеон въехал в Кремль и разместился в парадных покоях императора Александра. В тот же день Москва загорелась, подожженная в нескольких местах. Через четыре дня Наполеон отправил Александру первое письмо с предложением о мире. Ответа не было. Наполеон сделал еще две попытки заключить мир. Александр молчал. Все уговоры и увещевания были тщетны. Своими мыслями и намерениями император делился только в письмах к любимой сестре Екатерине Павловне:

«Я лучше предпочту прекратить свое существование, чем примириться с чудовищем, которое причиняет всем несчастье. Я надеюсь на Бога, на восхитительный характер моего народа и на настойчивость, с которой я решил не склоняться под ярмо».

Через месяц Наполеон покинул разоренную, выгоревшую на две трети Москву. Еще через месяц началось бегство французской армии. 29 ноября, спустя полгода после начала войны, через реку Березину сумели переправиться 9000 оборванных, голодных, деморализованных солдат – жалкие остатки, одна пятидесятая часть Великой армии. Отечественная война была окончена. Погибло более 200 000 русских солдат и офицеров, потери среди мирного населения никто не считал.

Но складывать оружие Александр не собирался. Русская армия отправилась в Заграничный поход – в погоню за уже побежденным, но еще не поверженным Наполеоном. Александр I прошел по Европе, возвращая монархам сбитые Бонапартом короны и внушая страх и уважение европейским народам. 19 марта 1814 года во главе всех союзных войск Александр вступил в Париж. Европа была у его ног.

В Лондоне новорожденную кронпринцессу, будущую королеву, окрестили именем русского императора – Александрина Виктория. В Берлине в его честь назвали главную площадь города – Александерплац. В парижских салонах он произвел сильное впечатление своими рассуждениями о конституции и свободе. Парижане были очарованы русским императором: высокий рост, прекрасное телосложение, золотые волосы, лучистые голубые глаза, мягкая улыбка… Это была его любимая роль – «le belle roi», «прекрасный король». После Парижа Александру рукоплескала Вена – там проходил конгресс, посвященный устройству послевоенной Европы. Это было собрание самых искусных, хитрых и коварных дипломатов той эпохи, среди которых русский император занял достойное место. Он великолепно «держал лицо» и виртуозно скрывал свои чувства и намерения. «Загадочный русский сфинкс» – говорили о нем в Европе. Раздел Европы принес ему новые титулы, теперь он стал именоваться «Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий князь Финляндский…» – всего 55 наименований. После победы над Наполеоном его торжественно нарекли «Благословенный».

После этого головокружительного успеха в Россию вернулся совсем не тот пылкий и прекрасный юноша, который хотел даровать всем свободу и мечтал об общем благе… В свои 38 лет Александр I превратился в памятник самому себе. Спустя 15 лет Александр Сергеевич Пушкин напишет стихотворение «К бюсту завоевателя»:

Напрасно видишь тут ошибку:

Рука искусства навела

На мрамор этих уст улыбку,

А гнев на хладный лоск чела.

Недаром лик сей двуязычен.

Таков и был сей властелин:

К противочувствиям привычен,

В лице и в жизни арлекин.

Для Александра всегда важны были декорации. Все должно быть симметрично, безупречно, аккуратно. Его мундиры всегда были пошиты безукоризненно и сидели идеально. Никто и никогда, даже в домашней обстановке, не видел императора небрежно одетым. Но к 40 годам он стал педантом из педантов. На его письменном столе бумаги одного размера всегда были разложены ровными стопками. В комнатах мебель расставлялась по строгому плану, и нельзя было передвинуть стул или переставить вазу. Вот если бы можно было навести такой порядок во всей России…

Ближайшим соратником Александра в это время уже был не просвещенный реформатор Сперанский, а «старый солдат», граф Алексей Андреевич Аракчеев, из гатчинских служак, непревзойденный мастер муштры.

Аракчееву не прощали расположения императора, его боялись и ненавидели, называли «солдафоном» и «гориллой» – за глаза, конечно. О графе ходили самые невероятные слухи: говорили, будто в ярости он порой вырывал у солдат усы, а одному якобы откусил ухо… Однако он был прекрасным военным специалистом, человеком исключительно честным, к тому же лично преданным императору.

Александр всецело доверял Аракчееву и именно ему поручил воплотить в жизнь идею, которую позаимствовал в Англии у социалиста-утописта Роберта Оуэна: военные поселения, где солдаты живут с семьями и совмещают службу с занятием сельским хозяйством.

В военных поселениях вся жизнь регламентировалась вплоть до бытовых и семейных деталей. Все было одинаковым – от домов до кастрюль. Вставали, топили печи и работали в поле строго по команде. Дети с 7-летнего возраста зачислялись в военнообязанные и подчинялись не родителям, а командирам. За малейшие проступки виновные подвергались телесным наказаниям.

Аракчееву эта идея не нравилась. Он старался отговорить Александра, даже на коленях просил. Но получил приказ и исполнил его с точностью. Императору же военные поселения казались благом: солдаты не разлучаются с родными, армия сама себя обеспечивает продовольствием, всюду идеальный порядок, и он был весьма удивлен при известии о бунтах среди поселенцев.

Чем дальше, тем больше благие намерения Александра оборачивались своей противоположностью. Когда-то он мечтал даровать всем свободу, теперь же от его либерализма не осталось и следа. В России ужесточилась цензура, были запрещены все масонские общества. Вольнодумные литераторы помещались под надзор, отправлялись в ссылку. Однако когда Александру докладывали о тайных обществах, даже показывали списки, сплошь знакомые имена: Трубецкой, братья Муравьевы, Волконский, Пестель, – он говорил: «Я не могу судить их слишком строго, я сам когда-то разделял их убеждения»[7].

Император все более отдалялся от управления страной – или, по крайней мере, создавал такое впечатление у подданных.

Он писал французскому дипломату Огюсту де Шуазёль– Гуфье:

«Надо побывать на моем месте, чтобы составить себе понятие о том, что я испытываю при мысли, что когда-нибудь мне придется дать отчет перед Богом за жизнь каждого из моих солдат. Нет, престол не мое призвание, и если бы я мог с честью изменить условия моей жизни, я бы охотно это сделал… Признаться, иногда я готов биться головой об стену».

…Убийство отца, которое привело его на трон. Гибель тысяч русских солдат. Бесконечная гонка за славой, которая теперь не стоила ничего… В Библии он подчеркнул слова «Видел я все дела, которые делаются под солнцем, и вот – все суета». Ему на помощь пришла его Психея – императрица Елизавета Алексеевна. Долгие годы они жили каждый своей жизнью, будто чужие, но теперь снова, как в юности, он нашел в ней преданного друга, с которым можно говорить о чем угодно, а можно о чем угодно молчать. Узнав, что Елизавета больна туберкулезом, Александр испугался. Нужно немедленно покинуть Петербург с его сырым климатом. Он давно размышлял об этом. Из очередной инспекционной поездки писал своему старому другу князю Петру Волконскому:

«Я скоро переселюсь в Крым и буду жить частным человеком. Я отслужил 25 лет, а солдату в этот срок дают отставку».

Но решено было ехать в глухой провинциальный Таганрог: император там как-то был с инспекцией, и ему понравилось. Начались поспешные, лихорадочные сборы. Александру и Елизавете вдруг показалось, что именно там, в Таганроге, они устроят жизнь как в идиллической «хижине на берегу Рейна», о которой когда-то мечтали. Александр приехал первым, чтобы все подготовить к приезду жены. Разместился в одноэтажном доме градоначальника на Греческой, 40, сам чистил дорожки в саду, помогал развешивать в комнатах гравюры и двигать мебель. Когда приехала Елизавета Алексеевна, они зажили спокойной, размеренной жизнью. Ходили на прогулки, раскланиваясь со знакомыми. Читали друг другу вслух любимые книги. Вместе молились. Александр воспрял духом и чувствовал себя почти счастливым.

Однако, живя частной жизнью, он все еще оставался императором: акт об отречении подписан не был. Эта странная беспечность Александра спустя несколько месяцев станет поводом для восстания декабристов и причиной гибели нескольких сотен людей. Но император об этом уже не узнает.

Его «южная идиллия» продлилась всего два месяца. 19 ноября 1825 года Александр I скончался от инфекционного заболевания, закончившегося воспалением мозга. Спустя полгода умерла Елизавета Алексеевна.

Внезапная смерть императора многим показалась таинственной. Появились слухи о том, что Александр инсценировал свою смерть, а сам где-то скрывается. Спустя 10 лет стало известно о некоем таинственном старце по имени Фёдор Кузьмич, живущем на поселении в Томской губернии. Он обладал обширными познаниями, говорил на нескольких иностранных языках, был очень набожен, но не причащался, говорил загадочно, что не может ходить к причастию, потому что уже отпет. Старец был высок и широкоплеч, слегка сутулился и был глуховат на одно ухо. Скончался Фёдор Кузьмич в 1864 году, был похоронен на кладбище Томского мужского монастыря. На кресте была сделана надпись: «Здесь покоится тело Великого Благословенного старца Фёдора Кузьмича». Идентичность Фёдора Кузьмича и Александра I Благословенного не доказана и не опровергнута до сих пор.

За два года до смерти Александр говорил с младшим братом, великим князем Николаем Павловичем, о намерении отречься от престола в его пользу. Супруга Николая, великая княгиня Александра Фёдоровна, записала тогда в дневнике:

«Император, говоря нам о своем отречении, сказал: Как я буду радоваться, когда я увижу вас проезжающими мимо меня, и я, затерянный в толпе, буду кричать вам: „Ура!“».

Николай I Павлович

Третий сын цесаревича Павла Петровича родился 25 июня 1796 года, очень крупным – ростом в 61 сантиметр, как хороший трехмесячный младенец. Бабка, императрица Екатерина Великая, в восторге писала:

«В жизнь мою в первый раз вижу такого рыцаря. Если он будет продолжать, как начал, то братья окажутся карликами перед этим колоссом».

Когда Николаю было пять лет, его отец, Павел I, погиб от рук заговорщиков. Мальчик хорошо запомнил день цареубийства. Его трехлетний брат Михаил примостился играть в стороне от других детей. Он выстраивал из крошечных повозок целый кортеж и вез оловянного солдатика-гренадера к кадке с пальмой, где закапывал. На вопрос нянек, что он делает, ребенок отвечал: «Хороню отца».

После смерти Павла императором стал брат Николая, Александр Павлович, который был старше на 19 лет, а наследником престола – второй брат, Константин Павлович, – до тех пор, пока у Александра не появится сын. Возможность вступления на престол третьего брата, Николая, не рассматривалась. Поэтому его в правители не готовили. Младшие братья императора, великие князья Николай и Михаил, росли на попечении матери, вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, в строгих спартанских условиях. Когда Николаю исполнилось 17 лет, он вместе с младшим братом получил разрешение отправиться в европейское путешествие.

Спустя много лет Николай вспоминал:

«Радости нашей, лучше сказать сумасшествия, я описать не могу; мы начали жить и точно перешагнули одним разом из ребячества в свет, в жизнь… В Берлине увидел я в первый раз ту, которая возбудила во мне желание принадлежать ей на всю жизнь…»

16-летняя принцесса Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина, дочь прусского короля, была прекрасной партией для великого князя. Через два года они поженились. В православии Шарлотта стала Александрой Фёдоровной.

Вскоре великий князь Николай Павлович был назначен главным инспектором Корпуса инженеров и шефом лейб-гвардии Сапёрного батальона. Имея феноменальную память, знал всех саперов в лицо. Впоследствии он часто будет повторять: «Я всего лишь старый гвардейский сапер». Каждый день ранний подъем, молитва, зарядка… Зарядкой служило «делание с ружьем» – исполнение довольно сложных ружейных приемов. Затем разработка инструкций, инспекции, смотры. То, что другие называли скучным, Николай страстно любил.

Все в его жизни складывалось спокойно и благополучно. Любимая жена, трое детей, уютный Аничков дворец – семейная резиденция. Но однажды в Аничков приехал в гости император Александр I и сообщил Николаю, что намерен провозгласить его наследником престола. Своих детей у императора нет. Официальный наследник, цесаревич Константин Павлович, тоже бездетен. А заключив морганатический брак с польской графиней Грудзинской, он по закону лишился прав на престол… Для Николая это известие было потрясением. Он никогда не готовился стать монархом и совершенно не хотел этого… Когда император уехал, Николай и Александра долго обсуждали его неожиданное заявление, которое грозило обрушить всю их прежнюю, такую спокойную и счастливую жизнь. Оставалось надеяться, что она продлится еще как можно дольше, ведь императору всего 46 лет, и он вполне здоров.

В 1823 году Александр I подписал манифест, объявлявший наследником престола Николая, но об этом знали только четыре человека – сам император, архиепископ Московский Филарет (Дроздов), член Государственного Совета князь Александр Голицын и вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. А через два года, 19 ноября 1825 года, император скоропостижно скончался в Таганроге. Через восемь дней об этом узнали в Петербурге. На заседании Госсовета был оглашен Манифест о наследнике престола, но Николай, который не знал о нем, уже успел присягнуть Константину и привести к присяге войска. Константин престол не принял и через две недели прислал из Варшавы официальное отречение.

Уникальный случай в мировой истории: вместо того чтобы оспаривать престол, братья Романовы настойчиво уступали его друг другу. Позднее граф Ланжерон отвесит им по-французски тонкий комплимент:

«Члены вашей династии так благородны, что не поднимаются, а спускаются на престол».

Однако в результате сложилась опаснейшая ситуация междуцарствия. Ею воспользовались заговорщики, которых потом назовут декабристами.

Декабристы – участники тайных обществ, выступающие против самодержавия и крепостного права. В большинстве своем офицеры гвардии, все дворяне, многие весьма богатые и титулованные. Члены «Северного общества» во главе с Никитой Муравьёвым выступали за конституционную монархию, участники «Южного общества» во главе с Павлом Пестелем намеревались установить республику. Планировался военный переворот. Планы наиболее радикальных заговорщиков – Рылеева и Пестеля – включали также убийство всей царской фамилии, включая великих княжон, выданных замуж за границу и рожденных ими там детей, чтобы на российский престол уже никто не мог претендовать.

На 14 декабря правительство назначило переприсягу новому императору. Накануне страшного дня Николай вечером посетил Михайловский замок, где погиб его отец. А вернувшись, попросил жену, если что-то случится, умереть с честью.

Императрица Александра Фёдоровна вспоминала:

«…Из маленького кабинета мы увидели, что вся площадь до самого Сената заполнена людьми. При первом залпе я упала на колени. Ах, как я молилась тогда, – так я еще никогда не молилась! Мы видели вдалеке все эти передвижения, знали, что драгоценнейшая жизнь – в опасности. Мы были как бы в агонии. У меня не хватало сил владеть собою…»

Из-за потрясения, пережитого 14 декабря, Александра Фёдоровна всю жизнь будет страдать нервными конвульсиями и сильными невралгическими болями. И без того худощавая, она еще больше потеряет в весе и будет почти постоянно болеть.

По приказу императора стреляли картечью поверх голов выстроившихся на площади солдат. Картечины, разлетаясь, попадали в стены зданий и в толпу.

В день восстания на Сенатской площади погибли: 1 генерал, 18 офицеров, 282 солдата, 1170 штатских, в том числе 79 женщин и 150 детей. Всего 1271 человек.

Восстание было подавлено. Старший сын императора, семилетний Александр, еще дрожал от пережитого страха. Мальчик знал, что отец ушел исполнять свой долг и что его за это могли убить. Государь велел вывести цесаревича Александра Николаевича во двор, где уже выстроился лейб-гвардии сапёрный батальон, часом ранее не позволивший бунтовщикам захватить дворец и его семью. Император поднял сына на руки и обратился к гвардейцам: «Я не нуждаюсь в защите, но его вверяю вашей охране», – и передал им Александра. Бывалые солдаты со слезами на глазах закричали: «Ура!» Юный наследник плыл на руках своей преданной охраны. И никто и не думал, что однажды ему, будущему императору Александру II, придется исполнить свой долг, за который смогут убить…

После подавления восстания к следствию были привлечены 679 человек. Однако почти две трети из них оказались просто оговорены членами тайных обществ, чтобы предать заговору массовости. После суда 112 человек преданы гражданской казни с лишением всех прав состояния, 99 сосланы в Сибирь, в том числе 36 – на каторгу, 9 офицеров разжалованы в солдаты. К смертной казни приговорено 36 человек: 31 через отсечение головы и 5 – через четвертование. Император личным решением смягчил наказания для всех: смертные приговоры остались у пятерых (Павел Пестель, Кондратий Рылеев, Сергей Муравьёв-Апостол, Михаил Бестужев-Рюмин и Пётр Каховский), четвертование заменили повешением.

Казнь не была публичной. Она проводилась на кронверке Петропавловской крепости, в казематах которой содержались осужденные, ранним утром 13 июля 1826 года. Присутствовали только генерал-губернатор Голенищев-Кутузов, генерал-адъютант Чернышёв и генерал Бенкендорф. Император Николай в это время вместе с женой молился в дворцовой церкви. Во время казни трое – Рылеев, Муравьев и Каховский – сорвались с веревок, их пришлось вешать вторично. По легенде, Рылеев при этом сказал: «Что за страна, даже повесить толком не умеют». Действительно, тогда в России еще не умели вешать, палачей пришлось специально выписывать из-за границы.

В Великобритании за первую четверть XIX века только по обвинению в умысле против властей был публично казнен 21 человек. В среднем там вешали по 80 человек в год, в том числе женщин. Во Франции после парижского восстания 1848 года за три дня было расстреляно 11 тысяч человек.

Вдовам казненных император выплатил вспомоществование из собственных средств и назначил пенсию. Семьи осужденных получали денежное пособие из Управления Генерального штаба в течение 20 лет, дети были устроены в учебные заведения за казенный счет. Проекты декабристов Николай распорядился передать в специально учрежденный Комитет. Позже декабрист Михаил Лунин в своих «Письмах из Сибири» с удивлением писал:

«Правительство, свирепствуя против членов тайного общества, отдало ему дань, усвоив и развив некоторые из его идей».

Граф Киселёв, решительный противник крепостного права, чье имя значилось в списках заговорщиков, был привлечен императором к разработке крестьянской реформы. Принимая делегацию смоленских дворян, государь прямо сказал им:

«Я не понимаю, каким образом человек сделался вещью, и не могу себе объяснить этого иначе, как хитростью и обманом, с одной стороны, и невежеством – с другой».

При Николае I крепостное право превратилось в институт натуральной ренты. Помещикам было запрещено ссылать крестьян на каторгу, продавать их без земли, крестьяне получили относительную свободу передвижения и право вести предпринимательскую деятельность. Доля крепостных крестьян в населении России сократилась с 57 до 35 %. Количество крестьянских школ увеличилось с 60 до 2550.

Весной 1826 года по инициативе императора началась грандиозная работа по кодификации всех законодательных актов империи, которая не проводилась с XVII века. Основным гражданским законодательством оставалось Соборное уложение царя Алексея Михайловича, принятое почти 200 лет назад. Одновременно с ним действовали многочисленные указы, многие из которых противоречили друг другу. Николай I поручил создать единый свод законов империи. Работу вела особая комиссия из 25 человек под руководством блистательного юриста Михаила Сперанского. В течение восьми лет комиссия изучила более 50 тысяч документов в десятках разных архивов. 19 января 1833 года на заседании Государственного совета Сперанский представил императору Николаю I 15 томов «Свода законов Российской империи». За этот титанический труд он был награжден орденом Святого апостола Андрея Первозванного – высшей наградой империи.

Поскольку по специальности Николай Павлович был военным инженером, он всегда интересовался техническими новинками, и в 1835 году увлекся безумным, как тогда многие считали, проектом «чугунки», или «железянки». К тому времени железных дорог общего пользования в мире было всего три – две в Англии и одна в Америке. Николай тщательно изучил все предлагаемые проекты, и уже через год началось строительство экспериментальной дороги от Петербурга до Царского Села.

22 мая 1838 года она была запущена, при этом не обошлось без курьеза. Великая княжна Ольга Николаевна вспоминала:

«Папа, для того чтобы подать пример, устроил поездку большим обществом из Петербурга в Царское Село. Искры, которые врывались в окно, зажгли скатерти, тотчас же поднялась общая паника, но, к счастью, все обошлось без серьезных последствий. Только некоторым дамам стало дурно».

Через три года император, несмотря на возражения комитета министров, подписал указ о постройке железной дороги Петербург – Москва. По легенде, для указания маршрута Николай с помощью линейки прочертил на карте прямую линию, но в районе реки Мста карандаш зацепился за палец и нарисовал небольшой изгиб. Обсуждать указания императора было не принято, и в этом месте проложили обход. На самом деле Веребьинский обход у станции Мстинский мост, единственный изгиб на всем маршруте, был вызван требованиями рельефа.

Николаевская железная дорога на тот момент была самой длинной в мире – 649,7 км. Строительство обошлось в 67 миллионов рублей – треть ежегодного бюджета империи. Все 34 станции и оба вокзала построены одним архитектором – Константином Тоном, это самое большое архитектурное сооружение в мире. Ширина колеи 1524 мм – больше европейской на 89 мм.

Колея дороги была расширена по личному распоряжению императора: он позаботился, чтобы по железной дороге не смог приехать неприятель. Спустя ровно сто лет, в 1941 году, эти 89 мм сильно затруднят снабжение немецких войск: группа армий «Центр» получит только треть боеприпасов, необходимых для взятия Москвы.

Всего за николаевскую эпоху было проложено около 1000 верст железнодорожного полотна, что дало стимул к развитию отечественного машиностроения. Объем промышленной продукции за три десятилетия вырос в 30 раз. Были построены первые в России шоссейные дороги с твердым покрытием: трассы Москва – Петербург, Москва – Иркутск, Москва – Варшава. Городское население выросло в два раза. То есть промышленный переворот в России произошел именно при Николае I, императоре-инженере.

Рабочий день императора начинался в 7 часов утра и длился 18 часов – с короткими перерывами на еду и обязательные прогулки. Около 11 часов дня в любую погоду император в простой шинели, безо всякой охраны, прохаживался по Дворцовой набережной, раскланиваясь со знакомыми. Вечером, после 8 часов, он мог позволить себе отдых – выпить чаю с семьей, поехать с женой на прогулку, отправиться в театр или маскарад. Возвращаясь за полночь к себе, порой еще до трех часов ночи работал. Потом, пройдя на цыпочках мимо спящего камердинера, сам раздевался и укладывался спать.

Дочь императора, великая княжна Ольга Николаевна, вспоминала:

«Он любил спартанскую жизнь, спал на походной постели с тюфяком из соломы, не знал ни халатов, ни ночных туфель… Его любимой одеждой был военный мундир без эполет, протертый на локтях от работы за письменным столом. Когда по вечерам он приходил к мама́, он кутался в старую военную шинель, которой он, когда ложился спать, всегда покрывал ноги…»

Николай Павлович был умерен в еде, предпочитал простую здоровую пищу, особенно любил телячьи рубленые котлеты с картофельным пюре. Мог на ужин удовлетвориться горбушкой черного хлеба или соленым огурцом. В дороге и того проще – гречневая каша и щи, можно в одну тарелку. Пил обычно минеральную воду из Зальцбурга и крайне редко – бордосские вина «Шато Лафит» или «Медок». Никогда не курил. Во всем любил порядок, был крайне педантичен.

Говорили, что взгляд императора не могут выдержать слабонервные люди. В его присутствии порой падали в обморок дамы, но не от страха, а в порыве обожания. Николай Павлович слыл одним из красивейших мужчин Европы. Рост 189 см, широкие плечи, атлетическое телосложение… Ходили слухи, что он подкладывает под мундир вату для внушительности, но его личные врачи свидетельствовали, что это не так, просто император обладал необыкновенно широкой грудной клеткой. По моде того времени он туго перетягивал талию. Он не мог позволить себе расслабиться ни на минуту: император должен быть безупречен во всем. Не случайно именно он станет эталоном для всех следующих Романовых.

Анна Тютчева, дневники:

«Никто, лучше как он, не был создан для роли самодержца ‹…› Его внушительная и величественная красота, величавая осанка, строгая правильность олимпийского профиля, властный взгляд, все, кончая его улыбкой снисходящего Юпитера, все дышало в нем земным божеством, всемогущим покровителем, все отражало его незыблемое убеждение в своем призвании».

Статичность и стабильность Николай считал абсолютным благом для государства. Тогдашние газетные карикатуристы изображали Францию – как бутылку шампанского, из которой вышибло пробку, а Россию – как штоф водки, в котором нет ни пузырька. В конце сороковых, когда всю Европу сотрясали революционные волнения, избежать беспорядков удалось только Англии, Нидерландам и России.

Систему управления огромной империей Николай Павлович замкнул на себе. Ни один мало-мальски серьезный документ не обходился без его резолюции. Главным учреждением в государстве стала Собственная Его Императорского Величества канцелярия.

Первое отделение Собственной Е. И. В. канцелярии (1812) отвечало за подготовку высочайших указов и контроль за их исполнением. Второе отделение (1826) занималось подготовкой единого «Свода законов Российской империи». Третье отделение (1826) – политическим сыском, цензурой, розыском фальшивомонетчиков и расследованием жалоб крестьян на помещиков. Четвертое, или «ведомство императрицы Марии Фёдоровны» (1828) – делами благотворительности, в том числе приютами, больницами и женским образованием. Пятое отделение (1835) – подготовкой крестьянской реформы.

Знаменитое Третье отделение являлось «высшей полицией» – его главная задача состояла в надзоре за исполнением законодательства, причем в первую очередь государственными органами. Личный состав насчитывал всего 36 сотрудников. Возглавлял Третье отделение герой войны 1812 года и личный друг императора граф Александр Бенкендорф. Он же руководил Корпусом жандармов (от французского gent d’armes – вооруженные люди), которые исполняли роль внутренних войск общей численностью 4 тысячи человек.

Престиж и авторитет Корпуса был очень высок. Не случайно в финале гоголевского «Ревизора» в знаменитой немой сцене появляется именно жандарм. Пьесу Гоголя, показавшуюся цензорам крамольной, удалось поставить только благодаря личному вмешательству императора. Побывав на премьере, Николай I много смеялся, а потом заметил: «В этой пьесе всем досталось, а мне – в особенности». Императору, который вошел в историю как реакционер, в голову не пришло запретить сатирическую пьесу. А первое, что он сделал после коронации, – вернул из ссылки опального поэта Пушкина.

Они были почти ровесники – Николай старше всего на три года – и несостоявшиеся однокашники: Царскосельский лицей создавался для обучения юных великих князей Николая и Михаила вместе с мальчиками из хороших семей, но не сложилось. Император освободил Пушкина от общей цензуры, заявив, что он сам, лично, будет его цензором. Пушкин посвятил Николаю в общей сложности девять стихотворений. Николай несколько раз личным вмешательством спасал Пушкина от неприятностей и даже оплатил его долги – в общей сложности 165 тысяч рублей (198 миллионов рублей на нынешние деньги). Но, несмотря на все усилия, предотвратить дуэль и гибель поэта в 1837 году не смог даже император.

В это же время поэт Михаил Лермонтов, которому прочили славу не меньше пушкинской, отправился в ссылку на Кавказ. Но не за вольнодумство и не за дерзкие стихи. Лермонтов, корнет лейб-гвардии Гусарского полка, был уличен в серьезном дисциплинарном нарушении, недопустимом для гвардейца. Его исключили из гвардии и перевели в действующую армию, на нескончаемую Кавказскую войну.

Кавказская война – завоевание Русской императорской армией территорий Северного Кавказа. Началась в 1817 году, при Александре I, пика достигла в 30-е годы, при Николае, когда горцы Чечни и Дагестана во главе с имамом Шамилем объявили русским газават – священную войну. Ежегодно потери русской армии в этой войне составляли около 25 тысяч человек. Война продлилась 47 лет и окончилась пленением Шамиля и покорением Северного Кавказа только в 1860-х, уже при Александре II.

Экономического смысла в покорении Северного Кавказа не было. Зато был политический. На Кавказе, так же как и в Средней Азии, столкнулись интересы двух колониальных империй в ходе так называемой большой игры.

«Большая игра», или «Турнир теней», – негласное военно-дипломатическое соперничество России и Британии за господство в Центральной Азии. Объектами противостояния были Персия, Афганистан, Тибетское нагорье и прилегающие к ним территории, в том числе Средняя Азия, Северный Кавказ и Бурятия.

При Николае I счет в «Большой игре» складывался в пользу России. Император привык к победам, и ему в голову не приходило, что против него может сложиться целая коалиция[8]. И тем более в самом страшном сне не могло присниться, что его страна окажется не готовой к войне. Ведь он старался лично контролировать абсолютно все: присутствовал на смотрах и сборах, инспектировал крепости, наведывался в гарнизоны, приводя в ужас и трепет полковое начальство, следил за тем, правильно ли застегиваются мундиры и верно ли исполняются все артикулы…

Вместо заявленного официально миллиона трехсот военнослужащих фактически в армии, включая все гарнизоны, насчитывалось чуть более 900 тысяч человек. На обучение пехоты отпускали по 10 патронов в год на человека, управлению огнем офицеров не учили вообще. По ведомостям числилось 1 миллион 285 тысяч единиц оружия, на самом деле на складах оказалось около 600 тысяч. На вооружении все еще состояли устаревшие гладкоствольные ружья, которые били на 300 шагов, тогда как армии европейских стран уже более чем наполовину были вооружены нарезными ружьями, стреляющими на 1200 шагов.

Европейские державы давно были озабочены внешнеполитической и военной активностью Николая I. За четверть века русские войска выиграли две локальные войны – с Персией и Турцией и подавили два восстания – в Польше и Венгрии, после чего Николай получил прозвище «жандарм Европы». Осенью 1853 года началась так называемая Восточная война. В ноябре на Кавказе русские войска разбили турецкую армию, а в Синопской бухте эскадра адмирала Нахимова уничтожила турецкий флот. Через четыре дня после Синопского сражения в Чёрном море появились английская и французская эскадры. К весне следующего года Россия оказалась в состоянии войны с Англией, Францией, Турцией, Сардинией; Австрия и Пруссия держали враждебный нейтралитет.

Эта позиция бывших союзников, которые были многим обязаны России, оскорбила императора. Война развернулась фактически на трех театрах: в Крыму, на Кавказе и на Белом море. Английская эскадра предприняла попытку осадить Соловецкий монастырь, но братия сумела выкатить несколько старых пушек и отбить огонь неприятеля. На Кавказе русские войска также одержали победу. Но в Крыму события складывались трагически. Русские солдаты показывали чудеса героизма и изобретательности. Но техника, оружие, коммуникации, снабжение – все оказалось малопригодным[9].

В русской армии нарезные ружья составляли 4 % вооружения, в армии союзников – 56 %. Паровые суда в русском флоте занимали 30 %, во флоте союзников – 70 %. Русскую парусную эскадру адмиралу Нахимову пришлось затопить поперек фарватера, и только так удалось защитить от англо-французского парового флота Севастопольскую бухту. При обороне Севастополя погибло более 120 тысяч человек. Всего потери русской армии составили 143 тысячи человек.

Николай был раздавлен. Он лишился сна, работал на износ. Врачи предупреждали, что резервы его организма на исходе, но император никого не слушал. В личной беседе он как-то сказал:

«Если бы я мог выбирать, я бы никогда не выбрал бы своего нынешнего положения. Но я часовой, получивший приказ, и стараюсь выполнять его как могу».

В конце января император серьезно простудился. Личный врач категорически запретил ему выходить на мороз. Но нужно было принять парад войск, которые отправлялись в Крым, на войну. Император сказал врачу: «Ты исполнил свой долг, позволь же мне исполнить мой», – и в легком конногвардейском мундире вышел к войскам, на ледяной ветер. Вскоре у него обнаружились признаки пневмонии. 17 февраля начался паралич легких. Император был в полном сознании и понимал, что через несколько часов умрет от удушья. Он успел помолиться и проститься с близкими. Узнав, что прибыл курьер из Крыма со спешным донесением, Николай I показал на сына: «Это теперь не ко мне, а к нему». Александру он сказал: «Передаю тебе команду совсем не в том порядке, в котором хотел передать».

Анна Тютчева, дневники:

«Он умер ‹…› потому, что не мог пережить унижения России. Он пал ‹…› жертвой осады Севастополя, пораженный в сердце, как невидимой пулей, величайшей скорбью при виде всей этой крови, так мужественно, так свято и так бесполезно пролитой».

18 февраля в 12 часов 30 минут над Зимним дворцом подняли траурный флаг. Главный часовой империи сдал свой пост. На престол вступил 37-летний Александр Николаевич. Ему предстояло сделать то, что не удалось в свое время ни его прабабке – Екатерине II, ни его дяде – Александру I, ни отцу – Николаю I. В историю Александр II войдет как Освободитель.

Александр II Николаевич

Его отец говорил: «Хочу воспитать в сыне человека, прежде чем сделать из него государя». В наставники для цесаревича были приглашены ученые с либеральными взглядами, штат преподавателей возглавил знаменитый поэт-романтик Василий Жуковский. Когда Александру было 13 лет, отец зашел к нему как раз посреди урока о восстании декабристов… «А ты как поступил бы на моем месте?» – спросил Николай. «Я бы их простил», – ответил Александр.

После завершения обучения наследник отправился в путешествие по России – проехал 30 тысяч километров и посетил 30 губерний, первым из Романовых пересек границу Европы и Азии и побывал в Сибири. В Тобольске цесаревич встретился с декабристами и постарался, как мог, облегчить их участь. В Вятке познакомился с сосланным туда Александром Герценом. Молодые люди быстро нашли общий язык, и впоследствии Александр сделает все возможное, чтобы Герцена освободили от полицейского надзора.

Позже Герцен будет писать оды царю-реформатору.

Александр Герцен, «Манифест!»: «Александр II сделал много, очень много; его имя теперь уже стоит выше всех его предшественников. Он боролся во имя человеческих прав, во имя сострадания, против хищной толпы закоснелых негодяев – и сломил их! Этого ему ни народ русский, ни всемирная история не забудут».

А еще через несколько лет Герцен из Лондона развернет свою революционную агитацию, многое сделает для создания антиправительственного общественного мнения. И в какой-то мере станет косвенным виновником гибели императора.

Еще будучи цесаревичем, Александр часто действовал по велению сердца, а не рассудка, к неудовольствию своего сурового отца. В Александре все больше проявлялись нецарские черты: легкомыслие, мягкость и чувствительность. Наследник российского престола более всего походил на прекрасного принца из сказки и все время норовил найти себе Золушку, влюбляясь в молоденьких фрейлин.

В 1838 году родители отправили Александра в Европу на поиски невесты среди европейских принцесс. Наследник уезжал с разбитым сердцем: ему пришлось оставить возлюбленную – фрейлину двора Ольгу Калиновскую. В Дармштадте наследнику понравилась 16-летняя принцесса Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария Гессенская – хрупкий большеглазый ангел. А в Лондоне Александр был представлен королеве Виктории. Ей было 20 лет, и она как раз присматривала себе жениха среди европейских принцев.

4 мая 1839 года королева Виктория записала в своем дневнике:

«…У него красивые голубые глаза ‹…› Я нашла Великого Князя чрезвычайно привлекательным ‹…› Он всего на год старше меня ‹…› Мы танцевали на балу до трех с четвертью ночи ‹…› Он такой неимоверно сильный и так скоро кружится ‹…› мы кружились вихрем ‹…› Я никогда не была так счастлива…»

Влюбленный Александр уже собирался отказаться от российского престола, чтобы стать британским принцем-консортом. Но свита о таком даже и помыслить не могла. В отношения венценосных Ромео и Джульетты вмешались и напомнили пылкому цесаревичу о его долге перед Россией. И о маленькой гессенской принцессе. Этот союз был всеми одобрен, и они обвенчались. В православии Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария приняла имя Марии Александровны.

Первые несколько лет Александр был страстно влюблен в юную жену и баловал ее, не ограничивая свою фантазию. Например, по его приказу осенью в столовой устанавливали в огромной кадке живую яблоню с плодами, чтобы Мария сама могла сорвать понравившееся яблоко. Но спустя несколько лет романтика исчезла. Они практически не бывали наедине, в присутствии придворных вели дежурные разговоры – о здоровье, о детях, о погоде, вместе участвовали в церемониях и наносили визиты, а вечерами расходились по разным спальням. Императрица, ослабленная петербургским климатом и частыми родами, заболела чахоткой – туберкулезом. К 36 годам, родив шестерых детей, она превратилась в тень самой себя. Еще одни роды могли бы убить ее, и врачи категорически запретили Марии Александровне исполнять супружеские обязанности.

Александр начал изменять жене. Вспыхивали и гасли мимолетные царские увлечения – светские дамы, фрейлины, старшекурсницы Смольного института благородных девиц… Тогда, в самом начале царствования, ему все прощали, и все его любили. С Александром II связывали самые радужные, самые ослепительные надежды. «Кто не жил в России в 1856 году, – писал Лев Толстой, – тот не знает, что такое жизнь».

В Манифесте о вступлении на престол Александра II говорилось:

«Приемлем священный обет иметь всегда единою целию благоденствие Отечества нашего ‹…› Да утвердим Россию на высшей ступени могущества и славы…»

В этот момент страна была на грани национальной катастрофы: истощенная войной экономика, чудовищные военные потери, готовность Англии продолжать войну до победного конца и раздела России, полная внешнеполитическая изоляция.

Спустя несколько месяцев напряженной дипломатической борьбы императору удалось разрушить блокаду России. 30 марта 1856 года в Париже был подписан мирный трактат, по которому потери России оказались не так велики, как ожидалось. Правда, Россия теряла право держать военно-морской флот на Черном море и утрачивала верховенство в европейской политике. Но решение этих проблем молодой император оставил на потом. У него были гораздо более срочные дела.

В одном из первых своих обращений к представителям дворянства император заявил:

«Существующий порядок владения душами не может оставаться неизменным. Лучше отменить крепостное право сверху, чем дожидаться того времени, когда оно само собою начнет отменяться снизу».

Крепостное право было отменено в Англии в XV веке, во Франции и западной Германии – в XVIII веке, в остальной Европе – в начале XIX века. К середине XIX века оно оставалось только в Болгарии, Боснии-Герцеговине, полинезийском королевстве Тонга, гималайском королевстве Бутан и Российской империи[10].

Прежде российские императоры не решались на отмену крепостного права, опасаясь дворянской оппозиции. Но Александру отступать было некуда. Он понимал: один неверный шаг – и России грозит либо военный переворот, либо новая пугачевщина. Основные положения реформы были уже подготовлены его отцом, императором Николаем I, в ходе работы десяти комитетов по крестьянскому вопросу. После семи лет споров и обсуждений 19 февраля 1861 года император Александр II подписал манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей».

Основные положения реформы: крестьяне освобождались с землей, которую должны были выкупить у помещиков; правительство оказывало содействие выкупу субсидиями и долгосрочным кредитом: крестьяне платили 20 %, государство – 80 %. Выкупаемые наделы оказались меньше используемых на 30 %; сумма выкупа – намного больше их реальной стоимости; крестьяне стали должниками казнына много десятилетий вперед. Земля распределилась так: у 99,8 миллиона крестьян (71 % населения) – 33,7 миллиона десятин, у 1,7 миллиона дворян (1,5 % населения) – 71,5 миллиона десятин.

Вслед за отменой крепостного права началась цепная реакция реформ: необходима была новая система для управления новой страной. Земская и городская реформы создали выборные органы местного самоуправления – земства и городские думы, которые сами решали хозяйственные и бюджетные вопросы. Реформа образования сделала доступным среднее и высшее образование: увеличена сеть народных школ, созданы училища для разночинцев, учреждены первые общеобразовательные курсы для женщин, университеты получили особый статус и относительную автономию. Судебная реформа установила равенство всех сословий перед законом, состязательный процесс с участием адвокатов, институт присяжных поверенных, гласность и публичность судебных заседаний. В ходе военной реформы отменены телесные наказания в армии, проведено полное перевооружение нарезными винтовками и пушками, вместо рекрутского набора введена всесословная воинская повинность.

Это были первые в истории России демократические преобразования. Дворянская Россия Пушкина уходила в прошлое, возникала разночинская Россия Достоевского. Понемногу, преодолевая чудовищное сопротивление, император менял свою страну. Когда один из старых сановников сказал императору: «Освобождение крестьян может привести людей к мысли о конституции», – Александр II отвечал ему: «Что ж, если это точно будет желание России, и если она к этому созрела, я готов».

Александр ставил своим министрам и советникам жесткие сроки подготовки проектов, и сам всегда точно вписывался в график, хотя на его стол ежедневно ложились толстые пакеты документов. Ему необходимо было закончить все, что не успел сделать его отец. Первым делом закончить затянувшуюся войну на Кавказе.

Кавказская война закончилась в 1864 году покорением Чечни, Дагестана, Черкесии и Абхазии. Завоевание Бухарского эмирата и Хивинского ханства включило в состав России весь Туркестан вплоть до Кушки, которая останется самой южной точкой империи еще более ста лет, до распада СССР. Единственной территориальной потерей в этот период стала Аляска: 1,5 миллиона км 2 не годной для земледелия и практически не обжитой земли были проданы Соединенным Штатам Америки за 7,2 миллиона долларов золотом (в нынешнем эквиваленте – 108 миллионов долларов). Сделка считалась очень выгодной.

Обычно Александр Николаевич работал с небольшими перерывами с 9 часов утра до обеда, который начинался в 6 часов вечера. Дальше было уже приватное время, которое он посвящал семье и светским приемам. Его главным увлечением была охота. Особенно он любил большие зверовые охоты на медведей, лосей, зубров. В зубра он попадал с 300 шагов. На медвежьей охоте, наоборот, имел привычку подпускать зверя поближе. Из-за этого однажды едва не погиб. Во время облавы разъяренный медведь выскочил прямо на номер государя, тот немедленно выстрелил, но раненый зверь поднялся и бросился на него. Александр едва успел немного отступить влево. Рогатник «принял» медведя на рогатину, унтер-егермейстер выстрелом в упор раздробил медведю череп. Оба были щедро вознаграждены за спасение жизни императора. Но даже этот эпизод не отвратил Александра от медвежьей охоты. Порой он даже сам выходил на медведя с рогатиной, подвергая свою жизнь серьезной опасности, хотя как император не имел на это права.

Впрочем, вскоре гораздо опаснее для него станут обычные прогулки, когда охоту объявят на него самого. Александр II был последним в истории России правителем, который мог позволить себе просто гулять по городу, без вооруженной охраны и какого-либо сопровождения.

Едва ли не каждый день в Летнем саду петербуржцы старательно делали вид, что не узнают статного барина, портреты которого висели во всех присутственных местах, и шептались: «Государь прогуливает свою демуазель». Александру было 48, и он давно потерял счет своим романам. Воспитанница Смольного института 19-летняя княжна Екатерина Долгорукова сначала ему просто понравилась. Но уже после нескольких совершенно невинных свиданий император влюбился не на шутку.

Много лет спустя Екатерина вспоминала:

«Он ‹…› обращался со мной как со священным предметом, – это так благородно и прекрасно! ‹…› Мы каждый день встречались, сумасшедшие от счастья любить и понимать друг друга всецело. Он поклялся мне перед образом, что предан мне навсегда и что единственная его мечта – жениться на мне, если когда-нибудь он будет свободен…»

4 апреля 1866 года, после очередного свидания, государь в превосходном настроении шел от ворот Летнего сада к поджидавшей его карете… Он не сразу понял, что треск, отдавшийся гулким эхом над липами, – это звук выстрела.

…Когда-то старая гадалка предсказала, что он переживет семь покушений, и Александр всегда об этом помнил.

Первое покушение совершил 26-летний террорист-одиночка Дмитрий Каракозов, из обедневших дворян, бывший студент. Сторонник тактики индивидуального террора. Считал, что цареубийство спровоцирует народ на революцию. Стоявший рядом крестьянин Комиссаров ударил его по руке с пистолетом, и пуля пролетела над головой царя. Схваченный Каракозов сказал, что стрелял в царя, потому что тот обманул народ реформой – дал слишком мало земли.

Потрясена была вся страна, от крестьян до сановников, а более всех – сам Александр. Он не тиран, не деспот, он освободитель и реформатор. За что его убивать? Но Каракозов явно был психически нездоров, и император немного успокоился. Ему хватало проблем на личном фронте: тайный роман страшно возмутил его родственников и приближенных, и Долгорукову пришлось на время отправить за границу. Но, как только представился повод – французский король пригласил на Всемирную выставку, – Александр тут же отправился в Париж и встретился там с Екатериной. Они гуляли, никем не узнанные, по Большим бульварам, ездили на прогулки…

Правда, влюбленные не знали, что за ними везде следовали сотрудники французской тайной полиции: в Париже было множество польских эмигрантов, которые ненавидели русского царя. Но никакие меры по охране не помогли.

Второе покушение совершил польский националист Антон Березовский. Считал, что убийство русского царя превратит Польшу из провинции Российской империи в самостоятельное государство. Выстрелил в Александра, когда тот вместе с императором Наполеоном III возвращался с военного смотра в открытом экипаже. Пуля попала в лошадь.

Александр начал уже привыкать к постоянной опасности быть убитым. Когда началась очередная война с Турцией, государь отправился на фронт и, несмотря на все усилия охраны, постоянно оказывался под огнем.

Этой войне, целью которой было освобождение православных болгар и сербов от турецкого гнета, сочувствовала вся Россия. Равнодушных не было. Собирали средства всем миром, отовсюду шли на фронт добровольцы, и император не мог не оказаться среди них. Во время третьего штурма Плевны его с трудом удержали от личного участия в рукопашном бою. Война окончилась полной победой России, Болгария стала независимым государством. До сих пор в каждой болгарской церкви во время каждой литургии поминают Александра II – Царя-освободителя.

Вернувшись с войны, Александр перестал скрывать свою вторую семью. К этому времени у него уже было трое детей от Екатерины Долгоруковой: шестилетний Георгий, пятилетняя Ольга и годовалая Катя. Долгорукова с малышами поселилась в Зимнем дворце, на третьем этаже. На втором этаже располагалась спальня умирающей императрицы Марии Александровны. Она никого ни в чем не упрекала и только болезненно менялась в лице каждый раз, когда слышала этажом выше топот детских ножек. Взрослые – законные – дети императора приняли все это в штыки. Долгорукова оказалась будто в вакууме. Александр разрывался между двумя семьями.

2 апреля 1879 года, когда император возвращался с обычной своей утренней прогулки, с ним поздоровался прохожий. Александр рассеянно ответил на приветствие – и тут же увидел в руке прохожего пистолет. В двух сотнях шагов виднелся городовой. 60-летний Александр II – Император Всероссийский, Царь Польский, великий князь Финляндский и прочее, и прочее – побежал, как загнанный волк, – зигзагами и скачками, чтобы труднее было попасть. За ним почти по пятам следовал убийца.

Третье покушение совершил 33-летний разночинец Александр Соловьёв. Член тайного революционного общества «Земля и воля». Цареубийство задумал самостоятельно, рассчитывая на переворот. Во время погони за императором успел сделать 4 выстрела, с расстояния около 10 шагов, все пули ушли мимо.

Вскоре после покушения Соловьёва вместо весьма умеренной «Земли и воли», члены которой ходили в народ и пытались подбить крестьян на социалистическую революцию, возникла радикальная террористическая организация «Народная воля». Ее цель – запугать правительство настолько, чтобы вынудить его к серьезным политическим изменениям в стране. Народовольцы приговорили к смертной казни ряд высших сановников империи, и прежде всего самого Александра II. Народовольцы Софья Перовская и ее гражданский муж Андрей Желябов стали готовить ловушки для императора.

Четвертое покушение. В ноябре 1879 года группа Желябова заложила мину с электрическим взрывателем под железнодорожным полотном на пути следования государя у города Александровска. Мина не сработала.

22 мая 1880 года умерла императрица Мария Александровна. А уже 6 июля, едва выждав сорок дней, Александр Николаевич обвенчался с Екатериной Долгоруковой, которой был дарован титул княгини Юрьевской. Венчание прошло в небольшой комнате Царскосельского дворца, у скромного алтаря походной церкви, в обстановке строгой секретности, потому что морганатический брак Александра II не желал принять никто при дворе.

Пятое покушение. Группа Перовской заложила мину на железной дороге под Москвой. Террористы знали, что сначала идет поезд свиты. Но по случайности первым в этот раз проследовал царский поезд, и покушение не удалось.

Александр Николаевич торопился. Ему надо было успеть обеспечить будущее жены и детей. Усиление охраны не помогало. Смерть постоянно была где-то рядом.

Шестое покушение. Рабочий-краснодеревщик Степан Халтурин устроился плотником в Зимний дворец и за полгода понемногу пронес в подвал под царской столовой 30 килограммов динамита, чтобы взорвать царя во время обеда, неизменно начинавшегося в 18:00. Бомба была приведена в действие 5 февраля 1880 года в 18:20. Погибло 11 человек, ранено 56 – все солдаты караульной службы. Императора в столовой не оказалось: он встречал опоздавшего гостя.

С недавнего времени Александр Николаевич стал находить на подоконнике своей спальни растерзанных голубей. Выяснилось, что на крыше дворца поселился коршун. Когда его поймали, он оказался таких исполинских размеров, что был помещен в Кунсткамеру.

Издерганный, больной, загнанный император мечтал теперь только об одном: отречься от престола в пользу взрослого сына и уехать с женой и детьми в Ниццу. Но оставалось еще одно важное дело. По его поручению был разработан проект об учреждении в России выборного собрания – первый шаг к парламенту и конституции. Александр Николаевич уже утвердил его, и на 4 марта 1881 года было назначено обсуждение проекта на Совете министров, вслед за которым он вступит в силу…

На 1 марта у государя было намечено присутствие в Михайловском манеже на разводе караулов. На обратном пути он заехал в Михайловский дворец, к двоюродной сестре, великой княгине Екатерине Михайловне, выпить чаю, поделиться планами отъезда в Ниццу. В 14:20 император вышел от нее и сел в карету. В 15:00 ему нужно быть уже в Зимнем, он обещал жене повести ее на прогулку.

Проехав Инженерную улицу, царская карета повернула на набережную Екатерининского канала. Рядом следовали шесть казаков конвоя – по трое с каждой стороны. Вслед ехали на двух санях офицеры охраны во главе с полицмейстером Дворжицким. По набережной шел мальчик с хлебной корзиной, немного поодаль – артиллерийский офицер. На повороте Александр Николаевич успел заметить молодую женщину, которая махала кому-то белым платком. Когда перед каретой внезапно возник человек со свертком в руках, император уже понял: будет взрыв.

Седьмое покушение совершил 20-летний народоволец Николай Рысаков, один из двух бомбистов, дежуривших на Екатерининской набережной. Сигнал к действию подала Софья Перовская. Рысаков бросил в царскую карету самодельную бомбу и попытался убежать, но поскользнулся и был схвачен. Взрывом убиты два казака конвоя и мальчик-прохожий, ранены три лошади, повреждены передние колеса и козлы кареты. Император не пострадал.

Полицмейстер, полковник Адриан Дворжицкий, который оказался рядом с императором, вспоминал:

«Государь был совершенно спокоен ‹…› Я решился предложить Его Величеству поехать в моих санях во дворец. На это предложение Государь сказал: „Хорошо, только покажите мне прежде преступника“. Кучер Фрол тоже просил государя ехать дальше, но Его Величество… подошел к Рысакову».

Император посмотрел в глаза своему несостоявшемуся убийце. Он пережил седьмое покушение. Теперь все позади. Но из-за него пострадали невинные люди. И Александр Николаевич пошел к месту взрыва, к раненым. За ним следовал полицмейстер Дворжицкий.

«Я не успел сделать и трех шагов, как был оглушен новым взрывом ‹…› среди дыма и снежного тумана я услышал слабый голос Его Величества: „Помоги!“ ‹…› Я приподнял его с земли и тут с ужасом увидел, что ноги Его Величества совершенно раздроблены…»

Вторую бомбу бросил 25-летний Игнатий Гриневицкий, взорвав себя вместе с императором. Последними словами государя были: «Скорее домой… умереть во дворце…» Он умер через час в своем рабочем кабинете в Зимнем. Александру II было 62 года.

Великий князь Александр Михайлович, племянник императора, вспоминал:

«Тысячи толпились около Зимнего дворца, никто не спрашивал ничего. Широкие пятна темной крови указывали путь по мраморным ступеням лестницы и по коридору, ведущему в кабинет императора…

Идиллическая Россия с царем-батюшкой и его верноподданным народом перестала существовать. Никто не мог отрицать, что будущее не только Российской империи, но и всего мира зависело теперь от исхода неминуемой борьбы между новым русским царем и стихиями отрицания и разрушения».

Александр II дал своей стране то, что она ждала несколько веков. Но оказалось, что он освободил не только крестьян. На свободу вырвалась новая, прежде неизвестная сила – революция.

До конца XIX века оставалось 20 лет. Российская империя уже занимала 1/6 часть суши и являлась самым большим государством мира. После либеральных реформ Александра II Освободителя, вопреки всем ожиданиям и надеждам, страна находилась в состоянии тяжелого экономического кризиса.

За время правления Александра II выплавка чугуна увеличилась лишь на 67 %, тогда как в Германии за то же время – на 319 %. Внешний долг России вырос с 2 до 6 миллиардов рублей. Коррупция приобрела невиданные прежде масштабы: взятки крупным чиновникам достигали 200 тысяч рублей (160 миллионов рублей в современном эквиваленте).

Страну лихорадило. После устроенной террористами охоты на самодержца, помазанника Божия, сама идея царской власти в России пошатнулась. И весь этот груз предстояло принять на себя новому императору.

Александр III Александрович

Вообще-то императором он быть не собирался. Средний сын Александра II, великий князь Александр Александрович, готовился к военной карьере, а на престол должен был взойти его старший брат – цесаревич Николай Александрович.

В семье Александра называли просто Саша, Мопс или Бульдожка: он был упрямым, медлительным и очень добродушным. Учился неохотно и с трудом усвоил гимназический курс.

В 16 лет годовые экзамены великий князь Александр Александрович сдал на оценки: математика, география, естественные науки – 4; русский язык – 3; иностранные языки (французский, английский, немецкий) – 3; Закон Божий – 3 с минусом. Средний балл – 3,3.

В то же время его старшему брату, как наследнику престола, преподавали университетский курс, и он справлялся с ним блистательно. Цесаревича Николая Александровича, или по-домашнему Никса, все признавали необычайно одаренным.

Профессор Чичерин, преподававший наследнику государственное право, писал о своем августейшем ученике: «Он нас всех превосходит. Если он обладал бы вдобавок нашим опытом и начитанностью, он был бы гением». А знаменитый историк Сергей Михайлович Соловьёв как-то заметил:

«Если бы мне удалось хоть раз за десять лет подготовить студента, равного по развитию великому князю Николаю Александровичу, я считал бы, что исполнил свою профессорскую задачу».

Еще в юном возрасте цесаревич дважды совершил путешествие по России, чтобы познакомиться со своей страной и своими будущими подданными. А в 19 лет отправился в традиционное путешествие по Европе, во время которого состоялась его помолвка с 17-летней принцессой Марией Софией Фредерикой Дагмар – дочерью датского короля Кристиана IX, сестрой принцессы Уэльской Александры, будущей английской королевы. И хотя невесту выбрали родители, Николай и Мария с нетерпением ждали свадьбы. По всеобщему убеждению, Николай Александрович, будущий император Николай II, должен был стать идеальным правителем и привести Россию к подлинному благоденствию…

Но во время путешествия по Италии у него начались приступы непонятной слабости, потом сильные боли в спине. За три года до этого Никса упал с лошади и сильно ударился спиной, однако вскоре все прошло, и об этом забыли. Однако, вероятно, именно эта травма спровоцировала неизлечимую тогда болезнь – туберкулезный менингит спинного мозга. Вскоре Никса уже не мог распрямляться, потом перестал ходить. Лучшие врачи Европы ничем не могли ему помочь. Он умер в Ницце спустя всего полгода после своей помолвки…

Место наследника пришлось занять младшему брату, Александру. Он очень тяжело переживал потерю обожаемого Никсы и совершенно не готов был когда-нибудь стать императором. Но деваться ему было некуда. К Александру Александровичу срочно приставили университетских преподавателей – ему нужно было доучиваться. Курс истории читал Сергей Соловьёв, курс права – Константин Победоносцев. Александр ворчал: «Зачем мне все это? У меня будут грамотные министры». Став императором, он действительно сделает министрами некоторых своих преподавателей.

Кроме титула и учителей, по наследству от умершего брата Александру досталась невеста – Мария Дагмар Датская. Но тут вдруг возникла проблема. Александр был сильно влюблен во фрейлину двора императрицы княжну Марию Мещерскую. Она не была для него подходящей партией: великие князья должны жениться на равнородных, то есть принцессах европейских домов. Но прежде, поскольку он не был наследником престола, все было не так уж безнадежно. Теперь все изменилось. Цесаревич, будущий император, жениться на княжне не мог. В отчаянии он уже подумывал отказаться от престола. И сообщил об этом намерении отцу, Александру II. Император сурово отчитал сына:

«С самого рождения ты должен был понимать, что у тебя нет никаких прав, а только обязанности перед империей».

Вскоре после этого княжну Мещерскую отослали с теткой в Париж, Александр же поехал в Данию, в замок Фриденсборг, к принцессе Марии Дагмар. Общее горе – потеря Никсы – сблизило их. Постепенно Александр влюбился в маленькую и хрупкую Минни, как звали ее в семье, но целых десять дней стеснялся сделать предложение. И тогда Минни проявила инициативу: она пригласила Александра посмотреть фотоальбомы… Едва цесаревич прошептал что-то вроде «Прошу вашей руки…», Минни решительно бросилась ему в объятия…

Этот брак будет счастливым. Мария София Фредерика Дагмар, в православии Мария Фёдоровна, родит мужу четырех сыновей и двух дочерей. Император всю жизнь будет обожать и побаиваться свою маленькую императрицу. Они проживут в любви и согласии 28 лет, и разлучит их только смерть Александра III.

В честь погибшего брата и жениха, который навсегда остался юным и прекрасным принцем, Мария и Александр своего старшего сына назовут Николаем. Именно он и станет Николаем II, последним русским императором.

В 1918 году Мария Фёдоровна с помощью своей сестры, английской королевы Александры, сумеет уехать из революционной Росии и в изгнании доживет до глубокой старости, так и не поверив в смерть сыновей, невестки и внуков, расстрелянных большевиками…

Когда в 1881 году император Александр III взошел на престол, ему было 36 лет, и он отлично знал, что следует делать. Он был уверен, что именно либеральные реформы, которые проводил его отец, ослабили экономику и расшатали общество. Теперь необходимо все вернуть на круги своя. И хотя либеральные министры, включая родного дядю императора великого князя Константина Николаевича, убеждали его, что все изменения продиктованы потребностями времени, Александр их не послушал. Либералы подали в отставку, новое правительство полностью сменило курс.

В деревне были отменены мировой суд и крестьянское самоуправление, в городе мелкие торговцы и приказчики лишены избирательного права. Введена строгая цензура, за вольнодумство закрыто 15 печатных изданий, из библиотек изъято 300 наименований книг, в том числе Некрасова, Гаршина, Короленко. Новый университетский устав ликвидировал автономию университетов, ввел обязательную форму для студентов и в пять раз повысил плату за обучение. «Циркуляр о кухаркиных детях» запретил принимать в гимназии «детей кучеров, лакеев, прачек, мелких лавочников».

И все же страна стремительно неслась вперед: появились нефтяные вышки и прокатные станы, электрическое освещение и мощеные мостовые, центральный водопровод и ватерклозеты, платья с турнюрами, шляпы-котелки, пароходы, телеграф, трамвай Сименса и телефон Эриксона. Первую в России телефонную линию по личной инициативе Александра III провели из Петербурга в Гатчину, где располагалась царская резиденция.

Гатчинский дворец стал также первым в России электрифицированным дворцом. Чтобы проверить, не будет ли опасным новое освещение для здоровья императора, сначала установили 25 лампочек на квартире начальника царской охраны генерал-майора Черевина. Через пару месяцев его квартиру посетил сам император и нашел, что новое освещение весьма комфортно, а здоровье Черевина в полном порядке. Только после этого в кабинете императора появились две электрические лампы на рабочем столе. Через год в Гатчинском дворце было уже 1050 ламп накаливания.

В остальном Александр III придерживался режима строгой экономии: штат министерства двора сократил более чем вполовину, а количество балов в Зимнем дворце, которые раньше давались чуть ли не каждую неделю, уменьшил до четырех в год. Этим была очень недовольна императрица Мария Фёдоровна. Она была настоящей светской дамой и обожала танцевать, в отличие от своего тяжеловесного и неповоротливого мужа, который на балах предпочитал немного постоять, подпирая колонну, и как можно скорее уйти. Государственный секретарь Александр Александрович Половцев записал в дневнике:

«4 февраля. 1883 г. Пятница… В 3 час., когда, несмотря на настояние государя, императрица продолжает танцевать, то государь посылает одного из танцоров с приказанием музыкантам кончить; музыканты уходят один за другим так, что под конец играет лишь одна скрипка и барабан…»; «31 января. 1886 г. Пятница… Государь оставался на бале у графини Стенбок лишь несколько минут, императрица, напротив, танцевала до упаду и осталась ужинать…»

В Зимнем дворце парадные обеды и ужины стали редки: расходы на кухню и вина сократились. Остались, как прежде, только царские охоты. Гатчина с середины XIX века была охотничьей резиденцией. В окрестностях проводились ружейные охоты на медведей, волков, оленей, ланей, лисиц, зайцев, били птиц – тетеревов, фазанов, глухарей. Александр III был страстный охотник и отменный стрелок.

Особенно пышные и многолюдные охоты, с приглашением множества гостей, в том числе и иностранных дипломатов, проходили в Беловежской пуще, где был охотничий дворец Александра III. После завершения охоты убитая дичь выкладывалась в строгом порядке перед дворцом, и после парадного обеда император с семьей и свитой под звуки фанфар и рожков совершал обход добычи. Главный егерь оглашал охотничью ведомость, и каждый вид животных приветствовался особыми фанфарами. После церемонии головы животных забирали таксидермисты, а мясо отдавалось крестьянам окрестных деревень.

Еще больше император любил рыбалку – удочкой и неводом. Иногда позволял себе ночную рыбную ловлю с помощью остроги. Как вспоминал камердинер императора Алексей Андреевич Волков:

«Государь выезжал на рыбную ловлю на Гатчинское озеро обыкновенно после полуночи. В лодке кроме императора находились матросы-гребцы и егерь. Егерь светил факелом, а вооруженный острогой император Александр III бил острогой по привлеченной ярким светом всплывавшей рыбе. Команда охраны из 20 человек всегда доверялась мне, причем я один имел право идти за лодкой по берегу, солдаты же, входившие в состав моей команды, обязаны были, не выпуская меня из виду, следовать за мною, скрываясь в кустах. С рыбной ловли император возвращался очень поздно, иногда даже на рассвете».

В среднем с рыбалки император приносил до 200 рыб. И аккуратно каждый раз записывал добычу в особую тетрадку. Так, по личным подсчетам Александра III, за 1881 год он поймал 2974 щуки, 1599 окуней, 2417 плотвичек, 205 язей, 98 налимов и 51 карася.

Император терпеть не мог, когда его отвлекали во время рыбалки. Однажды ему доложили, что с незапланированным визитом прибыл французский посол Морис Палеолог. Но у Александра III в этот момент как раз клевало, и он наотрез отказался покинуть берег Гатчинского озера, заявив: «Пока русский царь рыбачит, Европа может и подождать».

Нередко к нему присоединялась Мария Фёдоровна, она тоже любила рыбную ловлю и даже сама насаживала червей. А дети обожали, когда папа ходил с ними в походы в окрестностях Гатчины. Великая княжна Ольга Александровна вспоминала:

«Мы отправлялись в Зверинец – парк, где водились олени, – только мы трое и больше никого. Мы походили на трех медведей из русской сказки. Отец нес большую лопату, Михаил поменьше, а я совсем крохотную. У каждого из нас были также топорик, фонарь и яблоко. Если дело происходило зимой, то отец учил нас, как аккуратно расчистить дорожку, как срубить засохшее дерево. Он научил нас с Михаилом, как надо разводить костер; наконец, мы пекли на костре яблоки, заливали костер и при свете фонарей находили дорогу домой. Летом отец учил нас читать следы животных. Очень часто мы приходили к какому-нибудь озеру, и Папá учил нас грести. Ему так хотелось, чтобы мы научились читать книгу природы так же легко, как это умел делать он сам. Те дневные прогулки были самыми дорогими для нас уроками».

Но отдых в кругу семьи император мог позволить себе нечасто. Он очень много работал, позволяя себе лишь короткие перерывы, чтобы выкурить сигару или прогуляться по саду. Однажды во время прогулки он подкрался к младшему сыну Михаилу и хорошенько облил его из садового шланга. Через несколько дней Михаил улучил момент, когда отец курил свою сигару, высунувшись в окно кабинета, – курить в комнатах было категорически запрещено императрицей, – и вылил на него сверху целое ведро воды. Наказания не последовало.

Александр III отличался огромной физической силой: завязывал в узел кочергу и сворачивал в трубочку пятаки. Очень высокого роста – 193 см, император был к тому же довольно тучен, поэтому не любил ездить верхом: для него трудно было подобрать лошадь, которая выдерживала бы вес императора. Свою знаменитую «мужицкую» бороду Александр отрастил еще в молодости, на Русско-турецкой войне, потому что ему некогда было бриться между боями, а потом не захотел с ней расставаться. Борода ему очень шла и удачно создавала образ «настоящего русского царя».

В быту Александр был непритязателен. Вставал в 7 часов утра, сам варил себе кофе и пил его без сливок и сахара, заедая баранками. Гулял с любимой собакой Камчаткой, потом несколько часов принимал доклады министров. В час дня завтрак – чай, яйца вкрутую и ржаной хлеб с маслом. Потом работал с бумагами в своем кабинете, с трех до пяти в любую погоду гулял по саду с императрицей и детьми. В 8 часов подавался обед. Государь любил хорошо поесть – уху или раковый суп с расстегаями, бараний бок с кашей, соленые огурцы, гурьевскую кашу со сливками и миндалем… А после обеда он продолжал работу, иногда до глубокой ночи.

Нередко император отправлялся в инспекционные поездки. Сопровождавший царский поезд инженер-путеец Сергей Витте часто становился свидетелем ситуаций, которые казались немыслимы для императорского быта:

«Мне приходилось видеть, что когда все уже лягут спать, то камердинер Котов постоянно штопал штаны Императора. Как-то раз, проходя мимо и видя, что он все штопает, говорю ему:

– Неужели вы не можете взять с собою несколько пар, чтобы в случае, если окажется в штанах дырка, дать Государю новые?

А он говорит:

– Попробуйте-ка дать. Если он наденет какие-нибудь штаны или сюртук, то кончено, пока весь по всем швам не разорвется, он ни за что не скинет».

При Александре III в моду вошел стиль a-la Russ: платья, украшения, меню в ресторанах, интерьеры… Возник особый стиль в архитектуре, который потом назовут псевдорусским: башенки, пузатые колонны, изразцовые узоры – новые терема на старый лад, например Верхние торговые ряды (ГУМ) и здание Исторического музея в Москве. Александр поощрял живопись, особенно на исторические темы, его любимыми художниками были Васнецов и Суриков.

Но именно в это время расцвета национальных традиций в России встает вопрос отношения к иноверцам, в том числе еврейский вопрос. Российские евреи еще со времен Екатерины II могли жить только в определенных районах, так называемой черте оседлости. Реформы Александра II значительно расширили права иноверцев, в первую очередь евреев. Во второй половине XIX века еврейский капитал стал играть значительную роль в торговле, банковском деле, а также в печати, журналистике, издательском бизнесе. Александр III, свернув отцовские реформы, изменил и национальную политику.

Из Москвы принудительно выселили за черту оседлости 20 тысяч человек. Установлена квота евреев в средних и высших учебных заведениях: 10 % в черте оседлости, 5 % вне черты, 3 % в столицах. Такое положение подтолкнуло многих представителей еврейского молодого поколения в революционные партии.

Дискриминация шла не по национальному, а по религиозному признаку: стоит принять православие – и все дороги будут открыты[11]. Инициатором политики христианизации и русификации многонациональной империи был учитель императора – Константин Победоносцев, обер-прокурор Святейшего Синода. Именно эта политика административного насаждения православия станет одной из причин революции и попытки построения безбожного государства…[12] Но Победоносцев и вместе с ним Александр III искренне верили, что спасают Россию.

Император вполне осознавал масштабы своей империи и понимал, что ей необходима мощная скрепляющая линия. Эта идея была воплощена буквально при строительстве Транссибирской магистрали – самой длинной железной дороги в мире.

Общая длина Транссибирской магистрали – 9298,2 километра. При Александре III был построен самый сложный и протяженный участок – от Урала до Владивостока, 7 тысяч километров через горы, тайгу и сибирские реки. Темпы строительства были рекордными: в год прокладывалось от 2500 до 5000 километров полотна. Бюджет строительства составил 1 миллиард рублей (780 миллиардов рублей на современные деньги).

В правление Александра III в России наступил настоящий железнодорожный бум. Путешествовать по железной дороге стало престижно. Появились особые дорожные платья и шляпки, вагоны первого класса отделывались с роскошью светских салонов.

…17 октября 1888 года император с семьей возвращался по железной дороге в Петербург из Ливадии. Он любил ездить быстро, и никто из железнодорожных служащих даже не пытался противиться его воле.

Царский поезд состоял из 15 вагонов: багажный, мастерская, личный вагон министра путей сообщения, два кухонных вагона, вагон персонала, столовая, вагон великих князей, вагон императорской четы, вагон наследника и пять вагонов свиты и охраны. Длина состава – более 300 метров, вес – 480 тонн (как товарный поезд из 28 груженых вагонов). По правилам техники безопасности он должен был делать максимум 37 верст в час.

Поскольку поезд шел с небольшим опозданием, перед Харьковом решено было еще прибавить скорость. Два паровоза разогнали поезд до скорости экспресса – почти 70 верст в час. На перегоне Тарановка – Борки предельная скорость была превышена почти вдвое.

В 2 часа 14 минут царский поезд сошел с рельсов. Из 15 вагонов 10 были разрушены полностью. В вагоне-столовой, где находилась царская семья, вынесло боковые стенки и рухнула крыша. Камер-лакеи, стоявшие в дверях, погибли сразу. В пролом выбросило шестилетнюю великую княжну Ольгу. Она бежала по насыпи и кричала: «Они нас всех убьют! Все равно всех убьют!» 10-летнего великого князя Михаила засыпало обломками, и его с трудом отыскали солдаты охраны вместе с императором. 13-летней великой княжне Ксении обломками повредило спину. Погибли 20 человек, ранены 37. Император разбирал завалы. Государыня помогала раненым… Только к вечеру удалось убедить их отбыть в Харьков, и там уже выяснилось, что они оба тоже получили сильные ушибы.

По дороге император вспомнил, что за месяц до катастрофы он стал случайным свидетелем разговора на железной дороге: инженер-путеец Сергей Витте доказывал, что нельзя сильно разгонять тяжелый поезд. Позже сам Витте вспоминал:

«… вступил со мною в разговор министр путей сообщения, который заявил:

– А на других дорогах ездим же мы с такою скоростью, и никто никогда не осмелился требовать, чтобы Государя везли с меньшею скоростью.

Тогда я не выдержал и сказал министру путей сообщения:

– Знаете, Ваше Высокопревосходительство, пускай делают другие, как хотят, а я Государю голову ломать не хочу, потому что кончится это тем, что Вы таким образом Государю голову сломаете…»

Александр III вызвал Сергея Витте в Петербург и уговорил возглавить Департамент железных дорог при Министерстве финансов. Переход на госслужбу для Витте был убыточным: вместо 40 тысяч рублей в год в частной компании его жалованье составило всего 8 тысяч, поэтому император доплачивал ему компенсацию еще 8 тысяч из своих личных средств. Через два года Витте был назначен министром путей сообщения и министром финансов. Во многом благодаря ему страна начала делать первые шаги по выходу из экономического кризиса.

В следующие 10 лет добыча угля в стране увеличилась на 110 %, нефти – на 1468 %, выплавка стали выросла на 159 %, чугуна – на 487 %. Сельское хозяйство производило 15 % мирового объема пшеницы и 55 % мирового объема ржи. Бюджет России вырос почти в 9 раз. В Англии за это же время он увеличился в 2,5 раза, а во Франции в 2,6 раза. Более чем в 2 раза был увеличен российский золотой запас. К 1893 году доходы государства превысили расходы почти на 100 миллионов рублей. Русский рубль стал твердой международной валютой. Россия превратилась в одну из самых мощных мировых держав.

Александр III провел модернизацию вооруженных сил. Армия получила на вооружение винтовку Мосина – знаменитую трехлинейку, которая прослужит на двух мировых войнах вплоть до середины XX века. Была введена новая, более удобная, форма, включая гимнастерку, которая существует и сейчас. Повышены требования к военному образованию. Флот получил 114 новых военных судов, в том числе 17 броненосцев и 10 бронированных крейсеров. До этого почти не имевшая современного военного флота, Россия вышла на третье место в мире после Англии и Франции.

Но войн в царствование Александра III не велось. Наоборот, ему удалось не допустить уже назревавший в Европе военный конфликт между Англией и Германией, за что впоследствии он получил прозвание Миротворец. Он изменил обычную европейскую расстановку сил, отказавшись от союза с Германией и заключив договор с Францией. У этих изменений была экономическая подоплека: в свое время для подъема экономики Россия использовала кредиты, полученные в Англии и во Франции. И теперь была вынуждена заключить внешнеполитический союз со своими кредиторами, которые впоследствии втянут ее в военный конфликт – Первую мировую войну.

После крушения поезда у Александр III начались проблемы со здоровьем: плохо работало сердце, болела поясница… Почти шесть лет он старался не придавать этому значения, пока не стало совсем плохо. В сентябре 1894 года консилиум русских и немецких врачей поставил диагноз: нефрит, острое воспаление почек. Императору предписали строгую диету, попросили его перебраться в Крым, в Ливадию…

В день приезда государя у Ливадийского дворца была выстроена рота 16-го стрелкового полка. Погода была прохладная и сырая, и государь был в теплом пальто. При виде войск первым его движением было снять пальто, как это требовал устав. Императрица попыталась его остановить, но он сказал: «Неловко!» – и, сняв пальто, в одном сюртуке подошел к роте. «Здорово, стрелки!» – прозвучал его густой бас. Никто тогда не знал, что это было последнее приветствие Александра III своей армии.

Еще месяц в Ливадии император пытался работать. 19 октября фельдъегерь повез из Ливадии в столицу бумаги, подписанные Александром III, в последний раз. Государь причастился Святых Таин, попрощался с женой и детьми. Смерть наступила в 14 часов 15 минут. Александру III было всего 49 лет.

Гроб с телом императора был перевезен из Крыма в столицу через Севастополь, Харьков, Орел и Москву. Везде собирались огромные толпы попрощаться с государем, и, когда траурный поезд отходил от перрона, люди вставали на колени. Таких долгих и торжественных похорон прежде не бывало. И никому тогда и в голову не могло прийти, что это последние в истории России императорские похороны.

Траур был объявлен не только в России, но и в Англии, и во Франции. Англичанин маркиз Солсбери сказал:

«Александр III много раз спасал Европу от ужасов войны. По его деяниям должны учиться государи Европы, как управлять своими народами».

Французская пресса писала: «Он оставляет Россию более великой, чем ее получил».

Самое большое государство мира – Российская империя – на пике своего экономического и политического могущества переходила под власть 26-летнего Николая Александровича.

Николай II Александрович

Николай Александрович, или по-домашнему Ники, носил титул наследника престола с тринадцати лет. Он был хорошо подготовлен к своим будущим обязанностям: получил прекрасное образование, владел всеми необходимыми для придворных мероприятий навыками, был умен, интеллигентен, тонок, необыкновенно обаятелен… Для современной европейской державы он был бы идеальным монархом. Но в России рубежа XIX–XX веков, для того чтобы быть любимым подданными, личного обаяния оказалось недостаточно.

Внешне Николай II во многом проигрывал своим предшественникам: для Романовых он был невысокого роста – 168 см, на 25 см ниже отца, Александра III, и на 18 см – деда, Александра II, и не обладал ни знаменитым «взглядом василиска», от которого падали в обморок офицеры, как прадед, Николай I, ни богатырским телосложением и могучей волей, как отец, Александр III.

Цесаревичу было 18 лет, когда в 1886 году в гости к великой княгине Елизавете Фёдоровне, супруге младшего брата императора Александра III, приехала ее родная сестра – 14-летняя принцесса Гессен-Дармштадтская Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса. Она была представлена наследнику Николаю Александровичу, и молодые люди нашли много общих интересов. А через два года Алиса Гессенская, или, как ее называли, Аликс, приехала в Россию на смотрины будущих невест.

Родители наследника в качестве невесты приняли ее не сразу: пуританские манеры принцессы, воспитанной при дворе ее бабушки, королевы Виктории, казались проявлением холодности. А ее крайняя стеснительность и замкнутость воспринимались как высокомерие. Но Николай влюбился без памяти. Он не отходил от нее ни на шаг. По совету сестры Ольги, уже успевшей подружиться с застенчивой принцессой, Николай выпросил у матери драгоценную брошь с бриллиантом в 12 карат и преподнес ее возлюбленной. Это украшение станет символом их любви.

Утром 20 июля 1918 года в урочище Ганина Яма, в углях костра, в котором сожгли одежду растрелянной царской семьи, будет найден бриллиант весом 12 карат: Аликс не расставалась с ним до последнего мгновения жизни…

Августейшие родители были против этого брака. Из внешнеполитических соображений Николаю выбрали в невесты французскую принцессу Елену Орлеанскую. Но всегда послушный и сговорчивый Николай совершенно неожиданно для родителей проявил редкое упрямство. Он решительно заявил, что женится только на Аликс или не женится вообще.

В 1894-м, после восьми лет ожидания, Николай обручился со своей возлюбленной Аликс. Он предвкушал романтические встречи с невестой, неспешную и радостную подготовку к свадьбе, потом еще много лет спокойной семейной жизни в качестве наследника. Аликс старательно учила русский язык и русские обычаи и писала Николаю нежные письма:

«Мы нашли свою любовь. Я связала ей крылья. Она никогда не исчезнет и не покинет нас. Она всегда будет звучать в наших сердцах…»

Разве мог Николай предположить, что его могучий отец буквально сгорит за несколько лет, не дожив даже до 50? На следующий день после смерти Александра III, там же, в Ливадии, Аликс приняла православие с именем Александра Фёдоровна. Через месяц состоялась наспех организованная скромная свадьба: пышные торжества не позволял траур.

Молодая императрица совершенно не успела привыкнуть к многолюдным придворным мероприятиям. Чего стоила одна только церемония «целования руки»: к руке императрицы подходили в строгом порядке и высоком темпе 550 дам за 45 минут – в среднем по 4 секунды на каждую. Непривычной к подобным мероприятиям Александре Фёдоровне далеко не всегда удавалось удержать нужное выражение лица.

Николаю было не легче. Еще со времен его прадеда, Николая I, вся бюрократическая система страны была замкнута на императоре.

С раннего утра Николай Александрович выслушивал доклады министров, после завтрака старался высвободить немного времени для прогулки, даже если шел проливной дождь, после обеда по 6–7 часов подряд работал с бумагами – прочитывал с карандашом в руках проекты законов, донесения, прошения, отчеты разных ведомств. Александра Фёдоровна писала сестре:

«Иногда ему даже не удается выйти подышать воздухом – разве что уже в полной темноте. Он страшно устает, но держится молодцом».

Только вечером Николай мог позволить себе немного побыть наедине с женой, если не было светских мероприятий.

14 мая 1896 года состоялась церемония коронации в Успенском соборе Московского Кремля. Праздничные мероприятия длились 20 дней: торжественный въезд в столицу, приемы, балы, парадные обеды. На 18 мая были назначены традиционные народные гуляния на Ходынском поле с увеселениями, угощением и раздачей гостинцев.

В состав «царского гостинца» входили: колбаса полукопченая – 200 грамм, сайка «от Филиппова» – 400 грамм, вяземский пряник – 130 грамм, конфеты и орехи – 300 грамм; эмалированная кружка с монограммой царя и двуглавым орлом, все завернуто в хлопчатобумажный платок. Для угощения было заготовлено 30 000 ведер пива и 10 000 ведер меда. Все это обошлось казне в 339 536 рублей. Организаторы рассчитывали на 400 000 человек. Собралось около миллиона.

Люди пришли на Ходынку с ночи, чтобы успеть занять хорошие места. В толпе говорили, что платки в гостинцах с разными рисунками: кому попадется с избой, дадут новую избу, кому с коровой – выдадут корову. Около 5 часов утра кто-то пустил слух, что буфетчики уже начали раздавать гостинцы, а на всех не хватит… Толпа заволновалась. Те, кто пришел позже, стали напирать. Безопасность мероприятия обеспечивали 1800 полицейских – капля в море миллионной толпы, они ничего не смогли сделать. Началась страшная давка. Того, кто падал, тут же затаптывали. За несколько часов погибли 1389 человек и еще несколько сот были покалечены.

В 10:30 утра о Ходынской катастрофе доложили императору. Все ожидали, что он немедленно отправится на место трагедии… Но на Ходынское поле они приехали к двум часам дня. И только во дворце знали, что до того времени они вместе с Александрой Фёдоровной молились в кабинете перед иконами.

На вечер 18 мая, согласно давно утвержденной программе, был назначен бал во французском посольстве. Не посетить этот бал император не мог: отношения с Францией были крайне важны для России. Императорская чета появилась в посольстве, пробыв там около 10 минут: прибыли, приняли приветствия и поздравления и тут же отбыли. Но известие о том, что царь с царицей поехали в такой день на бал, тут же разнеслось по всему городу.

В этот же день редактор газеты «Ведомости» крайне неудачно решил разместить на первой полосе меню императорского парадного обеда из 11 перемен: «суп из черепахи, пирожки, рыба соль соус раковый, говядина филе с кореньями, холодное из рябчиков и гусиной печени, жаркое – индейка и молодые цыплята, салат, цветная капуста и стручки, горячий ананас с фруктами, мороженое и десерт». Имелось в виду, что это подчеркнуто простое меню, даже аскетическое – с учетом статуса мероприятия. Но для подавляющего большинства читателей газеты все это было невиданной роскошью.

И, несмотря на то что Николай из собственных средств выделил 90 тысяч рублей на пособия семьям погибших, весь город говорил о равнодушии императора к народному горю и о дурном предзнаменовании, с которого начинается новое царствование.

Вскоре пришло время вскрыть письмо императора Павла I, написанное в 1801 году для потомков, с условием прочесть ровно через сто лет. О существовании этого письма знали при дворе лишь немногие доверенные лица, и в их числе близкая подруга императрицы Александры Фёдоровны обер-камерфрау Мария Герингер:

«В утро и Государь и Государыня были очень оживлены и веселы, собираясь ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселы, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в этом ларце, никому ничего не сказали. После этой поездки Государь стал поминать о 1918 годе как о роковом годе и для него лично, и для Династии».

За исключением воспоминаний Герингер, нет ни одного источника, который бы описывал это происшествие. Камер-фурьерский журнал Гатчинского дворца от 12 марта 1901 года не содержит упоминания о визите августейшей четы. В дневнике Николая II также нет об этом ни слова. Не обнаружено никаких документов, подтверждающих наличие когда-либо во дворце запечатанной шкатулки.

По легенде, в письме Павла были изложены результаты его тайной беседы с монахом Авелем – «русским Нострадамусом». Авель точно предсказал дату смерти Екатерины II, предрек самому Павлу гибель 11 марта от рук заговорщиков, Александру I – войну с французами, пожар Москвы, вступление русских войск в Париж, Николаю I – восстание декабристов, Александру II – отмену крепостного права, войну с турками за освобождение славян и убийство царя-освободителя, Александру III – мир и порядок… Про Николая II якобы было сказано:

«Святой Царь, Иову Многострадальному подобный. Будет иметь разум Христов, долготерпение и чистоту голубиную… На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая… По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножаться. Накануне победы рухнет Трон Царский. Кровь и слезы напоят сырую землю. Мужик с топором возьмет в безумии власти, и наступит воистину казнь египетская…»

В настоящее время исследователям неизвестно ни одного достоверного подтверждения легенд о пророчествах монаха Авеля (Васильева). Большинство историков и православных богословов считают доказанным, что так называемые пророчества Авеля являются фальсификацией.

В 1897 году в Российской империи была проведена всеобщая перепись населения. Результаты были опубликованы в 89 томах – данные на 128 миллионов 924 тысячи 289 человек. Император записался как «Романов Николай Александрович, 29 лет, вероисповедание – православное, положение по воинской повинности – полковник лейб-гвардии Гусарского полка, род занятий – хозяин земли Русской, семейное положение – женат, дети: дочь Ольга, 1 год 2 месяца».

На момент проведения переписи Александра Фёдоровна уже была снова беременна, и все надеялись, что будет мальчик – наследник. Родилась великая княжна Татьяна. Еще через два года – великая княжна Мария. Потом – великая княжна Анастасия. Многочисленные родственники уже не пытались скрыть свое разочарование. Императора это совершенно не смущало, но императрица уже была одержима мыслью о наследнике.

Летом 1903 года царская семья в полном составе отправилась в паломничество в Саровскую обитель. Николай и Александра молились у мощей преподобного Серафима Саровского, просили о сыне и даже тайно омывались в чудотворном источнике. Через год, 12 августа 1904 года, родился долгожданный мальчик – цесаревич Алексей.

Но счастливые родители отчего-то были крайне встревожены. Во дворец один за другим приходили врачи. На третьи сутки выяснилось: долгожданный ребенок болен гемофилией и в любую минуту может умереть.

Гемофилия – генетическое заболевание, нарушение свертываемости крови. Особенную опасность представляют внутренние кровоизлияния. Болезнь неизлечима, страдают ею обычно мужчины, женщины бывают носительницами дефектного гена. Александра Фёдоровна унаследовала гемофилию от своей бабушки, английской королевы Виктории. Виктория передала дефектный ген многим своим внучкам во все правящие дома Европы, поэтому гемофилию называли также «викторианской», или «королевской», болезнью.

Даже при небольшой травме Алексей оказывался между жизнью и смертью, и тогда в газетах печатали бюллетени о состоянии наследника, на первых полосах, рядом с донесениями с фронтов Японской войны.

В конце XIX века Дальний Восток стал местом притяжения интересов всех великих держав. Николай Второй считал своим долгом продолжать так называемую большую азиатскую программу – освоение Дальнего Востока и усиление влияния России в Восточной Азии. В этом регионе появился новый и сильный игрок – Япония, которая сама собиралась господствовать на Дальнем Востоке, захватив Корею и потеснив Россию.

Япония претендовала на ведущую роль в Тихоокеанском регионе и под лозунгом создания «Великой Азии» готовила вторжение в Маньчжурию – северо-восточную провинцию Китая. Утверждение Японии около границ России угрожало безопасности восточных районов империи. К 1903 году русско-японские отношения вошли в состояние кризиса.

В конце декабря 1903 года Главный штаб представил императору Николаю II разведданные о том, что Япония начнет войну не позже конца января. Но до тех пор, пока была хоть призрачная надежда разрешить конфликт дипломатическим путем, Николай не объявлял мобилизацию. Он медлил с приказом о подготовке военной кампании, считая, что маленькое островное государство не осмелится бросить вызов огромной континентальной империи. Такого же мнения придерживалась и вся Европа. Но ровно через месяц, 27 января 1904 года, японская эскадра без объявления войны атаковала русские корабли на внешнем рейде Порт-Артура.

Россия была вынуждена вступить в войну на самых дальних своих рубежах, куда буквально накануне дошла Транссибирская железная дорога. Переброска войск шла медленно. В феврале 1905 года японцы ценой чудовищных потерь заставили отступить русскую армию под Мукденом.

1-я Тихоокеанская эскадра была уничтожена на рейде Порт-Артура, 21-й Тихоокеанской эскадре, чтобы прийти на помощь осажденному городу, пришлось совершить почти кругосветное путешествие, после чего она была полностью уничтожена японским флотом в бухте Цусима в мае 1905 года. Через год блокады Порт-Артур пришлось сдать.

Военные действия складывались в пользу Японии, но затяжной войны она бы не выдержала. Вскоре после Цусимы на совещании Военного совета великий князь Николай Николаевич доложил императору, что Япония полностью обескровлена, и России, чтобы победоносно завершить войну, понадобится еще миллиард рублей, год военных действий и потери в 200 тысяч человек. Николай II счел, что цена победы слишком высока. Он велел немедленно начинать мирные переговоры.

Условия Портсмутского мирного договора оказались вполне приемлемыми: удалось и контрибуций избежать, и сохранить половину Сахалина. Но следствием военных тягот стали массовые волнения по всей стране.

В самом начале 1905 года стало известно, что рабочие Петербурга готовят петицию царю с требованием принять меры против бесправия и нищеты рабочих и созвать народное представительство. Накануне, на совещании Кабинета министров, было принято решение не допускать рабочих на Дворцовую площадь. По большому счету этот вопрос находился в компетенции генерал-губернатора Санкт-Петербурга, и император не стал принимать участие в совещании, он уехал в Царское Село, к семье.

Утром 9 января из разных районов Петербурга направились в центр шествия рабочих, общим числом около ста тысяч человек. Вопреки ожиданиям властей, у них не было ни оружия, ни антиправительственных плакатов. Одну из колонн возглавлял «рабочий батюшка» – священник Георгий Гапон, за ним несли хоругви, иконы и портреты царя. Колонны сопровождали отряды полиции. Но генерал-губернатор этим не ограничился и вызвал войска. Все дороги к Дворцовой площади оказались перекрыты пехотными цепями. По уставу солдаты не имеют права подпускать толпу ближе чем на 50 шагов. Командующие трижды предупредили демонстрантов: если не остановитесь, будем стрелять. Толпа не остановилась.

…200 человек было убито и 800 ранено. «Господи, как больно и тяжело!» – записал император в дневнике. Он выделил из собственных средств 50 тысяч рублей для пособий семьям погибших, но исправить ничего уже было нельзя. Девятое января получило название «Кровавое воскресенье» и стало исходной точкой массовых волнений по всей стране, которые потом в советской историографии назовут Первой русской революцией.

12 января забастовали рабочие в Риге и Варшаве. В феврале начались межнациональные конфликты на Кавказе. В мае объявили стачку рабочие текстильных фабрик в Иваново. Николай все еще не понимал (или не хотел понимать), что все это означает. 15 июня он записал в дневнике:

«Получил ошеломляющее известие из Одессы о том, что команда броненосца „Князь Потёмкин-Таврический“ взбунтовалась, перебила офицеров и овладела судном, угрожая беспорядками в городе. Просто не верится!»

Так же как его отец, Николай II был абсолютно уверен, что либеральные реформы недопустимы: они расшатывают общество и ведут к анархии. Но жесткие карательные меры он проводить тоже не хотел. И антиправительственные выступления продолжались. В октябре началась всероссийская политическая забастовка – по всей стране бастовало 2 миллиона рабочих. Остановились крупные заводы, встали железные дороги. И только тогда император, не видя другого способа исправить положение в стране, согласился на реформу. 17 октября он подписал знаменитый Манифест о свободах, составленный Сергеем Юльевичем Витте.

Октябрьский манифест провозглашал в Российской империи принцип неприкосновенности личности и основные гражданские свободы: свободу слова, совести, собраний и союзов. Также учреждался российский парламент – Государственная Дума.

Но манифест безнадежно опоздал: беспорядки в стране только набирали обороты. Из всех российских губерний относительно спокойно было только в одной – Саратовской. Николай II вызвал в Петербург саратовского губернатора, 44-летнего Петра Столыпина. И после долгой беседы с ним понял, что на этот раз именно Столыпин, а не Витте сможет вывести страну из кризиса. Столыпин стал министром внутренних дел, а через два месяца возглавил новое правительство.

Новый премьер-министр сумел остановить революцию с помощью антитеррористических военно-полевых судов и начал масштабную аграрную реформу, цель которой – создать в России класс крепких крестьян-собственников – фермеров, которые станут основой экономики.

В рамках столыпинской реформы крестьянам предлагалось выходить из общины, обустраивать отдельные хутора, выкупать по льготным ценам земли, брать кредиты на развитие и строительство сельских усадеб. За 6 лет было выдано кредитов на 1 миллиард 40 миллионов рублей, заявки на получение земли подали 6 миллионов крестьян – 44 %, успели получить землю в собственность 1,5 миллиона – 10 %. Урожайность за это время выросла на треть (30 %).

Столыпинская реформа была рассчитана на 20 лет. Возможно, за это время крестьяне успели бы стать фермерами, и на них не подействовала бы агитация большевиков… Но в 1911 году в Киевском театре на виду у всех премьер-министр Столыпин был убит эсером Дмитрием Богровым.

Сразу после этого Николай II свернул реформы. Ему казалось, что Россия еще не готова к таким преобразованиям. К тому же он был уверен, так же как когда-то его отец, что реформы – это зло, а единственно возможная форма правления в России – это самодержавие. Именно самодержавие не раз удерживало страну от хаоса и разрушения, как это произошло в 1613 году, с воцарением династии Романовых.

К 1913 году, в честь 300-летнего юбилея династии, была подготовлена обширная программа праздничных мероприятий в разных городах – торжественные богослужения, военные парады, спектакли и кинофильмы на историческую тему, выставки и народные гуляния, парадные обеды, балы и приемы. Царская семья посетила Кострому – «колыбель династии», совершила путешествие по городам современного Золотого кольца. Торжества длились с февраля по октябрь. В описаниях современников 1913-й стал «годом великого юбилея и вершиной процветания империи».

В 1913 году Российская империя достигла своего экономического максимума. Рост сельскохозяйственного производства составил 2 % (1-е место в мире), рост промышленного производства – 5 % (1-е место в мире), прирост населения – 1,5 % (1-е место в Европе). За время правления Николая II население увеличилось на 50 миллионов, достигнув 178 миллионов человек. Национальный доход страны – 16 миллиардов 400 миллионов рублей (4-е место в мире). Валовое промышленное производство – 6 миллиардов 521 миллион рублей (5-е место в мире). Показателей Российской империи 1913 года в экономике СССР смог достичь только к концу 50-х годов.

Российская империя уверенно держала статус великой державы, и никто не знал, что для нее уже начался обратный отсчет. 28 июня 1914 года в городе Сараево студент Гаврило Принцип застрелил австрийского эрцгерцога Фердинанда. Этот выстрел станет формальным поводом для начала Первой мировой войны, которая унесет жизни 12 миллионов человек и обрушит четыре империи – Российскую, Австро-Венгерскую, Османскую и Германскую.

В 1914 году, когда стало очевидно, что мировая война неизбежна, Николай II всеми способами пытался не допустить участия в ней Российской империи. Но выхода не было: Россия входила в Антанту – военный союз с Англией и Францией, и, если бы она не выполнила свои союзнические обязательства, ее ждала бы международная изоляция и потеря статуса великой державы. В июле 1914 года Германия, Англия, Франция, Россия начали всеобщую мобилизацию. 19 июля (1 августа по новому стилю) Германия объявила войну России. 20 июля Николай II подписал Манифест о начале войны, который был опубликован вечером того же дня.

Война, которая получит название Первая мировая, а тогда называлась просто Великая война, велась между Тройственным союзом (Германия, Австро-Венгрия, Италия) и блоком «Согласие» – Антантой (Россия, Англия, Франция). В ходе войны к Тройственному союзу присоединились Турция (1914) и Болгария (1915), к Антанте – Италия (1915), Румыния (1916) и США (1917) Каждая страна преследовала свою цель: Германия стремилась расширить свои владения и установить доминирование в мировой политике. Франция хотела вернуть обратно утраченные территории, а также захватить Саарский угольный бассейн. Австро-Венгрия имела территориальные претензии к Сербии, Черногории, Румынии и России, а также стремилась подавить национально-освободительное движение. Англия стремилась уничтожить Германию как своего основного соперника в торговле, а также забрать у Турции богатые нефтью земли. Италия стремилась расширить свое господство на Балканском полуострове. Россия выступала на стороне Англии и Франции как участник блока «Согласие».

…Манифест о войне русское общество встретило с большим воодушевлением. Следуя примеру императрицы и великих княжон, дамы из высшего общества записывались на курсы сестер милосердия. Их мужья с готовностью отдавали свои особняки под госпитали. И даже не имеющие никакого отношения к армии люди стали одеваться в военном стиле: полувоенный френч без знаков отличия, остромодные галифе и лаковые сапоги. Но самый шик – гвардейский мундир английского сукна цвета шанжан, как китель государя императора.

Поначалу русская армия успела значительно продвинуться на территорию противника. Но на следующий год ситуация на фронтах переменилась. Главнокомандующий – дядя императора великий князь Николай Николаевич – оказался посредственным полководцем. Немцы вступили на территорию Российской империи.

Тогда Николай II сам принял командование армией. Через две недели русские войска прорвали немецкий фронт и остановили наступление – первая значительная победа за долгое время. Правительство спешно перекраивало экономику страны под военные нужды. Во время этой войны Россия, единственная из всех воюющих стран, полностью обеспечивала себя сырьем и дольше всех могла не переводить экономику на военные рельсы. После четырех лет тяжелейшей войны Россия была в состоянии продолжать военные действия вплоть до победы.

Император, ставший решительным и энергичным, за год сменил четырех премьеров, четырех министров внутренних дел, трех министров иностранных дел, трех министров юстиции, двух военных министров. Новый призыв собрал для армии 13 миллионов новобранцев. К весне 1917 года должна была вступить в строй новая армия, хорошо обученная и вооруженная. Планировалось масштабное наступление на всех фронтах, которое решило бы исход войны в пользу России…

Пока Николай был в Ставке, Александра Фёдоровна всерьез пыталась управлять государством. Императрица никогда не была популярной: ее застенчивость казалась высокомерием, эмоциональность – истеричностью, набожность – экзальтированностью. Самое большое возмущение вызывало ее постоянное общение с известным всему Петербургу «старцем» Григорием Распутиным. Одни считали его духовидцем и целителем, другие – юродивым, но большинство – шарлатаном и жуликом.

Тобольский крестьянин Григорий Ефимович Распутин появился в Петербурге и получил большую известность на волне повального увлечения «народностью» – с одной стороны, и мистикой и оккультизмом – с другой. Когда императрице рассказали о Распутине, который якобы обладает даром целительства, она захотела его видеть в надежде, что он сможет помочь ее тяжелобольному сыну.

Распутину и в самом деле удавалось облегчать состояние Алексея. Александра Фёдоровна, с ее экзальтированностью, искренне считала его святым старцем, посланным Богом. Правда, спустя некоторое время лейб-медик Евгений Боткин, который прекрасно знал, что после кризиса у мальчика всегда наступает резкое облегчение и затем он идет на поправку, обратил внимание на то, что старец Григорий появляется при дворе именно в момент кризиса, и ни днем раньше, как бы его ни просили. Возможно, у него были осведомители, которые сообщали ему о состоянии цесаревича. Однако когда Боткин решился поделиться своими подозрениями с императрицей, она ему не поверила.

Очень скоро по столице пошли слухи о странной дружбе мужика с царем и царицей. Распутин, который не отличался сдержанным поведением, превратился в орудие информационной войны против императора, поводом для чудовищных слухов и сплетен, которые представляли семью императора как гнездо невиданного разврата и компрометировали не только лично императрицу, но и весь дом Романовых. Либеральная пресса публиковала карикатуры, в том числе непристойные, постоянно намекая на «особую связь» Распутина и императрицы, которой, конечно, не было и быть не могло. Общение же самого Николая Второго с Распутиным было эпизодическим.

В письмах Александра Фёдоровна называла Распутина «Наш Друг» – оба слова с большой буквы. «Я верю в мудрость Нашего Друга… – писала она императору. – Бог послал Его тебе в помощники и руководители…» Николай Александрович с женой не спорил, однако ни один из того множества советов «старца», которые содержатся в письмах императрицы, выполнен не был. Но прогнать его Николай не мог. «Лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы», – говорил он.

Преувеличенная слухами, близость простого крестьянина к царю разрушала традиционную иерархию и сакральный ореол власти. Вся большая императорская фамилия – великие князья и вдовствующая императрица Мария Фёдоровна – пытались донести до Николая II, как это опасно для династии и для страны. Но он считал ситуацию своим сугубо личным, семейным делом, в которое никто не должен вмешиваться. И не желал признавать, что у императора не может быть права на частную жизнь.

В конце концов составился заговор и Распутина убили. Одним из заговорщиков оказался 25-летний великий князь Дмитрий Павлович, двоюродный брат императора. Николай II отправил его на фронт в Персию, хотя великий князь был слабого здоровья. Из-за этого с ним и с императрицей перестали общаться все родственники. А великому князю Дмитрию Павловичу ссылка на восточный фронт спасла жизнь: он не попал в мясорубку революции.

22 февраля 1917 года Николай II уехал из Царского Села в Ставку в Могилёв – готовить весеннее наступление. В тот же день цесаревич Алексей заболел корью, от него заразились сестры. Александра Фёдоровна металась между больными детьми, и когда ей доложили, что в Петрограде всеобщая забастовка и волнения из-за нехватки хлеба, не придала этому особого значения. «Это „хулиганское“ движение, юноши и девушки только для подстрекательства бегают с криками, что у них нет хлеба. Но все это пройдет и успокоится…» – писала Александра Фёдоровна мужу 25 февраля, когда революция уже шла полным ходом.

…Ранним утром 28 февраля император спешно отправляется из Ставки в Царское Село – к семье. В это время на сторону революции переходят железнодорожники. В ночь на 1 марта царский поезд остановлен на станции Малая Вишера Новгородской губернии. Дальше путь перекрыт революционными частями. «Стыд и позор! – записывает Николай в дневнике. – Доехать до Царского не удалось. А мысли и чувства все время там! Как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события! Помоги нам Господь!»

Император приказывает доставить его в Псков, в штаб Северного фронта. Он планирует перебросить войска с фронта в мятежный Петроград. В это время исполняющий обязанности главнокомандующего генерал Алексеев уже рассылает по всем фронтам телеграммы с вопросом о желательности отречения императора от престола.

Великий князь Николай Николаевич (Кавказский фронт), генералы Эверт (Западный фронт), Брусилов (Юго-Западный фронт), Сахаров (Румынский фронт), Рузский (Северный фронт), адмирал Непенин (Балтийский флот) согласны с идеей отречения. Адмирал Колчак (Черноморский флот) ответа не прислал.

Против не высказался никто. Николай понимает, что остался абсолютно один. Сначала от него отвернулись родственники – все, кроме жены, теперь – соратники. «Кругом измена и трусость и обман! – записывает он в дневнике. – Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился».

2 марта в 23:40 в салон-вагоне стоящего у псковского перрона царского поезда Николай II подписывает манифест об отречении от престола.

Окружающих поразило каменное спокойствие бывшего императора. Один из свитских генералов записал: «Отрекся от престола – будто дивизию сдал». На самом деле Николай Александрович очень хорошо умел владеть собой.

Он отрекся за себя и за сына Алексея в пользу младшего брата Михаила Александровича. По иронии судьбы имя последнего царя династии Романовых было таким же, как и первого, – Михаил. Младший и любимый сын Александра III, тот самый, который когда-то облил водой отца вместе с его сигарой, его семейное прозвище было Дарлинг Флоппи (Лопоухий милашка).

3 марта 1917 года Михаил Александрович также отрекся от престола. Точнее, подписал манифест об отказе от принятия верховной власти до созыва Учредительного собрания. Новый царь желал подтверждения своей власти законно избранными представителями народа, то есть только в том случае, если народ выразит на то свое волю посредством всенародного голосования.

Романов Михаил Александрович с ноября 1917 года содержался в Гатчине под домашним арестом. 9 марта 1917 года отправлен под конвоем в Пермскую губернию. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года расстрелян в местечке Малая Язовая близ Перми. Останки не найдены до сих пор.

Власть в России перешла к Временному правительству, оно должно было созвать Учредительное собрание, которое и будет решать судьбу страны. Николай Александрович, Александра Фёдоровна и пятеро детей (старшей Ольге 21 год, младшему Алексею 12 лет) были помещены под домашний арест в Александровском дворце в Царском Селе. Через полгода, в августе 1917 года, обстановка в Петрограде накалилась. Временное правительство ради безопасности бывшего царя и его семьи решило отправить их подальше от революционно настроеных солдат и матросов в Тобольск. Предполагалось, что, когда ситуация нормализуется, царскую семью эвакуируют за границу, к родственникам (английский король Георг V приходился Николаю Александровичу двоюродным братом). Вместе с царской семьей было разрешено следовать тем из придворных и дворцовых служителей, кто сам пожелает. В добровольную ссылку отправились 45 человек.

В Тобольске царскую семью и некоторых приближенных поселили в бывшем губернаторском доме. Жить было проще, чем в Царском Селе: разрешали гулять, ходить на службы в Благовещенский храм. Николай Александрович и Александра Фёдоровна занимались с детьми историей и Законом Божиим, по вечерам читали вслух на французском, английском, русском языках. Бывший император открыл для себя Салтыкова-Щедрина и Аверченко. Много гуляли всей семьей на свежем воздухе…

Это была спокойная семейная жизнь, о которой когда-то мечтали Ники и Аликс: без утомительных приемов и церемоний, без министров, политики, грязи, интриг… Но тревожила полная неясность относительно будущего. Разрешат ли им уехать в Англию, к родственникам, как они просили? Что решит Учредительное собрание? Удастся ли ему спасти Россию? Скорее всего, Николай уже давно понял, что никуда их не отпустят, и что Россия неудержимо скатывается в хаос, и что никто никого не спасет. Но своими мрачными догадками он ни с кем не делился.

В октябре 1917 года Петрограде произошел переворот, и к власти пришли большевики. Романовых из Тобольска перевезли в Екатеринбург и поселили в «Дом особого назначения» – особняк на Вознесенском проспекте, реквизированный у инженера Ипатьева. Сопровождать царскую семью разрешили только пятерым: лейб-медику Евгению Боткину, камер-лакею Алексею Труппу, камер-юнгфере Анне Демидовой, повару Ивану Харитонову, при нем оставили «кухонного мальчика» Лёню Сиднёва. Остальным было объявлено, что в их услугах более не нуждаются.

Еду солдаты приносили в судках из столовой. Потом стали выделять скудный набор продуктов, и повар Харитонов, который два года назад возглавлял всю царскую кухню со штатом в 500 человек, теперь готовил на спиртовке водянистые супы и макароны. Великие княжны учились у него печь хлеб.

Вся семья старалась не обращать внимания на грубость охраны и панибратство коменданта. Больше всего досаждало им воровство: революционные солдаты тащили все, что плохо лежит. Николай Александрович и Александра Фёдоровна опасались, как бы не пропали два ящика с бумагами – дневником Николая за много лет и личной перепиской. Хотя многие письма они оба помнили наизусть.

«Никогда бы не могла представить, что в мире есть столь совершенное счастье, такое чувство соединения между двумя смертными людьми. Я люблю тебя – в этих трех словах заключается вся жизнь. Аликс».

«Чувствую себя опять твердым, но очень одиноким. Тоскую ужасно. Нежно целую. Ники».

«Мы вместе, соединены на всю жизнь, и если эта жизнь кончится, мы встретимся в другом мире и останемся вместе во веки веков… Аликс».

16 июля из Дома особого назначения неожиданно забрали поваренка Лёку Седнёва: якобы за ним приехал дядя. Алексей расстроился: Лёка был его единственным другом, они всегда вместе играли, а когда Алексей неважно себя чувствовал, Лёка возил его в кресле-каталке… Взрослые встревожились: что это могло означать?

В ночь с 16 на 17 июля их разбудили ночью и велели всем спуститься вниз. Объяснили: к Екатеринбургу приближаются белогвардейцы, город обстреливается, нужно пересидеть в подвале и, возможно, придется эвакуироваться. Девочки взяли с собой подушки, доктор Боткин – лекарский чемоданчик. Алексей идти не мог, отец нес его на руках.

Собрав в подвале всех арестованных, комендант дома Яков Юровский быстро и скомканно зачитал приговор. Николай успел только переспросить: «Что?» И раздались выстрелы.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в подвале дома Ипатьева были расстреляны: Романов Николай Александрович, 50 лет; Романова Александра Фёдоровна, 46 лет; Романова Ольга, 22 года; Романова Татьяна, 21 год; Романова Мария, 19 лет; Романова Анастасия, 17 лет; Романов Алексей, 13 лет; Боткин Евгений, 53 года; Демидова Анна, 40 лет; Трупп Алексей, 61 год; Харитонов Иван, 48 лет.

Тела растрелянных попытались спрятать в заброшенной шахте урочища Ганина Яма близ деревни Коптяки, но не-удачно. Задачей похоронной команды было уничтожить или скрыть трупы, чтобы их никто никогда не нашел. Спустя двое суток после расстрела обезображенные тела захоронили в местечке Поросенков Лог. Это захоронение было обнаружено только в 1979 году. В 1998 году останки царской семьи и приближенных были перезахоронены в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. В 2000 году члены царской семьи канонизированы Русской Православной Церковью в сонме Новомучеников и Исповедников Российских, в лике Царственных Страстотерпцев.

…Весной 1918 года великая княжна Ольга Николаевна, находясь в тобольском заточении, написала письмо:

«Отец просит передать всем тем, кто Ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за Него, так как Он всех простил и за всех молится, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь».

Виктор Степанов

Страна Советов. Забытые вожди

© ООО «Стар Медиа Дистрибьюшн», 2019

© В. Степанов, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Феликс Дзержинский

Феликса Дзержинского называют рыцарем революции и апостолом террора.

Он вошел в историю как Железный Феликс, а его деятельность до сих пор вызывает ожесточенные споры.

Кем же на самом деле был этот незаурядный человек?

«Феликс» в переводе с латинского значит «счастливый». Так Эдмунд и Елена Дзержинские решили назвать сына после того, как у матери, Елены, начались преждевременные роды, – но мальчик, вопреки обстоятельствам, родился здоровым.

Семья Дзержинских принадлежала к старинному польскому дворянскому роду, но богатой не была. Жили в окрестностях Вильно, в селе Дзержиново. Подданными русского царя, как и многие другие поляки, Дзержинские себя не считали. Дома говорили исключительно по-польски, каждое воскресенье ходили к мессе в католический храм. И тайно мечтали о независимости родины.

В начале XIX века, после наполеоновских войн, Царство Польское было включено в состав Российской Империи. После подавления восстания в 1863 году здесь была развернута кампания по русификации населения. Запрещалось использование польского языка в школах, общественных местах, официальной переписке. Под запрет попали церковные книги на польском, а дворян и приверженцев католической веры стали вытеснять из государственных учреждений.

В 1888 году, когда Феликсу было 10, он поступил в первую Виленскую гимназию. Это привилегированное учебное заведение славилось очень строгими правилами, в числе его воспитанников были российский премьер-министр Петр Столыпин и знаменитый артист Василий Качалов.

В первом классе Феликс остался на второй год. Он плохо знал русский язык, дерзил учителям. Нередко вместо уроков оказывался в карцере. В гимназии его интересовал только один предмет – Закон Божий.

Из воспоминаний Феликса Дзержинского:

«Я был очень религиозен, даже собирался поступить в римско-католическую духовную семинарию. Однако этого не случилось. Когда я был в шестом классе, произошел перелом – в 1894 году. Тогда я целый год носился с тем, что Бога нет, и всем горячо доказывал это».

Вокруг личности Железного Феликса родилось немало легенд, и согласно одной из них веру в душе юноши поколебала трагическая случайность. Феликс и его брат Станислав стреляли по мишеням из отцовского ружья и случайно попали в родную сестру, которая скончалась на месте.

По другой версии, Дзержинский разуверился в существовании божественного начала исключительно из философских соображений – после того, как один из товарищей по гимназии дал ему почитать труды Карла Маркса.

Карл Маркс (1818–1883) – немецкий философ, экономист, автор «Манифеста Коммунистической партии» (в соавторстве с Фридрихом Энгельсом). Основоположник марксизма – учения о построении справедливого общества, в котором уничтожены частная собственность и разделение общества на классы, а все члены общества равны, наделены одинаковыми правами и возможностями.

Феликс действительно сменил веру в Бога на веру в марксизм, но идеалистом быть не перестал. Увлекшись революционными идеями, Дзержинский вступил в ряды литовской социал-демократической партии и бросил гимназию.

В его квартире в городе Ковно заработал гектограф – копировальный аппарат. В этой домашней подпольной типографии Дзержинский печатал агитационные листовки и издавал газету «Ковенский рабочий», призывая рабочих бороться за свои права.

17 июля 1897 года Феликс шел со спрятанным свертком новеньких листовок, планируя тайно передать их своему товарищу для распространения на фабрике. Тот уже поджидал Дзержинского на скамейке в сквере, но как только Феликс протянул юноше сверток, к нему подбежали полицейские. Товарищ оказался осведомителем царской охранки.

Жандармы пытались выведать у Дзержинского все его революционные связи, требовали «чистосердечного раскаяния», лишали пищи, избивали березовыми палками, но он хранил молчание и показаний ни на одного своего товарища не дал. Предварительное заключение длилось около года.

1897 год, тюрьма города Ковно. Из письма Феликса Дзержинского сестре Альдоне:

«Ты называешь меня “беднягой” – крепко ошибаешься. Я уверенно могу сказать, что я гораздо счастливее тех, кто на “воле” ведет бессмысленную жизнь. И если бы мне пришлось выбирать: тюрьма или жизнь на свободе без смысла, я избрал бы первое, иначе и существовать не стоило бы. Поэтому хотя я и в тюрьме, но не унываю. ‹…› Тюрьма страшна лишь для тех, кто слаб духом».

За распространение запрещенной литературы Дзержинского приговорили к трем годам ссылки в город Нолинск Вятской губернии. Там он регулярно посещал квартиру молодой марксистки Маргариты Николаевой, у которой по средам собирались ссыльные из Москвы и Петербурга. Между молодыми людьми завязалась переписка.

Ссыльные были обязаны регулярно отмечаться в местной полиции. Процедура формальная, и обычно ею занимался писарь в участке. Но в один из дней Дзержинского попросили зайти к самому исправнику. Глава уездной полиции потребовал от Феликса прекратить пропаганду среди рабочих, а затем, издеваясь, стал цитировать его письма к Маргарите. Тот не сдержался и назвал исправника «мерзавцем и негодяем». За оскорбление должностного лица Дзержинский был выслан на 500 верст восточнее Нолинска, в село Кайгородское Слободского уезда.

Периодически Дзержинский уходил на несколько дней в лес на охоту и рыбалку, и местная полиция быстро привыкла к этим долгим отлучкам. Так созрел план побега. Однажды молодой революционер не вернулся в поселение. Полицейские забили тревогу лишь на седьмой день, рассылая телеграммы о побеге ссыльного. Но было уже поздно. Феликс на лодке добрался до ближайшей железнодорожной станции. Оттуда отправился в Вятку и в том же 1899 году приехал в Варшаву.

Позднее из очередной ссылки Дзержинский напишет Маргарите: «Нам, право, лучше вовсе не стоит переписываться, это только будет раздражать Вас и меня. Я – бродяга, а с бродягой подружиться – беду нажить. Прошу Вас, не пишите вовсе ко мне».

Так началась нелегальная жизнь Дзержинского, опыт которой ему пригодится, когда он возглавит органы государственной безопасности. Днем он прятался на конспиративных квартирах, писал прокламации и статьи. Выходил на улицу только под покровом ночи, чтобы выступить перед рабочими.

Вскоре его снова арестовали. Два года он провел в тюрьме, а в 1902 году отправился в ссылку на пять лет. Теперь уже в Сибирь. Такая жизнь не могла не сказаться на здоровье. Феликс заболел туберкулезом…

В 1905 году, вновь сбежав из ссылки, Дзержинский вернулся в Варшаву, в самую гущу событий. Он продолжил заниматься нелегальной революционной работой: организовывал забастовки и демонстрации польских рабочих, руководил Варшавской партийной конференцией. В Варшаве его арестовали снова, но уже через три месяца выпустили по амнистии.

До своего следующего заключения Феликс успел познакомиться с Владимиром Лениным. Их встреча состоялась в Стокгольме во время IV съезда РСДРП. Тогда же Дзержинский встретил и свою настоящую любовь…

Ее звали Софья Сигизмундовна Мушкат. Будущая супруга Феликса Дзержинского родилась в богатой еврейской семье. Она получила блестящее образование, закончила Варшавскую консерваторию по классу фортепьяно, но, вступив в Российскую социал-демократическую рабочую партию большевиков, зажила той жизнью, к которой уже привык ее возлюбленный: аресты, тюрьмы, ссылки, побеги…

В начале 1909 года за нелегальную деятельность и побег из тюрьмы Феликса Дзержинского снова арестовали и сослали в Сибирь на вечное поселение.

«Вечное поселение» – вид наказания, который широко применялся в Российской империи. Осужденного ссылали в малонаселенные восточные регионы страны, где он был обязан провести всю оставшуюся жизнь. При этом ссыльных обеспечивали жильем, позволяли вступать в брак и заниматься любой профессиональной деятельностью.

Здоровье революционера ухудшалось, туберкулез прогрессировал. Но даже это обстоятельство не помешало ему совершить очередной побег.

В 1910 году Феликс Дзержинский и Софья Мушкат поженились. Через несколько месяцев Софья, которая ждала ребенка, была направлена партией на нелегальную работу в Варшаву, где ее арестовали. Первый и единственный сын Дзержинского Ян появился на свет в 1911 году в женской тюрьме «Сербия». Затем Софья снова была приговорена к ссылке в Восточную Сибирь на вечное поселение, но вскоре бежала с сыном по поддельным документам за границу.

В эмиграции она узнала, что Дзержинский снова арестован. Сына он впервые увидит только через восемь лет.

В сентябре 1912 года, после нелегального возвращения Феликса Дзержинского в Варшаву, его арестовали и в апреле 1914 года приговорили к трем годам каторжных работ. Он отбывал их в Орловском централе – тюрьме, отличавшейся невероятно жестокими условиями содержания, которые приводили к массовым заболеваниям, высокой смертности и самоубийствам каторжан.

1914 год, Орловский централ. Из письма Феликса Дзержинского:

«То, что вам известно стало насчет наших условий, все это правда. Эти условия попросту невозможны. Последствиями их является то, что каждый день кого-нибудь вывозят отсюда… в гробу. Из нашей категории (политических) умерло уже 5 человек в течение последних шести недель – все от чахотки».

Эти годы стали самым мрачным периодом в жизни Дзержинского. Почти все время он находился в кандалах – то в одиночных камерах, то в бараках, переполненных умирающими от тифа и туберкулеза людьми. Шрамы от кандалов на щиколотках останутся у него на всю жизнь. В 1916 году Феликс был приговорен еще к шести годам каторги, которые отбывал в Бутырской тюрьме в Москве.

В общей сложности Дзержинский провел на каторге, в тюрьмах и ссылках 11 лет, и именно это обстоятельство сформировало характер Феликса – недаром впоследствии его стали называть Железным.

Когда после Февральской революции 1917 года рабочие пришли освобождать Дзержинского, из тюрьмы вышел все тот же несгибаемый человек, которого они знали и за которым готовы были идти.

К тому моменту Российская империя уже была втянута в Первую мировую войну. В стране начались антивоенные митинги, забастовки и хлебные бунты. Теперь Дзержинский вел агитацию в воинских частях. Арестантское одеяние он поменял на гимнастерку и шинель – эта одежда казалась ему удобной и с тех пор стала частью его образа.

В августе Феликс Дзержинский определился окончательно – он пойдет за Лениным. В Петрограде на полулегальном Шестом съезде большевистской партии его избрали в Центральный комитет РСДРП(б). Дзержинский становится видной фигурой в военных структурах большевиков.

В разные годы своей деятельности в Российской империи и Советском Союзе коммунистическая партия имела разные наименования:

1898–1917 – Российская социал-демократическая рабочая партия – РСДРП;

1917–1918 – Российская социал-демократическая рабочая партия (большевиков) – РСДРП(б);

1918–1925 – Российская коммунистическая партия (большевиков) – РКП(б);

1925–1952 – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков) – ВКП(б);

1952–1991 – Коммунистическая партия Советского Союза – КПСС.

ЦК – Центральный комитет – высший партийный орган в промежутках между съездами партии. ЦК осуществлял руководство всей деятельностью партии, местных партийных органов, руководил кадровой политикой. ЦК направлял работу центральных государственных и общественных организаций, создавал различные органы, учреждения и предприятия партии, назначал редакции центральных газет и журналов, распределял средства партийного бюджета.

Большевистское восстание началось в Петрограде в ночь с 24 на 25 октября 1917 года. На плечи Феликса Дзержинского легла координация действий по захвату вокзалов, мостов, телеграфа, электростанции и других объектов первостепенной важности.

Вскоре во все города России телеграф разнес весть о том, что в стране провозглашен новый государственный строй. Между тем страна погружалась в хаос…

Из воспоминаний Феликса Дзержинского:

«Это было время, когда мы заняли места во всевозможных министерствах и нашли там только пустые ящики и шкафы без ключей. Все чиновничество главных ведомств не хотело признать Советскую власть. В наши учреждения бросилась масса авантюристов, желающих нажиться и обтяпывать свои делишки. И в то же время в Петрограде и других городах создавались контрреволюционные организации».

Толпы штурмовали винные склады и магазины. В ночь на 4 декабря только в Петрограде было зафиксировано 69 погромов и 611 различных уголовных преступлений. Не хватало топлива, продовольствия, почти бездействовал транспорт…

Для наведения порядка в стране было решено создать организацию по борьбе с внутренней контрреволюцией, саботажем и спекуляцией. Назвали ее ВЧК – Всероссийской чрезвычайной комиссией, а председателем назначили Феликса Дзержинского, который уже успел зарекомендовать себя как хороший организатор.

10 декабря 1917 года газета «Известия ЦИК» опубликовала сообщение о создании Всероссийской чрезвычайной комиссии, где был указан ее адрес: Петроград, Гороховая, 2, а также время приема посетителей. В распоряжение председателя ВЧК поступило всего 30 человек из числа проверенных большевиков. Навыков и знаний по ведению следствия у них не было, зато опыта подпольной работы хватало сполна.

Главной задачей ВЧК в эти дни стала борьба с преступностью, в том числе предупредительная. Разрешались: конфискация имущества, выселение из домов и квартир, лишение продовольственных карточек. Расстрел как высшая мера наказания органами ВЧК в то время не применялся, поскольку поначалу большевики смертную казнь в России отменили.

Первая мировая война еще продолжалась, немецкие войска подступали к Петрограду. В тылу у русской армии действовали антибольшевистские группировки.

1 января 1918 года было совершено покушение на Владимира Ленина – пока неудачное. В сложившейся ситуации советское правительство приняло решение о переносе столицы в более безопасную Москву и издало декрет «Социалистическое отечество в опасности!». Именно этим декретом в стране вновь вводилась смертная казнь. Принято считать, что произошло это с подачи самого Дзержинского, который утверждал: «Право расстрела для ЧК чрезвычайно важно, даже если меч ее при этом попадает случайно на головы невиновных».

Первое решение о расстреле ВЧК вынесла 24 февраля 1918 года. К высшей мере приговорили налетчика, называвшего себя князем Эболи, и его сообщницу Бритти. Они совершали нападения на квартиры и государственные учреждения, а из Зимнего дворца вынесли немалое количество драгоценностей. С февраля по июнь 1918 года по решению ВЧК были расстреляны 50 человек.

Между тем политическая ситуация чрезвычайно обострилась после террористического акта, в центре которого оказался Дзержинский. В те дни большевики готовились подписать с Германией сепаратный мир и вывести Россию из войны. Этому всячески противилась партия левых эсеров. Ставшие после революции союзниками Ленина, летом 1918 года левые эсеры решили поднять мятеж.

Партия социалистов-революционеров (эсеров) – революционная политическая партия Российской империи, позже Российской Республики и РСФСР. В короткий срок после Февральской революции 1917 года эсеры превратились в крупнейшую политическую силу и достигли по своей численности миллионного рубежа. В ноябре – декабре 1917 года из партии выделилось левое крыло – Партия левых социалистов-революционеров-интернационалистов. Левые эсеры вступили в коалицию с большевиками. Представителям партии принадлежал ряд ключевых постов в правительстве.

Чтобы сорвать заключение мирного договора с Германией, левые эсеры организовали убийство в Москве германского посла Вильгельма фон Мирбаха. Главным исполнителем покушения стал 18-летний левый эсер Яков Блюмкин, служивший в ЧК под началом Дзержинского.

Для подготовки убийства Блюмкин использовал бумаги с фальшивой подписью Дзержинского. Подделал ее первый заместитель главы ВЧК Вячеслав Александро´вич. Александрович вместе с Блюмкиным зашли в кабинет Дзержинского, достали из сейфа печать и проштамповали документы. Заговорщики обсудили детали и уже собрались расходиться, когда Александрович случайно заглянул за стоявшую в углу ширму. Трудно представить, что он испытал, когда обнаружил за ней спящего Дзержинского…

Железный Феликс, отличавшийся колоссальной трудоспособностью, отдыхал прямо на рабочем месте. Получилось, что он буквально проспал террористический акт, который осложнил политическую ситуацию и чуть не стал роковым для самого Дзержинского.

6 июля 1918 года Блюмкин вместе со своим помощником Андреевым прибыл в немецкое посольство в Денежном переулке в Москве. Предъявив поддельные документы, они прошли к Мирбаху. Уже во время беседы с послом Блюмкин выхватил револьвер и открыл стрельбу. Он расстрелял почти все патроны, но был так взволнован, что ни разу не попал.

Мирбах выбежал в соседний зал. Андреев кинул под ноги послу бомбу, но та не взорвалась! Тогда Андреев ударил Мирбаха, и тот упал. Блюмкин схватил бомбу и вновь швырнул в посла. Раздался взрыв…

Оставив на столе шляпы, револьвер, документы и портфель с запасной бомбой, террористы сбежали через окно и укрылись в особняке Морозова в Трехсвятительском переулке. Здесь размещался штаб наиболее многочисленного отряда ВЧК, которым командовал левый эсер Попов. Дзержинский прибыл, чтобы арестовать Блюмкина и Андреева, но его обезоружили и задержали.

Начались аресты и других большевиков. Подавить левоэсеровский мятеж удалось с большим трудом, а самого Дзержинского сняли с должности председателя ВЧК до окончания разбирательства.

Следователи пытались выяснить, не участвовал ли он сам в заговоре. Мотив у него имелся. Как и левые эсеры, Дзержинский высказывался против подписания мирного договора с Германией, поскольку по его условиям от России отторгались родные для него польские земли…

Феликс снова и снова говорил, что о готовящемся убийстве Мирбаха ничего не знал, и его подпись на документах подделана. Ему поверили. И восстановили в должности.

С марта 1919 по июль 1923 года Дзержинский стал одновременно наркомом внутренних дел и председателем военного совета войск вневедомственной охраны. При этом он продолжал возглавлять ВЧК. Спать Железный Феликс ложился в три-четыре часа утра, а в девять уже сидел за рабочим столом.

Его подорванное в тюрьмах и на каторге здоровье становилось все хуже: туберкулез, проблемы с сердцем… Но отдыхать было некогда: в стране полыхала Гражданская война.

Население разделилось на два враждующих лагеря: красных и белых. Положение усугублялось вмешательством иностранных государств. Летом 1918 года в Архангельске и Баку высадились английские войска. Владивосток оккупировали японские и французские части. В тылу большевиков активизировались сотрудники иностранных разведок. Одного из них звали Сиднеем Рейли.

Сидней Рейли – британский разведчик. Стал одним из прообразов Джеймса Бонда. Свободно говорил на шести языках, включая русский. Действовал в России с конца 1917 года. В числе прочего у Рейли был свободный пропуск в Кремль по удостоверению сотрудника ЧК на имя Сиднея Релинского.

28 августа 1918 года под руководством Сиднея Рейли должна была пройти грандиозная операция. Место проведения – Большой театр, где в этот день должно было состояться заседание ЦК РКП(б). За два миллиона рублей Рейли подкупил начальника охраны Кремля, командира латышских стрелков Эдуарда Берзиня.

Тот в назначенный день должен был с помощью верных ему людей расстрелять всех присутствующих на заседании членов ЦК во главе с Лениным. Одновременно в городе должно было начаться восстание 60 тысяч царских офицеров.

На расходы по организации заговора Рейли передал Берзиню еще 1 миллион 200 тысяч рублей. Он даже предположить не мог, что Берзинь является агентом, направленным Дзержинским. Операция Сиднея Рейли провалилась. Он бежал за границу, но был заочно приговорен к расстрелу. Приговор привели в исполнение лишь спустя семь лет, когда подчиненным Дзержинского удалось вновь выманить Рейли в Москву.

Заговор удалось устранить вовремя, но очередное покушение на Ленина все же произошло. 30 августа 1918 года Фанни Каплан ранила его во дворе завода Михельсона в Замоскворецком районе. В тот же день в Петрограде студент Петроградского политехнического института и член подпольного антибольшевистского кружка Леонид Каннегисер убил председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого.

Участились выступления против большевиков, которые сопровождались убийствами и вооруженными конфликтами. Большевики объявили Советскую республику военным лагерем. Наступило время красного террора.

Красный террор – комплекс карательных мер, которые большевики проводили в ходе Гражданской войны против своих классовых врагов: дворян, помещиков, офицеров, священников, кулаков, казаков, а также против всех контрреволюционеров. Некоторыми историками характеризуется как защитная мера против белого террора – крайней формы репрессивной политики антибольшевистских сил.

В 1918 году главной силой красного террора стали органы ВЧК. В Комиссии, которая в конце 1917 года насчитывала всего 30 сотрудников, теперь состояло на службе 30 тысяч человек. Работало 40 губернских и 365 уездных чрезвычайных комиссий.

1918 год, Москва. Из письма Феликса Дзержинского жене:

«Я выдвинут на пост передовой линии огня, и моя воля – бороться и смотреть открытыми глазами на всю опасность грозного положения и самому быть беспощадным. ‹…› Физически я устал, но держусь нервами, и чуждо мне уныние. Почти совсем не выхожу из моего кабинета – здесь работаю, тут же в углу, за ширмой, стоит моя кровать. В Москве я нахожусь уже несколько месяцев. Адрес мой: Б. Лубянка, 11».

В местностях, где ввели военное положение, чекисты получили право производить аресты на неопределенный срок, без доказательства вины, и расстреливать врагов революции на месте преступления, не передавая дело в суд. Органы ВЧК брали в заложников бывших помещиков, купцов, банкиров, офицеров царской армии и родственников белогвардейцев. Для этих целей создавались концентрационные лагеря.

Тем не менее Дзержинский выступал против пыток и бессмысленного истребления противников, настоящих и мнимых. Согласно его распоряжениям ряд сотрудников ЧК за избиение подозреваемых увольняли, отправляли в тюрьму, а при отягчающих обстоятельствах даже расстреливали.

И все же именно Дзержинского называли «красным палачом». Железный Феликс относился к этому спокойно. Он считал, что такая репутация идет на пользу делу революции, ведь противники теперь трепетали перед ее карающим мечом. Дзержинский с гордостью писал сестре Альдоне: «Для многих нет имени страшнее моего».

В разгар красного террора, по настойчивому совету Якова Свердлова и Владимира Ленина, Дзержинский отправился на встречу с семьей. Жену и сына он не видел восемь лет.

Время для отпуска тревожное, но в октябре 1919 года Красная армия уже наступала, а многие заговоры были раскрыты. Дзержинский сбрил бородку, усы, побрился наголо, приоделся по-заграничному и с документами на имя Феликса Доманского сел на поезд. Его семья жила в эмиграции в Швейцарии. Лишь по редким письмам жены он знал о том, как растет Ясик. Но увидеть его, обнять, познакомиться с ним Дзержинский смог только сейчас.

Эта поездка Дзержинского в Швейцарию в самый разгар Гражданской войны до сих пор вызывает много споров у историков. Скорее всего, он имел секретное поручение от Ленина. Но что это было за поручение, остается загадкой.

Лишь весной 1919 года Софья с сыном приехала в Москву. Поселились Дзержинские в двухкомнатной квартире в Кремле. Ясик пошел в школу, а Софья включилась в партийную работу, получив должность в Народном комиссариате просвещения. Видеться с Дзержинским домашним по-прежнему приходилось редко. Он постоянно был в разъездах: его направляли в Минск, Белосток, Вильно, Харьков. Дзержинский должен был восстановить угольную промышленность и наладить поставки продовольствия.

13 июня 1920 года. Из письма Феликса Дзержинского жене:

«А я собою недоволен. Вижу и чувствую, что мог бы дать больше, чем даю. Мог бы… Быть может, я слишком нервно истощен, не могу сосредоточиться и взять себя в руки, чтобы щадить силы так, чтобы они дали возможно больше при наименьшей усталости».

Дзержинский продолжал работу в ВЧК. После поездок по стране он понял, что красный террор, который изначально был направлен на борьбу с врагом, обрушился и на простой народ.

В 1920 году в Тамбовской губернии был уничтожен отряд повстанческой армии, где из 35 тысяч человек большая часть приходилась на обычных крестьян, в 1921 году после восстания в Кронштадте было расстреляно больше двух тысяч человек. Дзержинский не мог с этим смириться и попросил снять свою кандидатуру в члены ЦК.

Из речи Феликса Дзержинского на Х съезде РКП(б):

«Товарищи, вы называете мою кандидатуру в члены ЦК, вероятно, имея в виду, что я буду продолжать работу в качестве председателя ВЧК. А я не хочу, а главное – не смогу там больше работать. Вы знаете, моя рука никогда не дрожала, когда я направлял карающий меч на головы наших классовых врагов. Вы знаете, товарищи, что я не щадил своей жизни в революционной борьбе, боролся за лучшую долю рабочих и крестьян. А теперь и их приходится репрессировать. Но я не могу, поймите, не могу!»

Просьбу Дзержинского отклонили. Кому-то надо было делать эту работу, и именно у фанатика революции Железного Феликса были качества настоящего чекиста: холодная голова и горячее сердце. С 1921 по 1929 год органы ВЧК – ОГПУ арестовали 1 004 956 человек. При этом осуждены были лишь около 20 % от их числа. На своей должности Дзержинский старался не превратиться в настоящего палача.

Глава ВЧК был обеспокоен здоровьем чекистов. По личной инициативе Феликса Дзержинского специально для сотрудников внутренних дел в 1923 году был создан знаменитый спортивный клуб «Динамо». Футбол был любимой игрой чекистов. Клуб «Динамо» и по сей день остается одним из самых успешных спортивных клубов страны.

Кроме того, Дзержинский занимался проблемой беспризорности. После Первой мировой и Гражданской войн в стране их насчитывалось около пяти миллионов.

Из воспоминаний Сергея Тихомолова, личного водителя Феликса Дзержинского:

«Однажды мы ехали по Мясницкой улице, которую покрывали асфальтом. Его варили на улице в специальных котлах. А ночью в этих чашах ночевали беспризорные дети. Дзержинский попросил остановить машину у одного из таких котлов. ‹…› Подошел к чаше и достал оттуда ребятишек. Некоторые испугались и убежали. А с остальными Дзержинский разговорился и взял их в нашу машину. Мы поехали в ВЧК на Лубянскую площадь. ‹…› Он привел ребятишек в свой кабинет, накормил и уговорил их отправиться жить в детдом».

В январе 1921 года Дзержинский предложил наркому просвещения Анатолию Луначарскому создать Комиссию по улучшению жизни детей. Вскоре она начала свою работу, а каждый чекист стал ежемесячно отчислять 10 % от заработной платы на содержание детских домов.

К 1924 году в стране уже было более 280 детских домов, 420 трудовых коммун и 880 «детских городков». В 927 фабрично-заводских школах прошли обучение более 90 тысяч подростков.

Так, известный фотоаппарат «ФЭД» (копия немецкого фотоаппарата «Leica II») выпускался Харьковской трудовой коммуной, созданной из бывших беспризорников знаменитым педагогом Антоном Макаренко. Коммуна появилась при активном содействии Дзержинского, а аббревиатура «ФЭД» обозначает «Феликс Эдмундович Дзержинский». К Дзержинскому в 1925–1926 годах приходило множество писем от коммунаров и воспитанников детских домов. Некоторые фотографии в рамках стояли на его рабочем столе рядом со снимком сына Ясика.

К 1928 году количество беспризорных в СССР сократилось с пяти миллионов до 200 тысяч. Работу с детьми Дзержинский представлял как лучшее средство истребления контрреволюции и террора.

14 апреля 1921 года Дзержинский получил новое назначение. Выполняя функции председателя ВЧК, он стал еще и народным комиссаром путей сообщения. Сам Дзержинский так описывал тогдашнюю ситуацию: «На дорогах у нас один сплошной ужас. Хищения из вагонов, хищения в кассах, хищения на складах, хищения при подрядах, хищения при заготовках». Неудивительно, что в ЦК партии посчитали, что главой транспорта должен стать глава ВЧК.

За время Гражданской войны было разрушено 2000 верст рельсовых путей – 80 % железнодорожной сети. Из строя вышло 4322 моста, 400 мастерских и депо, 60 % паровозного парка, треть всех вагонов.

По заданию Дзержинского группа чекистов явилась на квартиру к бывшему заместителю царского министра путей сообщения Ивану Николаевичу Борисову. Не арестовывать, а уговаривать. Борисову принесли продукты, дрова и, главное, предложили вернуться на работу… в качестве заместителя наркома путей сообщений Феликса Дзержинского. Уже на следующий день Борисов приступил к ревизии железнодорожного хозяйства.

Дзержинскому нужно было решить еще одну проблему – преступность на дорогах. По подложным докладным с товарных станций вывозили целые эшелоны грузов. Сотрудники ВЧК начали расследование. Вскоре в Москве были обнаружены тайные мастерские по изготовлению поддельных печатей и штампов. Среди изъятого был найден и новенький штамп с подписью самого Дзержинского.

В конце 1921 года Ленин пришел к выводу, что пора отказываться от ВЧК. Страна нуждалась в иностранных инвестициях, а западные предприниматели боялись вкладывать деньги в страну, где существовала такая грозная структура, как ВЧК. Поэтому вместо «чрезвычайки» в феврале 1922 года было создано Государственное политическое управление – ГПУ при НКВД РСФСР. Возглавил его Феликс Дзержинский.

Структура нового управления была заимствована у ВЧК, но главным методом новой спецслужбы были уже не массовые расстрелы и действия в тылах белых армий, а кропотливая и незаметная работа с оппозицией внутри страны и разведка в рядах антисоветской эмиграции и иностранных государствах. ГПУ, в отличие от ВЧК, не обладало неограниченными полномочиями. Согласно закону оно становилось органом дознания и предварительного следствия, поднадзорным прокурору.

В народе сотрудников ГПУ по-прежнему называли «чекистами». Слово «гэпэушник» в русском языке так и не прижилось.

2 сентября 1922 года была образована Комиссия по борьбе со взяточничеством. Разбираться с коррупцией предстояло также Феликсу Дзержинскому.

За 1922 год общее число осужденных за взяточничество только по 49 губерниям составило 3254 человека, что больше чем в два раза превышало число осужденных за государственные преступления. За взяточничество предусматривалась высшая мера наказания – расстрел.

Страну тем временем одолевал голод. 34 губернии поразила засуха. Не хватало хлеба, чтобы накормить голодных, и семян, чтобы засеять поля. Немалые запасы продовольствия находились в Сибири: 23 миллиона пудов хлеба и полтора миллиона пудов мяса.

Чтобы отправить такую массу продовольствия в голодающие центральные районы, нужно было ежесуточно отправлять 228 вагонов. Но на железной дороге не хватало топлива и работников.

Дзержинский отправился в командировку в Сибирь. Она длилась более 50 дней. Был произведен полный расчет с железнодорожными рабочими, которые три месяца не получали заработную плату. Внедрена система премий для паровозных машинистов за экономию угля и безаварийную работу. В марте 1922 года составы с продовольствием шли в одном направлении – с востока на запад. Днем и ночью…

21 января 1924 года умер Ленин. Дзержинскому доверили организацию его похорон. По одной из версий, именно Железному Феликсу принадлежала идея бальзамирования тела вождя и возведения Мавзолея.

Тем временем у самого Дзержинского все чаще стали возникать проблемы со здоровьем. Давали о себе знать и годы, проведенные в тюрьме и на каторге.

5 марта 1925 года Политбюро рассмотрело вопрос о состоянии здоровья Дзержинского и постановило собрать врачебную комиссию. Согласно ее рекомендациям для Дзержинского работа свыше шести часов в сутки могла быть разрешена только для исключительно важных дел.

Выступления на собраниях были запрещены. Двухдневный отдых, по возможности вне Москвы, должен был стать обязательным. В конце 1925 года у Дзержинского впервые случился сильнейший приступ стенокардии. Лечащий врач Иоанн Баумгольц рекомендовал ограничить трудовой день уже четырьмя часами. Дзержинский категорически отверг требования доктора, хотя его изматывали одышка и кашель.

Перед выступлением на июльском Пленуме ЦК в 1926 году Дзержинский работал всю ночь, готовя речь об ужасающем состоянии экономики страны. Служащие отмечали его депрессию и болезненное состояние. Но после обеда он все-таки выехал на Пленум.

Из воспоминаний Богумира Шмераля, основателя Компартии Чехословакии:

«Я сидел как раз против него, когда он говорил с трибуны. Он часто судорожно прижимал левую руку к сердцу. Позже он обе руки начал прижимать к груди, и это можно было принять за ораторский жест. Но теперь мы знаем, что свою последнюю большую речь он произнес, несмотря на тяжелые физические страдания».

После выступления Дзержинский почувствовал себя совсем плохо. Ему помогли выйти из зала, уложили на диван. Вызвали доктора. Тот сделал укол камфары, дал ландышевых капель.

Из воспоминаний начальника спецотделения при Коллегии ОГПУ Абрама Беленького:

«Когда первый приступ слабости прошел, он встал и, пошатнувшись, прошел по коридору. На просьбу отдать свой портфель ответил: “Я сам могу”. Придя на квартиру, он подошел к постели и, опять отклонив помощь, чуть слышно прошептал: “Я сам…” И тут же упал замертво».

Глядя на фотографии этого человека, трудно представить, что к моменту смерти ему не исполнилось и 50. Он скончался 20 июля 1926 года в возрасте 48 лет. Причиной смерти стал паралич сердца.

В одном из писем Феликс Дзержинский писал: «Человек, как и все живое, – вечно в движении, вечно в нем что-то умирает и нарождается, каждый момент его – это новая жизнь, проявление скрытых сил, возможностей: жизнь текуча, и в этом ее красота».

Трудно подобрать лучшую эпитафию этому неординарному человеку.

Анатолий Луначарский

Анатолия Луначарского считали лучшим оратором и крупнейшим эрудитом своей эпохи. Он знал семь языков, руководил процессом массовой ликвидации безграмотности и превратил СССР в одну из самых образованных стран мира. Недоброжелатели упрекали Луначарского в склонности к богемной жизни. Но даже идейные враги соглашались: это руководитель мирового уровня, и он мог бы быть министром просвещения в любой европейской стране.

Анатолий Луначарский родился в городе Полтаве 23 ноября 1875 года. Его мать Александра Яковлевна была замужем за Василием Федоровичем Луначарским, мелким судебным служащим. Однако за несколько лет до рождения Толи она влюбилась в другого мужчину – высокопоставленного чиновника Александра Ивановича Антонова. Именно он был настоящим отцом ребенка.

Когда Толе исполнилось четыре года, Александра Яковлевна ушла от мужа. Вместе с мамой мальчик переехал из Полтавы в Нижний Новгород, где в то время служил Антонов. Встреча с родным отцом произвела на него огромное впечатление. Толя мечтал стать таким же: уверенным в себе, артистичным, смелым в суждениях. По вечерам он допоздна засиживался в гостиной, слушая, как Александр Иванович читает его маме романы и статьи из свежих журналов и сопровождает их едкими комментариями.

Спустя три года в результате неудачной хирургической операции Александр Иванович скончался. Александра Яковлевна вместе с сыном переехала в Киев. Толя поступил в гимназию.

Свободное от учебы время он посвящал чтению книг по философии, социологии, истории искусства. Он умел увлекательно рассказать о прочитанном и заражал своими интересами сверстников. Десятки гимназистов собирались на берегу Днепра, чтобы послушать Толю Луначарского. А тот, как на трибуну, забирался на дерево и произносил оттуда горячие речи о будущем мире, в котором исчезнут общественные противоречия и все люди будут счастливы.

Еще в 13-летнем возрасте Луначарский проштудировал работы Карла Маркса. В 15 вступил в один из первых в стране социал-демократических кружков. В 17 начал вести агитацию среди рабочих железнодорожного депо.

Известия об этом дошли до гимназического начальства. В итоге Луначарский получил четверку по поведению, которая не позволяла поступить ни в один российский университет. Но Анатолий не отчаивался. Он с детства прекрасно владел несколькими иностранными языками и решил получать высшее образование за границей.

В 1895 году Луначарский отправился в Швейцарию и стал вольнослушателем Цюрихского университета. В Цюрихе бурлила интеллектуальная жизнь. От обилия открывшихся возможностей у 20-летнего юноши кружилась голова. Он не хотел ограничиваться узкой специализацией и с жадностью впитывал любые новые знания.

Луначарский записался на курсы по антропологии и физиологии, где вместе с другими студентами препарировал человеческий мозг. Регулярно посещал музеи, где знакомился с шедеврами мировой живописи. Выступал с докладами в университетских аудиториях и участвовал в диспутах в городских кафе, поражая слушателей незаурядными ораторскими способностями. Однако его интересы не ограничивались академической наукой и искусством.

В конце XIX века тихая и уютная Швейцария стала политическим убежищем для многих российских социалистов, которые выступали против самодержавия и потому находились на родине вне закона. Среди них выделялся Георгий Плеханов – философ и историк, которого называли «отцом русского марксизма».

Плеханов Георгий Валентинович (1856–1918) – крупнейший деятель международного социалистического движения. Своими теоретическими трудами оказал огромное влияние на Владимира Ульянова (Ленина). В 1902 году примкнул к большевистской фракции РСДРП, однако впоследствии стал одним из лидеров меньшевиков и не принял Октябрьскую революцию. Тем не менее в советское время работы Георгия Плеханова входили в обязательную программу школьного и институтского обучения.

После знакомства с молодым Луначарским Плеханов решил, что его таланты ограничиваются способностью писать яркие статьи и произносить пылкие речи: «Говорун, и не более того». Для Анатолия такая характеристика была хуже пощечины. Он решил доказать окружающим – а главное, самому себе, – что ему хватает и сильной воли, и способности к настоящим поступкам. Не окончив обучения, Луначарский отправился в Россию, чтобы лично принять участие в революционном движении.

Еще в Швейцарии за ним как за человеком, близким к Георгию Плеханову и другим представителям социалистического движения, было установлено наблюдение.

Из агентурных сводок с приметами Анатолия Луначарского:

«Блондин, выше среднего роста, телосложения худощавого, лицо белое, чистое, одевался в пальто с бобровым воротником, носил светлые очки».

Весной 1899 года на одном из крупных московских заводов – механическом заводе Густава Листа – руководство снизило заработную плату сотрудникам. Для Анатолия это стало сигналом к действию. Вместе с товарищами по партийному комитету он составил прокламации с призывом к забастовке. 5 апреля десятки листовок были доставлены на завод.

Но на секретной московской квартире подпольщики были захвачены с поличным – печатным станком и наборной кассой. Анатолия Луначарского поместили в одиночную камеру Таганской тюрьмы, где ему предстояло провести восемь месяцев.

Для молодого человека, полного сил и энергии, арест стал тяжелым испытанием. Из-за плохого питания и отсутствия свежего воздуха он потерял сон и не спал целыми неделями. Однако ясность мысли от этого, казалось, только возросла.

Заключенным разрешалось выписывать в камеру книги, и Анатолий сполна воспользовался этой возможностью. В ожидании приговора он прочитал целую библиотеку и сам начал писать стихи, рассказы, философские сочинения.

Позже Луначарский будет вспоминать эти месяцы как один из поворотных моментов своей жизни. Именно здесь, в Таганской тюрьме, он сформулировал идеи, которые на долгие годы определили его мировоззрение.

Философская система Анатолия Луначарского получила название богостроительства. Наиболее полно она была представлена в его двухтомном труде «Религия и социализм». Отрицая существование бога, Луначарский утверждал, что христианское и социалистическое мировоззрения содержат много общего. Он считал, что в будущем атеистическом обществе люди будут по-прежнему нуждаться в высших идеалах, таких как творчество и созидательный труд. Идеи богостроительства заслужили резкую критику со стороны Владимира Ленина, который обвинял Луначарского и его сторонников в утопизме и отходе от марксистских принципов. А Георгий Плеханов даже дал ему язвительное прозвище Блаженный Анатолий.

Тем временем «Дело о преступной пропаганде среди рабочих в городе Москве», по которому проходил Луначарский, затягивалось. Во время допросов Анатолий отрицал свою связь с революционерами, а обвинению так и не удалось доказать его причастность к составлению и печати листовок. В итоге его выпустили из тюрьмы, отдали под особый надзор полиции и запретили проживать в Москве и Санкт-Петербурге.

Попробовав себя в подпольной работе, Луначарский скоро вернулся к литературным занятиям. Он не ощущал в себе задатков бойца и все больше времени посвящал публицистике.

Через год Луначарский снова был арестован – на этот раз в Киеве. Поводом для заключения под стражу стало чтение доклада о норвежском драматурге Генрике Ибсене на собрании, которое жандармы приняли за подпольное революционное. И хотя правда быстро обнаружилась, докладчика все же признали угрозой для общественного спокойствия и выслали в Вологду.

Из заключения прокурора Киевской судебной палаты от 11 мая 1901 года:

«‹…› несомненно, что Анатолий Луначарский представляет собою установившуюся личность, в смысле русской государственности политически неблагонадежную».

От природы Луначарский был наделен большим обаянием. Он быстро сходился с людьми, умел очаровывать женщин и сам нередко влюблялся. Однако мимолетные романы не оставляли в его душе большого следа. Луначарский долгое время сторонился серьезных отношений и к 27 годам оставался одиноким.

Все изменилось, когда он прибыл в Вологду. В этом старинном русском городе среди множества других ссыльных жил его друг и единомышленник Александр Малиновский, известный под псевдонимом Богданов. С ним делила квартиру 19-летняя сестра Анна. Подобно брату, она была убежденной социалисткой и увлекалась сочинением фантастических романов.

Многим эта хрупкая девушка, почти девочка, казалась некрасивой, но Анатолий не мог отвести от нее взгляда. В Анне было что-то более важное, чем внешняя красота. Ее глаза светились умом, добротой, а главное, глубоким внутренним спокойствием, которого так не хватало Луначарскому.

Спустя всего лишь три дня после знакомства он сделал Анне предложение. Здесь же, в Вологде, они обвенчались. Жену Луначарский ласково называл Анютой, а свои статьи начал подписывать псевдонимом Анютин.

В 1904 году, после того как истек срок ссылки Луначарского, супруги уехали в Париж. Когда девять лет назад Луначарский впервые оказался в Европе, он был жадным до новых впечатлений, восторженным юношей. Теперь – известным теоретиком, сотрудником серьезных журналов. Он мог претендовать на заметную роль в социал-демократической партии – РСДРП. Но к тому времени сама партия раскололась на две противоборствующие группы – большевиков и меньшевиков. И Анатолию Васильевичу предстояло решить, чью сторону он займет в этом идейном конфликте.

Разделение РСДРП на две фракции состоялось в 1903 году в Лондоне, на II съезде партии. Большевиками стали называть сторонников Владимира Ленина, который выступал за превращение партии в боевую организацию, ставящую своей целью осуществление пролетарской революции. Меньшевики – сторонники Юлия Мартова – разделяли традиционные взгляды европейских социал-демократов и не верили в то, что российское общество в ближайшие годы будет готово к революции.

Приехав за границу, Луначарский надеялся примирить противников и вернуть партии единство. Все изменило личное знакомство с Лениным. Лидеру большевистской фракции хватило десяти минут, чтобы склонить Анатолия Васильевича на свою сторону.

Большевики нуждались в таком человеке, как Луначарский, – легком на подъем, умеющем воспламенять словом. Он начал регулярно выступать с докладами перед русскими политэмигрантами. За несколько месяцев Луначарский объехал Швейцарию, Францию, Бельгию, Германию – и всюду с блеском защищал ленинские идеи, находя самые убедительные аргументы в дискуссиях с меньшевиками. Тогда же Луначарский стал сотрудником большевистской газеты «Вперед». На ее страницах он публиковался под новым псевдонимом – Воинов.

Впрочем, современники признавали, что Анатолию Васильевичу гораздо больше подходит прозвище, которое дал ему Ленин, – «миноносец Легкомысленный». Лидер большевиков имел в виду, что Луначарский при всей внешней строгости не мог скрыть мягкости характера. Однако за ленинской иронией стояло искреннее восхищение ораторским талантом и колоссальной эрудицией Анатолия Васильевича.

Тем временем в России наступило время больших потрясений. В январе 1905 года страну охватила серия забастовок, которые вскоре переросли в вооруженные восстания и получили название Первой русской революции.

Ее начало застало Луначарского за границей. Он находился во Флоренции, где изучал итальянскую литературу и живопись. Но в октябре 1905 года прервал свои занятия и выехал в Санкт-Петербург. Он считал, что должен находиться там, где народ борется за свои права. Ведь слово может быть не менее действенным оружием, чем револьвер или винтовка.

К тому моменту некоторые цензурные ограничения были сняты, и большевики получили возможность издавать свою первую легальную газету. Она называлась «Новая жизнь».

В редакцию «Новой жизни» вошли Ленин, Луначарский, а также целый ряд крупных писателей: Леонид Андреев, Константин Бальмонт, Виктор Вересаев. Но самым знаменитым из них был Максим Горький, который давно симпатизировал большевикам и на долгие годы стал близким другом Луначарского. Тираж газеты вскоре составил огромное по тем временам число – 80 000 экземпляров.

Однако в конце 1905 года революция уже шла на спад. После нескольких месяцев растерянности старое правительство сумело взять ситуацию в стране под контроль. Газета была закрыта, рабочие восстания подавлены.

Против Луначарского было возбуждено уголовное дело. Его обвиняли в революционной пропаганде и агитации. Тогда по совету своего адвоката Анатолий Васильевич вернулся в Европу. Чтобы пережить поражение революции и собраться с мыслями, он принял приглашение погостить у Максима Горького, который снимал виллу на острове Капри, неподалеку от Неаполя.

Здесь, на утопающем в зелени морском курорте, в семье Луначарских случилась трагедия. Их первенец, которого, как и отца, звали Толей, умер от неизвестной болезни, прожив всего полгода. Супруги, верные атеистическим взглядам, отказались от церковного отпевания. Вместо этого Анатолий Васильевич прочитал над гробом сына стихи Константина Бальмонта:

Чтоб к Стихиям, людям бледным, показал я светлый путь,

Чтобы вновь стихом победным, в Царство Солнца всех вернуть.

Луначарский искал утешения в работе. Вместе с Горьким и рядом других большевиков он организовал на Капри первую марксистскую школу для российских рабочих.

«Первая Высшая социал-демократическая пропагандистско-агитаторская школа для рабочих» просуществовала на острове Капри немногим более года: с 1908-го по 1909-й. Помимо занятий по агитации и теории революционной борьбы, учебная программа включала курсы по истории литературы и искусства, а также экскурсионные поездки в музеи Рима и Неаполя. По мнению Луначарского, большевикам впоследствии предстояло создавать новое, свободное общество, а для этого они должны обладать высочайшей культурой.

Душевная рана после смерти первого сына начала затягиваться только в 1911 году, когда Анна снова родила мальчика. Его тоже назвали Толей, или, ласково, Тотошкой. Луначарский окружил сына заботой и вниманием, любил с ним нянчиться. Одним из детских друзей младшего Луначарского был Виктор Некрасов – будущий писатель, автор повести «В окопах Сталинграда».

Из воспоминаний писателя Виктора Некрасова:

«“Нянькой” нашей был Анатолий Васильевич. Пока мы возились и дрались, – а дрались, говорят, мы с Тотошкой отчаянно, вцепляясь друг другу в волосы, ‹…› Анатолий Васильевич спокойно сидел себе на скамеечке и писал или правил свои статьи».

2 марта 1917 года, в ходе Февральской революции, император Николай II отрекся от престола. Времена династии Романовых, которая более трех столетий правила Российской империей, уходили в историю. На смену монархии пришло демократическое Временное правительство.

В мае 1917 года Луначарский, оставив семью в Швейцарии, приехал в Петроград. Здесь он был избран делегатом Первого всероссийского съезда Советов и вернулся к работе в социал-демократических газетах.

Тем временем Ленин вел подготовку к вооруженному восстанию против Временного правительства. Он понимал, что другого шанса осуществить социалистическую революцию у его партии не будет.

В ночь на 25 октября 1917 года в Петрограде отряды рабочей красной гвардии и матросов Балтийского флота захватили вокзалы, электростанцию, телефонную станцию, телеграф, а 26 октября в 2 часа ночи арестовали в Зимнем дворце членов Временного правительства.

Через несколько минут после этого Анатолий Луначарский зачитал в Смольном дворце ленинское воззвание «Рабочим, солдатам и крестьянам!», которое провозгласило победу Октябрьской революции и переход власти к Советам. Там же, в Смольном, большевики сформировали новое революционное правительство – Совет народных комиссаров, или Совнарком. Луначарский занял в нем пост наркома просвещения – на него легло руководство культурой, наукой и образованием.

Прошло немного времени, и Луначарского охватили серьезные сомнения в правильности выбранного курса. В отличие от Ленина, он считал, что в одиночку большевики не справятся с управлением огромной страной. Анатолий Васильевич предлагал сформировать широкую коалицию из представителей всех социалистических партий: большевиков, меньшевиков, эсеров, а также отколовшихся от них левых эсеров. При этом Луначарский опасался, что Ленин не остановится перед применением силы против политических противников.

Сам Анатолий Васильевич ни разу не принимал участия в насильственных акциях ни до революции, ни в первые ее годы. Теоретик, публицист и журналист, он ничем не походил на таких активных революционеров и боевиков, как Дзержинский, Орджоникидзе, Фрунзе. Теперь же Луначарский увидел, что такое настоящая революция. Не на страницах книг и журналов, а во всем ее неприглядном виде.

28 октября 1917 года, из письма Анатолия Луначарского жене:

«Я пойду с товарищами по правительству до конца. Но лучше сдача, чем террор. В террористическом правительстве я не стану участвовать».

Спустя несколько дней до наркома дошли известия, которые потрясли его до глубины души. В Москве шли ожесточенные сражения. В ходе боев с обеих сторон погибли сотни людей, артиллерийские снаряды повредили бесценные архитектурные памятники, в том числе храм Василия Блаженного и колокольню Ивана Великого.

Узнав об этом, Луначарский написал заявление об отставке. Ленину он объяснил, что не может заниматься просвещением страны в условиях полного одичания. Однако глава правительства устроил старому другу настоящий выговор: вместо того чтобы поддаваться панике, Анатолию Васильевичу следует предлагать конкретные меры, чтобы впредь не допускать такого развития событий.

Луначарский принял ленинский упрек и создал при Совнаркоме Комиссию по охране художественных и исторических ценностей.

В числе первых решений Комиссии по охране художественных и исторических ценностей объявление Зимнего дворца с его уникальной художественной коллекцией музеем – Государственным Эрмитажем, – а также распоряжения о сохранении императорских дворцов Петрограда, Гатчины, Царского Села и Петергофа.

Большевикам приходилось работать во враждебном окружении. В 1918 году Луначарский с горечью признавал: «Интеллигенция нас ненавидит лютой ненавистью». Тысячи работников умственного труда не видели своего места в новом, еще не сформированном обществе и объявили бойкот власти. Работа музеев, библиотек и других культурных учреждений была парализована.

Репрессии могли только усугубить ситуацию. Привлечь творческую и научную элиту под знамена революции можно было лишь одним способом: силой убеждения.

И Луначарский подходил для этой миссии, как никто другой. Именно он, человек огромной культуры, тонкий знаток искусства, в совершенстве владевший несколькими иностранными языками, стал посредником между властью и интеллигенцией. Изо дня в день Анатолий Васильевич выступал перед деятелями культуры, педагогами, университетскими профессорами. Он доказывал: большевики вовсе не варвары, они искренне заинтересованы в подъеме наук и искусств.

Его ораторский талант был так велик, а доводы так убедительны, что вскоре произошел перелом: вчерашние скептики и даже открытые враги начали сотрудничать с советской властью.

Среди тех, кто перешел на сторону революции, были поэты Александр Блок и Валерий Брюсов, художники Александр Бенуа и Борис Кустодиев, ученые Иван Павлов и Владимир Бехтерев, юрист Анатолий Кони. Однако многие знаменитые деятели культуры не приняли власть большевиков и покинули Советскую Россию. В их числе писатели Иван Бунин и Александр Куприн, композитор Сергей Рахманинов, актер Михаил Чехов, художник Иван Билибин.

Часть инакомыслящих была по инициативе Ленина выслана за границу на так называемых философских пароходах.

«Философский пароход» – собирательное название для двух рейсов немецких пассажирских судов, которые в сентябре и ноябре 1922 года доставили из Петрограда в Германию более 160 представителей русской интеллигенции. Значительную их часть составляли выдающиеся философы: Николай Бердяев, Иван Ильин, Семен Франк, Николай Лосский, Лев Карсавин и многие другие. Высылка производилась в грубой и унизительной форме. Все имущество высылаемых было конфисковано. С собой разрешалось взять только две пары кальсон, обуви и носков, а также пиджак, брюки, пальто и шляпу.

Октябрьская революция расколола не только интеллигенцию, но и все российское общество. Летом 1918 года началась полномасштабная Гражданская война, которая охватила страну: от Сибири до Северного Кавказа и Крыма. Она принесла с собой голод, нищету и разруху. Огромное русское культурное наследие могло быть разграблено, уничтожено либо попросту забыто.

Государственная казна была истощена до предела, средств не хватало на самое необходимое. В этих условиях содержание бывших императорских театров – Мариинского в Петрограде и Большого в Москве – казалось непозволительной роскошью. Ленин требовал их закрытия, а на сэкономленные средства предлагал открыть читальни для крестьян.

Но Луначарский встал на защиту классического искусства. Он доказывал: опера и балет – это не «кусок помещичьей культуры», как их называл Ленин, а средство просвещения рабочих и крестьян. В конце концов точка зрения Луначарского победила. В 1919 году по его инициативе был принят декрет о присвоении шести старейшим театрам России статуса академических, в них продолжали идти спектакли.

Тогда же Луначарский распорядился о том, чтобы треть билетов на представления с участием знаменитого певца Федора Шаляпина бесплатно раздавалась рабочим и учащимся. А роскошное здание Большого театра было приспособлено не только для балетных и оперных постановок, но и для официальных мероприятий. В течение нескольких лет здесь проходили Всероссийские съезды советов, правительственные заседания, международные коммунистические конгрессы. В декабре 1922 года со сцены Большого театра было провозглашено образование нового государства – СССР.

Тяжелые времена и огромное количество нерешенных проблем диктовали свои условия. Руководители Советского государства работали на пределе человеческих возможностей. Луначарский не был исключением. Порой он не спал по 20 часов в сутки. Питался чаем и черным хлебом. Деликатесами считались чечевичный суп и селедка.

В годы Гражданской войны от решений наркома часто зависели человеческие жизни. Огромные слои интеллигенции страдали от недоедания и невыносимых бытовых условий. Луначарский использовал все связи, чтобы устраивать людей на работу, обеспечить жильем или добыть продовольственные пайки.

В это тяжелое время он помог выжить писателю Михаилу Булгакову, композитору Сергею Прокофьеву, биофизику Александру Чижевскому. А в 1919 году Луначарский спас будущего нобелевского лауреата – писателя Ивана Бунина – от ареста и грозившего ему расстрела за контрреволюционные высказывания.

Однако Анатолию Васильевичу далеко не всегда удавалось преодолеть бюрократические препоны и неразбериху, которая царила во властных структурах. Так случилось в конце 1918 года. Луначарский просил о персональной пенсии для Марии Александровны Гартунг, дочери Пушкина. Рассмотрение этого вопроса тянулось несколько месяцев. 86-летняя Мария Александровна умерла от голода, так и не дождавшись обещанной выплаты.

Спустя три года Луначарский ходатайствовал о выдаче выездной визы для Александра Блока. Великий русский поэт, автор революционной поэмы «Двенадцать», был тяжело болен и просил позволить ему выехать для лечения за границу. Однако высший партийный орган – Политбюро Центрального комитета, – не вдаваясь в детали, ответил на эту просьбу отказом.

Луначарский продолжал настаивать: «Мы в буквальном смысле слова, не отпуская поэта и не давая ему вместе с тем необходимых удовлетворительных условий, замучали его». Положительное решение пришло слишком поздно. 7 августа 1921 года 40-летний Блок скончался от эндокардита – воспаления внутренней оболочки сердца.

В первые годы существования Советского государства перед Наркоматом просвещения стояло множество острых проблем. Но среди них выделялась задача исключительной важности – ликвидация безграмотности. Ситуация в стране была катастрофической. К 1917 году не умело читать и писать от 62 до 70 % населения.

Программа по массовому распространению школьного образования была принята еще в конце XIX века, при императоре Николае II, и была рассчитана на несколько десятилетий. Но ее реализация сильно затормозилась после начала Первой мировой войны.

Решение этой задачи требовало привлечения гигантских ресурсов. В 1920 году по инициативе Луначарского была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по ликвидации безграмотности, сокращенно ВЧК ликбез.

Как нарком просвещения, Анатолий Васильевич курировал деятельность Комиссии, а основная часть организационной работы легла на его заместителя – жену Ленина Надежду Константиновну Крупскую. Советская система школьного образования создавалась в условиях Гражданской войны, голода и разрухи. Часто на 60 учеников приходился один карандаш, а на сотню – одна чернильница. Не хватало учебников, тетрадей, методических материалов.

Несмотря на все эти трудности, к осени 1920 года курсы учителей были созданы в 26 губерниях. Любого, кто умел писать и читать, могли привлечь к преподаванию в порядке трудовой повинности. За парты сели миллионы взрослых людей: рабочих, крестьян, красноармейцев. Для трудящихся было предусмотрено сокращение рабочего дня с сохранением заработной платы.

В школах, на улицах, в государственных учреждениях висели агитационные плакаты: «Неграмотный – тот же слепой. Всюду его ждут неудачи и несчастья». Или: «Кто умен, а кто дурак! Один за книгу, другой в кабак».

К 1923 году в РСФСР было открыто 574 пункта по ликвидации безграмотности и 498 школ для малограмотных. За первые 10 лет после Октябрьской революции навыками чтения и письма овладели около 10 миллионов взрослых. По данным переписи 1939 года, количество грамотных в возрасте от 16 до 50 лет приблизилось к 90 %. К началу Великой Отечественной войны СССР стал страной практически абсолютной грамотности.

Одновременно с этим большевики начали масштабную кампанию по борьбе с религией. В феврале 1922 года был издан декрет ВЦИК «Об изъятии церковных ценностей». Началось разграбление храмов и монастырей, которое привело к возмущению верующих и репрессиям против православного, а затем мусульманского, буддийского, иудейского духовенства. Только во время Великой Отечественной войны официальная позиция советского руководства по отношению к религии несколько смягчится.

В первые послереволюционные годы у Луначарского практически не оставалось времени на личную жизнь. Жена Анна Александровна с сыном Толей жили в Швейцарии. Только после того как Гражданская война пошла на спад и положение в стране стало налаживаться, Анатолий Васильевич вызвал их в Москву. Однако семья занимала в его жизни все меньше места.

В начале 1920-х годов нарком просвещения регулярно устраивал литературные дискуссии и в неформальной обстановке встречался с актерами, музыкантами и писателями. Среди его друзей были самые знаменитые люди своей эпохи: поэт Владимир Маяковский, драматург Николай Эрдман, режиссер Всеволод Мейерхольд.

Луначарский обожал театральную среду и с юности увлекался драматургией. Многие из его пьес шли не только на советской, но и на зарубежной сцене. Нарком посещал все премьеры, а после спектаклей обсуждал с режиссерами и актерами недостатки и достоинства постановки.

В 1921 году на одной из таких встреч он познакомился с начинающей актрисой Натальей Розенель. Она была младше Луначарского на 25 лет. Вскоре Москву и Петроград потрясла шокирующая новость: видный советский политик, большевик, нарком просвещения оставил семью ради роковой красавицы.

Луначарский ни в чем не отказывал молодой жене. Он устроил ее в труппу Малого театра, организовал съемки в кино, дарил богатые наряды. Ходили слухи, что Наталья Александровна выходила на сцену, украшенная бриллиантами из царского алмазного фонда.

Однажды по звонку Луначарского была на час задержана отправка поезда «Красная стрела»: супруга наркома не успевала вовремя приехать на вокзал. На следующий день Анатолий Васильевич получил строгий выговор за превышение должностных полномочий.

Луначарский прожил с Натальей Александровной до конца своих дней и воспитал ее дочь от первого брака Ирину как собственную. Общих детей у них не было.

Тем временем положение Луначарского в советском руководстве становилось все менее прочным. 21 января 1924 года умер Владимир Ленин. Анатолий Васильевич потерял друга и покровителя.

Образ жизни, который вел нарком просвещения, резко отличался от стиля поведения партийной элиты. Луначарский был последним советским руководителем, позволявшим себе регулярные поездки за границу на отдых. Летом часто останавливался с молодой женой в роскошной усадьбе Остафьево, которая считалась государственным музеем. Проводил больше времени в кругу творческой богемы, чем на заседаниях правительства.

Все это стало причиной для упреков в буржуазности и мещанстве. В 1929 году Луначарский подал в отставку, которая была с готовностью принята.

Анатолий Васильевич был слишком известен в стране и в мире, чтобы подвергнуть его открытому осуждению. Даже потеряв власть, он оставался уважаемой фигурой – получил звание академика и возглавил Институт литературы и языка. Как и в прежние годы, Луначарский много писал. Собрание его сочинений составило восемь объемных томов. Однако он все чаще прибегал к помощи диктовки: зрение слабело с каждым днем.

Лечение в Берлине не помогло. В итоге Луначарский полностью ослеп на правый глаз и согласился на операцию по его удалению. На место удаленного глаза доктора поставили искусственный, из стекла.

Не меньше проблем доставляло слабое сердце. Из-за постоянного перенапряжения и стрессов к 55 годам Анатолий Васильевич не мог обходиться без нитроглицерина и ходил, опираясь на трость.

В 1933 году по рекомендации врачей он попросил о переводе за границу и получил назначение на должность советского посла в Испании. По пути в Мадрид Луначарский прошел курс лечения в Париже, а затем был направлен на реабилитацию в курортный французский город Ментону. Это была его последняя остановка. Он так и не смог оправиться после очередного приступа стенокардии.

Но даже перед лицом смерти Анатолий Васильевич остался верен себе. Он попросил принести шампанского. Доктор разрешил самую небольшую дозу. Увидев столовую ложку, бывший нарком брезгливо отмахнулся и сказал: «Шампанское я пью только из бокалов». Пока искали бокал, Луначарский скончался. Ему было 58.

Тело кремировали. Урну с прахом перевезли в Москву и установили у Кремлевской стены.

Анатолий Васильевич Луначарский остался в истории как человек, который в самых тяжелых обстоятельствах сохранял веру в силу человеческого духа и твердо верил, что творчество и созидание способны изменить мир к лучшему.

Михаил Фрунзе

Мать мечтала, что Михаил, как и отец, станет врачом, но он выбрал судьбу революционера. Не имея военного образования, он руководил армиями и целыми фронтами и не потерпел ни одного крупного поражения. Он стал крупнейшим военным теоретиком и полководцем, чье имя навсегда вошло в историю, а обстоятельства его смерти до сих пор вызывают споры.

Михаил Фрунзе родился 21 января 1885 года на далекой окраине Российской империи, в городе Пишпеке – современном Бишкеке, столице Кыргызстана. Он был вторым сыном в семье отставного военного фельдшера Василия Михайловича и его жены Мавры Ефимовны.

Семья Фрунзе жила небогато. Отец работал в местной больнице, мать занималась хозяйством и воспитывала детей. Чтобы отправить сына учиться, родителям пришлось влезть в долги. Ближайшая гимназия находилась в 230 километрах от дома, в городе Верном – так в те годы называлась Алма-Ата. Миша быстро освоился в новой среде. Он легко заводил друзей, хорошо учился, его любили преподаватели.

Когда мальчику исполнилось 12, в его семье случилась трагедия. Мишин отец осмелился возражать военному губернатору, который запрещал лечить за государственный счет коренных жителей – киргизов и узбеков. Разгорелся конфликт. Вскоре старший Фрунзе был уволен из Пишпекской больницы. Работу фельдшера он нашел только в соседней губернии. Там и умер, вдали от родных, не дожив до 44 лет. Полагали, что Василий Михайлович покончил с жизнью.

Семья лишилась единственного кормильца. Мавре Ефимовне с тремя маленькими дочками пришлось перебраться в глинобитную мазанку с земляным полом и браться за любую работу в поисках пропитания.

Миша понимал, как много зависит от его успехов. Он отдавал учебе все силы, а в свободное время занимался репетиторством и отправлял деньги матери. По окончании гимназического курса 19-летнему Михаилу торжественно вручили золотую медаль, что давало возможность поступить без экзаменов почти в любое высшее учебное заведение империи. Летом 1904 года Фрунзе сел на поезд до Санкт-Петербурга.

Мавра Ефимовна надеялась, что Миша продолжит отцовское дело и станет медиком. Однако Фрунзе выбрал собственный путь и поступил на экономическое отделение Политехнического института.

1904 год, из письма Михаила Фрунзе брату Константину:

«Милый Костя, ЭКОНОМИКА – это основа всего! Мы будем с тобой лечить больного, а через год или через месяц он погибнет от голода, от грязи, от холода в своем убогом жилье! Лечить надо глубже – изменить всю жизнь, чтобы не было бедности и лишений ни у кого никогда. ‹…› Я не хочу сказать себе на склоне лет: “Вот и прожита жизнь, а к чему?”»

Прибыв в Санкт-Петербург, Михаил попал в среду, которая мало походила на сонную атмосферу Пишпека и Верного. Жизнь здесь бурлила. Радикальные теории о переустройстве общества захватили столичную молодежь. Студенты взахлеб читали социалистические брошюры, передавая их из рук в руки.

Для многих это увлечение было лишь данью моде. Но молодой Фрунзе на примере своей семьи знал, что такое нищета и произвол властей. Именно поэтому он принял идеи марксизма, которые обещали избавление от социальной несправедливости, и вступил в ряды РСДРП.

РСДРП – Российская социал-демократическая рабочая партия. Была основана в 1898 году. Представители партии опирались на марксистскую теорию классовой борьбы и видели свою основную цель в ликвидации частной собственности и передаче средств производства рабочему классу. Главными пунктами программы РСДРП являлись: всеобщее избирательное право, восьмичасовой рабочий день, право наций на самоопределение, свержение самодержавия и переход к социализму. Лидером наиболее радикального крыла РСДРП, большевиков, был Владимир Ульянов (Ленин).

Хотя Фрунзе стал членом нелегальной партии, это не мешало ему продолжать учебу и мечтать о карьере ученого-экономиста или крупного государственного служащего. Однако 9 января 1905 года все изменилось.

В этот воскресный день толпы празднично одетых рабочих с женами и детьми двинулись к Зимнему дворцу. Они собирались вручить императору Николаю II петицию с требованиями политических и экономических свобод. Этот документ состоял из 17 пунктов, таких как введение нового трудового законодательства, бесплатного образования и ответственности министров перед народом.

Михаил шел среди демонстрантов. Со всех сторон его окружали тысячи людей с иконами в руках. Все они твердо верили в то, что император услышит их просьбы. Неожиданно путь колонне преградили две шеренги солдат. Толпа заволновалась. Прозвучал первый залп. Затем второй. Михаил почувствовал жжение в руке. На снег закапала кровь.

После третьего залпа рабочие бросились врассыпную. Крестный ход к царю превратился в расстрел. Около полутора сотен человек было убито. В народной памяти этот день навсегда остался Кровавым воскресеньем. А в жизни Михаила Фрунзе начался новый этап.

1905 год, из письма Михаила Фрунзе матери:

«Милая мама, у тебя есть сын Костя, есть и дочери. Надеюсь, что они тебя не оставят, позаботятся о тебе в трудную минуту, а на мне, пожалуй, должна ты поставить крест. ‹…› Потоки крови, пролитые 9 января, требуют расплаты. Жребий брошен, Рубикон перейден. Отдаю всего себя революции».

Расстрел рабочей демонстрации в Санкт-Петербурге подорвал доверие к государственной власти. На окраинах Российской империи, в Риге и Варшаве, прошли всеобщие стачки. К весне 1905 года забастовочное движение охватило значительную часть страны. Эти события стали началом Первой русской революции, которая продлится до июня 1907 года.

Михаил Фрунзе стал ее активным участником. Он бросил учебу в университете и по заданию комитета РСДРП отправился в Иваново-Вознесенск, современное Иваново.

Этот город был одним из главных промышленных центров России, его текстильной столицей. Здесь, страдая от ядовитых испарений и вызываемых ими болезней, по 10, 12 или даже 15 часов в сутки трудились десятки тысяч рабочих. Эта огромная сила могла сыграть решающую роль в борьбе с самодержавием.

В Иваново-Вознесенске Фрунзе получил партийную кличку «товарищ Арсений» и сформировал боевую дружину, которая состояла из нескольких десятков вооруженных револьверами боевиков. Параллельно Михаил развернул среди фабричных работников агитацию, призывая их к всеобщей стачке.

Она началась 12 мая 1905 года. Цеха опустели. Промышленность целого региона была парализована. Владельцы фабрик несли миллионные убытки, но не хотели идти навстречу требованиям рабочих. Тогда, чтобы подавить протест силой, власти начали стягивать в регион солдат и казаков.

Среди забастовщиков появились первые погибшие, развернулись повальные аресты. Но даже это не заставило рабочих вернуться в цеха. Наконец после двух месяцев вынужденного простоя фабриканты пошли на ряд экономических уступок. Всеобщая стачка окончилась лишь частичной победой рабочих, но революционеры уже готовились к новому витку противостояния властям.

Самые масштабные события развернулись в Москве. В ночь на 10 декабря 1905 года участники боевых дружин построили в городе сотни баррикад, а утром вступили в уличные бои с солдатами и полицейскими. При этом были убиты несколько мирных жителей. Чтобы остановить беспорядки, власти ввели в город войска.

К тому моменту несколько районов Москвы уже перешли под контроль повстанцев, которые пытались прорваться в центр города и захватить правительственные здания. Дружинники из Иваново-Вознесенска и Шуи отправились на помощь москвичам. Командовал ими Михаил Фрунзе.

Его боевики отбили несколько атак солдат московского гарнизона. Но людей было мало, патроны заканчивались. А когда дозорные сообщили, что власти выдвигают к баррикадам артиллерию, Фрунзе принял решение: нужно уходить, с револьверами против пушек не выстоять.

19 декабря 1905 года московское восстание было подавлено. Но Михаил Фрунзе был уверен: за этим поражением последуют новые битвы.

А пока социал-демократам предстояло выработать программу действий на ближайшее будущее. В апреле 1906 года Фрунзе, как руководитель большевистской организации Иваново-Вознесенска и соседнего города Шуи, был избран делегатом на IV съезд РСДРП, который проходил в Стокгольме.

На съезде руководитель большевиков Владимир Ленин доказывал: члены партии не должны ограничиваться нелегальными методами работы. Нужно попытаться провести в Государственную Думу хотя бы несколько депутатов-большевиков. Тогда партия получит трибуну, с которой сможет на всю страну заявить о своей программе.

Знакомство с Лениным и его доклад произвели на Фрунзе огромное впечатление. Возвращаясь в Шую, он готовился приступить к предвыборной агитации. Вскоре по городу разошлись сотни политических листовок.

Шуйские власти объявили охоту на большевиков. Один из полицейских, старший урядник Никита Перлов, обнаружил и ликвидировал подпольную типографию и арестовал двух девушек-наборщиц. Тогда Фрунзе придумал дерзкий план.

Однажды январским днем в крупнейшую в Шуе типографию Лимонова ворвались вооруженные люди. Они потребовали начать набор листовки. Пока работал печатный станок, в типографию заглядывали посетители. Сначала зашла жена Лимонова, следом еще несколько человек, наконец появился городовой… Все они были задержаны. Когда прокламации были готовы, налетчики честно расплатились по прейскуранту – и скрылись.

На следующий день рассказы о захвате типографии разошлись по всей Владимирской губернии. Сама эта история оказалась эффективнее любой агитации. В результате от Владимирской рабочей курии во Вторую Государственную думу был избран депутат-большевик.

После налета на типографию Лимонова власти объявили за арест Фрунзе награду. Узнав об этом, урядник Перлов усилил поиски. Он узнал, что революционеры устраивают сходки в местной больнице.

Когда Фрунзе проводил очередное собрание, дежурный, стоявший у окна, заметил, что к зданию приближается полицейский. Революционеры давно мечтали расквитаться с Перловым за разгром типографии. Фрунзе устроил засаду на выходе из больницы. У железнодорожного переезда началась перестрелка. Уходя от преследователей, урядник успел разглядеть их лица.

Целый месяц шуйская полиция прочесывала город. В конце концов Фрунзе схватили и поместили в тюремную камеру. В знак протеста местные рабочие объявили забастовку. У ворот тюрьмы собралась десятитысячная толпа, готовая взять ее штурмом. Власти стянули войска. Когда противостояние достигло высшей точки напряжения, Фрунзе вывели к толпе. Он попросил своих сторонников разойтись, чтобы не провоцировать кровопролитие. Вскоре арестанта под усиленным конвоем отправили во Владимир. Там, в губернской столице, его ждал суд.

После долгих разбирательств и заседаний Владимирский военно-окружной суд вынес Фрунзе смертный приговор через повешение за покушение на убийство полицейского. Потянулись томительные дни ожидания казни.

Каждое утро Фрунзе ждал, что откроется дверь камеры и его поведут на эшафот. Однако казнь все откладывалась. Именно в те дни он впервые почувствовал острые боли в желудке. От нездорового тюремного питания и нервного перенапряжения у него развилась язва.

Тогда Фрунзе еще не знал, что в его судьбе наметилась перемена. Это произошло благодаря вмешательству его младшей сестры Людмилы. Она обратилась к преподавателям Политехнического института, которые хорошо запомнили талантливого юношу и согласились написать ходатайства в его защиту.

С этими бумагами сестра Фрунзе пробилась на прием к командующему Московским округом генералу Плеве. Тот выслушал девушку – и заменил смертную казнь шестью годами каторжных работ. Фрунзе отбыл их в тюрьме города Николаева, а затем был выслан в Сибирь на «вечное поселение».

Однако даже вдалеке от центра политической борьбы, в селе Манзурка Иркутской губернии, Михаил Фрунзе не изменил делу своей жизни. Не прошло и года с момента его прибытия к месту ссылки, как он был арестован за создание подпольного кружка, в котором обучал ссыльных приемам военной организации.

Фрунзе отправили в Иркутскую тюрьму, но в одном из пересыльных пунктов ему удалось бежать из-под стражи. Комитет РСДРП снабдил его фальшивым паспортом и помог перебраться в Читу. Под именем Владимира Василенко Фрунзе устроился на работу в Забайкальское переселенческое управление.

До этого момента он всерьез не задумывался о женитьбе. Жизнь революционера не предполагала постоянных привязанностей. Все изменила встреча со служащей Управления Софьей Поповой, дочерью ссыльного народовольца. Молодых людей все чаще видели вместе.

В те годы Чита была провинциальным городом с небольшим набором доступных развлечений. Местная интеллигенция устраивала литературные вечера, совместные выезды на природу, любительские театральные постановки. Фрунзе стал душой таких мероприятий. Он прекрасно пел, танцевал, интересно рассказывал истории. Остроумный, обаятельный, талантливый – в него нельзя было не влюбиться.

Вскоре девушке представилась возможность спасти любимого от ареста. Когда Михаил по партийным делам отправился в Иркутск, от Софьи пришла телеграмма: «Был гостях Охапкин жди письма». Это означало, что Фрунзе ищет полиция. Оставаться в Прибайкалье было опасно. Он решил вернуться в европейскую часть России.

Шел третий год Первой мировой войны. Экономическое положение в стране ухудшилось. В крупных городах начались перебои со снабжением, были введены карточки на некоторые виды продуктов. В обществе и войсках росло недовольство действиями властей. Этим воспользовались представители оппозиционных партий. Они открыто призывали к свержению царского правительства.

В такой неспокойной обстановке Фрунзе под именем Михаила Михайлова прибыл в Минск и устроился статистиком в Земский союз.

Всероссийский земский союз помощи больным и раненым воинам – неправительственная организация, созданная в 1914 году вскоре после начала Первой мировой войны. Помимо своей основной задачи – оборудования госпиталей, санитарных поездов, пунктов питания, обучения медицинского персонала, – Земский союз также организовывал производство и доставку на фронт одежды и обуви.

Члены Земского союза имели регулярный доступ в армейские части. Для Фрунзе это было отличным прикрытием. Он вел среди солдат агитацию и занимался организацией подпольных партийных ячеек. Эта деятельность привлекла внимание жандармов. Вскоре на имя минского полицмейстера поступило предписание об аресте некоего Михайлова. Однако тот не успел его выполнить: в стране вспыхнула Февральская революция.

Она началась со стихийных демонстраций и антивоенных митингов в Санкт-Петербурге. Вскоре к восставшим присоединился столичный гарнизон. Город охватила анархия, а немногочисленные верные правительству военные части не смогли справиться с ситуацией. 2 марта 1917 года император Николай II отрекся от престола.

После этого власть перешла к Временному правительству, которое провозгласило курс на демократизацию общественной жизни и объявило политическую амнистию. Вчерашние подпольщики перешли на легальное положение и даже могли занимать ответственные должности.

Вскоре Фрунзе вызвал к себе Софью. Влюбленные обвенчались. Но в Минске они пробыли совсем недолго. В эти бурные дни Михаил Васильевич был нужнее там, где он лучше знал обстановку и пользовался непререкаемым авторитетом. Молодожены переехали в Шую – город, где 12 лет назад Фрунзе начинал подпольную работу.

На перроне их встречали тысячи рабочих. В честь приезда Михаила Васильевича начался митинг. Выступающие были уверены: совсем скоро начнется новая светлая жизнь. Однако они ошибались. Временное правительство так и не смогло взять под контроль ситуацию в стране и добиться широкой поддержки. 25 октября, или 7 ноября по новому стилю, Ленин и его ближайшие соратники подняли в Петрограде вооруженное восстание, которое вошло в историю под именем Октябрьской революции.

Большевики провозгласили власть Советов. Их первые декреты – о мире и о земле – выражали ожидания большинства народа. Буквально за несколько месяцев где мирно, где с боями советская власть распространилась почти на всю территорию страны. Но это было только началом тяжелых испытаний, которые обрушились на Россию. Слишком многие были недовольны политикой большевиков. Началось деление на красных и белых – сторонников советской власти и ее непримиримых врагов.

А весной 1918 года в стране заполыхала полномасштабная Гражданская война. И Михаилу Фрунзе предстояло сыграть в ней одну из ключевых ролей.

В августе 1918 года Фрунзе принял должность военного комиссара Ярославского военного округа, который включал в себя территории нескольких губерний. Командиром округа стал бывший царский генерал Федор Новицкий. Судьба накрепко связала этих людей на следующие три года.

Новицкий Федор Федорович (1870–1944) – генерал-майор Русской императорской армии. Во время Первой мировой войны командовал дивизией. Пользовался популярностью среди солдат и после Февральской революции был избран ими на должность командира корпуса. Впоследствии, подобно многим другим царским генералам и офицерам, добровольно перешел на сторону большевиков.

Фрунзе и Новицкий удачно дополняли друг друга. Михаил Васильевич отличался неординарными организаторскими способностями. Федор Федорович обладал необходимыми военными знаниями и боевым опытом. Благодаря их усилиям Ярославский округ в короткий срок мобилизовал и отправил на фронт более 100 тысяч подготовленных бойцов.

Однако в дни, когда над советской властью нависла угроза, ни Новицкий, ни Фрунзе не хотели отсиживаться в тылу. Они попросили перевести их в действующую армию. Руководство Советской республики пошло им навстречу.

Фрунзе принял командование Четвертой армией, которая входила в состав Восточного фронта и дислоцировалась на Южном Урале. Новицкий возглавил армейский штаб. Им предстояло принять участие в одной из решающих операций Гражданской войны.

Силам Восточного фронта Красной армии, который растянулся почти на полторы тысячи километров, противостояли армии под командованием адмирала Колчака. В марте 1919 года они готовились перейти в масштабное наступление.

Колчак Александр Васильевич (1874–1920) – вице-адмирал Императорского флота, участник русско-японской и Первой мировой войн. Лидер Белого движения. 18 ноября 1918 года был объявлен Верховным правителем России и Верховным Главнокомандующим Русской армией со ставкой в городе Омске. В непосредственном подчинении Колчака находились армии, дислоцированные в Западной Сибири и на Урале. Кроме того, власть Колчака признавали белые генералы, силы которых были сосредоточены на юге, севере и северо-западе России, – Деникин, Врангель, Юденич и другие.

Колчак планировал разгромить красных на Урале и прорваться к Волге. Здесь он предполагал соединиться с частями генерала Деникина, которые наступали ему навстречу с Кавказа. После этого белым оставалось совместными усилиями разбить остатки Красной армии, дойти до Москвы и свергнуть большевистское правительство.

Первое время красноармейцы терпели поражение за поражением. К концу апреля 1919 года колчаковцы вплотную подошли к Казани, Самаре и Симбирску – современному Ульяновску. Сторонники Колчака назвали это стремительное продвижение «Полетом к Волге». Казалось, еще немного – и советская власть падет.

Командование Восточного фронта приказало отводить войска еще дальше, за Волгу. Ждали половодья: когда река выйдет из берегов, продвижение белых затормозится. А тем временем красные приведут части фронта в порядок, после чего с новыми силами атакуют противника.

Фрунзе считал, что риск слишком велик: во время вынужденной паузы у армий Колчака и Деникина есть шанс соединиться. В этом случае красноармейцам уже ничто не поможет. Нужно было срочно найти другое решение. Наконец план действий был разработан.

Фрунзе и Новицкий исходили из того, что ударная группировка Колчака сильно вырвалась на запад и лишилась боевой связи с другими частями. В случае мощного удара Красной армии она не сможет дать достойный отпор. По мнению Михаила Васильевича, красные были просто обязаны использовать свой шанс – отрезать и разгромить основные силы колчаковцев. А для этого необходимо усилить Южную группу Восточного фронта.

Хотя этот план предполагал долю риска, только он позволил бы переломить ситуацию в пользу Красной армии. Однако в штабе фронта не захотели прислушиваться к мнению нижестоящего командира.

1919 год, телеграмма из штаба Восточного фронта на имя Михаила Фрунзе:

«Вы бросаете армию на растерзание Колчаку. Предадим вас суду военного трибунала за неисполнение приказа».

Тогда Михаил Васильевич обратился напрямую к Ленину. Глава советского государства его поддержал. Под начало Фрунзе передали еще три армии. Это решение позволило Красной армии полностью переломить ситуацию на фронте. После удара Южной группы Фрунзе белые армии откатились обратно на восток. «Полет к Волге» оказался прерванным.

Однако задача окончательного разгрома противника еще не была решена. Колчаковцы могли собрать силы и снова перейти в наступление. Фрунзе продолжал их преследовать.

В конце мая 1919 года разгорелись ожесточенные бои за Уфу – крупнейший город Среднего Урала. В июне Уфа была взята, колчаковцы разгромлены. За эту победу Фрунзе получил высшую награду РСФСР – орден Красного Знамени.

В Гражданскую войну в подчинении Михаила Васильевича находились десятки тысяч бойцов, от его решений во многом зависели успехи Красной армии и будущее Советской республики. Колоссальный груз ответственности и постоянное напряжение привели к обострению язвенной болезни.

Бывали случаи, когда командарм руководил боевыми операциями, не вставая с кровати.

Чтобы хоть как-то унять боль, Михаил Васильевич пил соду, которую шутя называл эликсиром. И успокаивал встревоженную Софью, которая по-прежнему находилась рядом с мужем: ничего страшного, пройдет. Главное – одолеть врага, тогда будет время заняться здоровьем.

Гражданская война продолжалась. Одержав крупные победы над Колчаком, Красная армия решила лишь часть стоявших перед ней задач. В августе 1919 года Фрунзе принял командование Туркестанским фронтом.

Туркестаном в начале прошлого века называлась основная часть территорий современного Казахстана и центральноазиатских республик: Узбекистана, Туркменистана, Таджикистана и Кыргызстана. В Российской империи Туркестан являлся основным поставщиком хлопка, а также важным источником нефти и зерна.

Вскоре в Ташкент, где размещался штаб фронта, приехала Софья. Даже во время недолгой разлуки они сильно скучали друг по другу и при встрече не могли наговориться часами. А в августе родилась дочь Таня. Но у счастливого отца почти не оставалось времени, чтобы побыть рядом с дочкой. Михаил Васильевич готовил новую военную операцию.

Она была направлена против Бухарского эмирата – независимого государства, которое клином врезалось в территорию советского Туркестана и разделило его на две части. Геополитическая необходимость толкнула руководство РСФСР на крайнюю меру. Красная армия вошла в пределы Бухарского эмирата, чтобы установить там советскую власть.

Продвижение частей фронта было молниеносным, однако под стенами старинной Бухары войска увязли. Красноармейцы снова и снова шли на штурм крепости, каждый раз неудачно. И тогда скрепя сердце Фрунзе приказал бомбить древний город. После налетов авиации и артиллерийского обстрела эмир, бухарский правитель, бежал. Бухара была взята.

После успешного завершения Бухарской операции Фрунзе получил приказ выехать в Москву. К тому моменту он зарекомендовал себя как полководец, способный в самых тяжелых обстоятельствах переломить ход событий в пользу Красной армии. Ленин считал, что именно Фрунзе сможет поставить финальную точку в Гражданской войне.

К осени 1920 года остатки белогвардейской армии под командованием барона Врангеля переместились в Крым.

Врангель Петр Николаевич (1878–1928) – русский генерал, участник русско-японской и Первой мировой войн. В годы Гражданской войны стал одним из лидеров Белого движения, руководил кавалерийскими частями белых. С 1918 года одевался исключительно в черную казачью черкеску с газырями, за что получил прозвище Черный барон.

Врангель планировал прорваться на Дон и Кубань, поднять там казачьи восстания и начать новый виток Гражданской войны. Нужно было в корне пресечь саму возможность такого развития событий. Ленин поставил перед Фрунзе задачу разгромить Черного барона до конца 1920 года.

Михаил Васильевич принял командование Южным фронтом и отправился в Харьков, где находился фронтовой штаб.

Вскоре ударили сильные морозы, начались снежные метели. Красноармейцы перешли в контрнаступление. За неделю кровопролитных боев Белая армия потеряла до половины своих сил и отступила за Турецкий вал. Это мощное укрепление запирало вход в Крым. Фрунзе и его ближайший помощник Новицкий приступили к разработке плана штурма. Было решено атаковать противника сразу с двух направлений – по земле, через узкий Перекопский перешеек, и по воде, через залив Сиваш.

Наступление приурочили к 7 ноября – годовщине Октябрьской революции. Ночью в 10-градусный мороз красноармейцы по пояс, а местами и по грудь в ледяной воде пошли вперед. Отступать от проложенного маршрута было смертельно опасно: шаг в сторону, и ты рискуешь с головой уйти в зыбкий ил. Несмотря на все опасения, переправа оказалась успешной: вскоре первые отряды выбрались на крымский берег.

Тем временем другие красноармейские части захватили Перекопский перешеек, и на полуостров хлынула многочисленная красная конница.

1920 год, из радиопослания Михаила Фрунзе на имя Петра Врангеля:

«Предлагаю Вам немедленно прекратить сопротивление и сдаться. ‹…› В случае принятия Вами означенного предложения Реввоенсовет… гарантирует сдающимся ‹…› полное прощение. ‹…› Ответ ожидаю до 24 часов 11 ноября сего года».

Врангель скрыл от личного состава своей армии содержание этого обращения и отдал приказ об эвакуации. Начался массовый исход. Кроме сотни тысяч военных, родину покидали семьи белых офицеров, а также множество гражданских – те, кто не желали смириться с властью большевиков и предпочли добровольное изгнание. С 13 по 16 ноября 1920 года около 150 тысяч человек погрузились на корабли и отплыли в Стамбул.

Крымская операция завершилась. Фрунзе был награжден почетным революционным оружием – шашкой с выгравированной на ней надписью: «Народному герою». Белое движение было повержено.

Фрунзе и Новицкий прощались, стоя на перроне харьковского вокзала. Федор Федорович отправлялся в Москву, чтобы возглавить там штаб Красного воздушного флота. Михаил Васильевич оставался в Харькове в должности командующего вооруженными силами Украины и Крыма. После трех лет, проведенных бок о бок, бывший политзаключенный и бывший царский генерал расставались настоящими друзьями.

Только теперь, когда Советская республика переходила к мирной жизни, у Михаила Васильевича наконец появилась возможность уделять больше времени любимым людям – жене Софье и дочке Тане. А в апреле 1923 года у него родился долгожданный сын Тимур.

Спустя год семья Фрунзе переехала в Москву. Михаил Васильевич занял пост наркома по военным и морским делам, а кроме того, возглавил штаб Красной армии и Военную академию. Фрунзе был полон энтузиазма и с легкостью брался за новые дела. Казалось, ему столько всего еще предстоит совершить. Однако все чаще напоминали о себе мучительные желудочные боли…

Михаил Васильевич надеялся решить проблему одним махом, чтобы с новыми силами взяться за работу. Он согласился на операцию по удалению язвы.

Октябрь 1925 года, Москва, Боткинская больница. Из письма Михаила Фрунзе жене:

«Ну вот ‹…› и подошел конец моим испытаниям. ‹…› Послезавтра (в четверг) будет операция. Когда ты получишь это письмо, вероятно, в твоих руках уже будет телеграмма, извещающая о ее результатах».

Операция считалась несложной. Однако проблемы начались сразу. На Фрунзе наркоз не подействовал. Тогда врачи стали увеличивать дозу хлороформа. Чтобы заставить пациента заснуть, им пришлось превысить допустимую норму в семь раз! Позже многие назовут это решение роковым.

Через полтора дня после операции, в ночь на 31 октября 1925 года, у легендарного командарма остановилось сердце…

Внезапная кончина 40-летнего военачальника, который находился в самом расцвете сил, многим показалась неслучайной. Поползли слухи о том, что Фрунзе был убит врачами по приказу Сталина: генеральный секретарь был якобы недоволен его авторитетом и независимостью. Другие обвиняли Льва Троцкого, у которого были свои причины ненавидеть Фрунзе, ведь тот сменил его на посту наркома военных дел. И хотя в пользу этих версий нет сколь-нибудь убедительных свидетельств, споры о причинах гибели Михаила Васильевича ведутся до нашего времени.

Софья Алексеевна так и не смогла оправиться от удара. Через год после смерти мужа она покончила с собой. Осиротевших детей взяла на воспитание бабушка, Мавра Ефимовна. Когда она тяжело заболела, Таню и Тимура усыновил друг семьи, знаменитый красный полководец Климент Ворошилов. Он ласково называл их «фрунзенятами» и воспитал как собственных детей…

Михаил Фрунзе не стремился к блестящей партийной карьере. Он не был идеологом или пропагандистом и мало выступал с высоких трибун. В молодости он выбрал революцию, а она сделала его своим солдатом. Этим солдатом Фрунзе оставался до конца дней, несмотря на должности, воинские звания и блестящие победы.

Серго Орджоникидзе

В 19 лет он взял в руки оружие и стал участником Первой русской революции. Он прошел через тюрьмы и ссылки, а в жандармских сводках получил прозвище Прямой за свою стойкость и неукротимость. Он создавал советскую тяжелую промышленность и подготовил страну к самому суровому испытанию в ее истории – Великой Отечественной войне.

Григорий Орджоникидзе, который войдет в историю под партийным псевдонимом Серго. Человек, благодаря которому разрушенная и разоренная Гражданской войной страна превратилась в одну из самых экономически развитых мировых держав.

12 октября 1886 года в грузинском селе Гореша в семье обедневшего дворянина Константина Николаевича Орджоникидзе праздновали рождение второго сына. Ему дали имя Григорий. Однако радость была недолгой. Шесть недель спустя мать мальчика Евпраксия Григорьевна умерла.

Перед смертью она взяла слово со своей старшей сестры Эки, что та будет заботиться о Григории как о собственном сыне. После похорон тетя Эка и ее муж, состоятельный помещик Давид, взяли мальчика на воспитание. Он стал третьим ребенком в их семье.

Здесь, в большой живописной усадьбе, расположенной среди высоких гор и буйной зелени, рос Григорий Орджоникидзе, которого родные и близкие ласково называли Серго. Он мечтал вырасти настоящим джигитом и, несмотря на предостережения старших, рискуя разбиться, часами скакал в горах без седла. По возвращении домой Серго каждый раз старался гордо проехать мимо дома соседской девочки Мзии. Но та, чтобы не выдать своего интереса к юному наезднику, провожала его холодным взглядом.

Когда Серго исполнилось 14, он полностью осиротел. Сначала умер отец, потом тетя Эка. Больше ничто не держало его в родных краях. Он отправился в столицу Грузии Тифлис и поступил в фельдшерскую школу.

Очень скоро Серго обнаружил, что его новых товарищей интересуют не только медицинские вопросы, положенные им по программе. В фельдшерской школе уже не первый год действовал тайный кружок по изучению социалистической литературы. Здесь Серго услышал о Карле Марксе и Фридрихе Энгельсе. А в 17 лет сделал выбор, определивший его дальнейшую жизнь. Серго вступил в РСДРП – Российскую социал-демократическую рабочую партию.

Для начала Орджоникидзе поручили читать лекции рабочим главных железнодорожных мастерских города Тифлиса. Затем доверили работу в подпольной типографии. Здесь Серго часто встречал молодого человека, о котором грузинские большевики говорили с большим уважением. Все знали его под кличкой Камо.

Вскоре по поручению партийного комитета два подпольщика начали работать в паре. Они распространяли социал-демократические листовки, что в Российской империи преследовалось в судебном порядке. Но опасность лишь воодушевляла молодого Орджоникидзе.

Камо с первых минут разглядел в нем родственную душу и взял его под свою опеку. Камо был от природы наделен большим артистизмом и использовал его в конспиративных целях. Провозя запрещенные грузы, он с легкостью преображался то в представителя знатного княжеского рода, то в уличного торговца, то в обычного студента, чем постоянно сбивал полицию с толку. Серго старался ни в чем не уступать своему наставнику, а тот обучал его методам конспирации.

В 1904 году Российская империя вступила в войну с Японией. Расчет на скорую победу не оправдался. Неудачи российской армии привели к росту антиправительственных настроений. После Кровавого воскресенья разгорелась революция.

Первая русская революция 1905–1907 годов – серия забастовок и вооруженных восстаний против самодержавия. Общее количество участников волнений составило более двух миллионов человек. Они требовали расширения гражданских свобод, улучшения условий труда для рабочих, передела земельной собственности в пользу крестьян и ограничения абсолютной монархии. В ходе революции лидеры большевиков и других оппозиционных партий закупали оружие за границей, создавали боевые отряды и прибегали к террору против представителей власти.

Осенью 1905 года на Кавказе шла активная подготовка к восстанию. И молодой выпускник Тифлисской фельдшерской школы Серго Орджоникидзе играл в ней важную роль. Он устроился работать по специальности в абхазский город Гудауту.

Постоянно разъезжая по округе, Серго совмещал врачебную практику с партийной агитацией среди местных крестьян, ремесленников и портовых рабочих. Уже через месяц ему удалось сформировать отряд единомышленников.

К началу ноября революционными выступлениями было охвачено все Черноморское побережье Кавказа от Сочи до Сухума. Гудаутские большевики во главе с Орджоникидзе объявили свободные выборы в комитет городского самоуправления и разоружили местную полицию.

Однако несколько револьверов, которые они раздобыли, не позволяли выдержать серьезного столкновения с регулярными армейскими частями и казаками. Сухумский комитет РСДРП для помощи восставшим тайно отправил в Гудауту лодку с грузом оружия. Она причалила в уединенной бухте в нескольких километрах от города.

В тот день на море бушевал шторм. Однако Серго и его товарищам удалось вытащить лодку на берег. Они начали разгружать ящики с винтовками и патронами. И тут в сотне метров от берега появился казачий военный отряд. Орджоникидзе и его товарищей арестовали, оружие конфисковали. Восстание в Гудауте, не успев развернуться в полную силу, было подавлено.

Орджоникидзе оказался в тюрьме города Сухума. По приказу тюремного надзирателя большевикам-заключенным назначили самый строгий режим: их лишили передач и свиданий с родными, запретили прогулки. В знак протеста Серго устроил голодовку. Больше недели он отказывался принимать пищу. Голова отяжелела, началась атрофия мышц и сильные боли в суставах. На седьмой день он напоминал ходячий скелет.

Когда о голодовке узнали на воле, один из друзей Серго обратился к дальнему родственнику, известному грузинскому судовладельцу. Тот проникся симпатией к юноше, который ценит честь дороже жизни, и согласился внести за него залог в две с половиной тысячи рублей. В то время это была огромная сумма.

Власти отпустили Орджоникидзе в его родное селение Горешу, под надзор сельского старшины. В Гореше Серго снова увидел Мзию. Девочка, перед которой он когда-то лихо гарцевал на коне, выросла настоящей красавицей. Настойчивые ухаживания Орджоникидзе покорили ее. Молодые люди планировали пожениться.

Но свадьбу пришлось отложить. Серго считал, что не имеет права оставаться в стороне, пока идет революция. В августе 1906 года Орджоникидзе добыл фальшивый паспорт и отправился за границу, чтобы встретиться с партийным руководством и получить новые инструкции. Перед отъездом он обещал Мзии скоро вернуться.

Серго удалось сдержать обещание лишь спустя пять месяцев. В Тифлисе от своих земляков он узнал, что Мзия ждала его до Рождества, но потом поддалась на уговоры отца и согласилась выйти замуж за сына сельского старшины. Теперь полным ходом шли приготовления к свадьбе.

Серго решил увести любимую из-под венца. Ехать в Горешу было опасно: Орджоникидзе находился в розыске. Тифлисский комитет РСДРП запретил ему покидать город. Но Серго было невозможно удержать на месте.

Он скакал всю ночь. До цели оставалось совсем немного, когда на Сурамском перевале уставший конь оступился и рухнул. Орджоникидзе спасся чудом. Утром его подобрали лесные объездчики. К этому времени Мзия уже успела обвенчаться.

В те дни революция шла на спад. Правительство во главе с премьер-министром Петром Столыпиным взяло жесткий курс на восстановление общественного порядка.

В августе 1906 года был принят закон о военно-полевых судах, согласно которому дела об организации бунтов и терроризме рассматривались не более двух суток, а приговор приводился в исполнение в течение 24 часов.

К июню 1907 года власти полностью контролировали ситуацию в стране. Забастовки прекратились, волнения утихли. Многих революционеров охватило разочарование, они потеряли веру в свои силы.

А в 1912 году в Праге прошла Шестая конференция РСДРП, на которой большевистская партия окончательно отделилась от меньшевиков. Большевики взяли курс на построение жестко централизованной партийной организации, которая была ориентирована на захват власти и установление диктатуры пролетариата.

Серго представлял на конференции Тифлисский комитет РСДРП. В первый же день по предложению Ленина его включили в состав высшего органа управления партией – Центральный комитет. После окончания конференции Орджоникидзе вернулся в Россию. Теперь, когда Серго был не просто одним из множества подпольщиков, а членом ЦК, полиция приложила к его розыску максимум усилий и вскоре вышла на след.

В апреле 1912 года Серго находился в Санкт-Петербурге. Он ехал на извозчике, когда заметил, что за ним неотступно следует экипаж. Орджоникидзе сразу распознал в его пассажирах агентов охранного отделения и приказал гнать лошадей. Преследователи не отставали. Погоню прервал свисток городового. Извозчик не посмел ослушаться представителя власти и остановился. Серго арестовали.

Спустя шесть месяцев осужденного Орджоникидзе, закованного в кандалы, доставили в Шлиссельбургскую крепость, которая находилась на небольшом острове в Ладожском озере, у истока реки Невы. Среди всех российских тюрем она отличалась особо строгим режимом. Бежать отсюда не удавалось еще никому.

Про Шлиссельбург говорили: кто сюда попадет, будет сломан. В этом мрачном месте, окруженном высокой каменной стеной, за которой не было ничего, кроме воды, Серго предстояло провести следующие три года.

Кодекс чести профессионального революционера не позволял ему подчиняться требованиям тюремной администрации, даже если это грозило дополнительными наказаниями. С первых же дней Серго демонстрировал свою независимость: не снимал по команде шапку, не отвечал начальнику тюрьмы и его помощникам «Здравия желаю».

За это его регулярно отправляли в карцер, который находился в подвале глубоко под землей. Вместо обеда здесь выдавали кусок черствого хлеба и кружку воды, а спать приходилось на ледяном бетонном полу.

В итоге здоровье Серго сильно пошатнулось: он заболел почечным туберкулезом, начались проблемы с сердцем. Если бы в октябре 1915 года срок заключения не истек, Орджоникидзе, скорее всего, навсегда остался бы на Шлиссельбургском тюремном кладбище.

Вторым этапом назначенного ему наказания была ссылка. По решению суда Серго предстояло поселиться в одном из самых глухих уголков Сибири – селе Покровском Якутской области, которое насчитывало всего 15 домов.

Орджоникидзе был лишен возможности участвовать в партийной работе. Но сидеть без дела он не привык. Врачей в Сибири всегда не хватало, поэтому Серго вернулся к своей гражданской специальности и открыл медицинскую практику.

Грузинский фельдшер быстро завоевал расположение местного населения. Он вел прием с раннего утра до позднего вечера, а если больной приехать не мог, сам отправлялся к нему за сотни километров и в дождь, и в снег, и в 60-градусную стужу.

Однажды Орджоникидзе пригласили в церковно-приходскую школу, чтобы сделать ученикам прививки от оспы. Поначалу школьники испугались непривычной для этих мест кавказской внешности фельдшера и шприца в его руках. На помощь Серго пришла учительница – 22-летняя девушка с обаятельной улыбкой. Она успокоила ребят. Ее звали Зиной, она была дочерью местного священника.

Вскоре между ними завязался роман. Постепенно Орджоникидзе начал понимать, что не представляет себе жизни без этой девушки. Он сделал ей предложение, но, прежде чем получить согласие, предупредил: «Свяжешься со мной – покоя знать не будешь».

Наступил 1917 год. Весной до села Покровского дошли новости из российской столицы. В ходе Февральской революции император Николай II отрекся от престола, а власть перешла к Временному правительству. Оно объявило амнистию для политических преступников.

Теперь Орджоникидзе мог свободно покинуть Якутию. Дождавшись, когда на реке Лене сойдет лед, Серго и Зинаида добрались на пароходе до Иркутска, а затем сели на поезд. Они направлялись в Петроград, где в те дни решалось будущее страны.

Летом 1917 года большевики стремительно набирали популярность. Они обещали в случае прихода к власти прекратить войну с Германией, установить рабочий контроль над заводами и фабриками, а помещичьи земли передать крестьянам.

Прибыв в столицу, Орджоникидзе сразу включился в работу партийной организации, став одним из доверенных лиц Владимира Ленина. В конце октября 1917 года Ленин решил, что настал идеальный момент для проведения государственного переворота. В ночь на 25 октября рабочие, матросы и солдаты практически без боя заняли главные пункты коммуникации: почту, вокзалы, телеграф. Под контролем Временного правительства оставался только Зимний дворец.

Все это время Серго находился в штабе восстания, который разместился в Смольном дворце – в здании бывшего Института благородных девиц. Здесь шла подготовка к штурму Зимнего. Большевики находились в шаге от того, чтобы полностью захватить власть. Но у министров Временного правительства оставалась последняя надежда удержать свои позиции. По их распоряжению к Петрограду приближалось подкрепление – батальон самокатчиков.

Самокатчики – военнослужащие велосипедных подразделений Русской императорской армии. Действовали в авангарде, применялись в качестве мобильной пехоты. Особенно эффективны были в разведке и при нанесении внезапных ударов по противнику. Вооружались драгунскими винтовками и штыками в ножнах. В 1917 году в русской армии несли службу шесть самокатных батальонов.

Если не остановить самокатчиков, почти бескровная революция перерастет в ожесточенные уличные бои с многочисленными жертвами и неопределенным исходом. Ленин поручил провести переговоры проверенному соратнику – Серго Орджоникидзе. Через несколько минут тот уже сидел в машине и мчался за город, к станции Новинка.

Самокатчики встретили Орджоникидзе враждебно, но все же согласились его выслушать. Тогда Серго взобрался на броневик и начал говорить об исторической важности событий, которые происходят в Петрограде. Поначалу его слова встретили насмешками, потом начали подавать одобрительные реплики. А через полтора часа батальон в полном составе перешел на сторону восстания.

В третьем часу ночи, когда Серго уже находился в Смольном, пришло известие о захвате Зимнего дворца. Министры Временного правительства были арестованы. Большевики объявили о победе Октябрьской революции.

В первые же дни перед советским правительством встала проблема, которая требовала немедленного решения. Из-за нехватки рабочих рук резко сократились посевные площади. Это привело к продовольственному кризису. На Петроград и другие крупные города центра России надвигался голод. Ленин дал Орджоникидзе новое поручение – наладить поставки зерна и продовольствия из Украины, одного из основных хлебородных регионов.

Задача была крайне сложной. Прежде всего Серго предстояло преодолеть сопротивление украинских властей, которые отказывались подчиняться большевистскому правительству. Прибыв на место, Орджоникидзе немедленно начал разбираться в ситуации. Выяснилось, что руководство банка Украины в обход распоряжений большевиков не пускает в оборот денежные средства. Миллионы купюр мертвым грузом лежали в сейфах. Новым советским чиновникам было просто нечем заплатить за зерно.

1918 год, телеграмма Владимира Ленина из Петрограда в Харьков на имя Серго Орджоникидзе:

«Помните, что от вас зависит спасти Питер от голода! Ради бога, принимайте самые энергичные и революционные меры для посылки хлеба, хлеба и хлеба!!! ‹…› Ради бога! Ленин».

Орджоникидзе вступил в переговоры с банкирами. Однако те отказались подчиниться революционной власти, ожидая, что правительство большевиков вот-вот падет. Серго не оставалось ничего другого, как применить силу. По его приказу руководство банка было арестовано, а уполномоченные чрезвычайным комиссаром команды вскрыли бронированные двери банковских сейфов и хранилищ.

Но появление денежных средств еще не решило всех проблем. Орджоникидзе постоянно находился в разъездах по Украине. Нужно было убедить крестьян сдавать хлебные излишки по той цене, что предлагало государство. Однако мирные методы не всегда работали, и тогда приходилось идти на крайние меры. Тех, кто отказывался вывозить зерно на специально организованные ссыпные пункты, предавали суду, а зерно подвергали конфискации.

Вскоре с Украины отправились первые эшелоны с продовольствием. Зиму удалось пережить. Петроград, Москва и другие крупные города были спасены.

Однако на страну уже надвигались новые испытания. Октябрьская революция привела к идейному и политическому расколу российского общества. В 1918 году началась полномасштабная Гражданская война.

Жестокая борьба между сторонниками советской власти и их противниками охватила огромную территорию: от Украины и юга России до Урала, Сибири и Дальнего Востока. К осени 1919 года большевикам удалось отразить наступления Белой армии на Волге, Урале и в районе Петрограда. Центр противостояния переместился на Южный фронт, где серьезную угрозу советской власти представляли войска белого генерала Деникина.

Деникин Антон Иванович (1872–1947) – генерал Русской императорской армии, герой русско-японской и Первой мировой войн. Один из лидеров Белого движения. В апреле 1918 года возглавил Добровольческую армию, сформированную на Дону и Кубани, а в декабре того же года стал главнокомандующим Вооруженных сил Юга России со ставкой в городе Таганроге.

К осени 1919 года общая численность войск, которые находились под командованием Деникина, составила 270 тысяч человек. Эта огромная сила неуклонно двигалась на Москву в надежде свергнуть большевистское правительство.

23 августа Белая армия взяла Одессу, 30 августа – Киев, 20 сентября – Курск, 30 сентября – Воронеж, 13 октября – Орел.

От Орла до Москвы оставалось всего 350 километров. Одно стремительное наступление – и столица Советской республики падет. Большевики уже готовились к уходу в подполье и начали эвакуировать правительственные учреждения на север, в Вологду.

Центральный комитет партии назначил Серго представителем Реввоенсовета при 14-й армии. Перед 14-й армией ставилась задача отбросить от Москвы, а затем полностью разгромить белогвардейцев. Ударную группу составили наиболее боеспособные красноармейские части. Среди них своей железной дисциплиной выделялась дивизия латышских стрелков, которая была сформирована еще во время Первой мировой войны, в императорской армии, а затем перешла на сторону большевиков.

14 октября латышские стрелки со штыками наперевес в полной тишине двинулись к месту расположения противника. Вместе с ними в бой шел Орджоникидзе. Он планировал неожиданным ударом прорвать вражеский фронт. Сквозь густую метель противник не мог различить приближения красноармейцев. Для дополнительной маскировки они использовали обычные белые простыни.

А когда подошли к расположению деникинских частей почти вплотную, ринулись в штыковую атаку. Белогвардейцы были застигнуты врасплох и начали в беспорядке отступать. Тогда, не давая противнику передышки, в прорыв устремились главные силы 14-й армии.

Красноармейцы выдержали ряд ответных атак деникинцев, а затем перешли в новое наступление. В ночь с 19 на 20 октября белые без боя оставили Орел и отступили в сторону Курска. После этого Красная армия перешла в масштабное контрнаступление. К концу 1919 года белогвардейцы отступили на Кубань, а затем были вытеснены в Крым, где потерпели окончательное поражение.

В 1922 году большевики подавили последние очаги сопротивления советской власти. Страна возвращалась к мирной жизни. К тому времени Серго Орджоникидзе занимал должность первого секретаря Закавказского крайкома РКП(б). В его подчинении находились все партийные комитеты Грузии, Армении и Азербайджана.

Закавказье, наряду с Украиной, Белоруссией и Советской Россией, являлось одной из самостоятельных советских республик, которые возникли на территории бывшей Российской империи. Эти республики имели единую армию, таможню и финансовую систему, но до 1922 года политический союз между ними не был оформлен.

Разработка проекта объединения была поручена наркому по делам национальностей Иосифу Сталину. Он считал, что Украина, Белоруссия, Закавказье и Средняя Азия должны войти в состав Российской Федерации. Орджоникидзе поддержал точку зрения Сталина – своего давнего товарища, с которым он познакомился еще в годы Первой русской революции.

Когда подготовленный проект показали Ленину, он пришел в негодование. Советский лидер полагал, что принятие сталинского варианта приведет к привилегированному положению одного народа – русского. По идее Ленина, каждая из республик должна сохранить свой суверенитет и право выхода из Союза. Авторитет большевистского лидера был так велик, что никто не осмелился ему возражать.

30 декабря 1922 года в Москве, в здании Большого театра, состоялся Первый Всесоюзный съезд Советов. На нем было провозглашено создание нового государства – СССР, в которое вошли четыре равноправные республики: РСФСР, Украинская и Белорусская Советская Социалистические Республики, а также Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика, которая включала в себя Грузию, Армению и Азербайджан. Впоследствии число республик, вошедших в Советский Союз, увеличилось до 15.

В начале 1920-х годов в отношениях между Лениным и Орджоникидзе появилась напряженность. Причиной стали не только идейные расхождения, но и горячий темперамент Серго. В то время среди грузинских большевиков кипели острые внутрипартийные споры. В ходе одной из дискуссий Орджоникидзе не сдержался и в ответ на грубое личное оскорбление дал своему оппоненту, Акакию Кобахидзе, пощечину. О случившемся немедленно доложили Ленину.

Владимир Ильич не допускал рукоприкладства и потребовал поступить с Орджоникидзе по всей строгости. В позиции Ленина был политический расчет. Больше всего он опасался, что инцидент с пощечиной вызовет раскол в партийной организации Закавказья.

Из письма Владимира Ленина тифлисским комму– нистам:

«Уважаемые товарищи! Всей душой слежу за вашим делом. Возмущен грубостью Орджоникидзе. ‹…› Готовлю для вас записки и речь».

Меру наказания еще предстояло определить, но она могла быть любой, вплоть до исключения из партии. Для старого большевика Серго это стало бы настоящей трагедией. И хотя за Орджоникидзе заступился целый ряд авторитетных большевиков, включая Иосифа Сталина, глава советского правительства оставался непреклонным.

Зинаида Гавриловна пыталась успокоить мужа, но Серго не находил себе места. Он даже собирался бросить все дела и приехать из Тифлиса в Москву, чтобы оправдаться перед человеком, которого бесконечно уважал и ценил.

Но вскоре у Владимира Ильича случился инсульт. Он так и не написал обещанную речь с обвинениями в адрес Орджоникидзе. Практически весь 1923 год Ленин был прикован к постели, а 21 января 1924 года скончался.

Новый лидер партии и Советского государства Иосиф Сталин взял курс на ускоренную индустриализацию. Чтобы обеспечить свою обороноспособность, СССР должен был в сжатые сроки преодолеть экономическое отставание от Запада. За несколько лет предстояло форсировать рост энергетики и металлургии, построить сотни заводов, создать практически с нуля новые отрасли тяжелой и военной промышленности.

10 ноября 1930 года Серго Орджоникидзе был назначен председателем Высшего Совета Народного Хозяйства, а спустя два года возглавил Наркомат тяжелой промышленности. Первое, с чем Орджоникидзе начал борьбу, – это бюрократия. По его инициативе было отменено 60 различных налогов с промышленности.

Из выступления Серго Орджоникидзе:

«Вы знаете, что это значит – высчитай каждый налог, запиши каждый налог, веди отчетность, веди переписку, держи громадную армию чиновников! Было 62 налога, будет два!»

В 1929 году в США началась Великая депрессия. Сотни предприятий остановились. Рабочие и инженеры оказались на улице, а владельцы компаний были готовы на все, чтобы сбывать свою продукцию. Орджоникидзе сумел использовать это кризисное время на благо Советского Союза. Американские и немецкие специалисты сотнями приезжали в СССР для работы по контрактам. Под руководством Орджоникидзе закупались технологии, станки и целые заводы.

К 1937 году Советский Союз вышел на второе место в мире по абсолютным объемам промышленного производства, уступая только США. Среднегодовые темпы промышленного прироста составляли около 30 % в первую пятилетку и около 16,5 % – во вторую. За 10 лет, с 1928 по 1937 год, объем выплавки чугуна вырос на 439 %, стали – на 412 %, производство электроэнергии возросло на 724 %, выпуск металлорежущих станков – на 2425 %, создание автомобилей – на 25 000 %! По изготовлению тракторов СССР вышел на первое месте в мире. По выплавке чугуна – на второе. По производству электроэнергии, стали, грузовых автомобилей – на третье.

Орджоникидзе работал в таком напряженном режиме, что его здоровье серьезно ухудшилось. Развившаяся стенокардия – или, как тогда ее называли, грудная жаба – приводила к постоянным мучительным болям. К тому же врачи удалили Серго почку, которая была заражена туберкулезом еще до революции, во время заключения в Шлиссельбургской тюрьме. Все больше времени нарком проводил в больницах, продолжая оттуда руководить порученным ему делом.

Тем временем между давними соратниками, Орджоникидзе и Сталиным, росло скрытое напряжение. В середине 1930-х годов по стране прокатилась волна репрессий. Они коснулись целого ряда старых большевиков, которые были обвинены в предательстве и приговорены к расстрелу. Со многими из них Орджоникидзе долгие годы дружил и не сомневался в их преданности.

Свой 50-летний юбилей Орджоникидзе встречал на Северном Кавказе, в курортном городе Кисловодске. Поток теплых пожеланий и поздравительных телеграмм не прекращался с раннего утра. И вдруг, в самый разгар торжеств, Серго сообщили новость: в Тбилиси арестован его старший брат, председатель Торговой палаты Грузинской ССР Папулия Орджоникидзе.

Вскоре сотрудники НКВД провели обыск в московской квартире самого Серго. Он воспринял это как личное оскорбление и в негодовании стал звонить Сталину. Тот весь вечер не брал трубку и только под утро ответил старому соратнику: «Это такой орган, что и у меня может сделать обыск. Ничего особенного».

В ночь на 18 февраля 1937 года Орджоникидзе закрылся в своей комнате. Он готовил доклад для предстоящего Пленума ЦК. Сталин дал ему понять, что ждет разоблачения шпионов и диверсантов в Наркомате тяжелой промышленности. Серго не находил себе места. Несмотря на многочисленные противоречия со Сталиным, он по-прежнему видел в нем своего близкого товарища и крупного государственного лидера. Но при этом не мог пойти на публичное обвинение сотрудников своего ведомства – тех, в чьей надежности был совершенно уверен.

Зинаида Гавриловна давно привыкла к тому, что муж работает по ночам. С утра она долго не решалась его побеспокоить. К пяти часам вечера приехали гости. Зинаида Гавриловна осторожно постучалась. Когда никто не ответил, приоткрыла дверь – и вскрикнула. Серго был мертв.

Ему было всего 50 лет. Согласно официальному заключению врачей, причиной смерти стал паралич сердца. Но уже тогда многие были уверены, что Серго застрелился. Среди тех, кто придерживался версии о самоубийстве, были люди, входившие в ближайшее окружение Сталина и Орджоникидзе.

21 февраля 1937 года в Москве мела метель. В этот день урну с прахом наркома захоронили у Кремлевской стены под гранитной доской с простой короткой надписью: «Григорий Константинович Орджоникидзе». С тех пор прошло много десятилетий. Распался Советский Союз. Но до нашего времени продолжают работать заводы, фабрики и электростанции – сотни промышленных предприятий, которые были построены под руководством Серго Орджоникидзе.

Вячеслав Молотов

Вячеслав Молотов прожил 96 лет – дольше, чем кто бы то ни было из членов советского правительства. Вступив в партию мальчишкой, до последних дней оставаясь преданным сторонником идеалов коммунизма, он был отстранен от работы и долгое время добивался восстановления в партии. Молотов возглавлял советское правительство, стоял у руля внешней политики, но называл себя «ненастоящим дипломатом». Когда после смерти вскрыли его завещание, в конверте обнаружили сберегательную книжку: 500 рублей на похороны. Это были все его накопления…

Вячеслав Скрябин, позже взявший псевдоним Молотов, говорил про себя: «Мы – вятские, ребята хватские!»

Он родился 9 марта 1890 года в слободе Кукарка Вятской губернии. Его мать Анна Небогатикова происходила из очень богатой купеческой семьи, а отец Михаил Скрябин служил у них приказчиком. Вячеслав был предпоследним из семерых детей. Рос он задиристым и озорным. Из школы семилетнего Вячеслава выгнали за хулиганство.

После переезда семьи в Нолинск, который позднее переименуют в Молотовск, окончил четыре класса городского училища. Затем – реальное училище в Казани, где большая роль отводилась естественным наукам и математике, в которой Вячеслав был особенно силен. Но родители даже не подозревали, что их сын уже тогда начал заниматься революционной деятельностью.

Провинциальный Нолинск был заполонен политическими ссыльными. Слава приезжал сюда на каникулы, чтобы навестить семью. Здесь-то он и познакомился с мужем двоюродной сестры – видным казанским большевиком Андреем Степановичем Кулешом. Юноша вступил в ряды социал-демократов, и с этого дня вся его жизнь была посвящена одной цели – служению партии.

Возвратившись на учебу в Казань, Вячеслав создал революционную организацию учащихся средних школ. Выбрали комитет, и Веча, как его называли друзья, стал его председателем. В организацию принимали и социал-демократов, и эсеров, и анархистов – всех, кто разделял идею свержения монархии.

Скрябин жил с четырьмя братьями в комнате. В быту был неприхотлив, но неизменно деятелен. Помимо занятий в училище и руководства подпольным кружком, он играл на скрипке и обучался в бесплатной музыкальной школе местного купца-мецената. Он должен был получить золотую медаль по окончании училища. Но накануне выпускных экзаменов родители Вячеслава узнали, что их сын был исключен из училища за революционную деятельность и арестован.

Из воспоминаний Вячеслава Молотова:

«В детстве отец меня лупил, как сивого мерина. И в чулан сажал, и плеткой, – все как полагается. Когда первый раз меня арестовали, пришел на свидание».

Вячеслава и его соратников приговорили к ссылке в Вологодскую губернию. Вместе со Скрябиным туда отправился и его ближайший друг Александр Аросев.

В царской России жизнь на поселении мало чем отличалась от обыкновенной. Ссыльным даже полагалось жалование – восемь рублей, а для имеющих среднее образование, как Вячеслав, – 11 рублей. Ссыльным разрешали сдавать экзамены: считалось, что, если человек хочет учиться, значит, он мечтает о карьере, а не о революции.

Из воспоминаний Вячеслава Молотова:

«Из ссылки было легко бежать. Иногда урядник требует показываться, иногда ему лень этим заниматься. Первую ссылку я решил отбыть, потому что хотел окончить среднюю школу».

Ссыльное прошлое не помешало Вячеславу поступить в Петербургский Политехнический институт на кораблестроительный факультет – один из самых престижных. Впрочем, вскоре он перевелся на экономический.

Статистика и экономическая география – вот предметы, которые интересовали молодого марксиста. Он сдавал лишь те экзамены, которые позволяли ему перейти с курса на курс, и куда большее внимание уделял самообразованию.

Колоссальная усидчивость, терпение и внутренняя дисциплина были присущи ему всю жизнь. Друзья и недруги, современники и историки отмечали эти черты Молотова как самые главные в его характере и образе жизни.

В 1912 году большевики начали издавать свою первую легальную газету «Правда». Работая секретарем редакции, Молотов впервые встретился с Иосифом Джугашвили. Сын грузинского сапожника был на 10 лет его старше. Их первая встреча была мимолетной.

Из воспоминаний Вячеслава Молотова:

«Я уехал, а Сталин прибыл на мое место в ссылку, и мы разминулись. Но начали переписываться. А когда познакомились, жили в одной квартире. Потом он у меня отбил девушку. Вот Маруся к нему и убежала».

В течение следующих нескольких лет Вячеслав работал журналистом и агитатором. У «Правды» в те годы всегда был так называемый редактор для ареста. Дело в том, что за очередной революционный призыв газету ждал либо штраф в 500 рублей, либо три месяца ареста редактора. Денег на выплату штрафов попросту не было, а потому простые рабочие, согласившиеся на эту должность, периодически отправлялись в тюрьму.

«Правда» меняла редакторов одного за другим, а штат набирал Скрябин, подписывающий свои статьи псевдонимами Рябин, Михайлов, Званов. В разгар Первой мировой войны он переехал в Москву, где за ним и закрепилась новая фамилия. «Молотов» звучало по-пролетарски, индустриально. Но у смены фамилии была и иная причина.

Из воспоминаний Вячеслава Молотова:

«Моя фамилия Скрябин для меня очень трудно выговаривается, когда волнуюсь. Поэтому я искал наиболее простую фамилию, легко выговариваемую. И колебался: либо “Махов” назвать себя, либо “Молотов”».

В 1915 году, за полтора года до выпускных экзаменов в Политехническом институте, снова арест и ссылка в Иркутск. Год спустя – побег и возвращение в Петроград.

Чтобы не забрали в армию, Молотов использовал чужие паспорта. Фотографий в документах тогда не было, а потому за пять месяцев он сменил шесть фамилий. На выручку пришел и Александр Аросев, призванный в армию. Именно он дал товарищу свой паспорт и помог устроиться на работу в журнал «Современный мир».

Между тем приближался февраль 1917 года. Февральскую революцию Молотов встретил одним из лидеров большевистской партии. Вместе со Сталиным он стал одним из самых преданных союзников Ленина в подготовке большевистского переворота. А после октябрьского восстания был избран членом Петроградского военно-революционного комитета.

Взгляды, образ мышления и саму судьбу Молотова, равно как всех большевиков его поколения, окончательно определила Гражданская война. Невиданный ужас, обрушившийся на бывшую империю, не давал возможности для компромиссов. Те, кто не бежал из страны, должны были сделать свой выбор. Война не щадила никого. Не щадили никого и большевики.

Молотов побывал на руководящих постах в Нижегородской губернии и Поволжье, занимался вопросами народного хозяйства, агитацией и даже служил в частях особого назначения, войдя в состав военного отряда партии.

В марте 1921 года X съезд партии большевиков объявил об окончании Гражданской войны. Молотов стал ответственным секретарем Центрального комитета партии. Пройдет всего год, и на эту должность, которая получила название «генеральный секретарь», Ленин назначит Иосифа Сталина.

1921 год стал важным и в личной судьбе Молотова. На II Коммунистической женской конференции в Москве он познакомился с дочерью еврейского портного Перл Карповской, которая взяла псевдоним Полина Жемчужина.

Из воспоминаний Вячеслава Молотова:

«Полина Семеновна работала в подполье на Украине. Она из Запорожья… В 1921-м летом женился. А до этого некогда было этим делом заняться. Был холостой. Мой чемоданчик так со мной и ездил…»

Первое время Молотовы жили в одной коммунальной квартире со Сталиным и его женой Надеждой Аллилуевой. В 1929 году, когда у Молотова родилась дочь, он назвал ее тем же именем, которое Сталин тремя годами ранее дал своей дочери, – Светлана. Жены лидеров Советского государства стали подругами. Именно Полина была последней, с кем Аллилуева общалась перед самоубийством.

Вторая жена Сталина, Надежда Сергеевна Аллилуева, застрелилась в ноябре 1932 года. Это самоубийство породило немало сплетен. По одной из версий, причиной стала тяжелая болезнь, которая сопровождалась сильными головными болями.

После смерти Ленина Молотов полностью поддержал Сталина в его борьбе с Троцким. Уже тогда своей безграничной выдержкой в политических переговорах и въедливостью в бюрократических делах он заработал грубоватую кличку Каменный Зад.

Позднее эти же качества принесли ему и славу, и немало врагов в международных дипломатических кругах. На должности министра иностранных дел он будет доводить своих помощников до отчаяния, требуя снова и снова переделывать тексты дипломатических документов. Эта привычка не поступаться принципами и отстаивать свою позицию всегда оставалась главной в жизни Молотова. В правильности своих действий в 1930-е годы он был уверен и много лет спустя.

Молотов оказался в самом центре жесткой программы, направленной на модернизацию государства и коллективизацию сельского хозяйства. Программы, которая превращала Советский Союз в крупнейшую индустриальную державу мира, но сопровождалась арестами и гибелью тысяч людей. В стране начался период Большого террора.

Александр Аросев – революционер, чекист, дипломат – оставался самым близким другом Вячеслава Молотова. Вместе они прошли аресты и ссылки.

Из воспоминаний дочери Александра Аросева, актрисы Ольги Аросевой:

«По воскресеньям звонил Вячеслав Михайлович Молотов, иногда присылал свою большую правительственную машину, и мы отправлялись на его госдачу».

Но решения партии оставались для Молотова выше дружбы и личной привязанности. Когда Аросев понял, что его могут арестовать, он несколько раз звонил своему высокопоставленному другу, чтобы попросить о помощи и защите.

Из воспоминаний Ольги Аросевой:

«Отец позвонил Молотову: “Вяча, я прошу тебя сказать, что мне делать”. Молотов повесил трубку. На какой-то звонок Молотов наконец отозвался. Произнес только два слова: “Устраивай детей”. Отец отошел от телефона и сказал: “Это все” ‹…› Он не стал дожидаться собственного ареста. Посадил в машину свою секретаршу и велел шоферу ехать на Лубянку… От Ежова, которого знал еще с Гражданской войны, папа уже не вернулся…»

10 февраля 1938 года Александр Аросев был расстрелян.

Как и другие члены Политбюро, Молотов подписывал так называемые расстрельные списки и постановления на аресты. Уже в конце жизни Молотова некоторые люди, узнававшие его на улице, нередко бросали ему вслед реплики про «палача» и «душегуба». Молотов относился к этому сдержанно. В своих интервью он признавал, что перегибы были, но затем добавлял: «Или они нас, или мы их».

Из воспоминаний Вячеслава Молотова:

«Конечно, мы наломали дров. Сказать, что Сталин об этом ничего не знал, – абсурд, сказать, что он один за это отвечает, – неверно. Сыграл свою роль наш партийный карьеризм – каждый держался за свое место. Я считал всегда главным ответственным Сталина и нас, которые одобряли, которые были активными, а я все время был активным, стоял за принятие мер. Никогда не жалел и никогда не пожалею, что действовал очень круто».

К этому времени ситуация в Европе стала угрожающей. После прихода к власти Гитлера Германия непрерывно наращивала военную мощь. В марте 1938 года в ее состав вошла Австрия при молчаливом согласии Франции и Великобритании.

30 сентября в Мюнхене Чемберлен и премьер-министр Франции Даладье подписали с Гитлером и Муссолини соглашение, по которому Германии отходила промышленно развитая Судетская область Чехословакии. Будущий премьер Великобритании Уинстон Черчилль, узнав о подписании Мюнхенского договора, сказал: «Англии был предложен выбор между войной и бесчестием. Она выбрала бесчестие и получит войну».

Советскому руководству не оставалось ничего другого, кроме как позаботиться о своей безопасности. 3 мая 1939 года на пост народного комиссара иностранных дел был назначен Вячеслав Молотов. Его предшественника Максима Литвинова хорошо знали во всем мире: он был известен как борец за мир, коллективную безопасность и сдерживание нацистской агрессии. Но ситуация требовала новых решений.

Молотов не только не прекратил переговоры с Британией и Францией, но и продолжил их еще активнее. Эти переговоры и стали для него школой дипломатии. На них он проявил те качества, которые впоследствии прославят его в дипломатических кругах: повышенное внимание к мелочам, умение доказать свою позицию и упорство в достижении цели.

Молотов провел в Наркомате иностранных дел серьезные кадровые перестановки. Требовательный до крайности к самому себе, он был так же требователен и к подчиненным. В наркомат приходили работать люди, преданные своему делу. Сотрудники не знали ни регламентированного рабочего дня, ни выходных в привычном понимании этого слова. Они, что называется, всегда должны были находиться на своем месте. Днем и ночью. При этом их заработная плата не превышала средних норм по стране. Многие не выдерживали такой нагрузки и уходили. Оставались лучшие и самые стойкие. По словам самих дипломатов, Молотову удалось создать своего рода «рыцарский орден советской дипломатии».

В 1938 году у советского правительства было два пути обеспечения безопасности страны: либо объединить силы с европейскими странами, либо подписать договор с Германией, как это уже сделали Франция и Британия. В искренность немецких гарантий мира никто не верил, но договор мог отсрочить начало войны, что для СССР было чрезвычайно важно. Молотов понимал важность и другого фактора: Германия планировала нападение на Польшу.

В 1939 году Польше принадлежали значительные территории Белоруссии и Украины, где проживали шесть миллионов этнических белорусов и украинцев. Если бы немецким войскам удалось оккупировать Польшу, то от столицы Советской Украины Киева их отделяло бы всего 250 км, а от столицы Советской Белоруссии Минска – не более 50 км. Другая опасность исходила с севера, где от границы союзника немцев Финляндии до Ленинграда были считанные километры. Крупнейший промышленный и стратегический центр СССР был под угрозой падения в самом начале войны.

Первая встреча Молотова с британским послом прошла 8 мая 1939 года. Англичане требовали заявления о том, что СССР поддержит Британию и Францию в случае нападения Германии на Румынию и Польшу. Молотов соглашался, но хотел услышать подобные гарантии от Англии в случае угрозы странам Балтики. Ни англичане, ни французы таких гарантий давать не желали.

1939 год, из телеграммы Вячеслава Молотова советским послам в Лондон и Париж:

«Как видите, англичане и французы требуют от нас односторонней и даровой помощи, не берясь оказывать нам эквивалентную помощь».

Ни к чему не привели и трехсторонние советско-франко-британские переговоры в Москве. Волей-неволей Советскому Союзу пришлось договариваться с Германией.

23 августа 1939 года в Москву прибыл министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп. Встреча Риббентропа со Сталиным и Молотовым продолжалась три часа. Около двух часов ночи оба министра иностранных дел в кабинете Молотова подписали документы, датированные предыдущим днем.

Стороны обязались воздерживаться от нападения, соблюдать нейтралитет в случае, если одна из них становится объектом военных действий третьей стороны, и отказывались от участия в союзах, направленных друг против друга. К договору прилагался и секретный протокол о разграничении сфер интересов в Восточной Европе на случай «территориально-политического переустройства». Протокол предусматривал включение Латвии, Эстонии, Финляндии, Бессарабии и восточных польских земель в сферу интересов СССР. Литва и запад Польши входили в сферу интересов Германии.

Документ, названный позже «Пактом Молотова – Риббентропа», и много десятилетий спустя будет вызывать ожесточенные споры. Было ли его подписание попыткой Советского Союза оттянуть войну или сговор с фашистами?

Из воспоминаний Вячеслава Молотова:

«Велико было желание оттянуть войну хотя бы на полгода. Такое желание, конечно, было у каждого, кто был близок к вопросам того времени. Не могло не быть просчетов ни у кого, кто бы ни стоял в таком положении, как Сталин. ‹…› Все делалось для того, чтобы не дать повод немцам начать войну».

31 августа 1939 года на внеочередной сессии Верховного Совета СССР договор был ратифицирован. На следующий день, 1 сентября, Германия, напав на Польшу, начала Вторую мировую войну. Еще через день Англия и Франция объявили войну Германии.

17 сентября из речи Вячеслава Молотова, переданной по радио, советские граждане узнали о вступлении Красной армии на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. Вдоль новой границы Советского Союза началось строительство линии укреплений, которую западные журналисты назовут линией Молотова.

Благодаря советско-германскому договору граница СССР была отодвинута на сотни километров на запад. В 1941 году это сыграет решающую роль при обороне страны, а также в срыве немецкого плана окружения и взятия Москвы.

В том, что война с Германией начнется, никто не сомневался. Однако, стремясь оттянуть ее начало, Москва делала все, чтобы убедить Гитлера в том, что СССР остается верен подписанному договору.

9 сентября Молотов передал поздравления германскому правительству по случаю вступления немецких войск в Варшаву. В апреле 1940 года он же выразил понимание и пожелание успехов Гитлеру после вторжения германских войск в Норвегию и Данию. Такой же была реакция Советского Союза на захват Бельгии, Голландии и Люксембурга.

СССР предпринял меры по ликвидации плацдармов для возможной агрессии против него с территории Прибалтики и Финляндии. С правительствами Эстонии, Латвии и Литвы были заключены договоры, согласно которым на территории этих стран размещались советские военные базы.

В Финляндии, не желавшей договариваться с СССР, начались военные действия, и к марту 1940 года, когда был заключен мир, СССР удалось отодвинуть границу от Ленинграда почти на 150 километров. Однако вскоре на финской территории появились немецкие войска. Когда немецкие армии вплотную приблизились к границам СССР, Сталин направил Молотова для переговоров в Берлин. Ему единственному из советских лидеров выпала участь пожать руку Гитлеру.

Из воспоминаний Вячеслава Молотова:

«Гитлер… Внешне ничего такого особенного не было, что бросалось бы в глаза. Но очень самодовольный, можно сказать, самовлюбленный человек. В кинофильмах бьют на внешнюю сторону, показывают его сумасшедшим, маньяком, а это не так. Он был очень умен, но ограничен и туп в силу самовлюбленности и нелепости своей изначальной идеи».

Обсуждать темы, предложенные Молотовым, фюрер отказался. Страна должна была готовиться к войне…

22 июня 1941 года в 12 часов дня все радиоточки Советского Союза передали обращение наркома Вячеслава Молотова к стране. Именно он объявил о нападении Германии на СССР. И произнес слова, ставшие символом начала Великой Отечественной войны: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

6 мая 1941 года главой советского правительства стал сам Иосиф Сталин. Молотов занял место его заместителя. В этом качестве он вошел и в первый состав Государственного Комитета Обороны. На Молотова легли серьезные дипломатические задачи: переговоры с руководителями Великобритании, США и других стран.

В мае 1942 года Молотов вылетел в Лондон, чтобы оформить англо-советский военный союз. Смертельно опасный перелет над вражеской территорией, без сопровождения истребителей, с пассажиром такого уровня был продиктован чрезвычайными обстоятельствами: переговоры с британским премьер-министром Черчиллем и американским президентом Рузвельтом с помощью переписки ни к чему не привели. Надежда на результативную личную встречу была невелика. Но другого варианта не было.

Перелет в Великобританию на самолете Пе-8 под управлением летчика Энделя Пуусэппа проходил через линию фронта и далее через территорию, оккупированную немецкими войсками. Чтобы остаться в небе незамеченными, летели, рискуя жизнью, на рекордной для тех лет высоте, при температуре 50 градусов ниже нуля. После 10 часов полета экипаж и пассажиры совершили посадку в Шотландии.

Визит Молотова в Англию войдет в историю как уникальный полет члена Правительства СССР за рубеж, а подписание договора с Великобританией о дружбе и военном сотрудничестве станет важнейшей вехой в борьбе с фашизмом.

Дальше Молотова ждал перелет через океан в США для переговоров в Белом доме. На обратном пути из США в Великобританию для проведения еще одних переговоров с Черчиллем погода резко испортилась, самолет попал в грозовые облака, началось обледенение. Бомбардировщик трясло так, что, казалось, катастрофа неминуема.

Из воспоминаний Уинстона Черчилля:

«Это было весной 1942 года, когда он остановился в Англии на обратном пути из Соединенных Штатов. Ему предстоял опасный перелет на родину. У садовой калитки на Даунинг-стрит, которой мы пользовались в целях сохранения тайны, я крепко пожал ему руку, и мы взглянули друг другу в глаза. Внезапно он показался мне глубоко тронутым. Под маской стал виден человек. Мы молча сжимали друг другу руки. Речь шла о том, чтобы выжить или погибнуть вместе».

12 июня 1942 года Вячеслав Молотов вернулся в Москву, дважды преодолев опасный путь над океаном и линией фронта. Стараниями Вячеслава Молотова и его наркомата удалось создать антигитлеровскую коалицию с Великобританией и США.

Вячеслав Молотов всегда считал себя скорее государственным деятелем, нежели дипломатом. В том числе потому, что как следует не владел ни одним иностранным языком – все переговоры велись через переводчика. На многих фотографиях он запечатлен с сигаретой, однако всерьез никогда не курил: это была уловка, чтобы заполнить паузу во время перевода его слов. На официальных встречах он избегал светских разговоров, настраивая собеседника на деловой тон. Уинстон Черчилль называл его человеком, в котором наиболее полно представлена концепция робота.

Переломным моментом в жизни и карьере Молотова стал арест его супруги Полины Жемчужиной. Существует немало версий, за что Сталин посадил жену ближайшего соратника. Ее обвиняли в связях с сионистской организацией и премьер-министром Израиля Голдой Меир. На одном из заседаний Политбюро Сталин лично поднял вопрос о ее антисоветской и проеврейской деятельности.

Сначала Молотов воздержался при голосовании, но затем присоединился к мнению большинства, признав за собой «тяжелую вину, что вовремя не удержал Жемчужину, близкого человека, от ложных шагов».

Супругу Молотова арестовали в январе 1949 года, но политическую статью «измена Родине» заменили на уголовную: якобы в период пребывания на посту начальника главка Министерства легкой промышленности она проворовалась. В итоге – ссылка на пять лет в Кустанай Казахской ССР. Оставаясь верной сталинисткой, Жемчужина сказала мужу: «Если партия считает, что мы должны развестись, значит, так лучше для нас и для партии».

Информации о ее дальнейшей судьбе у Молотова практически не было.

Лишь Берия, проходя мимо, иногда бросал ему шепотом: «Полина жива!»

Из воспоминаний Вячеслава Молотова:

«Мне выпало большое счастье, что она была моей женой. И красивая, и умная, а главное – настоящий большевик, настоящий советский человек. Для нее жизнь сложилась нескладно из-за того, что она была моей женой. Она пострадала в трудные времена, но все понимала и не только не ругала Сталина, а слушать не хотела, когда его ругают…»

Сразу после окончания войны Сталин стал проявлять недовольство деятельностью своего ближайшего соратника: он считал, что Молотов слишком уступчив перед натиском западных держав, которые из союзников в годы Второй мировой становились соперниками в холодной войне.

Несмотря на это, Вячеслав Молотов продолжил заниматься внешней политикой СССР, с присущим ему упорством стараясь найти развязки трудных международных проблем. Под его началом велась разработка новых инициатив по немецкому вопросу, в которых речь шла о мирном договоре с Германией и ее объединении путем всеобщих выборов в обоих германских государствах: ФРГ и ГДР. Запад отверг этот компромисс, чему способствовала и позиция Сталина, вновь видевшего в действиях Молотова чрезмерную мягкость в отношении к западным странам.

Позднее Молотов предложит вернуть Германии сокровища Дрезденской галереи, которые удалось спасти после бомбежки Дрездена в феврале 1945 года и частично отреставрировать в СССР. В 1956 и 1960 годах коллекция по частям была возвращена немецкому народу. Вячеслав Молотов потратил много сил на то, чтобы изменить образ СССР в представлении Запада. Он выезжал в Нью-Йорк для участия в работе ООН.

Благодаря его работе была прорвана политическая изоляция, в которой в течение многих лет существовал Советский Союз. Однако со временем Сталин перестал приглашать Вячеслава Молотова на свою дачу, где решались многие важнейшие вопросы. 4 марта 1949 года Молотов был освобожден от должности министра иностранных дел. Но довести начатое против Молотова дело до конца Сталин не успел.

День похорон Сталина, 9 марта, совпал с днем рождения Вячеслава Молотова. После траурного митинга коллеги поздравили его и спросили, что бы он хотел получить в подарок. Молотов ответил: «Верните Полину». В том же месяце Полина Жемчужина была освобождена и вернулась к мужу. Они прожили вместе еще 17 лет.

В июне 1953 года вновь ставший министром иностранных дел Молотов поддержал Никиту Хрущева в решении об аресте Лаврентия Берии, позже – о снятии с поста Председателя Совета Министров СССР Георгия Маленкова. К этому времени пропасть между Востоком и Западом увеличилась. То и дело говорили о новой войне – войне ядерной. Так, генерал американской армии Дуглас Макартур еще в 1950 году, во время корейской войны, выступал за ядерную бомбардировку Китая.

В хрущевские времена благодаря личному авторитету Молотова удалось организовать ряд встреч на высшем уровне, которые снизили международную напряженность. Именно усилиями Молотова во время Женевской конференции 1954 года удалось остановить восьмилетнюю войну во Вьетнаме, которую вела Франция при поддержке США. В следующем, 1955 году, там же, в Женеве, состоялось совещание глав правительств четырех держав по обеспечению коллективной безопасности в Европе. И хотя саммит не дал практических результатов, он оказался первой крупной инициативой по развитию диалога между противостоящими военно-политическими группировками после окончания Второй мировой войны.

Вскоре у Молотова и Хрущева начались расхождения во взглядах по многим вопросам. Они касались, в частности, внешней политики и целесообразности форсированного освоения целины. Молотов выступал против постоянного вмешательства партии в вопросы управления экономикой и против включения Крыма в состав Украинской ССР. Дошло до того, что в 1957 году Вячеслав Молотов, объединившись с Лазарем Кагановичем и Георгием Маленковым, предпринял попытку смещения Хрущева.

Но хрущевские соратники оказались проворнее. Они собрали Пленум ЦК, где так называемая антипартийная группа потерпела поражение. Молотов был снят со всех постов и выведен из состава Центрального комитета партии. Три города, названные в его честь, в 1957 году были переименованы. Вскоре Молотов был и вовсе исключен из партии.

Полина Жемчужина как-то призналась: «Я же член партии, старая коммунистка, у меня пенсия 120 рублей… А Вечу из партии исключили… Так что сегодня я его содержу…» Она умерла в 1970 году… У Вячеслава Молотова остались только дочь Светлана и подрастающий внук Слава.

В годы революции Вячеслав Молотов получил партбилет за номером пять. Теперь старейший из членов партии добивался своего восстановления в ее рядах. Произошло это только в 1984 году. Новый партбилет ему вручал генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Черненко.

Из воспоминаний Ольги Аросевой:

«Когда Молотову исполнилось 85, я позвонила поздравить его…

– С чем ты меня поздравляешь? – переспросил.

– Как с чем? Ведь вам 85 лет! Такая годовщина!..

– Да чего хорошего?.. Когда жизнь бесполезная, она в тягость, и радости от нее никакой».

Для трудоголика, человека, смолоду привыкшего служить партии и идее, отстранение от дел было одним из самых тяжелых ударов. Уже будучи вдовцом, Молотов провозглашал неизменные три тоста: «За товарища Сталина! За Полину! За коммунизм!» Он прожил 96 лет, перенеся за свою долгую жизнь семь инфарктов.

8 ноября 1986 года в Кунцевской больнице в Москве умер человек, который ровно 69 лет тому назад стоял в Смольном рядом с Лениным, когда Россия была провозглашена Республикой Советов. К этому времени Коммунистическую партию Советского Союза уже возглавлял Михаил Горбачев.

Молотова похоронили рядом с могилой его жены на Новодевичьем кладбище. После смерти его квартиру и дачу опечатали, и сотрудники КГБ вывезли оттуда все документы.

В распоряжении потомков остались лишь его отдельные воспоминания, записанные публицистом Феликсом Чуевым. Молотов делился ими в своей квартире на улице Грановского, но большей частью на даче в Жуковке, где прогуливался, постукивая палочкой. Палочкой, подаренной когда-то главе советской дипломатии британским послом Арчибальдом Керром.

Андрей Жданов

Его деятельность по-разному оценивали даже при жизни. Он создавал промышленность Советского Союза, закрывая при этом монастыри и взрывая храмы. Он сделал все, чтобы выстоял блокадный Ленинград, и он же стал причиной гонений, обрушившихся на поэтессу Анну Ахматову и писателя Михаила Зощенко. В его честь называли города, улицы, заводы и даже танки, но жизнь Андрея Жданова завершилась загадочной смертью, а его имя было предано забвению на долгие годы.

Андрей Жданов родился 26 февраля 1896 года в Мариуполе. В будущем убежденный коммунист, он был выходцем из семьи потомственных православных богословов. Самый младший в семье, Андрей рос в кругу любящих родителей, трех сестер и няни, отличался живым и веселым характером.

Он научился читать в четыре года и любовь к книгам пронес через всю жизнь, а кроме того, был музыкально одарен. Уже в детстве Андрей обладал способностью подбирать на слух сложные произведения: родные вспоминали, с какой легкостью он играл увертюру к опере Россини «Вильгельм Телль».

Музыка останется с Андреем Ждановым на всю жизнь, а место для пианино найдется в его коммунальной квартире и в далекие от комфорта 1920-е годы. Позднее рояль на даче Сталина поставят специально для того, чтобы на нем играл Жданов. В 1909 году Александра Алексеевича, отца Жданова, не стало. Ему было всего 48. Эта внезапная смерть настолько потрясла юного Андрея, что близкие всерьез опасались за его здоровье. 13-летний мальчик в один момент стал взрослым.

Еще в юном возрасте у Андрея Жданова проявились незаурядные способности. На одном из занятий учитель предложил ему решить сложное уравнение. Андрей Жданов перемножил в уме трех– и четырехзначные цифры и записал ответ на доске. Учитель проверил результат и с удивлением воскликнул: «Садитесь, Жданов, вы поразили меня!» Впоследствии, уже занимая высокие посты в государстве, Жданов не раз поражал чиновников своими математическими способностями, выявляя в отчетах противоречивые цифры и арифметические ошибки.

В 1915 году Андрей Жданов поступил в Московский сельскохозяйственный институт. В это время уже бушевала Первая мировая война. Учеба продолжалась недолго. Средств на нее не хватало. К тому же молодого человека все больше увлекала политика.

Российская империя ждала перемен. За короткое время в государстве возникло больше 20 революционных организаций, подпольных партий и нелегальных кружков, стремящихся к одному – свергнуть власть российского царя. К оппозиции примкнул и Андрей Жданов.

В августе-сентябре 1915 года полиция арестовала почти весь актив Тверского комитета РСДРП – Российской социал-демократической рабочей партии. После этого к нелегальной работе пришла молодежь: Николай Патрикеев, Петр Поспелов, Михаил Константинов, Александр Горкин и Андрей Жданов. Тогда, ведя наблюдение за молодыми революционерами, тверские жандармы даже не предполагали, что следили за элитой будущего Советского государства.

Николай Нилович Патрикеев после революции станет одним из руководителей Наркомата внешней торговли СССР. Петр Николаевич Поспелов в будущем возглавит редакцию «Правды», главной газеты страны. Михаил Михайлович Константинов станет редактором «Тверской правды». Александр Федорович Горкин займет должность председателя Верховного суда СССР.

А пока Жданов с гордостью носил подпольную кличку «Юрий». Неслучайно этим именем он назовет своего единственного сына. Жданову доверили организовать распространение нелегальной прессы – газет «Социал-демократ» и «Пролетарский голос», которые доставлялись в Тверь из Москвы и Петербурга. В судьбу Андрея Жданова вмешалась Первая мировая.

На фронт ежесуточно нужно было отправлять около 15 тысяч солдат. Армии в первую очередь требовались обученные офицеры. В июле 1916 года Жданова на три месяца отправили на ускоренные курсы в Грузию, в Тифлисскую школу прапорщиков. Он страстно полюбил Грузию, грузинские песни и мелодии. Тогда Андрей Жданов еще не подозревал, что буквально через несколько лет судьба сведет его с грузинским большевиком Джугашвили.

По окончании школы прапорщиков Андрея Жданова направили в зауральский город Шадринск командиром 10-й роты 139-го запасного полка.

Из письма Андрея Жданова:

«28 декабря 1916 года. С 20-го числа ждем производства в прапорщики. Сейчас сидим и ни черта не делаем. ‹…› Рефлексиями страдаю мало, хотя почва для них богаче, чем когда бы ни было… Здесь страшно пусто, скучно, но надо во всякой обстановке извлекать материал для жизни, иначе и жить не стоит».

В Шадринске, в доме купца Моисеева, Андрей Жданов познакомился с Зинаидой Кондратьевой. Неудивительно, что гимназистка ответила обаятельному офицеру взаимностью. Жданов при первой возможности прибегал из полка, чтобы развлечь пением свою возлюбленную. Патефоны тогда были роскошью, а потому играющий на фортепиано прапорщик был вне конкуренции.

В сентябре 1917 года Андрей Жданов и Зинаида Кондратьева поженились. Никакая идеология не помешала большевику и атеисту, депутату солдатского совета, внуку священника и сыну профессора богословия Андрею Жданову венчаться со своей возлюбленной в Свято-Николаевском храме. Подружкой невесты на свадьбе была жена лидера местных эсеров. Платье одолжили у одноклассницы невесты, дочери купца.

Лидер местных большевиков Андрей Жданов спокойно вращался среди шадринской молодежи и политических оппонентов. Но пройдет менее года, и участники пылких дискуссий превратятся в заклятых врагов…

В начале 1918 года Андрей Жданов служил уездным комиссаром земледелия и занимался распределением земли среди крестьян согласно Декрету о земле – одному из первых законов советской власти.

Весной 1918 года 15 крестьянских семей организовали первую коммуну. Эта мирная хозяйственная деятельность закончилась, когда на Урал прибыли эшелоны с солдатами Чехословацкого корпуса.

Чехословацкий корпус – добровольческое воинское соединение, сформированное в составе российской армии осенью 1917 года, в основном из пленных чехов и словаков – бывших военнослужащих австро-венгерской армии, выразивших желание участвовать в войне против Германии и Австро-Венгрии. Весной – летом 1918 года корпус оказался втянут в военные действия против советской власти. Мятеж Чехословацкого корпуса в Поволжье, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке создал благоприятную почву для начала широкомасштабных вооруженных действий белых войск против советской власти.

Мятеж начался в мае 1918 года, и в считаные дни огромная территория от Челябинска до Новосибирска оказалась под контролем Чехословацкого корпуса. А в Шадринске началось формирование красногвардейских отрядов для борьбы с мятежниками. За год в Шадринском уезде были убиты более двух тысяч человек, в том числе и члены коммуны, организованной Ждановым. Белый террор на Урале и Сибири значительно превзошел по масштабам террор красный, что сыграло немалую роль в победе большевиков.

Именно в боях на Урале и в Сибири проявят себя Фрунзе, Чапаев, Тухачевский. Жданов же играл роль более скромную. 23-летнего юношу выбрали в члены городской комиссии по организации митингов, задачей которых было разъяснение идей революции.

В годы Гражданской войны люди до конца не понимали, что происходит в стране, кто у власти, кому верить и за кем идти. Один из самых действенных способов убеждения населения – выступление на митингах. Именно этот опыт Андрея Жданова сделал его блестящим оратором, что в дальнейшем будут высоко ценить даже его враги.

Из воспоминаний унтер-офицера пограничной стражи Александра Арыкина:

«Я убедился, что он имеет особое свойство – привлекать людей. Его нельзя не полюбить. Помимо светлого, не лишенного юмора характера, он был прекрасный пропагандист, как хорошо он делал доклады, подкрепляя жестом левой руки наиболее важнейшие положения».

Бывший прапорщик и будущий полковник не был человеком военным. Долгие месяцы отступлений измотали Жданова физически и морально. И вскоре они с беременной женой возвратились в Тверь.

Андрею Жданову доверили руководство губернской плановой комиссией и бюро по политической работе. В 24 года он стал главным по экономике и идеологии в масштабах Тверской губернии. Он активно писал статьи, в которых разъяснял политику партии, выгоды НЭПа, особенности рыночной экономики. Жданов стал редактором нескольких журналов и газет, создал первую партийную школу, при этом активно ездил по городам со своими выступлениями.

За молодость, веселый и общительный нрав он получил прозвище «товарищ Андрюша». Работу свою Жданов делал легко, без напускной важности.

Из воспоминаний сына Андрея Жданова Юрия:

«[Папа рассказывал]: меня вызвали [в комитет партии] и сказали: купи гармонь и в течение месяца научись играть. Когда через месяц я пришел и сказал, что гармонь купил и играть научился, меня направили в Тверь вести пропагандистскую работу среди молодежи».

Зимой 1921 года он заболел. Скарлатина. Но детская болезнь дала осложнение. Проблемы с сердцем отныне будут преследовать Жданова до самой смерти. Когда летом 1922 года он, наконец, смог встать на ноги, его направили на работу в Сормово. Он отказывался, ссылаясь на слабое здоровье, но товарищи по партии были непреклонны.

В 1924 году Жданова назначили первым секретарем Нижегородского крайкома партии. То есть главой края.

Семья Жданова жила в двух комнатах коммунальной квартиры. Одевался он скромно: черная косоворотка и обычный пиджак. Зарплата партийных чиновников в те годы ненамного превышала оклады рабочих. Как и многие, Жданов тогда увлекался бильярдом и игрой в городки.

Он стал инициатором создания одного из крупнейших предприятий СССР – Горьковского автозавода. У корпорации «Форд» были закуплены самые современные технологии, шли постоянные переговоры с иностранными фирмами, в США для обучения отправлялись рабочие. Знаменитый ГАЗ был построен всего за два года и стал производить свыше половины всех автомобилей в СССР. Не случайно иностранные СМИ называли тогдашний город Горький русским Детройтом.

Прошло всего 13 лет после разрушительной Гражданской войны, а экономическая мощь края возросла радикально: появлялись новые рабочие места, строилось жилье, в магазины поступали товары отечественного производства.

У этой активной деятельности была и другая сторона. Весной 1930 года с подачи Жданова в городе были снесены храмы XVII века: Благовещенский собор и церковь Святителя Алексия. Именно Жданов подписал распоряжение и о закрытии знаменитого Серафимо-Дивеевского монастыря, который впоследствии был разграблен. Священники и сестры монастыря были разогнаны, многие арестованы. Парадокс истории: один из самых почитаемых монастырей России закрыл сын и внук известных богословов, чьи труды и ныне высоко ценятся в Русской православной церкви.

В 1934 году Сталину потребовался помощник в Центральный комитет партии. На такую работу идеально подходил возглавлявший Ленинградскую парторганизацию Сергей Киров, близкий и надежный друг Сталина. Но Киров хотел продолжить работу в Ленинграде.

Пришлось искать компромисс, и он был найден: Киров помогает Сталину в работе ЦК, оставаясь в Ленинграде, а в Москву берут нового человека.

Так Жданов начал работать в Кремле. Теперь он курировал большое количество отделов: сельскохозяйственный, планово-финансовый, политико-административный, отдел руководящих парторганов, Управление делами и Секретариат ЦК.

Согласно журналу приемов Сталина, за год Жданов провел в кабинете вождя более 278 часов. По продолжительности общения с лидером страны он уступил только Молотову и Кагановичу.

5 июня 1934 года Жданов впервые принял участие в торжественном приеме в Кремле. Чествовали участников арктической экспедиции ледокола «Челюскин». Летчики-полярники, спасшие участников экспедиции, были первыми в стране удостоены звания Героев Советского Союза.

Жданов был одним из инициаторов учреждения этой высшей награды и организатором мощнейшей информационной кампании, благодаря которой вся страна знала об экспедиции и следила за спасением челюскинцев.

Постепенно Жданов стал близким другом Сталина. Тот все чаще приглашал его на свою дачу. Тогда-то в загородном доме Сталина и появился рояль, а играл на нем чаще всего Жданов.

Из воспоминаний Юрия Жданова:

«В те далекие времена отношения людей были проще. ‹…› И ничего не было особенного в том, что, когда Сталин пригласил отца к себе на дачу, тот прихватил и меня. Я запомнил общую атмосферу: она была деловой и легкой, серьезной и шутливой. Разговор касался тех проблем, которые они обсуждали в кабинете, но также переходил и на общие темы».

В 1949 году сын Жданова Юрий и дочь Сталина Светлана поженились. Этот брак продлился недолго, но в 1950 году у Жданова и Сталина родилась общая внучка Екатерина.

Кажущееся политическое спокойствие рухнуло вечером 1 декабря 1934 года, когда в Кремль позвонили из Ленинградского областного комитета партии. Сталин проводил совещание с Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым и Ждановым. К аппарату подошел Каганович. Услышав сообщение, он побледнел. В коридоре Смольного выстрелом в затылок убит первый секретарь областного комитета Сергей Киров.

Партия не знала подобных убийств с августа 1918 года, когда в Москве было совершено покушение на Ленина, а в Петрограде был застрелен глава местных чекистов Урицкий.

Всю неделю после убийства Кирова Жданов ежедневно по многу часов проводил в кабинете Сталина. Тогда и было принято решение обрушить репрессии на оппозицию, а на место Кирова направить Андрея Жданова. 11 декабря Жданов уехал в Ленинград и, оставаясь в должности секретаря ЦК, стал главным человеком в городе на Неве.

Первым делом репрессии обрушились на оппозицию, которую возглавляли старые ленинские соратники Григорий Зиновьев и Лев Каменев. Через две недели после убийства они были арестованы и приговорены к тюремному заключению. В 1936 году оба были расстреляны.

В мае 1935 года в республиках, краях и областях были организованы «тройки» НКВД, в состав которых входили начальник Управления НКВД, начальник Управления милиции и областной прокурор. «Тройки» принимали решения о высылке, ссылке или заключении в лагерь сроком до пяти лет. В 1935 году из Ленинграда и Ленинградской области были выселены 39 660 человек, 24 374 человека были приговорены к различным наказаниям.

Но пройдет еще год, и репрессии примут гораздо больший размах. 25 сентября 1936 года со сталинской дачи в Сочи за подписью Сталина и Жданова в Политбюро была отправлена телеграмма: «Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение товарища Ежова на пост наркомвнудела (НКВД). Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока».

С этой телеграммы принято вести отсчет Большого террора 1937–1938 годов. Коснулся он и Ленинграда, во главе которого стоял Андрей Жданов. Наравне с другими членами политбюро он завизировал несколько «расстрельных списков».

Надвигалась война с Германией. Жданова беспокоила судьба вверенного ему города – Ленинграда. Вход в Финский залив контролировался Финляндией и Эстонией. Ленинград находился настолько близко от границы с Финляндией, что мог быть обстрелян из пушек прямо с ее территории. В случае войны враг мог нанести удар по Ленинграду с моря, воздуха и суши, что привело бы к потере города, флота и всей ленинградской промышленности, а ведь Ленинград давал треть всей военной продукции страны. СССР потерял бы и выходы к Мурманску – единственному незамерзающему порту на севере.

Под давлением Жданова эстонское руководство согласилось на размещение советской морской военной базы на ее островах и в Таллине. Финляндия отказывалась подписывать подобный договор. СССР предлагал обмен территориями, предоставляя вдвое большую, за участки Карельского перешейка и несколько островов. Финляндия отвергла все предложения. В августе 1939 года обе страны начали подготовку к войне.

Советско-финская война длилась менее полугода: с 30 ноября 1939 по 12 марта 1940 года. Результатом военных действий стали советско-финские переговоры в Москве при непосредственном участии Андрея Жданова, в ходе которых граница СССР была отодвинута от Ленинграда на 150 километров. Всего через год это решение уберегло Ленинград от захвата немецкими и финскими войсками.

Жданов не сомневался, что война с Гитлером начнется в ближайшее время, и делал все для укрепления обороноспособности страны. К 1941 году выпуск военной продукции вырос в четыре раза по сравнению с 1937 годом. Появилось множество образцов новой военной техники.

Из воспоминаний маршала Жукова:

«Единственный из ближайшего окружения Сталина, кто высказывал иную точку зрения о возможности нападения немцев, был Жданов. Он неизменно говорил, что Гитлеру нельзя верить ни в чем».

В июне 1941 года по предписанию врачей из-за проблем с сердцем и лично по распоряжению Сталина Жданова с семьей отправили в отпуск. Всю дорогу он повторял: «Успеем ли доехать?»

В Сочи Жданов прибыл 21 июня…

23 июня 1941 года была образована Ставка Верховного Главнокомандования, и вернувшийся в столицу Жданов был назначен при ней постоянным советником. В Москве он пробыл несколько часов и отправился в Ленинград. В ближайшие полгода он вернется в Москву только дважды: накануне окружения Ленинграда в августе и в декабре того же 1941 года, самолетом, на сутки покинув блокадный город.

19 августа 1941 года немцы заняли Новгород. Через неделю железнодорожное сообщение Ленинграда со страной было прервано. 3 сентября наступление на город начали финны. Ленинград был окружен. Так начиналась самая страшная блокада в истории Великой Отечественной войны, которая продлится 872 дня.

Метроном – механический прибор, отмечающий ударами короткие промежутки времени, используется для определения темпа в музыке и для отсчета времени на слух. В блокадном Ленинграде, когда не работало радио, в эфире стучал метроном: быстрый темп означал воздушную тревогу, медленный темп – отбой.

Главной опасностью для Ленинграда стала угроза голода. Запасов продовольствия в городе осталось на один месяц. В июле длительную осаду никто предвидеть не мог. Создать же всего за месяц в условиях войны полугодовые запасы продовольствия для многомиллионного города было невозможно: одной только муки требовалось не менее 100 тысяч тонн ежемесячно.

К сентябрю, когда гитлеровцы замкнули кольцо блокады, из Ленинграда эвакуировали 700 тысяч человек, почти половина из которых были детьми. За годы блокады вывезли еще свыше полумиллиона ленинградцев.

Полная эвакуация была невозможна в силу особого значения ленинградской промышленности. Даже в блокаду Ленинград производил четвертую часть основных видов вооружения в стране. Все, от артиллерии до радиопередатчиков и авиационного оборудования, направлялось из Ленинграда на фронт самолетами, а также по Дороге жизни.

Из воспоминаний начальника ледовой службы Балтийского флота Михаила Казанского:

«8 сентября 1941 года. ‹…› Начальника Гидрометеорологической службы Балтийского флота подполковника Г. Д. Селезнева вызвали в Смольный. Андрей Александрович Жданов интересовался особенностями ледового режима Ладоги, задавал вопросы о том, как лучше организовать перевозки в периоды между ледоставами. Нужны были надежные данные о прочности и устойчивости ледяного покрова, его способности выдерживать большие нагрузки. Полмесяца напряженной работы ушло на то, чтобы собрать все тогда известные сведения».

Вскоре по Ладожскому озеру прошли первые баржи с хлебом.

К декабрю 1941 года город остался без отопления. Сильные морозы уничтожили водоснабжение. Без воды остались хлебозаводы. Теперь жителям вместо скудного пайка стали выдавать горсть муки.

В первый же день, когда вместо хлеба блокадникам выдали муку, Жданов вызвал начальника химико-технологического отдела Всесоюзного НИИ витаминной промышленности Беззубова и начальника хлебопекарной промышленности Смирнова. В кабинете Жданова на подоконнике лежал автомат. «Если не будет рук, которые смогут крепко держать этот совершенный автомат, он бесполезен. Хлеб нужен во что бы то ни стало», – сказал Жданов.

Неожиданный выход нашел адмирал Балтийского флота Владимир Трибуц. На Неве, вмерзшие в лед, стояли подводные лодки. Но река промерзла не до дна. Было решено сделать проруби и насосами подлодок качать воду, а затем по брезентовым шлангам подавать ее на хлебозаводы. Через пять часов после совещания у Жданова хлебозаводы выдали первый хлеб.

По инициативе Жданова была организована Комиссия по рассмотрению и реализации оборонных предложений и изобретений. Рассматривались и обсуждались любые предложения, способные принести малейшую пользу осажденному городу. Из подручных материалов изобреталось и создавалось все, что было возможно в условиях блокады: от витаминов из хвои до взрывчатки на основе глины.

Из воспоминаний академика Абрама Иоффе:

«Нигде, никогда я не видел таких стремительных темпов перехода научных идей в практику, как в Ленинграде в первые месяцы войны».

Для защиты населения в городе соорудили свыше четырех тысяч бомбоубежищ, рассчитанных на 800 тысяч человек. Создавались санотряды для предотвращения эпидемий, более опасных, чем голод. За годы блокады в городе с неработающими водопроводом и канализацией не случилось ни одной вспышки массовых заболеваний.

Чтобы разобраться с множеством дел, у Жданова выработалась привычка раскладывать бумаги и документы в своем кабинете на полу, столах и креслах. Пытаясь сосредоточиться на наиболее насущных проблемах, он прогуливался по кабинету от одной кипы к другой, убирая бумаги по мере решения вопросов. Он оставался в Ленинграде до самого конца блокады.

Из воспоминаний шефа московского бюро газеты «Нью-Йорк таймс» Гаррисона Солсбери:

«От бесконечного курева у него [Жданова] обострилась астма. Он хрипел и кашлял. Глубоко запавшие, угольно-темные глаза горели; напряжение испещрило его лицо морщинами. Он редко выходил даже погулять».

Блокадная жизнь сказывалось и на других руководителях города, работавших по 20 часов в сутки. Как и фронтовые командиры, они получали военный паек: 400 граммов хлеба, миску мясного или рыбного супа и по возможности немного каши. К чаю давали один-два куска сахара. За три года блокады Жданов перенес на ногах два инфаркта, не прекращая поездки на предприятия и фронт.

9 августа 1942 года в Большом зале Ленинградской филармонии состоялась премьера Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича. Несмотря на угрозу бомбежки, в филармонии зажгли все люстры, а зал был полон. Этот факт широко известен, но мало кто знает, что именно Жданов поручил своему пилоту вместе с медикаментами доставить партитуру симфонии из Куйбышева, где жил в эвакуации Шостакович.

Ленинградская блокада была полностью снята лишь 14 января 1944 года. По разным оценкам, за время блокады погибло полтора миллиона человек. 97 % из них умерли от голода.

19 сентября 1944 года в Москве именно Жданову было поручено подписать соглашение о перемирии с Финляндией. Согласно этому документу, финны отводили свои войска за линию границы 1940 года, освобождали всех военнопленных, предоставляли Советскому Союзу все аэродромы и военно-морскую базу, выплачивали контрибуцию в 300 миллионов долларов.

В счет выплаты этой контрибуции в СССР поступило 340 тысяч вагонов различных грузов и 514 судов, построенных на финских верфях. Если сцепить все эти поезда вместе, то длина эшелона составила бы три с половиной тысячи километров. В частной беседе Жданов как-то сказал, что половину погибших в блокаду ленинградцев относит на счет финской агрессии.

В декабре 1945 года было принято решение о возвращении Жданова в Москву. Уже через сутки он появился в кремлевском кабинете Сталина. С этого дня он стал в стране вторым лицом после вождя, отодвинув Молотова, Берию и Маленкова. Андрей Жданов возглавлял отдел пропаганды ЦК, комиссии и комитеты, с ним согласовывались практически все решения Политбюро, Секретариата и Оргбюро ЦК.

Началось активное назначение ленинградцев на самые высокие должности в стране. Подковерная борьба в Кремле не прекращалась, но свалить опытного и умного соперника Берии и Маленкову не удавалось долго.

7 августа ставленник Георгия Маленкова, начальник управления агитации и пропаганды ЦК Георгий Александров, подготовил записку «О неудовлетворительном состоянии журналов “Звезда” и “Ленинград”». В ней критиковались 15 авторов, особенно Михаил Зощенко и Анна Ахматова. Оба журнала были ленинградскими. Через два дня на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) Сталин устроил грубый разнос ленинградским журналам, а Маленков во всем обвинял Ленинградский горком партии.

14 августа 1946 года Оргбюро ЦК ВКП (б) опубликовало постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград». Издания обвиняли в том, что они стали проводниками «чуждой идеологии». Жданов понимал, что ответственность ложилась на него и тех, кого он оставил в Ленинграде после своего возвращения в Москву. Знал он и то, что Маленков и Берия стремились ослабить доверие Сталина к нему, и вынужден был реагировать. В результате редактор первого журнала получил выговор, второй журнал был закрыт. Но на этом Жданов не остановился. Под удар попали Анна Ахматова и Михаил Зощенко.

Во время войны, находясь в блокадном Ленинграде, Жданов активно участвовал в судьбе обоих: звонил секретарю ЦК Узбекистана с просьбой позаботиться об Ахматовой и обеспечил эвакуацию Зощенко из Ленинграда в Алма-Ату. Но теперь все изменилось.

Жданов лично прибыл в Ленинград и выступил сначала на собрании партийного актива, затем – на собрании писателей. Стенограмму его выступлений напечатала «Правда». Там отмечалось, что рассказ Зощенко «Приключения обезьяны» отравлен «ядом зоологической враждебности к советскому строю», а в повести «Перед восходом солнца» Зощенко изобразил «людей и самого себя как гнусных похотливых зверей». Творчество Ахматовой было расценено докладчиком как «поэзия взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и молельной».

4 сентября Союз писателей СССР исключил из своих рядов Зощенко и Ахматову как литераторов, «не соответствующих в своем творчестве требованиям Устава», согласно которому членство в Союзе возможно при условии «участия в социалистическом строительстве». И Ахматова, и Зощенко утратили право на получение хлебных карточек и фактически лишились средств к существованию.

Однажды в разговоре с сыном Андрей Жданов обронил фразу: «Я не хочу пережить Сталина». Это был, пожалуй, единственный человек из сталинского окружения, который мог произнести такие слова. Жданов никогда не был обуреваем жаждой власти. Но он прекрасно понимал, что будет после смерти вождя, и какая борьба развернется за освободившееся место. Сталина он не пережил.

Правительственная дача Долгие Бороды была построена в 20 километрах от города Валдая Новгородской области в 1934 году. В 1939 году сюда приехал Сталин. Он пробыл здесь два часа и изучил карту, на которой было видно, что дача расположена между двух озер и ведет к ней единственная дорога. Со словами: «Вы меня в ловушку загнали», – глава страны уехал и больше никогда сюда не возвращался.

Именно на этой даче провел свои последние дни Андрей Жданов. Его жену Зинаиду вызвали только за день до его смерти. 31 августа 1948 года он умер от очередного сердечного приступа. Невероятно, но один из руководителей государства находился в резиденции, где ему не могли оказать своевременную и квалифицированную помощь. Этот факт впоследствии породил много слухов о том, что Жданов мешал кому-то в Политбюро, и его попросту убрали с дороги.

Врач Лидия Тимашук, вопреки мнению консилиума диагностировавшая у пациента инфаркт, обратилась в ЦК с письмом, в котором указала на неправильные методы лечения Жданова, приведшие его к смерти. Эта записка впоследствии фигурировала при разработке так называемого «дела врачей», а Жданов был объявлен одной из жертв «врачей-вредителей».

Жданова похоронили у Кремлевской стены. А в 1989 году было принято беспрецедентное постановление Центрального комитета Коммунистической партии о снятии имени одного из ее бывших лидеров со всех объектов и населенных пунктов. Имя Андрея Жданова должно было навсегда исчезнуть из истории страны…

Анастас Микоян

Анастас Микоян вырос в простой армянской семье. Грамоте его обучил сельский монах, а в 10 лет он стал семинаристом. Но врожденное чувство справедливости привело его в революцию. Он стал единственным советским руководителем, который начал государственную деятельность еще при Ленине, а закончил в брежневскую эпоху. В 1930-е годы он создал советскую пищевую промышленность. Во время Великой Отечественной войны организовывал снабжение Красной армии. Заслужил на Западе репутацию «наилучшего бизнесмена социализма». А после урегулирования ядерного конфликта был назван «величайшим дипломатом XX века».

На севере Армении, в горном ущелье, приютилась глухая деревушка Санаин. Чистейший до прозрачности воздух, густые леса, обширные пастбища. А неподалеку – древний монастырь с тысячелетней историей.

13 ноября 1895 года здесь, в Санаине, в семье плотника Ованеса Микояна и его жены Тамары, родился второй сын. В крещении он получил имя Анастас. Семья жила бедно – тем, что давало домашнее хозяйство. Сами ткали, сами шили себе одежду и обувь. Держали двух коз. Когда Анастас немного подрос, отец поручил ему их пасти. Уследить за козами, которые бегали по каменистым склонам, было непросто. Мальчик возвращался домой со стертыми в кровь ногами, но родители никогда не слышали от него жалоб.

А в свободное время Анастас вместе с другими ребятами ходил играть на монастырский двор. Однажды он увидел монаха, который склонился над книгой. Монах заметил в глазах мальчика интерес и предложил научить его грамоте. Благодаря упорству и усидчивости Анастас через несколько месяцев свободно читал и писал по-армянски.

Он мечтал продолжить учебу. В то время армяне могли получить бесплатное образование только в одном месте – в духовной семинарии, которая находилась в Тифлисе. В 10 лет Анастас Микоян успешно сдал приемные экзамены и стал семинаристом. Здесь, в Тифлисе, он открыл для себя мир книг. Микоян читал взахлеб, выучил русский и немецкий языки.

Вскоре в его руки попали сочинения русских революционных демократов: Писарева, Добролюбова, Чернышевского. Они полностью перевернули сознание подростка. Выросший в бедности, Анастас начал мечтать о мире, в котором все люди будут обладать равными правами и возможностями, и даже создал в семинарии тайный кружок, где обсуждал с товарищами социалистическую литературу. Он решил: как бы в дальнейшем ни сложилась его судьба, он всегда будет бороться за справедливость.

В августе 1914 года, когда Анастасу было 18 лет, началась Первая мировая война. Она охватила Европу, Ближний Восток, Африку. На Кавказском фронте шли бои с Турцией. В то время в Османской империи проживало большое количество армян. Многие из них были лишены основных гражданских прав и подвергались дискриминации по национальному и религиозному признакам.

В этой ситуации Анастас Микоян не считал для себя возможным сидеть в тылу. В вместе с группой друзей-семинаристов он записался в армию добровольцем и отправился на турецкий фронт. Он принял участие в двух ожесточенных сражениях, однако вскоре заболел малярией и попал в госпиталь.

К этому моменту турецкие власти развернули крупномасштабные репрессии против армянского населения. В ходе Первой мировой войны на территории Османской империи начался процесс уничтожения христианского этнического армянского населения. Репрессивным действиям подвергались представители армянской интеллигенции, солдаты, призванные на службу в турецкую армию, а также мирные жители. Территория страны покрылась концлагерями, а массовые депортации армян сопровождались многочисленными жертвами.

За три года войны было уничтожено по разным оценкам от 800 тысяч до полутора миллионов человек – абсолютное большинство армян на территории Османской империи. По результатам войны эти действия были названы преступлением против человечества. Позже международное сообщество расценило их как спланированный геноцид армянского народа. Часть турецких армян удалось спасти благодаря вмешательству российской армии и гуманитарных организаций.

Первая мировая война принимала затяжной характер. Ленин, лидер большевиков, призывал к революции. Он утверждал, что только таким способом можно прекратить эту бессмысленную бойню. В ленинских статьях Микоян нашел выражение своих взглядов и устремлений. Он решил, что не вернется на фронт, и вступил в РСДРП. А своей матери заявил: «Большевики – это моя вера, такая же, как для тебя христианство».

Однако мысли юноши занимала не только классовая борьба. Еще в детстве, переехав в Тифлис на учебу, он поселился в семье своей двоюродной тетки, Вергинии Туманян. Ее дочка, Ашхен, была на год младше Анастаса. Вскоре он влюбился. По армянским обычаям браки между троюродными братьями и сестрами были запрещены. Но Микояна останавливало даже не это. Он боялся, что, признавшись Ашхен первым, получит отказ.

Из воспоминаний Анастаса Микояна:

«Четыре года я не осмеливался признаться ей в своем чувстве: вел себя строго и отчужденно. Однако в 1917 г. летом я не выдержал и объяснился Ашхен в любви. Она сказала, что и сама давно любит меня, только всегда поражалась моему черствому, сухому отношению к ней».

В те дни Россия бурлила в ожидании перемен. В ходе Февральской революции император Николай II отрекся от престола. Многочисленные партии – большевики, кадеты, эсеры, меньшевики и другие – развернули борьбу за влияние на массы. Предчувствие гражданской войны носилось в воздухе.

Микоян по заданию большевистского комитета готовился к отъезду в Баку – главный промышленный центр Закавказья. Он попросил Ашхен отложить женитьбу: не стоит связывать жизнь с человеком, который в любой момент может погибнуть. Девушка согласилась подождать.

Приехав в Баку, Анастас Микоян сразу попал в гущу событий. По заданию партии он день за днем разъезжал по нефтяным промыслам и агитировал рабочих. Его пылкость и дар убеждения оказали свое действие. Влияние большевиков постепенно усиливалось.

В апреле 1918 года в Баку при поддержке значительной части населения было сформировано большевистское правительство – Совет народных комиссаров, сокращенно Совнарком. Возглавил этот орган Степан Шаумян.

Шаумян Степан Георгиевич (1878–1918) – революционер, журналист, литературный критик. Соратник Ленина. Окончил философский факультет Берлинского университета. В 1918 году провозгласил Бакинскую Коммуну: форму правления, при которой власть напрямую принадлежит рабочим. Исполнительным органом Коммуны стал Бакинский Совнарком.

Знакомство с умным и волевым Шаумяном произвело на Микояна огромное впечатление. Несколько месяцев он даже носил стрижку «под Шаумяна»: открытый лоб и зачесанные назад густые волосы.

А тем временем в Закавказье продолжалась война. Турецкая армия пыталась прорваться к бакинским нефтяным месторождениям. Над правительством большевиков нависла угроза. Микоян отправился комиссаром на фронт. Как и четыре года назад, он сражался против турок – теперь уже в составе Красной армии. А в моменты затишья общался с солдатами и поднимал их боевой дух.

Однако силы были неравны. К июлю 1918 года турецкие войска подошли к ближайшим предместьям Баку. Меньшевики и эсеры обвиняли в военных поражениях комиссаров – членов Бакинского Совнаркома во главе с Шаумяном. Власть в Баку сменилась. Комиссары были арестованы.

Микоян понимал: когда турки ворвутся в город, они устроят расправу над сидящими в тюрьме комиссарами. Он не мог допустить гибели своих друзей и единомышленников и решил спасти их, чего бы это ни стоило. Микоян организовал боевой отряд, вооружил его револьверами и гранатами. Угрожал новым властям террором, если те срочно не выпустят Шаумяна и других большевиков. Угрозы подействовали. Ночью 14 сентября бакинские комиссары вышли на свободу.

Под грохот артиллерийских орудий и свист пуль Микоян вывел своих товарищей к набережной и сел вместе с ними на отплывающий пароход. Казалось, все волнения остались позади. Однако экипаж парохода состоял из противников большевиков. Судовой комитет отказался плыть в советскую Астрахань. Корабль взял курс на Красноводск – город, где власть принадлежала меньшевикам и эсерам. Сразу по прибытии все находившиеся на борту коммунисты, в том числе Микоян, были арестованы.

От общей группы отделили 26 человек, включая Степана Шаумяна и других комиссаров. Было объявлено, что их повезут в Ашхабад, где состоится суд. Микояна и еще нескольких большевиков оставили в красноводской тюрьме.

Лишь через месяц они узнали о том, что случилось с их товарищами. Экстренный поезд, не добравшись до Ашхабада, остановился на 207-й версте. Арестантов вывели из поезда. Их расстреляли тут же, без суда, среди туркменских песков. В историю это трагическое событие вошло как расстрел 26 бакинских комиссаров.

Анастасу Микояну предстояло провести в тюрьме несколько месяцев. Он был освобожден в феврале 1919 года.

Тем временем в России Гражданская война шла на спад. Большевикам удалось удержать в своих руках контроль над большей частью страны. Однако на местах не хватало кадров, которым руководители молодого Советского государства могли бы полностью доверять. Микоян, которого к тому моменту неплохо знали и Ленин, и Сталин, был одним из таких людей.

В сентябре 1920 года он получил свое первое партийное назначение и стал секретарем Нижегородского губернского комитета РКП(б).

Из воспоминаний Анастаса Микояна:

«Решение ЦК о переводе в Нижний Новгород было как гром среди ясного неба. Надо было ехать в новый, незнакомый край, о котором я имел тогда лишь самые общие понятия. ‹…› Я вышел на привокзальную площадь. ‹…› Спрашиваю, где находится губком. Говорят – в Кремле. Указали дорогу, и я направился по мощенной булыжником улице – навстречу своей новой жизни».

Члены Нижегородского губкома встретили Микояна настороженно. Поначалу его попросту игнорировали. Затем, чтобы проверить, на что он способен, начали взваливать одну обязанность за другой. Микоян не отказывался, понимая, что только таким способом может завоевать авторитет.

Он одновременно руководил финансовым, продовольственным, земельным, лесозаготовительным, топливным, агитационно-пропагандистским и национальным отделами губкома. А кроме того – губернской газетой и Союзом молодежи.

Казалось, обычный человек не способен справиться с таким объемом работы. Но Микоян демонстрировал колоссальную трудоспособность. В результате ему удалось заслужить всеобщее уважение.

Одной из проблем поначалу был его сильный кавказский акцент. Как-то, выступая на Сормовском заводе, Микоян услышал из зала: «Хорошо говорит человек, зажигательно! Жаль только, что не по-русски!» После этого случая Микоян начал упорно работать над своим произношением. От акцента он полностью не избавился, но трудностей с пониманием больше не возникало.

Через месяц после приезда, получив отдельную комнату, Микоян написал Ашхен письмо. Она приехала. И осталась. В те годы в Советской России еще не было общепринятых правил регистрации браков. Молодые люди просто объявили родным и знакомым, что они теперь муж и жена.

Они проживут в мире и любви 40 лет, родят пятерых детей, но так и не вступят в официальный брак, считая это пустой формальностью.

К своим 20 годам Анастас Микоян успел побывать на войне, пройти через тюрьму и подполье, научиться работать в мирных условиях. Теперь ему предстояло доказать, что он способен руководить огромным краем. Летом 1922 года Микоян покинул Нижний Новгород – город, в котором провел два года и который успел полюбить. Он отправился на Северный Кавказ.

Северо-Кавказский край существовал как отдельная административная единица до 1937 года. Его территория с населением более 8 миллионов человек в разное время включала Дагестан, Чечню, Ингушетию, Кабардино-Балкарию, Адыгею, Карачаево-Черкесию, Северную Осетию, а также традиционные казачьи губернии: Кубанскую, Терскую и Войска Донского, Ставропольскую и Черноморскую.

В начале 1920-х годов в этом регионе сложилась крайне непростая обстановка. Многие местные жители враждебно встретили советскую власть и в ходе Гражданской войны сражались на стороне белогвардейцев.

В 1922 году, когда Микоян прибыл в Ростов-на-Дону – столицу края, – в горах еще скрывались вооруженные отряды. А на городских улицах среди разрушенных взрывами домов бродили стайки беспризорников. В крае, который всегда считался житницей страны, после Гражданской войны свирепствовал голод.

Чтобы восстановить хозяйство, нужно было привлечь горские народы и казаков, которые издавна населяли эти земли, на сторону большевиков. Микоян понимал: жесткими мерами можно добиться лишь обратного результата. Тогда он выбрал политику компромиссов. Он, первый секретарь краевого комитета партии, выезжал в казачьи станицы и горные аулы, чтобы лично убедить несогласных: советская власть позаботится о них лучше царской.

Микоян разрешил сохранить элементы традиционного быта начиная от станичного самоуправления и заканчивая разрешением на ношение холодного оружия. Выступал против разрушения церквей и мечетей. Не позволял чиновникам нарушать права богатых крестьян и крупных торговцев. А вместо того, чтобы попытаться силой подавить антисоветское движение, объявил партизанам амнистию. Все эти меры позволили стабилизировать обстановку. Вскоре Северный Кавказ вернул себе положение богатейшего сельскохозяйственного региона.

Микоян прочно обосновался в Ростове. Вместе с Ашхен растил сыновей: за четыре года их родилось трое. Перевез к себе из Армении мать и младшего брата, Артема. Однако вскоре в судьбе Микояна, как и в жизни всей страны, произойдет новый крутой поворот.

Во второй половине 1920-х годов был взят курс на ускоренную индустриализацию. СССР нуждался в закупках иностранных технологий, станков, оборудования. Эта задача ложилась на Наркомат внешней и внутренней торговли.

Сталин хотел, чтобы это ведомство возглавил Микоян, который был его соратником и единомышленником. Однако тот повел себя самым невероятным образом. Микоян наотрез отказывался переезжать в столицу. Он считал, что не справится с порученным делом.

Сталин высылал ему телеграмму за телеграммой. Уговаривал, обещал поддержку. Тот стоял на своем. Обмен посланиями продолжался целый месяц. В конце концов приказ о назначении Микояна на пост наркома внешней и внутренней торговли был опубликован в печати. После этого Анастасу Ивановичу не осталось ничего другого, как подчиниться партийной дисциплине.

Микоян работал на износ. Приходил домой только под утро. Ашхен молча ставила разогретый ужин. Она понимала, что у мужа не оставалось сил на разговоры.

28 июля 1928 года, из письма Николая Бухарина Иосифу Сталину:

«Коба! Микоян ужасно выглядит. Мне даже шоферы говорят, что он так работает, что помрет. Его нужно заставлять периодически отдыхать. Мы его можем потерять совершенно неожиданно».

Но эти слова были всего лишь благим пожеланием. На рубеже 1930-х годов вся страна работала без передышки. В ускоренном темпе возводились металлургические и машиностроительные заводы, электростанции, прокладывались новые железные дороги. Эти гигантские проекты требовали все новых капиталовложений.

Однако деньги, которые советский Госбанк вводил в обращение, не были обеспечены товарами. В результате советский рубль начал обесцениваться. Из магазинов пропали продукты, была введена карточная система. Продовольственная проблема стояла так остро, что для ее решения было создано целое ведомство – Наркомат снабжения. И возглавил его Микоян.

Чтобы накормить страну, ему предстояло практически с нуля создать советскую пищевую промышленность. Одна из первых инициатив Микояна – строительство современных мясокомбинатов. На столах жителей СССР появились колбасы, ветчины, сосиски, а Московский мясокомбинат так же, как и многие другие пищевые предприятия, был назван его именем.

Кроме того, Микоян внедрил производство консервов, сахара, конфет, шоколада, майонеза, витаминов. Под его контролем, на основе технологий знаменитых голландских сыроделов, были созданы советские сорта сыра: «Пошехонский», «Угличский» и множество других.

Чтобы наполнить магазины товарами и отменить карточную систему, потребовалось пять лет напряженной работы. 17 ноября 1935 года на первом всесоюзном совещании стахановцев Сталин произнес знаменитую фразу: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее».

К 1936 году в СССР было введено в эксплуатацию 17 крупных мясокомбинатов, 10 сахарных заводов, 41 консервный завод, 9 кондитерских фабрик, 33 молочных, 178 хлебозаводов, 22 чайные фабрики и множество других пищевых предприятий. Советский Союз вышел на первое место в мире по производству свекловичного сахара; на второе после Японии – по добыче рыбы.

Микоян работал с большой любовью к делу. Вникал в мельчайшие детали. Утверждал эскизы этикеток для банок сгущенного молока. Лично контролировал ассортимент и рецептуру колбас. И прислушивался к мнению коллег.

Однажды председатель Совета народных комиссаров Вячеслав Молотов сказал, что качество «обсыпных подушечек» – так назывался сорт конфет – оставляет желать лучшего. Микоян попробовал, согласился и дал указание изменить состав ингредиентов.

Летом 1936 года с целью изучения американского опыта Микоян совершил двухмесячную поездку по Соединенным Штатам. Многое из того, что он там увидел, удалось перенести на советскую почву. Именно в те годы началось массовое производство мороженого, соков, лимонадов, готовых котлет и других полуфабрикатов. В столовых и кафетериях было введено самообслуживание. На улицах появилась стихотворная реклама: «А я ем повидло и джем». Или: «Всем попробовать пора бы, как вкусны и нежны крабы».

Другим нововведением стало советское шампанское. Именно в 1930-е годы возникла традиция при встрече Нового года ставить на праздничный стол бутылку игристого вина.

А в 1939 году вышла первая советская кулинарная книга. Первоначально она должна была называться «Книгой о здоровой и полезной пище». Но Микоян настоял на смене названия: советские люди должны питаться не только полезными, но и вкусными блюдами. «Книга о вкусной и здоровой пище» с красочными иллюстрациями и цитатами из выступлений Микояна и Сталина сразу стала бестселлером. Ее общий тираж составил более восьми миллионов экземпляров.

Из «Книги о вкусной и здоровой пище»:

«Я как-то сказал товарищу Сталину, что хочу раздуть производство сосисок; товарищ Сталин одобрил это решение, заметив при этом, что в Америке фабриканты сосисок разбогатели от этого дела. ‹…› Миллионерами, “сосисочными королями” стали. Конечно, товарищи, нам королей не надо, но сосиски делать надо вовсю. Анастас Иванович Микоян».

Сам Анастас Иванович не был гурманом. Любым деликатесам он предпочитал спаржу, овечий сыр и кавказский кисломолочный напиток мацони, закваску для которого специально заказывал в Армении. Особым лакомством считал жареную картошку. Правда, накладывал себе не больше четырех ломтиков – чтобы не набрать лишний вес.

Микоян всю жизнь держал себя в форме: рано бросил курить, поднимал гантели, избегал тяжелой пищи. Он много ходил пешком, на даче подолгу плавал на лодке, при этом сам сидел на веслах. Одевался очень просто. Фирменный стиль Микояна: гимнастерка, армейские сапоги и фуражка.

22 июня 1941 года помощники разбудили Анастаса Ивановича около четырех утра. Микоян немедленно выехал в Кремль.

С первых дней Великой Отечественной войны он занял одну из ключевых позиций в руководстве страны. 1 июля Микоян был назначен председателем Комитета продовольственного и вещевого снабжения Красной армии. Любой недостаток в работе этого ведомства мог стать роковым. Ведь боеспособность армии зависела от поставок питания и обмундирования – шинелей, шапок-ушанок, валенок, перчаток, – не меньше, чем от наличия оружия и боеприпасов.

Ситуация осложнялась тем, что около 70 % мобилизационных запасов оказалось в районах, занятых немцами. Микоян сутками не отходил от телефона. Он держал под контролем гигантскую работу по эвакуации продовольствия, сырья для производства одежды, текстильного оборудования. Однако противник наступал, спасти удавалось лишь малую часть намеченного. Несмотря на это, нормы снабжения красноармейцев, разработанные в начале войны, выдерживались все четыре года.

Важную роль в снабжении армии сыграло производство концентрированных каш и супов, которое внедрил Микоян, а также созданные по его инициативе подсобные хозяйства: они обеспечивали фронт картофелем и овощами. К концу 1943 года в Вооруженных силах имелось пять тысяч таких хозяйств. Их посевная площадь составила более 290 тысяч гектаров. Также благодаря отлаженной Микояном системе доставки красноармейцы без перебоев получали по программе ленд-лиза одежду, обувь и продукты питания, в частности более двух миллиардов банок американской тушенки.

Война напрямую коснулась всей семьи Микояна. Трое из пяти его сыновей, достигнув призывного возраста, ушли на фронт. Все они – Степан, Владимир и Алексей – избрали профессию военного летчика. Этот выбор во многом был связан с влиянием младшего брата Анастаса Ивановича – Артема Микояна.

Микоян Артем Иванович (1905–1970) – советский авиаконструктор, дважды Герой Социалистического Труда. С 18 лет работал токарем, прошел службу в Красной армии. По партийной путевке был направлен на учебу в Военно-воздушную академию. В 1940 году под руководством конструкторов Артема Микояна и Михаила Гуревича были созданы военные самолеты МиГ-1 и МиГ-3. В годы Великой Отечественной войны они нашли широкое применение как ночные истребители и перехватчики, предназначенные для уничтожения бомбардировщиков противника на больших высотах. Новые модификации истребителей МиГ до настоящего времени находятся на вооружении Российской армии.

Первым в военных действиях принял участие старший сын Микояна, Степан. В составе истребительного авиаполка он оборонял Москву, был ранен, но через два месяца вернулся в строй.

Второй сын, Владимир, успел пройти лишь несколько месяцев ускоренной летной подготовки. Начальство решило, что он пока не готов сражаться против опытных немецких асов. Однако Владимир настойчиво требовал, чтобы его отправили на Сталинградский фронт.

Анастас Иванович не выдержал давления со стороны сына. С согласия жены он попросил командование военно-воздушных сил пересмотреть решение. Ни до, ни после этого случая Микоян ни разу не вмешивался в судьбу сыновей.

А через два месяца, в сентябре 1942 года, когда Анастас Иванович находился на хлебозаготовках в Оренбургской области, ему принесли телеграмму. В ней сообщалось, что в небе под Сталинградом Владимир погиб смертью храбрых. Ему совсем недавно исполнилось 18 лет…

Микоян, как мог, утешал жену. Но Ашхен Лазаревна так и не простила себе того, что поддержала стремление сына попасть на фронт. До последнего, вопреки очевидности, она надеялась, что Володя чудом остался жив.

Сталинградская битва окончилась полным разгромом противника, но исход войны все еще оставался неопределенным. По данным разведки, немцы концентрировали крупные силы в районе так называемого Курского выступа. Весной 1943 года Сталин поручил Микояну сформировать у основания Курского выступа Резервный фронт, который должен был стать своего рода страховкой против немецкого прорыва.

Микояну, как главному в стране специалисту по снабжению, предстояло за считаные дни укомплектовать новый фронт личным составом, вооружением, автотранспортом и прочим имуществом. Сложность заключалась в том, что отведенная для расположения Резервного фронта территория была лишь недавно освобождена от оккупантов. Железные дороги, мосты, линии связи и электропередачи были выведены из строя.

Чтобы организовать восстановление коммуникаций, Микоян работал в круглосуточном режиме. На счету была каждая минута. Малейшие задержки с погрузкой эшелонов грозили провалом всей операции. Микоян лично контролировал график движения поездов, чтобы они своевременно прибыли в пункт назначения.

Задача была выполнена в срок. В апреле 1943 года Резервный фронт был преобразован в Степной военный округ, а спустя два месяца получил новое название – Степной фронт. Летом 1943 года во время Курской битвы – ключевого сражения Великой Отечественной войны – он выполнил возложенную на него миссию.

После того как немецкая группа армий «Центр» попыталась прорвать советскую оборону, Степной фронт нанес противнику мощный контрудар. А затем продолжил наступление, которое завершило коренной перелом в ходе Второй мировой войны.

Пока гремели бои на Курской дуге, Анастасу Ивановичу и Ашхен Лазаревне выпало новое испытание. Их младшие сыновья – 15-летний Вано и 14-летний Серго – были обвинены, ни больше, ни меньше, в подготовке государственного переворота.

Этому событию предшествовало громкое убийство, причиной которого стала несчастная любовь. 3 июня 1943 года на лестнице Большого Каменного моста, прямо напротив Кремля, сын наркома авиационной промышленности 15-летний Володя Шахурин выстрелил в Нину Уманскую – дочь видного советского дипломата. Следующим выстрелом юноша покончил с собой.

Это дело получило кодовое название «Кремлевские дети». В ходе расследования выяснилось, что в нем замешаны сыновья Микояна. В дневнике Володи Шахурина упоминалось, что пистолет для него достал Вано. Более того, Шахурин писал о том, что готовится к захвату власти, и называл Вано и Серго Микоянов наркомами своего будущего правительства.

Все это можно было бы счесть детской игрой, если бы в деле не фигурировало оружие. Сыновей Микояна обвинили в участии в «антисоветской организации». Они провели полгода во внутренней тюрьме на Лубянке, а затем на год отправились в ссылку в Таджикистан.

После этой истории у Ашхен Лазаревны началась гипертония, она стала терять слух. Микоян не просил о смягчении участи для своих сыновей. Он понимал, что это бессмысленно. В конце концов, с ними обошлись довольно мягко по тем временам.

В послевоенные годы Микоян, как и прежде, входил в ближайшее окружение Сталина. Однако тот становился все более подозрительным. И даже старым соратникам, проверенным годами совместной работы, устраивал неожиданные проверки на преданность.

В 1948 году Сталин проводил отпуск в Абхазии. К нему приехали Микоян и Молотов. За обедом личный секретарь Иосифа Виссарионовича Александр Поскребышев как бы между делом заметил: «Товарищ Сталин, пока вы отдыхаете здесь на юге, Молотов и Микоян в Москве подготовили заговор против вас».

Анастас Иванович был настолько возмущен, что с криком «Ах ты, мерзавец!» схватил стул и замахнулся на Поскребышева. Сталин попросил Микояна успокоиться, но явно остался доволен такой реакцией.

Хотя эта история быстро забылась, Анастас Иванович чувствовал, что Сталин перестал ему доверять. По мнению советского лидера, Микоян стал слишком самостоятельной фигурой. Его было все сложнее контролировать.

Осенью 1952 года Сталин исключил Микояна из состава высшего партийного руководства и демонстративно перестал с ним общаться. После этого можно было ожидать самого худшего.

Три месяца Анастас Иванович держал в ящике рабочего стола заряженный пистолет. Он решил: если его придут арестовывать, он покончит с собой. Только так можно было снять с себя клеймо врага народа и тем самым защитить семью.

Развязка наступила неожиданно. 5 марта 1953 года Сталин умер.

В высшем руководстве страны разгорелась борьба за власть. Анастас Микоян вполне мог претендовать на руководство страной, но считал, что во главе СССР должен встать представитель коренной нации. Такой, как Никита Хрущев.

Приближалась новая эпоха, которая получила название «оттепели». В феврале 1956 года, на ХХ съезде КПСС, Хрущев осудил культ личности Сталина и политику массовых репрессий. Однако первым, кто публично подверг критике бывшего вождя, был именно Микоян. За несколько дней до выступления Хрущева он произнес речь, в которой призвал не допустить повторения террора против собственных граждан. Позже Микоян скажет о годах сталинского правления: «Все мы тогда были мерзавцами…»

После окончания ХХ съезда Анастас Иванович возглавил комиссию Верховного Совета СССР по реабилитации. К тому времени в лагерях продолжали сидеть сотни тысяч незаконно осужденных. Однако процесс реабилитаций шел очень медленно. Из-за бюрократической волокиты многие могли не дожить до освобождения.

По инициативе Микояна было создано около ста выездных комиссий. Они получили право прямо на местах, в лагерях и колониях, принимать окончательные решения. Уже в первые месяцы большинство из тех, кто получил срок по политическим статьям, были восстановлены в правах и вышли на свободу. Чтобы они могли вернуться домой, пришлось пустить дополнительные поезда.

Многие дела Микоян брал под свой контроль. Он вел переписку с семьями репрессированных, со многими встречался лично. От родственников бывших заключенных часто можно было услышать фразу: «Анастас Иванович помог».

К началу 1960-х годов Микоян, как старейший и самый опытный член Политбюро, все чаще представлял СССР на международной арене. Он вел переговоры с главами Индии и Китая – Джавахарлалом Неру и Мао Цзэдуном, с тремя американскими президентами – Ричардом Никсоном, Линдоном Джонсоном и Джоном Кеннеди. За рубежом Анастас Иванович пользовался не меньшим авторитетом, чем на родине.

Американский дипломат Аверелл Гарриман уверял, что Анастас Иванович – «единственный человек в Кремле, с кем можно нормально разговаривать». А президент Франции Шарль де Голль назвал Микояна «исторической личностью международного масштаба». Не случайно именно Анастасу Ивановичу было доверено урегулировать Карибский кризис.

Карибский кризис – период наибольшего военно-политического противостояния между СССР и Соединенными Штатами Америки в октябре 1962 года. Причиной кризиса стала установка в Турции, вблизи от советских границ, американских ракет с ядерными боеголовками. Вслед за этим на Кубе были размещены советские ракеты, которые угрожали территории США. В качестве ответной меры американское руководство планировало военное вторжение на Кубу, что могло привести к началу Третьей мировой войны с применением ядерного оружия.

Когда мир стоял на грани катастрофы, Микоян выступил специальным представителем СССР в переговорах между американским президентом Джоном Кеннеди, Никитой Хрущевым и главой кубинского правительства Фиделем Кастро.

Анастас Иванович вылетел в Вашингтон. Затем в Гавану. Ему предстояло убедить Кастро согласиться на демонтаж и вывоз с Кубы советских ракет под наблюдением американских военных. Но кубинский лидер отказывался выполнять условия соглашения, которое было принято без его участия. Только что отступившая угроза ядерной войны снова нависла над миром.

Когда переговоры зашли в тупик, Микояну сообщили трагическую новость. После долгой болезни скончалась Ашхен Лазаревна – самый близкий для него человек; женщина, которую он полюбил в ранней юности и с которой прожил всю жизнь. Хрущев разрешил Микояну прилететь в Москву, на похороны. Но тот не мог бросить свою миссию, ведь от ее результатов зависела судьба планеты.

Фиделю Кастро доложили о случившемся. Впечатленный стойкостью Микояна, кубинский лидер решил согласиться на уступки.

Карибский кризис больно ударил по репутации Хрущева. В октябре 1964 года Никита Сергеевич был отправлен в отставку. Правительство возглавил Алексей Косыгин, а первым секретарем партии стал Леонид Брежнев.

К тому времени Микоян занимал должность Председателя Президиума Верховного Совета. Хотя этот пост не предполагал реальных полномочий, Микоян оставался одной из самых влиятельных фигур в партийном руководстве. Микоян нередко возражал первому секретарю ЦК – Брежневу и указывал на его ошибки. Такая независимость вызывала раздражение. Когда Анастасу Ивановичу исполнилось 70 лет, он предпочел добровольно уйти на пенсию.

Проводы Микояна были обставлены очень торжественно. Звучали благодарственные речи, не стихали аплодисменты. А спустя несколько дней Анастас Иванович покидал подмосковную дачу, на которой прожил почти 40 лет. После того как закончился срок его работы на высших государственных постах, Микоян был лишен большинства привилегий. При этом он оставался консультантом Политбюро и продолжал заниматься реабилитацией жертв сталинских репрессий.

Он тяжело переживал свалившееся на него одиночество и охотно откликался на просьбы о помощи. Например, используя свой авторитет, не раз помогал знаменитому театру на Таганке преодолевать цензурные преграды. Но вскоре сам столкнулся с советской цензурой.

Готовя к печати воспоминания Микояна, редактура переписывала целые абзацы, меняла оценки и сглаживала острые углы. Дошло до того, что одну из его книг в последний момент сняли с публикации. При всех внешних почестях Микояну затыкали рот.

В 1978 году после сильного воспаления легких он скончался и, согласно завещанию, был похоронен на Новодевичьем кладбище рядом с могилой Ашхен Лазаревны. Через несколько дней Микояну должно было исполниться 83 года.

Он прожил яркую, насыщенную жизнь, стоял у истоков Советского государства и до последних дней оставался убежденным коммунистом. Человеком, который верил: если очистить советскую систему от всех искажений, она сможет сделать людей счастливыми.

Климент Ворошилов

В советское время его имя было синонимом героизма. О «первом красном офицере» и «первом маршале» слагали песни и писали книги. Его именем называли города, колхозы и заводы. Он не претендовал на серьезное политическое влияние, и это обеспечило ему чуть ли не самую долгую и успешную карьеру в истории СССР. При этом одни считали его недоучкой и марионеткой Сталина, а другие восхищались его бесстрашием в боях и талантом военачальника. Каким же он был – человек, ставший одним из символов советской эпохи?

Климент, или Клим, Ворошилов родился в семье железнодорожника и поденщицы в Екатеринославской губернии Российской империи (ныне это Луганская область). Он был третьим ребенком в семье, позже родились еще двое. Однажды, играя с сестрами, Клим ударился лбом об угол плиты. Навсегда остался заметный шрам. Спустя годы, когда Ворошилов стал революционером-подпольщиком, этот шрам был отмечен в полицейских документах как особая примета.

Маленькому Климу пришлось рано повзрослеть. Отец большого семейства Ефрем Андреевич в силу неуживчивости характера ни на одной работе долго не задерживался. Когда его в очередной раз увольняли, заботы о содержании семьи ложились на плечи матери, Марии Васильевны.

Ворошиловы жили впроголодь, и Клима отправили работать, когда ему было всего шесть лет. Сначала он пас коров, а затем его устроили на шахту – выбирать примеси из выданного на-гора угля. В день за этот тяжелый труд платили от 8 до 10 копеек.

Вскоре старательность мальчика заметил механик, и маленький Клим стал смазчиком угольных машин. Эта благосклонность обернулась для Клима бедой: несколько старших мальчишек, опасаясь конкуренции, зверски избили его. Очнулся Клим только через несколько дней в больнице – с жуткими головными болями, которые потом мучили его всю жизнь.

Клим впервые переступил порог школы, когда ему было уже 12, и провел за партой два года. Сбылась мечта его матери: мальчик выучился грамоте. Другого образования Ворошилов так и не получил. Зато с подачи своего учителя Семена Рыжкова пристрастился к чтению. За жизнь Ворошилов собрал огромную библиотеку – 12 000 томов, в число которых попало множество редких изданий.

Из воспоминаний начальника Оперативного управления Генштаба генерал-полковника Сергея Штеменко:

«Уже при первом знакомстве с Ворошиловым по пути в Крым я имел возможность убедиться, что это очень начитанный человек, любящий и понимающий литературу и искусство. ‹…› По вечерам Климент Ефремович просил обычно читать вслух что-нибудь из Чехова или Гоголя. Чтение продолжалось час-полтора, и на лице Ворошилова отражалось блаженство».

Одной из книг, которая попала в руки 17-летнего Клима и полностью перевернула его сознание, был отпечатанный в подпольной типографии «Манифест Коммунистической партии». Политические взгляды молодого рабочего сложились за несколько дней – и больше уже не менялись. В начале XX века Ворошилов вступил в РСДРП, примкнул к большевистской фракции и вскоре стал членом ее городского комитета.

В начале 1905 года Российскую империю охватила революция. Бастовали и луганские рабочие.

24-летний Климент Ворошилов во главе переговорщиков появился в кабинете дирекции паровозостроительного завода Гартмана. В руках он держал список из 29 требований, которые только что были приняты на митинге. Главное из них – введение восьмичасового рабочего дня. После долгого обсуждения директор завода Хржановский подвел итог: «Ваши условия чрезмерны, нам не о чем больше говорить. Предлагаю вернуться на рабочие места».

Ворошилов ответил твердо: «Не вернемся до тех пор, пока не выполните все наши требования». Он был уверен, что забастовки вскоре охватят весь город, и прекрасно знал, в какую сумму дирекции завода обходится каждый день просрочки. В конце концов напуганное начальство паровозостроительного завода пошло на уступки, все требования бастующих были удовлетворены. Но за первой политической победой последовал и первый арест.

«Володя», – так звучал партийный псевдоним Ворошилова – просидев несколько месяцев в тюрьме, так и не дождался суда. Тысячная толпа рабочих потребовала его освобождения, и городское начальство, решив не усугублять ситуацию, выпустило арестанта на свободу.

Популярность Ворошилова среди луганских рабочих была столь велика, что весной 1906 года именно он отправился делегатом на очередной съезд партии от местной социал-демократической организации. Съезд проводился в столице Швеции Стокгольме.

Ворошилов еще не был знатоком марксистской теории и не всегда мог понять сути партийных дискуссий. По вечерам он обсуждал услышанное со своим соседом по комнате – Иосифом Джугашвили.

Из воспоминаний Климента Ворошилова:

«Это был коренастый, невысокого роста человек, примерно моих лет, со смуглым лицом, на котором едва заметно выступали рябинки – следы, должно быть, перенесенной в детстве оспы. У него были удивительно лучистые глаза, и весь он был сгустком энергии, веселым и жизнерадостным».

Молодые революционеры быстро сдружились и так же быстро расстались, когда съезд закончился. Тогда еще никто не мог предположить, что в будущем их судьбы тесно сплетутся, а имена Ворошилова и Сталина будут писаться через запятую.

В 1907 году Первая русская революция закончилась. Политическая активность рабочих пошла на убыль. Ворошилова снова арестовали, но на этот раз за него никто не вступился. Несколько месяцев Климент провел за решеткой, а затем из Петербурга поступило распоряжение: «Выслать Ворошилова в Архангельскую губернию под гласный надзор полиции на три года».

Эта ссылка неожиданно стала для него счастливой. Здесь Ворошилов встретил свою будущую жену. Голда Горбман тоже была ссыльной революционеркой, молодые люди полюбили друг друга и собирались пожениться. Однако со свадьбой возникли сложности.

Иудейке Голде и православному Клименту власти поставили условие – венчаться по традициям православия. Без смены вероисповедания это было невозможно. Так что в 1910 году Голда крестилась, взяв имя Екатерина. Поскольку после крещения семья отвернулась от девушки, единственной родной душой для Екатерины Ворошиловой стал ее муж. С этого момента она следовала за ним везде: в ссылки, на конспиративные квартиры, из одного города в другой. В любви и согласии они проживут не один десяток лет.

Февральскую революцию 1917 года супруги встретили в Петрограде, но Ворошилов оставался в столице недолго. По решению партии он отправился в Луганск с новым заданием: усилить влияние большевиков в местных выборных организациях. Работа по агитации и пропаганде всегда отлично ему удавалась.

Октябрь 1917 года, из письма Климента Ворошилова в ЦК партии:

«Мы в Луганске взяли не только все заводские комитеты, профессиональные союзы, совет рабочих и крестьянских депутатов, но и Городскую Думу. ‹…› Настроение наших рабочих больше чем прекрасное. ‹…› Эсеры и меньшевики у нас вымирают, как осенью мухи».

В октябре 1917 года Ворошилов был избран членом Учредительного собрания и вернулся в столицу. Приступить к заседаниям он так и не успел – Собрание было разогнано. Большевистская партия в одночасье стала правящей партией. На ключевые посты назначали людей, преданных новой власти. Так Ворошилов стал председателем комитета по охране Петрограда. Вчерашний рабочий оказался фактическим правителем столицы.

В городе царил хаос. Горожане и возвращающиеся с фронта солдаты громили винные лавки. Квартиры и государственные учреждения подвергались постоянным грабежам. На улицах хозяйничали банды налетчиков. Несмотря на столь тяжелую ситуацию, Ворошилов предложил ликвидировать уголовно-разыскное отделение: оно казалось ему ненужным в эпоху предполагаемого торжества революционной законности.

Как и многие в те дни, Ворошилов верил, что в новой России не будет преступников. Верил он и в то, что прекратятся войны, а на земле навсегда наступит мир. Реальность оказалась иной. В стране началась Гражданская война.

Именно эта война принесла Ворошилову всенародную славу и обеспечила репутацию бесстрашного полководца. В марте 1918 года на территорию Донецко-Криворожской Советской республики вступили немецкие войска. Ворошилов, вернувшись из Петрограда на свою малую родину, сформировал из добровольцев 1-й Луганский социалистический отряд.

Донецко-Криворожская Советская республика провозглашена 30 января 1918 года со столицей в Харькове. В феврале 1918 года германо-австрийские войска по приглашению правительства Украинской Народной Республики вступили на территорию Украины для ее защиты от Советской России и начали интенсивное продвижение на восток. К началу мая того же года территория Донецко-Криворожской республики была полностью оккупирована и, таким образом, фактически прекратила существование.

В сражениях с немцами Ворошилов показал себя как мужественный человек, который способен в критической ситуации организовать слаженные действия большого количества людей. Руководство большевистской Республики назначило его командующим 5-й армией. Однако этой армии не хватало ни вооружения, ни опыта боевых действий, чтобы сдержать германское наступление.

27 апреля 1918 года Ворошилов приказал своим отрядам оставить Луганск и двигаться на территорию РСФСР, куда по Брестскому договору немцы не имели права вторгаться. Огромный эшелон в несколько сот вагонов отправился к станции Миллерово, расположенной в 200 км к востоку от Ростова.

Смешавшись с воинскими частями, родные места покидали рабочие с семьями. С собой они везли все свое хозяйство: перины, подушки, самовары, домашнюю птицу, даже телят. Над эшелоном кружился немецкий аэроплан. К нему скоро привыкли, и лишь иногда бойцы «для порядка» постреливали вверх из винтовок.

Прибыв на станцию Миллерово, Ворошилов понял, что положение 5-й армии катастрофическое: его эшелоны двигались по территории Войска Донского.

Всевеликое войско Донское – государственное образование, возникшее на Дону после казачьего антибольшевистского восстания в марте 1918 года. Казачьи отряды выступали против советской власти и вели бои с ее подразделениями на Дону и Волге.

Через эту по сути вражескую территорию Ворошилову предстояло провести вагоны с десятками тысяч изнуренных и деморализованных людей. Расстояние в 400 км между Миллерово и Царицыным армия Ворошилова преодолевала три месяца. Приходилось отбиваться от атак белогвардейских казачьих отрядов и восстанавливать десятки километров разрушенного железнодорожного полотна, строить заново мосты, возводить насыпи и плотины. Только благодаря энергии, решительности и силе убеждения Ворошилову удалось сохранить порядок и дисциплину в армии и добраться с ней до Царицына.

Царицын, с 1925 года Сталинград, с 1961 года Волгоград. Во время Гражданской войны был крупным промышленным центром и важнейшим транспортным узлом. Летом и осенью 1918 года город атаковали войска атамана Краснова, и его обороне большевики придавали особое значение.

Всю полноту власти в Царицыне взял на себя Сталин, который был ответственным за поставки продовольствия на юге России. Старые знакомые встретились, и Ворошилов согласился возглавить оборону города.

Однако основной вклад в успех этих оборонительных боев внесли бывшие царские офицеры, профессиональные военные, с которыми и у Ворошилова, и у Сталина постоянно возникали конфликты. По этой причине у двух будущих вождей не сложились и отношения с председателем Реввоенсовета РСФСР Львом Троцким. Они отказывались выполнять его приказы, обвиняя Троцкого в бюрократизме и непонимании ситуации. Тот, в свою очередь, не без основания обвинял Сталина и Ворошилова в нарушении военной и партийной дисциплины.

На VIII съезде партии в 1919 году Ленин осуждал Ворошилова за партизанщину, непрофессионализм и неоправданно высокие потери. ЦК РКП(б) даже принял специальное постановление, в котором Ворошилову запрещалось занимать командные должности в Красной армии.

Тем не менее в июле 1919 года он стал командующим 14-й армией. Уже через месяц за сдачу Харькова войскам Деникина его предали суду Революционного трибунала. Разбирая обстоятельства дела, члены трибунала пришли к выводу, что военные познания Ворошилова не позволяли доверить ему командование даже батальоном. Невежество командарма было столь велико, что стало, как ни странно, смягчающим вину обстоятельством: трибунал ограничился только отстранением Ворошилова от должности.

Ворошилов и сам знал, что человек он не военный. Ему попросту не хватало образования, но мужества, храбрости и умения вести за собой людей ему было не занимать. Возможно, благодаря этим качествам уже в ноябре того же 1919 года он стал председателем Реввоенсовета знаменитой Первой конной армии Семена Буденного.

Революционный военный совет – с 1918 по 1934 год высший коллегиальный орган управления и политического руководства Красной армией. Помимо общего управления боевыми действиями, Реввоенсовет руководил работой политотдела, трибунала и органов контрразведки. Любой приказ командующего должен был подписать член Реввоенсовета. Реввоенсовет мог отменить приказ и даже отстранить командующего от должности.

На плечи Ворошилова легла вся организационная работа: снабжение армии, пополнение частей, создание с нуля командного аппарата. Он же проводил воспитательную работу с кавалеристами и их командирами.

В Первой конной армии процветали партизанщина и мародерство, грабежи мирного населения и насилие. Политической грамотностью бойцы также не отличались: многие были уверены, что сражаются «за большевиков, но против коммунистов».

Чтобы навести в войсках дисциплину, Ворошилову пришлось применять жесткие меры, порой прибегая к расстрелам. Конармейцы побаивались, но при этом и уважали его – не только за крутой нрав, но и за храбрость. Он не отсиживался в штабах, а всегда лично выезжал на поля сражений на своем боевом коне по кличке Маузер.

Весной 1921 года Ворошилов стал командующим Северо-Кавказским военным округом, однако на новой должности чувствовал себя неуютно.

Из письма Климента Ворошилова Иосифу Сталину:

«Дорогой Иосиф Виссарионович! В Москве я тебе уже говорил о моем намерении переменить свое “амплуа”, а сейчас я это решил твердо. Работа в Военведе мне уже опостылела, да и не в ней теперь центр тяжести. Полагаю, что буду полезней на гражданском поприще».

Сталин ничем не помог, и уйти на «гражданское поприще» Ворошилов сможет лишь через четверть века. А пока его военная карьера набирала обороты. После смерти Михаила Фрунзе на операционном столе Климент Ворошилов стал наркомом по военным и морским делам.

Вдова Фрунзе Софья Алексеевна не перенесла утраты и через несколько месяцев покончила с собой. Детей Фрунзе Таню и Тимура воспитывала бабушка, а в 1931 году, после ее смерти, Ворошилов обратился в Политбюро с просьбой позволить ему усыновить детей своего друга. Своих детей у Ворошиловых не было. Еще в 1918 году они усыновили четырехлетнего Петю и растили его как родного.

Теперь приемных детей оказалось трое. Таня и Тимур Фрунзе быстро освоились в новой семье. Приемный отец ласково называл их «фрунзенятами». Тимур Фрунзе стал военным летчиком и героически погиб в 1942 году. Другой приемный сын Ворошилова, Петр, стал конструктором военной техники и дослужился до звания генерал-лейтенанта.

Добродушие и открытость Ворошилова очень импонировали Сталину: он знал, что от этого преданного служаки не стоит ожидать подвоха. Вплоть до конца 1930-х годов Сталин и Ворошилов оставались близкими друзьями: вместе охотились, отдыхали на юге, проводили время на даче Сталина и в его квартире в Кремле. Ворошилов признавал интеллектуальное превосходство своего друга Иосифа и, сталкиваясь с проблемами, обращался к нему за поддержкой.

А проблем хватало. В конце 1920-х годов в стране была объявлена широкомасштабная военная реформа, и Ворошилов регулярно докладывал Сталину о задержках и провалах в ее осуществлении. Самолеты выпускались с множеством дефектов, танковая программа выполнялась со сбоями, срывались планы военного строительства.

Жаловался Ворошилов на отсутствие дисциплины у красноармейцев, на потери техники и высокую смертность личного состава. В отчаянии он признавался, что не способен повлиять на ситуацию. Однако справиться с ситуацией было бы трудно и любому другому человеку. Промышленность страны все еще не могла оправиться от последствий революций и Гражданской войны. В стране недоставало оборудования, инженеров и высококвалифицированных рабочих. Не хватало грамотных командиров. Перевооружение армии шло медленно.

1930-е годы во всем мире стали эпохой испытания новых типов вооружений. Конструкторы разных стран предлагали все новые и новые виды танков и самолетов. Но какими должны быть эти танки и самолеты? В те годы этого еще не знал никто.

Советские и зарубежные инженеры создали сотни видов боевых машин. Многобашенные танки, танки на колесном ходу, танки, которые крепились к крыльям самолетов для десантирования. Переживала новый период и авиация. Появились новые материалы и двигатели. Самолеты стали летать выше, дальше, быстрее.

Чтобы испытать надежность и эффективность новых машин, требовалось время. Из огромного числа военных разработок командованию Красной армией предстояло выбрать наиболее перспективные, устранять недостатки и внедрять в производство. Нужно было обеспечивать ремонт машин, осваивать новую технику в войсках, а также разрабатывать тактику и стратегию для ее использования.

Но чем дальше развивалось военное дело, отходя от канонов Первой мировой и Гражданской войн, тем более очевидным становился недостаток военного образования у Ворошилова. Его выручало то, что в руководстве армии было немало знающих толк в военном деле специалистов: Александр Егоров, Александр Свечин, Михаил Тухачевский, Иероним Уборевич, Борис Шапошников.

Из воспоминаний маршала Жукова:

«Нужно сказать, что Ворошилов, тогдашний нарком, в этой роли был человеком малокомпетентным. Он так до конца и остался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьезно. Однако занимал высокое положение, был популярен, имел претензии считать себя вполне военным и глубоко знающим военные вопросы человеком. А практически значительная часть работы в наркомате лежала в то время на Тухачевском, действительно являвшимся военным специалистом. У них бывали стычки с Ворошиловым и вообще существовали неприязненные отношения».

Свою недостаточную компетентность в военных вопросах Ворошилов компенсировал трудоспособностью, неравнодушием к поставленной задаче и, как тогда говорили, умением организовывать массы. Он заседал в президиумах, участвовал в съездах и пленумах партии. В его честь были переименованы сразу несколько городов: Луганск стал Ворошиловградом, Ставрополь – Ворошиловском, а Уссурийск – Ворошиловым. Тяжелый танк получил имя наркома – КВ, Клим Ворошилов. А из репродукторов звучал «Марш советских танкистов»:

Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин

И первый маршал в бой нас поведет!

Ворошилов демонстрировал бойцам меткость в пулевой стрельбе, а его фраза «Нет плохого оружия, есть плохие стрелки» стала крылатой. Тысячи советских граждан с гордостью носили звание «ворошиловский стрелок», которое присваивалось за успехи в стрелковой подготовке. Но меткость стрельбы не могла заменить военного образования.

Вокруг другого маршала, Михаила Тухачевского, сплотилась группа военачальников, которая пыталась убедить Сталина в том, что Ворошилов не соответствует занимаемой должности. Имелись свои сторонники и у Ворошилова. Но точку в этом споре поставили события 1937 года.

27 мая 1937 года в городе Куйбышеве Тухачевский был арестован по обвинению в шпионаже, подготовке переворота и попытке установить в СССР военную диктатуру. По приговору суда Тухачевский был объявлен виновным и расстрелян в июне 1937 года. В 1957 году Коллегия Верховного Суда СССР отменила этот приговор как сфабрикованный, а Комитет партийного контроля Коммунистической партии посмертно реабилитировал Тухачевского.

Вместе с Тухачевским по тому же обвинению была арестована большая группа крупных советских военачальников. Все аресты проводились с ведома Ворошилова. На многих списках подозреваемых стояли пометки маршала: «Товарищу Ежову. Берите всех подлецов» или «Арестовать». Часто Ворошилов писал: «Пока оставить в покое» или «Вызвать для разговора». Именно эти резолюции спасли жизнь будущим героям Великой Отечественной: маршалу Малиновскому, генералу Петрову, генералу Лукину и многим другим.

Численность офицерского состава, арестованного в 1937–1938 годах, не поддается точному подсчету и по разным оценкам составляет от 7 до 11 тысяч. Еще большее число было уволено из армии. Было расстреляно более 400 командующих войсками военных округов и флотов, их заместителей, командиров корпусов, дивизий и бригад. Но высшая мера наказания – расстрел – применялась далеко не ко всем арестованным, многие приговаривались к исправительно-трудовым лагерям. К лету 1941 года около трети уволенных командиров вернулись в армию.

Первым серьезным экзаменом для наркома Ворошилова стала Советско-финляндская война, начавшаяся 30 ноября 1939 года. Красная армия, имея подавляющее преимущество в численности и технике, потерпела ряд поражений. Многие части оказались в окружении и понесли большие потери.

Часто эти неудачи связывают с теми репрессиями 1937 года и арестами высшего командного состава. Но были и другие причины: слабая дисциплина в войсках и недостаток образования среди командиров. Армия лишь училась использовать новую технику в условиях современной войны, а уровень выучки и подготовки солдат оставался низким.

Лишь в феврале после перегруппировки сил и укреплений началось успешное советское наступление. В марте 1940 года Финляндия была вынуждена подписать мирный договор.

Несмотря на победу в этой войне, Ворошилов был снят с должности наркома обороны. 28 марта 1940 года состоялись заседание Главного военного совета и Пленум ЦК ВКП(б), где был заслушан доклад наркома обороны. В итоге Ворошилова подвергли разгромной критике.

Но его карьера практически не пострадала. Ворошилов стал заместителем председателя Совнаркома и возглавил Комитет Обороны. До начала Великой Отечественной оставался всего год…

Неготовность Красной армии к войне с Третьим рейхом обнаружилась в первые же часы после того, как немецкие войска перешли границу Советского Союза.

В июле 1941 года Ворошилов был назначен командующим войсками всего северо-западного стратегического направления. Затем возглавил войска Ленинградского фронта. Но попытка остановить наступление фашистских войск на Ленинград привела к тому, что в сентябре началась блокада города.

13 сентября 1941 года Ставка, недовольная действиями Ворошилова на Ленинградском фронте, сместила его. Прощаясь с работниками штаба, он сказал: «Отзывает меня Верховный… Так мне, старому, и надо!» Больше Ворошилов войсками не командовал.

С октября 1941 года Ворошилову было доверено формирование резервных армий в тылу. 6 сентября 1942 года был учрежден пост Главнокомандующего партизанским движением. Им стал Маршал Советского Союза Ворошилов. С мая 1943 года он же возглавил Трофейный комитет. В задачи комитета входили сбор и учет брошенной вражеской техники: автомашин, тракторов, орудий, танков, автоматов и пулеметов, а также фуража.

В военные годы именно Ворошилов возглавил комиссию по созданию нового гимна СССР. 1 января 1944 года жители Советской страны впервые услышали ставшие знаменитыми строки: «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки Великая Русь».

Победу маршал встретил на посту председателя Союзной контрольной комиссии, ведавшей делами освобожденной Венгрии. Война закончилась, началась мирная жизнь.

В послевоенные годы Ворошилов курировал культуру и спорт. Маршал часто появлялся рядом со Сталиным. Они стояли рядом на торжественных парадах и официальных приемах, шли рука об руку на киноэкране и на живописных полотнах. Картина Александра Герасимова «Сталин и Ворошилов в Кремле», оригинал которой хранится в Третьяковской галерее, стала одним из символов сталинской эпохи.

Из записей художника Александра Герасимова:

«Я стал думать о Сталине и Ворошилове, и пришла в голову мысль, что нужно написать их как олицетворение: одного – Красной армии, другого – всех народов».

Но отношение вождя к Ворошилову переменилось, и в государственных делах Сталин доверял ему все меньше и меньше. А маршал звонил его секретарю и униженно просил: «Узнайте, пожалуйста, можно ли мне приехать на заседание Политбюро?»

Со временем он стал и вовсе декоративной фигурой. Через неделю после смерти Сталина Ворошилов занял место Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Формально он стал руководителем Советского государства. Фактически же лидером страны являлся первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев, а Ворошилову пришлись представительские функции и зарубежные визиты.

В руководстве СССР тем временем назревал конфликт. В июне 1957 года так называемая антипартийная группа Молотова – Маленкова – Кагановича попыталась сместить Хрущева. Но Хрущев оказался сильнее. Участников группы вывели из состава ЦК, а затем и вовсе исключили из партии. Ворошилов тоже входил в «антипартийную группу», но наказание для него было более мягким: Хрущев отчитал маршала, а Ворошиловграду возвратили прежнее имя – Луганск.

По-настоящему страшным ударом для Климента Ворошилова стала лишь смерть жены в 1959 году. Супругам так и не удалось отметить золотую свадьбу, до которой оставалось всего несколько месяцев. Ворошилов не знал, что уже несколько лет жена болеет раком. Когда Екатерина Давыдовна слегла, он все дни проводил у ее постели и пел любимой старые песни их молодости. Потом ее не стало…

Спустя год после смерти жены Ворошилов ушел с поста Председателя Президиума Верховного Совета. Затем покинул Политбюро.

Приближалась зима 1969 года. Маршалу было 88 лет. Однажды вечером он почувствовал себя плохо, домашние предложили немедленно вызвать скорую помощь. Но Ворошилов категорически отказался. Утром он сам надел парадный мундир и, вызвав машину, при всех орденах отправился в больницу.

Через несколько дней, 2 декабря 1969 года, Климент Ворошилов ушел из жизни. Его похоронили у Кремлевской стены, а первым венок на его могилу положил новый руководитель страны – генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев.

За восемь лет до смерти Климента Ворошилова, на ХХII съезде КПСС, был поднят вопрос об ответственности Ворошилова за репрессии сталинских времен. Бывший нарком не хотел ворошить прошлое, но вину свою признал.

В своих воспоминаниях, написанных уже на склоне дней, Ворошилов с теплотой и уважением вспоминал о своем друге и покровителе – Иосифе Сталине. Он продолжал считать Сталина великим историческим деятелем. А у великих людей, полагал Ворошилов, и ошибки крупные.

Сам Климент Ворошилов крупным историческим деятелем не стал. Свою природную смелость он смог проявить лишь на поле боя, а не в коридорах власти и большой политики. Так же, как и его друг и соратник по Первой конной Семен Буденный, который пережил Ворошилова всего на четыре года. Долгие годы в Советском Союзе по радио и телевидению звучал марш Буденного – их общий с Ворошиловым марш.

«Марш Буденного», припев, слова Анатолия Д’Актиля:

Буденный – наш братишка,

С нами весь народ.

Приказ – голов не вешать

И глядеть вперед!

Ведь с нами Ворошилов,

Первый красный офицер,

Сумеем кровь пролить за СССР!

Семен Буденный

В советские годы имя Семена Буденного гремело по всей стране. Он был поистине народным маршалом. О командующем знаменитой Первой конной армией и его подвигах сочиняли песни, ставили спектакли и снимали фильмы, а его портреты не сходили с газетных полос. Семен Буденный стал живой легендой при жизни, но его славу сегодня все чаще приписывают работе советской пропаганды. И мало кто знает, что жизнь этого человека была куда как ярче тех былей и небылиц о нем, которые дошли до наших дней.

Буденный, которого привыкли считать символом казачьей удали, казаком на самом деле не был. Он родился 25 апреля 1883 года, его дед был выходцем из Воронежской губернии, но перебрался с семьей в казачьи земли Войска Донского.

Крестьяне из разных регионов Российской империи искали на юге России лучшей доли и возможности прокормить себя и своих детей. Однако переселенцам здесь не были рады. Казаки встречали их настороженно и называли «иногородними». Им даже приходилось кланяться при встрече с казаками. Позже этот обычай ушел в прошлое, но приезжим то и дело напоминали, что они здесь чужие. Чувствовали это и Буденные.

Отец Семена Буденного Михаил торговал, нанимался батраком, переезжал с хутора на хутор. У Буденных было семеро детей. Самый старший даже отправился искать счастья в Америке. Семена же ждала другая судьба.

Зима 1892 года выдалась холодной и голодной. Чтобы прокормить семью, Михаил Буденный занял деньги у купца Яцкина, но отдать долг вовремя не смог. Девятилетнему Семену пришлось идти к Яцкину в услужение. Он выполнял мелкие поручения в лавке и был мальчиком на побегушках. Грамоте и арифметике обучался у дочерей купца. Когда подрос, работал в кузнице и кочегаром на молотилке.

В 1903 году Семена Буденного призвали на службу, и он попал в кавалерийскую школу, откуда его забрали на пополнение 46-го Донского казачьего полка. Здесь будущий маршал наконец нашел свое призвание.

Из письма Семена Буденного отцу:

«Познаю службу с потом и кровью, но духом не падаю, потому что дело свое понимаю. За меня не волнуйся. Вот когда наберусь опыта, служба пойдет веселей. Я твердо решил стать военным. Чего я дома не видал?»

Начиналась русско-японская война. Кавалериста ждала далекая Маньчжурия. В больших битвах Буденному участвовать не пришлось. Но пороху он понюхал: его часть охраняла тылы русской армии от хунхузов.

Банды этих китайских налетчиков, действовавшие на Дальнем Востоке России и в Маньчжурии, занимались грабежом и террором местного населения, а также захватывали людей, превращая их, по сути, в рабов. В одной из разведок Буденный взял в плен хунхуза и быстро заслужил репутацию храбреца. После завершения русско-японской войны Буденного перевели в Приморский драгунский полк под Владивостоком.

Драгуны – вид кавалерии, предназначенный для действий в конном и пешем строю. Драгунские полки в России были упразднены в 1918 году.

В 1905 году в стране началась революция. Рабочие бастовали, крестьяне жгли помещичьи усадьбы, террористы убивали министров и губернаторов, в крупных городах шли уличные бои. Как и большинство крестьян, Семен поддерживал идеи социальной справедливости, но оставался верен царю и присяге. Когда его спрашивали о происходящих событиях, он отвечал одно: «Мое дело – служба…»

К 1907 году Буденный стал унтер-офицером. Он был не просто превосходным наездником, а служил инструктором в высшей кавалерийской школе. Однако мечта у него была простой и мирной. Он хотел накопить денег и открыть конный завод, чтобы разводить лошадей, которых очень любил.

Лето 1914 года Семен Буденный встретил дома, на Дону. В те последние мирные месяцы он женился на дочери крестьянина Надежде Гончаровой. Но насладиться семейным счастьем молодые не успели: вскоре пришло известие о мобилизации. Началась Первая мировая война.

Путь назад, на Дальний Восток, был неблизким, и унтер-офицера Буденного отправили в Армавир обучать молодых солдат. Вскоре Семен оказался в Северском драгунском полку Кавказской кавалерийской дивизии, а бои Первой мировой начались для него в Польше.

8 ноября 1914 года вблизи города Бжезины на Западном фронте Буденный получил Георгиевский крест четвертой степени за захват немецкого обоза и пленных. Затем драгун направили в Персию. Здесь Буденного лишили его первой награды. Произошло это из-за того, что сослуживец Буденного вахмистр Хестанов по какому-то поводу оскорбил и ударил того по лицу, а Семен не стерпел и дал обидчику сдачи…

Дороги войны быстро становились привычными. После ряда успешных боев с турками последовал новый приказ: следовать в Баку, а оттуда – на Украину.

Вскоре дивизии пришлось проделать путь в обратном направлении: ее ждал новый поход в Персию в составе экспедиционного корпуса генерала Баратова. Храбростью Буденный не только вернул себе первый крест, но вскоре стал полным георгиевским кавалером.

Буденный получил приказ взять языка. Для этого он отобрал четырех добровольцев, и ночью горстка храбрецов отправилась в тыл врага. Группа Семена вышла на небольшой лагерь турецких солдат. Турки мирно спали. Бодрствовали только двое часовых. Их бесшумно скрутили. Семен собрал винтовки спящих и приказал им встать.

Русское командование получило не одного, а сразу семь языков. За эту операцию Буденный был награжден очередным Георгиевским крестом.

Георгиевский крест не стоит путать с орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия – высшей военной наградой, учрежденной Екатериной II. В 1807 году в Российской империи был учрежден знак отличия Военного ордена для награждения нижних чинов: солдат, матросов и унтер-офицеров. С 1913 года он официально именовался Георгиевским крестом. Состоял из четырех степеней. Высшей считалась первая степень. За подвиги на поле боя вручалась и Георгиевская медаль четырех степеней «За храбрость».

В 1917 году дивизия, где служил Буденный, была отведена в глубокий тыл. Тогда же пришло известие, которое потрясло всех: император Николай II отрекся от престола. К этим переменам Семен Буденный отнесся настороженно. Революционером он не стал, но и не перешел в лагерь контрреволюции.

А тем временем в Петрограде на смену Временному правительству Керенского пришел Совет народных комиссаров во главе с Лениным. Новая власть начала мирные переговоры с Германией. Война заканчивалась, фронт разваливался, и после демобилизации Семен уехал на Дон. А здесь, как и по всей России, разгоралась новая война – гражданская…

Над зданием правления в станице Платовской подняли красный флаг с надписью: «Станичный совет рабоче-крестьянских, казачьих и солдатских депутатов». Однако когда отряд белогвардейцев приблизился к станице, сторонникам революции пришлось покинуть родные дома. Вместе с Буденным ушли его младший брат Денис и еще пятеро земляков. У Буденного был револьвер и шашка, у остальных – винтовка и по четыре патрона на каждого.

Скоро в отряд Буденного вошли десятки бойцов, а к весне 1918 года он насчитывал уже сотни человек. Все больше людей присоединялись к отряду Буденного, чтобы сражаться против белогвардейцев и иностранных интервентов.

В марте сторонники Советов даже провозгласили Донскую Советскую республику, но просуществовала она недолго – начались восстания казаков, а на Дон наступали германские войска. Правительству республики пришлось оставить свою столицу Ростов.

Во время Гражданской войны количество казаков, поддерживающих советскую власть, не превышало 20 % от их общей численности. В борьбе с ними красные делали ставку на тех, кого сами казаки называли «иногородними». Командиром самого крупного вооруженного отряда «иногородних» стал Борис Думенко, а его заместителем – Семен Буденный. Тогда никто не подозревал, что двум военачальникам суждено превратиться из соратников в заклятых врагов.

Думенко Борис Мокеевич (1888–1920). Родился в 1888 году на Дону в семье крестьянина, выходца с Украины. В Гражданскую войну возглавил красный партизанский отряд и приобрел славу первой шашки Республики. Именно Думенко (а не Буденный, как утверждала официальная советская пропаганда) стал основателем кавалерийских соединений Красной армии.

Летом 1918 года в Сальской группе войск был создан 1-й Крестьянский Социалистический кавалерийский полк, командиром которого стал Думенко, а Буденный – его заместителем. В сентябре полк был развернут в бригаду, а в ноябре – в дивизию под командованием Думенко. Буденный оставался его помощником.

В январе 1919 года при участии командарма Егорова был сформирован кавалерийский корпус. Однако возглавлявший его Думенко вскоре заболел тифом и передал командование Буденному. Сам он после выздоровления возглавил другой корпус. С тех пор их боевые пути разошлись до января 1920 года, когда Красная армия взяла Ростов-на-Дону.

Красные партизанские отряды отступали к Царицыну – городу, который впоследствии назовут Сталинградом, а затем Волгоградом. Через Царицын проходили дороги, связывающие центр России с югом страны, и его оборона имела решающее значение в ходе Гражданской войны. Через город шло продовольствие, топливо, боеприпасы. Здесь находились крупные промышленные предприятия, и советское правительство делало все, чтобы удержать его.

Партизанам не хватало еды, воды и медикаментов. А на стороне казаков были выучка прирожденных воинов и численное превосходство.

Дни обороны Царицына стали важным этапом не только в жизни Буденного, но и всей страны. Именно здесь пересеклись пути Семена Буденного и командующего Царицынским фронтом Клима Ворошилова. Здесь же он познакомился с Иосифом Сталиным.

В Царицын Сталин прибыл, чтобы укрепить оборону города и наладить поставки продовольствия в центральные области страны. Оказавшись в городе вместе с Ворошиловым и членами Реввоенсовета Северо-Кавказского военного округа, он стал наводить порядок в партизанской вольнице.

Сталин позаботился о том, чтобы красная кавалерия была снабжена амуницией и оружием. К концу 1919 года в Первой Конной появилась новая форма, а полностью буденовцев переодели к осени 1920 года.

Кавалерийская форма разрабатывалась на основе итогов конкурса, проведенного в 1918 году, в котором участвовал и художник Виктор Васнецов. По эскизам Васнецова были созданы длиннополые шинели с цветными полосами на груди, обозначающими род войск. А вместо папах и фуражек появились суконные остроконечные шлемы, по виду напоминавшие шлемы древних русских богатырей. Впоследствии их стали называть буденовками.

Буденный стал заместителем командира кавалерийской бригады. В старой армии такую должность занимал опытный офицер, закончивший военное училище. А теперь красных конников вел в бой бывший батрак, не имевший никакого военного образования. Даже став военачальником, Семен Буденный был верен себе и первым шел в атаку. Осенью 1918 года он чудом остался жив – пулеметной очередью был убит его конь. Вместе с ним едва не погиб его ординарец.

Зимой 1919 года Буденный вместе со своими кавалеристами предпринял рейд по тылам противника и вернулся с многочисленными трофеями, за что был удостоен высшей награды Советской республики – ордена Красного Знамени.

Орден Красного Знамени, учрежденный в сентябре 1918 года, стал первым орденом Советской России. Им награждали солдат и командиров Красной армии, проявивших особую храбрость на поле боя. Первым его кавалером стал начальник 4-й Уральской стрелковой дивизии Василий Блюхер. Семен Буденный получил орден за номером 34.

Вскоре после получения награды Буденного ждала и скорбная весть: от тифа и пневмонии умер отец. Через несколько месяцев от смертельной раны, полученной в бою, скончается и младший брат Денис. Смерть, голод, холод и эпидемии – таковы были реалии Гражданской войны.

Точное число погибших в годы Гражданской войны неизвестно до сих пор и оценивается примерно в 10,5 миллиона человек. Из них убито и ранено более двух с половиной миллионов человек. Еще два миллиона стали жертвами всеобщего террора. Шесть миллионов человек умерли от голода и эпидемий.

В одном из весенних боев командующий 10-й армией Александр Егоров получил ранение. Буденный всего несколько месяцев служил под его началом, но успел проникнуться симпатией к бывшему подполковнику царской армии. Увидев, что Егоров упал, Буденный бросился к командующему и начал его перевязывать.

Пройдет меньше 20 лет, и арестованный Егоров будет вынужден давать показания против Буденного…

В июне 1919 года под ударами армий генерала Деникина пали Харьков, Екатеринослав и Царицын. За несколько месяцев войска Деникина дошли до Орла. Под угрозой оказалась Тула. В Москве уже готовились к эвакуации государственных учреждений. Судьба советской власти висела на волоске. Но в боях под Орлом Красная армия одержала победу. Белогвардейцы отступили.

19 ноября 1919 года Сталин подписал приказ о переименовании Конного корпуса в Конную армию. Командующим армией был назначен Буденный, членами Реввоенсовета – Ворошилов и Щаденко. Так родилась легендарная Первая конная.

Первая конная армия была сформирована на базе Первого конного корпуса за счет присоединения к нему других частей. Помимо нескольких кавалерийских дивизий, в Первую конную армию вошли четыре бронепоезда, автобронеотряд, авиагруппа, а также стрелковые дивизии. Общая численность армии доходила до 17 тысяч человек. В мае 1921 года Первая конная была расформирована.

В январе 1920 года красноармейцы заняли Ростов. Когда красные кавалеристы входили в город, по его улицам еще бегали мальчишки – продавцы газет, в которых сообщалось о новых победах белогвардейцев.

В Ростове Буденный вновь встретился со своим бывшим командиром Борисом Думенко. Но не прошло и месяца, как Думенко был арестован и отдан под суд. Буденный заявил трибуналу, что Думенко убеждал его примкнуть к белым. Ворошилов и Щаденко это подтвердили. По приговору трибунала Борис Думенко был расстрелян.

Многих бойцов поступок Буденного привел в негодование. На митинге буденовцы даже освистали своего командарма. Но и 40 лет спустя он продолжал настаивать на виновности своего первого командира, рассказывая в мемуарах, будто тот лишь ждал момента, чтобы увести свой корпус к белым.

После разгрома армии генерала Деникина Буденного вызвали в Москву. Здесь он познакомился со знаменитым певцом Федором Шаляпиным, песни которого очень любил. Буденный принимал знаменитость с простым солдатским радушием, угощая певца сразу и шампанским, и донским салом.

У самого Буденного был отличный слух, он играл на разных музыкальных инструментах, а особенно виртуозно владел гармонью. До наших дней дошла грампластинка «Дуэт баянистов», где партию гармоники исполняет Буденный, а партию баяна – известный баянист Григорий Зайцев.

Танцы Буденный тоже любил. На одном из официальных приемов во время заграничной поездки умением танцевать среди советских военных блеснул только Буденный. После этого случая в программу обучения в Академии генерального штаба было решено добавить новый предмет – танцевальную подготовку.

Вскоре Буденный снова отправился на фронт. Его Первой конной предстояло сразиться с армией Польской республики.

Польская республика, ликвидированная в результате ее разделов между Россией, Пруссией и Австрией в конце XVIII века, была восстановлена в ноябре 1918 года и сразу вступила в войну со своими соседями: Германией, Западно-Украинской Народной республикой, Белорусской Советской республикой и Советской Россией. Весной 1920 года польская армия перешла в наступление в Белоруссии и на Украине и заняла ряд крупных городов, в том числе Киев.

5 июня 1920 года кавалеристы Буденного прорвали польский фронт. Поляки оставили Киев и отступали. За ними по пятам шла Первая конная. Путь ее лежал на Львов. Казалось, еще чуть-чуть, и город падет. Но поступил приказ операцию прекратить: под Варшавой Красная армия потерпела поражение, и буденовцы были нужны на другом участке фронта. Их перебросили ближе к Крыму, в Северную Таврию, занятую войсками генерала Врангеля.

На пути в Крым на Южный фронт в армии Буденного царил хаос. Только за октябрь из ее состава дезертировало более тысячи бойцов. Процветали мародерство, грабеж, антисемитские погромы. Командующий Южным фронтом Михаил Фрунзе писал Ленину: «Полагаю, что в лице Первой конной мы имеем большую угрозу для нашего спокойствия в ближайшем будущем».

В результате 6-я кавалерийская дивизия армии Буденного была расформирована. Ее начальник, командиры бригад и полков отданы под суд. Около 400 бойцов за совершенные преступления были расстреляны.

Изгнав врангелевцев из Северной Таврии, осенью 1920 года красные штурмом взяли Перекоп и вступили в Крым, приближаясь к черноморскому побережью. В Севастополе, Ялте и других городах войска Врангеля и мирные жители уплывали на переполненных кораблях от приближающейся Красной армии.

В мемуарах Буденный приписывает взятие этих городов своим буденовцам. На самом деле их захватили Вторая конная армия Филиппа Миронова и 6-я армия Августа Корка. Первая конная участвовала во взятии Крыма, но следовала на расстоянии суточного перехода за армией Миронова.

Гражданская война закончилась. Семен Буденный успел повоевать на Украине с отрядами батьки Махно, а затем отправился в Ростов, в штаб Северо-Кавказского военного округа. Командующим войсками округа назначили Климента Ворошилова. Буденный стал его заместителем.

Целых семь лет не знал он покоя: Первая мировая, две революции, потом Гражданская. Приходилось заново привыкать к мирной жизни…

В январе 1923 года Буденный вместе с Ворошиловым направился в Чечню. Советское правительство предоставило региону статус автономной области, и по этому поводу в Урус-Мартане собрали митинг. Буденного разглядывали с большим интересом. Горцам нравился командир с орденами и шашкой, украшенной драгоценными камнями. В толпе повторяли: «Красный генерал!»

После митинга гостей пригласили на обед, а чеченская молодежь танцевала лезгинку. Буденный не выдержал и тоже пустился в пляс. Веселье закончилось поздней ночью. Так Буденный стал «крестным отцом» Чеченской автономной области.

Работы заместителю командующего хватало. Армию ждала серьезная реформа. Предстояло восстановить значительно пострадавший в ходе Гражданской войны конный состав кавалерии. Приходилось Буденному заниматься и политикой. Защищать свои интересы он умел не только на поле боя, но и в высоких кабинетах. А интерес у него был один: его любимое детище – Первая конная. И во время войны, и особенно после Буденному приходилось бороться за свою армию: то ее хотели расформировать, то разделить на несколько частей и рассредоточить по стране.

Буденного перевели в Москву помощником главнокомандующего Красной армией по кавалерии. В январе 1924 года, когда умер Ленин, Семен Буденный вместе с другими командирами Красной армии нес гроб с его телом.

После смерти Ленина внутри большевистской партии наметился раскол. Особенно сильной была вражда между Сталиным и Троцким. Зная Сталина еще по Царицыну, Буденный принял его сторону. Кроме того, Троцкий с самого начала невзлюбил Буденного.

Из воспоминаний Льва Троцкого о посещении армии Буденного, 1919 год:

«Это настоящая банда, а Буденный – атаман-предводитель. Мое выступление эта банда встретила ревом, а один взмах руки Буденного произвел на них впечатление электрического удара. Это современный Разин, и куда он поведет свою ватагу – неизвестно: сегодня за красных, а завтра за белых, и они все двинутся за ним».

В том же 1924 году в семье Буденного случилась трагедия. Его жена всю войну была рядом с мужем, служила медицинской сестрой и прекрасно умела обращаться с оружием. Но однажды произошла трагическая случайность: в их доме были гости, и жена, решив пошутить, взяла пистолет Буденного. Она приставила оружие к виску и нажала на курок. Пистолет был заряжен…

По Москве поползли дикие слухи: «Буденный убил неверную жену!» И хотя Буденные жили как чужие люди, потому что не могли завести детей, в этих сплетнях не было и крупицы правды.

В тот же злополучный год Буденный оказался в центре литературного скандала. Его причиной стал выход книги Исаака Бабеля «Конармия».

Бабель Исаак Эммануилович (1894–1940) – писатель, драматург, журналист. Весной 1920 года был направлен в Первую конную армию в качестве фронтового корреспондента.

В своей книге Бабель показал все ужасы войны и те бесчинства, которые творились в Первой конной в 1920 году. Однако буденовцы возмутились.

Сам командарм ответил Бабелю статьей в журнале «Октябрь», где обвинил литератора во лжи. Негодовал и Ворошилов. За Бабеля заступился Максим Горький. Буденному с Ворошиловым пришлось отступить, но дискуссия длилась целых четыре года.

Гибель жены, сплетни, скандал в печати – такие удары судьбы мог выдержать не каждый. Но Семену Буденному помогла новая любовь. На отдыхе в Кисловодске он познакомился с Ольгой Будницкой. Она была значительно моложе, но для бурного романа это препятствием не стало. Вскоре они поженились. Ольга не была похожа на первую жену Буденного. Она поступила в консерваторию, а позже стала солисткой Большого театра, взяв сценический псевдоним Михайлова. У нее был сильный, редкий голос – контральто.

Дочь железнодорожного служащего, познавшая и бедность, и лишения, Ольга твердо знала, чего хочет от жизни. Она мечтала стать знаменитой певицей, блистать и покорять окружающих, однако это никак не совпадало с представлениями ее супруга Семена Буденного о семейной жизни, в которой главное – дом и дети…

Буденного без преувеличения знала вся страна. Победы, одержанные им во время Гражданской войны, принесли ему славу выдающегося полководца. Однако к славе Буденный относился очень спокойно. Несмотря на сложившийся образ простоватого командира из народа, Буденный много читал, общался с известными литераторами тех лет, собрал большую библиотеку и прекрасно понимал, что время не стоит на месте.

Военная наука быстро развивалась. Чтобы не остаться позади, Буденному и другим полководцам Гражданской войны требовались новые знания.

Буденный обратился к возглавлявшему военное ведомство СССР Климу Ворошилову с просьбой разрешить ему поступить в военную академию. Ворошилов удивился – все-таки его боевому товарищу было уже почти 50 – и посоветовал ему обратиться к Сталину.

Так в академии появились особые курсы: вместе с Буденным за парты сели многие герои Гражданской войны, недоучившиеся в силу обстоятельств. Некоторые – такого же возраста, как и Буденный. Первый же диктант по русскому языку, написанный военными, вызвал шок: текст был написан с чудовищными ошибками. Пришлось подтягивать русский, математику, географию, историю.

В возрасте 48 лет Буденный совершил первый прыжок с парашютом. Узнав об этом, Сталин устроил ему разнос: высокопоставленным военным запрещалось даже садиться за руль автомобиля. Поступок Семена Буденного выглядел грубым нарушением партийной дисциплины. Но Буденный сообщил, что прыгать с парашютом требовала академическая программа. Лишь после этого Сталин сменил гнев на милость.

В 1932 году Буденный окончил Военную академию имени Фрунзе, а через три года стал Маршалом Советского Союза. Вместе с Семеном Буденным это звание присвоили еще четверым: Климу Ворошилову, Михаилу Тухачевскому, Василию Блюхеру и Александру Егорову. Все пятеро сфотографировались на память, и снимок напечатали во всех газетах Советского Союза. Но никто не мог представить, что скоро в армии начнутся массовые репрессии, и в живых из этой пятерки останутся только двое: Буденный и Ворошилов.

Первым на скамье подсудимых оказался Тухачевский. Вместе с группой военных он был обвинен в попытке государственного переворота. Буденный получил от Сталина постановление ЦК ВКП(б) с предложением исключить Тухачевского и его товарищей из партии и передать дело органам НКВД. На постановлении Буденный размашисто написал: «Безусловно “за”. Нужно этих мерзавцев казнить».

Тухачевского и группу военных расстреляли. На суде, который выносил приговор, Буденный был членом Специального судебного присутствия.

В том же 1937 году арестовали жену Семена Буденного. Нарком внутренних дел Николай Ежов лично сообщил Буденному о связях Ольги с иностранными дипмиссиями и ее романе с солистом Большого театра. Буденный ответил, что оснований для ареста не видит, а измена, если и была, – дело личное, и разберутся они сами.

Поклонники, молодые артисты, иностранные дипломаты… В этих кругах вращалась Ольга Буденная. Она пристрастилась к скачкам и нуждалась в деньгах. Хранила при себе программу забегов на ипподроме.

К тому времени Буденный с женой жили фактически порознь. Он много времени проводил в командировках. Ольга Буденная выступала в Большом театре. На следствии ее обвинили в шпионаже, любовной связи на стороне и дискредитации Маршала Советского Союза. Ольгу отправили в лагерь, и Семен Буденный вновь остался один. Самого Буденного не тронули, хотя компромат был и на него.

Маршал Егоров, арестованный в 1938 году, заявил, что Буденный является руководителем антисоветской организации и грозится убить Ворошилова. Такие фантастические показания из него, скорее всего, выбили под давлением, тем не менее показания против маршала дал тот самый Егоров, которого когда-то на поле боя перевязывал Буденный.

Семен Буденный не только избежал ареста, но и обрел новую семью. Его женой стала двоюродная сестра Ольги Мария, поселившаяся в их доме по просьбе ее тети, тещи Семена Михайловича. Маршал был старше ее на 33 года. В 1938 году у них родился сын Сергей, затем появилась на свет дочь Нина и младший сын Михаил. О детях Буденный мечтал давно, и теперь сокровенная мечта воплотилась в жизнь.

Ольгу освободили только в 1955 году. Буденный перевез бывшую жену в Москву, выхлопотал для нее квартиру, и она нередко бывала в новой семье маршала.

Начало войны – 22 июня 1941 года – Буденный встретил в кабинете наркома обороны Тимошенко. Спустя несколько дней ему поручили командовать резервной группой армий. А на 18-й день войны Семена Буденного вызвали в Москву для нового назначения. Он возглавил Юго-Западное направление.

«Отвечаете головой за Киев», – напутствовал его Сталин. Киев обороняли войска Юго-Западного фронта под командованием генерал-полковника Кирпоноса под общим руководством Буденного. Битва за столицу Украины длилась более двух месяцев. Красная армия сражалась героически, но ситуация становилась все более опасной: огромная часть войск могла попасть в окружение. Буденный сообщал об этом в Москву, предлагая отвести войска за Днепр. Раз за разом ему отвечали отказом.

После очередного обращения маршала отстранили от должности. Как и предполагал Буденный, сражение за Киев окончилось катастрофой: в «котле» оказались более 400 тысяч красноармейцев, из них пробиться к своим смогли около 15 тысяч человек.

После этого Буденного назначили командующим Резервным фронтом. Ему предстояло оборонять Москву. Войска несли большие потери, враг двигался быстро, то и дело прорывая оборону Красной армии. Как мог, Семен Буденный пытался сдерживать напор гитлеровцев. В тылу он не прятался. Однажды его машина попала под обстрел, и маршал едва не оказался в плену…

Эти тяжелые бои в ноябре 1941 года не раз напоминали Буденному и о Первой мировой, и о Гражданской, но молодость ушла, а с ней и азарт «лихого рубаки».

Назначения Буденного все чаще стали носить представительский характер. Оборону Москвы поручили Жукову, назначенному командующим Западным фронтом. Резервный фронт расформировали, и Семена Буденного отозвали в столицу, чтобы подготовить неожиданное для многих мероприятие.

Угроза захвата Москвы немцами была реальна как никогда. Многих жителей столицы охватила паника. Но 7 ноября 1941 года все радиостанции сообщили о том, что в Москве на Красной площади идет парад.

И принимал парад не кто-нибудь, а маршал Буденный. Прямо с Красной площади танки и пехота уходили на фронт. Этот легендарный парад до сих пор остается символом воли и мужества всего народа. Не меньшим символом для солдат была в те годы и фигура легендарного командарма, который на коне объезжал и приветствовал войска.

Москва оказалась гитлеровцам не по зубам, 1941 год заканчивался победами советских войск. Впереди был тяжелый 1942-й.

Весной Буденному поручили командовать Северо-Кавказским направлением. Через несколько месяцев ожесточенных боев пал Севастополь, враг занял Ставрополь, Майкоп, Краснодар, а на Эльбрусе был поднят флаг со свастикой. В августе 1942 года Буденного отозвали в Москву и назначили командующим кавалерией.

На Северо-Кавказском направлении его заменили другие военачальники, которые действовали более эффективно в условиях современной войны. Вторую мировую войну называли войной моторов. Главными ударными силами были танки, самоходные орудия и самолеты. Но Буденный прекрасно видел, что даже в этих условиях кавалерия вовсе не изжила себя.

Именно при участии Буденного в Красной армии началось формирование конно-механизированных групп. Всадники не бросались на танки и пулеметы с шашками наголо, как принято считать. Они воевали как обычная пехота, а лошадь стала лишь средством передвижения. Кавалеристы порой проходили там, где не могла пройти техника и где их не ждал враг. Они осуществляли рейды в тылы противника, имея огромное пространство для маневра.

Но чтобы кавалерия сражалась эффективно, ее бойцов нужно было вооружить, обучить, обеспечить лошадьми. Эти заботы легли на плечи маршала Буденного. И конница еще себя показала.

Первая конно-механизированная группа была сформирована в сентябре 1941 года на Брянском фронте при обороне Москвы. Группы создавались на основе кавалерийских корпусов, которые усиливались танками, механизированными и мотострелковыми частями. Конно-механизированные группы сыграли важную роль и на заключительном этапе войны.

Война подходила к концу. На гребне славы теперь были молодые полководцы. Бывшие подчиненные Буденного догнали маршала в чинах и даже опередили по количеству наград, став Героями Советского Союза. А Буденный свою первую Звезду героя получил лишь спустя 13 лет после Победы.

В 1947 году неожиданно для многих Сталин предложил назначить Буденного заместителем министра сельского хозяйства. Ему поручили курировать коневодство. О несоответствии должности его маршальскому званию Буденный сильно не переживал. Напротив, с энтузиазмом взялся за работу. Наконец ему представился шанс заняться любимым делом – лошадьми.

Он даже выпустил научную работу «О племенной работе в коневодстве и коннозаводстве». Буденному было чем поделиться: в течение 25 лет он занимался селекцией лошадей и вывел две новые породы – буденовскую и терскую. А любимый конь Буденного по кличке Софист впоследствии был увековечен в памятнике М. И. Кутузову, установленном в Москве перед музеем-панорамой «Бородинская битва».

Когда пришла пора отправить Софиста на пенсию в армейские конюшни, Буденный не мог подняться с постели, чтобы попрощаться с любимым конем. Тогда был сооружен деревянный настил, по которому коня подвели к маршалу. Близкие, наблюдавшие эту сцену, не могли сдержать слез.

Буденный оставался в строю и после смерти Сталина. В 1955 году в возрасте 73 лет его перевели в группу генеральных инспекторов Министерства обороны. Маршал находился в предынсультном состоянии, но без службы себя не мыслил. Даже в последние годы жизни он продолжал работать в ДОСААФ – Добровольном обществе содействия армии, авиации и флоту. Сферой ответственности Буденного стали аэроклубы, стрелковые тиры и автошколы.

Трижды Герой Советского Союза, получивший эти звания уже после войны, Буденный продолжал пользоваться уважением и почетом. Однако неожиданным ударом стала для него реабилитация Бориса Думенко. В 1964 году приговор в отношении Думенко был отменен. Вскоре появились книги и статьи о его жизни и подвигах.

Эту реабилитацию Буденный воспринял как личное оскорбление. Он звонил в редакции журналов, в Главную военную прокуратуру, ругался, писал открытые письма, жаловался в высокие инстанции. Точку в этом скандале поставил ЦК Компартии: реабилитация Думенко пересмотру не подлежит. Бой с тенью расстрелянного Думенко Буденный проиграл…

В апреле 1973 года отмечалось 90-летие маршала Буденного. Рядом с ним были его любимая жена, дети и обожаемые внуки. В Центральном доме Советской армии в честь трижды Героя Советского Союза, кавалера восьми орденов Ленина и шести орденов Красного Знамени проходил торжественный вечер. Когда внесли боевое знамя Первой конной, весь зал встал. Остался сидеть только Семен Михайлович – встать ему просто не позволяло здоровье…

В октябре того же 1973 года легендарный маршал умер от инсульта. У Кремлевской стены, где его похоронили, был дан последний залп в честь Семена Михайловича Буденного. Человека, который был не просто символом, но плотью от плоти истории великой страны, называвшейся СССР.

Лаврентий Берия

Из всех соратников Сталина Лаврентий Берия был фигурой самой загадочной. Неизменное пенсне, холодный взгляд, рано появившаяся лысина, иногда скрываемая шляпой… Его фамилия долгие годы внушала уважение и страх, но мало кто знал, чем занимался этот человек, будучи одним из первых лиц страны.

В памяти поколений он остался главой НКВД, хотя покинул это ведомство задолго до смерти Сталина. Его проклинали, называли садистом, главным виновником террора, хотя при нем размах репрессий существенно снизился, а сам он стал жертвой ложных обвинений уже после смерти Сталина. Его достижения как крупного хозяйственника, строителя и организатора науки были прочно забыты, а все статьи и упоминания о положительной роли в государственной деятельности тщательно вымараны из всех источников. Каким же был Лаврентий Берия – человек, которого одни превозносят как «лучшего менеджера ХХ века», а другие считают злым гением советской эпохи?

Живописная Военно-Сухумская дорога соединяет Сухуми с Кодорским ущельем и тянется дальше через Главный Кавказский хребет к Черкесску. На ее пути раскинулось небольшое предгорное село Мерхеули. Сегодня оно снова заселено абхазами. А со второй половины XIX века, когда царское правительство изгнало из Мерхеули коренное население, здесь жили в основном мингрелы, или мегрелы – одна из грузинских народностей, со своими обычаями и языком.

Именно здесь 29 марта 1899 года в семье Павле и Марты Берия родился сын Лаврентий. Марта Джакели принадлежала к знатному, но обедневшему мегрельскому роду. После смерти первого мужа она осталась с тремя детьми и подрабатывала служанкой у местного князя Лакарба. Он и подыскал женщине нового мужа – молодого красавца Павле, который перебрался в Мерхеули, спасаясь от жандармского преследования.

По легенде, в Мегрелии, участвуя в крестьянских волнениях, он убил царского чиновника, но что случилось на самом деле, никто уже не расскажет. Так или иначе, на новом месте Павле Берия начал жизнь с нуля и завел небольшое хозяйство.

Родители были готовы пойти на любые жертвы, лишь бы дать сыну образование – это было единственным способом вырваться из нищеты. Чтобы добыть денег на учебу сына, семья решилась на крайнюю меру: Павле продал половину своего дома.

Когда Лаврентию исполнилось восемь, он с матерью отправился в Сухуми, где был принят в высшее начальное училище – аналог общеобразовательной школы. Отныне Лаврентию предстояло прокладывать дорогу в жизни собственными усилиями.

Крестьянский сын с головой погрузился в учебу. Он понимал, что не имеет права потерять место в училище, доставшееся такой высокой ценой. Чтобы содержать себя и помочь родным, Лаврентий начал давать частные уроки математики для детей сухумской интеллигенции: адвокатов, инженеров, врачей.

Впрочем, он успевал принимать участие в школьных шалостях. Учитель истории, обратив внимание на гордость и честолюбие мальчика, в шутку пообещал, что тот станет знаменитым кавказским абреком, то есть разбойником.

Получив начальное образование, 16-летний Лаврентий Берия отправился в Баку, чтобы поступить в механико-строительное училище. Таланты новоиспеченного студента особенно проявились в черчении и рисовании. Именно в эти годы у Лаврентия Берии появилась мечта – стать архитектором. Любовь к архитектуре останется с ним навсегда, а реконструкция Тбилиси в 1930-е годы под руководством Берии сделает город одним из самых благоустроенных в Советском Союзе.

Уже в юности Берия выработал в себе дисциплину и организованность. Ранний подъем, время на чтение или учебу, и – работа до позднего вечера с перерывом на обед. Жил Лаврентий очень скромно, питался скудно, а любовь к грузинской крестьянской кухне пронес через всю жизнь, в домашней обстановке отдавая предпочтение простой фасоли под ореховым соусом.

Из воспоминаний личного переводчика Сталина Валентина Бережкова:

«Он почти не прикасался к еде. Но ему всегда ставили тарелку с маленькими красными перцами. Он закидывал их в рот один за другим, словно семечки. Однажды предложил мне такой перчик – и меня буквально обожгло, когда я прикоснулся к нему губами. Берия засмеялся и принялся настаивать, чтобы я проглотил. Пришлось сделать вид, что послушался. Затем незаметно выбросил под стол».

С возрастом и появлением новых возможностей любовь к роскоши взяла верх над аскетическими привычками юности, но неизменными оставались четкий распорядок дня, а также интерес ко всему новому в технике, технологии и строительстве.

В 1916 году во время летних каникул Лаврентий Берия поступил на службу в главную контору нефтяной компании Нобеля. Это была большая удача, которая в будущем сулила карьерный взлет. 17-летний Берия увлеченно взялся за изучение вопросов нефтедобычи и нефтепереработки. Теперь у него появилась новая цель – стать преуспевающим инженером-нефтяником.

К этому времени мать и глухонемая сестра перебрались к Лаврентию в Баку, и совсем еще юный студент содержал их на свое небольшое жалование, не оставляя учебы.

До революции значительная часть местной нефтяной промышленности принадлежала иностранным компаниям и приносила огромные прибыли. В ходе Первой мировой войны цены на топливо подскочили.

Все противоречия развивающегося капитализма в нефтеносном Баку были ярки как нигде в империи. Интерес к этим несоответствиям и проблемам и привел Лаврентия в нелегальный марксистский кружок. Берия был избран казначеем кружка. Один этот факт говорит о том, что он пользовался безусловным доверием товарищей.

Тем временем после отречения Николая II в марте 1917 года в бывшей империи возникали десятки новых партий, политических групп и течений, боровшихся за власть. Но даже на этом фоне выделялся Кавказ с его национальными и религиозными особенностями.

Среди азербайджанцев пользовалась популярностью националистическая партия «Мусават», которая выступала за создание единой тюркской державы под эгидой Турции и Азербайджана. Такая перспектива пугала местных армян, издавна враждовавших с азербайджанцами, а также русских.

Ситуация осложнялась тем, что сразу несколько иностранных держав, вовлеченных в Первую мировую войну, – Турция, Великобритания и Германия – стремились взять под свой контроль каспийскую нефть. К октябрю 1917 года, когда большевики взяли власть в Петрограде и приняли на съезде Советов Декрет о мире, Берия уже был членом РСДРП(б).

Этот выбор предопределил его дальнейшую судьбу. В феврале 1918 года Лаврентий Берия приступил к работе в секретариате Бакинского совета рабочих депутатов. В апреле 1918 года большевики при поддержке вооруженных армянских отрядов взяли власть в Баку. Банки, судоходные компании и нефтяные промыслы были национализированы. Установилась Бакинская коммуна.

Перед Советом народных комиссаров, который возглавил Степан Шаумян, стояла задача обеспечить бесперебойные поставки нефти в Советскую Россию. Под угрозой наступления на Баку Кавказской исламской армии они собирались удерживать город своими силами.

Однако представители других партий, и русские, и армяне, пригласили британские войска и сформировали новое правительство – Диктатуру Центрокаспия. Она продержалась всего полтора месяца.

15 сентября 1918 года город был взят турецко-азербайджанскими войсками. В Баку переехало правительство Азербайджанской Демократической Республики.

Азербайджанская Демократическая Республика, АДР – независимое государство, провозглашенное 28 мая 1918 года. В правительство республики вошли несколько представителей партии «Мусават», поэтому политический строй, существовавший на ее территории, часто называют мусаватистским. 27 апреля 1920 года части Красной армии перешли границу республики и на следующий день вошли в Баку. АДР прекратила существование, и была провозглашена Азербайджанская Советская Социалистическая Республика.

Лаврентий Берия остался в Баку и устроился конторщиком на завод. Тогда же он получил первое партийное задание – внедриться в контрразведку мусаватистов.

О реальной деятельности Берии в то время до сих пор практически ничего не известно. Сохранилась лишь его автобиографическая справка, написанная в 1923 году и приложенная к заявлению в ЦК КП(б) Грузии с просьбой о предоставлении ему возможности продолжить образование. В 1953 году, когда Лаврентий Берия был объявлен государственным преступником, это заявление подшили в его личное дело, а сотрудничество с мусаватистами поставили ему в вину.

Этот вопрос всплывал и раньше, но Берии удалось доказать, что он был тайным большевистским агентом. Кроме того, бытует мнение, что если бы на Берию пали хотя бы малейшие подозрения в содействии врагам советской власти, то в 1920 году, когда Баку заняла Красная армия, ему бы не доверили весьма деликатную секретную миссию. А ведь именно так и случилось.

В краевом комитете Компартии Лаврентия Берию заметили. Приказом регистрационного отдела Реввоенсовета Кавказского фронта его направили на нелегальную работу в грузинскую столицу Тифлис. У власти в Грузии тогда находились меньшевики. Берии поручили создать там подпольную большевистскую организацию, чтобы к моменту вступления в республику Красной армии можно было опереться на местных сторонников.

Практически сразу по прибытии в Тифлис Берия был арестован, а затем освобожден с предписанием в трехдневный срок покинуть Грузию. Однако ему удалось остаться и продолжить подпольную деятельность под псевдонимом Лакербай. Он работал в полномочном представительстве РСФСР в Тифлисе под началом будущего члена Политбюро Сергея Кирова.

Из официальной автобиографии Лаврентия Берии:

«В Тифлисе ‹…› раскидываю сеть резидентов ‹…›, устанавливаю связь со штабами грузинской армии и гвардии. ‹…› В мае 1920 года я выезжаю в Баку за получением директив, в связи с заключением мирного договора с Грузией, но на обратном пути в Тифлис меня арестовывают».

При подготовке вооруженного восстания против грузинского меньшевистского правительства Лаврентий Берия был разоблачен местной контрразведкой и оказался в Кутаисской тюрьме, где провел два месяца.

Этот арест повлиял на личную жизнь Берии. В одной камере с ним сидел грузинский большевик Александр Гегечкори. В отличие от Лаврентия его часто навещали родственники: жена Вера и 15-летняя племянница Нино. Так Берия впервые увидел свою будущую жену. Нино едва обратила внимание на сокамерника своего дяди. Лаврентий же не смог вычеркнуть очаровательную девушку из памяти и вскоре признался ей в любви.

Четырехдневная голодовка Берии и его соратников привела к освобождению и этапированию политзаключенных обратно в Азербайджан. Так Берия вернулся в Баку. В августе 1920 года его назначили управляющим делами ЦК компартии Азербайджана, а всего через два месяца он стал ответственным секретарем Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих.

В Баку приехала Нино, и вскоре они с Лаврентием стали мужем и женой. Когда Бакинское механико-строительное училище было преобразовано в Политехнический институт, Берия сразу же в него поступил, но, вероятно, такова была судьба этого человека: чем ближе он подходил к заветной цели, тем теснее жизнь связывала его с партийными органами и силовыми структурами.

12 марта 1922 года была учреждена Закавказская Федерация – федеративный союз Армении, Грузии и Азербайджана. Осенью того же года Берия с семьей переехал в Тифлис. Здесь, в Тифлисе, у него родился сын Серго.

Берию назначили заместителем председателя грузинской ЧК и руководителем самого важного ее подразделения – секретно-оперативной части. Также Лаврентия Берию утвердили на посту начальника Особого отдела Закавказской армии.

4 апреля 1927 года, проработав более двух лет на ответственных постах в ГПУ, Лаврентий Берия занял пост наркома внутренних дел Грузинской ССР. По роду деятельности Берии приходилось составлять сводки о настроениях населения. Они не оставляли сомнений: жители Грузии недовольны политикой большевиков. Причин для возмущения хватало: товарный дефицит, перебои с продовольствием, искоренение местных традиций.

Одно из крупных народных восстаний вспыхнуло в марте 1929 года в Аджарии – мусульманском регионе Грузии. Поводом к нему послужили попытки закрыть медресе – мусульманское учебное заведение – и обязать всех местных женщин снять чадру. Берии пришлось руководить подавлением мятежа.

Он выехал в Хулойский район, ставший очагом восстания, и целую ночь, до утра 24 марта, вел переговоры с повстанцами. Попытка мирно разрешить ситуацию результатов не дала. Тогда пришлось ввести воинские части. При их появлении большинство участников выступления разошлись по домам. Наиболее активные приняли бой. Обошлось небольшими жертвами с обеих сторон, а руководство Аджарии выполнило все основные требования мятежников.

По поводу «перегибов» в антирелигиозной кампании Берия постоянно воевал с партийным руководством Грузии. В докладной записке «О грузинской церкви» от 3 мая 1929 года он предлагал привлечь виновных в ограблениях церквей к ответственности и прекратить аресты священников. Только так, по мнению Берии, можно было расположить верующих к советской власти.

Сам Лаврентий Берия пользовался безусловным уважением своих подчиненных. Но при этом честно признавался, что устал от работы в ГПУ. В 1930 году, будучи главой чекистов всего Закавказья, Берия написал письмо своему покровителю, председателю Высшего совета народного хозяйства Серго Орджоникидзе. Как и в 1923 году, он вновь просил отправить его учиться или хотя бы перевести на другую работу.

Возможно, Орджоникидзе рассказал об этом письме своему другу Иосифу Сталину. Сталин уже был лично знаком с Берией: тот обеспечивал охрану вождя в летние месяцы, которые он все чаще проводил на своих дачах в Абхазии. Направления на учебу Берия не получил. Вместо этого в 1931 году его избрали на новую должность. Теперь он возглавил Компартию Грузии, а еще через год занял пост первого секретаря Закавказского крайкома ВКП(б).

Перед Берией открылось обширное поле хозяйственной деятельности, о котором он давно мечтал.

За короткий срок при Берии была модернизирована угольная промышленность Закавказья, механизирована добыча руды на Чиатурских марганцевых рудниках. В это же время впервые началось бурение шельфов Каспийского моря, что привело к резкому увеличению нефтедобычи. Когда Сталин выдвинул идею о преобразовании береговой полосы Грузии в курортную зону, здесь под руководством Берии были построены знаменитые санатории и дома отдыха, которые принесли республике славу всесоюзной здравницы.

Организовав невиданное по масштабу мероприятие – осушение колхидских болот, Берия предложил принципиально изменить структуру сельского хозяйства Грузии. Он сделал ставку на выращивание субтропических культур: винограда, чая, табака, мандарин, персиков. На эту продукцию были установлены высокие закупочные цены, и грузинское крестьянство стало самым зажиточным в стране.

Однако вызвать доверие Сталина Лаврентий Берия смог не только успехами в хозяйственной области.

Именно Берия предложил создать музей Сталина на его родине, в грузинском городе Гори, и организовал всю подготовительную работу, включая полную реконструкцию района, где провел детство будущий вождь. В июле 1935 года Берия выступил с докладом на собрании Тифлисского партактива. Его масштабное исследование было посвящено истории большевистских организаций Закавказья и направлено в первую очередь на предупреждение деятельности националистических течений в региональных партийных организациях.

Сталин похвалил работу, и в результате была выпущена брошюра «К вопросу об истории большевистских организаций Закавказья», которую сделали предметом обязательного изучения в школах и вузах. Несмотря на то что над исследованием трудился коллектив, автором был назван Лаврентий Берия, который вошел в число видных партийных теоретиков и тем самым укрепил свой статус крупного государственного деятеля.

В августе 1938 года в кабинете Берии раздался телефонный звонок. Лаврентия Павловича вызывали в Москву, на личную встречу со Сталиным. Берия мгновенно понял, что скоро в его жизни произойдут большие перемены. Но какие конкретно, он мог только догадываться.

К тому моменту Сталин решил снизить масштабы репрессий – если и не остановить полностью, то серьезно замедлить колесо террора. И сделать это Сталин поручил именно Берии. Переезжать в Москву, а тем более возглавлять карательное ведомство – НКВД – тот не хотел. К этому времени Лаврентий Павлович чувствовал себя на своем месте в любимой им Грузии. К тому же должность главы НКВД была потенциально расстрельной: за два года до этого был приговорен к высшей мере наказания предшественник Ежова Генрих Ягода. Да и судьба самого Ежова была предрешена.

Но отказать Сталину было еще опаснее, так что 22 августа Берия стал первым заместителем главы Наркомата внутренних дел. Фактически он сразу принял бразды правления в свои руки.

Из воспоминаний разведчика Павла Судоплатова:

«Вскоре появилось озадачившее всех распоряжение, гласившее: ордера на арест без подписи Берии, первого заместителя Ежова, недействительны. Ходили слухи, что Берия уменьшительно-ласково называл Ежова “мой дорогой Ежик” и имел обыкновение похлопывать его по спине, однако его дружеское поведение было чисто показным».

Через три месяца нарком Ежов был освобожден от должности, а затем арестован. Ему были предъявлены обвинения в подготовке антисоветского переворота. Также Ежов был обвинен в мужеложстве, которым, как утверждалось в обвинительном заключении, он занимался «в антисоветских и корыстных целях». 3 февраля 1940 года Николай Ежов приговором Военной коллегии Верховного Суда СССР был приговорен к «исключительной мере наказания» – расстрелу. Приговор был приведен в исполнение на следующий день. Более чем за год до этого, 8 декабря 1938 года НКВД СССР официально возглавил Лаврентий Берия.

Первым делом Берия начал чистку аппарата НКВД – уволил всех, кто был связан с ежовскими преступлениями. На смену им по распоряжению Берии приняли новых, хорошо образованных сотрудников. Уровень грамотности в НКВД заметно повысился. В органы приходили те, кто в годы войны обеспечит безопасность страны.

За 1939 год из системы НКВД было уволено 7372 оперативных работника, то есть 23 % от общего состава. Принято на службу 14 506 человек. Количество сотрудников с высшим образованием составило 35 % всего состава НКВД вместо 10 % при Ежове. Доля людей без среднего образования упала с 42 до 18 %. Начиная с 1941 года, многие из уволенных ранее квалифицированных сотрудников были возвращены на службу.

Новая атмосфера в органах вызывала доверие рядовых чекистов к новому руководителю. В Лаврентии Павловиче они видели принципиального человека, который будет жестко наказывать за некомпетентность, зато тех, кто четко выполняет поставленные задачи, станет защищать до последнего.

Одновременно с решением кадровых вопросов Берия учредил в НКВД Бюро по приему и рассмотрению жалоб специально для разбора дел 1937–1938 годов. Началась так называемая бериевская оттепель. Из 630 тысяч политзаключенных, осужденных во время Большого террора, в одном только 38-м году из тюрем и лагерей вышло около половины. Освобождали в первую очередь тех, кто даже под пытками не признал свою вину, а также многих из тех, на кого не было других улик, кроме выбитых следователями признаний.

С приходом Берии на пост наркома внутренних дел стали пересматриваться дела офицеров Красной армии. Несправедливо отстраненные от службы возвращались на свои должности в войска. Среди них выдающийся полководец Константин Рокоссовский, который в июне 1945 года будет командовать Парадом Победы. О его освобождении ходатайствовал нарком обороны маршал Тимошенко, а решение лично принимал Сталин.

Отныне лозунгом НКВД стало «восстановление законности». Берия распорядился о ликвидации «особых троек» – внесудебных органов, которые состояли из начальника управления НКВД, представителя партийного руководства и прокурора. Приговор «тройки» выносили заочно, не ведя протоколов и часто даже не вникая в детали обвинения.

С конца 1938 года порядки изменились: все дела проходили следственные процедуры в органах, потом передавались в прокуратуру, которая занималась проверкой обоснованности арестов, и только потом – в суд. Сажать по политическим мотивам не перестали. Так, были расстреляны выдающиеся деятели культуры: режиссер Всеволод Мейерхольд, журналист Михаил Кольцов, писатель Исаак Бабель. Но количество осужденных за контрреволюционные преступления резко сократилось, а число приговоренных к смертной казни уменьшилось на порядок.

Конечно, записывать главную заслугу в снижении масштабов террора на личный счет Лаврентия Павловича было бы преувеличением – он всего лишь выполнял указания сверху. Однако следует признать, что приписываемой ему патологической кровожадности он не проявил ни в первые годы после переезда в Москву, ни впоследствии.

В Москве, как и ранее на Кавказе, семья Лаврентия Павловича жила без особых излишеств. Поначалу Сталин предложил Берии квартиру в Кремле. Нино отказалась. «Ладно, – сказал Сталин, – как хотите. Тогда распоряжусь, пусть какой-то особняк подберут». После этого семья поселилась в доме 28/1 по Малой Никитской улице.

После смерти Берии ходили слухи, что из Грузии он в качестве охраны привез чуть ли не 200 человек личной гвардии. Берия действительно привлек к работе в НКВД, а затем и в органах правительства своих соратников по работе в Грузии: Меркулова, Кобулова, Гоглидзе, Деканозова и других. Однако его личная охрана состояла из 10–12 человек, работавших посменно. Выделенным ему бронированным автомобилем «Паккард» он не пользовался и ездил на обычной машине. Обычно за машиной наркома шел один автомобиль сопровождения.

На должности главы НКВД Берия заслужил репутацию человека, с которым лучше не ссориться: память у него, в том числе и на лица, была исключительная. Заняв высший пост в органах, он обратил внимание на вопросы экономической безопасности. Хищения государственной собственности в годы советской власти, в том числе и при Сталине, были не редкостью. Во многих отраслях, и особенно в отдаленных регионах страны, образовывались преступные группировки высокопоставленных служащих и даже семейные кланы, прибирающие к рукам и власть, и народные деньги.

Для борьбы с ними в 1939 году в составе НКВД появилось новое управление – Главное экономическое. Возглавил его старый соратник Берии по работе на Кавказе Всеволод Меркулов.

Другой проблемой был ГУЛАГ.

ГУЛАГ – Главное управление исправительно-трудовых лагерей, трудовых поселений и мест заключения при НКВД СССР. Объединяло 53 лагерных управления. Начиная с 1930-х годов заключенные ГУЛАГа принимали участие в строительстве водных каналов, гидроэлектростанций, железных и автодорог, металлургических предприятий. Труд заключенных использовался при постройке таких городов, как Комсомольск-на-Амуре, Советская Гавань, Дудинка, Воркута, Дубна; в горнодобывающей промышленности и при лесозаготовках. В годы правления Сталина на долю ГУЛАГа в среднем приходилось до 3 % валового национального продукта.

Берия распорядился об улучшении условий быта заключенных. Были повышены нормы снабжения продовольствием и одеждой. Конечно, нарком в первую очередь думал о том, чтобы повысить экономическую эффективность лагерных предприятий, но многим это спасло жизнь. К 1940 году смертность в лагерях удалось снизить почти в три раза по сравнению с 1938-м.

В рамках ГУЛАГа Берия создал сеть так называемых шарашек – режимных учреждений, в которых работали осужденные инженеры и конструкторы. Арестованы они были еще его прихода на пост наркома, но просто выпустить специалистов на свободу не мог даже такой высокопоставленный чиновник, как Берия. Для работников «шарашек» устанавливались мягкие по тем временам условия заключения: улучшенное питание, ежедневные прогулки на свежем воздухе, возможность встречаться с родными.

Одно из таких заведений – ЦКБ-29, известное как «спецтюрьма 11», или «Туполевская шарага», – находилось в Москве и стало впоследствии крупнейшим конструкторским авиационным бюро. Именно здесь под руководством Андрея Туполева и Владимира Петлякова были спроектированы пикирующие бомбардировщики Ту-2 и Пе-2, которые прославились во время Великой Отечественной.

Вскоре инженеров стали награждать и амнистировать. Еще до войны на свободу вышел Петляков. В июле 1941 года – Туполев. Следом за ним еще несколько конструкторов.

Тем временем круг обязанностей Берии расширялся. В феврале 1941 года, оставаясь руководителем НКВД, он стал еще и заместителем председателя Совета Народных Комиссаров, то есть вторым человеком после Сталина в советском правительстве, отвечавшим за стратегически важные отрасли экономики.

И хотя с момента перевода в Москву Берия стал фигурой, особо приближенной к Сталину, отношения между ними, вопреки слухам, были далеки от фамильярности, а их встречи и совещания носили сугубо деловой характер. Берия нечасто появлялся на митингах и массовых мероприятиях. Он был занят конкретной работой, в которую, помимо прочего, входило руководство стратегической разведкой. Под началом Берии Советский Союз получил огромную агентурную сеть в Европе, Японии и США.

Секретные сообщения, которые поступали от советских агентов, таких как Рихард Зорге, ложились на стол к Лаврентию Павловичу. Из них было ясно, что Гитлер планирует напасть на Советский Союз, но данные о времени вторжения были противоречивыми. В высшем руководстве, как нигде, понимали, что страна все еще не готова к войне…

Из воспоминаний сына Лаврентия Берии Серго:

«Отец позвонил в ту ночь из Кремля: “Начинается… Слушайте радио!” Непосвященному эта фраза ни о чем не говорила, мы же с мамой прекрасно знали, что хотел сказать отец. Начиналась война…»

В первые же дни войны сын Лаврентия Берии, 16-летний Серго, сообщил, что пойдет в армию добровольцем и подаст заявление в разведшколу. Родители одобрили выбор сына, и Серго надолго покинул родной дом.

Члены советского правительства не прятали своих детей от фронта. Все сыновья Сталина воевали в действующей армии. Василий был летчиком. Яков и приемный сын, Артем Сергеев, – артиллеристами. Летчиками были и сын будущего первого секретаря ЦК КПСС Хрущева, Леонид, и приемный сын члена Государственного Комитета Обороны Ворошилова, Тимур Фрунзе. Оба погибли во время войны. Серго Берия как разведчик участвовал в спецоперациях за линией фронта, был награжден орденом Красной Звезды.

Тем временем задачи, которые были возложены на его отца, росли день ото дня. Как член Государственного Комитета Обороны, Берия отвечал за производство почти всех видов вооружений, самолетов и ракетной техники. В итоге всего через год после начала войны Советский Союз сравнялся по выпуску вооружений с гитлеровской Европой, а к 1944 году уже превосходил противника в производстве военной техники. И речь шла не только о количестве – немецкое оружие в целом в последние годы войны уступало советскому и по качественным характеристикам.

Берия по-прежнему возглавлял органы разведки и контрразведки. Именно в годы войны начала приносить результаты выстроенная им агентурная сеть. Так, о предстоящем наступлении немцев на Курской дуге информация поступила от нескольких источников советской разведки. Некоторые из них остаются неизвестными до сих пор.

Из донесений разведчиков Ставка Верховного Главнокомандования знала и о планах немецкого командования направить танковую армию фон Клейста на Кавказ. Целью операции «Эдельвейс» был захват крупнейших в Европе нефтяных месторождений Баку и Грозного. А от того, кто будет владеть кавказской нефтью, во многом зависели шансы на победу в войне.

Наступление вермахта развивалось быстрее, чем ожидала Ставка Верховного Главнокомандования. Немцы прорвали Южный фронт и, не встречая серьезного сопротивления, захватили горные перевалы и устремились к Грозному и Баку. Сталин поставил перед Берией задачу не допустить дальнейшего продвижения немцев к стратегическим запасам.

23 августа 1942 года Лаврентий Берия в качестве представителя Ставки вылетел из Москвы в Тбилиси. Его сопровождали несколько офицеров-грузин, отобранные им для организации обороны Кавказа. В небе над Баку из-за технической неисправности самолет загорелся. Лишь мастерство полковника Грачева, личного пилота Берии, позволило сбить пламя в воздухе. Ночью самолет приземлился в столице Грузии. Тут же, не теряя времени, Берия и его спутники отправились в Моздок. На подступах к городу уже шли бои.

Руководство обороной Кавказа Берия фактически взял на себя. Прежде всего, он произвел ряд кадровых замен, поставив во главе армий молодых и способных командиров. Распорядился о переброске на Кавказ новых воинских соединений. По приказу Берии пограничные части немедленно перекрыли горные перевалы. Мобильные горнострелковые отряды были укомплектованы профессиональными альпинистами и снабжены бесшумным оружием. Само присутствие на фронте Берии поднимало моральный дух солдат. Это значило, что сдавать Кавказ руководство страны не собирается. Уже к ноябрю немецкое наступление было остановлено.

В апреле 1943 года из Народного комиссариата внутренних дел в отдельную структуру выделили КГБ, и Всеволод Меркулов вновь стал наркомом. Однако на загрузке Берии это не отразилось: снимая одни проблемы, Сталин «подбрасывал» ему другие.

Во время встречи глав союзных государств в Ялте в феврале 1945 года советская сторона была принимающей. Соответственно, расширился и круг задач, стоящих перед наркомом внутренних дел. Еще недавно в Крыму хозяйничали гитлеровцы. Предстояло освободить железнодорожные пути от немецких мин-ловушек, привести в готовность намеченные для использования здания, наладить работу связи, организовать охрану объектов специального назначения.

Не менее сложной оказалась подготовка Потсдамской конференции, или операции «Пальма», как она называлась в советских документах. План действий был утвержден 6 июня 1945 года приказом Берии. Система мероприятий включала в себя расчистку дорог, уборку разрушенных зданий, восстановление мостов, телефонных станций, систем водоснабжения и канализации, запуск двух электростанций и подготовку двух аэродромов к приему самолетов всех типов. Кроме того, предстояло обнаружить и обезвредить тысячи неразорвавшихся боеприпасов. В течение месяца их ежедневно вывозили из окрестностей Берлина десятки грузовиков.

За безопасность спецпоезда Сталина, прибывавшего из Москвы, отвечали 17 тысяч солдат и офицеров войск НКВД. Охрану делегаций обеспечивали 7 полков войск НКВД. 2 июля 1945 года Берия доложил Сталину и наркому иностранных дел Вячеславу Молотову о завершении подготовки операции «Пальма». Через 15 дней Потсдамская конференция открылась.

В Потсдаме президент США Гарри Трумэн сообщил Сталину об успешном испытании американцами ядерного оружия. Это не выглядело как желание поделиться своим достижением с союзником. Соединенные Штаты таким образом пытались оказать давление на Советский Союз, который стал рассматриваться ими и Великобританией как идеологический и военный противник. Потсдамская конференция обозначила новый виток борьбы Советского Союза за свою безопасность.

Впервые о проблемах по использованию атомной энергии в военных целях Берия сообщил Сталину еще перед войной и предложил немедленно начать работу в этой области. Ядерный проект был запущен, но дело шло очень медленно – основные ресурсы отбирал фронт. Будущий академик Игорь Курчатов, руководивший научно-технической частью работ, жаловался, что ведомства не выполняют «урановые» постановления.

Вопросами занимались управленцы, которым не хватало ни знаний, ни готовности глубоко погрузиться в колоссальный список научных и технических проблем. «Ядерный проект» еще ждал своего менеджера, а новая эра уже приближалась.

6 августа 1945 года США сбросили атомную бомбу на Хиросиму. Через три дня, 9 августа, над Нагасаки прогремел второй взрыв. Эти бомбардировки, уничтожившие несколько сот тысяч мирных жителей, не имели военной необходимости. Они были сигналом СССР и всему миру. Расстановка сил на планете изменилась в одночасье. Роль, которую Советский Союз будет играть в мировой политике, теперь во многом зависела от того, сможет ли он в кратчайший срок создать собственное ядерное оружие.

15 января 1946 года в газете «Известия» появилось несколько строк: «Президиум Верховного Совета СССР удовлетворил просьбу товарища Берия об освобождении его от обязанностей Наркома внутренних дел СССР ввиду перегруженности его другой центральной работой». О сути новой работы ничего не сообщалось, ведь Постановление Государственного Комитета Обороны от 20 августа 1945 года носило гриф «Совершенно секретно (Особая папка)».

Распоряжением за подписью Сталина создавался Специальный комитет, наделенный чрезвычайными полномочиями для реализации «атомного проекта». Как председатель Специального комитета, Лаврентий Берия был наделен небывалой для тех лет свободой принимать решения и почти неограниченной властью распоряжаться материальными и людскими ресурсами. Вопреки бытующему до сих пор мнению, его роль никогда не сводилась лишь к получению агентурной информации из-за рубежа.

Однако организованная Берией операция по добыче разведывательных данных в области ядерных исследований действительно стала уникальной во всей истории разведки. Еще в военные годы советские агенты были внедрены в научные и конструкторские центры США, где создавалось атомное оружие. В итоге всего через 12 дней после окончания сборки в США первой ядерной бомбы в Москве получили описание ее устройства.

Выдающиеся отечественные физики, трудившиеся над атомным проектом, – Игорь Курчатов, Юлий Харитон, Исаак Кикоин, Яков Зельдович, Лев Ландау, Абрам Алиханов, Георгий Флеров и многие другие – опирались на готовые зарубежные разработки. Что значительно ускорило решение принципиального вопроса – конструкции атомной бомбы.

И все же полученные советской разведкой данные являлись малой крупицей по сравнению с той огромной работой, которую предстояло проделать. Понимать, как устроена бомба, было недостаточно. Производство самой «взрывчатки» оказалось вопросом не менее сложным.

Прежде всего, в СССР в недостаточном объеме добывалась урановая руда. Для создания всего лишь одной атомной бомбы требовались тонны этой породы.

Урановые руды на месторождениях в среднем содержат не более 0,2 % природного урана, который состоит из трех изотопов: урана-238 (содержание 99,3 %), урана-235 (0,72 %) и урана-234. В военных целях используют уран-235, потому что в отличие от наиболее распространенного изотопа урана-238 в нем возможна самоподдерживающаяся цепная ядерная реакция. Для взрыва ядерной бомбы содержание урана-235 в ядерном заряде не должно быть ниже 80 %, поэтому природный уран приходится обогащать. Для получения одного килограмма высокообогащенного урана требуется более 219 килограммов природного урана.

Первая атомная бомба на основе урана-235 была сброшена США на японский город Хиросима в 1945 году. Эта бомба имела ядерный заряд из обогащенного урана-235 массой около 64 килограммов, для получения которого было использовано более 14 тонн природного урана. В одной тонне урановой руды содержится порядка 2 килограммов необогащенного урана.

Чтобы получить 1 тонну этого металла, необходимо добыть и переработать не менее 500 тонн руды. К августу 1945 года разведанные запасы урана в СССР оценивались всего в 300 тонн.

Нехватку отечественного урана поначалу удалось компенсировать трофейным немецким сырьем, а также продукцией урановых предприятий стран Восточной Европы, с которыми СССР заключил соответствующие соглашения. Однако этих объемов не хватало. Берии пришлось вплотную заняться вопросами геологии.

Из воспоминаний руководителя спецсектора № 6 Всесоюзного института минерального сырья профессора Михаила Альтгаузена:

«Берия был тактичен и внимателен. Совещание началось часов в 12 ночи, а закончилось к 6 утра. Нам ни в чем не было отказа – рабочая сила появлялась по первому требованию, продукты и снаряжение выдавались вне очереди. Командировочные, например, нам платили в четыре раза больше, чем другим геологам».

Уже к 1948 году в разведке и добыче урана было занято более 600 тысяч человек. К строительным и геологоразведочным работам привлекли тысячи заключенных ГУЛАГа, а также немецких военнопленных. В стране создавались десятки новых институтов, лабораторий, конструкторских бюро. С нуля возникали целые отрасли промышленности.

Атомные объекты были разбросаны по огромной территории: Москва, Ленинград, Сухуми, остров Новая Земля, Семипалатинск, города Среднего и Южного Урала. Исследовательский центр расположился в поселке Саров – будущем Арзамасе-16, который получил статус закрытой режимной зоны. Здесь над проектом ядерной бомбы трудились ведущие физики страны.

Из воспоминаний разведчика Павла Судоплатова:

«Вначале у людей превалировал страх. Но постепенно у работавших с ним несколько лет чувство страха исчезало, и приходила уверенность, что Берия будет поддерживать их, если они успешно выполняют важнейшие народнохозяйственные задачи. Берия часто поощрял, в интересах дела, свободу действий крупных хозяйственников в решении сложных вопросов».

Через четыре года после создания Специального атомного комитета учебный полигон № 2 в Казахстане готовился к первому испытанию бомбы РДС-1. В 7 часов утра 29 августа 1949 года отсчет обратного времени закончился. Государственная задача была выполнена – отныне Советский Союз стал второй после США страной в мире, обладающей ядерным оружием.

К моменту взрыва под Семипалатинском из донесений разведки уже было известно, что американцы работают над созданием бактериологического оружия. Тогда под патронажем Берии была организована исследовательская группа по разработке способов защиты от биологической атаки. В нее входил будущий главный государственный санитарный врач СССР Петр Бургасов.

Из воспоминаний Петра Бургасова:

«Когда мы приходили к нему в кабинет, он доставал большой блокнот. Он не любил никаких вступлений и различных разговоров. И когда мы ему докладывали, он в это время рисовал что-то в своем блокноте. Я вначале не понимал, в чем дело, но у человека была такая манера, чтобы сосредоточиться, изображать что-то у себя в блокноте».

Другой важной государственной задачей стало создание систем противовоздушной обороны и ракетного оружия. Советское ракетостроение рождалось под непосредственным контролем Берии – так закладывалась основа для освоения космоса.

Сергей Королев еще в 1946 году был назначен главным конструктором Особого конструкторского бюро – ОКБ-1, которое занималось разработкой баллистических и геофизических ракет. Первый запуск ракеты с собаками на борту состоялся 22 июля 1951 года, за 8 лет до легендарного полета Белки и Стрелки.

Будучи человеком прагматичным, Берия вначале относился к полетам в космос с долей иронии.

Когда Королев доложил ему об успешном запуске собак в космос, Берия переспросил:

– Так уж и в космос?

Королев с улыбкой ответил:

– А 90 километров – это уже космос, товарищ Берия.

В феврале 1953 года Берия поставил свою подпись под двумя постановлениями Совмина СССР: о трехлетних планах опытно-конструкторских и научно-исследовательских работ по ракетам дальнего действия. Закладывался мощный фундамент для создания будущих межконтинентальных и космических ракет, таких как Р-7, разработанная Сергеем Королевым, «Буря» Семена Лавочкина и «Буран» Владимира Мясищева.

Берия отвечал не только за науку. Он не забыл и о своем юношеском увлечении архитектурой. Знаменитые сталинские высотки в Москве по праву можно назвать «бериевскими», поскольку именно Лаврентий Берия отвечал за план переустройства столицы. Он же отстаивал идею просторных квартир с высокими потолками для советских граждан – эти дома до сих пор называют «сталинками».

А тем временем над головой самого Берии был занесен меч. В ноябре 1951 году в Грузии арестовали ряд руководителей. Все они ранее входили в близкий круг Берии и, как и он, были мегрелами. Их обвинили в национализме и ориентации на Турцию, но явной целью «мингрельского дела» был Лаврентий Берия.

Сталин давал Берии понять, что, несмотря на успехи и заслуги в атомном и водородном проектах, вождь в любой момент может легко от него избавиться. Незаменимых в стране нет, а тем, кто, как Берия, почувствовал себя незаменимым, следовало, по мысли Сталина, указать на место.

Но Берия остался тогда на свободе. До смерти вождя оставалось чуть больше года.

1 марта 1953 года на ближней даче в Кунцеве охранники обнаружили Сталина на полу в беспомощном состоянии. Они перенесли его на диван, после чего связались по телефону с непосредственным начальником – министром госбезопасности Игнатьевым. Тот переадресовал их к высшему руководству страны.

Ночью четверо самых приближенных к вождю руководителей партии и правительства – Берия, Маленков, Хрущев и Булганин – собрались на даче Сталина, чтобы оценить ситуацию. Потревожить Иосифа Виссарионовича не решились: по сообщению охраны, теперь он мирно спал. Четверка разъехалась. О том, чтобы пригласить врачей, речь не шла: в сталинском понимании они были «убийцами», и рисковать никто из сталинского окружения не хотел.

На следующий день охрана, боясь обвинений в бездействии, снова позвонила наверх. Только тогда Бюро Президиума ЦК приняло коллективное решение вызвать к Сталину врачей. Те поставили диагноз: кровоизлияние в мозг.

4 марта в газетах появилось первое официальное сообщение о болезни Сталина. Это означало, что надежд на выздоровление нет. В тот же день Берия и Маленков подготовили предложения о новом составе высшего руководства страны. Через день они были единогласно приняты на Пленуме ЦК, который состоялся в Большом Кремлевском дворце.

Сталинские последователи создавали систему власти, в которой никто не мог бы претендовать на роль единоличного лидера. Руководство аппаратом ЦК партии было поручено Хрущеву. Председателем Совета Министров, то есть главой правительства, стал Маленков, одним из его первых заместителей – Берия. Он же становился и министром внутренних дел. Сталин лишался руководящих постов, но был формально включен в состав нового Президиума ЦК.

Сталин лишь на час пережил формальную потерю власти. 5 марта 1953 года в 21 час 50 минут после мучительной агонии он скончался.

Позднее появилась версия о том, что Берия подготовил заговор, в ходе которого Сталина отравили, но для нее нет серьезных оснований. Более того, Берия к тому моменту не имел реальных рычагов для осуществления такой операции. Зато теперь, когда вождь умер, у Берии появлялся шанс воплотить в жизнь экономические и политические реформы, которые, как он считал, давно назрели в стране.

Снова заняв пост главы Министерства внутренних дел, он запустил процесс реабилитаций и пересмотра сфальсифицированных дел. Издал приказ «О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия». Выступил за расширение гражданских прав населения.

13 мая 1953 года, из записки Лаврентия Берии в Президиум ЦК КПСС:

«Наличие в стране широких паспортных ограничений создает трудности в устройстве не только для граждан, отбывших наказание, но и для членов их семей, которые также в связи с этим нередко бедствуют и испытывают материальные лишения. ‹…› Следует отметить, что такой практики паспортных ограничений не существует ни в одной стране».

Уже в марте 1953 года Берия предложил амнистировать около миллиона человек. Под амнистию подпадало несколько категорий заключенных, в том числе осужденные на срок до пяти лет, женщины, имеющие малолетних детей, беременные, несовершеннолетние, престарелые и страдающие тяжелыми неизлечимыми недугами.

Берия представил записку как рабочий документ, без юридической составляющей. Но уже через день, не проведя консультаций с Генеральной прокуратурой и Министерством юстиции, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Ворошилов и секретарь Президиума Пегов подписали указ об амнистии.

Поспешность привела к тому, что наряду с указанными категориями осужденных на свободу вышли большие группы уголовников.

Это немедленно привело к скачку преступности в стране. И хотя амнистию в народе называли «ворошиловской», позже Хрущев всю вину за эти события возложит на Лаврентия Берию.

О реальном уровне жизни в стране Берия знал, как никто другой в высшем руководстве СССР. Нерешенный жилищный вопрос, нехватка элементарных товаров первой необходимости, обнищание колхозного крестьянства…

В этой ситуации главную задачу правительства Берия видел в создании условий для роста благосостояния советских граждан. С этой целью он выступал за сокращение расходов на военные нужды и замораживание дорогостоящих строек. Также Берия предложил сократить до минимума роль партии в управлении промышленностью и начал продвигать на центральные должности в республиках национальные кадры.

Не меньшую активность Лаврентий Берия проявлял в международных делах. Он добился начала переговоров о прекращении войны в Корее, попытался восстановить дружеские отношения с Югославией. Стремясь к разрядке в отношениях с капиталистическими странами, Берия предлагал взять курс на объединение Западной и Восточной Германии.

В соответствии с решениями Ялтинской конференций часть территории Германии после Второй мировой войны вошла в сферу влияния СССР и была оккупирована советскими войсками. В нее вошли Восточные земли: Мекленбург, Бранденбург, Саксония-Анхальт, Саксония, Тюрингия и часть Берлина. 30 мая 1949 года делегаты 3-го Немецкого народного конгресса утвердили Конституцию нового государства. 7 октября была провозглашена Германская Демократическая Республика. Значительная часть населения ГДР не принимала курс на «планомерное строительство социализма». В июне 1953 года произошла антиправительственная забастовка, которая была подавлена советскими войсками.

По сути, Берия предлагал программу масштабной перестройки советской системы. Многие из высказанных им предложений осуществились уже после его гибели. Смелые инициативы Берии не могли не встревожить Хрущева и партийную бюрократию. В его действиях и заявлениях они видели готовность выйти на первую роль в руководстве страны. К тому же Берия располагал компроматом, собранным на партийных лидеров Советского Союза, начиная с 1920-х годов.

После смерти Сталина Берия был абсолютно уверен в своей неуязвимости. Хрущева он всерьез не воспринимал, а от своего ближайшего друга Маленкова меньше всего ожидал удара. Однако Хрущеву, который в обстановке строжайшей секретности планировал заговор против Берии, удалось склонить Маленкова на свою сторону. Министр обороны Булганин обеспечил поддержку армии. Маршал Жуков тоже встал на сторону заговорщиков.

Обстоятельства ареста и смерти Лаврентия Берии до сих пор остаются предметом дискуссий.

По официальной версии, 26 июня 1953 года Берию вызвали на совещание Совета Министров СССР. Его обвинили в буржуазном перерожденчестве и в подготовке государственного переворота. По сигналу Хрущева в кабинет вошла группа генералов во главе с маршалом Жуковым. Берию арестовали и отвезли в подземный бункер штаба Московского военного округа. Там Лаврентий Берия в течение полугода ожидал суда.

Впрочем, в эту историю верят не все. Серго Берия высказал версию о том, что его отца убили сразу после ареста. И что сам арест происходил 26 июня не в Кремле, а в их особняке на Малой Никитской. По другой версии, Берия был расстрелян в бункере штаба Московского военного округа задолго до вынесения ему смертного приговора.

В деле Берии много странностей и нестыковок. Например, постановление на его арест было выписано 8 июля, то есть спустя 12 дней после официальной даты ареста. В материалах дела отсутствуют фотографии и отпечатки пальцев Берии после ареста, что было совершенно недопустимо в советском делопроизводстве. Нет ни одного протокола очных ставок, нет ни одной подписи самого Берии на документах.

Свидетели утверждают, что из бункера штаба Московского военного округа, где якобы находился арестованный, в помещение для допроса выводили человека с лицом, обвязанным полотенцем, в глубоко надвинутой на уши шляпе. Многие из тех, кто 23 декабря 1953 года присутствовал на суде над Лаврентием Берией, подтверждают факт, что живым они его там не видели. На этом процессе Берия (или его двойник) обвинялся в шпионаже в пользу Великобритании, попытке государственного переворота и других выдуманных преступлениях.

Еще задолго до решения суда, на посвященном Берии Пленуме ЦК, Хрущев определил его в «авантюристы» и «большие интриганы», припомнил его работу на мусаватистскую контрразведку, а затем заявил: «Ловкость, нахальство и наглость – это основные качества Берии». Первому секретарю Компартии вторили советские газеты. Передовицы с призывами уничтожить «преступную шайку Берии» явственно напоминали о сталинских процессах.

Печать распространила информацию, которая взбудоражила умы советских граждан, – о Берии, который насиловал женщин, не пренебрегая несовершеннолетними девочками. По слухам, их отлавливали на московских улицах сотрудники НКВД и привозили к министру на дом.

Именно обвинения в «моральном разложении» оказались в народной памяти самыми живучими. Да, слабый пол Берия действительно любил. Однако многие свидетельства говорят о том, что эти встречи происходили по взаимному согласию. Что же касается Нино Берии, то она давно знала о похождениях мужа. Еще в начале 1940-х годов супруги отдалились друг от друга, но решили поддерживать видимость брака для окружающих.

После ареста Берии Нино Теймуразовну вместе с сыном Серго заключили в Лефортовскую тюрьму. Ни она, ни сын не дали показаний против родного человека. Также не согласились свидетельствовать против Берии его арестованные ближайшие соратники.

24 декабря 1953 года газета «Правда» опубликовала материал об «уголовном деле по обвинению Берия Л. П. и других». В сообщении перечислялись «преступления» Берии и еще шести обвиняемых и объявлялось о вынесении приговора: расстрел. Жирным шрифтом напечатано: «Приговор приведен в исполнение».

Точное место захоронения Берии неизвестно до сих пор. Официально считается, что его прах похоронен в одной из общих могил на Новом Донском кладбище, однако справка о кремации тела отсутствует.

В 1952 году вышел пятый том Большой советской энциклопедии, в котором была статья о Берии с его портретом. В 1954 году подписчики Большой советской энциклопедии неожиданно получили письма от редакции, где им настоятельно рекомендовали «ножницами или бритвой» вырезать страницы, посвященные Л. П. Берии, а вклеить другие, присланные в том же письме.

Во времена «хрущевской оттепели» в печати и литературе произошла демонизация образа Берии, на него как на главного инициатора возлагали вину за все массовые репрессии. Он стал фигурой, на которую повесили грехи сталинской эпохи.

В мае 2002 года Военная коллегия Верховного суда РФ окончательно признала Лаврентия Берию лицом, не подлежащим реабилитации. Воображению последующих поколений рисовался мстительный тиран, утопающий в крови своих врагов. Правда в том, что Берия – как, впрочем, и все государственные руководители того времени, – невысоко ценил человеческие жизни. Сожалел ли он о погубленных при его участии жертвах режима? Или шагал вперед, не задумываясь? Этого мы никогда не узнаем.

Георгий Маленков

В начале карьеры Георгия Маленкова казалось, что он останется обычным партийным чиновником. Но в годы войны ему пришлось взять на себя руководство авиационной промышленностью. Именно он курировал создание первых советских ракет. Благодаря его работе СССР стал мировым лидером в космической отрасли. Маленков начал масштабные реформы в стране и получил широкую народную поддержку. Его называли «архитектором Коммунистической партии», из которой впоследствии он был исключен и лишен всех постов. Что мы знаем о человеке, который принял власть над огромной страной сразу после смерти Сталина?

Георгий Максимилианович Маленков родился 6 декабря 1901 года на Южном Урале, в городе Оренбурге. Маленковы, хотя и принадлежали к дворянскому роду, жили небогато. Отец семейства занимал низший в Табели о рангах чин коллежского регистратора и работал в губернском газетном столе.

Когда Георгию исполнилось шесть лет, Максимилиан Федорович скончался от воспаления легких. Его жена Анастасия Георгиевна в 23 года осталась вдовой с тремя сыновьями на руках. Чтобы прокормить их, она бралась за любую работу от вышивания до акушерства. Но крохотных сбережений не хватало на то, чтобы дать детям хорошее образование.

Тогда Анастасия Маленкова обратилась к оренбургскому губернатору с просьбой: учитывая честную службу ее покойного мужа, устроить сыновей в гимназию за государственный счет. Губернатор пошел ей навстречу.

Георгий отличался усидчивостью, острым умом и хорошей памятью. Благодаря этому ему легко давались любые предметы от математики до древнегреческого языка. Его уважали не только преподаватели, но и гимназисты, которым он часто помогал справиться с самыми трудными заданиями.

Когда Маленкову было 15 лет, в Петрограде произошла Октябрьская революция. Большевики во главе с Владимиром Лениным провозгласили власть Советов. Однако в силу возраста политика мало интересовала Георгия. Он посвящал все время учебе в гимназии в надежде, что своими успехами поможет родным выбраться из нищеты.

Вскоре в семье Маленковых случилась трагедия. Оба брата Георгия, старший, Александр и младший, Николай, стали жертвами эпидемии особо опасной разновидности гриппа – так называемой испанки, которая охватила планету на исходе Первой мировой войны.

Георгий стал единственной опорой матери. Гимназию он окончил с золотой медалью. Но к тому моменту, когда Георгий Маленков получил аттестат, классическое образование потеряло всякую ценность.

Идейный раскол российского общества и недовольство действиями большевиков – такими, как насильственное изъятие продовольствия у крестьян, – привели к братоубийственной Гражданской войне. Она докатилась и до Южного Урала. В апреле 1919 года началась битва за Оренбург, которая продлилась пять месяцев и завершилась победой Красной армии. В августе в городе была установлена советская власть.

А спустя три месяца Георгию Маленкову исполнилось 18, и его призвали на службу в Красную армию. Подобно большинству оренбургских призывников, Георгия направили на Туркестанский фронт, в Среднюю Азию. Здесь красноармейцы вели сражения с басмачами – участниками антибольшевистских партизанских отрядов, которые регулярно устраивали нападения на железные дороги и промышленные предприятия.

Маленков плохо ездил верхом, зато отличался грамотностью и пунктуальностью. Вскоре Георгию поручили ведение учета и делопроизводства в полку. В апреле 1920 года он вступил в партию. Это позволило ему, совсем еще молодому человеку, занять должность комиссара полка, а затем и бригады.

Комиссарами в годы Гражданской войны называли представителей правящей партии – ВКП(б) – в войсковых формированиях. В обязанности военного комиссара входила просветительская и воспитательная работа среди бойцов, а также политическое руководство действиями командного состава Красной армии. Председатель Реввоенсовета Лев Троцкий называл комиссаров «новым коммунистическим орденом самураев, который умеет умирать и учит других умирать за дело рабочего класса».

Тем временем басмачи терпели поражения от красноармейцев и несли большие потери. Уже к концу 1920 года по ним был нанесен серьезный удар. А в жизни Маленкова вскоре произошла встреча, которая навсегда изменит его жизнь.

В годы Гражданской войны по стране, с целью укрепления советской власти в отдаленных районах, ездили агитпоезда, в состав которых включались политический отдел, типография и киноустановка. Такой поезд прибыл и в места, где Маленков нес службу.

Библиотекарем в нем работала ровесница Георгия – Валерия Голубцова. Молодые люди познакомились. Оказалось, что у них много общего. Как и Маленков, Валерия была выпускницей гимназии и происходила из старого дворянского рода, но встала на сторону большевиков.

В первые революционные годы официальная регистрация брака считалась необязательной, так что Георгий и Валерия просто объявили себя мужем и женой. Гражданская война уже подходила к концу, и молодые супруги переехали в Москву. Им предстояло найти свое место в новом советском обществе, которое рождалось в условиях послевоенной нищеты и разрухи.

В начале 1920-х годов перед большевиками встала задача модернизации отсталой российской экономики. Ключом к развитию народного хозяйства являлось создание едва ли не с нуля электроэнергетической отрасли. Лозунгом эпохи стали слова Владимира Ленина: «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны». Вслед за этим в тяжелейших условиях послевоенной разрухи был разработан проект ГОЭЛРО.

ГОЭЛРО – государственная комиссия по электрификации России. План ГОЭЛРО был утвержден 21 декабря 1921 года. Он предусматривал строительство 30 электростанций, которые должны были обеспечить электроэнергией все основные регионы страны, от Центральной России до Кавказа, Урала и Средней Азии. К началу 1930-х годов план ГОЭЛРО был существенно перевыполнен. По сравнению с 1913 годом выработка электроэнергии увеличилась почти в семь раз: с 2 до 13 с половиной миллиардов киловатт в час.

Профессия электроэнергетика являлась в те годы одной из самых востребованных. В 1921 году Георгий Маленков, который с детства был наделен научным складом ума, поступил на электротехнический факультет Московского высшего технического училища – в будущем МВТУ имени Баумана.

Валерия устроилась на работу в Орготдел Центрального комитета партии. Это позволило молодым супругам получить отдельную комнату в коммунальной квартире. Спустя три года у Маленковых родилась дочь. Ее назвали Волей. Необычное имя было данью моде эпохи. После Октябрьской революции детям часто давали подобные героические имена: Авангард, Баррикада, Индустрий, Искра и даже Пламень.

В воспитании внучки помогала мама Маленкова Анастасия Георгиевна, которая в 1925 году перебралась из Оренбурга в Москву. Молодой отец тем временем продолжал учебу. Однако все больше времени у него отнимали общественные обязанности. Маленков, который имел за плечами опыт политической работы в Красной армии, стал секретарем студенческой партийной организации. Эта должность требовала от Маленкова не только высоких организаторских способностей, но и умения хорошо ориентироваться в текущей политической конъюнктуре.

В 1920-е годы, после смерти основателя Советского государства Владимира Ленина, в партийном руководстве разгорелась борьба за власть. Генеральному секретарю ВКП(б) Иосифу Сталину противостоял нарком по военным и морским делам Лев Троцкий – один из непосредственных организаторов Октябрьской революции и создателей Красной армии. Троцкий считал себя законным наследником Ленина и обвинял Сталина в усилении партийной бюрократии и отступлении от революционных принципов. В 1925 году между двумя претендентами на лидерство разгорелся жесткий теоретический спор.

Сталин провозгласил курс на построение социализма в отдельно взятой стране – СССР. Для Троцкого такая позиция была неприемлемой. Он продолжал придерживаться марксистской догмы о необходимости мировой революции. 7 ноября 1927 года, в день празднования десятилетней годовщины Октября, Троцкий и его сторонники организовали демонстрацию с антисталинскими лозунгами.

Среди ее участников было много студентов московских вузов. Они пытались прорваться в центр города. И тут в колонну оппозиции врезалась боевая комсомольская группа, во главе которой стоял Георгий Маленков. Сторонники Троцкого были смяты нахлынувшей толпой и рассеялись по окрестным переулкам.

Спустя девять дней после этого Льва Давыдовича за нарушение партийной дисциплины исключили из ВКП(б). Однако он продолжил антисталинскую агитацию и вскоре был выслан за границу. На первичные партийные организации легла задача выявить и наказать сторонников опального революционера. Среди них было несколько студентов Высшего технического училища.

Маленков выступил с речью, в которой подверг их жесткой критике. Но словами дело не ограничилось. Самые активные из студентов-троцкистов были отчислены из училища, более умеренные изгнаны из партии или комсомола.

На Маленкова обратило внимание партийное руководство, он даже получил благодарственное письмо от самого Сталина. А когда срок обучения в институте подошел к концу, Георгий сделал выбор в пользу партийной карьеры.

С 1927 по 1934 год Маленков прошел путь от технического секретаря Политбюро ЦК ВКП(б) до заведующего организационным отделом Московского обкома партии. В его обязанности входила подготовка записок, справок, проектов, а также надзор за хранением документации. Со стороны эта канцелярская работа выглядела рутинной, но Маленков чувствовал себя на своем месте. Он с детства любил математику и в жизни также ценил строгий порядок.

Но, чтобы добиться заметных успехов, простой усидчивости было мало. Маленков хорошо разбирался в людях и сходу видел их сильные и слабые стороны. Многие из молодых коммунистов, которых он начал продвигать по партийной линии, впоследствии сделали крупную государственную карьеру. В их числе председатель Госплана Максим Сабуров и министр химической промышленности Михаил Первухин.

В 1935 году Сталин произнес знаменитую фразу «Кадры решают все». Эти слова стали лозунгом всесоюзной кампании по проверке и обмену партийных документов. Ее исполнителям предстояло составить учетные карточки-досье на всех членов и кандидатов в члены партии. С этой целью был создан Отдел руководящих партийных органов ЦК ВКП(б). Маленков стал заместителем заведующего этим отделом – Николая Ежова.

Ежов Николай Иванович (1895–1940) – советский партийный и государственный деятель. В 1915 году пошел добровольцем на фронт, но из-за маленького роста (151 сантиметр) был признан негодным к строевой службе и назначен писарем. Летом 1917 года вступил в партию большевиков. После Октябрьской революции занимал ряд государственных постов, но больше всего известен как глава НКВД и организатор массовых репрессий 1937–1938 годов, которые вошли в историю под названием «ежовщина», или «Большой террор». Их жертвами стали более полутора миллионов советских граждан, около половины из них были расстреляны по обвинению в антисоветской деятельности.

Больше года Маленков и Ежов проработали рука об руку, собирая данные о сотнях тысяч членов партии. В итоге они разработали гигантскую кадровую картотеку с описанием биографии, социального происхождения, профессиональных навыков и идейных взглядов каждого коммуниста.

В результате репрессий многие должности в руководстве страны оказались свободны. На Маленкова легла ответственность за подбор новых кандидатур – тех, в чьей верности генеральной линии партии не было сомнений. В эти годы Георгий Максимилианович по долгу службы все чаще напрямую общался со Сталиным и вскоре стал пользоваться его особым доверием.

Из воспоминаний Анастаса Микояна:

«С Маленковым я никогда не дружил, хотя ценил его высокую трудоспособность. Видел его чрезвычайную осторожность при Сталине. Он был молчалив и без нужды не высказывался. Когда Сталин говорил что-то, он – единственный – немедленно доставал из кармана френча записную книжку и быстро-быстро записывал “указания товарища Сталина”».

В середине 1938 года Сталин дал Маленкову указание найти человека, который мог бы заменить Ежова на посту наркома внутренних дел. В числе семи кандидатов, которых Маленков подобрал по партийной картотеке, был первый секретарь грузинского Центрального комитета партии Лаврентий Берия. Именно на нем Сталин остановил свой выбор.

А Георгию Максимилиановичу он поручил прочитать серию закрытых докладов, направленных против так называемых перегибов в деятельности НКВД. В итоге были восстановлены в партии десятки тысяч коммунистов. 10 апреля 1939 года Николай Ежов был арестован, а спустя несколько месяцев, по решению суда, расстрелян. Период Большого террора закончился.

Вскоре Георгий Маленков возглавил Управление кадров Центрального комитета и с этого времени лично отвечал за отбор кандидатов на высокие партийные и государственные посты. Оказавшись в самом эпицентре внутрипартийной борьбы, Маленков ни с кем не заводил тесных дружеских отношений. На протяжении всей жизни самыми близкими людьми для него оставались жена и мать.

Анастасия Георгиевна больше 10 лет прожила в семье сына, помогая воспитывать внучку Волю, а затем вернулась к активной работе. Она возглавила кардиологический санаторий в подмосковном поселке Удельная, который вскоре стал известен как одна из лучших советских здравниц. В те же годы жена Маленкова Валерия Алексеевна Голубцова окончила Московский энергетический институт и поступила в аспирантуру. Однако очень скоро Валерии пришлось взять академический отпуск. В 1937 году у Маленковых родился мальчик, Андрей. Через год на свет появился второй сын, Георгий.

Все трое его детей стали докторами наук в разных областях. Старшая дочь Воля связала жизнь с архитектурой. Средний сын, Андрей, занялся биофизикой. Младший, Георгий, – геохимией.

Из воспоминаний Андрея Маленкова:

«Сколько ни помню отца, даже в те минуты, когда он появлялся дома смертельно уставший, чем-то сильно расстроенный, в его общении с близкими не бывало ни повышенных тонов, ни грубых ‹…› выражений. Семья была для него заповедным островком, где отдыхала его душа и где ему не требовалось скрывать свою разностороннюю, яркую натуру».

Утром 22 июня 1941 года немецкие войска без объявления войны вторглись на территорию Советского Союза. Началась самая жестокая и кровавая война в российской истории – Великая Отечественная. За один лишь первый день войны противник уничтожил 1200 советских самолетов. 800 из них находились на приграничных аэродромах и не успели подняться в небо, став удобной мишенью для налетов противника. Еще около 400 были сбиты в воздухе.

Превосходство немецкой авиации вело к большим жертвам и грозило парализовать переброску войск и грузов в прифронтовой полосе. Требовалось как можно быстрее восполнить потери, а для этого организовать эвакуацию авиапредприятий из западных и центральных районов страны на восток и увеличить производство военных самолетов. В декабре 1941 года Георгий Маленков, как член Государственного Комитета Обороны, был назначен куратором советской авиационной промышленности.

Государственный Комитет Обороны (ГКО СССР) – высший и чрезвычайный орган государственного управления, созданный на время Великой Отечественной войны. В годы войны комитет был наделен всей полнотой военной, политической и хозяйственной власти в стране. В первый состав ГКО вошли: Иосиф Сталин – председатель, его заместитель Вячеслав Молотов, а также Клим Ворошилов, Лаврентий Берия и Георгий Маленков.

Маленков работал едва ли не круглосуточно, оставляя на сон не более четырех – пяти часов. Каждое утро он начинал с чтения сводок с данными оборонного производства и требовал подробного отчета по каждой цифре. Именно тогда у Георгия Максимилиановича сложились тесные рабочие отношения с крупнейшими советскими военачальниками, такими как Георгий Жуков, Александр Василевский, Константин Рокоссовский. Осенью 1942 года довоенный объем самолетостроения был полностью восстановлен.

Все чаще советской авиации удавалось выиграть сражение за господство в воздухе. Впервые это случилось зимой 1941 года, в ходе контрнаступления под Москвой. Затем через год, во время Сталинградской битвы. А уже к концу 1943 года советские военно-воздушные силы получили многократный численный перевес над немецкой авиацией. Этот разрыв увеличивался с каждым месяцем. Одновременно росли опыт и мастерство советских летчиков. Имена выдающихся советских асов – Александра Покрышкина, Ивана Кожедуба – стали известны всему миру.

В сентябре 1943 года за особые заслуги в области производства самолетов и моторов Георгий Маленков получил звание Героя Социалистического Труда.

После побед под Сталинградом и Курском в ходе войны произошел коренной перелом. Красная армия перешла от обороны к наступлению. Линия фронта неуклонно перемещалась к западным границам Советского Союза.

Маленков возглавил Комитет по восстановлению освобожденных районов. А его жена стала директором Московского энергетического института. МЭИ вскоре стал образцовым вузом. Здесь в кратчайшие сроки были построены новые корпуса и общежития. Лаборатории института были оснащены новейшим, в том числе трофейным, оборудованием.

На вопросы коллег, обращается ли Валерия Алексеевна за помощью к мужу, она отвечала: «Никогда. Но люди знают, кто он. И если поэтому они мне часто идут на уступки, то почему я должна отказываться от того, что идет на пользу институту?»

9 мая 1945 года нацистская Германия была повержена. Страна возвращалась к мирной жизни. Георгий Маленков вошел в состав высшего партийного органа – Политбюро ЦК ВКП(б). Но не прошло и двух месяцев после этого назначения, как в политической карьере Маленкова произошел первый серьезный кризис. Весной 1946 года началось следствие по так называемому авиационному делу.

Авиационное дело – громкий политический процесс 1946 года, направленный против руководства авиационной промышленности и военно-воздушных сил Советского Союза. Основным мотивом обвинения стали систематические поставки на фронт бракованных самолетов, которые якобы происходили по прямому сговору между высокопоставленными руководителями. По делу были осуждены семь человек, в том числе нарком авиационной промышленности Алексей Шахурин и командующий советскими ВВС Александр Новиков. Маршал авиации Сергей Худяков был обвинен в измене родине и расстрелян. В 1953 году дела репрессированных по авиационному делу были пересмотрены, приговоры отменены.

На Маленкова как на куратора авиапромышленности ложилась ответственность за состояние дел в этой области. В мае 1946 года он был выведен из Секретариата ЦК и лишился ключевого поста главы управления партийных кадров.

Из постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 4 мая 1946 года:

«Тов<арищ> Маленков как шеф над авиационной промышленностью ‹…› морально отвечает за те безобразия, которые были вскрыты в работе этих ведомств ‹…› он, зная об этих безобразиях, не сигнализировал о них в ЦК».

Георгий Максимилианович прекрасно знал, что брак был вызван нехваткой квалифицированных кадров и спешкой, естественной в военных условиях. Но не вступал в бесплодные споры и ждал ареста. И все же до настоящей опалы не дошло. Сталин слишком высоко ценил и деловые качества Маленкова, и уровень его научно-технической подготовки. Таланты Георгия Максимилиановича оказались особо востребованными в той международной обстановке, которая сложилась во второй половине 1940-х годов.

После окончания Второй мировой войны резко обострились отношения между союзниками по антигитлеровской коалиции: США и Великобританией с одной стороны и Советским Союзом – с другой. Противостояние двух социальных систем – капиталистической и социалистической – получило название холодной войны и привело к началу гонки ядерных вооружений. В этих условиях для СССР приоритетной стала задача развития новой области военной промышленности – ракетной.

13 мая 1946 года, всего через девять дней после исключения из Секретариата ЦК, Маленков был назначен председателем Специального комитета по реактивной технике. Перед комитетом стояла задача создать межконтинентальные баллистические ракеты, способные доставить ядерные боеголовки на расстояние в несколько тысяч километров. Разработку самого ядерного оружия параллельно курировал Лаврентий Берия.

Маленков назначил руководителями конструкторских бюро Сергея Королева и Валентина Глушко. Эти выдающиеся инженеры с начала 30-х годов занимались разработкой ракетных летательных аппаратов. Однако в эпоху Большого террора были обвинены во вредительстве и арестованы. И хотя во время войны Королева и Глушко амнистировали, партийные чиновники не доверяли бывшим заключенным. Только личное вмешательство Маленкова оградило инженеров от постоянного контроля, который тормозил их работу. Итогом совместных усилий конструкторских бюро, которые возглавили Королев и Глушко, стало создание ракеты Р-7 с жидкостным ракетным двигателем РД-107.

Первая советская межконтинентальная баллистическая ракета Р-7 была успешно испытана в 1957 году. Специально для этой цели в Казахстане был построен полигон № 5, который стал основой современного космодрома Байконур. Дальность полета ракеты Р-7 составляла 8 тысяч километров – это больше, чем расстояние по прямой от Москвы до Аляски. Впоследствии Королев, Глушко и другие специалисты продолжили работу над модернизацией ракет этого типа. На ракетах-носителях семейства Р-7 были запущены на орбиту искусственные спутники Земли, а затем и первый в мире космический корабль с человеком на борту.

В октябре 1952 года Маленков оказался в центре настоящей политической сенсации. В это время в Москве открылся XIX съезд Коммунистической партии. По протоколу с отчетным докладом Центрального комитета выступать должен был сам Сталин. Однако он предоставил это право Маленкову. Присутствовавшие на съезде делегаты расценили этот жест однозначно: Сталин определился с преемником. А американский политический еженедельник «Тайм» отреагировал на это событие выходом нового номера. На обложке была помещена карикатура: Маленков в виде куклы, которая сидит на коленях у своего хозяина – Иосифа Сталина.

Тем временем сам Сталин испытывал все более серьезные проблемы со здоровьем. После войны он перенес два инсульта. Третий стал смертельным. 5 марта 1953 года Сталин скончался. В тот же день состоялось заседание Президиума ЦК, на котором обязанности главы правительства – председателя Совета Министров СССР – были переданы Георгию Маленкову.

В послевоенные годы в Советском Союзе накопилось множество экономических проблем: от дефицита массового жилья до регулярных перебоев с продовольствием. Страна нуждалась в серьезных реформах. И прежде всего, нужно было отказаться от старых методов управления, при которых все основные решения единолично принимаются государственным лидером.

Из воспоминаний министра иностранных дел СССР Дмитрия Шепилова:

«Маленков ‹…› старался вести дело вполне демократично. ‹…› Всем стилем поведения ‹…› он как бы говорил: “Я по сравнению с вами не имею никаких преимуществ. Давайте думать вместе. Предлагайте. Я только координирую усилия всех”. И он делал это очень естественно и искренне».

С первых дней работы в правительстве Маленков начал проводить собственную экономическую программу. Приоритетной задачей он считал повышение жизненного уровня населения – как в городе, так и в деревне.

С конца 1940-х годов крестьянство было обложено огромным налогом на личное имущество: начиная от яблонь и садовых кустов и заканчивая коровами и домашней птицей. Полученные средства шли на укрепление тяжелой и оборонной промышленности. Однако жители деревни страдали от разорительных налогов. Чтобы не платить их, они были вынуждены избавляться от домашнего скота и вырубать деревья в личных садах.

Началось массовое бегство из деревни. Только за четыре года, с 1949 по 1953 год, количество трудоспособных колхозников уменьшилось на 3 миллиона 300 тысяч человек. Резко снизилась урожайность. В 1953 году страна находилась на грани голода. Чтобы справиться с кризисом, требовались срочные и радикальные меры.

По инициативе Маленкова налог на личное имущество был отменен, а крестьяне получили право в пять раз увеличить приусадебные участки. Вскоре Георгий Максимилианович распорядился списать с колхозов долги и повысить закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию. В результате сотни тысяч деревенских жителей смогли выбраться из нищеты, а по стране разошлась хвалебная присказка: «Пришел Маленков – поели блинков».

В ходе сельскохозяйственной реформы закупочные цены на зерно были увеличены в 7,4 раза, на мясо в 5,8 раза, на молоко в 2 раза. В 1954 году налоги на крестьян, по сравнению с 1952 годом, уменьшились на 60 %. Эти меры привели к значительному увеличению количества продовольственной продукции и росту уровня жизни в СССР.

В послевоенные годы в Советском Союзе крайне остро стояла жилищная проблема. Миллионы горожан проживали во временных бараках и коммунальных квартирах. При этом на целую семью из трех, четырех или даже пяти человек часто приходилось не более 12 квадратных метров.

Маленков подписал указ о начале массового строительства типовых панельных и кирпичных домов. Особенно широко оно развернулось в конце 1950-х годов, когда к власти пришел Никита Хрущев. Поэтому такие дома получили название «хрущевок». Однако начало этому процессу положил именно Маленков. В итоге миллионы советских семей переселились в отдельные квартиры с центральным отоплением, собственной кухней, ванной и канализацией.

Среди других инициатив Георгия Максимилиановича – сокращение вложений в военно-промышленный комплекс и увеличение доли легкой промышленности и производства товаров народного потребления.

С самого начала работы в правительстве Маленков развернул борьбу с партийными привилегиями, такими как право на пользование закрытыми поликлиниками, столовыми, санаториями. Вскоре по его распоряжению были отменены нерегулируемые денежные доплаты, которые партийные чиновники получали в конвертах: порой эти надбавки в несколько раз превышали официальный оклад.

В среде советской номенклатуры росло недовольство. Первый секретарь ЦК Никита Хрущев воспользовался этими настроениями, чтобы укрепить свою власть. В январе 1955 года на пленуме Центрального комитета он выступил с резкой критикой в адрес Георгия Максимилиановича.

31 января 1955 года, из резолюции Пленума ЦК КПСС:

«При рассмотрении многих острых вопросов товарищ Маленков проявляет нерешительность, не занимая определенной позиции. Эти недостатки деловых качеств у товарища Маленкова крайне отрицательно сказываются на работе Совета Министров».

По итогам Пленума Маленков был смещен с поста председателя Совета Министров. На его защиту не встал никто. Тем не менее Георгий Максимилианович остался членом высшего партийного органа – Президиума ЦК КПСС – и сохранил место в правительстве. Ему досталась не слишком заметная должность министра электростанций. И все же Маленков сделал еще одну попытку вернуть себе политическое влияние.

К 1957 году среди части советского руководства накопилось недовольство Хрущевым. Его обвиняли в диктаторских замашках и создании нового культа личности. Три старых сталинских соратника – Георгий Маленков, Вячеслав Молотов и Лазарь Каганович – объединились, чтобы сместить Никиту Сергеевича с поста первого секретаря ЦК КПСС и заменить высшее руководство страны. 18 июня 1957 года состоялось заседание главного партийного органа – Президиума ЦК.

Из воспоминаний Дмитрия Шепилова:

«Все говорили, что стало невыносимо работать, все нарушено, ни о каком коллективном руководстве не может быть и речи, и каждый перечислял, в какой области и как Хрущев куролесит, какой вред это приносит. Он сидел, подергивался…»

На голосование был поставлен вопрос об отставке Хрущева. За проголосовало семеро. Против – только четверо, в том числе сам Никита Сергеевич. Хрущеву предложили занять должность министра сельского хозяйства.

Но Никита Сергеевич был заранее готов к такому повороту и заручился поддержкой силовых структур. Пока шло заседание Президиума, в Москву на военных самолетах уже слетались члены Центрального комитета, которые были лояльны к Хрущеву. Они сняли с обсуждения вопрос об отставке первого секретаря и вместо этого начали дискуссию о методах партийного управления. В ее ходе министр обороны, маршал Жуков, прямо назвал Маленкова, Молотова и Кагановича главными виновниками сталинских репрессий. Неожиданно за них вступился кандидат в члены Президиума ЦК Дмитрий Шепилов, который считался выдвиженцем Хрущева.

Окончательная развязка наступила на чрезвычайном Пленуме Центрального комитета, который открылся 22 июня 1957 года. Абсолютное большинство собравшихся выступило в поддержку Никиты Сергеевича. А троих заговорщиков – и «примкнувшего к ним Шепилова», как говорилось в советской прессе – заклеймили как участников «антипартийной группы» и сняли с руководящих постов.

56-летний Маленков, человек еще весьма молодой по меркам большой политики, получил назначение на пост директора Усть-Каменогорской гидроэлектростанции, которая находилась в Восточном Казахстане. Вместе с Георгием Максимилиановичем в политическую ссылку отправились его жена Валерия Алексеевна и дочь Воля.

Жители Усть-Каменогорска не понимали, как реагировать на приезд в их скромный город политика, с чьим портретом в руках они недавно ходили на демонстрации. Руководители городского и районного масштаба старались избегать прямых контактов с Маленковым. Они боялись, что их могут заподозрить в симпатии к опальному функционеру.

Сам Георгий Максимилианович с достоинством принял положение, в котором оказался. Он сразу включился в работу и за несколько месяцев добился того, что доверенная ему электростанция стала передовой в своей отрасли. А спустя год Маленкова назначили директором теплоэлектростанции в степном городе Экибастузе. По статистике она считалась худшей в стране.

Из воспоминаний Воли Маленковой:

«Зрелище из фильма ужасов: кругом грандиозная свалка металлолома и мусора, территория залита мазутом, так что пройти можно по сломанным дощечкам, из четырех агрегатов работает один».

Маленкову удалось в кратчайшие сроки исправить ситуацию. Он прекрасно владел специальностью и наладил новую технологию сжигания угля.

Экибастузская электростанция начала приносить прибыль. На вырученные средства был проведен капитальный ремонт, построены новый поселок и профилакторий для энергетиков.

Но Маленкова уже ждал новый удар. В 1961 году его исключили из партии. Формальным поводом стала потеря партийного билета. По иронии судьбы, именно Георгий Максимилианович на заре своей карьеры, в ходе кампании по проверке и обмену партийных документов, ввел такую суровую меру ответственности. Вскоре Маленкову исполнилось 60 лет, и его отправили на пенсию.

В отличие от товарищей по «антипартийной группе» Молотова и Кагановича Маленков никогда не ходатайствовал о восстановлении в партии. В отличие от Хрущева он не написал ни одной строчки мемуаров и старался избегать любых разговоров на политические темы. Прожив десять лет в Экибастузе, Георгий Максимилианович смог приехать в Москву только в 1968 году, на похороны матери, Анастасии Георгиевны. После этого он до конца своих дней оставался в столице.

Из воспоминаний управляющего делами Совета Министров СССР Михаила Смиртюкова:

«Маленков то ли опасался напоминать новому руководству страны о своем существовании, то ли не хотел напоминать самому себе о том, что он имел и потерял».

В конце 1960-х годов Маленкова уже переставали узнавать случайные встречные на улице. Недавний глава советского правительства скромно, в тихой безвестности прожил до самой перестройки и скончался в 1988 году. Он не дожил всего трех лет до распада Советского Союза – конца государства, службе которому посвятил лучшие годы своей жизни.

Виктор Абакумов

Виктор Абакумов не был известен широкой публике, даже когда находился на пике своего могущества. Он предпочитал оставаться в тени. Как в силу специфики своей работы, так и потому, что всегда считал себя исполнителем воли начальства, а никак не политиком. Именно ему в самые страшные годы войны поручали сложнейшие задания, перед которыми он не пасовал. Но пройдет еще несколько лет, и его, героя Великой Отечественной, создателя легендарного СМЕРШа, назначат ответственным за все грехи эпохи, а его имя предадут забвению. Каким же был человек, сумевший победить самую мощную разведку тех лет – немецкий абвер?

Шел 1921 год. 13-летний Виктор Абакумов сидел на уроке в классе училища и глядел в окно. Пока его товарищи старательно выводили буквы, Виктор думал о том, как скоро станет бойцом Красной армии. Тем же вечером он отправился в штаб 2-й московской бригады частей особого назначения и был принят на службу санитаром. Так сын истопника и санитарки, будущий глава одной из самых мощных силовых структур в мире, начинал свою службу.

Части особого назначения – ЧОН – создавались как отряды по наведению порядка внутри страны. Органы советской власти привлекали их для подавления волнений, вооруженных восстаний и несения караульной службы у особо важных объектов. К маю 1922 года Гражданская война начала стихать, однако отдельные очаги напряженности еще сохранялись.

Отряд, где служил Виктор, направлялся в Шиловский уезд Рязанской губернии, где крестьяне, враждебно принявшие советскую власть, подняли вооруженный мятеж. Операция по подавлению беспорядков прошла быстро и успешно. Мятежников окружили на болотах. После короткой перестрелки те сложили оружие. Более 20 крестьян погибло. Виктор оказывал помощь раненым бойцам своего отряда. Один из них не выжил. Здесь Абакумов впервые увидел настоящий бой и узнал, что такое смерть. Однако его это не испугало, и он продолжил службу.

В 1923 году части особого назначения расформировали, и Виктор оказался безработным. За четыре года он сменил несколько профессий. В 1927 году вступил в комсомол, а чуть позже – в партию. Спустя еще пять лет его как проверенного коммуниста рекомендовали для работы в ОГПУ, и в 24 года он стал уполномоченным Экономического управления ОГПУ.

ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление – советская спецслужба, созданная для борьбы с контрреволюцией, шпионажем и бандитизмом.

Даже став руководителем Министерства госбезопасности, Абакумов не часто попадал в объектив фото– и кинокамер. Но и на редких снимках видно, что за собой он всегда следил. Он действительно был щеголем – носил тщательно подогнанную форму и модные костюмы. Много курил, но при этом занимался теннисом и был мастером спорта по самбо. Устраивал танцевальные вечера. Подчиненные прозвали его «фокстротистом» – энергичный и темпераментный фокстрот был излюбленным танцем министра советской госбезопасности.

О нем ходила слава ловеласа: высокий, статный, красивый – Абакумов нравился женщинам. Однако позже его репутация сластолюбца была сильно преувеличена из-за множества сплетен и слухов. Впрочем, начавшаяся карьера в органах едва не закончилась, когда на имя руководства поступило донесение о том, что молодой уполномоченный использовал служебные квартиры… для встреч с любовницами.

Вызванный для объяснений, Абакумов признался, что порой вербовал женщин не в служебных целях, а для личного удовольствия. Дело шло к тому, что его просто вышвырнут из управления.

Спасло Абакумова лишь то, что сотрудником он был действительно толковым.

Виктор Абакумов отделался понижением и переводом на не самую почетную должность: его назначили уполномоченным в Ухто-Печорский исправительно-трудовой лагерь – одно из подразделений ГУЛАГа.

Через три года, в разгар репрессий, коснувшихся в первую очередь партийно-государственных кадров, Виктора Абакумова перевели обратно в Москву, в Главное управление государственной безопасности НКВД СССР.

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел СССР, преобразованный из ОГПУ в 1934 году. В сфере ответственности НКВД находились паспортная система, коммунальное хозяйство, строительство и другие отрасли промышленности. Однако в историю НКВД вошел главным образом как силовое ведомство, занимавшееся вопросами государственной безопасности.

Шел 1938 год. Закончился период Большого террора, или «ежовщины». Николая Ежова, при котором масштаб репрессий достиг своего пика, в должности главы НКВД сменил Лаврентий Берия. Порядки в ведомстве начали меняться. Многие дела пересматривались, некоторых осужденных выпускали на свободу. НКВД нуждался в новых кадрах, не запятнанных ежовскими чистками. Абакумов оказался как нельзя к месту.

Его назначили исполняющим обязанности начальника Управления НКВД по Ростовской области, а через полгода утвердили в должности начальника. И было за что!

После ликвидации организованной преступности в Москве и Ленинграде уголовными столицами страны стали портовые Одесса и Ростов-на-Дону. Прибывший в Ростов-на-Дону Абакумов обнаружил, что город и область представляют собой настоящий рассадник преступной деятельности.

В Ростовской области проживало огромное количество людей разных национальностей. Это обстоятельство во времена, когда НКВД возглавлял Ежов, многие следователи использовали как повод для незаконных арестов и фабрикации уголовных дел. Так, в начале советско-финской войны в 1939 году ростовские чекисты заявили о разоблачении финской шпионской организации. В камерах уже сидели 15 финнов и один цыган. Все шло к тому, что группу арестованных поставят к стенке.

Однако новый начальник остудил пыл подчиненных. Едва ли не впервые руководитель управления стал самостоятельно разбираться с каждым арестованным. День за днем Абакумов проводил допросы, устраивал очные ставки, перепроверял показания задержанных и выводы следствия. Результат оказался неожиданным и для чекистов, и для обвиняемых: все арестованные были освобождены за отсутствием состава преступления. Не повезло только цыгану по фамилии Гореликов. В тюрьме он начал давать ложные показания, и в результате получил 10 лет за распространение клеветнических слухов.

С подачи Абакумова из органов были уволены сотрудники, которые занимались фабрикацией этого дела. Некоторых привлекли к уголовной ответственности.

Новое руководство НКВД остро нуждалось в надежных и грамотных работниках. Работу Абакумова в Ростове-на-Дону оценили. Берия даже поставил его в пример другим сотрудникам. Весной 1940 года Абакумова наградили орденом Красного Знамени, присвоили звание старшего майора госбезопасности и перевели в Москву.

В феврале 1941 года НКВД был разделен на два самостоятельных органа. Народный комиссариат внутренних дел возглавил Лаврентий Берия, а во главе Наркомата госбезопасности встал Всеволод Меркулов. Вопреки расхожему мнению, и тот и другой отнеслись к новым назначениям без особого энтузиазма. Оба ранее занимались вопросами экономики и полагали, что там принесли бы больше пользы. В отличие от них Абакумов считал свою работу не просто важной и ответственной, но оставался романтиком служб правопорядка и разведки.

19 июля 1941 года, когда немецкие войска уже шли по Белоруссии и Украине, комиссар госбезопасности 3-го ранга Виктор Абакумов стал начальником Управления особых отделов НКВД СССР.

Управление особых отделов – центральный орган военной контрразведки СССР. Особый отдел – подразделение, занимавшееся поиском и разоблачением шпионов, изменников и диверсантов в тылу и действующих воинских частях.

Красная армия отступала. В войсках появлялось все больше дезертиров. Десятки тысяч солдат оказались в немецком плену, а избежавшие плена выходили из окружения, не имея при себе никаких документов. Перед контрразведкой встало сразу несколько задач, решение которых имело колоссальное значение для победы. Как прекратить панику в войсках и задержать дезертиров и провокаторов? Как из огромного числа бойцов, выходящих из окружения, изобличить немецких агентов? И как выявлять шпионов и диверсантов, которых немцы сотнями забрасывали в советский тыл?

Органы безопасности столкнулись с тем, что с началом войны против них начали работу сразу несколько разных германских спецслужб, в том числе и главный враг – абвер.

Абвер – военная разведка и контрразведка Германии в 1919–1944 годах. Ее возглавляли профессиональные немецкие разведчики, в частности адмирал Вильгельм Канарис. Затем во главе ее подразделений стал бригаденфюрер СС Вальтер Шелленберг.

Переодевшись в красноармейскую форму, агенты абвера прорывались в тыл на автомобилях, высаживались на парашютах и выдавали себя за попавших в окружение солдат… До войны кадры немецкой разведки для работы в СССР набирались из русских и русскоговорящих, проживавших за границей. Эти люди редко имели представление о реалиях советской жизни, и их разоблачали при первой же проверке.

Например, перед подозреваемым высыпались на стол клубни картофеля, после чего следователь задавал ему странный вопрос: «Где командир?» Каждый житель СССР не раз смотрел легендарный фильм «Чапаев», и ответ знал даже школьник: «Командир – впереди, на боевом коне!» Иностранец, не смотревший советское кино, терялся и попросту не мог ответить.

Однако уже в первые дни войны немецкие спецслужбы создали ряд разведшкол, которые готовили агентов из советских военнопленных. Те прекрасно знали особенности быта и культуры Советского Союза. Выявить и разоблачить их стало уже не так просто. Эти сложные задачи встали перед сотрудниками особых отделов, которыми руководил Виктор Абакумов.

В подчинении особых отделов находились заградительные отряды, которые размещались позади основных войск. Спор о заградотрядах не стихает в обществе уже долгие годы, в частности о том, стреляли они или нет по отступающим. Приказ Жукова и Булганина от 21 октября 1941 года предписывал: «В случае бегства выделенному отряду заграждения расстреливать на месте всех бросающих поле боя», однако сдержать отступление воинских частей с фронта заградотряды не смогли бы ни при каких обстоятельствах. Заградотряд при особом отделе дивизии не превышал одного взвода. Дивизия насчитывала в своем составе 14 с половиной тысяч солдат, а взвод – не более 51 человека.

Основной задачей заградительной службы было возвращение в строй солдат, отбившихся от своих частей, поимка шпионов, диверсантов и дезертиров. Эти подразделения действовали на линии фронта и в прифронтовой полосе, где устанавливались контрольно-пропускные пункты, выставлялись патрули. Лишь в качестве крайней меры применялся внесудебный расстрел дезертиров и паникеров. Случалось, что в отчаянной обстановке боя под расстрел попадали и просто растерявшиеся или поддавшиеся панике бойцы.

В первые четыре месяца войны заградотрядами задержано 657 364 солдата, отставших от своих частей либо самовольно оставивших фронт. Из них 632 486 возвращены в действующие воинские части. Арестовано 25 878 человек – 4 % всех задержанных военнослужащих. К расстрелу приговорен 10 201 человек, то есть 1,5 % задержанных.

Именно при участии Виктора Абакумова в стране начал стремительно развиваться культ научных исследований и научного подвига, который ценился в СССР не меньше, чем подвиг военный. Вскоре он предложил командованию начать так называемую «радиоигру»: установить связь с радиоцентром абвера и через сдавшихся радистов передавать ложную информацию.

С развитием средств связи разведка начала активно использовать такой метод дезинформации противника, как передача ему ложных сведений по радиоканалам. При этом требовалась полная уверенность в том, что агент согласен сотрудничать. В противном случае радист всегда мог отправить в эфир сигнал, сообщавший о его провале.

На многие сеансы радиосвязи Абакумов приезжал сам. Он не вмешивался в работу. Слушал, смотрел, делал для себя пометки. Порой ему приходилось лично убеждать Сталина не торопиться с активизацией радиоигры. Работа это была тонкая, а результат – не всегда быстрым. Все радиоигры велись только службой Абакумова. Специальный отдел в Генштабе обеспечивал их качественной дезинформацией. Отправлялись радиограммы только после визы Абакумова или его заместителей, а также при согласовании с Генштабом.

Радиоигра на Волховском фронте продолжалась три месяца и особое значение приобрела перед началом наступательной операции по прорыву блокады Ленинграда «Искра». Цель передаваемой немцам дезинформации была одна: скрыть подготовку советских войск к наступлению. Чтобы у врага не возникло сомнений, командование демонстративно перемещало некоторые воинские части в те районы, о которых шла речь в радиодонесениях. Там же размещались макеты военной техники.

12 января 1943 года артиллерийской канонадой началось долгожданное наступление под Ленинградом.

Из воспоминаний маршала Жукова:

«Никто не мог поручиться, что сведения об “Искре” не просочились к неприятелю. Но когда операция началась, нам стало ясно, что враг не знает, какими силами мы располагаем, и что время нанесения нашего мощного удара оказалось для него неожиданным».

В тылу население информировали о возможном появлении немецких диверсантов. Сегодня к антишпионской пропаганде в СССР порой относятся с изрядной долей обоснованного скепсиса. Но в годы войны бдительность простых граждан спасала человеческие жизни, сохраняла мосты, склады боеприпасов и продовольствия.

Со многими из арестованных агентов Абакумов встречался лично, стараясь понять людей, вольно или невольно вставших на сторону врага. Допрашивал, выслушивал, убеждал перейти на сторону Красной армии. Доверял одним, а других перепроверял, а порой и запугивал. Беспощадная война, развязанная нацистами, диктовала свои методы. Абакумов не боялся смелых шагов. Агентов, явившихся с повинной, он освобождал от уголовного наказания. Многие ставили это решение ему в вину, но эффективность работы контрразведки возросла моментально.

С мая 1942 года по май 1943 года сотрудники особых отделов захватили 243 немецкие радиостанции. 80 из них в дальнейшем использовались для дезинформации противника. Именно эта работа позволила сделать все, чтобы контрудар под Сталинградом стал для немцев полной неожиданностью. Виктор Абакумов кропотливо собирал свое супероружие – организацию, которая победит немецкие спецслужбы. К 1943 году борьба с немецкими агентами вышла на новый уровень. Наконец-то исчезли путаница и хаос.

Люди Абакумова смогли проникнуть даже в немецкие разведшколы и оттуда сообщали о готовящихся забросках агентов. Советская контрразведка переходила от обороны к наступлению.

К этому времени относится и та деятельность Абакумова, которая до сего дня ставится ему в вину, – участие в депортации народов СССР.

Гражданская война и коллективизация, голод и репрессии вызывали у многих недовольство, а порой и ненависть к советской власти. После первых поражений Красной армии многие бойцы и гражданские лица переходили на сторону врага либо оказывали помощь немецким войскам.

С началом войны немцы начали колоссальную пропагандистскую кампанию по привлечению на свою сторону представителей отдельных народностей, проживающих в СССР. Так, для чеченцев выпускалась газета «Газават» под лозунгом «Аллах над нами, Гитлер с нами». Еще до вторжения немецких войск на Северный Кавказ здесь начались вооруженные стычки местных группировок с советскими органами власти. Они значительно усилились в 1942 году, когда германская армия начала наступление на Кавказ.

Опасаясь подобных выступлений в тылу, Государственный Комитет Обороны по инициативе НКВД принял решение о массовом переселении некоторых народов за Урал, в Сибирь и Казахстан. Так перед военной контрразведкой была поставлена не свойственная этой структуре задача.

С немцами сотрудничали представители разных национальностей. Среди них были русские, украинцы, белорусы, жители Кавказа и Средней Азии. Но по решению о депортации переселению подлежали не отдельные личности, а целые народы. По разным данным, в годы войны были переселены люди 61 национальности. Они не лишались избирательных прав, сохраняли членство в партии, звания и должности. Однако теряли личное имущество, жилье, право жить на родной земле, а порой и саму жизнь.

В апреле 1943 года было решено преобразовать Управление особых отделов. На совещании у Сталина встал вопрос, какое название дать новой структуре. Кто-то предложил назвать ее «Смерть немецко-фашистским шпионам, диверсантам и вредителям». На это Сталин заметил, что шпионы и диверсанты бывают не только немецкие, и предложил более короткое название «Смерть Шпионам». Так появился СМЕРШ.

Это название стало нарицательным – за рубежом так именовали всю советскую контрразведку, даже когда СМЕРШа уже не существовало. Организаций под таким названием было три. СМЕРШ при НКВД подчинялся Берии. СМЕРШ Наркомата военно-морского флота подчинялся командующему флотом Николаю Кузнецову.

Все силы и время Абакумова уходили на создание максимально эффективной службы. 35-летний начальник СМЕРШа к своим подчиненным был требователен до крайности, но его профессионализм, умение быстро вникать в тонкости дела, сосредоточенность и педантизм вызывали уважение у всех сотрудников. Случалось, что заслуженные генералы, старшие по возрасту, вытягивались в струнку и потели за промахи, допущенные в работе.

Из воспоминаний полковника Ивана Чернова:

«Виктор Семенович хоть и был молодой, а пользовался большим авторитетом. Основное внимание он уделял розыскной работе, знал ее хорошо, и велась она активно. Послаблений никому не давал. Резковат – это да, а вот чванства за ним не замечалось. Если случалось обидеть кого-то, он потом вызывал к себе в кабинет и отрабатывал назад».

Самым тяжелым обвинением для «смершевцев» были слова Виктора Абакумова: «Военная контрразведка ни к черту не годится!» Но нареканий со временем становилось все меньше. Благодаря советским агентам, внедренным в подразделения немецкой разведки, работа по выявлению шпионов стала более системной и эффективной.

Данные об агентах противника централизованно обрабатывались. Оперативные группы по их задержанию получали детальную информацию: сведения о готовящихся перебросках, личные приметы, описание одежды и оружия. Использовались так называемые «распознаватели» – люди, знавшие агентов в лицо. Оперативники знали типичные «легенды», которые использовали немцы, а также признаки, по которым можно отличить поддельные документы и награды. По требованию Абакумова в советских войсках постоянно менялись форма заполнения личных документов, штампы, печати и даже порядок ношения наград.

СМЕРШ был службой чрезвычайной секретности. Невероятно, но о ней мало кто знал как во время войны, так и после нее. Сотрудники носили военную форму самых разных родов войск и официально могли быть обычными артиллеристами, пехотинцами, писарями, врачами. Они не имели даже удостоверения единого образца и уж тем более привычки показывать его при посторонних.

Вооружались смершевцы так, как им было удобно. Офицер с автоматом всегда вызывал недоумение, а потому популярностью в СМЕРШе пользовались револьверы наган, пистолеты ТТ, немецкие вальтеры и люгеры, беретта М34, малогабаритный пистолет Lignose. Набирались в СМЕРШ только опытные фронтовики, чаще всего после ранений. Все они проходили школу СМЕРШа с чрезвычайно насыщенной программой обучения.

За июнь – август 1943 года в районе Курска контрразведчики обезвредили 119 агентов и диверсантов, каналы связи которых затем использовали для дезинформации немецкой армии. В результате советское контрнаступление на Курской дуге стало для немцев полной неожиданностью, о чем свидетельствовали и немецкие документы.

Всего за год в органы и школы абвера внедрились 75 советских разведчиков. Они представили сведения на 359 сотрудников немецкой разведки и на 978 агентов, подготовленных для переброски в советский тыл. Работа немецких спецслужб оказалась полностью парализованной.

Абвер – одну из лучших разведок мира – возглавляли потомственные военные разведчики с высококлассной специальной подготовкой. А переиграл их человек, имевший всего четыре класса образования.

По реалиям того времени вражеской агентурой считались не только те, кто служил с оружием в руках, но гражданские, работавшие в оккупационных структурах. В освобожденных районах СМЕРШ выявлял лиц, активно сотрудничавших с гитлеровцами: бургомистров, полицаев, редакторов фашистских газет. Однажды на совещании Абакумов заявил буквально следующее: «Полицейские и каратели из числа советских граждан хуже немецких фашистов. Этих негодяев следует выявлять и давить без всякой жалости, поскольку фактом своего гнусного предательства они поставили себя вне закона!»

На фронт Абакумову приходилось выезжать регулярно. Не раз и не два он оказывался под обстрелом или бомбежкой. Был в Сталинграде в самые тяжелые дни его обороны. Летал на Кавказ. Выезжал к линии фронта на Курской дуге.

На Калининском фронте в районе Великих Лук его машину атаковал «Мессершмитт». Шофер вовремя заметил опасность. Все успели выскочить и спрятаться в кювет. Осколки от сброшенных бомб изрешетили машину, но никто из пассажиров не пострадал.

За вклад в победу Виктор Абакумов был награжден орденами Суворова I и II степеней, орденом Кутузова I степени, орденами Красного Знамени, Красной Звезды и шестью медалями.

Он стал членом Комиссии по руководству подготовкой обвинительных материалов в Международном военном трибунале по делу главных немецких военных преступников. Именно служба Абакумова занималась розыском и задержанием всех лидеров коллаборационистского движения, включая генералов Власова, Шкуро, атамана Семенова и других.

Супруга Абакумова, Антонина Смирнова, была младше его на 12 лет. Они познакомились, когда она работала в отделе военно-морской разведки МГБ. В самую красивую женщину своего ведомства министр влюбился с первого взгляда. В 1951 году у них родился сын Игорь.

Антонина была дочерью артиста Николая Смирнова, который под псевдонимом Орнальдо выступал с сеансами гипноза, в том числе массового.

По одной из версий, именно его представления подсказали Михаилу Булгакову идею эпизода выступления Воланда в московском варьете в романе «Мастер и Маргарита».

После войны Наркомат государственной безопасности был переименован в Министерство государственной безопасности СССР.

СМЕРШ вошел в состав МГБ, а возглавил министерство генерал-полковник Абакумов.

В эти годы он возглавлял борьбу против националистического подполья в западных областях Украины, Белоруссии и Прибалтийских республиках.

Только на территории нынешней Ивано-Франковской области Украины были разгромлены 184 подпольные организации и 96 банд, входивших в «Организацию украинских националистов» (ОУН); обезврежено более 10 тысяч бандитов, и 571 человек – из числа руководящего состава ОУН и «Украинской повстанческой армии» (УПА).

УПА – вооруженное крыло Организации украинских националистов. В формировании армии большую роль сыграли немцы, а также украинские коллаборационисты. УПА действовала в тылах Советской армии, занималась диверсиями и террором, в том числе против мирного населения.

Примечательно, что Абакумов был одним из инициаторов легализации украинского националистического движения. В 1944 году советское руководство приняло решение о переговорах с руководством ОУН. Советская сторона понимала, что дальнейшее противостояние приведет ко многим жертвам.

В обмен на гарантии безопасности националистам предлагали сдать оружие. Этими предложениями заинтересовался один из лидеров ОУН Роман Шухевич. Сделка не состоялась из-за несогласия Степана Бандеры, и борьба продолжалась еще несколько лет.

В 1948 году министерство госбезопасности приступило к ликвидации советских еврейских организаций, прежде всего Еврейского антифашистского комитета (ЕАК).

Еврейский антифашистский комитет – общественная организация СССР, сформированная в 1942 году при Совинформбюро для пропагандистских целей за рубежом. Членами ЕАК стали представители советской интеллигенции: писатель Илья Эренбург, поэт Самуил Маршак, режиссер Сергей Эйзенштейн, музыканты Давид Ойстрах и Эмиль Гилельс. Председателем комитета являлся актер и главный режиссер Московского государственного еврейского театра Соломон Михоэлс.

Дело еврейских организаций было отчасти связано с «Черной книгой», которую подготовил Еврейский антифашистский комитет. Она включала в себя многочисленные свидетельства о преступлениях нацистов против еврейского народа. Книга содержала и имена пособников гитлеровцев самых разных национальностей.

В СССР книгу не опубликовали. По мнению ряда экспертов, она создавала недостаточно полное представление о событиях войны, да еще и бросала тень на другие народы страны. В ней было слишком много эпизодов участия коллаборационистов в казнях евреев, что в условиях советского интернационализма считалось недопустимым.

После отказа в публикации книги Комитет передал ее для издания за рубежом, что вызвало предсказуемое недовольство руководства страны. В условиях начинающейся холодной войны этот шаг расценивался как предательство. Деятельность Еврейского комитета рассматривалась как враждебная и из-за его тесных связей с государством Израиль. В результате многие члены Комитета были арестованы и расстреляны по приговору суда…

Теперь, когда Абакумов лично отвечал перед Сталиным за вопросы госбезопасности, его отношения с другими лидерами страны изменились. У него скопилось немало компромата на руководителей самого высокого уровня, но сам он оставался вне партийных группировок. Единственным его покровителем был уже немолодой Сталин, и, собирая эти материалы, Абакумов пытался себя обезопасить. На всякий случай. Но прекрасный оперативник и контрразведчик оказался не самым лучшим политиком.

Первым врагом Абакумова стал секретарь ЦК Маленков, потерявший свои высокие посты в связи с «авиационным делом» и высланный в Узбекистан. Вскоре Маленкову удалось восстановить доверие Сталина, но Абакумов приобрел влиятельного врага.

Недругом стал и прежний покровитель Абакумова – Лаврентий Берия. Трудно сказать, в чем была истинная причина этого конфликта. После войны Берия больше занимался вопросами военной промышленности и экономики и непосредственным руководителем Абакумова не являлся. Однако Абакумов перестал прислушиваться к советам члена Политбюро ЦК, а однажды даже позволил себе разговаривать с Берией на повышенных тонах.

Конфликт случился и с министром иностранных дел Молотовым. Абакумову поступил материал на его супругу – Полину Жемчужину. Полина вызвала неудовольствие Сталина своей демонстративной позицией по еврейскому вопросу. Она высказывалась в поддержку Израиля и встречалась с премьер-министром этой страны Голдой Меир. Жемчужину исключили из партии и выслали в Кустанайскую область Казахской ССР, а Молотов вскоре был освобожден от должности министра иностранных дел.

Абакумов поручил организовать наружное наблюдение и за руководством армии. После войны армия была под особым контролем. Сталин боялся, что популярные в народе военачальники и закаленная в войне армия повернутся против государственной власти. Прослушивались разговоры маршала Жукова, генералов Кулика, Гордова и многих других. В результате генералы Кулик, Гордов и Рыбальченко были арестованы и по решению суда расстреляны как изменники.

4 июля 1951 года Абакумова неожиданно отстранили от работы. Спустя восемь дней его вызвали в прокуратуру. Против него было возбуждено уголовное дело по обвинению в измене Родине, и бывшего министра взяли под стражу. В тюрьму попала и жена Абакумова с трехмесячным сыном. Незадолго до этого Виктор Абакумов отказался разрабатывать дело «еврейских врачей».

«Дело врачей», в материалах следствия «Дело о сионистском заговоре в МГБ», – уголовное преследование группы видных врачей, сотрудников Лечебно-санитарного управления Кремля, обвиняемых в заговоре и убийстве ряда советских лидеров. «Дело врачей-отравителей» связали с заявлением врача Лидии Тимашук от 1948 года о неправильном лечении члена Политбюро Андрея Жданова, приведшем к смерти пациента. Инициированы эти дела были лично Сталиным, а разрабатывались Министерством госбезопасности, которое в послевоенные годы возглавлял Виктор Абакумов.

Абакумов со свойственной ему педантичностью разбирался в этом деле сам, но счел его нелепицей и продуктом очковтирательства подчиненных. Один из его подчиненных, подполковник Рюмин, в обход начальника написал письмо Сталину, где сообщал, что Абакумов покрывает саботажников и еврейских националистов. Очевидно, что письмо это было написано с подачи личных врагов Абакумова. Сталин мог бы и не реагировать на очевидный донос, но случилось иначе. Судьба Абакумова была предопределена.

В тюрьме Виктор Абакумов провел три года. Его держали в кандалах и наручниках, подвергали пыткам и избиениям. Здоровый, физически крепкий Абакумов быстро превратился в инвалида. За все три года бывший руководитель СМЕРШа не оговорил ни одного человека и своей вины не признал.

Не спасла Абакумова и смерть Сталина. Вождь умер, а обиженные Абакумовым люди пришли к власти. Даже арест Берии мало облегчил его участь. Избиения прекратились, но дело Абакумова попытались объединить с делом Берии. Хотя все прекрасно знали, что они уже давно друг друга не переносили.

14 декабря 1954 года в Ленинградском Доме офицеров началось судебное заседание выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР. Председательствовал прокурор Руденко. Тот самый, который представлял СССР на Нюрнбергском трибунале. Когда суд предоставил слово Абакумову, отказавшемуся от адвоката, он заявил: «Виновным себя не признаю. Это дело провокационное, оно сфабриковано Берией». И еще: «Сталин отдавал приказы – я их исполнял».

Но обладатель досье на всю правящую верхушку живым был никому не нужен. Особенно пришедшему тогда к власти тандему Маленков – Хрущев. Неумолимый закон, по которому революция пожирает своих детей, сработал и здесь. Под репрессии по ложному обвинению попал один из руководителей репрессивного аппарата сталинской эпохи.

Суд длился менее недели. Абакумов был приговорен к расстрелу. Последними его словами стали «Я все, все напишу в Политбюро…» Выстрел оборвал слово «Политбюро» на половине… Супругу Антонину выпустили незадолго до расстрела мужа. Его сын три первых года своей жизни провел в тюрьме.

В 1994 году Военная коллегия Верховного суда СССР обвинения в измене Родине с Виктора Абакумова сняла. Где захоронены его останки, неизвестно до сих пор. Его личное дело остается засекреченным и, вероятно, рассекретят его не скоро.

Иван Серов

За границей его называли Иваном Грозным, а в Советском Союзе ему поручали самые секретные и ответственные задания. Он стал первым председателем КГБ и превратил его в современную профессиональную спецслужбу. Но в середине 1960-х годов был лишен всех званий и с позором отправлен в отставку. Долгие годы имя Ивана Серова находилось под негласным запретом. Однако сам он до конца своих дней верил: рано или поздно справедливость будет восстановлена.

В сентябре 1923 года в городе Кадникове Вологодской губернии состоялись выборы председателя волостного исполкома. Должность эту занял совсем молодой человек, который недавно заведовал местной избой-читальней. Звали его Иван Александрович Серов, и исполнилось ему всего 18 лет. В подчинении у комсомольца оказалось более 20 деревень, где предстояло решать массу вопросов: от устройства почты и телеграфа до сбора продовольственного налога.

То, что на столь ответственный пост избрали вчерашнего школьника, не было редкостью в те годы. Советская Россия поднималась из руин Гражданской войны, большевики нуждались в людях волевых и преданных. Иван был подходящим кандидатом. По окончании школы он сразу вступил в комсомол, работал агитатором и был на хорошем счету в Вологодском комитете партии.

Начав так рано карьеру, Серов мог стать успешным администратором, но тут его жизнь совершила первый крутой поворот. Через два года, когда Ивану исполнилось 20 лет, он получил партийную путевку в Ленинградскую пехотную школу. Так юный председатель исполкома превратился в курсанта – будущего командира Красной армии.

Из воспоминаний Ивана Серова:

«Первое время служба не понравилась. Особенно было тяжело в бытовом отношении. Старая изношенная шинель, разодранное одеяло, в казарме холодно, так как не всегда топили».

Впрочем, курсант Серов решил, что все это временные трудности, которые не стоят серьезного внимания. Главное – учеба.

Он выбрал специальность артиллериста. С дореволюционных времен в артиллерии служили самые грамотные офицеры. Она требовала отличного знания физики, инженерных и математических дисциплин. Серов с головой погрузился в учебники.

В итоге в списке из 180 выпускников пехотной школы он занял почетное четвертое место. После окончания учебы Серов отправился служить на Северный Кавказ. Молодому командиру артиллерийского взвода удалось с первых шагов завоевать доверие вышестоящего состава и авторитет среди подчиненных.

В кругу сослуживцев он выделялся подвижным темпераментом и быстрой речью, причем как северный уроженец говорил с легким акцентом на «о». А еще – тем, что на дух не переносил спиртного.

Однажды в городе Каменске, где стоял его гарнизон, Серов встретил красивую, стройную девушку. Иван Александрович решил познакомиться… Но неожиданно оробел. А через несколько дней снова увидел ее. И на этот раз не упустил своего шанса.

Девушку звали Вера Абрамова. Она только что окончила школу и приехала поступать в институт. Иван Александрович предложил еще раз встретиться. Вера согласилась. Им было суждено прожить вместе 58 лет…

19 марта 1932 года молодые люди поженились и в тот же день съехались. Приданое невесты состояло из односпальной железной кровати и небольшого чемодана с платьями и бельем. Денег вечно не хватало. Зимнее пальто для Веры Ивановны сшили из отрезов на брюки и китель, которые не пригодились ее мужу. Через год родился первенец – сын Володя.

А Серов продолжал нести службу. Из Каменска его перевели в Краснодар, затем в Винницу. Вместе с ним по стране ездила семья – жена и маленький ребенок.

К 1935 году Серов дослужился до должности исполняющего обязанности начальника штаба артиллерийского полка. Однако ему не хватало высшего военного образования. Иван Александрович подал рапорт о поступлении в Военную академию имени Фрунзе. Тогда он даже не подозревал, что это решение кардинально поменяет его судьбу.

Когда трехлетний срок обучения подходил к концу, Серов с нетерпением ждал распределения в военную часть. Каким же было его разочарование, когда выяснилось, что будущих выпускников направляют в НКВД – Наркомат внутренних дел!

Для Серова – человека, который отслужил в армии больше 10 лет и связывал с ней все свое будущее, – эта новость стала настоящим ударом. Он был уверен, что в качестве военного способен принести стране больше пользы. Но удастся ли ему убедить в этом руководство?

В январе 1939 года Серова вызвали на Лубянку, где ему предстояло встретиться с новым наркомом внутренних дел – Лаврентием Берией.

Лаврентий Берия возглавил НКВД в ноябре 1938 года. На этой должности он заменил Николая Ежова – непосредственного исполнителя массовых репрессий 1937–1938 годов, Большого террора. Берия взял курс на сворачивание репрессий и обновление кадрового состава НКВД. В 1939 году из органов внутренних дел были уволены или арестованы за нарушение социалистической законности более семи тысяч сотрудников.

После массовых увольнений в Наркомате внутренних дел открылось множество вакансий. Тогда в распоряжение руководства НКВД было направлено несколько сот выпускников военных академий. В их числе оказался и Иван Серов. Дождавшись своей очереди, он вошел в кабинет Берии. Сейчас должна решиться его судьба…

Глава НКВД обошелся без долгих предисловий. Он сообщил, что Серова решено назначить на должность заместителя начальника Главного управления милиции, и ему следует немедленно приступить к обязанностям.

Хотя Серову был предложен очень высокий пост, его это совершенно не впечатлило. Он артиллерист, квалифицированный военный. Иван Александрович понимал, что другого шанса не будет – нужно сию же минуту объяснить, что совершается огромная ошибка… Вместо ответа Берия гневно швырнул Серову какую-то бумагу. Под решением ЦК ВКП(б) о его назначении стояла подпись Сталина. Только после этого Серов замолчал.

Работа в милиции сильно отличалась от всего, к чему привык Серов. Помимо строгой дисциплины и умения оперативно реагировать на внешние вызовы здесь требовались и совсем другие качества: хитрость, гибкость, находчивость. Для того чтобы победить преступность, Серов должен был сам научиться мыслить, как преступник.

По долгу службы он имел дело с ворами, картежниками, спекулянтами. Изучил уголовный жаргон. Обзавелся собственными информаторами. Вскоре Ивана Серова назначили ответственным за проведение операции государственной важности. Ему предстояло выяснить, каким путем иностранная разведка добывает советские паспорта для заброшенных в страну агентов. А затем – перекрыть этот канал.

Неудача стоила бы Серову всей дальнейшей карьеры. Пытаясь выйти на след, он лично допросил сотни человек. Далеко не все были готовы сотрудничать со следствием, но к тому моменту Серов уже умел разговорить самых отпетых уголовников. Круг подозреваемых постепенно сужался.

Наконец из обрывков информации сложилась цельная картина. Оказалось, что документы у подвыпивших москвичей крадут проститутки, а затем продают их иностранцам. Преступницы немедленно были задержаны. А Серов доказал советскому руководству, что способен справляться с самыми сложными поручениями.

Вскоре после этого его снова вызвали на Лубянку. Берия объявил Серову решение Политбюро: он назначается главой Наркомата внутренних дел Украины – второй по величине союзной республики. К выполнению новых обязанностей Иван Александрович должен был приступить уже на следующий день.

До киевского поезда оставалась пара часов. Серов едва успел заехать домой, чтобы попрощаться с женой и шестилетним сыном.

За день до этого, в ночь на 1 сентября 1939 года, произошло событие, которое разделило историю ХХ века на до и после. Гитлеровская Германия вторглась на территорию Польши. 3 сентября Великобритания и Франция объявили Германии войну. Началась Вторая мировая.

В этой крайне непростой ситуации Советский Союз исходил из интересов своей безопасности. Сталин понимал, что раньше или позже Гитлер нападет на СССР. Советское руководство стремилось оттянуть этот момент, чтобы подготовить вооруженные силы страны к неизбежной войне с Германией.

23 августа 1939 года, за 10 дней до начала Второй мировой войны, СССР и Германия подписали Договор о ненападении, так называемый пакт Молотова – Риббентропа. К нему прилагался дополнительный секретный протокол.

Секретный протокол обозначал, что в случае войны Германии против Польской Республики СССР мог ввести войска на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. Большая часть этих территорий до революции была частью Российской империи, а в состав Польши вошла только в 1921 году. Протокол не накладывал на Советский Союз обязательств действовать на стороне Германии.

Серов приступил к обязанностям наркома внутренних дел Украины в момент, когда советское руководство планировало военную операцию по присоединению Западной Украины. На органы НКВД легла задача в кратчайшие сроки разгромить позиции польской разведки и подавить любые попытки сопротивления. С этого времени Серов противостоял уже не мелким криминальным группировкам, а опасному, сильному, хорошо организованному противнику.

17 сентября в 5 часов утра войска Красной армии начали продвижение на территорию Польши. Вместе с ними на передовой находился Иван Серов. Входя в города, возглавляемые им опергруппы НКВД занимали учреждения связи, банки, типографии и другие стратегические объекты, брали под охрану электростанции, водопроводы и продовольственные склады.

Серов руководил арестами и выселениями так называемых нежелательных лиц: от польских офицеров до бывших полицейских, фабрикантов и уголовников. А по вечерам, оставаясь в одиночестве, Иван Александрович вел дневник. В своих записях он без оглядки на цензуру описывал все, что с ним происходит.

Само существование этих тетрадей Серов всю жизнь тщательно скрывал: ведь многое из того, что он записывал, приравнивалось к государственной тайне. Если бы дневники были обнаружены, Серову полагалось в лучшем случае разжалование. В худшем – трибунал и смертная казнь.

Тем временем в Киеве у Серова родилась дочь Светлана. Прошло два месяца, прежде чем Иван Александрович смог выбраться к семье и повидать дочку. Сразу же после этого он начал собираться во Львов. Там сохранялась крайне напряженная ситуация.

Хотя Западная Украина была официально присоединена к Советскому Союзу, противники советской власти не складывали оружия. Они взрывали склады, убивали советских солдат и сотрудников НКВД, устраивали диверсии. За всем происходящим стояла подпольная организация – «Союз вооруженной борьбы» во главе с полковником Окулицким.

Окулицкий Леопольд (1898–1956) – польский военный и политический деятель, перед началом Второй мировой войны член польского Генштаба. Имел конспиративный псевдоним Медвежонок. В сентябре 1939 года участвовал в обороне Варшавы от немцев. После поражения польской армии перешел на нелегальное положение и начал борьбу против СССР.

Чтобы захватить Окулицкого, Серов создал обширную агентурную сеть. Вскоре пришла информация, что полковник скрывается в маленьком домике на окраине Львова. Помощники советовали Серову подождать с арестом до утра. Но тот не хотел рисковать: Окулицкий может ускользнуть в любую минуту. Нужно брать его прямо сейчас!

Однако Серов предвидел еще одну проблему. Полковник слишком много знал. Увидев, что за ним пришли сотрудники НКВД, он может попытаться покончить с собой. Было необходимо усыпить бдительность Окулицкого.

Один из подчиненных Серова переоделся в еврейского торговца. В сопровождении сотрудника милиции он пришел в указанный дом и набросился на Окулицкого с обвинениями. Тот якобы не заплатил ему за полкило сахарина. Окулицкий уверял, что торговец обознался. Тогда вмешался милиционер. Он заявил: выяснять, кто здесь прав, придется в отделении. И повел обоих к машине.

Окулицкий понял: его обвели вокруг пальца. Мнимый торговец тут же скрутил ему руки и обшарил карманы. Первым, на что он наткнулся, была ампула с цианистым калием. План, придуманный Серовым, сработал: от неожиданности Окулицкий не успел принять яд.

После его ареста польское сопротивление постепенно сошло на нет. А Серова как ценного сотрудника перевели обратно в Москву. За успехи в борьбе с антисоветским подпольем он был награжден орденом Ленина.

Тем временем на страну надвигалось самое тяжелое в ее истории испытание. Утром 22 июня 1941 года три группы немецких армий – «Центр», «Север» и «Юг» – вторглись на территорию Советского Союза. Началась Великая Отечественная война.

В первые месяцы, несмотря на отчаянное сопротивление, советские войска терпели поражение и отступали к Москве. Осенью 1941 года казалось, что враг вот-вот прорвет линию фронта и войдет в столицу. Уже был подготовлен план действий на случай, если немцы захватят Москву.

Но у плана была и секретная часть. В нее были посвящены лишь несколько человек. Ответственность за выполнение спецмероприятий легла на Ивана Серова. В случае сдачи Москвы ему поручалось вывести из строя более тысячи столичных объектов, включая электрооборудование метро, водопровод и канализацию.

Постановлением Государственного Комитета Обороны от 8 октября 1941 года была учреждена группа по проведению специальных мероприятий в Москве и Московской области, которую возглавил Иван Серов. В задачи группы входило минирование трасс и улиц, по которым противник мог пройти к Кремлю: Ленинградского шоссе, Тверской, Большой Никитской, Воздвиженки и других. Кроме того, группа должна была организовать минирование 1119 столичных зданий. Среди них железнодорожные вокзалы, Колонный зал Дома союзов, гостиницы «Москва» и «Националь», а также здание Госплана, в котором с 1993 года располагается Государственная Дума.

Операция по минированию объектов отличалась технической сложностью и была крайне опасной. В распоряжение группы Ивана Серова были выделены тонны взрывчатки, несколько километров бикфордова и детонирующего шнура. Нужно было добиться того, чтобы все взрывные устройства сработали в точно обозначенный срок.

Заминированные здания должны были в одно мгновение превратиться в руины, преграждающие путь к Кремлю – последнему рубежу обороны. Любое неверное действие могло привести к тысячам жертв среди мирного населения. Ведь многие из заминированных предприятий продолжали работать.

Но этим роль Серова не ограничивалась. Именно ему – человеку большой личной храбрости и при этом самой обычной, незаметной внешности – Сталин поручил роль главного московского резидента. Если немцам все-таки удастся захватить столицу, Иван Александрович должен был оставаться в городе. Готовясь к диверсионной работе в тылу врага, он создал партизанский отряд.

По легенде, Серов являлся обычным водителем второго класса. Шоферское обмундирование, водительские права, паспорт на чужое имя и оружие были спрятаны в надежном месте.

Из воспоминаний Ивана Серова:

«Обоснуюсь где-нибудь в районе области ‹…›, отращу бороду, заранее подберу себе наиболее партийных и преданных Родине товарищей, и будем мы устраивать сюрпризы немцам. Я думал, если Денис Давыдов в 1812 году мог все это делать, так сейчас возможностей больше».

До чрезвычайных мер дело так и не дошло. 10 октября командование Западным фронтом принял Георгий Жуков. К декабрю обозначился перелом в ходе военных действий. Советские войска перешли в контрнаступление. Враг был навсегда отброшен от Москвы.

Еще в первые дни войны Серов просил отправить его в действующую армию. Он считал, что, как профессиональный военный, не имеет права отсиживаться в тылу. Тогда он получил отказ: Серов был нужнее в Москве. Однако Ивану Александровичу все-таки было суждено попасть на передовую.

Это случилось в 1942 году, когда немцы пытались прорваться через Главный Кавказский хребет и овладеть нефтяными месторождениями Баку и Грозного. Потеря этих городов, которые снабжали горючим всю страну, стала бы настоящей катастрофой.

На защиту Кавказа, наряду с частями Красной армии, были брошены части войск НКВД под командованием Ивана Серова. Именно они приняли на себя основной удар противника.

Во время обороны Клухорского и Марухского перевалов Иван Александрович не раз находился в шаге от гибели. Однажды во время осмотра позиций он вместе с группой ближайших помощников попал под обстрел немецких минометов. Одна из мин разорвалась в паре метров от Серова. Его засыпало землей, осколок задел руку…

Через несколько секунд он пришел в себя, собрался с силами и отбежал в укрытие. Но полученная контузия напоминала о себе еще долго. До самой старости у Ивана Александровича периодически повторялись приступы с потерей сознания…

Горные перевалы удалось отстоять. А Иван Серов за мужество и отвагу, проявленные при обороне Кавказа, был награжден вторым орденом Ленина.

Тем временем гитлеровские войска продвигались вглубь страны. По пути немецкие части старались привлечь на свою сторону местное население. В ряде советских регионов такая пропаганда нашла отклик. Часть жителей создавала бандформирования, оказывая поддержку силам вермахта.

В 1944 году после освобождения Кавказа и других районов страны советское правительство приняло решение о переселении некоторых народов в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию. Таким образом, за преступления отдельных лиц пострадали целые народы. Были насильственно вывезены с родных земель калмыки, ингуши, чеченцы, карачаевцы, балкарцы, крымские татары, ногайцы, турки-месхетинцы, понтийские греки, болгары, немцы Поволжья и некоторые другие национальности.

Серов по решению командования был привлечен к организации и проведению депортаций. Они сопровождались многочисленными жертвами, голодом, утратой традиционного образа жизни.

В 1989 году Верховным Советом СССР была принята декларация о признании переселений незаконными и преступными. Все репрессированные народы были реабилитированы.

В августе 1943 года Сталин поручил Серову организацию своего единственного выезда на фронт. Когда Сталин находился в прифронтовой зоне, пришла радостная новость: в ходе Курской битвы советские войска заняли Белгород и Орел. Верховный Главнокомандующий улыбнулся: «В старой Руси победу войск отмечали звоном колоколов или фейерверками. Нам надо тоже отмечать такие победы». Серов с готовностью поддержал эту идею.

А вечером 5 августа, сразу после возвращения Сталина, в Москве было произведено 12 залпов из 124 орудий. Так в Советском Союзе родилась традиция победных салютов.

С того времени до конца войны небо над Москвой озарялось салютами 355 раз. Красная армия освобождала от захватчиков город за городом и продвигалась все дальше на запад.

21 апреля 1945 года войска Первого Белорусского и Первого Украинского фронтов сломили вражескую оборону на подступах к немецкой столице и приступили к штурму Берлина. В составе передовых частей находился уполномоченный НКВД генерал Иван Серов. Именно он первым сообщил Сталину о том, что советские войска вошли в столицу гитлеровской Германии.

Тогда же в ходе разговора по закрытой линии Верховный Главнокомандующий дал Серову сверхсекретное поручение захватить Адольфа Гитлера и передать его советскому руководству.

События развивались стремительно. 25 апреля войска Красной армии полностью окружили Берлин. 30 апреля Гитлер покончил с собой. Вместе с фюрером самоубийство совершила Ева Браун – его любовница, на которой он женился за день до смерти. Через день самоубийство совершили министр пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс и его жена Магда.

1 мая советские войска штурмовали Рейхсканцелярию, где располагался гитлеровский штаб. Серов приступил к поискам фюрера. Вскоре он обнаружил вход в подземный бункер, где Гитлер провел последние дни. Но там было пусто.

Правда вскрылась только после того, как сдался в плен Ганс Фриче, ближайший помощник Геббельса. Фриче отвел Серова к бункеру. В пяти метрах от входа в земле виднелось еле заметное возвышение. Серов приказал своим помощникам взять лопаты. Первыми откопали тела Йозефа и Магды Геббельс, а также Евы Браун. Наконец на дне ямы показался еще один труп. Лицо и волосы обгорели, но сомнений не оставалось: это был фюрер.

Из воспоминаний Ивана Серова:

«Мне как-то стало неловко, словно я был виноват, что не выполнил наказа Верховного и не сумел захватить этого головореза живьем. Но что поделаешь, сие от нас не зависело».

Как выяснилось, перед самоубийством Гитлер велел своим адъютантам сжечь его труп. Но те не успели довести дело до конца. Кругом грохотали взрывы. Адъютанты спешили скрыться в безопасное место – и ограничились одной канистрой бензина.

После того как останки Гитлера, Евы Браун и супружеской четы Геббельс были обнаружены, их дальнейшее местонахождение хранилось в строжайшем секрете. Они несколько раз переносились с места на место, пока в феврале 1946 года не были захоронены на одной из баз НКВД в городе Магдебурге. В апреле 1970 года останки были вырыты и сожжены на костре. Пепел был сброшен в реку Бидериц в 11 километрах от Магдебурга.

Война окончилась. 8 мая 1945 года Иван Серов стал участником события исторического масштаба – церемонии подписания капитуляции Германии.

А спустя три недели, 29 мая, он был удостоен звания Героя Советского Союза – «за героическое и мужественное руководство наступательными операциями при взятии города Берлина».

Но Серов не сразу вернулся на родину.

Ему предстояло выполнить еще один приказ Сталина – разыскать в оккупированной Германии немецких специалистов, работавших над созданием «оружия возмездия».

«Оружием возмездия» пропагандисты Третьего рейха назвали новейшее ракетно-артиллерийское вооружение, предназначенное для поражения удаленных целей. Наиболее известны реактивный самолет-снаряд Фау-1 и ракеты дальнего действия Фау-2. Они были впервые применены в 1944 году при бомбардировках Лондона и других британских городов.

В ходе оккупации Германии войска союзников первыми получили доступ к секретным технологиям Третьего рейха. Это могло привести к существенному военному превосходству Соединенных Штатов. Государственная безопасность СССР зависела от того, удастся ли Ивану Серову добыть ту информацию, которой уже владели американцы. Долгое время казалось, что эта задача невыполнима.

Обнаружить ракетный завод, расположенный в горах Тюрингии, не составило большого труда. Однако лаборатории и цеха, соединенные подземными галереями, пустовали, пусковая площадка была взорвана. От «оружия возмездия» остались только отдельные детали, которые не давали полной картины. Главные разработчики давно были вывезены в США. А те, что остались в Германии, тщательно скрывали свое прошлое.

Спустя несколько месяцев агентурная работа дала первый результат – Серов вышел на крупного инженера-ракетчика Гельмута Греттрупа. От него нити потянулись к другим специалистам. Главной сложностью было убедить их сотрудничать. Немецкие разработчики сверхоружия опасались мести со стороны победителей.

Каждому из них Серов дал гарантию неприкосновенности, а особо ценных специалистов, с их согласия, вывез в СССР. Дальнейшую работу возглавили будущие академики Борис Черток и Сергей Королев. Советский ракетостроительный проект, начало которому было положено еще в 1930-е годы, получил мощное ускорение.

После того как Серов успешно справился с этим заданием, он был назначен первым заместителем министра внутренних дел. Однако сразу же после этого повышения над ним нависла смертельная опасность. Все началось с того, что Иван Александрович заметил за собой слежку.

Как человек, хорошо знакомый с методами разведки, Серов быстро вычислил, что наблюдение за ним ведут сотрудники Министерства госбезопасности – конкурирующей спецслужбы. И хотя им не удалось обнаружить компромата на Серова, в 1947 году тот стал фигурантом так называемого трофейного дела.

Трофейное дело (1946–1948) – кампания, направленная против злоупотреблений среди советского генералитета. Одним из главных подследственных являлся маршал Жуков. Ему вменялось в вину присвоение на территории оккупированной Германии большого количества мебели, произведений искусства и другого трофейного имущества. Кроме Жукова, по делу проходили 12 генералов, включая Ивана Серова. Трое из них были расстреляны.

В ходе расследования были арестованы ближайшие помощники Серова. Они дали показания о том, что Иван Александрович занимался в Германии личным обогащением. Как и многие другие генералы, он действительно вывозил из Берлина ценные вещи, хотя и в гораздо меньших размерах, чем ему приписывали. Но далеко не это стало самым страшным обвинением.

Министр госбезопасности Виктор Абакумов, который вел «трофейное дело», давно мечтал избавиться от Ивана Серова. Причина заключалась и в личной неприязни, и в соперничестве двух ведомств – МГБ и МВД, руководители которых стремились доказать Сталину свою незаменимость. Абакумов утверждал, что в военные годы Серов прослушивал разговоры членов Политбюро. Следующим шагом должно было стать обвинение в шпионаже, за которым автоматически следовал смертный приговор.

Казалось, Серов обречен. Многие из коллег от него отвернулись. Но Иван Александрович не собирался сдаваться. Взвесив варианты, он решился на крайнюю меру – написал Сталину письмо с просьбой защитить его от преследования. Вождь выдержал паузу. А затем дал распоряжение – оставить Серова в покое.

Несколько лет Иван Александрович спокойно работал, не опасаясь за свою жизнь. Так продолжалось до 5 марта 1953 года. В этот день умер его главный покровитель – Иосиф Сталин.

В стране наступала эпоха перемен, и Серову предстояло найти в ней свое место. За годы службы в армии и органах внутренних дел он привык беспрекословно выполнять любые поручения. Если требовалось, проявлял инициативу. Но никогда не вмешивался в вопросы политики.

Теперь все изменилось. В высшем руководстве страны развернулась борьба за лидерство. Серову предстояло сделать собственный политический выбор – решить, чью сторону он займет в этой схватке.

Среди тех, кто претендовал на власть, выделялись две главные фигуры: министр внутренних дел Лаврентий Берия и секретарь ЦК Никита Хрущев. Серов был тесно связан с обоими. Берия являлся его непосредственным начальником. С Хрущевым он дружил еще с довоенных времен, когда оба работали на Украине.

Многим казалось, что позиции Берии сильнее: за ним стояли спецслужбы, главная опора режима. И все же Серов поддержал Хрущева. Он принял участие в заговоре против Берии: в назначенный день разоружил его охрану, перерезал в кабинете телефонные провода и организовал аресты ближайших помощников.

Вскоре бывший министр был обвинен в шпионаже и расстрелян. Вместе с ним к высшей мере наказания были приговорены несколько его заместителей. Займи Иван Александрович сторону своего начальника, ему пришлось бы разделить ту же судьбу.

Вместо этого Серова ожидал крупнейший карьерный взлет в его жизни.

В марте 1954 года Хрущев выдвинул его на пост главы нового ведомства – КГБ.

КГБ – Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР. Действовал с 1954 по 1991 год. Главными функциями КГБ являлись внешняя разведка, контрразведка, оперативно-разыскная деятельность, охрана государственной границы, охрана руководителей партии и правительства, а также борьба с национализмом, инакомыслием и антисоветской деятельностью.

Во второй половине ХХ века три эти буквы – КГБ – были известны всему миру. На одних они нагоняли ужас, других наполняли гордостью за страну, для третьих стали символом подавления гражданских свобод. Но никто не сомневался в том, что КГБ выполняет свои задачи на высочайшем профессиональном уровне.

В этом была большая заслуга Ивана Серова, который превратил органы госбезопасности в современную эффективную спецслужбу. Он возглавил КГБ в годы, когда набирала обороты холодная война между Советским Союзом и странами Запада. Все более важную роль в ней играл взаимный шпионаж. ЦРУ – Центральное разведывательное управление при американском правительстве – стремилось получить доступ к советским государственным тайнам и не жалело ни средств, ни усилий.

Чтобы достойно ответить на этот вызов, Серов провел коренную реформу органов госбезопасности. За рубеж были отправлены сотни кадровых разведчиков-нелегалов. Не меньшую роль играли завербованные агенты-иностранцы. Среди них Джордж Блейк, офицер британской разведки МИ-6, который искренне верил в превосходство советского строя и добровольно пошел на сотрудничество с КГБ.

Люди, подобные Блейку, шли ради своих убеждений на серьезнейший риск, ведь в случае разоблачения они жертвовали всем: карьерой, свободой, жизнью. В результате КГБ вел успешное противостояние с западными спецслужбами, часто опережая их на несколько шагов. А Серов, который стоял у руля этой могущественной структуры, получил на Западе прозвище Иван Грозный.

Казалось, теперь уже ничто не может угрожать положению Ивана Александровича. Однако Хрущев начал отстраняться от ближайшего соратника и все чаще, при посторонних, позволял себе грубости в его адрес.

Из воспоминаний Ивана Серова:

«Я не ожидал от Хрущева этого, потому что знаю его неплохо на протяжении 16 лет, и он не был таким. ‹…› Неужели власть и положение начинают кружить голову не в ту сторону?»

Преобразился не только характер первого секретаря ЦК. В стране изменилась сама атмосфера. В феврале 1956 года состоялся ХХ съезд партии. Во время закрытого заседания Хрущев выступил с разоблачением культа личности Сталина. Этот доклад произвел эффект разорвавшейся бомбы.

Вскоре в советском руководстве начались кадровые перестановки. Те, кто был связан с умершим вождем, лишились былого влияния. Среди людей, которые теперь окружали Хрущева, Иван Серов казался чужаком. Он с молодости отличался неуживчивостью. Отказывался лицемерить и участвовать в закулисных интригах. Не удивительно, что он быстро нажил влиятельных врагов. Они убеждали Хрущева: за главой КГБ тянется след преступлений сталинской эпохи. Близость с таким человеком наносит ущерб репутации государственного лидера.

Отставка Серова с поста председателя КГБ была предрешена. В декабре 1958 года его назначили начальником ГРУ – Главного разведывательного управления при Генштабе. В иерархии государственной власти Серов опустился на целых две ступени.

Хотя Иван Александрович считал, что с ним поступили несправедливо, это никак не сказалось на его отношении к работе. Он любил разведку и знал, как поставить дело. Под руководством Серова ГРУ завербовал множество новых агентов. Их количество исчислялось не десятками, даже не сотнями – тысячами!

Одним из самых ценных приобретений стал высокопоставленный чиновник Министерства обороны Швеции Стиг Веннерстрем, кодовое имя – «Орел». Он пошел на контакт с ГРУ, чтобы выровнять баланс сил между капиталистическим и социалистическим блоками и не допустить Третьей мировой войны.

Благодаря Веннерстрему и другим агентам советская военная разведка располагала материалами о дислокациях войск НАТО и планах военных операций, чертежами новейших самолетов, ракет и подводных лодок. Это позволило обеспечить безопасность страны и, что не менее важно, сэкономило миллионы рублей на собственные научно-технические разработки.

Однако все успехи возглавляемого Серовым ведомства не уменьшили количества его недоброжелателей. Вскоре случилось событие, которое сыграло роковую роль в биографии Ивана Александровича.

22 октября 1962 года был арестован его подчиненный, полковник ГРУ Олег Пеньковский. Основанием для ареста стало подозрение в шпионаже в пользу США и Великобритании.

Пеньковский Олег Владимирович (1919–1963) – самый известный двойной агент в истории советских спецслужб. По собственной инициативе предложил услуги представителям ЦРУ и британской внешнеполитической разведки МИ-6. За полтора года передал на Запад более 5 тысяч секретных документов, выдал более 600 советских разведчиков. 11 мая 1963 года был признан Военной коллегией Верховного суда СССР виновным в измене Родине и приговорен к расстрелу.

После ареста Пеньковского Серова обвинили в потере политической бдительности, в том, что он оказывал предателю особое покровительство, а тот чуть ли не являлся другом его семьи. Эта была заведомая ложь, направленная на дискредитацию Серова. Иван Александрович объяснял, что был едва знаком со своим подчиненным. Но его просто не желали слушать.

2 февраля 1963 года Серов был лишен звания Героя Советского Союза, разжалован из генералов армии в генерал-майоры и снят с должности начальника ГРУ. Следующее назначение стало, по сути, унизительной ссылкой. Серова отправили в Среднюю Азию помощником командующего войсками по военным учебным заведениям.

Из воспоминаний Ивана Серова:

«Несмотря на тяжелые переживания, я мобилизовал волю и мужество и выехал к новому месту. ‹…› Я честно, без замечаний, работал, выезжал по городам округа, где были военные учебные заведения, и проводил соответствующую воспитательную работу…»

Но в Москве никого уже не интересовало, насколько честно несет службу опальный генерал. К тому времени был смещен со всех постов сам Хрущев. Новые руководители отправили Серова на пенсию, а затем исключили из партии.

В 60 лет полный сил и энергии Серов оказался ненужным. Он еще долго пытался добиться справедливости. Писал заявления в Политбюро, просил снять взыскания. Все письма остались без ответа. На долгие годы имя Ивана Серова было вычеркнуто из истории страны. О нем не упоминали в статьях и учебниках, не говорили по телевидению. Его портреты на групповых фотографиях были заретушированы.

А на Западе поползли слухи о смерти всесильного главы советских спецслужб. В одной из книг даже утверждалось, что в середине 1960-х, «после тяжелого запоя», он застрелился в одном из арбатских дворов.

Однако Серов прожил долгую жизнь. Как и прежде, к спиртному он не притрагивался. Вместе с женой, Верой Ивановной, ухаживал за садом. Разводил на даче кроликов. Завел пасеку и угощал гостей медом собственного изготовления. До глубокой старости держал себя в форме: зимой катался на лыжах и беговых коньках, летом плавал и играл в теннис. Проводил много времени с любимой внучкой.

А когда оставался один, перечитывал свои старые дневники и работал над книгой воспоминаний. Он писал ее в надежде вернуть себе доброе имя. Но так и не успел закончить.

В июле 1990 года Ивана Александровича Серова хоронили на сельском кладбище неподалеку от дачи. Похороны были очень скромными. В последний путь Серова провожали всего шесть человек.

С тех пор прошли годы. Многие слышали о том, что Серов оставил после себя огромный архив. Но никто, даже родные, не знали, где он находится.

В 2012 году Вера Владимировна, внучка генерала Серова, затеяла на даче ремонт. Когда рабочие ломали стену гаража, неожиданно открылся тайник. Иван Александрович опасался, что КГБ изымет рукописи, и замуровал их в стену.

В этих обветшалых бумагах была описана вся его жизнь. Вся правда – как она виделась Серову – о непростых событиях, в которых ему довелось участвовать. Правда о человеке, который работал на страну, но не выдержал борьбы с системой.

Алексей Косыгин

В 15 лет он вступил добровольцем в Красную армию. В 35 лет стал самым молодым членом советского правительства. В годы Великой Отечественной войны занимался эвакуацией промышленных предприятий и спасал жителей блокадного Ленинграда. В 1960-е годы, возглавив Совет Министров, превратил СССР в энергетическую сверхдержаву и почти на треть увеличил реальные доходы населения. Алексея Косыгина называли главным инженером страны и самым человечным из кремлевских владык. Каким же был этот незаурядный человек?

Алеша Косыгин родился 21 февраля 1904 года в Петербурге, в семье токаря минно-торпедного завода «Леснер». Квалифицированным рабочим до революции платили неплохо. Зарплаты отца семейства хватало на то, чтобы содержать жену и троих детей. Правда, жила семья тесновато: на пятерых – одна комната в коммунальной квартире.

А через четыре года Косыгиных стало четверо… Похоронив жену, Николай Ильич не стал вступать в новый брак. С этого времени забота о двух сыновьях и дочери полностью лежала на нем. Алеша почти не запомнил свою маму, знал ее только по рассказам отца.

Николай Ильич отдал Алексея в коммерческое училище – аналог средней школы. Преподаватели поражались незаурядным способностям мальчика: он сходу перемножал в уме пятизначные числа и извлекал квадратные корни. Отец прочил Алеше карьеру банковского служащего: для начала кассира, а когда-нибудь потом, возможно, даже управляющего. В царской России выходец из рабочей семьи едва ли мог рассчитывать на что-то большее.

Октябрьская революция в одночасье изменила весь жизненный уклад. Большевики провозгласили власть рабочих и крестьян, пообещав им неограниченные возможности. Алеша Косыгин, как и его отец, без колебаний встал на сторону большевистской партии. В 15 лет, подобно многим своим сверстникам, он вступил добровольцем в Красную армию.

Алеша мечтал о лихих боях с белогвардейцами и опасных приключениях. Но все оказалось куда прозаичнее. Его ждали суровые военные будни: рытье окопов и строительство полевых укреплений. Косыгин быстро убедился, что к армейской службе у него нет призвания. В марте 1921 года он демобилизовался. Гражданская война закончилась. Началась мирная жизнь. И Косыгину предстояло найти в ней свое место.

К тому моменту российская экономика была полностью разрушена. В Поволжье свирепствовал голод. Одно за другим разгорались крестьянские восстания. Народ был недоволен новой властью. Тогда советское руководство решило отменить запрет на частную торговлю. Началась эпоха НЭПа.

НЭП – новая экономическая политика. Введена 14 марта 1921 года решением Х съезда большевистской партии. Заключалась в допущении элементов рыночных отношений и рассматривалась как временная мера на пути к социализму. Главными целями НЭПа были стимуляция экономической активности населения, восстановление народного хозяйства, снижение социальной напряженности.

Население огромной страны нуждалось в самых разных товарах: от мяса и масла до гвоздей или школьных тетрадей. Но государство не успевало заниматься ни производством, ни распределением всего необходимого. Эту задачу взяли на себя негосударственные предприятия – кооперативы.

Гибкий и наделенный деловой хваткой Алексей Косыгин увидел, что для него открывается обширное поле деятельности. В 1924 году он окончил кооперативный техникум и отправился в Сибирь, чтобы развернуть сеть потребительских магазинов.

Дела шли хорошо. Он занимался закупками меха и сельхозпродукции и постоянно колесил по тайге, заглядывая в самые глухие уголки. Эта работа была связана с риском. Крестьяне поначалу не доверяли кооператорам: считали, что те хотят их обмануть. Один из коллег Косыгина, оставшись на ночевку в сельском доме, утром уже не проснулся: был отравлен хозяевами.

А однажды в 40-градусный мороз за санями, на которых ехал Косыгин, увязалась стая волков. Хищники уже дышали ему в спину. Косыгин со всей силы гнал лошадей, пока не убедился, что ушел от преследования…

Эпоха НЭПа подарила предприимчивым людям возможность не только проявить свои таланты, но и разбогатеть. Молодой Алексей Косыгин не упустил своего шанса. С середины XIX века бассейн реки Лены славился своими золотыми приисками. После революции они были национализированы – и вскоре стали убыточными. Большевикам не хватало опыта управления крупным бизнесом. Тогда они передали право на добычу золота британскому акционерному обществу «Лена Голдфилдс».

С советской стороны работу совместного предприятия возглавил Косыгин. Он легко нашел общий язык с западными партнерами. В свои 23 года Косыгин – перспективный специалист, успешный предприниматель. И еще – завидный жених.

Его избранницей стала Клавдия Андреевна Кривошеина. Венчаться не стали, просто расписались в Киренском загсе. Через год у молодоженов родилась дочь Людмила.

Но вскоре стабильной жизни пришел конец. НЭП исчерпал свой потенциал для развития экономики. Смена курса прямым образом сказалась на судьбе сибирских кооператоров. Многие из них в прошлом входили в меньшевистскую и эсеровскую партии и теперь были объявлены врагами народа. В числе арестованных были коллеги и друзья Косыгина.

Происходил настоящий разгром кооперативного движения. Все, чего Косыгин добился за последние годы, обесценилось. В 1930 году он вместе с семьей спешно покинул Сибирь.

В родном Ленинграде Алексею Николаевичу предстояло встраиваться в новую реальность. По сути, начинать жизнь с нуля. Но он не унывал, не жаловался на судьбу и решил связать свое будущее с текстильной промышленностью. Как бы ни менялась государственная политика, народ всегда будет нуждаться в одежде и тканях.

В 1935 году Косыгин окончил Текстильный институт и стал мастером ткацко-красильной фабрики имени Желябова. Затем начальником смены. Его карьера быстро набирала обороты: уже через два года Косыгин возглавил прядильно-ткацкую фабрику «Октябрьская».

Он обеспечил высокие производственные показатели, чистоту и порядок в цехах, образцовое ведение бухгалтерии. Молодой, энергичный директор был необычайно популярен среди сотрудниц и находился на хорошем счету у городского руководства. Тем временем в стране происходили события, которые позже получат название Большого террора.

На смену репрессированным руководителям во власть должны были прийти молодые люди – деловые и прагматичные. Такие, как Косыгин. В 1938 году он занял пост председателя исполкома Ленсовета: прежний председатель, Алексей Петровский, расстрелян.

Отныне в круг повседневных обязанностей Косыгина входила организация работы городского транспорта, строительство жилья, школ, магазинов, пунктов детского питания. А в Кремле внимательно присматривались к новому главе Ленинграда…

31 декабря 1938 года его срочно вызвали в столицу, без объяснения причин. Косыгин поспешил на вокзал. Выйдя из поезда, купил свежий выпуск газеты «Правда». И первым делом увидел свою фамилию.

Указом Президиума Верховного Совета Алексей Николаевич Косыгин был назначен наркомом текстильной промышленности СССР. Всего за пять лет Косыгин прошел путь от выпускника вуза до министра.

До начала войны оставалось два с половиной года…

22 июня 1941 года немецкие войска перешли советскую границу. Под угрозой уничтожения оказались миллионы мирных жителей. Кроме того, неприятелю могли достаться сотни промышленных предприятий, которые должны были обеспечить обороноспособность страны.

24 июня, через два дня после немецкого вторжения, при советском правительстве был создан Совет по эвакуации. Его председателем назначили старого большевика Николая Шверника. Николай Михайлович не отличался крепким здоровьем, так что основная тяжесть работы пала на его заместителя – Алексея Косыгина.

Он не ограничивался отдачей приказов и часто, рискуя жизнью, выезжал на фронт. Порой приходилось эвакуировать предприятия прямо из-под носа у немцев, так что эшелоны с оборудованием уходили под обстрелом вражеской артиллерии.

Благодаря работе Совета по эвакуации летом и осенью 1941 года из фронтовой зоны в восточные районы страны – Урал, Сибирь и Среднюю Азию – было перебазировано 2593 предприятия, эвакуировано свыше 18 миллионов человек. Из колхозов и совхозов было вывезено более восьми с половиной миллионов голов скота, большое количество зерна, продовольствия, семян. Это позволило сохранить промышленный потенциал Советского Союза и во многом обеспечило победу в войне.

В декабре 1941 года Совет по эвакуации выполнил свою задачу и был расформирован. А в январе 1942 года Косыгин в качестве представителя Государственного Комитета Обороны вылетел в блокадный Ленинград.

Положение горожан было критическим. К началу зимы практически все продовольственные запасы были исчерпаны. В городе не было воды, света, отопления. Смертность от голода и холода составляла до восьми тысяч человек в день.

Уже на следующий день Косыгину открылся весь ужас того, что выпало на долю ленинградцев. Проходя по улице, он увидел двоих мальчиков. Они везли хоронить своего товарища. Приглядевшись, Косыгин заметил, что у лежащего на санках мальчика дернулось веко. Тогда Алексей Николаевич взял ребенка на руки – и тот начал приходить в себя после голодного обморока. По распоряжению Косыгина мальчика накормили и вывезли из города.

Поначалу население Ленинграда эвакуировали на кораблях. А в феврале заработала знаменитая Дорога жизни. Благодаря этой ледовой дороге через Ладожское озеро удалось спасти множество людей. Большую роль в ее открытии сыграл Алексей Косыгин. Он организовал пункты эвакуации и восстановил работу железнодорожной ветки, ведущей к западному берегу Ладоги.

Предприятия, которые оставались в осажденном Ленинграде, остро нуждались в топливе. Весной 1942 года Государственный Комитет Обороны постановил: к 20 июня провести трубопровод по дну Ладожского озера.

На тот момент проект не имел аналогов в мире. Протяженность трубопровода составила 30 километров. В самой нижней точке труба прошла на глубине 13 метров под водой. Даже в мирное время осуществить работу такого масштаба за несколько недель казалось практически невозможным. А в военных условиях, под вражескими бомбардировками и артобстрелами, выполнение этой задачи было равносильно подвигу.

Контроль над строительством был возложен на Алексея Косыгина. Он лично руководил всеми этапами работы: начиная от исследований озерного дна и заканчивая сваркой труб, их монтажом и прокладкой. В итоге трубопровод был сдан досрочно. С конца июня 1942 года в Ленинград ежедневно поступало до 300 тонн бензина и керосина, которые были так необходимы для выживания города.

Алексей Николаевич не любил вспоминать о войне. Он вообще неохотно делился с окружающими своими чувствами. В военные годы, сталкиваясь со смертью и разрушением, Косыгин не давал воли переживаниям.

День Победы он встретил в должности председателя Совета народных комиссаров РСФСР, то есть главы правительства Российской Республики. К тому времени Сталин уже подбирал себе будущего преемника. На короткое время Косыгин вошел в ближний круг Сталина и даже получил от него прозвище – Арифмометр. Алексей Николаевич, обладавший феноменальной памятью на числа, был незаменим, когда требовалось уточнить те или иные данные.

Все это вызывало зависть давних сталинских приближенных, таких как Лаврентий Берия или Георгий Маленков. В верхних эшелонах власти процветали интриги и взаимное недоверие. Клавдия Андреевна предостерегала мужа: «Это не для тебя, Алеша. Это не твой мир». А он в ответ лишь качал головой. Ну что он может поделать? Уйти в тень? Власть как таковая никогда не интересовала Косыгина, но именно она позволяла добиться значимых результатов.

Вскоре Косыгин почувствовал, что над ним нависла угроза. В 1949 году началась серия судебных процессов, известная как «ленинградское дело».

«Ленинградское дело» – судебное преследование партийных и государственных деятелей, работавших в Ленинграде (включая тех, кто после Великой Отечественной войны был выдвинут из Ленинграда на работы в Москву и другие областные центры). Арестованные были обвинены в подготовке государственного переворота, а также коррупции. Среди расстрелянных по «ленинградскому делу» были недавние сталинские выдвиженцы: председатель Госплана Николай Вознесенский и секретарь Центрального комитета партии Алексей Кузнецов. Основная масса документов по этому делу остается засекреченной до сего дня.

Жена Кузнецова была дальней родственницей Косыгина. Уже одно это было достаточным основанием, для того чтобы опасаться ареста. И действительно, в материалах «ленинградского дела» фамилия Косыгина неоднократно упоминалась.

Из воспоминаний зятя Косыгина Джермена Гвишиани:

«Каждое утро, уезжая на работу, обняв Клавдию Андреевну, расставаясь с нами, он говорил: “Прощайте” и напоминал о заранее обговоренных условиях, как нам быть, если с ним что-то случится».

В один из выходных, находясь на даче, Косыгин сел в лодку, отплыл подальше, закинул удочку. Убедившись, что никто его не видит, достал пару каких-то свертков и бросил их в реку. Рядом с Косыгиным был его зять. Кроме них двоих, никто не знал, что находилось в свертках.

С военного времени у Алексея Николаевича оставались два пистолета. В случае ареста наличие боевого оружия могло стать отягчающим обстоятельством. Следствию не составило бы труда обвинить Косыгина в подготовке покушения на жизнь Сталина: такие случаи уже бывали.

Несколько месяцев прошли в напряженном ожидании. Но за Косыгиным так и не пришли. Вскоре, в перерыве XIX партийного съезда, Сталин похлопал его по плечу: «Ну как ты, Косыга? Ничего, ничего, еще поработаешь».

А через полгода, в марте 1953 года, Сталин умер. К руководству страной пришли люди, которые не питали к Косыгину больших симпатий. И хотя Алексей Николаевич остался в правительстве, он на долгое время был отодвинут на второй план.

Для коллег и подчиненных Косыгин всегда был закрытой книгой: сдержанный, суховатый, погруженный в себя. Даже в брежневские времена, когда нормой станет совсем другой стиль поведения – более легкий и компанейский – Косыгин не изменит своим правилам. Он будет держаться в стороне от шумных застолий с высшими лицами государства, предпочитая общение в семейном кругу.

Зато дома, на своей территории, Алексей Николаевич преображался – становился открытым и общительным. Он бесконечно ценил жену Клавдию Андреевну. Гордился дочерью Людмилой, которая стала ученым-международником. Обязательно находил свободное время для внуков Тани и Алеши. Любимое занятие – игра в лошадку: встать на четвереньки и катать малышей на спине, пока те с радостными криками погоняют своего деда.

Из воспоминаний дочери Косыгина Людмилы Гвишиани:

«Праздники мы всегда проводили с родителями, никто не думал о разнице в возрасте – ни родители, ни дети, а позднее и внуки. Всем было интересно и весело. В доме у нас царило полное равноправие, основанное на естественном уважении младших к старшим, но позволяющее высказывать свою, в том числе и критическую, точку зрения по любому вопросу».

И в городской квартире Косыгиных, и на даче в Архангельском часто появлялись гости. В основном старые друзья – те, с кем он провел молодость в Сибири и Ленинграде. А еще философы, ученые, писатели, композиторы. Среди них Михаил Шолохов, Арам Хачатурян и другие.

В 1960 году Никита Хрущев назначил Косыгина своим первым заместителем в Совете Министров. К тому времени в Советском Союзе остро назрела необходимость серьезных преобразований.

С 1930-х годов основой экономики оставались тяжелая индустрия и военно-промышленный сектор. Товаров широкого потребления по-прежнему не хватало. Уровень жизни был невысок, особенно при сравнении с западными странами.

Хрущев выдвинул новый лозунг «Догнать и перегнать Америку!» и пообещал, что через 20 лет советские люди будут жить при коммунизме. Он начал активно вводить экономические инновации: ликвидировал отраслевые министерства, запретил колхозникам держать личный скот, внедрял посевы кукурузы, которая не приживалась в северном климате. Многие из хрущевских реформ доказали свою неэффективность и впоследствии были отменены.

Когда осенью 1964 года в высшем партийном руководстве сложился заговор против Хрущева, Косыгин не входил в число его главных участников. Однако он без колебаний поддержал смещение первого лица государства. Теперь у Косыгина появился шанс воплотить собственные идеи по модернизации социалистической экономики. Идеи, которые он вынашивал уже несколько лет.

Из воспоминаний советского партийного деятеля Николая Егорычева:

«Алексей Николаевич не мог сдержать своих чувств. Я никогда раньше не видел его таким возбужденным, точнее, в столь приподнятом настроении. ‹…› Это был искренний всплеск эмоций человека, который более четверти века вынужден был подчиняться чужой воле, создавая о себе мнение как о технократе, далеком от политики».

После отставки Хрущева в стране был провозглашен принцип коллективного руководства. Партию возглавил Леонид Брежнев. Косыгин же стал председателем Совета Министров – главой советского правительства.

Наступило время масштабных экономических преобразований. В народе они получили название «косыгинской реформы».

Так называемая косыгинская реформа начала проводиться в 1965 году. Ее смысл заключался в том, чтобы избавить предприятия от диктата плановой экономики и дать им хозяйственную свободу. Рабочие коллективы наделялись правом самостоятельно определять ассортимент своей продукции, то есть выпускать лишь те товары, которые пользуются реальным спросом. Предприятия после выполнения обязательных плановых поставок могли по своему усмотрению распоряжаться частью полученной прибыли: вкладывать ее в развитие производства, в строительство жилья для сотрудников или выплачивать в виде премий. По сути, это означало введение элементов рыночной экономики, что противоречило устоявшимся идеологическим догмам.

Косыгин прекрасно понимал: голодный человек советской власти не союзник. Чтобы в корне подавить саму возможность социального протеста, необходимо повысить качество жизни в стране. А для этого нужно развивать все отрасли, в том числе сферу услуг, культуру, образование, медицину. Но прежде всего – заполнить магазины товарами.

При Косыгине началось массовое производство телевизоров, радиоприемников, холодильников, стиральных машин. Вырос выпуск одежды из синтетических тканей, таких как капрон и нейлон. В Тольятти по контракту с итальянским «Фиатом» шло строительство Волжского автозавода. Появилась легендарная «копейка» – автомобиль ВАЗ-2101. Росли зарплаты, строилось новое жилье. Получили распространение потребительские кредиты. В 1967 году был введен второй выходной – и это тоже заслуга Косыгина!

Восьмая пятилетка, которая прошла под знаком «косыгинской реформы», стала самой успешной в послевоенной советской истории.

По итогам восьмой пятилетки (1966–1970 годы) национальный доход вырос на 186 %, производство предметов широкого потребления – на 203 %, розничный товарооборот – на 198 %, фонд заработной платы – на 220 %.

После того как Косыгин возглавил Совет Министров, на него легла новая обязанность – представлять страну за рубежом.

Занимаясь международными делами, Алексей Николаевич быстро входил в курс дела, вел успешные переговоры, умел находить убедительные аргументы. Первой дипломатической победой Косыгина стало примирение двух враждующих государств – Индии и Пакистана. Благодаря вмешательству Алексея Николаевича в январе 1966 года лидеры этих стран подписали декларацию о прекращении огня.

Впоследствии Косыгин неоднократно выступал на трибуне Генеральной Ассамблеи ООН, обсуждал вопросы ядерного разоружения с американским президентом Линдоном Джонсоном, встречался с премьер-министром Канады Пьером Эллиотом Трюдо, французским президентом Шарлем де Голлем, бывал на приеме у британской королевы Елизаветы II. Крупнейшие западные политики видели в Косыгине достойного партнера.

За границей Алексей Николаевич проявлял живой интерес ко всему, что видел. Поселившись в ванкуверском отеле, спускался постричься – просто для того, чтобы узнать, как в Канаде работают парикмахерские. С любопытством пробовал непривычную еду. И обязательно выходил из машины, чтобы пройтись по городу, в котором ему довелось оказаться, будь это Нью-Йорк, Париж или египетская Александрия. Косыгин непременно хотел подробно осмотреть дома и витрины, в прямом смысле слова потрогать все своими руками.

Первым из советских лидеров Косыгин начал брать в заграничные поездки супругу. Красивая, интеллигентная, владеющая двумя иностранными языками, она производила неизменный фурор. Но вскоре о зарубежных визитах пришлось забыть.

В сентябре 1966 года у Клавдии Андреевны обнаружили рак. Прогнозы врачей были неутешительными. Алексей Николаевич каждый вечер приезжал в больницу и оставался ночевать в соседней палате. Так продолжалось несколько месяцев.

1 мая 1967 года Клавдия Андреевна почувствовала себя хуже, чем обычно. Все родственники были рядом. Все, кроме мужа.

В тот день, когда страна отмечала Первомай, Алексей Косыгин вместе с другими членами Политбюро стоял на трибуне Мавзолея. По его виду – как обычно, сдержанному – никто не мог бы догадаться о переполнявших его чувствах.

Только после того как закончилась демонстрация, Алексею Николаевичу сообщили: его жена скончалась. Он помчался в больницу, а потом весь вечер ходил кругами вокруг дачи в Архангельском. Пытался успокоиться, но не мог. Вскоре Косыгин переехал на новую квартиру – в старой ему все напоминало о жене.

Из воспоминаний советского разведчика Вадима Кирпиченко:

«Однажды ‹…› Алексей Николаевич заговорил о том, что несколько лет назад потерял жену, что она была очень образованной и доброй женщиной, настоящим другом. ‹…› Я вдруг почувствовал, что он очень одинок, что ему надо выговориться, что невмоготу хранить в себе свои тяжелые мысли».

А тем временем «косыгинская реформа» продолжалась. Она всколыхнула советское общество. В самом воздухе носилось предчувствие чего-то нового и радостного. В прессе и вузовских аудиториях взахлеб велись дискуссии о новых методах управления народным хозяйством. Свободно мыслящие экономисты с хорошим математическим образованием стали настоящими героями эпохи.

Однако в среде партийной бюрократии росло недовольство переменами. Люди, привыкшие к административно-командным методам руководства, понимали: в новой экономической ситуации они становятся лишним звеном. Вскоре у противников реформы появился сильный аргумент.

В январе 1968 года первым секретарем ЦК чехословацкой Коммунистической партии был избран Александр Дубчек. Он объявил о создании «социализма с человеческим лицом» и взял курс на либерализацию экономики. События тех дней назвали Пражской весной.

Пражская весна – период обновления в экономической, политической и культурной жизни Чехословакии. Продолжался с января по август 1968 года. Реформы, которые проводились лидером правящей Коммунистической партии Александром Дубчеком, были направлены на расширение прав и свобод граждан. В ходе Пражской весны был ослаблен государственный контроль над средствами массовой информации. Благодаря отмене цензурных ограничений в прессе развернулись острые дискуссии о дальнейших путях развития страны.

Недовольство коммунистическим правлением в Чехословакии принимало радикальные формы. На центральных площадях Праги появлялись толпы с антисоветскими и откровенно русофобскими лозунгами.

То, что происходило в Чехословакии, в перспективе могло привести к ее выходу из социалистического блока. В ночь с 20 на 21 августа в Чехословакию вошли войска стран Варшавского договора: более 250 тысяч солдат и офицеров и около пяти тысяч танков. Пражская весна была подавлена. Но кто мог гарантировать, что подобный сценарий не повторится в Советском Союзе? Что, если народ, получивший экономическую свободу, потребует изменения политического строя?

Со временем в положениях «косыгинской реформы» обнаружились серьезные изъяны. Сочетание планового и рыночного принципов оказалось менее эффективным, чем казалось вначале. Хотя доходы населения росли, реальная производительность труда при этом зачастую падала. Это вело к скрытой инфляции и появлению новой волны дефицита. С прилавков магазинов начали исчезать дешевые товары народного потребления, например ситцевые и сатиновые ткани. Производить их предприятиям было невыгодно.

Хотя никто официально не отменял положения «косыгинской реформы», их начали дополнять многочисленными инструкциями и разъяснениями. Все они направлены на сохранение государственного контроля над экономикой. К концу 1960-х годов преобразования постепенно были свернуты.

А перед Косыгиным уже открывался огромный фронт новой работы. В ХХ веке главным экономическим ресурсом стала нефть. Советское правительство вкладывало серьезные средства в поиск новых месторождений. Косыгин лично курировал геологоразведочные работы. Во второй половине 1960-х годов они привели к открытию гигантских залежей нефти и газа в Западной Сибири.

На одном только Самотлорском месторождении каждая пробуренная скважина давала до 300 тонн нефти в сутки. Журнал Business Week сообщал: «Новые открытия делают Советский Союз нацией номер один по разведанным запасам». Но для того чтобы использовать эти природные богатства, в Сибири требовалось едва ли не с нуля создать целую отрасль экономики – нефтегазовый комплекс. Построить буровые и трубопроводы, разработать и ввести в эксплуатацию современные технологии добычи.

Вскоре произошло событие, которое привело к колоссальным последствиям. Мировые цены на нефть подскочили в несколько раз.

Подорожание нефти произошло после так называемой войны Судного дня, в которой Израиль одержал победу над Египтом и Сирией. Вслед за этим арабские страны прекратили поставки нефти западным государствам, поддержавшим в этом военном конфликте Израиль. В результате в 1974 году стоимость нефти выросла с 3 долларов за баррель до 12. К 1980 году баррель нефти стоил уже 37 долларов.

В советскую экономику хлынул валютный поток – до 16 миллиардов долларов ежегодно. В 1970 году экспорт нефти и газа составлял 15,6 % от общего объема советского экспорта. К 1987 году это число возросло до 46,5 %. Нефтедоллары шли на закупку продовольствия и других потребительских товаров.

На заседаниях Политбюро Косыгин доказывал: экспорт природных ресурсов не решит всех проблем. Нужно продолжать реформы и развивать все сферы промышленности. Но партийное руководство не прислушалось к доводам Косыгина. Победило мнение, что вкладывать деньги в добычу сырья выгоднее, чем в развитие информационных технологий, радиоэлектроники, приборостроения и других наукоемких производств. Началась эпоха застоя.

Из воспоминаний председателя правительства Чехословакии Любомира Штроугала:

«Косыгин, такой, казалось мне, сдержанный человек, вдруг небывало остро для него раскритиковал отношение к экономической реформе.

– Ничего не осталось, – горько сказал он. – Все рухнуло. Все работы остановлены».

Даже в эти годы, когда рушилось дело его жизни, Косыгин не потерял интереса к работе. Он ощущал личную ответственность за все, что происходило в экономике страны. Ежедневного внимания председателя правительства требовали сотни вопросов: от проблем разработки алмазных залежей Якутии до улучшения обслуживания в кафе и рабочих столовых.

Вырабатывая конкретное решение, Косыгин всегда учитывал мнение специалистов и был внимателен к любым замечаниям, от кого бы они ни исходили. Его любимое выражение: «Неужели у нас сообразиловки не хватит решить эту проблему?» При этом он не принимал никакой приблизительности. Николай Голдин, один из советских министров, говорил: «К докладу на заседании, которое ведет Алексей Николаевич, я готовлюсь, как к защите диссертации».

Демократизм Косыгина вошел в легенды. Он регулярно выезжал на предприятия и встречался с трудовыми коллективами, что вызывало недовольство Брежнева: ищет, дескать, дешевой популярности. Даже на отдыхе в Пицунде Алексей Николаевич останавливался в общем корпусе санатория, чтобы пообщаться с обычными отпускниками.

В отличие от многих советских руководителей Косыгин всю жизнь держал себя в тонусе. На завтрак – стандартный набор: творог, овсяная каша и чай из самовара. Минимум алкоголя по праздникам. И неизменная страсть – спорт.

Зимой он ходил на лыжах, летом бегал на длинные дистанции. Во время отпуска совершал горные походы. Был заядлым рыболовом. По выходным играл в волейбол и городки. Все это позволило Косыгину даже в пожилом возрасте оставаться подтянутым.

В июле 1976 года, после обеда, Алексей Николаевич, как обычно, сел в лодку и с удовольствием оттолкнул весла. Погода была теплая и тихая. Ничто не предвещало беды. Неожиданно, отплыв 200 метров от берега, Косыгин покачнулся, завалился на бок… Увидев это, двое охранников вплавь пустились на помощь… Несколько минут он не приходил в сознание. Как объяснили врачи, в мозгу лопнул сосуд.

Позже, в беседе с другом, председателем Госплана Николаем Байбаковым, Косыгин сказал, что побывал тогда на том свете. И добавил: «Там очень неуютно».

Во второй половине 1970-х годов Алексей Николаевич все сильнее ощущал холодок за своей спиной. Другие члены Политбюро недолюбливали его за прямоту и принципиальность.

Косыгин стал единственным из высшего руководства страны, кто выступил против ввода советских войск в Афганистан. С самого начала не поддерживал идею поворота северных рек, понимая, что это приведет к непредсказуемым последствиям для экологии. Отказывался повышать потребительские цены на бензин.

Первый заместитель Косыгина, Николай Тихонов, явно метил на его место. Тихонов пользовался любым удобным случаем, чтобы посеять у Брежнева недоверие к своему шефу. Но генеральный секретарь не спешил отказываться от Косыгина – человека, на чьих плечах держалось здание советской экономики.

Последней из возложенных на него крупных задач стала подготовка к летним Олимпийским играм 1980 года. За пять лет до начала Олимпиады в стране развернулось бурное строительство, которое курировал Алексей Косыгин.

В рамках подготовки к летней Олимпиаде 1980 года в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Таллине было построено с нуля или реконструировано около ста объектов. Именно тогда появились спорткомплекс «Олимпийский», дворец спорта «Динамо», гостиница «Космос», второй терминал аэропорта Шереметьево.

Подготовка Олимпиады потребовала от Косыгина крайнего напряжения сил. Уже после того, как в небо улетел олимпийский Мишка и зарубежные гости разъехались по домам, у Алексея Николаевича случился инфаркт.

Когда он начал приходить в себя, раздался телефонный звонок. Секретарь ЦК Константин Черненко без долгих предисловий сказал: «Есть мнение, что вам надо подать в отставку». Алексей Николаевич не стал возражать. Лишь сухо уточнил, почему ему звонит не Брежнев. «Он тоже болеет», – ответил Черненко.

В тот же день Косыгин написал письмо в ЦК с просьбой освободить его от занимаемой должности по состоянию здоровья. В письме содержалось политическое завещание Косыгина: он говорил о том, что необходимо омолодить руководство страны. Но в опубликованной версии этих слов не осталось: помощники Брежнева их вычеркнули. Совет Министров возглавил 75-летний Николай Тихонов.

А спустя два месяца, в декабре 1980 года, прямо во время больничного обхода, у Косыгина остановилось сердце. Врачи немедленно приступили к реанимации. Однако на этот раз не смогли вытащить Алексея Николаевича с того света.

На прощание с телом бывшего председателя Совета Министров было отведено четыре часа. Но к Центральному дому Советской армии, заполонив соседние улицы, стекались десятки тысяч москвичей. Тогда организаторы продлили прощание еще на четыре часа. А люди все приходили и приходили…

С тех пор прошло несколько десятилетий. К концу 1980-х плановая экономика – в том виде, в котором она существовала после сворачивания косыгинской реформы, – окончательно доказала свою неэффективность. Вскоре распался Советский Союз.

Выросли новые поколения, которые знают о социализме из фильмов и книг. Но для тех, кто еще помнит Алексея Косыгина, он остался, пожалуй, самым любимым из всех советских вождей. Честным и мудрым руководителем, который прилагал все силы, чтобы развернуть громоздкую социалистическую экономику в сторону человека.

Андрей Громыко

Во всем мире его называли Мистер Нет – за уверенность и бескомпромиссность при ведении переговоров. Он стал дипломатом еще при Сталине, а в отставку ушел лишь в годы перестройки. Его действия во многом определили облик современного мира. При его прямом участии были приняты Устав ООН и соглашение о нераспространении ядерного оружия. Андрей Громыко стал министром иностранных дел Советского Союза в эпоху холодной войны. И приложил все силы, чтобы эта война не превратилось в войну реальную.

Андрей Громыко родился 18 июля 1909 года в деревне Старые Громыки Гомельского уезда, на юго-востоке Белоруссии. В детстве самым близким человеком для него была мать Ольга Евгеньевна. На всю жизнь будущий дипломат запомнил ее слова: «Если люди слушают не только себя, но и других, они будут счастливы. Если не так, то придет к ним большое горе».

Когда мальчику исполнилось пять лет, его отец Андрей Матвеевич ушел на фронт. В Европе бушевала Первая мировая война. Миллионы солдат гибли на полях сражений из-за того, что политики не желали слышать друг друга и договариваться. Но отец выжил и вернулся домой.

В 13-летнем возрасте Андрей впервые отправился с отцом на заработки – сплавлять лес по реке. Тот рассказывал много интересного: и о войне, и о далеких странах, в которых ему довелось побывать. Андрей тоже мечтал повидать мир – мир, в котором, как он надеялся, больше никогда не случится большой войны.

Окончив школу-семилетку, он вступил в комсомол. Октябрьская революция дала миллионам крестьянских детей возможность выбиться в люди. Андрей Громыко – работоспособный, организованный юноша – в полной мере использовал эту возможность. В 1931 году, окончив сельскохозяйственный техникум, он отправился в Минск, где поступил в экономический институт и стал членом партии. Именно там, в Минске, в жизни 22-летнего Андрея Громыко произошло еще одно важное событие.

Однажды вечером, возвращаясь с учебы, Громыко увидел, как двое парней хулиганского вида со всей силы раскачивают на качелях симпатичную девушку. Мгновенно оценив обстановку, Андрей бросился на помощь и отшвырнул хулиганов. Лида – именно так звали девушку – не могла отвести взгляда от высокого – 180 сантиметров роста! – и красивого юноши… Моментально вспыхнувший роман привел к счастливому браку, который продлится почти 60 лет.

А пока молодожены жили очень бедно, практически впроголодь. Через год у них родился первенец Анатолий, затем дочь Эмилия. Чтобы обеспечить семью, молодой отец семейства перевелся на заочное отделение и устроился работать директором сельской школы, а по ночам засиживался над расчетами для дипломной работы.

После окончания института его направили в московскую аспирантуру. К своим 30 годам Андрей Громыко – перспективный специалист, кандидат наук, ученый секретарь Института экономики Академии наук СССР. Казалось, что впереди у него долгая и успешная научная карьера. Но в начале 1939 года в его жизни произошел резкий перелом.

Громыко пригласили на собеседование в комиссию Центрального комитета партии. Для него это стало полной неожиданностью. Отказаться было невозможно. Что его ждет, молодой ученый не знал. Дождавшись своей очереди, Громыко вошел в кабинет. Первыми, кого он увидел, были нарком внутренних дел Лаврентий Берия, начальник кадрового управления ЦК Георгий Маленков и председатель правительства Вячеслав Молотов.

Перед ними стояла задача отобрать из большого числа коммунистов тех, кто годится для работы на одном из самых ответственных участков – внешнеполитическом. В Наркомате иностранных дел, будущем МИДе, намечались серьезные кадровые перестановки.

Три месяца назад представители Великобритании и Франции заключили в Мюнхене соглашение с нацистской Германией. Согласно ему, Германии отходила значительная часть Чехословакии, населенная немцами, – Судетская область. Западные державы рассчитывали на то, что после этого в Европе воцарится мир.

Но советское руководство понимало: на Чехословакии Гитлер не остановится. Чтобы отодвинуть сроки неизбежной войны, Сталин пошел на временное сближение с Германией. Однако большинство советских дипломатов, включая наркома иностранных дел Максима Литвинова, оказались не готовы к резкой смене курса. Тогда Сталин решил частично заменить высший дипломатический корпус.

В течение 1939 года были арестованы и осуждены 5 заместителей наркома иностранных дел, 48 полномочных представителей СССР, 40 заведующих отделами, 28 глав консульских представительств. Многие из них были приговорены к расстрелу. Всего репрессиям подверглись около половины сотрудников Наркомата иностранных дел.

Максим Литвинов был смещен с поста наркома и отправлен в отставку. Главой советского внешнеполитического ведомства стал ближайший сталинский соратник Вячеслав Молотов. На смену дипломатам старой школы приходили свежие кадры, часто совсем неопытные, но готовые без колебаний следовать новому курсу.

Одним из них стал Андрей Громыко. Ему удалось убедить высокую комиссию в своей верности партийной линии и, что немаловажно, произвести впечатление неплохим знанием английского языка. Вскоре Громыко поступил на работу в Наркомат иностранных дел, где занял должность заведующего отделом американских стран и быстро завоевал доверие Молотова.

Из воспоминаний советского дипломата Андрея Александрова-Агентова:

«С подчиненными ‹…› Молотов бывал груб и резок, хотя в общем по-своему справедлив. ‹…› Один из его помощников как-то сказал мне: “Ты знаешь, Вячеслав Михайлович нередко разносит в пух и прах за какие-нибудь ошибки ‹…› заведующих отделами и даже своих заместителей, но я ни разу не слышал, чтобы он повысил голос на Громыко. Самое большое, если скажет:

– А вот как товарищ Громыко мог такое пропустить, я не понимаю.

Видимо, тут было какое-то созвучие характеров”».

Осенью 1939 года Громыко впервые встретился со Сталиным. Тот делал ставку на укрепление связей с Америкой, рассчитывая в будущем на ее помощь в войне с Гитлером, и хотел усилить советское посольство в Вашингтоне надежными людьми. Сам Громыко вспоминал, что во время той беседы чувствовал себя довольно скованно. Однако Сталину он показался подходящей кандидатурой.

Вместе с Андреем Андреевичем за океан отправилась вся его семья: жена Лидия Дмитриевна, дети Анатолий и Эмилия. Сотрудники посольства холодно встретили нового советника. В кругу дипломатов – интеллектуалов и эрудитов – Громыко казался неотесанным провинциалом. Ему еще предстояло показать, чего он стоит на самом деле. Впервые это произойдет во время Второй мировой войны.

Шел 1943 год. Героическая Сталинградская битва обозначила коренной перелом в ходе войны. Окончательный разгром немецкой армии был делом времени. Но самые большие жертвы в войне с нацизмом по-прежнему нес советский народ.

СССР жизненно нуждался в том, чтобы американцы и англичане открыли в Западной Европе второй фронт. Те откладывали выполнение своего обещания. Желая показать недовольство действиями союзников, Сталин заменил послов в Лондоне и Вашингтоне. Так Андрей Громыко в 34 года стал советским послом в Соединенных Штатах.

На повестке дня стоял вопрос о первой встрече «большой тройки»: Иосифа Сталина, британского премьер-министра Уинстона Черчилля и американского президента Франклина Рузвельта. Андрей Громыко сыграл большую роль в ее подготовке. Местом встречи был выбран Тегеран. Именно там, в иранской столице, союзники договорились о сроках открытия второго фронта: май 1944 года.

После Тегерана авторитет Громыко вырос. В двух следующих конференциях «большой тройки» он уже принимал личное участие. Здесь, в Ялте и Потсдаме, были приняты важнейшие решения о послевоенном устройстве Европы: определен режим совместной оккупации Германии, установлены новые границы Польши, разграничены сферы советского и западного влияния.

А тем временем Вторая мировая война подходила к концу. В мае 1945 года Красная армия взяла Берлин. Нацистская Германия капитулировала.

День Победы Андрей Громыко встречал в Вашингтоне. Улицы заполнились ликующим народом. Тысячи простых американцев горячо приветствовали советских союзников. Но к радости, которую переживал Громыко, примешивалось горькое чувство.

Цена победы была огромна. С лица земли были стерты более 1700 советских городов, 70 тысяч сел и деревень, 32 тысячи промышленных предприятий, 65 тысяч километров железных дорог. Человеческие потери превысили 26 миллионов. Среди тех, кто не вернулся с фронта, были братья Андрея Громыко – Алексей и Федор. Погибли и брат его жены Лидии Дмитриевны, и родственники по материнской линии.

Громыко остро сознавал: теперь, став дипломатом, он обязан сделать все от него зависящее, чтобы война больше никогда не повторилась. Создание новой международной организации – ООН – должно было предотвратить саму возможность Третьей мировой войны.

ООН – Организация Объединенных Наций. Создана в 1945 году с целью поддержания коллективной системы безопасности и международного сотрудничества в разных областях: экономической, правовой, социальной и культурной. Главную ответственность за поддержание мира несет Совет Безопасности ООН, в состав которого входят пять постоянных членов: США, Великобритания, Россия, Китай и Франция, а также 10 временных членов, избираемых каждые два года.

Совещание по разработке Устава ООН происходило с августа по октябрь 1944 года в Думбартон-Оксе, пригороде Вашингтона. Андрей Громыко возглавил советскую делегацию. В ходе совещания на нем лежала важная миссия – убедить западные страны принять принципы управления ООН, которые предлагала Москва. Благодаря непреклонности Громыко в Устав было внесено право вето.

Право вето, или принцип единогласного голосования. Согласно этому принципу, Совет Безопасности ООН принимает решение только в том случае, если за него проголосовал каждый из постоянных участников. Для того чтобы отклонить решение, достаточно даже одного голоса против. Благодаря принятию права вето Советский Союз (а также его правопреемник, Российская Федерация) получил возможность защитить свои права, даже будучи в меньшинстве.

Во время переговоров западные коллеги отметили «бульдожью хватку» Андрея Громыко. 26 июня 1945 года, на конференции в Сан-Франциско, он поставил под Уставом свою подпись и стал первым постоянным представителем Советского Союза при ООН.

За частое использование права вето Громыко получил в западной прессе свое первое прозвище – Мистер Нет. Но было и другое – Мистер Голос. Репортажи с заседаний ООН часто передавались по радио. Вскоре в американских газетах появились статьи о том, что глубокий и размеренный баритон советского представителя заставляет сердца американских женщин биться чаще. А журнал Time писал о Громыко как о человеке, который выполняет свою работу «на уровне умопомрачительной компетентности».

В Америке сложился стиль одежды, которого Громыко придерживался всю жизнь. Темные или серые костюмы – как правило, из английской ткани; синие галстуки, строгие пальто, шляпы.

Когда была возможность, водил детей на пляж. Но сам, отличный пловец, ни разу не окунулся в Атлантический океан – говорил, что не подобает официальному лицу показываться в трусах на публике. Громыко понимал, что репортеры могут застать его врасплох где угодно и использовать информацию во вред ему, а значит, и государству, которое он представляет.

Тем временем отношения между Советским Союзом и Америкой становились все более напряженными. Первая туча пробежала в Потсдаме, в июле 1945 года. Во время встречи «большой тройки» новый президент США Гарри Трумэн по секрету сообщил Сталину о том, что американские ученые провели успешное испытание атомной бомбы.

Спустя месяц после подписания Устава ООН весь мир узнал о том, какой разрушительной силой обладает новое супероружие.

Андрей Громыко смотрел кадры хроники из Хиросимы и Нагасаки в вашингтонском кинотеатре. Рядом с ним сидел сын Толя.

Из воспоминаний сына Андрея Громыко Анатолия:

«Отец взял мою ладонь в свою, он молчал, как, впрочем, и весь кинозал. В этой гробовой тишине прозвучали лишь несколько жиденьких хлопков да невнятный свист. ‹…› “Ну, жахнули?!” – вдруг услышал я какой-то незнакомый мне сдавленный голос. “Ну, жахнули?!” – повторял отец снова и снова. Он, похоже, даже забыл о том, что находится в кинотеатре. ‹…› Больше отец не проронил ни слова. И домой, в посольство, мы возвращались молча».

Уже через две недели после бомбардировки Хиросимы в СССР был создан Специальный комитет по созданию советского атомного оружия. 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне прошла испытание атомная бомба РДС-1.

Став второй в мире ядерной державой, Советский Союз обеспечил свою безопасность. Холодная война – принципиальное противостояние коммунистической и капиталистической систем – набирала обороты.

Считается, что начало холодной войне положила речь, прочитанная бывшим британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем в Вестминстерском колледже, в американском городе Фултон. Черчилль объявил коммунистическую идеологию главной угрозой свободному миру. Тезисы Черчилля заложили основу антисоветской доктрины, согласно которой главной целью американской внешней политики являлось изменение социального строя в СССР. Официальная советская позиция, напротив, предполагала мирное сосуществование между социалистическими и капиталистическими государствами, основанное на равновесии сил.

В 1949 году, спустя три года после Фултонской речи, под эгидой США был образован Североатлантический альянс – НАТО, направленный на предотвращение советского влияния в Европе. В 1955 году страны социалистического лагеря – Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария, Албания, ГДР и Советский Союз – подписали Варшавский договор и создали военный блок в противовес НАТО.

Холодная война продлится несколько десятилетий и завершится с роспуском Организации Варшавского договора и последовавшим распадом Советского Союза.

Андрей Громыко вместе с семьей вернулся на родину. В 1949 году он стал заместителем министра иностранных дел.

В те дни Коммунистическая партия Китая под руководством Мао Цзэдуна одержала победу в гражданской войне, была провозглашена Китайская Народная Республика. Отношения с восточным соседом приобретали для СССР колоссальное значение.

В МИДе был подготовлен документ, зафиксировавший курс обмена китайского юаня на советские рубли. Решив, что не стоит беспокоить Сталина по такому мелкому вопросу, Громыко поставил под документом свою подпись. Сталин, который лично курировал отношения с Китаем, назвал это «вопиющим превышением полномочий».

Кому-нибудь другому такое самовольство могло стоить свободы, но Громыко в качестве наказания был лишь снят с должности замминистра и отправлен послом в Лондон. В почетной ссылке он работал над докторской диссертацией и уже подумывал об окончании дипломатической карьеры.

Все изменилось в марте 1953 года. Сталин умер. Начинался новый период советской истории. После недолгой борьбы за власть Никита Хрущев ликвидировал своего главного конкурента Лаврентия Берию и возглавил страну.

Хрущев не слишком доверял профессиональным дипломатам и часто позволял себе смелые импровизации. Так, в ноябре 1956 года на приеме в польском посольстве в Москве он обратился к представителям западных стран со словами «Мы вас похороним!». Это была фигура речи. Хрущев имел в виду, что социализм как более прогрессивная общественная система рано или поздно одержит победу над капитализмом. Однако иностранные СМИ вырвали эту фразу из контекста, и теперь она звучала как прямая военная угроза.

Громыко, который в 1957 году занял пост министра иностранных дел, считал, что важно не нагнетать напряженность в отношениях с Западом, но не осмеливался возражать Хрущеву. А тот, уверенный в своей непогрешимости, вел себя все более непосредственно.

В 1960 году, возглавляя советскую делегацию в ООН, Хрущев решил выразить свое недовольство выступлением британского премьер-министра Гарольда Макмиллана. К изумлению сидевшего рядом Громыко, первый секретарь достал из-под стола ботинок и в знак протеста начал стучать им по столу. Сначала Андрея Андреевича даже посетила мысль, что Хрущеву стало дурно. Что делать в такой ситуации? Опустив глаза от стыда, министр Громыко поддержал главу делегации Никита Хрущев и еще минуту стучал по столу кулаками в такт ударам ботинка.

Позже сын Анатолий скажет Андрею Андреевичу, что благодаря одному этому случаю Хрущев навсегда вошел в историю. Громыко ответит: «Лучше быть забытым, чем прослыть дураком».

Главным следствием холодной войны стала гонка вооружений. В начале 1960-х Советский Союз опережал Америку в космической программе, однако Соединенные Штаты имели значительный перевес в стратегических ядерных силах. Они имели на вооружении около 6 тысяч боеголовок, Советский Союз – не более 300.

В 1961 году Соединенные Штаты разместили в Турции 15 ракет средней дальности «Юпитер» с радиусом действия 2400 километров. Они напрямую угрожали европейской части СССР, включая Москву и другие промышленные центры.

Сложилась крайне опасная ситуация. Хрущев решил принять ответные меры. Кубинский лидер Фидель Кастро, взявший курс на построение социализма, опасался американского вторжения. Он давно просил советское правительство о военной помощи. Теперь время пришло. Советские ракеты с ядерными боеголовками отправились на Кубу.

В ходе операции под кодовым названием «Анадырь» к октябрю 1962 года на Кубу было доставлено более 40 тысяч советских военнослужащих, 40 истребителей МиГ-21, 42 бомбардировщика Ил-28, зенитно-ракетные комплексы С-75, а также 36 баллистических ракет средней дальности Р-12, включая головные части ракет с ядерными боезарядами. Они могли за считанные минуты достичь американского побережья.

Операция проходила в условиях строжайшей секретности. Военнослужащие были уверены, что их направляют на Чукотку. В случае опасности захвата корабли приказывалось затопить.

Громыко опасался, что размещение советского ядерного оружия на Кубе приведет к непредсказуемым последствиям. Но Хрущев был уверен: американцы не пойдут на серьезный конфликт.

А тем временем советники президента Джона Кеннеди уже предлагали провести на Кубе полномасштабную военную операцию. Разразился Карибский кризис, который едва не привел к началу Третьей мировой войны.

18 октября 1962 года Андрей Громыко и советский посол Анатолий Добрынин спешили в Белый дом на встречу с Джоном Кеннеди. Согласно указаниям Хрущева Громыко отрицал, что на Кубе присутствует советское наступательное вооружение. Он имел в виду, что ракеты были размещены с целью обороны, а не нападения. Кеннеди, не вдаваясь в эти тонкости, решил, что советский министр хочет его обмануть.

Из воспоминаний Анатолия Добрынина:

«Беседа изобиловала резкими поворотами, недоговоренностями. И Кеннеди, и Громыко нервничали, хотя внешне старались этого не показывать».

Позже Громыко назовет эти переговоры самыми сложными в своей жизни. На прощание стороны обменялись рукопожатием, но в глазах президента читалось недоверие. Дальнейшие события развивались стремительно.

20 октября на Кубе была объявлена боевая тревога. Советские воинские подразделения готовились к отражению возможных ударов со стороны США.

22 октября Джон Кеннеди выступил по телевидению и сообщил о том, что на Кубе находятся советские ракеты. Американских жителей охватила паника. Тысячи людей покидали страну. В сторону мексиканской границы потянулись многокилометровые автомобильные очереди.

24 октября 180 американских военных кораблей окружили остров. Им был дан приказ не пропускать советские суда. На тот момент в сторону Кубы шли около 30 советских кораблей, в том числе с новыми ядерными боеголовками и ракетами на борту. Капитаны получили инструкцию: не подчиняться требованиям американцев.

25 октября единственный раз в истории США боеготовность Вооруженных сил была повышена до второго уровня. Следующий уровень – первый – означал бы начало войны с использованием оружия массового поражения.

В субботу 27 октября обстановка накалилась до предела. Над Кубой был сбит американский самолет-разведчик U-2, погиб пилот Рудольф Андерсон. Фидель Кастро ждал, что американцы вот-вот вторгнутся на Кубу, и просил Хрущева нанести превентивный удар по США. Мир был на волоске от гибели.

Утром 28 октября в Кремль пришло сообщение от Джона Кеннеди. Он предлагал советской стороне вывезти с Кубы системы вооружения – в обмен на прекращение морской блокады и гарантии ненападения на Кубу.

Хрущев поставил дополнительное условие: американцы должны вывезти свои ракеты из Турции. Кеннеди согласился и на эту уступку. Карибский кризис разрешился. Наконец мир мог свободно вздохнуть.

Однако соглашение о вывозе американских ракет из Турции осталось секретным. В глазах всего мира Советский Союз был проигравшей стороной.

Высшее руководство было недовольно результатами политики Хрущева. В октябре 1964 года он был смещен с партийных и государственных постов и отправлен в отставку. Страну возглавил Леонид Брежнев.

Во время брежневского правления советский политический курс стал более стабильным и предсказуемым. Началась политика разрядки международной напряженности. В этом была большая заслуга Громыко, который поддерживал с Брежневым дружеские отношения и оказывал на него заметное влияние.

В те годы страх перед атомной войной был повсеместным. На случай ее наступления рылись укрытия с запасами пищи, строились бункеры и бомбоубежища. В школах проводились уроки гражданской обороны. Однако в случае реальной атаки все эти меры вряд ли могли кого-то спасти.

Расчеты показывали: только в первые часы атомной войны жертвы будут исчисляться десятками миллионов, а в следующие несколько недель наступит ядерная зима и весь остальной мир погибнет.

Андрей Громыко не менял своих взглядов и считал главной задачей дипломатии предотвращение ядерного апокалипсиса. Именно Громыко стоял у истоков двух важнейших международных договоров, которые действуют до нашего времени.

5 августа 1963 года СССР, США и Великобритания подписали в Москве Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой. Сегодня участниками Договора является 131 государство.

1 июля 1968 года в Москве, Вашингтоне и Лондоне был открыт для подписания Договор о нераспространении ядерного оружия, согласно которому право на владение ядерным оружием имеют пять государств: СССР (а с 1991 года Российская Федерация как его правопреемник), США, Великобритания, Франция и Китай. Договор подписали все страны мира, кроме Израиля, Индии, Пакистана и КНДР.

Сегодня положения этих договоров кажутся чем-то естественным, само собой разумеющимся, но их подготовка потребовала от Громыко долгой кропотливой работы, согласования позиций и формулировок, упорства и умения идти на компромиссы. А в итоге наша планета стала гораздо более безопасным местом для жизни.

Андрей Громыко годами работал над тем, чтобы растопить лед недоверия в отношениях с Западом. Дипломатия – чрезвычайно тонкое искусство. Чтобы достичь результата, одной лишь доброй воли недостаточно. Нужно понимать скрытые мотивы собеседника и умело использовать его слабые стороны. И Андрей Громыко в полной мере владел этим искусством.

Он тщательно готовился к каждой встрече: досконально изучал суть вопроса и личность человека, с которым предстояло вести переговоры. Добиваясь уступок, мог продолжать беседу часами. Всем своим видом Громыко показывал: ему торопиться некуда. А в конце переговоров подводил четкий итог, не допуская никаких неопределенностей и колебаний. Ведь на кону стояла безопасность планеты.

Одно из важнейших достижений Громыко начала 1970-х годов – подготовка Договора об ограничении стратегических вооружений, ОСВ-1. Этот договор установил количество советских и американских баллистических ракет и пусковых установок на том уровне, на котором они находились к маю 1972 года.

Но настоящим триумфом дипломатии Громыко стало заключение Хельсинкских соглашений. Этот документ значительно снизил возможность большой европейской войны. Его подготовка заняла 10 лет.

Хельсинкские соглашения, или Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Были подписаны 30 июля – 1 августа 1975 года главами всех европейских государств (кроме Албании), а также США и Канады. Включают в себя систему договоренностей в международно-правовой, военно-политической, экономической и гуманитарной областях. Главной из них стало закрепление территориальных итогов Второй мировой войны и утверждение принципа нерушимости государственных границ.

У этого документа была и обратная сторона. По настоянию западных стран в текст Соглашений были включены пункты, гарантирующие соблюдение прав человека: свободу передвижения, контактов, информации. Это было угрозой советскому политическому строю.

Однако Громыко убедил руководителей государства: ради того, чтобы исключить возможность новой европейской войны, можно согласиться на любые условия. Ведь контроль за выполнением гуманитарных обязательств в конечном итоге оставался в руках советского правительства. А оно самостоятельно будет решать, какие права предоставить своим гражданам.

В апреле 1978 года разразился очередной международный скандал. Выяснилось, что крупный советский дипломат Аркадий Шевченко уже несколько лет сотрудничает с американскими спецслужбами и снабжает их секретными данными. Для Громыко это стало тяжелым ударом, ведь Шевченко был для него близким человеком, в прошлом – личным советником.

Полгода спустя Громыко выступал на трибуне ООН. Неожиданно он побледнел, не смог договорить начатую фразу, покачнулся… К нему немедленно подбежали врач и охранник, подхватили его под руки и увели.

Доктора предположили, что причиной обморока стал перегрев организма – в зале было душно. Так или иначе, через полчаса Громыко снова вышел на трибуну – как всегда, собранный, невозмутимый – и продолжил свою речь ровно там, где остановился. И тут весь зал встал со своих мест и устроил Громыко овацию.

Это был искренний порыв – дань уважения человеку, которого многие – и друзья, и враги – называли крупнейшим дипломатом ХХ века.

Сам же Андрей Андреевич по-прежнему был скромен в быту и фантастически работоспособен. Допоздна засиживался в кабинете, в здании МИДа на Смоленской площади. Часто брал работу на дом.

В свободное время любил читать. Из русской классики предпочитал Льва Толстого. Ел самую простую пищу – «солдатскую», как он ее называл. Алкоголь практически не употреблял: дипломату не положено. Зато любил чай с вареньем и сушками.

По вечерам гулял по дачному парку. Во время прогулок беседовал с сыном Анатолием, который стал известным ученым и дипломатом. Летом, чтобы восстановить силы, с семьей уезжал в Крым.

Все это время Лидия Дмитриевна была рядом с мужем: и дома, и за границей. Поговаривали, что именно от нее зависит решение кадровых вопросов в министерстве. Правда это или нет, неизвестно, но то, что Громыко всегда исходил из государственных интересов, ни у кого не вызывало сомнений.

Он не терпел некомпетентности и расхлябанности и своим подчиненным казался педантом. Таким он и был – человеком строгого распорядка, консерватором даже в мелочах.

В декабре 1979 года Андрею Громыко пришлось принимать одно из самых сложных решений в его жизни. В соседнем Афганистане возникла угроза установления проамериканского режима и как следствие – размещения американских ракет на границе с СССР. Андрей Андреевич поддержал решение правительства о введении советских войск в Афганистан. Это привело к затяжной войне и ухудшению отношений с Западом. Начался новый виток гонки вооружений.

Тем временем скончался генеральный секретарь КПСС Юрий Андропов. Его место занял Константин Черненко – пожилой, тяжело больной человек. Громыко понимал: в стране нужно что-то менять. Он решил поддержать молодого, энергичного Михаила Горбачева.

Однако новый генеральный секретарь не стал прислушиваться к советам министра и отстранил его от внешнеполитических дел. Началась эпоха перестройки и нового мышления. Горбачев решил, что старые методы советской дипломатии должны остаться в прошлом. А по мнению Громыко, Горбачев слишком доверял Западу…

2 июля 1985 года Андрей Андреевич покидал свой кабинет на Смоленской площади. Тихо, без шума. Он возглавлял Министерство иностранных дел 28 лет – в советской истории это рекорд. Взамен Громыко получил почетную, но по сути декоративную должность Председателя Президиума Верховного Совета.

Однажды на рассвете, лежа в своей постели, Андрей Андреевич почувствовал сильную боль в животе, но не стал беспокоить родных. Врачей вызвали только утром. Оказалось, той ночью Громыко пережил разрыв брюшной аорты.

Незадолго до кончины он сказал сыну: «Толя, нельзя унывать. Физически люди умирают, духовно – никогда».

Андрей Андреевич Громыко умер 2 июля 1989 года, не дожив 16 дней до своего 80-летия. Похоронили его на Новодевичьем кладбище, рядом с могилой матери и брата. От захоронения у Кремлевской стены Лидия Дмитриевна и дети, Анатолий и Эмилия, отказались.

Подводя итоги своей жизни, Громыко написал два тома воспоминаний. Часть гонорара за английское издание перечислил в Фонд поддержки сирот и детей-инвалидов. Западные читатели ждали от мемуаров Мистера Нет сенсационных откровений. Но Громыко не раскрыл ни одного государственного секрета. Да и сам по-настоящему не раскрылся, так и оставшись для многих загадкой.

Сноски

1

Софья Алексеевна ясно сознавала необходимость европеизации, но не такой стремительной и резкой, какой она будет при Петре I (ее взгляды позднее будет полностью разделять сын Петра, царевич Алексей) и ориентировалась на иные европейские центры. В первую очередь, на Польшу. На католический вектор развития ориентировался и Голицын, не даром в его дворце жили иезуиты. А Пётр I будет ориентироваться на протестантские страны Голландию и Англию, откуда получал вооружение, и на Германию – откуда в основном приезжали наемные офицеры. – Здесь и далее прим. науч. ред.

2

Стоит упомянуть, что Иван всегда поддерживал Петра, своего младшего брата, в его идеях реформ. Вообще между всеми братьями Алексеевичами царило полное согласие.

3

Царевич Алексей вовсе не был ни глуп, ни ленив. Но он не видел себя на том поприще, которое ему навязывал отец. Сохранился дневник Алексея Петровича, который он вел во время европейского путешествия, и в нем царевич раскрывается как «философ на троне», глубоко убежденный в нравственном, духовном превосходстве Московской Руси, но понимающий необходимость постепенных реформ в европейском ключе. Он считал, что отец рано начал свое дело, когда русские еще не укрепились в своем коренном отличии от европейцев, поэтому теперь обречены на простое перенимание, а не на переосмысление опыта более технически развитых держав.

4

По другим данным, болезнь А. Д. Меншикова продолжалась всего около недели.

5

Указы были подготовлены двумя придворными кланами опытных, поднаторевших в делах чиновников – Шуваловых и Воронцовых. Эти мероприятия они пробивали еще при Елизавете Петровне, но та не решалась начать действовать. Теперь прежние заготовки пришлись кстати.

6

Екатерина II словно предоставила государям после себя решать вопросы с революцией. Прибывшему в Россию просить военной помощи главе французских роялистов Карлу д’ Артуа, самому младшему из братьев казненного короля, было сказано: «Сейчас Франция расколота, и у вас есть там союзники дома, но стоит первому же иностранному солдату переступить границу, и вся Франция объединится под знаменами революции».

7

Представление о том, что Александр I ничего не предпринимал против тайных обществ, было создано и поддерживалось самим же Александром. На деле он вел неутомимую, но скрытую борьбу с заговорщиками, поручив подспудно расследование Аракчееву, которому доверял. Именно благодаря действиям Александра I, после восстания Семёновского полка замешанные в нем офицеры были переведены в армию и направлены на юг, где и образовалось новое гнездо заговорщиков.

8

8 Император Николай I сумел во время визита в Англию в 1844 году разграничить сферы влияния двух империй. Складывание против России новой коалиции Англии с Францией – не ожидали даже самые опытные дипломаты и резиденты того времени. Ни у нас, ни в Европе. Это отдельный и крайне интересный вопрос в истории международных дел.

9

Война застала русскую армию в момент перевооружения. Три года как переводились войска на капсюльный патрон. С этим связан и недостаток ружей. На нарезной ствол Россия не перешла по настоянию цесаревича Александра Николаевича (будущего Александра II), присутствовавшего во время европейского путешествия на маневрах, где нарезные ружья дали плохой результат.

10

Зависимость крестьян в средневековой Европе называлась «серваж» и имела форму личной зависимости крестьянина от сеньора. Серваж возник еще во времена Карла Великого, в IX веке, на землях, принадлежавших Римской империи со времен «колоната», когда рабов стали сажать на землю. В России же крепостное право закрепилось только в 1649 году с «Соборным Уложением» Алексея Михайловича и просуществовало ограниченный срок – 212 лет. Это никак не похоже на глыбу, которую надо было сворачивать. Но современникам так казалось, и их оценки перешли в более поздние работы.

11

Черта оседлости пролегала там, где проходили бывшие границы Речи Посполитой. Евреям позволялось перемещаться на территорию остальной империи, только если они становились «выкрестами», то есть принимали христианство. Чаще всего это делалось именно для того, чтобы продвинуть свой капитал в крупные центры торговли, такие как Петербург и Москва, или чтобы успешно работать в области журналистики. В случае с другими иноверцами действовали в каждом случае особые законы. Католики, протестанты и мусульмане могли не становиться православными. Не в пользу поляков говорило их участие в двух восстаниях против России и общие антирусские настроения. Финны и татары же чаще всего не покидали мест своего проживания. В Финляндии была своя Конституция, свой государственный аппарат и своя валюта. Татары компактно проживали в Крыму и в Поволжье. Их нельзя сравнивать с евреями, для которых само выживание этноса зависело от возможности осуществлять коммерческие переезды.

12

Вероятно, административное насаждение православия при К. П. Победоносцеве стало причиной раздражения против режима в среде интеллигенции. Но для революции нужны серьезные социальные сдвиги, которые проявились в высоком росте населения и в бурном росте промышленности, которая на первом этапе востребует не профессионалов, а вчерашних крестьян, чернорабочих, чьи условия жизни очень трудны. Эта масса обездоленных и оказалась восприимчива к революционной пропаганде.

Content

Бандиленко Марина Михайловна и др Романовы. История великой династии, Страна Советов. Забытые вожди. Комплект из 2 книг

Марина Бандиленко Романовы. История великой династии

Михаил Феодорович

Алексей Михайлович

Феодор Алексеевич

Софья Алексеевна

Пётр I Алексеевич

Екатерина I Алексеевна

Пётр II Алексеевич

Анна Иоанновна

Елизавета Петровна

Пётр III Феодорович

Екатерина II Алексеевна

Павел I Петрович

Александр I Павлович

Николай I Павлович

Александр II Николаевич

Александр III Александрович

Николай II Александрович

Виктор Степанов Страна Советов. Забытые вожди

Феликс Дзержинский

Анатолий Луначарский

Михаил Фрунзе

Серго Орджоникидзе

Вячеслав Молотов

Андрей Жданов

Анастас Микоян

Климент Ворошилов

Семен Буденный

Лаврентий Берия

Георгий Маленков

Виктор Абакумов

Иван Серов

Алексей Косыгин

Андрей Громыко

Сноски