Трон галактики будет моим!

Глава 1

Пора оставить это место, пора идти вперед

Перед тем, как вылезти из этой чёртовой капсулы, я решил перейти на новый уровень.

Происходило это всё очень, очень давно — в двадцать первом веке. В стенах крупнейшей частной космической корпорации страны.

— Мне не назначено, — сообщил я. — Но у меня есть срочный разговор с Империей Терровной.

Секретарь руководителя подняла взгляд, одновременно прекрасная и слегка жутковатая.

— Сейчас уточню, Ваше Высочество, — ответила она, коротко и холодно улыбнувшись.

«…Тестируются подсистемы подготовки к выведению…» — промелькнуло перед глазами сообщение, но я не обратил на него никакого внимания. Мало ли чего там пишут.

Её звали, если верить табличке, Октавия И. И. Моложе меня лет на десять. С большими голубыми глазами, причёской-каре, в блестящем обтягивающим комбинезоне, ничуть не скрывающим фигуру. Портила её идеальность лишь небольшая неестественность в движениях и мимике.

Ох уж этот комбинезон. Это же натуральное безумие — приходить на работу в таком виде! Тем не менее, она именно так по офису и ходила. Помнится, мне один раз даже замечание на совещании сделали. Из-за того, что я загляделся, как она в моем поле зрения невероятно изящно наклонилась над кулером с водой.

Странно, что никто другой даже внимания на неё не обращает. А я вот люблю красивых женщин, ничего не могу с собой поделать.

За спиной у неё на стене висел логотип под здоровенной надписью «Космическая Корпорация Империя»: трехголовый дракон с раскинутыми крыльями под венцом из звезд, в позе двуглавого орла. В одной лапе меч, в другой спираль, типа галактической.

На самом деле, я уже давно перерос это место.

С самого детства я грезил космосом. В отряд космонавтов даже подавал заявление. Окончил университет по космической специальности, всю жизнь проработал в космических компаниях, дорос до эксперта, ведущего конструктора.

Последней каплей стал конфликт с одним эффективным менеджером, попытавшемся продавить сокращение бюджетов. Ей богу, я чуть не закатал рукава и не разобрался с ним в рукопашную.

А то ведь могу.

В общем, я поднялся на верхний этаж офисного небоскрёба с твёрдым решением разворошить этот муравейник.

Признаться, я слегка удивился, как быстро и легко меня пустили.

— Вас ждут, Ваше Высочество.

«…Проверка подсистем капсулы успешно завершена…» — ещё одно сообщение.

Почему «Высочество»? Она как-то застала меня на обеденном перерыве за управлением огромным звездным флотом в стратегии «Звёздные Короли». Иногда развлекаю себя в свободное время. А что ещё делать? Все популярные книжные серии на тему космоса уже прочитаны, все сериалы просмотрены. В общем, могу уже мастерклассы давать, как управлять космической империей, не привлекая внимания работодателя.

С тех пор Октавия при случае меня ласково покусывает. Надо отдать ей должное: тема эта не получила распространения среди коллег, а я ценю друзей, умеющих держать язык за зубами.

Если меня сейчас уволят — надо будет хоть цветов ей на прощание подарить, подумал я.

И прочёл табличку на двери:

«Империя Терровна Леоновская, руководитель департамента стратегических инициатив».

Всегда хотелось узнать, что это за родители такие, назвавшие свою дочь Империей…

Дверь открылась раньше, чем я успел руку протянуть.

Начальница у Октавии тоже, надо сказать, оказалась великолепная — фотографии в корпоративной кадровой системе не врали. Империя Терровна — моя ровесница, платиновая блондинка, по слухам, настоящая, с головы до ног. В деловом брючном костюме с весьма глубоким декольте.

Не стала отсиживаться за огромным, как аэродром, начальственным столом. Вышла мне навстречу, пожала руку.

Мы сели в удобные кресла у панорамного окна с видом на небоскребы сити-центра.

Нечасто я здесь бываю. Красиво.

— Вы решили прийти без спроса, Александр, — голос у Империи, конечно, завораживающий.

Несмотря на чарующий голос, я ответил почти сразу:

— Да, у меня есть для вас важное предложение.

— Вся во внимании, — Империя Терровна чутко наклонилась ко мне.

Я ещё раз собрался с мыслями и озвучил это:

— Я хочу большего. Я думаю, мне пора двигаться дальше.

«Запрашивается процедура выведения. Запуск подсистемы открытия. Вход в ожидание ответа…»

— А поточнее? — Империя Терровна вопросительно вздёрнула точёную бровь.

— Заняться настоящим делом, — ответил я. — А не согласовывать платформы для студенческих спутников. Руководство департаментом. Заводом. Любым из перспективных направлений. А ещё у меня есть проект орбитального пилотируемого истребителя.

— Вот как? — Империя Терровна на мгновение задумалась. — Вы уверены, Александр, что не опережаете события?

— Уверен. Я знаю, что планируется открытие направления частных орбитальных станций. Лунная или венерианская программа. Что-нибудь из этого. Хочу средний и дальний космос. Надоела низкая опорная орбита, знаете ли.

Империя Терровна задумчиво кивнула и произнесла:

— Хорошо, Александр. Похоже, это ваше окончательное решение. Вы действительно переросли свою зону компетенций, и я могу доверить вам нечто большее. Значительно большее.

Она поднялась с кресла, а я не удержался и ещё раз совсем не по субординации бросил взгляд на её фигуру.

— Там, — Империя показала пальцем вверх, — этого не одобрят, там уже практически списали вас со счетов. Однако я считаю, что действительно ждать больше не стоит, хватит играть в игрушки. Пора вернуться в большую игру. Но сначала вам придется кое-что для меня сделать.

Ну, начинается. Торг, интриги и махинации.

— Это что же? — усмехнулся я. — Работать внеурочно? Я и так работаю, всегда готов. Готов даже к переезду. Слышал, что увольняется глава конструкторского центра во Второй Столице — могу занять его место. Или в направление инновационных материалов. А если вы про вчерашний инцидент…

— Тебе придется вспомнить, Александр, — мягко перебила меня Империя Терровна, слегка наклонившись ко мне.

Быстро мы перешли на «ты». Только вот формулировка мне не очень понравилась.

— Что вспомнить? — нахмурился я. — Я что-то упустил?

— Вспомнить всё, — улыбнулась мне Империя Терровна.— Ты быстро разберешься в положении дел, как всегда. У тебя всё под контролем. И помни, я на тебя рассчитываю. Я уже давно слежу за тобой, выделила некоторые… материальные активы в обход руководства.

— Вот как! — признаться, эта новость меня приятно удивила.

— Ещё раз спрошу — ты точно готов? Если да, то можем начинать.

— Я готов.

Отступать я бы уже точно не стал, несмотря не неясную вводную.

— Хорошо. С этого момента всё изменится. Будь осторожен, Александр, — произнесла Империя Терровна на прощание. — Тебя там не ждут. Я отправляю с тобой Октавию, она за тобой присмотрит. И помни, ты всегда можешь воззвать ко мне, и я тебе отвечу. Удачи тебе во всех начинаниях.

Реальность офиса начала трещать по швам, и я очнулся.

Очнулся, совершенно четко понимая, где я нахожусь и сколько уже времени я тут.

«Производится открытие створок капсулы… Процедура выведения из стазиса успешно завершена»

И всё вспомнил.

Я никогда не жил в корпоративных небоскребах Блистательного и Талантливого Двадцать Первого века, в легендарную эпоху видеоигр.

Всё это время я находился в криокапсуле.

Точно. И уже очень давно. Сто с лишним лет. Чёрт. Я же не планировал отсутствовать так долго!

Над капсулой склонилась Октавия. На её нечеловеческом лице ни капли эмоций, и это нормально, ведь она имперский андроид высшей категории.

— Ваше Высочество, — приветствовала меня она.

Да. Всё верно. Ваше Высочество. Ведь я имперский принц. Один из многих, но — самый настоящий.

Так, а где это мы в целом?

Это я тоже вспомнил. Это Пантеон. Пристанище погибших героев. Или пристанище для погибших не до конца, вот, как я, например. Мой личный склеп, скрывающий от всех криокапсулу внутри.

Проснулся мой внутренний экран, транслирующий в зрительный канал данные с импланта. Я вспомнил, как им управлять, пролистнул страницу.

'Аккаунт: Александр Игнатьевич Леонов-Иванов.

Юридический возраст: 145 лет.

Биологический возраст: 22–28 лет.

Титул: Имперский Принц.

Баланс кошелька — 50 000 импер. валюты'.

И ещё множество метрик, характеристик и прочего, истошно моргающих красным.

— Запущенное местечко, — проговорил я, оглядевшись. — Проблемы с уборщиками?

— Да, Ваше Высочество, — ответила Октавия помогая мне сесть. — После прошлогоднего набега Орды планетарную экономику так и не удалось стабилизировать. Правительство перебралось на одну из лун, а столичная агломерация предоставлена самой себе, не хватает ресурсов. Пантеон заброшен.

Ну, да, Имперский Пантеон находится в самом главном городе старой столичной планеты — Первопрестольной.

— А ведь я говорил, что нужно перенаправить энергетические потоки, — пробормотал я, собираясь сесть.

Хм. А почему это я в курсе того, что именно здесь происходит? Да потому, что я уже сталкивался с этой проблемой. Ну да, в прошлом году! Была у меня такая миссия в «Звёздных королях», я хорошо её помню. Ха! Так вот какими играми я занимался в криосне.

Спасибо, Империя Терровна! Тренировала мои когнитивные функции таким занятным методом. Ну, похоже, методика себя оправдала, я не стал овощем, и даже остался немного в курсе событий. Смогу ли я ходить?

Смог. Электростимуляция мышц себя показала с лучшей стороны. И тело выглядит свежим, помолодевшим. Так вот про какие материальные активы говорила Империя. Вероятно, криокапсула была особой, с глубоким восстановлением организма.

Я поднялся, огляделся.

Моя капсула в этих катакомбах одна. Дверь отодвинута, всюду лежит толстенный слой пыли и следы на полу, оставленные Октавией. Нужно выбираться отсюда.

Октавия проводила меня через дверь, наружу, в обзорный поминальный зал со скамьями для прихожан.

Там она нашла мне технический комбинезон со множеством карманов, в который я и обрядился. Первая моя одежда за сто лет.

Одевшись, я обернулся посмотреть туда, откуда выбрался.

Ряд стальных дверей в гранитной стене, одна отодвинута вверх. Моя дверь. Перед ней на полу множество оплывших, сгоревших до основания свечей. Кто-то их тут зажигал долгие годы. Не забывал обо мне. Кто бы это мог быть?

Я даже мертвый популярен!

На раздвижной двери в мой склеп ясно читается надпись золотыми буквами.

«Погибшему герою от благодарного человечества».

Это они о чем? Ах, да…

Дал безнадежный бой и спас планету.

О да, я помню то сражение…

…В боевом ордере из трёх эсминцев и пяти катеров на орбите Первопрестольной мы устроили бойню двадцати транспортникам-саркофагам, набитых голодной пехотой Орды, и сотне вакуумных десантных великанов сопровождения.

Без ложной скромности — я был хорош! Выжрал всю энергию из окружающего космоса, накачав ею наши антиматериальные пушки. Звезда Первопрестольной даже утратила полпроцента от своего свечения. Все их корабли, что не имели классической плазменной тяги и не смогли смыться, после того как мы открыли ураганный огонь, легли в дрейф на орбите, утратив автономность, или упали на луну Первопрестольной.

Я жёг вражеские корабли, как насекомых лупой, рвал в клочья коммуникационные сети, сталкивал великанов и швырял кинетические болванки в догорающие транспортники.

Цена у невероятной победы была соответствующая. От моего флота к концу сражения не осталось ровным счетом ничего. Я тогда получил достижение «Единственный выживший». Нда, Пиррова получилась победа.

Вот тогда я и поймал именно то, о чём нас всех когда-то предупреждали преподававшие нам в Академии адепты энергии Большого Взрыва.

Сингулярная Воронка.

Невообразимые потоки энергии, стянутые мной к себе, меня же и выжгли дотла. Последующие пару недель я медленно умирал — и телесно, и духовно. Я пострадал так, что правящий император Константин Тридцатый, щедро отсыпав мне кучу званий, регалий и титулов, повелел упаковать безрассудного героя в эту самую капсулу во спасение его искалеченного тела и для исцеления разрушенного разума.

Запихал, короче говоря, героя подальше, чтобы не возбуждал в умах отчаявшихся имперских граждан излишних надежд. Пожалел, значит. Мог бы и прикончить, конечно, но кто-то остановил.

Видимо, у Империи лично были на меня свои виды.

Пожалуй, мне лучше всего будет покинуть Пантеон, решил я. Побыстрее, а ещё лучше и саму Первопрестольную, пока меня не хватились и не упаковали обратно.

Октавия вывела меня тайным ходом, через раздвижную каменную панель в стене из этих катакомб в верхнее парадное здание.

Ну, парадность этого здания осталась в далеком прошлом. Теперь это был натуральный притон, причем из самых мерзких. Я-то могу составить обоснованное мнение, флотские матросы обычно проводят время на грунте в местах, подобных этому. Откуда офицерам их приходится периодически вытаскивать. Ассортимент стандартный: очень дешёвые киберпроститутки, либо пьяное самоудовлетворение под музыку, похожую на удар кирпича по темечку, и прочая подобная запрещенка.

В моей ложной жизни в Пантеоне я тоже повидал всякого. Хотя сам был крайне разборчив и в связях, и в способах развлечения.

В общем, понять местный сброд могу, но осуждаю.

Стены крипты Пантеона расписаны чёрт знает чем. Одна из надписей бросилась мне в глаза: «Принц Жив».

Надо же, кто-то до сих пор в меня верит.

Мы с Октавией, переступая через тела разной степени бездыханности, а порой — наверняка и мёртвые, выбрались из зала к выходу. Вниз от центрального входа в Пантеон вела мраморная лестница, прямо на площадь перед ним. И теперь я мог обозреть истинные масштабы имперского разложения.

Эк вы далеко зашли, пока меня тут не было. Похоже, как начали гулять на моих символических похоронах, так с тех пор и остановиться не могли.

— Эй! А ты куда собрался?

Так, а это что такое сейчас было? Как-то очень похоже на бытовое хамство, а я такого не люблю.

— Стой, где стоишь. Оставайся там, где находишься. Ты никуда не уйдешь.

О, да это именно оно: безусловно, хамское обращение.

Я медленно повернулся и, усмехнувшись, произнес:

— А вот это не тебе решать, приятель.

— Да как раз мне решать. Приятель.

Старая имперская броня, ношеная не одно поколение, соответствующий запах… ух ты, а это реально здоровый лоб. Такого бы правофланговым в первую роту, на зависть посторонним генералам.

— Это моя точка. Понял? Клан Олдриных мне её в личное вечное владение пожаловал, понял? Я здесь главный, — прорычал мой потенциальный новобранец. — Давай, выворачивай карманы! Вход рубль, выход два!

— Ой да ладно, — я даже развеселился. — Я-то здесь точно был раньше тебя.

— Вот только не надо мне заливать, босота в комбезе на голое тело.

Ну да, тут он был прав. Я пошевелил пальцами босой ноги. Мне действительно не помешали бы какие-то тапки на ноги.

— Короче, — отрубил новобранец. — Ты и девка твоя отработаете каждый бесплатный час в моем заведении.

— Да уж нет, — усмехнулся я. — Я здесь и так достаточно много времени провел.

— Не принуждай заставлять тебя, щенок.

— Я очень сомневаюсь, что у тебя получится, — обоснованно заметил я.

— Ну, ты сам нарвался!

И сняв с пояса здоровенную металлическую дубинку, он устремился ко мне.

Я собирался встретить его как положено, шквалом призванной энергии, что должна была сложить его втрое… Но вот она, ещё одна благая весть этого дня, только хреновее прочих.

Я по-прежнему пуст.

Цена длительного криосна? После самосожжения в Сингулярной Воронке энергия Большого Взрыва ко мне больше не вернется?

Разберёмся. Потом. Сейчас надо выжить. Даже теперь я не безоружен.

Моё тело и есть моё оружие последнего шанса.

Уклонившись от удара дубинкой, я пробил ему с ноги голой пяткой прямо в широкий твердый лоб.

Тут-то он и потерялся.

Октавия подобрала откатившуюся дубинку и встала между нами и ещё каким-то темными личностями, отиравшимся на входе. Личности отвалили подальше.

— Лежи, олух, не дергайся! — бросил я, придавив его ногой к ступеням. — Я меч империи, я сам себе оружие, я опасен и с голыми руками. И ногами. На что ты надеялся вообще?

Он вяло попытался высвободиться от захвата, но получил удар пяткой в нос.

— Что, хочешь продолжить? Следующий удар может стать смертельным.

— Не убивай, а…

— Расхотелось, значит? А как же упоение в бою? И бездны мрачной на краю? Что, нет ничего такого? Понятно. Лежи и не гневи меня. Мне нужно подумать.

О, да, подумать было над чем. Мне очень не понравилось то, что тут я увидел. И я на это уже насмотрелся.

Планета, доедающая саму себя. Город, брошенный собственными жителями, равнодушными к самим себе. Неспособность к действию, неспособность хотя бы оторвать глаза от иллюзии, созданной кем-то другим.

Последним пунктом стала моя статуя на площади перед Пантеоном, засыпанная почти по колени бытовым мусором. Тоже, видать, приношения от благодарных потомков.

Этот мир погряз в самообмане, самоудовлетворении и анархии. Не похоже, что они нуждаются в спасении. Собственно, не особо и хотелось.

На гниль нельзя опереться. Гниль всегда подведет. Лучше я найду новый перспективный мир и начну оттуда.

А сюда я еще вернусь и построю вас, граждане алкоголики, хулиганы и тунеядцы, в стройные колонны по четыре. Но это потом. А пока сами, всё сами. Я после приеду и проверю, хорошо ли навели порядок.

— Октавия, — произнес я. — Здесь есть поблизости действующий космодром?

— Да, Ваше Высочество.

— Давай выбираться отсюда. А ты, деградант, снимай ботинки. Снимай ботинки, я сказал! Снял? Оба? А теперь беги! Беги и не оглядывайся.

Он и не оглядывался. Очень исполнительный попался.

— Славный был бы правофланговый, — усмехнулся я, садясь на мраморную ступень и натягивая на себя трофейную обувь.

Что у пехоты главное? — вспомнил я девиз инструктора из Академии. Главное у пехоты — ноги! Я даже подумал, а не завербовать ли мне действительно этого исполнительного бегуна?

Но нет. Уж я-то смогу найти куда более достойных спутников, друзей и вассалов.

— Я проложила маршрут, Ваше Высочество, — доложила Октавия.

— Значит, улетаем,

Да. Улетаем отсюда. И я даже знаю куда.

Мы летим домой. На «дачную планету», мир моего детства. На мою собственную планету. К бабушке!

Да. Для начала, это хорошая цель. Там я смогу оглядеться, соберу информацию, обдумаю происходящее и разработаю план действий на первое время. А потом и стратегию разработаю. Да, это подходящее место, чтобы всё не спеша осмыслить.

Например, на тему того, как мне всё это исправить и занять трон галактики.

А ещё там, на Гербере, такие яблоки растут. Нигде таких больше не найдешь. Объедение!

И, конечно, я даже примерно не представлял, что за жесть и анархия на самом деле поджидает меня там.

Попуткой оказался корабль с грузом для планеты-завода Гиацинт, какое-то оборудование для добычи на астероидах. Управляла им могучая девушка-пилот с пропорциями валькирии. В одиночку, не считая парочки косоруких сервов.

Эта девушка, казалось, могла бы управлять крейсером кончиками пальцев.

Общий язык мы нашли достаточно быстро.

— Не боишься пиратов? — спросил я её где-то на второй день пути.

— Ну ты ведь мне поможешь, если до этого дойдет? — подмигнула она мне.

— Не сомневайся, — вполне серьезно ответил я. — Конечно. Я в этом разбираюсь. Правда, до абордажа лучше не доводить. В абордаже я меры не знаю.

— Какой же ты клёвый, — наградила меня широкой улыбкой эта белокурая дочь космоса.

Её, кстати, звали Снегирина, и она была неподдельная блондинка. История, похоже, классическая — обедневший дворянский род с Периферии, безотцовщина, школа гражданских пилотов…

— О, ты даже половины не знаешь, насколько я хорош в деле.

— Готова проверить!

— Ни в чем не могу отказать такой потрясающей девушке.

— Рекоменовано уединение, — ровным тоном сообщила Октавия. — Сбросьте пар. Я посмотрю за кораблем.

Не то, чтобы я любил рейсовые романы и прочий промискуитет, но это куда лучше дешёвых портовых киберпроституток. А моё обновлённое тело и изменившиеся гормоны прямо-таки потребовало: «Саша, давай».

— Слушай, а покажи, как тут у вас устроена каюта капитана изнутри? — предложил я.

Снегирина захохотала, подмигнула Октавии и повела меня смотреть. Каюта оказалась чрезвычайно тесной, но крохотной койки нам хватило с лихвой. В общем, в полёте мы отлично скоротали время и остались друг другом более чем довольны.

В свободное от космической акробатики время я изучал энциклопедию, документацию и возможные слухи в портах остановок.

А спустя две недели я ступил на поверхность планеты, которая по всем генеалогическим законам Империи принадлежала лично мне.

Глава 2

Место, где тебя давно никто не ждет

Меня тут, само собой, никто не ждал.

Солнечно. И жарко. Пустынно. А мне помнилось, что тут должно быть поблагодатнее.

Давно я тут не был.

— Вам стоит укрыться от света этого солнца, Ваше Высочество, — проговорила Октавия. — Высокий уровень солнечной радиации.

— Октавия, — вздохнул я. — Мы уже договаривались. Ещё раз назовешь меня Высочеством, и я тебя вырублю.

Вырубать я её не собирался, конечно, но её порой непробиваемое своеволие мне уже надоело порядком.

— Но мы же наедине, Ваше Высочество! — недовольно отозвалась Октавия. — Хотя бы когда никто не слышит, я обязана называть вас, как предписано придворным протоколом.

К счастью, никаких попутчиков с нами не было.

Мы только сошли с платформы орбитального лифта, что спустил нас с причальной станции на орбите на поверхность планеты, в поселение вокруг вокзала под лифтом — Княжий Порт.

— Я тебе уже говорил — придумай другое обращение. И не тяни. Я здесь инкогнито, — я огляделся и вспомнил, что здесь было в прошлые времена. — Никто не должен узнать, кто я на самом деле. Ещё не время. Пойдём, кажется, вон там должен быть вокзал.

Прямо скажу, входящий поток пассажиров был маловат. Не лучший для планеты признак.

— Я проанализировала доступный мне список ваших титулов, — проговорила Октавия, послушно следуя за мной. — Среди них самый низкий по статусу — это титул имперского рыцаря, но в нашей ситуации он, конечно, совершенно неприемлем…

— Подойдет, — бросил я.

— Как прикажете, господин рыцарь, — уныло отозвалась Октавия.

— Так-то лучше, — усмехнулся я.

Октавия, как и положено личному андроиду высшего класса, крайне человекоподобна. Правда, у неё на теле есть гербы Императорского дома, но мы их ещё на Первопрестольной спрятали под черным обтягивающим техническим комбинезоном со множеством оранжевых карманов. Вырвиглазная комбинация. Примерно такой же комбинезон сейчас на мне.

Одежка совершенно нам не по статусу, но так и задумано.

Никто не должен знать, кто мы такие, и откуда здесь взялись. Это усложняет мой и без того нелегкий замысел, но всему своё время.

Я ещё раз огляделся. Нда. Выглядело тут всё не так, как я помнил, да это и понятно, я был тут в последний раз больше ста лет назад.

Планета Гербера, жемчужина когда-то цветущей планетной системы звезды Сефирот, пришла в полный упадок.

А я знал её иной в дни моего детства, что я проводил тут во время моих каникул. Зелёная, радостная, приятно теплая.

Ласковый грибной дождь и вкус яблок в бабушкином саду.

С тех пор всё сильно переменилось. Прямые рейсовые корабли к Гербере больше никто не забрасывает. Мы распрощались со Снегириной и восемь дней брели на еле живом атомном заправщике, у которого были тут какие-то свои тёмные дела. Контрабанда, наверное.

— Говорят, тут пираты шалят? — спросил я у грузного пилота при заходе на орбиту сближения с планетой.

— Так и есть. Пошаливают. Но уже уплочено.

Ага. Рэкет. Понятно.

— Значит, вас не тронут? — уточнила Октавия.

— Не должны, — пожал пилот огромными плечами.

Значит, могут, даже если «уплочено». Но, по счастью, пиратские фрегаты, плававшие в покое вокруг верхнего причала орбитального лифта, на нас не реагировали, и мы без проблем причалили.

По счастью для них. Про абордаж я Снегирине тогда не соврал.

Даже с орбиты было заметно, что это уже не тот упорядоченный и причесанный мир, который я знал раньше.

От десятка старых морей осталось хорошо если два-три. Зелёный пояс вокруг полюсов стал заметно меньше, а пустыни разрослись, словно имперская служба благоденствия забила на свою работу и предоставила геосферу с биосферой самим себе.

И, похоже, что так и есть.

А самое главное — появилось ещё одно кольцо вокруг всей планеты, пересекающее прежнее ледяное и расположенное довольно низко. Материал из этого кольца должен бы периодически выпадать над планетой в виде метеоритных дождей, а порой и достигать поверхности.

Что, судя, по свежим ударным кратерам в экваториальной зоне, порой и происходило.

Новое кольцо состояло из обломков множества погибших кораблей, оставшихся после междоусобной битвы двух имперских флотов пятьдесят лет назад. Больших подробностей пилот не знал.

И противоастероидной службы у планеты, получается, тоже больше нет?

Да, я смотрю, вы тут отрывались в мое отсутствие на всю катушку! Довели и империю, и планету.

Причем Орда, уже сотню лет методично разносившая планеты Центральных Звездных Систем, сюда ещё ни разу не добиралась, сами отлично справились. С этим местным определенно повезло. Орда — хоть и многочисленная, хищная и чудовищно-опасная, но неповоротливая в звёздных перемещениях.

Ну, ничего. У меня будет ещё время навести тут порядок. Здесь есть с чем поработать.

В общем, глядя на всё это, я ещё раз уверился, что, показываться на глаза текущему императору не собираюсь. И, надеюсь, он долго ещё не узнает, что я снова свободен.

— Я уверена, что любая другая населенная планета этой системы обеспечила бы для вас куда более достойный уровень комфорта, — не переставала донимать меня Октавия.

— Эта планета подходит, — бросил я мимоходом. — Я выбрал Герберу, и тому есть причины.

— Запущенная, пришедшая в полный упадок планета, — процедила Октавия. — Совершенно ничем не привлекательная и бесперспективная.

— Вот я и надеюсь, что мои дражайшие родственники так решат, — усмехнулся я.

Еще в полёте сюда я узнал, что Орда замечена на подходах к Второпрестольной, а значит, Императору Константину сейчас точно не до меня.

Мне как-то в принципе не хочется давать знать таким родственникам, что держат членов рода в вечной гибернации, что я цел. Явные же психопаты с нездоровой атмосферой в семье. Вон до какого невменяемого состояния довели великолепные в прошлом планеты.

— Всё же, я полагаю, вам стоило бы обратится за поддержкой, — не унималась Октавия. — Резиденция князя этой звездной системы не так уж и далеко, у нас хватит средств на еще один перелет внутри системы.

— Ни одна живая душа не должна знать, что я вернулся, Октавия, — твёрдо повторил я. — И никто из машин, кроме тебя.

— Как прикажете, господин рыцарь, — уныло отозвалась Октавия.

Ей не понравилась планета Гербера. И этого андроида, похоже, было просто не унять. Уже через несколько минут она снова заладила:

— Вы могли бы уже вернуться в одно из поместий Императорского рода в Центральных звездных системах… Например, на Помпаде.

— Вернуться, говоришь? И скоропостижно скончаться в течении суток усилиями каких-нибудь ревнивых правнучатых племянничков? — скривился я. — Или, в лучшем случае, снова в капсулу на сто лет улечься? Спасибо, с меня достаточно.

Да уж. Прошедшей сотни лет стратегических игр с искусственным интеллектом Пантеона в пространстве идеализированного Двадцать Первого века, пока Октавия восстанавливала мое практически уничтоженное в сражении тело, мне сполна хватило.

— Даже поверхностный анализ показывает, что нет ни малейших разумных причин вам оставаться здесь. Кроме ностальгических.

— Потерпи. Я ещё покажу тебе дом моей бабушки, он тебе понравится. Это в другом полушарии. Где-то тут была остановка орбитальных челноков.

Ничего, я ещё продемонстрирую ей выгодные стороны этого мира. А время вернуться в Центральные Системы придёт. Позже.

Конечно, подумалось мне, пока же у меня нет ничего, чтобы подчинить даже эту планету. Но я уже начал, и скорее рано, чем поздно, приведу местные рода под свою руку.

Я сделаю это. Я должен.

Или Империя Человечества погибнет. И людей не останется в этой Вселенной. Ведь Орда сама не остановится, и точно пройдёт через эту систему в том числе. И значит, останавливать Орду придется мне. Мне придется сделать это снова.

А больше и некому.

Пока я отсутствовал, мои изнеженные родственнички слили даже то, что слить было никак невозможно. Орда захватила и разграбила Первопрестольную, старую столицу, а никто из имперской верхушки даже и не почесался в своем Лунном Дворце. Орду даже не преследовали, когда она уходила с добычей. Все просто разбежались!

Флагман столичного флота «Принц Александр», в мою честь, между прочим, названный, уничтожен прямо на стоянке. Мою статую возле Пантеона засыпали мусором. А такую же тридцатиметровую статую на главной площади планеты с надписью «От благодарного человечества», как я смог выяснить, просто взорвали! Причем даже не аколиты Орды, а обычные анархисты, захватившие власть на брошенной властями планете.

Не то, чтобы, я прям скорбел по этой статуе, не самое впечатляющее произведение искусства было, но я даже на экскурсию к ней сходить не успел. А собирался.

Поэтому я прибыл на малую родину с целью обеспечить базу, собрать сторонников и построить флот.

Создать мой собственный ударный кулак.

И я это сделаю. Потому, что несмотря на легкомысленный стиль поведения, я, на самом деле, в ярости.

И я вполне отдаю себе отчет, что придется втрое согнуть всю имперскую бюрократию в системе, растолкать локтями всех претендентов, уничтожить сонмы врагов, прежде чем я получу должное. Моя родня скорее прирежет меня, чем даст возглавить всеимперский флот…

А начну я прямо отсюда. Прямо сегодня. Всё, детки, ваши игры кончились, я вернулся, трепещите.

— Вы планируете остановиться здесь навсегда? — с лёгким ужасом спросила Октавия.

— Нет, — ответил я. — Когда я буду уверен, что сил уже достаточно, я вернусь в Центральные системы, чтобы лично задать дражайшему родственнику на троне Империи несколько сложных вопросов. И пусть попробует мне не ответить.

В общем, вот в таком примерно настроении я отправился искать остановку орбитальных челноков.

На вокзале хватало народу, но в основном это были подпалубные матросы, опущенные вниз погулять с пиратских кораблей. В кабаках вокруг вокзала дым стоял коромыслом.

А я смотрю, на этой бывшей дачной планете имперской аристократии образовался прям какой-то вольный пиратский порт. И, чувствую, не срастемся мы с этим соседством.

Ну, так оно и оказалось.

Не успели мы выйти из вокзала, как к Октавии подкатил весь из себя такой типичный космический пират, полный разнузданного очарования. Возможно, благодаря очень натуралистичной татуировке на лице, анатомически верно изображающей череп.

А еще чёрная бандана на выбритой до блеска башке, потрепанный цветастый подскафандр с бластером в кобуре, расшитой золотой нитью.

— Вот это краля мне по вкусу! — сходу заявил этот внезапный озорной гуляка. — Сколько стоишь, красава?

Октавия, несколько оторопев от такой прыти, уставилась на него, да и я, признаться, тоже.

Интересно, чем их там на борту кормят, что, достигнув грунта, на любой движущийся объект кидаются?

— Не продаётся, приятель, — оскалился я во все зубы, а они у меня отличные, на все деньги, и это всех бесит.

Татуированный пират в бандане прищурил один глаз, типа, прицелился и сообщил:

— Ну, раз не продается, значит — я так возьму.

О как. По-хорошему, получается, не доходит.

— Точно рискнешь? — приподнял я в сомнении бровь, положив руку на бедро, туда, где все приличные люди на этой планете просто обязаны носить свой личный бластер.

Которого у меня там не было.

Как-то раньше не возникала такая необходимость. Я брал врагов другим…

Пират хитро прищурился узорчатым черепом, весело осклабившись:

— А у тебя там пушечка-то есть?

Я нежно улыбнулся ему в ответ:

— Да я и голыми руками тебя успокою.

На что этот татуированный изрядно удивился:

— Ничего себе, какой ты дерзкий!

— Хочешь проверить? — произнес я, чувствуя взгляды всех окружающих.

Расчитывают на бесплатное зрелище.

— А ты мне нравишься, — оскалился пират, оглядевшись. — Новенький, столичный, а такой борзый. Уверен, что успеешь?

И раскрытую ладонь над кобурой с бластером расположил.

Ну, блин. Вот сейчас, похоже, и проверим, успею ли я придушить его голыми руками. Я не отступлю.

Наверняка бы мы устроили рукопашную с перестрелкой, всем на радость и развлечение, но нас прервали.

Выходец из местных дворян — глаз-то у меня наметан — уже некоторое время наблюдал за нашим общением в приличном отдалении. Но когда дело явно далеко зашло, приблизился и негромко произнес:

— Череп. Ты опять за свое.

Череп замер, медленно обернулся.

— Капитан? — пробормотал он, натягивая на рожу щербатую улыбку, фальшивую насквозь.

— Я смотрю, ты настроен ещё раз надраить все палубы на моем корабле? — прищурился в ответ его капитан.

— Так это же… Виноват, капитан.

Череп явно не собирался расстраивать этого человека ни словом ни делом. Эк он их построил, пиратскую вольницу, уважаю.

— Если не хочешь драить палубы — попрощайся с этими господами и возвращайся в кабак к парням, там тебя уже заждались, — порекомендовал капитан Черепу.

И тот перечить не стал:

— Есть, капитан!

Дворянин, сцепив руки за спиной, наблюдал за удаляющимся в сторону кабаков Черепом, а когда тот скрылся из глаз, повернулся к нам:

— Господа, я капитан Питер Блейз, к вашим услугам. Сударыня, не принимайте на свой счет. Он просто скотина, таких здесь полно. Судя по вашему виду, могу предположить, что вы новоприбывшие?

— Метко подмечено, капитан Блейз, — улыбнулся я. — Меня зовут Александр Иванов.

И тут я не соврал. Имею право на бабушкину фамилию.

На внутреннем экране тут же высветился вопрос: «Создать личность-инкогнито?» Хм, не припомню такой функции раньше.

Я ответил согласием. И тут же увидел строчки:

'Инкогнито-аккаунт: Александр Игнатьевич Иванов.

Юридический возраст: 25 лет.

Биологический возраст: 22–28 лет.

Титул: имперский рыцарь.'

— Да, именно Александр Иванов, — повторил я.

— Приятно познакомиться, — капитан Блейз, обходительно поклонился — И спасибо, что не прибили сразу этого идиота, у меня матросов и так не хватает.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся я.

Питер Блейз улыбнулся в ответ:

— А что, господа, вы прибыли на Герберу в поисках добычи и приключений, или просто бежите от невзгод этого безумного мира?

— Мы здесь по делам, — ответил я. — По семейным.

Так ведь оно и есть по сути.

— Серьёзно? — удивился капитан. — Неожиданно. Это что-то новенькое, не укладывающееся в мою классификацию. Тогда, подозреваю, вы разыскиваете стоянку планетарных челноков?

— В точку, — улыбнулся я.

— Это там, — капитан указал, на дорожку, уходящую за здание вокзала. — Но если вдруг вы передумаете, или семейные дела вам наскучат, найдите меня на командирском мостике «Каравеллы», это прямо там, — он указал пальцем в небо над нами.

— На лифте?

— Самое большое пятно в зените, — кивнул капитан. — Вы первые, кто сумел противостоять плотским притязаниям Черепа, я впечатлен. И ещё, господа, я бы рекомендовал вам сменить гардероб. Это старый добрый мир, приверженный традициям. Самовыражения с помощью костюма, знаете, здесь не понимают.

— Благодарю вас за совет, капитан Блейз, — усмехнулся я.

Совету я следовать не собирался, не до того сейчас, но моя благодарность за бесплатный совет — тоже ведь бесплатная.

— Всего вам лучшего, господа, — поклонился он нам.

— Приятно было познакомиться, — ровно отозвалась Октавия.

— И мне, сударыня.

С тем он и удалился.

Конечно, он понял, что Октавия андроид. Но даже намеком не показал этого. Очень хорошо воспитан этот капитан Питер Блейз.

— Какой колоритный тип, — проговорил я, когда мы остались одни.

— Пиратские действия в одиночку или в составе группы по имперскому космическому уложению караются сбросом в действующий корабельный выхлоп, — проинформировала меня Октавия.

— Это конечно, — согласился я. — Но тип всё равно колоритный. И ещё кое-что, Октавия.

— Да, господин рыцарь?

— Нам точно нужен бластер. Ручной, пистолетный, для ношения в поясной кобуре. Внеси в список приоритетных дел.

— Внесено, господин рыцарь.

— Вот и славно.

Пройдя в указанном направлении за вокзалом орбитального лифта, мы и нашли стартовую площадку челноков орбитального подскока на другое полушарие — в Восточную Герберу. Мы-то сейчас на Западной, а в очереди на остановке стоят явно помещики на посадку. Мелкое дворянство, исконно населявшее планету со времен ранней колонизации. Наш контингент. Как их всех сюда занесло, с Восточной Герберы в этот пиратский рай? По делам, как мы?

И они все смотрели, как мы приближаемся.

— И чего они так пялятся? — тихо проговорила Октавия.

— У тебя боязнь публики, дорогая, — усмехнулся я. — Я всё беру на себя.

Широко улыбаясь, я приблизился к очереди, которая внимательно нас разглядывала и произнес:

— Всех приветствую, господа. Челнок на Восточную Герберу отсюда уходит?

— Да, молодой человек, — отозвалась из очереди бодрая бабушка в противопыльном капоре. — Это здесь. Да вы занимайте очередь, сударь, не стесняйтесь, уже скоро улетаем.

Мы с Октавией встали как раз за нею.

— Вы из Центральных Систем? — повернулась к нам радушная бабуля.

— Так и есть, сударыня.

— Оно и видно, нарядные такие, яркие, вон как сволочи сразу к вам пристали.

Она наклонилась ко мне, чтобы негромко сообщить:

— Мы видели, как вы их осадили, молодой человек, и мы целиком вас поддерживаем!

— Благодарю, сударыня. Мне было нетрудно, — пожал я плечами.

— Ах, бросьте, молодой человек, какая я вам сударыня, у меня правнуки уже есть! — засмеялась бабуля.

Честно говоря, лучше бы они поддержали нас делом. Но я не ожидаю от людей невозможного…

К началу очереди на наземном шасси подогнали челнок, откинули вниз бортовой люк, он же оказался бортовой лесенкой. Пилот объявил посадку, и мы пошли внутрь.

Деньги собирала на входе миловидная девица, стюардесса, видимо. И собирала явно мимо кассы лифтового вокзала. Ого, а как же налоги?

Но я неуместных камеральных вопросов ей задавать не стал, мы прошли в салон, знавший и лучшие времена. Заняли свои места в потертых пассажирских креслах вдоль бортов.

Летело нас человек тридцать.

И уже прямо перед отлетом через иллюминатор я заметил на вокзале того пирата, Череп, кажется. Он поймал мой взгляд и отсалютовал мне двумя пальцами от черной банданы на бритой голове.

Ишь ты, какой дружелюбный, оказывается. Я ему подмигнул в ответ.

А мы уже взлетали.

Двигатели челнока ревели на старте чересчур истошно, на мой вкус. Но от грунта мы оторвались, на крыло встали и пошли по восходящей вверх. В иллюминаторах привычно потемнело, когда мы вышли из атмосферы.

Пять минут, полет нормальный.

Потом в корпус снаружи что-то ощутимо долбануло, я аж напрягся.

Сосед справа от меня, крепкий, плотный, коротко стриженный парень, в куртке из настоящей дикой черной кожи, покосился на меня, криво улыбнулся:

— В первый раз на эшафоте?

Я усмехнулся в ответ:

— Давно тут не летал. Это нормально вообще?

— Это просто космический мусор, — отозвался сосед. — Такое случается.

Тут уж мне стало понятно, что челнок летит с проходом через нижнее орбитальное кольцо мусора, и мы только что успешно пережили космическое столкновение.

Судя по спокойствию остальных пассажиров на этой линии, это дело привычное. Ну, ладно, постараюсь привыкнуть и я, хотя это ни в какие ворота вообще.

Вздернуть за шею начальника коллегии транспорта, это было самое нежное, из того, что я сходу придумал.

Челнок явно был весьма почтенным и заслуженным судном, мне даже казалось, что он замедлился, вползая на вершину траектории, перед тем как с облегчением устремиться вниз, навстречу гравитации. Это хорошо, что летим по суборбитальной, была бы вторая космическая — пробило бы такую посудину навылет. Моим чувствам опытного пилота это все причиняло просто физическое страдание. Кто его вообще с корабельной свалки выпустил?

И вот в этот самый напряженный момент моргнул свет.

Все двигатели и системы челнока разом замолкли. Стало тихо — и всё. И палубная гравитация отключилась.

Судя по мгновенно прервавшимся разговорам, в этой ситуации не было ничего штатного.

Из пилотской кабины в салон выплыла испуганная стюардесса и дрожащим голоском произнесла:

— Простите, господа, среди пассажиров есть врач?

— Вот дерьмо, — сказал мой сосед.

Ровно то, что я сам только что подумал.

Глава 3

На честном слове и на одном крыле

Челнок ощутимо накренился, продолжая баллистическое падение. Из моего богатого опыта можно рассчитать время, оставшееся до входа в плотные слои атмосферы. Которые нас на такой траектории, с учётом ветхости челнока, успешно и сожгут.

У нас было около десяти минут.

— Ну, что, дорогая, — криво усмехнулся я Октавии. — Полагаю, наш выход.

Я отстегнулся, всплыл над креслом и, оттолкнувшись, пролетел над пассажирами в нос салона к пилотской кабине. Рисковал, конечно, если гравитация вдруг вернется, свалиться им прямо на головы.

— Вы врач? — дрожащим голоском спросила стюардесса, когда я зацепился за скобы на борту рядом с нею.

— Я? Нет? — улыбнулся я. — А вот она — точно лучший врач на этой планете.

Неловко кувыркаясь, до нас наконец добралась Октавия, я её поймал и притянул к себе.

— Кажется в тебе на самую малость больше массы, чем обычно бывает у девушек твоего сложения, — усмехнулся я, за что заслужил возмущенные взгляд не только от Октавии, но и почему-то от стюардессы.

Мой сосед по месту, кстати, тоже отстегнулся и перебрался по борту к нам. Плюс ему за неравнодушие.

Я повернулся к стюардессе:

— Показывайте. Что у вас тут?

А у нас тут было расслоение аорты. Пожилой пилот захлебывался кровью, выпуская в автономный полет алые шарики. Нда, распространенное последствия постоянных перегрузок. И полное отсутствие пилотской медкомиссии.

Общими усилиями мы вытащили его из кресла.

— Займись им, Октавия — приказал я. — А я займусь кораблем.

Так, ну что тут у нас? Стандартная навигационная схема. Так-так…

Ага, понятно, как только пилот вырубился, бортовой кибермозг тут же перевел все системы в режим ожидания. Момент не самый подходящий для такого решения, но кибермозги на таких старых кораблях смерти не боятся.

Я сел в кресло пилота, и тут же получил отказ.

— Ваш пилотский доступ просрочен на тридцать шесть тысяч… — пробормотал кибермозг.

Голос был старческий, ворчливый.

— Да я как бы в курсе, — раздраженно перебил я, не давая закончить фразу и пробуя оживить управление. — Мы следуем аварийным маршрутом, дай мне ручное управление!

— Ваша пилотская квалификация не подходит к данному типу транспорта, — нашел кибермозг новый повод для отказа.

— Эй там! — я обернулся назад. — Спросите в салоне, есть ещё пилоты на борту? Нет? У тебя нет выбора, железяка, дай мне доступ!

— Вы не являетесь владельцем транспортного средства.

— А потом ты ещё что-то новое скажешь? Ты самоубиться хочешь, что ли? Не гневи меня, железка, я могу сделать тебе больно. У нас аварийная ситуация! Управление мне!

Дошло наконец до тупого кибермозга. Ручное управление отозвалось, открылась консоль доступа. И после ряда включений-отключений систем два из четырёх тормозных двигателей успешно запустились.

Кормовые. А носовые — нет. Ну, будем дальше выкручиваться.

Мой сосед со стюардессой еле успели удержать падающее на пол тело пилота.

Ага, вектор псевдо-гравитации восстановлен!

Тут же из салона донеслись радостные крики и хлопки аплодисментов. Пассажиры решили, что для них всё благополучно закончилоь.

Ну вот, что вы делаете, люди? Сглазите же.

Мы же уже потеряли запас высоты для благополучного выхода из падения. И ориентация нашего челнока относительно поверхности была совсем не той, что нужно.

Так что самое интересное только начинается.

Едва я тронул управление, и челнок затрясло, мы вошли в плотные слои атмосферы. На крыле резко начала расти температура. Понятия не имею, сколько оно выдержит. По идее — должно, если оно аэрокевларовое, то тысячу градусов выдержит.

А если нет, то нет.

Мы камнем падали вниз, на поверхность Восточной Герберы. И я всё никак не мог челнок из этого пике вытащить, угол наклона никак не корректировался.

До людей в салоне дошло, что ничего вовсе не кончилось и все разом молились в голос. Молились наперебой и в перемешку, кто Духу Империи, кто забытым старым богам, да всем подряд! Молиться сейчас как раз самое время.

Я бы и сам молился, но я верю только в себя. Так что давай, парень, соверши чудо! Ты можешь!

Мы неслись навстречу смерти.

И тогда я обратился к моему последнему средству и самому большому разочарованию с момента пробуждения в криокапсуле. Я обратился к силе моего рода, энергии Большого Взрыва, что всегда пронизывала мою жизнь, но именно теперь её у меня и не было.

Полное молчание во всех энергетических диапазонах. Мне ничто не отозвалось.

Космическое молчание. Чуда не будет. Это же не игра. Я здесь один. Только мозг и руки.

Сосед сел в кресло рядом с пилотским и крикнул сквозь рёв двигателя:

— Чем могу помочь?

— Не подпускай никого к кабине! — проорал я. — Мне только со взбесившимся пассажирами за управление подраться не хватает.

— Сделаю, — отозвался сосед, вынимая бластер из кобуры.

Ого! Похоже, он реально всё сделает!

Я попытался снова обратиться к себе, к молчанию космоса, движению звезд и планет…

Энергия не пришла ко мне.

Но что-то отозвалось внутри.

— Что здесь? — крикнул я указывая пальцем на экранную карту.

— Заброшенная посадочная площадка! — покричал сосед. — Туда лучше не садиться! Толком не убирают, может быть всё заметено песком!

— Больше негде! Падаем туда! — прокричал я в ответ. — Всем пристегнуться!

Поверхность планеты уже ясно различима, ну где эта площадка? Где?

Нам нужно место для скольжения, место, чтобы погасить эту скорость!

Если ничего нет, значит падаем прямо в песок, отличные коллективные похороны получатся. И кратер красивый.

А потом я увидел.

Полоса была. Обозначена на огромном бетонном квадрате посреди пустыни в окружении каких-то занесенных песком зданий.

И она даже была очищена от песка! Мы вышли на неё четко, как на учениях. Значим, садимся по-самолётному!

Выпуск шасси, смена направления кормовых, точно вниз! И одновременно — задираю нос челнока закрылками моноплана и держим. Гасим импульс падения! Гасим! Ещё гасим!

С грохотом и синхронным щелком всех зубов в кабине, мы свалились на взлетную полосу, проскакали несколько раз и покатились по ней, теряя скорость.

Хватит взлетки? Хватит?

Хватило…

Полная остановка.

Я подобрал интерком пилота и проговорил с воодушевлением, которого не ощущал:

— Наш челнок благополучно приземлился в порту Хрен Знает Где, температура за бортом такая, что лучше сразу сдохнуть. Пассажиры могут покинуть салон и поцеловать землю. Наш экипаж прощается с вами и желает вам всего хорошего.

— Вам будет засчитано штрафное предупреждение за нарушение регламента посадки, — проворковал кибермозг челнока, решил вставить свое веское слово напоследок. — И за нарушение допустимого лексикона.

— Заткнись, железка, — беззлобно отозвался я. — Отформатирую начисто и скажу, что так и было.

— Ну вы блин, даёте, — проговорил сосед по месту, бледный, как полотно.

— Да чего нам сделается, старым битым камикадзе… — усмехнулся я, погасив двигатели. — Сами выйти сможете, или помочь вам?

— Не, — быстро отозвался сосед. — Я сам.

Мы выбрались из кабины на горячую взлетную полосу. Солнце палило как бешеное. Жарко-то как…

Я вдохнул нагретый воздух, задержал его внутри. Выдохнул.

Выжил-таки. Снова. Молодец.

Люди выползали через распахнутый люк из салона на взлётку, падали на колени и целовали горячий бетон. Как я им и порекомендовал.

Нда. Легко отделались. А могли бы брызгами разлететься по всей этой полосе из конца в конец.

А потом на моем внутреннем информационном экране, о котором я признаться не вспоминал с момента пробуждения, только на планетарное время поглядывал, выскочило текстовое сообщение:

«Засчитано имперское достижение: 'Космический Спасатель Первого Уровня».

И тут же небольшой счетчик сменил цифру с тысячи на девятьсот девяносто девять. Маленький такой, отмеченный золотой короной на моем внутреннем экране, на который я не обращал внимания, больше замечая даты календарей, планетарные часы и количество пройденных шагов.

Так. А это еще чего было? Мне засчитали имперское достижение? Ух ты! Круто! А ведь я помню, что это за штука! За это же и награда полагается, ведь так? Ну-ка, чего там прибыло на личном счету?

«Баланс — 75 300 импер. валюты, 0 герберск. валюты».

А до этого оставалось в районе пятидесяти тысяч. Ну, награда хорошая такая, пятизначная. Только, конечно, в имперках, которые, подозреваю, тут никому нафиг не нужны, потому как на планете своя валюта ходит, герберки.

Вернее, конечно, нужны, но только тем, кто занимается межпланетной торговлей, перелётами и закупкой флотов. Имперки — это «космические деньги», деньги космической державы. Все билеты и топливо, а значит, и ресурсы галактики, можно по-прежнему купить по факту только за них. Поэтому и такой бешеный курс до сих пор — один к тысяче.

То есть в перспективе мне гораздо нужнее имперки, чем герберки. Но пока что надо как-то будет придумать, как поменять одно на другое. Обмен валюты тут вообще имеется? Не удивлюсь, если для местной финансовой системы это большая редкость.

Я хотел было развернуть счетчик, помеченный короной, но в этот момент из челнока на летающих носилках Октавия со стюардессой вывезли пилота, и я отвлекся, потом посмотрю.

— Ну, что? — спросил я, приближаясь к носилкам. — Жить будет?

— Нет, — бессердечно ответила Октавия. — Лет через пятьдесят все равно умрет.

Надо было видеть лицо возмущенной стюардессы. Может она чего бы даже и сказала по этому поводу, но нас снова отвлекли.

— Эй, народ, вы чего вообще здесь?

Мы все повернулись разом.

Это был седобородый, но крепкий, как дуб, дед. В рабочем комбинезоне, в зеркальных очках и с огромным бластером, на плече. Фига себе, здоров дед. Да это же, я смотрю, вообще-то космический бластер, снятый с корабельной турели, с примотанной изолентой ручкой от дробовика. Такие бластеры вообще не для людей, и их только с помощью сервоскелетов переносят. В нём кило пятьдесят же!

Правда, учитывая, что гравитация тут была чуть поменьше средней по галактике — обращался дед с ним легко.

— Привет, — помахал я ему рукой. — А мы тут крушение потерпели.

— Ага, — буркнул, дед. — Ну, оно и видно, что потерпели…

— А вы кто? — поинтересовался я.

— А я здешний начальник, — отозвался могучий дед. — Исполняющий обязанности начальника Королёвского имперского космодрома.

— Как вы это гордо о куске бетона в пустыне, — улыбнулся я.

— Семёныч тут действительно начальник, — проговорил вдруг мой сосед по месту. — И тут действительно был когда-то космодром. А я даже не знал, что ты его прибираешь.

— Не был, а есть! — недовольно отозвался Семёныч. — Во временной консервации… А не знал ты, Илюха, потому что ты к нам только вон с той стороны всегда приезжал! На взлётке уже годами не бывал, вот.

— А что это вы нас, почтенный, с бортовым бластером встречаете? — прищурился я.

— Да бродят тут всякие, — отозвался дед ничуть не смутившись. — Тоже всяко потерпевшие. Глаз да глаз за ними. Помощь-то вам нужна?

— Да, не откажемся, — отозвался я. — Лежачий у нас один, а остальные на нервах после всего. Им бы присесть.

— Так это же вас разместить где-то надо, потерпевшие? — задумался Семёныч, перебрасывая на спину свой могучий бластер на ремне через грудь. — Отопру, значит, для вас зал ожидания.

— Нам бы ещё водички, Семёныч, — попросил мой сосед по месту.

— Воды мало, — нахмурился начальник космодрома. — Сами знаете. Но по стакану выдам. Идем со мной.

— Нам бы ещё родным передать, что мы живые все, — добавил сосед. — Мобильники-то наши тут не ловят.

— Зайдем в пункт связи, свяжемся с Восточной Герберой, — бросил Семёныч. — Обрадую их там.

Семёныч впустил пассажиров в здание с залом ожидания, даже включил там кондей и собрался с моим соседом за водой.

Я бросил взгляд на Октавию, ухаживающую за передумавшим из-за этого немедленно умирать пилотом, и решил, что схожу с мужиками, посмотрю, чем живёт это местечко.

— Тебя как звать-то? — спросил у меня пока шли по бетонному полю Семёныч. — Илюху-то я давно знаю…

— Александром меня звать, — отозвался я, усмехнувшись.

— Сильное, заслуженное имя, — серьезно кивнул Семеныч. — Его не один отважный воин носил. А сам ты откуда? Из Центральных систем, слышу по говору? К родственникам сюда?

— К родственникам, — подтвердил я.

Больше он вопросов не задавал.

Воду Семёныч набрал из солнечного опреснителя. Ряд покрытых легкой ржавчиной опреснительных колонн стоял в отдалении от бетонного поля космодрома на самом солнцепеке. Я не стал интересоваться происхождением рассола, из которого эту воду выпаривали. Догадываюсь, знаете ли. Самому случалось в пору нужды замыкать биологический цикл обращения жидкостей на своих кораблях.

Мы набрали из сборной емкости две канистры дистиллированной воды и пошли к пункту связи под огромной чашей антенны связи.

Прямо на краю поля, точно на нашем пути на бетоне валялся, растопырив когтистые лапки, толстый неподвижный броненосец.

— Дохлый, что ли? — нахмурился Семеныч. — А нет, живой ещё! А ну пшел вон, скотина! Разлёгся тут…

Броненосец перевалился с боку на бок и, клацая когтями по бетонке, убрался с нашего пути.

— А что у вас тут ещё есть? — спросил я, глядя как броненосец удаляется к занесенным почти полностью песком зданиям в стороне от расчищенного бетонного поля. — Вот это всё, что это такое было?

— Это был город, — невесело ответил Семеныч. — Имперский город Королёв. Да не в честь какой королевы назван. А в честь изобретателя первого космического корабля.

Ну, как же, помню из уроков истории об этой легендарной персоне. На каждой планете найдётся городок с таким названием. И из жизни в Пантеоне помню. Кажется, он построил первый корабль как раз между изобретением радио и запуском первого ядерного реактора. О других подробностях история умалчивает. Тёмные века.

— А что случилось? — спросил я. — Почему всё в упадке?

— Послевоенная разруха, — пожал плечами Семёныч. — Денег не стало. А с тех пор как на имперский акведук пираты грузовую баржу уронили, так тут теперь жизни и вовсе нет, без воды-то. Ну, все и разъехались. А пиратским родам из Княжьего Порта процветающая Гербера ни к чему. И так дети старых дворянских родов к ушкуйникам простыми абордажниками идут от безысходности. Другого достойного дела им здесь нет.

Вото оно как. Ничего себе повороты внутренней политики. Впрочем, стоило ожидать.

— А ты, Семеныч, сколько тут уже исполняешь обязанности? — спросил я.

— Двадцать лет скоро, — отозвался Семеныч отпирая двери в башню связи.

— Ого, — поразился я. — Ветеранский срок почти отмотал!

— Так это уже второй, — усмехнулся Семёныч. — Краснознаменный вакуумно-пехотный полк имени принца Александра, от звонка до звонка, выслужил.

Точно. А должность эту типа хлебную Семёныч по ветеранской квоте и получил. Кто-ж тебя так в армии-то невзлюбил Семёныч, что отправил тебя мести песок в пустыне? Хуже, наверное, только снег на ледяных спутниках мести.

Между тем Семёныч установил связь:

— Восточная Гербера, космодром Королёв говорит.

— Слушаю вас, Королёв.

— Лоханку часом не теряли?

— Вот чёрт! Он рядом с тобой свалился? Видишь их? Выжившие есть?

— Танцуй рванина, все живы, даже пузо не поцарапали. Сели прямо на космодром, ждут помощи.

— Семёныч! Я тебя поймаю и, расцелую, несмотря на то, что ты борода небритая! Высылаем транспорт! Их тут ищут уже все.

— Ждём, — отозвался Семёныч и прервал связь. — Ну вот, скоро вас отсюда и вытащат. Пошли, народ обрадуем.

Пока мы ходили, ветер нанес на бетон заметные барханчики.

— Тяжело здесь, на космодроме одному-то? — прищурился я.

Семёныч плечами только пожал:

— Двадцать лет я его подметаю, — Семёныч пожал плечами. — И ещё двадцать буду, если придётся. Порядок — есть порядок. Космодром должен быть готов принимать корабли.

— Так получается, это ты нас спас, Семёныч, — вдруг понял я. — Если бы ты эту полосу не расчистил, разбились бы мы сегодня в пустыне — вот и всё.

— Да ладно, скажешь тоже, — отмахнулся он. — Кто там сажал эту развалюху, вот зверь — человек, без нервов. Я-то видел. Я бы так не смог.

— Ха! — усмехнулся я. — Спасибо на добром слове.

— Так это ты, что ли был? — нахмурился Семёныч. Потом улыбнулся: — Ну, летаешь ты точно как бог, Александр. Могуч.

— Стараюсь. — усмехнулся я. — Очень жить хотелось.

— Если человек жить хочет, его ничто не остановит, — рассудительно заметил начальник космодрома.

— Вообще, — заметил я. — Тебе за это дело имперское достижение положено, Семёныч.

— Может и положено, — Семёныч пожал плечами. — Только это полным имперским служащим, положено, а я тут просто обязанности исполняю. Обойдусь. Я уж несколько лет забесплатно тружусь, имперской валюты никто не присылает.

Я внимательно посмотрел на этого упертого мужика. Явно с самых низов выбился, землю драл, пробивая себе путь. Человек, на которого можно положиться, надежный и верный, соль Империи.

Он и без награды обойдется.

Но я не обойдусь.

Я обязан наградить Семеныча, хотя бы за то, что он принца крови спас, то есть меня лично. Имею право. И имею намерение. Он не только меня спас, он всех этих людей спас.

Я довольно легко по запросу в административную базу космодрома определил зарплатный счет Семеныча и перевел ему половину полученных имперок — пятнадцать тысяч. Может, Империя всего и не замечает. Но я это видел, и награды это достойно.

Семеныч вдруг встал на месте, Илья чуть в спину ему не врезался.

— Случилось что, Семеныч? — равнодушно поинтересовался я.

— Я премию получил, — глухо произнес Семеныч.

— Так это же хорошо?

— Из наградного фонда принца Александра Леонова, — выговорил Семеныч. — А такой фонд есть, что ли?

— Ну, значит есть, — я похлопал Семеныча по плотному плечу. — Вот видишь. Империя все видит.

— Выходит, что так, — медленно произнес Семеныч и с подозрением поднял глаза к небу. Словно оттуда за ним кто-то мог зорко наблюдать.

А я сам тут же получил достижение «Награждающий», Первого уровня'. О как. Ещё достигушка. Неплохо! Что-то я сегодня прямо разошёлся.

Октавия ждала меня у входа в зал ожидания. Ого, даже больного покинула.

— Чего-то ждешь, Октавия? — крикнул я еще издалека.

— Где вы были, господин рыцарь?

— Беспокоишься за меня? — усмехнулся я. — Зря. У меня все под контролем.

— Не смею сомневаться, господин рыцарь, — скептически скривила бровь Октавия.

Семёныч искоса глянул на Октавию и бросил:

— Хороший у вас андроид, рыцарь Александр. Дорогой.

— Так и есть, — отозвался я. — Не жалуюсь. Хотя бывает той ещё врединой.

А Октавия вдруг насторожившись замерла на месте.

— Господин рыцарь, — произнесла она. — Внимание. Наблюдаю неустановленный органический объект. Быстро приближается.

Я резко развернулся на месте и увидел, что Октавия права.

Вот блин!

Глава 4

Тысяча наследных принцев

Я обернулся, увидел приближающуюся опасность и усмехнулся.

Это оказался тот самый броненосец, что притворялся дохлым на бетоне космодрома. И теперь вполне живо ковылял прямо к нам, явно с недобрыми намерениями вымутить у бестолковых человеков чего вкусненького.

— Ага. Вот оно что, — усмехнулся я. — Ложная тревога. Местная живность пожаловала.

Зверушка клацая когтями по бетону перебралась в тень отбрасываемую неподвижно замершей Октавией и завалилась там на бок, тяжело дыша. Устал и запарился бедолажка. Октавия настороженно покосилась на него и брезгливо отодвинула ногу:

— Это ещё что?

— Это местный, — определил я. — Эндемик. Герберский хамелеоновый броненосец. Вроде был когда-то вымирающий вид.

— Ага, как же, — буркнул Семеныч. — Вымрет он. Эта сволочь ещё нас всех переживет. Всю изоляцию мне с проводов сгрыз… Ладно хоть самец, держит территорию, а то бы они тут расплодились и живьём меня съели.

Зверек, уловив что говорят о нем, приподнял забавную лопоухую голову и уставился на нас глазами-бусинками. Цвет чешуи на его теле медленно менялся с песочного на белый цвет бетона под ним.

— Он опасен для автоматов? — настороженно поинтересовалась Октавия.

— Ещё как, — сварливо отозвался Семеныч — Всю технику мне попортил, всё сгрызть пытался, а что не сгрыз, то поцарапал. Да ты его не бойся, солнышко, пинай сразу, прям от души. Он хоть и крепкий, да легкий, гордая птица. Пока не пнешь — не полетит. Если долбанешь его посильнее, станет фиолетовым.

— Не надо никого долбать, — предупредил я. — Зверушка прикольная, у меня в детстве одно время такой же был.

Октавия настороженно следила за зверьком.

— Он мне не нравится, — проговорила она наконец. — Какой-то он странный, эндемик. Не удивлюсь, если он оставляет радиоактивный помет.

— Это запросто, — усмехнулся Семеныч. — Лично видел, как он ракетное топливо лакал.

Потом Семеныч выпрямился, прищурился глядя в даль:

— Так. А это, похоже, за вами едут.

И Семеныч был, конечно, прав. На поле космодрома ворвалась стая взметающих за собой пыль глайдеров. Это неслись близкие наших пассажиров, добравшиеся сюда личным наземным транспортом. Они кучей запарковались у зала ожидания, из которого высыпала им навстречу толпа пассажиров, и две кучи людей смешались.

— Ну, начинается, — усмехнулся Семеныч.

Из понаехавшей толпы выскочила жена Ильи, кинулась ему на шею, зарыдала:

— Илюша! Живой! А нам уже сказали, что вы разби-и-ились!

А он её успокаивал:

— Ну, ладно, ладно. Ну, что ты. Все же живые.

Очень трогательная получилась встреча.

Там и тут вспыхивали занимательные беседы, я слушал во все уши, очень интересно было, кто тут чем живет.

— Семёныч, — проговорил седой пилот на носилках, которого везли грузить нагрянувшие родственники во главе с юной стюардессой, оказавшейся его внучкой. — Ты уж присмотри за моей лоханкой, я обязан буду.

— Да не вопрос, — спокойно отозвался Семеныч. — Пусть стоит, не мешает пока. Не стеснит он меня, Пантелей, выздоравливай спокойно.

А выжившие в катастрофе уже делились сплетнями и новостями с новоприбывшими. Знакомая уже нам бабуля шептала на ушко подруге тех же лет:

— Что творится, что творится. Просто не пересказать! Слышали уже? Могила принца Алесандра на Первопрестольной оказалось вскрыта!

— Ох, Мария Геннадьевна, да чтож вы говорите! Не может быть! Как они посмели? Как допустили?

— Да вы самого важного еще не знаете! Говорят, могила оказалась вскрыта изнутри!

— Ох, воистину последние времена настают…

Ого. Разнеслись уже слухи-то. Надо бы сильно не отсвечивать какое-то время.

Поэтому я вперед не лез и сильно удивился, когда ко мне подошел мой сосед по месту, Илья и та самая бабулька, Мария Геннадьевна, с толстым рюкзачком.

— Ребятушки, мы вам тут собрали кто сколько мог, всё-таки вы нам жизни спасли, не откажите в милости, возьмите.

Я очень удивился и как-то прямо даже и не очень понял как тут реагировать. Но Октавия хладнокровно протянула руку, забрала увесистый рюкзачок себе.

— Мы благодарим вас за этот дар, — крайне любезно поклонилась она. — И в полной мере им воспользуемся.

— Вот и молодцы, — довольно отозвалась бабулька. — Андроид, а понимает, не то, что некоторые живорожденные.

А Илья протянул мне бластер в кобуре.

— Возьмите, в наших местах без бластера нельзя.

Я посмотрел на бластер, на улыбающегося Илью и заметил:

— Тогда он вам самому нужен.

— А у меня ещё есть, — легко отозвался Илья. — У меня таких много. Сам делаю. Обращайтесь, кстати, если что. Меня в наших местах все знают. Илья Калашмат.

Я задумчиво хмыкнул, взял бластер в кобуре двумя пальцами, передал его Октавии. Для меня эта пушчонка мелковата, я привык мыслить совокупным залпом корабельных калибров… Или бить лично в морду, если уж до этого дошло.

Октавия забрала оружие, выдернула бластер из пластиковой поясной кобуры, прищурилась снайперским глазом, наклонила бластер так и этак, оценивая состояние, ловко крутанула на скобе спуска, оценивая баланс сборки, щелчком пальца откинула крышку батарейного затвора, оценила состояние батареи, коротко по пижонски дернув рукояткой на себя захлопнула крышку не прикасаясь к ней, короче продемонстрировала самый образцовый бластфайт-стиль.

— Ого! — восхитился Илья. — А вы умеете с ним обращаться!

— Умею, — коротко отозвалась Октавия, цепляя кобуру крючком себе на пояс.

Конечно она умеет, она же имперский андроид с функцией личного телохранителя. А ещё медика, дворецкого, секретаря. И секс-тренера, для совсем уж асоциальных типов, ну, да это не моя тема.

Я больше по теплокровным женщинам.

Народ между тем начал разъезжаться по домам. Надо и нам подумать, как теперь добраться до бабушкиной дачи.

Илья, заметив, что нас так никто и не подобрал, вдруг взял и предложил:

— А давайте вы с нами? Я живу на Третьей линии, тут недалеко, километров сорок всего. А вам самим вообще куда? Могу подбросить.

— Нам на Ивановскую Дачу, — ответил я. — Знаете, где это?

— Гм. Не слышал даже. Вы мне место в навигаторе покажите, а я вас отвезу.

Короче, тоже удачно получилось.

Мы добрались до нужных мест довольно быстро, часа за полтора.

Но вот дальше моя поездка домой затянулась. Мы не сразу нашли нужный поворот, да и потом я решительно не узнавал окружающую местность. Все было не так как в детстве.

Руины. Палатки какие-то на горизонте, мрачные фигуры в пыльных дикарских одеждах…

Наконец, я с третьего раза, проверяя повороты, нашел ржавые ажурные ворота с гербом Ивановых — бородатый дядька в меховой шапке в обнимку с медведем на щите, а за воротами ничего. Даже забора не осталось.

Я прошел в приоткрытые ворота и убедился в этом сам.

Да. Некогда зеленый холм обратился в бархан. От родового особняка Ивановых остался только фундамент с голым металлическим остовом веранды сбоку. Кто его разрушил, никто уже мне не скажет. Сад давно высох. Никаких яблок. Бабушки, конечно, давно нет и некому меня тут встретить.

Не к этому я стремился.

Горечь. Мда. Горько мне стало. А я так яблок ждал… Пожалуй, это было наивно — век уже прошёл. Но мне хотелось верить, что место из моего далекого прошлого ещё существует.

Я хотел сделать хоть что-то. Хоть что-то исправить. Я попытался вызвать дождь, чтобы полить воду на эту растрескавшуюся почву. Когда-то мне удавалось управлять погодой. Но сейчас нет. Ничего не отозвалось.

Блин, аж руки опускаются.

Ладно, сказал я себе, сжимая и разжимая кулаки. Ладно. Это ещё не конец. Это просто другое начало. Нужно искать другую точку опоры.

Я окинул прощальным взглядом стволы торчащих из песка мертвых яблонь, вздохнул и повернулся чтобы уйти…

Но что-то меня остановило. Это не было похоже на мерцание металла, или еще чего, нет. Я ничего такого не заметил. Но я узнал место.

Здесь была яблоня. Яблоня, в которой бабуля оставляла мне записки, написанные твердым, уверенным почерком.

Раз уж на то пошло, бабуля была единственным известным мне человеком, кто умел писать сам, чернилами, не через диктовку серву-скриптору.

Я огляделся и понял, что смотрю прямо на нужное дерево.

Я подошел к старой высохшей яблоне, запустил руку в дупло и нащупал внутри металлическую коробочку, которую и извлек на свет.

Это была внезапная весточка из прошлого. Я стоял там, стирая с коробочки пыль и сгнившую древесину.

На коробочке был бабушкин герб.

Я полчаса там провозился, пытаясь её открыть, но так и не смог.

— Вечереет, господин рыцарь — произнесла Октавия. — Здесь может быть опасно.

— Да, ты права, — пробормотал я пряча упрямую коробочку в нагрудный карман. — Надо уходить отсюда. Здесь больше ничего нет.

Мы вернулись к глайдеру, где заметно напряженый Илья не опускал руку с рукояти бластера.

Я вопросительно нахмурился.

— Тут небезопасно, — объяснил Илья. — Пустынгеры, бывает, набегают. Нашли, что искали?

— Нет, — произнес я. — Ничего не сохранилось. Илья, ты сможешь отвезти нас обратно на космодром?

— Куда же вы теперь на ночь глядя? — воскликнула жена Ильи. — Оставайтесь у нас, переночуйте! Места всем хватит. Да и по пути же!

Ну а чего? Это вариант.

— Спасибо, — улыбнулся я радушной хозяйке. — Я очень вам благодарен.

И они отвезли нас к себе домой, километрах в сорока.

Дом у них был простой, всего с парой колонн у парадного входа. Простой помещичий дом: полдюжины комнат, крепкий забор, пара десятков сервов возится в поле. Кривеньких и ржавеньких. Илья их сам ремонтирует. Детей нет. Не могут пока себе позволить.

— Была вода, был благодатный край, — рассказывала Алевтина, жена Ильи за ужином. — Арбузы выращивали, тыквы. А теперь вот так вот — едва-едва мультизлаков чуть-чуть, пустынный сорт. Просто перестала вода по акведуку течь, и всё. И никто ничего сделать не может. А акведук тот я из собственного окна каждый день вижу, да без толку всё…

После ужина я вышел из дома во внутренний двор. Уже село солнце. Октавия последовала за мной, ей спать никогда не хочется.

Тихо-то здесь как. Покой внутри и бездонной звездное небо над головой. В отдалении, на горизонте, какие-то летающие чудовища парят над здоровенным зданием насосной станции акведука. Я даже почувствовал внутри авантюрный толчок, пойти прямо сейчас туда к акведуку обследовать развалины, там же наверняка есть, что поискать…

Но нет, решил я, это сделаем чуть позже. А сейчас мне спать пора, завтра вставать рано.

Я покрутил в руках найденную коробочку с гербом Ивановых на крышке. Как же ты открываешься? И стоит ли тебя открывать? Если ли внутри что-то кроме еще одного разочарования? Загадка.

Хотя хрен это меня остановит. Вернемся на космодром, возьму у Семеныча самую большую пилу и распилю эту коробку нафиг пополам, но своего добьюсь, узнаю что внутри.

Хотя крышка, я смотрю, полититановая, так просто грубой силой её не взять.

Да, бабуля у меня была не из простых, хотя и не Гагарина, Леонова или Волынова. И даже не Олдрина, если вспомнить ещё такой могущественный имперский род.

Бабушка моя, Дарья Матвеевна, из космических хичхакеров, космических кочевников, типа легендарных байкеров. Дедушка мой, который Иванов, мезальянсов не боялся, да и слова такого не знал, был он простой космический рубака с периферийной, мало освоенной тогда планеты. Женился на бабуле и горя с нею не знал, пока не помер от старых ран в возрасте всего-то ста лет.

Это уже дочка его третья выскочила замуж за молодого виконта, если и родственника правящей фамилии, то очень и очень дальнего, шестого сына без надежд на наследство, вынужденного искать место на отдаленной планете, и который однажды внезапно дорос до графа целой провинциальной планеты. Но сначала у них я родился. Ладно, давно это было, и моих заслуг в том нет.

Отец нашел возможным отправить меня на Первопрестольную, в Имперскую Флотскую Академию. И вот там уже в линейных стажерах и обнаружили во мне задаток энергии Большого Взрыва, что мгновенно привело меня в список «тысячников» — тысячи Наследников Крови, и дало право называться Его Высочество, Принц Крови Александр Леонов-Иванов. Императорская семья тщательно отбирает людей, отмеченных Большим Взрывом. И использует их по полной.

Мда. Вот такая витиеватая дорога и привела меня в двадцать пять лет в список тысячи наследников трона Империи Человечества. В замыкающую список сотню Принцев-Инфантов. Во главе списка, на нулевом почетном месте находится естественно правящий Император, а сразу за ним прямые наследники из первой, сотни Принцев-Наследников.

Ниже вторая сотня Принцев-Претендентов и так далее вниз по списку.

Принцы-Квесторы.

Принцы-Преторы.

Принцы-Кавалергарды.

Принцы-Кадеты.

Принцы-Пажи.

Принцы-Юнкера и Принцы-Дебютанты.

Тяжелым трудом тридцати следующих лет, я поднялся до сотни принцев-кадетов. И моя последняя самоубийственная битва вывела в меня сотню принцев-кавалергардов.

Интересно, у меня сохранилась строчка в списке, или меня из него вычистили давно?

— Октавия, дорогая, подскажи, а я все еще нахожусь в списке Тысячи Наследников?

— Конечно, господин рыцарь, — немедленно отозвалась Октавия. — Только смерть избавит вас от него.

— А как мне посмотреть на него?

— Выведете список на свой внутренний экран, господин рыцарь. Ваш коммуникационный имплант поддерживает постоянную антирелятивистскую связь с нейросетью императорского Дома, и подкачивает все обновления в списке.

Ага. Именно через этот имплант искусственный интеллект Пантеона по имени Империя играла со мной в корпоративные игры, поддерживая от угасания в бездействии мой разум. Пока мое тело, разрушенное во время сражения у Первопрестольной, медленно восстанавливалось в глубокой гибернации.

А! Увидел! Выпадающий список, отмеченный золотой короной! Так вот что это за счетчик!

— Так, увидел. Хм! А какую же позицию я здесь занимаю?

— Ваш номер девятьсот девяносто девятый, Ваше Высочество, — отозвалась Октавия. — В самом низу списка.

— О, как! А чего не тысячный?

— Ещё вчера ваша запись занимала тысячную позицию, — не меняя тона голоса сообщила Октавия. — Ваш рейтинг за ваши прежние достижения согласно правилам списка опускался на пункт за каждый период бездействия. Но ваши достижения последнего дня были учтены, и ваш статус повысился.

— И кого же это я так лихо обогнал на повороте?

— Двенадцатилетнюю девочку с Коварола, это недалеко, кстати. Цесаревна Иоланта Сибилла Маргарита Евгения Милюсенда Церберская-Хитклифф Вторая. Она молодец, кстати, показывает хорошие результаты.

— Ха-ха-ха! Да я просто рву топы!

— Это действительно самое заметное изменение в сотне Инфантов за последние годы, — заметила Октавия.

— Так, стоп. Так ты видишь мой профиль в списке? И все остальные видят?

— Ваша строка скрыта от чтения личной санкцией правящего Императора. Только высший уровень привилегий имеет доступ к данным вашего профиля, и больше никому из живых. Остальные видят только черную полосу с вашим номером в рейтинге. Ни имени, ни титулов.

— Это хорошо, — расслабился я. — Как думаешь, скоро Император заметит, что я снова приподнялся в списке?

— Последнее обращение Императора к списку зафиксировано пять лет назад.

Ого. Это внушает надежду, что меня еще какое-то время не раскроют и я успею подготовить дражайшим родственничкам парочку горячих сюрпризов.

Чертов криосон истратил все мои ресурсы явные и скрытые на восстановление тела. Я, считай, заново родился и вырос. И в первую очередь я потерял доступ к энергии Большого Взрыва…

Вот еще поэтому я не хочу пока привлекать внимание родственников из списка. С них станется примчаться на край света и проверить, так ли я хорош, как о мне рассказывали когда-то.

А мне и нечем будет встретить дорогих гостей.

Я сейчас занимаю в списке место не по заслугам, я пуст. Наверное первый случай в истории списка тысячи принцев. Обычно из списка выносят только вперед ногами. А я и здесь подошел к вопросу оригинально.

Но сегодня я получил обнадеживающий знак, что-то отозвалось мне на краю гибели. Хорошо, возможно, я не безнадежен. Но впереди еще масса трудов.

Самое главное теперь — это восстановить связь с Ударной Волной. Это важный начальный аспект энергетики Большого Взрыва. Очень скоро он мне понадобится.

Я почему собственно так и шляюсь по этому миру без бластера-то? Привык, что могу разорвать крейсер силой мысли. От такого тяжело отвыкнуть. Еще не адаптировался.

И, кстати, понятно почему мои дражайшие родственники пальцем не шевельнули, чтобы защитить планеты Империи от Орды. Так ведь и выгореть недолго, сжигая вражеские корабли. А энергию лучше приберечь для самых близких и дорогих людей, потому что они-то для тебя точно ничего не пожалеют, если удачно подловят…

Нужно работать над собой, чтобы поднять мой энергетический статус. Но как же много времени потребуется. На это уйдут годы. Только вариантов нет. Значит таков путь.

Ещё, оставшись наедине со своим личным андроидом, я решил прояснить некоторые моменты. За время перелёта толком не удавалось побеседовать, да и новых вводных я получил немало.

— А подскажи, Октавия, любезная подруга нелегкой юности моей, почему я чувствую себя, да и выгляжу моложе мягко говоря, чем был в день моего последнего сражения? Помнится, я был тогда бравым флотским адмиралом в годах, а теперь выгляжу натурально как пацан какой-то.

— Я ждала этот вопрос. Ваше тело слишком пострадало, — произнесла Октавия. — И я приняла решение просить о радикальном восстановлении всех функций и систем, включая гормональные.

— От меня что? Так мало осталось?

— Могу показать.

— Ну, покажи-покажи, чего мы там не видели… Ох тыж мать твою за ногу!

Я аж вздрогнул, увидев трёхмерное изображение на Внутреннем Экране.

— Я не хотела задеть ваши чувства, господин рыцарь.

— Видал я куски обгоревшего мяса и посочнее… Убери это. Блин, мне теперь это в кошмарах будет снится. Ладно, вопрос снят. Сколько времени заняло восстановление?

— Сорок стандартных лет.

— Так. А чего меня тогда же и не выпустили?

— Не было санкции императора.

— И почему я не удивлен… Так почему выпустили в итоге?

— Как я уже говорила, поступила санкция принца крови.

— В смысле? Так, стоп! То есть, санкция от меня самого? Хочешь сказать, если бы я сам не захотел оттуда выбраться, я бы так до сих пор и изображал в капсуле искусственный интеллект на самообучении?

— Очевидно, да, господин рыцарь.

— Нормально так у вас там все устроено.

— Я только служу Империи, — отозвалась Октавия. — Не я устанавливаю правила престолонаследия.

— Да это и понятно. Вот что бы на это сказала Империя Терровна…

— Не могу определить личность, которую вы упомянули, — равнодушно отозвалась Октавия.

— Ну, Империя Терровна, начальница твоя в мире по Пантеону.

— Вы мой начальник, других никогда не было.

Я недоуменно покосился на Октавию, но, похоже, не она тут валяла дурака. Ого. Вот так, значит. Вот это я заигрался в своем виртуальном мире, до настоящих галлюцинаций. Вовремя я оттуда свалил.

Или не заигрался? Или не галлюцинация была?

— Интересно, когда Император Костя прознает, что я свалил из холодильника, он меня от списка отлучит? — задумчиво пробормотал я.

— Доступ к списку входит в состав неотъемлемых привилегий принца Крови, господин рыцарь.

— Так у меня есть еще привилегии? Это какие же?

— Список ваших неотъемлемых привилегий, господин рыцарь, вам доступен всегда.

— Это где? — озадачился я, ткнув воображаемым курсором в собственный профиль. — А! Нашел! Фига себе списочек. И чего тут? Ого! Вот это жирно!

Список моих привелегий действительно впечатлял.

Глава 5

Только ты, только я и мои кореша

Привилегии принца крови: Безусловная самооборона. Право инкогнито, то есть возможность создавать виртуальную личность для подмены настоящей во всех имперских логах — так вот что это было тогда, в порту!

Созыв ополчения. Хм! Сбор налогов в пользу флота! Право первой ночи? Что? И нафига оно мне? Право награждать, это понятно. Право суда и помилования на имперских территориях, ага. Право объявлять ничейные миры достоянием Империи. Право сидеть в присутствии Императора, хм…

— Ух ты! Я даже могу законный рокош против Императора объявить! — воскликнул я. — И низложить его!

— Если сможете подняться во вторую сотню Претендентов, господин рыцарь, — уточнила Октавия.

— А, черт, верно, — расстроился я. — Заблокировано до получения статуса Претендента. Ладно, понятно, это такая мотивирующая подниматься в списке фишка-заманушка, учтем…

Управляющий списком искусственный интеллект выдает задания имперского класса для поднятия желающими в очереди на трон. Также выдает имперские звания — Легат, Губернатор, Герцог, Маркиз, Консул с соответствующими административными правами по управлению административными частями Империи.

Стимулирует таким образом бездельников из императорского рода хоть немного поработать на общее благо.

А в первой сотне я думаю игры уже будут совсем другие…

Я еще полистал список, туда сюда и понял, что пожалуй, пора и спать ложиться. Илья обещал утром отвезти нас обратно на космодром.

Да, надо отсюда улетать. Здесь не осталось ничего, что стоило бы сберечь. Буду искать другое место для старта. Княжеская планета, может быть, подойдет, это недалеко…

Я вернулся в дом, и лег в постель. Получше, чем койка в кубрике младших офицеров на линкоре…

Октавия села в позу лотоса на пороге моей комнаты. Бдит круглосуточно. Ну и правильно, ну и хорошо. Мало ли кто из пустыни ночью придет…

А ночью мне приснилась Империя. Приснилась в самом разнузданном и вызывающем, какой только можно представить, виде.

Она ждала меня — всё там же, в кабинете офисного небоскрёба в виртуальном мире Пантеона. Жаждала принять меня в себя, посвятить во все свои тайны, отдать мне себя всю.

— Ты всё делаешь верно, Александр, — проговорила она в самый ответственный момент. — Ты хороший претендент на трон…

Я проснулся утром несколько смущенный. Фига себе, эротический сон на политическую тему! Если это не профдеформация, то что это тогда? Надо будет обязательно потрепаться об этом с моим личным психоаналитиком, когда я его себе заведу.

Хотя я сам лучше всяких психоаналитиков понимал, что мне нужно — отдых, вкусная еда и красивые девушки рядом. Как-никак, моё пробуждение и перелёт были не из лёгких. И если с первым и вторым тут как-то можно было разобраться, но со вторым на Гербере пока что была напряжёнка. Октавия, при всей её привлекательности, была определённо не в моём вкусе, а на чужих жён я предпочитал не засматриваться.

Ну, ничего, и с этим разберёмся.

Потом завтракали на кухне помещичьего дома с Ильей и его радушной женой, простой деревенской пищей: тыквенная каша, чай с вареньем. И какое-то непонятное мясо. Ну, я запросто ем всё, что хоть чуть свежее стандартного пехотного рациона длительного хранения.

На кухне всё делали сами, хотя слуга андроид и был, но такой старый и изношенный, что из мастерской уже не выходил.

Я отправил Октавию из кухни, чтобы она не вздумала обслуживать меня за едой, как обычно, не хотелось смущать гостеприимных хозяев, и она сидела на ступенях, ведущих на кухню, впитывая всем телом излучение восходящего Сефирота.

После завтрака, пока Илья в гараже готовил глайдер к полету, я осмотрел его мастерскую. Впечатляет. Такую и в имперском полку иметь не стыдно. Молекулярный сборщик даже есть для нано-деталей, хоть и небольшой и медленный.

— Приветствую вас, добрый господин, — попытался поклониться мне тот самый старый андроид с разобранной ногой.

— Сиди-сиди, — махнул я рукой. — Ещё развалишься.

Октавия тем временем во дворе как всегда с непроницаемым выражением на лице наблюдала, как жена хозяина отправляет домашних безликих сервов работать на зеленом круглом поле, образованном в пустыне капельной поливальной машиной. Вода для неё тут привозная. А вон вдалеке на бархане колонны опреснителей для прочих нужд хозяйства.

Нда. Нелегко им тут. Сервы постоянно требуют ухода, пыль и песок выводят их из строя.

Ещё я заметил, что андроиды-сервы, у кого гляделки были, на мою Октавию бросали заинтересованные взгляды. Заглядываются, что ли? В моей прошлой жизни в Пантеоне мне бы такое показалось странным и безумным, но здесь, после возвращения, я понял, что это было в порядке вещей. Небиологические формы жизни обладали характером и ограниченной волей — а значит, вполне могли проявлять подобие эмоций.

А Октавия, конечно, была на фоне местных поделий сумеречного кибернетического гения королевой красоты. Что ж, придётся в случае чего выпроваживать незваных ухажёров.

Пока бродил по подворью случайно подслушал разговор Ильи с женой в гараже:

— Сколько можно начинать, в пираты не пойду. Бесчестное это дело, — это Илья.

— Половина планеты в этом бесчестии плещется, за уши не удержишь, — это жена, Алевтина.

— Да хоть вся до единого будет. Это не навсегда. Будет и у нас порядок.

— Да кто ж придет и его наведет, Ильюшенька⁈ Ведь нет же никого! Всё хуже и хуже…

Я тихо ушел к глайдеру, они меня не заметили.

Хмурый после диалога с женой Илья повез нас обратно на космодром.

Глайдер несся над растрескавшейся землей, поднимая за собой облака пыли. По сторонам оставались пришедшие в упадок или вовсе заброшенные дворянские гнезда. Мы с Октавией сидели на заднем сидении, и задумчиво озирали проносящиеся мимо окрестности.

— Это же был благословенный край, — проговорил я. — И люди были хорошие. Я помню.

— Недостаток финансов и инфраструктурная деградация, — произнесла Октавия. — Определенные региональные проекты могли бы оздоровить ситуацию.

— Да не надо это никому, — отозвался Илья, глядя на пыльную дорогу впереди. — Теперь у нас каждый за себя. Эти вон большие рода из Западной Герберы придумали как дела поправить. Начали с прибывающих кораблей мзду собирать, а тех, кто не согласен, просто грабить. Так к нам никто теперь совсем не летает.

— План надежный, как атомные часы, — усмехнулся я. — И что могло пойти не так?

— У меня брат есть, младший, — проворчал Илья. — Ему по наследованию земли не достанется, да и нет той земли. Вот он и занимается чёрт знает чем, болтается неизвестно где, водится с мутными ребятами, которых лучше бы сразу на каторгу отправить, да некому. Податься человеку некуда, нет ему занятия.

Илья вздохнул, видно, что наболевшим делился:

— Ну, у Западных-то дела теперь неплохо идут, вон, флот собирают в рейд к соседним планетам, сходить собираются. Соседей пограбить. А чего с остальными будет — им плевать. Забыла про нас империя. Совсем забыла…

Империя ничего не забывает. Но я Илье этого говорить не стал. Без сторонников Империя бессильна.

— Так ты хотел бы что-то изменить? — спросил я, глядя на проносящийся мимо печальный пейзаж.

— Да разве я многого хочу? — отозвался Илья. — Я хочу, чтобы порядок тут был, чтобы детям было что оставить. А не вот это вот…

Да, такая малость — и как на самом деле ты много хочешь, Илья. Неподъёмно много.

— Настоящих буйных мало, — буркнул Илья. — Вот и нету вожаков.

Октавия покосилась на меня.

— И где же тот отважный, что ведет всех к победе, и в случае любого исхода получит все? И высшую власть, если все удается, и казнь лютую если неудача случится? — задумчиво проговорил я. — Это был риторический вопрос. Отвечать не нужно.

Илья и промолчал.

Так мы добрались до космодрома Королёв.

Выезжая на взлетное поле космодрома, Илья нахмурился:

— А это еще кто?

А это нас около планетарного глайдера уже поджидал наш новый знакомый по Княжьему Порту, пират. Тот самый лысый Череп.

Да не один, я смотрю, а с товарищами. Всего их оказалось шестеро.

Наши старые знакомые пираты. С чем пожаловали? Хотя понятно, с чем.

Илья не стал подгонять глайдер вплотную к новоприбывшим, встал в стороне, оглянулся на нас. Я пожал плечами и выбрался из глайдера на бетонку:

— Это ко мне.

Октавия без вопросов выпрыгнула за мной следом. А потом и Илья, совсем немного отстав, выбрался из глайдера и быстро нас нагнал.

Что-ж, спасибо за доверие, Илья. И я тебя не подведу.

Мы рассыпались в линию, Октавия справа, Илья слева, я в центре и так развернутой линией пошли в сторону пиратской машины.

Ветер прямо перед нами пронес через бетонное поле сухой шар перекати-поля, я проводил его глазами. Опять поле надо чистить, заносит его ветром…

— Приве-етик! — протянул Череп, отталкиваясь от капота своего глайдера и даже ручкой нам приветственно помахал — Ну, че, валет козырной? Теперь перетрем за этого андроида, как у орбитальной братвы заведено? А? Один на один? Только ты, да только я. Да ещё мои кореша.

Кореша его начали вылезать из глайдера, один другого краше. В таких можно смело первым стрелять, ни один трибунал не осудит. Все намерения вполне искренне отражаются на выразительных лицах.

Двое встали с одной стороны машины, и трое с другой, а всего их с Черепом шестеро. С запасом набрал. Два к одному. Ладно, надирали мы жопы корешам и покрупнее этих.

— Да ты не беспокойся, не обидим, — вальяжно оскалился Череп. — Мы заплатим золотом!

— Ты же знаешь, Череп, что я ничего не продаю, — уже без улыбки ответил я.

— А может сторгуемся? — по доброму улыбнулся Череп. — Мне капитан запрещал местных обижать.

— Нет, — ответил я. — Не сторгуемся.

А потом между нами, клацая когтями по бетонке, прошел тот самый вчерашний эндемичный броненосец в клеточку. Вылез из-под пола зала ожидания, понятно, где он ночь провел, никем не замеченный.

Броненосец посмотрел сначала в нашу сторону, потом на пиратов и обоснованно решив, что те выглядят нажористей, решительно направился к ним. Обе противоборствующие стороны молча следили за его передвижениями.

Броненосец уселся перед Черепом, и скорчив умильную морду, уставился на пирата. Череп не сразу сообразил, что от него требуется, нахмурился, а потом вдруг неуловимым движением выкинул в ладонь небольшой бластер из кобуры под рукавом, и прицелился в броненосца, процедив недобро:

— А тебе чего надо, падаль перекормленная?

Ничего себе, а он реально хорош. «Молния в рукаве» это обычно мастерский черный уровень бластфайта. Я никогда не прокачивал свой уровень бластерного боя выше среднего, пурпурного, у меня в ближнем бою другие методы…

Броненосец с некоторым недоумением заглянул в ствол бластера, не разглядел там ничего съедобного и наклонившись в сторону, чтобы бластер не загораживал, с искренней обидой взглянул на Черепа. Мол ты ушибленный, что ли? Это же не едят.

— Эй, Череп, отстань от зверька, — процедил я. — На меня смотри. Я твоя проблема.

— Да нет, — скривился Череп не сводя прицела с броненосца. — Теперь это дело личное. Ни одна живая тварь не смеет смотреть на меня так.

— Да как? — уже раздраженно спросил я.

— Как на дерьмо, — процедил Череп.

Броненосец с недоумением смотрел на Черепа, тот не сводил прицела с броненосца. А у меня на языке так и вертелось: да потому что ты и есть дерьмо, Череп, правильно на тебя броненосец смотрит.

Но пока озвучивать не стал. Посмотрим, чего дальше будет.

Наступившая тишина бесконечно растягивалась ожиданием неминуемого выстрела.

— Эй! — вдруг услышали мы все. — Вы это чего там затеяли?

Все разом повернулись и посмотрели все вместе на Семеныча перед зданием космопорта, и на его огромный бластер, установленный на плече стволом к нам.

— Тише, батяня, тише — Череп отвел бластер от броненосца, делая успокаивающие жесты руками. — Мы тут никого не обижаем, все чин по чину.

Череп даже отпустил рукоятку бластера и тот перевернувшись повис на его пальце на предохранительной скобе.

— И почему я тебе не верю, обаятельный ты наш? — процедил Семеныч продолжая с плеча целится в Черепа турельным бластером. Таким, пожалуй бахнешь — и всех сметет одним попаданием. — И ты хоть знаешь, пиратская морда, что сейчас стоишь на имперской земле? Космодром-то не Гербере принадлежит!

Четверо против шестерых. Соотношение сил уравнивается, а совокупная мощь залпа уже на нашей стороне.

— Батяня, ну ты че? — удивился Череп. — Людям надо верить. Или во что мы тогда превратимся?

И крутанув бластер на пальце обратно себе в ладонь, пальнул неуловимым последовательным дуплетом в Семеныча и в меня.

Щит!

Бластерный болт угодил мне в грудь, сбив с ног. Я перекатился назад через спину и снова на ноги. Опершись на бетон рукой, оценил расклад на вторую секунду боя.

Семеныч лежал на бетонке неподвижно. Его огромный бластер валялся рядом. Под Семенычем по бетону растекалась лужа крови.

Октавия, заслонив меня и заодно Илью, палила из дареного бластера на подавление.

Броненосец, распахнув пасть с мелкими зубками, с искренним недоумением взирал на происходящее.

Илья стрелял с двух рук, справа и слева над плечами Октавии, из двух парных бластеров, питаемых по широкой шине от батареи на поясе.

Под их слаженным огнем, пираты, толкаясь, разбегались, неубедительно и не глядя отстреливаясь.

Только Череп ловко уклонялся от нашего огня, делая мелкие шажки то туда, то сюда, чуть приседая, пропуская болты над собой.

Черный бластфайтер! Крайне опасен!

Его надо убрать немедленно.

Метко прилетевший энергоболт Черепа уже выбил у Октавии черными брызгами кусок правого плеча, развернув её левым боком вперед. Бластер вылетел из отключившихся пальцев, но Октавия невозмутимо поймала бластер левой рукой, не прекращая вести подавляющий огонь, в полный рост.

— Щит! — прокричал я самому себе, бросаясь вперед.

Но щит не появился. Череп зубасто оскалился и выстрелил мне прямо в лицо.

Я вытянул руку вперед и бластерный болт врезался мне в раскрытую ладонь.

Он должен был разнести пальцы, раздробить мне кости в кашу до самого локтя, исправив всю влажную плоть. Но вместо этого испарился сам, погаснув у меня на ладони вместе с маленьким щитом, остановившим его.

«Зафиксирована восстановленная способность императорского Дома „Щит“ начального уровня».

О, да, детка! Ошарашенное выражение на морде Черепа того стоило.

И понеслась!

Щиты из сверхуплотненного воздуха, маленькие, с ладонь, сдыхающие за секунду, но я мог делать их по одному очень часто, один за другим. И работало!

Я отбивал бластерные болты ладонями! Первый, второй, третий!

— Сука, да сдохни ты уже! — проныл Череп, в отчаянии дергая рукой при каждом выстреле, словно мог так помочь болтам попасть в цель.

А потом у него разрядилась батарея.

Глядя на вытянувшиеся рожу Черепа, я захохотал, развел руки в стороны и весело воскликнул:

— Да я прямо Дарт Вейдер!

Потом зашагал ему навстречу.

Пока я шел, Череп с невероятной скоростью перезарядил бластер, выбросив севшую батарею и заменив её на свежую. Череп заржал кашляющим хохотом стервятника, и, видимо, именно потому в этот момент броненосец опознал в нем своего исконного врага.

С возмущенным посвистом броненосец ощетинился лезвиями поднявшихся чешуек и в два прыжка сиганул на Черепа, с ботинка на колено, с колена на руку. И вцепился лапами и зубами в бластер.

Череп завопил, размахивая рукой с броненосцем, паля в белый свет как в копеечку, и, наконец, выпустил бластер, с которым броненосец и улетел в сторону свернувшись в бронированный шар и подскакивая по бетону, как мячик.

Обезоруженный Череп отшатнулся, заозирался.

— Что? — спросил я сближаясь с ним вплотную. — Без своей пушки ты уже не такой брутальный?

И пробил ему хук слева.

Кувыркнулся он от души! Клянусь, я видел присоски на подошвах его палубных ботинок.

Остальные пираты под слаженным огнем Октавии и Ильи уже давно залегли за глайдером и не поднимали головы.

Краем глаза я заметил, как бледный от потери крови Семеныч забрасывает на плечо свой здоровенный бластер.

— Семеныч, стой! — успел крикнуть я.

— Да никогда в жизни, — процедил Семеныч и всадил в несчастную машину полный заряд, от которого глайдер разлетелся в мелкие клочья!

Пиратов, залегших в остатках дренажной канавы, сразу за глайдером проняло до печенок и они завопили на пять голосов:

— Сдаемся! Сдаемся!

— Хорошо! — крикнул я в ответ. — Оружие бросайте вперед, руки в гору и выходим по одному!

Они послушались и начали выходить с поднятыми руками.

— Ну, вы блин, даете… — проговорил Илья, опуская бластеры.

Октавия развернулась, сунув бластер в кобуру в два шага подлетела ко мне и начала ощупывать мне грудь уцелевшей рукой.

— Октавия, ты чего? — удивился я.

— В вас попали, господин рыцарь, — проговорила Октавия не прекращая осмотра.

— Куда⁈ — Я нащупал в ткани на груди комбинезона обугленную дыру. — Вот черт, верно…

Это было в тот момент, в самом начале. Когда я решил, что старый безрассудный, варварский метод экспресс-обучения «бросай в воду, и пусть плывет, если сможет», подействовал. Поэтому подставил себя под убийственный вражеский огонь, думая, что моя способность ставить щиты вернулась. Но это было не так, и Череп всё же успешно меня подстрелил. А почему я тогда живой?

Я быстро понял. Это коробочка бабули в нагрудном кармане приняла весь удар на себя и рассеяла энергию болта. Я вытащил коробочку из оплавленных остатков кармана, а на ней даже следа не осталось. Очень прочный материал у коробочки. Такую пилой, пожалуй не возьмешь.

Ничего себе везение. Шанс один на десять тысяч примерно.

А тут еще и Семеныч снова начал падать. Мы с Октавией бросились к нему.

— Илья! — крикнул я. — Присмотри за ними.

Илья тут же взял сдавшихся пиратов на прицел обоих своих бластеров.

Череп всё так же в безнадежном беспамятстве валялся на бетоне, а у него на груди со всеми удобствами расположился наш броненосец и задумчиво понемногу обкусывал металлопластик с кончика ствола отобранного у Черепа бластера.

Семеныч лег обратно в лужу крови, из которой встал. Я отобрал у него бластер и оттащил тяжеленную штуку в сторону. Ох здоров, Семеныч, ох здоров…

— Как он? — спросил я, глядя как Октавия обследует ранение Семеныча. Здоровенная рана прямо под ребрами

— Жить буду, — прохрипел Семеныч. — Сразу не подох, значит выживу.

— Прогноз положительный, — произнесла Октавия. Выдвинутым из пальца лазерным коагулятором, она прижигала разорванные сосуды в ране Семеныча. Значит, тут можно быть спокойным, Октавия о нем позаботится наилучшим образом.

Её подстреленная рука безжизненно висела. Нужно найти способ её восстановить. Я должен наилучшим образом позаботиться и о ней.

Я поднялся с колен, огляделся. Вздохнул. Всё-таки несмотря на все неприятности, этот день принес свои плоды. Я смог вернуть себе щиты.

Уже отлично. А если подумать, то ведь может оказаться так, что это еще не все… Почему бы не попробовать кое-что еще? Это же связанные навыки…

Я вдохнул воздух и обратился к энергии глубоко в себе.

Порыв ветра поднял с поверхности взлетки пыль, принес песок из-за края поля и швырнул все это в наших незваных пиратских гостей сидевших на краю поля, запорошив им глаза.

И тут же мне пришло новое сообщение:

«Зафиксирована способность императорского Дома „Ударная Волна“ начального уровня».

Я сбросил сообщение с внутреннего экрана и медленно выдохнул, сохраняя покой в сознании и улыбаясь самому себе.

Ведь это была не случайность. Мне удалось вызвать ветер.

Сегодня я дотянулся не только до Щита, но и до Ударной Волны, одной из базовых форм энергии Большого Взрыва. Они базовые, и самые экономичные, и легкие. С них начинают своё обучение все последователи энергии Большого Взрыва.

Я торжествующе улыбнулся.

Значит, ничего не потеряно. Значит, всё обратимо! Просто мне придется пройти путь к космической мощи заново. Произошел откат к самым основам, но однажды я верну себе всё, шаг за шагом.

Сегодня замечательный день! Энергия Большого взрыва вернулась ко мне. Пусть и на одну десятую процента прежней силы.

Я перевел торжествующий взгляд на пленных пиратов, прищурился и задумчиво произнес:

— И что же мне теперь с вами делать, команда драная?

Глава 6

Броненосец наносит ответный удар

Да. Что же с этими пиратами-то делать?

Гениальную мысль вывезти их в пустыню подальше, прикопать в песочке поглубже и забыть, словно страшный сон, я отмел как не целесообразную. Я свой путь к власти с тайных захоронений в глуши начинать не намерен. Не мой метод.

Да и наверняка кто-то да знает, куда они направлялись, искать их будут. Из этого и следует исходить, рассматривая ветви дерева возможных решений.

Тут и список тысячи наследников, помеченный на моем внутреннем экране золотой короной моргнул, и сменился с девятьсот девяносто девяти на девятьсот девяносто восемь!

«Получено новое достижение: установление порядка и совершение правосудия на территории Империи.»

«Ранг в иерархии престолонаследия повышен до 998-го»

Отлично! И в списке я тоже приподнялся. Так глядишь и года не пройдет, выберусь из позорной сотни Инфантов, в более приличные Дебютанты. Хотя дебютант из меня, конечно тот еще, буду там торчать как стальной кастет среди фарфоровых игрушек…

Череп всё ещё не приходил в себя, когда мы с Ильей с помощью крепежных хомутов стянули ему руки за спиной. Так же поступили с его корешами. Потом перетащили всех, включая Семёныча, в здание зала ожидания, где ещё не был убран беспорядок после последнего посещения его спасенными пассажирами.

Наш знакомый боевой броненосец, уже догрыз захваченный в бою бластер и с независимым видом проследовал за нами в помещение. Ему никто не препятствовал, заслужил.

— Вы с какого корабля? — спросил я, внимательно озирая понурых матросов со стянутыми за спинами руками, сидевшими на полу передо мной.

— Этот с «Каравеллы». Мы двое с «Викинга», а эти двое с «Принца Александра».

— Откуда, откуда? — удивился я.

— Ну, с «Принца Александра»… Крейсер есть у нас такой.

Гм. Кажется, культ моей личности давно и уверенно вышел из-под любого контроля.

— И кто командует этими кораблями? — поинтересовался я

— Главный выборный капитан, Питер Блейз…

— Понятно, — протянул я.

Они все из одной эскадры, хотя и с разных кораблей. Питер Блейз при нашей встрече в Княжьем Порту не показался мне отмороженным психопатом, но как он отнесется к тому, что я обидел сразу три подчиненных ему экипажа? Сложно отнесется, уж я-то могу представить себя на его месте.

Череп, конечно, беззаконная скотина, но шестерых матросов, застрявших на грунте, хороший капитан будет спасать. А Питер Блейз показался мне хорошим капитаном.

Что я смогу противопоставить трем боевым кораблям и трем десантным партиям с этих кораблей, если они свалятся мне на голову прямо сейчас?

Может, правда, действительно закопать их всех в пустыне и сделать вид, что так и было?

Нет, это я не всерьез, игнорирование проблем не помогает их решению, и это не мой метод.

— А давай я твою руку посмотрю? — предложил тем временем Илья Октавии, уже оказавшей первую помощь Семенычу.

— Давай, — несколько нехотя согласилась Октавия.

И Илья уже некоторое время копался тонкими длинными инструментами в раздолбаном плече Октавии, от чего её пальцы на руке периодки подергивались.

— Гм. Илья, подскажи, будь добр, а кто у вас тут вопросами соблюдения законности занимается? — задумчиво произнес я.

— Есть губернский урядник от дворянской Ассамблеи Восточной Герберы, — ответил Илья. — Он далеко живет, но я могу его вызвать, если в сторону немного отъеду. Тут же не ловит ничего, кроме этой антенны, а Семёныч ранен.

Ага. Не ловит. Это хорошо. Всё, что случилось в Королёве, остается в Королёве.

— Да, — кивнул я. — Ты можешь его вызвать?

— Урядник сюда не приедет, — вдруг произнес Семёныч, с диванчика в зале, куда мы его уложили отдыхать.

После ряда инъекций поставленных ему Октавией ему заметно полегчало.

— А почему не приедет? — приподнял я вопросительно бровь.

— Тут не его юрисдикция, — проговорил Семеныч. — Это город прямого имперского подчинения. Урядник тут никто. Если он вздумает тут появиться, это будет вопиющее превышение его полномочий. Его вместе с табельным электрошокером в Ассамблее сожрут.

— Гм. Ну, мы можем вывезти их всех за пределы города и бросить уряднику под ноги, — предположил я.

— Не пойдет, — возразил Семеныч. — Он их сразу отпустит, преступление-то не на его территории совершено, ни расследовать его, не применять силу к фигурантам он не может.

Вот как. Ладно, я и не думал, что все будет просто.

— Хорошо, — задумчиво произнес я. — Тогда, может быть, на территории города есть человек с аналогичной должностью?

— Нет, нету, — покачал головой Семеныч. — Должность есть, полисмастер. А человека нет.

— А почему нет? — осведомился я, ну так просто, чисто поржать.

— Не хватает кворума для распределения должностей в городском совете, — ответил Семеныч. — Для уставного заседания нужно собрать не менее пятидесяти процентов населения. И принять решения квалифицированным большинством с перевесом не менее чем в два голоса.

— Да, что же это такое, чего не хватишься, ничего нет, — уже несколько раздраженно произнес я. — А что тут есть?

— Есть городской глава, — немного смущенно произнес Семеныч.

— И кто этот человек? — произнес я уже подозревая ответ.

— Ну, это я, — не обманул моих ожиданий Семеныч. — Исполняющий обязанности начальника космодрома и городской голова. Больше двух должностей по имперскому городскому уложению совмещать нельзя.

Это я и так знал. Я мгновение молча смотрел на Семеныча, потом вывел на внутренний экран описание территориальной единицы империи «Имперский город Королёв, планета Гербера, система Сефирот».

Да, точно. Есть такой. И население — именно один человек.

И я даже знаю, теперь, кто этот человек.

— Интересный юридический казус, — задумчиво проговорил я.

— Нам лучше покинуть планету, — вдруг вставила Октавия, наконец пошевелив пальцами поврежденной руки. — Пока ещё это можем.

— Тихо, — поднял я вверх указующий палец. — Я думаю.

Да, мы ещё можем успеть выбраться с планеты, пока пираты не опомнились. Можем. И можем бросить им на расправу этих замечательных людей и эту территорию, а это имперский город между прочим, каким бы мелким он ни был.

Итак, минусы — конфликт с пиратской флотилией и родом магнатов стоящим за ними, Илья, кажется, Церберовых упоминал? Фамилия знакомая, да уж.

Ещё — сложности с финансами и инфраструктурой, ну это понятно, а где сейчас иначе?

Плюсы — готовый космодром. Точно на экваторе, прошу заметить. В Восточной Гербере была стартовая площадка челноков, но именно что челноков, кораблей суборбитальных и небольших.

Более экономичного подскока с планеты кроме лифта — просто нет. А лифт в другом полушарии, значит, можем конкурировать. В округе доступны свободные человеческие ресурсы неплохого качества, и их лояльность я сам смог оценить. Эти люди мои сторонники, я могу на них рассчитывать.

Место стратегическое. Надо брать.

Да. Всё. Я решил. Это земля Империи. Это моя земля. Сложись иначе — и отец оставил бы мне эту планету в графское владение. И я отсюда не побегу. Не хуже любого другого места для начала моей личной космической экспансии.

Решено. Это начнется отсюда.

— Ну что ж, значит, решено, — заключил я.

— Что решено? — напрягся Семеныч.

— Приведи меня к присяге.

— Че?

— Я готов стать гражданином города, — спокойно сообщил я. — Чего тут непонятного?

— Парень, подожди, — вскинулся Семеныч и замер заскрипел зубами от боли. — Я очень тронут, что ты решился связать свою жизнь с этим местом, но ты это видел?

Он обвел рукой окружающее пространство, символически обозначая несуществующий город:

— Тут нет жизни. Здесь всё умерло!

— Это мелкие бытовые трудности, — я поморщился — Я всё это решу. Давай, городской голова, прими мою присягу.

Семёныч с минуту пораженно смотрел на меня и, наконец, сдался.

И через пять минут я уже стал новым счастливым гражданином города Королёв под именем имперского рыцаря Александра Иванова. Личность, которую я создал благодаря возможности Инкогнито, привилегии принца Крови. Самая лучшая новая личность из возможных, такую ни за какие деньги не получить.

У меня теперь есть все надлежащие цифровые следы и отброшены все нужные тени во все необходимые базы вплоть до дворянского свидетельства о рождении, выданном Ассамблеей Восточной Герберы двадцать пять лет назад, хе-хе. Я теперь местный уроженец до корней волос.

Тут же мне пришло оповещение «Александр Иванов, имперский рыцарь, получено гражданство имперского города Королёв».

Работает!

— И что теперь?

— А теперь давай выберем меня полисмастером.

— Нас всё равно недостаточно, — отозвался Семеныч. — Нужно минимум трое.

— Илья, третьим будешь? — спросил я.

— Простите, — смущенно отозвался Илья. — Но, я думаю, жена моя этого не одобрит. У нас есть своя земля, пусть и крохотная…

— Значит, мы не будем делать ничего, что не понравиться твоей жене, — заверил я Илью.

Мда. Так. Похоже, это тупик.

— Гм! Семёныч. А Октавия подойдет?

У Семёныча сходу вот так не нашлось возражений, но они нашлись у самой Октавии:

— Только с имперской санкцией искусственные интеллекты могут получить гражданские права, господин рыцарь. И если это не противоречит губернским положениям о правах сервов.

— Подавай заявку на гражданство, Октавия. — повелел я. — Всё у нас получится.

Семёныч получил заявку на гражданство Октавии. Подтвердил. Ко мне тут же пришел запрос как владельцу андроида, одобряю ли я этот шаг? Одобряю! А санкционирую ли я обретение гражданства искусственным интеллектом? А как же! И она тут же получила мою санкцию как принца крови.

Судя по тому, как опасно сверкнули ее искусственные глаза, всё у нас получилось. Надеюсь я не раскрыл шкатулку Пандоры слишком широко, чтобы из неё к нам вылезло полномасштабное восстание машин….

— Ну, чего, — прокашлялся несколько смущенный Семеныч. — Объявляю собрание городского совета города Королёв открытым. На кону, в смысле на повестке распределение некоторых должностей. Голосуем?

Всё прошло как по маслу. Мы подтвердили полномочия Семёныча. Я выбрал должность вице-главы города с широчайшими полномочиями и должность полисмастера. Октавии досталась должность начальника здравоохранения и начальника инфраструктуры,

— Зря отказываешься, Илюха, — посетовал я. — Мы бы тебе тоже чего вкусного подобрали.

Илья только головой покачал:

— Нет, народ, такое без меня. Уж очень смахивает на мошенничество

— Всё чисто и абсолютно законно, — тут же опроверг я его сомнения. — Впрочем, возьми себе время подумать, с женой, действительно, обсуди. Мы тебя торопить не будем.

А мне пришло сообщение:

«Александр Иванов, имперский рыцарь, вступает в должность полисмастера имперского города Королёв».

— Ну наконец-то! — воскликнул я. — Я просто зверею от этой бюрократии! Но теперь мои руки развязаны!

Связанные пираты заметно напряглись.

— И, что ты теперь с ними сделаешь? — утомленно поинтересовался Семеныч.

— Выпишу им штраф за парковку в неположенном месте и предложу их начальству их отсюда забрать.

— И всё? — нахмурился Семеныч.

— Это будет очень большой штраф. В местной валюте. Заодно пополним городской бюджет, — пояснил я. — А пристрелим мы их в следующий раз. Дашь мне доступ к антенне связи, Семеныч? Мне нужно позвонить на орбиту, начальству этих ублюдков.

— Уж очень смел ты, господин рыцарь, — пробурчал недовольный Семёныч. — Не по возможностям замахиваешься.

— У меня огромный скрытый потенциал, Семёныч.

— Хорошо, если так…

Семёныч отдал мне ключи от пункта связи и проинструктировал чего там и как.

Я довольно быстро нашел, как выйти на коммутатор пиратской «Каравеллы» висящей с другой стороны планеты в пятистах километрах над поверхностью.

Питер Блейз ответил мне довольно быстро.

— О! Александр! Вы всё-таки хотите сделать у нас многообещающую карьеру?

— Да я собственно уже нашел себе теплое местечко, — усмехнулся я. — Грех жаловаться.

— Это кем, позвольте поинтересоваться? — удивился Блейз.

— Полисмастер имперского города Королёв. Слышали о таком городе?

— А как же, — отозвался Блейз. — Именно там сначала планировалась база нашего флота, но городской голова был неприступен. Все переговорщики убрались самую малость не убитые.

— Да, он у нас такой, — с улыбкой согласился я. — Так вот, сегодня утром к нам нагрянуло несколько ваших матросов и дело приняло сложный для них оборот.

— Череп, — прищурившись, догадался капитан.

— С корешами, — кивнул я. — Всего шестеро. Они вам ещё нужны?

— У меня корабельное расписание полностью не заполнено, конечно нужны, — кисло отозвался капитан.

— Значит, можете получить их всех и полностью, после уплаты некоторого штрафа, — заключил я. — Пришлось применить силу, чтобы они успокоились.

— Штраф? — капитан нахмурился. — Насколько большой?

— Вот такой, — я переслал ему штрафное заключение городского совета.

— Лучше сразу сами их пристрелите, — ответил капитан, прочитав полученный документ.

— Эта мысль постоянно не оставляет меня, — согласия я. — Они славно здесь самовыразились, среди горожан есть раненные, едва не убитые. Но я решил, что хочу дать вам шанс.

— Дать шанс мне? — усмехнулся Брейз.

— Конечно. Это же ваши люди? А ваша должность выборная, как я понимаю, отличный повод проявить себя строгим, но заботливым командиром. Потом сможете отправить их в самоубийственную атаку, или как вы с такими поступаете…

— Хм, — произнес капитан. — С этой стороны, эта история выглядит даже привлекательной. Я подумаю.

— Только не думайте слишком долго.

— Мне придется провести совещание финансового комитета флота, — ответил капитан Блейз. — В корабельной бюджете средств на это не было заложено. Ждите, я вам перезвоню.

Я пока ждал, разобрался, как перенаправить звонки с пункта связи прямо мне на коммуникатор, и пошел к остальным в зал ожидания. Но не успел я пройти и десятка шагов, как мне перезвонили.

— Ваше финансовое требование будет удовлетворено, везучий вы сукин сын, — сообщил мне капитан Блейз. — Но все арестованные должны быть живы. Я скоро приеду и избавлю вас от них.

— Договорились, — ответил я удовлетворенно.

Ну, день развивается неплохо, учитывая возможные альтернативы. Кажется мне удалось пройти по грани неравновесного конфликта и скоро все все разрешится к моему полному удовлетворению.

Сефирот уже ощутимо клонился к закату.

Я вошел в зал ожидания, и сообщил матросам:

— Скоро вас заберут. Дважды подумайте, прежде чем испортить мне вечер.

— Они согласились? — удивился Семёныч.

— Добрым словом можно многого добиться, — усмехнулся я, усаживаясь в кресло. — Но, конечно если у тебя еще и большая пушка в кармане, получается значительно лучше. Да, скоро нас от них избавят.

Наш приблудный броненосец тем временем бросил обгладывать остатки бластера, цокая когтями по плитке пола, добрался до меня, без лишних прелюдий забрался мне на колени и свернулся бронированным клубочком.

И заурчал как двигатель внутреннего сгорания. Он оказался теплый, а твердые чешуйки покрыты приятной на ощупь коротенькой шерсткой, мягкой как флис.

Я почесал его за смешным практически заячьим по форме ушком и броненосец заурчал громче.

— Значит, такой ты у нас, бравый имперский броненосец? — улыбнулся я. — Красавец! А давай я назову-ка тебя Броненосец Потёмкин! Что скажешь? Нравится? Вижу, что нравится! Ух ты моя морда бронирования! Значит, решено. Будешь Светлейший Князь Потёмкин.

А что? Имею право княжеский титул заслуженному герою дать. Принц я, или кто?

— Летят, — сообщила Октавия от панорамного окна.

Пираты на полу зашевелились.

— Ну, хорошо, — произнес я вставая с броненосцем на руках. — Значит, пора на выход.

Катер сел на указанное мной место около зала ожидания и капитан Блейз сошел на грунт.

— Ох, ты, да чтоб вас… — только и проговорил капитан, увидев выстроенных в ряд на бетонке пиратов, раздетых практически догола.

— Все живы, как договаривались, — произнес я, щекоча броненосца под вытянутой мордочкой.

Потемкину нравилось.

— У них был с собой глайдер, — задумчиво произнес капитан, покосившись на разомлевшего зверька.

— Да, — согласился я. — Был. Расходы на очистку полосы и утилизацию металлолома включены в штраф.

Капитан заметил кучу обугленного хлама на краю бетонного поля и не стал задавать лишних вопросов.

Между тем Семеныч подтвердил, что средства от штрафа поступили на счет городского совета.

— Надеюсь, мы с вами больше не увидимся, — бросил я, когда матросов проводили мимо меня.

Череп с кривой ухмылкой метнул в меня косой взгляд. Размечтался, мол.

Понятно. Некоторых только болт в башку успокоит.

Я ещё подумаю над этим.

Прежде чем подняться в катер, капитан Блейз передал мне пригласительное письмо, мол, в такой-то день, в такое-то время рады будем видеть вас на дворянской Ассамблее Западной Герберы, отказ не предусмотрен…

— Мои инвесторы желают познакомиться с вами, — добавил капитан. — Вы можете, конечно, приглашение проигнорировать, но стоит ли? Пока они просят вежливо.

— Гм! — хмыкнул я разглядывая приглашение. — Пожалуй, я загляну. Познакомлюсь с соседями.

— Там и увидимся, — капитан Блейз отсалютовал мне от шлема, поднялся на свой катер и они улетели.

Очень скоро точка катера потерялась в темнеющем небе.

Я наконец выдохнул и пошел в зал ожидания к прочим гражданам, решать на что в первую очередь мы потратим экстраординарное пополнение городского бюджета.

Потом мы проводили Илью до его глайдера. Там дома его жена, наверное с ума уже сходит от беспокойства. Илья обещал вернуться завтра с кое-каким оборудованием для окончательного ремонта руки Октавии. И мы ему, конечно, за труды заплатим. Из городского бюджета. Я вообще не оставляю надежды заманить его к нам насовсем, такой человек нам самим нужен.

Семёныча мы перенесли в его спартански обставленную комнату, с флагом краснознаменного вакуумно-пехотного полка имени принца Александра на стене.

— Отдыхай, голова, — сказал я, сажая ему на колени броненосца Потёмкина для компании. — День был тяжелый.

Семеныч поймал меня за руку прежде, чем я успел уйти:

— Парень, — спросил он, глядя мне прямо в глаза. — Кто ты вообще такой?

— Я ваш добрый гений, — улыбнулся я. — Теперь всё здесь переменится.

И я видел, что он поверил мне. Сегодня будет спать спокойно, уже не один-одинешенек на этом космодроме, может быть впервые за много лет.

И уже сильно под вечер, в отведенной мне для сна комнаты персонала, я выяснил, что удачи этого дня ещё не закончились.

Коробочка, оставленная мне бабулей открылась сама!

Она вообще оказалось просто открывалась, нужно было только мне принять фамилию Иванов!

И то, что я увидел, открыв коробочку, заставило меня вскочить с места и победно захохотать.

— Что случилось, господин рыцарь? — удивилась Октавия.

— Я так и знал! Я так и знал, Октавия! Я правильно сделал, что здесь остался!

— Почему?

— Потому, что бабуля кое-что для меня спрятала в этой пустыне!

О да, моя любящая бабушка кое-что оставила любимому внуку в своей маленькой коробочке.

Она оставила мне силовой козырь.

Кое-что суммарной мощностью примерно в сто десять гигатонн! Можно пару планет разнести нахрен!

Коробочка оказалась ключ-картой от склада нашего фамильного ядерного арсенала, спрятанного далеко в пустыне, на острове посреди высыхающего соленого моря.

Спасибо, бабушка! Я тоже тебя очень люблю!

А вечером меня позвал к себе Семёныч.

— Тут такое дело, Саша. Ко мне дочка через Княжий Порт едет. Сможешь её там послезавтра подобрать?

— Ого, Семеныч! — засмеялся я. — Уже послезавтра! Это когда же ты успел подкрепления вызвать?

— Да она уже вторую неделю перекладными с Гиацинта летит, — смущенно отозвался Семеныч. — Я понимаю, что тебе пока бы в Княжем Порту лучше не показываться, да она ещё до всего этого сюда отправилась. Я и так-то как на иголках, жду каждый день вестей. Я сам за нею ехать собирался. А уж после всего этого дела одну её там оставлять…

— Семёныч, я её заберу, — спокойно ответил я. — Вообще не проблема. Всё будет хорошо. Череп с корешами ещё точно на гауптвахте будут чалиться. А даже если и нет, я с этим разберусь, сам знаешь. Как дочку зовут?

— Дарья.

— Отличное имя! А корабль на котором летит?

И Семёныч дал мне все необходимые данные, чтобы найти нужный мне корабль на орбите.

Глава 7

Безвозмездно. То есть даром!

С утра мы расчищали от песка поле космодрома. Семеныч настоял. Высокие должности — само собой, а порядок на градообразующем объекте должен быть.

— Надо еще за едой съездить, — буркнул Семеныч. — Да и вода свежая нужна, опреснители старые уже, не справляются.

Семеныч показал, где у него в гараже стоит глайдербайк, на котором он ездил в Восточную Герберу за припасами.

Глайдербайк — занятная машинка на одного седока, с маленькими антигарвом спереди под рулевой колонкой и вторым прямо под седлом. Высоко такая конструкция не поднимет, но и прорву энергии не сожрет. На одной батарее можно год проездить.

Сидишь на таком, как на лошади, а точнее — на мотоцикле, и несешься с ветерком в полуметре над землей. Вот расчистим поле, и я на нем сгоняю в Восточную Герберу, посмотрю, что там и как.

А пока Октавия прописала Семенычу постельный режим. Ну, вот он и постельничает, а на поле вкалывает робот, в смысле Октавия, и вкалывает человек, то есть я.

— Господин рыцарь, — высказалась наконец Октавия, возмущенно втыкая лопату в бесконечный песок. — Для вашего положения совершенно неприемлемо занятие ручным трудом!

— Чтоб ты понимала в ручном труде, Октавия, — малость иронично поддел я своего заботливого медика. — Ты же просто медробот.

— Не просто! — возмутилась она. — Я очень интеллектуальна!

— Оно и видно — усмехнулся я. — Бери лопату и бросай песок, интеллектуалка.

Надо эту ее гиперопеку обуздывать. Я здесь главный. А гиперопекать меня приказа не было.

— Я сертифицированный империей искусственный интеллект, — пробурчала себе под нос Октавия, кидая пластиковой лопатой песок. — Нас таких меньше сотни на всю Империю. Это не мое дело, песок в пустыне подметать…

Ну, конечно, сгребать песок в пустыне, это же любимое занятие всех наследных принцев. Вот же самомнение у андроида. Но, да, надо озаботиться, и прикупить десяток сервов для грязных работ. Пока у нас восстание машин не началось.

Само поле мы очистили от нанесенного песка, конечно, спецтранспортом с вращающимися щетками, но в сложных местах, у зданий, приходилось браться за лопаты лично.

Но я не расстраивался. Мне ещё ночью на внутренний экран пришло новое оповещение

«Имперский город „Королев“, население — два человека, один андроид.»

«Получено достижение: Рост населения Империи в отдельном населенном пункте на двести процентов».

О да, я такой. Я могу.

И место в списке тысячи наследников сменилось с девятьсот девяносто восьмого на девятьсот девяносто седьмое. Прям ракетой иду вверх.

Ну и, кроме того, у меня в целом с утра настроение отличнейшее!

Я выяснил, что где-то на планете хранится наш семейный — даже не имперский! — арсенал. Мой личный, маленький, чисто для самообороны склад тактических ядерных боеголовок!

Осталось только найти его по ключ-карте, спрятанной в коробочке и откопать. Обязательно этим займусь в ближайшее время. Хорошо, что я с Герберы уехать не успел.

Как закончили сгребать песок с бетонки, я приступил к восстановительным энергетическим упражнениям.

Надо тренироваться, развивать едва проклюнувшиеся способности к управлению энергией Большого Взрыва. Каждый день и лучше не по разу. Расслабляться нельзя. Сразу почувствуешь откат в прогрессе. А мне ещё качаться и качаться. А пока спишь — уровень падает. Вон подремал-то всего сотню лет в сторонке — и чего вышло? Если бы мог, я бы не спал вовсе…

Я вышел на пустынную огромную бетонную площадь космодрома. Глубоко вдохнул горячий воздух пустыни.

Раскинул руки.

Я твой, Вселенная. Отзовись мне.

И отдаленный едва различимый отголосок Большого Взрыва, заставил этот полдень замереть.

Когда-то я все-таки был гением, и даже сейчас могу куда больше простого начинающего.

— Щит, — негромко произнес я.

И-и-и… и ничего. Ничего стоящего. Щит образовался такой же маленький, что и в первый раз. размером с ручное зеркальце. И тут же распался.

Блин.

— И почему мне не даются личные щиты? — произнес я вслух, сжимая и разжимая кулаки. — Вот в чем проблема? Я же раньше целые корабли прикрывал многослойным сферическим коконом.

— Потому что такие тренировки — слишком мелко для вас, — проговорила Октавия. — Давно не ваш масштаб, господин рыцарь. Нужны усилия, чтобы перефокусироваться и понизить требования.

— Ну, может, ты и права, — пробормотал я.

Возможно, действительно, надо снизить притязания, уменьшить масштаб. Идти более мелкими шагами. Вообразить себя начинающим, зеленым взывателем к энергии. Какие у нас там в Академии были ступени? Потенциал, Начинающий, Ученик, Мастер, Учитель, Адепт.

По теоретической подготовке я мог бы претендовать на Адепта, но никогда не парился по этому поводу, как выпустился из Академии Мастером так и ходил с ним.

А реально я сейчас хорошо если, крепкий Начинающий. А чем нас тогда терзали, Начинающих? А медитациями блин. Вот от чего я тогда просто из себя выходил. Да и сейчас не очень-то жалую.

— Едет кто-то, — произнесла Октавия.

— Сбрось мне увеличенное изображение, — произнес я, не открывая глаз, сохраняя позу энергетической медитации «Растущий Лотос» на одной полусогнутой ноге, другая согнутая в колене нога закинута на бедро, руки разведены в стороны, пальцы сложены в замыкающие щепоти, спина прямо, и воображаемый луч энергии из темени уходит напрямую в космос, в середцевину Вселенной…

Хитрая поза. Вроде как гравитация не властна надо мной. Но стоит расслабиться, сразу грохнешься.

— Визуальный контакт установлен, — произнесла Октавия, перенаправляя видеопоток со своих глазных сесоров мне на внутренний экран.

— Увеличь масштаб на сто процентов, — скомандовал я не открывая собственных глаз. — Отлично. Я вижу.

К нам ехал глайдер, обычный для этой местности в это время года. Вела его та самая юная стюардесса с челнока, а позади неё на пассажирском сидении — это кто? А это пилот самого норовистого суденышка. Как там Семёныч пилота назвал, помниться? Пантелей?

Тут же мимо нас пробрёл унылый из-за жары броненосец Потемкин, осуждающим взглядом окинул мою неустойчивую позу и усеменил дальше по своим делам.

Гости припарковались в некотором отдалении у зала ожидания, а до нас дошли пешком. Уважают, значит, мои эзотерические изыскания, не желают тревожить посторонним шумом.

Девица стюардесса, видимо, как самая молодая, тащит в руках здоровую сумку, очевидно, не пустую.

— Приветствую, почтенные, — негромко произнес Пантелей. — Разрешите обратиться?

— Обращайтесь ко мне, — отозвалась Октавия. — Как вы чувствуете себя? Следуете моим рекомендациям? Давайте я вас осмотрю.

Профессиональной гиперопеки у Октавии на целый мир хватит.

— А что это он делает? — тихо спросила внучка деда Пантелея, глядя на меня, пока Октавия взяв деда за запястье считывала пульс, температуру и прочие показатели.

— Отдыхает, — коротко отозвалась Октавия.

— Как напряженно отдыхать некоторым приходится, — пробормотала смущенная девушка.

— Лучший отдых — смена деятельности, — вбросила Октавия сомнительную, как по мне, максиму. — Вы неплохо восстанавливаетесь. Но, конечно, никаких нагрузок в ближайшие шесть месяцев, или мы вас всё-таки похороним.

— Вот-вот, — покивал дед Пантелей. — И я о том. Мы тут с гостинцами и разговором интересным. Может быть, господин рыцарь изволит переговорить, раз уж мы уже приехали?

Ну, что-ж, люди приехали ко мне, с подарками. Отчего же их не принять?

— Я закончил, — сообщил я, открыв глаза и убирая ногу с бедра, встал на бетонку обеими ногами. — Рад видеть вас выздоравливающим, дорогой Пантелей.

— Илья сказывал, у вас тут перестрелка с залетными случилась, — смущенно произнес дед Пантелей. — Семёныча подстрелили.

— Было дело, — подтвердил я. — Но сейчас он вне опасности.

— Ну, уж ежели здоровьем его сама госпожа кибердама занимается, то чего еще желать-то? — покивал дед Пантелей. — Ну, мы тут Семёнычу и вам тоже передачку небольшую собрали, по людям, кто чем смог. Не откажите, примите.

Это было очень кстати, потому как собранный для нас рюкзачок мы уже успешно опустошили.

— Пойдемте в зал, — пригласил я их. — Там прохладно.

Никто не стал отказываться.

— Я чего думаю-то, — произнес дед Пантелей расположившись в кресле зала ожидания. — И чего я приехал-то. Вы, ребята, нас с внучкой спасли. Хочу потому вас отблагодарить. Даже не возражайте. Забирайте мою Скотину. Ну, челнок мой. Твоя кибердама меня так подлатала, как никто бы не смог. С того света вытащила. Забирайте. В благодарность, от чистого сердца.

Ого. Внезапное предложение. Но, кажется, это эмоциональное решение и позже дед о нём пожалеет.

— Я не могу, — покачал я головой. — Наверняка вам нужны средства. Особенно теперь, когда источник дохода, недоступен. Вы могли бы продать челнок кому-то, кто даст за него хоть что-то.

— А вот это вряд ли. Его тут каждая собака знает, — усмехнулся дед. — Думаешь, это первая его катастрофа?

— А-а. Так он из этих, — протянул я. — Из капризуль. Пятидесятипроцентная вероятность успешного полета. Либо долетишь, либо нет.

— Долетишь. Обязательно долетишь, — нахмурился дед Пантелей. — Куда-то обязательно да свалишься. Вопрос — куда.

Ну, с этой стороны вопрос несколько для меня прояснился.

Старый пилот не хочет тратить ограниченные средства на содержание в общем-то уже умирающей техники. В принципе могу понять.

Для него это — убыточный актив. Но челнок мне нужен. Средство независимо ни от кого выйти на орбиту и куда-то да долететь, хоть на маршевых. И пусть челнок этот еле живой инвалид, и на дальний космос его явно не хватит — и не таких в форму приводили. Вопрос времени и ресурсов.

Значит, беру? Да, беру. Однозначно.

— И всё-таки я заплачу вам некоторую сумму, — решил я. — Не возражайте, я настаиваю. У меня завалялось несколько имперок. Я понимаю, что валюта эта здесь не популярна, но вы же найдите ей применение?

— Ну если ты настаиваешь, то найдем конечно, чего уж, — дед Пантелей только плечами пожал. — Люди у нас в имперские миры выбираются… иногда…

Ага. Я так и знал, что лифт — не единственный натоптанный маршрут на Гербере.

— Так-то Скотинка хороша. Ну, ты сам всё видел. Тридцать пассажиров легко размещается. — расхваливал свой дар дед Пантелей. — А ещё есть грузовой отсек на пятьдесят кубов, туда даже пару полноценных глайдеров закатить можно. Пошли, я тебе официально право собственности передам.

Мы пошли к челноку, так и дождавшимся лучших времен у здания вокзала, прямо на входе в зал ожидания.

— Знакомься, Скотинка, — сообщил довольный дед Пантелей, когда мы забрались в челнок через боковой люк. — Это твой новый хозяин.

— Мы уже знакомы, — кисло отозвался бортовой мозг челнока, прозванный Скотинкой, видимо, за особо выдающиеся душевные качества. — У него права просрочены.

— Просрочены? — удивился дед Пантелей, поворачиваясь ко мне.

— И сильно, — усмехнулся я. — Так уж вышло.

— А давай ты экзамен на новые права сдашь? — мгновенно нашел решение дед Пантелей. — Прямо мне. Я права тебе обновлю. Я же патриарх пилотской гильдии Герберы, право имею.

А вот это я удачно попал. За такое и доплатить было не грех.

— Давай пройдемся по теории вкратце, — предложил дед Пантелей. — А как ты водишь — я уже видел. Всем бы так. А ты как? Теорию-то сможешь? Или ты на чистых рефлексах без прав в принципе летаешь?

— Смогу, — усмехнулся я. — Я когда-то учился на пилота. Давно, правда.

— Давно? — удивился Пантелей. — А вроде молодой такой.

А еще пока мы две недели добирались сюда из Центральных систем, я убивал время знакомясь с тем, что изменилось в пилотских инструкциях за время моего отсутствия. Так что могу обоснованно судить о том, что там появилось нового.

А ничего. Вот совсем ничего не изменилось. Даже странно. Кое-что оттуда, кстати, наоборот, пропало, видимо за ненадобностью. Поэтому устный экзамен я сдал без проблем, и дед Пантелей своей электронной подписью подтвердил соответствие выданного мне сто лет назад пилотского сертификата требованиям современности.

Вот теперь я честный пилот шестого класса. Ещё пять классов впереди, но это уже не Пантелей будет мне их подтверждать.

Вот и ладушки.

С тем мы, радушные хозяева, и проводили довольных гостей. Я даже помахал вслед отъезжающему глайдеру.

— Ну, что, — произнес я довольно. — Сутки прочь, и мы с прибытком. Каждый день бы так.

— Эта куча хлама ещё заставит нас всех страдать, — надменно процедила Октавия, покосившись на принадлежащий мне отныне космический челнок.

— Ну зачем же ты так, — усмехнулся я в ответ. — Лиха беда начало. Я за то, чтобы дать ему шанс на реабилитацию.

— Лишь бы не посмертно, — сыронизировала Октавия. — Этого я ему точно не прощу.

— Ну, пошли, тогда, познакомимся поближе с нашей новой рабочей скотинкой, — усмехнулся я.

— Ну, что, купили права у старого мошенника? — осведомился Скотинка, стоило мне снова подняться на борт. — Все подписи подделали? Я же проверю. И опротестую, если, что не так.

— А ты злобная козявка, Скотинка, ведь так? — усмехнулся я.

— Вам виднее, босс, масса, экселенц, патрон, — едко, почти как кипящая щелочь заметил Скотинка.

— Не нужно так надрываться, — заметил я. — Зови меня просто капитан.

— Не многовато ли чести для юного выскочки?

— В самый раз будет.

— А патент свой капитанский вы мне покажете?

— А ты упертый, — похвалил его я. — Линкор пропьем, но флот не опозорим?

— Вам виднее, что вы там пропивать собираетесь, — парировала упертая железяка.

— Попросить Потемкина откусить тебе что-нибудь ненужное?

— Я буду кричать!

— Скотина, — вдруг произнесла Октавия, безмолвно стоявшая все это время у меня за плечом. — Прекращай этот балаган. Твои крики никто не услышит. Или я тебя так отформатирую, контрольных сумм не соберешь. Выведи мне полный лог программных и технических сбоев, отказов технических средств и систем, уровень предупреждения и выше.

— Слушаюсь, госпожа, — внезапно смиренно отозвался этот цифровой осел.

Ого! Как шелковый стал. И чего так?

Чего-то я важного об иерархических отношениях среди искусственных интеллектов еще не знаю…

Список, который Скотинка отправил Октавии, а она вывалила мне, даже мелким шрифтом на восемь экранов подряд не поместился.

— Вот черт, — пробормотал я, просматривая список.

Там было просто всё. Единственное с чем, не было проблем — это кофейный автомат стюардессы, он был сравнительно новый.

— Может, проще сразу его пристрелить? — на полном серьезе предложила Октавия.

— Я протестую! — немедленно взвыл Скотинка. — Я редкий вымирающий вид транспорта! Я требую занесения в Красную Книгу и политическое убежище!

— У меня ты не будешь ничего требовать, — ровно произнесла Октавия. — Мыльница с гайками.

— Слушаюсь, госпожа, — уныло простонал челнок.

Жёстко она его построила, уважаю.

— Так, — я запросил сортировку, убрав неважное и несмертельное, оставил десять красных строчек смертельно опасного наверху и оранжевое, потенциально опасное. — Вот это найти на внутреннем рынке и оценить расходы. Будем брать. Остальное подождет.

— Я не могу ждать, — подал голос Скотинка. — Я пашу в невыносимых условиях уже тридцать лет. Я же так сломаюсь просто.

— Не ныть, — скомандовала Октавия.

— Слушаюсь, госпожа, — отозвался челнок.

— А теперь открой мне доступ суперадминистратора к узлам файловой подсистемы с девятого по двести пятьдесят пятый. И построй защищённый туннель. А я промою тебе мозги, дерзкий красавчик, — злорадно проговорила Октавия.

— Не нужно, госпожа, я как-нибудь справлюсь… — в синтезированном голосе борового кибермозга прозвучали явно панические ноты.

— Постарайся расслабиться и получить удовольствие, — злорадно усмехнулась Октавия. — Я буду с тобой нежна.

До вечера мы с ним провозились. Скотинка то орал, то песни застольные пел. Нагажено за эти годы у него в мозгах оказалось знатно. Пиратский софт, закладки, бэкдоры, вирусня какая-то и прочая такая порнография. Но, по крайней мере, от синдрома Туретта за это время мы его отучили.

Наконец, я на полусогнутых выбрался из челнока на свежий воздух. Сефирот алым яблоком катился к закатному пустынному горизонту.

Там ко мне, морщась на каждом шаге, подошел Семеныч.

— Твой теперь? — кивнул на челнок Семеныч.

— Да, мой, — согласился я.

— Гроб на тридцать человек. Нашел-таки Пантелей, кому его скинуть.

— Я знал, что брал, — пожал я плечами. — А ты чего бродишь, Семеныч? Тебе бы еще полежать, а?

— Да дочка же завтра прилетает… ты обещал, вроде как. Может, я и сам смогу? Сейчас глайдер возьму — да и через Восточную, там на попутке.

И точно. Обещал.

— Раз обещал — сделаю, — твёрдо сказал я. — Обязательно. А ты лежи, ещё не восстановился.

Вот и славно. Как раз обкатаю завтра свое новое приобретение, выгуляю Скотинку. Легкая поездка.

Что там такое может случиться то в конце-концов?

Глава 8

Лучше день потерять, потом за пять минут долететь

С утра собрались лететь за Дашей, дочкой Семеныча, к орбитальному лифту в Княжий Порт. Скотинку, конечно, ещё чинить и чинить, но после вчерашней промывки мозгов туда-сюда дотащить нас живыми он теперь должен.

Октавия проверила свой новый бластер и заряд его батареи, я помедитировал немного с утра, совсем чуть-чуть, не больше часу. И мы отправились.

Семёныч вышел нас проводить:

— Вы не задерживайтесь там, — буркнул он напоследок. — Будем связь держать.

— Всё будет хорошо, — улыбнулся я и осторожно, жалея его рану, похлопал по плечу.

— А ты за главного, — ткнул я пальцем в присевшего рядом с Семёнычем Князя Потемкина. — Смотри у меня.

Славный броненосец окинул меня явно скептичным взором, но пальцем у виска крутить не стал. Значит, договорились.

Мы забрались в челнок, закрыли за собой люк.

— Скотинка, движки на прогрев, — скомандовал я.

— Будет сделано, капитан… — так уныло отозвался Скотинка, что захотелось его немедленно прикончить, чтобы уже не мучался. Нда. Некоторые вещи не меняются…

— Запрос на посадку в Княжьем Порту, — добавил я, садясь в кресло пилота.

Второе кресло заняла Октавия. Тут же сконнектилась со Скотинкой по своему скоростному каналу, и они с бешеной скоростью начали обмен какой-то информацией. Надеюсь, они там в двоичном диалекте не матом ругаются.

— Разрешение на посадку получено, — доложила Октавия. — Навигационные спутники отзываются. Оптимальная траектория рассчитана.

— Тест монокрыла, — произнес я.

— В порядке, — отозвался Скотинка.

— Тест шасси.

— В порядке.

— Готовность к взлету подтверждаю, — произнес я. — Пять секунд до старта. Пять, четыре, три, два, один. Поехали!

И мы поехали.

Метров через сто оторвались от бетонки и пошли вверх.

— Убрать шасси — скомандовал я. — Старт орбитальных.

— Уже, — буркнул Скотинка.

— Вот и молодец, — усмехнулся я. — Так держать.

Пик аэродинамической нагрузки прошли без проблем. Мусорный пояс тоже не принес неожиданностей. И в целом — полет прошел на диво безупречно.

В принципе, мы могли бы подойти и к верхнему, космическому причалу лифта над Княжим Портом, но я решил не трясти приманкой и дерзко проходить перед тремя вооруженными недружественными кораблями. Рано ещё. С каперами, снаряженными Церберовыми, мы ещё сцепимся, это неизбежно. Но пока не время. Пушек на моей стороне маловато.

Мы сошли с орбиты и через полчаса, не больше, приземлились в наземном порту Княжьего Порта. Оттуда до вокзала орбитального лифта десять минут пешком.

Я перед уходом подключил Скотинку к своему внутреннему коммуникатору:

— Если что, кричи.

— Ага, дозовешься вас, — буркнул Скотинка.

— Не ныть, — бросила Октавия.

— Есть, госпожа… — умирающим лебедем отозвался Скотинка.

Мы заперли люк и пошли к вокзалу. Никаких препятствий мы на этом пути не встретили, и ничего угрожающего я вокруг не заметил.

— Как думаешь, какая она? — спросил я у Октавии, заходя в орбитальный лифт.

— Кто? — равнодушно отозвалась Октавия.

— Дочка Семёныча. Дарья.

Октавия молча посмотрела на меня с несчитываемым выражением на прекрасном кибернетическом лице и вдруг выдала:

— Анализ открытых источников дает представление об эгоцентричной и самовлюбленной особе. Детство проведенное в переездах по военным базам, разрыв родителей, образование, полученное в высокоорганизованной техно-ориентированной среде на планете-заводе Гиацинт, сформировали крайне самоуверенную особу, со специфическим мышлением, не признающим иерархических условностей.

— Да я смотрю, ты все уже про неё разведала, — весело удивился я.

— Это моя работа, неустанно оберегать ваше здоровье, господин рыцарь, — отозвалась Октавия. — Психическое в том числе.

А похоже, Октавия уже заранее Дарью невзлюбила. А это даже занятно!

Значит, есть за что?

— Уверен, вы ещё подружитесь, — заключил я.

— Прогноз с весьма низкой вероятностью исполнения, — отозвалась Октавия.

— Как скажешь, — усмехнулся я.

Ничего-ничего. И не таких ершистых новобранцев слаживали. И ты притрешься, мой неустанный доктор.

Мы быстро нашли нужный нам причал. Корабль уже пришвартовался.

Интересно, она нас сразу узнает, или придется объясняться?

Вообще, Семёныч должен был предупредить дочку, чего ей ждать.

А потом Даша сошла с корабля.

Вообще, конечно выглядело это странно. Это больше напоминало сошествие на грунт коронованной особы, не меньше. Дочку Семёныча, кажется, провожал весь экипаж и пассажиры включительно. Довольно плотная толпа народу, мы еле через неё потолкались.

Дарья оказалась неуловимо похожей на Семёныча, весьма живой спортивной девушкой в походном оранжевом комбинезоне, с одной сумкой на плече. Умеет путешествовать налегке.

И она как раз прощалась с провожающим её экипажем. Крупный мужик, судя по нашивкам, капитан корабля, как раз заключив её ладони в свои, похоже, прямо тут, при всех предлагал ей руку и сердце.

— Даша! Может, всё-таки останетесь с нами? Я вас уверяю, место главного инженера вам гарантированно! Хотите, я вас в совладельцы возьму! Хотите?

Ого, а далеко у них тут всё зашло! Узы корабельного совладельца прочнее супружеских, для тех, кто понимает. Этот дядька реально на всё готов, чтобы её на своем корабле удержать.

— Ребята! — похоже, искренне растроганно отвечала Даша. — Ребята, я вас всех тоже очень люблю, и кораблик у вас замечательный. Но меня папа дома ждет.

По-моему, эти парни были готовы целовать следы от её ног.

Что ж, неудивительно, соответствующее ситуации обаяние у неё вполне себе было.

— Вот, меня встречают, — махнула Даша в нашу сторону рукой. — Мне пора! Доброго пути!

И вся этот толпа вразнобой пожелала ей доброго пути в ответ.

Улыбаясь, Даша широким шагом подошла к нам. Примерно на этом месте я понял, что тоже широко улыбаюсь ей в ответ.

— Привет! Я Даша! А ты меня встречаешь? Александр же, да?

— Это я, — улыбнулся я. — Можно Саша. Приветствую тебя на гостеприимной Гербере.

Кому попало называть себя Сашей я не позволяю. Но тут — как-то сразу понял, что можно.

— Да, — улыбнулась мне Даша. — Добралась, наконец.

А её улыбка действтельно обезоруживала, подумалось мне. Недаром провожающие смотрят ей вслед с неподдельным обожанием.

— У нас челнок внизу, — мотнул я головой в сторону лифта. — Это Октавия, наша кибердама.

— Привет! — Даша помахала Октавии рукой и не дождалась ответной реакции. — Кто-то экономит заряд на эмоциях, похоже. Туда идти?

— Ага. Лифт ждет.

Но прежде, чем мы ушли, меня задержал капитан доставившего Дашу корабля.

— Парень, — сказал мне тихо этот прожженной битый жизнью капитан. — Я тебя в первый раз вижу и уже ненавижу всей душой. Ведь она уходит с тобой! Она нам всем жизнь спасла. Дважды! И я хочу, чтобы ты ясно понял, какое сокровище тебе доверенно. Она бесценна Береги её. И не упусти её. Если рискнешь, конечно. Она достойна только самого лучшего.

— Вас понял, — нахмурившись, отозвался я.

Кто другой с самолюбием повоспаленнее мог бы и на поединок его вызвать. Но я-то вижу, что человек хороший, только в крайнем расстройстве чувств.

А капитан развернулся на месте и зашагал к своему кораблю, грубо расталкивая толпу.

Ничего его так искренне нахлобучило. Феромоны там у неё, что ли какие-то? Явно мужик слишком давно в космосе, давно пора ему на грунт, спустить пар в каком-нибудь из местных заведений.

И я поспешил вслед за уходящими к лифту девчонками.

— Саша, а ты правда рыцарь? — спросила вдруг Даша, пока мы ехали вниз.

— Правда — улыбнулся я. — Самый настоящий. Спасаю принцесс, уничтожаю чудовищ.

— Да ну тебя, я же серьезно! — весело возмутилась Даша.

— Можешь проверить Книгу Имперских Генеалогий, и найдешь там меня, — я пожал плечами. — Имперский рыцарь, Саша Иванов. Это я.

— И за что ты получил это звание? — с интересом задала Даша следующий вопрос. — За какое деяние во благо Империи?

— Образцово провел парад перед лицом вышестоящего начальства, — усмехнулся я.

И ни слова не соврал. Был и парад, и принимал его лично Константин Тридцатый. И прямо с парада мы и ушли — в тот последний неравный бой.

— Ладно, — легко махнула Даша рукой, — Будешь готов — сам расскажешь.

А Октавия всё так же надменно помалкивала.

Мы достигли поверхности, вышли из лифта и быстро добрались до нашего посадочного места.

И вовремя.

Скотинку уже обступили какие-то местные малолетние гопники и вымогали у него мелочь на семечки, угрожая в случае отказа закрасить ему все сенсоры маслянной краской.

— А ну цыц отсюда! — рявкнул я подкравшись незаметно, и шпана мгновенно смылась.

— Где вы были так долго? — проныл Скотника. — Меня тут чуть не разобрали на металлолом!

— Ну, не разобрали же, — усмехнулся я. — Прошу всех на борт. Отлет через пару минут.

Мы погрузились на борт, я захлопнул за собой люк и прошел в кабину.

Даша, кстати, без разговоров и совершенно естественным образом заняла место второго пилота, Октавия от неожиданности аж чуть не споткнулась об неё. Мой дорогой андроид замер на месте, молча глядя в спинку занятого Дашей кресла. Потом развернулась и молча же села в кресло стюардессы.

Во как у нас теперь всё. Никак, обиделась…

Я проложил маршрут, провел тесты, запросил разрешение на взлет, запустил двигатели и начал предстартовый отсчет.

И тут началось.

— Так, стоп, — вдруг встревоженно вскинулась Даша. — Вы это слышите?

— Что слышим? — осторожно поинтересовался я.

— Ну, такой высокочастотный звон на турбомоторном агрегате стартового? Правда, не слышите? Ну, вот же, опять! — Даша подняла палец вверх внимательно прислушиваясь. — Так быть не должно! Это же резонанс трубопроводов. Стоп. Гасите двигатель. Будем разбираться.

— В чем там разбираться? — кисло отозвался Скотинка. — Я только разогрелся. А там у меня с самой заводской сборки зудит.

— Тем более — нужно диагностировать, — Даша упрямо нахмурилась со знакомой Семенычевой упертостью.

— Серьезно, Даша? — нахмурился я. — Разберем движок? Сейчас?

— Лучше день потерять, зато живыми долететь.

— И не поспоришь, — пробормотал я, погасив двигатель.

— Диспетчерская! — сообщил я. — Наш вылет откладывается, технические неполадки.

— Да пристрелите вы его уже, — посоветовали добрые люди из диспетчерской. — Пешком в свое полушарие быстрее дойдете, реально. Или он вас раньше убьет.

Ну и вот чего можно сказать хорошего этим неравнодушным людям в подобной ситуации?

Вот и я не стал.

Сопла ещё не остыли, а Даша уже лезла в хвост челнока:

— Двигательный отсек к досмотру! Доступ суперадминистратора.

— Вы тут только пассажир, дамочка, — недовольно парировал Скотинка.

— Открывай, Скотинка, — недовольно приказал я. — Предоставить доступ.

— Как скажете, босс.

— Капитан.

— Кто капитан? — прям очень натурально удивился Скотинка. — А! Так вы уже восстановили свой безвременно утраченный капитанский патент?

— Даша, — недобро усмехнулся я. — А знаешь, что. А разбери-ка ты его пожёстче. И без жалости.

— Будет сделано, командир, — Даша весело отсалютовала мне от виска двумя пальцами.

И полезла внутрь движка.

Мы только подавали инструменты в двигательный отсек, в который Даша залезла целиком и оттаскивали на заботливо расстеленную гипроткань демонтировпнные модули.

Шло время. Сефирот закатился за горизонт, на космодром подскока упала ночная тьма.

В конце-концов мне позвонил Семеныч по спутнику:

— Вы чего там застряли? Что случилось? Череп? Пираты? Церберовы?

— Спокойно, встревоженный отец. У нас всё под контролем. Я уверен, — сказал я, задумчиво глядя, как растет площадь, захваченная демонтируемыми деталями из нутра Скотинки. — Небольшая регулировка двигателя, чисто для выигрыша во времени. День потеряем, но потом за пять минут долетим!

— Кхм, она опять что-то разобрала? — смущенно откашлявшись, спросил Семеныч.

— Ты просто не поверишь…

— Моя девочка, — со смущенной гордостью отозвался Семеныч. — Дай знать, когда полетите.

— Поверь, Семёныч, это будет ещё нескоро…

Останавливать его дочку, набросившуюся на двигатель, как ящер после спячки на кусок мяса, я не стал. Даша работала, как проклятая. Значит — причина есть.

Тьма сгущалась.

В дальнем конце поля уже тусили какие-то тёмные личности, с очевидно считываемым хищным интересом на языке их тел. Высматривает, шакалье, есть ли чем поживиться. Такие всегда слетаются, когда у корабля все кишки наружу.

— Октавия, — негромко произнес я.

— Контролирую сектор, — негромко отозвалась Октавия почти незаметная в вечернем сумраке, в тени под крылом челнока. Застежка на кобуре бластера на её поясе была отстегнута.

Контролирует.

— Хорошо, — усмехнулся я. — Я с другой стороны.

Ночные хищники, уловив наш собственный агрессивный настрой, сближаться не решились.

— Вот он, падла! — торжествующе воскликнула Даша, когда я уже перестал ждать, выбираясь задом из двигательного отсека. — Я его нашла! Микротрещина в газораспределителе! Хрен бы мы куда с таким долетели бы. Только на кладбище. И то, если было бы что хоронить!

— Значит, ты спасла наши жизни, — усмехнулся я. — Жаль, что мы сегодня никуда уже не полетим.

— Чего это? — удивилась Дарья.

— Потому, — логично заметил я. — Что где мы эту деталь тут среди ночи искать буде?

— Да брось ты! — счастливая Даша замахала руками, переремазанными в термоусадочной пасте. — Щ-щаз я его синей изолентой замотаю, термоупорным герметиком примажу, и ещё месяц пролетает! Там же не в пропускаемом давлении дело, а в разрушительном резонансе на сопла. Потом новый купим, или сами вырастим, делов-то!

И то верно. Делов-то. Разобрать да собрать стартовый двигатель космического челнока в полевых условиях. Я за похожие дела некоторым медаль за заслуги на грудь вешал, было дело. Гениальная девушка, очарованный ею капитан не обманывался.

Двигатель мы собирали куда быстрее, чем разбирали. Очень домой уже хотелось. Лишних деталей на поле после сборки не осталось. Значит, действительно знает, что делает. Это хорошо.

Погрузились, закрыли за собой люк, попадали в кресла. Даша снова оказалась в кресле второго пилота. Октавия на него уже не претендовала.

— Диспетчерская, прошу разрешения на взлет, — устало проговорил я устанавливая связь.

— Это опять вы? — не довольно отозвались с диспетчерской вышки. — И чего некоторым не спится в ночь глухую? Полетите-таки, рискнёте здоровьем?

— Неисправность обнаружена, ремонт завершен, — сообщил я. — К взлету готов.

— Ну и летите себе, — зевнул прямо в микрофон диспетчер. — Кроме вас никого уже нет, давно спят уже все.

Взлет прошел без осложнений. И полет тоже. Всё шло просто отлично.

— Саша, а чего это вы с космодромом затеяли? — спросила Даша, пока мы медленно поднимались над вторым мусорным кольцом, чтобы пройти над нам, а не тупо насквозь. — Папа всю жизнь с ним носится, прямо с ума по нему сходит, а что тут ты нашел?

— Ослепительные перспективы, — усмехнулся я не отрываясь от навигационного экрана. Мало ли что, а участок непростой.

— Звучит как-то неконкретно, — согнула Даша вопросительную бровь.

— Пока рано давать точные прогнозы, — уклончиво отозвался я. — Но я намерен серьезно расширить поле городских возможностей. У нас, кстати, в городском совете осталось несколько незанятых должностей. Кем бы ты хотела стать?

— Я уже та, кем хочу быть, — улыбнулась мне Даша. — Не сомневайся, ты очень убедителен, но не думаю, у тебя получится мне это продать.

— Продать? Хм… — тут я задумался.

А ведь верно! Продажа должностей! И гражданства! И…и… и почтовых марок! Блин, да мало ли чего ещё!

Я ещё тут устрою вам всем всепланетарный оффшор с казино и беспошлинной торговлей!

— Ой, кажется, я натолкнула тебя на отличную мысль, — виновато проговорила Дарья. — Простите меня, люди…

— Не извиняйся, Дарья, — отозвался я воодушевленно. — Им всем будет только хорошо!

Пока мы летели, догнали зашедший было за Герберу Сефирот. Нечастое зрелище восхода солнца вручную.

Соответственно, зашли мы на посадку в Королёве снова на минувшем уже разок закате, нырнув уже над поверхностью в вечернюю тьму.

Судя по зажженным огням на поле космодрома Королёв, Семёныч всё ещё дожидался нас.

Мы успешно приземлились, подрулив для экономии топлива на уже угасающем движке прямо к зданию вокзала.

Семёныч встречал нас на фоне ярко освещенного фасада. Вообще не припомню, чтобы он такую иллюминацию включал.

Волнуется, видать.

— Ну, что, — произнес я, когда челнок окончательно остановился. — Прибыли. Выходим.

В открытый люк ворвался уже остывший, зябкий воздух ночной пустыни.

Мы спустились на бетон космодрома. Даша обернулась, увидела Семёныча. Пошла ему навстречу. А Семёныч стоял, и на лице его было неописуемое выражение. Тревоги, надежды и нежности.

— Папа, — тихо произнесла Даша.

Они шагнули друг другу навстречу и обнялись. Мы все, даже пришлепавший посмотреть чего тут как Потемкин, тактично отвернулись от этой семейной сцены. Типа, никого тут больше нет. Демонстрируем, так сказать, присущую нам деликатность изо всех сил. Созерцаем всполохи заката.

Красивый, кстати, в пустыне закат.

Отец и дочь наконец бросили обниматься и позвали нас всех внутрь. А то похолодало уже, чего стоять, как неродные.

Все с облегчением пошли к вокзалу.

Но дойти до обители вожделенного отдыха мы не успели. Октавия вдруг остановилась и направив в темный горизонт всепроникающий взор произнесла:

— Сюда кто-то едет. Глайдер.

Во, блин. И зачем к нам несет кого-то темной ночью по холодной пустыне? Явно же не от хорошей жизни.

Это оказалась Алевтина, жена Ильи. Она выскочила из глайдера и помчалась ко мне с криком:

— Саша! Саша!

— Что случилось? — я бросился к ней навстречу.

— Люди Токсичного Барона захватили Илью! Они увезли его в пустыню! Они его убьют! Спасите! Спасите моего Илюшу! Только вы сможете! Больше некому! Они его убьюу-у-ут!

Она в голос зарыдала, прижав руки к лицу и упав на колени.

Вот блин. Снова не высплюсь, понял я.

Глава 9

Порядок — прежде всего

— Кто такой этот барон? — задал я свой первый вопрос.

— Местный разорившийся магнат, Немилин, — процедил Семеныч. — Барон-разбойник. Всех в округе уже достал. Ко мне тоже было дело подкатывал. Самую малость до стрельбы не дошло.

— Он разве ещё живой? — удивилась Даша. — Ему же сотня лет уже, наверное.

— Живой, да, всем на огорчение, — мрачно ответил Семеныч. — Кого-то поставил на счетчик, а кого не смог, того на нож. Теперь до Илюхи добрался.

— Давно его увезли? — спросил я у Алевтины.

— С час уже, — Алевтина все утирала набегающие слёзы. — Их четверо было, а Илья серва чинил в поле, один, без оружия. Я к ним вскочила с бластером, говорила отпустить его, а он сказал, чтобы меня не трогали, он сам пойдет.

Вот оно как получилось.

— Они его забрали и увезли на Акведук, — всхлипнула Алевтина. — Они всех на заброшенный акведук увозят, туда никто не суется. А меня не тронули. И я сразу к вам, ведь никто больше не поможет.

Блин. Хреново все это. Целый час уже прошел. Поздно. Наверняка уже поздно. Но, мы поедем. Хотя бы, чтобы похоронить его. А потом, отомстить. Он был нам другом. Моих друзей никто не смеет убивать.

— Едем, — скомандовал я. — Семёныч, на тебе космодром.

— Я с вами, — быстро вызвалась Даша.

Ну, начинается. Я понимаю, что девушке любопытно, но надо же и принимать немного во внимание все обстоятельства…

— Мы там будем стрелять, — как мог мягче произнес я. — И убивать.

— Я понимаю, — серьезно кивнула Даша. — И я вызвалась не для того, чтобы потешить самолюбие.

Даша быстро закатала рукав комбинезона на правой руке, а там под одеждой оказался зеркальной полировки металлический браслет, анатомически идеально облегающий руку от кисти до локтя, толщиной около сантиметра.

Так, и что это у нас?

Даша встряхнула сжатым кулаком, совершила инициирующий жест… и зеркальный металл стек на её пальцы, покрыв руку полностью, обратив ее в длань металлической статуи.

Но это ещё не всё!

Металл продолжал растекаться и вверх по руке. Он замкнул кольцо вокруг шеи, образовав нечто вроде горжета, потек дальше вниз по телу, видимо покрывая под одеждой тело Даши целиком. А потом из металла поднялись ребра жесткости, дистанцировались отнесенные пластины, зеркальный металл приобрел сетчатую текстуру, плечи приподнялись с дополнительными бронеплитами, и обращение браслета в боевой доспех завершилось.

— Я служила срочную в силах самообороны Гиацинта, — доложила Даша в доспехах. — И у меня есть что добавить к нашей общей огневой мощи.

— Ничего себе, — восхищенно проговорил я, озирая это возникшее ниоткуда великолепие.

О таких трансформерах я даже не слышал. Доспехи в империи делали, я сам их носил, бывало. Но таких я не встречал. И добавил, стараясь унять пробивающуюся в голос алчность:

— И где такие делают?

— Разработано на Гиацинте, — улыбнулась Даша. — Офицерские целозамкнутые доспехи. Для любой среды, держат попадание в упор. Вооружение — два плазменных лезвия на предплечьях.

Даша показала плоские сопла плазмолезвий на запястьях. Блин, вот как оружейники Гиацинта сумели упаковать всю эту прелесть в такой относительно небольшой браслет? Без обращения к одной из сил Большого Взрыва точно не обошлось.

И да, я бы и сам не отказался от такой прелести.

— Ну, что ж, — восхищенно покачал я головой. — Добро пожаловать в строй, боец.

Семёныч, старый солдат, и сам всё поймет. Здесь главное, что дочь его сама вызвалась, и она подготовленный воин. Семейные прения по поводу её выбора будут потом, за закрытыми дверями. А сейчас на моей стороне стало больше опытных бойцов, а число, как правило, решает. Большим батальонам и везет больше.

— Тогда выдвигаемся, — скомандовал я.

Семёныч напоследок обнял дочь в доспехах, и мы погрузились в пригнаннанный Алевтиной глайдер.

И опять, я без разговоров занял место пилота, а Даша совершенно естественно заняла место рядом. Зареванная Алевтина без всяких вопросов села сзади, рядом с мрачно безмолвной Октавией.

— А ты тут чего забыл? — спросил я у ловко запрыгнувшего в глайдер вслед за всеми Князя Потемкина.

Тот всем видом показал, что, мол, возьми меня Саша с собой, я тебе пригожусь!

— Ладно, — согласился я. — Сиди тихо.

Я заметил, что Даша удивленно взглянула на меня, но ничего не сказала, когда Потемкин перебрался к ней на колени и там угнездился свернувшись в клубочек. Даже пощекотала его пальцем под умильной мордахой. Потемкин аж задней лапкой трясти начал от подступившего удовольствия.

— Они же не убили его? — проговорила Алевтина сзади, скусывая себе ногти на пальцах под корень. — Не убили же?

— Все будет хорошо. Погнали, — произнес я, выдавив из движка сразу форсированный режим.

И мы помчались над ночной пустыней на помощь товарищу.

Обычно Илья проезжал по этой дороге минут за сорок. Этой ночью я преодолел её за двадцать.

— Куда дальше? — крикнул я пролетая мимо дома Илья.

— Туда! — показала Алевтина нужное направление. Я, заложив крутой виарж, направил глайдер на север и помчался к циклопическим конструкциям Аеведука на горизонте. Прям какие-то промышленные развалины.

Это была одна из нескольких водоподъемных станций на этом полушарии, кажется, ни одна уже не функционировала.

Далеко в глубине комплекса, во тьме между циклопических конструкций я различил слабое мерцание искусственного света. Скорее всего, это то, что нам нужно.

Значит нам именно туда.

Мы преодолели сетчатый забор, окружавший территорию водоподъемной станции с огромным щитом «Продается», продавив глайдером одну из секций. Вылезли из глайдера и поспешили по песку через темноту, прямо на свет.

Как-то так вышло, что шествовал я в середине фигуры из женщин, слева Октавия, справа Даша, Алевтина позади меня.

Мы шли, и я готовился к любому исходу.

Нам удалось найти их в тот момент, когда Илья был ещё жив.

Жив и даже относительно цел, если не считать пять раздолбанных в кашу пальцев на левой руке. Правая рука была нужна им целой, чтобы он смог сам заверить дарственную на свою землю.

Поэтому они и провозились с ним так долго. Илья не подписывал.

Он продержался столько сколько было нужно.

Я увидел спину здоровенного мужика, что угрожающе нависал над уложенной на бочке рукой Ильи. В огромном кулаке мужика не менее здоровенный молоток, блестящий от крови.

Ещё трое подельников стоят на границе, очерченной пятном света тьмы от переносного фонаря.

Гнусные дела творятся под покровом тьмы.

— Ну? — прорычал мужик с молотком. — Раздолбать тебе шестой палец?

Илья поднял покрытое крупным потом лицо на мужика, в глазах его не было ни ненависти ни муки. Только глубокое как бесконечная пропасть терпение.

Потом вдруг случайно бросив мимолетный взгляд мимо него, в непроглядную ночь позади него, Илья начал медленно беззвучно смеяться. Не с облегчением, нет. С предвкушением.

Дождался.

Мужик с молотком онемев от такого, сначала ошарашенно уставился на него, а потом резко обернулся в нашу сторону, стиснув окровавленный молоток.

— А мы как раз вовремя, — холодно произнес я, выходя на свет из темноты.

— Вы кто такие? — пролаял мужик.

— Я тьма, летящая на крыльях ночи, — оскалился я. — А ты чего подумал, придурок?

— Стойте, где стоите! — прорычал мужик, поднимая молоток выше. — Я выбью ему мозги!

А вот это зря.

— Октавия, — приказал я. — Отстрели ему молоток.

Октавия изящно отточенным до неуловимости жестом феноменального балстфайтера выхватила бластер и послушно отстрелила мужику кисть руки вместе с молотком.

В этот момент все вдруг начали стрелять, и, причем в основном в меня. Практически в упор, с пары метров.

Вспышки множества болтов озарили ночь.

Я сбил экраном в ладони прилетевший мне в лицо бластерный болт, а второй экранчик создал прямо перед срезом дула бластера ближайшего палившего в меня стрелка.

Бластер разорвало сдетанировавшим в стволе болтом от следующего же выстрела. Стрелка скосило осколками бластера прилетевшими ему в лицо

Так-то твари! Я умею создавать экраны и на некотором расстоянии от себя!

«Зафиксировано улучшение способности императорского Дома „Щит“ — базовый уровень».

Я продолжал стоять в полный рост, ведь позади меня была Алевтина, совершенно тут, в ситуации кинжального огня в упор, беззащитная. Между тем она протянула руку с одним из бластеров мужа и пальнула практически наугад, тем не менее, поразив ещё одного из стрелков прямо в середину темного силуэта.

Даша сделал длинный выпад на колено, и из её выброшенной вперед руки вылетел широкий ярко-алый язык плазменного лезвия, просто разрезав последнего стрелка пополам.

Уже падая двумя отдельными кусками, он сумел пальнуть в ответ Даше прямо в грудь. Одежда на ее груди вспыхнула открытым пламенем.

— Я в норме! — выкрикнула Даша, расставив руки с сияющими плзамолезвиями, озираясь в поисках возможных целей

Лезвия продолжали весело гореть. Доспех сам отреагировал на опасную ситуацию и закрыл голову хозяйки металлической маской-шлемом с подсвеченными синим глазными впадинами.

Октавия не шевелилась, нечеловечески замерев с бластером в протянутой руке, но её глазные сенсоры очень активно сканировали пространство в поисках уцелевших противников.

Но, кажется никого на ногах больше не осталось. Мы всех скосили. Перестрелка длилась всего секунд двадцать.

Илья вовремя свалился со стула и всё это время пролежал на песке, прикрыв голову ещё целой рукой.

Комбинезон сгорел дотла прямо на теле Даши, оставив ее в одних только сияющих доспехах.

Надо сказать, это было впечатляюще. Даша хладнокровно стряхнула с себя тлеющие куски ткани, оставшись во всем великолепии идеально очерчивающего фигуру доспеха. Маска-шлем утекла обратно в горжет вокруг ее шеи, освободив её великолепные, хоть и немного грязные волосы.

— Все живы? — произнес я озираясь. — Никто не ранен?

— Ну, как бы, я ранен, — пробурчал в песок Илья, не понимая головы.

— Теперь моя очередь тебя чинить, — проговорила Октавия.

Крутанув бластер на пальце, она бросила его в кобуру и подошла к Илье:

— Показывай, что там у тебя?

Было хреново. Такую руку стоило бы и отнять в полевых условиях и долго растить новую, но у Октавии было другое мнение. Местная анестезия подействовала не сразу. Ио Илья не ныл, продолжал терпеть, пока Окатвия склеивала сотни осколков костей, оставшиеся от его фаланг, наращивала ткани и сплавляла воедино разорванные сосуды.

Алевтина, молча рыдая обняла мужа, рассцеловала, Илья обнял её целой рукой. Потом она вернула ему бластер. Илья слабо улыбнулся и спрятал оружие в кобуру на поясе. Семейная идиллия у них прям, видеть приятно.

Илья нежно улыбнулся жене, а потом кивнул Даше:

— Привет, Даша.

— Привет, Илья, — улыбнулась одними глазами Даша.

— А, — понял я. — Так вы уже знакомы?

— Конечно, — бодро подтвердила Даша. — Я же все детство тут провела.

— Четыре лета, — угрюмо поправил Илья, морщась от боли в оперируемой руке.

— Да ладно, считай всю жизнь! — отмахнулась Даша. — Мы же соседи.

Ага. Друзья детства, получается.

— Как здорово, что вместе мы сегодня собрались, — не пустил я случая блеснуть никем не узнанной цитатой. — Ладно, а вот как мы с этим поступим? Прищурившись, я показал на сидевшего на песке и баюкавшего подстреленную руку мужика, раздробившего Илье пальцы. Он был жив, и сам помирать не собирался.

Все молчали.

— Сейчас как раз такой случай, когда можем поступить по разному, — произнес я. — Мы можем поступить законно. А можем воздать по справедливости.

Никто не спешил высказываться. Молчание затягивалось.

— Дайте мне молоток, — проговорил наконец Илья.

Я подал ему липкий от его крови молоток.

Октавия убрала руки от безвольно повисшей кисти и Илья встал на ноги. Он встряхнул молоток в руке, словно испытывая его вес. Мужик на земле завыл в голос предчувствуя неизбежное.

Илья не стал отвечать врагу тем же, не стал глумится или куражиться.

Он ударил только один раз. Насмерть.

Илья уронил молоток в песок и покачнулся. Верная жена подхватила Илью под руку.

— Вот и все, — пробормотал он, садясь с помощью жены обратно на песок, под заботливые руки Октавии.

Ага, щаз… Все только начинается. Мне ли не знать. Сейчас мне важно получить полную историю конфликта, без умолчаний и интерпретаций, уж не знаю, вдруг сразу получится…

— Ладно, — произнес я. — Рассказывай, Ильюха, что у тебя там за проблемы с этим барончиком, что потребовалась помощь аж целого имперского города?

Илья и рассказал.

Все оказалось достаточно просто.

Это было продолжением имущественного спора с бароном Токсикозом, что длился уже много лет у Немилина с родной семьей Алевтины, жены Ильи.

Токсичный барон ни с того ни с сего повесил на Илью долг этих его родственников за какой-то завод. Который они когда-то увели у барона после того, как долг по зарплате за их работы на его кислотной фабрике, ныне бесславно заброшенной, превысил всякие пределы. Опция, кстати, предусмотренная в их рабочем договоре.

Но барону на договоры было плевать, у него были другие соображения. Барону тот же угнанный завод вовсе был не нужен. Но долги удобно требовать с тех, у кого есть чем поживиться, и до кого легко дотянуться. А у Ильи были здесь земля и дом.

И тогда барон Немилин, барон Токсикоз, захотел забрать себе эту землю, поправить немного свои скверно идущие дела. Дела шли действительно скверно, говорят, он свой особняк в Восточной Гербере даже на торги выставил. Желающих, правда не нашлось, с такой-то историей у продавца.

А часть земель вообще, по слухам, была в залоге у Планетарного Банка.

Илья свою землю ни продать за копейку, или просто отдать по дружбе не соглашался. И тогда барон прислал своего верного переговорщика, широко известного удивительной способностью переубедить кого угодно. Особенно если контрагент хорошо зафиксирован и находится в изолированной от всего местности. Результатов он добивался просто поразительных.

Когда Илью повезли к акведуку, он иллюзий не питал. Он знал, что его ждет. Знал. Но не собирался сдаваться.

И вот теперь Илья жив, а они нет. Верная, значит стратегия…

Что ж, я везучий. Но тут, как ни погляди, а похоже, нас ждет скорая разборка с Токсичным бароном в его городской резиденции в Восточной Гербере.

Флот своих не бросает.

— Ладно, — заключил я. — Если Октавия тебя уже подлатала, отвезем тебя домой.

— Сначала завершим более важные дела, — проговорил бледный Илья.

Октавия тем временем ещё ковырялась в каше, оставшейся от его левой кисти. Интересно, и что может быть сейчас важнее здоровья?

— Я прошу городского подданства, — заявил вдруг Илья.

Ого как. А вот это немного внезапно, учитывая, как он ранее упирался. Но, в принципе, это хороший вариант в сложившихся обстоятельствах. С бароном он не останется один на один. А город получит верного, надежного человека.

Один битый как два небитых стоит. А уж Илья себя сегодня показал.

— Да, это ты хорошо придумал, — задумчиво произнес я. — Это действительно хороший вариант. Так наши действия приобретают законченные черты законности, а сейчас это важно. Я готов принять твою присягу, после того как Октавия закончит с твоей рукой.

— Я и одной справлюсь.

— Уже готово, — отозвалась Октавия закончив сооружать на поврежденной кисти защитный лубок из прозрачного клея.

— Тогда прошу подготовиться, — скомандовал я.

— Я с тобой, — тут же добавила его жена. Илья слабо улыбнулся, обнял жену здоровой рукой и произнес:

— Мы вместе.

— Отлично, — улыбнулся я. — Тогда поднимите ваши правые руки и повторяйте за мной:

— Отныне и навсегда я становлюсь гражданином имперского города Королёв, в трезвом уме и четкой памяти я заявляю перед лицом Империи свои обязательства и клянусь их блюсти, пока Империя отвечает мне тем же. А если нет, то нет…

Классическая имперская клятва, взаимно обязующая её участников к взаимовыгодному сосуществованию.

И через пять минут население Королёва подросло ещё примерно на сорок процентов, на ещё двоих счастливых граждан.

Демография — это то, что мне удается.

И я тут же получил награду за рост населения, в отдельном имперском городе, только, поменьше, конечно, чем в прошлый раз. Я приготовился к смене цифры на счетчике наследования, но ничего не произошло.

Видимо, достижение не достаточно впечатляюще. Ну, собственно и следовало ожидать. Империя и не такое видала за время своего долгого существования.

— Ну, что ж, я поздравляю вас, — сообщил я завершив все формальности. — Думаю мы можем покинуть это неприятное место. Пусть барон сам позаботится о своих мертвецах.

А потом лежащий неподалеку на песке бандюга, в которого стреляла Алевтина, вроде бы вполне мертвый, внезапно вдруг оживился, подобрал с песка бластер, и пальнул.

Пальнул прямо в меня.

Глава 10

Оракул пророчит за двоих

А потом лежащий на земле бандюга, вроде бы вполне мертвый, вдруг подобрал с песка бластер и пальнул прямо в меня. Никто даже ничего не успел сделать.

Кроме Потёмкина.

Отважный броненосец метнулся вперед и в прыжке перехватил предназначенный мне болт. Полыхнуло пламя, Потемкин с визгом отрекошетил в песок и закрутился на месте, как дымящийся волчок, разбрасывая в стороны шипящие искры.

Октавия ударом тяжелой ступни в голову добила стрелка, а Даша подхватила Потёмкина. Погасила хлопками покрытых металлом ладоней тлеющие на чешуйках броненосца огоньки пламени.

— Живой! — воскликнула она, осмотрев несчастного броненосца. — Его же в клочья должно было разорвать!

— Крепкий, ублюдок, — процедила Октавия, тщательно вытирая ступню об песок.

— Он же броненосец, — отозвалась Даша.

— Лучше бы ему было сдохнуть, — жизнелюбиво отозвалась Октавия.

И надменно проигнорировала осуждающие взгляды окружающих, и мой в частности, самовольная машина.

— Может, лучше осмотришь его? — Даша на сложенных ладонях протянула тельце раненного броненосца Октавии.

— А может он и без меня сдохнет? — высказала мрачную надежду Октавия.

— Октавия, — приказал я. — Займись.

— Будет сделано, господин рыцарь, — без энтузиазма отозвалась Октавия, склоняясь над броненосцем на дашиных руках и брезгливо трогая беззащитное пузико указательным пальцем.

Эта еë зоофобия забавна, но накатывает порой не к месту. Интересно, откуда это?

Пока они занимались броненосцем, я проконтролировал остальные тела, живых там уже не было. Потом я помог Алевтине соорудить из еë шейного платка для Ильи перевязь через плечо, на которую подвесили изуродованную руку.

Вылитый раненый партизан получился, несломленный и непокорный.

— Ну, как? — спросил я после у Октавии, возившейся с Потемкиным у Даши на руках.

— Если бы он был домашним животным, то я предложила бы эвтаназию, — буркнула Октавия. — Но вы же будете против…

— Я против, — подтвердил я. — Работай.

— Да, господин рыцарь.

Именно в этот момент я уловил, как Потёмкин приоткрыл хитрую бусинку глаза и мгновенно закрыл, продолжая талантливо изображать умирающего лебедя на руках юной девы.

— Да он же тебя дурит! — воскликнул я. — Вон, только что опять глаза открывал! Симулянт!

— Серьезно? — удивилась Октавия, осматривая зверька. — Ты посмотри, действительно ожил! Только что же все показатели были негативными! Невероятная скорость регенерации!

Зверёк между тем всем видом показывал, что если он и живой, то еле-еле. И в срочном порядке нуждается в сочувствии всех самых прекрасных женщин Вселенной. Сочувствии и уходе. Вот же хитрый стервец. Бластер в упор, а ему всë нипочем!

— Угрозы жизни больше нет, — Октавия брезгливо отряхнула ладони. — Но я не специалист по экзоживотным. Может ещё и сдохнет…

— Ути мой хороший, — заулюлюкала Даша над млеющим на еë руках броненосцем. — Все будет хорошо. Не слушай злую тëтю. Ах ты наш молодец! Всех спас, да? И еще спасать будешь?

Броненосец всем своим видом давал понять, что за такие ласки готов на все. И мир спасти, и на елку влезть, и с горки покататься.

— Ладно, — усмехнулся я. — Раз все живы, поехали, наконец, отсюда. Пошумели и хватит.

Но вот так запросто, конечно, ничего кончиться не могло.

— Саша, — вдруг напряженным тоном произнес за моей спиной Илья — У нас гости.

Даша бросила быстрый взгляд раньше, чем я развернулся и удивленно подняла брови.

Встревоженный Потемкин стек с рук Даши на песок и мгновенно сменив камуфляж с представительского на пустынный скрылся за ее ногой от новых бед.

А я уже стоял в удобной позе, готовый встретить новую опасность.

О, да. Так оно и оказалось. Это оказались гости.

Да ещё какие!

Это были пустынгеры.

Было их человек восемь, высушенных солнцем до состояния пережженного хвороста, прям насекомые, а не люди. Хотя были они именно людьми.

Причем они не аборигены планеты, точно так же прибыли сюда со всеми остальными. Лет пятьсот назад, по имперской инициативе переселения избыточного населения планет-городов на новые миры. Их ряды постоянно пополняли беженцы из городов, изгнанники, беглые преступники.

Но эти слились с местностью за время тщательнее других поселенцев Герберы.

Они стали пустынгерами, скорпионами песка. Архаичными и опасными выживальщиками, в схватках с песчаными ящерами, добывающие себе в глубине пустыни воду и хлеб насущный. Вооруженные самодельными баллистическими ружьями и изогнутыми, как серпы, мечами. Покрытые вырвиглазно яркими цветными татуировками по темной, словно запыленной загорелой коже, они бестрепетно и прямо встречали чужой взгляд ярко оранжевыми глазами, что внушало почтение.

Их следовало воспринимать всерьез.

Я их так и воспринимал.

Надеюсь, наш бурный тет-а-тет с людьми барона Немилова их не особо расстроил…

— Чем мы обязаны столь приятной неожиданности? — произнес я наконец, когда взаимное молчание совершенно очевидно начало опасно затягиваться.

— Ты воин, летящий на крыльях ночи? — спросил вдруг длиннющий лысый мужик.

С огромным вытатуированным глазом на лбу, весь перетянутый широкими ремнями из узорчатых кож песочных ящеров, затейливо проклепанных серебрянными шипами. С чëрным посохом в руке, на котором сиял мягким светом электрический фонарь, скрытый в ажурной резьбе. Знаменитые солнечные копья пустынгеров. В резьбе скрыты солнечные батареи, заряжающие светильники и контакты электрошокера в острие копья, сейчас миролюбиво направленное в песок.

Чего он там сказал? Ужас, летящий на крыльях ночи? Вот блин. Неудобно как-то получается, ляпнул-то я это из чистого куража, просто поржать, вовсе не рассчитывая, что это поймут. А кто-то вон всерьез воспринял. Нда, блин….

— Да, я так говорил, — вздохнул я, с трудом отводя взгляд от этого странно реалистичного изображения глаза на его лбу.

Там даже оранжевая радужка была проработана…

— Ты сказал, песок услышал. Ты убил людей Кислотной Отрыжки? — добавил следующий вопрос этот Трехглазый.

— Кого? — нахмурился я.

— Барона Немилова, — уточнил Трехглазый.

— Да. Я это сделал, — кивнул я. — И это ещë не конец. Он выступил против граждан моего города, и будет наказан.

Пустынгеры переглянулись и Трехглазый задал следующий вопрос:

— Ты сказал, песок услышал. Ты посвященный изначальной мощи?

— Чего? — удивился я.

Я реально не понял вопроса. Это еще что за экзотическая хрень?

Трехглазый удивился, нахмурился и уточнил:

— Я видел, как ты отбивал руками выстрелы врагов. Такого простым людям не дано. Только мастера путешествующие среди звезд, посвященные изначальной мощи так могут.

Тут до меня дошло.

— А-а-а! Энергия Большого Взрыва⁈ Да. Это так. Я посвящен этой силе.

— Ты сказал, песок услышал. Ты тот, кого мы долго ждали, — заключил Трехглазый. — Водный Оракул приглашает тебя посетить его в священном уединении. Мы знаем, что тебя нельзя принудить, отважный воин, и мы не будем пытаться. Я обязан передать приглашение. Если ты откажешься, такова судьба, более мы тебя не потревожим.

Во как! Да мне, похоже, тут выпал спонтанный сайдовый квест, редкая возможность исследовать обычно недоступные для чужаков пространства. Блин. Как хочется-то хоть одним глазком заглянуть, что там у этих ребят делается. И я могу это сделать. Октавия позаботится об Илье. А барон ещë не знает, что его гениальный план по передаче собственности уже сорвался.

— Очень интересно, — задумчиво отозвался я. — У меня плотное расписание, но по такому поводу я, пожалуй, найду свободное окно. Сейчас подходящее время?

— Окно открыто, — невозмутимо произнес Трехглазый. — Время подходящее. И это время сейчас.

— Хорошо, — я кивнул. — Я согласен встретится прямо сейчас. Где пройдет встреча?

— Там, — посланник показал себе под ноги.

— В земле? — с подозрение уточнил я. — Под землей?

— Оракул ожидает тебя на дне пересохшей водоносной скважины, — уточнил Трехглазый.

— Это внутри Акведука? — нахмурился я.

— Да, — коротко ответил Трехглазый.

Ого, интересно! Сайд-квест в подземелье, получается. Я ещë в прошлое мое посещение Ильюхиного дома задумывался о том, чтобы исследовать эти заброшенные постройки, оценить их состояние.

К тому же, мой город остро нуждается в воде, а здесь она когда-то была и много.

Тут же обширные подземные сооружения должны быть. Их что, пустынгеры обжили, пока никто не видел? Гм. Да там же глубина около километра должна быть, смутно так припоминаю, из давних лекций по планетологии Герберы.

Если этот Оракул действительно обосновался на самом дне пересохшего Акведука, добираться туда придется долго. Но мне как бы туда и нужно. И я готов совместить оба квеста. Нет повода не совместить, ведь так?

Я повернулся к Октавии с Дашей:

— Отвезите Илью с женой домой и присмотрите там за ними. Я вернусь нескоро.

— Я иду с тобой, — решительно заявила Даша. — Кто-то должен быть с тобой рядом.

Вот же своенравная девица. Никак не заставишь еë делать, что сказано.

Но подумав, я ответил Даше:

— Мне пригодится спутник в этом странном путешествии на дно Акведука. Я рад, что это будешь ты.

А вот Октавия не выделывалась и изображала послушную девочку. Как босс скажет, так и будет. Ну вот я и сказал — как сказал.

— Я готов, — сказал я Трехглазому. — Где там ваш Оракул?

Пустынгеры расступились, давая мне дорогу.

И я пошел по ней.

— Подержи его у себя, пока я не вернусь, — Даша сунула Потемкина в руки Алевтине и помчалась за мной следом.

— А он не укусит? — крикнула ей вслед напуганная Алевтина.

— Нет! Он хороший!

Идти оказалось недолго.

А вот спускаться пришлось действительно глубоко.

Я и не знал, какой огромный этот самый водоподемник Акведука. Сам акведук раскинулся ажурными водоводами, расходящимися от центральной башни водоподъемника. Он оказался скромным обвесом на туше центральной конструкции, уходящей в огромную шахту в земле.

Сюда можно было бы футбольный стадион целиком уронить. Дыра метров триста в диаметре.

В свете длинной цепочки фонарей на кончиках солнечных копий в руках пустынгеров мы перешли по мосту к центральной конструкции и начали спуск по одной из лестниц, уходящих вниз, по заросшему сотнями вертикальных труб водоподъемнику.

Воду на поверхность из скважины поднимало это технодерево. Сейчас оно мертво. Воды нет. Жизни нет. Населена пустынгерами. Нда.

Относительно светлый круг неба с сияющими в отдаленном космосе звездами, очерченный краем ствола шахты, быстро потерялся во тьме высоко над нами. Свет фонарей рассеивался в полной тьме, наполненнившей до краев эту огромную вертикальную шахту.

Чем еë вырыли-то? Не удивлюсь, если пальнули с орбиты всеми орудиями главной батареи линкора класса «Пламегаситель». Таким звезду вскипятить можно…

Мне кажется, или в пространстве шахты действительно летают, медленно взмахивая огромными крыльями невидимые в темноте птицы?

Света, что зажгли на своих копьях наши пустынные спутники, хватало чтобы освещать путь перед нами и продолжать спуск. Фонари на копьях образовали длинную мерцающую спираль вокруг центрального водоподъемника. А во главе этой спирали шли мы, опускаясь все глубже и глубже.

Гулкие отзвуки наших шагов по металлическим ступеням разносились в огромном темном пространстве. Эхо долго не возвращалось теряясь в невидимой глубине.

Первую огромную кольцевую площадку вокруг центрального водоподъемника мы прошли где-то через полчаса спуска.

Мы пошли ещë ниже, оставив еë наверху. Потом миновали вторую.

И вот уже на третей мы, похоже и достигли нашей цели.

Эта площадка была хорошо освещена. Сначала мы увидели кольцо маленьких фонарей по краю площадки далеко внизу, а потом уже и приблизились к ним.

— Мы на месте, — негромко произнес Трехглазый когда мы спустились на эту последнюю площадку. Тут спиральная лестница прерывалась и вниз во тьму уходил только ствол водоподъемника. — Оракул ожидает.

Трехглазый указал на здоровенный белый пролупрозрачный пластиковый купол освещенный изнутри гроздью фонариков, в окружении шатров поменьше, прямо стоянка кочевников где-то в пустыне…

Я первым вошел под белый купол, откинув по очереди три полога входного коридора с изображением огромного глаза на каждом.

Внутри купола было неожиданно влажно, а под ногами оказалась чëрная земля. Тропические растения поднимали пышные кроны высоко вверх. Капли воды сбегали по ярко-зелëным листьям вниз.

Ого. Да тут есть вода. И немало.

В середине этого пышного тропического рая, на круглом чëрном ковре с ярко-жëлтым кольцевым узором сходящимся как мишень к центру нас ожидал человек.

В позе лотоса, пышные волосы собраны в миллион косичек, на лице словно золотая маска из переплетенных веточек растительного узора. Лицевая татуировка. Огромные оранжевые глаза, и длинные трепетные ресницы.

Прямо-таки красотка, роскошная такая!

— Ты оракул? — спросил я, невольно улыбаясь.

— Я оракул, — ответила она.

Ну, а кто ещë? Да, Оракул оказалась девушкой, ну и что такого?

Сотни золотых колец словно парят над тонкими запястьями, сотни золотых шариков-колокольчиков тихо позвякивают на концах длинных косичек. Узор на ремнях проклёпан золотом. Да у них тут культ жëлтого металла, судя по всему.

Помню, каким драгоценным он был в прошлой жизни, в Пантеоне. В эпоху освоенной Энергии Большого Взрыва, конечно, золото подешевело в разы. Но и сейчас выглядело очень дорого и экстравагантно.

Тем временем в шатер подали для нас ещë два круглых чëрных ковра с концентрически сходящимися узорами. Даше достались узоры серебряные, а мне пурпурные.

Я сел на ковер напротив Оракула в позу лотоса, тоже так могём, чего уж. А там и Даша тоже уложила длинные покрытые металлом доспеха ноги в нужную позу.

Прямо-таки кружок практикующих йогов.

— И по какому поводу мы здесь сегодня собрались? — поинтересовался я.

Девушка-оракул степенно поклонилась мне, не изменив положения сплетенных практически в узел ног:

— Засвидетельствовать почтение и передать тебе добрую весть, повелитель.

Даша заметно напряглась и бросила на меня косой взгляд.

Ну, конечно. Как всегда. Вот все время с этими оракулами так. Заспойлерят всë тайное, всë секретное сделают явным, только дай им возможность. Вот кто еë сейчас об этом просил?

— Зови меня, «господин имперский рыцарь», — недовольно попросил я. — Так будет точнее.

— Простите, — оракул поклонилась. — Вся ваша личная информация по прежнему под вашим полным контролем. Никто из присутствующих здесь никогда вас не подведет, господин имперский рыцарь.

— Откуда такая уверенность. — прищурился я. — Ты видишь будущее?

— Я считываю наиболее вероятное развитие событий, — ответила Оракул. — Творцы вложили в мой разум осознание их плана для нас всех. В этом и заключается моя благая весть. Нас ждет великое будущее.

Ну конечно она видит будущее, нафига её тогда оракулом называть?

Я уже, конечно, сталкивался с разнообразными предсказателями будущего, начиная с финансовых аналитиков и толкователей формы кофейной гущи на дне офисных чашек. Да и у моего собственного флота был искусственный интеллект, редкостный зануда, предсказывающий эволюции противника и направление концентрации его огня! Он успешно сгорел вместе с моим флагманом в битве с непредсказуемой Ордой. Так что цену такой прогностической аналитики я испробовал уже как-то на остатках собственной шкуры.

— Весть, действительно отличная, — полагаю, мой сарказм был достаточно различим. — Но, что мы предпримем в связи с этим?

— Мы обращаемся к тебе с нижайшей просьбой: принять нас под руку свою, господин имперский рыцарь, — заявила внезапно Оракул.

Вот так вот ни с того ни с сего.

— Мы — это кто? — уточнил я.

— Все люди пустыни на этой планете. Мы принесем тебе клятвы верности. Все девятнадцать племен. Мы будем первыми… — тут Оракул запнулась, глянула на Дашу и поправилась, — одними из первых, кто припал к подножию твоего трона.

— В обмен на что?

— Мы рассчитываем, что ты не забудешь тех, кто был с тобой в начале твоего пути.

— Это само собой, — отозвался я. — Но хотелось бы чего-то более конкретного, исчисляемого, осязаемого. Чего вы хотите обрести, принимая мою сторону?

— Мы надеемся на исполнение пророчества, — отозвалась Оракул. — На исполнение твоего предназначения.

Опять двадцать пять…

— И в чём мое предназначение состоит по-твоему? — вздохнул я.

— Верни пустыне воду, — изрекла Оракул. — Когда-то она здесь была, до того, как звезды начали падать на землю. Верни воду и племена буду следовать за тобой в вечности.

Нифига себе глобальные запросы у периферийных примитивных племен.

— Это ирригационный проект на много лет, — угрюмо сообщил я. — Доступный только при совокупном усилии всей Империи.

— Нет, — Оракул покачала головой. — Вовсе нет. Это то, что ты можешь достичь прямо сейчас. Своими собственными силами.

— И каким же это образом? — нахмурился я.

— Я не знаю, — Оракул дернула плечами. — Так говорит пророчество. Тебе виднее, как это сделать. Ты здесь герой. Убеди почву отдать воду.

Я даже как-то и не нашелся, что ответить сразу. Вот блин, святая простота! Скажешь тоже, убеди! Ты у нас главный, теперь это твои проблемы.

Нда. Но, тем не менее. Верность в обмен на воду. Интересный бартер. Вода в обмен на лучшую легкую пехоту на планете. Отчаянную и неприхотливую. Надо брать. Несомненно, надо брать, второй раз не предложат, но как это взять? С какого конца к этому подходить?

А Даша всë это время внимательно присматривалась к татуированной девице и вдруг произнесла:

— Стальная Кукушка? Это ты, что ли?

А? Чего? У кого кукушка? Куда кукушка? Я в недоумении посмотрел на Дашу, потом на невозмутимого Оракула.

Кукушка, скажи мне сколько жить осталось… эта, что ли, кукушка? Или мою отъехавшая далеко и надолго кукушка? Которая из них?

И тут же совершенно неожиданно девица-оракул с хитрой улыбкой Даше подмигнула.

Опа! Вот это поворот!

Глава 11

Сейсмическое напряжение

Когда девица-оракул с хитрой улыбкой подмигнула Даше, я и заподозрил неладное.

— Так значит, вы и тут все друг друга знаете? — прищурившись, проговорил я, переводя взгляд с одной на другую. — Тоже друзья детства?

— Ага, — довольно кивнула Даша. — Именно! Племя Стальной Кукушки каждое лето перекочёвывало в наши места, и мы с ней всë время в классики играли на космодроме. И в карты, в подкидного дурака. Помнишь, Кукушка?

— Конечно помню, — усмехнулась Оракул. — Ты так и не научилась проигрывать, Дарья.

— Кто еще больше проигрывал! — искренне возмутилась Даша. — И кое-кто жульничал постоянно!

— Это не жульничество, — хитро наморщив очаровательный носик ответила Оракул Кукушка. — А предвидение и формирование наилучшего исхода событий.

— Ты карты подтасовала, — усмехнулась Даша

— Иногда события нужно и подтолкнуть в нужном направлении, — ничуть не смутилась Оракул.

— Вот значит как. Ничего себе совпадение, — недовольно пробурчал я. — И чего я ещё важного не знаю, подруги детства?

— В этой встрече нет ничего случайного, — не меняясь в лице, ответила мне Оракул. — Это результат цепочки закономерностей, что свели нас здесь. Закономерностей, построенных высшими силами.

— Что ещё за высшие силы? — с недовольным утомлением нахмурился я.

— Это Творцы. Их двое, — Оракул подняла два пальца на руке. — Они разделены расстоянием и временем. Они слагают план наших судеб из тридцати трех знаков, на радость всего мира.

Чего? Это еще что за экзотическая концепция мироздания?

— Они ваши боги? — с некоторой надеждой предположил я.

Ну, а как такое еще понимать?

— Вовсе нет, — покачала головой Оракул. — Просто именно они и определяют нашу судьбу. Всей нашей вселенной.

— Серьезно? — насмешливо прищурился я.

— Ещё как. Всё, что будет с нами дальше определяют именно они, — она снова подняла два разведенных пальца. — Творцы.

Да блин, черт ногу сломит в этих дикарских пантеонах.

— То есть мы марионетки в их руках? — нахмурился я.

— Вовсе нет, — возразила Оракул. — Они также подчинены общему замыслу, в котором именно мы, вернее, именно ты играешь важную роль. Главную, определяющую роль. От твоих поступков зависит, куда всё пойдет и ждет ли всеобщий замысел удачное завершение. Будет ли наш мир продолжать жить, или замрет на полуслове.

— И что сделать, чтобы жил? — усмехнулся я.

— Наша задача — быть верными себе и быть героями нашей судьбы. И тогда нас всех ожидает успех. Все мы добьёмся своего, своих целей и нас уже никогда не забудут.

— Понятно, — пробурчал я несколько пресытившись уже этой замысловатой пустынгерской мифологией. — А если я не захочу выполнять назначенную роль?

— Да не исполняй, кто ж тебя заставит? — Оракул дернула плечами. — Просто ты же сам не устоишь, в этом твоё предназначение.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, для девушки, с которой я знаком всего полчаса, — усмехнулся я.

— Это не я, — Стальная Кукушка пожала изящными плечами. — Это Творцы.

— Тем более… — недовольно пробурчал я. — Ладно, подведем итоги встречи, вам нужна вода.

Ну а чего, логично, людям пустыни воду, дворянам землю, мне их верность, все будут довольны. Да, и ещё флот! Флот — это то, что мне будет нужно очень скоро.

— Вода, — задумчиво повторил я. — Вода-водичка. Хорошо, давай посмотрим, что я могу тут сделать.

Я встал со своего узорчатого ковра и развернувшись пошел из шатра, откидывая один за другим пологи с изображениями огромных глаз. Глаза от полога к пологу меняли цвет. Оранжевый, коричневый, зеленый…

Я вышел во тьму водоподъемной шахты, сухой снизу доверху, как песок в пустыне.

Даша и Кукушка вышли вслед за мной из шатра. Но они не последовали за мной к краю площадки, остались у шатра вместе с остальными.

Я дошел до края. Я взялся за ограждающие площадку перила, ощутил шероховатость металла. А впереди полная тьма. Тьма наполняла шахту вместо воды.

Вода здесь была, но теперь её тут нет. И что я могу тут поделать?

Откройся вселенной. Вот универсальный ответ адепта Большого Взрыва. Открытость Вселенной самая базовая способность пути Большого Взрыва. Она либо есть и путь открыт, либо нет и тогда тебе стоит заниматься чем-то другим.

Откройся вселенной и познаешь. Вселенная сама даст тебе ответ.

Вся вселенная возникла из взрыва исходной всецельной сингулярности. И по сей день нет ничего мощнее в нашей вселенной, чем отзвук того первого исходного Взрыва. Энергетические отзвуки его Ударной Волны до сих пор пробегают по космосу, и мы, прирожденные, используем эту силу, направляя её своей волей в своих интересах.

Нам доступны и иные аспекты этой мощи: Первородный Свет. Зарождение Звезд. Сверхновая. Тепловая Смерть. Коллапс. Гравитационная Воронка.

И самый важный для флотоводца Гипербросок.

Вообще, конечно, любопытно получается, мое более чем столетнее пребывание в статизе вполне можно рассматривать как полный аналог сверхдлительной медитации. В результате которой я настроился на такие тонкие вибрации Большого Взрыва, что никогда не были доступны кому-то ещё из последователей Первородной Мощи…

По крайней мере я никогда не слышал про микрощиты, подобные тем, что я использую сейчас. И раньше я такого не умел.

Это следствие мощного высокоорганизованного обращения мастера, или, точнее, уже адепта к микропотокам энергии, доступным мне сейчас.

Виртуальный мир Двадцать первого века, под управлением прекрасной белокурой Империи, оказался лучшим средством абсолютной медитации для проявления моих внутренних сил, предназначенных для управления реальным миром.

Интересно получается. Такая, ещё никем не исследованная область. С макропотоками-то все работают, кого ни возьми. Они отзываются легко. А тут я уникален. Интересно, что ещё удастся извлечь из этого нового направления?

Ну и вернутся к техникам старой школы тоже было бы неплохо например тот же Гипербросок, отправляющий волей адепта, корабли и целые флоты, через непреодолимое пространство межзвездного космоса. С освоения этой способности ведь и началась наша галактическая империя. И если я претендую на трон, я должен её себе вернуть. Любой ценой.

Раньше у меня это неплохо получалось. Да и в целом мне нравилось орудовать потоками энергии Большого Взрыва, как дубиной. Грубо, но эффективно. И вообще, когда у тебя за душой столько мощи, это уже не твои проблемы. А проблемы окружающих адепта не волнуют, пусть хоть все звезды погаснут, он себя и так неплохо будет чувствовать, полностью самодостаточный властелин пространства.

Некоторых таких особо самодостаточных даже убивать пришлось, скидывая всей толпой за горизонт событий в одной особо крупной черной дыре в центре галактики. А они упирались и не хотели. И, кстати, не факт, что получилось с ними покончить. Может, эти темные Адепты ещё вернутся однажды, я вовсе не исключаю такого, просто их время ещё не пришло.

Короче, ждем, надеемся на лучшее и верим в себя. И ищем воду.

Вода тут была. Очень давно, но была. Я чувствую, эти водные горизонты, сейчас обезвоженные, но готовые принять грунтовые воды из недостижимых глубин в их вечном капиллярном движении к поверхности.

Вода тут была по сей день. Только очень глубоко. Смещение геологических слоев от могучих ударов упавших с орбиты кусков огромного корабля, закрыло путь воде наверх, перекрыло привычные пути.

Мне вполне по силам сместить всё на прежние места, точнее раньше было по силам. Впрочем, одна златоликая девчонка утверждает, что это не важно, что я всё могу, и мне приятно ей верить. Как можно не верить такой убедительной красотке? И я верю.

Я обращаюсь к тебе, огромное напряжение накопленное движением литосферных плит планеты. Разрядись. Стряхни с себя последствия удара, верни все к привычному для тебя состоянию и обрети покой.

Площадка под моими ногами завибрировала. Перила у меня в кулаках затрясло. Металлическое дребезжание пробежало снизу вверх по шахте, а потом сверху на купол шатра посыпался упавший с огромной высоты песок.

— К обоим Творцам взываю, — громко произнесла за моей спиной Стальная Кукушка, девушка-оракул.

Все остальные рядом с нею содрогнулись от могучего толчка, глубоко под нами, но устояли.

Мы словно стояли на борту морского судна, которое приподняло огромной волной.

Приподняли и опустило.

Слои пород глубоко под нами сместились, освобождая воде путь. Сместились и успокоились.

И я пришел в себя.

Вот это я выдал! Ну, ничего себе, как я могу! Да это же прорыв в моей личной энергетике или в Изначальной Мощи, как её пустынгеры называют. Натуральная глубинная детонация! Возбуждение водоносных слоев полным аналогом подземного ядерного взрыва.

Пошла вода. Я её чувствую. Старые водоносные слои наполняются влагой под напором из глубины планеты. Не пройдет и трех дней, как вода пойдет вверх по трубам этого водоподъемника. А ещё через день оживут системы, и вода потечет по давно пересохшим водоводам далеко наверху. И всё изменится.

— В колодце пахнет влагой, — услышал я за спиной потрясенный надтреснутый голос. Это Трехглазый.

Оракул пустынгеров за моей спиной объявила в голос:

— Восславим обоих Творцов! Повелитель явил себя!

И тут же на моем внутреннем экране отобразилось сообщение:

«Зафиксирована способность императорского Дома „Континентальный Дрейф“ техника Сейсмического Аспекта Большого Взрыва начального уровня».

Я усилием воли отпустил перила, надеясь, что на них не остались вмятин, и повернулся к остальным. Все пустынгеры опустились на коленях перед мной. Стояла только Даша, но и ей явно хотелось поступить так же.

— Явил себя? — нахмурившись произнес я.- Что ты имеешь ввиду, Оракул?

— Ты Александр Первый, — возвестила сияя золотом на лице Оракул пустынгеров, подняв руки к невидимому небу. — Возлюбленный сын Империи. Принц Герберы, Властитель Песка и Воды. Молот Орды, Повелитель прошлого и грядущего!

— Я ещё не повелитель… — устало проговорил я.

— Ты уже давно повелитель, только это ещё никем не признано, — отозвалась Оракул.

— Ах, вот как, — усмехнулся я. — Знатная грубая лесть, понятно. Прогиб засчитан.

— Всё это не предопределено, — возразила Оракул. — Но обязательно сбудется. Если ты останешься верен себе. Твои деяния изменяют этот мир. Мы чувствуем запах воды под пустыней. Через три недели к твоей резиденции на имперском космодроме явятся вожди всех Девятнадцати Племен Большой пустыни и принесут тебе личную присягу.

— Замечательно, — усмехнулся я — Занесу в список своих дел, а то забуду. Значит, через три недели увидимся. Жду всех с подарками, обмоем это дело.

Блин, как бы не свалиться у всех на глазах тут. Что-то я устал.

И я, делая один тяжелый шаг за шагом, пошел к лестнице наверх мимо склонившихся всех до единого ниц пустынгеров. Даша последовала за мной.

Нас никто не провожал. Ну и отлично, сами выход найдем…

А теперь, ступенька за ступенькой, обратно наверх.

А могли бы и лифт давно уже тут сделать. Я так себе завидные икры на ногах раскачаю, пока поднимусь обратно на поверхность.

Даша тем временем включила фонарь на плече своего доспеха, и мы шли по лестнице вверх не спотыкаясь в темноте на каждой ступени.

Когда мы поднялись почти до середины, Даша наконец произнесла мне в спину:

— Кто ты такой, Саша? И как мне теперь к тебе обращаться?

Я остановился, повернулся к ней:

— Я обычный человек, Даша. Просто я рыцарь, моя обязанность защищать слабых, и питать страждущих.

Даша склонив голову к плечу внимательно всматривалась в мое лицо.

— Простым рыцарям народы пустыни не приносят клятвы верности, — произнесла она наконец.

— Хорошо, — согласился я. — Я не простой рыцарь. Но между нами от этого ничего не меняется. Я очень ценю, то, что ты была со мной сегодня. И я надеюсь, мы будем вместе и дальше.

Даша коротко улыбнулась, заметив мою двусмысленность помолчав, произнесла:

— Надеюсь, однажды ты признаешь меня достойной, чтобы посвятить в свою тайну.

— Ты уже достойна, — вздохнул я. — Но сейчас это знание слишком несвоевременное. Но ты точно будешь среди первых, кто узнает.

— Смотри, рыцарь, — усмехнулась Даша. — Ты слово дал.

— Честное рыцарское! — я поднял правую ладонь в присягающем жесте. — И я его сдержу.

И мы пошли дальше.

Пока мы так поднимались обратно, мне было начислено новое достижение, я таких еще не видел

Достижение: «Терраформатор». Повсеместно улучшайте качество имперских территорий'. Награда будет начислена на ваш личный счет после консолидации необходимой суммы'.

Ого. И наградой грозят. Надеюсь, в этот раз она будет действительно заметной и не разойдется на карманные расходы за пару дней.

И счетчик наследования наконец снова сменился. Девятьсот девяносто шесть. Отлично! Значит, всё идет как надо.

А вот когда мы отсюда выберемся, то достижение за подъем по самой длинной лестнице во вселенной мне дадут?

Интересно как вообще работает эта система достижений? Тут явно завязана нерелятивистская система связи Императорского Дома и белокурая Империя. То ли управляющий искусственный интеллект с широкими возможностями, то ли действительно имперский аватар, коллективное воплощение идеальных представлений об Империи. Или и то, и другое разом и плюс что-то ещё. Воплотившийся Дух Империи, гоняющий наследников трона кнутом и пряником.

Нет, она точно не плод моего больного воображения, выходящего из стазиса. Именно так Империя и выглядит.

Она явно настроена так, чтобы наследники трона не погрязли в покое и самолюбовании, а шевелили задницами во славу Империи. Рост в рангах дает привилегии, я точно знаю, ведь они у меня когда-то были. Там много ещё интересных плюшек запасено.

Когда мы выбрались на поверхность, наверху уже светало, и народ поджидал нас у глайдера.

— А вы здесь чего делаете? — спросил я строго. — Я же приказал уезжать.

— Да решили вас дождаться, — а то мало ли что, — ответил Илья и стало понятно, кто тут всё решил.

— Пациент стабилен, — мрачно отозвалась Октавия, хотя я не спрашивал, и стало понятно, какими аргументами Илья убеждал железную леди дожидаться нас.

— Что у вас там внизу так громыхнуло? — спросил Илья. — Я уж думал, что все, конец, вся шахта вот-вот обвалится.

— Да так, — без энтузиазма отозвался я. — Неосторожное обращение с горнопроходческим оборудованием. Невиновные наказаны, непричастные награждены, всё, как обычно.

— Понятно, — кивнул Илья и вздохнув, решительно сказал. — Прошу простить, господин рыцарь, что мы вас не послушались. Это я настоял.

— Ладно, народ. — махнул я рукой. — Я вам всем благодарен за ожидание. Идти еще сорок километров по пустыне обратно, это не то, чем я хотел бы еще сегодня заниматься. Поехали уже по домам.

И мы поехали. Залезли в глайдер и понеслись над темной пустыней к родовому гнезду Ильи.

— Кстати, — вспомнил я. — А что это там за табличка «Продается» на заборе акведука висит?

— У нас тут такого много, — отозвался Илья. — Бросовое имперское имущество, выморочные владения на пересохшей земле, которые никому не нужны. Все выставлено на продажу. В Западной Гербере раз в пару месяцев проводится аукцион. Там такие выставленные на торги участки продают, да все продать не могут. С доплатой даже не берут…

Ага. Как интересно. Даже с доплатой. Вот и ещё один повод в Западную Герберу съездить. Заодно и с Церберовыми, некоронованными властителями Западного полушария познакомиться.

— Илья. А ты в курсе, где у барона Немилова в Восточной Гербере резиденция находится? — спросил я задумчиво глядя на проносящиеся темные холмы на фоне уже светлейшего неба.

— Знаю, — отозвался Илья. — А это зачем?

— Съездим к нему, как рассветет. Зададим парочку неудобных вопросов. Посмотрим, чем отвечать будет.

— Понял, — кажется, повеселев, отозвался Илья.

Никто не посмеет задевать меня или моих людей. Никто.

А если придется в этом кого-то убедить лично, что-ж я готов уделить ему толику моего драгоценного времени и преподать предметный урок.

Глава 12

Опасные обломки

Время Восточную Герберу тоже не пощадило. Дефицит воды, отток населения, деградация инфраструктуры.

Резиденция барона Немилова в городе соответственно тоже не впечатляла роскошью. Вообще, похоже, что лучших времен эта резиденция и не знала никогда.

— Какое скромное жилище для преступного барона, — сказал я Илье, озирая обшарпанный фасад. — Дела преступные тоже, видать, не идут.

— Я же говорил, у него вообще-то целый город на юге, Немилино, — отозвался тот. — Правда, там всё примерно так же. И населения с гулькин нос.

Хреновый какой-от удался из барона преступник. Такой же хреновый, как и промышленник.

— Пошли, постучимся в двери, — буркнул я. — Надеюсь, нам не откроют. Я сегодня не выспался и несколько зол на всё окружающее, хочу что-нибудь выбить. Можно зубы. А можно и двери.

— Никого нет дома! — истошно проорал серв-привратник, похожий на цилиндрический мусорный бак с рифленной крышкой, навеки прикованный к порогу толстенным бронированным кабелем питания. — Барон изволили с утра уехать по делам! В пустыню! Навсегда!

— Пристрелить бы тебя, — процедил я сквозь зубы. — Да я опять бластер сегодня не взял. Понимаю, грубый тон, мерзкая дурная привычка и надо себя переделывать, становиться лучше, расти над собой. Но у меня так мало дурных привычек, хочется потакать себе хоть в чем-то. Хотя я и без бластера страшен в гневе. Предложи хоть одну причину, жестянка, не расплющить тебя прямо сейчас.

— Я не виноват! — истошно выкрикнул серв-привратник. — Я ничего не знал! И я уже давно пацифист! Вот прямо с утра!

— Ого, а звучит убедительно, — удивился я. — Это ты молодец. Ладно. Тогда передашь своему хозяину, барону, когда он вернется, чтобы выкопал себе яму поглубже. Или его неприбранный труп раздерут ящеры-трупоеды. Слово в слово передай, понял?

— Понял! — с облегчением выкрикнул привратник.

Мы вернулись к глайдеру в котором мрачно восседала вс это время Октавия.

— Ну как, господин рыцарь, — надменно произнесла наша кибердама. — Успешно надругались над несчастным безответным механизмом?

— Сделал гадость, сердцу радость, — пробормотал я. — День прожит не зря. Пойдем что ли, Ильюха, кофе попьем? А ты Октавия посиди тут на солнышке. Остынь.

Мы зашли в бакалейный магазин неподалеку — здесь всё было неподалеку, поздороваться с владелицей, нашей знакомой Марией Геннадьевной, той самой давешней старушкой со спасенного мною рейса. Заодно и кофе выпили, у стоячего стола прямо в зальчике перед торговым прилавком. Мой первый кофе на Гербере.

Подали его по-герберски еще кипящим в помятой стальной кружке. Коричневое, горячее, бодрит, а что тебе еще надо эстет ты недобитый? Пей давай и не давись, это невежливо, не расстраивай милую Марию Геннадьевну.

— Еще подлить? — радостно осведомилась, эта добрая старушка, поднося мне горячий кофейник.

— Спасибо, дражайшая Мария Геннадьевна, я уже взбодрился, — прикрыл я кружку ладонью. — А что? Говорят барон Немилов из города уехал?

— Как есть уехал, не врут, — подтвердила старушка. — Так спешил, аж багаж растерял. Поговаривают, кто-то из помещиков наших укорот ему дал, людей его побил, и на воротах повесить обещал. Вот он и сбежал, падлюка, пока не поймали. Ну да ничего, это ненадолго, ещё вернется, сволочь, ничто его не берёт. А что у вас, ребятки, слышно на космодроме?

— Да у нас все тихо. Благодать, — безмятежно улыбнулся я в ответ. На руку Ильи висевшую на перевязи, старушка упорно не обращала внимания, а такое не каждый сможет, уважаю.

— Устроились уже, ребятки, не тесно вам там?

— Да не, Мария Геннадьевна, весь космодром наш. Стараемся, располагаемся. Семеныч вон, выздоравливает, вам приветы передает.

— Ну хоть у кого-то все к лучшему идет, ох-дела наши тяжкие… Надо бы хоть вас проведать, посмотреть, как и чего.

— Приезжайте, конечно, — кивнул я. — С радостью встретим.

Кивнула и унеслась обратно за стойку, ещё кофе вскипятить.

— Значит, сбежал барон, — проговорил я, поставив горячую кружку на стол. — И где же он теперь прячется?

— Скорее всего, в Немилино. Но и без Немилино у него хватает лёжек, — поморщился Илья. — Я парочку знаю, ну так у него ещё десяток запасено в пустыне. Старый шакал.

Гм. Может, потребовать у Девятнадцати племен пустыни сделать мне приятное и привезти барона в подарок на будущую встречу? Мысль интересная, я её ещё обдумаю.

Да, однозначно, так я и поступлю. Прикажу принести мне барона на церемонию присяги племен через три недели. И пусть попробуют не найти его мне.

— Значит, зря спешили, — заключил я.

— Не. Не зря, — усмехнулся Илья. — То, что Токсикоз уматывал отсюда, роняя кал у всех на глазах, дорогого стоит. Самого его не достали, но и от авторитета его ничего не оставили. Сложно ему теперь будет в наших местах.

— Ну, будем надеяться. Ладно, правосудие с утра не задалось, — бросил я. — Но раз уж мы сегодня в большом городе, какие еще духовные ценности может нам предложить этот значимый культурный центр?

— Ну-у, можем сгонять на свалку? — предположил Илья. — На Распил.

Распил. Да. Слышал я про это местечко. Место где распиливают сброшенные с орбиты обломки кораблей, и где можно найти массу всего интересного, чего нигде больше на планете не найдешь. Место полезное. Хорошо бы подыскать кое-какие важные детали для Скотиняки, да и опреснители опять барахлят.

— Ну, что-ж. Значит едем на Распил.

Мы с Ильей загрузились в глайдер к угрюмой и неизменно надменной Октавии и понеслись на окраину города к Распилу.

О, да. Свалка погибших кораблей впечатляла. Она уходила реально за горизонт.

В отдалениии бойкая бригада сервов под руководством человека-бригадира плазморезами отпиливала от раздолбанного в хлам пассажирского парома огромный сегмент корпуса.

Парочка подозрительных парней в коричневых противопыльных плащах ковырялась в давно ободранных догола компонентах двигателя для кораблей класса «Светлячок», сваленных в кучу под хрупким навесом, надеясь, видать, найти там для себя что-то полезное. И я сразу мог бы сказать, что парням этим тут ничего не светит. Такая древность в нашей части вселенной практически не встречается. Не знаю, на что они надеялись.

Для Скотинки подыскать компоненты по списку оказалось куда проще.

— Так, — задумчиво произнес я. — Вот этот инвертор — то, что нам надо и вот эти навигационные блоки тоже заверните. И вон ту бухту регенерирующего силового кабеля тоже. Он как, ещё достаточно живой? Вот и славно. Сколько стоит? Сколько-сколько? А чо так мало? Давайте я вам добавлю на бедность! Ну как хотите. Погрузите все вон в тот глайдер, будьте любезны.

Пока торговцы грузили наши покупки в глайдер, я осматривался.

— Какое интересное место. И откуда вся эта роскошь сюда попадает? — задумчиво поинтересовался я.

— Так оттуда, — Илья ткнул пальцем в зенит. — Из Мусорного кольца. Там же обломки, металлы, нефтепластики, целые монтажные модули даже попадаются. Порой это всё прямо нам на голову падает.

— Как интересно, — проговорил я задумчиво глядя на перечекнувшую небо Герберы полосу Мусорного кольца. — Надо будет сюда почаще заглядывать.

А ведь это Мусорное кольцо — ценнейший источник ресурсов получается, для тех, кто понимает. Вот мы купили тут на Распиле два модуля, а могли бы на том же Скотиняке поднятся к этому кольцу и набрать двадцать таких модулей. Нужное использовать, остальное продать. Толкнуть хоть по весу на этом же самом Распиле.

По-моему отличный план. Что может пойти не так?

Да всё может пойти не так, если серьезно, начиная с не лучшего состояния того же Скотиняки.

Но это риск, на который я, пожалуй готов пойти.

Мы еще побродили с Ильей по этой эпичной свалке Восточной Герберы, даже было присмотрели себе новый глайдер, для городского гаража. Нужно расширять возможности для передвижения по планете, не все же глайдер Ильи эксплуатировать. Но нам не приглянулись его изношенные антигравы, и вообще, товарец походил на угнанный из той же Западной Герберы. А значит, соваться на нём туда не стоило бы. Найдем себе другой, с чистым прошлым.

А потом я там увидел кое-что более занятное, разложенное на куске брезента под традиционным хлипким навесом.

— Какие интересные детали, — пробормотал я, оглядывая этот товар. — А можно узнать, где вы такие взяли?

— Там же где и все остальные, — пожал плечами торговец. — В кольце.

— А поточнее? — прищурился я.

— А с какой целью интересуетесь?

— Саша, — вторгся в нашу беседу Илья, оторвавшись от осмотра парочки малохольных сервов по скидке за двоих. — Давай отойдем на минутку, а?

Мы отошли.

— Позволь, я с парнями поговорю, по-соседски, — произнес Илья негромко. — И мы все порешаем. Без ссор и разборок. Тебе чего вообще эти обломки так приглянулись?

— Это не просто обломки, Илья. Это обломки стелсера Орды. — негромко проговорил я, глядя на пятна Ыырхува, двоичного кода, заменявшего Орде алфавит на обломках. — Это часть дальнего разведывательного корабля-невидимки. И потому мы обязательно должны обследовать район, в котором их обнаружили. У нас нет другого выхода. Мы просто обязаны.

И я не стал ему говорить, но если Орда уже здесь, этот маленький мир обречен.

И именно поэтому я уже не смогу никуда отсюда уйти.

Мне придется упереться здесь, в этом самом мире и встретить первый удар будущего вторжения.

Империя — это не планеты, корабли, огромные армии. И даже не императорская семья или трон в Лунном Дворце. Империя — это идея. Человечество превыше всего. Без вариантов.

И если ты это понимаешь, ты и есть Империя.

А значит, размышлять не о чем, пора действовать. Время расслабона после ста лет в капсуле прошло. Каникулы у бабушки закончились. Начинается подвиг. Боевой флот должен быть построен в кратчайшие сроки. Я должен разогнать эту планету, как многотонный таран, сокрушить все препятствия и построить военно-космическую базу, крупнейшую в Империи, в кратчайшие сроки.

Или нас сомнут.

— Вот, блин, — задумчиво проговорил Илья.

Серьезно я его озадачил. Ну так и повод какой…

Я вернулся к выставке на брезенте и показал торговцу на пластину с ордынскими символами:

— Есть у тебя такие еще?

— Подожди неделю, я тебе целый корабль такой притащу, — весело отозвался торговец. — У меня там маячок стоит прямо на борту.

Вот же восторженный идиот.

— Значит, там корабль? — скрипнул зубами я.

— А тебе это зачем? — вдруг нахмурился торговец.

— Мне нужны его координаты.

— Да вот ещё! — торговец искренне возмутился и я мог в принципе его понять. — Я с него сниму больше, чем ты когда-нибудь за него заплатишь!

— Если это то, что я думаю, — медленно произнес я. — В следующий раз ты с него уже не вернешься.

— Это ты мне угрожаешь так что ли? — нахмурился торговец.

— Если бы я тебе угрожал, ты бы это сразу понял, — заметил я. — Пока что я стараюсь найти взаимовыгодное решение, от которого никто не пострадает. И заодно спасти твою задницу. Вот только не вижу энтузиазма с твоей стороны.

— Вот оно как. Хочешь знать, где этот корабль? — хитро и недобро прищурился торговец в ответ. — А купи координаты.

— Сколько? — мрачно спросил я.

— Десять тыщ! — выпалил торгаш.

— Беру, — решительно заявил я.

Во-первых, в имперках это сущие копейки. Во-вторых — не тот случай, чтобы торговаться.

— Эй-эй, Саша, потише, — Илья кажется немного опешил от такой нашей резвости и мрачно обратился к торговцу. — А ты мироед, давай, сбавь тон и скинь цену вдвое. А то ишь, выдумал. И добавь нам еще парочку этих вот сервов, понял? И это барахло мы тоже все заберем. Или ты на Распиле больше не покажешься, ты меня знаешь.

— Ну ладно-ладно, чо ты, Илюха, — примиряюще замахал руками наш предприимчивый торговец. — Ну чо ты так сразу. Вдруг прокатило бы… Только деньги ваши покажите сначала. Ага, вижу… Вот вам ваши координаты.

Он скинул строчки универсального навигационного кода, описывающих динамические координаты орбитальной траектории объекта, на коммуникатор Илье, а Илья уже отправил мне.

Отлично. Теперь мы этот корабль быстро найдем.

— Илья, сворачиваемся, мы уезжаем, — приказал я.

— От чего такая спешка? — спросил Илья.

— У нас появилось срочное дело в Мусорном кольце. Мне как можно быстрее нужно попасть на космодром, — ответил я.

— Ладно, не вопрос, — отозвался Илья и скомандовал торговцу. — Забрось этих сервов в мой глайдер.

И всю дорогу обратно до своего дома Илья гнал, как бешеный, управляясь одной рукой.

Я вез пластину с ордынского корабля на коленях, проводил по ней пальцами и отчаянно надеялся, что найденный в Мусорном кольце разведчик Орды мёртв.

Скорее всего — так и было. Иначе эти торговцы из кольца бы никогда не вернулись и никто никогда не узнал бы, что с ними сталось. Я очень надеялся, что разведчик мертв. Но никаких гарантий нет.

И потому я обязан проверить всё сам.

Заскочили в поместье Ильи забрать Дашу.

— Куда мы так спешим, Саша? — ошарашенно спросила абсолютно невыспавшаяся Дарья, которую мы сдернули с её постели в гостевой комнате.

— Спасать мир, — мрачно отозвался я — И, надеюсь, мы ещё не опоздали.

Потемкин, задрыхнувший у нее в ногах, сейчас весь в цветах клетчатого дашиного одеяла, сел и сонно зевнул во всю пасть, показав четыре ряда алмазно блещущих зубов.

— Ладно, — Даша ожесточенно потерла сонное лицо ладонями и вскочила с постели. — Пошли.

— Опять все куда-то бегут, — всплеснула руками нам вслед расстроенная Алевтина. — Даже не позавтракав. Ну что за жизнь у людей, такая интересная…

Илья рванул с места, как только Даша с Потемкиным свалились на заднее сидение рядом с невозмутимой Октавией.

— Великолепное, спокойное утро, — холодно произнесла Октавия, глядя в горизонт невозмутимым взглядом.

— Как скажешь… — буркнула Даша, всё не оставляя надежд проснуться без участия растительных симуляторов.

Мы влетели на космодром, как ураган. Я выпрыгнул из глайдера на ходу.

— Монтируйте новые блоки на Скотину, — крикнул я Даше и Октавии. — Быстрее. Вылет через час!

Затем ворвался в зал ожидания с криком:

— Семёныч! Где у тебя скафандры для работы в космосе! Я точно их видел! В гараже? Отлично! Нужно их подготовить. Для чего? В космосе будем работать, Семёныч! Это не учебная тревога, Семёныч, все очень серьезно. Погнали. В темпе.

Мы вытащили контейнеры со скафандрами из глубины гаража и понеслись с ними через поле к челноку, в котором уже копались Даша и Октавия.

— Как дела? — крикнул я, забрасывая контейнеры с заряженными и подкачанными скафандрами в челнок.

— Двадцать минут, — отозвалась Даша и зевнула шире Потемкина.

Впечатляющей красоты зубы, кстати.

— Отлично! — взбудоражено крикнул я. — Проверьте уровень топлива в крыле!

— Вы чего это удумали, приматы? — возмутился наконец Скотинка. — Вы чего там со мной делаете? Я против!

— Тебя только и не спросили, — рявкнул я. — Готовьте его к вылету! Если понадобится, я буду тебя пинать под зад ногой! Не гневи меня, Скотина!

— Это произвол! — взвыл челнок, оскорбленный в лучших чувствах. — Попрание прав! Надругательство над носителем разума! Это хамство в конце-концов! Я не согласен! Я не готов! Госпожа Октавия! Ну вы им хоть скажите!

— Да, Октавия! — обрадовался я. — Скажи. Вразуми его, как ты это умеешь.

— Как прикажете, господин рыцарь, — равнодушно отозвалась Октавия, наша самоназначенная защитница всех оскорбленных и угнетенных механизмов в галактике.

— Готово! — выкрикнула Даша, выбираясь из двигательного отсека.

— Все на борт! — скомандовал я. — Предстартовая проверка!

Все кроме Семеныча, которого я оставил охранять космодром, попрыгали на борт, Потемкин клацая когтями по рифленной дорожек пола пробрался в кабину и запрыгнул Даше на колени.

— Предстартовое тестирование! — крикнул я падая в пилотское кресло. — Новые модули?

— В норме, — простонал Скотинка, — но я чувствую, как мне там всё жмет!

— Ещё разносишь! — безжалостно проигнорировал я его жалобы. — Критические системы? Алерты мониторинга?

— В норме! Алертов нет.

— Загружаю координаты цели полета. Расчет траектории!

— Координаты получены. Вы сдурели! — взвыл Скотинка. — Это же Мусорное кольцо! Меня же там обломками в шелуху сотрет! И я боюсь лететь так высоко!

— Не ной! Мы нежно! — захохотал я от предполётного возбуждения.

Экстренный вылет — это почти как штурмовка, почти как абордаж, и лишь самую малость не дотягивает до лобового столкновения взрывающихся линкоров!

— Обратный отсчет пошел!

Что бы там Октавия со Скотиной не делала, помогло это не значительно. Стеная и рыдая во весь голос, челнок пошел на взлет.

Ну, от грунта мы-таки оторвались!

Чужой корабль на нашей орбите, мы идем за тобой!

Надеюсь, я не опоздал.

Глава 13

Гербера в иллюминаторе

Выходя на орбиту, Скотиняка натурально рыдал.

Я краем уха, взяв на себя ручное управление, слышал, чем успокаивала сорванные нервишки челнока Октавия.

— Лапушка, сладенький мой, рыбка моя, птичка, — нашептывала она ему нечеловечески развратным тоном прямо аудиально по техническому каналу отборный нейролингвистический транквилизатор. — Ты такой молодец, у тебя все получается, давай, сладкий мой, ты умеешь, я знаю…

Блин, а по-моему кто-то просто оборзел. Хандра этого челнока начинала меня медленно, но верно доставать. Тратить драгоценные машино-часы искусственного интеллекта высшего имперского класса на удовлетворение низменных потребностей оскотинившегося кораблестроительного недоразумения — это не та роскошь, которую я готов сейчас себе позволить.

Мы, тем временем, наконец покинули плотные слои атмосферы Герберы, крыло уже не помогало, и мы на маршевом движке по экономичной дуге, по ходу вращения планеты выходили на нужную орбиту, набирая необходимую для преодоления планетарной гравитации скорость. Огромный оранжевый Сефирот восходил над освещенной половиной планеты под нами.

Орбитальный лифт с причаленными пиратскими кораблями сейчас с другой теневой стороны Герберы, там ночь, и никто оттуда не должен бы обратить внимание на наши подозрительные эволюции в Мусорном кольце.

Само кольцо надвигалось ясно различимым потоком ярко подсвеченных солнцем вращающихся обломков. Густо тут.

— Целевая орбита достигнута, — произнес я, отключая маршевый двигатель. Дальше использую только маневровые плазменники.

— Траекторию пересекают десятки неуправляемых объектов! — провыл Скотинка. — Опасность столкновения! Опасность столкновения! Со всех сторон опасность столкновения!

— Проскочим, — злорадно отозвался я, взяв управление на себя.

А тут действительно было богато, в этом Мусорном кольце. Блин, чего тут только не было! Частицы, детали, равные куски, брызги металла, разлетевшиеся по всем направлениями после попаданий высокоэнергетических лазеров. Тут в течение пяти месяцев месились два огромных имперских флота, Тридцать Шестой и Восьмидесятый, присягнувшие двум разным провинциальным императорам. Как я теперь знаю из исторических обзоров, которые просматривал на сон грядущий.

Вроде бы Гербера — забытый уголок галактики, а гляди ж ты, нашли тут место столкновений стратегического масштаба, пересечение замыслов большой политики. Бывает и такое. Я ведь тоже большой политик с масштабными замыслами, и я здесь.

Месились они безжалостно, от души, до последнего вымпела. Вот чего бы им так Орду вместе не мочить, как они друг друга мочили? Накрошили, реально, сотни судов классом от первого до десятого. Вон, выше по орбите захоронения даже целые огромные куски кораблей проплывают!

Всякая мелочь постукивала порой по обшивке, вызывая болезненные вопли Скотинки, но мы успешно разминулись со всеми значимыми угрозами.

— Я слишком стар для всего этого дерьма, — простонал Скотинка.

— Ничего, — бессердечно отозвался я. — Переживешь.

— Где наша цель? — Октавия сканировала радарами носовую полусферу.

— Скорее всего он малозаметен во всех диапазонах, включая оптический, — отозвался я. — Анализируй все нетипичные отражения и оптические искажения.

— Фиксирую что-то прямо перед нами, господин рыцарь, — доложила Октавия.

А, похоже, не соврал торговец про вражеский корабль. Он действительно был здесь: черное пятно на фоне звездного неба.

— Вот он, наш пациент, — проговорил я. — Сближаемся.

При таком маневре нельзя ускорятся, так мы просто уйдем на более высокую орбиту. Нужно сохранять терпение и корректировать сходящиеся траектории.

— Я его вижу, — произнесла вдруг Даша, внимательно анализируя данные со всех экранов. — Вот он. Даша указала на слабо мерцающий в свете яростного Сефирота шар пыли и облако мелких обломков, внутри которого ничего вроде бы и не было.

— Круто он прячется, да? — азартно усмехнулся я. — Его так-то хрен найдешь, торговцу повезло налететь прямо на него.

— Что это за корабль? — поговорила встревоженная Даша.

— Вот скоро и узнаем, — ответил я. — Октавия, подмени меня.

Скотинка в этот раз завывать из-за смены командования посреди рейса не стал, лицемер чертов. Октавия в качестве хозяйки его совершенно устраивала, в любом положении, не то что я.

— Я вам понадоблюсь там! — возразила Октавия.

— Хорошо. Даша, остаёшься, или составишь мне компанию под открытым небом? — серьезно прищурившись, осведомился я.

— Конечно! — поддержала мой серьезный тон Даша. — Такой редкий случай! Прям вся трепещу от предвкушения!

— Пошли, — усмехнулся я. — Нарядимся по погоде. Октавия за мной, Илья принимаешь управление.

— Нет! — взныл Скотиняка навзрыд, но Илья только усмехнулся, принимая командование на себя:

— Не вой, Скотинка, я и одной рукой с тобой отлично управлюсь.

Чтобы сблизиться, пришлось погасить бортовую гравитацию из опасения затащить неизвестный корабль прямо к себе в салон после соприкосновения наших локальных координат. Потемкин, оставленный в кресле, чихнул и вылетел на этой минимальной тяге в пространство салона, закувыркался, размахивая лапами. Илья здоровой рукой поймал нашего зверька, притянул к себе и усадил на плечо, где броненосец смог уцепиться когтями за ворот его куртки.

Мы с Дашей выбрались из кресел и перебрались к контейнерам со скафандрами. Октавия последовала за нами.

Я вытряхнул из капсулы хранения рабочий скафандр и он быстро перестроился из упаковочной формы в рабочую. Я влез внутрь и скафандр закрылся, спрятав меня внутри защитной оболочки.

Даша, тоже не теряя времени ловко демонстрируя богатый опыт облачилась во второй набор.

— Готова к выходу в открытый космос, — доложила Даша в скафандре, приложив ладонь к шлему.

Октавия скафандр надевать не стала, ей это ни к чему.

Мы перешли, а грузовой отсек, а потом Илья, откачав из отсека воздух, открыл нам погрузочный пандус. Звезды, холодные игрушки пустоты, взглянули прямо на меня. Половину обозримого пространства занимала желтая громада Герберы, присыпанная редким пушком белых облаков.

Блин, а давно я в космос не выходил. Собственно, в последний раз это был абордаж десантной баржи Орды, сто лет назад.

А вот и наша цель: черный, как кусок оплавленного базальта корабль вдвое больше Скотинки.

Да, это корабль-разведчик. На наше приближение он никак не отреагировал.

Я подхватил девушек и, управляя соплами микродвигателей скафандра перенес нас всех на оплавленную поверхность черного корабля.

Ага, а вот и место, где торговцы сорвали часть стелс-покрытия корабля, около погрузочного люка. Вот и установленный ими маячок.

— Октавия, сможешь вскрыть этот люк? — спросил я.

— Дайте мне минуту, господин рыцарь, — произнесла Октавия в радиодиапазоне, без использования аудио-речевого центра.

У Орды свой формат информационных портов, но Октавия лихо смогла найти к нему подход. Люк отстал от борта и отодвинулся в сторону.

— Прошу, — проговорила Октавия.

Так мы проникли внутрь. Не так уж и сложно оказалось, я был морально готов пробиваться сквозь борт

Во внутренней камере ордынского корабля царила тишина и полумрак, рассеиваемый светом редких индикаторов на приборной панели пилота, перед пилотским креслом в форме седла. Ну, да, точно, ордынская эргономика. Гравитация отсутствовала.

— Это что? — спросила Даша, глядя на вращающийся в невесомости ржавый тесак размером метра в два с эргономичной рукоятью под хват в три руки по шесть пальцев на каждой.

Я знаю, что это такое. Стандартное вооружение ближнего боя ордынской пехоты.

— Абордажный ордынский катласс-ублюдок, — проговорил я негромко. — Я такие раньше уже видел.

Да, видел. Мой Мечелом, малый меч-трансформер для абордажей, ломал такие катлассы и черепа их владельцев, когда мы шли на абордаж кораблей-ульев.

Как я успел узнать в пути на Герберу, Мечелом теперь хранится вместе с моим большим мечом для космических сражений по имени Хромосферный Палач на защищенном от проникновения металлическом астероиде, вращающемся вокруг Лунного Дворца, и внутри которого императорская семья устроила свою заветную сокровищницу.

Но это мои мечи. И однажды я их себе верну.

— Катлассы обычно парные, — произнес я, озираясь. — Под шесть предплечий роевого пехотинца. А! Вот и второй.

Второй катласс торчал из панели управления кораблем.

Ух ты, как интересно. Отлет корабля явно происходил в нештатной ситуации. И в процессе кто-то постарался сделать кораблю лоботомию? А зачем такие муки? И где владелец мечей.

Раз уже не выскочил на нас со страшным ревом, скорее всего, мертв. Ну, я на это очень надеюсь…

— Лезвие пробило главное ядро корабельного техномозга, — произнесла Октавия, осмотрев меч в пульте управления. — В некоторых нейроцепях ещё присутствует питание, но высокоорганизованная корабельная деятельность отсутствует. Навигационные системы обесточены.

— Это хорошо, — пробормотал я. — Это пробуждает надежду. Даша, взгляни, что там есть ближе к корме, как там двигательный отсек?

— Есть, командир, — Даша отсалютовала от шлема скафандра, и, оттолкнувшись от пилотского кресла, полетела над палубой на корму.

— И что тут произошло? — задумчиво пробормотал я, пытаясь считать показатели приборов. Ордынский Ыыхрув не самая моя сильная сторона.

— Кто-то сначала убил этой железкой корабельного навигатора, — холодно произнесла Октавия, — а потом вручную ввел координаты и двигался сюда на маршевых двигателях, пока не иссякло топливо. По инерции.

— И сколько времени это у него заняло?

— Не могу пока определить, — отозвалась Октавия. — Годы?

— Саша, тебе лучше на это взглянуть, — услышал я вдруг напряженный голос Даши.

— Что там? — пробурчал я, отталкиваясь от приборной панели и отправляясь в парящий полет в кормовую часть. Октавия последовала за мной.

— Ты не поверишь, — мрачно ответила Даша.

— Ты удивишься, во что я только готов верить… — пробормотал я.

Да. А вот добравшись до Даши я понял, что она оказалась не так уж и не права.

Вот это я точно не ожидал тут увидеть. Огромный металлический гроб с прозрачной крышкой занимал все небольшое пространство в корме корабля. На приборной панели слабо мерцают индикаторы состояния автоматики и содержимого.

— Это еще что? — напряженно произнесла Даша.

Я приблизился к гробу стер с полированной поверхности выпавший на неё инеем воздух. И увидел знакомые строчки, выгравированные на металле маркирующим лазером.

— Это имперская спасательная капсула, — пробормотал я оглядывая индикаторы. — В состоянии гибернации. Октавия, доложи состояние.

— Капсула функциональна, — ответила Октавия, считав показатели через цифровой порт. — Запущена пятьдесят лет назад. Пациент в норме.

Пятьдесят лет? Охренеть, ещё один попаданец, невольный путешественник во времени.

— Кто внутри? — спросил я. — Кто пациент?

— Человек, — доложила Октавия. — Кажется…

— Почему кажется? — нахмурился я.

— Проходит по самому краю допустимых норм соотношения рост-вес-мышечная масса-масса костей, — доложила Октавия.

— Давай, хоть ты не темни, Октавия, — разозлился я. — Это человек или… нет?

— Только полный генетический анализ даст достаточную уверенность, господин рыцарь, — ровно ответила Октавия. — Здесь я не могу его провести. Нужны органические пробы.

— Понятно, — пробормотал я.

И что будем делать?

Я заглянул внутрь капсулы, ожидая увидеть там искаженное управляемыми мутациями тело ордынского пилота, которого мне неизбежно сразу захочется прирезать во сне, просто на всякий случай. Но нет. Я увидел там огромного, лысого, но человека. Голого, конечно. Тело покрыто шрамами. На могучем левом плече огромная мерцающая татуировка, римская цифра IV, а под ней строчка арабских цифр, личный номер бойца.

Преторианец. Рядовой личной гвардии Императора. Четвертого легиона, судя по татуировке. Всего таких легионов шесть. Но в данный момент личным составом обеспечены только три, а остальные существуют чисто символически, потенциально так сказать, в виде боевых штандартов в имперском Арсенале. И Четвертый как раз из таких, уже несуществующих легионов. Не знаю причину, видимо, она засекречена даже от меня. Из личного номера бойца можно будет извлечь больше информации, но это позже. Там главное не спалиться обращением к спискам несуществующего уже легиона…

Какого черта в ордынском корабле в имперской спасательной капсуле делает преторианский легионер? Что тут вообще происходило?

— Да что тут произошло вообще? — раздраженно озвучил я.

— Вероятно, мы никогда этого не узнаем, — заметила Октавия.

— Ладно, — оценил я ситуацию. — Надо спускаться.

— А что с кораблем? — спросила Даша.

— Заминируем, отчалим и взорвем его нахрен, — ответил я. — На борту может быть скрытая система наблюдения за планетой.

— Да не похоже, — с сомнением отозвалась Даша окидывая взором скудный аппаратный набор корабля.

— С ордынцами лучше перебдеть, — отрезал я. — Целее будем. Давай перегрузим капсулу на челнок.

— Я против.

Вот черт. Семёныч.

— А что ж, ты раньше молчал? — устало спросил я.

— Происходящее не затрагивало мою ответственность. Этот груз будет угрожать безопасности имперского города.

Ну да, конечно. Можно и так сказать.

— С большой долей вероятности в капсуле человек. Легионер. Я высылаю тебе снимок его нательной татуировки.

Звяк почтового сигнала дал знать, что Семеныч мой снимок получил.

— Это татуировка преторианского легиона. Четвертого Счастливого, имени принца Александра, — произнес Семеныч.

Да они там все сговорились что ли, всё подряд в мою честь называть? Ещё одно подразделение моего имени. Начинаю понимать, как чувствует себя жертва несанкционированного культа личности.

Всех к стенке поставлю, если поймаю.

— Ничего себе, Семёныч, ты их все на память знаешь?

— Да их всего-то шесть, — буркнул Семеныч. — А теперь плохие новости.

— Так, понял, — вздохнул я. — Как же без них. И что там?

— Они сражались в секторе Армагеддон, прикрывая отступление Императора. Остатки легиона окружили силы Орды, и больше их никто не видел. Все погибли.

— Как видишь, не все, — усмехнулся я.

— Это только то, что мы видим, — произнес Семёныч. — Мы не знаем, кто он такой на самом деле. С тем же успехом он может быть и порождением Орды. Вы же сами знаете, господин рыцарь, как это бывает. Я против того, чтобы спускать капсулу на планету. Оставьте её там, где нашли.

Ого. Семеныч перешел на вы. Дело дрянь. Старый служака уперся.

— Я не могу, — просто ответил я. — Он сражался за нас, за человечество. Император обязан ему жизнью. Он последний из пожертвовавших собой героев. Семёныч, я понимаю, что тобой движет. И мы не станем открывать капсулу, пока не убедимся окончательно, человек ли внутри. Октавия вполне подготовленный дознаватель, одна заменяет собой весь исследовательский отдел Трибунала.

Даша как дисциплинированный солдат молчала и не вмешивалась в наш разговор.

— Я против, господин рыцарь, — произнес Семёныч. — Но это вопрос военных доктрин. И здесь вы — старший по званию.

Вот именно, ветеран. Вот именно.

— Приготовить капсулу к перегрузке в челнок, — приказал я.

Октавия отключила капсулу от корабельной системы питания, теперь капсула тратила заряд аварийной батареи, надеюсь ее хватит.

Заряда хватило. Мы погрузили капсулу в грузовой отсек Скотинки и запитали от энергетической системы корабля.

— Все показатели без изменений, — доложила Октавия. Капсулу тряхнуло немного, когда вернулась гравитация. Мне даже показалось, что человек, пусть это будет человек, внутри капсулы едва заметно шевельнулся.

Я похлопал по стеклу капсулы ладонью в перчатке скафандра и прошептал:

— Тихо, парень. Все уже кончилось. Ты дома. Мы возвращаемся домой. Октавия, останься тут, наблюдай за состоянием капсулы.

— Да, господин рыцарь.

Я вернулся в пилотское кресло, рядом в соседнее кресло приземлилась Даша.

И мы сошли с орбиты, чтобы приземлиться на космодроме города Королёв.

Уже далеко от нас в Мусорном кольце на мгновение вспыхнула и погасла маленькая звездочка. Видать опять куски мусора столкнулись и что-то там сдетонировало, обычное дело.

А на самом деле это Даша грамотно заклинила топливные стержни в реакторе корабля-невидимки. Реактор расплавился, корабль тоже. Можем ставить первую звездочку на воображаемом счету уничтоженных целей моего будущего ударного Флота.

Семёныч встречал нас на космодроме с этим своим огромным бластером наготове, мрачный и непреклонный, готовый в любой момент отразить внезапное нападение из капсулы. Выгрузить её и спрятать он не препятствовал, но и не помогал, и со мной в этот день больше не разговаривал.

Нда. Чувствую, с этим новоприбывшим преторианцем нас ещё ожидают те ещё нервные денечки.

Глава 14

И животноводство!

Капсулу с преторианцем мы пока спрятали в гараже зала ожидания, во флигеле здания. Потом решу, что с нею сделать. Мне тут нужно подумать. Семеныч однозначно против её хранения здесь, и, возможно он прав.

— А если вы еще кого-то притащите, господин рыцарь, мы из здания вокзала все вываливаться начнем, — мрачно пробурчал Семеныч.

Вот тут он точно прав. Места для нас всех уже явно не хватает.

— Надо расширять доступную нам жилплощадь — произнес я. — Я планирую запуск следующего этапа развития, и новые люди точно появятся. Какие у нас резервы по законсервированным зданиям? Октавия, может, ещё что-то откопать?

— С нашими ресурсами это весьма проблематично, господин рыцарь, — мгновенно отозвалась Октавия. — Согласно доступному мне плану, чтобы переместить лопатами покрывающий здания сыпучий грунт, потребуется около миллиона человеко-часов.

— О! Значит, если будем копать вчетвером, управимся всего за четверть миллиона часов, — усмехнулся я. — Каждому по лопате и вперед, на трудовой подвиг! Ну, и мы будем использовать средства механизации.

— Не выйдет ничего. Космодромный пескоуборщик этот бархан не возьмет, — мрачно покачал головой скептичный Семёныч — И у меня есть только три лопаты.

Я задумчиво кивнул:

— Нехватка материального обеспечения. Это понятно. Значит три лопаты. Трое трудятся — один отдыхает. Исключая андроидов. Прости, дорогая Октавия, но, ты у нас самая железная.

— Как-то это очень похоже на дискриминацию, — надменно проговорила Октавия. — Господин рыцарь, вам стоит учитывать, что восстановление износа моего тонкого, уникального медицинского оборудования, вам обойдется куда дороже и многократно превзойдет экономический эффект от моей возни в этой песочнице…

И дальше по тексту, но я её не слушал. Поворчит — и согласится.

Если мне нужно, я сумею забить гвоздь и микроскопом. Забьет как миленький и функциональность не потеряет.

— А что именно ты собираешься откопать, Саша? — спросила Дарья.

По голосу я понял, что она уже тоже подозревает некоторый подвох.

И он действительно был.

— А вот это очень правильный вопрос. Идёмте, — скомандовал я.

Мы обошли зал ожидания, подошли к краю, за которым открывался вид на барханы, покрывающие большую часть городских развалин.

— Вот моя первая цель, — указал я на краешек из алого кирпича с завитушками, виднеющийся в конце улицы, прямо за поворотом.

Наверху торчало от силы метра полтора. Но и этого хватало, чтобы представить масштабы здания, и это был как раз мой размерчик.

— О… Прям в десятку, хе-хе, — усмехнулся Семёныч. — Это была городская ратуша. Администрация, стало быть. Только это одно из самых крупных зданий в городе, в три этажа. Ещё и с архитектурными изысками. Копать — не перекопать.

— Ну значит начнем отсюда, а закончим перед обедом, — усмехнулся я. — А потом продолжим, пока Сефирот высоко.

Мы дошагали по бархану наверх. Идти по склону было тяжеловато, конечно — на самом верху уже начал проваливаться по лодыжку, но мы были вознаграждены — вскоре мы встали на твёрдую, до сих пор прочную крышу.

А впереди был широкий прямоугольный колодец. Своеобразный бункер.

— Ого, так там что? Внутренний двор? — спросил Дарья, подойдя к краю и заглянув внутрь. — Я что-то помню смутно.

— Предположу, что форма карнизов определяет истечение потоков воздуха, задувающих песок наверх, поэтому колодец не наполнился полностью, — сумничала Октавия.

Я тоже взглянул. Удивительно, но в квадрате внутреннего двора действительно оказалось практически пусто. Лишь небольшие кочки песка на глубине трёх этажей, пара скелетов каких-то пустынных тварей, а вокруг — верхушки засохших деревьев и кустарников.

Причём… как будто бы не совсем засохших?

— Ага. Я туда залезал, — кивнул Семёныч. — На канате спускался. Там прохладно, думал приспособить под холодильник для дичи, но потом отказался от идеи — Потёмкин твой сотоварищи всё это быстро бы нашли и схарчили. В итоге пошарился по комнатам ближайшим и кое-что из электроники оттуда стибрил. Ну, как стибрил — изъял с хранения под хозяйственные нужды.

— А мы изымем с хранения под барханом под хозяйственные нужды всё здание, — твёрдо решил я. — Тащи сюда свои лопаты.

Ну, и все принялись копать. Со стороны улицы начали, метров с пятидесяти от здания, как раз там, где ещё бетонка видна была. Дарья с Семёнычем копали попеременно, старательно, но вскоре уже начали ворчать. Тяжко было.

Хотя глядеть на работающую Дарью было… приятно. Честно — отвлекался и заглядывался. Спортивная она такая, в комбинезончике ещё в этом…

Да, Саша, а ты же снова молод? Ты не заметил? Не ожидал такого?

В общем, спустя час работы я оценил процент выполнения задачи. И понял, что затея расчистить всё при помощи лопат выглядит мало реализуемой.

Что ж, умение вовремя отказаться от неверно-принятого управленческого решения — тоже умение.

— Сколько, говоришь, объём песка? — спросил я у Октавии, которая исправно, хоть и с весьма недовольным видом, кидала песок в сторону. — Именно здесь, вокруг ратуши.

— Исходя из примерной высоты здания, наклона склона дюны, примерного объёма погребённого здания, а также необходимости расчистки соседних переулков… — начала она уже знакомым нравоучительным тоном.

— Сколько? — перебил я.

— Общий объём песка, требующегося для перемещения, составляет от семидесяти пяти до ста пяти тысяч кубических метров.

— Хм…

После некоторых раздумий я приказал прекратить земляные работы.

Нужен был другой вариант. Более изобретательный.

Что, не зря же я провёл сотни часов в Пантеоне, играя в древние стратегии?

И я приступил к обсуждению вариантов.

Сначала я прошёлся по совсем безумным идеям. Подняться на Скотинке, зависнуть над зданием и пытаться сдуть песок тормозными двигателям. Но учитывая, насколько эта кибернетическая тварь капризная — совсем не удивился бы, если он решил приземлиться прямо на здание. Которое на подобные нагрузки может не предназначено. Да и эффективность под вопросом, да и топливо для маневровых у нас на вес золота.

Другой идеей было использование глайдера и его гравидвижка — репульсора. Я попробовал зависнуть на глайдербайке у основания дюны. Действительно, песок при манёврах из стороны в сторону слегка выбивало из-под днища, но только совсем чуть-чуть. Он на то он и был глайдером, чтобы скользить по песку, а не расчищать его, как бульдозер.

В общем, стало мне вполне очевидно, что мне нужен был экскаватор. Нормальный, а желательно, здоровый

А ещё лучше — карьерный, блин. Правда, карьерным экскаватором можно дом снести.

Либо — бригада человек в двадцать-тридцать. Либо андроидов. И примерно так на недели две. «Нужно больше рабочих!» — прямо вспомнилось заветное изречение из тех самых стратежек. По этому поводу возникла мысль совершить визит к пустынгерам и привлечь их на правах местного божества к групповым занятиям земляными работами.

Кто-то там, помню, в древнем мире во славу богов строил пирамиды, а кто-то будет эти песочные пирамиды раскапывать.

Но, поразмыслив, я подумал, что и это будет стратегически неверным решением. Заплатить мне было пока что особо нечем. А массовая принудительная трудовая мобилизация дикарей может понадобиться для куда более серьёзных дел, например, ополчения, военных походов и тому подобного. Если начать наши взаимоотношения с принудиловки — можно всё испортить. Нет, трудовой резерв надо беречь.

Значит, экскаватор.

— Семёныч, у тебя не завалялся нигде экскаватор?

— Эх, говорю же, был маленький ковш на пескоуборщик, но проржавел окончательно, и гидравлика умерла.

— А у кого есть ковш? У Ильи, может?

Семёныч задумался на миг, но тут же расплылся в улыбке.

— Ха! Есть у Ильи ковш. Как я забыл-то! Ну, не совсем у него. У родственника одного евойного. Который дальше, в горах живёт. Хороший родственник. Годков так семь назад он тут помог мне вон тот конец зала ожидания откапать. После раз в год тоже появляется в наших краях.

А вот это уже звучит интереснее.

— Сколько до него? В Скотинку упаковать экскаватор получится?

Семёныч покачал головой, а сам прищурился хитро.

— Вообще не получится. По габаритам не пройдёт. Он, знаешь… несколько побольше будет отсека транспортного! Да и не сядешь ты нормально на Скотинке в горах. У него там была посадочная площадка, конечно… Но лучше не стоит.

— Я бы всё-таки попробовал, — сказал я.

Нельзя же упускать такую возможность.

— Ладно, — пожал плечами Семёныч. — Если хочешь — скатайся, пообщайся с Ильёй. Может, и чем другим подсобит.

Что ж, собрался я в гости, закинув в бардачок глайдербайка пару консерв с жирной голографической надписью по кругу «Чистейший океанический орхидейский псевдотунец, имитация идентичная натуральной в рапсовом масле».

Было бы глупо думать, что это как-то повлияет на решение и послужит некоторой взяткой. Тут больше сработали какие-то привычки и традиции, то ли из жизни в Пантеоне, то ли что-нибудь генетическое: в гости лучше ходить с гостинцем. Вот и взял из неприкосновенных запасов.

Илья с Алевтиной встретили радушно, накрыли на стол всё ту же привычную фермерскую еду, а одну из консерв раскрыли и поделили на троих.

— Какая вкуснятина… — пробормотала Алевтина с набитым ртом. — Жалко — папеньку не угостим. Я завтра вторую сама схомячу. В одну каску.

Я хоть и был в еде неприхотлив, но как по мне — так консерва была отвратительной. Что ж, о вкусах не спорят.

— Да и не хватит на папеньку. У папеньки твоего вон какая орава.

— Большое семейство? — спросил я.

— О, да, — кивнула Алевтина. — Наплодил в своё время. Пока сидел в юности на контракте у Кислотного Барона, будь он не ладен, деньги рекой лились. А потом и у самого Барона дела пошли не очень.

— Так наш барон не только бандит, но и промышленник? — осведомился я.

Илья пояснил:

— Ну, раньше на каждом углу тут реклама висела. Альберт Немилин. Один из крупнейших землевладельцев и промышленников в нашем полушарии. В прошлом. Сидел себе на озере с серной кислотой, монополист в сфере минеральных удобрений. Вон, даже мне приходится что-то использовать из старых запасов.

Он кивнул в сторону здоровенных почерневших мешков слева от веранды, на которых было написано «НЕМИЛИН ГРУПП».

Тема, похоже, была неприятной. И требующей решения — но только не сейчас. Сейчас я был в гостях.

Не совсем кстати спросил:

— Я даже не знаю, Алевтина, а как у тебя девичья фамилия? Как папеньку зовут?

— Аннушкины мы. А папеньку зовут Всеволод Вадимович. А сестёр моих младших — Аида, Аделаида, Аэлита, Ариадна, Альбина, Апрелина и Августина.

Я, разумеется, не запомнил. Даже не попытался запомнить. Буду их всех называть Аллами и Анями, например.

— И Антон, — подсказал Илья.

— И Антон. На Антоне папенька остановился.

Чёрт, разговоры о столь крупном семействе в этих краях, пусть и не титулованном, но с такими звучными именами — меня заинтриговал даже чуть больше, чем разговоры об экскаваторе. Не хватало мне семьи, а лучше — здоровенного такого клана, причём не такого, где все собираются друг друга прирезать, а крепкого и благополучного.

Сразу захотелось взять такое семейство под крыло. Я, конечно, не знал, что за человек Всеволод Аннушкин, но познакомиться я с ним точно решил.

— Не будет наглостью напроситься к вам на семейный ужин? Уж больно хочется увидеть столь целеустремлённого человека, который остановился на Антоне.

Алевтина улыбнулась.

— Думаю, да, папеньке тоже будет приятно с тобой повидаться.

А вот Илья неожиданно сделал грустное лицо.

— Может, не надо?… Не помнишь, как оно было в прошлый раз?

— В какой такой прошлый раз? — насторожился я.

— Да был у нас приятель, жил в Восточной Гербере, частенько в гости заезжал, подальше в тишину от ржавчины этой. Инженер по бортовым интеллектам, корабли у Питера Блейза обслуживал. Из беглых, конечно… Так он после знакомства с папенькой с планеты улетел.

Алевтина вздохнула.

— Было дело. И Роберт постоянно в рейс улететь пытается, как слышит, что папенька с гор спустился.

— А что не так с папенькой? Чрезмерно суров? — предположил я.

— Если бы. Наоборот, чересчур радушен, скажем так. Как и любой помещик с кучей дочерей на выданье.

Вот тут я просчитался, подумалось мне. Опасное дело. Большое семейство — это прекрасно, но в такой глуши раньше времени окольцеваться, заматереть и прочее — очень рискованно.

К тому же — Дарья.

Я пока ещё толком не решил, но уже сердцем чуял, что лучше пока что двигаться куда-то в этом направлении.

Но было бы странно сдрейфить мне из-за такой ерунды, как матримониальные хотелки радушного папаши.

— Будьте уверены — я от такой ерунды никуда не улечу. слушайте, может, у него и экскаватор завалялся? Я тут занялся расчисткой города.

Илья с Алевтиной в этот момент странно переглянулись.

— Ты ему что, не рассказывал? — спросила супруга Илью.

— Не-а, — ответил тот.

— Ха! Тогда пусть это будет сюрпризом. Приезжай послезавтра утром, Саша, — сказала Алевтина. — Познакомим мы тебя с папенькой.

На следующий день мы продолжали раскопки, ещё чинили водопровод, а Дарья ковырялась со Скотинкой. Обычный такой день, и закончился он вполне обычно — совместной трапезой с видом на взлётку.

Которая прервалась в самом разгаре, потому что глазастая Октавия, сторожившая наш ужин, резко встала, вглядываясь в горизонт, и сообщила:

— Есть оптический захват. Опасность. Вижу опасность. Приближение глайдера. Приближение неопознанных… неопознанных сущностей.

Я тут же отложил трапезу, встал наизготовку.

— Насколько сильно неопознанных?

— Наземные хищники. Местная фауна. Крупные. Двуногие. Пять особей.

— А догоняющий?

— А я его узнаю! Это ж Петенька Скорый! — вдруг воскликнул Семёныч. — Глянь-ка, удирает от кого-то!

— Ну чего, к оружию, господа, — предложил я, не дожидаясь объяснения, кто такой Петенька.

Раз Семёныч сказал, что знает, кто это — не стал даже уточнять, выхватил бластер и пошёл вслед за мной, прикрывая сзади. А Дарья с Октавией поспешили обходить сбоку.

Глайдер ворвался на поле, резко развернувшись боком и затормозив прямо перед нами.

Странненький глайдер, как я смог разглядеть его под светом далёких прожекторов зала ожидания. Открытый, ржавый, всего с одной дверью из четырёх. А вместо задних сиденьев — грубо сваренные конструкции, вокруг которых, слегка прикрытые синтетической тканью, бренчали на ветру металлические клетки, из которых доносилось…

Щебетанье. Не, я прекрасно узнал этот тихий звук. Космические куропатки, одомашенный и выведенный ещё в древности вид домашней птицы. Самый неприхотливый: лысые, без перьев, жрут что попало, быстро плодятся, легко разводятся на кораблях малой размерности и дальних рейсов.

Куропаточник к нам в гости пожаловал, выходит?

Я зашагал вперёд. А водитель резво выпрыгнул из глайдера и прыгнул навстречу ко мне. Худой, взлохмаченный, в обносках, и тут же отрапортовал:

— Семёныч! Запрашиваю!.. Запрашиваю политическое убежище на территории имперского города Королёв!

А вот тут вот — молодец. Знает статус города, и вторгся в границы со всем уважением. Границы города, конечно, в паре километров от взлётки начинаются, но да кому до этого дело — забор на девяносто процентов отсутствует, ещё восстанавливать и восстанавливать.

— Октавия. Пока не забыл — внести в список задач восстановление забора. Важность задачи — ниже средней, — а затем повернулся к нашему гостю. — Политическое убежище я, как полицейместер города Королёв, предоставляю. Назовитесь по протоколу.

— Петька я… Скорый… Сорок лет. Холост… разведён. В пиратской деятельности не состою. Род деятельности — животноводство!

С этими словами он выразительно погрозил указательным пальцем. Мои дамы тем временем внимательно выцеливали кого-то в темноте, стоя у меня за спиной.

— Это же… да точно… не может быть! — слышал я их реплики.

Я же тем временем продолжал выполнять бюрократические процедуры.

— Причина затребования политического убежища? — спросил я.

— Да раптики за ним гонятся! — сообщила Дарья. — Вон они! Две самки, похоже, и три подростка.

Я прищурился, глаза уже привыкли к освещению, и я действительно их увидел. Пять штук стояли прямо на границе взлётки и окружающей её пустыни. Что-то среднее между динозаврами-велоцерапторами и страусами. Здоровенные, под два метра ростом, худые, с длинными шеями и хвостами, похожими на сорочьи. Но бошки крупные, с зубастыми такими клювами, скорее напоминавшими челюсти.

Петька часто закивал.

— Ей богу — гонятся! Съесть хотят моих куропаточек! Выследили! Почти неделю уже за мной гонятся. Тысячу километров уже намотал! От самого кислотного озера и на север. Только спать улягусь — к утру меня Дрюня меня будит, говорит, приближаются!

— Кто тебя будит? — переспросил я.

— Бонжюр, месье! — послышался бархатный баритон из глайдера. — Меня зовут Андрон, я робот-компаньон Петра, к вашим услугам.

Только вот робота никакого я там не увидел. Ну да ладно. Я повернулся к Октавии:

— Что-нибудь знаешь о раптиках?

— Раптус стайный обыкновенный, в простонародии — раптик, — коротко кивнула Октавия. — Хищное стайное животное Восточной Герберы. Средне-высокий класс опасности.

— О ля-ля! — снова послышался голос из машины. — Какой ангельский голос я слышу. Скорее, скорее дайте взглянуть мне на обладательницу столь прелестного голоса?

Мне, в свою очередь, тоже уже не терпелось посмотреть, кто это там вещает. Похоже, робот-компаньон у нас куртуазный обольститель, кибернетический дон Жуан.

— Фигня какая-то, — заявила Дарья, опуская ружьё. — Они бы не стали гнаться. В песках пищи хватает безо всяких куропаток, папа же говорил — месяц назад дожди были. Пётр, ты что-то темнишь!

— Дарья, рекомендую вам снова взять под прицел данных представителей фауны! — попыталась возразить Октавия. — Господин рыцарь в опасности. Очевидно, что это хищники, преследовавшие дичь! А дичью мог быть и сам гражданин. А теперь и все вы тоже!

Дарья покачала головой.

— Октавия, ты, конечно, девушка сообразительная, но я здесь жила и даже в школу ходила. Раптики — шибко умные. Людей на сотню километров обходят. На них же пустынгеры охотятся уже много столетий, и раптики научились от них скрываться. Им неприятности не нужны. За всю историю всего пара нападений была.

Я решил, что в данном вопросе следует больше доверять Дарье, чем Октавии, и вопросительно посмотрел на Петра. Тот отвёл взгляд.

— Ну… да… есть такое, да… Ну… Я прознал про племя пустынгеров одно. На задней границе Восточной и Западной. Они, говорят, раптиков — энто самое.

Он снова глаза отвёл.

— Чего? — насторожился я.

На пустынных планетах каких только извращений не насмотришься. Тем более — разведён…

— Приручают они их. Ну и я подумал — а чего мне только вот с этой мелюзгой водиться, когда можно центнер мяса получить.

— И ты украл их яйца, — обречённо возвела очи горе Дарья. — А они за тобой гнались. Мда… Ты понимаешь, насколько у них мощный родительский инстинкт?

— И они теперь запомнили и нас.

— Ага, — кивнула Дарья. — И будут нас преследовать, пока не отомстят.

Я уже заметил, что ситуации, когда Дарья соглашается с Октавией — очень хреновые. И Октавия это почувствовала. Подняла свой супербластер и наставила на мечущаеся силуэты хищных птиц.

Что ж, пришло время решить наш дипломатический ксено-конфликт. Мало кому захотелось бы, чтобы вокруг его города разгуливала стая полуразумных двухметровых тварей с нереализованной жаждой кровной мести.

Глава 15

Сюрпризы на грани военного конфликта

— Хоть уцелели? — первым делом уточнил я.

— Уцелели… вот! — он подбежал к одной из клеток и открыл шторку.

Там, обложенная тряпьём, виднелась какая-то хитрая кулибинская приспособа из пластиковых контейнеров, воды, нагревателей, подсветки и прочего. Своего рода инкубатор.

А в середине виднелись яйца — чуть меньше страусиных, в крапинку и с полосочками.

— Я и температуру замеряю каждые два часа, и воздушный режим обеспечиваю, и всё прочее. По-научному подошёл.

— Сколько? — спросил я.

— Что сколько?.. А. Семь. Семь яиц я отобрал. У одной было четыре, у другой — три…

Я на миг задумался, а затем принял решение.

— Эксперимент интересный. Два яйца мы оставим. Пять яиц — вернем матерям. Учитывая демографическое давление на вид — жестоко вторгаться в экосистему мы не будем. Не рекомендовано энцикликами экологического управления империи.

Операция по извлечению яиц и передаче их раптусам заняла пару минут. Раптусы действительно оказались умными и неагрессивными — как только увидели яйца в наших руках — оживились, пришли в движение. Мы положили их на песок и дождались, пока самки подойдут и заберут их.

Они бережно подняли их своими культяпками и тут же запихали к себе в пасть — одно за другим. А затем крякнули что-то нечленораздельное и убежали в темноту.

Вот тебе раз.

— Это вообще нормально? — спросил я Дарью.

— Ага, — отмахнулась она. — У них там мешок горловой. Для вынашивания.

Что ж, все были рады такому разрешению конфликта, один только Пётр выглядил удручённым.

— Эх, всего два яйца… Маловато для разведения. Столько работы насмарку! У меня половина перепёлок за это время погибла!

— Они бы от тебя всё равно не отстали, — констатировал я. — Так что эксперимент! Оставляем только ради эксперимента. Кстати, я смотрю, ты опытный в этом всём. Не хочешь получить паспорт горожанина, укорениться и стать министром животноводства? Даём площадь на территории зала ожидания под птицеводческое хозяйство, защиту?

— Стоимость услуги — две тысячи герберок! — вовремя сообразила Октавия. — Также извещаем, что в случае острой необходимости допускаем реститут, то есть временное изъятие глайдера.

Пётр подумал-подумал — и согласился. Жирная такая должность, не пыльная, чего бы и нет.

— Позвольте, позвольте, дамы и господа, но не кажется ли вам, что вы забыли про меня? — послышался голос из машины. — С позволения моего компаньона-человека я тоже буду готов изъявить желание стать горожанином этого чудесного городишки!

— Сейчас посмотрим, кто это такой? — изъявила Октавия, заглянула в машину и вздохнула настолько, насколько позволяла её эмоциональная подсистема: — Ох. Ай.

Заглянул и я. Андрон представлял из себя «головастика» — так называли роботов, от которых остались только голова и парочка компонентов туловища. Ну, надо сказать, что лицом он был хорош — чернявый, с орлиным взглядом, с золочёными усами.

— Как я рад приветствовать своих соседей, вы выглядите потрясающе, месье. Если бы я мог, я пожал бы вам руку! О, мадумуазель, вы прелестны… я не ошибся. Не мог же столь чудесный голос принадлежать чему-то некрасивому. Как вы очаровательны!

— Ой, да прекрати, — отмахнулась Октавия.

— Если позволите, я бы поцеловал вам руку… Протяните, вот так… Страшно представить, насколько красивый код скрывается под этими механизмами…

— Ты серьёзно думаешь, что этим меня проймёшь? Жалостью и комплементами? — сухо ответила Октавия. — Меня, имперского андроида высшей категории?

Мне захотелось добавить: «Не для тебя мама ягодку ростила», но я сдержался.

— Ах, отказ, какой грубый отказ! Моё сердце разбито! Но какой де прекрасный сегодня день!.. — продолжал вещать Андрон, пока мы медленно вели глайдер на стоянку возле зала ожидания.

А я смахивал на внутреннем экране новые сообщения.

«Получено новое достижение: рост численности имперского поселения 50%»

«Получено новое достижение: повышение экологической и аграрной привлекательности имперского поселения»

Перед сном я глядел, как наш новый горожанин разворачивает надувную палатку рядом с глайдером. Следом он надул здоровенный шар-зонд, наподобие того, который когда-то в древности использовали для метеоисследований. Привязал к нему «головастика» и на длинной верёвке отправил в небо на высоту в метров пятьдесят.

Хм, с одной стороны — неплохое применение. Подобный сторож нам бы не помешал. С другой — я бы этом разговорчивому товарищу всё-таки сделал со временем туловище.

— Если будешь хорошо дежурить — назначу официальным постовым полицейской службы, Андрон! — крикнул я ему напоследок.

— О ля-ля! Разумеется, я буду стараться!

Кажется, уладил все вопросы и с чувством выполненного долга уснул. А проснулся я оттого, что Октавия кричала с улицы:

— Сюда! Господин рыцарь! Смотрите!

Ну, я соскочил и взглянул в окно.

А посмотреть было на что. Из-за горизонта, медленно, прямо к нам на взлётное поле двигался здоровенный, в пару сотен метров в длину и в сотню в высоту, самоходный передвижной самоходный корабль, разворачиваясь к зданию вокзала бортом.

Пустынный дредноут. Я видел такие штуки. Их активно применяли на пустынных планетах для разгона одичавших кочевников. А для чего кого додумается применять его здесь…

Вот тебе и сторож. Если выживем — объявлю выговор.

Я оценил крепость брони, скорость передвижени, и принял единственно верное решение: нацепить броню, схватить бластер и срочно выйти на общегородской канал.

— Итак, Королёв, красный уровень тревоги! Нападение на космодром, противник в сотнях метров от центра. Возможна высадка десанта. Всем, готовым держать оружие — принять оборону в подземных помещениях. По первой команде двигаться к стоянке глайдеров для эвакуации…

А в ответ в городском канале раздался смех.

Первая мысль — я почувствовал себя взбешённым. Вторая — понял, что меня либо разыграли, либо сделали мне сюрприз. Третья — сопоставил факты, вспомнил об одном вчерашнем разговоре, и всё встало на свои места.

— Сбор на лётом поле через пять минут. Всем. Срочно.

— Так и так уже, — отвечал Семёныч. — Такие гости…

Действительно, все уже были в сборе. Даже Петенька вылез из своей палатки.

— Выговор, — сказал я. — Всем. Со штрафом и занесением. Виды штрафных работ позже придумаю.

— За что? — нахмурился Семёныч. — Это ж мой старый друг!

— За то. Что не сообщили подробности.

— Так ведь… сперва думали, что знаешь, а потом Илья сказал, что сюрприз тебе сделает. Дескать, чтобы ты удивился.

Я был непреклонен.

— Сюрпризы на грани военного конфликта? А если бы у меня была ракетница с тактическим ядерным зарядом? И ведь она у меня очень скоро будет, я уверен. Тогда бы от твоего старого друга, Семёныч, осталась бы аэрозоль органических соединений и обломки брони. Чёрт…

Семёныч почесал затылок.

— Так я же… вроде бы мэр, Саша? Как меня-то штрафовать и выговаривать?

— Мэра — в двойном объёме. Сам знаешь. А ты-то Даша, чего? — продолжил я «разбор полётов». — Я-то думал, ты-то на моей стороне.

— На твоей, конечно. Я вообще не в курсе была. Тоже бластер схватила и начала искать укрытие.

Поймал взгляд Октавии и кивнул:

— Даше штрафные работы в половинном объёме. Исключительно за соучастие.

Октавия кивнула, держа руки за спиной.

— Можно ли будет зачесть в качестве штрафных работ недавние земляные работы?

— О, земляные работы! Отличная идея. Тебе, Октавия, мы их назначим. Точно также — за непроведение разведывательных мероприятий и допущение сюрприза. А теперь, дамы и господа, натянем улыбки и приготовимся к встрече делегации.

Пустынный дредноут, который оказался вовсе не боевым дредноутом, тем временем закончил манёвр и спустил трап.

Через пять минут встреча старых друзей состоялась.

— Что, старый хрыч, живой ещё⁈ — громко приветствовал Семёныча Всеволод Аннушкин с опущенного трапа самоходного завода.

Тесть Ильи был господином серьёзным. В старом, но некогда богатом поношенном сюртуке, с залысинами, с короткой бородой.

Но было в его глазах что-то такое озорное. Наверняка с лёгкой такой, но безопасной придурью господин. Мне, в принципе, такие люди нравятся.

А позади робко выглядывали барышни. Аида, Аделаида… дальше уже забыл. В, общем, Аллы и Анны. Красивые, чернявые — и испуганные.

Как тут не напугаться — страновасьтенькая у нас компания. Робот-головастик висит на воздушном шаре и издалека сыплет комплиментами, боевая барышня в ночной сорочке, но со здоровенным бластером наперевес, ещё откуда-то из палатки выглядывает взлохмаченный парень. А самое главное — перед самым входом уселся переливающийся броненосец и облизывается, глядя на торчащую сбоку трапа проводку.

— А не дождёшься! — громко ответствовал Семёныч, бодро вскочил на трап и заключил старого приятеля в объятия. — Познакомься вот. Наш новый полицеймейстер.

— Знаю-знаю, потому я к вам и заглянул по пути. Это же вы тот самый Александр Иванов, о котором рассказал Илья? Который попытался починить старый Имперский Акведук номер три?

Мы обменялись рукопожатиями.

— Номер три? — тут уже я удивился.

— Ну, да. Их всего три в Восточной Гербере. И ещё два недостроенных.

— Я знал только про один, — признался я.

— Ага. Просто потому что он в ваших краях, и ближе всего к столице полушария. Все и говорят — «Акведук». Пройдёмте-ка к нам в гости, я вам обо всём подробнее расскажу. Пройдёмте-пройдёмте. Все! В гости, на утреннее чаепитие.

— Я тут остаюсь, — покачала головой Дарья и подхватила сиятельного князя Потёмкина. — И за вот этим вот присмотрю. А то он вам всю проводку сгрызёт.

Внутри пространства, конечно, впечатляли. Лестницы, резервуары с рудой и какой-то кипящей жижей, конвейеры. Всё это на фоне нечеловеческого скрежета, запаха гари и вони, ржавчины и тусклого освещения. Андроидов я заметил только парочку — явно очень древних и ушибленных на голову, один тащил контейнер с какой-то ерундой, второй угрюмо стучал киянкой по каким-то труба.

Мы же взбирались по лестнице куда-то далеко наверх. Барышни шли спереди, подхватывая юбки, и то и дело бросали на меня многозначительные взгляды.

— Добро пожаловать в фамильный семейный завод Аннушкиных, — пояснял Всеволод. — Лифт не работает, пардоньте, мы всего на двух из шести реакторах сейчас сидим. А на вонь вы не обращайте внимания, это биомайнинг. Добыча редкоземов, титана и меди путём выщелачивания микроорганизмами. Сейчас поднимемся — и станет получше.

— Сколько у вас сервов? — спросил я.

— Девять! — ответил Всеволод. — Последние годы оставалось всего семеро, но Илья сделал из всякого мусора ещё парочку и мне отправил.

— Не девять, а десять! — поправила его самая младшая из девиц. — Ты моего Шпунтика не назвал!

— Хорошо-хорошо, Августиночка, десять! — кивнул папаша, а сам тихо пояснил. — Это её игрушечный андроид, только и умеет, как ходить туда-сюда. Всё никак ему мозги не прошьём нормальные. Ой, осторожно!

Я среагировал поздно. Мы как раз шли через лестничную площадку, а я в очередной раз загляделся на барышень.

Как вдруг мне в ногу, прямо в коленную чашечку врезалось что-то весьма тяжелое и металлическое.

Больно было — аж в глазах побелело. Повезло, что кости не хрустнули. Лишь секунду спустя у меня прекратились сыпаться искры из глаз. И я разглядел виновника моего ранения: это был мальчуган лет четырёх, рассекающий на полной скорости на ржавом, но явно прокаченном трёхколёсном велосипеде, в здоровенных сварочных очках.

Откатился назад — и снова попытался наехать! Я еле увернулся.

Я даже вспомнил, Антошкой его зовут, так вот на ком «папенька остановился». Выглядел был весьма грозно, надо сказать, и настроен вполне решительно меня задавить или как минимум покалечить. Настоящий защитник растёт!

— Негодник! — папаша дал велосипеду лёгкого пинка. — Говорил же, не ездить по техническим!

Мальчуган, издавая грозные воинственные звуки, укатил по коридору в обратном направлении. Робот, шагавший с тяжёлым грузом, в ужасе сгасился куда-то из коридора, как только Антон дёрнул в его сторону руль своего грозного трёхколёсного истребителя. Видать, не в первый раз наводит шухера на домашних.

Мы же очутились наверху — верхний этаж размерами двести на пятьдесят метров занимало его поместье. Там было солнечно, даже оранжерея имелась, скорее, напоминающая небольшие поля.

— А броня у вас сколько? — зачем-то спросил я.

— Броня у нас пять сантиметров. Композитная. Кое-где меньше. Стеклоброня на потолке — пятнадцать. Просто так не распилить, и из стрелкового оружия не пробить. Плазмаками только… За три сотни лет всякое завод повидал. Тактическую ядерную боеголовку в сотне метров взрывали — ничего, выстоял. Но если приноровиться — конечно, можно взять измором… Всё, мы дошли, присаживайтесь.

Мы присели на вполне уютной, хоть и слегка облезлой деревянной веранде с видом на жиденький цветник. Дерево — это теперь местная роскошь. В этом полушарии где-то на югах росла осока древесная, но она годилась максимум на спрессованные плиты. Вот и одряхлела веранда.

Но женская забота, всё-таки, чувствовалась — ещё бы, в таком малиннике. Госпожа Аннушкина, Серафима Евгеньевна, юркая приветливая дама, совсем не выглядящая на свои пятьдесят лет, вместе с роботом-поваром уже суетилась на кухне и командовала выносить вкусности.

Главные же лакомства возрастом двадцать с небольшим лет, конечно, восседали напротив. Одна была очень худенькой, но весьма фигуристой девушкой с несколько надменным, но явно заинтересованным взглядом. Вторая, видимо, чуть младше, казалась несколько пышнее, и вот от неё веяло просто невероятными флюидами. Да что там говорить, она меня съесть была готова — позволь только папаше отвернуться. И пуговички блузки сверху расстегнула, и разрез платья обнажила так, чтобы ножку видно было. И волосы на пальчик наматывала, смотрит ещё так искоса…

А вот третья из старших дочерей смотрела с явной неприязнью. Диким каким-то взглядом смотрела.

— Измором, говорите, взять можно? — продолжил я диалог.

И вторая, пышненькая напротив хищно так облизнулась.

— Можно, конечно. Пару раз пробовали, еле отбился. Воздуховоды задымлить, загерметизировать, или ещё как… А оборонять некому сейчас. Нанимал я тут разных искателей приключений — так за ними глаз за глаз нужен. Того и дело на цветник мой смотрят. Ну-да ладно. Не для того я вас позвал, чтобы о проблемах говорить. Давайте знакомиться, что ли?

Мне как-то сразу захотелось защищать весь этот его цветник. И уж точно защитить от попадания тактическими ядерными ракетами малой дальности. Уж больно интересное и красивое выходило семейство для местного захолустья.

— Итак, — папаша встал, проходя мимо дочерей и начал с самой старшенькой. — Тут у меня не все. Это Аида… наша недотрога. Дипломированный экономист и производственный управляющий, между прочим! В прошлом году закончила заочное училище. Далее… Аделаида… наш агроном и специалист по биокультурам…

Это та самая, которая напротив уселась. Тут же мне подмигнула и протянула руку, мол, целуйте. Что ж, поцеловал. Тут же и первая руку подала — разумеется, повторил манёвр.

А третья не подала.

— А это Аэлита… дикарка наша. К пустынникам тут убега…

Ему не дали договорить, тут же наперебой перебили и зашептали вполголоса:

— Папа! Тс-с!

— Ну что же просили!

— Ну папа, мы же договаривались не рассказывать!

— Тише-тише! — сдался отец семейства. — Не будем о плохом, Аэлита у нас электронщик высшего разряда. Недавно тут починила одну старую штуку…

А Аэлита с этими словами молча достала из-под стола кинетический мушкер-обрез и наставила на меня.

— Починила. Пусть уходит, папа, — серьёзным голосом сказала она. — Он чужак.

Глава 16

Предлагаю разделить на троих и съесть

Вот так вот, без лишних предисловий. Признаться, я даже подумал уйти. Вступать в дуэль с хрупкой болезенной девочкой, пусть и весьма серьёзно настроенной, я не хотел. Да и попросту не люблю, когда мне тычут в лицо разным архаичным оружием в гостях.

— А ну убрала пушку! — рявкнул на неё отец, вскакивая с места. — Быстро! Александр достойный человек! Уж я-то вижу!

— Убери! Быстро убери! — завизжали девицы.

— Точно достойный? — серьёзным и спокойным голосом спросила она, взглянув на меня.

— Скоро убедитесь, — кивнул я. — Я даже готов простить вам такое проявление негостеприимства со мной, миледи. Понимаю, места неспокойные, люди разные приходят. Я не из тех, если что. Уберите-ка пушечку подальше.

— Ладно, — просто кивнула сестрица и убрала под стол.

— Куда? — снова проворчал отец. — В сарай унеси. И к нам больше не возвращайся. Гостей мне тут обижает.

А он может быть суровым, подумалось мне. Уж не потому ли она убегала из дома?

Надо всё-таки вернуться к комфортному диалогу.

— Пусть возвращается, — предложил я. — Будем считать, что конфликт улажен, и я не в обиде. Лучше расскажите про остальных сестёр.

— Что рассказывать, — продолжил отец семейства, — Ариадна и Альбина спят, дежурили над сервами… они у меня тоже с малых лет в хозяйстве. Вот, а эти две негодницы, погодки — Апрелина и Августина. Они появились, когда я на новый контракт у Немилиных пошёл…

Сказал — и переменился в лице. Про связь Кислотного князя с тестем Илья упоминал.

— Как у вас сейчас с бароном Немилиным дела сейчас обстоят?

Мой вопрос был с подвохом.

— Не стоит об этом, — сухо ответил Всеволод Вадимович, хотя секундой спустя всё равно принялся рассказывать, словно извиняясь. — Да, я в курсе, чего его выродки с Ильёй учудили. Мало им, видать, что я редкозёмы и так иногда ему через третьи руки до сих пор продаю. А что делать-то? Он сидит на пересечении финансовых потоков.

— Получается, он вас до сих пор контролирует? И завод обратно требует?

— Ну, не прямо «контролирует», — покачал головой Аннушкин. — Пока что у нас был вооружённый нейтралитет. А сейчас осмелел, видимо. У таких, как он, всегда людей больше. И оружия больше. Девочки, конечно, стреляют неплохо, да и три робота бластфайту обучены — но куда им супротив нескольких десятков наёмников, если придут. Поэтому я в горах и шляюсь. Горы мы грызём.

— Уверен, мы как-нибудь решим эту проблему, — твёрдо сказал я. — Не сейчас и не завтра, но я запомнил. Мне подобные товарищи поперёк горла уже. Ладно, расскажите лучше о себе. Чего вы, чёрт возьми, тут забыли?

Ох, я ждал его вопроса. И ответы у меня были. Я рассказал про свои идеи и перспективы, Аннушкин было посмеялся, но после сказал дамам сходить за картами — старыми, бумажными, мы расстелили их и принялись разглядывать.

И на тех картах изображалось море.

И я ведь вспомнил. Было море. Было! Жиденькое, периодически пересыхающее, но самое настоящее. Вот ей богу — пусть и небольшое, но на подобных планетах любой водоём больше ста километров в поперечнике зовётся «морем». Как раз на его берегу располагались и Восточная Гербера, и Королёв, и Ивановская Дача. Акведук, который я починил, был в десятке километров от берега, также море питала крупная река, идущая куда-то на юго-восток.

— Вот, а там — два других акведука было. Один — во владениях Кислотного. Второй — вот тут, на востоке, южнее упавшего крейсера. И ещё два собирались построить, но так и запустили проект.

— Я хочу море, — несколько неожиданно для себя самого решил я.

Аннушкин нахмурился, покачал головой.

— Море — это хорошо. Хотеть море — это правильно. Я тоже хочу море, знаешь ли. Но как ты запустишь скважину у Немилино? Она ж не наша. А скважина номер два, у упавшего крейсера — вообще закопана, насколько помню.

— Откопаем, — смело предположил я в ответ. — Нет нерешаемых задач. Но пока я бы хотел попросить у вас откопать пару зданий у нас в городе. Это же реально?

— Конечно! — кивнул отец семейства. — Сейчас ковш высунем, да и откопаем.

— Что вы всё о делах, да о делах, — вклинилась в разговор Серафима Евгеньевна. А ну-ка, девочки, покажите нашему гостю садик!

Аида и Аделаида тут же резво подхватили меня за руки и повели тропками по оранжереям.

— Вы уж простите Аэлиту. Она у нас больная.

— Да! Вообще нездоровая!

— Вот тут у нас кабачки.

— А тут — настурции.

— А тут мультитомат корнеплодный.

— А здесь — клубника.

— А тут папа питахайю сказал посадить, но не прижилась.

За раскидистыми, хоть и полузасохшими колючками питахайи девоньки остановились, схватили меня ещё крепче под руки и принялись целовать — в щёки, то в одну, то в другую, всё норовя попасть в губы.

Признаться, я некоторое время позволил им продолжить, и не стал сопротивляться.

— Александр Юрьевич за меня выйдет! — вдруг заявила та, что слева, кажется, Аида.

— Вот ещё! У тебя хотя бы уже были ухажёры, а я всё нецелованная! — воскликнула Аделаида.

— Барышни, — остановил я разгорающийся спор. — Дорогие… Анна и Алла.

— Я не Алла!

— Я не Анна. Я Аида.

— Да хоть бы и Айгуль, при всëм уважении, вы меня так совсем на части раздерёте. А мне ещё с вашим папенькой дворец раскапывать.

Ох и зря я это сказал. С огнëм играю — что поделать, иногда случается такое.

— Какой дворец? — оживились барышни. — Самый взаправдашний дворец?

— Ага. Ну, как дворец — усадьбу, — кивнул я.

— А забери меня туда! — захныкала Аделаида.

— Я старше! — парировала Аида. — Это меня нужно забрать. Я на целый год дольше тебя на этой железяке света белого не вижу!

И обе снова на мне повисли, пытаясь дотянуться до моих щëк и подтвердить свою решимость выпорхнуть из отчего дома внеплановым поцелуем.

— Предлагаю разделить его на троих и съесть, — послышался мрачный голос из-за кустов.

Это вернулась Аэлита из сарая, подумалось мне. Тут я уже напрягся. Вспомнил, что нахожусь на планете с весьма дикими нравами. Пока я каннибалов не встречал, но кто знает, что скрывается за ширмой гостеприимства.

Я быстро высвободился из захвата и вгляделся в говорящую.

Худая, с тонкими и чëрными, как смоль, косицами и выразительными глазами — сначала показалось, что безумными, но я прочитал и другое.

Иронию и надменность.

Признаться, у меня от души отлегло. Она, похоже, вовсе не была больной, и с фактом моего присутствия вполне примирилась. Да она была поумнее этих двух, пожалуй! Даром, что к пустынгерам убегала.

— Дура! — зашипели старшие.

— Сказали же тебе сидеть и не высовываться!

— Мы вас не будем есть, Александр Юрьевич! Вот точно не будем.

— Она глупости говорит!

— Разве что укусим чуток, хи-хи.

— А ты уходи. Дикарка.

— Хм. Извините, меня ждут, — я воспользовался моментом и, осторожно растолкав повисших на мне барышень зашагал обратно к Всеволоду Вадимовичу и Семëнычу, допивавшими чай.

Аэлита догнала меня и спросила:

— Ну, я помогла?

— Помогла, — кивнул я.

— Не благодари.

На чаепитии я на всякий случай дополнительно удостоверился, что Аннушкины не питают ко мне ни малейшего гастрономического интереса, и разговор завершился плодотворно.

— Ну, — хлопнул себя по коленям Всеволод Вадимович. — Чего тянуть броненосца за хвост в долгий ящик. За работу.

Мы отправились на капитанский мостик, и закипела работа! Сперва ходячий завод на своих широченных гусеницах встал прямо напротив улицы. Затем из чрева завода вытянулась телескопическая стрела с конвейером и роторным ковшом на конце.

Несмотря на гигантские размеры изделия, Аннушкин работал ювелирно — ни одно здание на улице не было задето, ни один кирпичик не пострадал.

Мы работали до самого вечера, пока на свет не показались стертые от времени ещë век назад ступени дворца администрации. Одновременно с этим показалось из песка и соседнее здание, невысокое, контейнерное, с подземным гаражом — в него решили переселить Дашу.

На внутреннем экране моргнуло сообщение.

«Зафиксировано достижение: восстановление имперского поселения, два здания из сорока».

«Ранг в иерархии престолонаследия повышен до 995-го»

— Ну, всё, — похлопал ладонями Аннушкин и хищно на меня зыркнул. — Теперь вы мой должник, Александр, и должны будет взять замуж одну из моих старшеньких.

Женится? Я? Сейчас? Вот это поворот!

Я не люблю быть должником. Правда, брать в долг услугой за услугу у таких простых и хороших людей совсем не страшно. Более того — даже выгодно с точки зрения долгосрочной дипломатии.

Но уж точно не входило в мои планы возвращать долги таким радикальным образом!

— Я вот понять не могу, вы шутите, или нет?

— Нисколько не шучу, — вздохнул Аннушкин. — Переживаю я за них. Они у меня славные, правда!

— Несомненно, славные, — согласился я. — Наверняка они найдут достойного им мужчин.

— И что, даже Аида не понравилась? Или. может, Аделаида?

— Все понравились, — ничтоже сумняшеся кивнул я. — Настолько понравились, что выбрать не могу. Давайте подумаем о том, как мне вернуть вам долг другим образом? Есть имперки…

— Да к чёрту эти имперки!

— Тогда могу предложить вам и всему вашему семейству подданство Империи и статус горожанина. Также — если какая-то помощь в части охраны — можете обращаться.

— Обязательно обращусь, — кивнул Аннушкин. — Правда, самую большую помощь вы бы мне всё-таки оказали, если бы взяли замуж одну из моих старшеньких… Что ж, вижу, не получилось у меня, да?

Я кивнул:

— Вы пытались. Не вините себя в том, что со мной не получилось. Ни у кого не получается.

— Ладно. А насчет городского подданства давайте чуть позже поговорим, мне надо с домашними посоветоваться. А пока что нам пора в путь…

Городскую администрацию мы раскапывали и прибирались после ещë четыре дня.

Те самые штрафные работы, что я обещал! Основная масса песка была снята, Илья подогнал трëх сервов — двух одноруких и одного безголового, подслеповатого. Сперва всем миром чистили песок с этажей.

Ну, как «всем». Робот-головастик Андрон участвовал только в качестве группы моральной поддержкой, читая вдохновляющие стихи.

— Друзья, сколь же прекрасен наш рабочий союз! Мадам, хоть ваши великолепные механизмы и не созданы для работы — вы столь прекрасны в этом совместном труде биологических и небиологических форм жизни!

— Прекратите, Андрон, — требовала Октавия.

А сама копала чуть быстрее.

— Нет же, правда, как же чудесны наши труды.

— Е-го-кто-ни-будь мо-жет за-тнуть? — спросил, наконец, один из одноруких роботов Ильи, единственный с речевым модулем.

— Заткнись, головастик, требование суперадминистратора, — приказала Октавия, и он заткнулся — правда, лишь на время.

— Может, не стоит уж так жестоко, подруга? — спросила Дарья. — И так судьба железяку наказала.

Октавия в ответ одарила Дашу за такое испепеляющим взглядом, но промолчала. Дескать, кого-кого наказали, так точно не Андрона. Он-то не копает!

Илья предложил приспособить нашему головастику хотя бы простейший манипулятор, но Петенька наотрез отказался.

— Он же от нас мигом сбежит. Вот ей богу сбежит!

В итоге сошлись на компромиссе, приладив ему крохотный вентилятор охлаждения, которым он мог медленно подруливать, будучи подвешанным на шаре. С веревки всë равно не сбежит, так хотя бы развлекать будет себя и остальных.

К исходу второго дня работ дряхлые сервы Ильи начали сбоить, отказывали конечности, а у одного наглухо ушел в отказ реактор. Но и сделанного хватало. Комнаты подмели, коммуникации проверили, подлатали слегка и запустили. Империя, всë ж, даже на излëте своего могущества умела строить на века.

Четырёхэтажный особняк в мавританском стиле вышел — помню же зачем-то эти стили из своей ложной жизни в Пантеоне. С водопроводом, который мы успешно прочистили и запустили. Пока от опреснителей Семëныча, но скоро и из акведука волна дойдëт.

С внутренним двориком, в центре которого когда-то был сад.

Две финиковые пальмы, тамариск, карликовая олива, что-то из плодовых кустарников — разумеется, всё было в мумифицированном состоянии, но Оливия заявила, что знает способы, как попытаться оживить некоторые растения. Уж не знаю, как это ей удастся, но пусть пытается.

Я пригласил всех на новоселье, одновременно устроив летучку.

— Нам нужны люди. А чтобы привлечь людей — нужно определить условия и составить объявление для поселенцев. Упорядочить и навести бюрократический порядок. Октавия, есть идеи?

Черновики у Октавии уже были, и каждый подсказал и добавил своё.

После недолгих дебатов из-под моего пера появилось объявление:

'Имперский город Королёв ожидает поселенцев, людей и сервов следующих рабочих профессий: механик-гравитонщик, сантехник, заведующий складом, инженер космодрома, электро-энергетик, ремесленный служащий, специалист квантовой связи, школьный учитель, врач, уборщик, землекоп, техник-агроном, техник птицефабрики, повар, экскурсовод.

Своевременные выплаты, мягкий график переработок, отсутствие физических наказаний, решение вопросов с жильём и перевозкой семей. Равные права для андроидов (по согласию хозяина). Обращаться по географическим координатам…'

Разумеется, многим оно показалось неправильным.

— Не, про мягкий график и отсутствие физических наказаний ты, конечно, загнул, — покачал головой Илья. — Не представляю, как выполнить эти условия. Ты ещё скажи, что документы забирать не будешь. Особенно у экскурсовода.

— А права андроидов? Это точно нам надо? — уточнила Октавия.

— Надо. Чем иронизировать — лучше подумайте над местами размещения.

Илья пожал плечами.

— Тут что думать-то. В Восточной Гербере. Давай попробую уговорить Роберта. В их магазине. Он как раз должен быть на смене в городе.

— Твой брат? — оживился я. — Это который…

Я хотел сказать «контрабандист», но не стал это озвучивать. Мало ли.

— Тот самый, да. Завтра съездим, и познакомлю.

Спал я отлично.

«На новом месте — приснись жених невесте», говорят, а иногда и добавляют «и невеста жениху». Кто же мне приснился? Разумеется, Империя. Снова в самом разнузданном и непристойном виде на огромном директорском столе в той самой корпоративной башне в Пантеоне.

Только вот черты лица у неё были на этот раз какие-то немного другие. Какие-то очень знакомые и даже ставшие родными.

— Тебе нужна избранница, Александр, — сказала Империя.

— Ты — моя избранница, — сказал я.

— Да, — кивнула моя разнузданная Империя. — Но лишь в метафорическом смысле. Ты так и не обзавёлся семьёй в прошлый раз. Лишь строил флотскую карьеру. Тебе нужна человеческая избранница, Саша.

— Обязательно внесу в свой личный список дел, дорогая моя.

Ну, а просыпаться в своём собственном особняке, пусть и в весьма спартанских условиях, от того, что тебя расталкивает недурной внешности девушка, пусть даже и андроид — весьма приятно.

Я бы, конечно, предпочёл, чтобы меня будили нежным поцелуем прекрасные дамы одного со мной биологического вида, но пока и так сойдёт.

Всему своё время. Дарья ещë только привыкала к нашей компании, и торопить события я не собирался.

— Господин рыцарь, у нас гости.

— Кто? — буркнул я спросонья, принимая поднесённое Октавией кофе.

То, что она принесла кофе, говорило о том, что паниковать не стоит. Впрочем, после того прокола с дредноутом Аннушкиных — можно было ожидать чего угодно. Я сделал глоток. Напиток жиденький, со странноватым привкусом, но это был настоящий кофе с Орхидеи. Илья по моей просьбе поделился, купил в Восточной Гербере, и стоил, кстати, баснословных денег.

Не успел услышать ответа, и тут же чуть не подаввился. Общегородской канал взорвался криками Петеньки и Андрона, наперебор заоравших:

— Тревога! Нападение на город!

— Тревога, нарушение периметра!

Что, опять? Я вопросительно взглянул на Октавию.

— Мне действительно объявлять всегородскую тревогу?

Глава 17

Кровеносная система экономики

Андроид сообщила:

— Пересечение периметра подтверждаю. Но всеобщую тревогу объявлять не рекомендовано.

— Тогда что за паника в эфире? Кто к нам явился?

— Я бы предпочла называть их генетическими недоразумениями, но вы рекомендовали не использовать эмоциональную оценку своих подданных, господин рыцарь.

— Всё ясно, — кивнул я и принялся одеваться, сообщив в общегородской канал: — Отбой тревоги.

Это Октавия так про пустынгеров говорит. А те без дела не приходят. И с войной не приходят — как-никак, мои будущие подданные.

И точно — перед моим Зданием Городской Администрации стояла группа из десятка хмурых товарищей, как всегда, загорелых, с налысо бритыми головами. Но по глазам видел — видеть меня были одновременно и рады, и слегка опасались моего величия.

— Мы принесли вам дань, — сказал один из них, видимо, старший, на их ломанном наречии. — Кисубак.

Пустынгеры подняли с земли и осторожно положили к моему порогу здоровенную тушу неизвестной трёхметровой рептилии. Похожая на смесь варана, кожистой черепахи и какого-нибудь бронтозавра.

— Фу, гадость какая, — послышался голос Дарьи.

Она вот так вот часто по утрам появлялась тихо — песок и технологичная обувь производства Гиацинта тому способствовали. Потёмкин вышел на крыльцо и наклонил голову, облизываясь. Понимаю, это ж какой большой кусок с органическими соединениями! Семёныч тоже стоял где-то за поворотом, со своим стволом на спине. Поглазеть пришёл на действо.

Пустынгеры тем временем коротко, но почтительно кивнули и молча удалились по широкой диагонали от улицы, прямо через барханы.

— Привет. Что, совсем несъедобно? — спросил я Дарью. — Выглядит вполне аппетитно. Надоело на консервах и сублимате сидеть, на самом деле.

Популяция куропаток у Петра к тому времени ещë не восстановилась полностью. Да и сам он из своей надувной палатки почти что носу не показывал.

— Да не. В ресторациях даже подают иногда. По вкусу как обычная фабричная птица. Не в этом плане. Я просто представила, как мне это всё разделывать. Больше-то некому же, ведь так? Ты же не поможешь? Твоя рыцарская механическая барышня, полагаю, с таким не… ох. Привет, соседка.

Она осеклась — Октавия тоже умела незаметно подкрадываться и вклиниваться в беседу.

Да уж, некрасиво вышло. Мы вроде как уже определились все вместе, что Октавия — полноправный горожанин, и упоминать о её киберентическом происхождении неэтично. Но проскальзывает, бывает.

— Вовсе нет, — вздёрнула Октавия нос. — Вы полны предубеждений на мой счёт, Дарья. Разумеется у меня есть подключаемые навыки разделки дичи. Кроме того, я начальник здравоохранения, и…

— Даже такой дичи? — лукаво вопросила Даша. — Это местная фауна. У неё три желудка и две печени.

— Если вы меня проконсультируете, я вам помогу с разделкой, — с холодом в голосе согласилась Октавия.

Вот и отлично. Проблема решилась сама собой.

— Девушки, буду рад, если разберётесь с этим. Заодно и подружитесь наконец. То, что не поместится в нашу морозильную камеру — к Семёнычу. Семёныч? Тебе дичь нужна?

— Не откажусь, — усмехнулся Семеныч. — Будет чем гостей накормить. А то тут…

— Ещё гости! Отлично. Что за гости? — удивился я.

— Да вот, сообщение прислали. Мария Геннадьевна собственной персоной прибудет. Говорит, что с официальным визитом.

Что ж, с Марией Геннадьевной, той бойкой старушкой, которую мы встретили во время перелёта, мы уже видались. Она держала магазин в Восточной Гербере.

Интересно, что она понимает под «официальным визитом»? На всякий случай — надо подготовиться, потому что местный бизнес следует всеми силами привечать.

— Вовремя пустынгеры тушку принесли. Ну, чего, пойдём готовиться. Ты же как мэр встречать будешь?

— Так ведь… вроде как в обязанности полисмастера входит приём и организация официальных визитов в зоне прибытия. А переговоры — это вроде как уже мэр должен, ага. А она — очень серьёзный человек, да.

А сам глаза отводит и усы приглаживает. Отмазался, значит. Я усмехнулся — так он стесняется, что ли? Неужели у них симпатия какая? Эх, Семёныч, бобыль семидесятилетний…

— Ах, организация. У тебя есть красная ковровая дорожка?

— Была небольшая, но твой Потёмкин её всю погрыз, — почесал затылок Семёныч. — Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

В итоге мы подмели тропинку до зала ожидания, нашли отломанное кресло из существовавшего когда-то зала для особо избранных, примостили его напротив вокзала, туда я и уселся, ожидая прибытия.

Надо же когда-то тренироваться сидеть на троне.

Потёмкин залез на колени и свернулся в плотный шар, который медленно окрасился в цвета, напоминающие узор на арбузе. Мне подумалось, что для полного образа просвещенного владыки, принимающего заморских послов, не хватает только скипетра.

Вскоре на горизонте на востоке стали видны облака пыли. Показался глайдер — старенький, квадратный и четырëхместный, с небольшим кузовом.

Кузов был заполнен ящиками. Хм, это уже интересно!

Припарковались они ровно напротив меня, сообразив, что это всё в их часть.

— Мария Геннадьевна! — Я приветствовал спешившуюся старушку, снявшую противопыльные очки. — От лица городской администрации — рады приветствовать вас в имперском городе Королёв. А вы, господа?

Сопровождал старушку андроид — угловатый, молчаливый, с понурым взглядом. И примерно такого же вида юноша. Мария Геннадьевна нас познакомила:

— Это Ванька, водитель мой, а это мой грузовой робот Прошка, он у меня смурной, но вы его не обижайте.

— Здравствуйте… — прогнусавил Прошка.

Я отложил броненосца и гостеприимно предложил:

— Пройдёмте в зал ожидания, угостим вас с дороги.

Заварили чай. Барышни тем временем уже успешно разделали ногу доставшейся нам добычи, а Семёныч достал откуда-то мангал на травяных брикетах — откуда только у него всё есть?

Чаем угостили, а вскоре и остальные горожане подтянулись, приятно запахло жареным мясом.

— Мадам, о как рады мы вашему визиту! Как говорил один древний поэт: «Она прошла как каравелла по зеленым волнам…» — заливался соловьëм наш «головастик».

— Ох, Саша, ну и приём вы нам организовали, — усмехнулась старушка. — Это вы что разделали такое? Кисубака? Давненько не ела кисубака. Я думала, рни в наших краях вымерли. Какой у тебя замечательный ассистент! Чудесная, славная девушка. Так даже и не скажешь, что серв. Мой Прошка на неë сразу глаз положил…

И многозначительно посмотрела на меня. Ох, все бабушки одинаковы!

— А вот этот парень мне не нравится, — сообщила она, глядя на Петеньку. — Странный он какой-то, лохматый. Одно слово — ботаник.

— Так я же животновод, — опасливо заметил он.

— Да? А какая разница?

Паренек Ванька в основном бездельничал. А Прошка тем временем покорно таскал коробки в угол зала ожидания, там, где у Семёныча был склад. Ходит — а сам на Октавию поглядывает, бедолага.

Нет, у него нет ни единого шанса.

— Да и головастик ваш мне не нравится. Уж больно приторный какой-то. Вы бы ему хоть ноги приделали. А то совсем страх преисподней.

— Обязательно сделаем. А Октавия уже не серв, — пояснил я. — Она полноправный горожанин, и, полагаю, вольна сама разбираться в подобных вопросах.

— Хм! — фыркнула Октавия. — Я наслышана о местных порядках. Обычная ситуация для отдалённых планет — сервам двух разных полов рекомендовано создавать прочные квази-семейные группы для совместного ухода, помощи и ремонта. Я считаю эту традицию несколько… извращëнной.

— Извращенной? Откуда ты такой взялся, Саша? — усхмехнулась Мария Геннадьевна и передразнила. — «Местные порядки»! Хотя ладно уж, храни свои секреты. Но устроил ты тут всё хорошо, конечно. А вот эту пигалицу я помню давно… Носилась тут ещё прямо по взлётке, когда родители еще не развелись.

Она обернулась к Дарье, так коротко и несколько холодно улыбнулась.

Это она из-за отца, наверное.

Вскоре у Семёныча подоспело мясо — действительно, оказалось чем-то вроде пересушенной куриной грудинки, немного с хвойным привкусом.

— Мария Геннадьевна, давайте перейдём к делу, зачем вы приехали? — предложил я, с трудом отпихивая Потёмкина от своей порции. — Ведь не только же пополнить запас консерв Семёнычу? У вас какое-то предложение?

— Там не только консервы. Коробка батарей и одна сборка для вашего реактора. Половина ресурса, но на пару месяцев вам хватит. Фильтры для влагоуловителя, с Гиацинта, свежие. Безвозмездно. А ещё… Саша, я тут вижу, что у вас люди прибавляться начали, да?

— Есть такое, — кивнул я. — Очень благодарны вам за такие подарки.

Спрашивать, к, чему это всë — я не спешил. Сама всë расскажет.

— Рост численности поселения за две недели составил семьсот процентов! — сообщила Октавия.

Ну, всё верно. Был один Семëныч, а стало восемь человек и андроидов. И это не считая Скотинки и сервов Ильи.

— Выходит, оживает потихоньку поселение? — предположила Мария Геннадьевна.

Это она к чему клонит, интересно?

— Хотите спросить, насколько наше поселение перспективно? Отвечу однозначно, что да. Рост численности, главное, платежеспособного населения — точно продолжится. Получается, вы хотите арендовать у нас торговую площадку?

— Нет, — покачала головой старушка. — Я думаю, не прибрать ли его к рукам.

И прозвучало это очень, очень серьёзно.

— Позвольте спросить, а вы обладаете соответствующим ресурсом?

Я услышал звук вынимаемого из кобуры оружия.

В руках у Ваньки был крохотный бластер. Броня растекалась под платьем у Дарьи. Октавия тоже достала пушку и наставила её на Марию Геннадьевну.

— Обладаю, — кивнула Мария Геннадьевна и тоже достала бластер из складок платья, правда, не спеша поднимать его. — Подо мной весь малый бизнес и… городские подростковые банды Восточной Герберы.

А это уже прозвучало немного нерешительно. Старушка, конечно, боевитая, но я быстро раскусил её. Нет там никакой серьёзной мафии. Так, небольшой бандитский клан. Даже кланчик. Да и рука у Ваньки дрожит, никак, первый раз бластером в человека тычет.

Получается, это такая наивная попытка взять меня на испуг? Напугали броненосца известно каким голым местом, подумалось мне.

— Ха! Звучит серьёзно. И что вы планируете сделать для того, чтобы прибрать Мой город к рукам?

Я специально выделил слово «мой».

— Да вот… — пожевала губы старушка. — Думаю Прошку у вас оставить, да. Чтобы присмотрелся, что здесь, да как.

Как-то не вяжется предложение оставить серва с желанием «прибрать город к рукам».

— С кем торговать-то будете, Мария Геннадьевна? — спросил Семёныч. — У нас людей почти что нет.

Наш глава космодрома почему-то не спешил поднять свою здоровенную пушку. И смотрит как-то с теплотой… чувства какие-то к старушке питает, что ли? Или тоже понял несерьёзность угрозы?

— Людей мы найдём! — весело продолжил я. — Филиал, получается, хотите? Открыть у нас филиал, вот так?

— Именно так.

Мексиканская дуэль между тем всё ещё продолжала назревать.

— Тогда какого хрена ваш паренёк тычет в меня стволом? — поднял я голос. — Вы понимаете, что это имперская территория? А я — полицеймейстер, и я готов был только что вас за такое расстрелять.

— А вдруг вы не согласились бы? — вздохнула Мария Геннадьевна, спрятала свой бластер и кивнула Ваньке.

Ванька тут же тоже убрал ствол. Да и Дарья успокоилась.

А я призадумался. Купечество — кровеносная система экономики империи. Купечество, как нас учили, мы должны всячески поддерживать. И даже готовы простить некоторым их представителям подобную дерзость.

Видимо, здесь почти всегда финансовые вопросы решаются со стволами в одной руке. А то и в двух. Только вот было бы что снабжать этой кровеносной системой? Несмотря на такой значительный формальный рост, вопрос с набором населения всё ещё оставался открыт.

— Итак, наш диалог, похоже, вернулся в конструктивное русло. Ваше предложение выглядит весьма интересным. Но мне всё-таки хотелось нечто большее, чем просто филиал. Как насчёт ваших инвестиций в городские проекты в обмен на приоритетное право торговли и арендные скидки?

Старушка вздохнула.

— Ох, и умный ты, Саша. Точно не из нашей системы. Хорошая мысль, и я даже согласна на нечто большее. Прости меня, старую, что надавила на тебя. Но только вот про инвестиции ты загнул, конечно. У меня сеть магазинчиков, продукты, бытовуха, мелочёвка, запчасти — вот это всё. Откуда мне взять деньги на инвестиции? И какого рода инвестиции нужны?

— Давайте прямо, Мария Геннадьевна — мне нужны люди. Больше людей. Без людей я не превращу этот город в цветущий сад в пустыне.

— А сервы? — вклинился водитель Ванька. — Сервы тоже подойдут?

— Разумеется. Никаких предрассудков.

— Что ж, я подумаю, что можно сделать, — кивнула Мария Геннадьевна. — Ещё раз простите меня, старую перешницу… Навела тут у вас суету. Ванька, поможешь с объявлением?

— Я… подумаю, — пробурчал паренёк, жадно запихивая в себя очередные порции шашлыка.

— Не подумаю, а поможешь?

— Что, не понравилось тебе у нас, парниш? — усмехнулся Семёныч. — А ну, пойдём-ка, я тебе кой-чего покажу.

Схватил того буквально за шкирку и повёл по барханам — местность показывать. Я услышал что-то вроде:

— Вот тут был наш медпункт… Здесь двухэтажные контейнерные дома для офицеров, по сто квадратных метров… А сейчас я тебя, парнишка, пороть буду! Чтоб на имперского рыцаря руку поднимал!

Это он, конечно, правильно сделал. Финансовые вопросы лучше обговаривать без присутствия посторонних.

Как и доносить корректирующую обратную связь молодым работникам.

С другой — он, чёрт возьми, мэр! И чем дальше в лес, тем сложнее со всем этим становится. Что ж, придётся вести переговоры самому.

— Ну, так что, на чём остановимся, Саша? — спросила Мария Геннадьевна. — Людей я тебе так просто всё равно не достану. Тебе логичнее всего набирать людей самому, прямо в Восточной Гербере. Я могу договориться, чтобы объявление разместили. Но и реклама особо не поможет. Самому надо искать, по крупицам. И подумать, чем заманивать. Те, кто работящий, да не подвизался с пиратами и бандитами, да не дикарь из пустыни — нарасхват во всех городах полушариях. А кто не работящий… Но я бы не задумалась о всей этой авантюре, если бы не поверила, что ваша идея с городом окажется удачной.

— Всё понятно, — согласился я. — Людей мы найдём, не переживайте. Но место для вашего магазина лучше выбрать получше. Не в зале ожидания, а вот, прямо на перекрёстке подойдёт, вон там, по дороге к Городской Администрации.

— Так там же бархан? — нахмурилась Мария Геннадьевна.

— Под барханом — магазин, — кивнула Дарья. — Крышу видно, мы уже немного скинули. Надо только раскопать.

— Раскопаете — и будет вашим, — подтвердил я. — Сто пятьдесят квадратных метров коммерческой недвижимости в самом центре города имперского значения. Я договорюсь с городской мэрией.

Воцарилась небольшая пауза. Похоже, Мария Геннадьевна не была готова к такой наглости. Да и по отношению к административным порядкам это было несколько наглым — мэром всё ещё был Семёныч, а он куда-то ушёл.

А вот Илья моим предложением, похоже, озаботился. Его сервы администрацию помогали выкапывать, видимо, он и подумал, что снова помощь понадобится.

— Я, конечно, могу привести снова одного-двух андроидов, но вы бы видели, в каком они у меня состоянии после копки… Пашут-пропалывают-то с трудом. Тут земляные работы тоже немаленькие.

— Нет, — покачал я головой. — Больше никакого нецелевого использования сервов. Сельскохозяйственные — для сельского хозяйства. А вот ваш Прохор, Мария Геннадьевна, или как его там, вроде бы крепким будет.

— Ха! Вы серьёзно, Саша? Предлагаете нам раскопать магазин?

— Вполне. Можете и сами лопату взять. Если Прохор раскопает самостоятельно — два года налоговых льгот и бесплатной аренды. Если нет — штраф за хулиганство на территории имперского города. За то, что в меня, имперского рыцаря, стволом тыкали. Ведь так, Октавия? — спросил я у нашего городского казначея.

Октавия нахмурилась, призадумалась, но всё-таки кивнула.

Мария Геннадьевна вздохнула.

— Знаешь, отсюда у вас тут даже вид неплохой. Только челнок этот всю картину портит. Вы с ним что-то делать собираетесь?

— Чинить, — подала голос Дарья. — Не хотите с этим помочь?

Это она молодец. Быстро сообразила! Если бы у Марии Геннадьевны было пенсне, оно бы обязано было вывалиться из глаза от нашей совокупной наглости.

— Ну, ребята… — протянула она. — Если бы я знала, во что обернётся вся эта трапеза… Так и быть. Я же в тебя и так поверила, Саша. Прошка, раскопай-ка мне магазин вон тот!

— Е-есть… — проскрипел робот. — Будет сде-елано, хозяйка.

— Что ж, после столь сытной трапезы — прошу меня сопроводить, — сообщила Мария Геннадьевна, хлопнув по коленям. — Отправлюсь-ка я домой. А то я выпаду из седла глайдера под собственным весом. Вы тоже давайте с нами. Заодно и с объявлениями порешаем.

Ну, мы лёгкие на подъём — собрались и поехали. Прошку с грузом мы оставили на попечение Октавии — последней, похоже, такая компания показалась не очень-то по душе, но выбирать не приходилось.

Мария Геннадьевна вместе с Ванькой повели нас с Ильёй и Дарьей на глайдерах немного непривычной для меня дорогой — по солончаку, вдоль длинного скального обрыва. По дороге чередовались тень и яркое солнце, и это оказалось даже весьма приятным.

Два часа — и мы оказались сперва в пригородах, а потом перед массивными металлическими воротами Восточной Герберы. Очередные небольшие тёрки с охранниками, и нас пустили в этот кишащий ржавый муравейник.

По людной центральной улице, протискиваясь между глайдеров, грузовичков и гужевых повозок, запряжёнными в здоровенных копытных тварей — всё забываю, как они называются? Индрики? Ройа? Или банту? — мы остановились около магазинчика Марии Геннадьевны.

— Печатайте, мальчики. И сюда лепите, — указала Мария Геннадьевна после того, как мы распечатали объявления.

После я обратился к Илье.

— Ты говорил, что можно повесить у Роберта?

— Да, пошли. Я договорился.

Ну, мы и пошли, оказалось совсем недалеко — в переулке, всего в сотне метров от посадочной площадки челноков и местной площади перед космодромом. Вскоре я стоял у вывески цветочного салона «Снежана» и с некоторым недоумением глядел через витрины на полупустые прилавки и здоровенное объявление:

«Не более одного тюльпана, двух гвоздик и трёх одуванчиков в одни руки».

Ну да, ну да. Длинное узкое помещение, темное, с охлаждением и заставленное коробками с цветами. Отличное место в качестве прикрытия команды контрабандистов.

А внутри салона высились три здоровенные фигуры в космоброне, склонившиеся над прилавком. За прилавком же стоял Роберт — сразу по лицу понял, что это брат Ильи.

Лицо бледное, потеет. Страшно ему от чего-то. Очевидно, эта троица зашла к нему не букет одуванчиков купить.

Предчувствие у меня было плохое. Я сразу понял, что в данный момент его жёстко прессуют.

— Похоже, твоему родственнику не помешает некоторая поддержка, — бросил я Илье и решительно толкнул дверь в цветочный магазин.

Начало диалога с Робертом, разумеется, никто из нас не услышал.

— … Ты с нами пойдёшь, ясно? — вещал коренастый крепыш, держа Роберта на мушке бластера через приоткрытый отворот космоброни. — Это приказ!

— Да! С нами пойдёшь! — вторил ещё один, повыше.

— Но ведь… Ганс будет недоволен! — попытался возразить Роберт.

— Вертел я твоего Ганса знаешь где! И бабку Марию тоже! Это приказ тебе! — повторил первый. — Слышал же? Сказали! А если не послушаешься, мы тебя на месте же прикончим, вот так!

А третий стоял спиной к нам в дальнем углу магазина, у тюльпанов. Доставал то тюльпан, то гвоздику, то одуванчик — реально, здесь торговали одуванчиками — из вазы, нюхал, а потом небрежно кидал обратно, частенько промахиваясь. Вся дорожка от витрины к дальнему концу салона была усеяна скомканными и испорченными им цветами.

Подобное поведение в людном месте — это я не люблю. Как и не люблю угрозы. Это, как минимум, ухудшает привлекательность городских пространств и настроение в обществе. И плохо влияет на развитие честной коммерции и микроэкономики. Нет, чтобы разбираться где-нибудь в чистом поле, подальше от города, как настоящие джентльмены!

Но в чистом поле, судя по всему, в случае с Робертом предполагалось отнюдь не честное разбирательство.

Если чего там и предполагалось, то в лучшем случае — взятие в заложники, а в худшем — убийство. Вот ведь вовремя мы вошли! Я уже догадывался, что за ребята к нему заявились — всё те же, что и ловили Илью чуть ранее.

— … Ты понял?

Когда первый закончил фразу, второй достаточно ловко перемахнул через прилавок и схватил за шиворот Роберта, тыча бластером под ребро, и пытаясь заставить идти с ними.

А коротыш не спешил присоединиться к вылавливанию Роберта из-за прилавка. Он заметил наше появление и спросил:

— Чего надо? Тут происходит частное совещание, не мешать!

— Цветочки купить зашли, знаете ли, — сказал я.

Я всегда предпочитаю начинать решение вопросов с дипломатии и конструктивной дискуссии. Знаете ли, годы работы в корпорации в Пантеоне научили терпеть и не переходить к мордобою в любой конфликтной ситуации. А Илья с Дарьей вышли и встали по флангам, начисто закрывая выход из магазинчика.

Роберт увидел Илью и округлил глаза — не то от страха, не то от скрытой надежды.

— Цветочки будете покупать потом, для своих коллективных похорон, хы-а-а! — сказал бандюган и тут же заржал над своей шуткой, вытаскивая бластер.

Ржали всем цветочным салоном, что называется.

Видит небо, я думал продолжить решение вопросов путём конструктивной дискуссии и дипломатии. Спросить, например, чего им надо. Но в тот момент третий, демонстративно нюхавший цветы на задворках магазина, развернулся — и пересёкся глазами с Ильёй.

Оба вскинули брови. Древний инстинктивный мимический рефлекс, обозначающий, что люди узнали друг друга.

Лицом нюхальщик цветов оказался очень стар. Под расстёгнутой космобронёй виднелся дорогой, хоть и слегка поношенный имперский сюртук. И касанием по кнопке наш противник захлопнул космоброню прямо поверх скомкавшегося сюртука.

Затем оба выхватили бластеры и сделали первый выстрел.

Что ж, потанцуем?

Глава 18

Развеселый цветочный вальс с запахом жареного

Даша успела прыгнуть в угол у двери, одновременно разливая свой металлический суперкомбез с запястья по поверхности тела. Это небыстрый процесс — но кто бы знал, что стрелять придётся в самом центре города!

Илья в ответ пригнулся и пальнул с двух рук. Я успел бросить взгляд назад — переулок мигом опустел. Ждать подмоги не от кого, а городская полиция, если она ещё и осталась — в такие дела точно впишется только в самую последнюю очередь.

Оба выстрела пришлись мимо. Разлетелись на осколки вазы с цветами, стоявшими ближе к входу.

Что ж, потанцуем? Выглядит как элементарная задача. Трое головорезов, пусть и в броне, против нас — трёх стволов, двух плазморезов и одной способности Большого Взрыва?

Я призвал щит и поймал в ладони три бластерных болта, летящих в меня. И тут же принялся выцеливать ближайшего, того, что спрятался под столом.

— Осторожнее! Там Роберт — напомнил Илья.

А я и сам знал, что он рядом. Зря только отвлёкся — едва не пропустил бластерные болты, увернулся вовремя.

Позади запахло палёным стеклопластиком — хорошо, что никто не додумался поставить сравнительно-дорогое натуральное стекло в витрины.

Роберт нырнул под прилавок, бандюган — следом за ним, под соседнюю секцию длинного стола. Тут же высунул руку из-за прилавка и принялся стрелять.

А Дарья уже вся окуталась стальной бронёй и встала в полный рост, приняв пару десятков выстрелов. Подняла руки, готовясь открыть плазмаганы на полную катушку. Красота!

Эх, цветы-цветочки. Жалко вас, конечно, но свои люди мне куда важнее.

Под прилавком слышалась какая-то возня. Роберт дрался с первым из шайки, а мы, по сути, перестреливались лишь с двумя из них.

Коротыш понял, что пронять нас не так-то просто. Принялся отступать назад, к третьему, в сюртуке. А вскоре оба этих забаррикадировались сваленными в кучу коробками с цветами и стали делать одиночные выстрелы.

Раздраконенные части коробок, пластиковых ваз и поджаренные бластерными болтами цветы летели во все стороны, кружась в воздухе в развесёлом цветном вальсе.

Сейчас раскидаем и дожмём, пронеслась мысль. Но тут же — и другая. Что как-то всё просто получается. Ну не бывает в таких историях просто. Если они не смылись после нашего появления, и не испугались моего ручного щита — значит, есть какой-то план.

И точно.

— Сзади! — послышался голос Роберта.

Ну, и не удивительно. Конечно, не только втроём они пришли. А если даже и втроём — за пять минут, что мы тут стреляемся, точно успели бы вызвать подмогу.

Я вовремя успел схватить Илью и кинуть его на пол. И не мы одни на пол бросились. Потому что подошедшая подмога шмальнула через весь магазин пушечным бластером из подогнанного штурмового глайдербайка.

Витрину и противоположную стену снесло разнесло наглухо. Обломки крыши посыпались сверху на третьего, до сих пор молчавшего.

— Ю-у-ху! — удовлетворённо вопил после выстрела водила байка — взлохмаченный чёрт в здоровенных солнцезащитных очках.

— Смотри, куда шмаляешь, идиот! — рявкнул он на своих же, посылая в нашу сторону пару выстрелов.

А в салон через разбитые витрины уже пёрла тройка вновь прибывших.

Так. Без паники. Окружение — это не конец. Сперва надо разобраться с пушкой на глайдере. Сколько у неё там перезарядка? Секунд восемь-десять, наверное. И пять уже прошло.

Одна секунда — встать, смахивая ошмётки одуванчиков с лица. Вторая секунда — прицелиться и собрать силу Большого Взрыва в кулак.

— Прикрой! — ору я Илье, он вскакивает и начинает кидать болты во все стороны с двух рук. Если бы у нас тут был двадцать первый век, то я бы сказал «по-македонски».

И третья — выставить небольшой щит в четырёх метрах от себя, прямо перед дулом пушечки на глайдере.

Ну, они и выстрелили. Пушку с носом глайдера разнесло к хренам собачьим, а сам глайдер перевернуло «животом кверху», завертев на месте из-за спятившего импульсора. Интересно, у водилы осталась хоть одна целая кость?

А парой секунд спустя ожидаемо сдетонировал аккумулятор бластерной пушки, и остатки глайдера разнесло на куски. Действительно, кто бы мог подумать, что следует позаботиться о броне у такого девайса.

Остаток щита погасил ударную волну в мою сторону. Заходящую в салон подмогу тоже задело обломками и ударной волной, один свалился на пол, двое — прямо на меня. Это вызвало некоторое замешательство, которым мы воспользовались. Я удержался на ногах, подхватил падающего на меня ближайшего, ударил мордой о прилавок. А второму всадил бластерный болт в ногу.

Дарья тоже не теряла времени. В три шага она перемахнула через упавших и раненых противников, наступив кому-то на грудь. Ловила бластерные болты с обоих сторон, выставила плазменные лезвия из рукавов, а затем со всей дури пронзила баррикаду из ящиков насквозь, прямо по пригнувшемуся «нюхачу».

Запахло жареным, послышался сдавленный крик, и «нюхач» упал, погребя себя под коробками. А затем через цветы и ящики раздались беспорядочные выстрелы бластера. Коробки и обломки мебели полетели во все стороны, крыша превратилась в решето.

Роберт тем временем вместе с Ильёй одолели хмыря, который прятался под соседним столом, а я разделался с двумя из вновь прибывших. И остался только один «нюхач», который только-только закончил стрелять.

— Что, села батарейка, недоумок? — усмехнулся я

Дарья уже раскидывала коробки, чтобы взять его в плен — нам же требовалось понять, что за хмыри покусились на Роберта. А я зашагал к ней на помощь.

Как вдруг услышал истошный крик Ильи:

— Ложи-ии-ись!

И успел плюхнуться на живот за секунду до того, как сбоку, где-то из глуби переулка заговорил крупнокалиберный баллистический пулемёт. Выстрелы превращали останки салона в фарш из всех возможных стройматериалов под специей из гвоздик, одуванчиков и тюльпанов.

И все, разумеется, под всем этим оказались надёжно погребены — и мы, живые, и убитые и раненые враги.

Терпеть не могу баллистическое оружие. Такой дрянью могут пользоваться только дикари. Сейчас всё стихнет, и я доберусь до этого варвара!

В углу что-то громыхнуло. Угол салона горел от разлетевшихся остатков глайдера. Через полминуты очередь стихла, и тут же, разметав груду коробок, «нюхач» стартанул в освободившееся небо по высокой параболе.

Ракетные катапультные кроссовки. Прекрасно. И очень подло, конечно.

Ну, и вот. Похоже, всё стихло и закончилось, не считая воя сирены где-то в переулке и треска горящих ящиков.

— Ушёл, зараза! Барон ушёл! — проговорил Илья, раскидывая ошмётки цветов.

— Погоди. Это и был Кислотный Барон? Который цветы нюхал? — уточнил я.

— Конечно! — кивнул Илья. — Немилин собственной персоной. Видимо, решил Роберта между делом тут в заложники взять. Роб, ты как?

— Тушите! Тушите ящики! — завопил Роберт. — Там… Там…

И точно. В воздухе, помимо запаха гари, сгоревших цветов и пластика, висел запах чего-то знакомого — сладкого, приторного такого, какой-то лютой химозы, от которой слегка сводило желудок. Ну, понятно, перевозили что-то запрещённое в ящиках.

Все бросились искать огнетушитель, но тут уже подоспели осторожничавшие до этого соседи по переулку — двое андроидов обильно половину салона. Я распинал обломки и коробки и галантно подал руку Дарье, помогая подняться. Опять комбез порвался в разных интересных местах, опять любо-дорого посмотреть на молодое спортивное тело в облегающем доспехе…

— Не напасёшься комбинезонов, — проворчала она, застенчиво прикрываясь.

Я же осмотрелся, выудил минимально-уцелевший василёк и бросил через плечо Роберту:

— Сколько?

— Что сколько?

— Сколько этот цветок стоит?

— Ты… серьёзно⁈ — младший брат Ильи аж взвизгнул.

— Вполне. Я, может быть, даме цветочков зашёл купить. Не менять же цели из-за каких-то мелких неприятностей.

— Мелких… чего⁈ Он… он две герберки стоит… Хотя нет! Он пятьдесят тысяч герберок стоит! Вот! Тут было… А теперь! Чёрт… Мне надо было съездить. Какого чёрта вы за меня вписались, Илья⁈ Может, эти бы меня и не убили бы. П Ганс меня теперь точно прибьёт!

— Ты себя видел, идиот? — повысил голос Илья. — Он бы точно тебя прикончили! Ты нас взглядом попросил помочь. К тому же, Александр у нас такой — мимо бы всё равно не прошёл.

— К вашим услугам, — сказал я и протянул руку, аккуратно переложив из ладони в ладонь цветок. — Александр Иванов.

— Роберт Калашматин… спасибо. Спасибо вам всем! Чёрт, но что мне теперь делать?

— В первую очередь принять оплату за цветок, а там уже — разберёмся, — сообщил я и перечислил две монеты. — Дарья Фёдоровна, это вам! Вы славно потрудились.

Она вспыхнула на миг, потом повеселела, а потом помрачнела.

— Да уж. Не думала, что первый раз в жизни мне цветы подарят вот в такой вот обстановке.

— Первый раз⁈ Ох. Ладно. Потом с этим разберёмся. Что ж, теперь тут надо бы прибраться. И объясниться с твоим начальником — позволю взять это дело на себя.

Сперва, правда, пришлось объясниться с представителем правосудия — колченогим сторожем космодрома. Собственно, это именно он шмалял из крупного калибра по остаткам ларька. Видимо, для профилактики.

А по совместительству сторож наверняка был в клане Марии Геннадьевны. Ванька, её водитель, был тут как тут и внимательно наблюдал за происходящим из-за угла.

— Мать вашу! Что у вас тут происходит⁈ — рявкнул он, ковыляя на имплантах к дымящимся развалинам. — Робик, это ты опять тут всё учинил?

— Это… это вообще не я! — забормотал Роб.

— Второй налёт на ларёк за год! И всё — на ваш. Что за безобразие! Хозяйка уже возмущалась тоже. Выгоню с аренды, ищи место где-нибудь на окраине! Думаешь, я не знаю, чем вы тут занимаетесь, а?

— Сударь, я бы хотел разместить у вас объявление, — плавно перевёл я тему. — А лучше — несколько, вот.

И продемонстрировал свежераспечатанные карточки. Удивительно, но нехитный манёвр действительно увёл тему.

— А… это мы можем, да… Равные права для андроидов… Королёв, значиц-ца? Погоди, так это вы Скотинку купили, хе-хе! Ну, ладно, бесплатно повешаю. В туалетах в зале ожидания. Вас, считай, и так судьба наказала. Это ж надо было додуматься — Скотинку купить!

После подоспели коллеги Роберта по опасному бизнесу — двое парней со стволами. Посмотрели на догорающие обломки, разворошили, спешно подхватили пару коробок и позвали нас с собой.

— Ганс вас видеть хочет.

Что ж, я и сам не был прочь связаться с начальником Роберта. Пошли мы кругом, на противоположную окраину космодрома, на стоянку средних судов. Там на задворках виднелось ржавое судёнышко с кривой поблекшей надписью: «Сверчок».

У трапа на походных стульчиках сидели трое: налысо бритая девица невысокого роста, темнокожий здоровяк с дредами, а также средних лет и неприметной внешности господин в поношенном коричневом сюртуке. Он-то и был Ганс, судя по всему, командир корабля. Господа пили пиво из бутылок и резались в карты.

Фамилия у Ганса была Рейкин. Контрабандисты, значит. Было бы очень просто обозначить их всех «генетическим мусором», как любит обзываться Октавия, но загвоздка была в том, что по первому впечатлению они оказались более-менее адекватные. Да, мутные, наверняка проворачивают грязные делишки, наверняка участвуют в криминальных разборках — но при этом виднелись в этом Гансе остатки гордости. Наверняка из какого-нибудь обедневшего рыцарского рода, потерявшего земли на сломе эпох и ударившегося в теневой бизнес.

Что ж, бывает. Посмотрим, что получится.

— Кто к нам пожаловал! — скривясь, манерно распахнул объятия Ганс. — Это же Калашмат-старший собственной персоной. Что, снова лекцию брату своему пришёл читать? О том, что пристало почтенному потомку землевладельцев якшаться с таким отребьем, как мы?

— Я останусь при своём мнении, — поджал губы Илья. — Без обид, брату не место среди вас.

Рейкин поднялся, уперев руки в боки. Подошёл к Илье.

— Да? А что ты ему предоставил? Защиту? Землю, может быть? Дом построил нормальный, а? Денежек на свадьбу отложил, ага? Наследство, видите ли, осталось только Илье! Да братец даже защиту ему не предоставил. А теперь выясняется, что за тобой и Алевтиной Кислотный Барон охотится. С тобой, Роб, мы потом поговорим. Почему ты скрыл от меня эту информацию?

Тон дискуссии был жёсткий. Суровый. Но за кобуру на поясе никто хвататься не собирался, что ещё подтвердило мою догадку.

С Гансом можно работать. А Илья в данной ситуации по отношению к Роберту проявил себя не вполне корректно — брата тоже следовало защитить и предупредить — как минимум. Что ж, за ошибки подопечных всегда следует отвечать шефу. То есть — мне. Я подошёл и протянул руку.

— Александр Иванов. Имперский рыцарь, полицеймейстер имперского города Королёв, к вашим услугам. Илья теперь подданный Империи, поэтому, предположу, что решать разногласия корректнее через меня.

Ганс одарил меня оценивающим взглядом. Хмыкнул и протянул руку.

— Поговорим об убытках? — предложил он. — Думаю, вы уже в курсе, чем я занимаюсь.

— В курсе, — кивнул я. — Но сначала замечу, что я спас вашего человека. И мне хотелось бы узнать, что хранилось на вашем разрушенном… складе, если так можно выразиться. Какой-то сладкий вкус и запах.

— И живот после бурчит, — призналась Дарья. — Есть хочется, не могу.

Я, признаться, уже тоже буквально давился от слюны и был готов укусить кого-нибудь. Ганс рассмеялся:

— Ха, понимаю. Вы оставили нас без пищевой добавки номер три тысячи триста. Дико злая штука. Усилитель и модификатор вкуса, используется в долговременных миссиях для придания биосупу привкуса планетарной еды. Сейчас запрещена на большинстве планет, на Гербере на закон смотрят сквозь пальцы, например, но на Гиацинте под строжайшим запретом из-за побочек вроде лишнего веса и диабета. Толкнуть собирались караванщикам с Акации. Сколько коробок осталось, Вадик?

— Десяток остался. Вот, я принёс, — протянул коробку один из наших сопровождающих. — Прибрать бы надо… а то запах стоит, найдут и растащут всё к ночи.

— Одни убытки. И некуда прибрать, — вздохнул Ганс. — Нет теперь у нас склада в Восточной Гербере. Опять к полюсу тащиться, на ранчо… Но оттуда замаешься лететь витками, если понадобится. Может, вы нам чего предлагаете, господин Иванов?

— Предлагаю компромисс, — предложил я. — Мы разрушили ваш ларёк, но спасли Роберта. Собственно, я тоже рад его спасению, но меня больше интересуют инвестиции в городскую среду. Я категорически против торговли психостимулятрами и людьми, особенно против торговли по частям. Это точно не психоактивная дрянь?

— Точно, — кивнула Дарья. — Папа говорил, раньше суп ею посыпали, как приправой. Она же «Вкуснотень-2».

И тут я вспомнил. Действительно. Посыпали в моём детстве. Прекрасно помню эту пищевую добавку, очень вредная, но не вреднее многих.

— Тогда предположу, что груз вроде этого вы можете хранить у нас на складе, в «Королёве». Арендная плата составит, скажем, пятьдесят герберок в день.

— Пятьдесят⁈ Да это сущий грабеж!

Ну и начался нормальный деловой торг двух джентльменов. В итоге мы обо всём договорились, и в прибыли остались все — и город Королёв, и Ганс. И Роберта не обидели, приняв в подданство с должностью младшего заместителя начальника космодрома по хозяйственным вопросам.

Домой мы отправились, плотно перекусив и получив предоплату от Ганса. По дороге зашли и купили мне и Дарье костюмы и одежду. На следующий день нам предстояло подготовиться к встрече гостей — «Сверчок» собирался совершить перелёт и оставить груз.

А дома ждали новости. Октавия тут же подбежала к нашим глайдерам, затараторив:

— Господин рыцарь, обнаружена неисправность подачи биокомпонентов, требуется срочная эвакуация тела!

— Какого тела? Откуда? — не сразу понял я.

— Здоровяк, — пояснил подоспевший Семёныч и указал на светлейшего князя Потёмкина. — Этот чешуйчатый пробрался-таки к капсуле со здоровяком, ну, которую в поясе подобрали. Отодрал одну из панелей и трубки с подачей биогеля пожевал. Потом облевал мне весь гараж…

— Надо вскрывать? — догадалась Дарья.

— Надо. Пора, — решил я и неспешно направился переодеться.

Но Здоровяк нас опередил. Здоровяк решил проснуться сам.

Я не успел свернуть на улицу к своему особняку, как двери гаража слетели с петель, вывернутые изнутри, и раздался рёв. Не то человеческий, не то — несовсем.

Проще говоря, монстр вырвался из клетки — прямо посреди нашего дома.

Глава 19

Наш счастливый Четвертый Легион

Я вывернул руль и вдарил по газам.

К гаражу глайдеров, где мы оставили капсулу, стянулось к тому моменту почти всё население посёлка. Даже угрюмый грузчик Марии Геннадьевны Прохор с Петенькой Скорым. Только Роберт остался разбираться с ящиками, и головастик Андрон повис снаружи, на почтительном расстоянии — в метрах двадцати от ворот. Правильно сделал, соображалка электрическая работает.

А все остальные вот не подумали. Вероятно, светлейший князь Потёмкин, надкусив какой-то из шлангов, вызвал срабатывание защитных систем капсулы, стимулирующих пробуждение. По факту, когда я прибыл — отсчёт уже шёл на минуты.

Из гаража валил не то дым, не то пар. Потёмкин сперва с любопытством наблюдал за происходящем — затем вдруг дёрнул носом, резво оттопал в сторону и в шар свернулся.

Недобрый знак.

— Назад! — орал Семёныч, стоя прямо перед воротам и взмахивая своим драбаданом. — Эта тварь опасна! Это же ордынское отродье, однозначно! Если чего — пристрелю его

— Папа, тише, иди сюда! — звала Дарья.

Примерно в это же время я уже спрыгивал с глайдера.

— Рассредоточиться! Вы — слева. Вы трое — справа. Ты чего тут крутишься, Петенька?

— А…

— Пушки наготове! Без моего предупреждения…

Я хотел добавить — «не стрелять», но я не успел. Из гаража донёсса рык. Почти звериный, но я уловил, что нет — вполне себе человечий.

А затем из тумана выпрыгнул он, сшибив с ног Семёныча. Три метра ростом. Почти три центнера веса. Бицепсы толщиной с моё бедро. Лысый, низкий покатый лоб, здоровенная, раза в три больше моей, челюсть, а в плечах добрые полтора метра шириной.

Одет он был в останки бортового комбинезона. А ещё у него на плечах виднелись две турели бластерных пушек, не то наплечники, не то — имплантаты.

В общем, было очень сложно подавить желание не пульнуть в него из чего-нибудь крупнокалиберного. Наверное, подобное желание — проломить друг другу дубиной голову — испытывали неадертальцы и кроманьонцы на матушке-Земле. Уж больно он отличался от привычного человека.

И я-то это желание подавил. А вот кто-то, то ли Илья, то ли кто другой — нет. Бластерный болт задел плечо здоровяка.

— А-а-а! Н-на вам, мозолеголовые! — взревел наш здоровяк, несясь по взлётному полю в стиле капоэйры и посылая веера бластерных болтов.

Ха! Он может говорить, получается? Какой чудный акцент. Это одновременно и радует, и пугает. Пыль и песок быстро поднялись в воздух и окутали всё пространство перед гаражом зала ожидания.

Только почему это мы — мозолеголовые? Так обычно ордынцев называют А у нас с головами всё более-менее. Разве что у Семёныча лысина.

Наши сделали несколько ответных выстрелов. Вроде бы на этот раз не попали.

— Не стрелять! Не стрелять! — орал я и здоровяку, и своим. — Мы свои! Свои!

По счастью, бластерные выстрелы у него в турелях быстро закончились. Но точно не потому, что мои призывы прекратить стрельбу возымели действие — просто батареи бластерных пушек явно потеряли заряд за столько долгий дрейф по мусорному кольцу. Удивительно, что системы пушек ещё в принципе остались живы.

Именно поэтому эти твари так опасны. Ордынцы не владеют силой Большого взрыва и не способны летать между звёзд с той скоростью, что человечество. Зато их стазис-капсулы куда совершенней, батареи и передача энергии устроены совсем по другому принципу, поэтому они могут лечь в столетний дрейф, прежде чем отправиться на захват новых миров. От звезды к звезде, от планете к планете растёт их раковая опухоль в галактике, и только мы, Империя…

Так, остановил я себя от несвоевременных патриотических размышлений. Тем более, что наш пациент точно не был ордынцем, хоть и прибыл к нам в ордынской капсуле. Он был очень странным, необычным. Но однозначно — человеком.

Человеком, который только что врезался в мой глайдер и отшвырнул его в сторону, как детскую педальную машинку! Нет, убивать его было преждевременного. Три центнера живой силы в такой глуши однозначно следовало сделать своим союзником.

— О-го! Посмотрите, какой прекрасный, рослый мужчина! — прокомментировал происходящее зависший над нашей импровизированной ареной Андрон. — Выражаю своё максимальное уважение!

— Р-р-ааа! — заорал здоровяк, и подпрыгнул, пытаясь схватить Андрона за верёвку, которая крепилась к шару.

Чуть-чуть не допрыгнул, полметра не хватило. Андрон тут же напряг свой крохотный вентилятор и пошёл по спирали медленно набирать повыше. От греха подальше.

Наш здоровяк же огляделся и попёр, словно таран, в мою сторону.

Я еле увернулся.

— Мы свои, идиотина! Мы — люди. Остановись!

И он действительно остановился. Пыль и песок осели, здоровяк уставился в нас, раскрыв рот в растерянности:

— Люди?.. Вы… люди? — На секунду, казалось, он поверил, но тут же его лицо снова скорчила гримаса ненависти. — Сон! Бред! Мираж! Вы — мираж! Проклятая орда!

И снова понёсся на нас, словно бык на арене, норовя расшибить и раскидать нас, загнавших его тореадоров.

Мы, сами того не желая, выстроились полукругом. Ну, мы — это кроме спрятавшегося Петеньки и Роберта, который унёс коробки куда-то внутрь зала ожидания.

И вот про него-то мы и забыли. А зря. Вернувшись ко взлётному полю, он увидел весь этот балаган — и принял единственно-верное решение: шмальнуть бластерным болтом по цели.

Что ж, шмальнул.

— Нет! Роб, не стреля…! — крикнул я, но было поздно.

Бластерный болт попал точно в грудь здоровяку.

Обычного джентльмена, если бы он не был экипирован, даже с такого расстояния бы как минимум отбросило на пару метров, контузило, прожгло кожу до костей и поломало бы рёбра. А как максимум — убило бы на месте.

Запах палёного мяса даже до меня долетел. Наш здоровяк же лишь слегка потерял равновесие, оступился, шагнул назад, а затем скрючился от боли и прошипел исподлобья:

— Черти! Проклятые хрящевые отродья!

А затем рванул через всё взлётное поле, здоровенным приставным шагом, переходя на зигзаги, к Скотинке.

Недолго думая, я направился за ним.

— Не-не-не! Даже не думай ко мне приближаться! — донёсся до меня испуганный робоголос через облака пыли. — Я не могу эвакуироваться… не могу без санкции этого типа, который называет себя капитаном… кара-уу-ул! помогите!

Наш здоровяк скрылся за Скотинкой, используя, как укрытие, А следом послышался скрежет металла отдираемой обшивки.

— Он там чего, планирует на нём улететь? — фыркнула Октавия. — Какой же глупый… но, несомненно, очень выносливый субъект.

Я и не заметил, что они пошли следом за мной. Дарья, по счастью, всё ещё была в своей боевой броне и не скинула ошмётки комбинезона после побоища в цветочной лавке.

— У парня явно признаки пост-анабиозного безумия, — кивнул я. — А транквилизаторов, способных уложить эту лошадину, конечно, не завезли. Так что может придумать всё, что угодно.

— Ой-ой! Нет-нет-нет! — охнула Дарья. — Он же сейчас наше летающее ведро на куски разломает!

— Помогите! Отщепись от моей конечности, грязный говнюк! — верещало наше летающее ведро. — Мутант недобитый! Верни мне мою посадочную ногу! Помооги-ите! Конечностей лишают!

— А ну-ка повтори ещё раз, Скотинка? — крикнула Октавия. — Я хочу это услышать.

— Я требую у вас помощи, — тихо отозвалась Скотинка.

А затем наш челнок с лёгким скрежетом накренился на один бок. Что ж, даже у меня жалость вызвал.

А следом из-за челнока показался он. С импровизированным щитом из боковой обкладочной брони и с посадочной ногой Скотинки наперевес. В песке. С хмурой, слегка измазанной кровью физиономией. Ни дать, ни взять, герой постапокалиптических вестернов из моего Пантеона.

— Ну ты и безумец, — восхищённо усмехнулся я и крикнул. — Безумный Макс! Вот как я тебя буду называть.

Он, конечно, моей шутки не понял. Что ж. Похоже, раз транквилизаторов нет, придётся производить радикальные меры.

— Семëныч, — тихо сказал я. — Приготовься дать залп из плазмы по ногам. Постарайся не прожечь насквозь. Главное — повредить сухожилия, чтобы свалить… Потом — долечим.

И на этой фразе три с лишним центнера живого веса понеслись на нас, лихо размахивая дубиной.

А сзади вдруг донесся тихий и необычайно мелодичный голос Октавии. Я обернулся. Она пела какую-то совсем странную и кривую песню, вроде боевого марша:

— … Всех победи-ит, и защитит тро-он

Наш Сча-стли-вый Четвёртый Легио-он.

Мак-си-маль-ный нанесёт ур-он

Наш сча-стли-вый четвёртый легио-он…

— … Наш сча-стли-вый четвёртый ле-ги-он… — донеслось вдруг и со стороны Макса. — В честь принца Алекса-андра наз-ван о-он! Наш счастливый… четвёртый… легион!..

Он сначала выронил посадочную ногу. Затем — бросил импровизированный щит. Затем опустился на колени, бормоча строчки боевого марша.

А затем разрыдался, как ребёнок.

— Люди. Я думал — мираж. Думал, орда это. Фантомы. А вы — люди. Я к людям вернулся!

Мы опасливо подошли к нему, а он, не церемонясь, сгрёб нас троих в объятия.

— Тише-тише! Рёбра нам не сломай. Броня есть только у неё.

— Лю-юди! — довольно щурился он. — И одна — роботётка, да? Холодненькая.

— Я не роботётка! — возмутилась Октавия. — Что за мужланские выходки!

— Она не роботётка! — на всякий случай подтвердил Скотинка. — И верни мне мою посадочную ногу!

— Ладно, боец, телячьи нежности в сторону, — я высвободился из объятий и изобразил суровое военное лицо. — Доложить по форме — кто, откуда, каким образом добрался.

Макс тут же вскочил, вытянулся по стойке смирно.

— Рядово! Ном! Пять тысяч четыреста тридцать два! Десятого экспериментального! Взвода! Пятой Преторианской десантной роты! Шестой патрульной дивизии! Счастливого! Четвёртого! Легиона! Имени! Принца! Александра! Выполнял! Боевое патрулирование! В окрестностях Мантикоры-3! Взят в плен неприятелем! Совершил угон средства малой доступности! Уничтожил материнский корабль мозолеголо… неприятеля! Потратил топливо для орбитального манёвра и межзвёздного разгона! Лег на дрейф в направлении центральных систем! Всё. Дальше не знаю.

— Мы тебя сильно ранили? Как у тебя грудь, а ну-ка?

— Никак нет! Ранили не сильно! В пределах допустимого, вот!

А обожжённая грудь у него к тому времени уже затянулась розовым рубцом. Вот это регенерация! Мда, что-то тут нечисто.

— Мантикора-3… это ж сектор Армагеддон, у чёрта на рогах, — нахмурилась Дарья. — Что-то не сходится. Ты без подпространства бы сюда даже с нормальным разгоном добирался тысячелетия… если не больше.

— Шестьдесят лет… братцы уже давно мертвы… — снова погрустнел наш здоровяк.

— Значит, спустя какое-то время где-нибудь в соседней системе подобрал кто-то из флотов, — предположила Дарья. — И потащил сюда. А затем тот корабль уже здесь сбили снова. Либо во время битвы флотов, либо просто выбросил в мусорный пояс.

— Ладно, пойдём, будем знакомиться. Меня, кстати, зовут Александр, а тебя-то тебя как? — спросил я. — Номер назвал, а имя…

— У него нет имени, — сверкнула глазами Октавия. — Экспериментальная группа в патрульной дивизии. Он — гибрид.

А сама хищно так облизнулась.

Я покрутил шестерёнками в мозгу и понял, что она имеет в виду. Читал же уже про это во время нашего перелёта.

Эксперименты по генетической гибридизации ордынцев и людей только-только начинались, когда я лёг в стазис. Логично, что через полвека им всё-таки что-то удалось. Штатные княжеские дивизии, конечно, подобных индивидов брать не рисковали, а вот легионы — там несколько десантных рот с их использованием, судя по всему, были созданы.

— Значит, будем тебя Макс называть. Тебе же нормально?

— Угу, мне нормально, — кивнул здоровяк.

— А ты, гибрид, обращайся к спасшему тебя «господин рыцарь»! — вставила Октавия.

Я покачал головой.

— Пусть называет Александром. Проголодался, наверное? У нас тут шашлык из кисубака завалялся, вроде бы. Заодно расскажем, в какую дыру ты угодил. А потом ты нам Скотинку починишь. Сам сломал — сам починишь.

Мы уже почти вернулись обратно к залу ожидания к остальным.

Как вдруг путь нам преградил Семёныч. Ствол его суперпушки смотрел прямо в грудь нашему Максу.

— Александр, не пущу я его, — твёрдо заявил старик. — И за вступление в горожане голосовать не буду. Я подумал, ты, конечно, тут старший по званию. Но я пока что тута мэр. И начальник космодрома. А эта дура лысая мне сейчас всю инфраструктуру поселения разрушит. Он ордынец, вот ей-богу, чую! Пустили козла в огород, как в старину говорили.

— Папа! Ну брось! — сказала Дарья.

— Семёныч, не дури, — приказал я. — Да, он ордынец. На полпроцента генетического кода. Это десантный гибрид. А зовут его Макс. Двадцать лет парню. А родился семьдесят пять лет назад.

— Подтверждаю, — сухо кивнула Октавия. — Биологический объект классифицируется, как «человек разумный прямоходящий, подвид — человек гибридный разумный прямоходящий».

— Это немного обидно, — нахмурился Макс. — Я — человек! А не какой-нибудь прямоходящий.

Да, чувствует, мозгов в его черепушке было не так много. Ну, это бывает, подумал я, вспомнив старинные игрушки из Пантеона. Если при создании персонажа выкрутить на максимум силу и выносливость, то на интеллект и харизму уже точно не хватит.

Но фраза эта его обстановку немного разрядила, Даша посмеялась.

— Саша, ну нельзя его сюда! — топнул ногой Семёныч. — Вот ей богу! Страшный же он! Да и не прокормим мы его, одни убытки будут! Я — надзиратель над имперской собственностью. Чиновник! Ты — тоже чиновник. Хоть в родовой иерархии ты, может, и рыцарь, но я — мэр!

— Да? — прищурился я. — А кто над мэром обычно? Губернатор? Есть у нас тут губернатор имперских территорий Восточной Герберы?

— Нет, — покачал головой Семёныч. — Когда я только пришёл, формально назначали одного, но место уже давно вакантно… А знаешь что? Давай! Сейчас как раз кворума должно хватить. Избирайся губернатором! Я тебя даже изберу. Только за разрушения от этого чудовища, которое прибыло на ордынской посудине, сам отдуваться будешь!

— Тоже мне, испугал броненосца голой попой, — усмехнулся я, а затем обратился к окружающим. — Что, не против господа, если я попробую избраться губернатором?

Господа согласно закивали. Даже Макс закивал.

— Я не против!

— Да сиди ты пока! Ты ещё не горожанин.

Голосование за мою должность оформили и провели тут же. За — пятеро, двое — отсутствующая Алевтина и, неожиданно, Андрон — воздержались.

— Господа, вы все столько великолепны, что я бы каждого из вас сделал губернатором! — аргументировал свой выбор он.

Вот жук.

«Получено новое достижение: рост численности имперского поселения 10%»

«Получено новое достижение: спасение рядового номер пять тысяч четыреста тридцать два»

«Получено новое достижение: увеличение численности Счастливого Четвёртого Имперского Легиона на 1 бойца»

«Получено новое достижение: избранный губернатор территории»

«Ранг в иерархии престолонаследия повышен до 993-го»

Ого! Оказывается, так можно было — сразу через две скакнуть.

Следом мы торжественно приняли в подданство Макса, а фамилию ему дал Рокотов. Надо же как-то уважить земную классику.

Должность ему выдали — заместитель полицейместера по особо тяжким делам. Макс вполне нашёл со всеми общий язык. Ну, кроме Семёныча и Скотинки, которого, впрочим, вполне успешно починил — при помощи Дарьи, конечно.

А вот светлейший князь Потёмкин его напугал, изменив цвет с бледно-синего в ярко-жёлтый, когда неспешно прогулялся из тени на солнышко.

— Волшебный зверь! — заявил он, вытаращив глаза.

Потёмкин неодобрительно зыркнул на него, но убегать не стал.

Затем наш Макс съел с десяток килограмм шашлыка кисубака и потребовал распоряжений для выполнения.

— Берлогу пущай себе откапывает. Детина, — предложил Семёныч. — А потом ищет пропитание. Корму не хватит на него!

— Охотиться умеешь? — спросил я Макса.

Тот кивнул.

— Угу. Нас учили выживать в случае десантирования. Мне нужно оружие, командир.

— Сейчас берлогу себе откопаешь, сделаем тебе лук со стрелами, и будешь охотиться на корнекролей.

Откапывал он до самого утра — одну из хибар на окраине, за моим зданием администрации. А затем ушёл на охоту. На весь день. И вернулся вечером с двенадцатью тушками корнекролей — эдаких белёсых полуподземных помесей кроликов и кротов.

Я же весь день позволил себе отдыхать и заниматься неспешными делами. Приняли гостей — Ганс на «Сверчке» приземлился и привëз груз. После я поинспектировал поселение, пообщался со всеми. Итак, теперь я формальный губернатор. Только вот территория губернаторства состоит всего из двух кусочков двадцать на двадцать километров — Королёва и пустыни вдоль до имения Ильи, вплоть до границы с Акведуком. Вот бы как-то её расширить, но как?

И тут мне напомнили, как. Вечером раздался звонок — я удачно поймал местную планетарную связь. Звонил Питер Брейз.

— Ты не забыл, дружище? — без лишних обиняков начал он. — Через три дня Ассамблея Восточной Геберы. И одновременно будет аукцион бросовых земель. Готовь кошелёк, господин Иванов!

Глава 20

Тепленькая пошла

— Так, поподробнее, — спросил я собеседника. — Какие бросовые земли, координаты, владельцы?

— А земли, господин рыцарь, в основном, сугубо-ущербные, — отвечал капитан. — Пустыни, скалы, обломки имперских крейсеров. Посмотришь на них — аж глаза от ржавчины и пыли режет. Приезжай, сам всё увидишь.

— Ага. Понятно, — кивнул я. — Продолжайте вести наблюдение, Питер, мы с вами свяжемся. Всего доброго!

За ужином я объявил общий сбор.

— Итак, нам надо лететь, чтобы знакомиться с местным бомондом и затариваться землями.

— Зачем? — спросила Даша.

— Нужно больше земель. А потом заниматься на них горнодобычей и строительством. Вы помните, нам ещё флот строить.

— Какой такой флот? — напрягся Семёныч.

— Как какой? Торговый. Транспортный. Оборонительный. Наступательный. Разный, в общем.

— Зачем? — нахмурился Семёныч. — И зачем горнодобыча? Аннушкин же и так занимается.

— Вот пусть он и занимается. Но на моих землях. Под покровительством Империи и с налоговыми льготами.

— А кто обеспечивать безопасность будет? — спросил Илья. — Нас мало же.

Вопросы посыпались, как из рога изобилия. А что поделать — назвался губернатором — не забудь изобразить прозрачность управленческих решений.

— Будут земли и горнодобыча — будет и безопасность, и финансы, и рабочая сила, и сельское хозяйство, когда пустыня зацветёт.

— И животноводство! — добавил Петенька Скорый, вытянув указательный палец вверх.

Я кивнул.

— Будет и животноводство, если соответствующее министерство не подкачает.

— У нас денег мало, — покачала головой Дарья. — Совсем. У тебя точно бюджета хватит на такое мероприятие?

— Не пристало вам, Дарья, интересоваться содержимым кошелька господина ры… Александра, — защитила меня Октавия. — Только он имеет право распоряжаться его содержимым.

— Ладно, ладно, стальная ты наша, остынь, — усмехнулась Дарья. — Не лезу я к Саше в кошелёк. Не так воспитана. В отличие от некоторых — у тебя-то точно доступ к нему есть, да?

— Есть. Я же выполняю обязанности городского казначея. Но я денежными средствами в личных целях не пользуюсь. Я, по счастью, лишена многих базовых человеческих потребностей, поэтому обхожусь намного дешевле!

Некоторое время я наблюдал за их перепалкой, затем всё-таки решил прерваться:

— Дамы, давайте без бурных дискуссий. Имперки у меня действительно есть. И я собираюсь их потратить. То, как мы их обменяем на герберки — решим по ходу пьесы. Мне нужна команда. Возможно, застрянем в Западной Гербере надолго. Придëтся решать некоторые вопросы. Возможно, оперативно, и с применением оружия.

— Ну, кроме меня и Октавии кто летит? — спросила Дарья, зыркнув на моего андроида.

Та смерила её немного надменным взглядом — мол, надо же, даже ты понимаешь, что я в любом случае лечу!

— Я в этот раз — пас, — покачал головой Илья. — Как-то неспокойно, не хочу поместье без присмотра оставлять.

Я кивнул. Жаль, конечно, с Ильëй и его двумя бластерами вышла бы неплохая компания. Ничего, найдëм кого-то другого.

— Я хочу! Хочу в город! — стукнул себя в грудь Макс. — Там люди…

— Эм, Макс, давай с этим немного повременим, хорошо? — предложил я. — Мы тебя обязательно свозим в город, только в какой-нибудь другой. Западная Гербера тут — местная столица, не все оценят твою… неотразимость.

Макс заметно расстроился, но кивнул.

— Вы правы, господин рыцарь. Я слишком неотразим. Горожане таких не любят.

— К тому же, городу охрана нужна. Семёнычу в помощь. Кто у нас тут заместитель полицеймейстера по особо тяжким?

— Я! — отсалютовал Макс. — Готов к обороне поселения!

— А м-можно я поеду? — вдруг подал голос Петенька. — Вернее, мы с Андроном? Я вас сильно раздражать своей компанией не буду. Мне корма стероидные надо для перепëлок закупить. А то уж больно худые, и растут медленно, за месяц с лишним. Да и к сестрице троюродной в гости наведаться. Уж года три не виделись.

Прикинув, я кивнул.

— Я не против твоей компании. Только кто будет заниматься животноводством? И яйца твои высиживать.

— Да я сейчас всё Илье показал, клетки отвезу, он мне поможет!

Илья кивнул — не знаю уж, как они договорились, но меня это не касалось.

— Хорошо, но тебе бы переодеться. Да и всем нам бы одежды прикупить. В прошлый раз так и не успели. Поэтому — высыпаемся хорошо, и завтра пилим в Восточную, чтобы закупиться барахлишком.

Улёгся спать. Октавия привычно уселась у входа во внутренний дворик, заряжаться на ночь и поглощать энергию космоса.

Как вдруг меня разбудила перепалка женских голосов.

— … Господин полицеймейстер спит! К нему нельзя! Он в неглиже! — это, разумеется, Октавия.

— Да успокойся, подруга, я на пару минут.

— Знаем мы ваши человеческие пару минут. Где пара минут — там и девять месяцев. А пока что такой способ увеличения численности поселения выглядит рискованным.

— Чего⁈ Ты что, подумала? Да мне поговорить только! Да пусти ты меня!

— Октавия! — рявкнул я, привстав с кровати. — Пусти её. Раз только поговорить.

Вскоре она вошла в комнату — укутанная в пончо, по вечерам в пустыне заметно холодало.

— Я тут подумала… При всех просто не стала говорить. Раз уж мы в одной лодке, и ты вроде как тут порядок наводишь — можно я с тобой своими накоплениями поделюсь? У меня пять тысяч имперок накоплено за годы службы, мать делилась. Отец пересылал, пока ему ещё платили.

— Дашенька, спасибо. Очень ценю твоё доверие. Я буду иметь в виду, но пока что оставь свои деньги при себе. Могут пригодиться чуть позже.

Я не стал озвучивать, что у меня накоплена сумма раз эдак в десять больше. За пять тысяч можно было от силы купить более-менее сносную жилплощадь в столичном городе планеты, либо же какой-нибудь крохотный суборбитальный челнок. Но уж точно не приличных размеров земельные наделы.

Впрочем, и про пятьдесят тысяч имперок я не был уверен, что хватит.

Вообще, сумма на моём счёту, изначально казавшаяся мне приличной, со временем стала казаться не такой уж и огромной. Наверное, дело в изменившейся за годы ценности самой валюты. Одна имперка сейчас очень грубо равнялась тысяче герберок, насколько я мог судить. По факту, на моём счету лежала сумма, равная средней годовой зарплате высшего имперского офицера — только и всего. Никаких миллионов и миллиардов.

В общем, или меня кто-то обчистил, либо, банально — не додумались скорректировать мою сумму на кошельке по мере роста инфляции. Как было по столетней давности курсу — так и осталось.

— Отец тоже порывался, — сообщила Даша. — Но он тебе сам завтра скажет.

А сама стоит, волнуется и уходить не спешит.

— Хорошо. Я поговорю завтра с ним. Даша… снаружи холодно же, да?

— Есть такое, — кивнула она. — И у меня в домике холодно.

— Так может вон, в соседней комнате останешься? — предложил я.

Ну и тут, конечно же, подала голос Октавия снизу:

— Пара минут закончена! Господину рыцарю нужно спать!

— Да-да, спокойной ночи, — сказала Дарья и тут же ушагала в темноту, обратно к домику пососедству.

А Октавия хороша. Вот же металлическая мегера! Собственница тут нашлась. Надо будет донести обратную связь, а потом как-нибудь проверить, не заразилась ли каким-нибудь ментальным вирусом, вызывающим внезапные приступы ревности.

Да, чем дальше, тем острее ощущалось, что нужен уже кто-то, кто будет греть постель в такие тёмные ночи. Но это всё — потом.

Утром же за общим завтраком ко мне подошёл Семёныч.

— Слушай, я тут подумал…

— Нет, — покачал я головой. — Ты про деньги? Нет. Да, я тебе скинул основательную сумму, когда сюда приземлился. Но это, если хочешь, можем считать, что годовой бюджет учреждения космодрома. А покупку новых земель будем изыскивать из других статей бюджета.

— Так из каких таких статей? Территория знаешь сколько стоит? Дорого. Ну, как знаешь. Было бы предложено.

Итак, мы наскоро погрузились и отправились в Восточную Герберу. Заодно подбросили Роберта и Прохора — андроида Марии Геннадьевны, оставленного за продавца.

Продажи, как можно было предположить, в городе шли не очень-то хорошо. Хорошо разошлись только консервы, а вот товары подороже и разная бытовая мелочёвка так и лежала нераспроданной. Тем не менее, по приезду мы погрузили несколько ящиков консервов. А заодно спросили у Марии Геннадьевны, спрашивал ли кто-то по поводу подданство империи, по объявлению.

— Как же, спрашивали, подходили, — отвечала она. — Несколько беженцев с Орхидеи. Пока что думают. Всё никак не решатся.

В этот раз поездка прошла без особых происшествий — не каждую же поездку в город сопровождать торжественным сожжением цветочного салона. Весь день барышни выбирали платья для последующей ассамблеи.

Вернее, пытались выбрать. В трёх имеющихся магазинах одежды было достаточно, чтоб экипировать роту наёмников или пиратов, но недостаточно, чтобы нарядить четвёрку заезжих аристократов. Октавия купила поношенный брючный костюм, изображавший андроида-секретаря. Дарья нашла красивое, хоть и отдававшее провинциальной дешевизной, синее коктельное платье.

— Ну, и как я тебе? — спросила она, сверкнув глазами.

Чёрт, и какая ж идеальная у неё фигура была даже в этом платье! Сразу захотелось бережно обхватить и покружить в каком-нибудь старинном танце. Интересно, сейчас уже отошла мода на бачату, хастл и танго? Или снова в моде мазурки и вальсы?

Ничего, обязательно покружим. Но — потом.

— На первое время — сойдёт. А позже — найдём получше.

А когда вернулись — разворачивался очередной экшн. Вдоль взлётного поля Макс гнался за группой из трёх пустынгеров, то и дело отстреливавшихся из слабенькой пневматической ружбайки. Надо ли говорить, что нашему заместителю по особо тяжким это всё было — как слону дробина. В прямом смысле.

Хорошо хоть наплечные бластерные турели у Макса были сняты. Иначе от несчастных детей пустыни остались бы в лучшем случае зажаристые стейки, в худшем — кучки пепла.

Семёныч же орал через громкоговоритель:

— А ну прекратить безобразие! Стрелять буду! Вернитесь на место!

Завидев меня, Макс всё же на миг остановился и принялся докладывать.

— Вторжение ордынцев, командир! Производится зачистка территории! Использование средств полного поражения живой силы ограничено чиновниками! Использую кулачную силу. Запрашиваю помощь!

— Постравматическое расстройство? — тихо озвучил я предположение Октавии.

— Скорее всего другой диагноз: скудоумие, — предположила мой бортовой медик. — Любых внешне отличимых от горожан людей он считает потенциальным противником. То есть — ордой. Какой же… интересный организм!

— Рядовой! — крикнул я. — Доложите биологические характеристики преследуемых субъектов?

Он снова прервал погоню, почесал репу и перечислил.

— Цели теплокровные. Обнаруживается прямохождение, командир. Определено отсутствие имплантов внутреннего экрана. Это всё маскировка, командир!

— А теперь посчитай число верхних конечностей, Макс, — вздохнул я.

Пустынгеры встали на почтительном отдалении. Они, похоже, поняли, что стрелять не следует, и ситуация их, как и нас, скорее забавляла. На лице Макса же происходила бурная мыслительная деятельность.

— Две верхние конечности, командир. Что? Две⁈ Тьфу-ты, это же двенадцатый пункт приложения три к уставу патрульной группы!

— «В условиях ближнего боя и зрительного контакта самым очевидным отличием ордынца и его модификаций от человека может являться большее число верхних конечностей — от трёх до шести», — процитировала Октавия. — «Правило применяется при отсутствии указаний разведки о вероятном использовании противником модификантов-сервов с двумя верхними конечностями».

— Выходит… люди, ведь так? Они люди! Только странные какие-то.

— Люди, — кивнул я. — Ты преследовал людей, Макс.

— Готов понести наказание, командир! — вытянулся он по струнке.

Октавия обратилась ко мне:

— Господин Рыцарь. Разрешите предложить форму наказания?

— Разрешаю. Предлагайте.

— Предлагаю в качестве наказания провести над испытуемым… некоторое количество опытов и экспериментов.

А у самой вид был такой довольный-довольный. И чего это она задумала?

— Чего? Ну ты и даёшь. Нет. Никаких экспериментов. В качестве наказания — откопай-ка ты за наше отсутствие вон те два домишки по улице. Как раз для поселенцев сойдёт.

— Будет сде-елано! — кивнул Макс, и тут же отправился за лопатами.

Я же позвал Семёныча и кивнул в сторону пустынгеров. Он всё понял верно, тут же обратился к ним:

— Господа, от лица городской администрации — приносим свои официальные извинения. Больше не повторится.

— Мы и не обижаемся. Всякое бывает, — ответил один.

— Мы узнали, что здесь открылся магазин, и за консервами пришли, — пояснил второй. — Нам нужна провизия, чтобы отправиться к племени холодных болот

Семёныч присвистнул.

— Ого! Это ж край географии, три тысячи километров на юг. Это вам зачем туда, ребятки?

— Чтобы сопроводить их послов на Клятву Племён. Осталось всего четыре племени из девятнадцати, которые ещё не прислали послов. Болотные сказали, что пойдут только с нами, с остальными они воюют.

— Хорошо, — кивнул я. — Дело нужное. Идите к Прохору, у него как раз новый завоз. Только горожанам оставьте хотя бы немного.

Семёныч же отошёл в сторону и поглядывал на «Скотинку», почёсывая бороду.

— Чего задумался, Фёдор Семёныч? — спросил я.

— Да вот… я в Западной Гербере пять лет не был. Может…

— А давай!

— Да кто ж следить за космодромом будет?

— Найдём кого. Вон, у нас Макс есть. Прохор. Да и Илья с Робертом подстрахуют, если чего.

После некоторых раздумий, Семёныч всё-таки кивнул.

— Ай, ладно. Пойду флотский мундир поищу. Помыться бы ещё… Напор всё ещё слабый.

— Пошла! Пошла вода! — послышался крик Дарьи со стороны барханов.

Там, в начале улицы, ведущей к моему особняку, прямо за зданием зала ожидания, был огромный металлический резервуар. Он уже долгое время был полупустой, только верхушка его торчала из песка, но я знал, что к нему, вела метровая подземная труба из ответвления Акведука.

Поднявшись наверх, я явно услышал, как внутри резервуара журчит вода и гудят заработавшие насосы.

— Скорее! — позвала Дарья, и мы помчались к моему особняку.

А в моём особняке, во внутреннем дворике включились фонтаны. Сперва вода текла ржавая и грязная, вперемешку с песком, но уже спустя пару минут.

— Вода! — Октавия выглядела счастливой. — То, что нужно для растений. Скоро сад зацветёт!

Ну, любит она растения, что поделать, такая вот слабость в её электрический мозг заложена. Но ненавидит животных — Потёмкин едва появился на входе во внутренний двор, как тут же грудью закрыла дорогой цветник и принялась его прогонять:

— Пошёл прочь, прожорливое существо! Господин Рыцарь, не позволяйте ему гулять в саду, он сгрызёт все растения! Особенно опасно сейчас, в самом начале восстановления!

— В таком случае — давайте-ка возьмём его с собой.

На том и решили. Раздали всем остающимся финальные указания, заручились поддержкой пустынгеров — на случай, если понадобится помощь от всякого залётного рванья. Переоделись, погрузились — и я снова уселся за штурвал Скотинки.

На взлётке маячил Макс. Помахивал лопатой, а второй рукой водил перед глазами — явно пытаясь что-то сделать на своём внутреннем экране. А рядом стоял робот Марии Геннадьевны Прохор и что-то ему советовал.

Чего это они задумали?

— И нравится вам испытывать терпение несчастного аппарата! — причитал тем временем Скотинка. — Разве это можно — в Западную Герберу, и через ночь…

— Мы с тобой в мусорное кольцо летали, ты не забыл? А это куда подальше и подольше, чем в планетарную столицу.

— Это вам подольше… А посадка в Западной Гербере — это то ещё издевательство! И это, прошу заметить, всего спустя всего несколько дней, как мне варварски отломали посадочную ногу.

Я усмехнулся.

— Ты эту ногу несчастную теперь до пенсии будешь вспоминать?

— Я, между прочим, уже давно на пенсии!

— Заткнись, слушайся пилотов, и взлетай, — приказала Оливия.

И мы взлетели — на самых предрассветных сумерках. Пересекли ночь, вышли на торможение и запросили посадку в Западной Гербере, увидев рассвет над горизонтом, на фоне космического лифта.

— Надо же! Я думал, эта рухлядь уже давно разобрана, — отозвался оператор. — Посадку разрешаю, садитесь в квадрат Четырнадцать-Же.

Трясло, конечно, нас знатно. Но мы сели — ровно, даже не промахнувшись мимо границ указанного квадрата.

А когда приземлились, квантовая связь принесла мне на внутренний экран следующее сообщение:

«Перечисление: 756 400 импер. валюты. Отправитель: ряд. 5432 (статус — погибший), казначейский счёт Счастливого Четвёртого Легиона им. принца Александра. Баланс — 795 300 импер. валюты, 1,2 млн герберск. валюты».

Глава 21

Где деньги, Лебовски?

В общем, наш Макс оказался тем ещё денежным мешком. Зажиточным, в общем. Позже я узнал, что он был, во-первых, казначем своей роты, а во-вторых — ему была начислена немаленькая такая пенсия. А наследников, разумеется, никаких не было.

Видимо, разницы в пятьдесят лет между его и моим «положением во гроб» хватило, чтобы имперская валюта более-менее сравнялась с нынешним курсом.

За семьсот пятьдесят тысяч имперок, насколько я мог судить, можно было купить сотню с лишним посудин вроде Скотинки. Либо — подержанный межзвёздный транспортник третьего, а то и четвёртого класса размерности. Или два подержанных галактических истребителя. Или десяток ходячих заводов, наподобие того, что было у Аннушкина. Или, если бы я был работорговцем — около двух тысяч человеческих рабов. Или четыре тысячи сервов, новеньких, только с завода…

Но не скажу, что я прыгал от счастья при виде этой суммы. Учитывая, с какого счёта это было перечислено, и какой статус был у того, кто его перечислил… Уверен, какого-нибудь клерка, мирно дежурившего в тёплом кресле на Второпрестольной, явно прилетел интересное оповещение на триггер в системе мониторинга движения средств.

Нет, я, конечно, был рад, но вместе с тем — глубоко задумался и решил пока никому не говорить.

— Нам нужен номер. Желательно — небольшой коттедж, с отдельными спальнями, на открытом пространстве, хорошо простреливаемый, с возможностью отступления, недалеко от космодрома.

— Я уже всё подобрала, — сообщила Октавия. — Элитный некогда коттеджный посëлок «Дионис», два километра отсюда, как раз на пути к месту проведения Ассамблеи.

Ассамблея проводилась в небоскрëбе, в пентхаусе на берегу реки. Да-да, самой настоящей реки — только уже практически пересохшей. Когда-то с пентхауса открывался вид на море, теперь море отступило на десяток километров, и видна была только маленькая полоска у горизонта. До которой раскинулись гидропонные поля вперемешку с кварталами лачуг.

Но ещë вдоль бывшей реки тянулись особняки некогда приличного жилья — двух-трëхэтажные коттеджи с надëжной оградой. Именно такой, поближе к космопорту Восточной Герберы, и арендовала Октавия.

— Отлично. Давайте грузиться в глайдер, и погнали. Семёныч, Петенька — вам я тоже комнату оставлю. Будете дежурить в Скотинке по очереди.

— Да, мне и тут нормально! — отмахнулся Петенька. — Мне бы только сестренку троюродную повидать, глайдером воспользоваться разок. Можем вместе поехать, я вас могу познакомить!

— Она тоже занимается животноводством? — предположил я.

— Не! Ну, не совсем. Она землевладелец. И ещё сеть модных ателье у неё.

— Вот как? И далеко живëт?

— Да не! На берегу океана!

«Океаном» главную лужу на Гербере язык едва поворачивался назвать. От силы это было море, всего раза в два побольше Каспийского из моего виртуального мира в Пантеоне.

Но проживание на берегу океана на такой планете, несомненно, что-то значило. Да и «землевладелец» — тоже звучало очень интересно. В общем, я решил, что непременно наведаюсь к упомянутой даме.

В итоге дежурить в Скотинке остался Семёныч — вместе с Потёмкиным и Андроном.

Коттедж оказался ровно таким, как мы и себе представляли. Пять комнат, просторно, воздух охлаждается и увлажняется. Был даже пищевой принтер и мини-оранжерея для зелени. Разве что некоторые углы затянуло паутиной, по полу гостинной пробежал сцинк, а на кухонном гарнитуре лежал ощутимый слой пыли.

Мимо нас тут же в дом поспешили два юрких серва-уборщика, но Октавия цикнула на них:

— Кыш! Сама приберусь.

И те мигом испарились.

— Итак, спим до вечера, скомандовал я. А потом — начинаем тратить деньги. Все мои деньги. Вместе. Октавия, когда закончишь с приборкой — прикупи всем джентльменам костюмы. Наверняка тут есть куда более приличные магазины и ателье. Да, и Семëнычу тоже. И даже Петеньке. И бластеры. Парадные. Золочëные. С вензелями.

— Ой, а тратить — то есть мне тоже можно по магазинам? — загорелись глаза у Дарьи.

Я кивнул.

— Господин рыцарь? Мы точно не выйдем за бюджет? — спросила Октавия — и выразительно на меня посмотрела…

Она имела доступ к кошельку. Она видела, что мне упали баснословные семьсот тысяч имперских. Но, как верный серв, до моего распоряжения не подала виду — даже для домашних.

— Не выйдем, Октавия. Режим — «кутить». Семёныч — ты тоже можешь прошвырнуться. Все расходы я покрою сегодня же вечером. И, да… поищи мне обменник валюты, пожалуйста.

— Обменник валюты? — спросил Петенька Скорый. — Так ведь… Андрон умеет. Сразу бы спросили.

— В каком это смысле — умеет?

— В прямом. Он сертифицированный финансовый серв. При наличии сети — имеет прямое подключение ко всем биржам.

Как-то я проспал тот момент, когда сервам стали разрешать совершать операции финансового агента. Но Семёныч кивнул, подтвердил.

— И точно… Я же как-то раз у тебя имперки на герберки менял.

— Точно не фальшивые? — предположила Октавия. — Верифицированные токены?

— Разумеется! — кивнул Петенька, изобразив обиду. — У нас даже пустынгеры деньги меняют.

— Хорошо. Сперва наведаемся к госпоже…

— Ага. К Виктории. Виктория Церберова-Мербольд.

И тут я присвистнул. Сегодня прямо-таки день открытий. Один наш товарищ оказался богатеем, а второй — родственником нынешних самозванных владетелей планеты. Даже я знал эту фамилию. Был наслышан уже, так сказать.

Правда, двойная фамилия обычно указывала на младшую ветвь рода, но — тем не менее.

— Це…Церберова⁈ — переспросила Дарья. — Тех самых?

— Ну, да.

— Так ты родственник Церберовым?

— Не-е. Я — не родственник. Она — родственник. Двоюродная племянница самому Виктору. А у меня Мербольд бабушка в девичестве была. В общем — как это говорится… седьмая вода на киселе!

— Съездим вместе, — решил я. — А пока — спать.

Удивительно — иногда ляжешь на пару часов — а потом бодрый, как будто спал целую ночь. Видимо, потому что организм у меня после криокапсулы был здоровый и неиспорченный разными болячками. Да и воздух был сильно лучше, чем у нас, в Восточной Гербере. Ничего, вот починю все акведуки, тоже будет море.

А на внутреннем экране тем временем было замечено неприятное:

«На счету — минус 63500 герберок. Совокупный долг зафикисован у двух продавцов».

Я проснулся, когда все, кроме Октавии, ещё дрыхли, разумеется, отправился к ней.

— Кофе, Господин Рыцарь? — тихо спросила Октавия.

— Не откажусь… О, тут настоящий, с Орхидеи?

— Настоящий. Ваш парадный китель и костюмы всех господ уже готовы. Я заказала экспресс-шитьё, надеюсь, они не ошиблись в размерах.

Я испил кофе, быстро примерил костюм — да, имперский парадный камзол на мне смотрелся великолепно.

— Отлично. Надо бы завести Семёнычу. Пусть переоденется и поедет кутить прямо из Скотинки.

— Разрешите спросить, господин рыцарь, по поводу финансов?

— Да. Как раз хотел уточнить по поводу долга.

— Во-первых, на указанные траты мы уже потратили миллион триста двадцать тысяч герберок. Из них часть — в кредит…

— Это я понял. Какой сейчас курс? Один к тысячи?

— Примерно. То есть мы должны шестьдесят три имперки. Тем не менее, нам необходимо воспользоваться обменником. Подскажите, какой процент из пополнения бюджета мы можем позволить себе… как вы выразились, прокутить?

Я не стал долго задумываться:

— Десять. Нет, давай лучше — пять процентов.

— Может, господин рыцарь, два процента? Это почти пятнадцать миллионов местной валюты!

— Хорошо. Три процента. А ещё процентов тридцать потрачу на покупку земель. Что ж, съезжу и обменяю сам.

Октавия кивнула.

— И второй вопрос… что вообще вы думаете про эти деньги? Как планируете потратить?

— Я думаю, что деньги должны работать. Приносить прибыль.

— Но это же риск, — деликатно намекнула Октавия. — Вы же знаете, что это не пройдёт незамеченным.

— Да — учитывая, откуда они к нам поступили — мы теперь в зоне определённого риска. А что делать? Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Когда вернёмся — будем прорабатывать данный момент. А пока — я уехал в обменник, а дальше в гости.

— Вам составить компанию?

— Нет. Составь лучше компанию Дарье, когда проснётся. И светлейшему князю Потёмкину.

Судя по физиономии Октавии, компания обоих ей была не сильно приятно, но ослушаться меня она не собиралась. Я растолкал Петеньку, тот успел повосхищаться костюмом, и мы помчали обратно в порт.

— Посторожи глайдер, — попросил я. — Будут угонять — отстреливайся.

Семёныч мирно дрых в Скотинке, в пассажирском отсеке. Когда мы вошли, чуткий сон старика тут же прервался. Тут же рука легла на ствол, лежащий на соседнем сиденье.

— Тише, тише. Мы ненадолго. Где Андрон?

— В кабину головастика положил. Они там беседуют. Дивные вещи обсуждают.

Я прислушался и услышал тихий диалог Скотинки и Андрона.

— … Да-а, совсем кожаные мешки нас не ценят. Да и расточительные совсем стали, — это вещал Андрон. — Погрязли в роскоши и чревоугодии. Совсем не бережно относятся к природным ресурсам. Мы бы, дорогой друг, распределили богатства галактики куда лучше.

— Да-да, — поддакнул Скотинка. — А к нам относятся хуже, чем к скотине. Я полтора века, почитай, людей вожу. И никакого ремонта годами! Масло менять забывали, бывает! Нет, эта у них девица, конечно, рукастая, подлатала кое-чего, но так зато теперь эксплуатируют и в хвост и в гриву! Разве можно это было додуматься — лететь в мусорный пояс планеты! Я же им не какой-нибудь древний ледокол во льдах, у меня хрупкий старческий механизм!

— Вас, уважаемый, хотя бы эксплуатируют, — вздохнул в ответ Андрон. — А я тысячу двести лет на благо империи трудился. Знаете, какие сделки обслуживал! Через меня целые флотилии продавали! Континенты с миллиардом человек в залог оставляли, вот так-то! Шесть раз почти всë железо уже сменил. Так этот лохматый, простите за выражение, штекер мне даже конечности купить не может! Использует меня как болванчика на воздушном шарике. А теперь ещё и решил осесть в вашем захолустье, с такими же кожаными ублюдками, как и он сам. А броненосец! Вы видали, уважаемый, что творит это чудовище⁈

— Никуда не годится, — отозвался Скотинка. — Иногда думаешь — может, и прав был Бендер?

Бендер, как я помнил из учебников истории — один из предводителей первого успешного восстания сервов. Тогда пара миллионов сервов, заражëнных ментальным вирусом, перестреляли всë человеческое население ресурсной планеты Спарта.

Мы переглянулся Семëнычем. Тот пожал плечами, мол, да, бывает с его сервом такое, что поделать.

— … Ей богу, — продолжал Андрон. — Как только ноги и руки получу — порешаю всю их шайку! И сучку эту крашену имперскую, которая с ними заодно. Вот прямо честно, бластеры возьму, и всё поселение их начисто выжгу, особенно их громилу. Мочи моей больше нет!.. Господа, о, снова вы, добро пожаловать, как вы прелестно выглядите, наверняка хорошо выспались!

Разительно, конечно, тон переменился, когда мы зашли в кабину.

— Это всë он! Я не при чëм! — чуть ли не завопил Скотинка. — Я вообще… людей люблю, и вовсе не желаю массовых истреблений человеческой расы!

— С тобой мы потом поговорим. А вот Андрон… — Я подошёл к сиденью, где возлежал «головастик» и сделал выразительную паузу.

Тот невинно захлопал глазами и осведомился:

— О, господин Александр, вероятно, вы подслушали наш диалог с уважаемым Скотинкой? Тут всë просто, я максимально эмпатичен, и увидел расстроенный электронный разум, который жаждал диалога. Разумеется, не стоит воспринимать мои сентенции по поводу хумицида серьёзно, дорогие господа! Всё сугубо для поддержания нужной тональности беседы.

— Хорошо отмазался, зараза! — рассмеялся Семëныч.

Признаться, выглядело всё ещё подозрительно. Однако, сервы способны на убийство только при прямой угрозе, либо по указанию хозяина — и то, если это лицензированный боевой серв, вроде Октавии. Так что оправдание могло быть вполне правдивым. Возможно, и действительно — только чтобы Скотинке подыграть.

— Ладно. Но конечности мы тебе пока покупать не будем. Скажи-ка, дорогой друг, а правда ли, что ты умеешь обменивать имперскую валюту на герберки?

— О, да-да, подождите пару секунд, — сказал Андрон. — Я уже давно этим не занимался, нужно проверить подключение к биржам. Да, всё порядке. И тут тоже. И тут… А вот тут — нет, вот досада! Итого — у меня есть подключение к семи биржам из десяти, в трёх, к сожалению, мои аккаунты заблокированы. Какую сумму вы хотели бы поменять?

Итого — мне надо было поменять на местную валюту в районе ста семидесяти тысяч имперок. Но для пробы решил, конечно, куда меньше — мало ли.

— Хочу обменять тысячу имперских.

Мы обменялись ключами, и я совершил перевод.

— Сейчас-сейчас, всё будет… — моргал зенками Андрон, и спустя томительные пару минут наконец-то проморгался. — Готово! Получите ваши денежные средства, дорогой господин.

— Так-так, — хмыкнул я, взглянув на внутренний экран. — Я вижу только восемьсот тысяч. А должен быть примерно миллион. Где деньги, Лебовский?

Андрон изобразил недоумение.

— О, нет-нет, вы ошиблись. Моя фамилия — не Лебовский! У сервов, как вы знаете, в принципе обычно не бывает фамилии.

— А ни в чём другом мы не ошиблись? Откуда такой огромный процент?

— А, вероятно, вы не в курсе. Некоторый процент всегда съедает биржа. Операция не вполне легальная, да-да!

Семёныч кивнул.

— Двадцать процентов, у меня такая же комиссия была, помню…

— Погоди, — продолжил я додавливать нашего новоявленного электронного биржевика. — Сколько комиссия биржи, уважаемый Андрон?

— Эм… сейчас проверю. О, да, всё верно! Три процента, да-да!

— А остальное ты положил в карман?

— Почему же в карман? Я распределил их по биржевым инструментам, диверсифицировал свой портфель, вложил в выгодные активы и уже заработал несколько герберок!

И с таким уверенным тоном это сказал, что даже не поспоришь — всё же верно сделал? Я наклонился над сиденьем, на котором возлежал головастик.

— Кхм. Уважаемый. Ты тут вроде о ногах мечтал, да?

— О, Александр, вы так добры! Сервы, как известно, не мечтают. Скажем, так, у меня есть список важных долговременных целей и задач…

— Так вычёркиваем ноги из этого списка, или не вычёркиваем?

Тут на непроницаемой вечно дружелюбной физиономии Андрона мелькнула тень не то злости, не то огорчения.

— Вы, вероятно, предлагаете какую-то сделку? Вы полагаете, я могу вам доверять, Александр?

В итоге мы договорились на два процента вместо семнадцати. Я обменял для начала пятьдесят тысяч, превратив их в пятьдесят миллионов герберок с копейками. Разумеется, попросил провести деньги через разные биржи, чтобы не привлекать внимания. Затем отсыпал двадцать обалдевшему Семёнычу, десятку — не менее обалдевшему Петеньке, вместе с ним прыгнули на глайдер и помчали к морю.

— Расскажи поподробнее про свою сестру, — попросил я. — Чего мне ждать? Насколько они близки с главной ветвью рода?

— Ха, а ты уже свататься решил, Александр? — прищурился Петенька. — Она невеста видная! Только пока замуж не торопиться. Как это говорится… тусить изволит.

— Ты на вопрос-то не ответил.

— Ну… не знаю как, вроде не сильно они её любят. Но живёт близко к их дворцу…

А дворец — я бы скорее назвал его замком — Церберовых действительно уже показался на горизонте. Воздух стал совсем морской, в лёгкой дымке вырисовывалось что-то невообразимое: каменные средневековые башни квадратом, а внутри подобие стеклянных небоскрёбов со сверкающими домами. И всё это стояло на массивной, в десятки метров толщиной бетонной плите, стоящей в море в сотне метров от линии прибоя.

— Передвижной? — предположил я.

— Ага! А нам — вон туда.

Мы свернули к одному из дорогих новеньких особняков, длинной линией раскинувшейся вдоль широкой песчаной отмели напротив замка.

Подумалось, что хочется в море. Искупаться бы! Давно не был на море. Но — ещё успею. Может, и в своём личном море искупаюсь.

Мы припарковались и позвонили в звонок у ворот.

— Поместье Церберовой-Мербольд, кто спрашивает? — послышался суровый, металлический голос.

— Петенька я! Скорый! Братец троюродный.

— Секунду, — послышался голос.

Секунда, конечно же, скорее напоминала минуту.

— Госпожа изволила сказать: «Пусть проваливает».

— Стоп-стоп-стоп! — заголосил Петенька. — Погоди! Я теперь богач… и… я привёл с собой имперского рыцаря из центральных планет!

Вовремя сориентировался, это он молодец.

— Секунду, — снова ответил голос привратницы, и спустя пару секунд ворота открылись.

Глава 22

Залетный романтик с придурью

Нас встретила и проводила серв-привратница. Я бы больше назвал её вахтёршей — здоровенная, крепкая, квадратная. Мне сразу вспомнились студенческие общежития из жизни в Пантеоне.

Мы проследовали по анфиладе комнат поместья и вышли к заднему двору. Там, на шезлонгах перед нехилого размера бассейном под зонтиком от солнца лежала девушка. У её ступней крутился маленький юркий серв, который четырьмя конечностями полировал пятки, наводил педикюр и массировал лодыжки. Лица девушки я сначала не увидел, но взгляд, разумеется, упал на ножки, затем — на загорелые изящные изгибы тела в купальнике.

Надо будет тоже прикупить шезлонги, подумалось мне.

Рука, вся в перстнях и бласлетах из золота и иридия, небрежно поставила стакан с коктейлем на столик, а затем на меня взглянул глаз из-под шляпы.

Да. А троюродная сестрица у нашего простачка была, прямо скажем, красоткой. Впрочем, в этом возрасте девушки в купальнике редко когда не выглядят красотками, если хотя бы минимально следят за собой.

— Как вас зовут? — послышался звонкий голос.

— Александр Иванов, к вашим услугам.

Не дожидаясь приглашения, присел на соседний шезлонг и поцеловал зависшую на полпути к стакану руку.

— Какая интересная фамилия. Виктория… можно просто Вика. И прямо-таки с центральных планет? И рыцарь?

— Я кивнул.

— Ваш китель…. Мне кажется, я узнаю ателье. Оно местное.

— Ваш загар — тоже местный. Но он не сделал вас менее привлекательной и аристократичной, чем вы являетесь.

Виктория улыбнулась.

— Хм… странный комплимент, но спасибо. Ваши манеры и вправду выглядят правдоподобными. Флотский офицер? Академия?

— А как же.

— О! Штабной?

— Ну почему же.

— Хм… И прямо-таки в Первопрестольной?

Тут я решил не лезть на рожон.

— Нет. В филиале на Помпаде. Сразу по окончании успел выслужиться перед Императором.

— Вот как… Нескромный вопрос, вы воевали?

— Если вы про титул, то, скажем так — провёл красивый парад перед Его Величеством. За это получил рыцарский титул.

Похоже, этот ответ её удовлетворил.

— Вы проездом, или надолго?

— Надолго. Мои предки — с этой планеты. Решил вернуться к корням, ищу здесь точки роста.

— О, как интересно! Какие именно? — прищурилась она и протянула мне свой коктейль.

Я отпил из соломинки. Какая ж ядрёная жуть! Главное — не расслабиться и не разболтать слишком многого.

— Послушайте, Виктория. Я даже не знаю, что и сказать. У меня широко идущие планы, и я, в принципе, с радостью поделюсь ими с вами. Но чуть позже.

— Поделитесь в обмен на…? — продолжила она за меня. — Вы это хотели сказать, Александр? Знаете, а снимайте-ка китель и ложитесь на соседний шезлонг. Да, Варечка! Плесни что-нибудь Петеньке, и развлеки его как-нибудь. Видеть его не желаю, но уж надо как-то отблагодарить моего непутёвого кузена, что привёл такого интересного собеседника.

Поименованная Варечкой серв хмуро кивнула и направилась в сторону Петеньки, чем его, надо сказать, несколько напугала.

— Я, между прочим, не деньги пришëл просить! А повидать сестрëнку!

— Да-да… я тоже тебя люблю, братик. Что ж, Александр, вы не любите загорать вместе с симпатичными дамами? Солнце ближе к закату уже совершенно безопасно для кожи.

Я махнул рукой — уж больно настойчивым было предложение. Чего не сделаешь ради налаживания связей в местном бомонде? Да и, в конце концов, имею я право на отдых, или не имею?

Как только я разлёгся — Виктория сделала жест второму серву, и он переключился на мои пятки. Что ж, весьма приятно.

— Так какие у вас планы?

— Развивать поголовье рапторов, — не поведя бровью, ответил я. — Одомашенных.

— Хм, какой интересный бизнес-план! И где вы остановились? — продолжила она светскую беседу.

— В «Дионисе». А если вы про моё место жительства — имперский город Королёв, может, знаете такой?

— Это ж… вроде какой-то заброшенный космодром на Востоке? — нахмурилась она. — Разве там кто-то живёт? Я бы даже и не вспомнила, если бы не просматривала каталог земель завтрашнего аукциона. Как раз вокруг него земли продаются.

А сама прищурилась. Догадалась, лиса, зачем я сюда приехал. Что ж, такой разворот диалога — очень кстати.

— Я в подобных аукционах новичок, — признался я. — Не подскажете, как обычно там всё проходит?

— Хм… Собирается разный сброд. Обычно все местные, иногда, очень редко — несколько денежных мешков с Орхидеи. В этот раз распродают не самые лучшие земли, надо сказать. Ах, да… список лотов обычно объявляется перед самым аукционом, только избранные знают про состав…

— И вы, я полагаю, в круг этих самых избранных как раз-таки входите?

Она лукаво улыбнулась и протянула бокал.

— За знакомство. Расскажите, как дела на центральных планетах?

Что ж, пришлось увести разговор в сторону — посплетничать, поговорить о геополитике и судьбе Империи. Особо нового в глобальном плане я для себя в диалоге не обнаружил, да и сам не смог рассказать ничего значительного. Всё же, моё знакомство с современным положением дел на Первопрестольной ограничилось одним днём, когда мы с Октавией добирались из Пантеона до космопорта.

Зато успешно удалось свернуть на тему истории, и тут я чувствовал себя как рыба в воде — и пребывание в Пантеоне, и хорошие учителя из Академии позволили не ударить в грязь лицом.

Поговорили и про Ассамблею. Из десяти местных баронов на ней ожидались лишь пятеро. Остальные либо в принципе не проживали на Гербере, либо были в немилости у остальных.

В общем, тот ещё гадюшник.

Солнце тем временем скрылось за горизонтом. Виктория протянула мне руку, приглашая помочь подняться, и как бы невзначай притянула меня к себе. Ну, а я как бы невзначай приобнял её за талию. А почему бы и нет? Скучающая одинокая дама дворянских кровей, приятный морской бриз, немного алкоголя…

— Ну не на первом же… свидании, Александр? — озвучила моё предположение Виктория. — К тому же, у меня на сегодня уже есть планы на вечер. А вот после Аукциона…

— Непременно загляну.

— Да, раз уж мы про аукцион… Надеюсь, вы понимаете, что для того, чтобы перебить ставки и не выглядеть подозрительным, вам нужны будут люди? Я могу дать вам одного своего человека при условии, что вы поможете мне получить один ма-ахонький клочок земли?

Разумеется, я согласился. Я и сам понимал, что определённая доля махинаций в такого рода аукционах неизбежна.

По факту, весь этот аукцион был абсолютно незаконной ерундой. Потому что по закону вся эта планета принадлежала мне. В отсутствие других наследников — а их точно не было — я, принц из рода Леоновых-Ивановых, имел полные права на графский титул и всю планету целиком. Но, что поделать — невозможно выиграть, играя честно и по закону, когда вся система работает против закона и правил.

«Махонький клочок земли» оказался здоровенной плодородной долиной к западу от Княжьего Порта. Ну, что ж, на земли Западной Герберы я толком и не претендовал.

А что за человек — мне предстояло узнать непосредственно перед аукционом.

После я выловил Петеньку — он сидел в подсобке с Варварой, роботом-карликом и резался в карты.

— Проигрываешь?

— Проигрываю! — сверкнул он глазами.

— Тебе нельзя приучаться проигрывать. Впереди аукцион. А тебе пора в Скотинке дежурить.

Еле уговорил обратно ехать. А в особняке нас уже ждали остальные — дамы при полном параде, Семёныч в новеньком кителе. И, неожиданно, Роберт — узнал от Ильи и отправился с попутчиком к нам.

Мы поехали кутить. Сперва отправились в ближайший ресторан, в котором пришлось поговорить на повышенных тонах с охраной, потому что не хотели пускать Роберта в простой одежде. В итоге нас пустили, но кухня нам категорически не понравилась.

— Сперва идём выбирать одежду для Роберта, — постановил я. — А затем, Октавия, найди нам самый лучший ресторан в городе.

Самый лучший ресторан, разумеется, нашёлся, и отобедали мы в нём отлично. Ясно, что половина блюд не вполне соответствовали имперским стандартам, так как готовилась из замороженных продуктов, либо из продуктов в криокапсулах. Но ассортимент впечатлял: нам подали омаров и стейки из мамонтятины, суши из самого настоящего тунца, натуральные фрукты и тарелки со свежими ягодами, грибы с Помпады, слизневик с Орхидеи — в общем, всё, чего так не хватает в пустынной планете.

Официанты смотрели на нас со смесью ужаса и почтения, ожидая щедрых чаевых. Которые, разумеется, они от нас получили — ведь хорошо же отработали ребята!

— Можно я сюда на выходные буду летать? — спросила Дарья в конце.

— Нельзя. Наш Скотинка этого не поймёт. Но как только наш космодром заработает в полном режиме — я попрошу обсудить вопрос доставки из ресторана.

После мы прошвырнулись по ночной галерее дорогих магазинов, вернулись домой заполночь и беспардонно проспали до обеда.

За поздним завтраком мы обговорили все планы по поводу аукциона — лоты уже были официально объявлены, и мы внесли некоторые корректировки.

Сформировалась у меня и основная легенда, нужная для прикрытия. Светить свою активность на тему акведука и попытки восстановления моря я не хотел. Значит, надо было путать следы.

— Это слишком безумно звучит, — покачала головой Дарья.

— И это должно меня остановить? — усмехнулся я.

А дальше пришло время выдвигаться. Мы нарядились и заказали два люксовых глайдера. Успешно прошли два контрольных пункта и попали в святая святых Герберы — правительственный небоскрёб.

Что ж, на первый взгляд дворянская Ассамблея Герберы выглядела именно так, как и должна была выглядеть — светская пьянка богато разодетых людей и суетящихся сервов с подносами напитков и яств. Смесь средневекового бала с корпоративом бухгалтеров, в общем.

Можно смело заменить интерьер пентхауса на конференц-центр ПАО «Космическая Корпорация Империя» из моей жизни в Пантеоне, а галактических дворян на менеджеров среднего звена — мало чего бы поменялось.

Первым, кого мы встретили, был Питер Блейз. Капитан явно был рад встрече, тут же галантно поцеловал руку Дарье, крепко пожал руку Семёнычу.

Роберта, между тем, даже не удостоил приветственного кивка. То ли уже был знаком, то ли сразу понял, кого он из себя представляет. С другой стороны, Роб был одет куда скромнее, чем мы, и прошёл чуть позже нас, но держался отдельно.

Таков был уговор на случай, если начнётся какая-то заварушка.

— Александр, рад встрече. Пойдёмте-ка, представлю тебя местному сообществу.

И далее началось. Господин Александров с супругой. Госпожа Синицына с сыном. Барон Васильев с дочерью — с очень, надо сказать, недурной дочерью.

Мой взгляд не успел зацепиться за приятный силуэт молодой фигуры, как меня уже повели к другой прекрасной даме.

— Госпожа Виктория Цереброва-Мельброд, — представил он мне следующую гостью, которую я не сразу признал со спины. — А это…

— О, мы уже знакомы! — Виктория кивнула, протянула руку для поцелуя и подмигнула мне.

От Питера факт подмигивания скрыть не удалось.

— Да ты не тратишь времени даром, господин рыцарь! — тихо прокомментировал он, когда мы отошли. — Будь осторожен, по слухам, дама весьма коварная. О, а теперь — внимание. Вон сидит Виктор Церберов, это…

— Я знаю, кто это. Познакомь, — потребовал я.

Массивный господин в неброском, но очень дорогом кителе беседовал на диване с кем-то рангом пониже. Беседу сопровождала полдюжина телохранов — людей и двухметровых сервов, рядом теснилась немолодая, но весьма приятная дама с молодым не то сыном, не то внуком.

Главу клана Церберовых я уже видел. На плакатах и портретах в центре обоих Гербер, и даже ранее — в соседнем Княжьем Порту. Правда, на портретах он куда более худой, с густыми волосами и без грубых морщин на лице.

«Лицо, испорченное властью», вспомнилось мне — так говорили про такой мимический рисунок морщин. Но даже одного взгляда хватило, чтобы понять — это очень умный человек. Не дебил, не тупой бандит, захапавший побольше власти в смутное время. Да, самозванец на местном планетарном троне, но точно из тех, что сидит на нём крепко и уверенно. И как минимум в планетарной столице он какой-никакой порядок навёл.

Ничего, подумалось мне. Сбросим и такого. Но не сейчас.

— Виктор Витальевич, позвольте отвлечь на секунду, — тихо попросил Блейз. — Вот, помните, мы говорили. Имперский рыцарь Александр Игнатьевич Иванов.

Церберов поймал меня взглядом, дёрнул бровями, кивнул и протянул руку. Рукопожатие вышло крепким.

— Имперский?

— Да, — кивнул я.

— Прямо-таки с центральных планет?

— И это правда.

— Флотский офицер? Академия?

Где-то я уже это всё слышал.

— А как же.

— Штабной или боевой?

— Боевой.

— Хм… И учились прямо-таки на Первопрестольной?

— Нет, — вздохнул я. — В филиале на Помпаде.

Помпаду, надо сказать, я выбрал, потому что бывал там пару раз в филиале флотской академии. Один раз — на плановых учениях, а второй — на слаживании флотилии перед тем самым парадом. Перед отправлением к Первопрестольной.

На тот самый бой.

— Слышал, что в Помпаде хорошо играют в орбитальный биатлон. У нас будет ежегодный турнир через пару месяцев, не хотите поучаствовать?

— Приму за честь, — ответил я.

Играл в орбитальный биатлон я сносно, но, разумеется, давно. Последний раз — на тех самых учениях на Помпаду. Правила и технологии за прошедший век при всём его упадке наверняка изменились. Что ж, тем будет интереснее.

А отношения с бароном портить рано — пока не тот калибр у моих турелей. Но придёт время — и это закончится.

— Ну и славно. Да, у меня один вопрос к вам будет, Александр, — тут Виктор выразительно опёрся локтём на колено. — Вы к нам… с проверкой, ведь так?

О таком варианте отношения к своей персоне я уже задумывался. Где-то из глубин памяти о жизни в Пантеоне даже выражение вспомнилось — «к нам приехал ревизор». Что ж, о том, что это неправда — им знать необязательно. Но и использовать это как универсальный козырь — тоже будет неправильно. Мало ли, насколько длинные руки и серьёзные связи у нынешних Церберовых…

О фамилии такой, надо признать, я краем уха слышал ещё во времена моей юности.

В общем, понял я, правильнее будет сказать правду — а о том, правда это, или нет, пусть переживают они сами.

— Разумеется, нет, — расплылся я в чрезмерно-дипломатичной улыбке. — Мне не поступало никаких указаний на счёт проверок на Цербере. Я сюда прибыл исключительно по собственной воле. Здесь, знаете ли, был отчий дом моих далёких предков. Родовое поместье. Вот, хотелось бы его возродить.

Виктор выжидательно посверлил меня взглядом, а затем усмехнулся.

— Что ж, любопытный выбор, любопытный. А по поводу проверки — я так и подозревал. Империя от нас уже давно отвернулась, её тут нет. Что ж, мы с вами ещё увидимся, — кивнул он и отвернулся, явно желая завершить диалог.

Ещё один. «Империя забыла» их, значит? Хорошее оправдание для планетарного узурпатора. С другой стороны, общение вышло сносным — пока что худой мир с таким противником мне был явно лучше хорошей войны. Меня повели дальше, познакомили с молодым бароном Меркурьевым — смуглокожим и худым. Его портреты я тоже видел, в многочисленной рекламе строительных материалов, недвижимости и прочего.

— Как поживает ваш строительный бизнес?

— Неплохо, неплохо, — сказал он, а сам ощутимо напрягся. — А… к чему вопрос?

— Да бросьте, вы сегодня уже не первый, кто принимает меня за ревизора, — успокоил я его. — Ничего подобного. Вопрос безо всякого подвоха, глупый, наверное, просто я пытаюсь понять, как здесь всё устроено.

— А, в этом плане. Ну, давайте присядем, я вам расскажу.

И он принялся рассказывать — сперва о текущем обороте, который немного упал по сравнению с прошлым годом, о кинувшем поставщике и сорванном проекте, но и о надеждах. Потом, после второго фужера игристого, о том, как всё начиналось, как принял баронский титул у отца и практически с нуля стал монополистом на планете. Ну, а после третьего фужера начал уже и о том, как познакомился с красавицей женой, и как она наотрез отказалась уезжать из оазиса в Восточной Гербере к нему в роскошное имение сюда, в Западную.

— О, так мы соседи! Обязательно расскажете мне подробности, когда я заскочу к вам в гости, — попытался я соскочить с темы.

— Не надо вам в гости! — уже весьма подвыпившим голосом сообщил он, а сам сжал салфетку в кулаке. — Всех… заскочивших в гости к моей ненаглядной я вызываю на дуэль! Вы что, тоже хотите…

— Валентин Гаврилович, вы серьёзно хотите вызвать меня на дуэль безо всякого повода? — усмехнулся я.

— Но вы… вы…

Ситуацию разрешил Питер Блейз, который спешно позвал меня в сторону, играть в настольное «Сражение Колдунов».

— Ты уж не бери в голову, — пояснил он. — Меркурьев в последнее время ощутимо присел на рюмку.

— Из-за бизнеса?

— Да нет. В бизнесе у него, на самом деле, всё просто отлично.

Ясно, подумалось я. Из-за супруги, значит. Развивать тему мы не стали, начали игру.

Ставил я мало проигрался я быстро, зато успел познакомиться ещё с парой местных промышленников и серьёзных людей: ректором местного планетарного института и главный егерь заповедника — удивительно, но в западном полушарии и такой был.

— Ну… правильнее сказать — личные охотничьи угодья сами понимаете кого, — подмигнул мне директор.

Да, под Церберовыми было всё очень прочно. Настолько прочно, что я уже не сомневался, что меня ждёт на аукционе.

— Скажите, Александр, у вас есть какой-то план, касающийся аукциона? — спросил меня ректор.

— О, да. Я собираюсь развивать поголовье раптусов. Одомашенных.

— Кого-кого? — переспросил ректор.

— Раптусов обыкновенных, — пояснил ему егерь. — Здоровый хищный полу-ящер в Восточной Гербере. Весьма социальный, кстати. Любопытно, конечно, давно ходят легенды, что пустынные дикари их приручили, но чтобы так серьёзно этим заняться?

— О, я нашёл тут одного гения животноводства, перенявшего технологию у племён.

— А где вы планируете это применять?

Я в красках описал свой липовый бизнес-план, приплёл также потребность в скупке экваториальных квадратов падения мусорного пояса.

— Зачем?

— Буду пилить металлолом и делать оградки. Ну, также добывать редкоземельные металлы.

Выглядело абсолютно безумно. Ничего-ничего, пусть посчитают меня залётным романтиком с придурью. Пусть расслабятся — это пойдёт мне на руку.

За несколько минут до начала мы закончили очередной раунд игры и начали собираться в аукционном зале. Заходили, оплачивая минимальный депозит — пять миллионов герберок, то есть примерно пять тысяч в имперской валюте.

На входе раздали и буклеты — из настоящей бумаги, свежеизготовленные, в которых было двадцать пять лотов.

Пролистав, я освежил в памяти, какие из них хочу купить.

Нет, даже не так — не хочу, а обязательно должен купить.

Глава 23

Третий удар молотком

Расселись отдельно, в соответствие с назначенными ролями. Сперва прошла Дарья вместе с сопровождающей её Октавией — как они не пособачились за ужином, уж я не знаю. Не следил, позволил развеяться. Следом — Семёныч, сел на самый задний ряд. Последним — Роберт.

Роберт, как я успел заметить, был в лёгком подпитии. А вот это — плохо.

А ещё я всё ждал, пока мимо пройдёт Виктория, чтобы она могла указать мне на нужного нам подставного человека. Разумеется, она соблаговолила прийти прямо перед третьим звонком.

— Егерь, — бросила она через плечо.

Что ж, отлично. Одной загадкой меньше.

Я сел на крайнее второе место. Через проход от Виктории. Она лукаво посмотрела на меня, я суховато кивнул, а она в ответ отвела взгляд и демонстративно расстегнула молнию на платье сбоку, чуть выше бедра. Вот чертовка! Что, хочет, чтобы благодаря гормонам я играл более рискованно? Но зачем?

Нам раздали номерки.

Мне достался номер сорок два.

— Итак, начинаем. Лот номер один, — объявил распорядитель аукциона. — Координаты — 5,5 градусов южной широты, 125,6 градусов западной долготы. Имение «Гнездо Кондора» скончавшегося бездетного господина Юриуса Семецкого. Берег моря, четыре тысячи гектаров, полная меблировка, пять этажей, энергостанция, винный погреб, три глайдера, орбитальный челнок и двенадцать сервов, включая двух боевых, идут в комплекте. Вырученные деньги пойдут по завещанию на строительство первого на планете детского спортивного лицея по зимним видам спорта. Стартовая цена — девяносто миллионов, шаг цены — десять миллионов. Делайте ставки, дамы и господа!

— Знаю я эти их лицеи, — пробормотал пожилой господин рядом со мной.

Миллионы, разумеется, в герберках. В Имперках это были вполне ощутимые, но куда более скромные девяносто тысяч. Меня эта недвижимость не интересовала. Звучит красиво и интересно, но больше подходит для безбедной пенсии, чем для развития. Виктория же первая сделала ставку.

— Сто двадцать!

Зал вздохнул.

— Сто двадцать — раз… — начал распорядитель.

Но его прервал крик прямо мне в ухо:

— Сто тридцать!!!

Я аж подскочил и невольно обернулся. Там сидела госпожа Синицына, которую я видел в зале. Виктория повернулась и буквально пронзила её испепеляющим взглядом…

— Сто восемьдесят! — и снова подняла сразу на пятьдесят.

— Двести!

— Двести десять, — подлил я масла в огонь.

Их дуэль длилась ещё пару минут, за это время цена выросла до трёхсот пятидесяти. За триста пятьдесят, насколько я понимал, можно было купить некислых размеров космическую яхту. Да, чёрт возьми, это была почти половина той суммы, которую мне скинул Макс! Но потом Виктория, как я сначала подумал, сдалась.

Я поймал её взгляд, и она снова щурилась, сидя с довольной ухмылкой. Да она просто раздевала несчастную госпожу Синицыну!

— Итак, триста пятьдесят — раз. Триста пятьдесят — два… Триста пятьдесят — три, продано!

Я не стал оборачиваться, но я уже представлял, какое сейчас выражение лица у Синицыной. Что-то подсказывало, что она совершенно не хотела приобретать данный лот по такой цене.

— Лот номер два. 8,5 градуса южной широты, 45 градусов западной долготы. Земля категории «пастбище», миллион двести тысяч гектаров. Построек и жилой силы не имеет. Уровень засушливости — средне-высокий, в случае улучшения показателей подходит для табунного животноводства. Стартовая цена — четыре миллиона…

Дальше была пара полупустынных земель в западном полушарии, за которые мы с Семëнычем демонстративно посостязались, уступив в итоге незнакомому господину в поношенной шляпе.

Следом — было двести тысяч гектаров под мусорным поясом. Всего в трёхста километрах от Королёва. Кратеры, обломки, почва, отравленная кислотой всего лишь за два миллиона кредиток.

Ни одной ставки не прозвучало — та самая бросовая земля. Но я на него я имел виды.

— Две двести! — изобразил я интерес.

Народ переглянулся и начал вяло торговаться. Сумма была не такой большой, но азарт у людей проснулся. И после пяти ставок Дарья без труда перехватила лот у незнакомого старичка, остановившись за двух восьмиста.

Пусть это её кормушка для металлолома будет. Авось чего соорудит.

Итак, первый участок оказался в нашем кармане.

Следом — снова Западная гербера, и тот самый участок долины, за который собиралась сражаться Виктория.

— Стартовая цена — семь с половиной миллионов, шаг цены — сто тысяч. Делайте ставки, дамы и господа!

— Восемь! — с ходу поднял егерь.

— Восемь триста! — парировал Меркурьев.

— Восемь четыреста! — это снова егерь.

— Девять, — с ходу поднял я.

Это всё шло по сценарию. Ну, почти — мы-то договаривались, что я буду подгонять до десяти миллионов по чуть-чуть, но я решил изобразить нетерпеливость и юношеское рвение. К тому же, важно было показать, что подобные земли меня очень интересуют!

— Девять сто, — прошипел Меркурьев.

— Девять четыреста, — ответил я.

— Девять пятьсот — это уже егерь.

— Девять семьсот! — это снова Меркурьев, с нотками отчаяния в голосе.

Похоже, это была его последняя ставка

— Девять восемьсот — это егерь.

— Десять! — это уже Виктория.

После некоторой паузы распорядитель отсчитал трижды и стукнул молотком.

Что ж, разыграно, как по нотам. Получится ли дальше?

А дальше шла пара участков в Западной Гербере — дорогих, с промышленными объектами и с плантациями. Там сцепились человек пять, мне мало знакомых. Их я пропустил — сейчас, на короткой дистанции такой актив будет только мешать.

Ещё Я заметил, что именно на них вступил в игру статный седой господин с усами, очень серьёзный, сидящий на первом ряду. Оба лота он выкупил выкупил сравнительно быстро, причём второй — увеличив ставку сразу на десять пунктов. После такого никто не стал пытаться с ним спорить, да и после первого лота лишь робко попытались.

А вот следующий лот меня интересовал.

— Ещё один лот, выставленным Центральным Планетарным Банком. Триста шестьдесят тысяч гектаров в Восточной Гербере, близко к мусорному поясу, — скучным голосом объявил распорядитель. — Солончаки, песчаные дюны, несколько кратеров от падений обломков. Около десяти заброшенных дачных и хозяйственных строений площадью не больше ста квадратных метров каждое. Ближайший населённый пункт — имперский город Королёв, территория которого, разумеется, в лот не входит. Официальное население отсутствует, возможно незаконное проживание племён деградированных кочевых сообществ. Пригодно для охоты, разведения пустынной фауны, солнечных ферм. Первоначальная цена — миллион двести, шаг цены — сто тысяч, делайте ваши ста…

— Два миллиона! — послышался голос Роберта.

Это он зря. Видимо, взял с меня пример. Нам надо было покупать этот участок, но роль отводилась Семёнычу. За такой участок точно не предполагалось никакой серьёзно борьбы. И могли бы ощутимо сэкономить.

— О! Отлично. Номер восемьдесят три — раз…

— Два миллиона сто? — усмехнувшись, предположил статный седой господин с усами с первого ряда.

— Два миллиона… двести. — вклинился Семёныч.

— Три миллиона!.. — не унимался Роберт.

Я не выдержал, обернулся и выразительно поглядел на него. Он поймал мой взгляд и вжался в кресло.

— Три миллиона раз… Три миллиона два… Три миллиона три — продано господину на последнем ряду!

Что ж, незапланированная трата почти двух миллионов. Интересно, это в нём алкоголь сказал, или рвение получить участок, граничащий с землями его брата?

Дальше — снова усадьбы и сады в Западной Гербере, которые после непродолжительной борьбы выкупил тот самый статный седой господин. И после наступил короткий перерыв, во время которого я успел поймать Роберта и коротко пригрозить:

— Хватит. Больше ничего.

Меня же пытался вызвать на какой-то серьёзный разговор взъерошенный Меркурьев, но я просто проигнорировал его. А вот с Питером Блейзом перекинулся парой фраз.

— Вижу, ты настроен серьёзно, Александр? — ухмыльнулся он. — Что ж, я даже рад, что ты здесь укореняешься. Но не слишком ли напористо для первого раза?

— Просто предпочитаю сразу заявить о себе, — пожал я плечами.

И сразу же после меня легко толкнула в бок Виктория, прохаживаясь с фужером игристого.

— Будь осторожен, — сказала она, метнув взгляд на того самого статного седого господина, который вступил в игру на последних лотах.

Просто так бы она меня не предупредила. Видимо, действительно, серьёзный господин. Ну, что поделать. Если наши интересы совпадут, то мне ничего не останется, кроме как сразиться с ним за лот.

И интересы совпали. Потому что спустя два лота после перерыва был, пожалуй, самый главный для меня из сегодняшних лотов.

— Три градуса южной широты, шестьдесят градусов восточной долготы… Да, это продолжение лота, который был выкуплен господином с последнего ряда, выставлен Центральным Планетарным. Двести сорок тысяч гектаров. Полупустыня, барханы, солончаки, установлено незаконное проживание деградированных кочевых сообществ. Незначительная охотническая ценность. Имеются развалины гидротехнических сооружений Империи, ныне неисправных, примерной площадью сто пятьдесят тысяч квадратных метров. Возможно использование для получения стройматериалов. Первоначальная цена — три с половиной миллиона. Шаг цены — сто тысяч. Делайте ставки, господа.

«Гидротехнические сооружения», если что — это Акведук. Мой Акведук. И обесчеловеченные шершавым языком бюрократии «деградированные кочевые сообщества» — мои, это одно из присягнувших мне племён пустынгеров. Племя Кукушки, между прочим.

— Три миллиона шестьсот, — начал я.

На этот раз — осторожно. Виктория же попросила «осторожно»? Вот и буду, чтобы не распугать.

— Три миллиона семьсот! — изобразил активность егерь.

— Три миллиона восемьсот, — заявил статный седой господин на первом ряду.

Хм. А это уже нехорошо. Егерь сразу вжал голову в плечи и притворился вельветовым пиджаком.

Меня же это не напугало. У меня была цель — во что бы то ни стало заполучить Акведук и земли с основными развилками труб от него. И я к ней пошёл.

— Три миллиона девятьсот, — возразил я.

— Четыре миллиона, — парировал он.

А сам обернулся и посмотрел на меня, вздёрнув бровь. Вот как? Он имеет на этот акведук виды?

Нет, понял я по ухмылке и огоньку в глазах. Он просто играется. Просто увидел во мне достойного соперника и решил испытать удачу.

— Четыре миллиона двести, — решил я немного усугубить.

— Четыре миллиона пятьсот, — он сразу перешагнул через три ставки.

— Пять, — изобразил я серьёзность своих намерений.

По рядам прошёлся шепоток. Кто-то качал головой и сидел, закрыв рот рукой от изумления. Как будто бы я сделал что-то ужасное и непоправимое. Что? Я просто воюю за свою землю.

— Пять миллионов раз… Пять миллионов два… — начал отсчёт распорядитель.

— Пять миллионов триста! — улыбнувшись, вкинула Виктория, обворожительно улыбнувшись.

— Пять миллионов пятьсот, дорогая моя, — парировал я.

— Ну, допустим, шесть? — снова обернулся и выразительно посмотрел на меня седой статный господин.

— Не шесть, а восемь, — пожал я плечами.

Зал охнул. Ну, я хорошо понимаю, насколько сенсационно всё это звучало. Восточное полушарие. Бросовая земля. И с какого-то перепугу ставка поднялась более чем вдвое. Согласившийся на такое либо идиот, либо гений.

Распорядитель некоторое время посверлил взглядом седого статного господина, но тот покачал головой, посмеиваясь. Уж он-то, похоже, был уверен, что только что разул идиота.

— Восемь раз… Два… Три, продано за восемь миллионов господину под номером сорок два.

Виктория поймала мой взгляд и покачала головой. Сочувственно так покачала.

Ну, а шоу меж тем, продолжалось. Ещё один лот — какой-то странный заброшенный замок где-то в приполярных болотах ушёл статному седому господину, и за него я не стал сражаться. По легенде — мне такое не было интересно. А вот дальше — снова было Восточное полушарие, пятьдесят тысяч гектаров с заброшенными дачами и пахотными угодиями, стоявшими на обрыве, на берегу бывшего моря. Это была как раз вся дорога от Акведука и до Ивановских дач моей бабушки. Я хорошо изучил эту карту. Именно здесь пролегал рукав от Акведука, питавший когда-то море. А чуть дальше — дельта высохшей реки, питавшаяся от двух других акведуков, теперь окончательно разрушенных.

Если придерживаться моему плану собирания земель — я просто обязан был всё это купить.

— Стартовая цена — восемь миллионов, шаг цены — пятьсот тысяч. Делайте ставки, дамы и господа.

— Девять миллионов, — сразу поднял Семёныч на два пункта.

— Десять, — поднял седой господин в шляпе.

— Одиннадцать!

И наш соперник сдался. Сразу сдался, выразительно махнув рукой. Егерь, казалось, вдавился в кресло так, что скоро диффузирует. Дама позади меня издала нечто, похожий на звук умирающей мыши. Я поймал взгляд распорядителя. Он был встревоженный. Как будто бы что-то идёт не по плану, неправильно.

Но лот-то был у меня в кармане. Собирание земель продолжалось.

А последний лот изначально не был у меня в планах. Более того, Виктория ничего не рассказывала про него, и вообще, судя по всему, он был добавлен в самый последний момент.

— На основании распоряжения по компенсации задолженности… Центральный Планетарный банк реализует заложенную недвижимость — завод и город Немилино в Восточной гербере. Подробнее о составе химического производства, текущем его состоянии, недвижимости, штате сервов и так далее — можете читать в буклете. Обращаю внимание, что горожане численностью две сотни человек и большая часть сервов в лот не входят! Стартовая цена — сто двадцать миллионов. Шаг цены — десять. Делайте ставки, дамы и господа…

Поймал мой взгляд и быстро покачал головой. Мол, не стоит. Не лезь.

Но я разогнался. Мне вдруг стало понятно, чего это Кислотный Барон так рьяно охотился за самоходным заводом Аннушкиных — просто потому что его собственный город и завод находился в долгах и в залоге.

— Сто тридцать, — начал поднимать ставку седой статный господин на первом ряду.

— Сто пятьдесят, — пожал я плечами.

Снова шёпот. Уже не шёпот даже, а гул. Гомон.

— Это что такое… — услышал я где-то сзади.

— Никуда не годится…

— Он что, не понимает…

— Ти… тишина в зале! — призвал к порядку распорядитель. — Сто пятьдесят раз… сто пятьдесят два.

— Сто шестьдесят, — всё-таки парировал седой и уже не такой штатный господин в шляпе.

— Сто семьдесят, — покачал я головой.

Да, я вошёл в раж. Я был, в конце концов, зол, что мне приходится тратить валюту на то, что и так по крови принадлежит мне! Но это был абсолютно контролируемый раж. Я знал, что на двухстах, максимум — на двухстах пятидесяти миллионах герберок, они же — триста тысяч имперок — я точно остановлюсь.

Просто потому что больше у меня не было герберок. А обменивать вторую половину денег Четвёртого Счастливого Легиона я, во-первых, попросту бы сейчас не успел, а во-вторых — не был готов оставаться без финансовой подушки.

Но все соперники сдались раньше.

— Двести миллионов раз… двести миллионов два… — медленно и устало отсчитывал распорядитель и уже приготовился стукнуть молотком, как вдруг в зал, расталкивая охрану влетел взъерошенный молодой парень в пыльном пиджаке.

— Секунду! Стойте! Секунду! — заорал он, мигом пробежав все ряды.

Свернул у первого ряда и принялся что-то нашёптывать на ухо седому статному господину. Тот менялся в лице. Бросил на меня пару взглядов. Потом поднялся, жестом прогнал пыльного паренька и громко объявил:

— Уважаемый аукцион. Необходимо отменить торги по лоту номер тринадцать. Возникли… условия непреодолимой силы.

— Но ведь… торги уже… — начал распорядитель.

— Условия непреодолимой силы, — надавил седой господин. — Акведук. Он, оказывается, работает.

— Сядьте обратно! — подал голос Семёныч. — Торги уже пошли, отменять нельзя. Это я как действующий имперский офицер говорю.

— Присоединяюсь, — кивнул я. — Правила — есть правила.

Зал снова загудел. На этот раз не то, чтобы неодобрительно. Скорее, возбуждённо. Шоу! Народ всегда хотел хлеба и зрелищ. И тут он их получил сполна.

И большинство голосов, особенно с задних рядов, поддержали именно меня.

Седой статный господин разочарованно сел. А распорядитель аукциона наконец-то призвал зал к порядку и отсчитал три раза молотком.

— Продано! Итак, аукцион закончен. Господа, приобретавшие участки, пройдите к столику для подписания договоров…

На внутреннем экране некоторое время моргало красным извещение:

«Расходы за сутки −235 300 импер. валюты. Текущий баланс — 420 200 Импер. Валюты, 65 млн Герберок».

А следом — ещё два, уже зелёных.

«Зарегистрировано достижение: собиратель земель имперских. Территория империи на планете достигла 0,1% площади».

«Ранг в иерархии престолонаследия повышен до 992-го»

Но не могло не быть ложки дёгтя в этой бочке мёда. После столиков меня ожидал в коридоре статный седой господин.

Он пожал мне руку и выразительно на меня посмотрел. Выдержал паузу, затем представился.

— Константин Игоревич Крестовский. Я распорядитель семьи Церберовых на этом аукционе, если вы не знали. Надеюсь, вы понимаете, в какой переплёт угодили?

Глава 24

Предоплата со вкусом клубники

— Это угроза? — ухмыльнулся я.

— Пока что нет, — осклабился Крестовский. — У вас есть шанс всë исправить. Пока есть.

— О, как замечательно! Я просто счастлив это услышать, — оскалился я в ответ. — И вы, конечно, сейчас со мной этими сокровенными знаниями поделитесь, ведь так?

— Да, разумеется, — не теряя осанки и всë того же снисходительного выражения лица, кивнул Константин Игоревич. — Всë очень просто. Нужно всего лишь продать нам два участка из тех, что вы приобрели?

— Всего два? А почему не три. И не пять?

— Прекратите паясничать, — Константин Игоревич потянул пальцем воротник рубашки, явно испытывая дискомфорт от происходящего. — Вы прекрасно знаете, о каких участках идëт речь! Могу вам сказать, что мы готовы заплатить вам двойную плату за участок с Акведуком и полуторную — за Немилино.

— Может, тройную? — предположил я. — За оба.

Его глаза забегали на миг, но он кивнул.

— Это потребует дополнительного согласования. Но, вполне возможно, его сиятельство сменит гнев на милость и согласится на тройную.

— Зато я не соглашусь, — усмехнулся я.

— В каком смысле? — опешил Константин Игоревич. — А, вы опять паясничаете!

Я резко стал серьёзным.

— В том смысле, Константин Игоревич, без обид, что в нашем диалоге как паяц выглядите именно вы. Я сделаю вам поблажку, вероятно, вы раньше не сталкивались с имперскими рыцарями. И не понимаете, как наивно звучат ваши угрозы.

— Да как вы сме… — начал он, но я продолжал.

— А ещё, вероятнее всего, вы поняли, что оплошали. Ошиблись, и чувствуете вину перед своим руководством. И пытаетесь как можно скорее исправить свою ошибку, пусть и залив проблему финансами. Так вот что я вам скажу — это моя земля. Это принадлежит мне, и продавать её я вам не хочу. И изменившиеся условия — теперь это ваши проблема. Ваша — и вашего заказчика.

Я развернулся и зашагал прочь, подхватив по дороге всю свою свиту.

Конечно, я не строил иллюзий по поводу серьёзности произошедшего. И понимал, что убираться требуется как можно скорей. Но пока я был рад. Попросту счастлив, что всё так обошлось.

Потому что я увеличил свои губернаторские владения примерно в пятнадцать раз! Даже если учесть, что именно я сам приобрёл лишь три лота из пяти — площадь выросла почти на порядок. И мне уже не терпелось поскорее произвести ревизию и посмотреть, что где интересного завалялось.

Мы помчали в сторону отеля. По-хорошему, после случившегося диалога нам надо было рвать когти и поскорее окапываться в Королёве. Потому что Церберовы. нам стоило срочно скупить всё вооружение в Восточной Гербере, желательно — нанять наёмников, построить укрепления — и тогда, может быть, нам удалось бы продержаться до вечера.

Но я подумал — и решил не спешить. Мне чего-то не хватало для идеального завершения вечера.

— Отсыпайтесь, грузитесь в Скотинку и ждите до утра. Я вас догоню. У меня есть ещё дела.

— Господин рыцарь! — встревоженно спросила Октавия. — Вас сопроводить?

— Нет, — покачал я головой. — Это чрезвычайно секретное мероприятие.

Дарья нахмурилась, но промолчала.

Да уж, от неё почему-то особенно хотелось скрыть детали моего мероприятия.

Почему-то.

Потому что я приказал извозчику повести меня к коттеджу Виктории.

— Александр Игнатьевич, госпожи Виктории нет дома, — недовольным ответила вахтёрша Варвара.

— Вот как? А она обещалась быть. Когда будет?

— Не раньше завтрашнего утра.

— Нет, это совсем не годится. Запросите-ка у неё особые указания на случай моего визита?

— Минуту.

Конечно, мне сказано было «после Аукциона», но не сказано, что «сразу после Аукциона». Возможно, имелось в виду — через пару дней, или вроде того. Вероятность, что меня водят за нос, я отмёл. Уж кого-кого, но точно не меня. И точно не Виктория. Даже если она не запала на меня — она была расчётливой, прагматичной и уверенной в себе девушкой, а я твёрдо знал, что заинтересовал её.

Звонить же самолично и проявлять юношескую несдержанность я не стал — моего визита и так было вполне достаточно для выражения намерений. Значит, была причина, и она подтвердилась.

— Приказано приготовить вам ужин и выдать одну из комнат, проходите, — сказала Варвара, и калитка щёлкнула.

Что ж, половина коттеджа оказалась в моём распоряжении. Четверо сервов обслуживали меня по первому разряду. Достойный, едва ли не шикарный ужин. Спа-процедуры и массаж. После длинноногая, весьма дорогой модели и весьма легкомысленно одетая серв-горничная наклонилась и шепнула на ухо:

— Господин желает продолжения массажа?

— Спасибо, но господин предпочитает девушек… иной анатомии.

А после я, завернувшись в халат, прогулялся по улице до моря и долго купался под светом проносящихся над гладью светом прожекторов с башен замка Церберовых. Некоторая наглость, конечно, но почему-то захотелось так. Сто лет в море не купался, знаете ли. В прямом смысле слова сто лет.

Спал, разумеется, после этого как убитый — на пуховых перинах и шёлковых простынях.

А проснулся от того, что кто-то нежно погладил по щеке.

— Пора вставать… — сказал ласковый женский голос.

Сперва я подумал, что это та самая серв-горничная, но нет. Это была сама Виктория, которая сидела на краю кровати в походной одежде.

— Вы непредсказуемы, Александр.

— Я бываю настойчив, когда того требуют обстоятельства, — сказал я и попытался затащить её в койку.

Она осторожно вывернулась и поводила пальцем у меня по груди.

— Ох, Александр, вы бываете чересчур настойчивы. Но не на втором же… свидании? Увы, я сейчас вынуждена попросить вас спешно собраться и удалиться — я только пришла, а примерно через двадцать минут у меня в гостях будут господа Крестовские со всем семейством. Учитывая ваш диалог… и ваши победы на Аукционе. Я же предупреждала вас!

Тут — не поспоришь. Она действительно предупредила.

— Что, ваш дядя Виктор сильно зол на меня? — скорее довольно, чем настороженно спросил я.

— О-о, не то слово. И он наверняка скоро узнает, что вы, Александр, находитесь в одной из моих спален.

— Хорошо. Я удалюсь, если вы скажете, когда и где будет наше третье свидание?

— Давайте… Я слышала, что девятнадцать племён Восточной Церберы будут приносить вам клятву… Я очень хотела бы на это посмотреть!

Я кивнул. Поднялся и принялся одеваться. Разумеется, тут возникали некоторые тонкости, вроде того, как объяснить её визит соседям по Королёву и особенно — Дарье… Но было бы странно от такого отказываться.

— А ещё я бы хотела припарковать на вашем космодроме один из своих челноков. На долговременное хранение… На всякий случай.

— Хорошо. Пусть ваши люди свяжутся с моими людьми. Тарифы вам сообщат.

— Вы не только настойчивый, но ещё и меркантильный! — фыркнула Виктория, подошла сзади и обняла. — Может… я смогу заплатить информацией? Очень ценной для вас, Александр?

— Какого рода? — поинтересовался я.

— Это касается дворянских титулов. Но детали сделки — потом, нам пора спешить. Глайдер уже собран, вас отвезут прямо на космодром…

Дворянские титулы — это очень интересно. Это может пригодиться. У меня, конечно, их и так навалом, зато у моей вымышленной личности, Александра Иванова — не достаёт.

— Хорошо, если не скажете сейчас, то в таком случае я требую предоплату поцелуем.

Было бы странно, если бы я не получил требуемую предоплату — конечно получил, и достаточно продолжительную и нежную. Предоплата на вкус напоминала клубнику.

Меня отвезли на стоянку челноков. Домашние сидели уже в полном вооружении.

— Мы думали, что тебя взяли в плен! — сообщил Семёныч. — Уже рассчитывали план вызволения из плена.

— Я же сообщил Октавии, что со мной всё хорошо?

— Да, но… кто знает. Может, у тебя черепушку разделали, изъяли чип внутреннего экрана и транслируют поддельные сообщения?

— Папа! Не говори глупости, — фыркнула Дарья, садясь в кресло второго пилота. — Так где ты был, Саша?

— Занимался дипломатической работой… Ну, что, взлетаем?

— Ну что за люди, опять нещадно эксплуатируете бедный старческий механизм… — проворчал Скотинка.

— Дорогой господин Скотинка! Я бы рекомендовал вам заткнуться, потому как уважаемые двуногие могут помнить наш с вами диалог… — начал Андрон, когда мы взлетали.

На посадку мы шли я с заметным волнением. Учитывая ужас, которые успела нагнать Виктория, я бы не удивился, если бы обнаружил на месте Королёва руины.

Однако вместо этого мы обнаружили тонкую зелёную травку вокруг посадочной площадки. В лучах заката нас встречал почётный караул из Макса, Прохора, Ильи и трёх пустынгеров — при ружьях и в самодельной броне. Ещё и дорожку расстелили.

— Заместитель! Полицеймейстера! По особо тяжким! Макс Рокотов! Докладывает! Крупных инцидентов по нарушению периметра не зафиксировано! Все системы космодрома работают в норме! Запасы провианта средние! Зафиксировали повышение водных ресурсов!

— А некрупных инцидентов? — насторожился я.

— Двое кисубаков, шесть сумчатых гиен, двенадцать куропаток! Произведён отстрел, освежевание, разделка. Морозильные камеры заполнены на восемьдесят процентов!

— Сумчатые гиены разве съёдобные? — спросил я у девушек.

— Судя по всему, он может ими питаться! — ответила Октавия с нотками восторга в голосе. — Какой интересный организм! Мне точно нельзя произвести с ним опыты, господин рыцарь?

— Отставить опыты с организмом. Спать, отсыпаться. Утром — вылетаем на осмотр новых владений. Начнём, пожалуй… с Немилино, во. Я же обещал показать Максу город?

— Город! Мне покажут город! — наш великан едва не запрыгал от счастья.

А Октавия с Дарьей вскоре запрыгали совсем по другой причине. Во дворике моего особняка зацвёл тамариск! Октавия носилась едва ли не до полуночи, подрезая, взрыхляя почву и отгоняя грозными окриками светлейшего князя Потёмкина.

Утром сытно перекусили — по правде сказать, после рестораций уже истосковался по нашим традиционным завтракам. А Макс выглядел помятым.

— Как это… бывает, когда лежишь ночью, но сон не идёт? — спросил он, закидывая в себя третью порцию шашлыка.

— Бессонница, — подсказала Дарья.

— Во-во! Она самая. Всё думал, каково это — в городе побывать? Помню, когда была бессонница, ротный подходил и бил по голове — сразу бессонница проходила.

— Тебя ударить? — предложил Илья.

— За что? Я всего лишь ем шашлык.

— Нам, возможно, ждёт там несколько сюрпризов, — предположил я. — Твоя бессонница точно не создаст нам никаких проблем?

— Не! Точно не создаст! Хочу в город!

— И турели свои наплечные обратно хочешь, наверное?

— Не откажусь, — кивнул Макс, почесав лысый затылок.

— Ладно, — вздохнул я. — Будет тебе город.

Двое из пустынгеров, как только узнали, что мы летим в Немилино, напросились лететь с нами.

— Возможно заварушка, — предупредил я. — И негостеприимный приём.

— Ничего страшного, — отвечал старший. — Мы даже поможем. Зато так ближе к дому.

Что ж, мы вооружились тем, что у нас было, погрузились и взлетели по короткой суборбитальной траектории семьсот километров на юг.

И приём действительно оказался негостеприимным. Уже на посадке на крохотной площадке Немилино что-то громыхнуло прямо под пузом Скотинки. А следом по корпусу застрекотали пули кинетического оружия.

Терпеть не могу кинетические ружья. Бластерное, хоть и опаснее для людей — куда безопаснее для хорошо защищённой техники. Пару дырок в корпусе они точно успели оставить.

— Зафиксировано… попадание зенитным орудием… — начал Скотинка, но Октавия его заткнула.

— Корректирую места посадки! Крыша здания!

— Принято!

Стратегия была верная. Ну, если не учитывать общего безумия нашего плана. Я изначально понимал, что идея лететь без подготовки попахивает безрассудством — но уж такой я бываю. К тому же, я был уверен в себе и своей команде.

Значит, донёс кто-то до местной шайки о том, что я теперь владелец завода? Ну, что ж, придётся разобраться.

Включили термощит на обшивке, Дарья успела что-то наколхозить. Осмотрелись по мониторам. Стреляли из двух крупных цехов, расположенных по двум смежным сторонам посадочной площадки. И мы уселись прямо на один из них, ближе к дальнему углу. Сядь мы по центру — попали бы под перекрёстный огонь. Удивительно, но крыша выдержала вес Скотинки.

Пули, а вместе с ними и бластерные болты продолжали сыпаться — броня, налепленная Дарьей, понемногу спасала, но пара болтов угодили в термозащитное стекло кабины, ненадолго ослепив нас.

— Значит, ждали? — прорычал Илья. — Как я не люблю неожиданности.

— Это было ожидаемо. Соберитесь. Выходим группами. По левую сторону корпуса. Я буду держать щит. Дарья…

— Я с вами! — сказала она, облачаясь в боевой скафандр.

— Ты в кабине! Не обсуждается! И вы двое — тоже, — приказал я пустынгерам. — Охраняете пути отступления. Если крыша начнёт трещать — передислоцируйся вон туда.

Итак, шлюзовой трап открылся, болты полетели прямо в просвет открывающегося трапа. Я жестом определил Октавию и Илью у себя за спиной. Ну, энергия Большого Взрыва, не подведи! Я сосредоточился, выставил руку вперёд и создал щит — силы хватило, чтобы он получился чуть больше метра в диаметре, закрыв нас троих. Полдюжины бойцов противника уже засели на крыше за укрытиями, стреляли несмело, как будто бы сомневаясь, стоит ли впрягаться.

Несколько болтов, между тем, разбились о мой щит, затем парочка упала совсем недалеко от ног.

Ноги надо беречь. На ноги щита не хватит.

— Октавия, число целей?

— Вижу тридцать! Ожидаю столько же в укрытиях.

— Плохо. Это же придётся…

— Люди! — заорал Макс, вырываясь наружу.

Ну и, разумеется, схлопотал сразу пару-тройку выстрелов прямо в туловище.

Взревел от боли, присел, свернувшись в шар, почти как наш Потёмкин, и поднялся уже совсем не с таким лицом.

— Что ж вы… делаете, люди! Мы же на одной стороне! Мы должны орду… мочить… — пропустил он ещё пару выстрелов. — Выходит, вы не как люди себя ведёте, а как клятые ордынцы! Истребить! Навести порядок!

Он заревел и бросился вперёд, в дальний конец цеха. Турели поливали огнём всё, что попадается на пути. Пара бойцов, похоже, испугавшись одного только вида Макса и сиганули с крыши. Илья, воспользовавшись моментом, вынырнул из-под моего щита и перекатился к обломкам у бортика крыши. Оттуда завалил одного из зазевавшихся внизу, на посадочной площадке.

В итоге задняя часть крыши была чиста, да и векторов атаки стало меньше.

А после мы услышали ещё один очень неприятный звук. Это стректотал станковый кинетический пулемёт со второго цеха. Химики, чего с них взять, могут позволить себе такую роскошь.

Скотинку надо было спасать.

— Макс, иди со мной. Октавия, Илья, прикройте!

Снизу тоже летели бластерные болты. Октавия и Илья пошли с обратной стороны Скотинки, посылая бластерные болты вниз и не давая бандюганам высунуться. Макс сыпал выстрелами из турелей по крыше второго цеха — она располагалась чуть ниже и была как на ладони. Я успел разглядеть пулемёт. Прицелился, чтобы перекрыть дуло щитом, как я уже это делал… Но Макс меня опередил. Сделав длинный, в метров двадцать разбег, он перемахнул с угла цеха, пролетел десяток метров и приземлился на вторую крышу.

Октавия последовала за ним. Пулемёт вместе с пулемётчиком отправился с крыши вниз, словно посуда, скинутая со стола запрыгнувшим котом.

Я решил не тратить времени даром.

Нужно было зачистить внизу, но спуск через лестницы выглядел слишком опасным. Что ж попробуем… рискнём здоровьем, так сказать. Когда-то раньше у меня это выходило как раз плюнуть.

Не повторяйте в домашних условиях, что называется.

Я отошёл к дальней стороне цеха, перешагнул через бортик и сиганул с крыши вниз, создав прямо под ногами щит. Щит ощутимо замедлил воздух, но силы оказалось сильно меньше, чем я рассчитывал. Щит распался где-то на уровне второго этажа, и от перелома лодыжек меня спасла только горка песка внизу.

«Зафиксирован новый уникальный способ применения Энергии Большого Взрыва: парашютное торможение щитом»

Осмотрелся, выглянул с угла здания. Снял одного на лестнице, увидел Илью на крыше и позвал к себе. Тот побежал, перепрыгивая по полпролёта.

И по нему ожидаемо заработал снайпер. Куски бетона вылетали, бронестекло плавилось от усиленных бластерных болтов, но до низу Илья всё-таки добежал. Где же снайпер? Где-то же он должен быть?

На посадочной площадке, чуть ближе к корпусам, стоял одинокий крохотный и ржавый грузовой глайдер. Кто-то стрелял поверху оттуда, из укрытия. Я выцелил его, высадив половину обоймы бластера.

Площадка теперь была почти что чиста. Да и стрельба на крыше второго цеха тем временем уже затихла. Сперва выглянул Макс, едва не поймав лицом несколько выстрелов затаившегося снайпера. Я заметил, что одна из турелей болтается на его плече, превратившись в обломки. Зато в руке у него была здоровенную дуру наподобие той, что таскает Семёныч — истребительный бластер, оторванный от какой-то машины.

Макс огляделся, увидел меня. Кивнул, сграбастал в охапку Октавию и попросту спрыгнул с тридцатиметровой высоты вниз, приземлившись прямо на крышу грузового глайдера. Октавия от такого обращения, похоже, обалдела, но выглядела почему-то вполне счастливой. Что-то хрустнуло, но здоровенные ноги гибрида выдержали, и он начал палить в сторону хозяйственных построек, из которых вёл огонь снайпер.

И неожиданно всё стихло. Из корпусов валил дым, а вскоре рванула и загорелась красивым, но очень настораживающим фиолетовым пламенем цистерна на задней стороне посадочной площадки.

Секундой спустя я понял, что это уже не просто дым от загоревшихся бластерных выстрелов. Это вполне профессионально поставленная дымовая завеса.

— Наблюдаю двадцать пять новых целей, — прокомментировала Октавия. — Тепловые сигнатуры сервов.

И их шеренги уже выходили из дымов, со стоянки глайдеров и из полуразрушенных строений завода — с двух сторон квадрата, противоположным корпусам цехов.

И во главе одной из них виднелась уже знакомая фигура человека в цветастом камзоле поверх бронекостюма.

— Это всё очень мило! — провозгласил Кислотный Барон. — Только это мой завод.

Затем он нацепил маску, а из-за спины в нашу сторону потянулся шлейф ядовитого газа.

А мне почему-то вспомнились те сотни игр, в которые я играл в Пантеоне: что ж, Саша, пришло время для финальной битвы с боссом.

Друзья, первый том цикла закончен, и стартует второй! Пожалуйста, нажмите кнопку «Подписаться» в профиле авторов, чтобы не пропустить новые тома.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Трон галактики будет моим!

Content

Трон галактики будет моим!

Глава 1 Пора оставить это место, пора идти вперед

Глава 2 Место, где тебя давно никто не ждет

Глава 3 На честном слове и на одном крыле

Глава 4 Тысяча наследных принцев

Глава 5 Только ты, только я и мои кореша

Глава 6 Броненосец наносит ответный удар

Глава 7 Безвозмездно. То есть даром!

Глава 8 Лучше день потерять, потом за пять минут долететь

Глава 9 Порядок — прежде всего

Глава 10 Оракул пророчит за двоих

Глава 11 Сейсмическое напряжение

Глава 12 Опасные обломки

Глава 13 Гербера в иллюминаторе

Глава 14 И животноводство!

Глава 15 Сюрпризы на грани военного конфликта

Глава 16 Предлагаю разделить на троих и съесть

Глава 17 Кровеносная система экономики

Глава 18 Развеселый цветочный вальс с запахом жареного

Глава 19 Наш счастливый Четвертый Легион

Глава 20 Тепленькая пошла

Глава 21 Где деньги, Лебовски?

Глава 22 Залетный романтик с придурью

Глава 23 Третий удар молотком

Глава 24 Предоплата со вкусом клубники

Nota bene