Алексей Лашков

Воздушный фронт Первой мировой

Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914–1918)

Глава 1

Начало воздушного противостояния. Кампания 1914 года

С вступлением России в Первую мировую войну 1 августа 1914 г. были приняты практические меры по строительству воздушной обороны (ВоздО) в интересах военного и морского ведомств. Созданные ранее временные запретные зоны в воздушном пространстве западных приграничных районов страны с введением военного положения были структурированы в воздушную оборону, которая на сухопутном театре войны (ТВ) была разделена на оборону войск от нападения с воздуха и войсковую воздушную оборону.

Первая создавалась непосредственно в прифронтовой полосе (до 3–5 км от передовой линии) на основе группы пассивных средств ВоздО (артиллерии, пулеметных команд и пехотных подразделений).

Территория войсковой воздушной обороны ограничивалась зоной действий воздушных сил противника (или угрожаемой зоной воздушного нападения) с включением в себя крупных административных и военных пунктов (крепости и укрепленные районы, штабы армий и корпусов, военные склады, важные транспортные узлы и мосты). Основу их защиты от воздушного нападения также составляли пассивные средства ВоздО. В отдельных случаях для этой цели задействовалась специальная (охранная) авиация, формирование которой началось в ходе кампании 1914 г.

Особое место занимала организация ВоздО объектов на Балтийском и Черном морях (судов, портов, приморских позиционных районов, гидроаэродромов и т. д.), находившихся в ведении морского ведомства Российской империи.

Принимаемые меры оказались своевременными. Вскоре русскому командованию пришлось столкнуться с воздушным противником. 9 августа нашими наблюдательными постами был зафиксирован разведывательный полет германского аэроплана на г. Кальвария (Сувалкская губ.)[1]. Отмечались полеты неприятельской авиации и с пропагандистскими целями. На позиции русских войск немецкие летчики сбрасывали многочисленные прокламации (преимущественно для нижних чинов) следующего содержания: «Солдаты! У австрийской границы русская армия разбита и отступает. Много русских солдат остались на поле сражений. В Польше мятежи. В Москве и Одессе революция и скоро распространится на всю Россию. <…> Вам начальство говорит, что мы мучаем русских пленных. Не верьте этой клевете. Да где нашлись бы палачи, чтоб убивать стотысячную армию русских пленных? Ваши пленные теперь спокойно проживают внутри нашей страны вместе с французами, бельгийцами и англичанами, они очень, очень довольны. Не стоит умирать за потерянное дело, живите для жен и детей ваших, для вашего родного края, для новой и счастливой России»[2].

С началом войны накануне занятия австро-венгерскими войсками населенных пунктов Сендзишев (Сендзишув), Воль-бром, Мехов, Войдислав, Андреев, Бялогу и Кельцы (Кельце) (царство Польское) неприятельские летчики разбрасывали над ними прокламации на польском языке, призывавшие местное население не подчиняться русской администрации[3].

Также с первых дней военных действий развернулось активное противоборство в воздухе. Первоначально при встрече пилоты враждующих сторон пытались выполнять устрашающие маневры, создавая угрозу повреждения неприятельского летательного аппарата (ЛА). Более слабый летчик, подвергшись такой психической атаке, оказывался перед выбором: или сесть на чужой территории, или погибнуть. В начале войны имели место случаи, когда выбирали первое. Так, в августе 1914 г. газета «Русское слово» дала такую информацию: «Получено интересное сообщение о воздушной борьбе между русским и германским летчиками. Над линией русских войск появился неожиданно неприятельский аэроплан. Наш летчик выразил желание заставить немца спуститься. Он быстро взлетел, приблизился к противнику и рядом виражей принудил его к посадке. Германский летчик арестован»[4]. В дальнейшем такой прием применялся неоднократно (фамилии летчиков и типы аэропланов русские газеты по соображениям секретности во время войны не указывали).

Один из первых воздушный бой в зоне действия Северо-Западного фронта (СЗФ) провел военный летчик 28-го корпусного авиационного отряда (КАО) поручик А.И. Семенов. 9 сентября при выполнении разведывательного полета в районе оз. Мейер (Восточная Пруссия) он (с наблюдателем корнетом Николаевым) обнаружил неприятельский аппарат. Маневрируя в опасной близи от противника, Семенов вынудил его пойти на снижение и изменить направление полета в район русских позиций. Там немецкий аэроплан был обстрелян нашей пехотой и упал возле озера[5].

В печати и документах 1914 г. были зафиксированы случаи успешного применения личного стрелкового оружия в воздушном бою. Например, 19 октября одного из трех появившихся над г. Варшава (царство Польское) аэропланов русский летчик сбил из карабина, взятого им в полет[6]. Тем не менее попадание из винтовки или пистолета в летчика, пилотировавшего вражеский ЛА, а именно так его можно было сбить одиночным выстрелом, следует считать явлением случайным. Необходимо было продолжать начатые перед войной работы по вооружению аэроплана скорострельным автоматическим оружием.

Еще в первой половине августа 1914 г. в приказе начальника Штаба Верховного главнокомандующего (ВГК), где оговаривались вопросы организации боевых действий с применением авиации, указывалось: «В целях борьбы с неприятельскими летательными аппаратами представляется необходимым вооружить наиболее грузоподъемные из наших аэропланов. Для чего признается необходимым использовать автоматические ружья Мадсена»[7]. Однако автоматического оружия в то время не хватало до установленного комплекта и в пехоте. Следовательно, единственно возможным способом, пригодным для надежного уничтожения противника в воздухе в условиях отсутствия вооружения на аэропланах, считался касательный удар, получивший позднее в русской (советской) авиации название — воздушный таран.

Впервые такой прием ведения воздушного боя был осуществлен в ходе Городокского сражения 3—12 сентября 1914 г. Над г. Жолкиевом (Украина), где размещался в то время штаб 3-й русской армии Юго-Западного фронта (ЮЗФ), каждое утро фиксировалось появление австрийских ЛА, проводивших воздушную разведку местности.

Стремясь прекратить систематические полеты неприятеля, командир 11 КАО (3-я авиационная рота) штабс-капитан П.Н. Нестеров 26 августа (8 сентября) совершил перехват аэроплана противника из положения «дежурство на аэродроме». В результате вражеский трехместный летательный аппарат типа «Альбатрос» (Albatros, экипаж: лейтенант Ф. Розенталь, унтер-офицер Ф. Малина и неустановленное лицо) был атакован в воздухе над аэродромом русского авиаотряда в районе г. Жолкиев нашим аэропланом — двухместным летательным аппаратом типа «Моран-Солнье» «G» (Morane-Saulnier G).

В результате тарана экипаж неприятельского аэроплана и русский пилот погибли. За этот подвиг отважный русский летчик был удостоен ордена Святого Георгия IV степени и чина капитана (посмертно)[8]. В тот же день наши войска в районе польского городка Замостья (Люблинская губ.) сбили немецкий ЛА. При спуске неприятельские летчики попали в плен[9].

Несмотря на определенные успехи нашей авиации, основную нагрузку в борьбе с военным воздушным флотом (ВВФ) противника несли наземные огневые средства.

Основу защиты войск в зоне военных действий от воздушного нападения составляли орудия, приспособленные для зенитной стрельбы, пулеметные и ракетные команды, подразделения полевых частей. В зависимости от типа ЛА (дирижабль, аэростат, аэроплан), обладавшего определенными летно-тактическими данными, для борьбы с ним привлекались различные элементы (средства) воздушной обороны.

Тяжелая артиллерия, например, задействовалась для обстрела неприятельских привязных воздушных шаров (аэростатов), удаленных на значительное расстояние от наших передовых линий. По низколетящим воздушным целям более эффективным считался огонь пулеметных команд и полевых частей, ведших его залпом. Обстрел быстродвижущихся и маневренных ЛА — аэропланов на удаленности (к концу войны — до 8 км) — осуществляла легкая полевая артиллерия. С приданием ей специальных (зенитных) прожекторов (60 и 90 см) она также приспосабливалась для борьбы с военными дирижаблями (преимущественно — цеппелинами) противника, действовавшими исключительно в темное время суток (ночью).

Возникшую в начале кампании 1914 г. потребность в зенитной артиллерии (ЗА) русское командование, подобно западным армиям, пыталось удовлетворить легкими скорострельными пушками образца 1900 и 1902 гг., приспособленными к зенитной стрельбе при помощи всевозможных самодельных установок, и обучением всего командного состава полевой легкой пушечной артиллерии стрельбе по воздушным целям.

Учитывая, что стрельба по ЛА из отдельного орудия была малоэффективна, для борьбы с воздушным противником в русской армии привлекались целые артиллерийские подразделения, вооруженные, как правило, 76,2-мм скорострельными орудиями. Они размещались в боевых порядках полевой артиллерии с разворотом пушек в направлении возможного появления вражеских ЛА с максимальным углом места поднятия стволов.

Также в прифронтовой полосе от полевых частей, стоявших на отдыхе, выделялись так называемые «зенитные» взводы, составленные из легких скорострельных пушек на особых установках (собранных из подручного материала). Взводы часто сменялись, и в силу этого опыт их, лишенный даже преемственности, почти не давал материала для дальнейшего улучшения условий и способов стрельбы[10].

Кроме того, артиллерийские батареи, отводившиеся временно в тыл, также выделяли «зенитные» взводы для охраны мостов, складов, железнодорожных узлов и других важных сооружений.

Порядок ведения зенитного огня определялся в «Кратких указаниях по стрельбе по воздушным целям (аэропланам и дирижаблям)», разработанных Главным артиллерийским управлением (ГАУ) и поступивших в войска в сентябре 1914 г. Однако большинство командиров полевых и артиллерийских подразделений предпочитали руководствоваться собственным опытом и действовали в боевой обстановке на свое усмотрение.

Например, при «стрельбе из ружей» по цели (на высотах не выше 2 км) рекомендовалось создавать на ее пути заградительный огонь: «Цель сама налетит на поток пуль»[11].

При стрельбе по низколетящим аэропланам широко применялись зенитные пулеметы, установленные на «искусственных приспособлениях»[12].

В «Кратких указаниях…» (1914) также рассматривался порядок ведения зенитного огня из полевых орудий. Наиболее приемлемым способом стрельбы считался огонь на поражение цели на высоте до 1,5 км и дальности до 5,33 км[13].

5 августа 1914 г. в полосе действующей армии был открыт боевой счет сбитым неприятельским ЛА наземными огневыми средствами. Германский аэроплан, летевший по направлению г. Вильковишки (Мариямпольский уезд), вблизи границы был сбит ружейными выстрелами нашей конницы. При падении аппарата экипаж (офицер-пилот и механик) получил легкие ранения[14].

13 августа «в 12 верстах к западу от Симно [район оз. Амальва, Сувалкская губерния] нами сбит немецкий аэроплан; 4 летчика, офицеры, при падении убиты»[15] (по другим данным — отдельные получили ранения)[16]. В руки русскому командованию попал один из секретных документов ВВФ Германии. На следующий день в том же районе (м. Олита /Алитус) был подбит еще один германский ЛА[17].

По данным Штаба ВГК, «в Сувалкской и Ковненской губерниях нашими войсками ведется борьба с воздушной разведкой противника»[18]. Подтверждая их, над г. Ковно (Каунас) под артиллерийский огонь с фортов крепости попал очередной германский летательный аппарат, «подстреленный летчик упал с аэропланом»[19].

14 августа австро-венгерская авиация понесла на Восточном фронте первую потерю. Возвращаясь с разведки, в районе г. Тарнополь (Тернополь) потерпел аварию австрийский аэроплан. Погиб весь его экипаж (3 пилота)[20]. Следующий день также не обошелся без потерь. Возле станции Балин (Подольская железная дорога) нашими войсками был захвачен австрийский летательный аппарат. Офицер-летчик и нижний чин попали в плен[21].

К этому времени военное командование Германии сосредоточило основную свою воздушную группировку в составе 8-й немецкой армии (Восточная Пруссия). К началу Восточно-Прусской операции (17.08–15.09.1914 г.) ее численность достигла 57 аэропланов против одного дирижабля и 30 аэропланов, задействованных в наступательной операции 1-й и 2-й русских армий СЗФ[22]. В этот период отмечались случаи проведения противником воздушной разведки в нашем глубоком тылу. Некоторые вражеские ЛА достигали рубежа городов, удаленных от линии фронта свыше 200 км, включая Ригу[23].

Для действий в районе русских приморских объектов привлекалась гидроавиация германского флота на Балтийском море. Так, 19 августа в районе г. Виндава (Вентспилс) нашими наблюдательными постами был обнаружен неприятельский гидроаэроплан, совершавший свой полет северо-западнее города[24]. Его появление напрямую было связано с отражением утром того же дня пограничной стражей морского десанта противника, пытавшегося высадиться на побережье с борта трех миноносцев.

В первые месяцы войны неприятельская авиация мало беспокоила русское командование, выполняя лишь задачи разведывательного характера. 19 августа впервые на русско-германском (Восточном) фронте противник провел воздушную бомбардировку. Над Ново-Александрией (Пулавы, царство Польское) австрийский аэроплан сбросил несколько бомб, не причинивших никакого вреда[25]. На следующий день наши войска в районе г. Радом (царство Польское) подбили неприятельский летательный аппарат. Он опустился на территории, занятой русскими войсками. Экипаж аэроплана (2 летчика-офицера) попал в плен[26].

Наибольшие неприятности с началом военных действий частям Северо-Западного фронта причиняли дирижабли противника. Так, вечером 20 августа германский дирижабль подверг бомбардировке передовые русские позиции в Восточной Пруссии. В результате ранение получили несколько человек[27]. Через несколько дней бомба, брошенная с цеппелина, попала в бивак (лагерь) 111-го пехотного Камского полка и вывела из строя убитыми и ранеными сразу 17 человек[28].

Другой раз цеппелин в одном из своих ночных налетов на место расположения штаба 1-й русской армии в г. Инстербург (Восточная Пруссия; с 1946 г. — г. Черняховск) сбросил несколько легких бомб в расположенную на восточной окраине города конюшню, убив при этом 30 лошадей[29].

За уничтожение вражеского дирижабля командованием армией была обещана крупная денежная награда. Это настолько подняло дух личного состава, что порой приводило к курьезным случаям. Во время очередного ночного визита цеппелина в Инстербурге один из чиновников армейского управления попытался его сбить стрельбой из револьвера. Для такого воздушного исполина это было сравнимо как слону дробина. За все время рейдов цеппелинов в Восточной Пруссии в первые месяцы войны ни один из них не был поражен нашими средствами воздушной обороны. В свою очередь, германским аэронавтам не удалось достигнуть поставленной цели — разбомбить штаб 1-й русской армии. Для его защиты был создан специальный охранный отряд, объединявший в своем составе подразделения пехоты, кавалерии и артиллерии. Он также решал задачи и противовоздушного прикрытия обороняемого объекта.

Действенными средствами в борьбе с цеппелинами могли бы выступить воздушные силы, которыми руководство СЗФ не располагало в достаточном количестве и абсолютно не рассматривало их в истребительных целях. Создавшееся положение вытекало из довоенных взглядов на применение ВВФ в войне, отдавая предпочтение ведению разведки. Именно в ее интересах накануне войны на территории Виленского военного округа были развернуты две воздухоплавательные роты: 4-я (г. Ковно) и 9-я (г. Лида), способные совершать полеты в глубоком тылу противника. Для противоборства в воздухе предпочтение все же отдавалось авиации. Однако в ходе кампании 1914 г. ее возможностей было недостаточно. Например, против русского Юго-Западного фронта со стороны ВВФ Австро-Венгрии действовало лишь несколько десятков аэропланов, преимущественно германской конструкции. Их работу дополняли сухопутные военные дирижабли, решавшие одновременно разведывательно-бомбардировочные задачи в ближнем и глубоком тылу русских войск.

Ударам с воздуха периодически подвергались крупные административные центры (Лодзь, Млава, Белосток и др.) и военные крепости западных областей Российской империи, оказавшиеся в зоне военных действий.

В ночь с 20 на 21 августа 1914 г. цеппелин Z-V (база — г. Кёнигсберг) провел глубокую воздушную разведку российской территории, пройдя по маршруту: Вроцлав — Плоцк— Кутно — Лодзь — Новогеоргиевск (Модлин), 24–25 августа он повторил ее (со сбросом бомб в расположении русских войск). Через два дня в ходе проведения очередной воздушной разведки цеппелин атаковал русскую кавалерийскую бригаду, подвергнув ее бомбоштурмовому удару. После этого дирижабль провел бомбардировку вокзала в г. Млава. По свидетельству одного из наших летчиков, рано утром «цеппелин начал уже кидать бомбы, причем одна из них попала в зал 1-го класса вокзала, пробила крышу и разорвалась, а другая бомба была брошена на полотно железной дороги, на место высадки одного из эшелонов. На месте оказалось несколько трупов… Всего сброшено было десять бомб»[30].

На этот раз удача отвернулась от германских аэронавтов. 27 августа воздушный корабль при обстреле с земли получил серьезные повреждения и совершил вынужденную посадку в районе Липовска. Огонь по дирижаблю вела полевая артиллерия (6-й конно-артиллерийский дивизион) и пулеметная команда (штабс-капитан Н.Л. Калашников) лейб-гвардии Петроградского полка 3-й гвардейской пехотной дивизии 1-го армейского корпуса 2-й армии Северо-Западного фронта. Дирижабль опустился в 5 км от Липовска. При спуске экипаж привел свое воздушное судно в негодность и попытался скрыться, но скоро был пленен нашими частями[31]. В плен попал весь его экипаж (8 чел.) во главе с командиром корабля капитаном Э. Грюнером (Grьner). В тот же день основные части сбитого дирижабля были доставлены в г. Киев, а позднее — в Офицерскую воздухоплавательную школу (г. Петроград).

За уничтожение воздушного корабля противника артиллерийские расчеты удостоились правительственных наград. Георгиевскими крестами IV степени были награждены: бомбардиры-наводчики Н.И. Савенков, Х.Т. Оснач, Ф.П. Головко, И.А. Кривоносов, Д.Ф. Чабанюк, А.К. Галицкий[32].

Примерно 5 сентября ВВФ Германии потерял на востоке второй свой военный дирижабль. Проводя разведку между г. Калиш и Лодзь, он оказался в зоне зенитного огня нашей артиллерии и опустился в районе г. Серадзем (царство Польское). Немецкие аэронавты в ходе боя пытались подвергнуть бомбардировке русские позиции, сбросив на них несколько бомб. Одна из них случайно угодила в стадо коров и лошадей, убив несколько животных. При спуске на землю в гондолах дирижабля было обнаружено много боеприпасов (бомб), взрывчатых веществ, планов местности и фотографий. Часть имущества воздушного корабля при падении была уничтожена. Экипаж (4 офицера, классный механик, одно частное лицо и 24 нижних чина) был взят в плен[33].

Позднее к боевой работе приступил цеппелин Z-IV (база — г. Кёнигсберг). Он выполнил ряд дерзких налетов из Познани на скопления русских войск и осуществил боевые рейды на города Инстербург, Гумбинен (Гусев) и Тильзит (Советск)[34]. Он неоднократно попадал под ружейный обстрел: в одном из полетов в результате зенитного огня получил до 300 пробоин, но смог благополучно вернуться на свою базу[35]. Позднее дирижабль периодически привлекался для решения боевых задач по ведению стратегической разведки и бомбардировки русских военных и административных объектов. Однако в начале 1917 г. он был переведен в разряд учебных воздушных судов из-за крайне малого потолка высоты полета.

Имели место попытки использовать в военных целях управляемый аэростат P-IV, находившийся в г. Торн (Торунь). Проведенные пробные полеты воздушного корабля в феврале 1915 г. наглядно показали слабость конструкции летательного аппарата, и от затеи его боевого применения пришлось отказаться.

В полосе русского Юго-Западного фронта с 22 августа 1914 г. в разведывательных целях действовал австрийский военный дирижабль «Шютте-Ланц» SL–II. 1 сентября он выполнил успешную разведку в районе Лодзь — Петраков (Пётркув-Трыбунальски)[36]. Позднее воздушный корабль был переброшен на Западноевропейский театр войны[37].

Как показал первый месяц войны, германское командование для организации ведения воздушной разведки в зоне ответственности 1-й и 2-й русских армий использовало так называемый «тандем». Вначале в ближнем тылу наших войск появлялся неприятельский аэроплан, а затем — цеппелин, осуществлявший бомбардировочные действия заранее выбранных целей. Основной зенитный огонь велся по аэроплану, который, отвлекая его на себя, позднее скрывался за линией фронта[38].

В начале сентября в районе г. Зволен (Галиция) наши зенитчики подбили германский аэроплан. При приземлении вражеские летчики были взяты в плен[39]. Имелись случаи, когда неприятельские пилоты оказывались в плену вследствие хорошо продуманных комбинаций русского командования и даже отдельных военнослужащих. В журнале «Великая война» приводился один из таких эпизодов. Осенью 1914 г. при конвоировании большой группы пленных австро-венгерских солдат (численностью до батальона) наши солдаты заметили вражеский аэроплан, появившийся над колонной. С большой высоты летчик принял ее за обычное воинское подразделение, выдвигавшееся маршем на новые позиции. Сомнений не было. Форма одежды и порядок построения — все говорило о том, что внизу австро-венгерские войска. Летчик принял решение совершить посадку рядом с колонной. Заметив этот маневр, русские конвоиры, «приказав пленным не двигаться и не делать попыток к бегству, под страхом расстрела» оставаться на дороге, спрятались в близлежащем лесу. Опустившись на предельно малую высоту, летчик обнаружил, что все солдаты в колонне без оружия. Но на исправление своей ошибки у него уже не было времени. Плотный ружейный огонь, открытый русским солдатами, заставил австрийского летчика приземлиться, где он и был взят в плен[40].

В середине октября частям Юго-Западного фронта, участвовавшим в боевых действиях в Галиции, в качестве трофея достались «восемь германских аэропланов, взятых нашими войсками во время боя у Августова. Аэропланы эти почти новые и в полной готовности для полетов. В эти же дни из Галиции доставлены два аэроплана совершенно испорченные шрапнелью и простреленные пулями»[41].

В ходе кампании 1914 г. воюющие стороны стремились пичкать друг друга различного рода дезинформацией о дислокации своих войск и направлениях главного удара, где воздушным средствам отводилась особая роль. Так, 24 ноября в ходе проведения Лодзинской операции (11 ноября — 19 декабря 1914 г.) из доклада одного из немецких летчиков германское командование получило важные сведения «об удачном прорыве армейской группы Шеффера» участка фронта в полосе обороны 6-й Сибирской стрелковой дивизии, захватив у нее в тылу н/п Брезины. В своем стремлении окружить в районе г. Лодзь (царство Польское) две русские армии, противник упустил из виду прибывшие в этот район наши свежие резервы. Воздушная разведка германских войск своевременно вскрыла активное движение железнодорожных составов на перегоне Скерневицы (Скерневице) — Варшава, но не придала ему должного значения. Именно в это время на фронт шла переброска 67-й пехотной дивизии, сыгравшей не последнюю роль в срыве планов немецкого командования. Дезориентация противника была усилена ложными сведениями, почерпнутыми из «бумаг, найденных ими у взятого в плен под Тушином русского летчика». В результате 9-я германская армия оказалась на грани полного разгрома.

Вскоре немецкая сторона предприняла ответные действия. В конце ноября 1914 г. в районе 1-й русской армии был сбит германский аэроплан. В документах летчика нашли приказ 1-му германскому резервному корпусу о наступлении его на Беляв, Собот (Сопот) и Лович. Это была явная дезинформация.

Тем временем авиация противника продолжала нести на русско-германском фронте боевые потери. 28 августа вблизи г. Лодзь ружейным огнем казачьего разъезда оказался подбитым германский аэроплан. При падении весь его экипаж (3 человека) погиб[42]. Ранее в результате успешного обстрела наземными частями (южнее г. Грубешов (Хрубешув), Люблинское воеводство) удалось посадить австрийский летательный аппарат. Два офицера-пилота оказались убитыми, один — ранен[43]. 8 сентября в районе Замостья (Замосцья) нашими передовыми частями был сбит германский аэроплан. В плен попали два неприятельских пилота (один из них раненый)[44].

В период осеннего наступления германских войск ее авиация стала появляться в районе городов Рига, Осовец (Осовец-Крепость), Ковно, Сувалки и др., пользуясь в темное время суток прожекторами, сигнализируя ракетами и «иногда бросая бомбы»[45].

В конце октября возле польского города Козинец (Мазовецкое воеводство; ныне — Козенице) при наступлении нашими передовыми подразделениями был захвачен исправный австрийский аэроплан и походный ангар к нему. Неприятельский летчик, попытавшийся поднять его в воздух, был убит. Другому вражескому летательному аппарату удалось взлететь, но прицельным ружейным огнем русской конницы он был сбит и упал в расположении австрийских войск[46].

Свою лепту в борьбе с противником внесли наши летчики. 7 ноября в окрестностях Петрокова состоялся воздушный бой, в котором участвовали несколько русских и один германский летательные аппараты. Вскоре последний был сбит и разбился об землю, его экипаж погиб[47].

Через несколько дней немецкий аэроплан системы «Альбатрос» появился в небе г. Полоцк и сбросил на него две бомбы (без какого-либо вреда). На обратном пути неприятельские летчики были вынуждены совершить вынужденную посадку западнее г. Рыпин (царство Польское). Несмотря на поддержку, оказанную им со стороны германской пехоты (в количестве до двух рот), летательный аппарат был отбит русскими драгунами и отправлен в наш тыл в полной исправности[48]. Немецкие летчики (лейтенанты Мерез и Польте) попали в плен[49].

Основным объектом нападения немецкой авиации стал польский город Лодзь. 21 ноября в период ожесточенных боев город подвергся сильной воздушной бомбардировке[50]. На следующий день противник вновь бомбил Лодзь. В результате среди мирных жителей имелись пострадавшие, разрушено много зданий и сожжена одна фабрика[51]. Очередной налет на город состоялся 2 декабря 1914 г. Немецкие летчики сбросили на городские кварталы несколько десятков бомб, которые привели к большим разрушениям и человеческим жертвам. Немного позднее в небе над Лодзью (в темное время суток) появился цеппелин, проведя тщательную разведку города[52].

Всего к концу первого года войны русские сухопутные войска уничтожили и захватили в качестве трофея 19 (по другим данным — 16) вражеских аэропланов и два дирижабля, взято в плен 80 человек членов экипажей[53]. Русские летчики записали на свой счет 3 аэроплана противника.

Глава 2

На западных рубежах отечества. Кампания 1915 года

Начало кампании 1915 г. омрачилось для ВВФ Германии очередной серьезной потерей на востоке. 25 января немецкий дирижабль PL-19 совершил бомбардировку военных объектов г. Либава (Лиепая, Курляндия), сбросив на них 9 бомб с причинением незначительного вреда. На обратном пути к прусской границе дирижабль попал под зенитный огонь нашей береговой артиллерии и упал в море в 1,5 км от береговой кромки, где его окончательно расстреляли и потопили прибывшие из Либавы буксиры. Весь экипаж дирижабля (7 человек: капитан 2-го ранга Мейер (командир корабля), наблюдатель — лейтенант Ратсольд, лейтенанты Шенк, Лиман и Гиссов и три матроса) был взят в плен[54]. Позднее потопленный воздушный корабль был благополучно извлечен со дна[55].

Личный состав, участвовавший в уничтожении вражеского дирижабля, был представлен к знакам отличия, в их числе: капитаны 2-го ранга Г.А. Юровский и А.Н. Никифораки, штабс-капитан Г.И. Тарасевич. Георгиевскими крестами и медалями была награждена вся команда портовых судов, в их числе пограничник с Виргенского поста младший вахмистр Сергеев, непосредственно подстреливший неприятельский воздушный корабль. За этот подвиг он удостоился сразу двух Георгиевских крестов — III и IV степеней. По некоторым сведениям, герой получил награды лично из рук императора Николая II 25 января того же года при посещении последнего Ставки ВГК в Барановичах.

Уничтожение германского воздушного корабля под Либавой вызвало широкий резонанс в российской печати. Первоначально, до получения более достоверных сведений, всех мучил один вопрос: кто погиб под Либавой? Именно под таким заголовком вышла статья на страницах газеты «Русский инвалид». В ней, в частности, отмечалось: «Дирижабль, обстрелянный бравыми пограничными, затонул слишком быстро». Именно это обстоятельство стало причиной «нераспознания типа этого судна с самого начала».

В ходе дальнейшего расследования было установлено, что данный тип воздушного корабля относился к системе «Парсеваль» мягкой конструкции. Летом 1914 г. три таких дирижабля были построены на заводе Luftfahrzeug-Gesellschaft (около г. Берлин, Германия). Последующий заказ (еще три воздушных корабля) для иностранных армий с началом войны был приостановлен. В результате изготовленный к этому времени дирижабль (№ 19) был передан военному ведомству и отправлен в г. Кёнигсберг (Калиниград). Воздушный корабль, оснащенный двумя моторами фирмы «Майбах», при полезной нагрузке в 2,6 тонны мог развивать скорость до 76,6 км/час.

Как отмечалось в вышеупомянутой статье: «Наглость экипажа — из коего, как оказывается, часть жила до войны в Либаве, — была настолько велика, что они шли над городом на ничтожной высоте в 150–200 метра. Публика видела отчетливо всю арматуру дирижабля и в отдельности каждого человека из экипажа. Это явно доказывает, как сильно были уверены на дирижабле в полной беззащитности того города, на который они напали, как воры-домушники, предварительно ознакомившись до войны, в качестве гостей, со всем внутренним порядком и устройством в этом месте».

На этот раз удача отвернулась от немецких аэронавтов, и война для них быстро закончилась. По сообщениям представителей Главного управления Генерального штаба, «вопрос о предании военно-полевому суду военнопленных с подбитого у Либавы германского управляемого аэростата у начальства, в ведении коего находятся названные военнопленные, не возникал»[56]. При этом командир Либавского военного порта генерал-майор В.М. Форсель, по определенным сведениям, попытался устроить пленным немецким аэронавтам торжественный обед с участием своих подчиненных. Это вызвало возмущение среди офицерского состава гарнизона и повлекло за собой служебное расследование. По распоряжению Фор-селя плененный экипаж германского дирижабля был доставлен из Либавы в Ригу в вагоне 1-го класса[57] (по другим данным — 2-го класса[58]) № 54 Средне-Азиатской железной дороги. 27 января он по прибытии в российскую столицу был помещен в Петроградскую крепость[59].

Для защиты от воздушной угрозы Либавской крепости морским ведомством была сформирована зенитная батарея. С оставлением русскими войсками г. Либава в конце апреля 1915 г. она была расформирована. Несмотря на незначительный срок существования воздушной обороны морской крепости, он сумела отразить все налеты со стороны авиации противника, нанеся последней определенный урон. Так, 28 марта неприятельская летающая лодка сбросила на город несколько бомб преимущественно в районе мостов. При их разрыве убито двое гражданских лиц, еще двое получили ранение. При этом другой гидроаэроплан, ранее спущенный на воду с борта крейсера, обеспечивал корректировку стрельбы немецкой эскадры по нашим береговым позициям[60]. Вскоре в ходе очередного налета германский гидроаэроплан бросил на Либаву 7 бомб, которые, разорвавшись, причинили повреждения нескольким зданиям. Позднее в небе города появился другой гидроаэроплан, также «бросивший несколько бомб, не причинивших, однако, вреда»[61].

5 апреля немецкая морская авиация вновь подвергла бомбардировке территорию города. В ходе налета один из летательных аппаратов упал в воду и затонул. Его экипаж предпринял попытку вплавь добраться до одного из своих морских судов, находившихся вблизи Либавы, но был перехвачен нашими моряками[62].

С целью исключения поражения осколками снарядов местного населения при обстреле германских аэропланов или цеппелинов в случае появления их над г. Либава начальник охраны Балтийского побережья генерал-майор Б.П. Бобровский издал соответствующее приказание. В нем рекомендовалось «жителям города и его окрестностей не выходить из домов, а укрыться в зданиях на все время обстрела неприятельских воздухоплавательных аппаратов»[63].

В связи с началом наступления немецких войск в Прибалтике и прорывом отдельных участков Северо-Западного фронта 30 апреля 1915 г. командующий Балтийским флотом отдал приказ о сдаче Либавы, предварительно уничтожив все военные объекты города. Тем не менее германский морской десант при захвате города столкнулся с серьезным сопротивлением. Русские артиллеристы подвергли периодическим обстрелам как морские, так и воздушные суда противника. 5 мая под огонь наших боевых расчетов попал германский гидросамолет, проводивший разведку Либавы. В свою очередь немецкие летчики путем планомерных облетов города получили сведения, что крепость не могла оказать серьезного сопротивления. Воздушное обеспечение действий неприятельской морской группы в районе города-порта осуществляли экипажи четырех гидросамолетов, размещенных на борту авиаматки «Глиндер» (Glinder).

6 мая немецкие летчики были обстреляны над окрестностями оз. Тосмар (Тосмарес) севернее г. Либава. При этом им удалось установить факт постепенного оставления русскими частями города и их отступления в направлении г. Кулдига. Рано утром следующего дня передовые германские десантные подразделения вошли в Либаву. В дальнейшем германское командование использовало портовые сооружения Либавы для базирования своего флота, в том числе в качестве плацдарма для подготовки десантной операции на Моонзундский архипелаг (1917 г.). На берегу Либавского озера было развернуто морское воздухоплавательное отделение (20 гидроаэропланов с воздушной станцией)[64].

Учитывая возросшую активность германских воздушных сил на Балтике, еще в феврале того же года командующий флотом Балтийского моря вице-адмирал Н.О. Эссен отдал распоряжение о создании воздушной обороны столицы Эстляндской губернии — г. Ревель (Таллин). В соответствии с «Наставлением для воздушной обороны Ревеля» для его защиты предполагалось развернуть три зенитные батареи (12 орудий) и 18 пулеметных команд (38 пулеметов)[65]. До января 1916 г. удалось сформировать лишь одну зенитную батарею (о. Карлос) и несколько пулеметных взводов в системе артиллерии береговой обороны[66].

Немного ранее, в конце 1914 г., руководство Черноморского флота (ЧФ) приняло первичные меры по созданию воздушной обороны крепости 1-го класса г. Севастополь. Решением штаба командующего флотом (приказ от 1 декабря 1914 г. № 956) была образована специальная комиссия под председательством капитана 1-го ранга В.З. Бурхановского для выработки предложений по организации защиты Севастопольской крепости 1-го класса от налетов неприятельских дирижаблей (цеппелинов) на основе крепостной артиллерии[67]. Однако вследствие отсутствия реальной угрозы с воздуха предложения комиссии преимущественно носили рекомендательный характер.

Прикрытие главного порта ЧФ с воздуха было возложено на Севастопольский крепостной авиаотряд (штабс-капитан И.Я. Земитан), до убытия его в 1915 г. в состав действующей армии.

Также была развернута воздушная оборона ряда крупных приморских военных крепостей: Кронштадта, Свеаборга, Выборга и т. д. Например, для защиты структур правления Выборгской крепости и воинских запасов от возможных воздушных налетов противника в 1915 г. «вблизи северо-западной куртины [земляного вала] была установлена батарея противовоздушной обороны из трех орудий»[68].

С началом второго года войны русская авиация стала чаще задействоваться в организации воздушного прикрытия наших полевых частей в прифронтовой полосе. Например, 20 января 1915 г. в полосе Северо-Западного фронта эту задачу решали летчики Осовецкого крепостного и Сибирского авиаотрядов[69].

К февралю численность авиаотрядов действующей армии значительно увеличилась, что позволило значительно расширить спектр решаемых задач. Тем временем в связи с весенней распутицей в районе бассейна рек Бобра и Нарева (Северо-Западный фронт) действия наземных войск оказались практически парализованными[70]. Сложившаяся ситуация оказала существенное влияние на переход к групповым налетам со стороны германской авиации на объекты ближнего тыла русской армии. В этот период на вооружение ВВФ Германии поступил легкий бомбардировщик (с бомбовой нагрузкой до 100 кг).

В начале кампании 1915 г. немецкая авиация подвергла активной бомбардировке расположения русских войск в районе г. Цеханов (Цеханув), Плоцк, Лович, Сохачев и др. (без серьезного ущерба для них). 9 января 1915 г. с германского аэроплана было сброшено две бомбы над г. Жирардов (царство Польское; ныне — г. Жирардув). В результате их разрывов 5 человек убито и несколько ранено[71]. Деятельность неприятельской авиации одновременно сопровождалась ее боевыми потерями. 11 января 1915 г. вблизи дер. Витковице (Лодзинское воеводство) совершил вынужденную посадку неприятельский самолет, подстреленный огнем нашей артиллерии. Другой вражеский летательный аппарат был захвачен русскими войсками у пос. Гродиска (Варшавская губ.). В тот же день под г. Краков подбит и взят в плен австрийский аэроплан, летевший из осажденной крепости Перемышль с почтой[72].

Следующим трофеем стал германский самолет, опустившийся 29 января в районе древнего польского города Лович (Лодзинское воеводство) вследствие порчи мотора. Два летчика арестованы подоспевшим к месту посадки нашим дозором[73]. 16 февраля противник в течение одного дня потерял сразу два своих летательных аппарата. На Ужокском направлении в Карпатах русские войска подбили германский аэроплан. В плен попали три члена его экипажа, с изъятием большого количества прокламаций и взрывчатых веществ. Также был захвачен сбитый австрийский самолет, направлявшийся из Перемышля в свой глубокий тыл[74].

Тем временем объектом нападения воздушного противника стал город-крепость Гродно. 18 февраля немецкая авиация совершила на него групповой налет. Через неделю воздушный налет повторился[75]. «Около 4-х часов дня над [городом] летало два немецких аэроплана, из коих с одного сброшены две бомбы: первая попала во двор военного госпиталя, со стороны берега Немана и, видимо, предназначалась для Петровско-Николаевского моста; от взрыва бомбы во всех окнах госпиталя выбиты стекла, на одном из углов отбита штукатурка и легко ранен в щеку находившийся во дворе нижний чин — сапожник. Вторая бомба упала на Банковской улице во дворе дома Волянского, невдалеке от телеграфной станции, для которой она, видимо, и предназначалась. Этой бомбой выбиты в доме все окна и ранено две лошади, находившиеся около двух войсковых повозок»[76].

Рано утром 28 февраля в небе над Гродно вновь появились два германских аэроплана. «Один из них спускался довольно низко и около 12 часов дня сбросил две бомбы, из коих одна, предназначенная для добровольного госпиталя генеральши Кайгородовой, упала в 100 саженях от названного госпиталя, в сад при доме почтово-телеграфного чиновника Патрека, находящегося на Полевой улице; бомба эта разорвалась, но вреда никакого не причинила, а вторая упала на Полицейской улице, во двор дома мещанина Либы Гершуни, на крышу каменного флигеля, часть которого: сени и коридор разрушены, в жилом помещении выбиты стекла и осколком стекла легко ранен в голову сын квартирующей в названном флигеле крестьянки Сувалковской губернии Паулины Бобковой — Александр, 2-х лет»[77]. Зенитным огнем один из германских аэропланов был подстрелен, его экипаж взят в плен[78].

Между тем первые успешные действия нашей тяжелой (стратегической) авиации по объектам ближнего тыла противника заставили германское командование обратить пристальное внимание на аэродром Управления Эскадры воздушных кораблей (УЭВК) «Илья Муромец» (ст. Яблонна, царство Польское). Этот факт нашел отражение в книге эскадренного врача К.Н. Финне «Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского»: «По-видимому, в связи с этим полетом „Муромца“ [первый боевой вылет воздушного корабля «Илья Муромец» на фронте, 28 февраля 1915 г.] германские аэропланы, до того времени не обращавшие внимания на аэродром „Муромцев“, начали довольно регулярно, по два раза в день, навещать Яблонну, причем первый немецкий аэроплан бросал бомбы в аэродром 15 февраля [ст. ст.], через три часа после возвращения „Муромца“ [Киевского] из его первого боевого полета»[79]. В результате бомбардировки пострадали мирные жители д. Яблонна[80]. С целью пресечения таких налетов на аэродроме было установлено дежурство одного из воздушных кораблей.

Во время очередного рейда германских самолетов 18 марта от осколков сброшенных бомб едва не пострадал конструктор воздушных клораблей И.И. Сикорский. Помимо бомбового запаса неприятельские пилоты использовали оружие нового типа — флешетты (специальные металлические стрелы-дротики, размером не превышающие обыкновенный карандаш). Они обладали значительной пробивной способностью. Полученные экземпляры стрел руководством Управления Эскадры были отправлены в Варшаву (с просьбой изготовить 1000 шт.) и в Главное артиллерийское управление (с целью изучения и последующего налаживания производства)[81]. Вскоре был получен варшавский заказ, и, выдав на три воздушных корабля («Киевский», II и III) по 250 стрел, отвезли их на станции Вилленберг, Нейденбург и Сольдау[82].

В результате воздушного налета серьезное ранение получил младший механик мастерских РБВЗ Иван Арай. В докладе об этом инциденте, в частности, отмечалось: «Будучи тяжело раненным осколками бомбы, мужественно перенес страдания, пока неприятельский аэроплан не скрылся с горизонта, и после произведенной ему операции по удалению правого глаза, зашития слепой кишки и отчасти раны плеча отказался от предложенной ему эвакуации и заявил, что по выздоровлению желает продолжить работу в ЭВК»[83]. За этот подвиг приказом по войскам 1-й армии от 7 июня 1915 г. И. Арай был награжден Георгиевской медалью IV степени. Это награждение стало первым в Эскадре воздушных кораблей (ЭВК)[84].

Бомбардировки аэродрома Эскадры заставили русское командование принять экстренные меры по его защите. В частности, руководство УЭВК издало специальный приказ от 13 марта 1915 г. № 59 (п. 5), согласно которому из состава 23-й роты Новогеоргиевской крепостной артиллерии был откомандирован зенитный артиллерийский отряд (2 орудия)[85] под командованием прапорщика Б.Н. Юрьева (будущего известного советского специалиста в области аэродинамики и вертолетостроения). Ранее туда же прибыла батарея в составе двух гаубиц. Также задачу по противовоздушному прикрытию аэродрома тяжелых бомбардировщиков осуществляла зенитная батарея из состава Офицерской артиллерийской школы (командир — штабс-капитан де Б.Б. Поллини, 2 орудия).

Ранее, 5 марта, противник на русско-германском фронте потерял очередной свой летательный аппарат. Вблизи ст. Сокола (царство Польское) нашими передовыми частями был сбит германский «Альбатрос», летчики попали в плен[86]. Позднее нашим трофеем стал неприятельский самолет, совершивший вынужденную посадку в расположении русских войск[87].

16 марта ситуация повторилась. В болотах бассейна р. Бобр (у н/п Ястржебы) нашими передовыми отрядами был захвачен германский летательный аппарат вместе с экипажем[88]. Через несколько дней вылетевший из осажденной крепости Перемышль австрийский аэроплан был подстрелен в районе Дембицы. В руки русского командования попали документы и почта[89]. Не повезло и экипажам трех австрийских аэростатов, выпущенных из Перемышля с почтой. В результате изменения направления ветра их унесло в сторону российской территории, где они были при посадке захвачены в плен[90]. 21 марта двум неприятельским самолетам удалось покинуть крепость при взятии ее русскими войсками и перелететь в г. Краков (Австро-Венгрия). Днем ранее вблизи г. Ковно (над местечком Кретинген) огнем артиллерии был подбит германский аэроплан с грузом прокламаций, осуществивший до этого бомбометание позиций наших частей[91].

Весной 1915 г. наметилась активизация действий немецкой авиации на русско-германском фронте. Среди объектов ее налетов все чаще выступали наши прифронтовые аэродромы и базы воздухоплавательных частей (расположенных преимущественно в крепостях). Так, 15 марта по аэродрому 23-го корпусного авиаотряда (поручик Иванов), действовавшего на Млавско-Праснышском направлении, противником был нанесен воздушный удар. В налете предположительно участвовало от 15 до 20 вражеских летательных аппаратов. По воспоминаниям летчика-наблюдателя авиаотряда П. Крейсона, налет «продолжался в течение одного часа. Большие разрушения материальной части авиационного отряда, два самолета выведены из строя. Мы, весь личный состав и механики, находящийся в тот момент на аэродроме, беспомощно метались по аэродрому во все время бомбардировки»[92]. Также воздушной бомбардировке подверглись объекты и войска в Праснышском, Ломжинском и Осовец-Гродненском районах[93]. 7 марта германский самолет сбросил бомбу над г. Белосток[94]. Позднее немецкая авиация совершила налет на крепость Осовец (сброшено 20 бомб, без существенного вреда для ее гарнизона)[95]. 14 марта в районе Прасныша с борта германского самолета типа «Таубе» в д. Свиняры было сброшено три бомбы. В результате разрушена одна крестьянская изба, тяжелое ранение получили три местных жителя[96].

19 марта «около 5 часов пополудни с германского аэроплана, пролетавшего над городом Гродно, сброшено 3 бомбы: первая упала во дворе дома Александровича по Хлебному переулку и повредила угол железной крыши на каменной пристройке дома, сбила штукатурку, выбила все стекла в доме названного Александровича и по несколько стекол в соседних домах; вторая упала в речку Городничанку на Фабричной улице, против дома Новицкого, не причинив никакого вреда, а третья — во двор городской скотобойни; последняя бомба не взорвалась и разряжена штабс-капитаном Гродненской крепостной артиллерии Гораиновым»[97].

Позднее воздушной бомбардировке вновь подвергся г. Белосток (без видимых разрушений)[98]. В течение 23–24 марта немецкая авиация бомбила г. Жерардов (без человеческих жертв)[99].

В приморских районах для проведения воздушных бомбардировок наземных объектов германская сторона все активнее стала привлекать свою гидроавиацию. С этой целью в восточной части Балтийского моря к весне 1915 г. была создана специальная группа морской авиации, базировавшаяся на авианесущих кораблях «Ансвальд»[100] и «Глиндер» (г. Мемель (Клайпеда), Литва, позднее — г. Либава, Латвия). В дальнейшем состав авиагруппы усилили за счет плавучей авиабазы «Санта-Елена» (г. Виндава).

К лету того же года общее количество гидроаэропланов увеличилось до 15 боевых машин, включая учебные и опытные летательные аппараты, находящиеся в Путциге (Пуцке). К этому времени морская авиация, действовавшая в Балтийском море, базировалась в городах Киль, Росток, Кезлин (Кошалин), Путциг (Германия), Либава, позднее — вблизи оз. Ангерн (Энгурес, Прибалтика). В задачи морской авиации входило наблюдение за русскими портами на Балтийском море, отражение действий русских крейсеров, обстреливавших примыкавший к берегу фланг германской армии, поиск подводных лодок и воздушная бомбардировка портов противника. Деятельность морской авиации достигла максимального напряжения в период захвата германскими войсками г. Рига и о. Эзель (Моонзундский архипелаг) осенью 1917 г. Частично гидроавиация использовалась и на сухопутном театре военных действий. Так, осенью 1915 г. гидроаэропланы привлекались в интересах 37-го авиационного отряда (Гросс-Платоне, южнее г. Митава/Елгава) на правом крыле русского Северного фронта[101].

Своими действиями воздушный противник часто игнорировал международные нормативно-правовые нормы. В российской печати неоднократно приводились примеры жестокости германских и австрийских летчиков. 25 марта в нарушении Женевской конвенции 1906 г. немецкая авиация подвергла бомбардировке на ст. Остроленка (царство Польское) расположение 526-го полевого госпиталя, развернутого у вокзала, и питательно-перевязочный пункт Красного Креста.

Бомбы сбрасывались с малой высоты, несмотря на то обстоятельство, что госпиталь и питательно-перевязочный пункт были обозначены установленными знаками, так же как и санитарные эшелоны, находившиеся на железнодорожных путях у вокзала. Всего было сброшено около 100 мелких бомб, убито 12 и ранено около 20 человек[102]. В тот же день австрийский самолет сбросил две бомбы на территорию русского госпиталя у ст. Воля-Ржзедзиньска (в районе г. Тарнов)[103].

2 апреля объектом нападения австрийской авиации вновь стало медицинское учреждение в районе ст. Ясло (царство Польское)[104]. Через день налет повторился на лазарет русских войск вблизи ст. Радом (ранение получил один нижний чин)[105]. Аналогичные действия противник предпринимал и в последующие месяцы, подвергнув бомбардировке русские санитарные поезда и лазареты возле населенных пунктов Макова, Насельска, Вышкова[106], станций Радом, Ясло (Восточная Галиция)[107].

На русско-германском фронте были отмечены факты широкого применения немецкой стороной оружия массового поражения в виде зажигательных авиационных бомб с «удушливым газом»[108]. Бомбардировке таким типом авиабомб подверглось значительное количество военных и административных прифронтовых центров. Это, в свою очередь, потребовало в ходе разработки мер защиты объектов от воздушного нападения особое внимание уделить организации противохимической обороны, схожей по своему содержанию с защитой войск от химической угрозы на фронте.

В ходе кампании 1915 г. противник значительно увеличил свою стратегическую воздушную группировку (дирижабли сухопутного и морского типов), действия которых были направлены в первую очередь на ослабление военно-экономического потенциала западных районов России. Периодическим бомбовым ударам подвергались принадлежавшие России крупные города и крепости: Млава, Варшава, Брест-Литовск (Брест), Либава, Двинск, Новогеоргиевск, Лодзь и др.

В начале года на русско-германский фронт прибыли оказавшиеся малопригодными для Западноевропейского театра войны дирижабли «Саксен», Z-XI и LZ-34.

В марте — апреле 1915 г. воздушный корабль «Саксен» (база — г. Алленштейн/Ольштын) провел ряд воздушных налетов на города Цехнов и Белосток, сбрасывая на них за один заход по 0,5 тонны бомб с низкой точностью попадания. Налаженная воздушная оборона этих военно-административных центров исключала снижение на удобную для бомбардировки высоту. Поэтому дирижаблю приходилось работать на высоте свыше 2,4 км и исключить до минимума число полетов в лунные ночи[109].

23 марта воздушной атаке подвергся польский город Ломжа. На его кварталы было сброшено 14 бомб, что привело к жертвам среди мирного населения[110]. Ранения получили девять мирных жителей, убита одна лошадь[111]. На следующий день над крепостью Осовец были замечены немецкие самолеты, которые попали под обстрел русской крепостной артиллерии.

В результате сложных метеоусловий не состоялись совместные полеты германских дирижаблей Z-XI и LZ-34 на г. Варшава дважды в марте 1915 г.[112] В дальнейшем они выполнили несколько боевых рейдов в тылу русских войск. В ночь с 5 на 6 мая цеппелин LZ-34 (база — г. Кёнигсберг) совершил налеты на Гродно, затем — на Ковно, сбросив на них несколько бомб[113] (около 575 кг). Как писала в те дни газета «Русский инвалид», «в ночь на 23 апреля [ст. ст.] над крепостью Гродно появился цеппелин, с которого немецкими летчиками было сброшено несколько бомб и зажигательных снарядов, причем в городе произошли только пожары, быстро потушенные»[114].

Несмотря на то что высота полета дирижабля при бомбометании составляла 2650 м, под г. Ковно он был сильно поврежден артиллерийским огнем русских батарей и опустился возле г. Инстербург. При попытке повернуть его на земле против ветра от сильного порыва он сорвался и полетел без экипажа в западном направлении. Позднее воздушный корабль спустился в Германии около г. Бишофербург. При посадке он загорелся и оказался уничтоженным.

Днем ранее такая же судьба постигла и дирижабль Z-XI. При выводе воздушного судна из эллинга (г. Познань) порывом ветра он поднялся в воздух и со сломанным рулем управления пролетел определенное расстояние. За городом корабль стал снижаться и при спуске загорелся. Таким образом, в течение короткого отрезка времени Германия лишилась на русско-германском фронте сразу двух своих боеспособных воздушных кораблей.

Весной 1915 г., в связи со стабилизацией франко-германского фронта, на Восточноевропейский театр войны прибыли два цеппелина для ведения боевой работы над территорией Польши: LZ-XII и LZ-39. Указанные дирижабли были перебазированы в г. Алленштейн и обслуживали армию генерала от артиллерии М. фон Гальвица, находившуюся в районе реки Нарев. Основной задачей цеппелинов было держать в напряжении отступавшие части русской армии и прерывать их железнодорожные сообщения при отходе с занимаемых ранее позиций. В то время как дирижабли «Саксония» и LZ-39 действовали против крепостей и укрепленных районов русских войск, в свою очередь LZ-XII осуществлял воздушные налеты на основную железнодорожную магистраль Варшава — Вильна (Вильнюс).

В указанный период заметно активизировала свою деятельность и австро-германская авиация. С целью предотвращения ее проникновения за линию фронта на отдельных его участках периодически организовывалась «воздушная завеса» (барраж). Благодаря такому способу защиты в течение последней недели апреля летчикам 1-го русского полевого авиаотряда (АО) удалось перехватить три вражеских летательных аппарата и заставить их ретироваться в свой тыл[115]. По распоряжению командования 12-й армии СЗФ было организовано воздушное патрулирование в районе посада Снядово, где размещались основные силы армейской авиации. 26 мая сводной авиагруппой над н/п Червонный Шар был осуществлен перехват неприятельского «Альбатроса» (15-й полевой авиаотряд). Воспользовавшись лучшими летно-техническими качествами, немецкий самолет начал отрываться от преследования. Для его уничтожения летчик 4-го Сибирского авиаотряда старший унтер-офицер Воронин предпринял несколько неудачных попыток уничтожить его таранным (касательным) ударом[116]. Чтобы исключить столкновения в воздухе, экипаж «Альбатроса» был вынужден снизить высоту полета, попал в зону огня русской зенитной артиллерии и оказался сбитым[117]. Этот факт признала и германская сторона, подтвердив, что в результате падения самолета были госпитализированы раненые обер-лейтенант Р. Розенбаум (умер на следующий день) и лейтенант В. Витке[118].

Ранее, 31 марта 1915 г., военный летчик 4-го корпусного АО поручик А.А. Козаков в полосе СЗФ таранным ударом атаковал двухместный «Альбатрос» противника[119]. Поврежденный неприятельский аппарат, снижаясь, сделал над своими окопами несколько кругов, перевернулся в воздухе и камнем упал вблизи леса, к западу от н/п Воли-Шидловский. Оба немецких офицера-летчика разбились насмерть. Самолет оказался совершенно изломанным[120]. Сам русский летчик остался в живых и сохранил в исправности свой аппарат. Высочайшим приказом от 10 августа 1915 г. он был награжден Георгиевским оружием[121].

9 апреля несколько германских аэропланов подвергли бомбардировке уездный город Цеханов, сбросив на его объекты около 100 бомб малого калибра[122]. В ночь с 19 на 20 апреля налет на город повторился[123].

Тем временем противник перешел к групповым воздушным налетам на военные объекты прифронтовой полосы. 29 марта в районе г. Остроленка авиационный отряд противника (до 15 самолетов) осуществил бомбардировку «отдельно стоящий дом; из 100 сброшенных бомб ни одна в цель не попала»[124]. Через день аналогичный налет (до 10 аэропланов) немецкая авиация совершила на г. Ломжа. В результате было сброшено до 120 бомб. Одна из них попала в собор, наполненный молящимися людьми. По счастливой случайности обошлось без жертв и разрушений[125].

20 апреля 10 немецких самолетов появились в небе г. Белосток и сбросили более 100 бомб на его кварталы. Вследствие скученности последних среди мирных жителей (еврейской национальности) имелись многочисленные жертвы: 13 человек убитыми и 50 ранеными. Местами возникли пожары. Для перехвата противника в небо были подняты русские самолеты. В результате преследования противника удалось сбить один из неприятельских летательных аппаратов (упал вблизи ж/д ст. Староселиц). Экипаж аэроплана позднее был задержан[126].

По сообщениям корреспондента газеты «Петроградский листок», «под бомбардировку с германских аэропланов в Белостоке попал среди других пассажиров поезда прибывший в этот город из Вильны известный артист-дрессировщик Владимир Дуров [с женой, с благополучным исходом]»[127]. Подобной воздушной бомбардировке подверглись тыловые части и объекты в Праснышском, Ломжинском и Осовец-Гродненском районах[128]. Ранее в районе Остроленка — Новгород — Цеханов отмечались групповые полеты неприятельской авиации (до 12–15 аппаратов)[129]. В ходе бомбардировок населенных пунктов над ними сбрасывалось одновременно до 180 легких бомб с целью разрушения зданий и сооружений[130].

Объектами нападения с воздуха также выступала передовая линия обороны русских войск между реками Бобр и Висла, на которую было сброшено большое количество бомб, не причинивших нашей стороне особого вреда[131]. В начале апреля 1915 г. немецкая авиация совершила групповой налет на ст. Гузов, сбросив на ее объекты «много бомб, убито — 3 человека, и ранено несколько рабочих»[132].

В ходе отражения воздушных налетов противник нес боевые потери. В полосе Юго-Западного фронта огнем артиллерии был сбит трехместный австрийский аэроплан, упавший в расположении русских войск. Летчик и два офицера экипажа оказались в плену[133]. Вскоре противник не досчитался еще одного своего самолета, ставшего очередной жертвой нашей зенитной артиллерии. Вблизи форта Дембе на р. На-рев передовыми частями был захвачен неприятельский аппарат, опустившийся на их позиции[134]. 29 марта в районе д. Едвабне (Белостокский уезд) огнем русской артиллерии подбит германский аэроплан. При посадке его экипаж (два офицера и механик) взят в плен[135]. В тот же день возле крепости Осовец противник неоднократно пытался поднять в воздух аэростаты в интересах своей осадной артиллерии. Однако наши орудийные расчеты точной стрельбой исключили такие попытки[136].

19 апреля противник силами авиаотряда (7 самолетов) совершил налет на г. Ломжа. В ходе бомбометания сброшено 74 авиабомбы (большинство — зажигательные). В результате ранение получил один солдат (бомбардир Панкратов). Две бомбы попали в соборный храм, где совершалось богослужение. При отражении атаки русские артиллеристы подбили один из вражеских летательных аппаратов. Его экипаж был вынужден совершить посадку вблизи г. Замбров (царство Польское). Затем немецкие летчики подожгли аэроплан и попытались скрыться, но вскоре попали в плен[137]. Первоначально считалось, что воздушное судно было сбито ружейным огнем, однако при осмотре оказалось, что важные элементы аэроплана (бензиновые баки) повреждены шрапнелью. В результате командир Гренадерского корпуса признал последний трофеем 6-й лейб-гвардейской Донской казачьей Его Величества батареи (полковник А.В. Упорников). При отражении воздушного налета личным составом батареи было выпущено 282 шрапнельных снаряда. В ходе боя несколько вражеских самолетов получили повреждения. В тот же день во время бомбардировки н/п Гехсене немецкий «Альбатрос» трижды был атакован одним из наших «Ньюпоров» (летчик — старший унтер-офицер Воронин). Не выдержав напора русского авиатора, германский пилот был вынужден отказаться от дальнейшего бомбометания и удалился за линию фронта. За этот подвиг Воронин был представлен к награде[138].

22 апреля в окрестностях Ольштин русская батарея удачно обстреляла немецкий аэроплан, который упал с большой высоты в район противника[139].

Через день огнем нашей артиллерии вблизи н/п Павлов (СЗФ) был подбит неприятельский аэроплан. Снизившись до высоты 500 м, он попал под ружейный огонь русской пехоты. После этого вражеский летательный аппарат рухнул вниз и упал на проволочные заграждения окопов противника[140]. В районе н/п Насельск совершил вынужденную посадку германский аэроплан, оказавшись в зоне стрельбы нашей артиллерии. При приземлении немецкие летчики, отстреливаясь от подбегавших к самолету местных жителей, попытались скрыться в ближайшем лесу. Однако вскоре их задержал передовой разъезд одного из казачьих полков[141]. На следующий день германский аэроплан типа «Таубе» совершил налет на аэродром ЭВК «Илья Муромец» (ст. Яблонна, царство Польское), сбросив на объекты 8 бомб (без какого-либо ущерба для них). Вскоре зенитным огнем он был подбит и опустился вблизи г. Насельск. Экипаж (2 летчика) захвачен в плен, летательный аппарат достался в качестве трофея[142]. В тот же день воздушной бомбардировке со стороны германской авиации подверглись г. Цеханов и Насельск[143]. Ответом противнику стали успешные действия русской авиации.

25 апреля 1915 г. воздушным ударам подверглись неприятельский аэродром и железнодорожная станция Циткемен (Восточная Пруссия), на который было сброшено около 40 бомб. На следующий день целью налета стал аэродром немецкой авиации в Санниках. Бомбардировку проводил воздушный корабль «Илья Муромец-III» (штабс-капитан С.М. Бродович). В результате бомбардировки были повреждены вражеские ангары и открыто стоявшие на летном поле самолеты.

В тот же день огнем русской артиллерии был подбит австрийский аэроплан, упавший в расположении наших войск у н/п Риманова (Риманува). Летчики (2 офицера, в их числе известный пилот — капитан Риттер Башке) оказались в плену[144].

При этом авиация противоборствующих сторон продолжала обмениваться ударами. В ответ на наши воздушные бомбардировки района Раранчи, где был взорван неприятельский артиллерийский склад, противник 3–4 мая провел групповой налет (4 самолета) на русские объекты возле станции Сташев, не причинив при этом им особого вреда[145]. Одновременно бомбовый удар был нанесен по г. Плонск. Одной из бомб, упавшей вблизи костела, было убито 8 человек, ранено более 30[146].

Утром 5 мая три германских аэроплана атаковали наш санитарный поезд (Галицийская железная дорога) во время выгрузки из него раненых, которыми, по словам очевидцев, был заполнен вокзал и платформа. Всего было сброшено до 16 бомб. Их осколками ранено несколько нижних чинов[147].

Ранее, 28–29 апреля, бомбардировке с воздуха подвергся ряд польских городов. В районе г. Ясло восемь неприятельских самолетов сбросили 10 бомб (без существенного вреда)[148]. Другим объектом нападения стал г. Плонск. В результате прямого попадания авиабомбы в синагогу было убито и ранено около 50 человек из числа мирных жителей[149]. На следующий день огнем русской артиллерии был сбит германский аэроплан, проводивший воздушную разведку наших передовых позиций[150]. 1 мая объектом нападения вновь стал г. Ясло. На городскую железнодорожную станцию противник сбросил 13 авиабомб[151]. По счастливой случайности обошлось без человеческих жертв.

11 мая авиация противника вновь подвергла бомбардировке русский медицинский объект. Разрывами бомб тяжелое ранение получили два военнослужащих, находившиеся на излечении[152]. Через день немецкий аэроплан сбросил бомбу над Белостоком. При очередном воздушном налете погибли три местных жителя[153]. 22 мая два неприятельских аэроплана сбросили над г. Жирардов «19 зажигательных бомб, взрывами которых убит 1, ранено 15 человек, преимущественно женщин и детей, и подожжено два строения и санитарный вагон. Одна из бомб упала вблизи помещения 1-го изерского подвижного лазарета Красного Креста, и осколками ее, при исполнении служебных обязанностей, ранен в обе ноги санитар названного лазарета Максим Вакулин»[154].

С занятием войсками русской 11-й армии ЮЗФ крупной австрийской военной крепости Перемышль в ближайшие месяцы она стала объектом воздушных нападений со стороны австро-германской авиации. 17 мая в ходе очередного налета на город-крепость противник провел бомбардировку части ее жилых кварталов. В результате были ранены несколько местных жителей[155]. Утром 19 мая налет повторился, в ходе которого на город упало более 50 авиабомб[156]. Огнем крепостной артиллерии нападение с воздуха было отбито. В тот же день воздушной атаке подвергся район г. Шавли (Шяуляй)[157] и г. Львов, где имелись человеческие жертвы[158].

В последующие недели австро-германская авиация продолжила бомбардировку Перемышля. При этом противник зачастую прибегал к тактике действий, используемой русской авиацией Юго-Западного фронта при осаде его крепостных сооружений осенью 1914 г. — весной 1915 г.

Именно в этот период наши летчики перешли к широкому использованию бомбардировок вражеских объектов, масштабы которых оказались соизмеримы с мощностью артиллерийского огня, а их результативность значительно превосходила его.

Стремясь отбить у русских ранее потерянные позиции, противник, не считаясь с большими потерями, попытался в середине мая 1915 г. прорвать линию фронта и закрепиться на правом берегу р. Сан в районе г. Ярослав (30 км севернее г. Перемышль). В ходе наступления широко использовались самолеты — корректировщики артиллерийского огня. По имевшимся сведениям, нашим зенитчикам удалось подбить несколько из них. Это заметно снизило результативность стрельбы вражеских артиллерийских расчетов. Германские летчики, оценив по достоинству эффективность русской зенитной артиллерии, стремились летать над расположением наших войск исключительно на больших высотах, что значительно снижало результативность их бомбардировок. С этим немецкое командование было вынуждено считаться, так как потеря летательного аппарата обходилась намного дороже, чем расход сотен килограммов боеприпасов.

7 мая военный летчик поручик Л.А. Самуйлов, откомандированный в состав 24-го корпусного АО, проводя воздушную разведку в районе ст. Дембице, вступил в схватку с двумя неприятельскими самолетами. Один из них в бою уничтожил, другой заставил снизиться. Позднее русский летчик был удостоен Георгиевского оружия[159].

При этом германская и австрийская авиация продолжала нести боевые потери. 8 мая вблизи г. Скерневице (Лодзинское воеводство) упал аэроплан противника, подбитый зенитным огнем[160]. Через день в результате удачного обстрела батарей одного из русских полков был сбит неприятельский самолет, упавший за передовыми окопами немецких войск. На следующий день противник потерял еще один аппарат, сбитый зенитным огнем в районе Скерневице. 13 мая личный состав 6-й лейб-гвардейской Донской казачьей Его Величества батареи записал на свой счет очередную победу. Вечером того же дня наблюдатели заметили в районе г. Ломжа неприятельский аэроплан. Батарея открыла по нему огонь, причинив аппарату серьезные повреждения. По докладу разведывательных постов лейб-гвардейского Гренадерского полка — вражеский «аппарат упал в немецкие окопы»[161].

В полосе Юго-Западного фронта австрийская сторона в течение мая недосчиталась нескольких своих самолетов-корректировщиков.

С целью усиления зенитной группировки в полосе СЗФ по распоряжению Ставки ВГК была направлена первая в русской армии автомобильная противосамолетная батарея (капитан В.В. Тарновский). В марте — апреле 1915 г. ее расчеты действовали вблизи Варшавы, Ломжи, Остроленки и других пунктов царства Польского. Позднее батарея переведена на ст. Яблонна для прикрытия ЭВК «Илья Муромец». 8 мая она прибыла в д. Яблонна, развернула боевой порядок и приступила к выполнению поставленной задачи. Ее выполнение осуществлялось почти три месяца, прерываемое отдельными выходами на другие позиции для пресечения действий германской авиации по группировкам войск 1-й армии. Ранее задействованные для организации воздушной обороны аэродрома Управления Эскадры другие зенитные подразделения были возвращены к местам своей постоянной дислокации.

Несмотря на принятые русским командованием меры, противник продолжал периодически беспокоить прифронтовую зону наших войск. Воздушным налетам подверглись г. Плонск, Гродно и другие населенные пункты с человеческими жертвами среди местного населения[162]. В середине мая германская авиация неоднократно бомбила г. Белосток[163].

В период проведения противником Ясло-Горлицкой наступательной операции 2 мая — 22 июня 1915 г. с целью овладения Восточной Галицией с его стороны были задействованы внушительные воздушные силы, решавшие преимущественно разведывательные задачи. В подчинение командующему 11-й немецкой армией генералу А. фон Макензену были приданы боевая эскадрилья[164] (ранее переброшена в г. Краков из Восточной Пруссии) и три авиаотряда[165]. О работе авиации во время последовавших военных действий начальник штаба одного из участвовавших в них корпусов сказал следующее: «Кавалерия оказывалась совершенно бессильной, как только наталкивалась на сопротивление. В течение этого времени нам помогали почти исключительно летчики, снабжая нас точными разведывательными сведениями, на основании которых мы принимали все решения. Большинство этих отважных людей погибло»[166].

Неприятельские экипажи постоянно ощущали давление со стороны русской авиации и зенитной артиллерии не только над передовыми позициями, но и в тылу. По этому поводу на страницах «Русского инвалида», в частности, отмечалось: «Над некоторыми нашими пунктами появлялись немецкие летчики, которые быстро прогонялись нашим артиллерийским огнем»[167].

16 мая стал поистине черным днем для германской авиации. В течение дня в результате зенитного обстрела немецкая сторона потеряла четыре своих летательных аппаратов в полосе русского Северо-Западного фронта[168]. Три воздушных судна упали «среди наших войск», четвертый — на территории, занятой противником[169]. В районе д. Едвабне зенитным огнем подбит германский аэроплан. Он упал на нейтральной полосе и разбился[170]. На станции Ж. [в документах название не расшифровано] нашими стрелковыми частями был подбит немецкий самолет «Таубе», сбросивший ранее несколько бомб на железнодорожные объекты и военный эшелон. После вынужденной посадки германские летчики открыли стрельбу из маузеров по русским солдатам, но вскоре вынуждены сдаться в плен[171].

В течение 24–28 мая наша артиллерия уничтожила очередной немецкий аппарат, упавший за линией окопов противника. В городе Х. [в документах название не расшифровано] прицельной стрельбой стражника был сбит неприятельский летательный аппарат, проводивший бомбардировку городских кварталов. Одна из пуль пробила бензобак аэроплана. Офицер-наблюдатель погиб, летчик взят в плен[172]. Позднее командующий сухопутной авиацией Германии генерал Э. фон Гёпнер был вынужден признать большие потери на Восточном (русско-германском) фронте среди летного состава[173].

По данным газеты «Русский инвалид», только за период января — июля 1915 г. артиллерийским огнем в прифронтовой полосе было уничтожено 13 неприятельских летательных аппаратов, несколько самолетов достались в качестве трофея в исправном состоянии[174].

Основные события в начале лета развернулись в небе над Балтикой. Утром 4 июня германские гидроаэропланы совершили налет на группу наших миноносцев, находившихся в дозоре у Михайловского маяка (Ирбенский пролив). Одно из воздушных судов пересекло курс миноносцев и сбросило две бомбы на миноносец, двигавшийся в арьергарде кильватерной колонны. Затем были атакованы средний и головной русские корабли (без какого-либо ущерба). Некоторые из бомб кувыркались в воздухе и при ударе о воду не взрывались, взорвавшиеся бомбы давали большие столбы черного дыма. Оказавшись в зоне зенитного огня (стрельба велась из 100-мм орудий и пулеметов миноносцев), гидроаэроплан противника направился к маяку Церель, где подвергся обстрелу со стороны канонерской лодки «Грозящий». Чтобы не подвергать себя риску, немецкий экипаж изменил курс и направил свой летательный аппарат в открытое море (в сторону авиаматки)[175].

По некоторым сообщениям, в тот же день в 25 морских милях от о. Готланд германский гидроаэроплан атаковал нашу подводную лодку, находившуюся в то время в надводном положении[176].

В начале июня 1915 г. немецкий самолет появился над г. Шавли и сбросил бомбы на шоссе, около железнодорожного вокзала и рядом с городским костелом. Еще недооценивая опасности воздушных налетов, «шавельские обыватели без боязни с большим любопытством наблюдали за полетом аэроплана»[177]. Определенный интерес у жителей другого города, Митавы, вызвала доставка группы немецких пленных летчиков, спустившихся вблизи н/п Муравьев, вследствие неполадок мотора их аэроплана.

24 июня огнем зенитной артиллерии в районе правого берега р. Пилица был сбит неприятельский летательный аппарат, упавший в расположении войск противника. На следующий день одна из наших артиллерийских батарей в районе н/п Раома уничтожила другой вражеский самолет. Германские летчики при приземлении у д. Козлово сожгли свой аппарат и бежали в лес. Были приняты меры по их поимке.

Тем временем продолжали иметь место случаи обстрелов и бомбардировок с воздуха наших медицинских объектов. В конце мая на станции Х. [в документах название не расшифровано] бомба, сброшенная с неприятельского аэроплана, попала в перевязочный питательный пункт и убила 13 нижних чинов[178]. 31 мая в районе М. [в документах название не расшифровано] немецкие летчики атаковали (безуспешно) автомобильную колонну Красного Креста[179]. В начале июня воздушной бомбардировке подвергся лазарет на ст. Бобрувка (царство Польское)[180].

В тот же период противник продолжал нести потери в своей авиации. В окрестностях г. Жирардов пулеметный обстрел неприятельского аэроплана типа «Таубе» привел к взрыву находившихся на него борту боеприпасов. Летательный аппарат упал на вражеских позициях недалеко от г. Рыпин. На одном из участков фронта (вблизи н/п Муравьев) вследствие порчи мотора в расположении русских войск опустился германский самолет. Его экипаж был взят в плен[181].

12 июня 1915 г. стал знаменательным днем в истории российской зенитной артиллерии. Скрытно прибыв в г. Пултуск с задачей «уничтожить неприятельских авиаторов, систематически бросающих бомбы в районе пехотных казарм по Цехановскому шоссе»[182], расчеты Отдельной автомобильной батареи для стрельбы по воздушному флоту (капитан В.В. Тарновский) удачно обстреляли немецкий аэроплан, израсходовав 31 шрапнельный снаряд. Один из них достиг своей цели. По сведениям коменданта г. Пултуск, подбитый вражеский летательный аппарат не смог долететь до линии фронта и упал на наши позиции. Русские зенитчики праздновали первую свою победу. Впервые в отечественной истории воздушное судно противника было уничтожено из специального зенитного орудия, имевшего высокие тактико-технические возможности.

16 июня наша артиллерия в районе правого берега р. Пилица подбила очередной немецкий летательный аппарат, упавший позднее в расположении противника[183]. Утром 25 июня вблизи г. Радом огнем артиллерийского расчета сбит германский аэроплан. При приземлении его экипаж сжег свой аппарат и предпринял попытку скрыться, однако вскоре был пленен[184]. Через день такая же участь постигла другой неприятельский самолет в полосе Северо-Западного фронта (район н/п Альт-Ауца Курляндской губ.)[185].

Несмотря на потери, ВВФ Германии и Австро-Венгрии продолжал держать в напряжении прифронтовую полосу русских войск, в первую очередь на центральном направлении. В период 17–20 июня германская авиация подвергла бомбардировке г. Радом, Остраленка, Пултуск, д. Снядово и Разводов[186]. 23 июня нападению с воздуха вновь подвергся г. Радом, а также г. Жирардов с человеческими жертвами среди мирного населения[187].

На следующий день рано утром над г. Люблин был обнаружен цеппелин, направлявшийся в сторону Брест-Литовска. Встреченный сильным артиллерийским огнем, его экипаж изменил первоначальный план и сбросил на город несколько бомб, не причинившие особого вреда[188]. 30 июня немецкий самолет провел бомбометание военных объектов в г. Жирардов[189].

В последнюю неделю июня наиболее интенсивно неприятельская авиация работала в районе г. Жирардов, н/п Альт-Ауца, Новый Двор, Янов и др., чередуя ведение воздушной разведки с их бомбардировкой[190].

По оценке специалистов, июль 1915 г. был отмечен высокой степенью активности в воздушной сфере. С постоянной периодичностью над расположением наших войск появлялись германские аэропланы. Но каждый раз, натыкаясь на зенитный огонь, они были вынуждены набирать большую высоту (недосягаемую для огня русской полевой артиллерии) и с неизрасходованным бомбовым запасом поворачивать обратно.

Ежедневно в период 4–7 июля неприятельские аэропланы появлялись над Митавой, осуществлявшие воздушную разведку наших военных объектов. При каждом их появлении русские зенитчики открывали интенсивный огонь на поражение. Один из таких обстрелов привел к уничтожению вражеского летательного аппарата. Позднее его остатки были доставлены в Митаву для дальнейшего использования в интересах отечественного самолетостроения.

Так же противник продолжал совершать налеты на русские тыловые объекты. 13 июля с германского самолета было сброшено три бомбы в один из наших полевых госпиталей, не причинившие ему никаких потерь и повреждений[191].

На Млавском направлении наш аэроплан, совершавший воздушную разведку позиций противника, был атакован двумя неприятельскими «Альбатросами». В перестрелке экипажей из винтовок на высоте 2 км немецкие летчики безрезультатно расстреляли все свои патроны и вскоре покинули поле боя.

В оперативных сводках также отмечались успехи русской авиации в борьбе за господство в воздухе. 7 июля 1915 г. «в районе расположения Кавказской туземной конной дивизии» летчики 26-го КАО прапорщик И.Я. Иванов и поручик А.А. Алексеев на высоте 2 км осуществили перехват австрийского «Альбатроса». Сблизившись с противником, летчики обменялись друг с другом приветствиями и открыли… пулеметный огонь. Австрийские авиаторы, отстреливаясь, пытались оторваться от погони. Но это им сделать не удалось. Вскоре вражеский летчик был убит, а летевший с ним офицер-наблюдатель тяжело ранен. Неуправляемый «Альбатрос» (7-я (по другим данным — 1-я) австрийская авиационная рота) сделал в воздухе мертвую петлю и стал падать на землю в расположении наших войск. Перед падением вражеский самолет загорелся и, объятый пламенем, рухнул вблизи русских окопов[192]. Через день русские летчики сбросили на австрийский аэродром фотографии и сообщение, в котором говорилось: «Похороны состоялись со всеми воинскими почестями. Над могилой были установлены два почти новых пропеллера „Интеграл“ и надписью по-русски: „австрийским летчикам… героически погибшим 24 июня [ст. ст.] 1915 г. в воздушном бою“. Могилу также украшал венок из искусственных цветов с белой лентой и с надписью: „В восхищении вашей храбрости русский авиаотряд“».

7 июля на рассвете нашими артиллерийскими батареями в окрестностях г. Люблин был подбит неприятельский аэроплан. При падении на землю он загорелся. Один из летчиков погиб, другой отделался легкими ушибами и взят в плен[193]. Через день над д. Дрвалы (Мазовецкое воеводство, царство Польское) в воздухе взорвался немецкий самолет. По-видимому, на борту аппарата произошла детонация перевозимых бомб. В результате неприятельский самолет развалился на четыре части. Летчик умер от полученных ожогов[194]. В районе долины р. Писса нашими подразделения был захвачен немецкий аэроплан, поступивший позднее на вооружение русской авиации[195]. 14 июля вблизи ст. Олькеники (на линии Вильна — Гродно) в качестве трофея нашим войскам достался потерпевший аварию германский «Альбатрос» (экипаж взят в плен)[196].

В районе Прасныша в ходе воздушного боя русским летчиком сбит неприятельский аппарат (летчик убит пулей). При падении самолет разбился, офицер-наблюдатель разбился[197].

22 июля вблизи посада Иваницы (20 км от г. Владимир-Волынский) русскими войсками был захвачен неприятельский самолет, вынужденный совершить посадку вследствие недостатка бензина. Два немецких летчика-лейтенанта были взяты в плен, а исправный летательный аппарат отправлен в г. Киев[198]. Через день два русских самолета атаковали возле д. Нараюв (район Золотая Липа) полевой лагерь неприятельских войск, сбросив на него 32 бомбы. По докладам наших летчиков, 26 из них легли точно в цель, вызвав панику среди противника.

В июле 1915 г. противник продолжил воздушные налеты на объекты и войска действующей русской армии. В период 8–9 июля неприятельские летчики бомбардировали тыловые учреждения наших войск, расположенных в г. Люблин, Холм, на ст. Малкина[199]. В середине июля объектами нападения с воздуха стали г. Остроленка и н/п Гросезерн (в районе Муравьева). В результате брошенных бомб в последнем погибло несколько мирных жителей[200]. Утром 15 июля воздушной бомбардировке подверглась железнодорожная станция Гродзиск (Гродзиск-Мазовецки), на следующий день — г. Ломжа, где имелись человеческие жертвы (убит один и ранено 8 человек)[201]. В тот же период было отмечено несколько воздушных налетов на г. Люблин[202].

17 июля при оставлении русскими войсками г. Жирардов германская авиация силами авиазвена бомбардировала его военные объекты, сбросив на них 15 бомб[203]. Через день возле г. Белосток было зафиксировано появление неприятельского дирижабля, проводившего воздушную разведку окрестностей города[204], позднее такие же полеты были отмечены над г. Остроленка[205].

В тот же день бомбардировке с воздуха несколько раз подвергался г. Люблин. По данным русского командования, в течение последней недели «австро-германские летчики шестнадцать раз летали над [городом] и сбросили около сорока бомб, которыми трое обывателей убито и семь ранено»[206].

20 июля немецкий аэроплан сбросил несколько бомб на г. Митава. В течение нескольких дней налеты на город продолжились. 22 июля летательный аппарат типа «Таубе» провел бомбардировку жилых кварталов (сброшено 5 бомб), в результате которой убит один прохожий. Отмечено также появление германской авиации над г. Рига[207], что вызвало большую сенсацию среди местных жителей. Это стало первым появлением немецкого самолета в небе города. По словам очевидцев, «народ высыпался на улицы и любовался невиданным зрелищем. Сброшено две бомбы. Жертв нет. Аэроплан продержался над Ригой минут 15, а затем скрылся»[208].

В течение 26 июля противник проявил наибольшую активность на отдельных участках русско-германского фронта. Бомбардировке подверглись г. Митава, Холм (Хелм) и ст. Малкин[209]. Днем ранее около 7 часов вечера над железнодорожной станцией Гура-Кальвария (Мазовецкое воеводство) появилась неприятельская воздушная эскадрилья в составе 5 самолетов. Два из них начали бомбить объекты станции, остальные — новый мост через р. Висла. Всего было сброшено более 40 бомб. Ни одна из них не попала в мост, бомбы же, брошенные на территорию станции, не причинили ей значительного вреда[210].

28 июля в ходе боев за г. Холм (к востоку от Золотой Липы) военный летчик 3-й авиационной роты поручик В.Л. Покровский (будущий генерал-лейтенант Белой армии) в экипаже с летчиком-наблюдателем корнетом М.Н. Плонским одержал успешную победу над австрийским аэропланом «Авиатик». В представлении к награждению отважного авиатора орденом Святого Георгия IV степени, в частности, указывалось: «15-го [ст. ст.] июля 1915 г., производя разведку на аэроплане и увид[ев] издали австрийский аэроплан, догнал его и, поднявшись над ним, начал обстреливать из маузеров, постепенно прижимая его к земле. Неприятельский аэроплан пытался ускользнуть, но неудачно, и после непродолжительной перестрелки опустился на землю. В свою очередь наши летчики опустились рядом с неприятельским, после чего с маузерами в руках бросились на австрийцев, которых и взяли в плен в числе двух человек вместе с совершенно новым аппаратом в 120 сил типа „Авиатик“, с полным оборудованием»[211].

Ранее, 25 июля, в 20 км от г. Владимир-Волынский нашими частями был захвачен германский самолет, совершивший вынужденную посадку в данном районе. В плен взяты два офицера-летчика и аппарат в качестве трофея[212].

Успехи русской авиации вынудили противника по достоинству оценить ее боевые возможности. Так, в интервью газете Pester Loyd австрийский майор Морат осенью 1915 г. с горечью признавал: «Было бы смешно говорить с неуважением о русских летчиках. Русские летчики опаснее враги, чем французы. Русские летчики хладнокровны. В атаках русских, быть может, отсутствует планомерность, так же как и у французов, но в воздухе русские летчики непоколебимее и могут переносить большие потери без всякой паники. Русский летчик есть и остается страшным противником»[213].

Свою лепту в борьбу с воздушным противником продолжала вносить зенитная артиллерия, сбившая 22 июля немецкий аэроплан, который при падении полностью разбился. Экипаж в составе двух летчиков погиб[214]. Ранее нами был захвачен неприятельский «Альбатрос». Подробно этот эпизод был отражен в «Летописи войны»: «Пронесшийся над Олькениками [между г. Вильна и Гродно] „Альбатрос“ намеревался бросить бомбы. Потерпев аварию вследствие порчи мотора, летчики опустились недалеко от станции Олькеники и собирались поджечь аппарат и скрыться. Находившиеся поблизости крестьяне подняли тревогу. Станционные жандармы и стражники пустились вдогонку. Настигнутые летчики пробовали оказать сопротивление, но затем сдались. Аппарат цел, на нем найдены десять тяжелых бомб»[215].

29 июля на Люблинском направлении русская артиллерия подбила неприятельский аэроплан, который загорелся в воздухе и упал в районе расположения противника[216].

Утром 2 августа со стороны Люблинского шоссе появились два немецких летательного аппарата и начали проводить бомбардировку передовых позиций русских частей. Метким огнем батарей оба самолета скоро были подбиты и спустились у наших окопов. Летчики взяты в плен, один из самолетов позднее был отправлен в Киев[217]. В тот же день в районе Балтийского моря наши гидроаэропланы атаковали и «принудили к отступлению неприятельские цеппелин и два гидроаэроплана, из коих один был сбит»[218].

Однако, несмотря на понесенные потери, противник продолжал совершать воздушные налеты, в том числе на крупные тыловые центры. Так, 1 августа неприятельский аэроплан подверг бомбардировке н/п Грахов (сброшено 4 бомбы)[219]. На следующий день в 8 часов утра над Ригой появился неприятельский аэроплан, бросивший три бомбы (без человеческих жертв)[220]. 4 августа воздушный налет повторился[221].

В тот же день в небе г. Каменец-Подольск было зафиксировано появление вражеского самолета-разведчика, который совершал полет на небольшой высоте. По нему было сделано два выстрела из артиллерийских орудий. Летательный аппарат быстро поднялся выше границы ведения зенитного огня и скрылся в юго-западном направлении[222]. В ночь на 3 августа над Белостоком появился цеппелин Z-XII, сбросивший несколько бомб, которые не причинили никакого вреда[223].

Следующую бомбардировку Белостока германские аэронавты осуществили в ночь 11 на 12 августа. Несмотря на зенитный обстрел с гондолы дирижабля, было сброшено около 25 снарядов[224]. Дальше дирижабль продолжил полет по маршруту Старосельце (Старосельцы) — г. Лапы (царство Польское). Над крепостью Осовец он был поврежден огнем ее артиллерии. Вследствие полученных повреждений цеппелин совершил вынужденную посадку в 16 км юго-западнее г. Алленштейн (Ольштын) и после был восстановлен[225]. Ранее, вечером 8 августа, цеппелин провел бомбометание жилых кварталов г. Вильна[226]. Следующим объектом нападения неприятельского дирижабля стала Усть-Двинская крепость, на форты которой немцы сбросили две бомбы (угодили в море). На его перехват было поднято три наших самолета, одновременно огонь по воздушной цели открыла крепостная артиллерия. Цеппелин поспешил удалиться в сторону открытого моря[227]. В тот же день его появление (в сопровождении нескольких аэропланов) было отмечено в районе г. Рига[228].

5 августа над городом было отмечено появление немецкого аэроплана, с которого разбрасывались прокламации, другой неприятельский летательный аппарат провел бомбардировку позиций наших войск (вблизи г. Ковель), сбросив шесть бомб (без какого-либо ущерба)[229]. Вечером того же дня бомбардировке подвергся г. Малкина. Появившийся в небе города цеппелин сбросил 24 снаряда (из них 11 не разорвалось), что привело к человеческим жертвам среди местного населения[230].

По данным русского командования, в период с 31 июля по 5 августа в ходе наступления германских войск наиболее интенсивным ударам с воздуха подверглись г. Варшава, Ломжа, Белосток, Брест-Литовск, Малкина, Вильна (в последней был разрушен костел)[231]. В районе г. Кобрин (Кобрын) жертвами воздушной бомбардировки стали мирные беженцы[232].

Противник, игнорируя нормы международного права, продолжал воздействовать на мирные объекты и гражданское население с целью создания у последнего панических настроений. В середине августа на перегоне Брест-Литовск — Ковель германские летчики сбросили на поезд четыре бомбы, взрывы которых повлекли за собой ранения среди пассажиров различной тяжести.

21 августа другой целью воздушного нападения стал русский санитарный поезд, отходивший от станции в г. Брест-Литовск. 26 августа группа германских аэропланов атаковала ст. Наревка (царство Польское), где в то время находился наш санитарный поезд с беженцами. Немецкие летчики сбросили 30 бомб и много металлических стрел (дротиков), повредившие несколько вагонов, а также имелись человеческие жертвы[233].

Воздушные рейды неприятельской авиации в тылу русских войск периодически заканчивались ее боевыми потерями. В середине августа огнем артиллерийских расчетов форта Кобринского укрепления (крепость Брест-Литовск) был сбит австрийский самолет[234]. 30 августа возле волостного центра Влодавы (Люблинское воеводство, Польша) наш аэроплан, атакованный в воздухе тремя вражескими «Альбатросами», сбил одного из них и «обратил в бегство два других»[235].

До октября того же года на востоке противник провел две крупные наступательные операции (Горлицкую и Свенцянскую), вынудив русские войска оставить Галицию — на юго-западе, и часть Прибалтики с г. Вильна — на северо-западе. Опасаясь окружения своих крупных сил в центральных областях Польши, Ставка ВГК приняла решение на стратегическое отступление русских войск из создавшегося «польского мешка» на заранее выбранные позиции.

Отступая, наши части оказывали врагу упорное сопротивление, в том числе и в воздушной сфере. В своих налетах на крепости и укрепленные районы в полосе русского СЗФ противник задействовал значительное количество своих воздушных сил. В течение двух недель ежедневным бомбардировкам с воздуха подвергались объекты и фортификационные сооружения крепости Брест-Литовск. Утром 15 августа четыре германских самолета сбросили на город 10 бомб. Вечером того же дня над Брест-Литовском «снова реял неприятельский аэроплан, но бомб не сбрасывал»[236]. 23 августа свой налет на город совершил цеппелин LZ-79[237], разрушив при бомбометании железнодорожную станцию и три жилых дома[238]. Сохранились воспоминания об этом налете одного из членов экипажа дирижабля: «В этот момент ярко освещенные ж.-д. сооружения Брест-Литовска были под нами, в городе горели скудные огни. У русских была полная тишина. „Вниз — легкую бомбу!“ Блеск ее взрыва ярко выделился на фоне местного освещения, удар пришелся верно. Затем одна за другой были сброшены 12 бомб по 100 кг каждая. Глухое сотрясение корабля свидетельствовало о том, что они взорвались. Огни на земле потухли, и заработали прожекторы; русские искали нас: ими был открыт огонь, слабый и недействительный»[239].

Действиям ВВФ Германии активно мешали летчики Брест-Литовского КАО, а также крепостная артиллерия, открывавшая шквальный зенитный огонь при каждом появлении над крепостью противника. В одном из разведывательных полетов над Брест-Литовском нашим пулеметным огнем был сбит немецкий аэроплан «Альбатрос» (64 АО), пилотируемый германским летчиком графом Хольком. В качестве наблюдателя с ним летел будущий летчик-ас, легенда Первой мировой войны барон М. фон Рихтхофен. Лишь посадка на территории, занятой германскими войсками, спасла обоих авиаторов от неминуемого плена. Сам Рихтхофен признал тот факт, что «нет ничего хуже, как совершить вынужденную посадку на чужой территории, особенно в России. Русские ненавидели летчиков, и если они их ловили, то убивали»[240]. Похоже, провидение хранило жизнь немецкого аса. Ему будет суждено погибнуть через три года в небе Франции.

Меньше повезло коллегам Рихтхофена — экипажу германского самолета, бомбившего позиции наших войск в районе Брест-Литовска. В результате обстрела он был сбит, оба летчика при падении разбились[241]. Такая же участь постигла другой немецкий аэроплан, пытавшийся 10 сентября атаковать на Двинском направлении русский санитарный поезд[242].

Ранее, 8 сентября, экипаж цеппелина LZ-79 получил боевой приказ бомбардировать железнодорожную магистраль Брест-Литовск — Барановичи и Брест-Литовск — Лунинец. У ст. Жабинка цеппелин снизился до 2 км и сбросил бомбы в 60 и 100 кг. Затем полетел на Кобрин, пересек железную дорогу на Барановичи, у Тевли сбросил последние бомбы на проходивший в этот момент поезд, вызвав неописуемую панику у его пассажиров[243].

С оставлением в конце августа 1915 г. русскими войсками Брест-Литовска, имевшиеся в крепости дирижабли были перебазированы на другие участки фронта. Судьба одного из них — «Беркута» — оказалась незавидная. Он почти год в разобранном виде пролежал в воздухоплавательном парке Западного фронта. Позднее из его оболочки сшили девять газгольдеров для нужд военного воздухоплавания.

По признанию специалистов, Брест-Литовск был одной из наиболее подготовленной к обороне крепостей, имея на вооружении до двух тысяч орудий различного калибра (включая зенитные). По мнению коменданта крепости генерала от артиллерии В.А. Лайминга, «при бережном использовании запасов крепости она [могла] продержаться 8 месяцев». Все же Ставка ВГК приняла решение об эвакуации крепости, вызванное стремительным наступлением противника и быстрым падением крепостей Ковно и Новогеоргиевск. 21 августа был отдан приказ об эвакуации крепости и взрыве отдельных ее укреплений. В ночь с 25 на 26 августа форты и опорные пункты 1-й и 2-й линии обороны на северо-восточной, восточной и юго-восточной сторонах крепости были взорваны до основания, остальные частично. Орудия, наиболее необходимые боеприпасы и имущество вывезены в глубокий тыл. Остальное имущество, деревянные крепостные постройки были сожжены, мосты взорваны. 26 августа немецкие и австро-венгерские войска вошли в город и разрушенную крепость. Одна из мощных цитаделей России досталась им практически без боя.

На короткий срок была организована воздушная оборона г. Вильна, оказавшегося объектом нападения со стороны немецкой авиации. В ночь с 28 на 29 августа центр города подвергся наиболее ожесточенной бомбардировке с воздуха. Тем не менее большинство попыток германских аэропланов проникнуть в границы города срывались умелыми действиями русских зенитчиков. Так, 30 августа появившиеся вблизи Вильны два неприятельских разведчика подверглись обстрелу боевыми расчетами 6-й противосамолетной батареи (прапорщика Рудзита), израсходовавших при этом более 90 снарядов и гранат[244]. В последующие дни противник продолжал совершать одиночные и групповые налеты на город, постоянно рискуя быть сбитыми нашей артиллерией. Утром 10 сентября над Вильной появился немецкий аэроплан, сбросивший две бомбы в районе городского вокзала (без видимого ущерба). Зенитный огонь и поднятие в воздух нашего дежурного самолета вынудили противника удалиться. Днем воздушный налет повторился. В результате брошенной бомбы с борта «Таубе» над центром города ранение получил случайный прохожий (мальчик)[245]. Только в первой декаде сентября в сектор огня 6-й батареи попало восемь вражеских летательных аппаратов[246].

Несмотря на ожесточенное сопротивление, в ходе Виленской оборонительной операции (22.08—2.10.1915 г.) правое крыло 10-й русской армии было оттеснено за р. Вилия, где имелись наши основные резервы. Создавшееся положение заставило Ставку ВГК отвести войска за линию фронта и оставить 17 сентября г. Вильна.

В то же время успешные действия командования 5-й русской армии на Двинском направлении практически разрушили немецкие планы и остановили продвижение противника на всем участке фронта. Одновременно с окончанием Виленской операции закончился маневренный период войны на русско-германском фронте. В начале октября 1915 г. он в целом стабилизировался, что означало переход к позиционному характеру борьбы.

Заметно активизировал свою деятельность германский ВВФ в Балтийском море. 3–4 сентября у входа в Рижский залив «неприятельские разведывательные гидропланы неоднократно появлялись над Ирбенским проливом, бросая бомбы в наши миноносцы; последние всякий раз отгоняли гидропланы огнем»[247].

Рано утром 10 сентября над Балтийским портом пролетел цеппелин, сбросивший на его объекты несколько бомб[248]. 23 сентября в районе Рижского залива отмечены полеты вражеских гидроаэропланов. Последних наши морские летчики отогнали в сторону моря[249].

Осенью 1915 г. в соответствии с решением Ставки ВГК основные силы действующей русской армии были выведены из центральных районов царства Польского и западной части Прибалтики. Их отход на новые позиции повлек за собой организационные изменения, в том числе и в системе управления войсками.

Оставление противнику ряда крепостей и укрепленных районов повлекло за собой перевод значительной части прифронтовых подразделений ВВФ в глубокий тыл. Например, Ковенская крепостная воздухоплавательная рота была перебазирована в г. Ревель, в распоряжение коменданта морской крепости императора Петра Великого[250]. Туда же была переведена часть крепостной артиллерии г. Осовец и Брест-Литовск, а также большое количество трофейных германский и австрийских орудий.

Вследствие разделения 18 августа 1915 г. Северо-Западного фронта были образованы новые стратегически-оперативные объединения: Северный и Западный фронты. Это позволило сконцентрировать на западном стратегическом направлении 2, 3, 4 и 10-ю русские армии, с перемещением туда позднее 1-й и 5-й армий. Осенью линия фронта пролегала по белорусскому Полесью от оз. Нарочь до Припяти. Свенцянское направление обороняла 2-я армия, Сморгонское — 4-я, Кревское — 10-я и Барановичское — 3-я армии.

Северный фронт (СФ) прикрывал подступы к Петрограду. В его состав первоначально входили 12, 5, 6 и 1-я армии, командованию фронта подчинялись Балтийский флот и гарнизоны морских крепостей Балтийского моря.

Стабилизация русско-германского фронта привела к активизации разведывательной деятельности противника, стремившегося собрать как можно больше полезной информации о расположении русских войск для подготовки плана будущей кампании 1916 г. Немецкие самолеты почти ежедневно совершали облет наших позиций, иногда глубоко проникая в тыл русских частей. Зачастую такие полеты заканчивались для противника довольно плачевно. Попадая под зенитный огонь, вражеские самолеты пополняли боевой счет подразделений русской воздушной обороны. Вот некоторые скупые строчки боевых донесений того времени: в сентябре в результате меткой стрельбы нашей артиллерии был подбит неприятельский самолет, упавший вскоре возле н/п Микилевшизка (Северный фронт); такая же участь постигла другой немецкий летательный аппарат, подбитый и захваченный в качестве трофея в районе г. Двинск;

30 октября к югу от г. Барановичи вблизи н/п Городище (Западный фронт) метким огнем полевой артиллерии подбит вражеский аэроплан, упавший на позиции русских войск. Экипаж (летчик и летчик-наблюдатель) были взяты в плен[251].

Тем временем противник провел перегруппировку своих воздушных сил на Восточном фронте. В октябре местом нового базирования цеппелина LZ-39 стала г. Варшава. Ранее он, с началом вывода русских войск из Польши, был переброшен в г. Шнейдемюль (Пила). Оттуда он совершил несколько налетов на г. Ровно. В августе 1915 г. дирижабль произвел бомбардировку Новогеоргиевской крепости и Новоминска, сбросив на них по 0,5 тонны бомб. Для работы в глубоком тылу действующей русской армии на фронт прибыли дирижабли большей мощности. LZ-85 получил свою прописку в г. Кёнигсберг, а LZ-86 — в Алленштейне. Появление новых цеппелинов не замедлило сказаться на интенсивности воздушных налетов на наши города. Так, в период октября LZ-85 совершил три налета и подверг бомбардировке г. Двинск, Минск и Рига, сбросив на них в общей сложности 10,6 тонны бомб[252]. В дальнейшем, ввиду неблагоприятной зимней погоды, цеппелин был переведен на Балканский фронт.

Помимо сухопутных дирижаблей для боевых действий на Восточном фронте были привлечены и воздушные корабли SL-7, LZ-88, LZ-89 морского ведомства Германии, пришедшие на замену погибших ранее в катастрофах дирижаблей SL-4, SL-6, L-38 и др.

Помимо приморских районов они задействовались и для совершения налетов на объекты, расположенные на значительном расстоянии от моря. В частности, осенью 1915 г.

была отмечена бомбардировка SL-7 г. Двинск. Являясь важным военно-административным центром на северном крыле русско-германского фронта, этот город неоднократно подвергался ударам воздушных сил противника. Наиболее частным гостем в его небе был цеппелин LZ-86. Так, в ходе своего налета 16 ноября он сбросил с высоты 2,6 км на город 3,5 тонны бомб. Месяцем ранее объектом нападения стала Рига. На ее жилые кварталы немецкие аэронавты сбросили несколько бомб без особого ущерба для жителей города[253].

Ночью следующих суток воздушной бомбардировке подверглась ст. Ново-Вилейск (район г. Вильна). На железнодорожные сооружения было сброшено около 40 бомб, имелись человеческие жертвы. Немного ранее появление цеппелина было зафиксировано над Вильной. Плотный зенитный огонь заставил неприятельский экипаж изменить курс полета военного дирижабля[254].

Действия воздухоплавания активно поддерживались авиацией. 10 сентября германский аэроплан сбросил три бомбы на поезд в районе ст. Олай (вблизи г. Рига)[255]. На следующий день объектом воздушного нападения стала ст. Царский Лес (район г. Рига)[256]. 12 сентября противник продолжал активно работать по столице Лифляндской губернии. Утром над Мюль-грабеном (окрестности г. Рига) появился немецкий аэроплан типа «Таубе», сбросивший пять бомб (разорвалась лишь одна). При этом одна из бомб упала в р. Западная Двина[257].

Другим местом бомбардировки стало имением Катлекане. Вечером очередной неприятельский летательный аппарат пытался прорваться к городу, но, наткнувшись на плотную зенитную завесу, был вынужден повернуть назад[258]. 15 сентября Рига вновь подверглась бомбардировке с воздуха. В этот период активизировала свою деятельность вражеская морская авиация. В середине сентября группа германских гидроаэропланов (6 аппаратов) осуществила бомбометание объектов в Рижском заливе и Усть-Двинской крепости. Ответными действиями нашей артиллерии в районе Микилевшизна был подбит неприятельский самолет, упавший в расположении русских войск[259]. 23 сентября немецкий аэроплан бросил на г. Шлок (Слока, 25 км западнее г. Рига) несколько бомб. В результате обстрела нашими войсками он получил серьезные повреждения и быстро опустился за линией фронта. Одновременно русские гидроаэропланы сорвали попытку неприятельской гидроавиации осуществить бомбардировку объектов в Рижском заливе[260].

25 сентября в небе над Ригой появились два немецких аэроплана, сбросившие на его жилые кварталы девять бомб (не причинили большого вреда)[261]. В последующие дни противник неоднократно подвергал воздушной бомбардировке ст. Вилейка, Барановичи, Кайданово и Каменец-Подольск[262]. При этом активность действий его ВВФ заметно возросла. Только в течение дня 1 октября немецкая авиация бомбардировала г. Минск, Рига, Каменец-Подольск, Усть-Двинск, станцию Огерь и многие другие объекты («без ущерба нашим военным интересам»)[263].

В указанный период немецкая сторона потеряла два своих летательных аппарата. 26 сентября на р. Стыри у Рафаловки (Ровенская губ.) опустился немецкий аэроплан. Экипажу удалось исправить неполадки с мотором, но подоспевший наш конный разъезд взял германских летчиков в плен[264]. Через несколько дней в Митавском районе по схожему сценарию был пленен очередной экипаж немецкого самолета[265].

Заметно увеличилась и авиационная группировка австро-германских войск на русско-германском фронте. Перевод их воздушных баз и аэродромной сети на захваченную часть территории Польши и Прибалтики заметно расширило зону досягаемости неприятельской авиации. Она периодически бомбила важные административные пункты и транспортные узлы. Только в первой декаде октября 1915 г. воздушным налетам подверглись г. Двинск, Минск, железнодорожные станции Ремерогоф (севернее Фридрихштадта (Яунелгава)) и Ниугаль (севернее Двинска) и др.[266] Ранее русская артиллерия сорвала попытку немецкой авиации провести воздушную разведку и бомбардировку объектов в районе г. Шлок[267].

В начале октября противник вновь повторил свою попытку, сбросив несколько бомб на кварталы города[268]. Проведенный же налет на прифронтовой н/п Олай (Олайне, 20 км юго-западнее г. Рига) стоил немецкой стороне сбитого самолета и гибели его экипажа[269].

Противник также недосчитался еще двух своих летательных аппаратов: один (германский аэроплан), попавший в зону зенитного огня нашей артиллерии юго-западнее Двинска и упавший на территории своих войск[270], другой (австрийский аппарат типа «Таубе») — в районе г. Каменец-Подольск. Летчик погиб, самолет захвачен в качестве военного трофея с незначительными повреждениями[271]. 11 октября в районе г. Шлок у оз. Бабит совершил вынужденную посадку немецкий гидроаэроплан, вылетевший ранее из Либавы. Летчики успели выпустить по мотору 25 пуль из револьвера, но особого вреда новому усовершенствованному двигателю («Альбатрос-Майбах» 160 л. с.) не причинили[272]. В тот же период наши миноносцы зенитным огнем отразили очередной налет германской морской авиации[273].

При бомбардировке русской авиацией железнодорожной станции Черновицы (Черновцы) один из наших летчиков вступил в воздушный бой с неприятельским аэропланом, обеспечивавшим прикрытие транспортного узла. После его обстрела вражеский летательный аппарат «быстро спустился в город»[274].

В середине октября противник подверг воздушной бомбардировке ряд объектов русских войск. 12 октября немецкий самолет провел бомбометание наших передовых позиций на линии озер Демен и Дрисвяты[275]. В ту же ночь в районе г. Двинск с борта появившегося в небе цеппелина было сброшено до 50 бомб (обошлось без человеческих жертв)[276].

Отметились также налеты немецкого ВВФ в полосе русского Юго-Западного фронта. Рано утром 13 октября неприятельский дирижабль сбросил на объекты г. Ровно 15–20 бомб (без особого вреда для местных жителей). В дальнейшем указанное воздушное судно подвергло бомбардировке с. Городец (10 бомб) и ст. Сарны (5 бомб)[277]. Ранее (утром того же дня) «над Ровной появилось несколько неприятельских аэропланов. Сделав несколько кругов, один из аэропланов начал сбрасывать бомбы. Летчик спустился ниже и, видимо, старался бросать снаряды в различные сооружения, так как они попадали в те места, где постройки были скучены. В общем, с аэроплана на станцию и в окрестности города было сброшено двадцать бомб. Все они упали на землю, не причинив никакого вреда»[278].

В полосе Северного фронта объектом нападения со стороны немецкого самолета стала железнодорожная станция Ремерсгоф (севернее Фридрихштадта)[279]. 14 и 15 октября воздушные налеты повторились[280]. Днем ранее два германских гидроаэроплана атаковали г. Аренсбург (Курессааре, о. Эзель), сбросив на его кварталы 20 бомб (без человеческих жертв)[281].

18 октября над Ригой было отмечено появление немецкой авиации, выполнившей бомбометание по административным и военным объектам города (без особого ущерба). В тот же день противник потерял очередной свой летательный аппарат. В районе н/п Олай в результате зенитного обстрела один из снарядов попал в двигатель германского аэроплана, что привело к взрыву последнего. Экипаж (офицер-наблюдатель, унтер-офицер-летчик) и собака погибли[282]. Этот трагический эпизод войны нашел отражение на обложке русского журнала «Огонек» (№ 43). На следующий день в районе ст. Столбцы огнем нашей артиллерии был подбит немецкий самолет, опустившийся в расположении русских войск. Оба неприятельских летчика взяты в плен[283]. Значительное давление ощущали немецкие пилоты и в воздухе. 21 октября вблизи ст. Барановичи два наших аэроплана атаковали вражеский «Альбатрос» и вынудили его «стремительно спуститься»[284].

Через несколько дней в полосе Юго-Западного фронта русский летчик во время очередного боевого вылета настиг неприятельский летательный аппарат у ст. Мамалыга, обстрелял его «почти в упор, после чего противник накренился и отвесно полетел вниз над румынской территорией»[285].

Тем временем противник продолжал наносить удары с воздуха по нашим прифронтовым объектам. В ночь на 23 октября в небе г. Рига появился цеппелин (по другим данным — два воздушных корабля) и сбросил (-ли) на городские кварталы несколько десятков бомб (без ущерба для военных объектов)[286]. Очевидцы этого воздушного налета так его в дальнейшем описывали: «В 12 час. 45 мин. ночи вдруг раздался оглушительный взрыв, который положительно потряс весь город. В первый момент казалось, что это разорвался неприятельский „чемодан“, — так велика была сила взрыва. Вскоре послышались разрывы шрапнелей и трескотня пулеметов. Все поняли, что наши батареи и пулеметы открыли огонь по воздушному хищнику. В течение нескольких минут царила зловещая тишина. Потом вдруг опять все задрожало кругом. Взрыв следовал за взрывом, так что трудно было даже определить, где именно разрывались бомбы — близко или далеко.

Вскоре выяснилось, что на Ригу совершили набег два германских цеппелина. Сколько было сброшено бомб, определить трудно: одни насчитали 36 взрывов, другие — 50, третьи — и того больше. Около часа ночи взрывы прекратились, — очевидно, цеппелины исчезли, — но лучи прожекторов долго еще бродили по небу, разыскивая воздушных хищников»[287].

Вечером того же дня город подвергся очередной воздушной бомбардировке (с борта немецкого самолета сброшено 4 бомбы)[288]. По сообщению газеты «Раннее утро»: «Одна из бомб попала во двор одного завода, другая — в сад»[289].

29 октября немецкая авиация бомбардировала позиции наших войск в районе Шлока[290]. На следующий день противник вновь совершил на г. Рига воздушный налет. Взрывами бомб была убита пожилая женщина, ранено несколько детей[291]. 31 октября воздушный налет повторился (без какого-либо вреда)[292]. В тот же день в Рижском заливе миноносец Балтийского флота захватил подбитый германский гидроаэроплан (экипаж при падении погиб[293], по другим данным — взят в плен[294]). 3 ноября германский самолет сбросил над ст. Клеван (севере-западнее г. Ровно) две бомбы[295]. Позднее над Шлоком был отмечен полет неприятельского дирижабля с явно разведывательными целями[296]. В одном из своих полетов в ближнем тылу русских войск в Двинском районе экипаж цеппелина ошибочно подверг бомбардировке германские окопы, «причинив потери и вызвав панику»[297].

В рассматриваемый период противник потерял несколько своих летательных аппаратов. 29 октября в районе Городище (к югу от Барановичей) огнем нашей артиллерии был подбит германский самолет, упавший в расположении русских войск. Летчик и наблюдатель попали в плен[298]. 7 ноября в Минском районе наши артиллеристы сбили немецкий аэроплан. Экипаж при падении погиб[299].

Тем временем германо-австрийские летчики и аэронавты продолжали совершать налеты в прифронтовой полосе. В середине ноября воздушной бомбардировке подверглась ст. Липканы (район г. Хотин). В результате группового налета на ее сооружения было сброшено шесть бомб[300]. Позднее действовавший в ночных условиях цеппелин (Двинский район) сбросил бомбы на передовые позиции русских войск. Часть из них упала в озеро, другая — на окопы немецких частей. В результате противник понес большие потери в живой силе[301]. 30 ноября немецкий самолет атаковал наш тыловой объект вблизи ф. Вольтергофа (Рижский район), сбросив на него три бомбы[302]. В то же время появившийся на Двинском участке Северного фронта цеппелин пытался провести бомбардировку русских частей, но был отогнан огнем артиллерии[303].

Одновременно возобновил свои полеты дирижабль LZ-39, вследствие плохой погоды почти два месяца находившийся без боевой работы. Но, видимо, длительный простой сыграл над его экипажем злую шутку. Первый же полет воздушного корабля, состоявшийся 20 декабря 1915 г., стал для него последним. В ходе бомбардировки г. Ровно он подвергся сильному зенитному обстрелу. Находившийся на высоте 2,2 км дирижабль получил множество повреждений. В результате осколочных пробоин воздушное судно потеряло много газа из задних отсеков. Кроме того, у него оборвалась, видимо поврежденная обстрелом, передняя моторная гондола. Экипаж LZ-39 сумел вывести свой корабль из-под огня и совершить вынужденную посадку в районе ст. Лык[304]. Ввиду того что не было возможности провести на месте ремонт дирижабля, он был разоружен. Вместо него с франко-германского фронта вновь прибыл цеппелин LZ-XII, который только недавно покинул Восточноевропейский театр войны. Но из-за значительной удаленности воздушной базы от линии фронта в течение последующего года ему всего лишь четыре раза удалось долететь до расположения русских войск. Один из его налетов был совершен на железнодорожные станции Столбцы и Лунинец.

Последние месяцы кампании 1915 г. стоили противнику очередных потерь на русско-германском фронте. 24 ноября германский «Альбатрос», атакованный нашими аэропланами, был вынужден «после долгих стараний пробиться и опуститься на озеро. Подоспевшие через час казаки нашли обоих летчиков замерзшими»[305]. 7 декабря в районе местечка Крево (южнее р. Вилия) ружейным огнем был сбит германский летательный аппарат, а его экипаж пленен. В то же время артиллерийским огнем с наших морских судов был поврежден немецкий гидроаэроплан. Позднее его вместе с экипажем подобрал один из немецких кораблей[306]. Через день в результате стрельбы нашей тяжелой артиллерии оказался подбитым германский змейковый аэростат, проводивший воздушную разведку в районе г. Мерцендорф. Воздушный шар загорелся в воздухе, упал и взорвался[307].

Активно действовала артиллерия на этом участке фронта и против неприятельских самолетов. 23 декабря под шквальный артиллерийский обстрел попали германские аэропланы и привязные аэростаты, которые вскоре вынуждены были удалиться с поля боя. Победа осталась за русскими артиллеристами. Днем ранее австрийский аэроплан, «поднявшийся из Буковины, обстрелянный нашими войсками, был вынужден спуститься на территорию Румынии. Офицеры-летчики арестованы вместе с аппаратом»[308].

Имелись случаи потерь и вследствие так называемого «фактора случайности». В частности, 10 декабря в полосе Юго-Западного фронта сильный порыв ветра отнес в ближний тыл русских частей австрийский самолет-разведчик, совершивший вынужденную посадку, что привело к пленению его экипажа. На северном участке русско-германского фронта в районе местечка Рафаловка нашими передовыми разъездами были захвачены два немецких летательных аппарата, опустившихся на подконтрольную русскими войсками территорию вследствие неполадок с мотором[309].

В конце декабря немецкая авиация предпринимала многочисленные попытки в полосе Северного фронта достичь Двинска и Риги, однако, в большинстве случаев, ее самолеты попадали под шквальный зенитный огонь и вынуждены были возвращаться в расположение своих войск. На Юго-Западном фронте противник продолжал активно вести воздушную разведку[310]. Всего в течение месяца было отмечено лишь несколько случаев воздушной бомбардировки наших объектов.

14 декабря германский аэроплан сбросил несколько бомб возле ст. Икскюль[311]. Через неделю, несмотря на 20-градус-ный мороз, два немецких летательных аппарата прорвались к Риге, подвергнув ее бомбардировке (без «особого вреда»)[312]. Один из вражеских самолетов, направлявшийся к городу, попал в зону зенитного огня и был вынужден повернуть назад[313].

Одновременно противник стремился активно влиять на снижение морального духа русской действующей армии. В конце декабря 1915 г. в полосе Юго-Западного фронта немецкие и австрийские летчики при организации воздушной разведки постоянно сбрасывали над позициями наших войск прокламации. Последние были «полны фантастических сообщений об успехах немцев о происходящих беспорядках в крупных русских городах. Прокламации призывают русских солдат сдаться на милость германского кайзера, который щедро вознаградит сдавшихся в плен»[314]. В большинстве случаев неприятельские летчики подвергались зенитному обстрелу со стороны русских частей[315].

В период кампании 1915 г. заметно возросла степень вооруженной борьбы в воздушном пространстве на линии фронта и в его ближайшем тылу, которая стоила противнику значительных потерь в воздушных силах и средствах. По уточненным данным, в течение года неприятель потерял на русско-германском фронте 102 своих летательных аппарата, из них 12 уничтожено в воздухе, 72 — сбито (подбито) зенитными средствам и 18 — захвачены в качестве трофеев[316].

Глава 3

Усиление накала борьбы в воздухе. Кампания 1916 года

К зиме 1915/16 г. вооруженная борьба на русско-германском фронте стала повсеместно приобретать позиционный характер.

Начало кампании 1916 г. характеризовалось преимущественно разведывательной деятельностью австро-германской авиации в оценке новых позиций русских войск. Она осуществлялась в условиях активного противоборства со стороны нашей артиллерии и воздушных сил. 19 января австро-венгерский аэроплан, производивший «разведку в районе Вишневца (восточнее Нового-Олексинца), вследствие порчи мотора, опустился на замерзшее озеро в нашем расположении. Прискакавшие к озеру русские части захватили аппарат и летчиков — двух молодых офицеров»[317].

Через день возле ст. Вилейка (Виленская губ.) огнем с земли был подбит и захвачен германский аэроплан[318], возле н/п Збаража в воздухе сгорел аэростат противника. Его корзина упала в расположении наших войск[319]. В районе Верхняя Стрыпа (Восточная Галиция) вечером 25 января «над нашим расположением появились с целью освещения местности 4 воздушных шара противника, из коих 2 загорелись в воздухе и при падении на землю светились ослепительным ярким светом»[320].

31 января в результате обстрела в полосе Юго-Западного фронта группы австро-венгерских самолетов один из них был сбит и рухнул за линией фронта возле н/п Новостанце-Зелена[321].

Наиболее оживленная деятельность воздушных сил противника отмечалась в полосе русского Северного фронта. 17 января бомбардировкам с воздуха подверглись прифронтовые города Шлок, Куртенгоф (Саласпилс) и Двинск[322].

Через день на участке фронта протяженностью от Риги до Двинска были отмечены частые полеты немецкой авиации с разведывательными целями. Неприятельские самолеты появлялись в районе нижнего течения р. Аа Курляндской (около оз. Бабите), у Скотеля (15 км северо-западнее г. Фридрихштадт) и над Двинском, где ими было сброшено несколько бомб[323]. На Галицийском участке Юго-Западного фронта для разбрасывания прокламаций противник использовал воздушные шары[324].

Отмечались также многочисленные полеты немецкой авиации на Рижском участке фронта (в районе действия 12-й армии). 26 января был обнаружен цеппелин, летевший на большой высоте по направлению к г. Двинск. По данным наблюдательных постов, вражеский дирижабль провел глубокую воздушную разведку, пройдя по маршруту: Якобштадт (Екабпилс) — Режица (Резекне) — Двинск — линия фронта[325]. На следующий день германская авиация продолжила бомбардировку наших объектов на Рижском и Двинском направлениях. В районе Рижского укрепленного района немецкие самолеты летали «по обоим берегам реки Западной Двины, очевидно усиленно выслеживая расположение наших частей и их передвижения в этом районе»[326].

В отдельных случаях действия немецких летчиков дополняла артиллерия. Там же была отмечена бомбардировочная деятельность цеппелинов[327], в первую очередь на Двинском участке Северного фронта[328]. Значительно возросла интенсивность полетов германских морских дирижаблей в районе Рижского залива. Объектами их нападения стали батареи береговой артиллерии и воздушные станции (посты) Балтийского флота на Моонзундском архипелаге.

Сход снежного покрова на отдельных участках фронта в Рижском районе позволил немецкой стороне активизировать ведение воздушной разведки. В этот период отмечались непрерывные полеты ее авиации. Вследствие плотной зенитной завесы неприятельские летчики преимущественно работали на большой высоте, что негативно сказывалось на разведданных. По сведениям пленных германских солдат, «наша артиллерия, в деле охраны своих боевых линий от налетов германских воздушных разведчиков, действует несравненно удачнее артиллерии германцев, и нашим отважным летчиком удается делать лихие налеты, держась низко над неприятельским расположением, и уходить невредимыми из сферы германского огня»[329].

С целью исправления создавшегося положения немецкие пилоты прибегали к определенным хитростям. Так, держась на «известной высоте, они вдруг резко планировали вниз и, исчезнув на некоторое время из сферы разрыва наших снарядов, старались воспользоваться этим обстоятельством и добывать нужные им сведения. Однако и этот прием германцев нашими артиллеристами был уловлен, и за последнее время немцы таким способом производить воздушную разведку больше повторять не рискуют»[330].

В тот период на участке русского Юго-Западного фронта в районе г. Бучача (Тернопольская губ.) огнем нашей артиллерии был подбит неприятельский аэроплан[331]. 2 февраля вблизи Новоставце-Зелена русские орудийные расчеты сбили очередной неприятельский летательный аппарат, упавший в расположении своих войск[332].

В конце января на правом фланге русско-германского фронта противник продолжал активные налеты на наш ближний тыл. При обстреливании г. Шлок со стороны немецкой артиллерии вражеские аэропланы, корректировавшие стрельбу, в некоторых местах города сбрасывали бомбы. В полосе Двинского района было отмечено появление цеппелинов, проводивших бомбардировки позиций русских войск[333]. По мнению русских военных корреспондентов, «применение все возрастающего числа цеппелинов на нашем северном фронте направлено опять-таки к моральному воздействию на дух защитников наших позиций, и, работая в этом направлении с настойчивой энергией, возможно, что германцы к использованию этих излюбленных орудий современной войны будут прибегать все чаще и чаще. На Западном фронте наши союзники к германским цеппелинам присмотрелись и даже вполне применились, встречая зачастую их жестким и метким артиллерийским огнем. На нашем фронте эти воздушные дредноуты представляют сравнительно еще новинку, но надо полагать, что и наши части, нисколько не преувеличивая значения вреда, приносимого любимых детищем германского императора, скоро применятся к способам борьбы против них и также скоро отобьют у противника охоту к дальнейшему увеличению подобных воздушных путешествий в глубину расположения наших боевых районов»[334].

Для проведения бомбардировки объектов русских войск немецкие летчики часто использовали пятипудовые (90 кг) авиационные бомбы. По словам пленных, германская сторона сформировала «специальную воздушную эскадру, которую хотел[а] отправить в Англию, но почему-то раздумал[а] и передвинул[а] ее на наш Северный фронт»[335].

4 февраля над Двинской позицией была отмечена повышенная активность немецкой авиации, усиленная действиями цеппелинов[336]. На следующий день аналогические действия отмечены в районе Рижского участка фронта[337]. Имело место использование немецкими летчиками на своих летательных аппаратах русских опознавательных знаков с целью ввести в заблуждение наши части[338].

В те дни «Русский инвалид» писал: «Это обстоятельство, не говоря о том, что оно является нарушением обычаев войны, указывает с явной несовместимостью на то, что германам летать над нашими позициями со своими собственными отличительными знаками очень легко, и от нашей противоаэропланной артиллерии им достается очень сильно, и, кроме того, разведка их является неудовлетворительною. Надо полагать, что наши войска скоро сумеют приобрести навыки различать своих летчиков от „поддельных“ и также успешно будут „снимать кукушек“, как делали это до сих пор»[339].

7 февраля группа немецких аэропланов предприняла попытку подвергнуть бомбардировке г. Рига, но была перехвачена на пути к цели нашими истребителями.

К середине февраля общий накал вооруженной борьбы в небе Северного фронта еще более усилился. С поступлением дополнительных воздушных средств (дирижаблей и самолетов) противник начал ведение масштабной разведки передовых линий наших войск, дополняя ее воздушными ударами по выбранным целям. Наибольшая активность немецкой авиации отмечалась в районе участка оз. Дален. В зоне особого внимания противника оказались и русские позиции восточнее г. Огер (Огре), периодически подвергавшиеся групповой бомбардировке с воздуха и обстрелу с земли[340].

На Средней Стрыпе в зоне артиллерийского огня наших батарей оказались четыре вражеских самолета. Один из них был поврежден и упал за линией фронта[341]. Для корректировки артиллерийского огня противник периодически использовал аэростаты. 16 февраля в районе северо-восточнее местечка Репе (южнее о. Далена) немецкая сторона предприняла попытку поднять воздушный шар, который незамедлительно попал под обстрел тяжелой артиллерии Икскюльского укрепленного района. Вскоре он был вынужден опуститься на землю[342]. В полосе Юго-Западного фронта русские артиллеристы также заставили австро-венгерских воздухоплавателей прекратить выполнение боевой задачи вблизи Езерна (северо-западнее г. Тарнополь)[343].

В этот период на Двинском участке фронта участились полеты цеппелинов. 18 февраля над н/п Миштель (с. Миштели, севернее Двинска) в небе было замечено появление сразу двух дирижаблей противника, что для Восточного фронта было большой редкостью. На следующий день бомбардировке с воздуха подверглась г. Рига. Также немецкие самолеты бомбардировали наши передовые позиции севернее ст. Крейцбург (Крустпилс, Лифляндская губ.)[344].

22 февраля на Рижском участке Северного фронта и над Двиной (между Огером (Огрером) и Пробстинсгофом) в течение светлого времени суток «появлялось много аэропланов противника, бросавших бомбы»[345]. В д. Хмелевка (район г. Бучача) австро-венгерские летчики сбросили легко воспламеняющие тряпки[346].

На следующий день над Двинскими позициями русских войск появились два цеппелина, продолжавшие вести воздушную разведку[347]. Их действия были дополнены боевыми рейдами неприятельской авиации, бомбившей наши объекты в Риго-Фридрихштадтском и Якобштадтском районах[348].

2 марта германские самолеты бомбардировали позиции русских частей северо-западнее Фридрихштадта. На следующий день аналогичные действия были отмечены на Рижском участке Северного фронта. Несколько бомб немецкие летчики сбросили между Икскюлем (Икшкилем) и Елизенгофом[349].

По данным нашей разведки, с целью снизить возможные потери своего воздушного флота от действенного зенитного огня нашей артиллерии противник уделял большое внимание вопросам совершенствования конструкции летательных аппаратов. Значительная часть самолетов боевой авиации стала оборудоваться специальными бронированными листами в нижней части фюзеляжа «для того, чтобы обезопасить [самолет] от возможных пределов от так называемых „нижних“ разрывов шрапнели, от которых эти летательные аппараты, главным образом, и страдают при обстреле их нашей артиллерией и пехотой». Одновременно совершенствовались и боевые возможности самолетов. Так, в носовой части аппарата был «установлен пулемет и, кроме того, увеличен запас поднимаемых летчиками бомб. Все это, вместе взятое, значительно утяжелило вес системы воздушного аппарата и вызвало, в свою очередь, необходимость увеличения силы мотора. В этом, видимо, германцами достигнуты некоторые результаты, так как мы действительно наблюдаем теперь воздушную деятельность противника в гораздо более крупном масштабе, чем это было на тех же берегах Двины в осенний период боевых действий [1915 г.]»[350].

Основные силы германского ВВФ в начале кампании 1916 г. были сконцентрированы в полосе русского Северного фронта, что подтверждалось разведывательными сводками и данными подразделений воздушной обороны. Одновременно противник развернул в прифронтовой полосе сеть своих полевых аэродромов, а также временные ангары для военных дирижаблей. Один из них (крупных размеров) был обнаружен нашими летчиками около г. Митава на берегу р. Аа Курляндская. Чтобы скрыть место расположения ангара, немцы «приспособили его на опушке леса, а крышу ангара покрыли ветвями ельника»[351]. Усиление воздушной группировки, в первую очередь за счет цеппелинов, нашло отражение в словах лидера германского дирижаблестроения графа Ф. фон Цеппелина. В одном из своих интервью шведской газете Aftonobl он отметил, что «скоро от наших дирижаблей содрогнется не только запад, но и <…> восток. В войне, да еще в такой многогранной по способам ее ведения, часто не менее важно подавление психики врага, чем причинением материального ущерба. <…> Немецкие недосягаемые дирижабли, паря над столицами врагов Германии, подчеркивают величие и могущество последней»[352].

Всю следующую неделю северо-западнее г. Фридрихштадта немецкая авиация методически наносила бомбовые и штурмовые удары по нашим частям[353]. Одновременно такие же действия отмечались и в районе Двинска[354].

На Рижском направлении целью налетов воздушных сил Германии оставалась прифронтовая полоса русской армии. Не прекращались бомбардировки передовых позиций наших войск по руслу р. Западная Двина между городами Икскюль и Елизенгоф[355]. При этом противник вел поиск и подавление огневых артиллерийских точек, привлекая для корректировки огня самолеты и змейковые аэростаты.

7 марта в районе юго-восточнее острова Дален (р. Западная Двина) для этой цели одновременно было задействовано пять наблюдательных воздушных шаров[356]. В то же время массовое использование воздушных шаров и змейковых аэростатов, по показаниям пленных, стало следствием возникшего дефицита горючего для самолетов[357].

Оценивая деятельность противника, в Ставке ВГК пришли к выводу, что на Северном фронте в ближайшее время начнется широкомасштабное наступление. Об этом говорило и активное ведение воздушной разведки одновременно сразу в двух направлениях (Рижском и Двинском) с частичным разрушением нашего ближнего тыла. Действия цеппелинов были направлены на вскрытие у русской стороны наличия резервов, а также возможностей по оперативной переброске на фронт из глубокого тыла свежих сил, военной техники и боеприпасов.

Продолжалось наращивание неприятельской воздушной группировки в полосе русского Северного фронта. По данным нашей армейской разведки, «в местечко Радзивилишки, где находится самый большой аэродром Риго-Двинского участка, недавно вновь доставлена значительная партия летательных аппаратов. Усилены одновременно с этим авиационные отряды, расположенные и в других пунктах данного фронта. Значительно расширены станции цеппелинов, которые до сего времени находились в Либаве и Ковно»[358]. Одновременно проводились испытания новых видов боеприпасов. Так, в районе Сувалок была испытана новая зажигательная авиабомба большой мощности. По оценке специалистов, «такие бомбы германцы рассчитывают метать со „сверх-цеппелинов“ новой формы, набеги которыми они уже производили на Сулонь, Париж и Англию. Эти „сверх-цеппелины“, вероятно, скоро появятся и на нашем Северном фронте. Они уже не имеют формы обыкновенных сигар, а очень напоминают собою фигуру рыбы, покрытую каким-то серовато-серебристым составом алюминиевого порошка, при помощи которого рыбовидного „сверх-цеппелина“ очень трудно отличить от окружающей атмосферы даже днем на небольшой высоте»[359]. Свои новые технологии противник держал в строжайшем секрете.

К весне в полосе русского Северного фронта появился новый германский самолет «Альбатрос» уменьшенного типа. Летательный аппарат, имевший скорость 140 км/час, мог быстро набирать высоту даже при неблагоприятных атмосферных условиях. Вместо обычных боеприпасов, авиационные пулеметы снабжались «исключительно разрывными пулями»[360]. Стрельба такого рода пулями производится как с «Альбатросов», так и с «Фоккеров»[361].

В этот период на востоке немцы перешли к широкому применению стальных стрел (дротиков). Последние сбрасывались с воздушных судов целыми ящиками не только на воинские части, но и на гражданские объекты. Подобный факт имел место при бомбардировке цеппелином окраин г. Рига в начале марта 1916 г.[362]

Однако германское командование в последующие месяцы никаких наступательных действий на участке Северного фронта не предпринимало, продолжая осуществлять воздушные налеты на ближний тыл русских войск. Большинству немецких летчиков приходилось работать в зоне интенсивного огня нашей артиллерии, заметно снижавших их результативность.

В конце февраля, по данным наблюдательных постов передовых русских частей, на русско-германском фронте были прекращены полеты германских «двухвостых» аэропланов. Последний случай их появления был отмечен на Двинском участке Северного фронта в конце предыдущей кампании. На октябрь 1915 г. противник располагал тремя боевыми машинами такого типа[363].

В первых числах марта в полосе русского Юго-Западного фронта был пленен экипаж австро-венгерского самолета типа «Фарман», совершивший вынужденную посадку в расположении наших войск. В соответствии с рапортом старшего врача Александринского лазарета Поленского «около часу дня над д. Б.З. стал опускаться австрийский аэроплан и затем, упав, врезался носовой своей частью в замерзший пруд. Немедленно помощник заведующего хозяйством 2-го подвижного Московского Александринского лазарета Штандарт с санитарами лазарета и несколькими крестьянами бросился к месту падения аэроплана. Один из выскочивших летчиков выхватил револьвер, но, увидя перед собой много людей, не стал сопротивляться, и оба сдались»[364]. Позднее экипаж (офицер-наблюдатель Е. Кайзер, пилот Г. Грейер) был передан военным властям.

В начале весны 1916 г. войсками Западного фронта была проведена крупная наступательная Нарочская операция (18–29 марта) с целью разгрома двинской группировки противника и выполнения союзнического долга по максимальному отвлечению германских войск с Западноевропейского театра войны. Противовоздушное прикрытие наступавших войск обеспечивала зенитная артиллерия. О ее плотности говорит тот факт, что только в полосе наступления 2-й русской армии (район оз. Нарочь) на участке фронта в 27 км было сконцентрировано до 15 зенитных батарей. Часть из них использовалась для защиты объектов армейского тыла (железнодорожных станций и артиллерийских складов), остальные находились непосредственно в боевых порядках войск[365].

Привлечение такого количества зенитных подразделений вытекало из взглядов русского командования о возрастающей роли воздушных сил на театре военных действий. Поэтому при обороне и ходе подготовки наступления для борьбы с ними уже требовалось привлечения до 18–22 % всей легкой полевой артиллерии, имевшейся на фронте. Например, только для защиты боевого участка 38-й пехотной дивизии (19-й армейский корпус) Северного фронта в мае 1916 г. было задействовано шесть противосамолетных батарей (36 орудий)[366].

В большинстве своем в качестве зенитной артиллерии выступали нештатные батареи и взводы, сформированные в составе дивизий и корпусов для решения задач противовоздушного прикрытия войск и военных объектов. Зенитные подразделения на штатной основе имелись лишь в ограниченном количестве.

Действия авиации преимущественно носили разведывательный характер с целью вскрытия линии обороны противника, а также сети его транспортных коммуникаций.

Однако операция не получила своего развития: наступление велось в весеннюю распутицу, разрозненно, на узких участках фронта; войска вводились в бой по частям, резервы запаздывали, управление войсками нарушалось. Несмотря на неудачу, Нарочская операция оказала существенное влияние на ход боевых действий союзников во Франции.

В период проведения русскими войсками наступательной операции германская авиация вела активную воздушную разведку прифронтовой полосы, нанося одновременно бомбовые удары по коммуникациям.

15 марта над окрестностями Фридрихштадта было отмечено появление с разведывательными целями немецкого аэроплана. После открытия по нему артиллерийского огня неприятельский летательный аппарат поспешно ретировался за линию фронта[367]. 21 марта группа германских самолетов совершила облет русских позиций в районе д. Делятичи и ст. Барановичи[368]. Ранее, вблизи Болгарии, наши миноносцы потопили неприятельский пароход с грузом бензина. В свою очередь сами стали целью воздушной атаки со стороны вражеских аэропланов, сбросивших 8 бомб (без какого-либо ущерба)[369].

27 марта бомбардировке с воздуха подверглись железнодорожные станции Столбцы и Кайданово (северо-западнее Минска)[370]. На Двинском участке фронта была отмечена повышенная активность неприятельской авиации. Через день были совершены налеты на станции Полицы и Лунинец (северо-восточнее г. Пинск)[371]. 28 марта одна из наших подводных лодок, крейсируя в районе Зунгулдака (Зонгулдака, Турция), встретила и потопила турецкий пароход (направлявшийся в Стамбул), который вел на буксире несколько барж, груженных углем. Наши подводники несколько раз подходили к самому сунгулдакскому порту, где подверглись неприятельскому обстрелу, в том числе с участием гидроаэропланов[372].

В период с 30 марта по 5 апреля австро-германская авиация бомбардировала крупные транспортные коммуникации Западного и Юго-Западного фронтов, включая железнодорожные станции: Погорельцы, Полица, Антоновка, Лунинец, Ровно и Сарны[373]. При этом противник столкнулся с ожесточенным сопротивлением со стороны русской войсковой воздушной обороны.

По оценке наших специалистов, «германские цеппелины и „Альбатросы“, последнее время редко летавшие над Ригой, снова появились, но, благодаря энергичному обстрелу наших специальных батарей, они не были допущены к разведывательной своей работе над городом и, не спускаясь в сферу даже дальнего артиллерийского огня, принуждены были вернуться обратно к своим боевым линиям. Один из германских летчиков, рискнувший в районе южнее местечка Ливенгорф (южнее Якобштадта) производить разведку на более близком подъеме, был подстрелен нашей артиллерией и принужден спуститься в расположение наших позиций»[374]. Подбитый немецкий аэроплан спланировал в расположение 2-й кавалерийской дивизии. При посадке экипаж самолета (летчик и унтер-офицер) попытались бежать, но вскоре были задержаны передовыми разъездами русских войск. При осмотре летательного аппарата противника было установлено, что он поврежден шрапнельными пулями. Победу записал на свой счет личный состав взвода (прапорщик Заздравный) 5-й батареи 33-й артиллерийской бригады. За отличную стрельбу командир 21-го армейского корпуса генерал-лейтенант В.П. Широков приказал командиру дивизии представить всех отличившихся артиллеристов к наградам[375].

30 марта в районе н/п Трембовли (Трембовля, Тарнопольская губ.) нашим ружейным огнем подбит неприятельский аэроплан, совершивший жесткую посадку в тылу русских войск. Два его летчика (капитан и лейтенант) взяты в плен[376].

1 апреля экипаж воздушного корабля «Илья Муромец-II» во время бомбардировки по объектам крупной железнодорожной станции Монастержиско был атакован двумя вражескими самолетами. Они, как обычно, зашли со стороны хвоста и открыли огонь[377]. В бою погиб моторист старший унтер-офицер М. Ушаков, ранение получил поручик С.В. Федоров, которые вели обстрел неприятельских аппаратов. В обшивке воздушного корабля позднее насчитали до 40 пулевых пробоин. По докладу экипажа один из нападавших самолетов, прошитый пулеметной очередью, круто пошел на снижение. Сбитым аппаратом был «Бранденбург» из Flik.14 (пилот лейтенант Богумил Марек ранен[378], а наблюдатель хауптман фон Маккензен, сын командующего 9-й германской армией, убит)[379].

В последующие дни отмечалась оживленная деятельность авиации противника в полосе Западного фронта (к северу и югу от Полесья)[380]. В м. Ляховичи ею было сброшено девять бомб[381]. 2 апреля немецкий самолет осуществил бомбардировку ст. Замирье (железнодорожная линия Минск — Барановичи)[382]. Позднее атакам с воздуха подверглись многие участки фронта[383], в том числе станции Ровно и Сарны[384].

По мнению русского командования, «последние полеты немцы производят исключительно над линией железной дороги и особенное внимание свое останавливают над более или менее крупными станциями, прилегающими к ближнему тылу наших путей. Отсюда видно, что наиболее всего их интересуют производимые нами передвижения поездов, подсчитывая которые, а иногда и бросая бомбы в станционные сооружения и подвижные составы, они стараются предугадать нашу перегруппировку и если возможно, то и помешать успешному ее выполнению»[385].

Южнее Двинского района во многих местах было отмечено появление неприятельской авиации, местами осуществлявшей бомбоштурмовые удары по нашим военным объектам. В ночь на 4 апреля восточнее г. Барановичи передовые наблюдательные посты зафиксировали полеты цеппелинов[386]. На следующий день противник заметно активизировал свою воздушную деятельность в районе р. Западная Двина и в полосе русского Западного фронта.

7 апреля немецкие летчики бомбили позиции русских войск к северу от г. Чарторийск (Чарторыйск, Волынская губ.)[387]. Позднее на Двинском участке фронта германская авиация провела массированную бомбардировку наших позиций, продолжая методически разрушать возведенные укрепления и инженерные сооружения. На следующий день вражеские авиаторы атаковали г. Двинск, ст. Ремерсгоф и Огинский (Днепровско-Неманский) канал[388].

Тем временем сосредоточение в начале апреля 1916 г. на боевой базе в Зегевольде семи «Муромцев» потребовало обратить особое внимание на организацию ее воздушной обороны. Находившаяся на прикрытии 2-го боевого отряда 75-мм зенитная батарея (капитан А.К. Кузьминский) не могла в полном объеме выполнить возложенную на нее задачу. В этой связи по указанию Ставки в распоряжение командира отряда из состава 14-й Сибирской артиллерийской бригады Северного фронта была временно откомандирована противосамолетная батарея «с достаточным количеством патронов»[389]. Опасения Штаба ВГК оказались не беспочвенными. 17 апреля противник осуществил несколько групповых воздушных налетов (12 самолетов) на аэродром в Зегевольде. В результате бомбардировки (28 бомб) повреждения разной степени тяжести получили пять «Муромцев». Через две недели для бомбардировки аэродрома был направлен цеппелин. Оказавшись не способным заметить в темноте ангары, дирижабль лишь немного покружился над аэродромом. Зенитная батарея 75-мм морских орудий, прикрепленная к аэродрому, огонь не открывала. Повисев над аэродромом с выключенными двигателями, цеппелин затем направился к станции Легат, где сбросил бомбы на здание госпиталя[390].

Понесенные потери (включая аварии) заметно ограничили возможности боевых отрядов Эскадры. В течение апреля ее воздушные корабли совершили лишь семь[391] (по другим данным — девять[392]) боевых вылетов.

Во второй половине апреля 1916 г. действия воздушного противника оживились по всему Восточному фронту. Так, бомбардировке со стороны вражеской авиации подверглась морская крепость Усть-Двинск[393]. Продолжали иметь место случаи использования немецкими и австро-венгерскими летчиками русских опознавательных знаков на своих аэропланах с целью ввести в заблуждение наши слежечные станции и наблюдателей[394]. Но при этом противник продолжал нести боевые потери. Так, 14 апреля у ст. Сеславино (Витебская губ.) огнем артиллерийской батареи был подбит неприятельский самолет, спустившийся у м. Глубокое[395].

В середине апреля австро-венгерское командование предприняло попытку силами своей авиации совершить воздушный налет на место проведения высочайшего смотра частей Юго-Западного фронта в районе городов Хотин и Каменец-Подольск. Получив по каналам своей разведки данные о прибытии в указанный район императора Николая II, совершавшего инспекционную поездку, было решено атаковать с воздуха первое лицо Российского государства.

Рано утром 12 апреля с прифронтового аэродрома возле г. Боян (7–8 км восточнее Черновицы) в воздух поднялась авиационная эскадрилья и взяла курс на восток. Появления над линией фронта большого количества неприятельских аэропланов уже ждали. Ранее для обеспечения безопасности императора был временно сформирован специальный авиаотряд — Чрезвычайная воздушная охрана (ЧВО), в задачу которого входило патрулирование района Хотин, Рухотин, Шидловцы. Русские летчики сумели довольно быстро осуществить перехват неприятеля и заставить его ретироваться. Но двум вражеских аэропланам удалось прорваться через воздушную завесу и долететь до намеченной цели. Один из аэропланов достиг Жванца (Жванец), второй приблизился к шоссе, возле которого проводился высочайший смотр. Это событие подробно было изложено в еженедельном сборнике «Летопись войны», издаваемом в течение всей войны под общей редакцией генерал-майора Д.Н. Дубенского: «Войска для Высочайшего смотра расположились на обширном поле, налево от шоссе от Каменца [г. Каменец-Подольск] на Жванец. Государь император в сопровождении главнокомандующего Юго-Западного фронта генерал-адъютанта А.А. Брусилова и Свиты, в 11-м часу начал объезжать линию войск, здороваясь с каждым полком. (…) Смотр шел обычным порядком… вдруг, ровно в 11 часов ясно раздался один орудийный выстрел, потом не то разрыв снаряда, не то бомбы, затем другой, третий выстрел, затем орудийный залп.

В ясном голубом небе отчетливо появились белые облачка разрывов наших шрапнелей, пущенных навстречу австрийскому аэроплану. Обстрел нашими батареями, стоявшими недалеко от места смотра, произведя с двух сторон, как бы в перекрест. Государь император продолжал объезд родов войск. Он наблюдал разрывы наших снарядов, отчетливо рвавшихся высоко в небе.

<…> Стрельба скоро прекратилась. Смотр войск продолжался. Государь пропустил церемонию маршем полки, поблагодарил их, затем вновь направился к рядам солдат и <…> поблагодарил их за службу.

Налет неприятельских аэропланов произвел на всех большое впечатление»[396].

В результате произведенного налета неприятельскому «Таубе» удалось сбросить возле места проведения высочайшего смотра пять бомб. Осколками одной из них был ранен стоявший на посту рядовой А. Поставнев. Узнав об этом, император лично распорядился наградить русского солдата Георгиевским крестом IV степени[397].

В последующие дни интенсивность боевой работы ВВФ противника не снижалась. 22 апреля немецкая авиация совершила групповой налет на г. Тарнополь, сбросив на его жилые кварталы несколько бомб. В результате зенитного огня один из нападавших самолетов был сбит (его обгоревшие остатки обнаружены южнее Н.-Олексинца)[398]. В этот день прикомандированный к 24-му корпусному авиационному отряду подпоручик Г.А. Матсон во время проведения разведки в глубоком тылу противника в районе Цехово, Романово, Святцы вступил в воздушный бой с германским самолетом. Несмотря на полученные ожоги во время возгорания на борту своей машины, русский летчик «меткими выстрелами зажег машину врага и заставил его пойти к земле»[399] и успешно выполнил боевую задачу.

В указанный период заметно усилилась разведывательная активность воздушного противника на Двинском участке Северного фронта, а также бомбардировке с воздуха подверглась ст. Молодечно[400].

В период 25–26 апреля удар с воздуха был нанесен по крепостям Усть-Двинск и Двинск, военным объектам в районе станций Молодечно, Ганцевичи, между станциями Барановичи и Лунинец[401]. В тот же день противник предпринял групповую бомбардировку района м. Крево. Ответным огнем зенитной артиллерии один немецкий самолет был сбит и упал в расположении русских позиций[402]. Через неделю в этом же районе в ходе артиллерийского поединка наши орудийные расчеты сбили немецкий привязной аэростат, корректировавший огонь тяжелой артиллерии противника[403].

27 апреля германская авиация продолжила бомбардировку позиций наших войск в Двинском районе и большинство участков Западного фронта[404].

По оценке военных специалистов, «воздушные полеты [противника] предпринимаются не только в сторону передовых позиций, занятых пехотой и артиллерией, но и в тылу для поднятия паники и для производства более или менее серьезных разрушений в базисных складах и на узловых станциях железнодорожных линий»[405].

Весной 1916 г. было положено начало создания в России истребительной авиации, решавшей одновременно задачи воздушной обороны. В соответствии с приказом начальника Штаба ВГК № 329 от 25 марта при авиаротах 2, 7 и 12-й армий были сформированы три истребительных авиаотряда (ИАО)[406].

Уже 19 апреля великий князь Александр Михайлович доложил в Ставку ВГК (генералу от инфантерии М.В. Алексееву), что «седьмой и двенадцатый отряды истребителей сформированы и выступают по назначению»[407]. Их командирами являлись соответственно подпоручики И.А. Орлов и М.Г. фон Лерхе.

2-й ИАО формировался при 2-м авиационном парке (г. Смоленск) под руководством штабс-капитана Е.Н. Кру-теня, позднее вступившего в его командование[408].

К лету Ставка ВГК потребовала создания аналогичных истребительных отрядов и в других армиях. В качестве дополнительной меры борьбы с воздушным противником руководитель авиацией и воздухоплаванием в действующей армии (Авиадарм) предложил снабжать «самыми быстроходными аппаратами… авиационные отделения в дивизионах, назначение которых защищать штабы армий от нападений аэропланов противника»[409].

На вооружении первых истребительных авиаотрядов состояли как одноместные, так и двухместные самолеты типа «Ньюпор-10», «Кодрон»[410], «Вуазен», «Фарман»[411] и др.

20 июля 1916 г. начальник Штаба ВГК генерал от инфантерии А.М. Алексеев издал приказ за № 918 об изменении штата корпусного авиаотряда путем введения в него истребительного отделения двухсамолетного состава. Оно должно было обеспечить защиту менее быстроходных и слабовооруженных самолетов-разведчиков во время выполнения ими задач по разведке, аэрофотографированию и корректированию огня артиллерии[412].

Ранее, в конце 1915 г., в составе ЭВК «Илья Муромец» такую функцию стали выполнять одноместные самолеты типа «С-16 РБВЗ», конструкции И.И. Сикорского, до этого являвшиеся тренировочными летательными аппаратами для летного состава воздушных кораблей. По новым утвержденным штатам ЭВК в ее составе предполагалось иметь теперь помимо 12 учебных летательных аппаратов школы Эскадры еще по 14 легких самолетов (4 истребителя, 4 разведчика и 6 тренировочных) в составе каждого боевого отряда, число которых увеличилось с двух до трех. Подобно большинству других самолетов-разведчиков, «С-16 РБВЗ» превращался в классический одноместный истребитель. Он стал одним из первых истребителей отечественной конструкции[413].

Вооруженные двумя пулеметами, одномоторные бипланы «С-16 РБВЗ» предназначались «для охраны „Муромцев“ в воздухе, а также для прикрытия на аэродромах [их] базирования»[414].

Еще в феврале 1916 г. по решению Ставки ВГК шесть первых самолетов «С-16сер» (серийный) были переданы в «легкую» авиацию в состав вновь формируемых отрядов истребителей.

27 марта самолет прошел боевое крещение на фронте. Над районом Крейцбург — Кокенхаузен военный летчик подпоручик К.К. Вакуловский осуществил успешный перехват немецкой двухвостки, вновь появившейся на русско-германском фронте[415]. Вскоре неприятельские аэропланы с двумя фюзеляжами были обнаружены нашими наблюдателями и на Риго-Двинском участке Северного фронта. Последние периодически появлялись в районе г. Фридрихштадт, Якобштадт и ст. Крейцбург. Как показали очевидцы, «в бой с нашими летчиками двухвостки не вступают и держатся в неприятельском тылу, неся, по-видимому, лишь охранную или истребительную службу. Лишь в одном случае двухвостка погналась за одним из наших бипланов, забравшимся далеко в тыл германцев, и преследовала его пулеметным огнем до самых позиций. Здесь двухвостка повернула обратно, и тогда наш летчик, в свою очередь, стал преследовать ее. Пользуясь преимуществом в быстроте хода, двухвостка на этот раз ушла благополучно»[416].

Первый русский авиационный отряд истребителей (7-й ИАО), вооруженный самолетами «С-16сер» (аэродром близ галицийского местечка Яблонов), приступил к боевой работе в конце апреля 1916 г.

В начале мая активность вражеской авиации на русско-германско-турецком фронте вновь возросла. После занятия войсками Кавказской армии стратегически важной крепости Эрзерум заметно оживилась деятельность германо-турецкой авиации на Кавказском театре военных действий. При этом она носила бессистемный характер, решая в основном задачи разведки и бомбардировки объектов и живой силы русских войск. В воздушные бои с нашими самолетами противник старался не вступать.

Иное положение сложилось в полосе Северного и Западного фронтов. По оперативным донесениям от 27 апреля: «Во многих местах линии реки Двины появились неприятельские летчики и сбрасывали бомбы. Над Двинским районом вчера летали 7 неприятельских аэропланов. Один из них имел наши опознавательные знаки»[417]. Бомбардировкам с воздуха подверглись также многие пункты и военные объекты наших войск на западном направлении. В районе д. Островки (северо-восточнее Столбцов) противник сбросил до 30 бомб, взрывами которых было убито несколько пленных австрийских военнослужащих[418]. В ночь с 27 на 28 апреля германский дирижабль совершил налет на г. Режица, сбросив на него разрывные и зажигательные бомбы[419].

7 мая воздушной бомбардировке противника подверглось м. Ляховичи[420], на объекты которого было сброшено восемь бомб[421].

По оценке корреспондентов газеты «Русский инвалид», на Западном фронте «помимо воздушной разведки и метания бомб, австро-германцы в некоторых местах фронта проявили и наступательную тенденцию»[422].

В результате ответных действий противник понес значительные потери. 28 апреля «к северу от озера Дрисвят огнем нашей артиллерии подбит неприятельский аэроплан, упавший за окопами противника»[423].

На следующий день военный летчик 29-го КАО подпоручик Л.В. Осипов в воздушном бою сбил вражеский «Альбатрос» (упавший у м. Кщава). На поврежденном самолете «под ураганным огнем немцев над их позициями спланировал к своему аэродрому, где, собрав последние силы, повлек из гондолы горящего аппарата тяжело раненного офицера-наблюдателя подпоручика Калиновского, а затем, с помощью подбежавших нижних чинов, потушил пожар на аппарате»[424]. За этот подвиг русский летчик удостоился ордена Святого Георгия IV степени[425].

3 мая в районе северо-западнее н/п Ярмолинце (к югу от г. Проскуров) из-за неполадки мотора опустился неприятельский «Альбатрос», совершавший воздушную разведку в нашем тылу. Экипаж самолета был пленен[426]. Вскоре противник недосчитался еще одного своего самолета.

5 мая военный летчик 5-го корпусного авиаотряда, выполняя разведывательную задачу в тылу противника, был атакован вражеским «Фоккером». В короткой схватке под сильным артиллерийским обстрелом русский пилот «заставил [немецкий самолет] с большим креном спуститься близ города Луцка, сам же, несмотря на пробоины в своем аппарате, прошел вглубь расположения противника на 30 верст, точно выполнил и доставил ряд ценных снимков»[427].

На следующий день в районе Муравицы наш самолет вступил в бой с двумя неприятельскими летательными аппаратами. После получасового столкновения один из аэропланов противника «вынужден был опуститься в районе неприятельского расположения, другой скрылся»[428].

10 мая в районе Бурканова австро-венгерский самолет-разведчик был перехвачен в воздухе молодым летчиком (будущим асом) Г.В. Гильшером. В короткой схватке неприятельский самолет получил повреждения и пошел на вынужденную посадку в расположении наших войск. Его экипаж (пилот — цугсфюрер Александр Гальбин и наблюдатель кадет Юлиус Хорак) попал в плен[429]. В тот же день возле ст. Чарторийска нашими войсками подбит и принужден спуститься неприятельский аэроплан, его экипаж задержан[430].

Последующие дни характеризовались многочисленными воздушными бомбардировками отдельных участков Северного и Западного фронтов[431].

В зоне боевых действий (Рижский и Якобштадтский районы) было отмечено появление нового типа германского самолета, обладавшего отличавшегося большими размерами и высокой скоростью полета (до 170 км/ч). «В силу последнего своего свойства аппарат этот (названный „Черным“ аэропланом) обладает большой устойчивостью и не боится никакой погоды»[432]. Вечером 25 мая самолет данного типа появился районе Зегевольда (в 40 км к востоку от Риги). Летательный аппарат, идя «с огромной скоростью на высоте 2Ѕ — 3-х тысяч метров, появился по прямой линии от позиций и, по-видимому, пытался обследовать движение по нашим шоссейным и железным дорогам. Бомб он не сбрасывал. Встреченный сильным огнем наших батарей и заметив приближение наших летчиков, „Альбатрос“ повернул в сторону Риги, но, не долетев до нее, ушел обратно к позициям»[433].

В конце апреля эскадрилья германской авиации совершила налет на район скрещения Бологое-Седлецкой и Либаво-Роменской железной дороги с узловой станцией Молодечно. На выбранные объекты было сброшено большое количество бомб (с причинением малого вреда). Этот налет, «отмеченный в сообщении штаба Верховного главнокомандующего, принадлежит к новому типу германского воздушного пиратства, выражающегося в том, что на определенный участок устремляется не один, а целая стая аэропланов и, не преследуя никаких разведывательных целей, развивает максимальную силу бомбометного огня»[434].

В середине мая 1916 г. немецкая авиация подвергла бомбардировкам большинство участков обороны русских войск. На Двинском участке фронта объектами ее нападения стала железнодорожная дорога, по которой бесперебойно шла переброска свежих сил и боеприпасов. 2 июня очередной атаки с воздуха подверглась ст. Молодечно, на которую с немецкого самолета было сброшено четыре бомбы[435].

Накануне крупного летнего наступления русских армий на Восточном фронте противоборство в воздухе заметно обострилось. Авиация противника усиленно бомбила наши транспортные коммуникации с целью снизить темпы переброски на фронт свежих резервов, вооружения и материально-технических средств. В конце мая — начале июня в полосе Западного фронта воздушной бомбардировке подверглись станции Вилейка, Молодечно, Будслав, Логишин, н/п Войст и др. Только на ст. Вилейка и его ближайший район в течение двух воздушных налетов (3 и 22 июня) немецкие летчики сбросили 46[436], на Логишин (севернее г. Пинск) — до 50 авиабомб[437]. На станцию Будслав (северо-восточнее Вилейки) упало шесть бомб[438]. При этом противник на всей линии русско-германского фронта продолжал вести «усиленную воздушную разведку»[439].

Огнем нашей зенитной артиллерии один из нападавших самолетов был сбит и упал на линии германских окопов[440].

Ранее в ходе воздушного боя русский аэроплан расстрелял из пулемета неприятельский «Альбатрос». «Окутанный дымом, [он] упал северо-западнее м. Барановичей»[441]. 28 мая при отражении группового налета противника в результате прямого попадания шрапнельного снаряда германский самолет получил серьезные повреждения и опустился на нашей территории в районе местечка Иллукст (Северный фронт)[442].

30 мая военный летчик 24-го корпусного авиаотряда штабс-капитан Н.А. Мульков (в экипаже с летчиком-наблюдателем) «во время воздушной разведки у д. Стволовичи, встретив германский аэроплан типа „Альбатрос“, несмотря на сильный артиллерийский огонь с позиций противника и пулеметный с аэроплана, смело пошел навстречу врагу; сблизившись с неприятельским аэропланом, дал возможность своему наблюдателю открыть огонь из пулемета с близкой дистанции и подбить немецкий „Альбатрос“, который упал в районе д. Стволовичи»[443]. За этот подвиг наши летчики были награждены Георгиевским оружием.

Днем 3 июня в районе м. Комай наш разведывательный летательный аппарат был атакован в воздухе немецким истребителем типа «Фоккер». Русские летчики встретили его пулеметным огнем и заставили быстро спуститься в расположение своих войск[444]. Ранее одна из наших подводных лодок в районе турецкого порта Зангулдак попала под обстрел береговых батарей и дважды была атакована неприятельскими гидроаэропланами, бросавшими на нее бомбы. Находясь в надводном положении, подводная лодка открыла огонь из своих орудий и сумела уйти в безопасное место[445].

Для наблюдения за движением наших поездов восточнее Сарны австро-германское командование организовало ведение воздушной разведки. Однако не все неприятельские самолеты благополучно возвращались обратно. 20 июня у ст. Охотниково (50 км от Сарны) один из них совершил вынужденную посадку на нашей территории и был захвачен в плен[446].

Через день личный состав 2-й батареи 62-й артиллерийской бригады подбил немецкий аэроплан в районе д. Макараты. 23 июня неприятельская авиация лишилась еще двух своих летательных аппаратов. Один самолет упал в 2 км южнее станций Листопады — Бологе (Седлецкой железной дороги), другой самолет — вблизи местечка Жук (в 10 км юго-восточнее от устья Огинского канала). Оба воздушных судна и их экипаж разбились[447].

Несмотря на потери, немецкая сторона продолжала активно воздействовать на объекты русской действующей армии. 16 июня бомбардировке с воздуха подвергся г. Тарнополь[448]. Следующий налет противника состоялся на ст. Вилейка, на которую было сброшено до 40 бомб[449].

25 июня германская авиация провела воздушную бомбардировку железнодорожной станции Полочаны (юго-западнее г. Молодечно), сбросив на стоящие внизу вагоны 20 авиабомб. Ранее вражеская воздушная эскадра осуществила бомбометание в районе другой станции, Рудня Почаевская (Львовская железная дорога)[450]. В этот же день экипаж русского самолета, осуществлявший разведывательный полет над неприятельским расположением, попал под плотный зенитный огонь. Несмотря на ранение, военные летчики штабс-капитан Панкеев и прапорщик Позднов сумели дотянуть до своих позиций и успешно посадить летательный аппарат[451].

Днем ранее немецкая авиация (силами до эскадрильи) сбросила до 40 бомб на железнодорожную станцию Молодечно[452], с целью ограничить поток перевозок на фронт живой силы и боеприпасов.

27 июня было отмечено появление неприятельских самолетов во многих местах Двинского района[453]. На следующий день бомбардировки продолжились[454]. 2 июля объектом нападения с воздуха вновь стала ст. Молодечно[455]. Через несколько дней в очередном налете на транспортный узел приняло участие семь вражеских самолетов[456].

В районе Несвича (юго-западнее г. Луцк) 27 июня русские артиллеристы сбили австро-венгерский летательный аппарат, осуществлявший разведку Луцкого района. Экипаж, получивший при падении ранение, взят в плен[457]. 5 июля восточнее р. Березина огнем нашей артиллерии был подбит неприятельский самолет, который загорелся в воздухе и приземлился юго-западнее г. Воложин. Летчик и летчик-наблюдатель попали в плен[458].

Однако понесенные потери не снижали активность противника. Заметно возросла интенсивность боевой работы воздушных сил противника на Балтике. По сообщениям наблюдательных постов береговой линии, неприятельские дирижабли совершали частые рейды в северной части Рижского залива. Цеппелины подвергали бомбардировке объекты на о. Руно, отмечались разведывательные полеты над г. Пер-нов (Пярну), Гаспаль (Хаапсалу) и Балтийский порт (Палдиски)[459]. Со стороны русского морского ведомства предпринимались меры по ограничению воздушной деятельности противника.

25 июня в районе Ирбенского пролива (Рижский залив) произошел групповой воздушный бой. Три русских гидроаэроплана (летчики Штральбон, Корольков и Зайцевский) атаковали в воздухе два немецких летательных аппарата. Вследствие порчи мотора лейтенант В.А. Штральбон был вынужден опустить свой аппарат на воду. Будучи на буксире у нашего катера, он стал объектом нападения со стороны четырех неприятельских гидроаэропланов. На помощь товарищу с воздушной станции (Церель) вылетели лейтенанты П.А. Туржанский и П.П. Величковский. В ходе завязавшегося боя один неприятельский «Альбатрос» получил повреждения и сел на воду. Все попытки германской стороны спасти свой летательный аппарат оказались безуспешными. В результате действий русской морской авиации он был «забросан бомбами и расстрелян пулеметным огнем и утонул. Наши гидро-аэропланы благополучно вернулись на базу»[460].

3 июля огнем нашей сухопутной и корабельной артиллерии на южном приморском участке Рижского залива (Северный фронт) была отбита воздушная атака противника. В результате немецкий гидроаэроплан, сбросивший 20 авиабомб на русские морские суда, был вынужден ретироваться с поля боя[461]. Через день в Рижском заливе наши летчики (обеспечивавшие воздушное охранение судов) сбили неприятельский самолет, осуществлявший бомбардировку кораблей Балтийского флота, в том числе авианесущий корабль (АВК) «Орлица». Экипаж (летчик и механик) взят в плен. В результате «вторичного боя между [русскими] и немецкими самолетами был сбит второй германский самолет, упавший на берегу»[462].

Тем временем противник ударами с воздуха стремился парализовать транспортные перевозки в прифронтовой полосе действующей русской армии. 10 июля г. Молодечно вновь подвергся групповому налету со стороны германской авиации (15 самолетов). На город и железнодорожную станцию было сброшено 40 бомб. В результате налета уничтожен склад с фуражом[463].

В более тяжелом положении оказался наш санитарный обоз в районе д. Ивановка (севернее н/п Кашовка). Он попал под бомбардировку двух неприятельских воздушных эскадрилий. В результате на обоз, формально защищенный Российским обществом Красного Креста, было сброшено до 70 авиабомб, ранив двух сестер милосердия и уполномоченного чиновника[464]. Потери германской авиации составили один самолет (35-й авиаотряд), сбитый зенитным огнем в районе Шубинского канала (восточнее от слияния рек Березина и Нейман). При посадке его экипаж был пленен русскими войсками, летательный аппарат полностью сгорел[465].

11 июля воздушному налету немецких аэропланов подверглась ст. Замирье (на железнодорожной ветке Минск— Барановичи), на которую было сброшено 66 бомб[466].

На следующий день германская авиация вновь атаковала ст. Замирье, а также г. Несвиж, уничтожив при этом несколько деревянных строений[467]. На другой день в тылу наших войск отмечено появление сразу нескольких неприятельских эскадрилий, которые подвергли бомбоштурмовому удару отдельные военные объекты. Заметно активизировала свою деятельность на Кавказском фронте турецкая авиация. 1 июля противник провел воздушную разведку ранее захваченной нашими войсками стратегически важной турецкой крепости Эрзерум[468]. В полосе Западного фронта немецкие летчики осуществили бомбардировку м. Полонечки (северо-восточнее Барановичей), сбросив на выбранные цели до 70 бомб. Объектом нападения неприятельской авиации также стали г. Луцк и ст. Киверцы (северо-восточнее Луцка)[469].

Одновременно в приморских районах Северного фронта противник усилил воздушную группировку своих морских сил на Балтике. Вечером 25 июля появившийся в акватории Финского залива и на южной границе Або-Аландских шхер цеппелин атаковал стоявшие возле берега наши морские суда, сбросив на них (без причинения особого ущерба) 15 бомб. Обстрелянный русскими батареями неприятельский дирижабль удалился в южном направлении[470].

В этот же день восемь германских гидроаэропланов (воздушная база — оз. Ангерн, Курляндской губ.) с наступлением темноты совершили налет на Церельскую воздушную станцию (Моонзундские острова). В ходе бомбардировки на объект было сброшено 100 авиабомб. Поднявшиеся на перехват противника два наших гидросамолета незамедлительно вступили в бой и сумели поджечь один из немецких летательных аппаратов[471]. Через три дня противник повторил свой налет, причинив незначительные повреждения воздушной станции.

Утром 31 июля морская авиация противника (4 аппарата) предприняла очередной налет на главный порт Балтийского флота — г. Ревель. Его результат оказался незначительным — отдельные очаги пожаров и один человек убитым. Позднее выяснилось, что в день налета в 50 милях от о. Даго была замечена большая германская эскадра, включавшая в себя авиаматку. Зенитные батареи успели лишь вдогонку открыть огонь по вражеским гидроаэропланам. Попытался обстрелять непрошеных гостей из пулеметов и один из наших кораблей, но безуспешно.

Тем временем в ходе кампании 1916 г. основные события развернулись в полосе Юго-Западного фронта. Еще весной Ставка ВГК, в соответствии с решением конференции держав Антанты в Шантийи (март 1916 г.), наметила масштабное летнее наступление на всем русско-германском фронте. Однако в связи с тяжелым поражением итальянских войск в районе Трентино и обращением союзных держав к России об изменении сроков начала общего наступления Ставка вынуждена была скорректировать первоначальный план наступательной операции, определив направление главного удара в полосе Юго-Западного фронта.

С целью организации разведки будущего театра операции с русской стороны было задействовано до 100 разнотипных самолетов фронта, что позволило провести практически полную рекогносцировку вражеских позиций[472]. До 26 июня авиация фронта совершила 798 самолето-вылетов, решая различные задачи, в том числе перехват самолетов противника.

Несмотря на численное превосходство австро-германских войск (в том числе в воздухе), 4 июня армии Юго-Западного фронта начали так называемый Луцкий (Брусиловский) прорыв. Продвижение русских войск в западном направлении в определенной степени ограничивалось действиями неприятельской авиации. Например, в полосе фронта русской 9-й армии соотношение воздушных сил составляло примерно 1:1,1–1,4 в пользу противника[473], сосредоточившего основные свои силы на южном участке нашего фронта.

Воздушное противостояние в ходе Луцкого прорыва требовало массированного применения авиации на основных операционных направлениях. Германское командование, в срочном порядке перебросившее с Западноевропейского театра войны (из-под Вердена) в Восточную Галицию дополнительные авиационные подразделения, сумело сосредоточить в районе г. Ковель до 100 летательных аппаратов бомбардировочного типа. Прибывшие на Восточный фронт немецкие летчики были обучены совместным действиям в едином строю и предназначались для массированных бомбовых атак наземных объектов. Для русского командования появление такого «ударного воздушного кулака» оказалось полной неожиданностью. За считаные дни противник добился полного превосходства в воздухе, подавив противостоявшую ему на этом участке фронта малочисленную русскую авиацию. В течение нескольких недель, оказавшись на острие германского удара, погибло или было ранено несколько наших летчиков (в том числе Э.В. Пульпе и Шарапов, 8-й ИАО)[474].

Лейтенант французской армии Пульпе в районе д. Рожице вступил в неравный бой с тремя неприятельскими самолетами, был сбит и скончался при падении. За свой подвиг отважный летчик удостоен ордена Святого Георгия IV степени (посмертно)[475].

Германские авиаторы буквально терроризировали тылы 8-й, Особой и 3-й армий ЮЗФ, в связи с чем их штабы обратились в Ставку ВГК с просьбой — «создать средства борьбы против активного наступления немцев с воздуха»[476].

Заметно увеличилась численность зенитной артиллерии противника. В отдельные дни по каждому нашему самолету, действовавшему в неприятельском тылу, выпускалось до 200 снарядов[477].

Например, при проведении 27 июня воздушной разведки в районе г. Тарнополь самолет военлета А.К. Петренко получил в результате зенитного обстрела 17 пробоин, а «Вуазен-IV» военлета поручика Мортирова, отвлекавший на себя огонь неприятельских зениток, в процессе фотографирования неприятельских позиций другими двумя самолетами-разведчиками — 90 пробоин[478].

Помимо завоевания господства в воздухе, авиация противника стремилась бомбовыми ударами парализовать работу крупных узловых железнодорожных станций ближнего русского тыла, являвшихся важными артериями пополнения действующей армии живой силой и военной техникой. В числе целей воздушного нападения был г. Луцк (крупный транспортный узел), ранее отбитый у неприятеля войсками 8-й армии. Только за один налет 30 июня вражеская авиация сбросила на город и станцию до 30 авиабомб[479].

В полосе самой армии немецкие истребители практически парализовали боевую работу нашей авиации. Почти все попытки русских летчиков достигнуть г. Ковель заканчивались сразу за линией фронта групповой атакой их со стороны неприятельских летательных аппаратов, численность которых колебалась, как правило, от пяти до восьми машин. В большинстве случаев нашим пилотам удавалось оторваться от преследования и на поврежденной в бою технике спускаться в расположении своих войск. При этом боевые потери нес и сам противник. 8 июня в ходе воздушного боя был сбит двухместный австро-венгерский самолет-разведчик типа «Ллойд Ц.II» (9-я авиационная рота). На свой счет его записал командир 7-го истребительного авиаотряда подпоручик И.А. Орлов, награжденный за этот подвиг золотым Георгиевским оружием. Следующей его жертвой стал самолет-разведчик типа «Авиа-тик В.III» (27-я авиационная рота), подбитый им (совместно со старшим унтер-офицером В.И. Янченко) 25 июня в районе д. Подгайцы[480]. При вынужденном приземлении австро-венгерский экипаж попал в плен[481]. За этот бой Янченко был удостоен солдатского Георгиевского креста I степени. К августу он стал полным георгиевским кавалером, что в русской авиации было довольно редким явлением.

В этот же день в расположении русских войск севернее г. Луцк два германских аэроплана атаковали ряд военных объектов. При попытке австрийской стороны совершить похожие действия в районе Несвича (юго-западнее Луцка) стоил ей своего самолета, сбитого огнем нашей артиллерии.

Раненые летчики взяты в плен. Ранее вблизи ст. Охотниково (восточнее Сарн) русскими передовыми подразделениями был захвачен приземлившийся германский аэроплан с пилотом и наблюдателем[482].

Групповые действия разведывательных и бомбардировочных авиаотрядов противника в ближнем и глубоком тылу наших войск потребовали принятия соответствующих ответных мер. Решением Авиадарма в полосе 8-й армии началось формирование истребительной авиации (ИА). В состав 8-го авиационного дивизиона (обслуживавшего армию) были включены прибывшие на Юго-Западный фронт четыре летчика-офицера (из состава французской авиационной миссии) со своими самолетами-истребителями, а также 8-му авиаотряду было придано истребительное звено (2 аппарата). Однако шесть истребителей в целом не могли решить проблему успешной борьбы в воздухе[483]. Для этого требовалось наращивать силы ИА не только в полосе ЮЗФ, но и всего русско-германского фронта.

4 июля великий князь Александр Михайлович представил в Ставку очередное обоснование о необходимости создания в действующей армии истребительной авиации и определил задачи, которые она должна решать. 20 июля был издан вышеупомянутый приказ начальника Штаба ВГК за № 918 об изменении штата корпусного отряда путем включения в него истребительного отделения двухсамолетного состава.

На Юго-Западном фронте в числе первых были сформированы 8-й и 10-й авиаотряды истребителей. Но этих мер было явно недостаточно, особенно против больших авиационных групп противника. Свое беспокойство создавшимся положением дел высказал 16 августа в обращении к Авиадарму главком армиями ЮЗФ генерал А.А. Брусилов: «Обладая по сравнению с немцами слабыми по количеству и качеству авиационными средствами, мы можем успешно бороться с неприятельской воздушной разведкой только при условии решительного сосредоточения воздушных сил на важнейшем операционном направлении, жертвуя направлениями второстепенными»[484].

Великий князь Александр Михайлович с идеей Брусилова о массировании авиации согласился, но осуществлять «сосредоточение воздушных сил» предложил не путем изменения уже сложившейся организационной структуры авиаотрядов, а составлением из них группы[485]. Первоначально было принято решение сформировать специальную особую авиационную группу (ОАГ), что позволяло сконцентрировать «воздушные силы на важнейшем операционном направлении»[486].

Для реализации этого решения в полосе ЮЗФ создается Особая боевая авиагруппа (БАГ) (штабс-капитан А.В. Залесский) с включением в ее состав 2, 4 и 19-го корпусных авиаотрядов, постепенно перевооружив их на самолеты истребительного типа. Авиагруппа за короткий срок сумела создать прочный воздушный заслон на одном из наиболее активных участков фронта и практически исключила налеты неприятельской авиации на крупный пункт (г. Луцк). Только в сентябре 1916 г. летчиками группы было выполнено 88 боевых вылетов, проведено 40 воздушных боев, уничтожено два вражеских самолета[487]. В результате противник на Луцком направлении лишился полного превосходства в воздухе и был вынужден ограничить свои полеты в указанном районе.

Деятельность Особой БАГ по завоеванию господства в воздухе регламентировалась специально разработанным документом — «Руководящими указаниями по организации и использованию авиационной группы Юго-Западного фронта», направленным 25 августа 1916 г. Авиадармом командиру группы[488].

Для прикрытия г. Луцк также была временно откомандирована часть Отдельной батареи воздушной охраны императорской резиденции в Царском Селе, поступившая в распоряжение инспектора артиллерии 8-й армии. Порядок боевого использования включенной в нее автомобильной полубатареи был определен в предписании начальника Управления полевого генерал-инспектора артиллерии при ВГК от 19 июня 1916 г. за № 865. В нем, в частности, указывалось: «На фронте в течение шести недель со дня выступления по день возвращения офицерский состав батареи [распределяется] на три группы, каковым участвовать посменно, по две недели, для производства боевых стрельб по вражеским воздухоплавательным аппаратам»[489].

Командиром 1-й группы был назначен поручик Г.В. Лясковский, 2-й и 3-й групп — соответственно поручик А.И. Коряков и штабс-капитан А.Ф. Лупанов. При этом автомобильной батарее придавался взвод пулеметной команды, вооруженный двумя пулеметами. Общее руководство действиями этого зенитного подразделения на фронте осуществлял командир Отдельной батареи воздушной охраны императорской резиденции в Царском Селе полковник В.Н. Мальцев[490].

В состав 6-го и 7-го ударных корпусов и отдельных частей 11-й армии были включены штатные зенитные подразделения[491].

Всего в период с июня по август 1916 г. летчиками Юго-Западного фронта было совершено 1805 боевых вылетов общей продолжительностью 3147 часов. За время наступательной операции в воздушных боях сбито 13 самолетов противника, наземными средствами огневого поражения — 3.

Полученный в ходе наступательной операции войск ЮЗФ боевой опыт использования авиации нашел свое отражение в проекте «Наставления по применению авиации в войне» (1916 г.). «Успех борьбы за господство в воздухе, — отмечалось в документе, — требует сосредоточения на важных участках фронта самолетов-истребителей в сильные боевые группы, способные на большое и длительное напряжение. Обеспечить господство в воздухе одновременно на всем нашем фронте невозможно, но можно достигнуть этого господства и сохранить его за собой в нужный момент на определенном участке фронта, сосредоточивая в одном пункте, и под общим начальством все самолеты-истребители армии и усиливая их, когда нужно, истребителями других армий»[492].

Также в проекте «Наставления…» предписывалось все вопросы организации воздушной обороны в рамках общевойсковых армий передать в ведение штабов последних с разработкой «общего плана воздушной обороны», определявшего взаимодействие между собой зенитных батарей, наблюдательных постов, воздухоплавательных частей и отрядов истребительной авиации армии[493].

По сути, в 1916 г. в России началось организационное формирование войсковой воздушной (позднее — противовоздушной) обороны (на штатной основе). Уже к ноябрю в составе Юго-Западного фронта имелось 20 зенитных батарей (92 орудия)[494] без учета временно привлекаемых для борьбы с воздушным противником других артиллерийских подразделений. Со своей стороны противник задействовал в интересах воздушной обороны около 11 % всей своей полевой артиллерии.

С целью исключения ударов с воздуха со стороны противника по объектам ближнего тыла русской армии была значительно усилена воздушная оборона важных прифронтовых военных и административных пунктов.

Например, зенитно-артиллерийская оборона г. Ровно (в котором размещался штаб 8-й армии) обеспечивалась вновь сформированной 4-й зенитной батареей (поручик Никишин)[495], вооруженной различными типами русских и трофейных орудий. Для ведения огня по воздушным целям часть из них была установлена на специальные рамы конструкции прапорщика Поппена, обеспечивавшая достижение значительного угла местности.

Организовывалась также защита мостов через р. Днепр, имевших стратегическое значение для войск Юго-Западного фронта, с привлечением шести зенитных батарей. Позднее в соответствии с приказом начальника Штаба ВГК от 4 декабря 1916 г. № 1624 они и нештатная батарея, находившаяся до этого времени при штабе 8-й армии, были преобразованы в 4-орудийные зенитные подразделения с присвоением им штатных № 68–74[496]. Позднее в интересах фронта были сформированы еще 32 зенитные батареи[497].

В тот же период на западном стратегическом направлении в наличии имелась всего лишь одна штатная 4-орудийная зенитная батарея (на установках конструкции капитана А.К. Герштенцвейга). При этом семь противоаэропланных подразделений находились в стадии формирования, а девять батарей планировалось создать лишь в ближайшей перспективе[498].

В полосе Северного и Западного фронтов противник усилил давление на транспортную сеть русских войск и крупные тыловые объекты. 17 июля с цеппелина на кварталы г. Рига было сброшено 13 бомб[499]. На следующий день четыре неприятельских самолета совершили групповой налет на г. Ревель, сбросив на него также 13 авиабомб[500]. В этот период была отмечена большая активность вражеской авиации на участке русско-германского фронта: «К югу от Двинского района до района Полесья»[501].

18 июля ст. Замирье вновь подверглась групповому налету немецкой авиации (17 самолетов). Под удар также попали военно-медицинские пункты. Сброшенными в госпиталь и лазарет 28 бомбами из медицинского персонала убиты три, ранено пять человек, из находившихся на излечении убито 10 и ранено 23 нижних чина[502].

На следующий день в ходе совершения группового налета (12 самолетов) на железнодорожные станции Городья и Замирье было сброшено 43 бомбы. На их перехват вылетел дежурный самолет типа «Фарман», смело вступивший в неравный бой с превосходящими силами противника. Последние, встретив неожиданный для себя отпор, были вынуждены ретироваться[503]. 25 июля два немецких самолета атаковали позиции русских войск севернее г. Луцк, подвергнув их бомбардировке[504]. В тот же день германская гидроавиация бомбардировала наши объекты на Аландских островах в Балтийском море[505].

26 июля неприятельская авиация силами до шести самолетов совершила очередной групповой налет на ст. Замирье, сбросив на нее 32 бомбы. Одновременно в небе станции Погорельцы появилось сразу 11 вражеских летательных аппаратов, которые провели бомбардировку стоявших на станции вагонов. В общей сложности на них была сброшена 71 бомба[506]. Позднее атаке воздушного противника подверглись транспортные узлы Замирье, Изяслав и Маневичи. В районе местечка Крево неприятельская авиация попала под обстрел русских зениток, огнем которых был сбит один вражеский самолет, упавший на территории, занятой германскими войсками[507].

Севернее о. Мядзиол русский военный летчик Э.М. Томсон на аппарате «Ньюпор» атаковал появившийся над м. Будслав неприятельский «Альбатрос», определенное время преследовал его и заставил уйти за линию фронта. Позднее наш летчик провел пулеметный обстрел лагеря на вражеском аэродроме в районе Кобыльники[508].

В свою очередь воздушные силы противника продолжали активно действовать в ближнем тылу русских войск.

29 июля вражеская авиация атаковала наши объекты и части в районе Логишина, г. Луцк и ст. Маневичи[509]. Через день под удары с воздуха попали важные железнодорожные станции на Западном фронте: ст. Замирье и Изяславль[510]. 2 августа неприятельский аэроплан подверг бомбардировке шедший вблизи Усичи (на линии Владимир-Волынский— Луцк) наш транспорт с ранеными, а также дивизионный лазарет на ст. Усичи. В результате пострадало около 30 человек[511]. По мнению военных специалистов, «в этом факте можно подметить лишь излишнюю жестокость и нервозность немцев, которые, чувствуя свое, в общем, неприятное положение в Ковельском районе, стараются выместить свою злобу на целях, не имеющих боевого назначения»[512].

На следующий день в районе Воробьевки (восточнее г. Езерны) над нашими позициями был зафиксирован полет девяти неприятельских самолетов[513]. 13 августа противник провел воздушную разведку в районе Новогрудок, Городище, Столбцы. На перевязочный отряд, расположенный в господском дворе Адамов (западнее местечка Мир), немецкие летчики сбросили 10 бомб[514].

Под удар с воздуха также попал Приамурский лазарет (местечка Синявка). В результате взрыва авиабомбы были убиты две сестры милосердия и санитар, ранены две медсестры[515].

17 августа над Кеммерна (часть г. Юрмала, 44 км западнее Риги) пролетел цеппелин, сбросивший на его объекты бомбы[516]. Попав в зону зенитного огня, он незамедлительно повернул назад. Через день в районе м. Сокуль с аэроплана (возможно, речь идет о нескольких аэропланах. — Авт.) вражескими летчиками было сброшено более 70 бомб[517]. 23 августа противник совершил групповой налет на ст. Маневичи (сброшено свыше 100 бомб)[518].

При этом неприятель продолжал нести на русско-германском фронте боевые потери. 30 июля в ходе воздушной разведки, управляя «аппаратом системы „Вуазен“ и будучи после сильного обстрела неприятельской артиллерией» летчик 3-го корпусного авиаотряда прапорщик А.В. Шкарин был «атакован в районе д. Гниловоды германским летательным аппаратом системы „Фоккер“, после упорного боя сбил его»[519].

В тот же день к востоку от г. Барановичи огнем наших войск был подбит самолет 35-го германского авиаотряда. При падении аппарат сгорел, летчики взяты в плен[520].

Утром 13 августа экипаж самолета (летчик — командир 11-го авиационного дивизиона есаул В.М. Ткачев и наблюдатель — подпоручик Д.Д. Хризосколео) в районе м. Варбы (20 км к юго-западу от г. Дубно) атаковал и подбил австро-венгерский самолет-разведчик типа «Aviatik B. II». При вынужденной посадке вражеские летчики попали в плен[521].

На следующий день в зону зенитного огня нашей артиллерии попала группа германских самолетов, направлявшаяся в сторону Риги.

21 августа в районе Любешова (на Стоходе) огнем нашей артиллерии был уничтожен неприятельский змейковый аэростат[522]. 30 августа к северу от г. Двинск в воздушном бою русским самолетом был сбит германский «Фоккер», упавший в расположении противника[523].

Через день в районе южнее Выгоновского озера (на Огинском канале) прицельной стрельбой артиллерийских расчетов подбит неприятельский аэроплан. Последний совершил вынужденную посадку на нейтральной полосе. При последующем обстреле летательный аппарат сгорел. Одновременно очередную победу в воздухе записали на свой счет русские военные летчики. Экипаж самолета 11-го авиаотряда истребителей (летчик — хорунжий В.Н. Филиппов и летнаб — подпоручик И.Д. Хризосколео) атаковал неприятельский летательный аппарат, который, «соскользнув на крыло и повернувшись носом, круто пошел вниз»[524].

29 августа, выполняя задание по групповой бомбардировке вражеских армейских складов (ст. Еловка), экипаж нашего самолета вступил в воздушный бой с немецким истребителем «Фоккер», преградившим дальнейший путь нашей эскадрилье. После непродолжительной схватки летчик-наблюдатель 13-го корпусного авиаотряда поручик В.Н. Кусов «сбил пулеметным огнем неприятельский аэроплан, который упал в районе м. Ней-Гринвальд, и, очистив себе и остальным „Вуазенам“ путь, под губительным артиллерийским огнем противника блестяще выполнил возложенную на него задачу»[525].

Для усиления воздушной группировки в полосе русского Северного фронта и для противодействия полетам «Муромцев» в ближнем тылу своих войск германское командование увеличило самолетный парк морской авиации (свыше 20 аппаратов) в районе озера Ангерна (Эстляндия). По просьбе командования морских сил Балтийского моря экипажи 2-го боевого отряда ЭВК атаковали неприятельскую воздушную базу. В налете приняли участие четыре воздушных корабля (I, VI, VIII и IX) под командованием лейтенанта Г.И. Лаврова. Определялся порядок работы. Первым должен был взлетать командир отряда, вторым с интервалом в 10 минут С.Н. Головин, затем В.Д. Лобов и последним Г.В. Алехнович. Набор высоты две тысячи метров в зоне аэродрома и затем на маршруте до подхода к цели набор высоты три тысячи метров. Каждая машина должна была делать по три захода. На первых двух заходах предполагался сброс фугасных, на третьем — осколочных бомб и стрел. При обнаружении неприятельской зенитной батареи последнюю необходимо было подавить пулеметным огнем. Каждый экипаж воздушных кораблей имел на своем борту по 10 пудовых фугасных и по 5 полуторапудовых осколочных бомб, три пулемета и 1500 стрел[526].

В районе цели было отмечено «22 отличных попадания в ангары и 11 в пристань, 2 бомбы легли вплотную у разбегавшихся аппаратов и последние остановились вовсе. Из 12 пулеметов все время поддерживался огонь по оставшимся на воде без движения пяти гидропланам»[527]. Позднее, по агентурным сведениям, установлено, что в результате налета «Муромцев» было уничтожено семь гидросамолетов, несколько повреждено осколками, убито пулеметным огнем и стрелами до 25 человек, ранено значительное количество[528]. Противнику понадобилось несколько недель на восстановление своей воздушной базы.

Незадолго перед этим групповым налетом воздушному кораблю «Илья Муромец-VIII» под командованием сотника В.Д. Лобова пришлось в районе гидростанции Ангерн выдержать бой последовательно с семью вражескими гидроаэропланами, не рисковавшими, однако, подходить близко к «Муромцу», открывшему сильный пулеметный огонь[529].

6 сентября экипаж 19-го корпусного авиационного отряда (летчик — подпоручик Г.В. Башинский и летчик-наблюдатель — поручик Б.А. Губер) в воздухе атаковал неприятельский аэроплан и, «презирая явную опасность, при сближении почти вплотную под обстрелом двух пулеметов противника, метким огнем сбил самолет противника»[530].

На следующий день в районе к югу от Риги огнем с земли был сбит неприятельский самолет, упавший в расположении противника[531].

Командир 19-го корпусного авиаотряда штабс-ротмистр А.А. Козаков, вступив в бой последовательно с двумя неприятельскими самолетами, заставил их скрыться в западном направлении, «причем один из них ушел с длинной дымовой струей»[532].

В конце лета на отдельных участках русско-германского фронта (чаще всего в районе г. Рига и р. Двина) заметно возросла разведывательная активность воздушного противника. 27 августа возле оз. Дрисвяты немецкая авиация атаковала передовые позиции наших войск. В ходе бомбардировки погиб священник отец Иоаким Седлецкий, исполнявший на передовой свои пасторские обязанности[533].

7 сентября в Черном море неприятельские гидросамолеты совершили налеты на наши миноносцы, потопившие ранее в занятом болгарскими войсками румынский порту Бальчик 21 баржу[534]. На следующий день вражеские аэропланы подвергли бомбардировке г. Констанца (Румыния). В результате сброшенных бомб пострадали мирные жители[535].

В середине сентября на участке Северного фронта к северо-западу от г. Рига нашими наблюдательными постами были отмечены полеты немецких самолетов ранее неизвестной конструкции (четырехмотороный, схожий с воздушным кораблем «Илья Муромец») с русскими опознавательными знаками. По донесениям наших летчиков, вражеские корабли «представляют собою бимоноплан с размахом (длиной) несущих поверхностей около 15 сажен. Летательный аппарат имеет сильно вытянутый нос, на котором и помещаются два тянущих мотора; два толкающих мотора расположены по бокам. На конце хвоста (фюзеляжа) помещается коробчатый бипланный стабилизатор, по которому, следовательно, легко отличить немецкие корабли от наших»[536].

Самолеты сбрасывали бомбы и обстреливали пулеметным огнем передовые позиции частей СФ. По приказанию штаба 12-й армии, ввиду появления немецких аэропланов с русскими опознавательными знаками, нашими летчиками сброшены в расположение немцев прокламации следующего содержания: «К сведению немецких летчиков. В последнее время установлено, что некоторые немецкие аэропланы носят русские опознавательные знаки. Настоящим предупреждаем, что летчики, пользующиеся такими знаками, в случае, если будут взяты в плен, будут считаться шпионами и расстреливаться»[537].

24 сентября над г. Зегевольд (Сигулда) вновь было отмечено появление указанного типа самолета. Позднее он сбросил на ст. Хинценберг (52 км к северо-востоку от Риги) 17 двухпудовых бомб (без особых повреждений для зданий и сооружений). Одновременно противник провел воздушную разведку в районе г. Рига[538] и южнее Двинска. В результате зенитного обстрела один из неприятельских летательных аппаратов получил повреждение, задымился и совершил быстрый спуск на территории, занятой противником[539].

Ранее, в начале сентября, один из неприятельских экипажей оказался в довольно забавной ситуации. Вот как описывает этот случай корреспондент газеты «Новое время»: «На днях в окрестностях Луцка опустился вражеский аэроплан. Работавшие в поле крестьяне поспешили в соседнее село, чтобы дать знать находившейся там воинской команде. Когда через некоторое время из села показались крестьяне с солдатами, неприятельские летчики стали спешно готовиться к подъему. Расстояние было значительное, и им, несомненно, удалось бы улететь. Но тут произошел такой неожиданный казус: пасшееся возле стадо коров, испугавшись шума мотора, бросилось во все стороны, причем одна корова, видимо особенно испугавшаяся, бросилась в направлении к аэроплану, готовому уже подняться, и рогами разбила у него пропеллер. Подъем не мог совершиться, и как летчики, так и летательный аппарат были захвалены подоспевшими солдатами и крестьянами»[540].

Появление на вооружении немецких истребителей синхронных пулеметов, способных вести стрельбу через плоскость винта, позволило изменить тактику боя с русскими тяжелыми самолетами и поражать их в самые уязвимые места. В результате одной из таких атак 25 сентября 1916 г. погиб «Илья Муромец-XVI», единственный случай за весь период Первой мировой войны. Участвуя впервые вместе с 13 самолетами 10-го авиационного дивизиона Западного фронта (обеспечивали прикрытие над линией фронта) в воздушном налете на объект особой важности противника — штаб немецкой резервной дивизии возле м. Боруны, наши «Муромцы» действовали разрозненно. «Илья Муромец-Киевский» успешно выполнил задачу и благополучно вернулся на базу, «Илья Муромец-XVI» неожиданно был атакован четырьмя вражескими истребителями (два «Альбатроса» и два «Фоккера») и вступил с ними в бой. В результате попадания зажигательных пуль в бензобак воздушного корабля он загорелся и упал на территорию, подконтрольную противником в районе озера Крево у д. Чухны. По другим данным — самолет был сбит зенитным огнем. Все члены экипажа корабля погибли: военные летчики поручик Д.Д. Макшеев (командир), поручик М.А. Рахмин (помощник командира), поручик Ф.А. Гаибов (артиллерийский офицер), поручик О.С. Карпов. В воздушном бою также потерян самолет «Моран-Парасоль» 11-го корпусного авиаотряда (летчик — рядовой Янсон). Погибшие русские летчики были похоронены немцами с воинскими почестями, о чем последние уведомили русское командование, сбросив по установившейся среди пилотов традиции записку с самолета с соответствующим содержанием.

Позднее, весной 1917 г., экипаж «Ильи Муромца-XVI» посмертно награжден орденами Святого Георгия IV степени со следующей формулировкой: «Следуя с кораблем в авангарде воздушной эскадры из 2-х воздушных кораблей и 13-ти малых аппаратов, совершившей налет на м. Боруны, прорвал[ись] сквозь заградительный артиллерийский огонь противника, вступил[и] в ожесточенный бой с 4-мя германскими самолетами, принудил[и] 3-х из них снизиться и проникнул[и] в тыл противника на 12 верст, достигнув Борун, погиб[ли] с кораблем от артиллерийского огня, дав возможность главным силам эскадры достигнуть цели и нанести неприятелю явный вред»[541]. По данным немецкой стороны, в бою с «Муромцем» противник потерял один свой истребитель. В то же время в перехваченной сводке немецкого радио речь шла о значительно больших потерях: «Наконец нам удалось сбить большой русский четырехмоторный аэроплан, хотя это и стоило трех наших аппаратов»[542].

1 октября в районе южнее г. Рига огнем артиллерии был подбит очередной германский самолет, упавший в неприятельском расположении[543]. В этом же районе произошел воздушный бой. Военный летчик штабс-капитан Широков (Ширков) атаковал вражеский «Альбатрос» и «заставил его круто снизиться в район германских позиций»[544].

Значительную активность авиация противника проявила на отдельных участках Ковельской железной дороги. В то же время во всех случаях появления немецких самолетов-разведчиков над станциями по ним немедленно открывался зенитный артиллерийский огонь[545].

5 октября в районе Золотой Липы состоялось сразу шесть воздушных боев. В одном из них командир 7-го авиационного отряда истребителей подпоручик И.А. Орлов (вместе с прапорщиком В.И. Янченко), преследуя неприятельский аэроплан, обстрелял его зажигательными пулями. В результате последний пошел на снижение «окутанный черным дымом»[546] и упал, объятый пламенем.

13 октября в районе Селетина (на р. Сучав, в Лесистых Карпатах) нашим оружейным огнем был сбит аэроплан противника. Летательный аппарат при падении сгорел. Оставшиеся в живых летчик и наблюдатель взяты в плен[547].

Осенью 1916 г. на Западном фронте были официально утверждены правила зенитного прикрытия воинских эшелонов, которые часто становились объектами воздушного нападения со стороны противника. 6 октября начальник штаба Западного фронта генерал-лейтенант М.Ф. Квецинский издал по этому поводу специальное приказание за № 16[548].

Одновременно были разработаны предложения по формированию подвижных зенитных батарей с использованием железнодорожных платформ. По этому поводу полевой генерал-инспектор артиллерии при ВГК генерал от артиллерии великий князь Сергей Михайлович писал: «Полагаю полезным и своевременным сформирование железнодорожных поездов батарей, движение которых не зависит от состояния дорог и может совершаться быстро, в значительной степени восполняя наше недостаточное обеспечение средствами противоаэропланной борьбы. Число таких поездов-батарей должно соответствовать числу армий. Каждый поезд снабжается двумя пушками системы подполковника Тарновского и состоит из двух специально оборудованных платформ»[549]. Предполагалось придать по одной батарее для каждой армии, что составило бы 13 зенитных подразделений. В феврале следующего года был утвержден штат и определено формирование четырех железнодорожных батарей для стрельбы по воздушному флоту[550]. К концу 1917 г. удалось сформировать только 10 железнодорожных зенитных батарей (по 2 орудия образца 1914 г.)[551], принявших в дальнейшем активное участие в боевых действиях Первой мировой и Гражданской войн.

В ходе кампании 1916 г. для борьбы с воздушным противником частично стали использоваться бронепоезда. Для ведения зенитного огня на них дополнительно размещалась орудийная башня с 76,2-мм горным орудием образца 1909 г. системы Шнайдера. Первыми такой модернизации подверглись бронепоезда № 2 и 3, собранные в Киевских мастерских и переброшенные на Западный фронт в район г. Молодечно[552]. Вскоре их дополнили бронированные мотовагоны, имевшие перед бронепоездами значительное преимущество: удобность управления в бою, малый размер, отсутствие пара, дыма и шума при движении. Собранный в октябре 1916 г. в Одесских мастерских бронированный мотовагон «Заамурец» успешно использовался в качестве подвижной зенитной батареи в составе 8-й армии Юго-Западного фронта. На его вооружении имелись универсальные капонирные 57-мм орудия конструкции Норденфельда, имевшие высокую скорострельность — 60 выстрелов в минуту.

Но единичные подвижные средства не могли восполнить дефицита зенитных средств в русской армии. Поэтому отсутствие требуемого их количества побудило военное ведомство России обратиться к своим французским коллегам с просьбой оказать содействие в данном вопросе. В результате Штабом ВГК было получено согласие на включение в состав русской армии французского зенитного взвода пушек на автомобилях и нескольких «полуподвижных орудий» с личным составом[553].

Однако имевшийся дефицит зенитных средств вынудил командование фронта выступить с ходатайством перед Ставкой об увеличении количества штатных зенитных подразделений. В октябре — ноябре приказами начальника Штаба ВГК было дано указание — сформировать в полосе Западного фронта 16 4-орудийных позиционных батарей[554].

С ростом численности зенитной артиллерии и совершенствованием тактико-технических возможностей средств воздушного нападения изменялись и способы ведения зенитного огня. В связи с отсутствием до середины 1916 г. в русской армии официальных распоряжений по боевому применению зенитной артиллерии, разработанных на уровне ГАУ и Генерального штаба, в войсках продолжали руководствоваться собственными наработками. Определенным прорывом в этой области стало издание в июне 1916 г. «Наставления для стрельбы по воздушному флоту батарей 3-дм скорострельных пушек», изложившего требования к тактическому построению зенитной артиллерии на театре войны.

В частности, рекомендовалось для обороны войск размещать батареи в 3 км от передних линий окопов с интервалом 11 км друг от друга.

На Северном фронте в связи с участившимися налетами авиации противника на узловую станцию и н/п Крейцбург было принято решение усилить его воздушную оборону. Для этой цели в район населенного пункта из Двинска прибыла 6-я воздухобойная батарея (4 орудия)[555], заменившая собой нештатные зенитные подразделения, вооруженные легкими орудиями, оказавшиеся малоэффективными для борьбы с воздушным противником[556].

В средине лета в районе Балтийского моря заметно обострилась борьба за господство в воздухе. 14 августа немецкая авиация атаковала Аренсбургскую станцию (о. Эзель). На обратном пути самолеты противника были перехвачены церельскими летчиками лейтенантом А.Н. Гарковенко, поручиками М.П. Телепневым и Алферьевым, которые преследовали немцев до самого оз. Ангерн, где их отогнали поднявшиеся истребители противника.

Ранее, 10 августа, в Балтийском море произошел воздушный бой между двумя нашими и тремя неприятельскими гидроаэропланами. При этом лейтенанту А.Н. Гарковенко удалось нагнать один из вражеских летательных аппаратов и пулеметным огнем заставить его выйти из боя. Другой немецкий гидроаэроплан действиями нашими летчиков был вынужден пойти на снижение и «выброситься на берег»[557].

Утром 14 августа морскими летчиками лейтенантом В.В. Дитерихсом (начальник 1-го судового авиационного отряда) и мичманом А.Н. Прокофьевым-Северским совершен «на двух гидроаэропланах лихой налет на неприятельскую авиационную станцию у озера Ангер в Курляндии. Несмотря на обстрел противоаэропланных батарей и контратаку семи германских аэропланов, наши летчики не только удачно сбросили по неприятельским ангарам бомбы, но смело приняли неравный бой, длившийся более часа. Множество пуль пробило, к счастью, нежизненные части наших гидроаэропланов, и в результате боя один из неприятельских аппаратов был сбит, перевернулся в воздухе и, объятый дымом, упал, два же других, получив повреждения, сели на воду. Наши летчики благополучно вернулись к своей базе»[558]. 17 августа налет на вражескую авиастанцию повторился.

17 августа у Виндавы четыре русских гидроаэроплана навязали бой девяти самолетам противника, заставив последних отступить[559].

7 сентября неприятельская гидроавиация совершила воздушный налет на одну из воздушных станций Балтийского флота (о. Руно, Рижский залив), а затем в течение дня вели разведку в районе Ирбенского пролива. Им противодействовала русская морская авиация. Несмотря на численный перевес противника, наши летчики смело вступали с ним в воздушный бой. Так, мичману М.И. Сафонову своими действиями удалось заставить один из вражеских летательных аппаратов снизиться и сесть на воду, практически вывести его из боя[560].

Тем временем русским командованием было принято решение провести бомбардировку немецкой воздушной базы на оз. Ангерн. Для выполнения этой задачи АВК «Орлица» подошла к о. Руно, куда прибыл авиаотряд с о. Эзель. Ночной налет оказался удачным. Отмечены были разрывы двух пудовых бомб на вражеской воздушной станции и зарево пожара. С нашей стороны потерь не было.

26 сентября морская авиация Балтийского флота повторила налет на немецкую авиационную станцию на Ангернском озере, сбросив на нее бомбы. При этом русским летчикам пришлось выдержать бой с 20 неприятельскими летательными аппаратами[561].

Через неделю при очередном налете германской гидроавиации на о. Руно один из самолетов снизился и был захвачен нашими подразделениями[562].

Всего в ходе кампании 1916 г. морские летчики Балтийского моря провели 33 воздушных боя, сбив при этом 11 неприятельских аппаратов и потеряв три своих самолета. Наиболее результативными авиаторами были признаны: лейтенант С.А. Петров и подпоручик М.П. Телепнев, имевшие на своем боевом счету по две победы[563].

Для борьбы с воздушным флотом противника на многих русских кораблях были установлены специальные «аэроорудия». К концу августа 1916 г. в составе Балтийского флота, согласно отчету артиллерийского отдела Главного управления кораблестроения (АО ГУК), имелось: «40-мм аэропушек — 5; 37-мм аэропулеметов — 42 (пока 2); 37-мм одноствольных пушек — 100; 47-мм пятиствольных пушек — 7; трехлинейных пулеметов — 400. Ожидаются 3-дюймовые (76,2-мм) [Тарновского-]Лендера и 2^1/2 дюймовые (63,5-мм) Обуховского завода аэропушки»[564].

Наличие дефицита в зенитных орудиях требовало от командования Балтфлота все время перераспределять «аэропушки» между теми кораблями, которые в них нуждались наиболее остро. Поэтому на всех судах заранее предусматривались места для их установки — ставились подушки, делались местные подкрепления корпуса и т. п.

Также осложнилась воздушная обстановка на Черноморском театре военных действий с введением в строй базы цеппелинов и станции морской авиации кайзеровской Германии на востоке Болгарии (г. Ямбол)[565]. С усилением воздухоплавательной группировки противника возникла реальная угроза организации воздушных бомбардировок российских морских портов военного и гражданского назначения, в первую очередь Севастополя, Одессы и Батума (Батуми). Однако все попытки достичь их границ по причине сложных метеоусловий оказывались безуспешными. Исключением стал лишь налет 27 июля 1916 г. морского дирижабля SL-10 на главный морской порт на Черном море — г. Севастополь и бомбардировка ряда его объектов[566]. При возвращении воздушного корабля на базу он потерпел катастрофу в открытом море с гибелью экипажа (16 человек).

3 августа на его замену прибыл цеппелин LZ-101, имевший сходные с SL-10 боевые характеристики. Не решаясь на дальние полеты, экипаж воздушного корабля был сориентирован на боевую работу в Румынии, которая 28 августа 1916 г. вступила в войну на стороне Антанты.

В эту же ночь румынская столица (Бухарест) подверглась воздушной бомбардировке. С борта дирижабля LZ-101 (прикрывавшегося в воздухе одним аэропланом) на город было сброшено 1,8 тонны бомб (без причинения какого-либо вреда зданиям и мирным жителям). Огнем зенитной батареи атака с воздуха была отражена[567].

В последующих налетах на Бухарест принимали участие цеппелины LZ-97 и LZ-81. В ходе одного из них русско-румынской артиллерией удалось подбить LZ-81, ставший последней потерей германского военного воздухоплавания на востоке. Периодическим атакам с воздуха подвергались гражданские административные центры Румынии (г. Фетешти, Галац, Пьятра-Нямц, Плоешти, Констанца, Бекет), военные крепости (Пости, Чиулинта) и транспортные узлы. 20 сентября германо-болгарская авиация продолжила бомбардировку г. Констанца и Пьятра (север Бессарабии)[568], позднее — г. Черновода (Чернаводэ), где было убито семь и ранено несколько человек[569].

В связи с отсутствием в составе румынской армии боеспособных воздушных сил и какой-либо организации воздушной обороны[570], вся нагрузка по прикрытию воздушного пространства на территории Румынии легла на плечи русского командования. До октября 1916 г. двум нашим и одному франко-румынскому авиаподразделениям приходилось сдерживать натиск 20 авиационных рот противника.

С образованием нового (Румынского) фронта, протяженностью до 500 км, в его составе было сосредоточено около 15 авиаотрядов, прибывших с других фронтов. В их числе с Юго-Западного фронта прибыл 9-й ИАО (поручик И.А. Лойко). Уже 26 октября летчики этого отряда перехватили и сбили над ст. Мамалыга неприятельский летательный аппарат[571].

Основным портом Черноморского флота на территории Румынии стал г. Констанца. Первоначально основу воздушной обороны порта составляла морская зенитная батарея. С началом налетов германской авиации на город для борьбы с нею был задействован 36-й КАО (штабс-капитан П.А. Самойло) Дунайского авиационного дивизиона. Последний оставался в Констанце лишь до середины октября 1916 г., после чего был отозван в состав русского 47-го отдельного армейского корпуса[572], действовавшего в Добрудже[573]. Несмотря на воздушное прикрытие, противник продолжал совершать налеты на город-порт. 1 октября авиационные бомбы попали в лазарет, размещенный в пределах Констанцы[574]. В середине октября, по данным наших зенитных подразделений, «неприятельская воздушная эскадра [базировавшаяся в болгарской Варне] бросала над Констанцей бомбы, отравленные конфеты, чеснок с холерными бациллами и стрелы»[575]. Годом ранее подобные случаи отмечались при воздушной бомбардировке итальянских городов[576]. По мнению специалистов, эти факты носили преимущественно пропагандистский характер с целью запугивания местного населения и живой силы противника. Однако, как показали дальнейшие исследования, реальных фактов боевого применения бактериологического оружия выявлено не было.

Помимо 36-го КАО, к воздушному патрулированию района Констанцы привлекались другие подразделения, в том числе 4-й авиационный отряд истребителей. 28 сентября летчик отряда прапорщик М.Н. Ефимов (русский летчик № 1) атаковал группу немецких воздушных бомбовозов и после короткого боя заставил их ретироваться[577].

На следующий день ему удалось перехватить немецкий самолет типа «Альбатрос» в районе г. Меджидие (размещение штаба командующего Добруджинской армией) и пресечь возможность последнему прорваться к городу. Основу его воздушной обороны составляла 7-я позиционная зенитная батарея (штабс-капитан Б.Н. Иванов), прибывшая из состава воздухообороны г. Одесса, и один из авиаотрядов, размещавшийся вблизи Меджидие.

15 октября зенитными расчетами при отражении очередного налета на город был подбит один из германских летательных аппаратов. Наиболее отличившиеся офицеры и нижние чины батареи удостоены знаков воинского отличия[578]. При повторном налете противник недосчитался еще одного своего самолета, упавшего возле позиций своих войск[579].

С 17 октября германо-болгарская авиация усилила свое давление на г. Констанца, практически ежедневно подвергая бомбардировке его объекты. 20 октября город одновременно бомбардировали до 15 неприятельских самолетов. В этот день бомбами было частично разрушено здание казино, в котором располагался лазарет румынского Красного Креста. Погибло 15 человек из числа находившихся в лазарете раненых и больных офицеров и нижних чинов[580].

Низкая эффективность организации воздушной обороны города была признана даже командующим Черноморским флотом вице-адмиралом А.В. Колчаком, посетившим 14 октября его порт. В своем докладе начальнику Морского штаба ВГК адмиралу А.И. Русину он отмечал, что «полная необеспеченность от неприятельских аэропланов, ежедневно налетавших на город и порт и создающих опасность для стоящих в гавани судов и портовых сооружений — особенно для керосиновых и бензиновых цистерн. Необеспеченность эта происходит, во-первых, от недостатка противоаэропланной артиллерии, во-вторых, в отсутствие аэропланов-истребителей. Наши гидроаэропланы, находящиеся в Констанце, не обладают достаточной скоростью и способностью быстро забирать высоту для борьбы с внезапно появившимися неприятельскими аэропланами»[581].

С целью исправления создавшегося положения командующий ЧФ отдал приказ военному коменданту Очаковской крепости — сформировать и отправить в Констанцу две полевые зенитные батареи (по 4 орудия в каждой). Также планировалось включить в состав воздушной обороны города-порта морские истребители, проходившие испытания под Севастополем, а также истребительный авиаотряд из состава Добруджинской армии[582].

Тем временем германская авиация перешла к групповым бомбардировкам русской морской базы. 23 октября в налете на Констанцу участвовало до 18 самолетов. В ходе него на объекты было сброшено 170 бомб и большое количество металлических стрел (дротиков)[583].

Ранее воздушному налету подверглась база морской авиации. В результате один гидроаэроплан был уничтожен, а еще три получили повреждения. Удар с воздуха по русским ангарам был повторен на следующий день, но на сей раз ни одна из сорока сброшенных бомб не достигла намеченной цели[584].

Вскоре поражение румынской армии на приморском направлении привело к сдаче Констанцы превосходящим германско-болгарским войскам, что стало серьезным ударом для командования Черноморского флота. В результате главным пунктом обороны стало устье р. Дунай. 2 ноября в район г. Рени (Румыния) прибыла 2-я Приморская зенитная батарея (подпоручик Охременко), сформированная ранее на базе Очаковской крепостной артиллерии в интересах воздушной обороны г. Констанца[585].

Завершение наступательных действий русских войск в ходе кампании 1916 г. не привело к снижению степени напряженности вооруженной борьбы в воздушном пространстве. Утром 14 августа командир 2-го армейского авиаотряда штабс-капитан Е.Н. Крутень подбил немецкий самолет типа «Альбатрос», который опустился в нашем расположении и был захвачен в качестве трофея[586]. Через день он внес в копилку своего авиаотряда еще одну победу, сбив второй неприятельский самолет[587] после длительного и неутомимого его преследования. Нагнав вражеский летательный аппарат в районе г. Несвиж, он вступил с ним в бой. Расстреляв весь запас патронов, русский летчик продолжал, кружась низко над самолетом, угрожать противнику и искусными маневрами принудил его снизиться и сесть на окраине города. Раненный в шею и руку вражеский летчик с наблюдателем и аппарат были взяты в плен[588].

Несмотря на высокую интенсивность действий нашей авиации на русско-германском фронте, ощущалась острая нехватка боевых машин и комплектующих к ним технических средств. В этой связи начальник штаба 12-й армии генерал-лейтенант В.В. Беляев писал: «Моторов нет, нет аэропланов и пулеметов — полная неподготовленность… Молодежь самоотверженна, иногда приходится посылать почти на „убой“: вернуть либо нет… Пока то, что делается, выше всякой похвалы»[589]. Героизм и личное мужество русских и союзных летчиков во многом компенсировали отсутствие требуемого количества боевой техники.

9 сентября на Северном фронте экипаж самолета 5-го авиаотряда истребителей (летчик — подпоручик О.П. Панкратов, летчик-наблюдатель лейтенант французской службы Анри Лоран) вступили в неравную схватку с неприятельской эскадрильей в районе Двинских позиций и сбили один немецкий летательный аппарат и сами погибли смертью храбрых[590].

За этот подвиг экипаж был посмертно удостоен ордена Святого Георгия IV степени[591].

В ноябре 1916 г. в полосе Юго-Западного фронта летчик 4-го корпусного авиаотряда прапорщик Н.К. Кокорин за короткий период сбил два вражеских самолета, за что был награжден золотым Георгиевским оружием[592].

В том же месяце французские летчики на русской службе подпоручики А. Пуарэ и Р. Бернэ (2-й армейский АО, Западный фронт) своими смелыми действиями в воздухе дважды срывали задачи противника бомбардировать наши военные объекты[593].

Ранее, в середине октября, противник усилил интенсивность воздушных налетов на незащищенные населенные пункты на театре военных действий. В середине октября отмечались удары с воздуха австрийского ВВФ по г. Луцк, Дубно, Кременец, другим городам и местечкам. Основными целями нападения выступали гражданские объекты. При этом австро-венгерские летчики старались уклоняться от открытых воздушных боев с нашими самолетами[594].

Свое слово в борьбе с воздушным противником сказали русские военные воздухоплаватели. 23 сентября личный состав 14-й воздухоплавательной роты ружейным и пулеметным огнем подбил неприятельский самолет, опустившийся за проволочными ограждениями позиций противника[595].

6 декабря в результате обстрела с земли расчетами 2-й наблюдательной станции (17-я воздухоплавательная рота) был сбит вражеский летательный аппарат. Летчик и наблюдатель взяты в плен, самолет захвачен в качестве трофея[596].

14 октября в небе г. Рига появился германский аэроплан-разведчик. Вскоре он попал в зону огня нашей «специальной зенитной артиллерии» и был вынужден повернуть назад[597]. В тот же день в районе ст. Пруды спустился подбитый пулеметным огнем с земли немецкий самолет, его экипаж взят в плен[598]. На следующий день германский аэроплан в качестве ответных действий подверг бомбардировке военный объект Кеммерона (без какого-либо для него вреда)[599].

Позднее, 17 октября, в полосе ответственности Добруджанской армии нашей артиллерией был подбит неприятельский гидроаэроплан, упавший на нейтральной полосе. При падении летательный аппарат взорвался и загорелся[600]. В тот же день над позициями вблизи Энидже-Махала появился вражеский «Таубе», вскоре сбитый русскими артиллеристами. Самолет упал на нейтральной полосе. 19 октября над г. Меджидие сбит болгарский аэроплан, ранее бомбивший городские объекты. «Болгарский летчик-офицер и солдат-наблюдатель, снятые с аэропланами, до падения последнего бросали прокламации на сербском и чешском языках, в которых сербы, хорваты и чехи призывались перестать помогать русским, бросить оружие и сдаться, чтобы вовремя избавить оставшееся в Сербии имущество, дома и семьи от мщения»[601].

Днем ранее в районе д. Потуторы (южнее Брзежаны) опустился вражеский самолет, подбитый артиллерийском огнем. При спуске летательный аппарат сгорел, летчики взяты в плен[602]. 22 октября севернее м. Видзы (к югу от оз. Дрисвяты) в расположении наших войск опустился немецкий аэроплан и был захвачен в качестве трофея[603].

На следующий день над Балдонском участком Северного фронта замечено появление немецкого самолета большой конструкции (в сопровождении одного «малого самолета»). Вследствие «сильного обстрела нашей артиллерией аппарат, видимо заметно поврежденный, улетел обратно в неприятельское расположение»[604].

По данным наших разведывательных органов, «на Рижском фронте [огнем русской артиллерии] были подбиты два германских воздухоплавательных аппарата, которые, будучи принужденными снизиться над густым лесисто-болотистым пространством, не были, видимо, найдены, так как вскоре вслед за сим появилось объявление местным жителям с указанием крупного вознаграждения тому, кто укажет место спуска вышеуказанных аппаратов»[605].

На Румынском фронте в то время отмечалась повышенная разведывательная активность вражеской авиации. Как писала газета «Русский инвалид», «наравне со сбрасыванием бомб воздушные пираты сбрасывают и прокламации к населению, предлагая мирным жителям не нервничать, так в страну Румынию они входят не врагами, а друзьями. Отмечается также новая деталь предательских действий врагов, а именно германо-болгарские летчики сбрасывают на Румынском фронте отравленные конфеты в поддельной русской упаковке»[606].

Вечером 26 октября в небе над Ригой было обнаружено появление двух германских самолетов, которых отогнали зенитным огнем наших батарей[607].

На следующий день при очередном воздушном налете с немецкого самолета над окраинами города было сброшено несколько бомб, но никакого вреда они не причинили в связи с большой высотой полета неприятельского летательного аппарата[608].

Свой вклад в борьбу с воздушным противником вносили русские моряки. 10 ноября, находясь в устье р. Дунай, наше военное судно было атаковано германским самолетом. Метким орудийным огнем аппарат был сбит. В плен попали летчик и офицер-наблюдатель[609]. По данным морского ведомства, такая же участь постигла экипажи еще нескольких неприятельских летательных аппаратов. Вскоре в одном из налетов на г. Бухарест зенитным огнем был значительно поврежден цеппелин, «после чего воздушные пираты поспешили удалиться и затем целый день не появлялись»[610].

В середине ноября противник усилил свое давление в небе Восточной Галиции. По оценке газеты «Жизнь Волыни», «ежедневно <…> над Сарнами появляются неприятельские аэропланы и цеппелины, освещающие станцию и местечко большими прожекторами. Снарядами орудий и пулеметным огнем бронированных автомобилей цеппелины быстро обращаются в бегство»[611]. Ранее, в ночь на 8 ноября, вблизи Сарны был сбит цеппелин, с которого снято 16 пудов (256 кг) бомб, два орудия и два пулемета. В плен попало 26 аэронавтов, составлявших экипаж сбитого военного дирижабля[612]. Этот факт не получил широкого освещения.

15 ноября в Румынии авиация противника совершила налет на г. Сулин. На их перехват в воздух поднялись русские летчики и отогнали вражеские аэропланы. Одновременно под пулеметный огнь с земли попал немецкий летательный аппарат, появившийся над г. Бабадаг (область Добруджа), вынужденный повернуть назад[613].

23 ноября в районе м. Верба (к северу от г. Кременц) совершил вынужденную посадку австро-венгерский аэроплан, его экипаж взят в плен[614].

Через день в полосе Западного фронта противник потерял сразу три своих самолета. Первый из них был сбит пулеметным огнем с земли над станцией Пруды (к северу-западу от Молодечно). Офицер и нижний чин — летчик пленены. Второй летательный аппарат упал на р. Стоходе у д. Пожарки (к северу от Рожище). У него обгорели крылья, экипаж отделался незначительными ранениями и попал в плен. Третий неприятельский самолет сбит в воздушном бою военным летчиком 2-го авиаотряда истребителей штабс-капитаном Н.А. Бафталовским[615]. В описании этого подвига и представлении к награждению орденом Святого Георгия IV степени имеются такие строки: «Возле стан. Рудня Почаевская вступил в воздушный бой с немецким летательным аппаратом. Несмотря на пулеметный огонь противника, являя и доблесть, и самоотвержение, с исключительной опасностью для жизни, искусным своим маневрированием подводил свой аппарат вплотную к противнику, чем дал возможность своему наблюдателю огнем из пулемета повредить жизненные части аппарата противника, следствием чего был спуск неприятельского аппарата на нашей территории и два неприятельских летчика были взяты в плен вместе с аппаратом»[616].

29 ноября военный летчик 19-го КАО поручик В.В. Карпов и летчик-наблюдатель подпоручик Г.А. Братолюбов «вылетев на разведку района, занятого противником, на самолете «Ньюпор», <…> встретил[и] вблизи наших окопов немецкий самолет и, не теряя ни минуты, двинул[ись] на него в атаку. Немецкий самолет первый открыл огонь по нашему самолету и пробил его четырьмя пулями, но, невзирая на это, [наш] военный летчик продолжал лететь прямо на немца; сблизившись с ним на весьма короткое расстояние и искусно развернувшись, дал возможность своему наблюдателю первыми же пулями вывести из строя немецкий самолет; причем, опасаясь, что последний благодаря близости позиции мог уйти в свое расположение, вел непрерывные атаки, пока не заставил его спуститься в нашем расположении, где самолет был захвачен нашими войсками»[617]. За этот бой экипаж «Ньюпора» был награжден орденом Святого Георгия IV степени.

2 декабря на Хамаданском направлении в районе с. Шарев (в 80 км юго-западнее Казвина, Северная Персия) в расположении наших войск совершил вынужденную посадку турецкий аэроплан. После тщательных попыток завести двигатель летчики сожгли его, предварительно облив свой аппарат керосином, затем скрылись с места посадки[618].

8 декабря вблизи м. Пеликана (южнее оз. Дрисвяты) пулеметным огнем с земли сбит германский самолет. При падении летательный аппарат перевернулся и получил незначительные повреждения. Летчик и наблюдатель взяты в плен[619].

На следующий день на русско-германском фронте состоялось два воздушных боя. Первый произошел в районе к северу от г. Двинск. В результате наш аэроплан получил повреждение и благополучно спустился возле оз. Колуб. В ходе второго боя наши летчики в районе Иллукста (Илуксте) сбили германский «Фоккер», упавший вниз «почти отвесно»[620]. Уничтоженный самолет противника записали на свой счет военлет 13-го КАО прапорщик А.Е. Наконечный и летчик-наблюдатель Н.И. Белоусович, смело вступившие в бой с тремя неприятельским аппаратами. Расстреляв вражеский «Фоккер», отважные летчики «заставил[и] удалиться от места боя два неприятельских „Альбатроса“; затем продолжая полет на поврежденном аэроплане, бомбардировал[и] станцию Еловка, чем доблестно и самоотверженно выполнил[и] возложенную на [них] задачу»[621]. За это подвиг были удостоены ордена Святого Георгия IV степени.

14 декабря в полосе Западного фронта имело место три воздушных боя в районах Заложце, Нушче и Млыновце. Во всех случаях наши летчики заставили противника удалиться вглубь своего расположения[622]. При этом отличились союзники, проходившие стажировку в составе русской действующей армии. Осуществляя охрану своего самолета-корректировщика над линией фронта, французские пилоты в районе госпитального двора Янов атаковали неприятельский летательный аппарат. В результате по противнику было выпущено 47 пуль. Последний поспешил уклониться от боя. Через полчаса под пулеметный огонь русского самолета попал другой неприятельский аппарат, стремившийся помешать проведению корректировки артиллерийского огня на данном участке фронта. Ему также пришлось повернуть назад. Вскоре наши самолеты, успешно выполнив боевую задачу, вернулись на свой аэродром.

В тот же день экипаж «Вуазена» (прапорщик А.Ф. Третьяков и штабс-капитан Червинский) совершил вылет на перехват немецкого «Альбатроса», действовавшего в районе нашей 7-й батареи 7-й тяжелой артиллерийской бригады. Германские летчики, несмотря на неоднократные попытки русских авиаторов навязать им воздушный бой, отказались от этой затеи и удалились за линию своих окопов[623].

16 декабря вражеский гидроаэроплан под прикрытием своего истребителя подверг бомбардировке г. Сулин. На перехват противника вылетел морской летчик лейтенант Н.А. Рагозин, сбивший в коротком бою неприятельский истребитель. Последний упал в море и затонул[624].

На следующий день противник потерял очередной свой летательный аппарат. В районе с. Болдуры (Восточная Галиция) неприятельский аэростат оторвался от удерживавшего его троса и был унесен ветром в расположение наших войск[625].

21 декабря командир 19-го КАО штабс-ротмистр А.А. Козаков, «вылетев на самолете „Ньюпор“ типа истребителей, для преследования немецких самолетов, появляющихся над нашим расположением, отогнал в район Горохова 2 немцев, атаковал третий самолет в районе д. Забороль, в 5 верстах к западу от Луцка, и двумя пулями в голову убил пилота. Летательный аппарат, кое-как управляемый легко раненным наблюдателем — австрийским обер-лейтенантом, упал в нашем расположении и был захвачен нашими войсками»[626]. За этот подвиг прославленный русский летчик был удостоен ордена Святого Георгия IV степени.

Оценивая эффективность воздушных налетов на Лондон (Англия), германское командование приняло решение подвергнуть бомбардировке российскую столицу. Для выполнения этой задачи было выделено несколько дирижаблей: LZ-98, LZ-111, LZ-113, LZ-120, являвшихся в техническом и в боевом отношении, одними из лучших воздушных кораблей ВВФ Германии. Независимо друг от друга планы воздушных налетов на г. Петроград разрабатывались в морском штабе и штабе сухопутных войск Германии.

При непосредственном участии командующего германским Балтийским флотом брата кайзера принца Генри была подготовлена операция под кодовым названием «Железный крест». Близость неприятельской столицы, долгие зимние ночи (обеспечивающие незаметное приближение к намеченным целям), низкие плотные облака, возможность скрытно преодолевать днем Финский залив — все это было призвано помочь немецким аэронавтам.

После апробации дирижаблей в налетах на Рижское взморье на рассвете 26 декабря 1916 г., имея на борту по 3 тонны бомб и топливо на суточный полет, в воздух поднялись два цеппелина и взяли курс на Петроград. Из-за неполадок двигателей и изменившейся погоды воздушный корабль под командованием немецкого пилота Г. Эрлиха ночью 27 декабря был вынужден совершить аварийную посадку на своей территории. Второй корабль, ведомый М. Дитрихом, вследствие переохлаждения аппаратуры и поднявшейся снежной бури был вынужден изменить курс полета и приземлиться в лесном массиве в Курляндской губернии.

К осени 1916 г. все вопросы организации воздушной обороны в действующей русской армии были сконцентрированы в руках начальников штабов армий. В проекте «Наставления по применению авиации в войне» (1916 г.) предусматривалось наличие «Общ[его] план[а] воздушной обороны, т. е. распределение в районе армии противоаэропланных батарей, наблюдательных постов, установление, по возможности, прямой связи аэродрома отряда истребителей с батареями, постами и воздухоплавательными станциями»[627]. При разработке указанного плана предусматривалась взаимодействие с корпусами соседних армий с целью «быстрого взаимного уведомления о появлении самолетов противника»[628].

Для борьбы с неприятельским воздушным флотом в проекте «Наставления…» на авиацию возлагались две основные задачи: активно-оборонительная и активная. Первая рассматривала осуществление одновременной охраны всей линии фронта армии «путем [создания] постоянной воздушной завесы [с целью] совершенно закрыть неприятельским летчикам доступ в район над нашими расположениями»[629]. Однако, как показала практика, этот способ оказался не под силу не только нашей, но и авиации противника. Например, под Верденом (Франция) немецкая авиация попыталась построить «воздушное заграждение» над линией фронта, применяя массированно истребительную авиацию способом патрулирования в воздухе. Однако средств для этого не хватило, так как имелось всего 168 самолетов, действовавших в данном районе, вместо необходимых 800[630].

Учитывая, что воздушная завеса «требовала громадного расхода аппаратов при необходимости сосредоточить большое число их в одном пункте», она применялась «только в исключительных случаях и лишь на ограниченный промежуток времени для охраны определенного пункта или района от налета неприятельских летчиков или с целью скрыть от наблюдения выполняющуюся в данном районе операцию (перегруппировка, посадка или выгрузка на станции и т. п.)»[631].

23 декабря у ст. Янки (на линии Бузео — Браилов, Румынский фронт) нашими летчиками был сбит германский самолет новой конструкции типа «Румплер». Его экипаж (офицер-наблюдатель и два нижних чина) взят в плен[632].

27 декабря во время проведения смотра войск 24-го и 40-го армейских корпусов великим князем Георгием Михайловичем в воздушном бою с неприятельским аэропланом в районе Тыргу-Окна экипаж нашего самолета (летчик — прапорщик И.И. Петрожицкий, наблюдатель — прапорщик А.Г. Бартош; 26-й КАО) уничтожили его. Вражеский летательный аппарат упал в «районе расположения наших войск — в с. Слоникуль, причем летчик и наблюдатель взяты в плен»[633]. Наши летчики позднее были награждены орденом Святого Георгия IV степени[634].

В тот же день в полосе Западного фронта огнем нашей артиллерийской батареи сбит неприятельский аэроплан, опустившийся в районе Окна. Летчик и наблюдатель взяты в плен[635].

К концу 1916 г. произошли существенные изменения в структуре ВВФ действующей армии, ставшего отдельным родом Сухопутных войск[636]. В его составе имелось: 12 дивизионов, 15 армейских, 64 корпусных, 3 крепостных, 12 истребительных отрядов и 1 дивизион для обороны Императорской резиденции (774 самолета)[637].

В ходе кампании 1916 г. ВВФ противника на русско-германском фронте потерял 116 воздушных судов. Нашими летчиками и воздухоплавателями было сбито 56 вражеских самолетов (аэростатов). На долю зенитчиков пришлось 53 летательных аппарата, и еще 7 аппаратов были захвачены в исправном состоянии[638].

Глава 4

От Балтики до Балкан. Кампания 1917 года

Начало кампании 1917 г. характеризовалось дальнейшими поисками способов воздушного противоборства, защиты группировок войск и объектов от нападения с воздуха.

Ход боевых действий требовал значительного роста воздушных средств, что нашло отражение в разработанной Управлением ВВФ (Увофлотом) программе, предусматривавшей увеличение числа авиачастей в составе действующей армии[639]. Одновременно весной 1917 г. был предложен новый облик ВВФ, изложенный в проекте «Положения о Военном Воздушном флоте». В частности, авиаотряды по своему назначению должны были делиться на «разведывательные, артиллерийские, дивизионные [в составе дивизии], бомбардировочные, истребительные и охранные»[640]. При этом «активная» армейская авиация объединяла бы в себе разведывательные, истребительные и бомбардировочные [силы и] средства, «войсковая» авиация — корпусные и артиллерийские авиаотряды.

В раздел «Об управлении войсками особого назначения» «Положения…» было включено положение о командире авиационного дивизиона для воздушной обороны императорской резиденции, деятельность которого определялась «особыми инструкциями, утвержденными Министром Императорского Двора по соглашению с Военным Министром»[641].

Предполагалось к концу 1917 г. увеличить численность самолетного парка до 5250–5450 боевых машин (на март того же года в наличии ВВФ имелось всего 800)[642].

Кампания 1917 г. на русско-германском фронте началась проведением Митавской наступательной операции (5—11 января 1917 г.) войсками русской 12-й армии Северного фронта. За неделю наши войска сумели продвинуться лишь на 2–5 км вглубь территории противника[643]. Активных действий в воздушном пространстве в период операции, за исключением работы разведывательной и охранной авиации, отмечено не было. Последние сыграли значительную роль в начале операции, обеспечив скрытность ее подготовки, исключив полеты самолетов противника над расположением 12-й армии и вскрывшие слабые участки во вражеской обороне[644].

Локальные столкновения происходили и на других участках русско-германского фронта. 2 января 1917 г. летчики Особой боевой авиационной группы (штабс-капитана П.О. Якоба-Швили) провели четыре воздушных боя. В одном из них прапорщик Н.К. Кокорин атаковал и сбил австрийский самолет-разведчик. За эту победу русский летчик был удостоен ордена Святого Георгия IV степени[645].

Следующий бой стал результативным для штабс-капитана П.А. Пентко, также ставший георгиевским кавалером[646]. Своей победой он во многом был обязан своему напарнику — летчику старшему унтер-офицеру И.В. Смирнову.

В тот же день летчик и летчик-наблюдатель 2-го корпусного авиаотряда сотник А.Т. Кожевников и подпоручик В.В. Данкеев, «вылетев для фотографирования неприятельских позиций, в районе ст. Голобы — Новый Массор и будучи неожиданно атакован[ы] двумя неприятельскими самолетами, невзирая на явную опасность, с полным самоотвержением, принял[и] неравный бой, и, выждав удобный момент, летчик, искусно маневрируя, так подвел свой аппарат, что неприятельский самолет после 20–30 выстрелов из пулемета, получив повреждение жизненных частей, объятый пламенем, упал в районе стан. Голобы»[647]. Оба наших авиатора позднее были награждены орденом Святого Георгия IV степени.

2 января 1917 г. на Кавказском фронте наш летчик осуществил успешный перехват турецкого самолета, пытавшийся провести воздушную разведку над г. Хныс-Кала (Турция), находившимся под контролем русских войск. Неприятельский летательный аппарат был вынужден спешно ретироваться[648].

В качестве объектов нападения австро-германской авиации продолжали выступать крупные прифронтовые пункты русской армии. Периодическим воздушным налетам подвергался г. Сулин. Сталкиваясь с хорошо налаженной воздушной обороной города, неприятельские летчики были вынуждены летать на больших высотах и без особой результативности[649].

На отдельных участках русско-германского фронта противник проводил активную воздушную разведку с частой бомбардировкой передовых позиций наших войск. При этом неприятельские аэропланы периодически терпели аварии. 2 января 1917 г. в районе оз. Вишневского у д. Ижа попавший под «усиленный артиллерийский огонь» вражеский самолет был вынужден опуститься на территорию, занятую русскими частями[650].

В этот же день возле д. Порская-Вулька (к юго-востоку от г. Ковель) нашими летчиками были сбиты два аэроплана противника, которые попытались провести разведку расположений позиций русских войск на берегах верхнего течения р. Стохода[651].

В районе г. Измаил (Бессарабия) были приняты дополнительные меры по защите города от нападения с воздуха, связанные с предыдущими налетами неприятельской авиации на его объекты. В результате бомбардировки Измаила «вражескими аэропланами более не повторялись, хотя аэропланы продолжают появляться, иногда по нескольку сразу. Однако огонь нашей артиллерии держит летчиков на высоте, парализующей действия воздушных пиратов»[652].

6 января 1917 г. в районе м. Речки (к северо-востоку от Вилейки) передовыми разъездами был задержан экипаж (офицер и нижний чин) неприятельского самолета, совершившего вынужденную посадку в тылу русских войск[653]. Позднее, в течение 8–9 января, были отмечены воздушные бомбардировки г. Луцк (Юго-Западный фронт)[654]. В тот же период в районе д. Миничи (южнее Слуцкого шоссе) нашими летчиками был сбит вражеский самолет, упавший в расположении противника[655].

12 января неприятельская эскадра (13 самолетов) сбросила на станцию и местечко Радзивилов (Волынская губ.) около 40 бомб[656]. 26 января станция вновь подверглась воздушной атаке противника. На следующий день немецкие летчики бомбардировали ст. Замирье Александровской железной дороги[657].

В течение первого месяца кампании 1917 г. силами и средствами воздушной обороны было уничтожено несколько вражеских самолетов. 11 января во время разведывательного полета в районе долины Путины (Румынский фронт) наш аэроплан вступил в бой с двумя самолетами противника и принудил один из них снизиться[658]. 22 января лейтенант французской службы летчик Э.И. Грассэ к югу от м. Брезжаны (Юго-Западный фронт) атаковал германский летательный аппарат и сбил его. Последний «камнем упал в свое расположение в д. Скоморохи (Нове) на р. Нараювке»[659]. Днем 24 января зенитным огнем русской артиллерии был подбит неприятельский аэроплан, который «опустился в нашем расположении в районе д. Смольно (западнее г. Броды). При падении аппарат от воспламенившегося бензина сгорел, летчик и наблюдатель, пытавшиеся скрыться, взяты в плен. С аппарата сняты 2 пулемета»[660].

Тем временем германское командование продолжало вынашивать планы воздушной бомбардировки Петрограда. 30 января экипаж морского цеппелина LZ-98 получил боевую задачу совершить полет в сторону российской столицы. Однако вследствие сильного ветра полет был прерван. Позднее база дирижаблей была переведена из г. Ковно в Вайноден (Вайнёде, Курляндская губ.). Немцы решили тщательно подготовиться к следующему налету и особое внимание обратили на организацию метеослужбы. В дополнение ко всему, в это же время им удалось вскрыть шифр русских метеосводок.

В очередной полет на Петроград был отправлен морской дирижабль L-38, который благополучно достиг финского берега и здесь был настигнут штормом. Дирижабль быстро обледенел, и только сброс всего балласта дал ему возможность долететь до берега и совершить вынужденную посадку в лесу[661].

Последним приданным сухопутным войскам дирижаблем стал LZ-120 (LZ-90), цеппелин серии «G», которым руководил имевший значительный боевой опыт на русско-германском фронте Э. Леман (E. Lehman). Планировалось, что он сможет выполнить эту задачу, сбросив на столицу России большой запас бомб (до 7 тонн)[662]. Из-за плохой погоды вылет цеппелина не состоялся. Необходимо учитывать, что при полете к Петрограду необходимо было пересечь линию фронта или Рижский залив. Но это можно было сделать лишь при укрытии облаками и при наличии сильного западного ветра (при восточном ветре, как правило, устанавливалась ясная погода). В то же время полет к Петрограду при западном ветре был связан с огромным риском, так как у дирижабля оставалось мало шансов вернуться обратно. К общей проблеме добавились сильные морозы, отмечаемые зимой 1916/17 г. Так, совершенные еще в декабре 1916 г. полеты на Ревель (Таллин) показали, что «никакими мерами нельзя было предупредить замерзание горючего»[663].

По оценке русского командования, обычный морской цеппелин (при вылете его с базы в Либаво-Шавлиском районе) мог достигнуть Петрограда без каких-либо шансов вернуться обратно. «Сверхцеппелин» (с дальностью полета до 800 км), при достижении российской столицы на обратном пути должен был опуститься в районе г. Ямбург — Луга. Такая же судьба постигла бы и «титан-цеппелин» (дальность полета — 1000–1200 км) с районом вынужденной посадки на полпути между Петроградом и Двинском. Для успешных налетов на столицу Российской империи необходимо было оборудовать воздушные базы на островах Эзель или Даго (Моонзундский архипелаг), которые до середины октября 1917 г. оставались под контролем русских войск.

После Февральской революции (1917 г.) активность немецких дирижаблей на Восточноевропейском театре войны резко упала, и в дальнейшем попыток бомбить с воздуха г. Петроград больше не предпринималось. Прибывшие осенью 1916 г. на русско-германский фронт дирижабли были переданы морскому ведомству. В то же время революционные события оказали негативные последствия на моральное состояние личного состава ВВФ и подразделений воздушной обороны действующей русской армии.

По оперативным сводкам штаба Верховного главнокомандующего, авиация противника не снижала своей активности на театрах военных действий. 17 января одиночный германский самолет сбросил бомбу над Ригой. Оказавшись в зоне зенитного огня, он поспешил удалиться в сторону своих позиций[664]. 21 января бомбардировке с воздуха подверглись отдельные участки Северного фронта (без особого вреда для русских войск и их тыловой инфраструктуры).

25 января авиация противника совершила бомбардировку ст. Радзивилов (без особого ущерба для ее сооружений)[665]. Одновременно участились налеты неприятельской авиации на г. Луцк[666].

На Рижском участке Северного фронта «вражеские аэропланы пыта[лись] оказать содействие перешедшим в наступление германским частям, но наши самолеты, как и наш меткий артиллерийский огонь, успешно преслед[овали] неприятельские аэропланы, не давая им возможности кружиться над нашими позициями»[667].

В конце января 1917 г. в районе Шлока, Калнцема и Шмардена, в целом по берегам нижнего течения р. Курляндская Аа, были отмечены многочисленные полеты германских самолетов новых конструкций, которые непрерывно осуществляли воздушную разведку позиций наших войск[668]. 30 января над ст. Гайнаш (Айнажи, 120 км севернее г. Рига) был зафиксирован разведывательный полет цеппелина, освещавший местность лучами прожектора[669].

В тот же день немецкий аэроплан совершил налет на Ригу, но «сильным обстрелом наших специальных орудий и нашим сторожевым самолетом вскоре отогнан от города и вынужден скрыться по направлению к неприятельским позициям[670].

2 февраля к югу от Кеммерна (Кемери, западнее г. Риги) с немецкого аэроплана была сброшена бомба, в результате разрыва которой ранение получили 10 нижних чинов[671]. Одновременно германские самолеты атаковали ст. Крейцбург (северо-восточнее Якобштадта) и д. Гогово (7 км юго-восточнее м. Поставы, Витебская губ.). В последнем в результате взрыва бомбы было убито два нижних чина[672]. На следующий день немецкий самолет бомбил ст. Роденпойс (Гаркалне, северо-восточнее Риги)[673]. 4 февраля другой неприятельский летательный аппарат над м. Поставы был обстрелян с земли и вынужден быстро спуститься в расположении своих войск[674]. Днем ранее один из наших самолетов вступил в бой с аэропланом противника и заставил его снизиться в тылу своих войск (в 10 км северо-западнее Иллукста)[675].

В последующие дни немецкие самолеты совершили налеты на г. Якобштадт, Вилейка, станции Роденпойс, Погорельцы (район Луцка), Радзивиллов, м. Ливенгоф (близи Фридрихштадта), южнее м. Киселин, д. Святица (севернее оз. Выгоновское) и др.[676]

3 февраля на одном из участков Рижского укрепленного района противником был потерян привязной аэростат, сорванный порывом ветра с троса и унесенный из района «германского расположения»[677].

В сложившейся боевой обстановке русские и союзные летчики смело вступали в воздушные бои с противником, ограничивая зону его действий в ближнем тылу наших войск. Так, 31 января при проведении воздушной бомбардировки русской авиацией вражеских объектов (мыза Беверк, в 20 км северо-западнее г. Иллукст) один из наших летательных аппаратов вступил в бой с немецким аэропланом и заставил его снизиться в своем расположении. В тот же день германские летчики бомбили район д. Теплая (20 км северо-восточнее г. Поставы)[678] и станцию Придруйск.

13 февраля в полосе Румынского фронта один из французских пилотов (северо-восточнее Фокшаны) атаковал неприятельский аэроплан и принудил его к снижению[679]. На следующий день в районе г. Ковель (Западный фронт) летчик 3-го авиаотряда истребителей прапорщик Е.Ф. Кострицкий имел шесть воздушных столкновений с германскими самолетами[680]. В Рижском районе (южнее Фридрихштадта (Яунелгава) и западнее Двинска) три неприятельских аэроплана попали в зону зенитного огня и были вынуждены снизиться в своем расположении[681].

14 февраля французский пилот Револьтиссо сбил германский аппарат, упавший в нашем расположении юго-западнее Выралта[682]. Немецкие летчики погибли[683].

В период 18–19 февраля в районе Сморгони (Западный фронт) русские летчики «имели ряд успешных для нас воздушных столкновений с неприятельскими аэропланами, причем один из наших самолетов, управляемых летчиком 1-го корпусного авиаотряда прапорщиком [Э.М.]Томсоном, выдержал бой с двумя летательными аппаратами и заставил обоих удалиться в свое расположение»[684].

Позднее на одном из участков Северного фронта «с вражеского „Фоккера“ были сброшены бомбы, не причинившие вреда нашим военным интересам». Одновременно германская авиация продолжала появляться в небе г. Рига, становясь объектом обстрела со стороны русской артиллерии[685].

Очередной воздушный бой произошел 22 февраля в районе Шельвова (Волынская губ.). В 20 км южнее м. Киселин неприятельский самолет атаковал наш аэроплан, управляемый военным летчиком 35-го авиаотряда подпоручиком К.Ф. Святогором. Во время проведения воздушной разведки на аппарате типа «Фарман-XXVII» он вступил в бой с немецким истребителем. Во время боя русский летчик, «сохраняя полное самообладание, крайне резким поворотом поставил свой аппарат лицом к противнику и тем дал возможность своему наблюдателю [поручику В.А. Глинскому] встретить пулеметным огнем неприятельский самолет на расстоянии 50–40 м. Самолет противника был сбит и упал на землю»[686].

3 марта старший унтер-офицер Вишневский в полосе Западного фронта имел два боевых столкновения с немецкими самолетами, одним вблизи Сморгони, с другим — в районе Боруны (юго-западнее Сморгони). В обоих случаях «немецкие летчики были прогнаны вглубь своего расположения»[687]. В тот же день самолет противника, появившись над г. Радзивиллов, сбросил «на наше расположение 4 бомбы, не причинив вреда»[688].

Заметный вклад в борьбу с воздушным противником продолжала вносить русская зенитная артиллерия. 4 марта юго-западнее г. Луцк огнем полевых частей был подбит неприятельский аэроплан типа «Альбатрос». При приземлении в районе н/п Угринов его экипаж взят в плен, самолет сгорел[689].

Ранее, 23 февраля, появившийся в небе Риги вражеский самолет-разведчик попал в зону зенитного огня. В результате обстрела летательный аппарат получил повреждения и ретировался за линию фронта[690].

На следующий день в районе юго-восточнее м. Барановичи в результате ружейно-пулеметного обстрела был сбит немецкий аэроплан, упавший в расположении своих войск[691]. Следующего своего самолета противник недосчитался в полосе Юго-Западного фронта, уничтоженного огнем нашей артиллерии 4 марта вблизи г. Луцк. При падении летательный аппарат сгорел, летчики взяты в плен[692].

Следующий день ознаменовался очередной победой нашей авиации. В районе ст. Волчецк (Сарны, Ковельская ж. д.)

летчиком унтер-офицером Андреевым был сбит германский самолет[693]. Аппарат сгорел, экипаж взят в плен[694]. Другой русский пилот, унтер-офицер Я.М. Махлапу, на Рижском участке Северного фронта уничтожил неприятельский «Альбатрос», вражеские летчики пленены[695] (по другим данным — летчик погиб, наблюдатель остался в живых). Наградой за успех были: поздравление великого князя Александра Михайловича (руководителя ВВФ действующей армии), следующий по степени Георгиевский крест и производство в первый офицерский чин[696].

Наиболее активная воздушная деятельность противника отмечалась в полосе Северного фронта. 6 марта неприятельские аэропланы провели разведку в районе г. Рига, Рижского взморья и Роденпойса (Ропажи)[697]. В последующие дни все попытки германской авиации прорваться к Риге разбивались о прочность нашей воздушной обороны[698].

15 марта аэроплан, пилотируемый военным летчиком 1-го корпусного авиаотряда прапорщиком П.-Э.М. Томсоном и летчиком-наблюдателем прапорщиком А.А. Розенфельдом, «атаковав около стан. Залесье неприятельский самолет, вооруженный двумя пулеметами, вступил с ним в бой и сбил его пулеметным огнем, причем неприятельский самолет камнем упал на землю и разбился»[699]. За этот подвиг наш экипаж был удостоен высокой награды — ордена Святого Георгия IV степени.

Через день на Владимир-Волынском направлении наш самолет, управляемый лейтенантом французской службы Пайетом, подвергся нападению со стороны двух неприятельских аппаратов. Французский пилот смело бросился на врагов. В результате короткого боя один из вражеских самолетов начал пикировать вниз, другой обратился в бегство[700].

24 марта личный состав 37-го корпусного воздухоплавательного отряда пулеметным огнем подбил неприятельский аппарат, его экипаж при приземлении взят в плен[701]. Через день в районе Кимполунга (Румынский фронт) боевые расчеты нашей противосамолетной батареи сбили немецкий самолет. Раненые летчики пленены.

Несмотря на потери, авиация противника продолжала наносить удары с воздуха по нашим позициям и объектам русских войск и их союзников. 22 марта германские самолеты подвергли бомбардировке г. Галац (Румыния)[702]. Через несколько дней в период атаки русских позиций на западном берегу р. Шарм (юго-восточнее Барановичей) при активной поддержке с воздуха немецкими летчиками были сожжены два наших аэростата[703].

Весной 1917 г. наметился значительный рост численности истребительной авиации действующей русской армии.

Учитывая положительный опыт боевой работы Особой БАГ на Юго-Западном фронте осенью 1916 г., Ставка ВГК приняла решение создать подобные авиагруппы для каждого фронта (за исключением Кавказской армии). Приказом начальника Штаба ВГК от 18 февраля 1917 г. № 203 предписывалось сформировать 1, 2, 3 и 4-ю БАГ (с управлениями) с включением в их состав 1, 3, 7, 8, 14, 16, 19, 22, 24 и 30-го корпусных авиаотрядов[704].

Увеличение доли истребительной авиации в действующей армии позволило русским летчикам активно включиться в борьбу за завоевание господства в воздухе на фронте. По оценке российских исследователей, на ее долю пришлось (до ноября 1917 г.) до 200 сбитых неприятельских самолетов. Одновременно решались задачи воздушной обороны важных прифронтовых пунктов и объектов. По указанию Авиадарма из-под Луцка для воздушного прикрытия главной квартиры войск Румынского фронта (г. Яссы) была переброшена 1-я БАГ (штабс-капитан П.О. Якоба-Швили), позднее решение этой задачи перешло франко-румынскому авиаотряду.

Еще в конце 1916 г. в районе г. Рени (Бессарабия) для защиты от нападения с воздуха самолетного парка и технического имущества авиационного дивизиона Дунайской армии[705] была развернута зенитно-артиллерийская оборона данного объекта[706].

Одновременно принимались меры по насыщению Румынского фронта зенитной артиллерией. Еще в конце 1916 г. командование Одесского военного округа выделило фронту (в состав 47-го отдельного армейского корпуса) две зенитные батареи. Однако этого было явно недостаточно. По оценке помощника главнокомандующего армиями Румынского фронта генерала от кавалерии В.В. Сахарова, на апрель 1917 г. только для минимальных нужд фронта требовалось до 28 зенитных батарей, из которых 10 подразделений необходимо было для охраны артиллерийских складов и штабов, а 18 батарей — для прикрытия железнодорожных станций и войсковых складов.

Всего фронт располагал лишь семью штатными зенитными батареями (28 орудий), то есть в четыре раза меньше, чем этого требовала боевая обстановка. Определенный расчет строился на мобильные зенитные подразделения, вооруженные специальными орудиями и пулеметами. На территорию Румынии были переброшены 3-я и 8-я отдельные автомобильные, 3-я отдельная бронированная, 4-я железнодорожная противосамолетные батареи[707]. Определенный дефицит зенитных средств ощущался и на других фронтах. Для его восполнения, например, в состав Западного фронта были включены: 6-я отдельная зенитная автомобильная, 1-я отдельная зенитная бронированная, 1-я и 8-я зенитные железнодорожные батареи[708].

Особый интерес представляла 3-я отдельная автомобильная зенитная батарея (подполковник В.А. Величко), сформированная в июле 1916 г. в Царском Селе. Позднее штат батареи был укомплектован за счет 45 нижних чинов 1-й запасной автомобильной роты (г. Одесса). Большинство личного состава подразделения являлись выходцами из 1-й отдельной автомобильной батареи, имевшей богатый опыт в борьбе с воздушным противником. Отличились они и на Румынском фронте. Так, в приказе командующего 4-й армией генерала от инфантерии А.Ф. Рагоза от 27 апреля 1917 г. № 4513 за «отличное усердие и особо — ревностную службу и труды» наградами были отмечены 27 нижних чинов батареи (25 % численного состава)[709].

Несмотря на значительный рост зенитной артиллерии, приоритет в борьбе с воздушным противником по-прежнему отдавался ВВФ действующей армии, что нашло отражение в еженедельных сводках боевых действий.

12 марта 1917 г. экипаж «Моран-Парасоль» 17-го корпусного авиаотряда (летчик прапорщик А.М. Гусев и летчик-наблюдатель А.Я. Валлейко) в воздушном бою уничтожил одноместный немецкий истребитель[710]. 23 марта в следующем бою в районе д. Космичевки самолет Гусева был сбит (летчик погиб[711], летнаб штабс-капитан Ф.Ф. Лазовский попал в плен)[712]. Наши летчики были награждены орденом Святого Георгия IV степени[713]. Этот бой стоил противнику также сбитого летательного аппарата[714].

18 марта наш аэроплан (летчик старший унтер-офицер В.М. Каминский и наблюдатель поручик В.А. Лебедев, 2-й авиационный дивизион), проводивший фотографирование неприятельских позиций, был атакован немецким летательным аппаратом. Поручик Лебедев открыл из пулемета по противнику ответный огонь. Несмотря на его ранение и серьезные повреждения самолета, наши летчики продолжили бой с более сильным противником. Оценив по достоинству стойкость русского экипажа, германские летчики были вынуждены оставить в покое наш самолет. За этой бой позднее унтер-офицер Каминский удостоен солдатского Георгиевского креста IV степени, а поручик Лебедев представлен к правительственной награде.

27 марта летчики авиаотряда Гренадерского корпуса старший унтер-офицер Павленко с наблюдателем младшим унтер-офицером Веременко на самолете «Вуазен», подвергнувшись атаке неприятельского «Альбатроса» в районе оз. Колдычева, не только приняли бой, но в свою очередь сами атаковали немца. После 12-минутного боя вынудили его спуститься в районе Колпеницы — Барановичи[715]. В то же время на участке Румынского фронта в качестве трофея нам достался австрийский самолет «Бранденбург», совершивший вынужденную посадку в районе Кирлибаба.

30 марта в районе южнее Подгайцы экипаж нашего самолета «Ньюпор-10» (прапорщики В.Ф. Вишняков и В.А. Архангельский, 32-й КАО) в коротком воздушном бою подбил немецкий самолет «Альбатрос». Он упал «в нашем расположении и сгорел. Два германских офицеры захвачены в плен»[716]. Немецкий экипаж принадлежал 220-му артиллерийскому авиационному отряду (н/п Конюшки, южнее г. Рогатин)[717]. Позднее другой экипаж (летчик подпоручик А.Ф. Третьяков и летнаб штабс-капитан М.И. Евсюков, 2-й ААО) при отражении атаки вражеского истребителя сумел принудить его к вынужденной посадке и пленить немецкого летчика. В качестве трофея нам достался самолет «самой новейшей конструкции»[718].

Наряду с одиночными боями все чаще отмечались боевые столкновения в воздухе с участием от пяти и более летательных аппаратов. 13 апреля три русских самолета (7-й АО истребителей, Юго-Западный фронт) атаковали в воздухе два австрийских разведчика типа «Бранденбург Ц.I». Вскоре один из них был сбит, а второй — с большим трудом дотянул до своих позиций[719].

Ранее в оперативных сводках отмечались потери авиации противника от огня нашей артиллерии. 25 марта в районе Сморгони русские зенитчики сбили германский самолет[720]. На следующий день в полосе Западного и Юго-Западного фронтов (м. Своятичи и г. Кимполунг) огнем с земли уничтожено еще два неприятельских летательных аппарата, упавших в расположении наших войск[721]. 29 марта в районе д. Бурка (35 км севернее Фокшаны) при обстреле зенитной артиллерии был сбит еще один немецкий аэроплан[722].

Отличились в борьбе с воздушным противником и морские летчики. При отражении 5 апреля налета германо-турецкой авиации на наши военные корабли в южной части Черного моря (район Босфора) силами летающих лодок была создана их надежная воздушная защита.

Один из наших летательных аппаратов «под управлением морского прапорщика [И.И.]Кулевича, имея наблюдателем поручика [Н.]Остроградского, выдержал шесть воздушных боев; несмотря на полученные после третьей стычки повреждения мотора неприятельскими пулями, аппарат продолжал оставаться в воздухе и еще три раза отогнал неприятельский аэроплан, пытавшийся приблизиться к нашим судам; всего этот аппарат получил 28 пулевых пробоин»[723]. Позднее за свой подвиг летчики были удостоены ордена Святого Георгия IV степени.

Несмотря на значительные потери, руководство австро-германской авиации продолжало усиливать свое давление, в первую очередь на южном участке русско-германского фронта. Вечером 4 апреля неприятельская эскадрилья (10 самолетов) совершила налет на станцию и г. Текучиу (Румыния), нанеся ее объектам незначительный ущерб[724]. 2 мая налет вновь повторился, на город было сброшено около 20 бомб[725].

12 апреля противник (16 самолетов) осуществил воздушную бомбардировку наших тыловых частей в районе севернее м. Монастержиска (Восточная Галиция)[726], позднее — м. Турец (Гродненская губ.)[727]. 1 мая неприятельская эскадрилья произвела налет на г. Текучиу, сбросив на город около 20 бомб[728].

4 мая неприятельская авиация подвергла бомбардировке г. Станислав (Ивано-Франковск)[729], 7 мая — Селетино, Молдаву, Кимполунга[730]. Серия воздушных налетов продолжилась в конце весны. 20 мая противник провел интенсивную воздушную разведку к югу от железной дороги Ковель — Сарны с привлечением до 43 своих самолетов[731]. 23 мая вражеская авиационная группа (3 самолета) сбросила бомбы на д. Яблонов (северо-восточнее Галича), через день бомбардировке подвергся г. Шлок (западнее г. Рига)[732]. 27 мая воздушный противник атаковал наш аэродром северо-западнее Луница (сброшено 12 бомб)[733].

Крупный налет на важный прифронтовой пункт (Подгайцы) состоялся 30 мая, в котором приняло участие пять вражеских самолетов, которые сбросили около 40 бомб (без особого вреда)[734].

Последние весенние месяцы оказались очень насыщенным периодом на бои в воздушном пространстве, которые нашли отражение в оперативных сводках и сообщениях из Ставки ВГК.

10 апреля в районе Галаца союзным (французским) летчиком был сбит германский самолет, который упал объятый пламенем[735]. 13 апреля вблизи с. Богородчан (Галиция) нашими летчиками поручиком Д.А. Макеенко (Д.А. Макиёнок), корнетом Г.В. Гильшером и прапорщиком В.И. Янченко сбито два неприятельских летательных аппарата, упавших в расположении противника, причем «сбитый поручиком Макеенко самолет при падении загорелся»[736]. В тот же день в Румынии французский пилот Револьтиссо записал на свой счет очередной сбитый самолет противника[737]. Отметился в небе Западного фронта и прапорщик Н.К. Кокорин, в паре с младшим унтер-офицером Зомблевичем, вступивший в воздушный бой с двумя немецкими летательными аппаратами. Одного из них Кокорин подбил пулеметным огнем. Раненый пилот и невредимый наблюдатель попали в плен, трофейный германский «Альбатрос Ц.III» впоследствии удалось отремонтировать[738].

На Западном фронте отличились летчики штабс-капитан М.И. Евсюков и прапорщик А.Ф. Третьяков, сбившие в районе ст. Погорельцы Александровской железной дороги германский самолет. При посадке в расположении наших войск неприятельский экипаж был взят в плен.

14 апреля командир 1-го авиаотряда истребителей поручик К.К. Вакуловский в районе ст. Будслав (северо-восточнее Вилейки), действуя на «Моране-монококе», вступил в схватку с новым германским самолетом-разведчиком «Эльфауге» и вышел из него победителем. Рухнувший на нашу территорию вражеский аппарат сгорел, экипаж погиб[739]. Днем позднее в полосе Румынского фронта летчик подпрапорщик Пащенко сбил германский самолет, который загорелся и упал в районе Фокшаны[740]. 16 апреля там же противник потерял еще два своих самолета, уничтоженных нашими истребителями[741]. 15 апреля 42-й германский авиаотряд недосчитался одного своего самолета, сбитого у местечка Мерешети (район пос. Браилов, Украина)[742].

В полосе Северного фронта в воздухе «произошли два боевых столкновения наших самолетов с германскими истребителями. Из обоих воздушных боев наши самолеты благополучно возвратились обратно»[743].

22 апреля в районе оз. Мядзиола артиллерийским огнем был сбит германский летательный аппарат, упавший на своей территории[744]. 27 апреля зенитчики пополнили свой боевой счет, сбив возле г. Станислав очередной неприятельский самолет. При падении он сгорел, летчик пленен[745].

2 мая наши истребители атаковали и сбили в воздушном бою очередной вражеский аэроплан, упавший в районе Горожанки (восточнее Галича). Аппарат сгорел, летчики взяты в плен[746]. На следующий день противник потерял еще два своих летательных аппарата в полосе Румынского фронта в результате меткой артиллерийской и ружейной стрельбы[747].

5 мая огнем нашей артиллерии был сбит неприятельский самолет (1-я австрийская авиационная рота), упавший в районе Гура-Гумора (Румыния). Два офицера-летчика взяты в плен[748]. В тот же день командир 19-го корпусного авиаотряда штабс-капитан П.В. Аргеев «атаковал пулеметным огнем неприятельский самолет. После боя самолет противника, окутанный дымом, снизился за Лысонским лесом в расположении противника». Позднее, утром 17 мая, у м. Подгайцы он на истребителе «совместно с другим самолетом, атаковал и сбил самолет противника, который опустился и был захвачен нашими войсками у д. Божинув»[749].

7 мая стал черным днем для неприятельской авиации. В районе д. Бортники (северо-восточнее Барановичей) опустился германский самолет. Аппарат сгорел, его экипаж взят в плен. Северо-западнее ст. Вилейки и в районе восточнее Киселина (Владимиро-Волынское направление) нашими противосамолетными батареями было сбито два немецких аэроплана. При падении они сгорели, летчики пленены[750]. Позднее вылетевший на перехват воздушного противника летчик 19-го корпусного авиаотряда прапорщик Н.В. Навроцкий в районе Козова (восточнее Брзежаны) атаковал австрийский аэроплан. Поврежденный летательный аппарат опустился в нашем расположении, а два раненых летчика-офицера взяты в плен[751].

8 мая вблизи Короличи (Кореличи, Гродненская губ.) под огонь русской артиллерии попал неприятельский самолет, спустившийся за проволочные заграждения противника. В тот же день севернее Козова с земли сбили «Бранденбург» (25-я австрийская авиарота)[752].

В полосе Юго-Западного фронта при налете на штаб 22-й турецкой пехотной дивизии (н/п Хутиско) в районе д. Мечищув воздушный корабль «Илья Муромец-XV» (Г.В. Клембовский) был атакован вражескими истребителями из фронтового охранения. Ответным огнем «Муромца» и самолетами прикрытия оказались сбитыми два летательных аппарата типа «Фоккер»[753]. По воспоминаниям второго пилота экипажа корабля штабс-капитана С.В. Федорова: «Первый [самолет] упал в лес километров за 10 до передовых позиций, второй упал в районе окопов, а третий, самый злой, причинивший нам много вреда, упал в нашем расположении — летчик был убит»[754]. Это был первый в истории Эскадры воздушных кораблей случай высокой результативности русских летчиков в одном воздушном бою.

Информация об уничтожении вражеских самолетов была передана в штаб 9-й армии частями 41-го армейского корпуса. Очевидцы указывали, что воздушный бой проходил на высотах 1,8–2,4 км.

За проявленные мужество и героизм помощник командира «Илья Муромец-XV» поручик И.Г. Демичев-Иванов был награжден орденом Святого Георгия IV степени, капитан П.В. Ивановский и штабс-капитан С.В. Федоров награждены Георгиевским оружием, старший унтер-офицер С. Голубец — Георгиевским крестом. На командира корабля капитана Г.В. Клембовского отправлено представление в штаб Юго-Западного фронта на орден Святого Георгия IV степени. Однако в результате смены главнокомандующего армии фронта (на место генерала от кавалерии А.А. Брусилова назначен генерал-лейтенант А.Е. Гутор) документы оказались нереализованными[755].

Последующие недели также отличались высокой степенью противостояния в воздухе. 13 мая в районе м. Налибок (Новогрудское направление) был захвачен немецкий аэроплан, совершивший вынужденную посадку на подконтрольную русскими войсками территорию[756]. Летчики взяты в плен[757].

На Ковельском направлении у Рудки-Ситовической артиллерийским огнем уничтожен неприятельский самолет, упавший за позициями своих войск[758]. 15 мая корнет Г.В. Гильшер в районе Иезуполь (Езуполь) совершил перехват в воздухе австрийского самолета-разведчика «Оеффаг Ц.II». Поврежденный летательный аппарат совершил посадку на нейтральной полосе (вблизи м. Большовцы) и тут же был накрыт огнем русской артиллерии[759]. За этот бой наш летчик награжден орденом Святого Георгия IV степени[760]. 23 мая противник потерял очередной свой самолет, сбитый огнем с земли.

Через день в полосе Юго-Западного фронта (юго-восточнее Галича) в результате воздушного боя командир 3-го армейского авиаотряда штабс-капитан С.К. Модрах сбил вражеский аэроплан, упавший за передовыми окопами противника[761]. Аппарат был расстрелян артиллерией, а раненый неприятельский летчик, по «наблюдениям нашей пехоты, был унесен солдатами противника»[762].

В свою очередь неприятель продолжал осуществлять разведку и наносить удары с воздуха по нашим объектам. 18 мая в дневное время наблюдательные посты на о. Эзель обнаружили полет над морем (в районе Рижского залива) цеппелина. Ночью появление двух вражеских дирижаблей было зафиксировано уже над островом. В тот же день русские морские летчики вступили в воздушный бой с двумя «Фоккерами». На одном из наших гидроаэропланов был «тяжело ранен летчик и легко ранен механик. Аппарат упал в воду. Тотчас мичман [Р.Н.]Кроун спустился на [своей летающей лодке] к месту падения и под пулеметным огнем кружившегося над ним „Фоккера“ поднял из воды раненого мичмана [Н.В.]Румянцева, механика Кравцова и благополучно доставил их на берег»[763].

22 мая вражеская эскадрилья (3 аппарата) сбросила в д. Яблонов (северо-восточнее г. Галича, Галиция) до 20 бомб[764]. На следующий день в районе западнее Ажуд (Румыния) нами был уничтожен очередной неприятельский аэроплан[765]. Вероятно, речь велась о «Бранденбурге», принадлежавшем 29-й австрийской авиационной роте (летчики попали в плен)[766].

25 мая немецкая сторона потеряла два своих самолета в полосе русского Северного фронта. Один из них оказался сбитым зенитным огнем восточнее д. Олай (юго-западнее Риги), другой — северо-восточнее г. Двинск[767]. Последний упал в нашем расположении и сгорел, при этом один летчик погиб, другой — объявлен в розыск[768].

В тот же день летчики прапорщики Н.К. Кокорин и Зембелевич над д. Теофиполк на высоте 3,9 км вступили в бой с австрийским «Брандербургом Ц.I» (9-я авиарота) и сбили его[769]. Летательный аппарат упал северо-восточнее Козова, его экипаж погиб[770].

В мае отличились летчики 9-го АО истребителей (Румынский фронт) поручик И.А. Лойко и прапорщик В.И. Стрижевский. Всего за годы войны в совокупности они сбили 13 (по другим данным — 19) вражеских самолетов.

26 мая день объектом нападения авиации противника стала ст. Лунинец (сброшено до 40 бомб)[771]. 5 июня с неприятельского аэроплана была сброшена бомба на с. Ниспорены Кишиневского уезда (Бессарабия)[772].

Особое место в ходе кампании 1917 г. имело Июльское наступление русской армии (29 июня — 3 августа), план которого был разработан Ставкой Верховного главнокомандующего. Основная ставка, как в ходе Луцкого прорыва (1916 г.), делалась на командование Юго-Западного фронта. Предусматривалось нанесение основного удара силами 11-й и 7-й армий и вспомогательного удара — 8-й армии фронта в общем направлении на г. Львов. Особая армия должна была сковать противника, не допуская переброски его сил в район главного удара. Для обеспечения действий полевых частей руководство ЮЗФ задействовало 36 авиаотрядов (225 самолетов и 222 летчика)[773]. В качестве стратегического резерва в распоряжении командования фронта имелось два боевых отряда (1-й и 3-й) Эскадры воздушных кораблей «Илья Муромец»[774].

Также предусматривались вспомогательные удары на других фронтах действующей русской армии: 5-й армии (Северного фронта) и 10-й армии (Западного фронта) — в общем направлении на г. Вильна; русских 4-й и 6-й, румынской 2-й армий Румынского фронта — на Фокшаны. Накануне наступления в Румынии было сосредоточено 12 авиаотрядов (86 самолетов и 73 летчика). Их дополняли две франко-румынские эскадрильи (отряды), приданные русским армиям.

В полосе наступления частей Западного фронта — 11 авиаотрядов (61 самолет), из них три истребительных АО были сведены в три боевые авиагруппы. Работа истребителей 3-й БАГ заключалась главным образом в барраже над линией фронта и в организации дежурства отдельных самолетов на аэродроме для вылетов «по требованию». Впоследствии, когда глубокие рейды наших воздушных разведчиков, ввиду сильного противодействия неприятельской авиации, сделались крайне рискованными, истребителям была поручена задача еще и охрана своих самолетов.

По указанию командования для сопровождения одного нашего самолета-разведчика в глубокий тыл противника иногда требовалось до 2–3 истребителей из состава боевой авиагруппы. Это в скором времени сильно вымотало наших летчиков, а также негативно сказалось на техническом состоянии летательных аппаратов.

Несмотря на качественное и количественное превосходство истребительной авиации противника, летчики боевой авиагруппы первыми совершали атаки неприятельских самолетов, заставляя последние обращаться в бегство. Крайняя изношенность техники и слабое вооружение не приносили успеха русским летчикам в многочисленных воздушных боях. Наоборот, с нашей стороны имелись значительные потери среди летного состава. Большинство самолетов, возвращавшихся с боевого задания на аэродромы, были основательно потрепаны вражеской авиацией и зенитной артиллерией.

Помимо воздушных сил, в состав объединений, задействованных в операции, были включены дополнительные зенитные средства. Например, в состав ударных корпусов 10-й армии вошли вновь сформированные зенитные подразделения: 51, 52, 113-я штатные и две нештатные батареи (2-й Кавказский корпус); 115-я штатная и две нештатные батареи (1-й Сибирский корпус); 117, 118, 119-я и две нештатные батареи (38-й армейский корпус). При этом несколько зенитных батарей было выделено для охраны артиллерийских складов от воздушного нападения на станциях Пруды, Полочаны, железнодорожного разъезда 646-й версты и блокпоста 654-й версты железной дороги. Остальные 10 зенитных батарей (40 орудий) располагались на передовых позициях вышеназванных корпусов. Кроме того, перед началом операции прибыли еще 98-я и 101-я штатные зенитные батареи (8 орудий), предназначенные для обороны от неприятельской авиации позиций артиллерии крупного калибра[775]. Ранее фронт пополнился новыми средствами борьбы с воздушным противником.

К марту 1917 г. основу зенитной артиллерии 3-й армии, прикрывавшей Полоцкое направление на правом фланге Западного фронта, составляли 3, 5, 29, 30, 46 и 49-я позиционные противосамолетные батареи[776]. К маю к ним были добавлены еще девять зенитных подразделений[777], сформированные на базе Сводного артиллерийского дивизиона, прикрывавшего г. Минск.

Накануне Июльского наступления значительно были усилены зенитными средствами войска Юго-Западного и Румынского фронтов. Этого требовала сложившаяся воздушная обстановка. Например, в полосе русского ЮЗФ к 27 июня 1917 г. противник располагал 206[778] (по другим данным — 226[779]) боевыми самолетами, объединенными в 37 авиаотрядов и рот.

Подавляющее большинство их было сосредоточено против русских 11-й, 7-й и частично Особой армий. В то же время на Карпатском участке 8-й армии действовало лишь 7 австро-германских авиационных рот. Таким образом, воздушные силы противоборствующих сторон в количественном соотношении были равноценны. При этом воздушный флот противника превосходил наш по качественным характеристикам своих боевых машин и их вооружением.

Вблизи линии фронта были развернуты передовые авиационные базы, каждая германская и австрийская армия обслуживалась авиапарками (передовыми парковыми колоннами) для ремонта и быстрого ввода в строй поврежденных летательных аппаратов. В глубоком авиационном тылу у противника имелся резерв (14 авиаотрядов), который при необходимости в срочном порядке мог быть переброшен в зону боевых действий.

Общее состояние русской авиации желало лучшего. Многие авиаотряды не были доведены до штатной нормы (по военному времени), а некомплект самолетов только по Юго-Западному фронту составлял около 115 единиц.

Боевые машины оказались сильно изношенными и не соответствовали предъявляемым к ним требованиям. Отрицательно сказывалось и вооружение авиаотрядов разнотипной боевой техникой. От этой практики, например, немецкая сторона отказалась еще в 1915 г., что значительно повысило ее боеспособность.

Несмотря на существовавшие проблемы, к началу проведения наступательной операции авиация Юго-Западного фронта была сконцентрирована в основных районах, соответственно тем заданиям, которые ей требовалось решать. Так, в составе 8-й армии имелось два истребительных авиаотряда (ИАО, один из которых был временно передан из состава 7-й армии). Основу истребительной авиации 11-й армии составляла 2-я боевая авиагруппа (капитан Е.Н. Крутень), действовавшая в интересах штаба армии на направлении главного удара. Остальная часть полосы армии оставалась в ведении двух корпусных и одного авиаотряда истребителей.

Активный участок фронта 7-й армии обслуживала специальная авиагруппа, с включением в ее состав 8-го ИАО. Также в ведении генерал-квартирмейстера армии имелся французский артдивизион (артиллерийский и истребительный АО), 1-я БАГ (ротмистр А.А. Козаков) и 7-й ИАО[780].

Для ведения стратегической разведки и разрушения пунктов (объектов) глубокого тыла противника в районе г. Бучача были задействованы 1-й и 3-й боевые отряды ЭВК «Илья Муромец». Таким образом, на двух наиболее важных участках 7-й армии (общей протяженностью около 25–30 км) была сконцентрирована вся авиация армии, включая и отряды Эскадры. Наибольшая плотность воздушных сил противника отмечалась в тот период на Ковельском и Сакальском направлениях, а также в Южной Галиции между Бжежанами и Днестром (8 авиаотрядов и рот — 52 самолета: 1 аппарат на 1,4 км линии фронта)[781], где австро-германское командование стремилось обеспечить господство своей авиации в воздухе.

В полосе 4-й армии Румынского фронта авиаотряды (27-й корпусной, 4-й артиллерийский и 4-й истребительный) были сведены в одну группу, усилены двумя самолетами управления 4-го авиадивизиона (АД) и приданы 8-му армейскому корпусу, которому предстояло наступать в полосе фронта. В состав корпуса также была включена франко-румынская эскадрилья, действовавшая обособленно от русского 4-го АД.

На активном участке 6-й армии создана «Временная ударная группа» (ВУГ)[782] (6-й и 36-й корпусной и 10-й истребительный АО; штабс-капитан М.Л. Каплин), усиленная самолетами из числа других авиационных отрядов и франко-румынской эскадрильи. Для повышения эффективности несколько машин оборудовались техническими новинками — радиостанциями. До начала наступления ВУГ осуществила детальную воздушную разведку и аэрофотосьемку полосы прорыва, обнаружила ведение инженерных работ по укреплению позиций противника в направлениях Быстрицы и Кедзи-Варгель.

Командование авиагруппами обеих армий осуществлялось старшими командирами отрядов, а общее руководство находилось в руках командира 4-го АД. При этом авиаотряды 9-й армии оставались при соответствующих корпусах.

Июльскому наступлению предшествовали жаркие бои в воздушной сфере. 1 июня нашей артиллерией был подбит неприятельский самолет, упавший за первой линией вражеских окопов у д. Богуше (северо-восточнее Крево)[783]. Через день огнем с земли в районе оз. Нобель сбит очередной аппарат противника, который упал на территорию, занятой германскими войсками[784].

7 июня боевые расчеты 30-й позиционной легкой зенитной батареи (Западный фронт) подбил немецкий самолет. По неподтвержденным данным, летательный аппарат упал около ст. Политул. За период июль — сентябрь 1917 г. личный состав подразделения обстрелял 15 вражеских аэропланов, израсходовав при этом более 390 снарядов[785].

8 июня севернее местечка Козлова (30 км западнее Тарнополя) нашими войсками был сбит «Бранденбург» из состава 25-й австрийской авиационной роты[786]. Двумя днями ранее у станции Денисов (20 км юго-западнее г. Тарнополь) австрийцы потеряли такой же тип летательного аппарата (18-я авиарота).

В течение 1–6 июня командир 2-й БАГ капитан Е.Н. Кру-тень записал на свой счет две воздушные победы. Первый вражеский аэроплан после короткого боя загорелся в воздухе и рухнул на землю возле д. Вымысловки (25 км западнее Тарнополя). Второй неприятельский самолет русский летчик уничтожил в результате атаки им авиагруппы противника (3 аппарата). Самолет упал в расположении наших войск, раненые летчики взяты в плен[787].

Июнь стал результативным для штабс-ротмистра А.А. Козакова (дважды), штабс-капитана П.В. Аргеева и прапорщика Э.К. Лемана.

8 июня летчики Козаков и Аргеев записали на свой счет очередной сбитый неприятельский «Бранденбург» (25-я австрийская авиационная рота), упавший в районе Козова. Аппарат сгорел, летчики взяты в плен[788].

20 июня штабс-ротмистр А.А. Козаков сбил очередной вражеский аэроплан, упавший в районе Подгайцы. Летчики офицер и солдаты ранены и пленены[789].

27 июня военный летчик 19-го корпусного авиаотряда прапорщик Леман «поднявшись на самолете истребителе с другим нашим истребителем для преследования 3 появившихся неприятельских самолетов, атаковал одного из них в районе Тлумача и после короткой лихой атаки сбил его пулеметным огнем, продолжая преследовать остальных за линию передовых окопов. Сбитый немецкий самолет опустился в нашем расположении. Два офицера германца захвачены нашими войсками. Самолет прапорщика Лемана получил несколько серьезных пулевых повреждений»[790]. Позднее за этот бой русский летчик награжден орденом Святого Георгия IV степени. В тот же день личный состав 25-го армейского воздухоплавательного отряда проявили чудеса солдатской смекалки. В районе полета неприятельского аэроплана был поднят наш аэростат, начиненный динамитом. При приближении к нему вражеского летательного аппарата воздушный шар взорвали. «Самолет, обстрелянный пулеметным и ружейным огнем отряда, ушел в свое расположение без мотора и, по полученным сведениям, опустился у проволочных заграждений противника»[791]. В тот же день в районе местечка Тлумача (Восточная Галиция) был сбит аэроплан 29-го германского авиационного отряда, действовавшего ранее в районе г. Барановичи. Летчик попал в плен[792].

В указанный период времени немецкая авиация совершила несколько групповых налетов на г. Текучиу (Румыния). 28 июня шесть неприятельских аэропланов безуспешно бомбардировали город[793]. Одновременно противник проводил интенсивную воздушную разведку в полосе Северного фронта, «систематически уклоняясь от встречи с нашими аэропланами, не прекращающими ни на минуту своей бдительной охранительной разведочной воздушной службы»[794]. Днем ранее противник совершил групповой налет на ст. Козова (сброшено около 20 бомб). В результате бомбардировки было убито и ранено 17 человек[795].

В начале лета германская авиация активизировала свои действия в Рижском заливе. 9 июня девять немецких гидро-аэропланов совершили ряд налетов на объекты Моонзундского архипелага. В то же время вражеские летчики старались уклоняться от воздушного боя с нашими летательными аппаратами. В ночь на 10 июня четыре германских аппарата морского типа «сбросили бомбы в Аренсбург, повредив один дом в городе, и подлетали к острову Вердер, но были отогнаны нашими батареями»[796].

15 июня неприятельские аэропланы совершили налеты на о. Руно, сбросив на его объекты 15 бомб, которыми было разрушено лишь здание маяка. Другой германский авиаотряд (5 аппаратов) атаковал г. Аренсбург и Аренсбургский рейд, но «встреченный огнем судов флота и морских береговых батарей скрылся»[797]. Немецкие летчики сбросили 21 бомбу. В результате бомбардировки ранение получил один матрос[798].

В это время наши наблюдательные посты зафиксировали полет цеппелина, пролетавшего «мимо юго-западной оконечности Оландских шхер и затем мимо острова Эзеля»[799].

По оценке наших специалистов, «несмотря на ежедневные массовые атаки неприятельских аппаратов и сброшенных ими сотни бомб, благодаря блестящему действию артиллерии судов флота и морских батарей, неприятелю до сих пор не удалось достичь никаких результатов»[800].

15 июня в районе имения Роскошь Новогрудского уезда германский аэроплан провел пулеметный обстрел отряда Всероссийского земского союза (над отрядом имелись знаки Красного Креста). В результате ранения получили два нижних чина и повреждены палатки[801].

22 июня шесть неприятельских гидроаэропланов совершили два налета на южную оконечность о. Эзель, сбросив 33 бомбы на «находившиеся в рейдах корабли, береговые морские батареи. Потерь и повреждений нет. Атаки отражались судами флота морских батарей»[802].

25 июня в воздушном бою наш летчик сбил германский самолет, упавший в районе Чиуслея (Румыния). При падении один из членов экипажа разбился, летательный аппарат оказался сломан[803].

В районе румынского с. Путны (Пунта) орудийными расчетами противоаэропланного взвода 4-й артиллерийской батареи был подбит германский аэроплан-разведчик. При снижении высоты над нашими передовыми позициями он попал зону плотного ружейного огня. Несмотря на серьезные повреждения, неприятельскому экипажу удалось посадить свою машину возле проволочных заграждений немецких войск. Вскоре самолет был обнаружен наблюдателями двух наших батарей, которые незамедлительно открыли беглый огонь. Летчик и наблюдатель успели благополучно эвакуироваться с подбитого аппарата[804].

28 июня противник подверг воздушной бомбардировке г. Венден (Цесис). С борта цеппелина на него было сброшено 12 бомб[805].

В ночь с 29 на 30 июня был совершен воздушный налет на г. Рига. В нем участвовали цеппелин и дирижабль (другой конструкции), зашедшие к городу со стороны Рижского залива. По ним незамедлительно был открыт зенитный артиллерийский огонь, «вследствие чего после полуторачасового полета [неприятельские аэронавты] направили курс [своих кораблей] обратно к Митаве, где находится немецкий аэродром»[806]. Позднее под огонь нашей артиллерии попал вражеский самолет, появившийся в небе Риги. Последний был вынужден «взять большую высоту и скрыться по направлению к Митаве»[807].

Днем ранее германская морская авиация вновь предприняла попытку атаковать наши военные объекты на о. Эзель. Огнем береговой и корабельной артиллерии налет был успешно отражен[808].

30 июня пулеметно-ружейным огнем 17-го воздухоплавательного отряда был сбит самолет противника, атаковавший наш аэростат. «Самолет упал за дер. Мшаны, с него взяты выбрасыватель ракет, 2 зажигательные ракеты и пулеметная лента с патронами»[809].

3 июля девять немецких гидроаэропланов совершили два налета на южную оконечность о. Эзель, сбросив 24 бомбы на позиции батарей, ангары и здания нашей воздушной станции. Благодаря своевременно созданной зенитной завесе, результаты бомбардировки оказались минимальны[810]. Один из воздушных налетов был совершен во время посещения острова Моонзундского архипелага американского адмирала Джеймса Гленнона со своим штабом (обошлось без жертв)[811].

Накануне Июльской наступательной операции противник потерял еще два своих самолета: один в воздушном бою на Румынском фронте[812], второй — в результате зенитного огня — в районе р. Стохода[813].

Русская авиация также несла тяжелые потери. 29 мая в неравном бою с вражеской авиагруппой (5 самолетов) погиб прапорщик Н.К. Кокорин. 19 июня, возвращаясь из очередного боевого полета, разбился насмерть на подлете к своему аэродрому (в районе г. Тарнополь) капитан Е.Н. Крутень. По мнению его сослуживцев, Евграф Николаевич в последние дни до трагической катастрофы был вынужден работать на грани человеческих возможностей, вылетая на перехват самолетов противника по несколько раз в сутки. 30 июня в воздушном бою с двумя неприятельскими истребителями погиб другой отечественный летчик-ас — подпоручик И.А. Орлов. В тот же день зенитным огнем в районе северо-западнее Езерна был сбит самолет 47-й австрийской авиационной роты, действовавший в интересах 2-й австро-венгерской армии. Экипаж попал в плен[814].

1 июля 1917 г. после артиллерийской подготовки с рубежа, восточнее Поморжаны, Бережаны, русские 11-я и 7-я армии Юго-Западного фронта нанесли удар противнику на Львовском направлении. Истребительная авиация (две БАГ и пять ИАО), обеспечивала воздушную охрану линии фронта и перехват вражеских самолетов, выполняя одновременно задачи воздушной разведки, фотографирования неприятельских объектов и позиций и прикрытия бомбардировочной деятельности нашей авиации. В момент начала наступления русских войск часть самолетов (в 7-й армии — 32-й корпусной, 9-й армейский и французский АО), находившихся на тот момент в воздухе, нанесла бомбоштурмовые удары по передовым вражеским позициям. Многие летчики снижались до высоты 250–100 м и «проносясь над окопами третьей линии, пытались вносить смятение в ряды отступающего противника»[815]. Однако вследствие своей малочисленности русская авиация не смогла до конца решить поставленные перед ней задачи по дезорганизации ближнего тыла неприятельских войск. Тем не менее сам факт наличия своих самолетов над полем боя заметно воодушевило наступавшие русские части. Одновременно командование корпусов и армий получило возможность оперативно получать информацию о состоянии войск противника и наличии его резервов на направлениях главного удара, благодаря хорошо организованной воздушной разведке. Выявленные места крупных скоплений вражеских войск и узловые железнодорожные станции неоднократно подвергались воздушным бомбардировкам со стороны нашей авиации. В полосе наступления 7-й армии ЮЗФ были привлечены 1-й и 3-й боевые отряды ЭВК «Илья Муромец» в составе шести воздушных кораблей. В первый день операции от их налетов серьезно пострадали тыловые армейские склады австро-венгерских войск, линия железной дороги между Рогатиным и Хуциско, а также узловая станция Хиновица. Групповым налетам нашей авиации подверглись также тыловые объекты противника и в полосе наступления частей 11-й армий Юго-Западного фронта. Большую помощь воздушные корректировщики (артиллерийские АО) оказали командованию Северной группы артиллерии и Южной противобатарейной группы 7-й армии в своевременном выявлении вражеских огневых точек и корректировании стрельбы нашей артиллерии в их подавлении. В лучшую сторону была отмечена боевая работа летчиков и наблюдателей 1, 2 и 4-го артиллерийских авиаотрядов. Несмотря на заметные успехи в воздухе, русские войска вскоре столкнулись с серьезным сопротивлением противника. Через два дня наступление 7-й и 11-й армий фронта было приостановлено. Все последующие попытки возобновить активные действия не дали положительных результатов. В первый день наступления в районе д. Конюхи нашими истребителями был подбит неприятельский самолет, совершивший вынужденную посадку на территории своих войск[816].

6 июля из района Станислав в направлении Калуш и Болехов перешла в наступление 8-я армия Юго-Западного фронта, прорвав оборону противника на всю тактическую глубину. Овладев городами Галич и Калуш, армия к 13 июля вышла на рубеж Кропивник — p. Ломница.

Имея лишь 30–35 исправных летательных аппаратов, истребительная авиация фронта была не в состоянии в полной мере обеспечивать воздушное прикрытие наступавших русских войск и ближнего тыла армий. Наиболее распространенным способом отражения налетов вражеских самолетов стало «дежурство на аэродроме» истребителей. По команде штабов армейских корпусов, получив предварительные сведения (от передовых наблюдательных постов) о появлении воздушного противника в зоне их ответственности, экипажи дежурных истребителей совершали вылеты на перехват. Однако вследствие запаздывания поступления информации от этого способа вызова самолетов вскоре пришлось отказаться. Наиболее оптимальным был признан барраж наиболее активных участков фронта. Для его осуществления русские летчики совершали в течение светлого времени суток от двух и более боевых вылетов. В дальнейшем (из-за недостатков средств) воздушная охрана участков фронта осуществлялась преимущественно утром и под вечер (пик активности неприятельской авиации). В этой связи пришлось отказаться от барража в ближнем тылу противника. Он продолжал сохраняться в маневренной зоне наших войск (3–8 км от линии фронта), направленный против неприятельских самолетов-разведчиков.

Борьба с воздушным противником одновременно велась в двух воздушных зонах. Первая зона ограничивалась линией фронта и ближнем тылом русских войск (до 8 км), где концентрировались основные силы зенитной артиллерии при взаимодействии с истребительной авиацией. Вторая воздушная зона охватывала ближний тыл противника. В ней осуществлялись периодические полеты наших истребителей (одиночные или звеньями) с целью затруднения деятельности неприятельской охранной авиации.

На наиболее важных участках фронта силами армейской авиации периодически организовывалась воздушная завеса в широком диапазоне высот. В этих случаях одиночные самолеты-разведчики противника старались не рисковать пересекать линию фронта, а бомбардировочная авиация, проникая в ближний тыл русских войск, дополнительно усиливалась самолетами прикрытия. В конечном счете установка воздушных завес заметно снижала результативность работы германской и австро-венгерской авиации.

Заметную роль наши истребители сыграли в организации защиты воздухоплавательных аппаратов (аэростатов), используемых для ведения воздушной разведки передовых позиций противника и корректировки огня нашей дальнобойной артиллерии. Слабо защищенные змейковые аэростаты являлись удобной мишенью для нападения со стороны неприятельской авиации. В иные дни вражеские летчики уничтожали сразу по несколько воздушных шаров, что серьезно осложняло работу воздухоплавателей. Придание им для защиты в воздухе самолетов истребительного типа позволило свести такие атаки до минимума.

В результате грамотно построенной тактики действий наших истребительных авиаотрядов на отдельных участках Юго-Западного и Румынского фронтов в весенне-летний период удалось добиться завоевания оперативного господства в воздухе. С этой целью только в полосе Румынского фронта русско-франко-румынской авиацией совершено около двух тысяч боевых вылетов, сбито 20 самолетов противника. С нашей стороны общие потери (включая союзников) составили лишь три боевые машины.

Значительный вклад в борьбе с воздушным противником внесла зенитная артиллерия. В течение 5–6 июля орудийные расчеты 2-го взвода 3-й отдельной бронированной зенитной батареи (подпоручик Новиков) подбили два неприятельских самолета[817].

5 июля на Ковельском направлении, в районе Градыски, огнем нашей артиллерии был сбит германский самолет, принадлежавший 283-му артиллерийскому авиаотряду[818]. При падении летательный аппарат разбился, летчики погибли[819].

На Юго-Западном фронте в течение нескольких месяцев русской авиацией было совершено 3983 самолето-вылета, проведено около 200 воздушных боев, сбито 23 самолета противника. Пять уничтоженных вражеских летательных аппаратов пришлось на зенитную артиллерию[820].

В свою очередь авиация противника продолжала совершать налеты на наши объекты в акватории Балтийского и Черного морей. В ночь с 5 на 6 июля три наших быстроходных катера в Драновском канале подверглись атаке со стороны неприятельского гидроаэроплана[821].

Через день над юго-западной оконечностью Аландских шхер был отмечен разведывательный полет цеппелина. 9 июля германская авиация совершила три налета на г. Аренсбург и район Цереля (Моонзундский архипелаг), сбросив около 30 бомб на позиции батарей и сооружения. По нашим данным, «бомбы упали безрезультатно, не причинив потерь и повреждений. Обстрелянные огнем судов флота и морских батарей неприятельские аппараты скрылись»[822].

Значительный вклад в борьбу с воздушным противником продолжали вносить наши летчики и воздухоплаватели.

14 июня военный летчик Гренадерского авиаотряда прапорщик А.В. Квасников во время проведения разведки атаковал и сжег неприятельский аэростат зажигательными ракетами типа «Ла-Приера» у д. Пенары. За этот подвиг позднее награжден орденом Святого Георгия IV степени[823].

6 июля на Барановическом направлении пулеметным огнем был уничтожен самолет противника, который ранее сжег в воздухе наш аэростат (9-й корпусной воздухоплавательный отряд)[824]. В результате «сил[ы] вышедшего водорода (из оболочки горящего аэростата) [неприятельский аппарат] был опрокинут и упал в 150 шагах от горевшего аэростата. Оба неприятельских летчика оказались мертвыми, с пулевыми ранами. Аппарат системы „Румплер“ разбит»[825]. Это был второй вражеский самолет на счету воздухоплавательного отряда. Свою первую победу воздухоплаватели одержали 26 марта того же года, подбив неприятельский самолет, который также сжег в воздухе наш аэростат. В плен попали два немецких летчика, которые при посадке на землю были тяжело ранены[826].

Записал на свой боевой счет один сбитый самолет противника и личный состав 45-го корпусного воздухоплавательного отряда, подбив 14 июля пулеметным огнем вражеский летательный аппарат после того, как тот сумел сжечь в воздухе наш привязной аэростат. Подбитый самолет опустился на нейтральной полосе в районе расположения 3-го румынского корпуса[827].

Ранее, 7 июля, наши летчики уничтожили в районе Пресовце (Тарнопольская губ.) германский самолет[828].

19 июля на «Барановическом направлении самолетом противника сожжен наш аэростат, наблюдатели остались невредимыми»[829]. В тот же день на «Львовском направлении в нашем расположении спланировал поврежденный неприятельский самолет. Летчики взяты в плен, аппарат цел»[830]. Одновременно воздушный противник сбросил в Монастержиско около 20 бомб. Через день на Карпатском участке Юго-Западного фронта ружейным огнем сбит австрийский аэроплан[831].

Действия неприятельской авиации в основном ограничивались ближним тылом русских войск. Лишь в полосе Юго-Западного фронта противник эпизодически осуществлял глубокую воздушную разведку. При этом маршруты выбирались с таким расчетом, чтобы линия полета, по возможности, не пролегала над аэродромами наших истребительных авиаотрядов и не захватывала зону, охраняемую патрульными самолетами. Исключение составляли германские самолеты типа «Гота» G1, по своим боевым возможностям способными обходиться без истребительной охраны.

Разобщенность действий армий ЮЗФ и серьезное сопротивление со стороны противника заставило руководство фронтом приостановить операцию и попытаться провести перегруппировку войск и вновь начать наступление. Однако митинговые настроения солдатских масс, самовольное оставление ими позиций и дезертирство, в конечном счете, сорвали эти планы. В отличие от полевых частей в авиационных подразделениях продолжала сохраняться высокая дисциплина и вера в своих командиров. При планировании нового наступления основная роль отводилась 8-й армии (генерал от инфантерии Л.Г. Корнилов), предварительно усиленная: 1-й БАГ и двумя авиаотрядами (12-м корпусным и 1-м артиллерийским). Позднее они были отправлены в тыл на переформирование.

Несмотря на неудачи армий ЮЗФ, 22 июля началось наступление русских и румынских частей Румынского фронта в полосе 500 км с использованием воздушных сил. Основной прорыв укреплений противника был осуществлен 24 июля в полосе наступления 4-й армии при взаимодействии со 2-й румынской армией. Частичных успехов добились также войска 6-й русской и 1-й румынской армий. К боевой работе преимущественно привлекались воздушные силы 4-й армии, в составе 4-го авиационного дивизиона. Роль пехотной авиации выполнял личный состав 4-го армейского АО (в интересах 15-й дивизии), действия которого во многом носили экспериментальный характер. Отсутствие согласованности между авиационным и сухопутным командованием часто приводило к ошибочному обстрелу пехотными подразделениями своих самолетов, задействованных для организации связи. Подобное происходило также в полосе 6-й и 9-й армий фронта. Роль воздушных корректировщиков была возложена на летный состав франко-румынской эскадрильи, имевший относительную самостоятельность и не подчинявшийся командиру 4-го АД. Это обстоятельство значительно осложняло работу нашей артиллерии, так как румынские и французские летчики часто действовали по своему усмотрению и их сведения требовали периодической проверки со стороны русской авиации. Лучшее положение сложилось в других армиях Румынского фронта. Для корректирования стрельбы нашей артиллерии в корпусных АО 6-й армии имелось по два и более самолета с передающими радиостанциями и достаточным количеством опытных в этой работе наблюдателей. В 9-й армии на время операции из артиллерийских отделений авиаотрядов был создан отдельный сводный АО, который имел назначением корректирование стрельбы артиллерии на наиболее активном участке армии.

Вопросы организации воздушной разведки, фотосъемки и бомбардировки позиций и объектов тыла противника в полосе наступления 4-й армии решала «Временная ударная группа» штабс-капитана Каплина: 6-й и 36-й корпусные АО под охраной экипажей 10-го ИАО. Перед началом и в ходе наступления (с 19 по 25 июля) наши летчики выполнили несколько одиночных и групповых рейдов в ближний тыл германских и австро-германских войск. Бомбоштурмовым ударам подверглись важные объекты, транспортные узлы и подразделения противника в районе населенных пунктов Бельбор, Троян, Хержи, Дьемеш, Роману, Домница и Раковица.

Большую работу проводили и летчики-истребители. На Румынском фронте численность нашей ИА значительно уступала неприятельской. Техническая изношенность самолетного парка компенсировалась напряженной работой и личным мужеством русских пилотов. Помимо воздушного патрулирования и перехвата вражеских летательных аппаратов, им приходилось решать дополнительные задачи по обеспечению охраны разведывательных и артиллерийских самолетов над линией фронта и территорией, занятой противником.

Организация дежурства ИА осуществлялась на аэродромах (в готовности к немедленному вылету по команде), а в часы наиболее интенсивной деятельности неприятельских летчиков — ведения продолжительного барража на отдельных участках фронта. Каждый русский летчик в среднем совершал по 2–3 боевых вылета в день, решая при этом различные задачи. Воздушное противостояние сопровождалось почти ежедневными воздушными боями, в которых наши, французские и румынские истребители чаще всего выходили победителями. Атакам подвергался каждый неприятельский самолет, обнаруженный в тылу войск Румынского фронта. В период наступления силами русских и франко-румынских истребителей в воздушных боях было уничтожено пять австро-германских самолетов. Один из них на свой счет записал врид командира 4-го АД капитан А.И. Семенов, сбивший 23 июля в районе д. Сербешти (Румыния) неприятельский летательный аппарат[832].

Через день в районе Богданешти (Бессарабия) вследствие прицельного зенитного огня совершил вынужденную посадку в расположении русских войск «Бранденбург» австрийской 44-й авиароты, приданной 218-й германской дивизии (по другим данным — 8-му австрийскому корпусу). Экипаж самолета был пленен, летательный аппарат в полной исправности отправлен в один из ближайших наших авиационных парков. Позднее в районе Фокшан был сбит самолет из состава германского 42-го авиационного отряда, обеспечивавшего деятельность 1-го германского резервного корпуса генерала фон Моргена.

Общее наступление армий Юго-Западного и Румынского фронтов без особого успеха было поддержано на других участках русско-германского фронта: 10-й армии Западного фронта 22 июля из района Молодечно на Вильна и 5-й армии Северного фронта днем позднее из района Якобштадта на Ковно, где также отмечалась активность нашей авиации.

Воспользовавшись пассивностью союзников России на Западноевропейском театре войны, германское командование в срочном порядке перебросило на восток до 13 дивизий, почти удвоив свои силы на русско-германском фронте. 19 июля австро-германские войска, используя химическое оружие, перешли в контрнаступление и нанесли главный удар встык 11-й и 7-й армий русского Юго-Западного фронта. Не оказывая серьезного сопротивления противнику, наши части начали покидать свои позиции и отходить в тыловые районы. В создавшихся условиях возникла угроза захвата авиационных отрядов на прифронтовых полевых аэродромах, что потребовало их срочной эвакуации. 2-я БАГ была передислоцирована в г. Тарнополь, где на местном аэродроме к вечеру 20 июля сосредоточилось до семи авиаотрядов армии и еще четыре — в Микулинце (20 км от Тарнополя).

Немецкая авиация вскоре обнаружила большое скопление авиационной техники русских (более 50 самолетов) на открытой местности и совершила на Тарнополь групповой налет (12 самолетов, по другим данным — 16). На перехват противника в небо было поднято 5–6 дежурных истребителей. В этом бою геройски погиб командир 7-го ИАО корнет Г.В. Гильшер, вступивший в неравную схватку с семью самолетами противника[833]. Встретив отчаянное сопротивление, неприятель, несмотря на подавляющее преимущество, был вынужден отказаться от бомбардировки города и сбросил бомбы на его окраинах. В этом бою противник недосчитался одного своего самолета.

Тем временем продолжавшееся отступление полевых частей потребовало перевода 21 июля восьми авиаотрядов из г. Тарнополь в район Збаража. В тот же день началась эвакуация воздушных сил 7-й армии в район Ярмолинцы (30 км от ст. Гречаны). К 26 июля там были сосредоточены: 1-й и 3-й боевые отряды ЭВК «Илья Муромец», 12-й корпусной и 1-й артиллерийский АО 8-й армии.

Дальнейший отвод воздушных сил 7-й и 11-й армий осуществлялся в спешном порядке с потерей ценного авиационного имущества и с многочисленными авариями боевой техники. Среди разбитых аппаратов оказались 18 новых самолетов, включая истребители типа «Ньюпор-24бис». С приближением к г. Волочиск (43 км восточнее г. Тарнополь) отход русских войск приобрел упорядоченный характер, что положительно сказалось на боевой работе нашей авиации.

Более планомерно отводились авиачасти 8-й армии в район г. Коломыя (46 км юго-восточнее г. Станиславов), потеряв при этом три неисправных самолета. Командир 8-го АД получил приказ свести все отряды в одну группу и отступать совместно. 24 июля основные воздушные силы армии сосредоточились в Снятыне (40 км юго-восточнее г. Коломыя), за исключением двух отрядов, приданных 7-й армии, и 5-го КАО, находившегося на левом фланге в Карпатах. Позднее авиаотряды были разделены на две группы. Первая группа (1-я БАГ и 5-й КАО) разместилась в Хотине (22 км юго-западнее г. Каменец-Подольск), вторая в составе 5 авиаотрядов — в Новоселице (55 км юго-восточнее г. Черновицы). В сложных условиях отступления летчики продолжали выполнять боевые задачи, совершая полеты над территорией противника с целью выявления численности его войск и маршрутов движения. Благодаря успешно проведенной воздушной разведке вечером 20 июля летными экипажами 11-й армии в районе Бялковце — Осташовце — Езерна были обнаружены 1-я и 2-я прусские гвардейские дивизии. Также по мере своих возможностей летчики корректировали артиллерийский огонь, проводили бомбардировки, вступали в воздушные бои. Особенно интенсивными они были на Галицийском участке, где ежедневно отмечалось появление более 25 самолетов противника.

В течение дня 21 июля наши истребители четыре раза поднимались для преследования действовавших в тылу русских войск германских самолетов. Во всех случаях немецкие летчики стремились уклоняться от воздушного боя и уходили в свое расположение[834].

К концу июля активность неприятельской авиации отмечалась уже на всех участках Юго-Западного фронта — ежедневно в воздухе наблюдалось до 80 самолетов противника. Всего в течение месяца зарегистрировано 2735 полетов вражеской авиации. В период с 23 июня по 31 июля 1917 г. в полосе Румынского фронта противником было сожжено в воздухе 9 привязных наших аэростатов[835].

К исходу 3 августа отход армий Юго-Западного фронта завершился на рубеже восточнее Золочев, Збараж, р. Збруч. Ранее, 25 июля, от имени Временного правительства военный и морской министр А.Ф. Керенский отдал приказ в целях сохранения боеспособности [действующей] армии для обеспечения возможности нанесения удара в ближайшее время приостановить временно наступление на всех фронтах и использовать все средства «для спаяния армий железной дисциплиной». Воспользовавшись создавшейся обстановкой, утром того же дня австро-германские войска начали наступление в Фокшанском и Окненском районах, в зоне ответственности 4-й русской и 2-й румынской армий Румынского фронта. О возможных планах противника наши летчики заблаговременно докладывали командованию, обнаружив большую концентрацию вражеских батарей вдоль железной дороги Фокшаны — Аджуд и на оживление его тыла. Однако достигнуть решительного успеха противнику не удалось. Встретив упорное сопротивление со стороны русских и румынских корпусов, к 30 июля он был вынуждены перейти к обороне на всей линии фронта.

В целом действия нашей авиации в весенне-летней кампании нашли свое отражение в изданном в сентябре 1917 г. приказе начальника Штаба ВГК. В нем, в частности, отмечалось «исключительно доблестное и самоотверженное отношение к делу всего личного состава боевых авиационных частей»[836] и отмечены заслуги наших летчиков в ходе самой операции: «Понеся потери более значительные, чем прочие рода войск, наша авиация нанесла противнику втрое больший урон, достигая во многих местах превосходства в воздухе и приковывая к нашему фронту значительные его воздушные силы»[837].

Русские летчики тем временем продолжали пополнять счет своим победам. 24 июля в районе Тауров военный летчик 7-го авиаотряда истребителей Д.А. Макиёнко вступил в воздушный бой с двумя неприятельскими летательными аппаратами и заставил один из них круто снизиться в направлении Поморжаны. На участке у д. Дрышува (Восточная Галиция) командир 9-го армейского авиаотряда летчик подпоручик И.М. Багровников также заставил снизиться самолет противника[838].

На следующий день в районе с. Богданешти нашими передовыми частями захвачен совершивший вынужденную посадку неприятельский «Бранденбург» (44-я австрийская авиационная рота). При посадке экипаж попытался скрыться, но был пленен[839].

27 июля в районе к юго-востоку от Барановичей наш самолет уничтожил неприятельский аэростат[840]. В тот же день при боевом патрулировании в районе н/п Городенка ротмистром А.А. Козаковым и подъесаулом И.А. Шангиным в воздушном бою уничтожен двухместный австрийский летательный аппарат «Брандербург Ц.I» (20-я авиарота)[841]. Отличились также летчики поручик Н.П. Киселевич (Кисилевич) и подпоручик французской службы Фей, сбившие 3 августа два самолета «Шкода» из состава 37-й и 22-й австрийских авиационных рот[842].

Отступление русских войск повлекло за собой усиление активности авиации противника. Объектами нападения с воздуха выступали в первую очередь крупные узловые станции и транспортная сеть в ближнем тылу действующей русской армии. 24 июля воздушной бомбардировке подверглись станции Залесье, Пруды и Полочаны. Несколько нижних чинов получили ранение, убито восемь лошадей[843]. Несколько бомб было сброшено в с. Казино (северо-западнее г. Иезуполь (Езуполь)). Как правило, налеты осуществлялись большими эскадрильями. Через день аэропланы противника, пролетая над ст. Молодечно, сбросили 5 бомб в санитарный городок. Их осколками был убит врач, ранены сестра милосердия, священник и мальчик[844].

В дальнейшем боевые действия на русско-германском фронте приняли позиционный характер, в котором по-прежнему воздушным силам отводилась особая роль. Так, в августе — октябре личный состав 1-й боевой авиагруппы (подполковник (с сентября 1917 г.) А.А. Козаков, ЮЗФ) совершил 509 боевых вылетов, проведя 116 воздушных боев. Было уничтожено три самолета противника и подбито еще пять, упавших на вражеской территории[845].

28 июля ружейным огнем был сбит германский самолет, «упавший, объятый пламенем, западнее Стесниковце (западнее Збаража)»[846]. На следующий день в районе Богданешти опустился неприятельский аэроплан. «Летчики убежали в лес, а аппарат в полной исправности»[847].

Через день южнее г. Рига (Северный фронт) огнем нашей артиллерии был сбит германский аэроплан. Летчики и летательный аппарат разбились[848]. Днем позднее командир 1-й боевой авиационной группы ротмистр А.А. Козаков и его заместитель подъесаул И.А. Шангин в районе Ставчан (между Хотином и Новоселицей) сбили австрийский самолет «Брандербург Ц.I» (26-я авиарота)[849]. Раненые летчики были взяты в плен[850].

3 августа в районе Тарнополя и Южной Козювки наш разведывательный самолет «вступил в бой с атаковавшим его аппаратом противника. Ожесточенная воздушная борьба закончилась тем, что наш аэроплан, пробитый в двух местах, благополучно спустился к своей базе. Наблюдатель поручик Педоховский ранен в руку разрывной пулей, тем не менее задание было нашим летчиком исполнено. Наш сопровождающий аппарат бросился на самолет противника и заставил его снизиться в своем расположении»[851].

В тот же день в районе к западу Волочиска (Волынская губ.) германский аэроплан-разведчик попал в зону зенитного огня. Стремясь выйти из-под обстрела, он «круто повернул назад и потерял пулемет с двумя лентами патронов. Пулемет упал в районе наших позиций и почти не испортился»[852].

Ночью над Рижским районом с разведывательными целями летал цеппелин. При попытке его проникнуть к центру Риги по нему был открыт огонь зенитных батарей. Неприятельские аэронавты не стали рисковать и взяли курс по направлению к Митаве[853].

9 августа противник потерял очередной свой самолет в полосе русского Западного фронта (на Барановическом направлении), также уничтоженный зенитным огнем[854]. Самолет упал в районе д. Высадовича. Летательный аппарат сгорел, летчик погиб[855]. Больше повезло австрийскому летчику лейтенанту Шларбауму, чей самолет в тот же день был подбит в воздушном бою в прифронтовой полосе[856]. Ранее, 7–8 августа, личный состав 4-го армейского воздухоплавательного отряда записал на свой счет два сбитых вражеских аэроплана, атаковавших наши аэростаты[857].

12 августа во время воздушных боев наши летчики сбили три неприятельских аэроплана и четыре других были «принуждены снизиться в поврежденном состоянии»[858]. 15 августа на Виленском направлении русские артиллеристы сбили сразу два неприятельских летательных аппарата. Один из них упал в расположении наших войск (восточнее оз. Вишневского), а другой — в расположении противника (западнее м. Крево)[859].

25 августа в районе Сморгони артиллерийским огнем подбит немецкий аэроплан, упавший на нашей территории[860]. Вечером следующего дня в результате успешной пулеметной стрельбы над Дунаем сбит вражеский гидроаэроплан[861]. Аппарат загорелся в воздухе и упал в расположении противника[862].

В свою очередь противник усилил активность своих воздушных сил на Рижско-Двинском участке и в полосе Румынского фронта. 27 июля бомбардировке с воздуха подверглось м. Торнье-Бью (о. Оланул). С борта цеппелина на военные объекты было сброшено 20 больших бомб. По ходу движения дирижабль попал в зону обстрела наших судов и береговых батарей[863].

В тот же день группа германской морской авиации атаковала наши укрепленные позиции на о. Церель и г. Аренсбург[864]. «Обстрелянные огнем судов флота и батарей, аппараты скрылись, сбросив без результата до 20 бомб. Один отряд неприятельских аппаратов атаковал находившийся там наш эскадренный миноносец, сбросив в него безрезультатно 8 бомб»[865].

30 июля противник совершил групповой воздушный налет на ст. Вилейка, Столбцы и Замирье[866]. На следующий день «неприятельские аппараты семь раз появлялись у различных пунктов побережья и островов Рижского залива. У Менто и Аренсбурга ими сброшено безрезультатно 20 бомб. Неприятельские аппараты долетели до Куйваста, где были встречены артиллерийским огнем». В то же время в районе м. Церель (о. Эзель) был зафиксирован полет цеппелина[867].

1 августа целью нападения воздушного противника стали военные объекты в д. Михневичи (юго-восточнее Сморгони и Синявки)[868]. Через день бомбардировке с воздуха подверглись г. Ровно и Луцк. На последний немецкие и австрийские летчики сбросили «девять снарядов значительной разрывной силы» (без человеческих жертв). Столкнувшись с плотным зенитным огнем, неприятельские самолеты повернули назад[869].

В полосе Западного фронта германская авиация продолжала бомбить ст. Замирье. В результате двухдневных налетов имелись человеческие жертвы (убито — 1, ранено — 14 человек)[870]. Не прекращались налеты немецкой морской авиации и в районе Рижского залива, где противник вел активную воздушную разведку[871].

По данным нашей разведки, для осуществления полетов в глубокий тыл русской армии противник доставил в Прибалтику три цеппелина, в свое время отправленные на другие фронты[872].

Для разрушения транспортной инфраструктуры неприятельская авиация периодически подвергала ударам наши тыловые объекты. Только 8 августа было отмечено несколько таких случаев. В результате разрыва авиабомбы на ст. Столбцы в составе летучего санитарного отряда был убит рабочий, ранение получили три нижних чина. Бомба, сброшенная на мостовые работы технического отряда (с. Старый Свержень), по счастливой случайности попала в болото. После неудачной бомбардировки немецкий аэроплан попытался обстрелять наших рабочих из пулемета (без какого-либо вреда)[873]. После нескольких дней затишья германская авиация возобновила налеты на ст. Молодечно. Под ударами оказались железнодорожное полотно, сооружения и здания станции, учреждения Красного Креста и земского союза.

10 августа на Ковельском направлении было отмечено появление большой неприятельской эскадрильи (20 самолетов). Наткнувшись на плотную зенитную завесу, противник повернул назад. В результате обстрела один летательный аппарат оказался сбитым[874].

12 августа германская авиация продолжала совершать групповые налеты на Барановическом направлении, осуществив бомбометание м. Снова и ст. Молодечно[875]. Вечером над станцией появились два германских самолета и сбросили 6 бомб, целясь в станцию и в водокачку. Осколками было ранено несколько человек, в том числе сестра милосердия.

По данным командования Западного фронта, «налеты на Молодечно неприятельских аэропланов повторяются днем и ночью иногда по 5 раз в сутки. Днем бомбы направляются на санитарный городок и станции. Этой ночью [на 9 августа] немцами было сброшено 15 бомб в одной версте от станции. Бомбы никакого вреда не причинили. Летчиков, очевидно, привлекли горевший костер и свет автомобильного фонаря»[876].

Одновременно участились налеты немецких аэропланов на другие железнодорожные станции, в том числе ст. Столбцы (Александровская ж. д.), где «бомбами, упавшими в расположении эвакуационного госпиталя земского союза, убит один человек и ранено трое. Кроме того, ранены лошади и разбиты баржи на р. Нейман». На ст. Пруды германский аэроплан сбросил 7 бомб. Ранения получили два человека[877].

В темное время суток в зоне зенитного огня оказался цеппелин, поспешивший удалиться в западном направлении. Следующий раз появление дирижабля в Молодечненском районе было зафиксировано в ночь на 18 августа. Он летел, освещая окрестности прожектором, и вскоре попал под обстрел нашей артиллерии и поспешил повернуть назад[878].

15 августа группа немецких самолетов (4 аппарата) совершила налет на ст. Воропаев Полеских дорог и сбросила четыре бомбы. В результате была разрушена баня земского союза, убиты заведующий баней, санитар и лошадь. Для отражения воздушных налетов в Молодечном районе наша охранная авиация несколько раз вступала в бой с немецкими самолетами. В основном противник пытался уклоняться от схваток с русскими летчиками.

Днем ранее неприятельская авиация в полосе Юго-Западного фронта провела бомбардировку д. Карасин (60 км северо-восточнее г. Ковель) и ст. Маневичи[879]. В тот же период большая воздушная эскадрилья (16 аппаратов) провела разведывательный облет островов Рижского залива. С один из отрядов противника (4 самолета) наши три гидроаэроплана имели воздушный бой (без потерь)[880].

Тем временем противник увеличил количество полетов своей авиации в полосе Северного фронта. Ежедневно над расположением наших войск появлялись неприятельские аэропланы, которые постоянно становились целями для обстрелов русской артиллерии[881].

19 августа несколько отрядов морской авиации противника совершили три налета на побережье о. Эзель в Рижском заливе. Наши летчики своими действиями заставили неприятельские гидроаэропланы повернуть назад. В то же время германские самолеты сумели подвергнуть бомбардировке г. Аренсбург. Одновременно в полосе Западного фронта объектом нападения с воздуха стала ст. Орда[882].

С целью исключения возможности проникновения вражеской авиации за линию фронта русское командование прибегало к активному использованию охранной авиации. В результате таких действий заметно снизилось количество неприятельских налетов на ст. Молодечно, на участке Крево — Сморгонь[883].

22 августа в воздушном бою над Рижским заливом наши летчики сбили германский гидросамолет, упавший в море[884]. На Румынском фронте в районе г. Домнешти подбит самолет 267-го германского авиаотряда. Летчики попали в плен[885].

Через день к югу от Сморгони огнем русской артиллерии сбит неприятельский аэроплан, который упал в расположении наших войск[886].

27 августа противник подверг воздушной бомбардировке ст. Замирье[887]. Через десять дней налет повторился[888].

В конце августа 1917 г. противник вновь усилил свою воздушную активность в восточном районе Балтийского моря. По данным газеты «Армия и Флот Свободной России», «около 40 неприятельских бомбовозов и истребителей совершили ряд налетов на различные пункты побережья островов Рижского залива и входа в Финский залив, сбросив около 90 бомб на суда флота и портовые сооружения»[889]. Объектами нападения стали вспомогательные суда «Копчик» и «Лот». Одна из 16 брошенных неприятелем бомб попала в «Лот», причинив ему незначительные повреждения. Имелись также человеческие жертвы: убиты механик и фельдшер, ранен один матрос. Южнее г. Пернов был зафиксирован полет цеппелина, ранее сбросивший бомбу у Гайнаша (безрезультатно)[890].

При отражении воздушных налетов русские морские летчики неоднократно вступали в бой с вражескими самолетами, лишая противника возможности выполнять боевые задачи.

29 августа командир 1-й боевой авиационной группы ротмистр А.А. Козаков сбил 16-й по счету самолет противника, упавший в районе Проскурова (д. Данюки)[891]. Немецкие летчики (обер-лейтенант Каусхальтер и лейтенант Фрейнцель) погибли[892].

В связи с прорывом значительного участка Северного фронта и отступлением наших войск утром 3 сентября был оставлен г. Рига. Днем ранее русский аэроплан, пилотируемый французским летчиком Ламманом, в районе нижнего течения р. Збруч атаковал германский привязной аэростат. Снизившись над ним до 400 м, летчик «метко сбросил зажигательный снаряд. Аэростат взорвался и быстро стал падать. Германский наблюдатель выбросился из корзины с парашютом; но зонт не развернулся, и германский наблюдатель упал на землю. Германцы засыпали нашего храбреца-летчика дождем шрапнелей. Аэроплан благополучно взвился ввысь и вскоре достиг нашего расположения»[893].

В районе Пьятра огнем артиллерии был сбит неприятельский аэроплан. Его экипаж взят в плен[894]. Такая же участь постигла другой вражеский самолет (в районе юго-восточнее оз. Мядзиул). Аппарат упал в нашем расположении при д. Бояры, летчики пленены[895].

Тем временем в полосе Юго-Западного фронта противник проводил активную разведку с воздуха. Работать приходился в условиях «ожесточенного обстрела со стороны наших батарей и стрелков». 2 сентября нашими частями был сбит неприятельский самолет, который упал между окопами к северо-востоку от д. Галичаны. Летчики «не пострадали и успели убежать в свои окопы»[896]. В районе Гржимайлова русские авиаторы атаковали и рассеяли в воздухе вражескую авиагруппу (6 аппаратов). На следующий день в районе Пьятра был сбит самолет 33-й австрийской авиационной роты. Экипаж попал в плен[897].

6 сентября противник силами воздушной эскадрильи бомбардировал г. Луцк. Немецкие летчики сбросили 60 бомб. На следующий день в полосе Северного фронта бомбардировке с воздуха подвергся г. Якобштадт. В результате разрывов бомб был убит старший врач перевязочного отряда, ранены сестра милосердия и студент[898].

На следующий день личный состав 1-го армейского воздухоплавательного отряда сбил два вражеских аэроплана. Первый в районе 11.30, пытавшийся обстрелять наш аэростат. «Наблюдатель Губарев донес, что самолет спустился между нашей и неприятельской линиями заграждений близ деревни Галичаны». Второй, в 13.45, также при воздушной атаке нашего аэростата. «Неприятельский самолет опустился близ м. Берестечко, летчики взяты в плен»[899].

В тот же день удача сопутствовала пулеметным расчетам 20-го армейского воздухоплавательного отряда, уничтожившим вражеский аппарат при его попытке сжечь отрядный аэростат в воздухе. Самолет «упал между нашими и неприятельскими окопами»[900].

8 сентября ружейным и пулеметным огнем в районе к северу от оз. Печур сбит неприятельский летательный аппарат. Его обгоревшие остатки наши разведчики обнаружили в результате очередного поиска в ближнем тылу немецких войск[901].

Днем позднее в районе ст. Лунинца «аэропланом противника сброшено в расположение госпиталей несколько бомб, коими убит один больной солдат и ранено 10 больных, три санитара и один мальчик»[902]. Ранее на Румынском фронте объектом нападения неприятельской авиации стала ст. Ажуд[903].

В Рижском заливе германская морская авиация (23 гидросамолета и истребителя) совершила ряд налетов на м. Церель, г. Аренсбург и район Куйваста. Атаке неприятельского отряда (5 аппаратов) также подверглись наши дозорные миноносцы (безрезультатно). При попытке бомбардировки воздушной станции Аренсбург вражеская авиагруппа (3 аппарата) была атакована пятью нашими самолетами (3 «Ньюпор-17» и 2 «М-15»). Один из немецких гидросамолетов «Фридрихсхафен FF33L» был уничтожен в воздухе командиром авиаотряда «Г» («Глагол») авиации морских сил Балтийского моря лейтенантом М.И. Сафоновым. Неприятельский аппарат рухнул в 6 км от г. Аренсбург[904]. Другой неприятельский летательный аппарат был сбит огнем нашей артиллерии к юго-востоку от м. Крево[905].

В полосе Румынского фронта немецкая авиация совершила ряд налетов на г. Сулин. На город было сброшено несколько бомб. Наши летчики после успешного боя отогнали неприятеля[906].

8 сентября противник вновь осуществил групповой налет на Моонзундский архипелаг. Немецкие гидроаэропланы сбросили 40 бомб на позиции батарей береговой обороны м. Церель (защищавшие Ирбенское минное заграждение). В Рижском заливе «группа наших эскадренных миноносцев была дважды атакована 16 неприятельскими аппаратами. Встреченные сосредоточенным огнем миноносцев, аппараты безрезультатно сбросили 40 бомб»[907]. При этом наши наблюдательные посты обнаружили разведывательный полет цеппелина к западу о. Эзель.

На следующий день в полосе Румынского фронта произошло четыре воздушных боя, результатом которых было «планирование неприятельских аппаратов на свою линию»[908]. В свою очередь авиация противника провела бомбардировку станций Замирье, Радзивилов и Киверцы. Одновременно были отмечены случаи уничтожения запасов фуража с использованием зажигательных бомб (в полосе Молодеченского и Барановического участков)[909].

На Кодзи-Вазергельском направлении во время воздушных столкновений русские летчики заставили один из неприятельских самолетов резко снизиться у Хоржа, другой — сбит французским летчиком лейтенантом Брюльяром и спустился у д. Ойтоз (оба в расположении войск противника).

10 сентября при попытке атаковать наш аэростат «огнем нашей артиллерии, пулеметов и стрелков [11-го армейского воздухоплавательного] отряда был сбит [вражеский аппарат]. Самолет противника упал в лесу деревни Микулевщина. Аппарат и два летчика разбились. Аэростат не поврежден»[910].

13 сентября ротмистр А.А. Козаков в районе восточнее Гусятина сбил семнадцатый по личному счету неприятельский самолет, летчики взяты в плен. Одновременно в одном из воздушных боев нашими пилотами был снижен один летательный аппарат противника, который спустился в расположении вражеских войск. Двумя днями ранее в районе Диаконешти (долина р. Тротуш) русской артиллерией сбит самолет противника. Летчики взяты в плен[911].

17 сентября летчик 4-го Сибирского авиаотряда Комаровский в районе Локачи (на Владимир-Волынском направлении) в воздушном бою сбил неприятельский аэроплан, атаковавший нашего авиатора во время проведения им разведки[912].

На следующий день на Румынском фронте огнем русской артиллерии был подбит вражеский аппарат, который упал на нейтральной полосе. Противник предпринял попытку спасти свой самолет, но был «разогнан нашим огнем»[913].

19 сентября на Юго-Западном и Румынском фронтах произошел ряд воздушных боев, в которых русским летчикам удалось снизить четыре неприятельских самолета. В районе Новоселицы военным летчиком 8-го авиаотряда истребителей поручиком Ф.Ф. Василевским был сбит летательный аппарат противника[914]. За этот подвиг он удостоился ордена Святого Георгия IV степени.

В приказе по 8-й армии от 4 января 1918 г. № 3239, в частности, отмечалось: «В бою <…> над м. Липканами, с безумной отвагой, ежеминутно рискуя своей жизнью, под пулеметным огнем с неприятельского аэроплана, 5-ю атаками заставил противника снизиться до 300 метров, 6-й атакой сбил его в нашем расположении у д. Тарасоуце, захватив в плен неприятельских летчиков»[915].

Тем временем неприятельские пилоты нередко прибегали к открытой дезинформации русских передовых частей. 21 сентября германские летчики, появившиеся «над нашими расположениями на Юго-Западном фронте, сбрасывали пачки газет „Неделя“, издающейся на русском языке в Вене. Газета полна нападками на союзников и уверяет, что центральные державы готовы к немедленному заключению мира. Военные события и события русской жизни изложены в газете в совершенно извращенном виде. Германская пропаганда среди наших войск успеха не имеет»[916].

Одновременно противник продолжал бомбить с воздуха военные и административные пункты в тылу русских частей. Объектом нападения стали г. Дубно и его железнодорожная станция. В течение нескольких дней для их бомбардировки была задействована целая авиационная эскадрилья[917]. С середины сентября заметно оживилась воздушная деятельность противника в восточной части Балтийского моря. Преимущественно отмечались разведывательные полеты неприятельской авиации по поиску русских военных судов. В ночь на 25 сентября наше побережье у Ирбенского пролива подверглось нападению со стороны цеппелина (в течение двух последовательных налетов немецкими аэронавтами было сброшено около 40 бомб)[918]. Ранее, 18 сентября, в полосе Румынского фронта неприятельская авиация совершила налеты на населенные пункты: Кизариг, Чикос, Нягра, Онешти[919].

При этом противник продолжал нести боевые потери. В районе к западу от Гусятина военный летчик прапорщик Ягелло в воздушном бою сбил неприятельский самолет, упавший возле д. Чабарувка[920]. 22 сентября вблизи Сарош (на Трембовальском направлении) наш летчик, преследуя неприятельский летательный аппарат, вступил с ним в бой. После ряда стремительных атак русского авиатора противник получил серьезные повреждения своей машины и принужден был круто снизиться[921]. В тот же день другой русский пилот вступил в бой с истребителем противника. «Произошла краткая, но ожесточенная воздушная схватка, во время которой нашему летчику удалось сбить неприятельский аэроплан. Аппарат противника спустился у наших окопов, причем один из неприятельских летчиков был убит, а другому удалось скрыться. Аппарат вывезен в наш тыл и по исправлении будет годен для полетов»[922].

Ранее военный летчик 7-го авиаотряда истребителей прапорщик В.И. Янченко во время патрулирования «в районе Сатанува был встречен самолетом противника типа „Бранденбург“, вооруженный 2-мя пулеметами, который сам перешел в атаку, проявив большое искусство. Постоянно уходя на крутой вираж, не позволял взять себя на мушку». И все же Янченко взял верх над искусным противником, и после 20-ми-нутного боя «противник снизился за линию своих окопов»[923].

В том же районе наши летчики ротмистр А.А. Козаков и старший унтер-офицер А.Д. Ширинкин атаковали четыре неприятельских самолета, один из последних был сбит летчиком Ширинкиным, аппарат которого в ходе боя оказался поврежденным. При этом ротмистр Козаков продолжал бой с тремя самолетами противника и заставил их уйти вглубь своего расположения с сильным снижением[924].

На Барановическом направлении, к северу от железной дороги, в районе м. Полоночки самолет противника атаковал наш аэростат и сжег его горючей жидкостью. Наблюдатель сумел опуститься на парашюте.

В районе устья р. Дунай, северо-восточнее г. Килии, был захвачен неприятельский аэроплан. Экипаж (офицер и солдат) взят в плен[925].

24 сентября в полосе Юго-Западного фронта нашими летчиками был снижен самолет противника. В тот же день военный летчик 1-й боевой авиагруппы прапорщик И.В. Смирнов, «поднявшись на самолете-истребителе для преследования неприятельского самолета, нагнал его в районе м. Балин и после лихого боя сбил его пулеметным огнем. Германский самолет спустился в нашем расположении и захвачен в целом виде. Неприятельский пилот и смертельно раненный наблюдатель взяты в плен»[926].

25 сентября в районе Рижского залива противник провел ряд воздушных разведок с целью поиска расположения наших морских судов. Свои полеты немецкие летчики совершали вне зоны обстрела корабельной артиллерии и береговых батарей[927]. Также неприятель вел активную разведку на большинстве участков Юго-Западного фронта.

На следующий день на Тарнопольском направлении русскими летчиками было снижено в расположении противника два неприятельских самолета. В районе Гусятина летчиком поручиком Юкененом сбит вражеский аэроплан, упавший в расположении войск противника. В том же направлении летчики прапорщики Н.В. Кирсанов (2 КАО) и Э.К. Леман (19-й КАО) сбили самолет противника, при этом летательный аппарат Кирсанова, поврежденный в бою, упал в неприятельском расположении[928] у северо-западной окраины Глуховского леса (летчик погиб)[929].

26 сентября летчик 9-го авиаотряда истребителей старший унтер-офицер Г.С. Сапожников сбил неприятельский самолет, упавший у д. Воловец к юго-западу от г. Радауца (Радауцы, Румыния)[930]. У д. Елеоноровка (в районе м. Гржималова) одним из наших воздушных кораблей «Илья Муромец» был сбит вражеский летательный аппарат. Также победу в воздухе на свой счет записал командир 6-го авиаотряда истребитель военный летчик подпоручик В.В. Доброхотов, уничтоживший австрийский самолет-разведчик «Бранденбург» С.I из состава 10-й авиа-роты (Flik 10), загоревшийся при падении. Его экипаж (два офицера) погиб. За этот подвиг русский летчик был представлен к награждению орденом Святого Георгия IV степени[931].

28 сентября немецкая авиация вновь совершила налет на г. Луцк, сбросив на его кварталы две бомбы. Объектами нападения также стали железнодорожный мост (возле г. Рожище) и район г. Брода (Восточная Галиция)[932]. Одновременно противник продолжал вести активную воздушную разведку, «сосредоточивая главное внимание на Слаксинском, Тарно-польском и Гусятинском направлениях. В общей сложности над фронтом наших армий было замечено более 100 самолетов противника»[933]. Возобновились налеты неприятельских аэропланов в Молодечненом районе, производя бомбардировку в первую очередь железной дороги. Так, на ст. Пруды противник сбросил восемь бомб[934]. Не оставляли без внимания австрийские и немецкие летчики и наши тыловые пункты. По сообщениям газеты «Армия и Флот Свободной России» за 2 октября 1917 г., «неприятельский аппарат совершил налет на станцию М., сбрасывая бомбы в расположенный здесь госпиталь. Разрывами ранены 6 человек служебного персонала госпиталя»[935].

29 сентября на Бродском направлении пулеметным огнем был сбит самолет противника[936]. Через день в районе Барановичей ружейным огнем уничтожен вражеский аппарат. Неприятель также потерял привязной аэростат, который на свой счет записал летчик Гренадерского авиаотряда прапорщик В.М. Каминский[937]. Неприятельский воздухоплавательный аппарат был уничтожен ракетами «Ле-Приера». Аналогичные действия предпринял противник. В ночь на 29 сентября у д. Безодня (в 15 км от Броды), «один из „Альбатросов“ неприятеля снизился и стал обстреливать наш змейковый аэростат, но команда нашего воздухоплавательного отряда обстреляла противника ружейным и пулеметным огнем. Самолет противника был сильно поврежден, и немцы были вынуждены спуститься. Оба летчика — лейтенант и унтер-офицер — взяты в плен»[938].

Нападения на русские аэростаты отмечались с завидной периодичностью. Как правило, противник пытался расстреливать их зажигательными пулями или пускать в них «струи горячей жидкости», стараясь при этом не вступать в воздушные бои с нашей охранной авиацией.

В ночь на 1 октября противник произвел ряд воздушных атак на м. Церель (о. Эзель), сбросив «несколько бомб, которыми был вызван пожар, закончившийся взрывом одного из складов боевых припасов (пороховой погреб № 12). При этом доблестно погибло несколько офицеров и матросов, самоотверженно работавших при тушении пожара». Позднее было установлено, что жертв оказалось намного больше: 70 человек убито, 44 — ранено[939] (по другим данным — погибли 4 офицера (в том числе полковник корпуса гидрографов К.В. Ломан) и 70 матросов; ранение различной тяжести получили 3 офицера и 44 нижних чина)[940].

В середине того же дня неприятельские гидроаэропланы вновь попытались приблизиться к Церелю, но «вылетевшие навстречу наши летчики принудили их удалиться и выбросить бомбы в море»[941]. Одновременно на Юго-Западном фронте состоялось три воздушных боя русских летчиков с неприятельскими аэропланами[942].

В последующие дни германская морская авиация продолжала проводить разведку у м. Церель и у г. Гайнаш, одновременно сбросив 15 бомб[943].

3 октября воздушная эскадрилья противника совершила налет на д. Красное (юго-восточнее Гржималова), сбросив 80 бомб. В результате было убито три и ранено четыре нижних чина, погибло также несколько лошадей[944].

Утром следующего дня неприятельские аэропланы произвели налеты на г. Галац (Румыния). В ходе воздушных бомбардировок имелись человеческие жертвы среди военнослужащих и гражданских лиц[945]. Также нападению с воздуха подвергся г. Рени (на р. Дунай)[946] и поселок у ст. Ратемка (Либаво-Роменская железная дорога)[947]. В тот же день группа наших разведчиков (20 человек) совершила рейд в ближний тыл противника и захватила в плен начальника германской черноморской авиации капитан-лейтенанта графа Мейера. При этом разведывательная группа подверглась атаке со стороны пяти неприятельских гидроаэропланов (смертельное ранение получил граф Мейер и позднее похоронен с воинскими почестями)[948].

Противник силами воздушной эскадрильи (20 аппаратов) подверг бомбардировке позиции русских войск вблизи д. Красне (южнее г. Тарнополь), сбросив на них до 80 бомб[949]. С целью исключить такие налеты были созданы воздушные завесы. На Тарнопольском направлении наш истребитель «заметил два неприятельских самолета, которые при приближении нашего летчика стали поспешно удаляться. Русский летчик бросился в погоню за неприятельскими аппаратами и, нагнав одного германского летчика, атаковал его. После короткого боя неприятельский аппарат с большим снижением принужден был опуститься вблизи Тарнополя»[950].

5 октября 1917 г. в районе Лешневка-Боровка наша батарея подвергла интенсивному обстрелу вражеский самолет, который после разрыва «у его хвоста круто повернул обратно и с выключенным мотором пошел на снижение в свое расположение»[951].

На следующий день было отмечено появление неприятельского аэроплана в глубоком тылу русских войск. Германский летательный аппарат провел воздушную разведку м. Лахва (Мозырский уезд).

7 октября летчики авиационного отряда Черного моря в придунайском районе сбили немецкий самолет, совершивший вынужденную посадку в расположении русских частей. Неприятельский аппарат и его экипаж взяты в плен[952]. В свою очередь авиация противника подвергла бомбардировке м. Ляцкорунь и д. Фридоровце (в 30 км севернее г. Каменец-Подольск), сбросив на них 10 бомб[953].

8 октября[954] на Рижском направлении, в районе мызы Хинценберга (Рижское направление), командир 14-го авиаотряда истребителей военный летчик штабс-капитан Н.И. Белоусович в воздушном бою сбил германский самолет[955]. На Бучачском направлении (Румынский фронт) французские летчики Лакман и Кудурье записали на свой счет уничтоженный ими вражеский аэроплан, сгоревший при падении[956].

В районе Рижского залива немецкая морская авиация (14 аппаратов) совершила налет на м. Церель, «причем некоторые из них снизились над водою и безрезультатно выпустили мины „Уайтхеда“ по [морскому] транспорту». На следующий день воздушный налет повторился. Утром восемь неприятельских гидросамолетов попытались подвергнуть бомбардировке Церельскую батарею и д. Мендо (8 км северо-восточнее Цереля)[957]. Объектом нападения также стал г. Гай-наш, на который был совершен групповой воздушный налет противника (7 самолетов). На город сброшено 15 бомб, при их разрыве было убито два человека, один ранен[958]. В полосе Западного фронта бомбардировке с воздуха подвергся строительный отряд земского союза при Мальковичах (Гродненская губ.)[959] и м. Раков (Минская губ.)[960].

На Кавказском фронте, где воздушные бои были большой редкостью, особенно отличился командир 2-го Кавказского авиаотряда штабс-капитан М.С. Мачавариани. 8 октября в районе г. Эрзинджан (Турция), занятого русскими войсками, в результате перехвата в воздухе пулеметным огнем он подбил турецкий «Альбатрос» (7-я авиационная рота). Экипаж самолета (летчик младший лейтенант Веджихи и летчик-наблюдатель лейтенант Бахаттин) попал в плен[961]. В тот же день летчик 7-го авиаотряда истребителей прапорщик В.И. Янченко одержал свою 15-ю победу, сбив очередной самолет противника, упавший в неприятельском расположении, в районе м. Збриж (15 км южнее Гусятина)[962].

В Рижском заливе продолжались воздушные налеты противника. 10 октября девять германских гидросамолетов сбросили 23 бомбы в район м. Церель и в русские суда, причинив незначительные повреждения одному из грузовых пароходов. «Наши летчики энергичным налетом разогнали неприятельские самолеты, заставив двух из них снизиться в воду»[963].

11 октября в районе с. Гусятина (Тарнопольская губ.) неприятель произвел усиленную воздушную разведку, в которой было задействовано более 30 самолетов[964].

В районе железной дороги Ковель — Сарны нашей зенитной батареей сбит неприятельский самолет. Летчик-солдат разбился, а офицер-наблюдатель взят в плен. Одновременно вблизи Мариановки (в 25 км южнее Гусятина) в воздухе загорелся и упал вражеский летательный аппарат. Его экипаж погиб[965].

Пользуясь штилевой и ясной погодой, противник произвел значительное количество вылетов на воздушную разведку, преимущественно в районе Моонзундских островов. На Северном фронте летчик штабс-капитан Н.В. Коссовский сбил одноместный неприятельский самолет, упавший в районе юго-западнее мызы Кроненберга[966].

14 октября в полосе Юго-Западного фронта военные летчики 7-го авиаотряда истребителей штабс-ротмистр Т.-В.А. Гроховальский и прапорщик В.И. Янченко атаковали четыре неприятельских аэроплана в районе Городка (на Гусятинском направлении) и сбили один из них — германский разведчик «Альбатрос» C. III, упавший в нашем тылу[967]. Остальные три самолета противника уклонились от дальнейшего боя и ушли в свое расположение[968].

В этот же день на Румынском фронте военный летчик 9-го авиаотряда истребителей прапорщик Г.Э. Сук в воздушном бою сбил германский летательный аппарат истребительного типа, упавший юго-восточнее Радауца. В обоих случаях экипажи вражеских самолетов погибли[969].

Одной из последних операций в ходе кампании 1917 г. стала Моонзундская оборонительная операция (12–20 октября). С целью захвата Моонзундского архипелага в Балтийском море противник сосредоточил крупные морские и сухопутные силы с привлечением шести военных дирижаблей и 94 самолетов различных типов (из них 75 боеспособных). Им противостояла малочисленная русская зенитная артиллерия Моонзундских островов (12 батарей — 27 орудий)[970], шесть воздушных станций и авиационный пост Балтийского моря (более 40 самолетов и гидропланов, большинство в неисправном состоянии)[971].

Их дополняли огневые средства гарнизона островов (107-й и 118-й пехотных дивизий): 140 пулеметов и 60 легких позиционных орудий[972].

Десантной операции германского командования под кодовым названием «Альбион» предшествовали активные действия воздушных сил противника. Наши морские летчики стремились свести к минимуму степень их воздействия на военные объекты Моонзундских позиций. Тем не менее, имея значительный перевес в воздушных средствах, немецкая авиация совершала периодические налеты на объекты Моонзундского архипелага и суда Балтийского флота.

В ходе проведения противником десантной операции по захвату стратегически важных островов в Рижском заливе ему пришлось столкнуться с активным сопротивлением их защитников. 12 октября с целью исключить захват имущества воздушной станции Кильконд (о. Эзель) ее начальник штабс-капитан Вавилов ценой собственной жизни уничтожил ее объекты и оставшееся оборудование. В тот же вечер летательный аппарат морского летчика мичмана И.Н. Зайцевского в районе Папенхольма был атакован четырьмя немецкими гидропланами. Русский летчик был вынужден опустить свой аппарат на воду, перебравшись на берег, продолжить бой, ведя пулеметный огонь из укрытия по вражеским самолетам. Последние вскоре были вынуждены ретироваться[973].

В течение дня немецкая авиация активно поддерживала с воздуха действия своих сухопутных и морских сил. Несколько раз неприятельские гидросамолеты появлялись у Куйваста, проводя бомбардировку находившегося в дозоре у бона миноносца «Деятельный»[974].

13 октября проводившие возле о. Руно разведку эскадренные эсминцы «Автроил» и «Лейтенант Ильин» подверглись атаки с воздуха вражеским авиазвеном. Огнем корабельной артиллерии немецкие самолеты были отогнаны[975]. В тот же день, с оставлением нашими войсками Аренсбурга, ликвидации подверглась находившаяся там воздушная станция. Ее самолетный парк (6 аппаратов) по воздуху был переброшен в Куйваст. 14 октября вражеская авиагруппа (9 гидроаэропланов) атаковала два наших аппарата, вылетевших с Цереля на разведку. В ходе воздушного боя один русский самолет был сбит и упал в море, другой — дотянул до Рогекюля (Рохукула)[976]. В свою очередь в районе о. Эзель морской летчик З.К. Галактионов уничтожил неприятельский летательный аппарат[977].

Несмотря на создавшееся критическое положение, морские летчики, как и экипажи морских сил Балтийского моря, приняв ранее обращение на II съезде военных моряков в Гельсингфорсе (Хельсинки) «твердо держать фронт и оберегать подступы к Петрограду»[978], оказали наступавшему противнику упорное сопротивление. Нередко нашим летчикам, решавшим разведывательно-бомбардировочные задачи, приходилось, как отмечено выше, ввязываться в воздушные бои с превосходящими силами немецкой авиации.

Нерешенным вопросом являлось отсутствие тесного взаимодействия между нашими воздушными и морскими силами. Иногда это приводило к трагическим последствиям. Имелись случаи, когда русские самолеты попадали под «дружественный» обстрел и даже сбивались огнем своей корабельной артиллерии[979].

14 октября немецкая авиация предприняла попытку с воздуха уничтожить воздушную станцию в районе г. Кильконд.

Первоначально летно-техническому составу станции удавалось минимизировать последствия налетов, используя умелую маскировку и ложные сооружения. Однако противнику удалось провести тщательную воздушную рекогносцировку местности и скорректировать свои воздушные удары. В результате вся деятельность станции оказалась практически парализована. С приближением к ней передовых частей германского десантного корпуса она подверглась ожесточенному артиллерийскому обстрелу. Под шквальным огнем русские летчики сумели погрузить неисправные летательные аппараты на транспорт, а на исправных самолетах обеспечивали с воздуха их воздушное прикрытие. Оставшееся авиационное имущество было уничтожено на месте.

Немецкая сторона оперативно переоборудовала захваченный русский аэродром для своих нужд и перебазировала туда восемь гидросамолетов, обслуживавших 42-ю немецкую пехотную дивизию. Позднее на бывшую русскую воздушную станцию вблизи г. Аренсбург прибыл полевой авиаотряд № 16, обеспечивая поддержку с воздуха десантной операции. Так, по донесениям воздушной разведки и корректировки артиллерийского огня, 2-я флотилия миноносцев сумела подавить сопротивление нашей полевой артиллерии, а 15 октября огнем 4-й эскадры был вызван пожар на Церельском маяке[980].

В тот же день с наступлением темноты на г. Пернов совершил налет морской цеппелин, появившийся с юго-западного направления. Также были отмечены полеты нескольких неприятельских военных дирижаблей в районе Моонзундского архипелага[981].

Успехом германской авиации в ходе операции «Альбион» стало их активное участие в захвате 13 октября о. Абро (8 гидросамолетов) и 15 октября (6 самолетов сухопутной авиации) о. Руно. Летчиками были установлены на них сигнальные огни, необходимые для безопасности движения своих морских судов. В целом немецкой авиации удалось завоевать полное господство в воздухе, что, по мнению немецких военных специалистов, явилось значительной долей успеха в проводимой операции[982]. Так, в ходе эвакуации наших войск на транспортные суда (район мыса Менто) неприятельская авиация практически безнаказанно расстреливала людей из пулеметов, совершая полеты на предельно малых высотах[983].

В тот же день в западной части Рижского залива воздушной атаке подвергся линкор «Гражданин» и сопровождавшие его миноносцы, направленные для уничтожения Церельской батареи с целью избежать ее захвата со стороны противника. Все атаки с воздуха были отбиты корабельными зенитными средствами[984]. Тем временем немецкая авиация в районе проведения операции продолжала вести активную воздушную разведку, потеряв в результате зенитного обстрела один свой летательный аппарат (упал в расположении наших войск). Отмечен также ночной рейд морского цеппелина на г. Пер-нов, сбросивший на его объекты до 6 бомб[985]. В следующую ночь налет повторился. На город немецкие аэронавты (дирижабль L-37) сбросили 20 бомб, что привело к разрушению нескольких зданий и гибели 10 человек из числа мирных жителей и много скота[986]. В свою очередь воздушный корабль подвергся обстрелу со стороны морских и сухопутных зенитных орудий[987]. С незначительными повреждениями он вернулся на свою базу (в Seerappen) для восстановления.

16 октября силами команды Церельской батареи уничтожены оставшиеся орудия (в том числе 47-мм зенитные), лишив противника ценного трофея. В течение дня были отмечены разведывательные полеты цеппелинов в западной части о. Даго и у входа в Финский залив. В районе о. Моон немецкая авиация продолжала наносить штурмовые удары по обозам и небольшим группам наших войск. Русские летчики оказывали противнику упорное сопротивление. Над Куйвастом в результате перехвата в воздухе лейтенантом М.И. Сафоновым сбил германский гидросамолет, пилотируемый лейтенантом Кейнбургом[988]. В этот день в воздушных боях также участвовали летчики К.М. Жеребцов и Д. Штевен.

Утром 17 октября противник предпринял попытку бомбардировать наши корабли, находившиеся на рейде, и береговые позиции о. Моон. Шесть неприятельских гидросамолетов сбросили на морские суда до 15 бомб большой мощности. Четыре из них упали на рейде, восемь — на пристань и пост службы связи, три — вблизи артиллерийских батарей. Несмотря на внешний эффект, они не причинили русским судам и посту никакого вреда.

Следующий воздушный налет (силами 6 гидросамолетов) немецкая авиация совершила днем, атаковав наши корабли в Моонзундском канале при отходе их под огнем противника из бухты Куйваст. Всего было сброшено до 40 крупнокалиберных бомб. По свидетельству очевидцев, взрывы главным образом отмечались возле снимавшихся с якоря заградителей. В ходе бомбардировки ни одно судно не пострадало.

Стрельбой корабельной артиллерии немецкие гидросамолеты были отогнаны, два летательных аппарата удалось подбить: одного огнем с линкора «Слава»[989], второго — с эскадренного миноносца «Финн»[990].

Одновременно противник силами авиагруппы (4 аппарата) совершил налет на пристань рейда Куйваст и позиции Моонских батарей. На указанные объекты были сброшены бомбы большой мощности. Накануне налета германская сторона провела с воздуха тщательную их рекогносцировку с привлечением авиации и цеппелина. Несмотря на решение начальника 3-й авиационной станции (п-ов Вердер) лейтенанта Б.П. Берга провести воздушную разведку подходивших к Моонзундскому архипелагу морских сил неприятеля, личный состав отказался выполнить его приказ, сославшись на свою малочисленность. Приблизившись к полуострову, немецкие корабли открыли по батарее № 33 и авиационной станции плотный огонь, причинив им большие разрушения.

18 октября германские войска высадились на острова Моон и Даго, которые защищали части русской 107-й пехотной дивизии. Местами наши войска оказывали противнику упорное сопротивление, но в основной массе среди них преобладали панические настроения. В создавшейся обстановке командование морских сил Рижского залива попыталось организовать эвакуацию подразделений и частей (в том числе авиационных) Моонзундского архипелага на материк. Днем с о. Моон в Гаспаль перелетели четыре наших летчика. В ходе полета один из летательных аппаратов упал в море и разбился, пилот остался невредимым. Была ликвидирована авиационная станция в Гогенхольме (о. Даго). Взлетевшие с нее два самолета оказались подбиты «дружественным огнем» русских кораблей. Одного летчика подобрал линкор «Гражданин», другой сумел дотянуть до берега (п-ов Вердер), посадить аппарат и уничтожить его, с целью исключения возможности попадания его к противнику[991]. Одновременно предпринимались попытки активного противодействия со стороны нашей морской авиации. Проводивший воздушную разведку неприятельских сил лейтенант М.И. Сафонов атаковал группу немецких гидросамолетов, бомбивших с воздуха русские суда. Прицельным пулеметным огнем он заставил один из вражеских аппаратов резко пойти на снижение[992].

Учитывая дальнейшую бесполезность организованного сопротивления, командование Балтийского флота с согласия Центробалта приняло решение полностью оставить Моонзундский архипелаг. К вечеру следующего дня корабли и суда морских сил Рижского залива, имея на борту остатки гарнизона, покинули острова. В свою очередь германское командование вследствие понесенных больших потерь (в составе военно-морского флота) было вынуждено отказаться от прорыва в Финский залив и отвело свои основные силы из Балтики в Северное море. В качестве трофеев противнику достались: шесть ангаров, десять самолетов (в неисправном состоянии), 141 артиллерийское орудие (в том числе 47 тяжелых), 130 пулеметов и т. д.[993]

После успешно проведенной операции в Рижском заливе руководство немецкой 8-й армии перешло к обороне и больше не предпринимало активных действий против русского Северного фронта. Но на сухопутном театре военных действий накал в воздушном пространстве не снижался.

15 октября на Румынском фронте военный летчик 4-го истребительного отряда прапорщик А.П. Голышев, патрулируя в районе Вермешти, заметил неприятельский самолет «Бранденбург», шедший к г. Бакеу (Бакэу), и стал его проследовать. С первой же атаки русский летчик подбил самолет и вынудил его приземлиться. Когда австрийские летчики вышли из самолета и пытались его сжечь, Голышев открыл по ним пулеметный огонь, но в это время у него заглох мотор. Спланировав к месту посадки неприятельского самолета, Голышев взял летчиков в плен, а летчика-наблюдателя, который получил ранение во время боя, отправил в ближайший госпиталь[994].

Через день севернее г. Тыргу-Окна наш летчик после воздушного боя сбил австрийский «Бранденбург». Оба летчика были взяты в плен[995]. Ранее, 16 октября, летчик французской службы лейтенант Лакман атаковал неприятельский привязной аэростат и сжег его. Это стало пятой воздушной победой союзного авиатора[996].

23 октября на Збаржском направлении были зафиксированы разведывательные полеты шести неприятельских самолетов. По оценке наших наблюдателей, «противник держался очень осторожно и вглубь нашего расположения не проникал»[997]. В тот же день в районе г. Серет наш аэростат был внезапно атакован и обстрелян зажигательными пулями двумя неприятельскими самолетами. По словам очевидцев, «аэростат загорелся и быстро упал на землю. Наблюдатель подпоручик Ползов на парашюте благополучно спустился на землю».

27 октября в полосе Юго-Западного фронта в районе севернее д. Погост-Заречный, вследствие порчи мотора, упал германский самолет. При падении аппарат загорелся и упал на землю, объятый пламенем. Экипаж самолета (два офицера), входившего в состав 218-го германского авиационного отряда, взят в плен. По другой версии — неприятельский летательный аппарат совершил вынужденную посадку у с. Иванчицы (Ровненская обл.) в районе дислокации 31-го армейского корпуса. Перед своим пленением немцы сумели его сжечь на земле. Ранее в полосе ответственности корпуса были отмечены полеты до 15 самолетов противника с бомбардировкой места дислокации его штаба (сброшено пять бомб)[998]. По данным разведки, над фронтом 11-й армии ЮЗФ было отмечено появление 26 неприятельских аэропланов. Один из них безрезультатно произвел бомбометание д. Сыдонувка (сброшено две бомбы)[999].

28 октября в полосе Юго-Западного фронта противник выполнил 10 самолето-вылетов, сбросив бомбу на станцию Волочиск[1000]. В тот же день в районе южнее г. Пинск упал и сгорел немецкий аэроплан. Неприятельские летчики попали в плен[1001]. 29 октября в районе г. Тыргу-Окна (Румыния) был снижен неприятельский летательный аппарат, севший за линией фронта в поврежденном состоянии[1002].

В свою очередь противник продолжал совершать воздушные налеты на ближний тыл русских войск. 26 октября неприятельский аэроплан подверг бомбардировке район д. Витчовка, сбросив шесть бомб. На следующий день был совершен налет на наши объекты в д. Сыдонувка. Одновременно противник проводил усиленную воздушную разведку на Подкаменском и Волочиском направлениях. Попытка германских летчиков 28 октября осуществить бомбардировку румынского порта Сулин завершилась для них неудачно. Поднятые по тревоге русские истребители в коротком бою сумели подбить два неприятельских аппарата, опустившиеся в расположении своих войск.

На следующий день летчики противника сбросили 20 бомб (безрезультатно) на ст. Малиновка (в 25 км к северо-востоку от г. Двинск)[1003]. Одновременно был совершен налет на д. Витневка[1004]. Также немецкая авиация активно действовала в районе Псковского шоссе[1005].

2 ноября в районе д. Соломна (20 км юго-восточнее г. Волочиск) в тылу расположения русских войск совершил посадку германский самолет, потерявший ориентировку. Летчик и унтер-офицер захвачены в плен[1006]. Ранее в зоне ответственности 12-й армии (Северный фронт) над Рижским побережьем (вблизи г. Пернов и Гайнаш) наблюдательными постами было отмечено появление нескольких германских гидроаэропланов и четырех сухопутных аппаратов типа «Альбатрос», которые вели воздушную разведку в ближнем тылу наших частей. 31 октября в ходе воздушного боя русские летчики заставили неприятельский самолет ретироваться за линию фронта[1007]. Второй вражеский аппарат был атакован нашими истребителями в полосе 1-й армии. Неприятельские летчики поспешили (со снижением высоты) уйти в расположение своих войск. В этот день в районе н/п Крейцбург противник совершил групповой налет (5 самолетов типа «Таубе» и «Альбатрос») и сбросил на объекты русских войск три бомбы (без видимых результатов)[1008]. В Двинском районе наблюдательные посты отметили появление 12 неприятельских летательных аппаратов, четыре из них атаковали ст. Малиновка, сбросив на нее 22 бомбы и повредив станционные пути[1009].

В период с 27 октября по 3 ноября в полосе Кавказского фронта были отмечены полеты четырех турецких самолетов. В Битлис-Ванском районе вражеские летчики безрезультатно провели бомбардировку позиций русских войск[1010]. По сведениям воздушной и агентурной разведки, турецкая сторона на Кавказском направлении имела группировку до 40 самолетов (из них около 10 аппаратов бомбардировочного типа)[1011].

К началу ноября противник продолжал проводить активную разведку позиций наших войск. Так, по данным командования Румынского фронта, в полосе 4-й и 8-й русских армий 10 ноября были отмечены полеты 19 неприятельских самолетов[1012].

В отдельные дни интенсивность вражеских полетов значительно возрастала. 18 ноября в полосе Румынского фронта зафиксировано появление более 50 неприятельских летательных аппаратов[1013]. Русские, румынские и французские летчики пять раз вступали в воздушные бои с самолетами противника (без каких-либо результатов для противоборствующих сторон). Больше повезло их коллегам на Юго-Западном фронте. В тот же день в районе г. Тарнополь в воздушном бою был поврежден неприятельский аэроплан, снизившийся в расположении своих войск[1014]. Двумя днями ранее особо отличились пилоты 1-й боевой авиагруппы ЮЗФ: подполковник А.А. Козаков, прапорщик И.В. Смирнов и старший унтер-офицер А.Д. Ширинкин. В трех воздушных боях им удалось снизить (в расположении противника) три вражеских летательных аппарата[1015].

23 ноября южнее Волочиц французским истребителем сбит германский самолет. Летчики были взяты в плен. В тот же день южнее Гусаники военный летчик прапорщик И.В. Смирнов атаковал два неприятельских аппарата, одержав свою 9-ю воздушную победу. Подбитый вражеский аэроплан разбился, его экипаж погиб.

Южнее Черновиц в воздушном бою также снижен неприятельский самолет, опустившийся в нашем расположении[1016].

29 ноября в результате ряда воздушных боев на участке фронта г. Волочиск — р. Днестр (Юго-Западный фронт) было снижено три неприятельских аэроплана, опустившиеся в расположении своих войск[1017].

К зиме 1917 г. активность в воздухе на русско-германском фронте заметно снизилась. Полеты носили преимущественно разведывательный характер.

После военного переворота в г. Петроград 7 ноября 1917 г. и захвата власти в стране сторонниками левой коалиции (большевиками, левыми эсерами и анархистами) новое временное советское правительство (Совет народных комиссаров (СНК)) подписало в середине декабря со странами Четверного союза (Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией) соглашение о перемирии сроком на два месяца. К моменту его подписания в составе ВВФ действующей армии имелось 502 самолета и 443 летчика[1018].

В состав авиационных частей воздушной обороны тыловых объектов страны входили: Петроградский авиадивизион, Одесский, Ревельский и 1-й истребительный авиаотряды[1019]. Общая численность войсковой воздушной обороны (включая тыловые объекты) составляла 150 штатных батарей (572 орудия)[1020].

Несмотря на заключенное временное перемирие, противник, помимо крупной сухопутной группировки, продолжал держать на русско-германском фронте до 900—1000 своих боевых самолетов[1021].

Однако, озабоченный начавшейся Гражданской войной в России, СНК РСР больше внимание уделял внутриполитической обстановке в стране, практически игнорируя наличие внешней опасности. 7 декабря 1917 г. в одностороннем порядке было принято решение о демобилизации старой русской армии[1022], планируя завершить ее к весне следующего года. С фронта начали изыматься боеспособные технические подразделения (включая авиацию и зенитную артиллерию) с переводом их вглубь территории страны.

В ходе кампании 1917 г. противник потерял на востоке максимальное количество (в сравнении с предыдущими кампаниями) своих летательных аппаратов — 205. Основную их часть (137 боевых машин) записали на свой счет русские и союзные летчики. 57 аэропланов и аэростатов были сбиты зенитным огнем, 11 воздушных судов захвачены нашими войсками в качестве трофеев[1023].

Не завершив мировую войну, Россия свалилась в новый (братоубийственный) военный конфликт, где воздушное пространство продолжало оставаться сферой вооруженной борьбы.

Глава 5

Последние бои великой войны. Кампания 1918 года

По завершении сроков перемирия, объявленного на русско-германском фронте, кайзеровская Германия и ее союзники 18 февраля 1918 г. вновь возобновили военные действия на востоке. Несколькими днями ранее император Вильгельм II высказался за необходимость взять под полный контроль германских войск северо-западный район России, с захватом ее столицы — г. Петроград. На левом крыле русско-германского фронта (от Рижского залива до района Слонима) действовала группа армий генерал-фельдмаршала Г. фон Эйхгорна, объединявшая в своем составе 8-ю и 10-ю армии и армейскую группу «Д» (24 пехотных и 4,5 кавалерийской дивизии).

В полосе действия русского Западного фронта в наступление перешла германская группа армий генерала А. фон Линзингена (15,5 пехотной и 4,5 кавалерийской немецкой дивизии; 5 пехотных и 1 кавалерийская австро-венгерская дивизия). Ее союзником выступил 1-й Польский корпус (генерал-лейтенант И.Р. Довбор-Мусницкий). По соглашению со штабом командования немецким Восточным фронтом (генерал-майор М. Гофан) польские легионеры были обязаны содействовать немцам в овладении Минском и перерезать на участке Могилев — Жлобин важнейшую рокадную железнодорожную магистраль Петроград — Киев — Одесса.

На южном направлении действовали германская группа армий «Киев» (350 тысяч человек; с 31 марта 1918 г. генерал-фельдмаршал Г. фон Эйхгорн) и австро-венгерская «восточная армия» (150 тысяч человек; генерал-фельдмаршал Э. Бём-Эрмолли)[1024].

Основные события развернулись на Петроградском направлении русско-германского фронта. В рамках начавшейся стратегической наступательной операции «Фаустшлаг» («Удар кулаком») на указанном направлении были нацелены 43-й и 48-й германские армейские корпуса, имевшие в авангарде кавалерийские части и отряды самокатчиков. Их действия обеспечивала преимущественно разведывательная авиация, одновременно решавшая бомбардировочные задачи. В ходе продвижения противника вглубь территории Прибалтики, Псковской и Петроградской губерний ее налетам подверглись города Двинск, Нарва, Псков и др. В ближайшее время можно было ожидать неприятеля и в небе советской столицы[1025]. В связи с приближением германских войск к «колыбели революции» 21 февраля 1918 г. по указанию СНК Российской Советской Республики (РСР) создается Комитет революционной обороны Петрограда (председатель ВЦИК Я.М. Свердлов). Он взял на себя в том числе функции руководства воздушной обороной столицы. По его решению в городе была восстановлена работа служб светомаскировки, противопожарной защиты, медико-санитарной помощи, установлена специальная система предупреждения об угрозе налетов воздушного противника, налажена охрана революционного порядка. Это решение продолжило развитие местной воздушной обороны крупных пунктов страны.

21 февраля постановлением СНК также учреждался Чрезвычайный штаб Петроградского военного округа, которому было предписано «совершенно немедленно привести город Петроград на осадное положение»[1026]. Чрезвычайный штаб возглавил начальник штаба Ставки ВГК М.Д. Бонч-Бруевич. Для обороны столицы в срочном порядке были привлечены все боеспособные части, расположенные в этом районе. На следующий день (22 февраля) наркому по военным делам (наркомвоену) Н.И. Подвойскому представлены схемы Гатчинской, Высоцкой, Петергофской (позднее — Парголовской) позиций, с имевшимися зенитными батареями города[1027]. Была восстановлена активная деятельность «штаба воздушной обороны Петрограда» (начальник и 2 комиссара), перешедшего в непосредственное подчинение наркомвоену. Руководство действиями охранной авиации в указанном районе возлагалось на авиационный отдел штаба (военный летчик быв. капитан Л.А. Культин)[1028].

Для воздушного прикрытия города, помимо имевшегося авиационного дивизиона для охраны Петрограда (с 25 февраля 1918 г. — 1-го авиадивизиона социалистической Красной армии для охраны Петрограда)[1029], дополнительно привлекались 1-й Социалистический истребительный авиаотряд ВРК и два отряда из состава Гатчинской военной авиашколы. Предусматривалось также формирование специального отряда воздушных кораблей «Илья Муромец»[1030]. Однако потом от этой затеи отказались ввиду непригодности тяжелых самолетов в интересах организации воздухообороны.

Одновременно в Петрограде начался процесс формирования первых регулярных частей Красной армии. В их состав были включены и подразделения воздушной обороны. Так, в приказе за № 1 по 1-му корпусу РККА (от 22 февраля 1918 г.) отмечалось: «Петроградская крепостная артиллерия для воздушной обороны Петрограда в составе 14 батарей, прожекторной и пулеметной команд с сего числа переходят в состав Рабоче-Крестьянской Красной Армии»[1031].

Между тем германские войска стремительно приближались к Петрограду, угрожая его захватом. Немецкие самолеты стали ежедневно появляться вблизи столицы. Это обстоятельство заставило Наркомат по военным делам срочно принять экстренные меры по дополнительному усилению воздушной обороны города. Уже 2 марта Н.И. Подвойский потребовал от «штаба воздушной обороны» незамедлительно представить ему доклад о наличии наблюдательных постов по линии основных железных дорог (Балтийской, Варшавской и Царскосельской), а при их отсутствии установить таковые[1032].

Комитет революционной обороны Петрограда своим распоряжением обязал домовые комитеты через районные советы города в случае появления самолетов противника немедленно сообщать об этом в штаб ВоздО, а также в Смольный. На подступах к столице была возобновлена работа наблюдательных постов (вахт), откуда все сведения незамедлительно поступали в штаб ВоздО города. С усилением воздушной опасности и возможности применения противником химических бомб (удушливых газов) руководство столичной воздухообороны разработало конкретные рекомендации, в том числе включавшие в себя порядок доведения до населения сигналов тревоги о воздушном нападении и организации светомаскировки в темное время суток[1033].

Хуже обстановка складывалась на самом участке Северного фронта, где наступавшему неприятелю противостояли разрозненные части старой русской армии. Местами возникали очаги организованного сопротивления, преимущественно возле крупных городов и узловых станций. Однако в большинстве своем подразделения (в том числе авиационные и зенитные) просто бросались на произвол судьбы. Такая участь постигла 13-й корпусной авиаотряд (быв. штабс-капитан Драгуль), ранее осуществлявший воздушное прикрытие Двинска. Вследствие возникших идейных разногласий между солдатским комитетом и офицерами самолеты и имущество отряда не были своевременно эвакуированы в тыл. Чтобы они не попали в руки наступавших немецких частей, мотористы приняли решение их сжечь. В создавшейся суматохе в небо взлетел «Фарман-XXX». Это бывший поручик В. Левченко, не желая участвовать в политических баталиях, решил перелететь в г. Псков, где располагался штаб Северного фронта. Позднее он прибыл в Петроград, предложив свои услуги новой власти.

С целью не допустить оставления авиационного имущества противнику, по инициативе Петроградского бюро комиссаров авиации и воздухоплавания при ВРК Северного фронта, был сформирован специальный авиаотряд — 1-й АО «Красный пролетарий» (летчик-солдат Смирнов), который мог при необходимости осуществить перегонку в тыловые районы брошенной авиатехники. В декабре 1917 г. Смирнов, совершая полеты по заданию ВРК, трагически погиб. Новым командиром авиаотряда стал солдат-летчик Дедюлин, а его заместителем летчик П. Сметанин[1034].

18 февраля немцами был занят г. Двинск, с осени 1915 г. считавшийся «неприступной крепостью» для противника. Практически без боя противнику достались города и населенные пункты: Корсовка (Карсава), Венден (Цесис), Воль-мар (Валмиера), Валка (Валга), Якобштадт, Крейцбург и др.

С угрозой захвата немцами Пскова, по предписанию Я.М. Свердлова, 1-й авиаотряд (5 аппаратов) был переброшен по воздуху в Петроград. Оставшиеся в городе авиационное имущество и самолеты на ст. Псков-Товарная и Березина, свезенные ранее туда с разных авиаотрядов и 7-го авиапарка, вследствие внезапного наступления германских войск не были полностью вывезены. Чтобы исключить их захват противником в качестве трофеев, они были уничтожены на месте. При эвакуации из Пскова в столицу перелетел личный состав 12-го армейского авиаотряда (быв. капитан А.А. Алексеев). Позднее отряд включили в состав 1-го корпуса РККА, а затем перебазировали в г. Вологда, где он успешно воевал на Архангельском фронте.

Командование Северного фронта приняло решение временно приостановить демобилизацию, которая длилась более двух месяцев и привела к почти полному развалу действующей армии. 23 февраля советское командование объявило город на осадном положении, но оборонять его практически было некому. Комиссар Северного фронта Б.П. Познер доложил в Петроград по прямому проводу: «Немцы в 25 верстах от Пскова и идут броневиками по шоссе и по железной дороге поездом. Очевидно, будут в Пскове через несколько часов»[1035]. Ночью 25 февраля немецкий отряд численностью не более 200 человек без боя овладел городом. Первоначально была занята станция Псков-1 силами немецкого авангарда, который вечером 24 февраля, пройдя проселочными дорогами, неожиданно перерезал железнодорожный путь к Петрограду. Возложение задач по обороне Пскова на руководство 12-й армии, выходившей из района г. Валка, уже не могло спасти положение. Ее части не успели закрепиться на новых позициях и были вынуждены дальше продолжить отступление к Петрограду. В то же время наркомвоену было доложено, что «организация в Пскове хорошая, отпор дадут и надеются несколько задержать противника»[1036]. Позднее советские историки попытались представить оборону Пскова как арену ожесточенных боев, в которых немецкая сторона понесла большие потери. При этом ссылки делались на оперативные сводки германского командования за 23–24 февраля: «Южнее Пскова наши войска наткнулись на сильное сопротивление. В жестоком сражении они разбили врага, город взят»[1037]. Явно, что речь шла об окрестностях Пскова, где действительно немецкие войска были вынуждены продвигаться с большими боями.

В связи с тем, что ближайший к Петрограду крупный населенный пункт — г. Луга не имел достаточных сил для обороны, было принято решение приступить к уничтожению всех железнодорожных и шоссейных мостов, с целью максимальной задержки продвижения противника к столице. Были подорваны мосты на линиях Луга — Петроград и Порхов— Дно. Вблизи ст. Торошино наши части разрушили несколько километров железнодорожного полотна и ряд мостов[1038]. К этому времени противник усилил ведение воздушной и наземной разведки на Петроградском направлении. В частности, оперативные сводки советских войск за 27–28 февраля отмечали: «Из Пскова противником высылаются пока небольшие разъезды на Торошино и к Карамышеву, дальнейшее стремительное продвижение немцев из Пскова пока не замечается, несмотря на заманчивую возможность захвата нашей артиллерии и обозов», следовавших по псковскому шоссе к [дер.] Новоселье[1039]. Одновременно была организована оборона г. Гдов и ст. Дно, с привлечением частей 1-й русской армии.

Сосредоточив в Пскове четыре полка пехоты с легкой и тяжелой артиллерией и полк кавалерии, немцы попытались развить наступление в направлении городов Луга и Гдов. К вечеру 27 февраля передовым отрядам противника удалось достигнуть д. Мысловщина (35 км севернее Пскова) и ст. Торошино. На Порховском направлении немцы заняли ст. Березки. Но дальнейшее продвижение было остановлено красногвардейскими отрядами и частями русской 12-й армии. Одновременно противник активизировал свою воздушную деятельность. 26 февраля в районе г. Гдов был захвачен германский самолет, совершавший плановый разведывательный полет в нашем тылу[1040]. 1 марта над ст. Белые Струги появился германский бронированный летательный аппарат. Он подвергся ружейному обстрелу и, «быстро повернувшись, направился к Пскову. Бомбы им не были сброшены»[1041]. Через полчаса другой немецкий самолет появился над ст. Торошино, где открыл пулеметный огонь по скоплениям наших войск. Ответным ружейным огнем он был подбит[1042]. При посадке экипаж самолета путем подрыва «адской машины» уничтожил аппарат и попытался скрыться. Ввиду оказания сопротивления летчики были расстреляны на месте[1043]. Вскоре в районе железнодорожной станции был замечен еще один неприятельский самолет, который, попав в зону оружейно-пулеметного огня, поспешил повернуть в сторону Пскова. На следующий день разведывательные полеты над ст. Торошино продолжились, что привело к потере еще одного немецкого летательного аппарата[1044]. Он совершил вынужденную посадку у д. Кресты, где, по имевшимся сведениям, полностью сгорел. Возможно, он был уничтожен своим экипажем путем подрыва специального заряда, предназначенного для этой цели в случае незапланированной посадки на вражеской территории[1045]. Для борьбы с неприятельской авиацией на Псковский фронт были переброшены четыре зенитные железнодорожные батареи (№ 5–8)[1046].

В связи с реальной опасностью захвата противником г. Ревель (Таллин) военный отдел укрепленного района города, наделенный всей полнотой власти, принял решение оказать наступавшему противнику серьезное сопротивление. Он потребовал от морского ведомства в срочном порядке прислать 20 летательных аппаратов в полной боевой готовности с экипажами для обеспечения воздушного прикрытия порта и русской эскадры, стоявшей на рейде возле города. Однако это требование осталось без ответа. Вместо принятия срочных мер по восстановлению разваливавшегося фронта, политическое руководство РСР отправило германскому правительству протест, в котором говорилось: «СНК видит себя вынужденным при создавшемся положении заявить о своем согласии подписать мир на тех условиях, которые были предложены делегацией Четверного союза в Брест-Литовске». Ранее германская сторона выражала готовность отозвать свои оккупационные войска с территории Польши, Литвы и Курляндии и предоставить возможность их народам определить свою судьбу[1047]. Теперь обстановка кардинальным образом изменилась. Затягивание советской стороной переговоров по подписанию мирного договора в надежде на рост революционного движения в Германии и Австро-Венгрии заставило их правительства пересмотреть ранее принятые условия и возобновить военные действия на Востоке. Верховный главнокомандующий Н.В. Крыленко послал радиограмму «всем фронтам»: «Советом СНК предложено немцам немедленное подписание мира. Предписываю при всех случаях столкновения с немцами организовать массовое парламентерство к солдатам с предложением не воевать. В случае отказа — оказать возможное сопротивление». Стало ясно, что противника остановить будет невозможно. Поэтому уже на следующий день Крыленко потребовал вывезти из Ревеля все продовольствие и наиболее ценное имущество, а 20 февраля — уничтожить все остальное, включая оборонительные сооружения, боеприпасы и вооружение. Одновременно было принято решение эвакуировать Ревельский КАО (быв. подпоручик И.С. Железнов), решавший задачи воздушного прикрытия города. Ликвидации подлежала и система воздушной обороны морской крепости императора Петра Великого. 23 февраля над ст. Лаакт (район Ревеля) был замечен германский самолет. Он сбросил на стоявший возле платформы станции поезд с эвакуированными командами артиллерийских батарей несколько бомб, которые не причинили составу особого вреда. По противнику немедленно был открыт ружейный огонь. Немецкие летчики взяли курс на г. Ревель, где разбросали прокламации.

Оценивая возможность захвата в ближайшие дни германскими войсками города, солдатский комитет Ревельского КАО принял решение вывезти ценное имущество и сохранить специалистов. Вскоре из Петрограда было получено распоряжение — приступить к срочной эвакуации. Проблемы возникли с железнодорожными платформами, которых катастрофически не хватало. Оставался единственный морской путь. С этой целью было использовано транспортное судно «Альфа». Погрузка осуществлялась под обстрелом наступавших германских войск и малочисленных отрядов эстонской Белой гвардии[1048]. На борт судна удалось погрузить лишь наиболее ценную часть технического имущества, остальное пришлось бросить. Охрану «Альфы» обеспечивал дежурный броненосный крейсер «Адмирал Макаров». Несмотря на ультиматум со стороны германского командования, потребовавшего оставить весь груз на берегу (под страхом обстрела Ревельской эскадры с моря), наши корабли взяли курс на Гельсингфорс (Хельсинки). Стремясь им помешать, противник в ночь на 24 февраля попытался захватить береговые батареи на островах Нарген и Вульф, а на следующий день провел воздушную бомбардировку гавани. Утром над рейдом показался германский самолет типа «Таубе», встреченный интенсивным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем с нашей стороны. Ему все же удалось сбросить шесть бомб, одна из которых попала в крейсер «Рюрик» в районе правой носовой 8-дюймовой башни, ранив при этом шесть человек. Еще одна бомба повредила транспорт «Альфа», убив одного и ранив трех членов его команды. Две другие бомбы упали в непосредственной близости от кормы крейсера «Баян». Но ни атаки с воздуха, ни прорыв в гавань отряда немецких самокатчиков, завязавших бой прямо на причалах порта, не смогли прервать эвакуацию русских судов. К вечеру 25 февраля в порту остались только «Рюрик» и «Адмирал Макаров» под флагом начальника 1-й бригады крейсеров, задачей которых было обеспечение прикрытия уходивших в открытое море наших кораблей. Позднее они успешно достигли Гельсингфорса.

На территории Финляндии представители Белой гвардии безуспешно пытались разоружить команду авиаотряда. Прибыв железнодорожным путем в г. Петроград, Ревельский КАО был позднее расформирован и включен в состав РККА. В июне 1918 г. его перевели в г. Грязовец Вологодской губернии и вскоре переименовали в Олонецкую авиагруппу.

В целом кампания 1918 г. на русско-германском фронте оказалась скоротечной, в результате которой Советская Россия лишилась значительной части своей территории и была вынуждена выплачивать победителям огромную для разрушенной войной страны контрибуцию. Уже весной того же года руководство РСР, в связи с расширением масштаба Гражданской войны, приступило к формированию новой организации воздушной обороны.

Борьба за господство в воздухе в годы Первой мировой войны дорого обошлась кайзеровской Германии и ее союзникам на востоке. По официальным данным Штаба Верховного главнокомандующего (до марта 1918 г.), в ходе борьбы в воздушном пространстве противник потерял 451 летательный аппарат (включая 4 военных дирижабля)[1049]. Это стало важной и убедительной победой отечественной воздушной обороны. Следующий раз нацистская Германия со своими союзниками ощутила мощь наших ВВС и войск ПВО в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., где счет уничтоженных вражеских самолетов пошел уже на десятки тысяч.

Биографический справочник

Алексеев Анатолий Александрович [19.04(01.05).1889—10.08.1922], российский (советский) военный летчик, капитан РИА (1917). Окончил Казанское военное училище (1910), Севастопольскую военную авиационную школу (1916). В Первую мировую войну: офицер-наблюдатель Брест-Литовского крепостного (впоследствии — 26-го корпусного) авиаотряда. С августа 1916 г. офицер, старший офицер, сентября — врид адъютанта Авиационного дивизиона охраны Ставки Верховного главнокомандующего. В июне 1917 г. — летчик 38-го корпусного авиаотряда, в сентябре — командир 12-го армейского авиационного отряда, с марта 1918 г. — 2-го авиаотряда при 1-м корпусе РККА. В годы Гражданской войны в России в РККВВФ. Погиб в авиационной катастрофе (1922).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие.

Аргеев Павел Владимирович [10(22).02.1887—30.10.1922], российско-французский военный летчик, капитан французской армии (1914), штабс-капитан РИА (1915). На военной службе с октября 1904 г. Окончил Одесское военное училище (1907), авиационную школу (1916, Франция). В Первую мировую войну: в составе французской армии: офицер 7-го и 131-го пехотных полков (с 09.1914), командир 5-й роты (10.1914). В октябре 1915 г. прикомандирован к авиационной школе. Летчик 48-й эскадрильи, позднее — Французской авиационной миссии в России (1916). В русской армии: офицер 12-го авиаотряда истребителей, позднее — 19-го корпусного авиаотряда (с 11.1916), с апреля 1917 г. командир того же отряда. Командир 2-й (с 08.1917) и 3-й (с 10.1917) боевых авиационных групп. В воздушных боях сбил лично и в составе группы четыре неприятельских самолета (05, 06.1917). В начале 1918 г. вернулся во Францию. Продолжил войну на Западноевропейском театре военных действий в составе эскадрильи SPA-124. За период май — октябрь 1918 г. сбил девять немецких самолетов. Трагически погиб в авиационной катастрофе (1922).

Награды: ордена Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие. Ордена Франции: Военный крест с девятью пальмами; Кавалерский крест ордена Почетного легиона; Офицерский крест ордена Почетного легиона.

Архангельский Виктор Алексеевич [30.01(11.02).1890 — не ранее 04.1939], российский летчик, прапорщик РИА (1915). На военной службе с июля 1913 г. В Первую мировую войну: рядовой «охотник» 2-й батареи 7-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. С апреля 1915 г. в составе 7-го Сибирского мортирного артиллерийского дивизиона. Летчик-наблюдатель 32-го корпусного авиационного отряда (с 02.1917), позднее — командирован в Офицерскую воздухоплавательную школу. В воздушном бою в составе экипажа сбил неприятельский самолет. В годы Гражданской войны в России в составе белого Восточного фронта, позднее взят в плен. В послевоенный период инженер-механик в транспортной конторе Главного управления Северного морского пути. Необоснованно подвергался репрессиям (1937–1939).

Награды: ордена Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», Св. Георгия IV ст.

Бартош Георгий Аполлинарьевич [29.12.1893(10.01.1894)— 1931], российский, советский военный летчик, подпоручик РИА (1917). Окончил курсы авиационных мотористов при Санкт-Петербургском политехническом институте (1915), Военную школу летчиков-наблюдателей (1918). В Первую мировую войну: в составе 1-й авиационной роты (добровольцем, с 12.1914), в Военной авиационной школе «на укомплектование вновь формируемых авиационных отрядов» (с 03.1915), нижний чин 26-го корпусного авиаотряда (с 06.1915), старший моторист, штатный летчик-наблюдатель, заведующий технической частью, заведующим фотографией отряда (04.1916—10.1917). В воздушном бою сбил самолет противника (12.1916). С января 1918 г. вновь в 26-м корпусном авиаотряде, в марте — уволен от военной службы «по демобилизации». В годы Гражданской войны в России: в Добровольческой армии и ВСЮР. С 1920 г. в составе РККВВФ. Инженер на Государственном авиационном заводе № 7 (1926–1928). Необоснованно подвергался репрессиям (1928–1929).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны III ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевский крест IV ст.

Башинский Георгий Вячеславович [13(25).03.1896—23.11.1916], российский военный летчик, поручик РИА (1917, посмертно). Окончил Морской кадетский корпус (1914), Офицерскую школу авиации Отдела Воздушного флота (1915). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» Севастопольского крепостного авиационного отряда (с 11.1914), военный летчик 19-го корпусного авиаотряда (с 06.1915). В воздушном бою в составе экипажа сбил неприятельский самолет (08.1916). Геройски погиб в очередном воздушном бою (11.1916).

Награды: ордена Св. Станислава II ст. с мечами, III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевская медаль IV ст.

Бафталовский Николай Адамович [01(13).09.1893 — начало 1920], российский военный летчик, капитан (1919). На военной службе с 1912 г. Окончил Петровский Полтавский кадетский корпус (1912), Павловское военное училище (1914), Севастопольскую военную авиационную школу (1916). В Первую мировую войну: младший офицер 56-го пехотного Житомирского полка, и. д. начальника команды связи (с 10.1915), командир 1-й роты (с 02.1916) того же полка. Военный летчик 2-го авиационного отряда истребителей (с 11.1916), позднее — врио командира, командир авиаотряда. В воздушном бою в составе экипажа сбил неприятельский самолет (11.1916). В годы Гражданской войны в России: в Добровольческой армии (с 10.1918). В сентябре 1919 г. попал в плен к красным. По некоторым сведениям, расстрелян (1920).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.

Белоусович Николай Иванович [15(27).09.1890—17.03.1956], российский военный летчик, капитан (1918). Окончил Алексеевское военное училище (1914), Севастопольскую военную авиационную школу (1917), курсы высшего пилотажа (1917). В Первую мировую войну: в составе 37-го пехотного Екатеринбургского полка врио командира 16-й и 7-й рот, начальник команды связи, командир 16-й и 12-й рот. С мая 1916 г. сверхштатный наблюдатель 13-го корпусного авиаотряда, позднее — включен в состав отряда. С июня 1916 г. прикомандирован к 5-му авиационному отряду истребителей, с июля — в составе отряда. Врио командира отряда (09, 11–12.1916), 14-го авиационного отряда истребителей (с 08.1917), позднее — его командир. Сбил два самолета противника (12.1916, 10.1917). В январе 1918 г. избран в коллегию управления авиацией Северного фронта. В годы Гражданской войны в России в РККВВФ, а с августа 1918 г. в составе Славяно-Британского авиационного корпуса, позднее — авиации белого Восточного фронта. В эмиграции (США).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; иностранные награды.

Братолюбов Георгий Александрович [05(17).10.1892—21.09.1919], российский (советский) военный летчик, подпоручик РИА (1916). На военной службе с сентября 1914 г. Окончил Константиновское артиллерийское училище (1915), Севастопольскую военную авиационную школу (1917). В Первую мировую войну: офицер 1-го запасного артиллерийского дивизиона (с 11.1915), офицер-наблюдатель 19-го корпусного авиаотряда (с 05.1917), обучающий офицер-инструктор Севастопольской военной авиационной школы (с 07.1917). В воздушном бою в составе экипажа сбил самолет противника (11.1916). В годы Гражданской войны в России в РККВВФ. Попал в плен к противнику и расстрелян (1919).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Георгия IV ст.; ордена РСФСР: Красного Знамени.

Вакуловский Константин Константинович [15(27).10.1894— 10.1918], российский военный летчик, штабс-капитан РИА (1917). На военной службе с 1911 г. Окончил Владикавказский кадетский корпус (1911), Николаевское инженерное училище (1914), летный курс при Новогеоргиевском крепостном авиационном отряде (1915). В Первую мировую войну: штатный наблюдатель Новогеоргиевского крепостного авиаотряда (с 08.1914), летчик и младший офицер 33-го корпусного авиационного отряда (с 10.1915), командир 1-го авиационного отряда истребителей (с 08.1916). Одержал 7 воздушных побед, включая 5 подтвержденных. Погиб в авиационной катастрофе (1918).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; французский Военный крест с пальмами.

Валлейко Альфред Янович [08(20).01.1889—16.09.1941], российско-латышский военный летчик, прапорщик РИА (1915), старший лейтенант латвийской армии (1920). На военной службе с ноября 1913 г. Окончил Военную школу летчиков-наблюдателей (1916). Проходил службу во 2-й искровой роте. В Первую мировую войну: нижний чин той же роты, офицер-специалист по радиотелеграфу при Управлении командира 5-го авиационного дивизиона (с 07.1916), позднее — прикомандирован к Севастопольской военной авиационной школе. В воздушном бою уничтожил неприятельский самолет (03.1917). В годы Гражданской войны в России: переехал в Латвию (с 06.1918). Уполномоченный Временного правительства Латвии, организовывал закупку оружия для сил национальной обороны за границей (с 12.1918). С марта 1919 г. рядовой 1-й роты Независимости, с июля — командир авиационной группы (с 09.1919 — авиационный парк латвийской армии). В ноябре 1919 г. «за поступок, недостойный звания офицера» был разжалован в рядовые и переведен на службу в пехоту. Командир взвода 1-го Партизанского полка, взвода велосипедистов (с 04.1920). В июле 1920 г. зачислен в штат летчиков при управлении авиации, в октябре — уволен в запас. Председатель Латвийского аэроклуба (с 1921). В июне 1941 г. репрессирован органами НКГБ СССР. Умер в заключении.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны III ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст. Латвийской Республики: ордена Лачплесиса III ст.; Трех звезд V ст.; Виестура V ст. с копьями.

Василевский Филипп Федорович [08(20).01.1890–1930], российский военный летчик, подполковник (1920). Окончил Чугуевское военное училище (1913), Севастопольскую военную авиационную школу (1917). На военной службе с января 1907 г. (вновь с 1911 г.). Проходил службу вольноопределяющимся в 3-м пехотном Нарвском полку (с 01.1917). С января 1909 г. в запасе. Младший офицер нестроевой роты 31-го Сибирского стрелкового полка (с 07.1914). В Первую мировую войну: врио командира 12-й роты того же полка (с 12.1914). Находился в плену (02–08.1915). В январе 1916 г. прикомандирован к 7-й авиационной роте, внештатный наблюдатель 7-го корпусного авиационного отряда (с 03.1916). Летчик 8-го авиаотряда истребителей. В воздушном бою сбил самолет противника (09.1917). В годы Гражданской войны в России: командир разведывательного авиаотряда Екатеринославского авиационного дивизиона УНР (с 03.1918). Перешел на сторону ВСЮР: командир 6-го Донского самолетного дивизиона (с 05.1919), летчик 5-го авиаотряда Добровольческой армии (с 03.1920). С апреля 1920 г. в резерве летчиков при Управлении начальника авиации ВСЮР. Летчик 6-го авиаотряда Русской армии (с 08.1920). В эмиграции (Турция, Югославия).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; медали.

Величко Владимир Александрович [30.07(11.08).1884—05.01. 1959], российский артиллерист, полковник РИА. На военной службе с 1902 г. Окончил Петровский Полтавский кадетский корпус (1902), Михайловское артиллерийское училище (1905, по 1-му разряду). В 1905–1912 гг. проходил службу в составе 5-й батареи 5-й артиллерийской бригады. Прикомандирован к Офицерской артиллерийской школе. С июня 1912 г. в распоряжении ГАУ: и. д. столоначальника. В Первую мировую войну: прикомандирован к Офицерской артиллерийской школе. Младший офицер, старший офицер Отдельной (с 10.1915 — 1-й Отдельной) автомобильной батареи для стрельбы по воздушному флоту (10.1914—07.1916). В июле 1915 г., в дни эвакуации крепостной артиллерии из Варшавы, временно командовал батареями стрельбы по воздушному флоту на обороне Варшавских мостов через р. Вислу и выводимых из Варшавы войск. Командир 3-й отдельной автомобильной батареи для стрельбы по воздушному флоту (07.1916–1917). В годы Гражданской войны в России: в гетманской армии Украинской державы: войсковой старшина, помощник командира противосамолетного полка (с 31.10.1918). В конце 1918 г. в эмиграции (Германия). С мая 1919 г. в составе белых войск Восточного фронта. Вновь в эмиграции (Финляндия).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст.; Св. Анны III ст., II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом.

Вишняков Василий Федорович [24.01(5.02).1889 —12.04.1947], российский (советский) военный летчик, подпоручик РИА (1917). На военной службе с ноября 1910 г. Окончил Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1913). Проходил службу в 3-й воздухоплавательной роте (с 11.1910), летчик авиационного отряда 6-й воздухоплавательной роты (с 04.1913, младший унтер-офицер), Осовецкого крепостного авиационного отряда (с 11.1913, старший унтер-офицер, он же заведующий отрядной мастерской). В Первую мировую войну: летчик Владивостокского крепостного авиационного отряда (с 01.1915, фельдфебель), 32-го корпусного авиаотряда (с 04.1915), за боевые отличия присвоено звание «прапорщик» (05.1915), младший офицер отряда (с 06.1915), летчик-наблюдатель 12-го авиационного дивизиона (с 03.1916). В воздушном бою в составе экипажа сбил неприятельский самолет (03.1917). В годы Гражданской войны в России в составе РККА (с 1918). Летчик 5-го авиационного отряда истребителей РККВВФ (с 1919), военный летчик 2-го авиационного отряда истребителей 2-й авиационной эскадрильи РККВВФ (с 1921), командир 1-го авиационного отряда истребителей той же эскадрильи (1923— 04.1924), 17-го отдельного разведывательного авиационного отряда (с 04.1924). В декабре 1924 г. уволен с военной службы в запас. После увольнения проживал в родной деревне. Организовал колхоз и стал первым его председателем.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость» с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевские кресты: IV, III, II, I ст.; награды РСФСР: серебряные часы с дарственной надписью от ВЦИК «За выдающуюся боевую работу».

Герштенцвейг (Герштенцвейг-Янчминский) Александр Каэтанович [08.05.1880—?], российский артиллерист, полковник РИА. На военной службе с 1898 г. Окончил Симбирский кадетский корпус (1898), Константиновское артиллерийское училище (1900, по 1-му разряду). Проходил службу в 1-м и 3-м стрелковых артиллерийских дивизионах, 2-й Туркестанской стрелковой артиллерийской бригаде (до 1910). Старший офицер 2-й батареи 3-го Туркестанского стрелкового артиллерийского дивизиона (с 19.10.1911). В Первую мировую войну: там же, с апреля 1915 г. прикомандирован к Варшавской крепостной артиллерии, командир 2-й Варшавской противосамолетной батареи (1915), 2-й отдельной легкой батареи для стрельбы по воздушному флоту г. Минска (1915—09.1916), 4-й батареи 64-й артиллерийской бригады (с 09.1916). Автор тумбовой установки для стрельбы по аэропланам для полевых пушек и прицела для прямой наводки зенитной стрельбы. В годы Гражданской войны в России: в гетманской армии, войсковой старшина. С 7 ноября 1918 г. в составе противоаэропланного полка. Позднее в эмиграции (США), член Общества офицеров-артиллеристов.

Награды: ордена Св. Станислава III ст.; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом.

Гильшер Георгий (Юрий) Владимирович [14(26).11.1894— 07(20).07.1917], российский военный летчик, корнет РИА (1916). На военной службе с 1914 г. Окончил Николаевское кавалерийское училище (1915), Гатчинскую военную авиационную школу (1915), курс Одесской авиационной школы (1916). В Первую мировую войну: офицер 13-го драгунского Военного ордена полка (с 06.1915), летчик 4-го армейского авиационного отряда (с 08.1915), 7-го авиационного отряда истребителей (с 03.1916), и. д. командира того же отряда (11.1916—03.1917), его штатный командир (с 07.1917). В воздушных боях лично и в составе группы сбил 4 неприятельских самолета (05.1916—07.1917). Летал с ампутированной до колена левой ногой. Погиб в воздушном бою (07.1917).

Награды: ордена Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Владимира IV ст. степени с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие.

Голышев Алексей Петрович [29.01(10.02).1890 — не ранее 10.1934], российский (советский) военный летчик, изобретатель, капитан (1919). На военной службе с августа 1909 г. (вновь с сентября 1914 г.). Окончил 2-ю Московскую школу прапорщиков (1915), Офицерскую временную авиационную школу в Москве (1917). Проходил службу в Кронштадтском крепостном инженерном управлении (с 08.1909), Владивостокском инженерном управлении (с 02.1911). В апреле 1911 г. уволен в запас. В Первую мировую войну: призван по мобилизации и зачислен в 1-й Сибирский корпусной авиационный отряд (с 10.1914). С января 1915 г. в составе 1-го Сибирского саперного батальона. Офицер 183-го пехотного запасного полка (с 11.1915), летчик 4-го авиационного отряда истребителей, позднее — начальник команды нижних чинов отряда. В воздушных боях в составе экипажа сбил два неприятельских самолета (08, 10.1917). Автор проекта разрывных пуль для стрельбы по аэропланам. В годы Гражданской войны в России в составе РККА. Командир 1-го Красноярского авиаотряда. В мае 1918 г. вместе с отрядом перешел на сторону восставших чехословацких частей. Позднее в белых армиях Восточного фронта: командир 2-го Сибирского авиационного отряда (07–09.1918), в Управлении начальника воздушного флота при Штабе Верховного главнокомандующего (с 01.1919), в распоряжении командира 1-го авиационного парка (с 05.1919). В июне 1919 г. прикомандирован к Управлению начальника воздушного флота Сибирской армии, с сентября — помощник начальника воздушного флота той же армии. В начале 1920 г. вновь в составе РККА: летчик 3-го авиаотряда Народно-революционной армии, командир 3-го резервного Советского авиаотряда (02.1920), летчик 1-го авиаотряда Восточно-Сибирской Советской армии. В послевоенный период проживал в РСФСР (СССР). Неоднократно подвергался арестам.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; Георгиевская медаль IV ст.

Гроховальский Тадеуш-Владислав Адольфович [20.09.1888— 31.12.1919], российско-польский военный летчик, штабс-ротмистр РИА (1916), подполковник польской службы (1919). На военной службе с октября 1908 г. Окончил Елисаветградское кавалерийское училище (1910, по 1-му разряду), Севастопольскую военную авиационную школу (1917). Проходил службу в 4-м гусарском Изюмском полку. В Первую мировую войну: офицер того же полка, прикомандирован сверхштатным наблюдателем к 8-му армейскому авиационному отряду (с 04.1916), штатный наблюдатель отряда (с 07.1916), летчик 2-го корпусного авиаотряда (с 04.1917), командир 7-го авиационного отряда истребителей (с 08.1917). В воздушном бою в составе экипажа сбил неприятельский самолет (10.1917). В декабре 1917 г. откомандирован в Польский корпус для формирования 1-го Польского боевого авиаотряда. Командир авиационного отряда 2-го Польского корпуса. В мае 1918 г. попал в германский плен. После освобождения (с 12.1918) проходил службу в польских ВВС, был организатором и командиром нескольких авиационных частей.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом.

Гусев Александр Михайлович [17(29).07.1893—?], российский военный летчик, подпоручик РИА (1917). На военной службе с июля 1914 г. Окончил Севастопольскую военную авиационную школу (1916). В Первую мировую войну: военный летчик 17-го корпусного авиационного отряда (09.1916). В воздушном бою в составе экипажа сбил самолет противника (03.1917). В ходе очередного боевого вылета был сбит и попал в плен (03.1917).

Награды: орден Св. Георгия IV ст.

Данкеев Владимир Владимирович [15(27).07.1894—1(14).07. 1917], российский военный летчик, поручик РИА (1917). Окончил Полоцкий кадетский корпус, Александровское военное училище (1914), Военную школу летчиков-наблюдателей (1916). Обучался в Севастопольской военной авиационной школе (1917). Проходил службу 30-м пехотном Полтавском полку. В Первую мировую войну: младший офицер, и. д., затем начальник пулеметной команды того же полка (с 10.1914), штатный летчик-наблюдатель 2-го корпусного авиационного отряда (с 02.1916). В воздушном бою в составе экипажа сбил самолет противника (01.1917). В марте 1917 г. командирован в Севастопольскую военную авиационную школу. Покончил жизнь самоубийством (1917).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Георгиевское оружие.

Доброхотов Владимир Владимирович [11(23).03.1891—26.12.1963], российский военный летчик, историк искусств, литератор, поручик РИА (1917). На военной службе с 1914 г. Окончил Киевский кадетский корпус (1914), Владимирское военное училище (1915), Севастопольскую военную авиационную школу (1916), Санкт-Петербургский университет. В Первую мировую войну: офицер лейб-гвардии Гренадерского полка (с 02.1915), офицер-наблюдатель Гренадерского авиационного отряда (08.1915), летчик 21-го корпусного авиаотряда (с 03.1916), прикомандирован к 7-му армейскому авиационному отряду (с 09.1916), командир 6-го авиационного отряда истребителей (с 09.1917). В воздушном бою сбил неприятельский самолет (09.1917). В годы Гражданской войны в России эмигрировал во Францию.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом. Представлен к ордену Св. Георгия IV ст.

Евсюков Михаил Иванович [29.07(10.08).1889—04.12.1941], российский (советский) военный летчик, капитан РИА (1917). На военной службе с 1907 г. Окончил Суворовский кадетский корпус (1907), Михайловское артиллерийское училище (1910), Военную школу летчиков-наблюдателей (1916), Артиллерийскую академию РККА (1920). Проходил службу в 1-й конно-артиллерийской батарее: делопроизводитель (с 11.1910), в 11-й конно-артиллерийской батарее: заведующий хозяйством (с 10.1913). В Первую мировую войну: в прежней должности, наблюдатель 2-го армейского авиационного отряда (с 03.11.1915). С января 1917 г. заведующий занятиями по радиотелеграфу и фотографии с офицерами-наблюдателями отряда. В воздушном бою в составе экипажа сбил неприятельский самолет (04.1917). Врио командира 2-го армейского авиаотряда (06–07.1917). В годы Гражданской войны в России: в составе РККА. Летчик-наблюдатель, позднее — командир 1-го Петроградского авиационного отряда РККВВФ (с 07.1918), начальник 1-й Петроградской авиационной группы РККВВФ (с 09.1918), адъютант 2-го Латышского авиационного отряда (с 02.1919). В марте 1919 г. командирован в г. Петроград в качестве уполномоченного и заведующего формированием авиационных и воздухоплавательных частей Латышской советской республики. С июля 1919 г. в распоряжении начальника Управления РККВВФ 15-й армии. Начальник 3-го отделения Главного управления РККВВФ (09–10.1920), учебно-инструкторского отделения Учебного отдела Главного управления РККВВФ (10.1920 — 08.1921), старший инструктор 3-го разряда (08.1921—04.1922). Заведующий пулеметным классом Военной школы летчиков-наблюдателей им. К.Е. Ворошилова (с 04.1922), инструктор пулеметного класса (с 02.1923), инструктор класса воздушных наблюдателей (с 07.1924), руководитель пулеметного класса той же школы (с 03.1926). С октября 1927 г. — и. д. преподавателя по тактике Академии военно-воздушного флота РККА им. профессора Н.Е. Жуковского. По совместительству являлся начальником штаба 1-й военной школы пилотов им. А.Ф. Мясникова. Начальник штаба 10-й авиационной бригады (с 04.1930), в резерве РККА с откомандированием в распоряжение Главного управления Гражданского воздушного флота (с 07.1933). Начальник Батайской авиационной школы Гражданского воздушного флота (на 1937). В мае 1937 г. подвергся необоснованному аресту. Осужден к 8 годам исправительно-трудовых лагерей. Скончался в заключении (12.1941). Реабилитирован (1956, посмертно).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость» — III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие.

Ефимов Михаил Никифорович (01(13).11.1881—11.08.1919), один из первых русских военных летчиков, авиационный конструктор, прапорщик РИА (1915). Окончил Одесское железнодорожное училище, французскую летную школу Анри Фармана (1910). Чемпион России по мотогонкам (1908–1909). Неоднократный призер воздушных состязаний в России и за рубежом. С апреля 1911 г. руководитель (первый гражданский летчик-инструктор) Офицерской школы авиации Отдела воздушного флота. В Первую мировую войну: летчик 32-го корпусного авиаотряда (с 04.1915), авиационного отряда Гвардейского корпуса (с 06.1915). С февраля 1916 г. — младший офицер авиаотряда Киевской военной школы летчиков-наблюдателей, с мая — прикомандирован к 25-му корпусному авиационному отряду, с апреля — к 6-му корпусному авиаотряду. В июле 1916 г. переведен в 4-й авиационный отряд истребителей: заведующий технической частью отряда (08–11.1916), казначей (11.1916—01.1917). В октябре — ноябре 1916 г. в составе отряда истребителей обеспечивал воздушную оборону штаба Добруджанской (союзной) армии (Румынский фронт). В марте 1917 г. переведен в Севастопольскую гидроавиацию: главный инструктор гидроавиации Черноморского флота. В годы Гражданской войны в России в составе РККФ: по согласованию с Севастопольским ВРК назначен флагманским летчиком (пилотом для особых поручений). Расстрелян белогвардейцами.

Награды: орден Св. Анны III ст. с мечами; Георгиевские кресты IV, III, II, I ст.

Иванов Борис Николаевич [20.05(01.06).1887–1940], российский (советский) артиллерист, изобретатель, капитан РИА. Окончил Одесский кадетский корпус, Константиновское артиллерийское училище (1910, по 1-му разряду). Проходил службу во 2-м стрелковом артиллерийском дивизионе. В Первую мировую войну: там же, в 5-м запасном артиллерийском дивизионе Одесского военного округа (младший офицер при управлении), с марта 1916 г. командир 7-й отдельной легкой батареи для стрельбы по воздушному флоту в Одессе, а с сентября на территории Румынии. При формировании в октябре 1917 г. Офицерской школы стрельбы по воздушному флоту вошел во главе учебной батареи в ее состав (11–12.1917). Автор наиболее распространенной тумбовой установки для стрельбы по самолетам (подвижной противосамолетный станок системы Б.Н. Иванова, состоял на вооружении до 1936 г.) и других изобретений в области противовоздушной обороны и зенитной стрельбы. Автор ряда книг по истории ПВО.

Награды: ордена Св. Станислава III ст., II ст.; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость».

Калашников Николай Леонидович [13(25).07.1885—07.09.1916], российский офицер, полковник РИА (1917, посмертно). Окончил Владимирский Киевский кадетский корпус, Павловское военное училище (1905, по 1-му разряду). В Первую мировую войну: в составе Лейб-гвардии Петроградского полка. 15 августа 1914 г. организовал отражение налета цеппелина на ст. Млава (царство Польское), в ходе которого дирижаблю были причинены серьезные повреждения с последующей вынужденной посадкой в тылу русских войск. С 15.07.1916 г. командир 2-го батальона. Погиб в бою (1916).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; высочайшее благоволение.

Квасников Александр Васильевич [30.04(12.05).1892—25.09.1971], российский (советский) военный летчик, конструктор, поручик РИА (1917), инженер-подполковник (1947). Заслуженный деятель науки и техники РСФСР (1945). На военной службе с января 1915 г. Окончил 4 курса Московского высшего технического училища (1914), Школу авиации военного времени Императорского Московского общества воздухоплавания (1915), обучался в Томском технологическом институте (1917–1918), курс вечернего отделения Института марксизма-ленинизма (1940). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» на правах вольноопределяющегося 1-го разряда 7-й роты 1-го запасного телеграфного батальона (с 01.1915), военный летчик Гренадерского корпусного авиационного отряда (с 09.1915). Уничтожил зажигательными ракетами класса «воздух — воздух» неприятельский аэростат (06.1917). В годы Гражданской войны в России: мобилизован в вооруженные силы Сибири и Дальнего Востока (05.1918). Состоял на учете как военный летчик, одновременно числился в Томском запасном батальоне. Преподаватель Томской военной радиотелеграфной школы, готовящей кадры для Сибирской армии (1919–1920). В январе 1920 г. «с личным составом школы добровольно перешел на сторону Красной армии». Оставлен в прежней должности. Заведующий курсом обучения Томской радиотелеграфной школы РККА (до 05.1920). Преподаватель, профессор, заведующий кафедрой Томского технологического института (05.1920— 08.1931), профессор Московского авиационного института (МАИ), заведующий кафедрой теории авиационных двигателей (с 08.1931). Создатель и научный руководитель лаборатории авиационных двигателей — одной из самых крупных лабораторий МАИ. Автор более 27 научных работ и большого количества технических отчетов.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; награды РСФСР (СССР): орден Ленина; медали.

Кожевников Александр Тимофеевич [16(28).08.1893—08.08. 1938], российский (советский) военный летчик, подъесаул РИА (1917), комдив (1935). На военной службе с 1911 г. Окончил Оренбургский Неплюевский кадетский корпус (1911), Николаевское кавалерийское училище (1913), Севастопольскую военную авиационную школу (1916). Проходил службу во 2-м и 11-м Оренбургских казачьих полках (с 08.1913). В Первую мировую войну: в составе 11-го Оренбургского казачьего полка: и. д. полкового адъютанта, врио командира сотни, в составе партизанского отряда Оренбургской казачьей дивизии (с 01.1916); летчик 2-го корпусного авиационного отряда (с 11.1916), командир 4-го авиационного отряда истребителей (с 09.1917), выборный командир 3-го авиационного отряда истребителей (с 01.1918). В воздушных боях в составе экипажа сбил и подбил два неприятельских самолета (01.1917, 10.1917). В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ. Военный летчик 1-го авиационного дивизиона истребителей, командир 1-го авиационного отряда истребителей, затем начальник авиации 6-й армии и начальник авиации Харьковского военного округа (10.1919—01.1921). Начальник авиации Западного военного округа (с 11.1923), начальник Управления ВВС Белорусского военного округа (с 11.1926). Позднее в составе Академии военно-воздушного флота им. проф. Н.Е. Жуковского преподаватель на кафедре оперативного искусства, затем начальник кафедры оперативного искусства. Командующий ВВС Уральского военного округа (с 09.1935). В феврале 1938 г. подвергся необоснованному аресту, расстрелян (08.1938). Реабилитирован (1957, посмертно).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Георгиевское оружие; награды РСФСР (СССР): орден Красного Знамени.

Козаков Александр Александрович [02(14).01.1889—19.07.1919], российский военный летчик-ас, подполковник РИА (1917), майор английской службы (1919). Окончил Воронежский кадетский корпус (1906), Елисаветградское кавалерийское училище (1908), Гатчинскую военную авиационную школу (1914). Офицер 12-го уланского Белгородского полка. Участник Первой мировой войны: военный летчик 4-го корпусного авиаотряда (1914–1915), командир 19-го корпусного авиаотряда (1915–1917), 1-й боевой авиационной группы (1917). В конце 1914 г. был включен в состав дежурных экипажей Военной авиационной школы летчиков для воздушной защиты г. Петрограда и его окрестностей. В декабре 1917 г. и. д. командира 7-го авиационного дивизиона, с оставлением в должности командира 1-й боевой авиагруппы. Сбил лично 17 самолетов противника и 15 — в составе группы. Совершил первый в мире воздушный таран самолета противника с благополучным исходом для летчика (31.03.1915). В годы Гражданской войны в России рассматривался на должность начальника Главного управления Красного Воздушного Флота (1918), позднее перешел на сторону Белой гвардии: командир 1-го дивизиона, заместитель командующего Славяно-Британского авиационного корпуса (1918–1919). Погиб в авиационной катастрофе (1919).

Награды: ордена Св. Станислава III ст., II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; медали; иностранные награды.

Кокорин Николай Кириллович [08(20).05.1889—16(29).05.1917], российский военный летчик-ас, подпоручик РИА (1917, посмертно). На военной службе с декабря 1910 г. Окончил Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1911), Школу авиации военного времени Императорского Московского общества воздухоплавания (1915). Проходил службу рядовым в Вислинской речной минной роте (с 12.1910), в составе 2-го и 5-го Сибирского корпусного авиационных отрядов. В Первую мировую войну: летчик-солдат 15-го (с 11.1914), 4-го корпусного (с 12.1914) авиационных отрядов. Погиб в неравном воздушном бою (05.1917). В ходе войны сбил 5 самолетов противника.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; Георгиевские кресты IV, III, II, I ст.

Кононенков Петр Иванович [16(28).01.1893—10.03.1965], российский военный летчик, штабс-капитан (1919). Окончил Военно-топографическое училище (1914), Гатчинскую военную авиационную школу (1914). В Первую мировую войну: прикомандирован к корпусу военных топографов (с 09.1914), летчик 5-го корпусного авиационного отряда (с 12.1915), 8-го авиационного отряда истребителей (с 08.1916), прикомандирован к 5-му Сибирскому корпусному авиационному отряду (с 12.1916), летчик Одесского авиаотряда воздушной обороны Одесского военного округа (с 05. 1917). В годы Гражданской войны в России: в рядах белых армий. В эмиграции (Греция).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст., III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие.

Кострицкий Евгений Ферапонтович [05(17).03.1890—27.04.1963], российский военный летчик, подполковник (1919). Окончил Теоретические курсы авиации им. В.В. Захарова при Петроградском политехническом институте (1914), курсы авиационных мотористов при Санкт-Петербургском политехническом институте (1914), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1915). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» 1-й авиационной роты (с 08.1914), летчик 24-го корпусного авиаотряда (с 05.1915), заведующий техническим имуществом отряда (с 12.1915), адъютант, казначей, заведующий делопроизводством по сбору военно-исторических документов отряда (с 06.1916), летчик 3-го авиационного отряда истребителей (с 09.1916), позднее — вновь 24-го корпусного авиаотряда (1917). В воздушных боях в составе экипажа и лично сбил 3 неприятельских самолета (1917). В годы Гражданской войны в России: с осени 1917 г. в Киеве, затем в Америке. В составе белых армий Восточного фронта (с осени 1918). Военный летчик 14-го Сибирского авиационного отряда (на 03.1919), и. д. начальника технического отделения оперативно-организационного отдела Управления начальника Воздушного флота армий адмирала А.В. Колчака (с 04.1919). В эмиграции в Сан-Франциско (США).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Георгиевское оружие; Георгиевские кресты IV, III, II ст.

Крутень Евграф Николаевич [17(29).12.1890—06.06.1917], российский военный летчик-ас, капитан (1917). Военный теоретик, основоположник тактики истребительной авиации. Военный писатель и публицист. Активный сторонник развития русской школы воздушного боя. На военной службе с 1908 г. Окончил Владимирский Киевский кадетский корпус (1908), Константиновское артиллерийское училище (1911), Гатчинскую военную авиационную школу (1914). Проходил службу в 4-й конно-артиллерийской батарее (с 1911), во 2-й батарее 2-го конно-горного артиллерийского дивизиона (с 04.1912). С августа 1913 г. командирован в 3-ю Киевскую авиационную роту. В Первую мировую войну: младший офицер, летчик авиационного отделения особого назначения (с 09.1914), прикомандирован к 21-му корпусному авиационному отряду (с 10.1914), старший офицер, и. д. командира 2-го армейского авиаотряда (с 04.1915), командир 2-го авиационного отряда истребителей (с 06.1916), 2-й боевой авиационной группы (с 05.1917). Погиб в авиационной катастрофе (06.1917). В годы войны имел 5 подтвержденных личных воздушных побед.

Награды: ордена Св. Станислава III ст., II ст.; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; награды Франции: Военный крест 1914–1918 с пальмой.

Кусов Виктор Николаевич [02(16).04.1893 — после 1927/28], российский (советский) военный летчик, капитан (1919). На военной службе с 1912 г. Окончил Казанское военное училище (1914), Военную школу летчиков-наблюдателей (1916), Севастопольскую военную авиационную школу (1917). Обучался в Академии военно-воздушного флота РККА им. проф. Н.Е. Жуковского (1922). Проходил службу офицером 65-го пехотного Московского полка. В Первую мировую войну: в прежней должности, штатный наблюдатель 13-го корпусного авиационного отряда (с 11.1915), летчик 13-го авиаотряда истребителей (с 06.1917). В воздушном бою сбил самолет противника (08.1916). В годы Гражданской войны в России: в составе белого Восточного фронта (1918–1920). Начальник общего отделения Отдела воздушного флота при Главном инженерном управлении, и. д. начальника штаба Степной конной бригады (с 09.1919), инструктор по учебной части, затем начальник Военной авиационной школы Дальнего Востока. В сентябре 1920 г. был призван в Народно-Революционную армию Дальневосточной республики. Находился на должности начальника Воздушного флота Дальневосточной республики. Заведующий курсами летчиков-наблюдателей Народно-Революционной армии, а затем — командующий авиацией Дальневосточной республики (с 01.1921). В сентябре 1924 г. уволен из рядов РККА. В 1925–1926 гг. работал в Авиационном тресте и на авиационном заводе № 8 «Пропеллер», в отделе технического контроля по приемке винтов для самолетов. Неоднократно подвергался арестам.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.

Леман Эрнест Кристапович (Христофорович) [28.11(10.12).1893— 17.12.1917], российский военный летчик, прапорщик РИА (1917). На военной службе с октября 1914 г. Окончил Одесскую авиационную школу (1916). В Первую мировую войну: рядовой в 1-й авиационной роте (с 10.1914), в 5-й авиационной роте (с 01.1915), летчик 19-го корпусного авиационного отряда (с 07.1916). В воздушных боях в составе экипажа сбил два самолета противника (05, 07.1917). Скончался в результате ранения (12.1917).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Георгия IV ст.; Георгиевские кресты IV, III ст.

Лойко Иван Александрович [25.01(6.02).1892—22.09.1936], российский военный летчик-ас, полковник (1920). На военной службе с сентября 1913 г. Окончил Алексеевское военное училище (1914), Офицерскую школу авиации Отдела Воздушного флота (1915). В Первую мировую войну: младший офицер 59-го пехотного запасного батальона (с 10.1914), 30-го корпусного авиационного отряда (с 05.1915), адъютант отряда (12.1915—06.1916), командир 9-го авиаотряда истребителей (с 07.1916). В ходе воздушных боев сбил 7 самолетов противника (еще 5 побед не получили подтверждения). В годы Гражданской войны в России: в составе ВС Украинской Народной Республики (Украинской Директории): помощник командира 1-го Волынского авиационного дивизиона (до 09.1918). С сентября 1918 г. в составе Добровольческой армии, позднее — ВСЮР: летчик 4-го авиаотряда. В октябре 1919 г. переведен в гидроавиацию Черного моря. Летчик 1-го Кубанского казачьего авиационного отряда (01–02.1920), с марта 1920 г. прикомандирован к переменному составу Военно-авиационной школы (Кача), командир 6-го авиационного отряда. Летчик 1-го авиационного им. генерала Алексеева авиаотряда (с 04.1920), позднее — 4-го авиаотряда. В июне 1920 г. переведен в резерв летчиков при Управлении начальника авиации русской армии с оставлением в прикомандировании для несения службы в 4-м авиационном отряде, командир 6-го авиаотряда (с 08.1920). С ноября 1920 г. в эмиграции (Турция, Югославия). Вернулся в СССР. С января 1924 г. в составе РККА: летчик-инструктор 1-го разряда во 2-й школе военных летчиков (г. Борисоглебск), старший руководитель учебной части школы (с 01.1926). Подвергся необоснованному аресту (1929), получил 10 лет ИТЛ. Работал в Вайгачской геологической экспедиции. Погиб при невыясненных обстоятельствах.

Награды: ордена Св. Станислава II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом.

Макиёнок Донат Адамович [19(31).05.1890—18.06.1941], российско-польский военный летчик, капитан РИА (1917), майор польской службы. Окончил Офицерскую школу авиации Отдела Воздушного флота (1914), Московскую школу авиации (1914). На военной службе с ноября 1911 г. Проходил службу в 97-м пехотном Лифляндском и 106-м пехотном Уфимском полках, 3-м корпусном авиационном отряде. В Первую мировую войну: летчик того же отряда, 7-го авиационного отряда истребителей (с 12.1916), врио командира того же отряда (07–08.1917). В воздушных боях лично и в составе группы сбил 9 самолетов противника, 5 из которых официально подтверждены. В сентябре 1917 г. командирован в Военную школу летчиков-наблюдателей (г. Евпатория), с ноября — в распоряжении начальника Управления Военного Воздушного флота. В декабре 1917 г. от 7-го авиаотряда истребителей избран в состав Военного революционного комитета. Откомандирован в Польский корпус на основании приказа Верховного комитета союза военных поляков при 7-й армии. Помощник командира 1-го Польского авиаотряда (с 01.1918). Продолжил службу в вооруженных силах Польской Республики. Участник польско-украинской (1918–1919) и советско-польской (1920) войн. Шеф-пилот и командир 3-й авиационной эскадрильи Войска польского. Комендант авиационного парка в Школе пилотов в Быдгоще (с 1921), с 1929 г. в отставке. В ходе германо-польской войны (1939) был арестован германскими оккупационными властями, в мае 1941 г. переведен в концентрационный лагерь Освенцим, где и погиб.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевские кресты IV, III, II ст.; иностранные награды: сербский орден Белого орла IV ст.; Польской Республики: Виртути Милитари V класса, Крест за доблесть, медаль за победу, Крест за независимость.

Мальцев Владимир Никанорович [15(27).09.1873 — после 1922], русский артиллерист, изобретатель, генерал-майор. На военной службе с сентября 1894 г. Окончил 3-й Московский кадетский корпус, Александровское военное училище (1896, по 1-му разряду). Проходил службу в 6-й артиллерийской бригаде. Участник Русско-японской войны (1904–1905): старший офицер батареи. В Первую мировую войну: командир роты Офицерской артиллерийской школы, начальник нештатной зенитно-артиллерийской обороны императорской резиденции (10.1914—04.1915). С апреля 1915 г. — командир отдельной артиллерийской батареи, он же заведующий обороной императорской резиденции от воздушного нападения (с 1916 г. — Отдельной батареи для воздушной охраны) императорской резиденции, он же заведующий артиллерийской обороной императорской резиденции в Царском Селе от воздушного нападения. Разработчик прибора «Дальномер — Пантограф» для определения некоторых параметров летящих воздушных целей, руководил его изготовлением в мастерских Офицерской электротехнической школы (1915–1916). В марте 1917 г. отстранен от должности и подвергнут аресту. С июля 1917 г. в резерве чинов Петроградского военного округа. В годы Гражданской войны в России в Добровольческой армии: начальник артиллерийской части (на 12.1917). Участник 1-го Кубанского (Ледяного) похода. В составе ВСЮР: инспектор артиллерии 4-го конного корпуса Кавказской армии. В эмиграции (Египет). Член Общества офицеров-артиллеристов.

Награды: ордена Св. Станислава III ст., II ст. с мечами; Св. Анны III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира III ст. с мечами.

Матсон Гаральд Александрович [07(19).08.1893 — не ранее 1966], российский (советский) военный летчик, штабс-капитан РИА (1917), полковник РККА. Окончил Военно-топографическое училище (1914). Военную школу летчиков-наблюдателей (1917), Киевские фотограмметрические курсы (1918), Академию военно-воздушного флота РККА им. проф. Н.Е. Жуковского (1927). На военной службе с 1912 г. В Первую мировую войну: офицер 8-го пехотного Эстляндского полка (с 09.1914), 108-го пехотного Саратовского полка (с 07.1915), «наблюдатель сверх штата» 24-го корпусного авиаотряда (с 01.1916), заведующий отрядными радио- и аэронавигационной станциями, позднее — оружием отряда (с 05.1916), штатный наблюдатель, временно заведующий отрядным обозом, затем адъютант, казначей и заведующий фотографией отряда (с 11.1916). В воздушном бою сбил самолет противника (04.1916). В годы Гражданской войны в России в составе РККА (добровольно). Топограф при штабе 1-й стрелковой Советской латышской дивизии (02.1919), и. д. начальника, затем начальник штаба 2-й Латышской бригады (с 02.1920), летчик-наблюдатель, адъютант 14-го авиационного отряда РККВВФ (с 10.1920). Помощник начальника Оперативного отделения при штабе Главного управления РККВВФ (05.1921—08.1922), заведующий делопроизводством «по авиационной части» Народного комиссариата внешней торговли (09.1922—04.1924). В постоянном составе Высшей школы летчиков-наблюдателей им. К.Е. Ворошилова (02.1927—02.1930). С февраля 1930 г. помощник начальника 3-го отдела Военно-строевого управления ВВС РККА, начальник 2-го сектора 2-го управления ВВС РККА (с 05.1931), заместитель начальника 2-го отдела Научно-испытательного института ВВС РККА (с 11.1932), позднее — старший инспектор по эксплуатации того же института. С сентября 1933 г. в составе 4-й военной школы авиационных техников (начальник штаба, и. д. начальника школы), с сентября 1935 г. — в составе 2-й военной школы авиационных техников (начальник штаба, начальник учебного отдела, и. д. начальника школы). Преподаватель на кафедре тактики Академии военно-воздушного флота РККА им. проф. Н.Е. Жуковского (с 03.1937), преподаватель тактики Серпуховской военной школы авиационных техников (с 07.1940), начальник учебного отдела Волчанской военной авиационной школы (12.1940—08.1944). В июне 1945 г. уволен в отставку.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Георгиевский крест IV ст.; Георгиевское оружие; награды СССР: орден Красного Знамени; медаль «XX лет РККА».

Махлапу Ян Мартынович [09(21).11.1894—20.07(01.08).1917], российский военный летчик, прапорщик РИА (1917). Окончил курсы мотористов 7-й авиационной роты Северного фронта, авиационную школу при 7-м авиационном парке (1916). В Первую мировую войну: нижний чин 7-й авиационной роты (1915), летчик 12-го авиаотряда истребителей (с 08.1916). В воздушном бою сбил неприятельский самолет (03.1917). Погиб в авиационной катастрофе (1917).

Награды: Георгиевские кресты IV, III ст.

Мачавариани Михаил Лукич (Сергеевич) [20.03(01.04).1888 — не ранее 1969], российский (советский) военный летчик, штабс-капитан РИА (1916), писатель. Окончил Суворовский кадетский корпус (1907), Константиновское артиллерийское училище (1910), Авиационный отдел Офицерской воздухоплавательной школы (1914), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1915). На военной службе с 1907 г. Проходил службу в 39-й артиллерийской бригаде (с 08.1910). В Первую мировую войну: летчик-наблюдатель 10-го корпусного авиационного отряда (08.1914—06.1915), специального авиаотряда для охраны императорской резиденции (06.1915—01.1916). С января 1916 г. в составе 2-го Кавказского авиационного отряда: младший офицер (01–03.1916), заведующий технической частью и автомобилями отряда (03.1916), начальник одного из отделений отряда (03–08.1916), врид начальника отряда (08–12.1916), начальник отряда (с 12.1916). В воздушном бою сбил неприятельский самолет (10.1917). В годы Гражданской войны в России: начальник авиации ВС Демократической Республики Грузия (1918–1921), позднее в составе РККА. Командир авиационного дивизиона Грузинской Красной армии (05–12.1921), начальник отдела технического снабжения Воздушного флота Грузинской Красной армии (12.1921—10.1922), командир авиационного дивизиона Грузинской ССР (10.1922—12.1923), начальник Постоянных авиационных мастерских РККВВФ (12.1923— 05.1924), и. д. командира 47-го отдельного разведывательного отряда (05.1924—02.1925), командир 7-го отдельного разведывательного отряда ВВС РККА (02.1925—12.1926), 44-го отдельного авиационного отряда ВВС РККА (12.1926—10.1927), преподаватель 2-й Военной школы летчиков им. Осоавиахима СССР (10.1927—04.1928). С апреля 1928 г. уволен в запас (по болезни).

Награды: ордена Св. Станислава III, II ст.; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие.

Модрах Сергей Карлович [16(28).07.1889—18.12.1922], российский военный летчик, полковник РА (1920), капитан английской службы. На военной службе с 1906 г. Окончил Александровский кадетский корпус (1906), Николаевское инженерное училище (1909), Офицерскую воздухоплавательную школу (1911). Проходил службу в 1-м саперном батальоне. В 3-й воздухоплавательной роте (10–12.1911), в постоянном составе Офицерской воздухоплавательной школы (с 12.1911), в авиационной школе во Франции (с 08.1912), инструктор для обучения полетам на «Ньюпорах» в Варшаве (11.1912—06.1913), в Офицерской воздухоплавательной школе (с 06.1913), заведующий моторно-авиационным классом Авиационного отдела школы (12.1913—04.1914), заведующий метеорологической станцией (06–08.1914). В Первую мировую войну: командир воздушного корабля «Илья Муромец-IV» (09.1914—07.1915). С декабря 1914 г. по июль 1915 г. находился в распоряжении начальника воздушной обороны императорской резиденции. Старший офицер 31-го корпусного авиационного отряда (07–09.1915), командир того же отряда (09.1915—06.1916), в Управлении ВВФ (с 06.1916), прикомандирован к постоянному составу Военной авиационной школы в качестве обучающего офицера, и. д. начальника Главного аэродрома Управления ВВФ и председатель испытательной комиссии (до 12.1916), в Военной авиационной школе (01.1917), командир 3-го армейского авиационного отряда (01–07.1917), 2-й боевой авиационной группы (07.1917; 11.1917—01.1918), начальник отдела Военной школы воздушного боя в г. Евпатория (07–11.1917). В воздушном бою сбил неприятельский самолет (05.1917). В годы Гражданской войны в России в РККА. В январе 1918 г. прикомандирован к Управлению ВВФ, участвовал в решении вопросов строительства Красного Воздушного флота. Инструктор Гатчинской народной социалистической авиационной школы (до 04.1918), специалист учебного отдела УВВФ (04–06.1918), командир 2-й боевой авиагруппы, одновременно — уполномоченный представитель ГУ РККВВФ по авиационным вопросам при наркоме по военным делам РСФСР (06.1918). С июня 1918 г. в белых частях Северной области: заместитель командира 1-го Славяно-Британского авиационного отряда (08.1918 — весна 1919), командир того же отряда (весна — 07.1919). Инженер Школы воздушного боя белого Восточного фронта (до 12.1919), военный инженер при начальнике инженерно-технического отдела Управления снабжения ВСЮР (до 07.1920), на солдатской должности при Управлении начальника авиации русской армии (07–08.1920), в составе 2-го авиационного парка (до 11.1920). В эмиграции (Англия).

Награды: ордена Св. Станислава III ст., II ст. с мечами; Св. Анны III ст., II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Георгиевское оружие; иностранный орден «Крест за летные заслуги».

Мульков Николай Александрович [15(27).11.1890 — после 1952], российский, советский военный летчик, подполковник РИА (1917), полковник РККА (1945). На военной службе с 1908 г. Окончил Казанское военное училище (1910), Офицерскую воздухоплавательную школу (1912), Авиационный отдел той же школы (1913), курсы Академии Генерального штаба (1918). В Первую мировую войну: летчик 6-го полевого авиаотряда (впоследствии 24-го корпусного авиаотряда), командир того же отряда (с 06.1915), 3-го авиационного отряда истребителей (с 06.1916). В ходе воздушных боев лично и в составе экипажа сбил (подбил) 2 неприятельских самолета (1917). В октябре 1917 г. командирован в Академию Генерального штаба «для прохождения сокращенного курса». В годы Гражданской войны в России в составе РККА. Сотрудник для особых поручений по оперативной части при штабе 3-й армии Восточного фронта (с 08.1918), начальник оперативного отдела управления штаба 12-й армии (с 09.1919), помощник начальника, затем — и. д. начальника оперативного управления штаба 13-й армии (с 05.1920), начальник отделения укрепленных районов при штабе войск Украины (11.1920—03.1921). Летчик-наблюдатель 20-го авиационного отряда (03–08.1921), заведующий отрядным аэродромом (с 11.1921), военный летчик того же отряда (с 05.1922). С августа 1922 г. в составе Высшей военной школы воздушной стрельбы и бомбометания РККВВФ: старший инструктор, начальник технической части школы, начальник части учета и снабжения той же школы. Помощник начальника Высшей школы воздушного боя ВВС РККА по технической части (с 03.1927), преподаватель 3-й военной школы летчиков и летчиков-наблюдателей им. К.Е. Ворошилова (с 02.1929), начальник цикла материальной части и теории авиации учебной бригады летчиков той же школы (с 01.1936). Начальник цикла материальной части Оренбургского военного авиационного училища (с 03.1936), старший преподаватель 1-го военного авиационного училища им. В.П. Чкалова (с 04.1939), старший преподаватель класса моторов того же училища (08–12.1940). Начальник отдела учебно-летной подготовки и начальник штаба Черниговской военной авиационной школы пилотов (12.1940—06.1946). С июня 1946 г. в резерве ВВС РККА. В сентябре 1946 г. уволен в запас «по болезни», в декабре 1951 г. — «переведен в отставку по возрасту».

Награды: Св. Станислава III ст., II ст. с мечами; Св. Анны III ст., II ст.; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; награды РСФСР (СССР): ордена Ленина, Красного Знамени; медали; золотые часы.

Навроцкий Николай Васильевич [04(16).12.1897—13.07.1939], российский военный летчик, поручик (1919). Окончил 4-месячные курсы Одесской школы прапорщиков (1915), Гатчинскую военную авиационную школу (1916), Одесский отдел ВАШ (1917). В Первую мировую войну: офицер, командир 11-й роты 120-го пехотного Серпуховского полка, военный летчик 19-го корпусного авиаотряда (с 03.1917), Ревельского крепостного авиаотряда (с 06.1917). В ходе воздушного боя сбил неприятельский самолет (05.1917). В годы Гражданской войны в России: в составе РККА, летчик Архангельского соединенного авиаотряда (с июля — Олонецкой авиагруппы) (03–09.1918). Позднее перешел в Добровольческую армию, затем в ВСЮР (военный летчик). После войны в эмиграции (Франция).

Награды: орден Св. Георгия IV ст.

Наконечный Александр Емельянович [23.04(05.05).1887 — после 1919], российский, украинский военный летчик, подпоручик РИА (1917), сотник авиации УНР. Окончил школу авиации военного времени Императорского Московского общества воздухоплавания (1915), Севастопольскую военную авиационную школу (1916). В Первую мировую войну: вольноопределяющийся 2-го разряда 1-го запасного телеграфного батальона (с 01.1915), летчик 13-го корпусного авиационного отряда (с 12.1915). В воздушном бою с тремя неприятельскими самолетами сбил один из них (12.1916). В октябре 1917 г. командирован в техническую комиссию Управления Военного воздушного флота. В годы Гражданской войны в России: в составе ВВС Украинской Народной Республики (Украинской Директории). Член Центральной Рады (с конца 1917). Командир 1-го Украинского авиационного отряда (начало 1918), начальник авиации УНР (с 03.1918), заместитель начальника авиации Украинской Директории (с 04.1918), инспектор авиации (05.1918—10.1919), командир 4-го авиационного отряда (до 11.1919).

Награды: ордена Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Георгия IV ст.

Нестеров Петр Николаевич [15(27).02.1887—26.08(8.09).1914], российский военный летчик, новатор, конструктор, капитан (1914, посмертно). На военной службе с 1904 г. Окончил Нижегородский кадетский корпус (1904), Михайловское артиллерийское училище (1906), Офицерский класс Офицерской воздухоплавательной школы (1912), Авиационный отдел той же школы (1913). Проходил службу в 9-й Восточно-Сибирской стрелковой артиллерийской бригаде: делопроизводитель 2-й батареи (с 05.1907), летчик 2-го (позднее — 11-го корпусного) авиаотряда (с 06.1913), врид командира отряда (07–12.1913), командир авиационного отряда (с 03.1914). Автор выполнения фигуры высшего пилотажа мертвой петли (09.1913). В Первую мировую войну: в прежней должности. Погиб при совершении первого в мире воздушного тарана самолета противника (1914).

Награды: ордена Св. Станислава III ст.; Св. Анны III ст.; Св. Владимира IV ст.; Св. Георгия IV ст.

Орлов Иван Александрович [06(18).01.1895—17(30).06.1917], российский военный летчик, конструктор, поручик (1917). Обучался в Санкт-Петербургском университете. Окончил школу авиации Императорского Всероссийского аэроклуба (1914). В Первую мировую войну: вступил в службу «охотником» на правах вольноопределяющегося 1-го разряда (с 08.1914), в составе 5-го корпусного и 1-го армейского авиационных отрядов. С декабря 1915 г. военный летчик 7-го авиационного дивизиона, командир 7-го авиационного отряда истребителей (с 04.1917). В воздушных боях лично и в составе экипажа сбил не менее 5 неприятельских самолетов (06.1916—05.1917). Находился в зарубежной командировке (Франция, 11.1916—03.1917). Погиб в воздушном бою (1917).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; Георгиевские кресты IV, III, II ст.; французский орден Военный крест с пальмами.

Осипов Леонид Васильевич [08(20).07.1893 — после 1922], российский военный летчик, поручик РИА (1916). На военной службе с 1911 г. Окончил Чугуевское военное училище (1913), Гатчинскую военную авиационную школу (1916). В Первую мировую войну: военный летчик 29-го корпусного авиаотряда (с 04.1916). В воздушном бою в составе экипажа сбил неприятельский самолет (04.1916).

Награды: орден Св. Георгия IV ст.

Панкратов Онисим Петрович [09(21).02.1888—27.08(09.09).1916], российский военный летчик, спортсмен, подпоручик РИА (1916). Почетный член Императорского российского пожарного общества. Окончил Гатчинскую военную авиационную школу (1914). В Первую мировую войну: летчик 12-го (с 09.1914), 26-го (с 05.1915) корпусных авиаотрядов, Новогеоргиевского крепостного (с 08.1915 г. — 33-й корпусного) авиационного отряда. С февраля 1916 г. — в составе 15-го корпусного, с августа — 5-го авиационного отряда истребителей. Погиб в воздушном бою, подбив в составе экипажа неприятельский самолет (09.1916).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Георгия IV ст.; Георгиевские кресты: IV, III, II ст.; Георгиевская медаль IV ст.; бриллиантовая пальмовая ветвь за международный рекорд в велосипедном кругосветном путешествии.

Пентко Петр Александрович [01(13).01.1889 — после 1927], российский (советский) военный летчик, штабс-капитан РИА (1916). На военной службе с 1907 г. Окончил 2-й Московский кадетский корпус (1907), Михайловское артиллерийское училище (1910, по 1-му разряду), Севастопольскую военную авиационную школу (1917), Академию военно-воздушного флота РККА им. проф. Н.Е. Жуковского (1924). В Первую мировую войну: делопроизводитель 2-й батареи 17-й артиллерийской бригады, офицер-наблюдатель 19-го корпусного авиаотряда (с 05.1916). В воздушном бою сбил неприятельский самолет (01.1917). С декабря 1917 г. в распоряжении Орловского уездного воинского начальника. В годы Гражданской войны в России: в составе РККВВФ. В послевоенный период (до 1927) на летной работе.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; награды РСФСР (СССР): орден Красного Знамени.

Петрожицкий Иван Иосифович [17(29).04.1892–1979], российский военный летчик, подпоручик РИА (1917), советский военачальник, полковник РККА. На военной службе с 1910 г. Окончил Михайловское артиллерийское училище, Севастопольскую военную авиационную школу (1916), Академические курсы высшего командного состава РККА (1924). В Первую мировую войну: офицер 1-й запасной горной батареи (с 01.1916), летчик 26-го корпусного авиационного отряда (10.1916). В воздушном бою в составе экипажа сбил неприятельский самолет (12.1916). Начальник 10-го армейского авиаотряда (с 11.1917), председатель комитета 26-го авиационного отряда. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ (на командных должностях). Неоднократно подвергался необоснованным репрессиям.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; награды РСФСР (СССР): орден Ленина, 2 ордена Красного Знамени, золотые часы; медали.

Покровский Виктор Леонидович [14(26).09.1889—08.11.1922], российский военачальник, генерал-лейтенант (1919). На военной службе с 1907 г. Окончил Одесский кадетский корпус (1907), Павловское военное училище (1909), Теоретические курсы авиации при Санкт-Петербургском политехническом институте им. В.В. Захарова (1914), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1914). В Первую мировую войну: летчик 21-го корпусного авиаотряда (с 11.1914), 3-й авиационной роты (с 05.1915), командир 12-го армейского авиаотряда (01–03.1916). В составе экипажа подбил неприятельский самолет и захватил в плен его экипаж (07.1915). В годы Гражданской войны в России в составе Кубанской, Добровольческой армий и ВСЮР. Командующий Кавказской армии (11.1919—02.1920). В эмиграции (Германия, Болгария). Убит агентами советской разведки (1922).

Награды: ордена Св. Станислава III ст., II ст. с мечами; Св. Анны III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.

Пульпе Эдуард Вильгельм Александр Мартинович [22.06(04.07). 1880—20.07(02.08).1916], российско-французский военный летчик, теоретик авиации, авиаконструктор, лейтенант французской армии (1916). Окончил Императорский Московский университет, обучался в Гейдельбергском университете (Германия, 1908–1909), в воздухоплавательной студии при Сорбоннском университете (Франция, 1912–1913), окончил авиационную школу (Франция). В Первую мировую войну: доброволец во французской армии, летчик в эскадрильи M.S.-23 (с 09.1915 — N-23). В боях на франко-германском фронте в воздушных боях сбил 3 самолета противника (1915, 04.1916). В мае 1916 г. с группой французских авиаторов прибыл в Россию. Определен на службу в 10-й авиационный отряд истребителей русской армии. Погиб в воздушном бою.

Награды: орден Св. Георгия IV ст.; Франции: Военный крест с четырьмя пальмами; «Военная медаль».

Розенфельд Анатолий Адольфович [17(29).06.1896 — после 1956], российский (советский) военный летчик, подпоручик РИА (1917), военный инженер 2-го ранга. Окончил Теоретические курсы авиации при Петроградском политехническом институте им. В.В. Захарова (1916), Школу авиации военного времени Императорского Московского общества воздухоплавания (1916). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» 3-й роты 1-го запасного телеграфного батальона (с 06.1915), младший офицер 1-го корпусного авиационного отряда (с 07.1916), заведующий оружием и огнестрельными боеприпасами отряда (с 11.1916), врид начальника отрядного радиотелеграфа (с 12.1916), врид адъютанта отряда (с 12.1916), помощник начальника отрядного радиотелеграфа (с 01.1917). В воздушном бою в составе экипажа сбил самолет противника (03.1917). В ноябре 1917 г. попал в плен. В годы Гражданской войны в России в РККВВФ.

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; награды СССР: орден Красной Звезды; медали.

Самуйлов Леонид Андреевич [26.01(07.02).1889—24.02.1929], российский военный летчик, полковник (1920). На военной службе с 1908 г. Окончил Суворовский кадетский корпус (1908), Александровское военное училище (1910), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1912). В Первую мировую войну: военный летчик 19, 31, 17-го корпусных авиаотрядов, прикомандирован к Севастопольской военной авиационной школе в качестве обучающего офицера, младший офицер 16-го корпусного авиаотряда (с 08.1916), 2-го авиационного отряда истребителей (с 04.1917), начальник 11-го армейского авиационного отряда (с 06.1917). В воздушном бою уничтожил самолет противника (05.1917). В ноябре 1917 г. отстранен от должности. Временно прикомандирован к 3-му авиационному парку. В годы Гражданской войны в России: обучающий офицер в Севастопольской военной авиационной школе (с 01.1918), позднее в составе авиации Всевеликого войска Донского, русской армии. В эмиграции (Польша).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Георгиевское оружие.

Сапожников Георгий Степанович [01(13).02.1894—05.09.1920], российский (советский) военный летчик, прапорщик РИА (1917). На военной службе с июля 1914 г. Окончил Оренбургское реальное училище, Теоретические курсы авиации им. В.В. Захарова Петроградского политехнического института (1914), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1915), школу авиации военного времени Императорского Московского общества воздухоплавания (1916). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» 1-й авиационной роты (1914), летчик 16-го корпусного авиационного отряда (с 12.1915), 9-го авиационного отряда истребителей (08.1916—11.1917). В воздушных боях одержал три подтвержденные победы и одну вероятную (в группе). В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ. Трагически погиб в авиационной катастрофе.

Награды: Георгиевский крест; РСФСР: орден Красного Знамени.

Сафонов Михаил Иванович [13(25).11.1893–1924/1926], российский морской летчик, старший лейтенант флота (1917). На военной службе с июля 1911 г. Окончил Морской корпус (1914), Офицерскую школу морской авиации в г. Баку (1915). Проходил службу в 1-м Балтийском флотском экипаже. В Первую мировую войну: летчик 3-й воздушной станции Балтийского моря (02.1916—06.1917), командир авиаотряда «Глагол» Балтийского флота (с 06.1917). В воздушных боях (по определенным сведениям) сбил 5 самолетов противника. В марте 1918 г. уволен с военной службы. В годы Гражданской войны в России в составе ВВС Финляндии (04 — осень 1918), авиации Всевеликого войска Донского, ВСЮР и русской армии (осень 1918—10.1920), в белых частях Дальнего Востока (1921–1922). В эмиграции (Китай).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом, III ст. с мечами; медали; Финский орден «Крест Свободы».

Святогор (Святогорский) Кузьма Филиппович [01(13).11.1890— 25.08.1918], российский военный летчик, поручик (1918, посмертно). На военной службе с октября 1912 г. Окончил Севастопольскую военную авиационную школу (1916). В Первую мировую войну: унтер-офицер 2-й роты (по мобилизации) 90-го пехотного Онежского полка (с 08.1914), наблюдатель 18-го корпусного авиационного отряда (с 11.1915), военный летчик 35-го авиаотряда (с 08.1916). В воздушном бою сбил неприятельский самолет (02.1917). В годы Гражданской войны в России в составе белого Восточного фронта. Командир 3-го Сибирского авиаотряда. Погиб в авиационной катастрофе (1918).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевский крест IV ст.; Георгиевская медаль IV ст.

Семенов Алексей Иванович [01(13).03.1889–1922], российский (советский) военный летчик, капитан РИА (1917). На военной службе с 1908 г. Окончил Алексеевское военное училище (1910), теоретические курсы авиации им. В.В. Захарова при Санкт-Петербургском политехническом институте (1914), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1914). Проходил службу в 1-м Сибирском тяжелом артиллерийском дивизионе. В Первую мировую войну: летчик Гродненского крепостного и 28-го корпусного авиаотрядов (08.1914—06.1915), начальник 22-го корпусного авиационного отряда (06.1915—06.1916), помощник командующего, а затем врио командующего 4-м авиационным дивизионом (с 06.1916). В годы Гражданской войны в России в РККВВФ. В составе Егорьевской школы авиации: старший инструктор (07–10.1919), старший инструктор отдела школы в г. Зарайск (с 10.1919).

Награды: ордена Св. Станислава III ст.; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; медали; РСФСР: орден Красного Знамени.

Смирнов Иван Васильевич [10(22).01.1895—28.10.1956], российский военный летчик-ас, прапорщик РИА (1917). Окончил Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1915), Школу авиации военного времени Императорского Московского общества воздухоплавания (1916). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» 96-го пехотного Омского полка (с 10.1914), летчик 1-го авиационного парка (1915—09.1916), 19-го корпусного авиационного отряда (с 09.1916). В период января — ноября 1917 г. сбил 9 вражеских самолетов. С декабря 1917 г. в эмиграции (Англия, Франция, Австралия).

Награды: орден Св. Георгия IV ст.; Георгиевские кресты IV, III, II, I ст.; иностранные награды: французский орден Военный крест и сербский орден Белого орла. Представлялся к ордену Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом и Георгиевскому оружию (представление не рассматривалось и было возвращено в Главный штаб из Петроградской Георгиевской думы).

Стрижевский (Стржижевский) Владимир Иванович [13(26).12. 1894—22.08.1940], российский (советский) военный летчик, капитан (1920). На военной службе с октября 1914 г. Обучался в электромеханическом отделении Петербургского политехнического института. Окончил теоретические курсы авиации им. В.В. Захарова при Петроградском политехническом институте (1914), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1915). В Первую мировую войну: вольноопределяющийся 1-го разряда 1-й авиационной роты (1914), летчик 16-го корпусного авиаотряда (08.1915—07.1916), 9-го авиационного отряда истребителей (08.1916—11.1917). В воздушных боях сбил 11 самолетов противника (из них 4 победы без подтверждения). В годы Гражданской войны в России в РККВВФ: летчик 6-го корпусного авиаотряда (07–10.1918), врид 1-й Воронежской авиационной группы (10–11.1918). В ноябре 1918 г. перелетел на сторону белых. Проходил службу в 1-м и 3-м самолетных отрядах Всевеликого войска Донского (11.1918— 08.1919), в распоряжении инспектора авиации ВСЮР (08.1919— 03.1920), Донского и 6-го авиаотрядов русской армии (с 04.1920). В эмиграции (Королевство СХС, Югославия).

Награды: ордена Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевские кресты IV, III, II, I ст.; орден Румынской короны с мечами; медали.

Сук Григорий Эдуардович [29.11(11.12).1896—15(28).11.1917], российский военный летчик-ас, прапорщик РИА (1916). Окончил Школу авиации военного времени Московского Императорского общества воздухоплавания (1916). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» 1-го разряда в Военной авиационной школе (с 06.1915), летчик 26-го корпусного авиационного отряда (с 03.1916), 9-го авиаотряда истребителей (с 08.1916). В воздушных боях сбил 9 неприятельских самолетов (из них 2 победы без подтверждения). Погиб в авиационной катастрофе (11.1917).

Награды: орден Св. Георгия IV ст.; Георгиевские кресты IV, III, II, I ст.

Тарновский Василий Васильевич [15(27).10.1880—25.10.1936], российский артиллерист-новатор, один из основных изобретателей первой отечественной специальной зенитной пушки (обр. 1914/15), полковник РИА (1917) и РА, войсковой старшина УД. Окончил Орловский Бахтина кадетский корпус (1900), Михайловское артиллерийское училище (1902, по 1-му разряду), Офицерскую артиллерийскую школу (1909). Участник Русско-японской войны (1904–1905). В Первую мировую войну: инструктор Офицерской артиллерийской школы (до 03.1915), числился при Главном артиллерийском управлении. Командир отдельной (с 11.1915 г. — 1-й отдельной) автомобильной батареи для стрельбы по воздушному флоту (с 03.1915), один из организаторов воздушной обороны аэродрома Эскадры воздушных кораблей «Илья Муромец» (1915), г. Минска (1915–1916), г. Двинска (1916–1917). Руководитель Курсов стрельбы по воздушному флоту на Северном фронте (06–11.1917), Офицерской школы стрельбы по воздушному флоту (11–12.1917). В годы Гражданской войны в России: в гетманской армии Украинской Державы (1918), ВСЮР и РА (1919–1920). В эмиграции (Турция, Франция, Чехия).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III, II ст.; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом.

Ткачев Вячеслав Матвеевич [24.09(06.10).1885—25.03.1965], российский военачальник, военный летчик, писатель, генерал-майор (1919). На военной службе с 1904 г. Окончил Нижегородский кадетский корпус (1904), Константиновское артиллерийское училище (1906), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1912). В Первую мировую войну: командир 20-го корпусного авиаотряда, врид командира, затем — командир 11-го авиационного дивизиона (с 04.1916), и. о. инспектора, затем — инспектор авиации армий Юго-Западного фронта (с 09.1916). И. д. начальника Полевого Управления авиации и воздухоплавания при Штабе Верховного главнокомандующего (с 06.1917). Добровольно отказался от занимаемой должности (12.1917).

В воздушном бою в составе экипажа сбил неприятельский самолет (08.1916). В годы Гражданской войны в России: в Кубанской армии и ВСЮР, начальник авиации русской армии (с 04.1920). С ноября 1920 г. в эмиграции (Турция, Югославия). В октябре 1944 г., с вступлением советских войск, был арестован органами МГБ СССР на территории Югославии. Осужден к 10 годам ИТЛ (1945). Освобожден в 1955 г.

Награды: ордена Св. Станислава III ст., II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст., II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие; Св. Николая Чудотворца (белая Русская армия); французский Военный крест; золотой жетон Киевского общества воздухоплавания с надписью: «За наиболее выдающийся в России перелет в 1913 г.».

Томсон Петр-Эдуард Мартинович [22.08(03.09).1891–1973], российско-латышский военный летчик, подпоручик РИА (1917), старший лейтенант латышской армии (1919). Окончил частную авиационную школу в Германии (1912), Гатчинскую военную авиационную школу (1915). В Первую мировую войну: до марта 1915 г. в составе французской авиации, позднее — на русской службе. Рядовой «охотник» в 1-м корпусном авиационном отряде (с 05.1915), летчик 1-го авиационного отряда истребителей (с 04.1917). В воздушном бою уничтожил самолет противника (03.1917). В декабре 1917 г. прикомандирован к Генеральному штабу и назначен для организации воздушной линии Петроград — Москва. В годы Гражданской войны в России: в составе РККА, а с июня 1919 г. в составе национальной латвийской армии. В мае 1920 г. уволен по состоянию здоровья, а с сентября — в эмиграции (США).

Награды: ордена: Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевский крест IV ст.

Третьяков Александр Федорович [25.08(06.09).1893—?], российский военный летчик, поручик РИА (1917). Окончил Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1915). В Первую мировую войну: помощник шофера, позднее — помощник старшего механика Гвардейского корпусного авиаотряда (с 08.1914), штатный наблюдатель отряда (с 02.1915), летчик 2-го армейского авиаотряда (с 01.1916), авиационного отряда Военной школы летчиков-наблюдателей (с 09.1917). В воздушном бою в составе экипажа подбил неприятельский самолет (04.1917).

Награды: ордена: Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевская медаль IV ст.

Хризосколео Иван Дмитриевич [05(17).01.1890 — до 01.1960], российский военный летчик, подполковник РИА (1917). Окончил Одесский кадетский корпус (1907), Киевское военное училище (1909), Авиационный отдел Офицерской воздухоплавательной школы (1914), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1915). В Первую мировую войну: младший офицер 1-го корпусного авиационного отряда 1-й авиационной роты, командирован в Отдел воздушного флота (с 09.1914), командирован на формирование Особого авиационного отряда при штабе 27-го армейского корпуса (с 01.1915). С марта 1915 г. в составе 5-го армейского авиаотряда, с октября — 5-го авиационного дивизиона. Принимал участие в организации воздушной обороны г. Варшавы (01–08.1915). Начальник 1-го армейского (11.1915—04.1916), 5-го корпусного (04–07.1916), Гвардейского корпусного (с 07.1916) авиационных отрядов. Находился в командировке во Франции (10.1916—04.1917). С октября 1917 г. переведен в резерв чинов при штабе Петроградского военного округа. В эмиграции (Африка).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.

Шангин Игорь Антонович [07(19).11.1889—01.12.1938], российский военный летчик, полковник (1919). Окончил Елисаветградское кавалерийское училище (1910), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1915). В Первую мировую войну: наблюдатель, и. о. адъютанта, и. д. казначея и квартирмейстера Гренадерского корпусного авиаотряда (1914–1915), временно командир того же отряда (1916), командир 27-го корпусного авиаотряда (1916–1917). С мая 1917 г. и. д. помощника командира Петроградского авиационного дивизиона воздушной обороны, с июня — помощник командира 1-й боевой авиагруппы. В воздушном бою сбил самолет противника (08.1917). В годы Гражданской войны в России в составе ВВФ белого Восточной фронта. Позднее в эмиграции (Китай).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом, II ст. с мечами; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость», III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие.

Ширинкин Алексей Дмитриевич [24.02(08.03).1896—08.02.1938], российский, советский военный летчик, летчик-испытатель, старший унтер-офицер РИА. На военной службе с января 1915 г. Окончил курсы мотористов при Петроградском политехническом институте (1915), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1916), школу авиации Императорского Всероссийского аэроклуба (ИВАК, 1916). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» 1-й авиационной роты (с 01.1915), помощник руководителя для обучения Школы авиации ИВАК (с 07.1916), летчик 7-го авиационного отряда истребителей (с 07.1917). В воздушных боях сбил два и подбил один неприятельский самолет (09, 11.1917). В декабре 1917 г. на общем собрании отряда выбран в состав ВРК отряда и председателем комитета. В годы Гражданской войны в России в составе РККВВФ. В послевоенный период летчик-испытатель конструкторского бюро Н.Н. Поликарпова, автор ряда фигур высшего пилотажа. В середине 1930-х гг. на пенсии. Подвергся необоснованному аресту (12.1937), расстрелян. Реабилитирован (1963, посмертно).

Награды: Георгиевские кресты IV, III ст.; представлен к ордену Св. Георгия IV ст.; награды РСФСР (СССР): два ордена Красного Знамени, золотые именные часы.

Шкарин Анатолий Викторович [24.07(05.08).1893—23.03(05.04). 1917], российский военный летчик, подпоручик РИА (1917, посмертно). Окончил Школу авиации военного времени Императорского Московского общества воздухоплавания (1915). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» 1-го разряда 1-й запасной артиллерийской бригады (с 12.1914), в составе 1-го запасного телеграфного батальона (с 07.1915), летчик 3-го корпусного авиационного отряда (с 04.1916), 7-го авиаотряда истребителей (с 09.1916). В ходе воздушного боя сбил самолет противника (07.1916). Трагически погиб в авиакатастрофе (03.1917).

Награды: ордена Св. Станислава III ст. с мечами и бантом; Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Св. Георгия IV ст.; Георгиевское оружие.

Якоба-Швили Павел Окропирович [29.07(10.08).1888—?], российский военный летчик, штабс-капитан РИА (1917). На военной службе с сентября 1906 г. Окончил Сибирский кадетский корпус (1906), Александровское военное училище (1908), Авиационный отдел Офицерской воздухоплавательной школы (1914). В Первую мировую войну: летчик 4-го корпусного авиаотряда, с декабря 1914 г. — и. д. командира того же отряда. С ноября 1916 г. командир 1-й боевой авиационной группы Юго-Западного фронта. С марта 1917 г. врид командира, с июня — командир Петроградского авиационного дивизиона воздушной обороны. В декабре 1917 г. сдал должность в соответствии с постановлением солдатского комитета дивизиона. В годы Гражданской войны в России командир грузинского авиаотряда ВВФ ВСЮР. В эмиграции (США).

Награды: ордена Св. Станислава II ст. с мечами; Св. Анны IV ст., III ст. с мечами и бантом; Св. Владимира IV ст. с мечами и бантом.

Янченко Василий Иванович [01(13).01.1894—08.1959], российский военный летчик-ас, капитан (1920). Окончил теоретические курсы авиации им. В.В. Захарова при Петроградском политехническом институте (1915), Офицерскую школу авиации Отдела воздушного флота (1915), Московскую школу авиации военного времени (1915). В Первую мировую войну: рядовой «охотник» 1-го разряда авиаотряда Гвардейского корпуса (с 08.1914), летчик 12-го (с 09.1915) и 3-го (с 01.1916) корпусных авиационных отрядов, 7-го авиационного отряда истребителей (с 03.1916), 32-го корпусного авиаотряда (с 09.1917). В воздушных боях лично и в составе экипажа (группы) сбил 9 неприятельских самолетов, еще 7 побед не нашли подтверждения. В годы Гражданской войны в России: в составе вооруженных сил УНР (УД): командир истребительного авиаотряда 6-го Полтавского авиационного дивизиона. В дальнейшем — в составе Добровольческой армии и ВСЮР. Командир 2-го авиационного отряда (08.1918—01.1920), летчик 4-го и 5-го авиаотрядов (с 01.1920). С июля 1920 г. в резерве летчиков при Управлении начальника авиации русской армии, с августа — на солдатской должности 1-го авиационного парка. С октября 1920 г. в эмиграции (США). В 1920-х гг. работал на фирме И.И. Сикорского, позднее занимал должность конструктора в одной из американских авиационных компаний в г. Сиракузы (штат Нью-Йорк) до 1952 г.

Награды: орден Св. Анны IV ст. с надписью «За храбрость»; Георгиевские кресты IV, III, II, I ст.; представлен к ордену Св. Николая Чудотворца (белой русской армии).

Список сокращений

АВК — авианесущий корабль

АГ — авиационная группа

АД — авиационный дивизион

АО — авиационный отряд

АО ГУК — Артиллерийский отдел Главного управления кораблестроения

БАГ — Боевая авиационная группа

ВГК — Верховный главнокомандующий

ВВФ — Военный Воздушный флот

ВоздО — воздушная оборона

ВРК — Военно-революционный комитет

ВУГ — Временная ударная группа

ЗА — зенитная артиллерия

Зап. Ф — Западный фронт

ГАУ — Главное артиллерийское управление

ИА — истребительная авиация

ИАО — Истребительный авиационный отряд

КАО — Корпусной авиационный отряд

ЛА — летательный аппарат

ОАГ — Особая авиационная группа

РККА — Рабоче-Крестьянская Красная Армия

РСР — Российская Советская Республика

СФ — Северный фронт

СЗФ — Северо-Западный фронт

СНК — Совет Народных Комиссаров

ТВ — театр войны

Увофлот — Управление Военного Воздушного флота

УЭВК — Управление Эскадры воздушных кораблей

УНР — Украинская Народная Республика

ЧВО — Чрезвычайная Воздушная Охрана

ЧФ — Черноморский флот

ЭВК — Эскадра воздушных кораблей

ЮЗФ — Юго-Западный фронт

Литература и источники

1. Авиамастер. 2000. № 5.

2. Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов: Биографический справочник. М.: РОССПЭН, 2006. 357 с.

3. Армейский сборник. 1997. № 6.

4. Армия и Флот Свободной России. 1917. № 156, 161, 162, 164, 165, 166, 168, 170, 171, 172, 173, 174, 175, 176, 177, 178, 180, 183, 184, 186, 188, 189, 190, 192, 193, 195, 196, 197, 198, 199, 200, 201, 203, 204, 205, 206, 208, 209, 210, 211, 212, 213, 214, 215, 217, 219, 220, 222, 221, 223, 224, 225, 226, 228, 230, 231, 234, 238, 239, 240, 242.

5. Арндт Г. Воздушная война. М.: Издание журнала «Вестник Воздушного Флота», 1925. 133 с.

6. Архив внешней политики Российской империи. Ф. 160. Оп. 708. Д. 2593.

7. Бабич В.К. Воздушный бой (зарождение и развитие). М.: Воениздат, 1991. 192 с.

8. Барсуков Е.З. Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.). Т. 2. Ч. 3. М.: Воениздат МВС СССР, 1949. 344 с.

9. Барсуков Е. Царская армия накануне Октябрьской революции // Военно-исторический журнал. 1940. № 4. С. 37–55.

10. Важнейшие события за первый год мировой войны. По 31-е июля 1915, 1915. [Б. м.: Б. и., Б. г.]. 65 с.

11. Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. Ежегодник ИВАК. Т-ва А.С. Суворина. Пг.: Тип.: «Новое время». 1915.

12. Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. Ежегодник ИВАК. Пг.: Тип. Т-ва А.С. Суворина «Новое время», Эртелев, 1916.

13. Великая война в образах и картинах / Под ред. Ив. Лазаревского 1915 г. Т. 3. М.: Издательство Д.Я. Маковского.

14. Вестник Воздушного Флота. 1918. № 1, 2.

15. Военная мысль. 1941. № 6–7; 1951. № 2.

16. Военная энциклопедия. Т. 2. М.: Воениздат, 1994.

17. Военно-исторический журнал. 1940. № 12.

18. Герасимов В.Л. Отечественная морская авиация в Первой мировой войне. Дис. … канд. ист. наук. 2004. 306 с.

19. Год войны: с 19 июля 1914 г. по 19 июля 1915 г. / Предисл. А. Оглина. М.: Изд. Д.Я. Маковского, 1915.

20. Гражданская война в СССР / [Под общ. ред. Азовцева Н.Н.]; Ин-т воен. истории: В 2 т. Т. 1. М.: Воениздат, 1980.

21. Действия германских управляемых аэростатов в 1914–1917 гг. Ч. 2. На восточном (Русско-Германо-Австрийском) фронте. М.: Вестник Воздушного Флота. 1923. № 6.

22. Денисов А.П., Перечнев Ю.Г. Русская береговая артиллерия. М.: Воениздат, 1956. 232 с.

23. Дирижабли на войне / Сост. В.А. Обухович, С.П. Кульбака. Мн.: Харвест; М.: ООО «Издательство АСТ», 2000.

24. Дмитриев В.В. Крепость Корон-Санкт-Анна в Выборге // Цитадель. 2004. № 11.

25. Дроговоз И.Г. Крепости на колесах. История бронепоездов. Минск: Харвест, 2002. 352 с.

26. Елисеев С.П. Развитие организационно-управленческих форм русской военной авиации (1910–1917 гг.): Пособие для студентов, обучающихся на военной кафедре. Ч. 2, 3. М.: Московский государственный технический университет гражданской авиации, 1998.

27. Зарецкий В.М. Применение авиации в операциях Первой мировой войны: Учебное пособие. Монино, 1996.

28. Зенитная артиллерия и зенитные ракетные войска противовоздушной обороны. Ч. 1. М.: Воениздат, 1995. 263 с.

29. Иванов Б.Н. Борьба с воздушным врагом: по опыту зенитной обороны на Восточноевропейском фронте в 1914–1917 гг. М.; Л., 1930. 184 с.

30. Ионов П.П. Дирижабли и их военное применение. М.: Гос. воен. изд-во, 1933. 120 с.

31. Искры. 1917. № 6, 7, 27.

32. Капитонов А. Казачья ПВО под Ломжей // Цейхгауз. 2006. № 2 (23).

33. Катышев Г.И., Михеев В.Р. Крылья Сикорского. М.: Воениздат, 1992. 432 с.

34. Кирилец С.В. Автомобили-зенитки Первой мировой войны. На передовой «войны моторов». М.: Яуза, 2018. 258 с.

35. Козлов Д.Ю. Флот в Румынской кампании 1916–1917 годов. СПб.: Издатель М.А. Леонов, 2003. 124 с.

36. Кондратьев В., Хайрулин М. Авиация Гражданской войны. М.: Техника — молодежи, 2000. 168 с.

37. Кононенко Л. Оборона Крыма от германского нашествия в апреле 1918 года // Военно-исторический журнал. 1984. № 2.

38. Косинский А.М. Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года. Л.: Издание Военно Морской академии РККА, 1928. 164 с.

39. Крейсон П. Из воспоминания о боевой деятельности 23-го корпусного авиационного отряда в Империалистическую войну // Вестник Воздушного Флота. 1927. № 8–9.

40. Куликов В. Боевой путь 7-го истребительного авиаотряда русской армии // Авиация. 2001. № 4 (12).

41. Куликов В.П. Русская авиация в Первой мировой войне. М.: Русское авиац. о-во (РУСАВИА), 2014. 320 с.

42. Куликов В. За победу! Хроника 1-й боевой авиагруппы Юго-Западного фронта // Авиамастер. 1999. № 6. С. 3—17.

43. Куликов В., Хайрулин М. Российские летчики-истребители Первой мировой войны. СПб.: ИПК «Гангут», 2014. 396 с.

44. Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. СПб.: Гуманитарный издательский центр «Новое культурное пространство», 2006. 431 с.

45. Летопись войны / Редактор-издатель генерал-майор Д.Н. Дубенский. СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильборг, 1914–1915— 1916–1917.

46. Маслов М. Русские самолеты 1914–1917. М.: Цейхгауз, 2006. 90 с.

47. Меркушов В.А. Записки подводника 1905–1915 / Сост. и науч. ред. В.В. Лобыцын. М.: Согласие, 2004. 624 с.

48. Михеев В. Сикорский С-16. Русский скаут. М.: ГОНЧАРЪPOLIGON, 1994. 50 с.

49. Млечин Л. Русская армия между Троцким и Сталиным. М.: Центрполиграф, 2002. 132 с.

50. Морской сборник. 1917. № 2, 4, 5, 7, 8.

51. Наставление для боевых действий Воздушной дивизии Балтийского Флота на 1917 год. Пг.: Типография Морского Министерства, в Главном Адмиралтействе. 1917.

52. Наставление по применению авиации в войне: Проект: Изд. распоряжением августейшего зав. авиацией и воздухоплаванием в действующей армии. Киев: Тип. Штаба Киев. воен. округа, 1916. 24 с.

53. Наступление Юго-Западного фронта в мае — июне 1916 года: [Сборник документов] / Сост. М.М. Семин, А.Н. Назарова, Н.П. Шляпников, А.П. Малышев. М.: Воен. изд-во, 1940. 548 с.

54. Нива. 1914. № 35.

55. Никольской С.Н., Никольской М.Н. Бомбардировщики «Илья Муромец» в бою. Воздушные линкоры Российской империи. М.: Яуза, Эксмо, 2008. 380 с.

56. Новая Петроградская газета. 1918. 26 февраля.

57. Правда. 1918. 5 марта.

58. Прищепа С. Зенитная артиллерия русской армии в период Первой мировой войны // Первая мировая война и участие в ней России (1914–1918). Ч. 1. М.: Военно-историческая библиотека «Военной были», 1994. С. 23–30.

59. Рабочая и Крестьянская Армия и Флот. 1918. 5, 12 марта.

60. Разведчик. 1915. № 1296, 1297, 1298, 1301, 1303, 1304, 1310, 1311; 1916. № 1316, 1320, 1321, 1341, 1351; 1917. № 1403–1404.

61. Рассказы раненых. Картины войны. М.: Меч, 1915. 193 с.

62. Ролльман Г. Война на Балтийском море 1915 г. / Пер. с нем. Ю. Ралль; с предисл. В. Алекина; примеч. Н. Новикова. М.: Госвоениздат, 1935.

63. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА).

Ф. 493. Оп. 2. Д. 4.

Ф. 504. Оп. 1. Д. 10.

Ф. 1535. Оп. 1. Д. 102.

Ф. 2000. Оп. 3. Д. 761.

Ф. 2003. Оп. 2. Д. 613, 1224.

Ф. 2008. Оп. 1. Д. 41, 56, 66, 67, 524.

Ф. 2011. Оп. 1. Д. 102, 103.

Ф. 2019. Оп. 1. Д. 541, 543, 806, 807.

Ф. 2077. Оп. 1. Д. 17.

Ф. 2110. Оп. 2. Д. 10.

Ф. 2126. Оп. 1. Д. 64, 234.

Ф. 2128. Оп. 1. Д. 21, 43.

Ф. 2134. Оп. 1. Д. 991.

Ф. 2139. Оп. 1. Д. 1443.

Ф. 2220. Оп. 1. Д. 197.

Ф. 4149. Оп. 1. Д. 1.

Ф. 4184. Оп. 1. Д. 1.

Ф. 4191. Оп. 2. Д. 1.

Ф. 4192. Оп. 1. Д. 2.

Ф. 4193. Оп. 1. Д. 1.

Ф. 4195. Оп. 1. Д. 1.

Ф. 4206. Оп. 2. Д. 10.

Ф. 4236. Оп. 2. Д. 11.

Ф. 6043. Оп. 1. Д. 3; Оп. 2. Д. 6, 7, 16, 60.

64. Российский государственный военный архив (РГВА):

Ф. 1. Оп. 1. Д. 55, 141, 474; Оп. 3. Д. 25; Оп. 4. Д. 22.

Ф. 4. Оп. 10. Д. 536.

Ф. 6. Оп. 6. Д. 135.

Ф. 14. Оп. 1. Д. 52.

Ф. 29. Оп. 1. Д. 9, 55.

Ф. 28. Оп. 1. Д. 1.

Ф. 30. Оп. 1. Д. 41, 51, 52.

Ф. 7150. Оп. 1. Д. 1, 7, 12.

Ф. 25883. Оп. 5. Д. 1030.

Ф. 25906. Оп. 1. Д. 57.

65. Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ):

Ф. 401. Оп. 1. Д. 1003.

Ф. 418. Оп. 1. Д. 902.

Ф. 716. Оп. 2. Д. 105.

Ф. 949. Оп. 1. Д. 35, 90.

66. Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. М.: Издательство ВЗОИ, 2004. 730 с.

67. Русский инвалид. 1914. № 195; 1915. № 60, 82, 83, 84, 86, 89, 92, 94, 95, 101, 102, 104, 106, 107, 118, 120, 128, 133, 138, 142, 143, 150; 1916. № 7, 12, 14, 15, 16, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 32, 33, 35, 36, 39, 40, 44, 52, 54, 55, 63, 78, 80, 81, 83, 89, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 111, 130, 134, 136, 141, 147, 151, 152, 155, 156, 158, 163, 165, 175, 178, 180, 181, 186, 187, 188, 189, 190, 191, 192, 194, 195, 205, 206, 207, 209, 211, 212, 214, 218, 220, 221, 222, 228, 230, 231, 242, 245, 246, 250, 251, 254, 256, 261, 262, 263, 264, 265, 266, 267, 268, 271, 272, 273, 274, 275, 289, 290, 296, 297, 303, 305, 312, 317, 318, 326, 323, 328, 336, 343, 344, 346, 347; 1917. № 7, 13, 15, 16, 18, 19, 21, 22, 23, 28, 29, 32, 33, 42, 43, 50, 51, 53, 54, 61, 64, 75, 83, 84, 91, 94, 95, 101, 110, 109, 112, 113, 114, 119, 120, 123, 124, 129, 130, 131, 133, 136, 137, 140, 141, 142, 143, 144, 145, 146, 147, 148, 149, 159.

68. Русское слово. 1914; 1915. № 155, 159, 166, 168, 169, 172, 225, 227; 1916. № 3, 6, 51, 57, 61, 64, 65, 67, 68, 70, 72, 78, 85, 86, 87, 92, 94, 97, 115, 116, 132, 135, 137, 138, 142, 144, 148, 149, 150; 1917. № 49, 210, 214, 215, 216, 218, 221, 224, 225, 226, 227, 239, 243, 247, 249, 252.

69. Самойло А.А. Две жизни. Воспоминания. 2-е изд., испр. и доп. Л.: Лениздат, 1963. 347 с.

70. Сергиенко А.М. Эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец»: история создания и боевого применения в документах и воспоминаниях: [в 3 т.]. Т. 2: Боевая работа «Муромцев» на фронтах Первой мировой войны. Белгород: ИП Остащенко А.А., 2014. 663 с.

71. Ступин В. Борьба за укрепленные позиции в условиях русского театра военных действий. Митавская операция 1916–1917 гг. Военно-исторический сборник. Вып. 2. М., 1919.

72. Спичак С. Первые болгарские ВВС // История авиации. 2002. № 4.

73. Сухопутные воздушные корабли Германии в мировую войну 1914–1918 гг. // Вестник Воздушного Флота. 1924. № 14.

74. Так зарождалась авиация Балтики / Политотдел авиации дважды Краснознаменного Балтийского флота, 1968. 67 с.

75. Ткачев В.М. Крылья России. Воспоминания о прошлом русской военной авиации. 1910–1917 гг. СПб.: ГИЦ «Новое культурное пространство», 2007. 637 с.

76. Тыл противника действующей перед армиями Северного фронта по данным войсковой, воздушной и агентурной разведок к 1 марта 1916 года. Псков: Разведывательное отделение Штаба Северного фронта, 1916.

77. Черепица В.Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: Монография. Гродно: ГрГУ, 2006. 536 с.

78. Финне К.Н. Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского. Белград, 1930. 186 с.

79. Фон Чишвиц. Захват Балтийских островов Германией в 1917 г. М.: Гос. воен. изд-во, 1937. 176 с.

80. Хайрулин М. Воздушные корабли типа «Илья Муромец» // АРМАДА. Приложение к журналу «М-ХОББИ». 1998. № 8. 61 с.

81. Шиуков А. Авиация Юго-Западного фронта в летней операции 1917 г. // Вестник воздушного флота. 1927. № 35.

82. Гёпнер Эрих фон. Война Германии в воздухе. Минск: Харвест, 2005. 240 с.

83. Durkota A., Darcey T., Kulikov V. The Imperial Russian Air Ser-vis. Famous Pilots and Aircraft of World War I. 1995. 566 р.

Подвиг штабс-капитана Нестерова. Плакат, 1914 г.

Захват австрийского дирижабля. Лит. Т-ва И.Д. Сытина, 1914 г.

«Баба тоже не чурбан — может взять аэроплан». Художник Д. Моор, 1914 г.

Крестьяне берут в плен экипаж неприятельского аэроплана. Обложка журнала «Лукоморье». 1914 г. № 21

Плакат-лубок, 1914 г. Текст В. Маяковского

Подбитый дирижабль LZ-19. Картина

Атака военным летчиком А.А. Козаковым вражеского «Альбатроса». Рисунок

Захват германского самолета нашими драгунами. Картинка

Зенитная пулеметная команда 8-го стрелкового полка

Охота казаков за немецкими аэропланами. Рисунок

Гибель экипажа германского самолета. Обложка журнала «Огонек»

Казачий разъезд уничтожает экипаж самолета противника. Рисунок

Германский аэроплан, подбитый артиллеристами у д. Луки. Июль 1916 г.

Русский летчик Е.Н. Крутень у сбитого им самолета противника

Стрельба по аэроплану. Открытка

Захваченный германский самолет

Стрельба по аэроплану из пулемета

Противосамолетный боевой расчет действующей армии

Штабс-капитан М.С. Мачавариани (сидит в центре) с пленными турецкими летчиками

Примечания

1

Новое время, 1914. 28 июля (10 августа).

2

Петроградский листок. 1914. 5 (18) сентября.

3

Рассказы раненых. Картины войны. М.: Меч, 1915. С. 73.

4

Бабич В.К. Воздушный бой (зарождение и развитие). М.: Воениздат, 1991. С. 7.

5

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов: Биографический справочник. М.: РОССПЭН, 2006. С. 263–264.

6

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. Ежегодник ИВАК. Т-ва А.С. Суворина. Пг.: Новое Время, 1915. С. 12.

7

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2019. Оп. 1. Д. 541. Л. 55.

8

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 207.

9

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 7–8.

10

Иванов Б.Н. Борьба с воздушным врагом: по опыту зенитной обороны на Восточноевропейском фронте в 1914–1917 гг. М.; Л., 1930. С. 6–7.

11

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 807. Л. 3.

12

Там же.

13

Там же. Л. 3–4.

14

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 2.

15

Меньчуков Е. Воздушный Флот в начале мировой войны на русско-германском фронте // Вестник Воздушного Флота. 1927. № 6. С. 3.

16

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 2.

17

Нива. 1914. № 35. С. 4.

18

Год войны: с 19 июля 1914 г. по 19 июля 1915 г. / Предисл. А. Оглина. М.: Изд. Д.Я. Маковского, 1915. С. 24.

19

Утро. 1914. 31 июля (13 августа).

20

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 3.

21

Там же.

22

Зарецкий В.М. Применение авиации в операциях Первой мировой войны: Уч. пособие. Монино, 1996. С. 26.

23

Русский инвалид. 1914. № 195. С. 5.

24

РГВИА. Ф. 2126. Оп. 1. Д. 64. Л. 12.

25

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 3.

26

Там же.

27

Там же.

28

Дирижабли на войне / Сост. В.А. Обухович, С.П. Кульбака. Минск: Харвест; М.: ООО «Издательство АСТ», 2000. С. 179.

29

Там же.

30

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 86–87.

31

Действия германских управляемых аэростатов в 1914–1917 гг. Ч. 2 // На восточном (Русско-Германо-Австрийском) фронте. М.: Вестник Воздушного Флота. 1923. № 6. С. 17.

32

РГВИА. Ф. 2110. Оп. 2. Д. 10.

33

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 7.

34

Арндт Г. Воздушная война. М.: Издание журнала «Вестник Воздушного Флота». 1925. С. 29.

35

Дирижабли на войне. С. 179.

36

Там же. С. 181.

37

Действия германских управляемых аэростатов в 1914–1917 гг. Ч. 2. С. 17.

38

Раннее утро. 1914. 24 августа (6 сентября).

39

Летопись войны / Редактор-издатель генерал-майор Д.Н. Дубенский. СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильборг, 1914. № 4.

40

Великая война в образах и картинах / Под ред. Ив. Лазаревского 1915 г. Т. 3. М.: Издательство Д.Я. Маковского. С. 123.

41

Мариупольская жизнь. 1914. 14 (27) октября.

42

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 3.

43

Год войны: с 19 июля 1914 г. по 19 июля 1915 г. С. 39.

44

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 7–8.

45

Там же. С. 8.

46

Там же. С. 13.

47

Там же. С. 14.

48

Там же.

49

Русское слово. 1914. 1 (14) ноября.

50

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 15.

51

Там же.

52

Там же. С. 16.

53

РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 761; Ф. 2003. Оп. 2. Д. 613; Ф. 2008. Оп. 1. Д. 41; Ф. 2134. Оп. 1. Д. 991.

54

Летопись войны 1915–1917 гг. № 24. С. 379.

55

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 23.

56

Архив внешней политики Российской империи. Ф. 160. Оп. 708. Д. 2593.

57

РГА ВМФ. Ф. 716. Оп. 2. Д. 105. Л. 20.

58

Там же. Л. 33.

59

Архив внешней политики Российской империи. Ф. 160. Оп. 708. Д. 2593.

60

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 34.

61

Русское слово. 1915. 19 марта (1 апреля).

62

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. Ежегодник ИВАК. Пг.: Тип. Т-ва А.С. Суворина «Новое время», Эртелев, 1916. С. 2.

63

Новое время. 1915. 22 марта (4 апреля).

64

Тыл противника действующей перед армиями Северного фронта по данным войсковой, воздушной и агентурной разведок к 1 марта 1916 года. Псков: Разведывательное отделение Штаба Северного фронта, 1916. С. 15.

65

Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 949. Оп. 1. Д. 90. Л. 2–8.

66

Там же. Д. 35. Л. 119–120.

67

РГВИА. Ф. 504. Оп. 1. Д. 10.

68

Дмитриев В.В. Крепость Корон-Санкт-Анна в Выборге // Цитадель. 2004. № 11. С. 37.

69

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 806. Л. 78.

70

Русский инвалид. 1915. № 83. С. 2.

71

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 20–21.

72

Там же. С. 21.

73

Там же. С. 24.

74

Там же. С. 27.

75

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 27–28.

76

Черепица В.Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: Монография. Гродно: ГрГУ, 2006. С. 81–82.

77

Там же. С. 81.

78

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 29.

79

Финне К.Н. Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского. Белград, 1930. С. 71.

80

Рохмистров В.Г. Авиация великой войны. С. 197.

81

Сергиенко А.М. Эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец»: история создания и боевого применения в документах и воспоминаниях: [В 3 т.]. Т. 2. Боевая работа «Муромцев» на фронтах Первой мировой войны. Белгород: ИП Остащенко А.А., 2014. С. 86.

82

Никольской С.Н., Никольской М.Н. Бомбардировщики «Илья Муромец» в бою. Воздушные линкоры Российской империи. М.: Яуза, Эксмо, 2008. С. 191.

83

Сергиенко А.М. Эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец». История создания и боевого применения в документах и воспоминаниях. Т. 2. С. 28.

84

Приказом ВГК от 3 мая 1915 г. № 291 на время военных действий было введено временное Положение об Эскадре воздушных кораблей.

85

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 543. Л. 402.

86

Рохмистров В.Г. Авиация великой войны. С. 197.

87

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 30.

88

Там же. С. 31.

89

Там же.

90

Там же.

91

Там же. С. 32.

92

Крейсон П. Из воспоминания о боевой деятельности 23-го корпусного авиационного отряда в Империалистическую войну // Вестник Воздушного Флота. 1927. № 8–9. С. 7–8.

93

Русский инвалид. 1915. № 83. С. 2.

94

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник. 1916 г. С. 30.

95

Там же.

96

Там же. С. 31.

97

Черепица В.Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности. С. 82–83.

98

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 31.

99

Там же. С. 32.

100

После окончания войны, в 1919 г, АК «Ансвальд» был передан Великобритании в счет репараций, получил название Vulcan City и продолжал плавать в качестве торгового судна до 1933 г.

101

Ролльман Г. Война на Балтийском море 1915 г. М.: Госвоениздат, 1935. С. 472.

102

Зарецкий В.М. Воздушный флот России в Первой мировой войне. С. 150–151.

103

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 33.

104

Там же. С. 35.

105

Там же. С. 2.

106

Русский инвалид. 1915. № 118. С. 2.

107

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 2.

108

Русский инвалид. 1915. № 138. С. 1.

109

Военные дирижабли летали преимущественно в темное время суток, предпочитая безлунные ночи, затрудняющие действия по ним зенитной артиллерии противника.

110

Русский инвалид. 1915. № 60. С. 2.

111

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 32.

112

Действия германских управляемых аэростатов в 1914–1917 гг. Ч. 2. С. 17.

113

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 14.

114

Русский инвалид. 1915. № 93. С. 2.

115

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 806. Л. 389.

116

Там же. Д. 543. Л. 498.

117

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. СПб.: Гуманитарный издательский центр «Новое культурное пространство», 2006. С. 195.

118

Там же.

119

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 140.

120

Русский инвалид. 1915. № 82. С. 2.

121

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 140.

122

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 2.

123

Там же. С. 8.

124

Там же. С. 34.

125

Там же.

126

Там же. С. 8.

127

Петроградский листок. 1916. 22 апреля (5 мая).

128

Русский инвалид. 1915. № 83. С. 2.

129

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 4.

130

Русское слово. 1915. 4 (17) апреля.

131

Там же. С. 7.

132

Там же. С. 2.

133

Русский инвалид. 1915. № 84. С. 2.

134

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 4.

135

Там же. С. 34.

136

Там же.

137

Там же. С. 7.

138

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 806. Л. 232–233.

139

Русское слово. 1915. 12 (25) апреля.

140

Русский инвалид. 1915. № 84. С. 2.

141

Там же. № 86. С. 2.

142

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 9.

143

Там же.

144

Там же. С. 10.

145

Русский инвалид. 1915. № 92. С. 2.

146

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 13.

147

Там же.

148

Там же. С. 11.

149

Там же.

150

Там же. С. 12.

151

Там же.

152

Там же. С. 14.

153

Там же. С. 15.

154

Петроградский листок. 1915. 17 (30) мая.

155

Русский инвалид. 1915. № 102. С. 2.

156

Там же. № 104. С. 2.

157

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 16.

158

Там же. С. 17.

159

Русский инвалид. 1917. № 43. С. 3.

160

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 14.

161

Капитонов А. Казачья ПВО под Ломжей // Цейхгауз. 2006. № 2 (23). С. 40.

162

Русский инвалид. 1915. № 92. С. 2.

163

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 15.

164

Боевая эскадрилья применялась главным образом для разведки, и часть ее была выделена в распоряжение 6-го австрийского корпуса.

165

Для прорыва на участке Горлица — Тарнов в мае 1915 г. каждому германскому корпусу был придан один авиационный отряд.

166

Гёпнер Эрих фон. Война Германии в воздухе. Минск: Харвест, 2005. С. 61.

167

Русский инвалид. 1915. № 120. С. 2.

168

Там же. № 101. С. 2.

169

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 16.

170

Там же. С. 15.

171

Там же. С. 17.

172

Там же. С. 19.

173

Гёпнер Эрих фон. Война Германии в воздухе. С. 61.

174

Русский инвалид. 1915. № 84, 86, 89, 94, 95, 101, 106, 107, 128, 133, 142, 150.

175

Меркушов В.А. Записки подводника 1905–1915. М.: Согласие, 2004. С. 377–378.

176

Важнейшие события за первый год мировой войны. По 31 июля 1915, 1915. [Б. м.: Б. и., Б. г.]. С. 43.

177

Русский инвалид. 1915. № 114. С. 2.

178

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 20.

179

Там же.

180

Там же. С. 21.

181

Там же.

182

Кирилец С.В. Автомобили-зенитки Первой мировой войны. На передовой «войны моторов». М.: Яуза, 2018. С. 137.

183

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 25.

184

Там же. С. 26.

185

Там же.

186

Там же. С. 25.

187

Там же.

188

Там же. С 26.

189

Там же. С. 27.

190

Там же.

191

Русский инвалид. 1915. № 143. С. 2.

192

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 24.

193

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 29.

194

Там же.

195

Там же.

196

Там же. С. 30.

197

Там же. С. 31.

198

Маслов М. Русские самолеты 1914–1917. М.: Цейхгауз, 2006. С. 40. 225 8 А. Лашков

199

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 29.

200

Там же. С. 31.

201

Русское слово. 1915. № 155. С. 3.

202

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 31–32.

203

Там же. С. 32.

204

Там же.

205

Там же. С. 35.

206

Русское слово. 1915. № 155. С. 3.

207

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 34.

208

Русское слово. 1915. № 159. С. 2.

209

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 35.

210

Русское слово. 1915. № 166. С. 4.

211

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 233.

212

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 35.

213

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 59.

214

Русский инвалид. 1915. № 150. С. 2.

215

Маслов М. Русские самолеты 1914–1917. С. 40.

216

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 36.

217

Там же.

218

Русское слово. 1915. № 168. С. 2.

219

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 36.

220

Русское слово. 1915. № 169. С. 2.

221

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 39.

222

Русское слово. 1915. № 169. С. 2.

223

Там же. № 172. С 3.

224

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 41.

225

Дирижабли на войне. С. 181.

226

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 40.

227

Там же.

228

Там же. С. 42.

229

Там же. С. 39.

230

Там же.

231

Там же.

232

Там же.

233

Там же. С. 43.

234

Там же. С. 42.

235

Там же. С. 46.

236

Там же. С. 42.

237

Сухопутные воздушные корабли Германии в мировую войну 1914–1918 гг. // Вестник Воздушного Флота. 1924. № 14. С. 18.

238

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 273.

239

Ионов П.П. Дирижабли и их военное применение. М.: Гос. воен. изд-во, 1933. С. 14.

240

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 485.

241

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 48.

242

Там же. С. 50.

243

Ионов П.П. Дирижабли и их военное применение. С. 15.

244

РГВИА. Ф. 4195. Оп. 1. Д. 1. Л. 10 об.

245

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 51.

246

Там же. Л. 1—15 об.

247

Разведчик. 1915. № 1296. С. 570.

248

Там же. № 1297. С. 583.

249

Там же. № 1298. С. 597.

250

РГВИА. Ф. 2126. Оп. 1. Д. 234. Л. 286.

251

Летопись войны. 1915. № 72. Приложение «Официальный отдел». С. 129.

252

Действия германских управляемых аэростатов в 1914–1917 гг. Ч. 2. С. 18.

253

Летопись Великой войны. № 64. Приложение «Официальный отдел» С. 127.

254

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 51.

255

Там же. С. 50.

256

Там же. С. 51.

257

Петроградский листок. 1915. 2 (15) сентября.

258

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 52.

259

Там же. С. 53.

260

Русское слово. 1915. 12 (25) сентября.

261

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 56.

262

Там же.

263

Там же. С. 58.

264

Там же. С. 56.

265

Там же. С. 57.

266

Русское слово. 1915. № 225, 227.

267

Там же. 15 (28) сентября.

268

Разведчик. 1915. № 1301. С. 638.

269

Летопись Великой войны. № 64. Приложение «Официальный отдел». С. 126.

270

Русское слово. 1915. 28 сентября (11 октября).

271

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 60.

272

Разведчик. 1915. № 1301. С. 638.

273

Там же.

274

Там же. С. 639.

275

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 61.

276

Там же.

277

Там же. С. 62.

278

Русское слово. 1915. 1 (14) октября.

279

Разведчик. 1915. № 1301. С. 638.

280

Там же.

281

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 62.

282

Там же. С. 64.

283

Там же.

284

Там же. С. 65.

285

Там же.

286

Разведчик. 1915. № 1303. С. 673.

287

Русское слово. 1915. 15 (28) октября.

288

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 65.

289

Раннее утро. 1915. 9 (22) октября.

290

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 66.

291

Там же.

292

Там же. С. 67.

293

Там же.

294

Новое время. 1915. 20 октября (2 ноября).

295

Разведчик. 1915. № 1304. С. 686.

296

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 67.

297

Новое время. 1915. 5 (18) ноября.

298

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 66.

299

Там же. С. 67.

300

Там же. С. 68.

301

Там же.

302

Там же. С. 72.

303

Там же. С. 73.

304

Дирижабли в войне. С. 182.

305

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 70.

306

Там же. С. 73.

307

Летопись Великой войны. № 68. С. 1096.

308

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 77.

309

Маслов М. Русские самолеты 1914–1917. С. 41.

310

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 78.

311

Разведчик. 1915. № 1310. С. 770.

312

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 77.

313

Разведчик. 1915. № 1311. С. 784.

314

Русское слово. 1916. 1 (14) января.

315

Петроградский листок. 1916. 2 (15) января.

316

Лашков А.Ю. Организация противовоздушной обороны государства в условиях возрастания роли воздушного пространства в вооруженной борьбе (конец XIX в. до 22 июня 1941 г.). Дис. … докт. ист. наук. М., 2020. 500 с. С. 202.

317

Русское слово. 1916. 14 (27) января.

318

Летопись Великой войны. № 78. Приложение «Официальный отдел». С. 140.

319

Русское слово. 1916. № 6.

320

Разведчик. 1916. № 1316. С. 55.

321

Летопись Великой войны. № 78. Приложение «Официальный отдел». С. 143.

322

Русское слово. 1916. № 3.

323

Русский инвалид. 1916. № 7. С. 1.

324

Там же. № 12. С. 1.

325

Там же. № 14. С. 5.

326

Там же.

327

Там же. № 15. С. 1.

328

Разведчик. 1916. № 1316. С. 55.

329

Русский инвалид. 1916. № 22. С. 4.

330

Там же.

331

Там же.

332

Там же. № 21. С. 1.

333

Там же. № 15. С. 1.

334

Там же. № 16. С. 5.

335

Там же. № 20. С. 2.

336

Там же. № 23. С. 1.

337

Там же. № 24. С. 1.

338

Там же. № 25. С. 1.

339

Там же. № 26. С. 3.

340

Летопись Великой войны. № 79. С. 1270.

341

Русский инвалид. 1916. № 33. С. 1.

342

Там же. № 35. С. 2.

343

Там же. № 36. С. 1.

344

Разведчик. 1916. № 1320. С. 118.

345

Русский инвалид. 1916. № 36. С. 1.

346

Там же. № 32.

347

Разведчик. 1916. № 1320. С. 118.

348

Русский инвалид. 1916. № 40. С. 1.

349

Разведчик. 1916. № 1321. С. 134.

350

Русский инвалид. 1916. № 36. С. 4.

351

Там же.

352

Там же. № 44. С. 3.

353

Там же. № 32.

354

Там же. № 39.

355

Там же. № 40.

356

Там же. № 52. С. 1.

357

Там же. № 55. С. 4.

358

Там же. № 52. С. 3.

359

Там же.

360

Русский инвалид. 1916. № 63. С. 3.

361

Русское слово. 1916. 1 (14) марта.

362

Русский инвалид. 1916. № 55. С. 4.

363

Русское слово. 1916. 1 (14) марта.

364

Русский инвалид. 1916. № 54. С. 3.

365

Зенитная артиллерия и зенитные ракетные войска противовоздушной обороны. Ч. 1 // Зенитная артиллерия. М.: Воениздат, 1995. С. 39.

366

РГВИА. Ф. 2128. Оп. 1. Д. 21. Л. 47–51.

367

Русское слово. 1916. № 51.

368

Там же. № 57.

369

Там же. 1916. 7 (20) марта.

370

Там же. № 61.

371

Летопись войны. 1915. № 84. Приложение «Официальный отдел». С. 152.

372

Русское слово. 1916. 16 (29) марта.

373

Там же. № 65.

374

Русский инвалид. 1916. № 78. С. 3.

375

РГВИА. Ф. 2220. Оп. 1. Д. 197. Л. 34.

376

Русское слово. 1916. № 64.

377

Катышев Г.И., Михеев В.Р. Крылья Сикорского. М.: Воениздат, 1992. С. 160.

378

Финне К.Н. Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского. С. 125–126.

379

Хайрулин М. Воздушные корабли типа «Илья Муромец» // АРМАДА. Приложение к журналу «М-ХОББИ». 1998. № 8. С. 25.

380

Там же. № 67.

381

Там же. № 68.

382

Русский инвалид. 1916. № 78. С. 1.

383

Русское слово. 1916. № 70.

384

Русский инвалид. 1916. № 80. С. 1.

385

Там же. С. 2.

386

Там же. № 81. С. 1.

387

Там же. № 83. С. 1.

388

Русское слово. 1916. № 72.

389

Сергиенко А.М. Эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец». История создания и боевого применения в документах и воспоминаниях. Т. 2. С. 212.

390

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 331.

391

Хайрулин М. Воздушные корабли типа «Илья Муромец». Приложение к журналу «М-ХОББИ». С. 28.

392

Сергиенко А.М. Эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец». История создания и боевого применения в документах и воспоминаниях. Т. 2. С. 228.

393

Летопись войны 1914–1917 гг. № 88. С. 1414.

394

Русское слово. 1916. № 78.

395

Русский инвалид. 1916. № 89. С. 1.

396

Летопись войны. 1916. № 88. С. 1405.

397

Русский инвалид. 1916. № 89. С. 1.

398

Там же. № 96. С. 1.

399

Там же. № 290. С. 3.

400

Там же. № 97. С. 1.

401

Русское слово. 1916. № 85.

402

Русский инвалид. 1916. № 98. С. 1.

403

Там же. № 106. С. 1.

404

Там же. № 99. С. 1.

405

Там же. С. 2.

406

РГВИА. Ф. 2008. Оп. 1. Д. 56. Л. 10.

407

Там же. Л. 24.

408

Приказ по 2-му авиационному парку от 8 июня 1916 г. № 153 // Там же. Л. 181.

409

Елисеев С.П. Развитие организационно-управленческих форм русской военной авиации (1910–1917 гг.). Ч. 2. М., 1998. С. 26.

410

Там же.

411

РГВИА. Ф. 2008. Оп. 1. Д. 56. Л. 50.

412

Елисеев С.П. Развитие организационно-управленческих форм русской военной авиации (1910–1917 гг.). Ч. 2. С. 26–27.

413

Михеев В. Сикорский С-16. Русский скаут. М.: ГОНЧАРЪPOLIGON, 1994. С. 11.

414

РГВИА. Ф. 2008. Оп. 1. Д. 524. Л. 46.

415

Михеев В. Сикорский С-16. Русский скаут. С. 14.

416

Русское слово. 1916. 29 апреля (12 мая).

417

Там же. 1916. № 86.

418

Там же. № 87.

419

Русский инвалид. 1916. № 101. С. 1.

420

Там же. № 111. С. 2.

421

Русское слово. 1916. 26 апреля (9 мая).

422

Русский инвалид. 1916. № 100. С. 2.

423

Русское слово. 1916. № 87.

424

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 220.

425

Русский инвалид. 1917. № 29. С. 2.

426

Летопись войны. 1915. № 89. С. 1432.

427

Русский инвалид. 1916. № 264. С. 3.

428

Русское слово. 1916. № 94.

429

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 213.

430

Русское слово. 1916. № 97.

431

Там же. № 92, 94.

432

Русский инвалид. 1916. № 106. С. 4.

433

Русское слово. 1916. 20 мая (2 июня).

434

Раннее утро. 1916. 17 (30) апреля.

435

Русский инвалид. 1916. № 136. С. 1.

436

Русское слово. 1916. № 116, 132.

437

Там же. 28 мая (10 июня).

438

Русский инвалид. 1916. № 134. С. 1.

439

Русское слово. 1916. № 115.

440

Русский инвалид. 1916. № 141. С. 1.

441

Летопись войны. 1916. № 93. С. 1496.

442

Русский инвалид. 1916. № 130. С. 1.

443

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 197.

444

Русский инвалид. 1916. № 136. С. 1.

445

Русское слово. 1916. 16 (29) мая.

446

Русский инвалид. 1916. № 151. С. 1, 4.

447

Летопись войны. 1916. № 100. Приложение «Официальный отдел». С. 169.

448

Русский инвалид. 1916. № 147. С. 1.

449

Там же. № 152. С. 1.

450

Там же. № 155. С. 1.

451

Там же. № 156. С. 1; № 165. С. 1.

452

Русское слово. 1916. № 135.

453

Там же. № 137.

454

Там же. № 138.

455

Русский инвалид. 1916. № 163. С. 1.

456

Русское слово. 1916. № 144.

457

Русский инвалид. 1916. № 158. С. 1.

458

Русское слово. 1916. № 144.

459

Наставление для боевых действий Воздушной дивизии Балтийского флота на 1917 год. Пг: Типография Морского Министерства, в Главном Адмиралтействе. 1917. С. 107.

460

Летопись Великой войны. 1916. № 97. С. 1560.

461

Русское слово. 1916. № 142.

462

Там же. № 144.

463

Там же. № 148.

464

Летопись войны. 1916. № 100. Приложение «Официальный отдел». С. 176.

465

Русское слово. 1916. № 148.

466

Там же. № 149.

467

Там же. № 150.

468

Русский инвалид. 1916. № 163. С. 1.

469

Там же. № 175. С. 1.

470

Там же. № 188. С. 1.

471

Летопись войны. 1916. № 101. С. 1624.

472

Наступление Юго-Западного фронта в мае — июне 1916 года: [Сб. док-тов] / Сост. М.М. Семин, А.Н. Назарова; Н.П. Шляпников, А.П. Малышев. М.: Воен. изд-во, 1940. С. 97.

473

Назин И., Барков И., Латышев А. Авиация в Брусиловском прорыве // Военно-исторический журнал. 1940. № 12. С. 111.

474

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 75–76.

475

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 242.

476

Ткачев В.М. Крылья России. Воспоминания о прошлом русской военной авиации. 1910–1917 гг. СПб.: ГИЦ «Новое культурное пространство», 2007. С. 472.

477

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 348.

478

Там же. С. 354.

479

Летопись Великой войны. 1916. № 100. Приложение «Официальный отдел». С. 171.

480

Там же. 1916. № 97. С. 1560.

481

Куликов В. Боевой путь 7-го истребительного авиаотряда русской армии // Авиация. 2001. № 4 (12). С. 23.

482

Русское слово. 1916. 8 (21) июня.

483

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 368.

484

РГВИА. Ф. 2008. Оп. 1. Д. 66–67. Л. 3, 156.

485

Елисеев С.П. Развитие организационно-управленческих форм русской военной авиации (1910–1917 гг.). Ч. 2. С. 27.

486

РГВИА. Ф. 2008. Оп. 1. Д. 67. Л. 3, 156.

487

Там же. Ф. 2077. Оп. 1. Д. 17. Л. 180.

488

Там же. Ф. 2008. Оп. 1. Д. 66–67. Л. 1.

489

Там же. Ф. 4184. Оп. 1. Д. 1. Л. 8—10.

490

Там же.

491

Боевое расписание армий Юго-Западного фронта на 4 июня 1916 г.

492

Наставление по применению авиации в войне (проект). Киев, 1916. С. 15–16.

493

Там же. С. 87.

494

РГВИА. Ф. 2011. Оп. 1. Д. 102. Л. 51–51 об.

495

Там же. Ф. 4193. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.

496

Там же. Ф. 2011. Оп. 1. Д. 102. Л. 78.

497

Там же. Л. 111, 126, 144.

498

Там же. Л. 50.

499

Русский инвалид. 1916. № 178. С. 1.

500

Разведчик. 1916. № 1341. С. 453.

501

Русский инвалид. 1916. № 180. С. 1.

502

Там же. № 181. С. 1.

503

Там же. С. 5.

504

Там же. № 186. С. 1.

505

Там же. № 236. С. 5.

506

Там же. № 187. С. 1.

507

Там же. № 189. С. 1.

508

Там же. № 190. С. 1.

509

Там же.

510

Там же. № 192. С. 1.

511

Там же. № 194. С. 1.

512

Там же. № 195. С. 3.

513

Там же. С. 1.

514

Там же. № 205. С. 1.

515

Там же. № 206. С. 1

516

Там же. № 209. С. 1.

517

Там же. № 211. С. 1.

518

Там же. № 214. С. 1.

519

Искры. 1917. № 6. С. 43.

520

Русский инвалид. 1916. № 191. С. 1.

521

Искры. 1917. № 27. С. 210.

522

Русский инвалид. 1916. № 212. С. 1.

523

Там же. № 220. С. 1.

524

Там же. № 222. С. 1.

525

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 163.

526

Катышев Г.И., Михеев В.Р. Крылья Сикорского. С. 163–164.

527

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 391.

528

Сергиенко А.М. Эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец». История создания и боевого применения в документах и воспоминаниях. Т. 2. С. 320.

529

Финне К.Н. Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского. С. 131.

530

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 35, 93.

531

Русский инвалид. 1916. № 228. С. 1.

532

Там же. № 231. С. 1.

533

Там же. № 218. С. 1.

534

Там же. № 230. С. 1.

535

Там же. С. 4.

536

Русское слово. 1916. 26 сентября (9 октября).

537

Там же. 8 (21) сентября.

538

Русский инвалид. 1916. № 245. С. 5.

539

Там же. № 246. С. 1.

540

Новое время. 1916. 11 (24) сентября.

541

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 69, 130, 193–194, 246–247.

542

Финне К.Н. Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского. С. 138.

543

Русский инвалид. 1916. № 250. С. 1.

544

Там же.

545

Там же. С. 3.

546

Там же. № 256. С. 1.

547

Там же. № 262. С. 1.

548

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 807. Л. 25.

549

Там же. Ф. 1535. Оп. 1. Д. 102. Л. 4.

550

Приказ начальника Штаба ВГК от 24 февраля 1917 г. № 140.

551

Зенитная артиллерия и зенитные ракетные войска противовоздушной обороны. С. 22.

552

Дроговоз И.Г. Крепости на колесах. История бронепоездов. Минск: Харвест, 2002. С. 31–32.

553

РГВИА. Ф. 2011. Оп. 1. Д. 102. Л. 8.

554

Приказы начальника Штаба ВГК 1916 г. № 1437, 1570.

555

Батарея из состава Петроградского батальона воздушной обороны, ранее командированная на фронт в район действия 5-й армии Северного фронта.

556

РГВИА. Ф. 2128. Оп. 1. Д. 21. Л. 178.

557

Летопись Великой войны. 1916. № 103. С. 1656.

558

Русский инвалид. 1916. № 207. С. 1.

559

Герасимов В.Л. Отечественная морская авиация в Первой мировой войне. С. 177.

560

Летопись Великой войны. 1916. № 108. С. 1726.

561

Разведчик. 1916. № 1351. С. 613.

562

Русский инвалид. 1916. № 254. С. 1.

563

Герасимов В.Л. Отечественная морская авиация в Первой мировой войне. С. 159.

564

РГА ВМФ. Ф. 401. Оп. 1. Д. 1003. Л. 206.

565

Спичак С. Первые болгарские ВВС // История авиации. 2002. № 4. С. 18.

566

Там же.

567

Русский инвалид. 1916. № 221. С. 6.

568

Там же. № 242. С. 5.

569

Там же. № 245. С. 5.

570

Летопись Великой войны. 1916. № 106. С. 1703.

571

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 288.

572

Корпус был отправлен с началом военных действий в Румынии на усиление румынской армии в Добрудже.

573

Козлов Д.Ю. Флот в Румынской кампании 1916–1917 годов. СПб.: Издатель М.А. Леонов, 2003. С. 24.

574

Русский инвалид. 1916. № 251. С. 5.

575

Там же. № 261. С. 1.

576

Там же. № 268. С. 5.

577

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 396.

578

Прищепа С. Зенитная артиллерия русской армии в период Первой мировой войны // Первая мировая война и участие в ней России (1914–1918). Ч. 1. М.: Военно-историческая библиотека «Военной были», 1994. С. 28–29.

579

Там же. С. 29–30.

580

Русский инвалид. 1916. № 274. С. 6.

581

Козлов Д.Ю. Флот в Румынской кампании 1916–1917 годов. С. 113.

582

РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 902. Л. 60.

583

Там же. Л. 77.

584

Козлов Д.Ю. Флот в Румынской кампании 1916–1917 годов. С. 33.

585

РГВИА. Ф. 4149. Оп. 1. Д. 1. Л. 2–3.

586

Там же. Ф. 6043. Оп. 2. Д. 60. Л. 152.

587

Немецкий летательный аппарат типа «Румплер» С.I совершал разведывательный полет в районе железнодорожной станции Столбы.

588

РГВИА. Ф. 6043. Оп. 2. Д. 60. Л. 132–133.

589

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 81.

590

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 391.

591

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 174, 222.

592

Там же. С. 144.

593

РГВИА. Ф. 6043. Оп. 2. Д. 7. Л. 7–8, 17–18.

594

Русский инвалид. 1916. № 263. С. 2.

595

Вестник Воздушного Флота. 1918. № 2. С. 29.

596

Там же.

597

Русский инвалид. 1916. № 263. С. 2.

598

Там же. № 264. С. 1.

599

Там же. № 265. С. 4.

600

Там же. № 266. С. 1.

601

Там же. № 273. С. 5.

602

Там же. № 267. С. 1.

603

Там же. № 271. С. 1.

604

Там же. С. 3.

605

Там же. № 272. С. 4.

606

Там же. № 273. С. 5.

607

Там же. № 275. С. 5.

608

Новое время. 1916. 2 (15) декабря.

609

Русский инвалид. 1916. № 289. С. 5.

610

Новое время. 1916. 21 октября (3 ноября).

611

Русское слово. 1916. 5 (18) ноября.

612

Русский инвалид. 1916. № 296. С. 5.

613

Там же. № 297. С. 5.

614

Там же. № 303. С. 1.

615

Там же. № 305. С. 1.

616

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 34.

617

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 188. Официальный отдел о производствах и наградах. С. 1.

618

Русский инвалид. 1916. № 312. С. 1.

619

Там же. № 317. С. 1.

620

Там же. № 318. С. 1.

621

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 171. Официальный отдел о производствах и наградах. С. 3.

622

Русский инвалид. 1916. № 323. С. 1.

623

РГВИА. Ф. 6043. Оп. 2. Д. 6. Л. 1–2.

624

Русский инвалид. 1916. № 328. С. 1.

625

Там же. № 326. С. 1.

626

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 188. Официальный отдел о производствах и наградах. С. 1.

627

Наставление по применению авиации в войне (проект). Ст. 161. С. 87.

628

Там же.

629

Там же. С. 83.

630

Зарецкий В.М. Применение авиации в операциях Первой мировой войны. С. 98.

631

Наставление по применению авиации в войне (проект). Ст. 161. С. 83–84.

632

Искры. 1917. № 7. С. 54.

633

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 229.

634

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 188. Официальный отдел о производствах и наградах. С. 3, 4.

635

Русский инвалид. 1916. № 336. С. 1.

636

РГВИА. Ф. 493. Оп. 2. Д. 4.

637

Елисеев С.П. Развитие организационно-управленческих форм русской военной авиации (1910–1917 гг.). Ч. 3. М., 1998. С. 21.

638

Лашков А.Ю. Организация противовоздушной обороны государства в условиях возрастания роли воздушного пространства в вооруженной борьбе (конец XIX в. до 22 июня 1941 г.). С. 202.

639

Там же. С. 47.

640

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 52. Л. 40.

641

Там же. Л. 47.

642

Там же. Л. 16 об.

643

Ступин В. Борьба за укрепленные позиции в условиях русского театра военных действий. Митавская операция 1916–1917 гг. Военно-исторический сборник. Вып. 2. М., 1919. С. 57.

644

Зарецкий В.М. Применение авиации в операциях Первой мировой войны: Учебное пособие. Монино: ВВА, 1994. С. 50.

645

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. СПб.: Гуманитарный издательский центр «Новое культурное пространство», 2006. С. 126.

646

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 144–145.

647

Там же. С. 97, 138.

648

Русское слово. 1917. 21 декабря (3 января).

649

Русский инвалид. 1916. № 343. С. 3.

650

Там же. № 344. С. 3.

651

Там же.

652

Русское слово. 1917. 22 декабря (4 января).

653

Русский инвалид. 1916. № 346. С. 1.

654

Морской сборник. 1917. № 2. С. 72.

655

Русский инвалид. 1916. № 347. С. 1.

656

Морской сборник. 1917. № 2. С. 75.

657

Русский инвалид. 1917. № 15. С. 1.

658

Морской сборник. 1917. № 2. С. 74.

659

Там же. С. 82–83.

660

Там же. С. 85.

661

Дирижабли на войне. С. 184.

662

Там же. С. 185.

663

Действия германских управляемых аэростатов в 1914–1917 гг. // На восточном (Русско-Германо-Австрийском) фронте. Ч. 2. С. 18.

664

Русский инвалид. 1917. № 7. С. 4.

665

Там же. № 13. С. 1.

666

Там же. С. 4.

667

Там же.

668

Русский инвалид. 1917. № 16. С. 4.

669

Там же. № 18. С. 4.

670

Там же.

671

Там же. № 21. С. 2.

672

Там же.

673

Там же. № 22. С. 1.

674

Там же. № 23. С. 1.

675

Русское слово. 1917. 20 января (2 февраля).

676

Морской сборник. 1917. № 2. С. 112–113.

677

Русский инвалид. 1917. № 28. С. 4.

678

Там же. № 19. С. 1.

679

Морской сборник. 1917. № 2. С. 112.

680

Там же. С. 114.

681

Русский инвалид. 1917. № 32. С. 1.

682

Морской сборник. 1917. № 2. С. 115.

683

Русский инвалид. 1917. № 33. С. 1.

684

Морской сборник. 1917. № 2. С. 117.

685

Русский инвалид. 1917. № 32. С. 5.

686

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 263.

687

Морской сборник. 1917. № 2. С. 121.

688

Русский инвалид. 1917. № 53. С. 3.

689

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 509.

690

Русский инвалид. 1917. № 42. С. 3.

691

Морской сборник. 1917. № 2. С. 118.

692

Там же. № 4. С. 124.

693

Там же.

694

Русский инвалид. 1917. № 50. С. 1.

695

Морской сборник. 1917. № 4. С. 126.

696

Durkota A., Darcey T., Kulikov V. The Imperial Russian Air Servis. Famous Pilots and Aircraft of World War I. 1995.

697

Русский инвалид. 1917. № 51. С. 3.

698

Там же. № 54. С. 5.

699

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 286.

700

Русский инвалид. 1917. № 61. С. 2.

701

Вестник Воздушного Флота. 1918. № 2. С. 29.

702

Русский инвалид. 1917. № 61. С. 2.

703

Там же. № 64. С. 1.

704

Елисеев С.П. Развитие организационно-управленческих форм русской военной авиации (1910–1917 гг.). Ч. 3. С. 29.

705

Дунайская армия сформирована в октябре 1916 г. в Одесском военном округе в целях обороны нижнего течения Дуная и обеспечения южного приморского фланга русско-германского фронта. Полевое

706

РГВИА. Ф. 2128. Оп. 1. Д. 43. Л. 66, 69.

707

Там же. Ф. 2011. Оп. 1. Д. 103. Л. 226.

708

Там же. Л. 126.

709

Там же. Ф. 4191. Оп. 2. Д. 1. Л. 90–90 об.

710

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 94.

711

По мнению составителей книги «Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов» (2006), летчик А.М. Гусев после этого воздушного боя попал в плен. По официальным же сведениям Главного управления Военного Воздушного флота на 15 июля 1918 г., летчик Гусев включен в список русских авиаторов, погибших в Первую мировую войну (Вестник Воздушного Флота. 1918. № 2. С. 35).

712

Там же. № 1. С. 31.

713

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 94, 165.

714

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 231. Официальный отдел о производствах и рангах. С. 1.

715

РГВИА. Ф. 6043. Оп. 2. Д. 16. Л. 209–210.

716

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 27, 61; Морской сборник. 1917. № 4. С. 137.

717

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 487.

718

РГВИА. Ф. 6043. Оп. 2. Д. 16. Л. 215.

719

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 215–216.

720

Русский инвалид. 1917. № 63. С. 1.

721

Морской сборник. 1917. № 4. С. 134.

722

Там же. С. 137.

723

Там же. № 5. С. 101.

724

Там же. С. 100.

725

Там же. С. 115.

726

Там же. С. 104.

727

Там же. С. 112.

728

Русский инвалид. 1917. № 91. С. 1.

729

Там же. № 94. С. 1.

730

Морской сборник. 1917. № 5. С. 117–118.

731

Русский инвалид. 1917. № 114. С. 1.

732

Морской сборник. 1917. № 5. С. 126.

733

Русский инвалид. 1917. № 113. С. 1.

734

Морской сборник. 1917. № 5. С. 130.

735

Русский инвалид. 1917. № 75. С. 1.

736

Морской сборник. 1917. № 5. С. 105.

737

Русский инвалид. 1917. № 75. С. 1.

738

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 127–128.

739

Там же. С. 344–345.

740

Морской сборник. 1917. № 5. С. 106.

741

Там же. С. 107.

742

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 491.

743

Русский инвалид. 1917. № 84. С. 4.

744

Там же. № 83. С. 1.

745

Морской сборник. 1917. № 5. С. 113.

746

Там же. С. 116.

747

Там же. С. 117.

748

Русский инвалид. 1917. № 95. С. 1.

749

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 25–26.

750

Морской сборник. 1917. № 5. С. 119.

751

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 119.

752

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 500.

753

Морской сборник. 1917. № 5. С. 120.

754

Никольской С.Н., Никольской М.Н. Бомбардировщики «Илья Муромец» в бою. Воздушные линкоры Российской империи. С. 279.

755

Финне К.Н. Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского. С. 150–151.

756

Морской сборник. 1917. № 5. С. 121.

757

Русский инвалид. 1917. № 101. С. 1.

758

Морской сборник. 1917. № 5. С. 122.

759

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 216–217.

760

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 76.

761

Там же. С. 192.

762

Морской сборник. 1917. № 5. С. 127.

763

Русский инвалид. 1917. № 110. С. 3.

764

Там же. № 109. С. 1.

765

Там же. № 110. С. 1.

766

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 508.

767

Морской сборник. 1917. № 5. С. 127.

768

Русский инвалид. 1917. № 112. С. 1.

769

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 129.

770

Русский инвалид. 1917. № 112. С. 1.

771

Там же. № 119. С. 1.

772

Там же. № 120. С. 4.

773

Шиуков А. Авиация Юго-Западного фронта в летней операции 1917 г. // Вестник Воздушного Флота. 1927. № 3. С. 1–2.

774

Там же.

775

Барсуков Е.З. Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.). Т. 2. Ч. 3. М.: Воениздат МВС СССР, 1949. С. 357–358.

776

РГВИА. Ф. 4206. Оп. 2. Д. 10. Л. 47.

777

Там же. Л. 115.

778

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 505.

779

Шиуков А. Указ соч. С. 3.

780

РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1224. Л. 169.

781

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 505.

782

С завершением Июньского наступления авиагруппа была расформирована.

783

Морской сборник. 1917. № 7. С. 90.

784

Там же.

785

РГВИА. Ф. 4206. Оп. 2. Д. 10. Л. 107–155.

786

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 513.

787

Морской сборник. 1917. № 7. С. 92.

788

Русский инвалид. 1917. № 123. С. 1.

789

Там же. № 133. С. 1.

790

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 169.

791

Вестник Воздушного Флота. 1918. № 2. С. 29.

792

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 492.

793

Русский инвалид. 1917. № 140. С. 1.

794

Там же.

795

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 492.

796

Русский инвалид. 1917. № 124. С. 1.

797

Там же. № 129. С. 2.

798

Там же. № 131. С. 1.

799

Там же. № 129. С. 2.

800

Там же. № 131. С. 1.

801

Там же. № 130. С. 1.

802

Там же. № 136. С. 1.

803

Там же. № 137. С. 1.

804

Соколов В.И. Заметки о впечатлениях участника войны 1914–1917 гг. // Сайт «Русская армия в Великой войне».

805

Русский инвалид. 1917. № 143. С. 1.

806

Там же. № 141. С. 1.

807

Там же. № 144. С. 1.

808

Там же. № 142. С. 1.

809

Вестник Воздушного Флота. 1918. № 2. С. 29.

810

Русский инвалид. 1917. № 145. С. 1.

811

Там же. № 149. С. 5.

812

Морской сборник. 1917. № 7. С. 106.

813

Там же. С. 100.

814

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 492.

815

Шиуков А. Указ соч. С. 3.

816

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 492.

817

РГВИА. Ф. 4192. Оп. 1. Д. 2. Л. 5.

818

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 499.

819

Русский инвалид. 1917. № 146. С. 1.

820

Шиуков А. Указ. соч. С. 3.

821

Русский инвалид. 1917. № 147. С. 1.

822

Там же. № 159. С. 5.

823

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 132.

824

Там же. С. 94.

825

Вестник Воздушного Флота. 1918. № 2. С. 29.

826

Там же.

827

Там же.

828

Русский инвалид. 1917. № 148. С. 1.

829

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 156. С. 1.

830

Морской сборник. 1917. № 7. С. 104.

831

Там же. С. 106.

832

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 264.

833

Там же. С. 76.

834

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 162. С. 1.

835

Куликов В.П. Русская авиация в Первой мировой войне. М.: Русское авиац. о-во (РУСАВИА), 2014. С. 76.

836

Шиуков А. Авиация Юго-Западного фронта в летней операции 1917 г. № 5. С. 8.

837

Там же. № 3. С. 7.

838

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 161. С. 1.

839

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 504.

840

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 164. С. 1.

841

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 106.

842

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 342.

843

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 162. С. 1.

844

Там же. С. 164. С. 1.

845

Куликов В. За победу! Хроника 1-й боевой авиагруппы Юго-Западного фронта // Авиамастер. 1999. № 6. С. 15–16.

846

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 165. С. 1.

847

Там же.

848

Морской сборник. 1917. № 8. С. 117.

849

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 302.

850

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 170. С. 1.

851

Там же.

852

Там же.

853

Там же.

854

Морской сборник. 1917. № 8. С. 105.

855

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 176. С. 1.

856

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 501.

857

Вестник Воздушного Флота. 1918. № 2. С. 29.

858

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 178. С. 1.

859

Морской сборник. 1917. № 8. С. 113.

860

Там же. С. 120.

861

Там же. С. 121.

862

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 189. С. 1.

863

Там же. № 165. С. 1.

864

Морской сборник. 1917. № 8. С. 116.

865

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 165. С. 1.

866

Там же. № 166. С. 1.

867

Там же. № 168. С. 1.

868

Там же.

869

Там же.

870

Там же. № 170. С. 1.

871

Там же. № 172. С. 1.

872

Там же. № 173. С. 1.

873

Там же. № 174. С. 1.

874

Там же. № 175. С. 1.

875

Там же. № 177. С. 1.

876

Там же.

877

Там же.

878

Там же. № 183. С. 1.

879

Там же. № 180. С. 1.

880

Там же. С. 6.

881

Там же. № 183. С. 1.

882

Там же. № 184. С. 1.

883

Там же.

884

Там же. № 186. С. 1.

885

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 41. Л. 501.

886

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 188. С. 1.

887

Там же. № 190. С. 1.

888

Там же. № 197. С. 1.

889

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 192. С. 1.

890

Там же. № 196. С. 6.

891

Там же. № 193. С. 1.

892

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 41. Л. 495.

893

Армия Свободной России. 1917. № 195. С. 1.

894

Там же. № 196. С. 1.

895

Там же. № 197. С. 1.

896

Там же. № 199. С. 2.

897

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 41. Л. 493.

898

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 198. С. 1.

899

Вестник Воздушного Флота. 1918. № 2. С. 29.

900

Там же.

901

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 204. С. 1.

902

Там же. № 199. С. 1.

903

Там же.

904

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 358–359.

905

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 199. С. 1.

906

Там же. № 201. С. 1.

907

Там же. № 199. С. 1.

908

Там же. № 200. С. 1.

909

Там же. № 201. С. 1.

910

Вестник Воздушного Флота. 1918. № 2. С. 29.

911

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 203. С. 1.

912

Там же. № 205. С. 1.

913

Там же. № 206. С. 1.

914

Там же. № 208. С. 1.

915

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 57.

916

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 208. С. 1.

917

Там же.

918

Там же. № 211. С. 1.

919

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 502.

920

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 209. С. 1.

921

Там же.

922

Там же. № 210. С. 1.

923

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 252.

924

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 211. С. 1.

925

Русское слово. 1917. № 210.

926

Авиаторы — кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 266.

927

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 212. С. 1.

928

Там же. № 213. С. 1.

929

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 137.

930

РГВИА. Ф. 2139. Оп. 1. Д. 1443. Л. 74.

931

Куликов В., Хайрулин М. Российские летчики-истребители Первой мировой войны. СПб.: ИПК «Гангут», 2014. С. 183.

932

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 213. С. 1.

933

Там же. № 214. С. 1.

934

Там же.

935

Там же.

936

Русское слово. 1917. № 214.

937

Там же.

938

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 215. С. 1.

939

Там же. № 217. С. 1.

940

Косинский А.М. Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года. Л.: Издание В.-Морской Академии РККА, 1928. С. 54.

941

Русское слово. 1917. № 215.

942

Там же.

943

Разведчик. 1917. № 1403–1404. С. 512.

944

Русское слово. 1917. № 216.

945

Там же. № 218.

946

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 217. С. 1.

947

Там же. № 219. С. 1.

948

Там же.

949

Там же.

950

Там же.

951

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 217. С. 1.

952

Там же. № 220. С. 1.

953

Там же. № 222. С. 1.

954

По другим данным, это событие произошло 5 ноября 1917 г.

955

Русское слово. 1917. № 227.

956

Там же. № 221.

957

Там же.

958

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 221. С. 1.

959

Там же.

960

Там же. № 224. С. 1.

961

Там же. № 223. С. 1.

962

Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. С. 253.

963

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 225. С. 1.

964

Русское слово. 1917. № 224.

965

Там же.

966

Там же. № 225.

967

Куликов В., Хайрулин М. Российские летчики-истребители Первой мировой войны. С. 259.

968

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 228. С. 1.

969

Русское слово. 1917. № 226.

970

Денисов А.П., Перечнев Ю.Г. Русская береговая артиллерия. М.: Воениздат, 1956. С. 213.

971

Так зарождалась авиация Балтики / Политотдел авиации дважды Краснознаменного Балтийского флота, 1968. С. 15.

972

Косинский А.М. Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года. С. 40.

973

Там же. С. 62–63.

974

Там же. С. 67.

975

Там же. С. 71.

976

Там же. С. 84.

977

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 226. С. 1.

978

РГВИА. Ф. 4236. Оп. 2. Д. 11. Л. 16.

979

Там же. Л. 63.

980

Фон Чишвиц. Захват Балтийских островов Германией в 1917 г. М.: Воениздат, 1937. С. 160.

981

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 230. С. 1.

982

Фон Чишвиц. Захват Балтийских островов Германией в 1917 г. С. 161.

983

Косинский А.М. Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года. С. 95.

984

Там же. С. 98.

985

Там же. С. 101.

986

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 230. С. 1.

987

Косинский А.М. Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года. С. 110.

988

Там же.

989

Зенитным огнем с линкора «Слава» управлял старший артиллерист старший лейтенант Ю.Ю. Рыбалтовский.

990

Косинский А.М. Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года. С. 119.

991

Там же. С. 127.

992

Там же.

993

Фон Чишвиц. Захват Балтийских островов Германией в 1917 г. С. 176.

994

Сообщение штаба ВГК от 19 октября 1917 г. № 1244.

995

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 228. С. 1.

996

Там же. № 230. С. 1.

997

Там же. № 234. С. 1.

998

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 80.

999

Там же. Л. 81.

1000

Там же. Л. 83.

1001

Армия и Флот Свободной России. 1917. № 238. С. 1.

1002

Там же. № 240. С. 1.

1003

Русское слово. 1917. № 239.

1004

Там же. № 240. С. 1.

1005

Там же. № 242. С. 1.

1006

Русское слово. 1917. № 243.

1007

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 151.

1008

Там же. Л. 152.

1009

Там же. Л. 153.

1010

Там же. Л. 137.

1011

Там же. Л. 154.

1012

Там же. Л. 103–104.

1013

Там же. Л. 130.

1014

Русское слово. 1917. № 247.

1015

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 133–135.

1016

Русское слово. 1917. № 249.

1017

Там же. № 252.

1018

РГВА. Ф. 6. Оп. 6. Д. 135. Л. 49.

1019

Там же.

1020

Зенитная артиллерия и зенитные ракетные войска противовоздушной обороны. Ч. 1. С. 22.

1021

РГВА. Ф. 30. Оп. 1. Д. 51. Л. 68.

1022

Там же. Ф. 4. Оп. 10. Д. 536. Л. 31.

1023

Лашков А.Ю. Организация противовоздушной обороны государства в условиях возрастания роли воздушного пространства в вооруженной борьбе (конец XIX в. до 22 июня 1941 г.). С. 202.

1024

Военная энциклопедия. Т. 2. М.: Воениздат, 1994. С. 395–396.

1025

Петроград являлся столицей Российской Советской Республики до 12 марта 1918 года.

1026

РГВА. Ф. 1. Оп. 3. Д. 25. Л. 110.

1027

Там же. Оп. 1. Д. 474. Л. 6.

1028

Там же. Ф. 25883. Оп. 5. Д. 1030. Л. 26.

1029

Там же. Ф. 29. Оп. 1. Д. 55. Л. 20.

1030

Там же. Д. 9. Л. 1.

1031

Там же. Д. 55. Л. 20.

1032

Там же. Ф. 1. Оп. 4. Д. 22. Л. 42.

1033

Там же. Оп. 1. Д. 55. Л. 76.

1034

24 августа 1918 г. командир 23-го корпусного авиаотряда П. Сметанин при возвращении с разведки трагически погиб в районе г. Казань.

1035

Новая Петроградская газета. 1918. 26 февраля.

1036

РГВА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 474. Л. 36.

1037

Гражданская война в СССР. Т. 1. М.: Воениздат, 1980. С. 109.

1038

Там же. Д. 7. Л. 33.

1039

Там же. Д. 12. Л. 1.

1040

Там же. Ф. 28. Оп. 1. Д. 1.

1041

Рабочая и Крестьянская Армия и Флот. 1918. 5 марта.

1042

Немецкий самолет подбил один из солдат партизанского отряда «Волчий стан», находящегося на станции Торошино, в результате меткого попадания пули в мотор летательного аппарата.

1043

По другой версии, «два немецких аэроплана были сбиты огнем нашего бронированного поезда [железнодорожной зенитной батареи] и упали в нашем расположении. Оставшиеся в живых летчики бросились бежать, но их настигли крестьяне и тут же зарубили» (Рабочая и Крестьянская Красная Армия и Флот. 1918. 12 марта).

1044

Правда. 1918. 5 марта.

1045

Военная мысль. 1951. № 2. С. 56.

1046

РГВА. Ф. 25906. Оп. 1. Д. 57. Л. 4а — 8.

1047

Млечин Л. Русская армия между Троцким и Сталиным. М.: Центрполиграф, 2002. С. 241.

1048

Основу эстонской Белой гвардии составил 1-й Эстонский полк, ранее входивший в состав гарнизона в г. Гаспаль и перешедший в феврале 1918 г. на сторону германской армии.

1049

Лашков А.Ю. Организация противовоздушной обороны государства в условиях возрастания роли воздушного пространства в вооруженной борьбе (конец XIX в. до 22 июня 1941 г.). С. 202.

Content

Алексей Лашков
Воздушный фронт Первой мировой
Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914–1918)

Глава 1 Начало воздушного противостояния. Кампания 1914 года

Глава 2 На западных рубежах отечества. Кампания 1915 года

Глава 3 Усиление накала борьбы в воздухе. Кампания 1916 года

Глава 4 От Балтики до Балкан. Кампания 1917 года

Глава 5 Последние бои великой войны. Кампания 1918 года

Биографический справочник

Список сокращений

Литература и источники

Примечания