Антонио Морале

Без тормозов

Глава 1. Вот ты и попался…

— Доброе утро, дорогие слушатели! С вами Radio California FM, а в эфире ваши любимые радиоведущие — Анжелика и Джеффри! На наших студийных часах 7:30 утра, а на календаре — 23 июня 1992 года, среда — середина рабочей недели! До выходных осталось совсем чуть-чуть! И сегодня мы начнём утро с разбора вашей почты… Что там пишут наши любимые радиослушатели, Джеф?

— Хм… Пишут… [шуршание бумаг] Вот, например, письмо от Сары М., мамы троих славных детишек, которая слушает христианское радио, но иногда случайно попадает и на наше… Сара пишет… «Доброе утро, California FM! С каких это пор разговоры про „смятые простыни“ и „горячий песок“ считаются уместными в эфире?! Моим детям по пути в школу пришлось это слушать, а мне краснеть и думать, как всё это объяснить им, чтобы не травмировать!»

— Сара, без паники! Скажите детям, что «смятые простыни» — это когда ты проспал и не успел заправить постель. Вот и всё!

— Грег Т., водитель фургона FedEx пишет… «Я включил радио, чтобы узнать новости о пробках, а получил подробности личной жизни ваших ведущих! Где трафик-репорт, Анжелика?!»

— Грег, мы обещаем: сегодня — только пробки, только хардкор, только скука! Всё для вас, наши дорогие слушатели! Что там ещё, Джеф?

— «Если я услышу ещё одну шутку про короткие платья, я переключусь на метеосводку! Хотя нет… они тоже пошли по наклонной!». Это пришло анонимно, но явно очень рассерженно… А вот, кстати, ещё одно письмо — от миссис Норы В., учительницы младших классов из Пасадены…

— О-о, учительница! Сейчас нас поставят в угол?

— Почти. Миссис Нора В. Пишет: «Мы много лет пытались забеременеть, но у нас всё не получалось… А месяц назад, после очередного вашего горячего вечернего эфира, Анжелика, муж как-то странно посмотрел на меня и потащил в спальню…»

— Осторожнее, Джеф! Надеюсь, там не будет никаких интимных подробностей?

— Нет… [лёгкий смешок] Нора просто написала, что после того вечера она забеременела и благодарит тебя.

— Меня? [удивлённый голос Энджи в эфире]

— Тебя! Похоже, твой голос, Энджи, обладает какой-то чарующей, мистической силой не только поднимать мужские… хм… сердца, но и исцелять. Теперь я даже понимаю, почему продюсеры взяли тебя на наше шоу…

— Эй! Хотя… Ладно, читай дальше…

— [шелест бумаги] Вот ещё интересное письмо… Слушательница Моника Л. из Санта-Моники пишет: «Мой муж больше не разговаривает со мной по утрам. Он включает радио, садится с кофе на веранде, утыкается в газету и… глупо улыбается сам себе, как идиот. Как будто я полная дура и не понимаю — кому эта улыбка адресована! Я не ревную. Я просто… ухожу в душ плакать. А потом включаю радио в ванной. Чтобы понять — что во мне не так…».

— Чёрт, Моника! Я даже не знаю, что вам посоветовать… разве только… А берите своего мужа за шкирку, тащите в душ вместе с собой и делайте радио погромче! Я думаю — эффект вас приятно удивит!

— А если бы твой муж знал, Моника, как выглядит наша Анжелика и в чём ходит в студию… Боюсь, ты бы потеряла своего супруга навсегда…

— Джеф! [возмущённо]

— Что? [удивлённо]

— Ты мне совсем не помогаешь! Я тут пытаюсь спасти брак, а ты… Эх!

— Ладно — молчу! Ну что ж, теперь чуть более тревожные письма. Вот, например, Рэй из Глендейла пишет: «Вы шутите про погоду и платья, а по городу — беспредел! Байкеры гоняют без номеров, как сумасшедшие! Меня буквально вчера один такой чуть не убил на трассе! Огромный амбал, футов шесть семь, не меньше, плечи — как у чёртова холодильника, а ручища — как три моих! На двери моего новенького пикапа до сих пор красуется вмятина от его ботинка. Я не шучу — это был, наверное, 16-й размер! У кого вообще такие ноги бывают?! Слава богу, шеф полиции наконец-то взялся за этих отморозков. Уважение ему!».

— Рэй, мы с вами! И с вашим пикапом тоже. Надеемся, вы живы, а байкер хотя бы извинился или даже просто оглянулся… Хотя нет — они обычно просто плюют на асфальт и уезжают, будто в клипе Metallica. Ну а мы тоже следим за ситуацией и за всей той суетой вокруг байкерского сообщества. Шеф полиции действительно провёл громкую пресс-конференцию в понедельник. Кажется, в городе начались чистки и жизнь, наконец, наладится…

— Хм…

— Что там, Джеф?

— У меня тут подборка писем… Не знаю, стоит ли говорить на эту тему в утреннем эфире…

— Раз продюсеры подложили тебе эту стопку — то определённо стоит. Иначе, её бы не было.

— Тоже верно….

— Что там?

— Вот, например, письмо от Лизы из Беверли-Гроув: «У моей соседки исчез кот… И я точно знаю, чьих рук это дело! Пожалуйста, говорите о пляжном маньяке! Не замалчивайте! Мы имеем право знать!». Боб из Резеды пишет: «Я бывший военный. Если вы не скажете, что известно полиции — мы сами организуем патрули! С вилами и фонарями. По старинке…». И Сильвия из Энсино: «Вчера я видела парня в пальто, хотя на улице было очень жарко! Он смотрел на мою дочку, пока та ехала на велосипеде. Мне страшно. Я не сплю уже три ночи. Осветите это!».

— Друзья, мы вас слышим! Мы читаем всё, что вы присылаете. И мы обязательно поговорим об этом. Но… не сейчас. Не в утреннем эфире. Здесь мы хотим, чтобы вы начали день с лёгкой улыбки, а не с тревожного пульса и подрагивающего в нервном тике глаза. Я думаю, сегодня вечером мы устроим спецэфир — подробно, честно, без фильтров и цензуры! С участием экспертов. Будьте на нашей волне и не переключайтесь! Погодите… Что? Том? Сейчас? Fuck! Ладно, мне тут наш звукорежиссёр показывает знаками, что у нас есть звонок в студию… Ну давайте послушаем… Том, включай…

[пауза, шум эфира, лёгкий треск на линии]

— Энджи… [низкий, хриплый голос, слегка искажённый]

— Э-э-э… Доброе утро? Кто на линии?

— У тебя очень красивый голос… Особенно… когда ты шепчешь.

— Простите, вы кто?

— Ты смеёшься в эфире… А я смеюсь, когда слышу, как они кричат…

[щелчок — звонок обрывается]

— Эм… это был… очень странный звонок. Надеемся, что кто-то просто шутит. Очень… плохая шутка. Как думаешь, Джеф?

— Да… Дурацкая шутка! Напоминаем, друзья: угрожать в эфире — федеральное преступление. А все ваши звонки записываются и при любой угрозе, шуточной или не очень — передаются в полицию. Поверьте — полиция вычисляет таких шутников за считанные минуты!

— Думаю, к нашему шутнику уже выехал наряд полиции, как подсказывает мне наш звукорежиссёр… Ну и славно! А пока напомню — держите двери закрытыми! Берегите себя! И слушайте Radio California FM. Для вас звучит «Tears in Heaven» от Eric Clapton…

* * *

Полчаса назад я проводил Энджи на работу, прогулялся по набережной, дождался, пока её голосок ворвётся в эфир, прыгнул на свой старенький Харлей и неторопливо двинул по шоссе в сторону офиса «Hudson, Blackwell Pierce», размышляя о произошедшем за последнюю неделю…

Угу, прошла уже неделя с момента, как я вытащил Энджи из перестрелки и с тех пор, как мы с Джимми заключили наше маленькое соглашение. Неделька, скажу я вам, выдалась та ещё…

С помощью Мишель я помог Баку восстановить полноценный статус ветерана — мы оформили запросы в нужные конторы, написали десяток писем от его имени и составили полдюжины прошений. Провели его через бюрократию, которую он сам бы никогда не осилил. В итоге, парень получил страховку, медицинское обслуживание, списание большей части долгов перед государством и даже первую выплату от Департамента по делам ветеранов.…

Вчера Бак притащил в бар свой первый чек на шестьсот с лишним долларов, и долго тряс им перед лицом Джо. Сумма невесть какая, но сам факт, что государство о нём помнит и что-то должно ему — заметно растрогал сурового, брутального байкера. В какой-то момент я даже подумал, что он не выдержит и пустит слезу… Но всё обошлось.

Джо тоже разобрался со своим инспектором и выставил мне ящик пива в качестве благодарности, который мы в тот же вечер и приговорили нашей маленькой бандой, состоящей из Джо, Бака, меня и Энджи.

Не спрашивайте, как эта рыжеволосая пройдоха затесалась в нашу мужскую компанию — я это и сам не до конца понял. Но то, что она выпила пива больше Бака, а потом долго спорила о чём-то с Джо — это я могу утверждать со стопроцентной точностью. А ведь мне потом ещё пришлось тащить её домой на руках… На пятый этаж. Да уж…

Я договорился с Мишель по поводу Джимми. С этим было сложнее всего… Если честно, я думал, что Мишель откажет. Моя начальница и наставница (чуть не сказал — настоятельница, но это из другой оперы) изучающе долго смотрела мне в глаза, а потом напрямую спросила:

— Зачем тебе это, Алекс?

— Это для одного друга, — отмахнулся я.

— Опасные у тебя друзья, Алекс.

— Какие есть… — пожал я плечами, уже мысленно прикидывая, смогу ли я разобраться с бухгалтерией и бумагами бармена в одиночку.

— Хорошо. Я помогу…

Не знаю, что повлияло на её решение. То ли желание помочь мне, то ли нежелание потерять такого перспективного, умного и красивого (сам себя не похвалишь — никто не похвалит) сотрудника и помощника. Но порядок в делах Джимми мы навели знатный! Вернее, сначала беспорядок — когда в пятницу после закрытия бара выгребли у него все документы, накладные и договора подчистую, ну и заодно сунули свои носы в самые укромные и тёмные уголки бара. Чёрт! Да не только бара! А потом уже порядок, конечно…

Пришлось ещё полночи кататься по городу и узнать о том, что на Джимми висит два склада на отшибе, одна заправочная станция, автомастерская, бокс в промышленной зоне у пирсов и небольшой мотель на трассе на десяток номеров.

Бумаги, конечно, были в полном хаосе — мотель числился за умершим дальним кузеном из Нью-Мексико, склады были с просроченными договорами аренды, а бар вообще оказался куплен без документов, но каким-то хреном всё же принадлежал Джимми по каким-то мутным доверенностям, и его срочно нужно было хоть как-то легализовать, пока он не стал уликой.

А ещё нужны были лицензии буквально на всё — от воды в стаканах и стульев в баре, до алкоголя, ремонта и хранения топлива, которых, понятное дело, у Джимми никогда и не было.

И всё это осложнялось тем, что времени катастрофически не хватало, нотариусы в выходные не работали, Регистрационная палата была закрыта до понедельника, а пожарные инспекторы закончили свой рабочий день ещё в пятницу сразу после обеда.

Но в Лос-Анджелесе 90-х, как оказалось, всё было решаемо, если знать нужных людей и иметь нужное количество налички. Мишель знала в какие двери стучать и с кем говорить, Джимми имел наличку. Идеальный тандем.

Через связи юристки мы сунули нужные бумаги в нужные ячейки, парочка запросов на регистрацию попала в реестр задним числом, лицензия на автомастерскую вдруг «продлилась», разрешение на хранение топлива «нашлось» в архиве, а пожарная инспекция неожиданно перестала интересоваться тем, что у Джимми на складе и в баре нет плана эвакуации.

С алкоголем было сложнее, конечно… Но Мишель получила временное разрешение через знакомого в ABC. Пока всего на две недели — но даже этого хватит с головой! За эти две недели мы успеем оформить Джимми вполне легальные лицензии на более долгий срок.

На всё это ушло два выходных, два галлона кофе и две бессонные ночи, проведённые в моей маленькой квартирке с видом на океан.

Энджи таскала нам с Мишель кофе и бутерброды, убирала бумажный срач на полу, почти не ворчала и даже не жаловалась, что проводит свой выходной не на солнечном пляже, а в компании двух бумажных червей в тесной и душной комнате. Хотя, судя по её хитрому выражению лица, рыжая радиоведущая уже что-то придумала и планировала отыграться на нас в следующие выходные…

Не знаю, правда, как смотрел парень Мишель на то, что его девушка два дня не ночевала дома и не уделяла ему время, и что он думал — но, надеюсь, он уже привык к этому. И надеюсь, они из-за меня не поссорятся…

В общем, мы с Мишель проделали адскую работёнку, заодно натаскавшись во всех этих, как любит говорить юристка, «мутных» схемах.

Разгребли бумаги, подчистили странные платежи, убрали лишние накладные и оформили всё, что хотя бы отдалённо можно было назвать «учётом». Привели налоговую отчётность в соответствие с выручкой, добавили липовые расходы на аренду и ремонт. Даже персонал провели по официальной ведомости: теперь повара, официанты и даже вышибалы значились как штатные сотрудники с договорами и зарплатой.

На бумаге бизнес Джимми стал выглядеть безупречно — как будто им управлял не байкерский клуб, а выпускники Гарвардской школы бизнеса. Не подкопаешься. Теперь владельца бара не могли привлечь даже по мелочи!

Ну и конечно, я дал Джимми небольшую консультацию со своей стороны — посоветовав временно «заморозить» все мутные дела, очистить сейф от дури, грязных денег и скинуть оружие со складов… Хорошо, что Мишель об этом не знала и ничего из этого не заметила при нашем беглом осмотре, иначе, она бы в эту авантюру точно не вписалась…

И в понедельник после обеда к Джимми нагрянула первая проверка. Шеф полиции пустил в ход план по очистке города от «грязи» и продвижению своей фигуры перед предстоящими выборами. И начал он почему-то не с полицейских рядов, а с чего попроще.

Копы заявились в бар Джимми с ордером, понятыми и с надувшимися от важности лицами. Искали всё — от немытой посуды до трупов в подвале. Шептались между собой, фотографировали все щели, нюхали, даже парочку собак привели.

Нагнали репортёров, обнесли всё жёлтой ленточкой… Сам Шеф не побрезговал и ради такого дела лично приехал выступить перед камерами и показать «улов»…

Вот только никакого улова не было.

Да, нашли парочку каких-то мелких нарушений, вроде просроченного огнетушителя, открытого огня на веранде и забитого унитаза, который, как рассказал мне потом Джо, забил один из копов, периодически пускающий газы и жалующийся напарникам на несварение желудка. На этом и всё. Больше прицепиться было не к чему.

Шеф полиции, конечно, был в бешенстве — наорал на своего лейтенанта, нагрубил репортёрам и уехал под протяжный звук сирены и яркое мерцание мигалки над головой.

Ну да ничего! Уже на следующий день он с лихвой отыгрался и радостно рапортовал с экрана телевизоров о закрытии сразу пяти мелких банд и «успешной зачистке города от уличной преступности». Камеры, флаги, строгое лицо и грозное стучание кулачком по трибуне — всё по классике. Мол, мы держим всё под контролем, дорогие сограждане! Можете спать спокойно — с таким шефом вам ничто не грозит!

Так себе, представление, конечно. Хотя, публика, кажется, его схавала на ура. Но с раскрытием убийства знаменитой радиоведущей он, конечно, заработал бы гораздо больше баллов в свой предвыборный рейтинг. Вот только никакого убийства не состоялось… Урод!

А тем временем, неторопливо и уверенно, мы с Мишель вышли на финишную прямую по Хендерсону. Почти довели до ума схему с офшорами, и Роберт по бумагам теперь числился обычным управляющим, а не владельцем. Мы просто оставили ему контракт, по которому он получал приличную, но вполне обычную для управляющего «зарплату». А вся прибыль от бизнеса уходила теперь за границу, на официальные и вполне законные счета, которые никто не сможет достать — ни правительство, ни мафия. Как по мне — очень даже неплохо.

Хендерсон, в свою очередь, начал подтягивать серьёзную охрану из бывших федералов, натравил на Русский район облаву и устроил какой-то благотворительный вечер в казино, на который должны были стянуться все сливки общества, парочка звёзд и Эрик Клэптон собственной персоной в придачу. Кажется, он как раз вышел из лечебницы и был в очередной завязке…

Всё чётко и по плану. Нравится мне работать с такими людьми! Вроде, всё шло неплохо… Как говорится — жизнь налаживалась…

Я скинул скорость, свернул с душного, раскалённого асфальта в бетонный, прохладный подземный гараж, приветственно кивнул охраннику с кофейным стаканчиком в одной руке и бутербродом в другой, узнавшему меня и откинувшему в сторону шлагбаум, нашёл свободное место на парковке и неспеша припарковал свой байк. Глянул на время на своих часах, удовлетворённо хмыкнул, скинул шлем и неторопливо двинулся в сторону лифтов. Сегодня без опозданий…

— Алекс! — окликнул меня знакомый голос, едва я вдавил кнопку на панели и глянул на красное табло, демонстрирующее этаж ползущей сверху вниз кабины лифта.

— Мишель! — не сдержался и улыбнулся я своей работодательнице, подошедшей и ставшей слева от меня в симпатичном строгом деловом костюме.

— Решил сегодня опередить меня? — легонько усмехнулась строгая юристка.

— Была такая мысль… — пожал я плечами. — Хотел посидеть в тишине, выпить чашечку кофе, поболтать с девчонками, пока тебя нет…

— Энджи знает, что ты болтаешь с девчонками в рабочее время? — хмыкнула блондинка. — И насколько мне известно, две из них точно положили на тебя глаз.

— Две? — удивился я. — Кто вторая?

— Джули с двадцать шестого. Она последнее время зачастила к вам на обед, хотя это не её этаж.

— Эта та — симпатичная юристка по корпоративному праву?

— Она самая. Эй! В смысле симпатичная? — возмутилась Мишель. — Я ведь могу Энджи всё рассказать!

— Это не в твоих интересах, — театрально вздохнул я.

— Почему это? — задумчиво нахмурилась блондинка.

— Боюсь, этим ты навредишь только себе. Мне ничего не будет, а вот тебе придётся защищать потом свою рыжую подругу в суде от причинения тяжких телесных и носить Джули в больничку фрукты и бульон. Наша с тобой радиоведущая очень ревнивая и скорая на расправу.

— Это да… — вздохнула Мишель. — Энджи у нас та ещё штучка… Ладно, ты же помнишь — у нас с тобой сегодня много дел! — чуть строже произнесла девушка, переходя на официально-деловой тон.

— Помню…

— Сделаешь мне кофе — и сразу за работу! Никакой болтовни с твоими подружками! Увижу — уволю! Хотя, нет — это слишком просто… Лучше оштрафую! — язвительно произнесла блондинка и шагнула в распахнувший перед нами двери лифт. — Ну ты едешь или как?

— Еду… — обречённо вздохнул я, зашёл следом, нажал кнопку «25» и молча уставился перед собой.

Лифт дёрнулся, ускоряясь, и с лёгкой вибрацией понёс нас на двадцать пятый этаж небоскрёба…

— Ещё хотела спросить… — через несколько секунд нарушила Мишель тишину, слегка замявшись. — Как твоё плечо?

— Плечо? — удивленно посмотрел я на девушку, стоящую рядом и бросающие в мою сторону осторожные взгляды.

— Энджи мне рассказала про перестрелку и как ты её вытащил оттуда…

— Слишком длинный язык у твоей рыжей подруги, — усмехнулся я.

— Она такая же моя, как и твоя!

— Это да, — не стал я спорить. — Нормально всё с плечом. Там просто царапина была.

— Ясно… — нахмурилась Мишель. — Это не моё дело, Алекс… Но ты бы держался от Джимми и его парней подальше…

Движения лифта замедлились, кабинка дёрнулась, звякнул колокольчик над нашими головами и дверные створки неторопливо поползли в стороны. Я пропустил Мишель вперёд, вышел следом за девушкой и непроизвольно замедлил шаг, заметив в фойе двух крепких парней в форме охранников и Грейсона, нетерпеливо расхаживающего взад-вперёд с заложенными за спину руками.

Сегодня Грейсон выглядел сурово, хотя, я и видел-то его всего несколько раз за всё время своей работы в юридической фирме. Один раз на том совещании, когда мы с Мишель отчитывались перед четвёркой старших юристов на тридцатом, и ещё несколько раз до этого, когда он заглядывал в офис Мишель с какими-то поручениями и заданиями.

Солидный мужчина лет сорока — высокий, подтянутый, сдержанно симпатичный, выглядевший гораздо моложе своих лет. С теми самыми орлиными, правильными и изящными чертами лица, которые называют «греческими» — симметричными, вылепленными, словно из мрамора. Девчонки от таких без ума. Да и не только девчонки — дамочки постарше от такого типа мужчин тоже теряют голову.

Наверняка, у него в портфолио была красивая жена, эффектная любовница из разряда мисс Калифорния и парочка поклонниц, готовых согреть постель просто за возможность быть рядом…

— Это он! — коротко произнёс Грейсон, небрежно кивнув в мою сторону, едва мы приблизились к стойке администратора, и кинул на меня суровый, не предвещающий ничего хорошего, взгляд.

— Алекс Стоун? — вопросительно произнёс один из охранников, сделав шаг в мою сторону.

— Да…

— Пройдите с нами, пожалуйста, — указал он рукой в сторону лифта.

— Что происходит? — перегородила Мишель путь охраннику своим хрупким женским тельцем, добавив в голос солидную долю металла. — Зачем вам мой стажёр?

— Внутреннее разбирательство, мисс Хадсон, — недовольно поморщился мужчина, безуспешно пытаясь отодвинуть девушку со своего пути.

— Грейсон! Что происходит?! — юристка перевела вопросительный взгляд в сторону своего старшего коллеги.

— Похоже, твой ассистент, Мишель, сливает информацию конкурентам. Мы нашли утечку, — терпеливо пояснил старший юрист.

— Нет… — Мишель перевела удивлённый взгляд с Грейсона на меня и растерянно помотала головой. — Это не может быть он…

— Есть документы, указывающие на это, — пожал Грейсон плечами. — Мы же говорили, что найдём виновного. Внутреннее расследование указало на Стоуна…

— Алекс?! Ты слил информацию?! — впилась Мишель взглядом в моё лицо.

В глазах девушки плескалась ярость и презрение, а мне почему-то было до боли обидно… Подсознательно, я ждал подставы от кого угодно — от копов, байкеров, от Джимми… Но не от, казалось бы, безобидных корпоративных юристов в дорогих костюмах с белозубыми дежурными улыбками на лицах…

Глава 2. Ловушка для канарейки

— Алекс! Я повторю вопрос! — сердито нахмурилась юристка. — Ты слил информацию?!

— Сама как думаешь? — хмыкнул я.

— Просто ответь! Не беси меня! — раздражённо рыкнула Мишель.

Надо отдать ей должное — хоть искорки сомнения и сверкали в её глазах, она не торопилась отдавать меня на растерзание парням из охраны, перегородив им дорогу своей хрупкой девичей фигуркой и став у них на пути.

Я ей не брат и не муж, чтобы безоговорочно верить в мою невиновность и непричастность. По сути — я чужак с улицы, который на неё работает чуть больше месяца. Никаких обид. Сомневаться во мне — её право…

— Нет, — помотал я головой. — Я ничего никому не сливал.

— Хорошо, — нахмурив лоб, кивнула она.

— Хорошо?! — удивился Грейсон. — И это всё?

— Никуда его не ведите, ждите здесь! — распорядилась Мишель, строго глянув на охранников и пропустив вопрос старшего юриста мимо ушей, развернулась и уверенным шагом двинулась обратно в сторону лифта.

* * *

Мишель влетела в кабинет своего дяди на тридцатом этаже, словно маленький разъярённый ураган, проигнорировав и возмущённо окрикнувшую её девушку с ресепшена и какого-то стажёра, испуганно пробормотавшего «Мистер Хадсон занят…».

— Ты это серьёзно?! — рявкнула она с порога на сидящего за своим рабочим столом у большого окна и удивлённо поднявшего на неё глаза мужчину, с грохотом захлопнув за собой дверь. — Стоун?! Ничего лучше не придумал, чем обвинить моего стажёра?!

— Это придумал не я, — поморщился Хадсон. — Служба безопасности провела расследование…

— Да мне плевать на вашу службу безопасности! — недовольно прорычала молодая юристка.

— Плевать — не плевать… — пожал Хадсон плечами и откинулся на высокую спинку своего кожаного кресла. — Но расследование проведено и выводы сделаны.

— Какие, нахрен, выводы?!

— Кроме всего прочего… — вздохнул хозяин кабинета. — Он новенький. Не наш. Не проверенный. Сколько он у нас работает? Месяц?

— Почти полтора!

— Угу… — кивнул Хадсон. — И всегда крутится рядом с тобой. Это уже подозрительно.

— И что? — Мишель недовольно посопела. — Если рядом — значит виноват?

— Есть ещё ряд факторов…

— Каких?! — перебила девушка недовольно поморщившегося старшего юриста.

— Во-первых, — продолжил Хадсон, не повышая голоса, глядя куда-то мимо неё, — утекли детали именно по делу Хендерсона, которые могли знать только ты и… он.

— Ещё ты, Грейсон, Брукс и Рейнольдс! — не осталась в долгу девушка.

— Я не спорю. Но вот что интересно: в понедельник утром мы нашли распечатанные копии договора по Хендерсону в общем копировальном лотке. Кто-то печатал их ночью, вернее, поздно вечером, но не успел забрать или сделал лишнюю копию — это не так важно. А важно то, что в это время в офисе было не так много человек. И уж точно не я и не Грейсон — так что круг подозреваемых сужается уже до четырёх человек и в троих из них я уверен, почти как в себе! Перечислить этих троих? — язвительно поинтересовался Хадсон.

— Не нужно! — недовольно посопела Мишель. — Но это не может быть Алекс! Мы всё время были вдвоём! Это подстава!

— Ну не знаю… В туалет вы тоже вдвоём ходите? А за кофе?

Мишель недовольно сжала губы и тут же нахмурилась.

— Погоди! А зачем кому-то печатать копии договора по Хендерсону?

— Правильный вопрос, девочка! — усмехнулся Хадсон.

— Чёрт! Они всё ещё надеются переманить его к себе?

— Верно. Они хотят сделать техасцу ещё одно предложение, а значит, почему-то думают, что в этот раз оно его заинтересует.

— Не заинтересует, — помотала Мишель головой.

— Заинтересует! — уверенно возразил Хадсон. — Если они полностью дискредитируют вашу схему с офшорами и покажут, какие вы бездари и идиоты.

— Fuck! — выругалась блондинка. — Всё равно — это не доказательство вины Стоуна!

— Согласен, — терпеливо кивнул хозяин кабинета. — Но, как говорил один мудрец — не нужно плодить сущности без необходимости… Если кто-то выглядит как виновный, ведёт себя, как виновный и оказывается не в то время не в том месте — чаще всего, он и есть тот, кто виноват.

— Да мне всё равно, что там говорил какой-то мудрец. Пока нет железных доказательств вины Стоуна — он не виновен! В общем, я хочу, чтобы все подозрения с моего сотрудника были сняты! И точка! — категорично заявила Мишель. — Я сама разберусь с этим.

— Подозрения я пока снять не могу… — тяжело вздохнул Хадсон. — Могу лишь снять обвинения…

— Хорошо! Этого будет достаточно…

— Но! Под твою ответственность, — тут же заявил он, с хитрым прищуром взглянув на свою племянницу. — Если выяснится, что твой парнишка всё же как-то причастен к этому — вылетите с двадцать пятого оба! Он — под арест, ты — к маме под юбку. Или замуж — рожать детишек и варить бульон! Всё ясно?

— Ясно… — недовольно поморщившись, согласилась блондинка, нервным движением поправив очки на переносице.

— Хорошо, — кивнул Ричард Хадсон. — И ещё одно, Мишель, — окликнул он уже собравшуюся покинуть кабинет девушку. — Если ты действительно уверена в нём, как в себе…

— Уверена, — коротко отрезала она.

— Это одно, — продолжил Хадсон. — Но если ты его защищаешь, потому что спишь с ним…

— Дядя! — Мишель возмущённо сжала кулачки и слегка покраснела. — Я с ним не сплю! У меня есть жених, на минуточку!

— Жених… — Хадсон презрительно цокнул языком. — Это не повод не спать с симпатичными ассистентами. Поверь моему опыту — я был и тем, и другим. В общем… если ты просто с ним спишь — лучше уволь его. Спать можно и за пределами офиса.

— Спасибо за ценный совет, дядя, — Мишель фыркнула, развернулась и через секунду покинула кабинет старшего юриста, хлопнув на прощание дверью.

— Это твоя племянница, Ричард? — восхищённо пробормотал один из двух мужчин, сидящих на небольшом уютном диване у стены в кабинете Хадсона и молча наблюдавших за развернувшейся перед ними маленькой семейной драмой, жуя в тишине драже из стеклянной банки на журнальном столике.

— Угу… — тяжело вздохнул Хадсон, машинально смахивая со своего стола невидимые пылинки.

— Сочувствую… Тебе бы замуж её отдать…

— Да знаю… Уже скоро…

* * *

Я сидел в приёмной уже минут пятнадцать, под пристальным наблюдением охранников и сочувственными взглядами девчонок-ассистенток с нашего этажа, периодически проходивших мимо и ободряюще сжимающих кулачки за меня.

Ещё через минуту двери лифта на нашем этаже с характерным звоном распахнулись, из кабинки вышла Мишель, моментально приковав взгляды всех мужчин к своей стройной фигурке, и двинулась уверенным шагом в нашу сторону.

— Я поговорила с мистером Хадсоном, — высокомерным тоном произнесла блондинка, остановившись напротив Грейсона. — Мы пришли к обоюдному и вполне логичному выводу — мой стажёр не причастен к утечке информации. Все обвинения с него сняты!

— В каком смысле? — непонимающе нахмурился юрист.

— В прямом! Можете быть свободными! — коротко бросила Мишель охранникам, повернулась ко мне, также кратко произнесла «Пошли!» и уверенным шагом, не оборачиваясь, направилась в свой кабинет.

Я молча поднялся со скрипучего стула, пожал плечами, ободряюще улыбнулся маячившей за спинами охранников Софи за стойкой ресепшена, и двинулся следом за своей начальницей…

— Ты даже не представляешь, на что мне пришлось пойти ради тебя, Алекс! — на секунду остановившись на пороге своего кабинета и сердито посмотрев на меня, недовольно посопела блондинка. Смерила меня серьёзным взглядом снизу вверх, словно размышляя, не прогадала ли она, вздохнула и легонько толкнула дверь от себя…

— О! Мисс Хадсон собственной персоной! — восторженно произнёс незнакомый мне мужчина, бесцеремонно развалившийся за столом Мишель в её любимом кресле. — Сколько можно тебя ждать?

Ухоженный, привлекательный и слишком холёный красавчик в строгом деловом костюме — лет тридцати, не больше, но уже с такой самоуверенностью, будто вчера лично закрыл грудью президента от пуль, а сегодня сделал одолжение и явился на вручение медали Конгресса.

Идеальная причёска, светлая кожа, ровный загар, ни миллиметра щетины, ни грамма неуверенности, белозубая голливудская улыбка, запах — как из рекламы дорогого парфюма, и лицо — будто его лепили в дорогом салоне самые лучшие пластические хирурги страны по заказу журнала GQ.

— С каких это пор ты ходишь в сопровождении тупоголовых гориллоподобных охранников, Мишель?

— Томпсон? — проигнорировав оба вопроса мужчины, произнесла блондинка. — Что ты делаешь в моём кабинете? И кто тебя пустил?

— Девочка с ресепшена… Софи, кажется. Такая милая, — обворожительно улыбнулся Томпсон.

— Встань с моего места! — отрывисто распорядилась Мишель, двинувшись в сторону своего рабочего стола.

— Ты завела себе вышибалу? — кивнул Томпсон в мою сторону.

— Это мой стажёр, — всё же ответила на вопрос гостя блондинка, усевшись на своё законное место.

— Мальчик, погуляй пока, — небрежно бросил щёголь. — Нам с твоей начальницей нужно поговорить с глазу на глаз…

— Он останется! — категорично заявила Мишель. — И с чего это ты тут распоряжаешься? Ты не в своём кабинете!

— Ладно, пусть остаётся… — брезгливо скривился Томпсон, сел в кресло напротив хозяйки кабинета и закинул ногу на ногу, покачивая в воздухе лакированным ботинком.

— Ты тут ничего не лапал, пока меня не было? — хозяйка кабинета принялась деловито перебирать и проверять бумаги на столе, хотя, бояться особо было нечего — всё самое важное лежало либо под замком в ящиках стола, либо в сейфе.

— Как ты могла такое обо мне подумать?! — наигранно возмутился наш гость.

— Что тебе нужно? — перешла к делу Мишель, сложив пальцы замком и внимательно посмотрев в лицо мужчины.

— Да так… — небрежно бросил он, проводив меня недовольным взглядом и дождавшись, пока я неторопливо сяду за стол справа от юристки. — В гости зашёл… Хотел сделать тебе предложение…

— Предложение? — удивилась девушка.

— Переходи к нам, Мишель, — лениво произнёс Томпсон. — Hargrave Thorn нуждаются в таких, как ты. Зарплата — выше. Команда — элитная. Офис с видом на залив в хвойном лесу, а не этот ваш бетонный муравейник в центре. Машина, страховка, премии… Годовой бонус. Личный кабинет побольше этого… — он обвёл рукой её стены. — И я — твой непосредственный начальник.

— С начальником нужно спать? — хмыкнула Мишель, скрестив руки на груди.

— О! Сразу быка за рога? Деловой подход! — наш гость чуть приподнял бровь и криво усмехнулся. — Ну… можно и спать, конечно. Но это строго по желанию. Я не настаиваю. Хотя, признаться, был бы рад.

— Спасибо, но я пас, — сухо отрезала блондинка. — Боюсь, моя квалификация недостаточно высока для Hargrave Thorn.

— Жаль… Очень жаль… — Томпсон вздохнул и поудобнее устроился в кресле. — Ты уже третий раз отвергаешь моё предложение, Мишель. Четвёртого может не быть…

— Четвёртого и не будет, — холодно ответила девушка и через мгновение подозрительно прищурилась: — Погоди! Ты ради Хендерсона пришёл?

— Хендерсона? — непонимающе нахмурил свой идеальный лоб Томпсон. — А что с ним?

— Не валяй дурака, Гарри! — поморщилась блондинка.

— Хм… Ну, возможно… Слышал краем уха, что тебе удалось заполучить его. Растёшь на глазах, Мишель! Я всегда говорил — с тебя будет толк!

— Ну да, конечно! — фыркнула юристка. — Особенно, когда пытался не допустить меня до выпускных экзаменов и совершенно «случайно» потерял мою заявку на стажировку в окружной суд. Или когда в день защиты ты увёл профессора выпить кофе за десять минут до моего доклада, а я потом как дура бегала из корпуса в корпус, как кобыла в пене?

— Ах, да… Было дело… — ухмыльнулся Томпсон. — Но ты же справилась! Это была закалка перед реальной жизнью!

— Откуда ты узнал о Хендерсоне? — резко выпалила Мишель, подавшись вперёд и стараясь застать собеседника врасплох.

— Да так… Слухи в нашем мире расходятся быстро.

— Кто-то из нашей конторы вам слил инфу? За деньги? Кто?

— Ого! Какой напор! — покачал головой гость. — Мне нравится твой подход. Я готов сказать… Но… С одним условием…

— Серьёзно? Назовёшь мне свой источник? — удивилась девушка.

— Легко! Ради тебя, Мишель, я готов и не на такое!

— Ну да, конечно… — хмыкнула блондинка. — Хорошо. Какое условие?

— Поужинай со мной. Всего один маленький ужин в одном уютном ресторанчике с видом на закат.

— Ещё чего! — фыркнула Мишель, откинувшись в своём кресле и брезгливо посмотрев на своего собеседника. — Но спасибо за визит и твоё, безусловно, щедрое предложение и приглашение. Когда у меня будет выбор — податься на панель или пойти к тебе в Hargrave Thorn, возможно, я вспомню о тебе. Всего доброго, Гарри!

— Остроумно. Смешно. Дерзко. — усмехнулся Томпсон, вытащив из позолоченной визитницы прямоугольную карточку, поднялся со своего места и положил её на край стола. — Это на тот случай, если на панели не будет вакансий. До встречи, красавица. Передумаешь — позвони! А Хендерсона… Я всё равно заберу! С тобой или без тебя — уже детали.

Визитёр развернулся и уверенным шагом вышел из кабинета, оставив после себя лёгкий след дорогого парфюма и ощущение, будто кто-то кого-то поимел, но пока было не совсем понятно — кто кого…

— Если ещё раз кто-нибудь сядет в моё кресло без разрешения, — прорычала блондинка, — я выкину его вместе с креслом с двадцать пятого этажа!

— Эй! Я тут при чём?! — возмутился я.

— Значит, есть при чём! Тебя это тоже касается.

— Понятно, — вздохнул я и кивнул в сторону двери. — Кто это был?

— Гарри Томпсон, раньше работал у нас, потом его сманили конкуренты из Hargrave Thorn. Чёрт! Мне кажется о том, что мы заполучили Хендерсона, не знает только ленивый и глухой!

— Как Софи его пустила сюда? — задумчиво пробормотал я.

— Хороший вопрос, — недовольно посопела блондинка и резко поднялась со своего места. — Эта дура знала, что Томпсон у нас работал, но не знала, что он уволился. Нужно сделать ей выволочку и ещё раз пройтись по её должностным обязанностям. Дура!

Юристка взяла чистый лист из папки, разорвала на несколько частей, что-то написала на каждом клочке, ненадолго склонившись над столом и ненароком продемонстрировав мне глубокий вырез в своей светлой блузке и края белоснежного кружевного бюстгалтера, выпрямилась через несколько секунд, сгребла несколько кнопок в ладонь и двинулась к стене.

Неторопливо развесила бумажные прямоугольники с надписями, пригвоздив их острыми кнопками, и сделала шаг назад, любуясь тем, что у неё получилось…

— Хадсон, Брукс, Рейнольдс, Грейсон и Стоун… — задумчиво перечислила она имена вслух, зачитав их со стены. — Кто-то из них слил информацию и продолжает сливать… И нам нужно узнать — кто! Иначе…

Мишель красноречиво замолчала, не став договаривать до конца.

— Я тоже в списке? — хмыкнул я.

— Пока да… — хмуро подтвердила девушка, обернувшись и внимательно посмотрев в мою сторону. — Список на самом деле может быть и длиннее, но скорее всего это кто-то из них, — ткнула она пальцем в импровизированную доску с именами подозреваемых. — У остальных не было полной информации, доступа и они точно не могли печатать документы по Хендерсону…

— Какие мысли? — поинтересовался я.

— Думаю, ты — самый вероятный кандидат, — сурово сдвинув брови, Мишель просверлила меня изучающим взглядом. — Ты новенький, ты знаешь, где что лежит, ты разбираешься в мутных схемах и… — она выдержала паузу, — … ты всегда рядом со мной. Это даёт тебе доступ и хорошую возможность.

— Зачем мне это? — резонно заметил я.

— Всё просто — информация стоит денег, — пожала юристка плечами. — Ты мог просто продать её. Ты ведь не дурак… — горько усмехнулась она.

— Ну и как бы я вышел на покупателей? Я обычный ассистент, у меня нет ни связей, ни контактов с нужными людьми…

— Только не заливай мне! — фыркнула девушка. — Я поняла, что ты не совсем обычный уже в первый день нашего знакомства. Обычные парни из провинции не знают и десятой части того, что знаешь ты! К тому же, на тебя могли выйти и сами. Сколько они тебе предложили, Алекс? — презрительно скривилась Мишель. — Скажи по-хорошему! Обещаю — никаких последствий. И даже больше — мы заплатим тебе вдвое больше и отпустим на все четыре стороны!

— Хм… Заманчивое предложение… — задумчиво пробормотал я, играя на нервах блондинки. — Тем более, ты юрист и сможешь оформить его по бумажкам… Ладно, допустим, это я слил информацию…

Девушка заметно подобралась и напряглась, хоть и старалась тщательно скрыть это. Морщинка на лбу, строго сдвинутые брови и сжатые кулачки выдавали её с головой.

— Зачем ты тогда защищала меня перед своим дядей и поручилась за меня?

— С чего ты это взял? — фыркнула Мишель.

— Сделал логичные выводы. Меня не выкинули на улицу, хотя собирались это сделать.

— Не знаю… — пожала она плечами. — Поверила в тебя… Ну так как?

— Да никак. Не хочу тебя разочаровывать, но мне не в чем признаваться. Если хочешь увольнять — увольняй.

— Ладно, — с заметным облегчением выдохнула Мишель. — Примем как рабочую гипотезу, что ты не виновен. У нас остаётся четверо подозреваемых… — она снова задумчиво повернулась к стене, словно там были все ответы.

— И как ты хочешь узнать, кто сливает информацию?

— Ну… — протянула моя начальница. — Слежка… Допрос… Можем взять на понт, например… Запугать…

— Старших юристов? — хмыкнул я у неё за спиной.

— Ты прав — это будет непросто… Fuck! — выругалась девушка. — Я не имею ни малейшего понятия, с чего начать! Всё что я придумала — это приколоть листки к стене. Думала, это поможет…

— Не помогло?

— Не очень… — вздохнула Мишель, развернулась, обошла стол и устало опустилась на своё место.

— Кстати… — опомнился я. — А почему все решили, что это я? Ну, кроме того, что я очень удобный кандидат.

— Охрана нашла документы в принтере. Копии наших договоров, которые мы с тобой готовили по Хендерсону. Их просто не успели забрать…

— Хм… Выходит, они всё ещё надеются заполучить нашего техасского друга…

— Я так и сказала дяде… мистеру Хадсону.

— Нам теперь нужно менять банк, кстати… — пробормотал я, прикидывая в уме последствия, откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову.

— Зачем? — непонимающе нахмурилась моя начальница.

— Этот банк скомпрометирован. Если они знают уже, через какой банк мы всё проводим — они могут вмешаться в цепочку регистрации, саботировать апостилирование и заверение документов… И выставить нас полными идиотами!

— Чёрт! Ты говоришь, прямо как мой дядя!

— Угу… Вся наша тщательно выстроенная схема может рассыпаться и будет считаться недействительной, а значит, всё всплывёт наружу и Хендерсон окажется без защиты. Херово… Хм… А может и не очень! — оживился я и непроизвольно улыбнулся. — На этом можно сыграть.

— Сыграть? Как?

— Есть один способ, не требующий слежки, запугиваний и допросов с пристрастием. Устроим им маленькую canary trap. Слышала о таком?

— Нет, — неуверенно помотала головой Мишель. — Это как?

— Примитивная, но рабочая схема. Это разные версии для разных людей. Мы с тобой делаем четыре версии одного документа. Каждая будет чуть-чуть отличаться от оригинала. И главное — в каждой будет разное название банка, через который якобы будет проходить наша резервная схема для активов Хендерсона. Гонконг, Лихтенштейн, Бразилия, Люксембург. Или что-то посмешнее, вроде банка в Ватикане. Не важно — пусть ломают голову, — хмыкнул я.

— И? Я всё ещё не понимаю…

— Каждому из наших подозреваемых, — я ткнул пальцем в стену с бумажными листочками, — мы отдаём его версию документа. Только ему! Ты — лично будешь отдавать, и говорить, что веришь только ему и никому больше. И ждём. Если в течение пары дней всплывает «Бразилия», всё — клиент наш! Уточнение банка — слишком специфичная штука. Это и будет наша «canary trap» — ловушка для канарейки. Всё понятно?

— Понятно, — кивнула Мишель и внимательно посмотрела на меня. — Думаешь, это сработает?

— Ну, по крайней мере, мы ничем не рискуем. Просто затянем на пару дней оформление документов по Хендерсону, пока ждём, кто попадётся в нашу западню.

— А как мы узнаем, что всплывёт именно «Бразилия», а не «Ватикан»?

— Хендерсону сообщат, захотят похвастаться нашим провалом и некомпетентностью. А он сообщит нам. Ну или банк позвонит твоему дяде, потребует объяснений об операциях и схемах, которые никто в их банке не проводит.

— Fuck! И почему после твоих слов мне только ещё больше кажется, что это мог быть ты? Ты генерируешь подозрительно много хитрых и мутных схем!

— Я просто думаю нестандартно, — усмехнулся я, изобразив самое невинное и честное выражение на своём лице.

— Ладно… — обречённо вздохнула моя работодательница, покачав головой. — В любом случае, если это ты — уже ничего не сделаешь и меня выпрут отсюда как твою канарейку! Связалась на свою голову… — проворчала девушка.

— Было бы это не дело Хендерсона… — усмехнулся я. — Ты бы тоже так за меня поручилась?

— Что? Это тут при чём? — нахмурилась Мишель.

— Да ни при чём… Просто спросил, — пожал я плечами.

— Просто спросил он, — недовольно проворчала юристка. — Намекаешь, что я поручилась за тебя из-за Хендерсона? Потому что без тебя он уйдёт от меня?

— Да я ни на что не намекаю…

— Вот и хорошо! — фыркнула девушка, почему-то обидевшись на меня и не стараясь это особо скрыть. — И делом лучше займись! Тебе нужно приготовить четыре варианта документов…

— Да, босс… — тяжело вздохнул я, подвинув к себе папки с документами и пустыми бланками. — Хотя, тут делов на пару часов работы всего…

— Ну вот и хорошо. А как закончишь… — Мишель торопливо поднялась со своего места, подошла к шкафу, выгребла из него стопку журналов и книг с потёртыми от времени корешками, вернулась к столу и сгрузила это всё передо мной.

— Это что? — поинтересовался я, разглядывая опасно покачивающуюся стопку перед собой.

— Твоя учеба, — мстительно усмехнулась девушка.

— И что мне с этим делать?

— Прочитать. Разобрать. Запомнить! Через неделю проверю, как ты это всё усвоил!

— Через неделю? Когда мне это делать? Вместо сна? — удивлённо взглянул я в лицо блондинки.

— Ну… Ты сам хотел учиться, — равнодушно пожала она плечами.

— Вообще-то нет. Это ты меня уговорила…

— Будешь умничать, я ещё добавлю! — строго пригрозила Мишель.

— Понял… Молчу… — вздохнул я, заметив торжествующее выражение на лице девушки.

Похоже, ей нравится мучать и издеваться над парнями. Да уж… Связался на свою голову…

Глава 3. Доктор Браун

— Два часа, — произнёс я, мельком взглянув на часы на своём запястье, потянулся, закинул руки за голову и задумчиво глянул в большое окно за спиной юристки.

— Всё сделал?! — тут же оживилась Мишель.

— Всё, босс! — кивнул я, приподнялся со своего места и поставил перед девушкой небольшую стопку документов в четырёх вариантах. — Можешь вручать нашим подозреваемым.

— Сначала проверю, — недовольно проворчала блондинка, нахмурив лоб, и склонилась над бумаги… — Хм… Угу… А это зачем здесь? Хотя, я, кажется, поняла… Угу… Ну, нормально. В целом… Как для стажёра — очень даже ничего… — вынесла она вердикт спустя несколько минут. — Хорошо, поработал, Алекс! Нужно тебя почаще отчитывать — тогда ты лучше работаешь…

Я мысленно усмехнулся, сделал вид, что польщён такой своеобразной похвалой, и перевёл взгляд на распахнувшуюся без стука дверь и замершего на пороге кабинета Грейсона.

— Мишель… — обратился юрист к девушке, скользнув по мне недовольным взглядом. — Ты не занята?

— Не занята, — хозяйка кабинета сложила пальцы в замок и положила руки перед собой. — Чем я могу помочь тебе, Роджер?

— Можем поговорить наедине? — красноречиво покосился он в мою сторону.

— Алекс… — прозвучал голосок Мишель. — Можешь пока выпить кофе.

— Окей, босс… — вздохнул я, на мгновение встретился взглядами с девушкой, указал глазами на лежащую перед ней стопку документов и с намёком кивнул в сторону мужчины в дверях.

Мишель едва заметно кивнула в ответ, я поднялся со своего места, прошёл мимо сверлящего меня недовольным взглядом мужчины, и через десяток секунд покинул кабинет, оставив юристов наедине…

Кофе — так кофе…

* * *

— Всё ещё думаешь, что твой парень не замешан? — снисходительно усмехнулся Грейсон, едва за Алексом закрылась дверь кабинета. — Я понимаю — молодость, гормоны… Роман с молоденьким и симпатичным ассистентом — это мило… Особенно с таким бычком, как этот твой Стоун — такой типаж брутальных, слегка тупоголовых здоровяков сейчас в моде, благодаря Голливуду, — брезгливо скривился мужчина. — Но нужно уметь разделять личное и профессиональное, Мишель! Найди себе кого-нибудь постарше, поумнее и с опытом…

— Мистер Грейсон… — начала Мишель, собираясь сказать что-то колкое и язвительное и посоветовать собеседнику не совать нос не в свои дела, но тут же прикусила свой острый язычок и мило улыбнулась, на секунду заставив старшего коллегу удивлённо вздёрнуть брови вверх. — Я бы хотела извиниться за то маленькое недопонимание утром. Я была слегка на взводе… — вздохнула блондинка. — Ещё и клиента едва не потеряла…

— Да без проблем, — понимающе хмыкнул старший юрист. — Бывает…

— Вот, возьми, — протянула Мишель перед собой небольшую стопку бумаг. — Это новые документы по Хендерсону.

— А со старыми что?

— Пришлось полностью менять схему движения активов и якорный банк после утечки… Просмотри — если будут какие-то замечания и правки… Мне бы очень пригодился совет от человека с твоим опытом!

— Хорошо, я изучу… — самодовольно кивнул старший юрист, взяв из рук девушки договора. — Будет что-то по моей части — я сразу дам знать.

— Спасибо! И если можно — побыстрее, пока и эти бумаги не уплыли к конкурентам. Желательно, всё сделать в кратчайшие сроки.

— Знаю. Сделаю. — по-деловому сухо кивнул юрист. — Да, кстати… — протянул он папку в ответ.

— Что это? — нахмурилась Мишель.

— Дело, которым нужно заняться.

— Мне заняться? — удивлённо откинулась девушка на спинку кресла.

— Ну не мне же! — хмыкнул Грейсон.

— У меня Хендерсон сейчас в разработке, ты же знаешь, Роджер!

— Это деликатное дело, — поморщился собеседник. — И твой дядя… Ричард сказал, что ты лучший вариант для этого.

— Клиника Genesis Beverly Hills? — открыв папку и бегло пробежавшись взглядом по первой странице, пробормотала Мишель.

— Да, — кивнул Грейсон, стоя перед столом младшей юристки и сверху вниз ненароком поглядывая в вырез её блузки. — Мы давно сотрудничаем с ними — это очень важный для нас клиент. На одного из их врачей пожаловались. Клиника хочет, чтобы мы уладили всё без лишнего шума.

— Пожаловались? — листая папку, пробормотала Мишель.

— Да там какая-то чепуха… — небрежно отмахнулся Грейсон. — Пациентка говорит, что доктор воспользовался ею, пока она отходила от наркоза. Просто вопрос деликатный, и шумиха нашему клиенту не нужна…

— Воспользовался? — на секунду взметнув брови вверх, удивилась Мишель, не отрываясь от изучения дела.

— Да. Можно и так сказать. Совершил действия сексуального характера без согласия…

— То есть — изнасиловал?

— Ну… Пациентка так говорит — да… Но сомневаюсь, что врач элитной клиники будет этим заниматься. Скорее всего, какая-то дурочка хочет развести его на деньги.

— Чёрт! — покачала юристка головой, перевернув очередную страницу. — Тут жалобы от трёх женщин, а не от одной! Мне некогда этим заниматься! — подняла она глаза на собеседника.

— А ты постарайся найти время! Это важно! — с нажимом произнёс старший юрист, неохотно оторвав взгляд от соблазнительного выреза на блузке девушки и её белоснежного бюстгалтера. — Ещё вопросы будут? А по Хендерсону не переживай — если не будешь успевать, кто-то из старших партнёров перехватит его. Ты не единственный сотрудник в нашей фирме… — оставил за собой последнее слово старший юрист, нехотя развернулся и двинулся в сторону выхода.

— Раз не единственный, могли бы кому-то другому поручить дело Клиники… — недовольно проворчала Мишель.

— Что? — обернулся Грейсон в дверях, недовольно нахмурившись.

— Ничего. Это я так — мысли в слух, — язвительно хмыкнула блондинка…

* * *

Я вернулся из комнаты отдыха минут через пятнадцать. Поставил чашку с горячим кофе перед Мишель, с задумчивым видом уткнувшейся в какую-то папку, занял своё место и неспеша принялся наводить порядок на своей половине рабочего стола…

— Чего такая задумчивая? Всё хорошо прошло с Грейсоном? — на всякий случай поинтересовался я.

— А? Да, всё хорошо. Он клюнул… — усмехнулась Мишель. — Я и остальным уже их варианты разнесла. Так что, ждём результат…

— Что не так тогда?

— Да всё так… — пожала Мишель плечами, оторвавшись от документов, взяла кружку, сделала несколько неторопливых глотков и вздохнула. — Грейсон подкинул мне новое дело, пока ты там развлекался и обменивался сплетнями со своими подружками в столовой! А заниматься им категорически некогда. Чёрт!

— Что за дело? — заинтересовался я, заглядывая в раскрытую перед Мишель папку.

— Клиника репродуктивной медицины — Genesis Beverly Hills. Наш очень крупный и один из старейших клиентов. Одного из их врачей клиентка обвинила в сексуальных домогательствах. Дело вроде пустяковое — на первый взгляд… Но может потребовать кучу времени, которого у нас сейчас нет…

— А врач невиновен?

— Хм… Хороший вопрос… В этот раз в точку… — Мишель задумчиво нахмурилась. — Если он виновен, то лучше молча выплатить компенсацию пострадавшим и не доводить дело до суда. С ним потом по-тихому можно разобраться и привлечь его за все грязные делишки — без скандала и лишней шумихи. А если не виновен — то… то это плохо…

— Плохо, если невиновен? — удивился я.

— Не в том смысле, — поморщилась блондинка. — Если он не виновен, то тут вырисовывается целая куча вариантов — вымогательство, происки конкурентов, месть бывшей… В любом из этих вариантах на разбирательство уйдёт просто уйма времени! А если дело дойдёт до суда… То с Хендерсоном нам банально некогда будет работать. Чёрт!

— Хреново…

— Не то слово… — вздохнула Мишель, а уже через секунду загадочно глянула в мою сторону. — Хотя… Как ты там говоришь… «Нужно думать нестандартно!». Есть у меня одна мысль. Собирайся! — резко поднялась она со своего места.

— Куда?

— Мы едем к доктору Брауну. Если всё пройдет гладко — решим это дело за один вечер и будем свободны… Только заедем по пути в магазин, мне нужно прикупить платье попроще…

— А с твоим костюмом что не так? — удивился я, внимательно разглядывая стоящую передо мной девушку.

— Да всё так. Только для визита к врачу он не подходит. Поехали!

* * *

Клиника «Genesis Beverly Hills» располагалась, как нетрудно догадаться из названия, в самом сердце Беверли-Хиллз — рядом с модными гламурными бутиками, элитными салонами красоты, с очередью из дорогих автомобилей к пластическому хирургу, и люксовыми отелями The Peninsula и Four Seasons.

Стеклянный фасад клиники, сверкающий на солнце, слепил так, будто здание полировали зубной пастой. Над нашими головами возвышались стройные, ухоженные пальмы с ровными тенями на идеальном асфальте, а мраморные рычащие львы на входе лениво провожали взглядами проезжающие мимо машины.

Мы подъехали к клинике ближе к четырём. Я неторопливо вырулил на парковку, приткнул Mercedes Мишель под тенью навеса, между новеньким кабриолетом Porsche 911 и Rolls-Royce, с поблёскивающей на капоте золотой фигуркой богини с расправленными крыльями, и заглушил двигатель.

— В общем, ты всё понял? — ворчливо пробормотала Мишель, сидевшая на переднем пассажирском сиденье рядом со мной, и в третий раз за последнюю минуту одёргивая короткий подол своего яркого, слегка легкомысленного, модного летнего платья. — Ведём себя как парочка. Ты мой парень. Мы хотим забеременеть, но у нас не получается.

— Серьёзно?! — удивился я, внимательно посмотрев на сидевшую справа от меня девушку. Об «забеременеть» она упомянула впервые…

— Ты вообще слушаешь меня или нет? Это клиника репродуктивной медицины! Туда по-другому не попасть — а нам нужна легенда!

— Понял… — вздохнул я.

— Хорошо. Так вот… Заходим, я записываюсь на приём, мы идём к Брауну, я быстренько вывожу его на чистую воду — и всё! Ну или просто убежусь, что он невиновен, и мы тогда выстроим нашу стратегию защиты чуть иначе.

— Звучит… не очень, — честно признался я. — Какая-то импровизация.

— Не переживай! Пять минут с ним наедине, и я пойму — стоит мне заниматься его делом или сразу посоветовать клинике уволить этого засранца к чертям, а пострадавшим выплатить компенсацию. Кстати, смотри что я прихватила с собой! — похвасталась Мишель, приоткрыв небольшую дамскую сумочку, лежащую у неё на коленях.

— Ого! — восхищённо покачал я головой, заметив в сумочке небольшую мыльницу Кодак и компактный кассетный диктофон. — Набор шпиона? Зачем они тебе? Это незаконно.

— Вполне законно, если собирать доказательства для внутреннего разбирательства, а не для суда. Смотри и учись, стажёр! — хмыкнула Мишель.

— Да уж… Кажется, я на тебя плохо влияю.

— Это да! — согласилась блондинка, улыбнувшись уголками губ и защёлкнув сумочку. — С этим я даже спорить не буду.

Мишель опустила солнцезащитный козырёк над головой, мельком глянула в зеркальце, поправляя волосы и яркую помаду на губах, и удовлетворённо хмыкнула своему отражению.

— Ладно, пошли, — вздохнула она через секунду. — Сделаем вид, будто мы влюблены, глупы и ужасно доверчивы. Ну, то есть — ты просто будь собой, а я уже подстроюсь под тебя, — усмехнулась юристка, дёргая рычажок на двери и выбираясь из автомобиля.

— Вот обязательно было добавлять эту язвительную фразу в конце? — проворчал я, выходя следом за девушкой. — Без этого никак?

— Какую фразу? — невинно захлопала глазками блондинка. — Не понимаю, о чём ты… Идём! — распорядилась она, натягивая на лицо легкомысленное выражение, беря меня под руку, крепко прижимаясь ко мне и на ходу вживаясь в роль наивной влюблённой…

Стеклянные двери клиники разъехались перед нами в стороны с едва слышным шипением, мы шагнули в тихое и прохладное фойе, и я с интересом посмотрел по сторонам, сразу же получив за это тычок локтем в бок от своей спутницы…

Белоснежный мрамор под ногами, струящийся из фонтанчика в центре просторного холла звук воды, приглушённый свет под потолком, мягкий, ненавязчивый запах ванили, идущий от тлеющих ароматизированных палочек, и золотистый логотип «Genesis Beverly Hills», висевший на центральной стене в обрамлении зелени и подсвеченный неоном…

— Во сколько же обходится приём у врача в этом прелестном заведении? — едва слышно пробормотал я свой риторический вопрос.

— Консультация у доктора Брауна стоит семь сотен, — хмыкнула Мишель, прижавшись ко мне чуточку сильнее.

— Ого! Это же дороже моей аренды за месяц…

— Не переживай, я спишу эти деньги на представительские расходы.

— Да я и не переживал, просто слегка впечатлён местными ценами…

— Добрый день! — симпатичная брюнетка с короткой стрижкой за стойкой ресепшена, в костюме, чем-то напоминающим форму стюардессы и повязанным вокруг шеи корпоративным зелёным платочком, оторвала взгляд от пузатого монитора и натянула идеальную, голливудскую улыбку на своё милое личико. — Рада приветствовать вас в нашей клинике! Чем могу быть полезна?

— Добрый день! — отпустив мою руку и подойдя к стойке, ответила Мишель. — Я бы хотела попасть на консультацию к доктору Брауну.

— Вы записаны? — с лица девушки не слезала обворожительная улыбка.

— Нет, — не осталась в долгу Мишель, улыбнувшись девушке в ответ. — Но я очень хотела бы попасть к нему! Мне подруга советовала — говорила, он прекрасный специалист, который просто творит чудеса!

— Это правда, доктор Браун — один из лучших, — с гордостью подтвердила девушка, прочёсывая взглядом список на экране. — Но, к сожалению, очередь к нему расписана… до тридцатого июля, — виновато поджала она губы, оторвавшись от компьютера.

— Июля?! — слегка переигрывая, воскликнула Мишель. — Это же больше месяца!

— Так и есть, — в голосе девушки проскользнула вежливая нотка сожаления. — Записывать вас на тридцатое?

— Нет, — помотала юристка головой. — Мне нужно попасть к нему именно сегодня!

— К сожалению… — начала девушка выработанным годами, извиняющимся тоном, уже предвкушая возмущённые крики потенциальной клиентки и требования позвать администрацию.

— Послушай, Сандра… — прочитав имя на металлическом бейджике, Мишель быстро глянула по сторонам, ловко выудила из сумочки небольшой смятый конверт и толкнула его по стойке в сторону алчно сверкнувшей глазками брюнетки. — Мне. Очень. Нужно. Сегодня. Мы поняли друг друга?

Сандра посмотрела на конверт, потом на Мишель, на меня, маячившего в нескольких метрах за спиной блондинки и медленно кивнула.

— Хорошо, — снова мило улыбнулась брюнетка, одним движением смахнув конверт со стола, будто его и не было. — Хорошо, что вы пришли под конец рабочего дня… Почти весь персонал и врачи разошлись. Но доктор Браун ещё на месте — у него сейчас приём. Думаю, смогу втиснуть вас следом. Придётся немного подождать… минут двадцать. Надеюсь, он не сильно рассердится из-за внеурочной работы…

— Я тоже надеюсь… — улыбнулась в ответ Мишель. — Нас устраивает, мы подождём.

— Ну вот и славно. Заполните, пожалуйста, анкету, — протянула девушка планшет с несколькими распечатанными страницами и ручку с логотипом клиники. — Оплата картой или наличными?

— Картой, — усмехнулась юристка, достав из сумочки пластиковый прямоугольник с логотипом «American Express» и положив его на стойку.

— Благодарю, — мило улыбнулась сотрудница клиники, торопливо застучав лакированными ноготочками по новенькой клавиатуре…

— Готово! — объявила Мишель спустя минуту.

— Всё заполнили?

— Да, — кивнула юристка, аккуратно подвинув планшет перед собой.

— Отлично! Вам нужно будет немного подождать… Можете сесть там, — указала Сандра рукой в сторону фонтанчика в окружении белых кожаных кресел и больших зелёных растений. — Я вас позову, когда доктор освободится.

— Спасибо! — с улыбкой кивнула Мишель девушке в ответ, развернулась, взяла меня под руку и неторопливо повела по просторному фойе.

— Видишь? В этом городе всё решается, — хмыкнула блондинка. — Главное — знать как!

— В этом я даже не сомневался, — усмехнулся я в ответ…

Мы сели в зале ожидания друг напротив друга, Мишель закинула ногу на ногу, поправила подол своего платья, выбрала из раскиданных веером на небольшом стеклянном столике Vogue, Shape и Forbes Women первый попавшийся журнал и ненадолго погрузилась в разглядывание гламурных картинок, периодически шурша перелистываемыми страницами…

— Миссис и мистер Стоун, — минут через пятнадцать к нам подошла Сандра.

— Мисс, — машинально поправила Мишель.

— Простите, мисс Стоун. Пройдёмте, доктор сейчас вас примет…

Девушка развернулась и повела нас по длинному, безупречно чистому, безлюдному коридору.

Поворот, подъём по широкой лестнице с резными перилами на второй этаж и ещё один коридор…

— Вот здесь, — остановилась брюнетка у двери с золотистой табличкой «Dr. Nathan Brown». — Ожидайте, вас скоро пригласят.

Мы сели на миниатюрный диванчик у стены, Мишель снова недовольно поёрзала, поправляя платье и проверяя, всё ли прикрыто, скрестила ноги и изобразила беззаботную улыбку на своём лице.

Ждать, действительно, пришлось недолго. Уже через пару минут дверь с лёгким щелчком распахнулась, из кабинета врача вышла ухоженная женщина лет сорока, не переставая без умолку тарахтеть о чём-то своём, женском, и сам светило медицины — доктор Браун.

Женщина вся светилась, словно после удачного шопинга и массажа одновременно, благодарила врача, строила ему глазки, осторожно касалась его руки, словно боясь спугнуть, и восхищённо заглядывала в его глаза, как преданная поклонница на концерте рок-звезды.

Доктор оказался вполне себе ничего — поджарый, ухоженный, загорелый, с, само собой, широкой, лучезарной голливудской улыбкой, словно с обложки медицинского журнала. Аккуратная щетина, белоснежный халат и лёгкая уверенность в движениях. Лет сорок с хвостиком, может чуть больше. По лицу так сразу и не скажешь — может ли такой домогаться клиенток, или это всё слухи. Судя по сияющей тётке — она сама не прочь подомогаться до него…

— Всего доброго, миссис Уильямс, — попрощался док со своей пациенткой.

— Всего доброго, доктор Браун! — кокетливо, будто пятнадцатилетняя школьница, стрельнула глазками миссис Уильямс. — До следующей среды!

— Миссис Стоун? — проводив назойливую пациентку взглядом до конца коридора, доктор переключил внимание на сидевшую на низком старте Мишель.

— Мисс, — снова поправила девушка.

— Мисс… — протянул Браун, задумчиво оглядев нас двоих. — Заходите.

— Только я со своим парнем! — тут же вставила блондинка, испуганно прижавшись ко мне плечиком.

— С парнем? Хорошо. В конце концов, дети — это ваше общее дело, — усмехнулся доктор и исчез в своём кабинете…

— Мисс Стоун? — удивлённо прошептал я Мишель на ухо, только сейчас осознав, чью фамилию она указала в анкете.

— Ну а как я ещё должна была представиться? Своим настоящим именем? Думай головой, Алекс! Мы с тобой под прикрытием! Пошли! — поднялась она с мягкого диванчика, потянув меня за собой за руку.

«Под каким ещё, нахрен, прикрытием?» — мысленно вздохнул я и едва слышно пробормотал: — Мне всё меньше и меньше нравится твой дурацкий план…

— И ничего он не дурацкий! — так же шёпотом фыркнула Мишель, не сумев поднять меня с дивана и слегка склонившись ко мне. — Смотри и учись, как работают профессионалы…

— А я там зачем? — кивнул я в сторону открытой двери.

— Это простейший психологический приём! Пусть видит, какая я пугливая овечка, которая без своего парня и шагу ступить не сможет. Тогда он потеряет бдительность. Мне нужно проверить его поведение «в естественной среде», в которой он чувствует себя спокойно и безопасно. Без давления! Понимаешь? — положила Мишель руки на бока. — Ну и ты будешь рядом — мне так спокойнее, — нехотя призналась она.

— Ладно… — обречённо вздохнул я, поднимаясь с места. — Идём, пугливая овечка…

Мы зашли в кабинет, я пропустил Мишель вперёд и закрыл за собой дверь, оглядев просторную комнату и сидящего за рабочим столом врача.

— Присаживайтесь… — сдержанно кивнул доктор Браун, указав блондинке на кушетку рядом со своим рабочим столом. — И вы тоже, мистер…

— Хадсон, — подсказал я, мстительно глянув на усевшуюся на кушетку юристку.

— Располагайтесь, мистер Хадсон, — указал док рукой на тройку стульев у стены, развернул перед собой журнал осмотров, взял ручку, щёлкнул колпачком, и внимательно взглянул на свою пациентку, приготовившись записывать. — Рассказывайте. Что вас привело ко мне?

— Мы… — Мишель запнулась, нервно улыбнулась и перевела взгляд на пол. — Мы хотим забеременеть. В смысле — я. Мы хотим завести ребёнка.

— Угу… — доктор что-то коротко отметил в журнале, едва заметно кивнув. — Не получается?

— Ну… — снова смутилась начинающая шпионка.

— Понятно, — хмыкнул Браун. — Не переживайте, это всё поправимо. Сколько вам лет?

— Двадцать два.

— Контрацептивы принимали раньше?

— Нет…

— Цикл регулярный?

— Да… вроде… наверное… — Мишель неуверенно покосилась в мою сторону, будто я знал ответы на эти вопросы и мог подсказать.

— Последняя менструация — когда была?

— Две недели назад…

— Хорошо… — док снова что-то пометил у себя в журнале. — Были ли вы когда-нибудь у репродуктолога? Сдавали гормоны, УЗИ малого таза, базальные температуры отслеживали?

— Нет… — покачала она головой.

— Понятно, — Браун отложил ручку в сторону. — Ладно, давайте начнём с осмотра… — он дёрнул ящик стола, достал упаковку медицинских перчаток и привычным движением вскрыл её.

— Осмотра? — насторожилась Мишель, нахмурив лоб.

— Да. Самый обычный гинекологический осмотр, — пожал Браун плечами. — Это базовая процедура. Без него я не смогу ничего сказать.

— А это… обязательно? — кинула на меня обречённый взгляд юристка.

— Мисс Стоун, вы пришли за помощью к врачу! — строго произнёс доктор, выпрямившись в кресле. — Если вас что-то не устраивает, можете попробовать найти другого специалиста, который ставит диагнозы по хрустальному шару или кофейной гуще. Мы таким, к сожалению, не занимаемся. У нас традиционные методы — осмотр и сбор анализов. Иначе никак!

— Простите. Просто я немного нервничаю, — виноватым голосом пробормотала блондинка, прижимая сумочку к груди.

Чёрт! Даже я на секунду поверил. Ей бы в актрисы идти. Или это у всех жителей Голливуда в крови?

— Всё в порядке. Расслабьтесь, — вежливо и ободряюще улыбнулся доктор, смягчив тон. — Я просто сделаю первичный осмотр. Хорошо?

Мишель едва заметно кивнула.

— Вот и хорошо. Снимите нижнее бельё и ложитесь…

Я отвёл взгляд в сторону, уставившись в стену напротив, услышал тихое шуршание одежды, недовольное сопение Мишель и снова голос врача.

— Угу. Хорошо… Вот сюда, головой на подушку… — Браун вышел из-за своего стола и подошёл к пациентке. — Платье можете оставить, просто задрать повыше. Если хотите — вот вам простыня, прикройтесь… Так. Теперь ноги вот сюда, чуть шире… Угу. Всё в порядке, не волнуйтесь… И сумочку уже можете убрать, она вам не понадобится…

Я невольно повернулся на голос врача, заметил лежащую на кушетке боком ко мне девушку, с задранными и согнутыми в коленях ногами, и мысленно хмыкнул.

— Ваш… партнёр останется на осмотр? — осторожно поинтересовался доктор.

— Да… пусть… — слегка охрипшим от волнения голосом, пробормотала Мишель.

— Как скажете, — кивнул врач. — Как говорится, вы платите — ваши и правила.

Он профессиональным, уверенным движением натянул голубоватые перчатки, демонстративно щелкнул латексом, выставив руки перед собой, словно хирург перед операцией, и сделал шаг вперёд…

Интересно, то, что её будет осматривать врач при мне, она тоже предусмотрела? Или это чистая импровизация?

Кажется, мы свернули куда-то не туда с нашим маленьким шпионским расследованием…

— Ну-с… приступим… — пробормотал Браун…

Глава 4. Будет больно!

— Ну-с… приступим… — пробормотал Браун, занял место на невысоком вращающемся кресле на колёсиках, и подвинулся вплотную к кушетке. — Так… ноги сюда… отлично… не стесняйтесь… ещё чуть-чуть… шире… угу… угу… Ну… — выдал он свой предварительный профессиональный вердикт спустя пятнадцать секунд. — Всё хорошо… Всё розовенькое, чистенькое, аккуратненькое… заглядение прям… Хм… А вы уверены, что не можете забеременеть?

Браун оторвал взгляд от промежности девушки и приподнял голову, удивлённо посмотрев на лежащую перед ним с растопыренными ногами блондинку.

— В смысле? — легкомысленно захлопала глазками Мишель.

— Ну… как бы это сказать деликатнее… — задумчиво пробормотал доктор, собираясь почесать переносицу, но увидев перчатки на своих руках и вспомнив, что он несколько секунд назад ими делал и где побывал, почему-то передумал и опустил руку. — Вы вообще занимаетесь сексом?

— Да, — тут же торопливо кивнула блондинка, едва врач озвучил вопрос, и осторожно покосилась в мою сторону.

— Хм… Простите, просто… — нахмурился Браун. — Похоже, что вагинального полового контакта у вас всё же ещё не было… Не переживайте. Всё в порядке. Ничего постыдного в этом нет. Но мне придётся ограничиться только внешним осмотром, хорошо?

— Хорошо… — смущённо выдавила из себя девушка, откинув голову на маленькую подушку.

— Так каким именно сексом вы занимаетесь? — продолжил доктор свой осмотр, пытаясь отвлечь пациентку и собирая анамнез. — Петтингом? Оральным?

— Да… — покраснела Мишель, глядя перед собой в потолок.

— Анальным?

— Что?! Нет!

— Ясно… — вздохнул Браун, закончив процедуру. — Ну… Что я могу сказать. От петтинга и анального секса ещё ни одна девушка не забеременела. Может в этом всё дело? — отъехав на кресле немного назад, сложив руки в замок и зажав их между своими коленями, усмехнулся доктор.

— Мы… просто хотим быть уверены, что всё в порядке, — выкрутилась юристка. — Прежде чем… э-э, перейти к интимной фазе отношений… Хотим знать, что у нас всё получится и не будет никаких проблем.

— А, вот оно что! — врач тут же расслабился, понимающе покивав головой. — Похвально! Не часто встретишь таких ответственных молодых людей. Если честно — это правильный подход! Сначала поход к врачу, консультация, планирование — а уже потом всё остальное! — он добродушно улыбнулся и подмигнул Мишель. — Но, знаете, тянуть до двадцати двух и не вступать в половые отношения… это немного перебор. Женщине… девушке нельзя так! Это неестественно! Так что, мой вам совет, на это уже вам, мистер Хадсон, — повернулся Браун на своём стульчике на колёсиках в мою сторону. — Сегодня же, как вернётесь домой, организуйте ванну, свечи, вино… Ну, а дальше вы сами знаете. Понятно?

— Понятно… — согласился я.

— Отлично! Тем более, у вашей подруги сейчас как раз благоприятный период для зачатия…

Доктор отодвинулся от кушетки, повернулся к столу и принялся что-то торопливо строчить в карте.

— Я могу, наконец, одеться? Или вы ещё разок хотите посмотреть? — донеслось с кушетки.

— А? А, да-да, конечно. Одевайтесь, — не отрываясь от бумаг, пробормотал Браун. — Я уже на всё посмотрел…

— Спасибо, — язвительно буркнула Мишель, опустила ноги, поправила платье и принялась торопливо натягивать трусики, косясь в мою сторону.

Да уж… На что только не пойдёшь ради раскрытия дела и уличения врача в домогательствах. Хотя, в действиях Брауна я ничего такого не заметил — самый обычный осмотр у гинеколога, если не брать в расчёт то, что при этом в кабинете находились посторонние люди — ну, то есть я…

— Мистер Хадсон, — закончив заполнять журнал, Браун поднял глаза на меня. — Я бы хотел поговорить с вашей партнёршей наедине. Есть пара… интимных моментов, требующих деликатности. Если вы, мисс Стоун, не возражаете, конечно… — перевёл он вопросительный взгляд на Мишель.

— Не возражаю, — кивнула блондинка, заметно расслабившись. — Алекс, милый… Дай нам с доктором десять минут, хорошо?

— Хорошо, — с облегчением вздохнул я, поднимаясь со стула.

— Он у меня такой ревнивый! Никуда одну не отпускает! — хихикнула блондинка мне в спину, перейдя на доверительный шёпот с доктором и приступая к фазе «B» в своей операции — раскрутить доктора на откровенный разговор с наивной дурочкой…

Я вышел в коридор, прикрыл за собой дверь в кабинет, занял место у стены и достал старенький Walkman со встроенным радио, подаренный мне Энджи пару дней назад. Сам не знаю, за что мне такие подарки, но отказываться от такого раритета не стал. Воткнул один наушник со смятым проводком в ухо, настроился на волну Калифорния ФМ, откинулся затылком на прохладную стену и прикрыл глаза…

Этот мир… Вернее, это время — мне определённо нравилось. Здесь нет вайфая на каждом углу, бесконечных уведомлений в шторках оповещений и телефонов с большими экранами… Но всё такое ламповое, тёплое…

Люди разговаривают между собой, общаются. Смотрят друг на друга. Живут, а не зависают в соцсетях… Да, всё тут немного примитивное, простое, иногда даже слегка глуповатое и наивное… Но живое. И настоящее!

Особенно раскованные девчонки… Девчонки в этом времени просто огонь! И это девяностые… Интересно, что же тогда было в шестидесятых? Хотя, нет… В шестидесятые я бы попасть не хотел. Мне нравится здесь…

* * *

Доктор Браун медленно поднялся со своего места, подошёл к двери и мягко закрыл её на защёлку.

— Чтобы нам с вами никто не помешал, мисс Стоун, — пояснил он с вежливой полуулыбкой и неторопливо вернулся к своему столу.

Мишель неуверенно кивнула, сглотнула подступивший к горлу комок, на секунду почувствовав себя словно в мышеловке, торопливо оглядела просторный кабинет, заметив ещё одну дверь в противоположном конце комнаты, и слегка выдохнула — если что, у неё наверняка будет как минимум ещё один способ отхода…

— Итак… — произнёс Браун деловым тоном. — При вашем партнёре я не стал поднимать некоторые темы. Это, скажем так… деликатно и слишком лично, интимно… И требует определённой атмосферы доверия.

Он сделал паузу, оценивающе взглянув на девушку.

— Я могу спрашивать вас откровенно и задавать немного неудобные вопросы?

— Вы же врач! — усмехнулась Мишель, поёрзав задницей на кушетке и поудобнее устраиваясь на ней.

— Именно. Просто, некоторые пациентки этого не понимают и воспринимают меня как мужчину, — вздохнул Браун. — Иногда я сам виню себя в том, что ещё недостаточно стар и вызываю такую реакцию у женщин, — обезоруживающе улыбнулся доктор, получив ответную улыбку от девушки. — Хорошо, начнём по порядку, чтобы я смог составить полную картину… — монотонным, усыпляющим бдительность тоном, продолжил мужчина, склонившись над журналом и приготовившись делать очередные пометки в истории пациентки.

Мишель едва заметно кивнула.

— Где вы работаете?

— В… — блондинка на секунду запнулась. — Я не работаю. У моей семьи достаточно денег, чтобы девушки и женщины не нуждались в работе.

— Угу… Понятно… До мистера Хадсона у вас были отношения с другими мужчинами?

— Нет, — помотала девушка головой. — Он первый…

— Угу… Понятно… А с девушками? — оторвав взгляд от записей, Браун внимательно посмотрел на пациентку. — Только честно!

— Ну… Вы имеете в виду физические?

— Да.

— Один раз, на втором году обучения в Гарварде, — честно призналась блондинка. — Глупая история… Мы тогда слегка перебрали ну и… Дальше вы сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул Браун, снова что-то отметив в своём журнале. — То есть, физическое удовольствие вы получаете без проблем?

— Да… — покраснела Мишель.

— Контакт был оральным?

— Да…

— Угу… Хорошо.

— А разве это важно? — нахмурилась блондинка.

— Иногда — да. Всё влияет на гормональный фон, общее состояние, настроение… — невозмутимо пожал плечами врач. — Просто пытаюсь лучше вас понять как пациента. Не нервничайте.

— А вы часто так подробно опрашиваете пациенток?

— Только если они вызывают интерес, — добродушно усмехнулся Браун. — Медицинский интерес, разумеется.

— И часто у вас бывают пациентки, вызывающие интерес?

— Ну… Не часто.

— А бывало такое, что пациентки приглашали вас на чашечку кофе или намекали на продолжение знакомства?

— Хм… Вы флиртуете со мной, мисс Стоун? — удивлённо посмотрел на девушку Браун и через секунду улыбнулся. — К сожалению, вынужден вам отказать. Я не одобряю связь врача и его пациента. Это глубоко не этично!

— Что? — сама себя вогнала в краску Мишель. — Я не это имела в виду! Просто интересно, как вы отбиваетесь от толп поклонниц. Вы обеспеченный, уверенный в себе, симпатичный мужчина, работающий в одной из лучших клиник западного Лос-Анджелеса!

— Ну, насчёт обеспеченного я бы поспорил… — печально вздохнул Браун. — У меня за плечами два развода, ежемесячные алименты, счета за школу и репетиторов, няня для младшего, терапевт для старшей, которая переживает второй развод отца… Выплаты по ипотеке за два дома, страховки, обслуживание машины, адвокаты… Особенно адвокаты — вот где настоящее зло! — хмыкнул врач. — Иногда я думаю, что дешевле было бы уйти в монастырь… но там, говорят, тоже свои счета…

— Сочувствую… — вздохнула девушка.

— Спасибо! Но… мы немного отвлеклись. Давайте всё же вернёмся к вашим проблемам…

— А у меня проблемы? — кокетливо усмехнулась блондинка.

— Пока нет, — тут же посерьёзнел доктор. — Но есть кое-что, что меня немного смущает. Если вы не против, я проведу ещё один небольшой анализ. И… возможно, потребуется дополнительный осмотр. Можете снова ненадолго принять лежачее положение и снять нижнее бельё?

— Д-да… конечно… — Мишель в очередной раз сглотнула комок в горле и затравленно глянула на обе двери по очереди, принимая лежачее положение и снова стягивая трусики со своих бёдер.

Доктор Браун натянул свежие перчатки на руки, достал из ящика стола небольшой запаянный пластиковый пакет и поднялся со своего места.

— А это что? — кивнула блондинка на содержимое рук врача.

— Я возьму мазок на микрофлору, чтобы исключить возможные воспаления… Это не больно и абсолютно безопасно… — замер Браун перед расставившей в стороны ноги девушкой и недовольно нахмурился. — Нет, — помотал он головой. — Так не пойдёт…

— Что-то не так? — напряглась Мишель, непроизвольно сжав ноги и перекрыв доктору обзор.

— Вы очень напряжены, мисс Стоун. Я не смогу вас осмотреть в таком состоянии. А давайте поступим так…

Не дожидаясь ответа, Браун развернулся в противоположную сторону, обошёл кушетку с пациенткой с правой стороны, грюкнул стеклянными дверками шкафа за спиной девушки и принялся перебирать стоящие там баночки с лекарствами, изредка постукивая донышками пузырьков по стеклянным полкам и периодически что-то бормоча себе под нос…

— Хм… да где же оно… Не то… И это… Угу… Кажется, вот оно… Вам нужно расслабиться, мисс Стоун, — гораздо внятнее произнёс Браун, продолжая незаметные манипуляции с лекарствами.

— Надеюсь, вы мне там не коньяк наливаете, — усмехнулась Мишель, обернулась, разглядела лишь спину врача в белом халате, и снова приняла ровное лежачее положение.

— Нет, не коньяк, — хмыкнул Браун. — Не имею привычки спаивать пациенток. Предпочитаю держаться в рамках профессиональных отношений. Хотя, иногда это очень сложно…

Что-то опять тукнуло по стеклу и скрипнула дверка.

— Сложно? — уточнила Мишель.

— Да, — вздохнул мужчина за её спиной. — Порой, пациентки бывают очень навязчивые и не понимают, что у меня может быть своя личная жизнь. Вот одна недавно, например — звала меня на свидание, а когда я отказал, подала жалобу моему руководству. Представляете?

— Да уж… Неприятно…

— Не то слово! — донеслось до блондинки, снова грюкнули дверцы медицинского шкафа и через несколько секунд доктор стал слева от девушки. — Ну что, готовы?

— Готова к чему? — недоумённо нахмурилась блондинка, глянув на своего лечащего врача снизу вверх.

— Вот и хорошо… — пробормотал Браун, словно не услышав вопрос девушки, ловко закатил рукав платья и через мгновение всадил тонкую иглу в левое плечо юристки.

— Ай! — возмущённо дёрнулась Мишель, ощутив слегка болезненный укол. — Что вы делаете?!

— Всё! Не стоило и бояться… — щелкнув зелёным колпачком и спрятав одноразовый шприц в карман халата, удовлетворённо хмыкнул Браун. — Некоторые пациентки боятся уколов, и я предпочитаю делать им инъекции вот так — немного неожиданно.

— Что вы мне вкололи? — нахмурилась девушка, прижав ладонь к плечу.

— Я же сказал — вам нужно расслабиться. Это препарат, для снятия напряжения мышц, чтобы не было боли при осмотре… Это совершенно безопасно. Просто, чтобы снять спазм…

— Спазм? — заволновалась блондинка, чувствуя лёгкое головокружение. — Что-то я себя неважно чувствую… Я, наверное, пойду…

— Нет-нет! — с нажимом произнёс доктор, положив ладонь на грудь девушки и придержав её в лежачем положении. — Вам сейчас нельзя вставать — у вас может случиться мышечный спазм, вы и два шага не сделаете. Полежите немного.

— Голова… кружится… — пробормотала Мишель.

— Это сейчас пройдёт. Не переживайте… — внимательно оглядел Браун лежащую на кушетке девушку, взял её за руку, пощупал пульс и кивнул сам себе. — Вот и славно. Препарат уже подействовал… Давайте приступим к осмотру…

Доктор вернулся на своё кресло на колёсиках, придвинулся к кушетке поближе и раздвинул ноги своей пациентке…

Иногда эти дорогие, самоуверенные, высокомерные дамочки дико бесили его. Иногда… Но не сейчас.

Сейчас эта наивная и робкая дурочка хорошенько так завела мужчину. Стройные длинные ножки, точёная фигурка, упругая, выдающаяся грудь, нежная, с ровным, едва заметным загаром кожа, дерзкий пушок светлых волос на лобке… И слегка приоткрытые, розовые половые губки… Непростая ситуация…

Обычно, всё гораздо проще…

Обычно, богатенькие голливудские дамочки приходят к нему, чтобы забеременеть, и некоторым из них он помогает вполне естественным способом. Они даже не догадываются об этом. Чуть транквилизатора, небольшие манипуляции — и через четверть часа счастливая пациентка уже приходит в себя, не подозревая о том, что с ней было и что произошло на самом деле. Все довольны, все счастливы… Дамочка получает ребёнка, клиника деньги… Он тоже кое-что с этого имеет.

Но как быть с девственницей? Тут всё сложнее… Но и гораздо соблазнительнее… Брауну так и хотелось исправить этот маленький недостаток в её физиологии и сделать полноценной женщиной…

Ещё и эти обвинения…

Доктор недовольно поморщился, непроизвольно вспомнив три свои оплошности, когда клиентки о чём-то догадались и пошли жаловаться на него к администрации клиники…

Из-за них он уже месяц был без секса, пытаясь соответствовать образу самого обычного, приличного врача… Целый месяц воздержания… Это сложно, особенно, когда ухоженные симпатичные дамочки сами раздвигают ноги перед ним по несколько раз в день…

Сдерживать себя у него уже не было никаких сил…

Браун незаметно стянул правую перчатку, сунув её в карман халата, протянул руку и осторожно трогал промежность девушки, всё ещё думая, сомневаясь и ощущая, как его член в штанах напрягся до самого предела… Нужно решать что-то, и как можно быстрее! Времени у него не так уж и много…

Мишель почувствовала, как её осторожно касаются пальцы доктора. Голова почему-то закружилась сильнее, а в глазах замельтешили чёрные круги. Она дёрнулась, предпринимая отчаянную попытку встать, почувствовала тяжесть в руках и ногах, звон в ушах, и через секунду сознание окончательно покинуло её…

* * *

— Так… Я сейчас осторожно введу два пальца… Мне нужно осмотреть тебя. Не нервничай… Это обычная процедура. Если будет неприятно или некомфортно — скажи… Хорошо?..

Он взял стоящий на столе гель, капнул на подушечки пальцев и растёр. Осторожно провёл смазанными лубрикантом пальцами между губок, раздвигая их в стороны, и медленно погрузил пальцы в девушку, слегка провернув кисть и коснувшись клитора…

— Всё хорошо? — поинтересовался доктор у своей пациентки.

Ответа не последовало, и Браун довольно хмыкнул.

Больше терпеть не было сил!

Мужчина рывком поднялся со своего кресла, вытащил из кармана квадратный прямоугольник презерватива, торопливо разорвал упаковку зубами, стянул штаны до колен, трясущимися от волнения руками раскатал латексное изделие на всю длину перевитого венами члена и через мгновение тихо выругался, отбросив в сторону разорвавшиеся, бесполезные резиновые ошмётки.

— Fuck!

Церемониться было некогда. Да и не очень хотелось…

— Чёрт с ним! Сделаем всё по старинке… — пробормотал доктор. — Ребёночка хотите? Будет вам ребёночек!

Он сделал короткий шаг вперёд, раздвинул согнутые в коленях ноги девушки пошире, приставил головку члена к смазанной женской промежности, надавил, преодолел лёгкое сопротивление и нетерпеливо вонзил член в горячее, тесное лоно.

Девушка инстинктивно попыталась сжать ноги, сопротивляясь и тихонько постанывая от непривычного чувства, и доктор на секунду замедлился, выругавшись про себя:

«Чёрт! Снова не рассчитал дозу или не дождался её полной отключки… Хотя… Плевать! Она все равно ничего не вспомнит потом…»

Браун обхватил руками ноги своей пациентки и рывком подтянул её к себе. Безжалостно впился пальцами в тонкую кожу на внутренней стороне бёдер девушки, оставляя на ней синяки и кровоподтёки, резким, нетерпеливым толчком вогнал член как можно глубже, ощущая, как туго обхватывают его орган стенки её влагалища, и зарычал, словно изголодавшийся хищник…

Через пару минут он будет сожалеть о содеянном, как это обычно бывало, но сейчас ему было абсолютно плевать…

Несколько торопливых, несдержанных поступательных движений, док почувствовал, как его член напрягся, вздрогнул, раздался вширь и через мгновение выстрелил мощной струёй семени прямо в матку бесчувственной пациентки…

Глава 5. Все еще больно…

Я вышел в коридор, прикрыл за собой дверь в кабинет, занял место у стены, достал старенький Walkman со встроенным радио, подаренный мне Энджи пару дней назад, воткнул один наушник со смятым проводком в ухо, настроился на волну Калифорния ФМ, откинулся затылком на прохладную стену и прикрыл глаза…

В наушнике зазвучала Hotel California в исполнении Eagles, а через пару минут песня сменилась на такой знакомый и слегка насмешливый голосок Энджи…

— Добрый вечер, дорогие слушатели! С вами Radio California FM, на студийных часах «16:00», за окном — жара, как в аду, а значит, пора поговорить… о тёмной стороне Лос-Анджелеса. Как думаешь, Джеф?

— Как скажешь, Анжелика… Тем более, возле тебя сидит наш сегодняшний гость, которому, как я вижу, не терпится высказаться…

— Ты прав, Джеф! Сегодня у нас в студии особенный гость — психолог, эксперт по девиантному поведению, автор книги «Человеческая Тень» — доктор Томас Брайант. Добрый вечер, доктор.

— Добрый вечер. Рад быть здесь. И, признаюсь, немного тревожно. Говорить о таких вещах — всегда тяжело, но важно.

— Тут вы правы, доктор Брайант. Говорить нужно! Итак… Пляжный убийца. Так его назвала пресса. Уже двенадцать жертв. Все — молодые, красивые девушки. Все двенадцать тел найдены на побережье… Страшно, правда? Джеф?

— Да, Энджи, это действительно пугает. Особенно когда ты живёшь в шаге от пляжа.

— Доктор Брайант, простите за прямоту, но… это маньяк, психопат или какой-то извращенец?

— Кхм… Кхм… Я бы пока не стал спешить с выводами, Анжелика. Давайте пока говорить — убийца. Медиа любят вешать ярлыки, но за этим скрываются реальные, глубокие процессы. Не каждый серийный убийца — «маньяк» или «психопат» в клиническом смысле.

— А в чём разница между этими терминами, доктор?

— Маньяк — это клинический термин. Он включает в себя психические расстройства, часто с бредом или галлюцинациями. Убийца — это кто-то, кто совершает убийства, но может быть полностью вменяем. Это важно: наш убийца действует продуманно. Хладнокровно. Эстетично. Это не импульсивное поведение — это тщательно спланированная постановка.

— Простите, доктор… Постановка? Как спектакль?

— Именно, Джеф! Мы видим ритуал. Он тщательно подбирает женщин, переодевает, укладывает тела, делает их… красивыми. Это указывает на одержимость контролем и визуальной эстетикой. Он не просто убивает — он «создаёт сцену».

— И всё же — зачем? Я бы хотела знать, что толкает его на это?

— В таких случаях мы говорим о триггере. Это часто травма, связанная с первым сексуальным опытом, подавленными желаниями или потерей контроля в подростковом возрасте. Например — смерть близкого человека, первая любовь, которая закончилась трагически… или запретная связь, за которой последовало наказание. Вот как-то так…

— Пока не очень понятно, доктор. Уж простите меня…

— Ничего страшного, Анжелика… Попробую объяснить иначе… Его жертвы — женщины одной категории: молодые, красивые, ухоженные. Студентки колледжей, дочери обеспеченных родителей. Ни в коем случае ни наркоманки или легкодоступные женщины… Возможно, он воспроизводит чей-то образ. Да, даже скорее всего… Кого-то, кто причинил ему боль и предал его. Это суррогат, заменитель!

— То есть, все жертвы похожи? Он их выбирает? Это не случайные девушки?

— Разумеется, Анжелика! Он выбирает определённый тип девушек. Это девушки из обеспеченных семей. От двадцати двух до двадцати пяти лет. Блондинки…

— Блондинки? Все жертвы были блондинками? Я не знала…

— Абсолютно верно! Все жертвы — яркие, красивые блондинки с длинными волосами. Но это не значит, что темноволосым девушкам не стоит быть осторожными. Последние две жертвы были жгучими брюнетками перед убийствами.

— Но вы только что сказали…

— Именно! Как установили криминалисты — прямо перед убийством, он перекрасил своим жертвам волосы, доведя портрет до своего идеала…

— Fuck! Да простят меня мои слушатели… Но по-другому не скажешь! Что получается, доктор — наш убийца ненавидит блондинок?

— Скорее наоборот. Он влюблён в один единственный «образ» — её образ! И каждая жертва — это она, его идеал, только в другой оболочке. Но при этом он боится зависимости, унижения, боли и очередного предательства — и потому убивает сам, работает на опережение, чтобы ему опять не сделали больно. Это объясняет, почему он выбирает одну и ту же внешность, но никогда не оставляет жертву в живых — это контроль через уничтожение.

— Но он может остановиться рано или поздно? Даже если полиция его не найдёт?

— Вполне возможно, он так думает — да. Он думает, что когда найдёт свой идеал, который не предаст его и всегда будет рядом — он остановится.

— Но на самом деле?

— На самом деле — нет. Сам он уже никогда не остановится, Анжелика…

— Да уж… Джеф, а ты что думаешь?

— Да что тут думать, Энджи… Я просто немножко в замешательстве и в лёгком шоке…

— Да мы все в шоке, Джеф! Доктор, а кто же эта женщина, которая сотворила маньяка? Есть какие-то мысли на этот счёт?

— Есть, конечно. Могу допустить, что лет в 13–15 его совратила соседка, старшая сестра, или, что вероятнее, мачеха… А потом что-то между ними произошло, что травмировало парня. Либо она отвергла его, либо предала, либо просто разочаровалась в парнишке. Это очень серьёзная травма, которая зрела годами и, в итоге, сформировала патологическое поведение, переросла в тяжёлое, искажённое восприятие женщин.

— Похоже на сценарий к мрачному триллеру… [тяжёлый вздох]

— Именно, Джеф! Но это жуткая реальность, в которой мы с вами живём…

— Доктор Брайант…

— Да, Джеф?

— Доктор, скажите… Вы можете по поведению убийцы, опираясь на свой опыт, предположить — кто он? Его возраст, типаж, профессию, привычки?

— Интересный вопрос, и, надо признать, вполне закономерный. Но если бы всё было так просто, полиция бы давно его арестовала… Но всё же, спешу опередить ваш следующий вопрос, скепсис и читаемое на лице разочарование, Джеф — кое-что я всё же могу предположить.

— Это было бы очень интересно и для нас, и для наших слушателей. Мы вас внимательно слушаем, доктор.

— Спасибо, Анжелика… Кхм… Кхм… Я могу предположить, что это — белый мужчина… Ему от 25 до 35 лет. Он образован, с хорошими манерами. У него может быть престижная работа, друзья… Он хорошо умеет имитировать «нормальность» — может быть обаятельным, общительным, весёлым… Именно это и делает его опасным. И он знает, как работает полиция — он просто совершает идеальные преступления, не оставляя следов… Да, Анжелика? Вижу, у вас назрел очередной вопрос?

— И не один! Скажите, доктор…. Это может быть полицейский?

— В том-то и дело, Анжелика… Это может быть и полицейский. Или кто-то, кто тесно связан с системой правопорядка — охрана, криминалистика, армейский следователь, врач… Кто угодно, кто знает, как устроено расследование и как не оставлять следов…

— У него может быть семья? Жена, дети?

— Вряд ли… Обычно — да, но не в этом случае…

— Почему?

— Потому что семья требует эмоциональной вовлечённости. А наш убийца — эмоционально изолирован. Он может хорошо имитировать чувства, но не способен на настоящую привязанность. Он боится близости, боится быть уязвимым.

— Даже с детьми?

— Особенно с детьми. Потому что дети — это хаос, спонтанность, открытые эмоции… А он одержим контролем. Он может флиртовать, может иметь мимолётные связи, но построить семью… для него это почти невозможно.

— То есть… он одинок?

— Да, Анжелика. И, скорее всего, уже давно.

— Он насилует своих жертв?

— Вот тут очень правильный вопрос, Анжелика. И интересный… Он не насильник!

— В смысле?

— Он обаятелен и умеет влюблять. Такие убийцы часто харизматичны, умеют располагать к себе, создают иллюзию безопасности и влюблённости. Жертвы сами «идут к нему в руки», и он этим наслаждается — ведь это даёт ему чувство власти, превосходства, исключительности.

— Погодите, доктор… Так у него с жертвами есть секс или нет?

— Есть, конечно же! Но…

— Но все девушки вступают с ним в сексуальную связь по своей воле? Добровольно?

— Именно!

— Вот дерьмо! Простите…

— Ничего, Анжелика… Секс для нашего убийцы — это как эмоциональная разрядка. Как возвращение в прошлое — в то время, когда он был счастлив. Но после секса наступает момент разочарования и страха, что она снова его предаст и бросит. Он чувствует, что власть ускользает, и возвращает её через убийство — действуя на опережение. Ведь если его любимая мертва — она не сможет снова предать его.

— Чёрт! Он прям как чёрная вдова… только наоборот! Он убивает своих партнёрш после секса.

— Да, очень тонко подмечено, Анжелика… И именно поэтому его до сих пор не вычислили — это очень сильно усложняет расследование, ведь речь идёт об умном, расчётливом, харизматичном убийце, вызывающем доверие…

— Как именно он убивает, доктор?

— Удушение. Это «тихий», почти интимный способ. Он требует физического контакта, а значит — контроля. К тому же, удушение не оставляет следов, если сделано грамотно. Оно символизирует — «Ты полностью под моим контролем. Я решаю, когда ты дышишь».

— Кажется, сегодня я не буду спать… Как и половина наших слушательниц…

— Простите, Анжелика… Я слишком увлёкся.

— Да ничего. Люди должны знать — кого бояться… Хм… А кроме того, что это одинокий, харизматичный белый мужчина 20–30 лет, вы можете что-то сказать о его внешности, доктор? Как вообще выглядит этот человек? Мы ведь все представляем себе маньяка как какого-то психа с безумным взглядом, с каплями крови на ботинках и с ножом в руке. Но это явно не наш случай.

— Не наш… Вы удивитесь, Анжелика… но внешне он ничем не отличается от нас с вами. Вполне возможно, что он прямо сейчас сидит с нами в студии…

— В нашей студии?!

— Да. Это могу быть даже я! Хотя, нет… Я немного выбиваюсь из профиля, я несколько старше… А вот вы, Джеф, вполне подходите под профиль.

— Я?!

— Вы. Вы высокий, симпатичный, уверенный в себе белый мужчина среднего класса, идеально подходящий по возрасту… У вас в детстве не было никаких психологических травм?

— Не было у меня никаких травм!

— А вы женаты?

— Так… Мы сейчас так договоримся, что за мной приедет наряд из полицейского участка. Я бы этого не хотел…

— Хорошо, Джеф… Будем считать, что вы не он!

— Я не он! И нечего тут считать!

— Хорошо…

— Доктор Брайант… А ведь мы не упомянули одну важную и характерную деталь…

— Какую, Анжелика?

— На шее каждой жертвы была обнаружена золотая цепочка. Одна и та же золотая цепочка. Что это? Прощальный подарок? И почему такой дорогой?

— Хм… и снова хороший вопрос. И да — это подарок. И раз наш убийца в состоянии делать такие подарки, значит, он обеспеченный человек!

— А сам смысл такого подарка? В чём он?

— Скорее всего, это часть ритуала. Он не просто убивает — он создаёт сцену. Это может быть подпись, компенсация или иллюзия заботы. Или банальное желание славы и признания — он хочет быть узнанным… Но я всё же склоняюсь к первому варианту, украшение на шее жертвы — это подпись художника в углу его картины!

— Такое впечатление, доктор, что вы им восхищаетесь!

— Что? Нет-нет, конечно нет! [смущённый кашель] Я просто… стараюсь понять его мышление. Это часть моей работы — влезать в голову таких людей. Иногда, да, получается слишком хорошо…

— Доктор, а как вы думаете — он действует в одиночку? Или у него может быть сообщник? Или… сообщница?

[слегка затянувшаяся пауза]

— Хороший вопрос, Анжелика… На первый взгляд — всё указывает на одиночку: одинаковый стиль, один и тот же почерк, строго контролируемый ритуал. Но… если посмотреть глубже — всё слишком аккуратно. Слишком чисто… Но это может быть признаком того, что у нашего убийцы горазда больше опыта… Вполне возможно, что жертв у него гораздо больше, чем нам известно…

— Серьёзно?!

— Да, вполне…

— Fuck!

— Угу… Ну а наличие сообщника в нашем случае крайне маловероятно. Я бы даже сказал — категорически исключено! Наш убийца не доверяет никому! Он просто маниакально боится малейшей потери контроля над ситуацией — а с партнёром по убийствам это просто невозможно! Ну и наш убийца нарциссичен — он уникальный, особенный, он выше всех! Он не делится своей фантазией. Для него всё, от выбора жертвы до подарка — это интимный ритуал. Даже психологически он не в состоянии разделить это с кем-то.

— А вообще? Часто маньяки действуют парами?

— Не часто. По данным ФБР, которое с 1970-х годов ведёт учёт серийных убийц, около 90 % серийных убийц действуют в одиночку. Их мотив — чаще всего личная фантазия, контроль, месть и сексуальные девиации.

— Спасибо, доктор, за такие исчерпывающие и развёрнутые объяснения. К сожалению, отведённые продюсером пятнадцать минут эфира подошли к концу. Думаю, наши слушательницы теперь будут внимательнее присматриваться к новым знакомым и дважды подумают, прежде чем клюнуть на симпатичного красавчика в баре. Мы все надеемся, что полиция его найдёт. И чем скорее — тем лучше. Джеф?

— Да. Надеемся, этот кошмар скоро закончится! А мы… продолжим следить за новостями и постараемся не терять бдительности. Энджи?

— Берегите себя, друзья… Особенно, если вы — молодая, красивая девушка, гуляющая у океана… Это Radio California FM. Будьте в безопасности! Ну а моё настроение сейчас такое, что я поставлю Something in the Way, и буду слушать его по кругу как минимум час…

[В эфире начинают звучать первые аккорды 'Something in the Way' от Nirvana]

* * *

От автора

Кстати, пару слов о маньяках, действующих в паре. Не знаю почему, но вспомнилось…

Пример такого «удачного» симбиоза — это история Пола Бернардо и Карлы Хомолки. Муж и жена, на счету которых несколько убийств девушек в Канаде и как минимум три десятка изнасилований в период с 1987 по 1993 год.

Пола прозвали «Скарборским насильником» и «Убийцей школьниц». Он насиловал и избивал девушек, иногда даже школьниц, а его «подруга» снимала всё на любительскую камеру.

На самом деле, детали их преступлений достаточно кровавые и мерзкие, так что я не буду их описывать здесь. Скажу лишь, что это парочка была той ещё мерзостью и реальными ублюдками…

На суде они оба пытались переложить вину друг на друга. Пол говорил, что он только насиловал, а его подруга потом убивала жертв из ревности. Карла говорила, что никого не убивала, а просто снимала под давлением.

Во время суда Хомолка отыгрывала роль жертвы, и присяжные ей верили. Но лишь до того момента, пока в дело не вступил адвокат Пола Бернардо.

Присяжным были продемонстрированы записи изнасилований, которые скрупулёзно делала Карла и хранила дома. На плёнке было запечатлено, как Пол и Карла насилуют девушек, а также как Карла стоит в одежде одной из жертв и пародирует её, намекая Полу на секс.

Так же на кадрах было видно, как она принимает непосредственное участие в изнасилованиях. В некоторых эпизодах она даже выглядела жестче, чем сам Пол.

В итоге, самый справедливый и гуманный суд Канады всё же вынес вердикт:

Пол Бернардо получил пожизненное заключение без права на досрочное освобождение в течение 25 лет. Карла Хомолка получила всего 12 лет, заключив сделку с прокуратурой и представ перед судом как «жертва».

Что было дальше?

Хомолка отсидела свой срок, вышла на свободу в 2005 году и сменила имя. Вышла замуж за родного брата своего адвоката и родила троих детей. В 2017 стала работать учителем, благодаря полученному в тюрьме высшему образованию, вести свой блог про детскую психологию и открыла магазин детской одежды.

Пол по-прежнему сидит в тюрьме и… пишет книги. Одна из них — про русскую мафию, британских шпионов и американских наркоторговцев.

Я посмотрел отзывы о его книге. Ну, кому-то нравится, кто-то ругается и проклинает Пола в комментариях. Амазон получил много жалоб на то, что убийца девочек может выкладывать книги и зарабатывать деньги, и книгу всё же сняли с продажи. Хотя, в интернете её по-прежнему можно найти.

Вот некоторые из отзывов:

«Пол, пусть твоя шлюха-мать горит в аду за то, что родила тебя на этой земле. Ты когда-нибудь думал о тех бедных девочках, которых ты жестоко изнасиловал и убил?»

«Написано одним из самых известных и жестоких насильников/убийц Канады, который также оказался худшим провалившимся рэпером Канады. Ужасный человек, не поддерживайте это.»

«Я хотел бы прочитать эту книгу, но коммунисты, то есть канадское правительство, заставили Amazon убрать её из-за того, кто её автор. Я должен иметь возможность читать то, что хочу!»

«Мне книга понравилась. Я прочитал ее, когда мне было около 14, и, возможно, я прочту её снова. Я не эксперт, и ни в коем случае не знаток, так что я не могу сказать, хорошо ли написана книга и т. д. Я просто действительно хорошо провел время, читая её.»

Вот как-то так… Просто вспомнилось…

Берегите девушек, друзья! Пусть вся чернуха и всё зло будет только в книгах и страшных рассказах, а не в реальной жизни!

Глава 6. Миссис Филлипс

Я глянул на часы и перевёл задумчивый взгляд на дверь кабинета. Хм… Пятнадцать минут, которые я мысленно отпустил Мишель, чтобы разговорить дока Брауна, уже истекли. Но от этой любительницы шпионских игр до сих пор нет новостей. Заболтались они там, что ли? Или она заодно решила пройти полное обследование?

Не нравится мне это всё… Даже несмотря на то, что это престижная клиника в самом сердце Лос-Анджелеса и ничего такого в кабинете врача произойти не может… Или может? Чёрт! Наслушался рассуждений радиоведущих о маньяках, теперь везде убийцы и насильники будут мерещиться…

Я поднялся с кожаного диванчика, в два шага преодолел расстояние до двери и дёрнул ручку вниз.

Заперто…

Вот хрень! С чего это врачу запираться с пациенткой в кабинете, да ещё в конце рабочего дня?

По спине пробежал противный холодок, я мысленно обозвал себя последним идиотом и дебилом, настырно постучал костяшками пальцев по двери и на секунду приложил ухо к шершавому полотну.

Тишина…

Тишина, сука!

Моя рука непроизвольно сдавила дверную ручку, я услышал противный хруст и удивлённо взглянул на кусок хромированного металла в ладони. Дверной ручки больше не существовало. По крайней мере — её полноценного рабочего варианта…

Дерьмо!

Да пошло оно всё! Я навалился плечом на запертую дверь, по ушам царапнул приятный и мелодичный треск дерева и через секунду дверь скрипнув петлями, распахнулась внутрь.

Чёрт! Кажется, раньше она открывалась наружу… Плевать!

Я протиснулся внутрь, тактично прикрыл за собой раскуроченную дверь, насколько это было вообще возможно, и оглядел кабинет.

Доктора на месте не было, а вот Мишель всё ещё лежала на той же кушетке, не подавая признаков жизни… Вернее, сознания.

Одна нога девушки, согнутая в колене, покоилась на краю, вторая соскользнула и безвольно свисала вниз, платье задралось, открывая длинные стройные ноги и откровенно демонстрируя дерзкий пушок светлых волос на лобке, а простыня, которою давал ей доктор прикрыться, валялась на полу. Грудь блондинки тяжело вздымалась, лобик недовольно морщился, волосы рассыпались по сторонам, а лицо казалось бледнее обычного.

Дерьмо!

Я быстрым шагом приблизился к бессознательной девушке, провёл торопливый осмотр и только после этого облегчённо выдохнул. Кажется, он её не тронул… Не знаю, почему я так переживал за эту дурочку. Привязался, наверное. А может просто ощущал свою вину…

Что здесь вообще произошло? И почему она в отключке?

Я тяжело вздохнул, заботливо поправил ноги своей наставнице, сведя их вместе и стараясь не пялиться на светлый пушок на лобке больше положенного, и одёрнул платье, прикрыв срам. Осторожно опустился на край кушетки, провёл рукой по холодному лбу блондинки, разглаживая морщинки, и аккуратно похлопал неудавшуюся Мата Хари по щекам.

— Мишель… — позвал я, легонько тряхнув её за плечо. — Эй… Спящая красавица! Проснись! В школу проспишь! Мише-е-ель! Всё хорошо… — увидев дрогнувшие веки девушки, я бережно приподнял её голову, подсунув ладонь под затылок. — Вот так… умница… Давай, возвращайся, Мишель… Всё хорошо… — прошептал я, пододвигая поближе свою вторую руку и нащупывая на её шее пульс.

Есть. Слабый, но ровный. Жить будет, как говорил мой дед…

— Алекс?! — пересохшим горлом едва слышно произнесла блондинка, вращая глазами, оглядывая кабинет и припоминая, что с ней произошло и как она здесь очутилась.

— Ты как? Голова не кружится?

— Пить хочу… — произнесла юристка, с моей помощью принимая сидячее положение. — Что произошло?

— Я думал, ты мне расскажешь…

— Ну… — задумчиво нахмурила лоб Мишель, восстанавливая события в голове. — Ты вышел… Браун мне что-то вколол… Я хотела тут же уйти или тебя позвать… Но он так уверенно действовал и у меня ещё и голова закружилась и… Fuck! Он меня… — испуганно схватилась она за промежность, и округлившимися от ужаса глазами посмотрела в моё лицо.

— Нет, не похоже, — отрицательно помотал я головой.

— Нет? Погоди! Откуда ты знаешь?

— Ну… Ты не выглядишь, будто тебя… Обесчестили, — усмехнулся я.

— Чёрт! Тебе откуда знать?! — слегка истеричным голоском огрызнулась блондинка.

— Голову включи! — повысил я на неё голос, увидев лёгкую панику в её глазах. — Сама что чувствуешь? Болит что-то там внизу? Есть неприятные ощущения? Кровь?

— Нет… — помотала она головой, задумавшись на пару секунд и прислушавшись к себе. — Плечо только болит, куда этот гандон иглу вогнал.

— Ну, плечо — это не смертельно, — пожал я плечами. — Нахрена ты вообще на какие-то уколы соглашалась? Или в Голливуде уколоться — это как съесть кексик за обедом? В порядке вещей.

— Да не соглашалась я! Он сам в меня воткнул! Ублюдок! Я даже сказать ничего не успела….

— Почему не закричала и меня не позвала?

— Как-то… неловко было кричать, — Мишель опустила глаза и едва заметно покраснела. — Ну, серьёзно… Он же ничего такого не сделал прямо тогда. Просто подошёл, стал говорить со мной — всё казалось нормальным и безобидным…

— А укол в плечо — это тоже «нормально и безобидно»?

— Да я не успела ничего понять! Всё слишком быстро произошло и неожиданно… Я только подумала — «Что за фигня?», и тут же поплыла. Я даже не знаю, что так может вырубить моментально… Я слышала, мидазолам и кетамин так действуют. Но… это было без глюков. Я просто вырубилась и всё.

— Всё равно могла бы позвать, — не сдавался я, продолжая ворчать. — Сразу после укола!

— И сорвать всё прикрытие? И что бы я закричала? «Алекс! Спаси! Меня тут насилуют!»? — недовольно нахмурилась девушка.

— Ну, как минимум…

— Да иди ты! — фыркнула Мишель, отводя виноватый взгляд в сторону. — Я взрослая девочка — сама могу за себя постоять и во всём разобраться!

— Ну-ну… Взрослая девочка… — скептически покачал я головой. — На кой чёрт он тебя вообще усыпил?

— Думаешь, я знаю? — буркнула Мишель, машинально потирая плечо. — Где Браун, кстати? — решила она сменить явно щекотливую для неё тему.

— Без понятия. Мимо меня не проходил…

— Чёрт! А с дверью что случилось? — удивлённо уставилась юристка на живьём вырванную из рамы дверь.

— Сломалась, — пожал я плечами.

— Сама сломалась?

— Ну… Вычтешь из моей зарплаты… — равнодушно хмыкнул я. — Я не специально…

— Там есть ещё один выход, — кивнула Мишель в противоположную сторону и поморщилась, наверняка от мигрени или головной боли после укола.

— Я вижу, — подтвердил я, поднимаясь с кушетки. — Ладно, посиди пока тут, а я пойду поищу нашего доктора…

— Я с тобой! — схватила она меня за руку.

— Уверена?

— Да… — торопливо кивнула и снова поморщилась блондинка.

— Хорошо. Трусы только надень… — усмехнулся я, снова непроизвольно вгоняя свою начальницу в краску.

— Трусы? — удивлённо посмотрела она на меня.

— Трусы, — подтвердил я.

— Чёрт! А где они?..

Действительно… Трусов-то и не было нигде. Либо в мусорке, либо наш доктор забрал их с собой… Что здесь вообще произошло?

— Ладно, пошли… — обречённо вздохнул я. — Идти сможешь?

— Смогу! — придерживаясь за мою руку и осторожно сползая с кушетки, недовольно проворчала блондинка. — Идём!

Я придержал за талию всё ещё нетвёрдо стоящую на ногах и слегка пошатывающуюся девушку, и через десяток секунд мы покинули кабинет Брауна через второй выход.

Как там говорят… Не думать о слоне… Не думать о слоне… Тяжело не думать о слоне, когда… В общем, тут я аналогий не придумал, но тяжело не думать о том, что девушка, идущая рядом и прижимающаяся ко мне, где-то потеряла своё нижнее бельё и сейчас расхаживает без него…

Чёрт! Наверное, я впервые пожалел, что мне досталось настолько молодое и здоровое во всех смыслах тело, переполненное бушующим в крови тестостероном, не дающим нормально сосредоточиться и подумать о чём-то более подходящем, а не о голой заднице блондинки под подолом короткого платья и пушке светлых волос на её лобке…

Не думай о слоне, Алекс! Не думай о слоне…

— Тебе не дует? — всё же не сдержался и поинтересовался я.

— Что? — удивлённо посмотрела на меня Мишель, нахмурилась, постепенно осознавая смысл заданного вопроса, и сердито засопела, наверняка мысленно расчленяя меня на мелкие кусочки. — Не дует! — язвительно произнесла она…

За дверью оказался ещё один коридор — длинный, пустой, освещённый лишь дежурными лампочками, горевшими на стенах через одну и создававшими интимный полумрак, словно клиника решила сымитировать дешёвенький хоррор Уве Болла.

— Куда теперь? — растерянно пробормотала Мишель, вжавшись в моё плечо и озадаченно глянув по сторонам.

— Туда, — кивнул я, заметив тонкую полоску света под третьей по счёту дверью…

Мы преодолели десяток метров по безлюдному коридору, остановились у кабинета и замерли на пороге, словно двое воришек…

Чёрт! Мы же взрослые люди! Нужно, наверное, спуститься на первый этаж, поговорить с администратором… Правда, вот эта вся неувязка и нелогичность происходящего не давали мне покоя. Почему доктор усыпил пациентку, почему оставил одну, зачем запер кабинет… Где, в конце концов, её нижнее бельё?

— Там кто-то есть, — прошептала Мишель, приложив ухо к двери и красноречиво посмотрев на меня.

Я едва заметно кивнул, услышав какое-то сопение и скрип, доносящиеся из кабинета, осторожно опустил дверную ручку вниз, скривился от металлического щелчка замочного язычка и потянул дверь на себя.

— Открыто… — удивлённо произнёс я.

— Ты чего-то другого ожидал? — хмыкнула блондинка.

— Угу… Отталкивался от прошлого опыта, — усмехнулся я, делая шаг внутрь просторной, ярко освещённой, то ли операционной, то ли смотровой, с белыми стенами, УЗИ-аппаратом у стены, тележкой с инструментами и стареньким пузатым монитором на металлической стойке…

* * *

За 15 минут до этого…

«Knock-knock…»

— Доктор Браун?

В кабинет врача заглянула молоденькая симпатичная медсестричка, увидела доктора за работой, сидящего напротив лежащей на кушетке пациентки и почему-то забывшего надеть перчатки, и недовольно нахмурилась, вспомнив те слухи, которые последнее время начали бродить по клинике о Брауне. Всё же не зря многие медсёстры отказались с ним работать — было в нём что-то странное и пугающее…

«И когда его уже уволят?!» — пронеслось в голове девушки.

— Простите, доктор. Я помешала? — переборов себя, с натянутой улыбкой произнесла сотрудница клиники. — Я не знала, что у вас пациентка…

— Люси? Ты разве ещё не ушла? — удивлённо обернулся в сторону девушки Браун, торопливо спрятав правую руку в карман.

— Ещё нет… — помотала девушка головой. — Хотела напомнить — миссис Филлипс ожидает вас в смотровой. Вы не забыли?

— Миссис Филлипс? — задумчиво наморщил лоб доктор.

— Вы сами на прошлой неделе назначили ей приём после окончания рабочего дня, в виде исключения.

— Да, точно… — вспомнил Браун симпатичную, хрупкую, миниатюрную клиентку, постоянно изменяющую своему мужу со своим личным тренером по фитнесу, каждый раз прибегавшую к нему на осмотр при первом же подозрении на беременность. — Хорошо, я сейчас подойду… — кивнул он, дождался пока за медсестрой захлопнется дверь и только после этого облегчённо выдохнул.

«Дерьмо! Едва не сорвался… И чуть не попался на горячем…» — покачал Браун головой, поднимаясь с кресла и глядя на бессознательно лежащую на кушетке блондинку.

— Тебе, моя белокурая невинная девственница, сегодня жутко повезло! — пробормотал он, фамильярно похлопав девушку по обнажённому бедру. — Или мне… Чёрт! Пора прекращать уже с этими играми… Ещё разочек — и всё!

Доктор Браун определился, торопливо выкинул в мусорный бак под столом использованные перчатки, вскрытые упаковки, шприц и испорченный набор для взятия анализа, ненароком отправив туда же тонкие, почти невесомые женские трусики, даже не заметив этого, и решительным шагом покинул свой кабинет…

— Миссис Филлипс?! — заглянул он в смотровую, спустя две минуты. — Рад вас видеть! Как там ваш муж поживает?

— Доктор Браун! — улыбнулась пациентка, уже занявшая для осмотра положение на кушетке. — Всё хорошо. Передавал вам привет.

— Отлично, отлично… — пробормотал Браун, усаживаясь на поворотное кресло. — Сейчас я вас осмотрю… Люси? — обернулся он к медсестре, неторопливо раскладывающей инструменты по своим местам.

— Да, доктор Браун?

— Ты уже можешь идти домой, я справлюсь.

— Я могу остаться, помочь…

— Не нужно! — с нажимом, с трудом сдерживая самообладание, произнёс Браун. — Иди!

— Хорошо… — покорно кивнула девушка. — До завтра, доктор Браун! Всего доброго, миссис Филлипс…

— Так… — пробормотал Браун, набирая в тонкий шприц лекарство. — Сейчас я сделаю вам расслабляющий укольчик…

— Доктор… Я хотела спросить… — произнесла пациентка. — Может не нужно? Я и так расслаблена… В прошлый раз после укола у меня так жутко голова болела…

— Болела? — нахмурился Браун. — Ну хорошо, я чуть уменьшу дозу. Хорошо?

— Хорошо, — вздохнула миссис Филлипс.

— Только не усните, как в прошлый раз! — игриво погрозил врач своей пациентке пальчиком.

— Простите, доктор… — смутилась женщина. — Сама не понимаю, что на меня нашло… Ай!

— Больно? — участливо поинтересовался Браун, вводя в плечо пациентки препарат.

— Немного…

— Ну… Уже всё…

Доктор спрятал опустевший шприц, демонстративно щёлкнул латексными перчатками и сел на кресло. Придвинулся поближе и на секунду замер перед своей пациенткой.

— Готовы к осмотру?

— Да, конечно…

— Ну и отлично! — хмыкнул мужчина.

Незаметно стянул перчатку с правой руки, сунув её в карман халата…

— Так… Я сейчас осторожно введу два пальчика… Мне нужно осмотреть тебя. Не нервничай… Это обычная процедура. Если будет неприятно или некомфортно — скажи… Хорошо?

— Да, доктор…

— Вот и славно…

Браун взял стоящий на столе гель, капнул на подушечки пальцев и растёр. Осторожно провёл смазанными лубрикантом пальцами между губок и неторопливо погрузил два пальца внутрь, слегка провернув кисть и внимательно наблюдая за реакцией на лице девушки…

Миссис Филлипс прикрыла глаза, нахмурила лоб и закусила от волнения губку. Было похоже, будто ей это нравилось… Хотя вряд ли она когда-либо в этом призналась бы…

Рука доктора слегка дрогнула от нахлынувшего возбуждения, он сунул пальцы чуть глубже, а через мгновение не сдержался, протолкнул их на всю длину и развел прямо там в стороны, словно ножницы, ощущая упругие стенки влагалища и касаясь подушечкой большого пальца головки клитора…

— Как себя чувствуешь? Всё хорошо? — поинтересовался доктор у своей пациентки.

Ответа не последовало, и Браун довольно хмыкнул.

Пора…

Он рывком поднялся со своего кресла, вытащил из кармана квадратный прямоугольник презерватива, торопливо разорвал упаковку зубами, стянул штаны до колен, трясущимися от волнения руками раскатал латексное изделие на всю длину перевитого венами члена и через мгновение тихо выругался, отбросив в сторону разорвавшиеся, бесполезные резиновые ошмётки.

— Fuck!

Церемониться было некогда. Да и не очень хотелось…

— Чёрт с ним! Сделаем всё по старинке… — пробормотал доктор. — Ребёночка хотите? Будет вам ребёночек!

Он сделал короткий шаг вперёд, раздвинул согнутые в коленях ноги девушки пошире, приставил головку члена к смазанной женской промежности, надавил, преодолел лёгкое сопротивление и нетерпеливо вонзил член в горячее, тесное лоно.

Девушка инстинктивно попыталась сжать ноги, сопротивляясь и тихонько постанывая от непривычного чувства, и доктор на секунду замедлился, выругавшись про себя:

«Чёрт! Снова не рассчитал дозу или не дождался её полной отключки… Хотя… Плевать! Она все равно ничего не вспомнит потом…»

Браун обхватил руками ноги своей пациентки и рывком подтянул её к себе. Безжалостно впился пальцами в тонкую кожу на внутренней стороне бёдер девушки, оставляя на ней синяки и кровоподтёки, резким, нетерпеливым толчком вогнал член как можно глубже, ощущая, как туго обхватывают его орган стенки её влагалища, и зарычал, словно изголодавшийся хищник…

Через пару минут он будет сожалеть о содеянном, как это обычно бывало, но сейчас ему было абсолютно плевать…

Несколько торопливых, несдержанных поступательных движений, док почувствовал, как его член напрягся, вздрогнул, раздался вширь и через мгновение выстрелил мощной струёй семени прямо в матку бесчувственной пациентки…

Со стороны двери что-то тихо щёлкнуло, до ушей доктора донёсся какой-то подозрительный звук, он почувствовал движение за спиной, а через мгновение на его плече железной хваткой сомкнулись чьи-то жесткие пальцы. Ещё миг — и доктора резко, нагло и грубо дёрнули, выдернув из пациентки…

От сильного и неожиданного рывка в шее врача что-то громко хрустнуло, его развернуло, словно куклу, а через долю секунду в его живот, а затем лицо впечатался чей-то огромный кулак, выбив из доктора дух, дурь и все мысли разом…

Из глаз посыпались искры, мозг на миг перестал соображать, а дыхание спёрло в груди так, что казалось, его сейчас просто-напросто разорвёт изнутри…

Врач упал на холодный пол, застонав и свернувшись калачиком, а его член на автомате продолжал извергать семя…

— Фу! — едва успела отскочить в сторону Мишель. — Он мне чуть туфли не забрызгал! Мерзость какая!

— Значит не подходи близко! — резонно произнёс Алекс.

— Доктор Браун! Улыбнитесь! — блондинка поднесла на мгновение компактный фотоаппарат-мыльницу к лицу, сделала очередное фото и удовлетворённо хмыкнула: — Отлично! Думаю, этого будет достаточно… Урод!

— Ох и встрял ты, дружище… — донеслось до доктора, и он непроизвольно затрясся от ужаса, услышав прямо над ухом этот суровый, хладнокровный, не предвещающего ничего хорошего голос…

* * *

— Ох и встрял ты, дружище… — покачал я головой, видя как докторишка на полу затрясся то ли от холода, то ли от раскаяния.

— Простите… Я не виноват… — застонал Браун, немного придя в себя, всхлипнул, размазывая кровавые сопли по своему лицу, и затравленно посмотрел на нас. — Не сдавайте меня полиции… Пожалуйста… Давайте договоримся…

— Член свой спрячь для начала. Урод! — фыркнула юристка. — Договариваться он собрался…

— А давай уточним один момент, не дающий мне покоя… — повернулся я к Мишель, задумчиво почесав переносицу.

— Какой момент? — наверняка ощущая своей голой задницей приближение неприятностей, отвела блондинка бегающий взгляд в сторону и сделала шаг назад.

— В чём конкретно обвиняется наш доктор? Просто в домогательствах?

— Ну… А я разве не говорила? — с самым невинным видом посмотрела она на меня.

— Да что-то не припомню, — помотал я головой.

— Ну… Его обвиняют в том, что он… насиловал пациенток. Под наркозом…

— ЧТО?! — не сдержался и рыкнул я, удивившись сам себе. — И ты не думала сказать мне об этом? Дура!

— Эй! Что ты себе позволяешь?! Как со мной разговариваешь? И не кричи на меня! — возмутилась блондинка, сурово глядя на меня снизу вверх. — Я всё контролировала!

— Нихера ты не контролировала! Дура! Ты хоть понимала, что могло случиться?! Мишель! — сделал я шаг вперёд, нависнув над ней, словно скала. — Дать бы тебе по заднице хорошенько. Солдатским ремнём. Но я не твой парень и не твой отец… Так что не буду.

Чёрт! Хотелось прибить её прямо здесь!

Вот как так?! Взрослая девка, юристка… Не глупая, вроде… А мозгов… как у золотой рыбки.

— Ну и спасибо! — язвительно выкрикнула она мне в лицо.

— Но впредь, — я ткнул пальцем в её грудь, — предупреждай меня, если снова надумаешь выкинуть какую-то дурость!

— Ещё чего! Я не собираюсь перед тобой отчитываться! — упрямо выкрикнула она в ответ.

— Тогда я увольняюсь к херам! Я не собираюсь быть твоей нянькой и ждать за дверью, пока тебя там… В общем, не важно… — обречённо махнул я на неё рукой, сбавив тон и взяв себя в руки. — Заявление на увольнение в офисе писать, или достаточно устного уведомления?

Секунды три мы мерялись с ней упрямыми взглядами…

— Ладно… Прости… — сдалась Мишель, потупив взгляд. — Я правда серьёзно облажалась… Думала, сама справлюсь, без тебя. Ты и так Хендерсона на крючок поймал, из того подвала меня вытащил… Хотела нос тебе утереть… Прости…

— Ты мне с Джимми помогла, — напомнил я.

— Тогда мир? — виновато улыбнулась мне блондинка, протянув руку.

— Мир… — вздохнул я, пожал тоненькую девичью ладонь и перевел задумчивый взгляд на Брауна, вставшего на колени и пытавшегося привести себя в какое-то подобие приличного вида.

— О чём думаешь? — заметила мой взгляд Мишель.

— Слышал репортаж по радио о маньяке. Об убийце с пляжа, — уточнил я и кивнул в сторону доктора. — Это может быть наш клиент…

— Клиент? — непонимающе нахмурилась девушка.

— Ну… Это может быть он.

— Да какой из него убийца! — поморщилась блондинка. — Он же размазня! Только и может в бессознательных девушек тыкать своим отростком… — нахмурилась она и неосознанно одернула подол платья. — Где мои трусы, извращенец?! Ты меня…

— Нет, нет! — торопливо замотал головой. — Я вас и пальцем не тронул, мисс Стоун! Можете проверить. Просто смотрел… Вы такая аккуратненькая там. Такая маленькая и…

— Заткнись! Вот урод! Извращенец! Ты девушек на пляже убиваешь?

— Что?! — возмущённо пробормотал Браун, наверняка оскорбившись до глубины души таким беспочвенным обвинением. — Нет, конечно! Я бы никогда!

— Ну да, конечно. Все вы так говорите… — фыркнула Мишель. — Ладно, нужно вызвать полицию, администрацию, оформить этого ублюдка и…

— Пожалуйста… Только не надо полицию… Я заплачу за всё. За весь ущерб… — взмолился Браун.

— Как ты за это заплатишь? — кивнула юристка в сторону бессознательно лежащей на кушетке девушки. — Тварь! И хватит ныть! Сейчас руководство клиники приедет — пусть они с тобой разбираются…

* * *

В клинике мы провели ещё около двух часов. Пришлось успокаивать пациентку Брауна после того, как она пришла в себя, отпаивать её коньяком из мини-бара и раздавать указания приехавшему руководству.

Мишель передала им фотоаппарат с отснятой плёнкой и принялась распоряжаться, строгим профессиональным голосом, не терпящим возражений, что делать и как действовать дальше…

— С пострадавшими девушками нужно уладить всё максимально корректно. Компенсации, извинения, моральная поддержка. Этого… — она кивнула на сидящего у стены с опущенной головой Брауна. — Уволить задним числом. Через пару дней — сдать в полицию. Думаю, вы сумеете договориться, чтобы имя вашей клиники не всплывало в прессе. Если девушкам понадобится юрист — дайте им мой номер. Пусть связываются.

— Мы всё уладим. Спасибо вам за помощь, — поблагодарили нас владелец и владелица клиники — ухоженные, дорогие, знакомые лица.

Где-то я их уже видел… Актёры? Или какие-то знаменитости? Не припомню…

— Не за что. Это моя работа, — сухим деловым тоном произнесла юристка, коротко кивнула мне и взглядом указала на выход — «Миссия выполнена. Пора уходить!»

Мы выбрались из уже успевших надоесть нам, роскошных и холодных коридоров клиники на улицу, одновременно вдохнули грудью чуть остывший вечерний воздух, переглянулись и не сговариваясь, двинулись к машине…

— Fuck! Реально поддувает… — недовольно поморщилась Мишель, одёргивая своё короткое платье. — И только попробуй мне засмеяться или даже улыбнуться! — кивнула она в мою сторону быстрый взгляд. — Уволю нахрен!

— Да я даже не думал, — улыбнулся я краем губ.

— Вот и хорошо. Едем в офис… Хотя, нет. Отвези меня домой — на сегодня приключений хватит… Тут недалеко, — неопределённо махнула моя начальница в сторону шоссе. — Что? — тут же перехватила она мой задумчивый взгляд.

— Да так… Ничего…

— Спрашивай уже! — вздохнула Мишель, остановившись около пассажирской двери своего Mercedes и не торопясь садиться внутрь.

— У тебя же есть парень… — стал я напротив, положив руки на крышу авто и внимательно взглянув в лицо блондинки. — Вроде…

— Есть!

— И вы не…

— Мы решили подождать до свадьбы, если тебе так уж интересно! Всё, доволен? — фыркнула девушка.

— Не то, чтобы доволен… Но теперь хоть всё прояснил для себя…

— Поехали уже! — скомандовала блондинка и легко запрыгнула на переднее пассажирское сиденье…

Жила Мишель действительно недалеко от клиники. Всего семь минут езды…

Дом юной мисс Хадсон оказался в одном из тихих, утопающих в зелени районов Беверли-Хиллз. Наверняка я видел что-то похожее в голливудских фильмах 90-х или сериалах — а теперь наблюдал за этим вживую. Было… необычно и в чём-то даже интересно.

Высокие пальмы, ровные, как по линейке, живые изгороди, яхты на свежеподстриженных лужайках, уютный свет из окон дорогих домов, шикарные авто, приветливые и вежливые соседи. Да уж, девочка явно не из бедной семьи, раз живёт в таком райончике…

Я аккуратно припарковал Mercedes у тротуара, рядом с домом, в который ткнула пальчиком Мишель, заглушил двигатель и выбрался из машины следом за девушкой.

— Держи, — протянул я ключи хозяйке автомобиля и задумчиво покрутил головой по сторонам. — А как мне тут у вас найти автобусную остановку, не подскажешь?

— Да никак, — пожала плечами Мишель. — Это Беверли-Хиллз, детка. Здесь на автобусах не ездят. Только если на школьных, да и то не всегда. Бери машину, — вернула она мне ключи, — завтра в офисе вернёшь.

— А ты как до офиса доберешься?

— Хм… точно… — нахмурилась блондинка. — Тогда утром заедешь за мной, и поедем вместе.

— Точно нет автобуса? — на всякий случай переспросил я, прикидывая в уме, что вставать в таком случае придётся как минимум на полчаса раньше и точно нельзя будет опаздывать.

— Точно! — усмехнулась Мишель.

— Ладно… — подкинул я ключи в руке. — Завтра в восемь заеду за тобой…

— В семь! — тут же поправила меня моя начальница, сурово глянув в мою сторону. — И без опозданий!

— Ладно, в семь… — сдался я…

— Тогда до завтра, стажёр!

— До завтра, босс… — устало вздохнул я, проводил девушку взглядом до массивной входной двери её особняка, сел в машину, завёл двигатель и неторопливо покатил по Бедфорд-драйв в сторону своего скромного угла в Венис-Бич…

Глава 7. Человек с Восточного побережья

Месяц назад…

Старый полузаброшенный аэродром Санта-Моники…

Время: 22:30…

На единственной идеально вычищенной взлётной полосе, освещённой тусклыми лампами старых фонарей, ревели моторы и горели фары дюжины мотоциклов, выстроившихся полукольцом у грузового терминала. В воздухе витал тяжёлый запах бензина, горячего асфальта и табачного дыма.

Джимми стоял впереди своих парней, засунув руки в карманы куртки и пристально вглядываясь в тёмное брюхо частного самолёта, приземлившегося всего минуту назад. За его спиной едва слышно переговаривались суровые байкеры, а сам владелец бара хмуро молчал.

Джимми был весь на нервах — незапланированный визит человека из верхушки организации редко заканчивался чем-то хорошим. Скорее, наоборот. А это могло значить только одно — боссы им недовольны…

Люк фюзеляжа дрогнул и через несколько секунд тяжело опустился, коснувшись краем о пыльный асфальт. Внутри самолёта мелькнули силуэты симпатичных стюардесс в коротких юбках, а следом за ними показались и сами пассажиры.

Отодвинув девушек в сторону, по ступеням спустились двое коренастых, налитых тяжёлой силой мужчин в строгих тёмных костюмах, с выпирающими в районе подмышек кобурами и выделяющимися под тонкими рубашками скелетами бронежилетов.

Они окинули равнодушным взглядом стоящую перед самолётом кучку байкеров и глянули по сторонам. Один из них едва заметно кивнул, на миг повернувшись к тёмному зеву распахнутого в самолёте люка, и неподвижно замер, словно хорошо обученный сторожевой пёс.

Неторопливой, ленивой походкой и грацией хищника, по трапу сошёл высокий, стильно одетый человек, похожий то ли на банкира, то ли на инвестора крупного фонда — ровная спина, уложенные назад волосы, слегка тронутые сединой, уверенный, пронизывающий насквозь взгляд, тяжёлые часы на запястье, запах дорогого парфюма, костюм за двадцать тысяч долларов и туфли, стоимостью ничуть не меньше.

— Санчес? — внимательно посмотрел мужчина на стоящего в двух метрах от трапа владельца байкерского бара.

— Да, мистер Хоукинс. Это я, — Джимми сделал два шага вперёд, протянул руку для рукопожатия и краем глаза заметил, как напряглись двое псов за спиной гостя. — Рад видеть вас в Лос-Анджелесе…

— Машина готова?

— Да, сэр, — кивнул Джимми на огромный чёрный Chevrolet Suburban, припаркованный чуть в стороне от посадочной полосы.

— Хорошо. Поедешь со мной — нам нужно поговорить по дороге. — коротко распорядился Хоукинс. — Пошли…

Он без лишних церемоний двинулся в сторону темнеющего на обочине автомобиля, занял место на заднем сиденье справа и расслабленно закинул одну ногу на другую, равнодушно уставившись в тёмное окно.

Один из охранников опустился рядом с водителем, второй придержал заднюю дверь открытой и коротким холодным взглядом велел Джимми садиться.

Санчес покорно забрался в салон, устроившись между двумя мужчинами, и на миг почувствовал себя словно зажатым в тисках. Левая пассажирская дверь тихо хлопнула, щёлкнули замки, и мотор под капотом глухо зарычал.

Машина плавно тронулась с места, неторопливо выкатившись с полутёмного аэродрома, миновала потрескавшиеся бетонные плиты, старенький шлагбаум и вырулила на тёмное шоссе.

Следом за Chevrolet, глухо урча двигателями, потянулась вереница мотоциклов, словно живая, хищная свора стальных зверей, взявших машину в плотное кольцо. А где-то далеко впереди яркими огнями сверкал неспящий и шумный Лос-Анджелес, рассыпавшись по холму миллионами огней…

— Санчес… — первым нарушил тишину прилетевший на самолёте гость, — Объясни мне, почему я должен терпеть твой идиотизм?

— Сэр, я…

— Молчи, — лениво отмахнулся Хоукинс.

Он медленно достал сигару из внутреннего кармана, чиркнул бензиновой зажигалкой, закурил и неторопливо выпустил в приоткрытую щель окна густой белый дым.

— Твои бары, — продолжил Хоукинс, — не приносят нам прибыли. Как и остальной бизнес. Твои люди — безмозглые бродяги. Ты устраиваешь драки вместо реальных сделок. Срываешь сроки, поставки. Стелешься перед полицией, как шавка. Ты теряешь районы и даже то влияние, крохи которого у тебя были. Ты топчешься на месте, когда должен развивать вверенные тебе территории и наше присутствие в Лос-Анджелесе…

Хоукинс тяжело вздохнул, глядя в окно, выпустил очередную порцию дыма и заговорил снова.

— В Техасе наша организация за год взяла под контроль половину города. В Майами — контролируется весь порт. А ты что? Перевариваешь вонючее пойло в Сан-Педро? — он небрежно стряхнул пепел прямо под ноги и повернул голову, взглянув в упор в лицо собеседника. — Сколько тебе ещё времени нужно, чтобы перестать быть посмешищем?

Джимми промолчал и лишь крепче сжал свои большие кулаки.

— Слушай внимательно. — Хоукинс брезгливо поморщился, а его голос стал холодным и тяжёлым, как бетонная плита. — У тебя три месяца. Либо ты кратно поднимаешь наши доходы и расширяешь влияние в городе, либо мы назначим на твоё место нового человека, умеющего думать. А тебя закопают вместе с твоими барами, бармен… — зло выплюнул последнее словно гость с Восточного побережья.

— Я понял, босс… — проронил Джимми.

— Вот и хорошо… Время пошло, Санчес…

Три месяца… Джимми опустил голову и лихорадочно принялся перебирать варианты в уме — успеет ли он что-то сделать за жалкие три месяца, отпущенные ему организацией? А самое главное — что?..

* * *

Сейчас…

Я поставил Mercedes Мишель возле дома, забежал к себе, помылся, переоделся и двинул в бар Джимми…

Утопающее в океане солнце окрашивало воду в красно-оранжевые оттенки, тёплый вечерний воздух, смешанный с солью и ароматами из многочисленных закусочных, щекотал нос, а уже привычный запах асфальта, выгоревшего за день под калифорнийскими лучами, намекал о приближении ночи.

Я мельком оглянулся, перебегая дорогу, заметил грязноватый Chevrolet Caprice со стёртыми от времени номерами, который я видел уже не в первый раз за последние несколько дней, обратил внимание на парня в бейсболке за рулём, прячущего глаза и старающегося держаться от меня подальше, не теряя при этом из вида, и неторопливым шагом двинулся по людной аллее…

Интересно, кто мог приставить к моей скромной персоне настолько дилетантскую и топорную слежку? Хотя нужно отдать парням должное — они реально стараются. Опыта не хватает, но зато рвения и упорства хоть отбавляй. И это ведь не первый день…

Копы? Вряд ли. На них это совсем не похоже. Адвокаты? Хм… Не думаю. Эти ведут расследование в офисах. Хотя, Мишель рассказывала о частных сыщиках, с которыми они работают… Но это точно не они. Частники бы так не налажали. По крайней мере, я бы засёк их не в первые же секунды.

Остаётся Джимми… Похоже глава байкерской банды начал всерьёз задумываться, кто я такой на самом деле и откуда у меня такие странные познания и навыки… И нельзя сказать, что я виню его за это. На его месте я бы поступил точно так же, только парней подобрал бы чуть посмышлёнее…

Я дошёл до бара, зашёл в шумное, наполненное гулом голосов и запахами дешёвого пива помещение, на секунду замер на пороге, нашел взглядом Джимми и двинулся в сторону здоровяка.

Где-то в углу друг о друга лязгнули бильярдные шары, за барной стойкой толстяк в майке громко общался с официанткой, а у старого музыкального автомата две байкерши в коротких шортах тыкали кнопки, выбирая очередную песню и громко споря, кого поставить — Bon Jovi или Aerosmith.

Джимми сидел за столиком у дальней стены, с бутылкой пива в руке и хмурым взглядом, уткнувшись в свои мысли. Завидев меня, он слегка кивнул и приглашающе махнул рукой.

Я опустился на стул напротив, откинулся на спинку и задумчиво посмотрел на хмурого байкера.

— Неприятности? — поинтересовался я.

— Да так… Не больше обычного, — вздохнул Джимми. — Месяц прошёл, а я так ничего и не успел сделать.

— Месяц? — переспросил я, не понимая, о чём он.

— Месяц… Не забивай голову, малой, — отмахнулся бармен, делая несколько глотков подряд из горлышка бутылки. — Это не твои проблемы…

— Это твои ребята третий день за мной по городу катаются? — спросил я напрямую.

— Мои, — не стал он отрицать очевидное, растянув лёгкую, едва заметную усмешку в уголках губ. — Заметил всё-таки?

— Заметил… Плохо работают. Непрофессионально.

— Да где же взять тех профессионалов? Послал, какие были….

— Зачем? — усмехнулся я.

Джимми сделал ещё один глоток пива, поставил бутылку на стол и задумчиво покрутил её пальцами, повернув этикеткой к себе.

— Просто хотелось понять, кто ты такой. Сам понимаешь — ты взялся непонятно откуда, легко втёрся в доверие… Вон, Джо и Бак за тобой как собачонки бегают и в рот заглядывают. Пацану, чуть ли не в два раза младше их. Хотя изначально хотели тебе кадык вырвать… Начал решать мои проблемы. Девчонку свою вытащил из-под пуль, ещё и припряг меня её охранять, будто я на тебя работаю, а не наоборот… Что я должен был подумать?

— Кем я могу быть по-твоему? — усмехнулся я. — Копом под прикрытием? Федералом? Не думаю, что туда берут таких молодых. Я обычный паренёк с провинциальным акцентом и большими мечтами, приехавший покорять Лос-Анджелес.

— Ну не знаю… — задумчиво протянул бармен. — А ты ведь ещё и слежку обнаружил… Значит, ждал её… Обычный паренёк на такое даже внимания не обратил бы… — Джимми смерил меня задумчивым взглядом.

— Не обратил бы… — согласился я и равнодушно пожал плечами. — Значит, я федерал. Прямиком из федеральной академии, или как там она называется…

— На федерала ты не похож, — отрицательно покачал головой Джимми. — В Куантико берут только с двадцати трёх лет, после службы в армии и с хорошим образованием. Плюс полтора года обучения. То есть, тебе должно быть как минимум двадцать пять, чтобы быть их агентом. Да и вообще ни на кого не похож — тут ты прав… — вздохнул мой собеседник, сцепив пальцы в замок и не переставая внимательно разглядывать меня. — Хотя, знавал я одного парнишку — выглядел он на пятнадцать, а на деле ему было далеко за тридцать. Но то был особый случай, — Джимми поморщился. — Медицинская хрень, заторможенное развитие. Ты и под это не подходишь.

Он сделал небольшую паузу и снова задумчиво покрутил бутылку на столе, не отрывая донышко от столешницы.

— Я бы ещё предположил, — продолжил байкер спустя минуту, — что кто-то из конкурентов внедрил тебя к нам… Но нет у нас настолько умных конкурентов, — хмыкнул он. — Так кто ты такой, Алекс?

— Может, я просто любопытный. Люблю разбираться в вещах, смотрю по сторонам, всё замечаю.

— Любопытство — опасная штука, — Джимми тяжело вздохнул. — Иногда…

Мы оба замолчали. На заднем плане шумел бар, лязгали бильярдные шары, смеялись девушки, что-то горланили подвыпившие байкеры, из открытого окна доносился шум океана и глухой рокот моторов подъехавших на стоянку байков, а где-то в глубине зала заиграла «Sweet Child O» Mine'…

Джимми откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и произнёс тихо, почти задумчиво:

— У меня к тебе есть предложение, Алекс.

— Предложение? — удивился я.

— Угу. И я хочу, чтобы ты хорошенько подумал, прежде чем ответить.

Он сделал короткую паузу, глянув на мгновение в окно.

— У тебя есть голова на плечах, и мне это нравится. У тебя есть шанс занять место в нашей быстро растущей организации… Хорошее место! Рядом со мной, а не где-то на побегушках… Не сразу, конечно… Но с твоим нестандартным мышлением и любопытством, — Джимми усмехнулся, — это будет быстрее, чем ты думаешь.

— В чём подвох? — поинтересовался я. — Нужно убить кого-то, пройти посвящение или набить себе герб братства на заднице?

— Не так радикально, — покачал Джимми головой, снова не сумев сдержать улыбку. — Но ты должен понимать — спрашиваться с тебя будет строже! Это уже следующая ступень, а не мальчик-посыльный.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я. — У меня будет время подумать?

— Будет, — кивнул байкер. — Поедешь со мной сегодня. У меня намечается одна встреча. Хочу, чтобы ты поприсутствовал, посмотрел своим любопытным взглядом со стороны и сделал кое-какие выводы для меня. Заодно и подумаешь…

Джимми взял бутылку, опрокинул оставшиеся капли пива в себя, недовольно поморщился и резко поднялся со своего места.

— Поехали, — коротко распорядился он. — Встреча через час. Нам лучше не опаздывать…

Мы вышли на стоянку позади бара, Джимми забрался за руль своего старенького грязно-серого Ford Bronco, я плюхнулся на пассажирское сиденье. Мотор тяжело заурчал, машина качнулась на амортизаторах и медленно двинулась в сторону шоссе, шурша колёсами по навеянному ветром песку на асфальте.

Следом за нами, словно две тени, пристроилась парочка байкеров на Харлеях, держась на короткой дистанции и не отставая ни на фут.

Джимми вырулил на тёмную улочку, свернул пару раз, петляя между спящих кварталов, выехал на оживлённую трассу и прибавил газу.

Мы ехали минут пятнадцать, по окраине, минуя старые заправки, пустые мотели и уже закрытые в это время магазинчики. На горизонте тускло мигала трасса 405, а над ней висел жёлтый смог большого города.

Минут через пять мы свернули в сторону побережья, Джимми пропустил какую-то незнакомую машину вперёд, окинул внимательным взглядом водителя и заметно выдохнул, убрав руку с рукояти лежащего в боковом кармане двери глока…

Ветер с океана принёс запах соли и сырости, из-за редких пальм промелькнули огоньки старых портовых складов. Минут через десять Джимми сбавил скорость, свернул на тёмную дорогу из коричневого гравия и неторопливо выкатил к какой-то заброшенной стоянке у обшарпанного придорожного кафе.

Вывеска «Sunny’s Diner» мигала неоном, буквы местами перегорели, а проводка за вывеской тревожно искрила время от времени.

На парковке стояли пара ржавых пикапов и фургон с облезшей рекламой сантехнических услуг. Окна забегаловки выглядели давно немытыми, мутными светлыми пятнами на фоне остального заведения, словно их не чистили с самого открытия кафе.

Джимми поставил свой Форд поближе к входу, выбрался из машины, перекинулся парой слов с байкерами, припарковавшими свои мотоциклы в тени старых деревьев, и через минуту вернулся ко мне.

— Идём! — коротко бросил он, уверенным шагом двинувшись в сторону здания.

Колокольчик на двери глухо звякнул, и я с интересом оглядел пустой зал придорожной кафешки…

Клетчатые полы с грязными разводами, несколько потёртых столиков, красные диваны с потрескавшейся обивкой, облезшая стойка и два неработающих музыкальных автомата у стены. Внутри пахло кислым пивом и мокрой тряпкой, которой совсем недавно кто-то протёр плитку, стараясь привести её в первоначальное состояние, но сделав только хуже.

За окнами глухо шумел океан, а тусклый свет неоновой вывески делал пятна на полу похожими на расплывшиеся лужи крови.

За стойкой, у старого пивного крана, лениво протирая высокие бокалы, скучал седой, еще не совсем дряхлый старик в мятом фартуке — явно хозяин этого славного заведения, тот самый Санни.

Вытянутое, сухое лицо с прожилками старых шрамов на скулах, сеточка морщин на лбу и под глазами от яркого южного солнца, и внимательный, цепкий взгляд прожжённого зека из-под густых, мохнатых бровей. Не знаю, как в США, но если бы это был русский, я бы безошибочно определил в нём коронованного вора в законе, проведшего большую часть своей жизни за решёткой.

Старик поднял на нас глаза, кивнул в приветствии и без особого интереса вернулся к своему занятию. Мы с Джимми прошли через пустой зал, заняли массивный стол у дальней стены, явно рассчитанный на большую компанию, и опустились на тяжёлые деревянные стулья.

Джимми сел лицом к входной двери, а я устроился рядом, смахнув со стола пару раздражающих меня крошек.

Со стороны стойки донёсся глухой щелчок и скрип — Санни откинул часть барной столешницы в сторону, выбрался наружу, и шаркая по кафельному полу двинулся в нашу сторону с подносом в руке.

Остановился перед нашим столиком, молча разложил перед нами тонкие картонные подставки для напитков, поставил на них два ледяных бокала пива, так же молчаливо развернулся и пошаркал обратно…

— А можно кофе, уважаемый? — окликнул я его в спину.

Старик замер на полпути, обернулся и окатил меня тяжёлым взглядом.

— Кофе? — сухим, скрипучим голосом удивлённо пробормотал он, словно слышал это слово впервые.

— Кофе, — подтвердил я. — Это как чай, только не из листьев, а из зёрен. Обычно заваривается в кофемашине и подаётся в маленьких смешных стаканчиках.

— Будет тебе кофе, умник, — пробурчал старик, усмехнувшись уголками рта, и удалился в сторону кухни.

— Ждём кого-то? — повернулся я к Джимми, как только мы остались одни.

— Нет, — хмыкнул байкер. — Просто заехали вдвоём посидеть в тишине.

Хм… Кажется, я на него плохо влияю…

— Ждём, конечно, — добавил он уже серьёзнее. — Скоро люди подтянутся. Ты просто наблюдай за всем и слушай внимательно. Не лезь. Потом поговорим.

Я молча кивнул и скользнул взглядом по пустому залу, пытаясь понять, что же мы здесь делали и с кем встречаемся…

В дальнем углу потрескивал лопастями старый вентилятор, колонка под потолком скрипела вечерним радиоэфиром, а свет фар подъезжающих к забегаловке машин на мгновение залил мутные окна жёлтым, грязным светом.

Вот и гости…

Глава 8. Сходка

Входная дверь забегаловки тихо скрипнула, над головами двух мужских фигур, возникших на пороге заведения, глухо звякнул дверной колокольчик.

Незнакомцы окинули зал внимательным взглядом, остановились на нас с Джимми и уверенным шагом двинулись к нашему столику.

Короткие стрижки, тяжёлые золотые цепи, свободные рубашки в классическом «чоло»-стиле, застёгнутые только на верхнюю пуговицу, мешковатые штаны, болтающиеся на бёдрах, татуировки слезы на левой щеке и огромной чёрной цифры «18» в готическом стиле на шее… Латиносы…

Один чуть старше — лет тридцать с небольшим, уверенный, с хитрым прищуром. Второй — моложе, коренастый, быстрый, с вызовом и лёгким презрением во взгляде. Оба шли неторопливым, пружинящим шагом, но в каждом их движении чувствовалась сдержанная угроза, как у животных, которым достаточно малейшего сигнала, чтобы вцепиться в глотку добыче.

Они подошли к нашему столу, молча кивнули Джимми, постояли немного, не стесняясь разглядывая меня, и уселись с самого краю, откинувшись на спинки, сложив руки на груди, широко расставив ноги и небрежно покачиваясь на стульях…

Кажется, Джо что-то рассказывал мне о них… Банда с 18-й улицы, если не ошибаюсь. Держат школы, закусочные, углы улиц. Продают всё, что горит, нюхается или стреляет. Злые на весь мир, дерзкие и быстрые на расправу. Славятся своей жестокостью и легкостью, с которой убивают по пустякам. Сначала делают — потом думают. Если вообще думают, конечно…

На улице снова зашуршали шины машин по гравию, привлекая взгляды всех собравшихся в кафешке к входной двери.

За окнами погасли фары, дважды хлопнули автомобильные двери, и через минуту колокольчик над дверями в очередной раз встревоженно звякнул.

Снова двое. Здоровые, бородатые. Кожаные куртки с эмблемами, грубые лица, потёртые джинсы. Хм… Байкеры? Точно не из наших. Наших я уже успел более-менее запомнить по бородатым лицам. Этих видел впервые.

Интересно, кто они? Конкуренты Джимми или партнёры по «бизнесу»?

Один — сплошь в татуировках, расползавшихся по шее до самого уха. Второй — с растрёпанными, выгоревшими под солнцем, светлыми волосами, ярко-голубыми глазами и широкими плечами. Больше похож на австралийского сёрфера, чем на байкера. Обоим лет по сорок — не меньше.

Мужики не спеша прошли к столу, тяжело ступая по полу поношенными армейскими ботинками с толстой, рифлёной подошвой, и опустились на стулья ближе к латиносам, откровенно игнорируя Джимми.

Перекинулись с мексиканцами приветствиями, скользнули по Джимми и мне недовольными взглядами и демонстративно отвернулись к окну…

Непростые ребята…

С улицы донёсся звук шагов, и через пару секунд дверь устало распахнулась перед очередными посетителями. Сразу четверо…

Двое ухоженных, в лакированных туфлях и тёмно-серых, строгих костюмах, с пижонски торчащими красными уголками носовых платков из нагрудных карманов, словно сошедшие с рекламного плаката Armani. С лёгкими улыбками на лицах и небрежной чёрной щетиной на щеках. Итальянцы…

А вот двое других… По спине почему-то пробежал холодок, словно я встретил старых знакомых, хотя видел их впервые… Русские.

Не знаю, как я понял это сразу. То ли по золотым зубам, то ли по синим пальцам с набитыми на них наколками… Братва…

Итальянцы и русские. Хм… Когда-то итальянская мафия держала весь Восток железной хваткой. Если не ошибаюсь, это было давно — в 60-х, 70-х… Эти времена давно прошли.

В начале 90-х итальянцы начали стремительно терять своё влияние и сдавать позиции из-за федералов, взявшихся за них всерьёз. Но как ни крути, они всё равно были ещё достаточно сильны и представляли собой серьёзную силу. Даже в таком плачевном для себя состоянии. И уж точно не тратили время на сходки мелкой шпаны, к которым я условно причислял банду Джимми. Что они забыли здесь? Джимми явно не из их лиги…

А вот русские… Русские в 90-х тесно сотрудничали с итальянцами — это я хорошо помню… С помощью итальянцев они закрепились здесь и начали проворачивать свои первые схемы. Партнёры? Хотя, нет. Скорее, пешки. В 90-х итальянцы использовали их, как дешёвую рабочую силу: воровать, возить, крышевать. Относились к русским с лёгким презрением, но с удовольствием использовали их как инструмент, когда те были им полезны.

Заметив русских, Джимми заметно напрягся и нахмурился… Кажется, он тоже не ожидал их здесь увидеть. Он со скрипом отодвинул стул и поднялся навстречу новым действующим лицам в этой небольшой придорожной закусочной.

— Ты же не против, Джимми? — просчитав ситуацию, обезоруживающе улыбнулся старший из парочки итальянцев, протянув руку в приветствии, схватив ладонь Джимми в две свои и задержав чуть дольше положенного. — Я привёл новеньких. Пусть послушают, вникнут. Полезные ребята. Виктор и Сергей, — представил он братков, стоящих у него за спиной. — Хорошие ребята! Правильные!

— Хорошо, — Джимми коротко кивнул, внимательно глянув на двух русских. — Пусть вникают…

Не успели они пожать друг другу руки и занять места за столом, как дверь заведения снова распахнулась, и десять пар глаз, как по команде, посмотрели в сторону входа. Похоже, сегодня забегаловка Санни увидит посетителей больше, чем за весь предыдущий месяц…

В этот раз на пороге стояли трое совсем молодых чернокожих парней, судя по лицам, едва переваливших восемнадцатилетний рубеж. Широкие штаны, синие банданы на головах, золотые цепочки на шеях, тяжёлые, самоуверенные взгляды с лёгкой насмешкой.

— Крипсы… — презрительно бросил кто-то из мексиканцев и демонстративно отвернулся в сторону.

Представители Crips? А этих каким ветром сюда занесло? Наглые, самоуверенные, дерзкие. Как стая волчат.

Один — чуть старше, с тонкой, острой ухмылкой, скользящей по губам. Второй — низкий и коренастый, всё время озирался по сторонам, будто примеряясь, в кого вцепиться. Третий — самый молодой, щуплый, но с вызовом в голодных глазах.

— Чё, папашки?! — дерзко бросил один из парней, приблизившись к столику и с усмешкой оглядев собравшихся здесь мужчин. — Как дела? Как поживает ваш артрит и простатит? И разве вам не пора выпить тёплого молочка и баиньки?

Он опёрся ладонями о спинку стула, будто собирался продолжать стебаться, но Джимми устало махнул рукой:

— Садись уже, Ди-Лок. Хватит паясничать.

— Как скажешь, Джимми! — ухмыльнулся тот. — Но мне всё же кажется, что вам пора уступать место молодым. Ваше время ушло…

Двое крипсов сели напротив нас с Джимми, третий молчаливо пристроился за спинами своих друзей, внимательно всматриваясь в лица за столом, а я поймал себя на мысли, что невольно улыбнулся.

Не знаю почему, но мне они сразу понравились. В них было что-то живое, настоящее. Что-то, чего не хватало большинству этих сальных байкеров и воняющих потом латиносов. Такими мы были когда-то — обычными пацанами с улицы. Стая, да. Настоящая. Маленькая, дерзкая, но спаянная до последней капли крови, готовая драться за своих до конца…

Crips… Я много слышал о них. Да и кто не слышал? Знаменитая молодёжная банда и реально мощная чернокожая сила в Лос-Анджелесе. Очень агрессивные, особенно молодняк. Их ненавидели многие, если не все, в том числе и латиносы. Что они здесь делают? Я думал, они сами по себе… Хотя, может, я и ошибаюсь. Мои знания отрывочны, и в основном, я знаю о них из открытых источников, из фильмов, каких-то передач, музыки…

Со стороны кухни показался Санни с большим подносом в руках. Медленно, как старый кот, приблизился к нашему столу, молча расставил бокалы с пивом перед гостями, хмыкнул, сунул мне чашку горячего кофе, развернулся и так же неторопливо исчез.

Я поднял чашку, сделал глоток, успел удивиться приятному вкусу, обжёг губы и тихо выругался, заметив улыбку на лице сидящего напротив и внимательно наблюдающего за мной крипса Ди-Лока…

— Ну?.. — лениво протянул один из итальянцев, потягивая пиво и обводя собравшихся лёгким, чуть насмешливым взглядом. — Для чего ты нас здесь собрал, Джимми?

Голос сына древней империи ромулов был мягкий и вежливый, культурный, но в глазах южного красавчика читалась язвительная, снисходительная ухмылка, будто он разговаривал не с равным, а с человеком ниже по статусу.

— Последний раз мы собирались… Кажется, год назад? — подал голос кто-то из латиносов, откидываясь на спинку стула и крутя в пальцах непонятно откуда взявшуюся зубочистку.

— Да, прошлой весной, — лениво подтвердил один из байкеров, скользнув по Джимми тяжёлым взглядом.

— Так что мы здесь делаем, Джимми? — тут же подхватил второй байкер, прищурившись и глянув в сторону бородача.

— Хотел поговорить с вами о наших проблемах… — начал Джимми, но так и не успел закончить.

— У нас есть проблемы? Мы и не знали! — усмехнулся оппонент Джимми, обведя взглядом всех собравшихся за столом.

— Есть! — подтвердил мой босс, слегка стушевавшись. Видно, разговор пошёл не по его сценарию…

— Ваши люди пересекли нашу улицу! — бросил обвинение один из латиносов в сторону сидящих справа от нас байкеров. — У клуба «El Tigre». Мы там не договаривались видеть чужие рожи!

— Мои никого не трогали. Ничего не видели, — усмехнулся бородатый байкер, не поднимая глаз. — О чём ты, амиго?

— От том! Наш курьер с деньгами пропал! — недовольно скривился второй мексиканец. — Как раз в тот день, когда ваши катались по нашему району. Это совпадение?

— Ну, может и совпадение, — равнодушно пожал байкер плечами. — В жизни много странного бывает…

— Серьёзно? — усмехнулся латинос. — А не твои ли ребята стреляли два дня назад у нашей школы? Мой племянник в этот день как раз дежурил там и видел два байка с вашими эмблемами на куртках. Что скажешь?

— Что твоему племяннику повезло. Мог бы и не выжить, — лениво вставил один из парней Crips. — Бывает. Улицы не для детей…

— Улицы не для таких, как ты! — рявкнул латинос с «18» на шее. — Не влезай, щенок!

— Щенок? — голос Ди-Лока прозвучал с почти вежливым интересом, но глаза парня блеснули злостью. — Слышь, Теко, ты тише будь! А то я твой «восемнадцатый» на мелкие кусочки разнесу уже завтра!

Латинос смерил крипса презрительным взглядом, цвиркнул сквозь зубы и опустил руку на пояс, демонстративно обхватив ладонью рукоятку чёрного, потёртого ствола и положив указательный палец на спусковой крючок.

— Ну давай, — усмехнулся Ди-Лок. — Пошуми тут… beaner[1].

Два сопровождающих Ди-Лока крипса вытащили пистолеты в ответ и направили стволы в пол, демонстрируя готовность пустить их в дело.

Латиносы заметно напряглись и оскалились. Байкеры отставили свои бокалы с пивом и отодвинулись от мексиканцев чуть в сторону. Итальянцы недовольно поморщились. И лишь на лицах русских блуждала предвкушающая ухмылка.

— Эй! — Джимми резко стукнул кулаком по столу, привлекая всеобщее внимание. — Тормозите, чёрт вас возьми! Для чего мы собрались тут?! Чтобы перегрызть друг другу глотки?

— А разве нет? — усмехнулся байкер справа.

— Нет! Мы должны как-то договориться! Мы здесь, чтобы говорить…

— Остынь, Джимми, — с брезгливым выражением на лице оборвал его татуированный байкер. — Ты здесь не босс.

— Не лезь, — добавил кто-то из латиносов. — Ты собрал нас — и всё. А теперь сиди и слушай…

— Чёрт! Идиоты! — раздражённо фыркнул Джимми, заметно приуныв.

— Джимми прав, парни! — подал голос итальянец. — Давайте вести себя цивилизованно, — он обвёл присутствующих взглядом и остановился на Санчесе. — Что ты хотел сказать, Джимми? Говори!

Джимми раздражённо поиграл желваками и сквозь силу произнёс:

— Копы стали наглее. Облавы, проверки, давление на бары и точки усилилось. Прибыли стало меньше. Если мы продолжим дёргаться поодиночке — нас передавят, как крыс на заброшенном складе…

Он говорил негромко, стараясь не давить голосом, но я видел, как у него под столом слегка дрожит сжатая в кулак рука.

— Ты предлагаешь работать вместе? — переспросил латинос с татуировкой «18» на шее. — Это где ты таких сказок наслушался, друг?

— Предлагаю хотя бы перестать грызть друг друга, — напряжённо бросил Джимми. — Временное перемирие. На шесть месяцев. Чтобы каждый занимался своим бизнесом и не лез на территорию других. Я уже устал от того, что ваши парни толкают дурь возле моего бара и дёргают девчонок, Теко! Вам своих мало?

— Проблема не только в копах, — неожиданно заговорил один из русских с сильным рычащим акцентом. — Проблема в том, что мы сами их кормим. Платим, кланяемся. Пора заканчивать с этим!

— И что ты предлагаешь? — поднял бровь итальянец, всё ещё улыбаясь.

— Устроить небольшую демонстрацию… Взорвать пару патрульных машин, — пожал плечами русский. — Сжечь пару хибар в Сан-Педро. Там, где по выходным барбекю, флаг на крыльце и зелёная травка на газоне. Чтобы каждый коп, выходя из дома, знал — он не недосягаем. Нужно показать им, кто тут главный. После этого, ручаюсь, они станут тише воды и ниже травы, — усмехнулся он, блеснув золотыми фиксами.

На несколько секунд в забегаловке повисло густое, почти задумчивое молчание. Crips одобрительно переглянулись. Мексиканцы нахмурились, прокручивая этот вариант в голове.

— Неплохая идея, — тихо усмехнулся Ди-Лок, облокотившись на стол. — Громко, ярко. Чтобы сразу поняли — сунешься к нам, получишь ответку. Мне нравится…

— Здесь не Россия, Сергей, — покачал итальянец головой. — Тут так не делается. Копы озлобятся и будут мстить.

Русский равнодушно пожал плечами, как бы говоря — «Ну, я предложил!», и откинулся на спинку стула.

— Рановато говорить о войне с полицией, — продолжил свою мысль итальянец, медленно покачивая бокал с пивом. — Да и не нужно нам это. Нужно всё делать тоньше. Дипломатия, джентльмены, дипломатия… Мы свяжемся с нужными людьми в департаменте полиции. Попробуем надавить и приструнить… Да и предвыборная кампания скоро закончится, и шеф полиции немного остынет со своими облавами.

Байкеры одобрительно хмыкнули. Один из латиносов улыбнулся насмешливой ухмылкой. Я сделал глоток кофе из своей чашки, встретился взглядом с молодым крипсом, всё так же стоящим за спиной Ди-Лока, и продолжил лениво следить за беседой в маленькой закусочной на окраине полуночного Лос-Анджелеса. Какая-то она была… бессмысленная, что ли… Или я чего-то не понимал?

— А ещё, кто-то решил играть по грязному, — резко вставил татуированный байкер, глянув в сторону Джимми с явной угрозой. — Да, Джимми?

— О чём ты? — нахмурился мой босс.

— Твои люди сдали наших копам, Санчес, — добавил второй байкер, сжевывая слова через зубы. — Шеф полиции прошёлся с метлой по городу, много наших пострадало. Говорят, и к тебе наведывались. А ты… ты каким-то чудом остался отвертелся… и на свободе… Сидишь сейчас перед нами, разговариваешь, улыбаешься… Как так?

В зале будто стало жарче. Джимми покраснел. На мгновение я увидел, как он с силой вцепился в деревянную сидушку стула, будто собирался разломать его голыми руками и использовать деревянные щепки как оружие против упырей — вонзить в сердце и развеять прах.

Джимми сдержался. Посопел, померявшись взглядом со своим оппонентом, открыл рот, чтобы ответить, но один из байкеров снова опередил его.

— Если ты сольёшь ещё хоть одного из нас, Джимми, — с угрозой произнёс он, — мы заберём твой бар и твои улицы. Нас много, а ты один, Санчес!

— Хватит! — резким, громким, грубым прокуренным басом выкрикнул Джимми, словно выплюнул. — Я никогда не работал на копов и не сливал им инфу! Они на меня работали, но не я на них! И если бы я хотел устранить вас — я бы сжег ваши забегаловки или устроил честную перестрелку. Но не пошёл бы к сраным полицейским!

Русские одобрительно хмыкнули. Это была их мораль — не ссучиваться, не стучать, не работать на легавых. Всё решать между собой.

Молодые парни из Crips уважительно покачали головами.

— Это лишь твои слова, — с недоверием в голосе буркнул татуированный байкер, поднимаясь со стула. — В общем, зря мы сюда приехали, — он бросил тяжёлый взгляд на Джимми, на секунду задержал его, презрительно скривился и отвернулся. — Разговор ни о чём. Только воздух попортили. Мы уходим…

Не прощаясь, байкеры развернулись и двинулись в сторону выхода, оставив на столе нетронутые бокалы с пивом.

За ними встали латиносы, не спеша, но всем своим видом демонстрируя нежелание здесь находиться ни одной лишней минуты и раздражение от того, что им вообще пришлось явиться на эту встречу. Один из них кивнул Crips — не как приветствие или прощание, а скорее как вызов, предупреждение.

Итальянцы поднялись с вежливыми улыбками.

— Мы свяжемся, если что-то узнаем, — бросил один из них, виновато разведя руками в стороны, но выглядело так, будто он сказал это, просто соблюсти формальности и какие-то приличия. Не будет он ни с кем связываться и что-то сообщать…

Русские молча скользнули за своими партнёрами по бизнесу, даже не посмотрев на замершего у стены Джимми и не став прощаться.

Парни из Crips уходили последними. Ди-Лок задержался у стола, глянул на меня и молча кивнул с искренней улыбкой на лице. Не знаю, что это значило — возможно, я просто был единственным в этом заведении, кто соответствовал им по возрасту. А может ему просто приглянулся здоровый, широкоплечий, светловолосый парнишка с невинным и наивным взглядом голубых глаз, то бишь я…

Через несколько секунд за спинами чернокожих парней звякнул колокольчик, с улицы донёсся звук моторов и шуршание отъезжающих по гравию от придорожной забегаловки машин.

Мы остались вдвоём. Я поставил чашку с остывшими остатками кофе и задумчиво покосился на сидящего рядом молчаливого байкера, ссутулившегося и нахмурившегося больше обычного.

Джимми сидел, уставившись в пустой стол — руки сцеплены в замок, лицо напряжено, брови сурово сдвинуты. Такое впечатление, будто его били, но не кулаками, а словами. Хотя, по факту так оно и было…

Сбоку скрипнула дверь кухни. Неторопливым шагом к нашему столику приблизился Санни и замер, словно ожидая дальнейших указаний или оплаты по счёту.

— Всё прошло спокойно? — тихо поинтересовался у него Джимми, не поднимая глаз.

— Как часы, — кивнул хозяин придорожного кафе. — Мои ребята были снаружи, двое на заднем входе, парочка на выезде, один на крыше. Гости приехали, как и было оговорено — не больше двух, и двух человек сопровождения. Никаких сюрпризов.

— Хорошо… — вздохнул Джимми, полез во внутренний карман куртки, достал плотно перевязанную пачку долларов и небрежно кинул её на стол. — Спасибо, что дал место. И что присмотрел.

— Всегда пожалуйста, — кивнул Санни, привычным движением сграбастав со стола пачку. — Удалось добиться того, чего хотел?

— Нет… — криво усмехнулся Джимми, покачал головой, устало потер лицо огромной ладонью и тяжело поднялся со скрипнувшего под ним стула.

— Ну, отсутствие результата — тоже результат, — философски заметил старик и недовольно покосился в мою сторону, услышав моё хмыканье с плохо скрытым сарказмом.

— Бывай, Санни. Ещё увидимся, — попрощался Джимми с хозяином кафе и направился в сторону выхода.

Я молча поднялся со своего места, кивнул старику, не перестающему сверлить меня недовольным взглядом, и вышел вслед за байкером.

Небо было тёмным, со стороны океана дул лёгкий прохладный бриз, на небе светила яркая луна, а за нашими спинами бесшумно погасли окна забегаловки, погрузив парковку перед кафе в лёгкий полумрак.

— Поехали отсюда, — произнёс Джимми, махнул рукой двум своим парням, подавая знак, и двинулся к машине…

* * *

От автора

Пару слов о Crips, о реально существующей банде на территории Лос-Анджелесе.

Crips были основаны в 1969 году в Южном Централе, Лос-Анджелес, двумя подростками — Рэймондом Вашингтоном и Стэнли «Tookie» Уильямсом. Уильямсу тогда было всего 15 лет.

Их целью было создать мощную уличную группировку, которая могла бы защищать свой район — и от других банд, и от полиции, которая в те годы не столько охраняла порядок, сколько избивала, унижала и запугивала местных подростков.

Иронично, правда? Пятнадцатилетние пацаны организовали банду, чтобы защититься от тех, кто по идее должен был их защищать — от полиции. Не от грабителей, не от убийц, не от каких-то внешних врагов. А от копов. Система настолько прогнила, что дети с улицы решили: раз уж закон не с нами — значит, будет свой закон, свои правила…

Кроме того, насилие со стороны полиции по отношению к чернокожим женщинам и девушкам в то время принимало просто грандиозные масштабы. Это была наименее освещённая сторона полицейского насилия, но она была реальной и системной.

Женщин могли избивать, выволакивать из машин, швырять на землю, даже если они не сопротивлялись. Часто применяли силу без причины, особенно в ходе рейдов в домах и ночных патрулей.

Документированы случаи, когда офицеры использовали свою власть, чтобы запугивать, шантажировать или принуждать к сексу. Проблема в том, что жалобы редко рассматривались, а свидетелей почти никогда не было.

Но это уже другая история…

Вернёмся к основателям Crips.

Рэймонд Вашингтон был убит 9 августа 1979 года, когда ему было всего 25 лет. Он был харизматичным уличным лидером, хорошо дрался, пользовался уважением среди подростков в Южном Лос-Анджелесе и изначально придерживался принципа «один на один» — считал, что конфликты должны решаться врукопашную, а не через хаос, стрельбу и бессмысленное насилие.

Массовые перестрелки и война за кварталы были ему чужды. На момент смерти Вашингтон только что вышел из тюрьмы. По словам тех, кто его знал, он пытался наладить диалог, возможно даже остановить эскалацию насилия.

Но было уже поздно: Crips распались на десятки независимых и враждующих между собой сетов, каждый из которых действовал по своим законам.

Организация, которую он с другом когда-то создавал для защиты своих, вышла из-под контроля. Вашингтон разочаровался в том, во что превратились Crips.

Его застрелили в упор прямо на улице. Личность убийцы до сих пор официально не установлена. По одной из версий, это была месть. По другой — результат внутренних разборок.

Судьба его друга сложилась несколько иначе.

В 1981 году Уильямса приговорили к смертной казни за четыре убийства, совершённых в ходе двух отдельных ограблений: работника магазина и семьи из 3 человек.

Уильямс с самого начала отрицал свою причастность к этим убийствам, хотя признание могло спасти ему жизнь. Он считал, что признание в обмен на жизнь будет ложью, и предпочёл смерть — даже если это выглядело как глупое упрямство.

Сомнения в его вине действительно были.

Никаких отпечатков пальцев, ДНК или оружия, напрямую связывающих его с местом преступления, не было. Все доказательства были косвенными. Учитывая его репутацию и общественный страх перед Crips, многие считают, что суд был предвзятым. В 1980-х в США часто давали смертную казнь на основе слабых дел, особенно в отношении чёрных обвиняемых.

Нет, Уильямс не был святым, и он этого не скрывал. Но он мог быть невиновен именно в этих четырёх убийствах. Он не отрицал своего прошлого, не пытался «отмыться», но настаивал: этого он не делал. И он сознательно пошёл на смерть, лишь бы не лгать ради сделки с прокурором. Он не признавал своей вины до самого конца, утверждал, что его подставили, и отказывался подписывать признание, даже чтобы получить смягчение приговора со смертной казни на пожизненное.

В тюрьме Уильямс провел 24 года.

За это время он написал автобиографию «Blue Rage, Black Redemption» — жёсткую и честную историю своей жизни, как он прошёл путь от уличного бойца до тюремного мыслителя. Он писал детские книги и брошюры, ориентированные на подростков. В книгах он призывал не вступать в банды и рассказывал о том, что происходит в реальности, когда ты идёшь по этой дороге. Банды — это не семья, а путь к тюрьме или смерти. Книги распространялись по школам, тюрьмам, центрам для трудных подростков.

Уильямс работал с молодёжью и даже из камеры смертников записывал аудиообращения к молодым членам банд, давал интервью и участвовал в образовательных проектах, где его слушали в школах. Помогал создавать программы для родителей, учителей и полицейских, чтобы понимать, как работают банды и как не дать ребёнку туда попасть.

Он осуждал Crips, вернее то, во что превратилась организация со временем, и не отрицал своей роли в её основании.

«Я породил чудовище. Я понимаю это. Я не пытаюсь себя оправдать.»

Он публично призывал к перемирию между Crips и Bloods, что в начале 2000-х было очень рискованной позицией. Призывал молодёжь разоружаться и выходить из уличной войны.

Уильямс был трижды номинирован на Нобелевскую премию мира и один раз на Нобелевскую премию по литературе.

В 2005 году тогдашний губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер отказался заменить смертную казнь Стэнли Уильямса на пожизненное заключение. Он сослался на то, что Уильямс не признал свою вину и не выразил раскаяния — хотя тот с первого дня утверждал, что невиновен.

На губернатора давили со всех сторон: СМИ, общественные организации и родственники жертв. Если бы он заменил казнь Уильямса на пожизненное, его бы обвинили в мягкотелости, «потворстве преступникам» и «предательстве памяти жертв».

Отмена смертной казни могла испортить отношения Шварценеггера с полицейскими профсоюзами, которые очень сильно поддерживали его на выборах, подорвать его образ «решительного губернатора» и дать повод оппонентам назвать его слабым.

Не все, конечно, были за казнь Уильямса.

Многие организации, выступающие против смертной казни и за гражданские права по всей стране, организовали кампании активистов, чтобы остановить казнь.

Знаменитости также присоединились к остановке казни, включая Snoop Dogg, который появился на митинге помилования и исполнил песню, которую он написал для Уильямса. Джейми Фокс, отметив, что дата казни Уильямса была его днем рождения, публично заявил, что единственным подарком на день рождения, который он хотел бы, было помилование Уильямса.

Американский союз защиты гражданских свобод Северной Калифорнии объявил, что более 175 000 калифорнийцев подписали петицию с просьбой о временной приостановке казней в Калифорнии до тех пор, пока Калифорнийская комиссия по справедливому отправлению правосудия не завершит свое исследование.

Пресс-конференции и митинги в более чем дюжине городов Калифорнии призвали к прекращению всех казней. Они попросили губернатора Шварценеггера заменить смертный приговор Уильямсу на пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение.

Да, помиловав Уильямса, он мог бы получить поддержку всех этих людей, правозащитников, писателей, академиков, но это не та группа, которая решает исход выборов. Выбрать эту группу избирателей было бы политически неверным шагом.

В итоге, наверняка тщательно взвесив все «за» и «против», приняв это сложное решение, Шварценеггер отказал в помиловании Уильямсу.

В своем отказе губернатор сослался на следующее:

«Возможные нарушения в судебном процессе над Уильямсом были тщательно и внимательно рассмотрены судами, и нет никаких оснований нарушать судебные решения, которые подтверждают решения присяжных о том, что он виновен в этих четырех убийствах и должен заплатить за это своей жизнью».

Фактически он переложил ответственность на суды и умыл руки. Политика это сложно и грязно, и его нельзя за это винить. Наверное…

С юридической точки зрения Шварценеггер имел полное право отказать — помилование не его обязанность, а право. Да и не его дело решать, виновен человек или нет — этим занимались суды, адвокаты и прокуроры, и они сделали свою работу.

Но с моральной стороны… когда от тебя зависит жизнь человека, который уже 24 года провёл в одиночной камере, написал книги, пытался остановить уличное насилие, а ты отказываешь просто чтобы не выглядеть «мягким» перед избирателем — это, по меньшей мере, трусость. Возможно, политически расчётливо. Но точно не по-человечески.

Ирония ситуации. Шварценеггер в молодости играл героев, спасавших людей наперекор приказам. Но как политик он выбрал безопасность и популярность, а не риск.

Уильямса казнили 13 декабря 2005 года.

На 2025 год Crips остаются одной из крупнейших и самых известных уличных банд в США, особенно в Лос-Анджелесе. Их численность оценивается примерно в 35 000 человек, объединённых в более чем 800 сетов (подразделений), действующих в 221 городе и 41 штате. Только в Лос-Анджелесе насчитывается более 13 000 участников.

Но сегодня Crips это не просто банда.

Да, некоторые сеты по-прежнему участвуют в преступлениях — от торговли наркотиками до убийств.

Но есть и те, кто сознательно отказывается от уличного насилия, участвует в общественных программах, читает лекции в школах и помогает подросткам не попасть в банды.

Они делают вполне конкретные вещи, которые дают альтернативу улице:

— помогают с трудоустройством: связываются с бизнесами, которые готовы брать трудных подростков и бывших осуждённых, организуют курсы по сантехнике, электрике, ремонту, логистике и базовому IT,

— открывают тренажёрные залы, рэп-студии, клубы боевых искусств — чтобы молодёжь не болталась на улице,

— поддерживают одиноких матерей: помогают с оформлением пособий, жилья, дают юридические консультации,

— предотвращают уличные конфликты: если назревает война между сетами, идут на переговоры, гасят напряжение — иногда буквально встают между сторонами, пользуясь уважением в районе.

Многие из тех, кто сегодня спасает подростков от улицы, кто гасит конфликты и учит жить без оружия — выросли на словах и книгах Стэнли «Tookie» Уильямса. И если бы он мог сейчас видеть, что хотя бы часть Crips больше не убивает, а спасает и защищает, как это изначально и задумывалось, — думаю, он бы этим по-настоящему гордился…

Глава 9. По дороге домой

— Что думаешь? — нарушил тишину Джимми, выруливая на шоссе и через секунду уточнил: — По поводу встречи?

— Встреча? Это была встреча? — усмехнулся я. — Я думал, кучка умственно отсталых собралась померяться членами… Ну, ещё напоминало собрание анонимных алкоголиков или занятия по управлению гневом…

— Смешно… — хмыкнул и невесело вздохнул Джимми.

— Чего ты хотел добиться, собрав главарей банд под одной крышей?

— Ну не знаю… — пожал Джимми плечами, приоткрыл окно со своей стороны и впустил внутрь салона свежий воздух. — Чтобы мы объединились, начали работать вместе. Чтобы было меньше тёрок…

— Ну и как?

— А то ты не видел! — хмыкнул он.

— Видел… Байкеры тебе не доверяют. Латиносы и парни из Crips хотят друг другу глотку перегрызть — мне кажется, их никогда не примирить и не объединить. Русские и итальянцы пришли поглазеть, а не помогать. Твой авторитет — очень слабый, с таким не стать во главе какой-то организации или союза.

— Жёстко… Но правда… — вздохнул Джимми, не став расспрашивать дальше.

— Тебя нормально так унизили сегодня, — не сдержался и продолжил я, заметив, как Джимми бросил быстрый взгляд в мою сторону, но смолчал. — На твоём месте я бы взорвался.

— Не взорвался, — отрицательно тряхнул шевелюрой Джимми. — Я умею работать головой и думаю о последствиях.

Он отвернулся от дороги и на пару секунд повернулся ко мне. Взгляд острый, но не злой. Скорее — заинтересованный.

— И не нужно меня поливать грязью, парень. С этим я и сам хорошо справляюсь. Если есть что сказать по существу — говори. А если просто решил унизить и посмеяться — то завтра твою отрезанную голову найдут на берегу океана, Алекс. У меня херовое настроение, не порть его ещё сильнее. Есть предложения? Говори! — требовательно произнёс Джимми, в мгновение выйдя из образа добродушно парня и продемонстрировав мне сурового и хладнокровного главаря байкерского клуба.

— Хм… У меня есть пара идей… Если, конечно, ты не против выслушать «мальчика из провинции». Но всё зависит от того, чего ты хочешь.

— Ого! — усмехнулся Джимми. — Да у нас тут целый криминальный гений, готовый предложить комплексные решения под любые запросы! Может ты дьявол, Алекс? Исполняешь желания в обмен на душу?

— Не дьявол, — пожал я плечами, взявшись руками за ремень безопасности на груди и задумчиво поёрзав по нему ладонями, — но пару вариантов в голове есть. Да и то, не на все случаи жизни. Если ты хочешь стать криминальным боссом Лос-Анджелеса — тут я тебе не помощник. Но если что попроще… Могу накидать идей. Почему нет?

— Хочу… — Джимми на секунду задумался. — Мне нужно расширить влияние и свой бизнес. Но я пока не знаю, как. У меня нет людей, нет союзников… Есть только враги и конкуренты… Я пытался, ты видел… Но ничего не вышло.

Джимми щёлкнул радио, настроил на волну и сделал звук потише. Вцепился в руль, плотно сжал губы и хмуро уставился в лобовое стекло и проносящуюся у нас под колёсами тёмную трассу…

— Можно стравить конкурентов между собой, — выдал я один из вариантов. — Они и так готовы вцепиться в глотки друг другу, а если подкинуть дров в этот огонь, то они начнут настоящую войну. Пока одни воюют, другие наживаются на этом. Всегда так было…

— Не выйдет, — покачал Джимми головой. — Как-то всё общими фразами ты говоришь, малой. Нет конкретного плана. Так тебе любой школьник скажет — страви конкурентов и займи их точки. Проще простого! Не сделал ты никакого открытия, уж прости. Да и ты думаешь, до тебя никто не использовал эту схему? Все сразу поймут, откуда ветер дует и придут за теми, кто погрел руки на войнушке. Ещё варианты есть? — растянул он на своём лице снисходительную улыбку.

— Есть, конечно, — не стал я отнекиваться. — Я просто разогреваю тебя, смотрю, к чему ты готов и насколько трезво мыслишь.

— Ну давай! Удиви меня, мальчик из провинции, — в предвкушении поёрзал байкер на водительском сиденье.

— Можно купить чиновников…

— Чиновников? — удивлённо хмыкнул Джимми, кинув на меня быстрый взгляд. — Нахрена они нам? Нам что, в политику теперь лезть?

— Итальянцы так начинали, — усмехнулся я, внимательно следя боковым зрением за реакцией Джимми на мои простенькие и бредовые пока предложения по реструктуризации его байкерского клуба.

— Начинали, — подтвердил он. — И где они сейчас? Сидят по своим элитным домам и трясутся при упоминании федералов?

— Итальянцев погубило не это, — возразил я своему собеседнику.

— А что тогда?

— То, что они не хотели идти в ногу со временем и использовали старомодные схемы, которые уже не работали.

— Какие, например?

— Они не адаптировались к новым временам и просто продолжали отмывать свои деньги через прачечные, рестораны и стройку. В современном мире это легко отслеживается и доказывается в суде. На дворе давно уже не семидесятые. Они почти не интегрировалась в легальный бизнес и не осваивали новые рынки — крипту, онлайн-биржи, международные офшоры, внешнеторговые цепочки, и остались привязанными к «улице» и «традиционным» методам 50-х-60-х — к кэшу.

— Что такое… крипту и онлайн-биржи? — нахмурился Джимми.

— Хм… Да так, — отмахнулся я, поняв, что сболтнул лишнего. — Юридические и банковские фишки. В общем, в то время как русские, азиаты и даже мексиканцы быстро встраиваются в глобальные цепочки, логистику, банки, итальянцы остаются в эпохе баров и бутлегерства. Они просто устарели. Но даже несмотря на это, у них всё же есть чему поучиться.

— И чему же?

— Тотальному контролю над судебной и политической системой. Итальянцы не просто подкупали — они внедрялись в систему! Размещали своих людей в судах, мэриях, профсоюзах, участвовали в избирательных кампаниях и фактически назначали мэров и сенаторов. Их боссы не получали долгие сроки потому, что суд был их!

— Что-то такое слышал… — подтвердил Джимми.

— А ещё они умело манипулировали людьми. В отличие от русских, например, которые решают проблемы перестрелками и взрывчаткой под капотом автомобилей, итальянцы действовали тонко, как хирурги. Они не устраняли проблему, а дискредитировали, изолировали, доводили до состояния, когда у этой проблемы не оставалось другого выхода, кроме как сдаться. Итальянцы — криминальные композиторы, а не панк-группа. Понимаешь?

— Ну… Возможно, ты прав, — задумчиво протянул байкер. — У меня тоже есть бар, кстати. Я тоже устарел, как итальянцы?

— Пока нет, — хмыкнул я. — Ты с этого начинаешь — это нормально. И у тебя есть, куда расти, если захочешь, конечно…

— Откуда такие обширные знания? Хотя, догадываюсь, что ты ответишь, — покачал Джимми головой. — Ладно, и что ты предлагаешь? Просто купить чиновников, судей и ещё больше отваливать копам? Что нам это даст?

— Ничего… Пока ничего.

Джимми взглянул на меня, нахмурился и разочарованно посопел.

— Твоя главная проблема, да и всех мелких банд — вы стоите на месте. Вы зачем-то ждёте, когда придёт крупный хищник и сожрёт вас с потрохами — поглотит. Вам, тебе и твоей маленькой организации, нужно расти и развиваться. Быстро, решительно, дерзко — пока вас не подмяли под себя более сильные и резвые, или те, что поумнее и посмелее.

— Где-то я это уже слышал… — недовольно произнёс бородач. — Про то, что я стою на месте, — уточнил он.

— Значит, я не так уж и не прав.

— Угу… Знать бы ещё, как это сделать… Мы и так на пределе — держим точки, контролируем поставки… Куда ещё развиваться? Молоть языком все могут, малой…

Джимми покачал головой, вздохнул и замолчал, лишь крепче вцепившись в руль.

— Сколько тебе времени дал твой босс? — поинтересовался я.

— Мой босс? — ещё сильнее нахмурился байкер.

— Да. Который прилетал месяц назад.

— Как ты догадался? — недоуменно посмотрел он на меня.

— Было не сложно. Ты после его визита ходил, как обосранный, и два дня бухал.

— Ясно… — хмыкнул Джимми.

— Так сколько?

— Три месяца. Один уже прошёл…

— Хм… Значит, осталось два… Что нужно сделать?

— Увеличить прибыль, кратно, расширить влияние, — перечислил он. — Я уже говорил.

— Сурово… Ну смотри — быстрого решения нет…

— Это я и без тебя знаю, — резко прервал меня Джимми. — Скажи что-то новенькое!

— В идеале, тебе нужны свои люди в полиции…

— Копам я и так плачу!

— Это не то! — отмахнулся я. — Нужны именно свои люди. Верные. Но это не сейчас, так что не забивай голову. А сейчас тебе нужен резкий рывок…

Я ненадолго задумался, перебирая в уме варианты, которые подойдут Джимми и которые могут стрельнуть в ближайшие два месяца — не позже…

— А эти байкеры, которые были на сегодняшней встрече… Они ваши? Из твоей организации?

— Нет, конечно, — отрицательно качнул Джимми головой.

— Чем занимаются?

— Официально — держат пару автомастерских у нас на районе. Не официально — имеют несколько точек по торговле оружием. Одиночки, как и большинство здесь.

— То есть, если ты оттяпаешь кусок их территории, претензий ни у кого не будет?

— Территории? — удивился Джимми.

— Не так выразился… Людей, бизнес…

— Это не так просто, Алекс, — бородач задумчиво вздохнул. — Если мы сцепимся с ними, начнётся война. Пусть не в полном понимании этого слова, но маленькая войнушка точно. Если бы мы были мощнее, больше — мы бы давно взяли их под контроль и заставили работать на себя. Но в том-то и дело — мы не сильнее. Можно ударить им в спину, просто застать врасплох и перестрелять одним махом. Но тогда не ной, когда остальные банды поступят с тобой так же. Это дорога в один конец, малой…

Мы въехали в город и неторопливо покатили по широкой пустынной улице с мигающими светофорами. Под капотом шумел мотор, потрескавшийся асфальт проносился под шинами автомобиля, мимо нас пролетали яркие фонари, освещающие округу. Лос-Анджелес ночью был похож на усталого, мрачного зверя — всё ещё живого, вечно голодного и злого…

— Сколько у тебя всего бойцов? — произнёс я, глядя в лобовое стекло. — Ну, тех, кто реально с тобой.

— Смотря кого считать, — буркнул Джимми, не отрываясь от дороги. — Боевой костяк — человек двенадцать. Надёжных. Таких, что пойдут со мной до конца. Ты их всех знаешь.

— Угу, — подтвердил я.

— Ещё пара десятков — так, на подхвате. Те, кому я иногда подкидываю временную работёнку, кто любит тусоваться, пошуметь моторами байков и покричать «братство!». Но в деле, — Джимми поморщился, — они мало на что годны…

— По меркам Лос-Анджелеса твоя банда мелкая?

— Ну… Не крупная, да.

— И сколько вокруг нас таких мелких байкерских банд?

— Ну… — задумчиво протянул Джимми. — С десяток, наверное. Не больше.

— Чем занимаются?

Джимми ничего не сказал… Почесал переносицу, нахмурился, глянул по сторонам… и резко крутанул руль на перекрёстке вправо, рванув в обратную сторону и прибавив газу.

— Эй! Куда это мы? — недоумённо пробормотал я.

— Скоро узнаешь, — хмыкнул он, не глядя, и оскалился, словно старый волк…

Мы ехали ещё минут пятнадцать. Парни на байках, всю дорогу державшиеся за нами, не стали повторять безумный манёвр Джимми и поехали дальше. Видно, имели какие-то указания на этот счёт, или просто хорошо знали странности своего босса.

Тачка Джимми выскочила за основную трассу, миновала пару спящих кварталов, свернула за старое складское здание и сбросила скорость.

Вокруг — только редкие фонари, высокие стены, обрывистая тень старого порта и глухой гул океана где-то далеко в темноте.

Джимми свернул в какую-то дыру с раскуроченным шлагбаумом на въезде, миновал ряд портовых контейнеров, поставленных в два ряда в высоту, проехал ещё пару десятков метров и остановил машину у старого бетонного гаража с широкой, массивной, обшарпанной дверью и облупившейся от времени краской.

Заглушил двигатель, вышел из автомобиля, поковырялся ключом в огромном навесном замке, скрипнул петлями и приглашающе распахнул передо мной тяжёлые створки.

— Это мой схрон, если придётся бежать или прятаться, — пояснил он. — Теперь о нём знаем мы двое… Заходи…

Я осторожно шагнул внутрь, услышал скрежет закрываемых за моей спиной ворот, ощутил витавшие в воздухе запахи пыли, мазута и лёгкой затхлости, и с любопытством огляделся…

Пыльная лампа над головой подрагивала, как нервный тик в глазу. Но при этом, внутри было странно уютно — старый диван у стены, стол, верстак, стойка с инструментами, полки с ящиками. На дальней стене висела огромная карта Лос-Анджелеса, с разметками и десятками цветных флажков, воткнутых в разные районы.

— Ого! — присвистнул я, подходя ближе. — У тебя тут всё серьёзно…

— Угу, — кивнул Джимми. — Одно время строил планы. Думал собрать под себя всех, с кем можно было договориться… — он скривился. — Не вышло.

— Почему?

— Не было такого умника, как ты, — хмыкнул Санчес. — А если серьёзно, то, как ты и сказал — не хватило авторитета и сил. Да и завяз в рутине — то одно нужно решить, то другое…

Я чуть задумчиво усмехнулся в ответ, но промолчал, разглядывая флажки и пытаясь понять, что они означают.

Джимми подошёл ближе и ткнул пальцем в западную часть:

— Вот мы. Это Венис-Бич. Здесь наш бар, пара наших точек и тех людей, кто платит нам за безопасность. Дальше… Ты спрашивал за мелкие банды в нашем районе?

— Спрашивал, — подтвердил я.

— Угу. Тогда слушай. Вот здесь, в Санта-Монике, располагаются «Тихари». Десяток голов, стареющий лидер, половина состава — бывшие наркоманы в завязке. Сейчас держат пару баров и один автосервис. Живут по старинке — ни к кому не лезут, довольны тем, что имеют.

Вот здесь, — ткнул он чуть ниже, — к югу, ближе к Плайя-Дель-Рей сидят «Крысы с Плайи». Малочисленные, человек пятнадцать-двадцать, но шустрые. Угоны, наркота, доставка. Их все презирают, потому как они творят дичь. Но копы у них на прикорме, поэтому их не трогают…

Вот тут территория «Black Fuel» — это чёртовы дальнобойщики с понтами. У них бары в доках, склад, даже какой-то бензозаправочный бизнес. Человек пятнадцать. Сейчас в долгах из-за их лидера, который просрал почти все клубные бабки в Лас-Вегасе с какой-то тёлкой.

— И он жив после этого? — усмехнулся я.

— Жив, но его больше никто не слушает. Так, по инерции, наверное — остались и ждут, когда бизнес снова выйдет в плюс.

Вот здесь у нас Уэстчестер, его контролируют «Всадники с побережья». Главарь сел полгода назад, и с тех пор там бардак. Временный лидер — шкет с комплексом Наполеона. Их держит только привычка собираться по выходным… Ну и общие интересы, наверное — под ними несколько неплохих стриптиз-баров и проститутки.

«Сыны Ветра», — поморщился Джимми, — сидят в Калвер-Сити. У них мастерские и пара точек по продаже оружия. Мелкие, но злые. Любят пострелять и предпочитают решать проблемы с помощью оружия. Те двое, которые были сегодня на встрече, из них…

«Дикие»… Эти живут у нас под боком, возле каналов. Молодые, вечно пьяные, без дисциплины. Им не хватает жёсткого лидера. Перебиваются случайными заказами, но упорно не хотят идти ни под чью руку. Держат один единственный бар и кусок пляжа.

Ну и «Стражи Дока» — те, что сидят в старом порту. Пятнадцать рыл, кое-что хранят и перевозят для мексиканцев. Понятно, что… Эти своим куском пирога ни с кем не захотят делиться. Да и никто к ним не сунется — поговаривают, что у них там маленькая вооружённая до зубов крепость…

Джимми выдохнул, опёрся ладонью на стену и посмотрел на меня.

— Вот такая расстановка сил, малой. Вот на этот бесполезный мусор, — кивнул он на карту, — я угробил кучу своего времени. Лучше бы потратил его на баб…

Я задумчиво провёл пальцами по флажкам. Всё было чётко, ясно, понятно. Цвета, границы, стрелки, краткие пометки…

— Знаешь, Джимми… — тихо произнёс я. — А ведь это не мусор. Это шахматная доска. Ты выставил фигуры, но просто не сделал свой первый ход… Получается, у нас под боком семь мелких группировок, в каждой по пятнадцать-двадцать членов…

— Получается, — подтвердил Джимми.

— В сумме это выходит… Сто двадцать — сто пятьдесят человек… Внушительная сила. А эти? Латиносы, русские, Crips — сколько у них бойцов в округе?

— Crips? — нахмурился Санчес. — Волчья стая. Сорок — пятьдесят голов, если считать всех. Но половина — школота с ножами, мечтающая стать настоящими гангстерами. Но это если брать наш район — один сет, а не весь Эл-Эй. Во всём Лос-Анджелесе более сотни отдельных Crips-сетов. Я даже не знаю, сколько реально их может быть… Десять… двадцать тысяч… Что-то около того.

— И они сотрудничают? То есть, тронь одних — прискачут остальные?

— Сложно сказать… Всю армию они не будут собирать, но если начнётся заварушка между бандами, парочка соседних сетов на подмогу подтянется.

— А что с латиносами?

— Их меньше, человек тридцать, но они жёсткие и организованные. В этом их главная сила. В нашем районе они держат район восемнадцатой улицы. А вот за русских я тебе не скажу. Слышал о них, но никогда не встречался до сегодняшнего вечера. Их может быть и десяток, и сотня. Знаю только, что состоят из бывших копов и боксёров. Странная смесь, — пожал Джимми плечами. — Что хотят и какая у них тактика — я без понятия.

— А итальянцы? Какие у тебя с ними дела и что они делают в Венис-Бич?

— Итальянцы… — задумчиво протянул байкер. — Ты прав, это не их территория, но у них есть свой склад в порту, так что формально, они имеют здесь свои интересы. Улицы и территория их не интересуют. Сейчас у них уже нет того влияния, что было раньше. Но они по-прежнему считают, что могут совать нос в наши дела. Поучать молодых… Ты хочешь копнуть под кого-то из них? — нахмурился Джимми.

— Нет, просто узнаю расклад на будущее… Сейчас ещё рано, ты слишком слаб для любого из них. Всё что ты можешь себе сейчас позволить — это подминать одиночек…

— Как подминать? — Джимми раздражённо скривился. — Мы уже говорили об этом. В моей ситуации это сделать нереально! Я думаю, лучше двинуться туда, где нет никого — на ничейные территории… Есть район на границе Инглвуда и Торранса — раньше его держали латиносы, потом копы вычистили. Сейчас там пусто. Можно зайти, если аккуратно, — ткнул он в карту. — Идеальное место, чтобы раскрутиться.

— Зачем? — уставился я на карту, отображающую район какой-то промзоны. — Чтобы построить империю среди заброшенных ангаров и пыльных перекрёстков? Там нет выручки, Джимми. Нет трафика, нет улиц, на которых можно поставить парня. Некого трясти, некому продавать, никто не придёт пить пиво в твой бар, если вокруг три пустых квартала и заброшенный завод.

Джимми хмыкнул, но перебивать не стал, лишь задумчиво нахмурил лоб.

— Тебе не нужны пустые стены. Тебе нужны люди. Поток. Шум. Деньги, двигающиеся по кругу. Ты ошибаешься, — мягко, но настойчиво произнёс я. — Брать под контроль тех, кто рядом и постепенно расширять территорию влияния — это как раз та тактика, которая тебе сейчас нужна. Не лезь пока далеко, не распыляйся. Вот тут у тебя уже есть, с чем работать, — кивнул я на карту. — Вот и займись этим. Если ты подомнёшь под себя десяток мелких банд, то уже через несколько месяцев у тебя в подчинении будет в десять раз больше людей и огромная территория под контролем.

— Да как подминать-то?! Что ты заладил одно и то же! — раздражённо выкрикнул байкер, теряя терпение.

— Легко! Начни с покупки мелких чиновников. Пожарная служба, санитарные инспекторы, лицензирующие органы на алкоголь и клубы… Ты забыл, кто тебя недавно чуть не закрыл и у кого реальная власть в городе? У таких вот канцелярских крыс.

— И чем мне это поможет? — нахмурился Джимми.

— Контроль над городскими чиновниками даст тебе реальную власть без стрельбы. Ты сможешь инициировать официальные проверки, которые закроют бары, клубы и мастерские твоих конкурентов и лишат их источников дохода. А потом мы пустим слух, что ты можешь решить их проблемы. Одним махом ты поднимешь и свой авторитет, и сделаешь их зависимыми от тебя. Это по сути «reverse racketeering», — пояснил я. — Рэкет наоборот. Сначала создаёшь проблему, потом приходишь с решением.

— Хм… Первая дельная мысль от тебя за весь вечер. Почему сразу не предложил?

— Хотел, чтобы ты дозрел до неё. В самом начале нашего разговора ты не был готов к этому.

— Чёрт! Ты действительно какой-то дьявол-искуситель, Алекс! — покачал головой Джимми.

— Возможно, — усмехнулся я. — Но ты сам спросил — я всего лишь предложил. Вопрос только в деньгах и в том, насколько сильно тебе это нужно.

— Нужно! — мрачно пробормотал Джимми. — И деньги не проблема. Есть у меня заначка на чёрный день. Думаю, этого хватит. Всё равно она мне уже не пригодится, если я ничего не сделаю в ближайшие два месяца. А мы уложимся в это срок, кстати? — вскинул он на меня взгляд.

— Уложимся!

— Погоди… — байкер снова нахмурился. — Но раз я смогу купить чиновников, то сможет и любой другой? Это просто цена вопроса…

— Верно. Но не совсем. Под «купить» я подразумевал не только плату. Кроме денег, понадобится старый добрый компромат и шантаж, чтобы никто не соскочил с крючка. Как говорят русские — метод кнута и пряника. И похвалить, и наказать.

— Жёстко… — хмыкнул Джимми. — Ты не любишь церемониться с чинушами, да?

— Да плевать! — отмахнулся я. — Их никто не любит. Если ублюдки берут деньги, значит они сами дают карт-бланш на ответные действия.

— А если не берут?

— А такие ещё есть в Эл-Эй? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну мало ли…

— Если не берут, составить список таких идейных, но не трогать. Никаких угроз и шантажа.

— Зачем список?

— Пригодится, — пожал я плечами. — На будущее.

— И ты реально сможешь провернуть всё, что ты тут озвучил с таким умным видом? — с подозрением прищурился байкер.

— Почему нет? Это не так уж сложно.

— Хорошо! — уверенно кивнул он с таким видом, будто только что заключил выгодную сделку. — Займись этим! Если нужны люди или деньги — я дам.

— Я?

— Ты! — усмехнулся Джимми. — Или только болтать можешь?

— Хм… Но это будет не дёшево, Джимми…

— Fuck, Алекс! Деньги будут! В разумных пределах. Но если ты просто болтаешь и ничего не сделаешь…

— Мою голову найдут в океане, — вздохнул я. — Я помню.

— Именно, — кивнул Джимми. — И если тебя это утешит — скорее всего, где-то рядом с твоей головой, будет проплывать и моя, — невесело усмехнулся он.

— Не сильно и утешило…

* * *

Домой я вернулся поздно — на часах было уже около двух ночи. Энджи тихонько посапывала на моём матрасе, свернувшись калачиком. Я разделся, забрался под одеяло, бесцеремонно сграбастал в объятия голенькое тельце своей рыжей подруги, покрепче прижал к себе, ощутил, как она вздрогнула, почувствовав меня, и неторопливо потянулась.

Через секунду она ловко вывернулась из моих объятий, повернулась ко мне лицом, нагло продемонстрировав мне свои остренькие сосочки, и недовольно пробормотала:

— Алекс! Вот скажи, где ты шляешься по полночи? У тебя что, кто-то есть?

— Да нет у меня никого. Мне и тебя с головой хватает.

— Хм… — задумчиво хмыкнула рыжая. — Ну смотри… Если я узнаю… Я ей голову откручу… Ну и тебе заодно….

Да что они все к моей голове прицепились?

— Опять с Мишель работали сверхурочно? — перестав дурачиться и корчить недовольные рожицы, поинтересовалась девушка.

— Да не… Другие дела…

— Ясно… А я скучала… — капризно произнесла моя радиоведущая и через мгновение каким-то ловким, неуловим движением оказалась сверху, разложив меня на лопатки. Лукаво улыбнулась мне в свете луны, потерлась горячей промежностью о низ моего живота и колыхнула тяжёлой грудью перед моим лицом. — Хочешь лишиться всего этого?

— Ну…

— Эй! Правильный ответ — нет!

— Тогда нет… — усмехнулся я.

— То-то же! — довольная собой, хмыкнула Энджи, чуть наклонилась к моему лицу, оттопырив задницу, нащупала в темноте своими мягкими, влажными губками мой член и легко пустила меня в себя, тихонько охнув и через секунду впившись в мои губы жадным, горячим поцелуем…

Глава 10. Звонок из банка

— Доброе утро, Калифорния! С вами снова Radio California FM, и, как всегда в этот ранний час, у микрофона — ваш верный бессменный радиоведущий Джеффри! Да, как вы наверняка заметили, сегодня я веду эфир в гордом одиночестве! А знаете почему? А всё потому, что моя очаровательная соведущая, судя по всему… проспала!

Анжелика, если ты меня слышишь — нет, я не злюсь, нам тут весело и без тебя, но кофе за тобой!

Итак, сегодня четверг! Давайте поднатужимся, друзья, сделаем последний рывок, переживём один денёк — и можно сбрасывать галстуки, хватать доски для сёрфа, бежать к океану и делать вид, что вся эта неделя была сплошным недоразумением.

Кстати, я знаю один пляж, куда категорически запрещено надевать купальники… Но нет, не делайте приёмник погромче и не шикайте на своих детишек — я не скажу, где он. У нас тут, как-никак, лицензия, и продюсеры меня за такие намёки могут оставить без микрофона и без зарплаты.

— А теперь немного серьёзного…

После вчерашнего вечернего эфира мы получили сотни звонков и писем. Спасибо всем, кто не остался равнодушным. Ваши сообщения уже переданы в полицию, друзья, и я надеюсь, что этот мерзавец не уйдёт от ответственности!

— Ну и немного позитива…

В зоопарке Сан-Диего сегодня родился детёныш гориллы, и его уже успели прозвать «Мэр». Видимо, за то, как он размахивал руками перед фотографами.

— Ну и давайте начнём утро с двух блестящих шуток, которыми вчера вечером поделился со мной бармен одного из чудесных пляжных баров.

Первая:

— Что говорит адвокат, глядя на банкомат?

— «Здравствуй, коллега!»

А вторая… хм, лучше нет. Вторая была про пожарных и длинный шланг. А у нас — утро, дети, приличные люди едят завтрак…

Так что вторую я оставлю до вечернего эфира.

— А теперь — немного музыки, чтобы окончательно проснуться. Предлагаю послушать прошлогодний хит, разрывавший все эфиры прошлым летом — Good Vibrations от Marky Mark and the Funky Bunch.

Кстати, говорят, Марки всё чаще посматривает в сторону Голливуда и мечтает построить актёрскую карьеру.

Ну что ж… Если это случится — мы потеряем отличного рэпера, но, кто знает, возможно, приобретём не менее чудесного актёра!

Так что, друзья, если через пару лет вы увидите в титрах голливудского блокбастера имя Марк Роберт Майкл Уолберг, знайте — это наш малыш Марки.

California FM. Мы с вами. Вы — с нами. Погнали!

🎵 [в эфире начинает играть «Good Vibrations»]

* * *

Сегодня я катастрофически проспал… Вернее, мы проспали. Ну, это и не удивительно. Сначала до трёх ночи кувыркались… Вернее, Энджи всё не могла угомониться и не хотела с меня слезать… Что-то там говорила о том, что раз у неё теперь есть настоящий, живой парень, то должен быть и регулярный секс…

Хм… А до этого был ненастоящий или не живой? Или я чего-то не понял? Ладно, не важно…

В общем, я не против, конечно… Да и этой рыжеволосой бестии сложно отказать… Но не до трёх же утра, когда тебе нужно в шесть вставать на работу!

А! Ну и в три ночи ведь ничего не закончилось.

Мы долго лежали на матрасе, вымотанные и уставшие, и просто болтали ни о чём… Потом пили кофе на балконе, укутавшись в одеяло и любуясь океаном. Да, пить кофе в четыре утра та ещё идейка…

На шум наших голосов из своей квартирки показалась не выспавшаяся, но явно довольная Линда. Давно её не видел…

— Представляешь, меня взяли! — радостно выпалила девушка, кутаясь в плед и нагло сграбастав из моих рук кружку с кофе. — На ту самую роль, помнишь?

— Напомни, — усмехнулся я.

— Ну, тот фильм, который ты мне советовал. Про хомяка…

— Про сурка… — поправил я её.

— Ну да, про сурка. Про хомяка Фила. Там, где день идёт по кругу…

— «Groundhog Day», кажется…

— Ага! Я там официантку играю. В закусочной. Маленькая сцена, но камера меня точно любит! Режиссёр так говорит. А главный актёр такой лапочка… Хоть я и видела его пару раз только… — нахмурилась Линда.

— Рад за тебя.

— Спасибо! Если что, автографы пока раздаю бесплатно, — кокетливо хмыкнула моя соседка, гордо задрав носик. — Но недолго!

А потом мы, наконец, пошли досыпать оставшиеся пару часов перед рассветом и новым рабочем днём… Причём, втроём. Не, ничего такого — мы просто завалились на мою кровать, вернее матрас, девчонки ещё о чём-то поворковали, а потом дружно вырубились…

Проснулся я уже ближе к девяти от тихого, но настойчивого шёпота Линды в моё ухо: «Просыпайся, Алекс!».

А уже через секунду после моего пробуждения, по моей бедной квартирке начали метаться две паникующие девчонки, в одном лишь нижнем белье, матерясь как докеры, напяливая друг на друга разнообразные платья, одновременно обсуждая, что с чем сочетается, а что нет, и параллельно поправляя друг дружке простенький летний макияж.

Одна опаздывала на эфир, вторая на съемки… Можно подумать, я один никуда не опаздывал…

Я вздохнул, покачал головой, рывком поднялся с постели и неторопливо побрёл в душ. Спешить было уже некуда — Мишель наверняка прибьёт меня за очередное опоздание…

* * *

Ричард «Рик» Хадсон — серьёзный юрист, именной партнёр, основатель фирмы «Hudson, Blackwell Pierce» и дядя Мишель без стука распахнул дверь в кабинет своей племянницы и уверенно, по-хозяйски вошёл внутрь.

— Так, голубки! — строгим тоном произнёс он. — Я хочу знать, что вы в очередной раз учудили и… — начал мистер Хадсон и запнулся на полуслове, обведя кабинет внимательным взглядом. — Ты одна? А где твой… этот…

— Опаздывает, — Мишель оторвала взгляд от разложенных на столе бумаг и удивлённо посмотрела на дядю. — И он не мой.

— Опаздывает? И ты до сих пор его не уволила? — усмехнулся юрист. — И всё ещё настаиваешь, что вы не спите?

— Да не спим мы! — фыркнула блондинка.

— Ладно, ладно… Не буду лезть в твою личную жизнь. Спи, с кем хочешь. Только предохраняйся, хорошо?

— Дядя! — Мишель возмущённо взметнула брови вверх и непроизвольно покраснела.

— Да что — дядя?! Я просто беспокоюсь о своей бестолковой племяннице. Тебе ещё рано детей заводить. Сама только недавно перестала в горшок бегать и на руки ко мне проситься…

— А-р-р-х! — зарычала Мишель.

— А! Я чего пришёл… — нахмурился Хадсон, проигнорировав возмущённое рычание девушки. — Я вообще-то по делу. Мне тут с утра из одного банка звонили — требуют объяснений. Ну как требуют… Просят. А я, черт возьми, сам не понимаю, о чём речь!

— Из какого банка? — напряглась Мишель, незаметно для себя задержав дыхание в груди и до хруста сжав карандаш в руке.

— Из Banco do Brasil. Это ведь не наш банк… — задумчиво пробормотал он. — Мы там никогда не открывали счёт. Чёрт… Интересно, да?

Мишель медленно отложила карандаш, встала со своего места, подошла к двери и осторожно прикрыла её, обернувшись и внимательно посмотрев на дядю.

— Мы составили три разных варианта документов по Хендерсону, и я отдала их нашим юристам для ознакомления и правок, — пояснила девушка. — И у каждого юриста был свой экземпляр, в котором были указаны разные банки!

— Да? Хитро! И кому же достался экземпляр с бразильским банком? — прищурился Хадсон.

— Рейнольдсу… — на одном дыхании выпалила Мишель, внимательно следя за реакцией дяди.

— Чёрт… — пробормотал Хадсон. — Ловко! Погоди, но ты точно уверена? Твой парень не мог схитрить и подставить беднягу?

— Он не мой! — сквозь зубы процедила Мишель.

— Не важно. Вопрос не в этом. Мог или нет?

— Мог… В теории… — не стала отрицать Мишель. — Но это ведь легко проверить.

— Как?

— Вызови Рейнольдса и вскрой карты. Я думаю, ты уж точно сможешь вывести его на чистую воду, дядя.

— Смогу… — кивнул и задумчиво нахмурился Хадсон. — С такими уликами это не проблема… Чёрт, девочка! Если это так… Чёрт! Рейнольдс, значит… Вот тварь! Всё ему мало…

Дверь в кабинет Мишель снова распахнулась без стука, и на пороге возник Роджер Грейсон.

— О, Ричард! Ты уже тут?! — удивлённо бросил юрист. — Отлично! Ты в курсе, что натворила твоя племянница?

— И что же, Роджер? — хмыкнул основатель фирмы.

— Вообразила себя Велмой из «Скуби-Ду»! — с триумфом во взгляде мельком глянул Грейсон в сторону Мишель. — По твоей просьбе я вчера поручил ей то деликатное дело клиники Genesis Beverly Hills… Ну, ты должен помнить…

— Я помню, — кивнул Хадсон.

— Угу… Ну вот, а она превратила это в шпионские игры и детективное расследование в духе агентства «Лунный свет» в одном флаконе! Прикинулась пациенткой и записалась на приём, без одобрения с нашей стороны и со стороны владельцев клиники… Это не этично! Ещё и потратила на это деньги с корпоративного счёта!

— Правда?! — удивлённо хмыкнул Хадсон, бросив быстрый взгляд на свою племянницу. — А мне вот сегодня с самого утра как раз звонили из Genesis. Миссис Леви благодарила за прекрасно выполненную работу и грамотную консультацию. Она была приятно удивлена тем, что у нас работают такие умные молодые сотрудницы, и обещала дать нам хорошую рекомендацию для парочки своих друзей, которые сейчас как раз в поиске хорошей юрфирмы.

— Но… но это же прямое нарушение этики! Это неправильно! — упорно не желал сдавался Грейсон.

— А ещё миссис Леви обмолвилась, что они собирались уходить от нас. Но после демонстрации нашей работы, так сказать «в поле», все сомнения у неё отпали окончательно, и она поняла, почему у нас несколько завышенный прайс по сравнению с конкурентами. Качество стоит дорого! Это она так сказала, Роджер!

— Но…

— Мы потеряли клиента? — спокойно произнёс Хадсон, перебив собеседника.

— Нет… — пробормотал Грейсон, бросив косой взгляд в сторону Мишель.

— Нас засудили?

— Нет…

— Тогда отстань от девочки! Она учится. Да — совершает ошибки… Но это нормально! Вспомни себя в её годы! Всё. Иди! — отрезал Хадсон. — Потом обсудим это подробно и разберём, как это можно использовать. Особенно информацию о том, что от нас клиенты потихоньку уходят…

Грейсон недовольно посопел, молча кивнул коллеге, развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало.

— Молодец, — кивнул Хадсон племяннице. — Пожалуй, выпишу тебе премию — свозишь своего парня в Лас-Вегас на уик-энд. Хоть потра… поспите нормально в хорошем отеле. Не всё же вам по углам прятаться…

— Он не мой парень… — вздохнула Мишель, устав спорить. — И мы не спим…

— С Рейнольдсом я разберусь сам, — нахмурился юрист. — Кстати, отличная штука с разными экземплярами… Молодец! Неплохо придумала!

— Это не я, — покачала девушка головой. — Алекс придумал.

— Алекс?

— Мой ассистент. Его так зовут, — пояснила Мишель.

— Ясно, — усмехнулся Хадсон. — Но мне можешь не врать. У него же на лбу написано — там только пару извилин, — постучал юрист пальцем по своему виску, — да и те… Одна думает, какую штангу сегодня в спортзале тягать, вторая какую ногу первой ставить во время ходьбы — правую или левую.

— Но я не вру! Он…

— Давай без этого! Не нужно приписывать свои заслуги другим. Всё, я пошёл… Мне ещё полдня разгребать кашу, которую это ублюдок Рейнольдс заварил… — проворчал Хадсон, задумчиво кивнул своим мыслям, расправил плечи и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. А через секунду в коридоре разнёсся его грозный, повелительный рык.

Кажется, сегодня вся фирма будет стоять на ушах — грядут серьёзные проверки и чистки…

* * *

Я опоздал на целый час. Вернее, на час пятнадцать, если быть точным. Мой личный рекорд, хотя, гордиться особо было нечем…

Офис гудел, как рассерженный улей… Все вокруг суетились, носились в панике по коридорам, хлопали дверями. Из кабинетов доносились противные, настойчивые телефонные звонки. На ресепшене Софи, вытянувшись как струна, протирала столешницу с таким усердием, будто от этого зависела жизнь всего человечества…

— Привет, Софи! Что тут произошло? — небрежно поинтересовался я, облокотившись на стойку и с удивлением глянув на маленький хаос вокруг этого небольшого островка спокойствия. — Высадили десант из Нормандии?

— Привет, Алекс! — устало смахнула невидимый пот со лба девушка и вымучено улыбнулась, отбросив в сторону тряпку и придвинувшись поближе ко мне. — Ничего особенного, кроме того, что мистер Хадсон с самого утра промчался по этажу, как ураган, и пообещал всех уволить к чертям… Кричал о проверках, о том, что мы слишком расслабились, потеряли нюх и всё такое, — испуганно прошептала блондинка, косясь по сторонам.

— Ясно… — хмыкнул я и ненадолго задумался, глядя на то, как один из новеньких стажёров рассыпал документы по полу и под пристальным взглядом своего босса ползал сейчас на коленях, пытаясь собрать все в первоначальный вид с идущими по порядку страницами…

Чёрт! А я ведь должен был заехать за Мишель, отдать ей машину и вместе с ней приехать в офис… Совсем вылетело из головы. Вот хрень! Если меня сегодня не уволят — я очень сильно удивлюсь… Чёрт!

— А Мишель на месте? — осторожно поинтересовался я у Софи.

— Мишель? — удивилась девушка. — Конечно! Госпожа Ледяная Неприступность явилась чуть ли не раньше меня! Пришла с самого утра — такая деловая… — скривилась Софи. — Нос воротит, смотрит свысока… Ну, тебе ли не знать. Мне выговор сделала за отпечатки пальцев на ресепшене, как будто я их ставлю, а не клиенты… И ушла, пообещав мне всевозможные кары, вплоть до лишения Рождественской премии. Стерва!

— Спрашивала обо мне?

— Угу. Уже раза три. Ты, кстати, опоздал, — хмыкнула блондинка.

— Спасибо, Кэп… — тяжело вздохнул я.

— Тяжёлая ночка выдалась? — заметив мои слегка покрасневшие глаза, поинтересовалась Софи.

— Угу…

— Ох и влетит тебе! — мстительно произнесла девушка.

— А то я без тебя не знаю, — хмыкнул я. — Ладно, пойду я… Может ещё пронесёт…

— Ох, Алекс… — Софи закатила глаза. — Если ты с ней не спишь — ты точно труп! Она и за меньшее увольняла. Поверь мне!

— Верю… — вздохнул я, оторвался от стойки и двинулся сдаваться своей суровой начальнице.

— И это, Алекс… — окликнула меня Софи.

— М? — обернулся я на полпути.

— Если тебя уволят… вернее когда… У меня есть просторная квартирка в центре. Могу приютить. Временно. Пока что-то новое не подыщешь.

— А что по оплате? — решил я слегка подразнить блондинку.

— Договоримся! — многообещающе усмехнулась девушка. — Если готов расплатиться натурой — то вообще без проблем! Ну там — уборка, готовка, стирка, глажка… Может ещё что по мелочи… — подмигнула она мне. — С тебя только инициатива, Алекс.

Да уж… А говорят, что только мужчины в это время домогались девушек, используя служебное положение… Врут ведь!

— Буду иметь ввиду, Софи! Спасибо за предложение… — усмехнулся я в ответ, развернулся и неторопливо двинулся по длинному коридору к кабинету Мишель…

На секунду замер перед дверью, ещё раз обругал себя идиотом за то, что забыл и про машину Мишель, и про то, что должен был заехать за ней, опустил ручку и вошел в светлый кабинет своей начальницы, мысленно приготовившись выслушать порцию претензий и обвинений в некомпетентности и несерьёзности. Ну и заветное — «Ты уволен!»…

— Алекс!

Откуда-то сбоку ко мне метнулась стройная девичья фигурка, обдав приятным, едва уловимым дорогим ароматом, и повисла у меня на шее, стиснув в объятиях.

— Чёрт, Алекс! Он попался! — протарахтела Мишель мне на ухо. — Попался!

— Это я уже понял… — неуверенно пробормотал я. — Хотелось бы ещё узнать — кто и куда…

— Как — кто?! — удивилась Мишель. — Наш канарейка! Твоя ловушка сработала. Дядя в бешенстве! Вернее, он рад, конечно. Но он взбешён! Это был Рейнольдс. Он сливал информацию конкурентам.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я.

— Получается… это не ты… — пробормотала юристка, отстранившись и внимательно посмотрев мне в лицо.

— Получается, что так, — пожал я плечами. — Сам удивлён не меньше твоего…

— Засранец! — беззлобно стукнула она меня кулачком в грудь. — Всё твои шуточки, да?

— Угу…

— Прости, — виновато потупилась Мишель. — За то, что подумала на тебя сначала. Я… я правда не знала, кому верить. Ты только не обольщайся! — тут же перешла она на официальный деловой тон, поправив свой костюм и очки. — У нас ещё много работы! Нужно сегодня закончить с документами по Хендерсону и завтра с самого утра быть у него в офисе.

— Отличный план, босс! — приободрил я девушку, тут же слегка покрасневшую от моей простенькой похвалы. — За дело?

— Угу… Кофе мне принеси! — фыркнула Мишель. — Что? Не смотри так на меня! Ты и так опоздал на целый час! Скажи спасибо, что я тебя ещё не уволила!

— Спасибо! — проворчал я, оборачиваясь к двери и дёргая за ручку. — Мелкая заноза в заднице!

— Что?! Алекс! — донеслось мне в спину, но я уже благополучно затерялся в коридорных лабиринтах…

* * *

Четыре часа пролетели, как один затяжной вдох. Мы с Мишель оформили все трасты, разнесли активы по офшорам, зачистили налоговые хвосты, и теперь всё было прикрыто легальными структурами и формально не связано с Хендерсоном напрямую.

Схема была полностью готова!

Судебная защита — выстроена.

Юридические схемы — проверены.

Сомнительные уязвимости — устранены.

Оставалось только одно — завтра встретиться с самим мистером Хендерсоном. А если вдруг конкуренты уже успели шепнуть ему на ушко, будто мы облажались, а они могли, — мы же и расставим все точки над «i». Спокойно. Без паники. По пунктам. Главное — искренность. Это же прямолинейный техасец! Я думаю, он оценит откровенность и честность…

Ну и самое главное — нужно цеплять его на крючок. Не хотелось бы, чтобы это была одноразовая акция сотрудничества. Нужно предложить подписать официальный договор на дальнейшее юридическое сопровождение. Так сказать — переход от единичного кейса к долгосрочному обслуживанию.

Интересно, Мишель это понимает? Думаю, да. Она совсем не глупышка. Ну, если только иногда…

Если всё пройдёт как я думаю — Мишель станет персональным юристом Хендерсона. Для неё это очень серьёзный шаг по карьерной лестнице…

Я потянулся, разогнул спину, размял косточки, перевёл взгляд на задумчивую, сидящую вполоборота ко мне в своём любимом кресле и глядящую в окно Мишель, и вспомнил об одном небольшом, но важном личном деле…

Пожалуй, сейчас подходящий момент. Здесь я уже всё сделал, можно и рискнуть…

— Мишель… — окликнул я блондинку.

— М-м? — не оборачиваясь, отозвалась она.

— Я могу сегодня уйти пораньше?

— Пораньше — это во сколько? — подозрительно прищурилась девушка.

— Ну… например… — протянул я. — Сейчас.

— В смысле сейчас?! — резко повернулась Мишель в своём кресле. — Ты серьёзно? Час дня!

— Я редко отпрашиваюсь… — начал я, примирительно подняв руки. — И можно считать это бонусом за блестяще проведённую операцию с Хендерсоном. У нас ведь всё готово. Осталось только созвониться с его офисом и назначить встречу. Но с этим ты и сама отлично справишься…

— Мало того, что не заехал за мной, — принялась перечислять мои косяки Мишель, демонстративно загибая пальцы на руке, — опоздал почти на два часа, так теперь ещё и отпрашиваешься?!

— Прости, — виновато пожал я плечами, признавая вину. — Ночка была тяжёлая…

— Мне, если честно, плевать, как ты проводишь свои ночи и с кем ты их проводишь, — с лёгкой обидой и чем-то похожим на ревность бросила блондинка. — Но на работе я требую полной отдачи! Ты меня понял, Алекс?

— Понял, босс… — вздохнул я, стараясь не отводить взгляд от упрямо глядящей мне в глаза девушки.

— Ладно… Иди, — сдалась она спустя несколько секунд. — Только завтра без опозданий!

— Так точно, босс! — кивнул я, поднимаясь со своего места и накидывая на плечи пиджак, висевший на спинке стула.

— И передавай привет Энджи, — успела бросить Мишель мне в спину…

Я вышел из кабинета, прошёл по длинному коридору и замер на пороге фойе, удивлённо наблюдая за суетой женской половины сотрудников юрфирмы.

Девчонки-ассистентки сгрудились у стойки ресепшена, тихонько повизгивали и увлечённо щёлкали стареньким полароидом. Не знал, что селфи уже изобрели…

В центре этой маленькой истерики стоял высокий, симпатичный парень, терпеливо позирующий для снимков и сверкающий белозубой голливудской улыбкой.

Я осторожно обошёл кучку фанаток по широкой дуге, стараясь не попасть под раздачу, и остановился сбоку ресепшена.

— Прости, а что это? — поинтересовался я у Софи, облокотившись на стойку. — Я чего-то не понимаю? Или у нас тут проходит кастинг на третий сезон «Беверли-Хиллз 90210»?

— Это же он! — прошептала Софи, кивнув в сторону парня.

— Он? — недоумённо развёл я руками.

— Джеф! — восхищённо выдохнула девушка, не переставая глупо улыбаться и явно тоже угодив под чары этого Джефа. — Такой красавчик… Правда?

— Ну, я не по мальчикам… — пробормотал я, разглядывая парня. — Так что мне сложно судить. Но вроде симпатичный, да. Так что за Джеф? Какой-то актёр?

— Джеф Рид! Ну! — вытаращилась на меня Софи. — Радиоведущий! California FM. Тот самый…

— А-а… — понимающе кивнул я.

— Хочешь забавную историю? — загадочно произнесла Софи.

— Ну давай, попробуй… — с опаской протянул я, предчувствуя что-то нехорошее.

— Один раз… Я слушала его эфир в ванной, и под его голос…

— Стоп! Дальше не нужно! — резко прервал я девушку. — Я слишком молод и наивен, чтобы знать такие вещи.

— Да ладно тебе, зануда… — усмехнулась Софи, примирительно положив свою ладонь поверх моей.

— А что он тут делает? — кивнул я в сторону радиоведущего.

— Понятно что. К твоей Мишель пришёл.

— К Мишель? По какому-то делу? Что-то я не припомню, чтобы у нас что-то было на Джефа Рида…

— Да не, — помотала Софи головой. — Нет никакого дела. Мишель его девушка. Наверное, пришёл просто проведать её или позвать на обед…

Хм… Джеф парень Мишель? Так вот что за цепочка помогла мне устроиться в эту контору. Энджи попросила Джефа, тот спросил у Мишель, а блондинка в свою очередь решила взять меня к себе. Как тесен мир…

Я перевёл взгляд на этого самого Джефа и принялся откровенно разглядывать его. Высокий, спортивный, с немного высокомерным взглядом. Совсем не такой, каким я его себе представлял. Уверенный и спокойный… И держится с достоинством.

Рид словно почувствовал чужое внимание, повернулся ко мне и ненадолго встретился со мной взглядом, хитро прищурившись и словно что-то такое зная обо мне, чего не знал даже я…

— Ладно, пойду я… — пробормотал я, отлипая от стойки, направляясь в сторону лифта и слушая доносящиеся мне в спину щелчки полароида…

Глава 11. ABC

Я припарковался у ступеней административного здания на углу First и Main, обычного бетонного муравейника с облупившимися перилами, взбежал по ступеням и дёрнул за затёртую от времени алюминиевую ручку, едва не вырвав её вместе с креплениями… Хм… Закрыто. Да вот и табличка с большими красными буквами «CLOSED» как раз об этом лаконично и красноречиво намекает. Интересно — закрыто на перерыв, или навсегда?

Ладно, подожду. Не зря же я ехал в такую даль…

Я спустился со ступеней, вздохнул, закинул шлем на руль, опёрся о сидушку своего байка и принялся задумчиво размышлять, почему и зачем я выбрал именно контору ABC…

Всё просто! Это самый эффективный рычаг давления на конкурентов Джимми. Местные очень сильно недооценивают всю мощь и возможности бюрократической машины, способной стереть с лица земли даже самый процветающий бизнес.

Не налоговая, не пожарные, не полиция. А именно ребята из Alcoholic Beverage Control. Если провести аналогию по-русски — то это что-то наподобие Управления по контролю за оборотом алкоголя или Лицензионной комиссии по алкоголю…

ABC имело почти безграничную власть. Эти милые ребята могли влепить тебе штраф, приостановить лицензию или закрыть заведение до выяснения обстоятельств — и всё это без особого объяснения. Просто повесить бумажку на дверь, и твои клиенты пойдут пить куда-то в другое заведение. Денег нет, аренда капает, поставщики требуют оплату, а ты разводишь руками и объясняешь им, что «государство на тебя обиделось».

Да, с ними не забалуешь…

Продаёшь алкоголь без лицензии или, не дай бог, контрафакт? Поздравляю — теперь ты официально преступник! И штраф — до тысячи баксов за каждый отдельный случай. Что значит «за каждый отдельный случай»? А вот за этой простенькой формулировкой кроется самое страшное…

Например, если твой бар торгует и вином, и пивом, и крепким алкоголем — это уже три разных нарушения, за каждый вид алкоголя. А если у тебя парочка, или тройка таких баров… Ох, дружище! Я тебе не завидую…

А если ещё в твоём баре налили несовершеннолетнему… Ну всё, считай, тебя уже ждёт прокурор и оранжевая роба! По совокупности нарушений можно было влететь на десять тысяч долларов и до пяти лет тюрьмы. Да, тюрьмы — не административки, не условки, а самой настоящей уголовки, с судимостью и фоткой на фоне полосатой стены.

А самое весёлое — что всё это может случиться за один день. Да даже не день — вечер! Один визит проверяющего, один не тот чек, один залётный студент с поддельным ID, и твоё заведение превращается в дыру с заколоченными окнами.

Без суда, без лишней волокиты и бюрократии, как бы это иронично не звучало. Сухой протокол, подпись инспектора — твоё спиртное арестовано, лицензия отозвана, и ты больше не владелец бизнеса, а мужик с улицы и запретом на работу в общепите в будущем. В лучшем случае…

Эти люди реально могут убить бар за сутки.

На деле большинство владельцев предпочитало просто платить… Заранее, не дожидаясь, когда инспектор нагрянет к ним лично. Тогда цена вопроса была более щадящей. Проще занести конвертик в администрацию, и спать спокойно. А лучше купить лицензию. А ещё лучше — и то, и другое. От греха подальше…

Гораздо реже, их использовали так, как я предложил Джимми — натравливая своего ручного инспектора на конкурента. Но этим занимались только серьёзные игроки — мэрия, полиция, мафия… политики. И все это почти не афишировалось и не освещалось — эдакий удобный и «тихий» инструмент для «своих».

И именно поэтому я решил начать отсюда…

На дверях тихо щёлкнул замок, я глянул на часы, оторвался от своего байка и перевёл взгляд на выглядывающую сквозь небольшую дверную щель сердитую кучерявую девушку в лёгком коротком летнем платье.

— Привет, красавица! — бросил я удивлённо воззрившейся на меня брюнетке.

Не красавица, но и не дурнушка. Около тридцати, ухоженная, кучерявая, в очках в чёрной оправе и ароматом духов, доносящимся до меня даже на расстоянии нескольких метров.

— Ну привет, красавчик! — перемалывая челюстью жевательную резинку со слегка приоткрытыми алыми губками, с интересом оценила меня девушка. — Это ты тут пытался дверь живьём вырвать?

— Да я только разок! — виновато возмутился я.

— Ну да, разок… — хмыкнула незнакомка, внимательно оглядела меня с головы до ног, посмотрела на мой байк и шире распахнула входную дверь передо мной. — Заходи! — бросила она, развернулась и через секунду исчезла где-то внутри здания.

Я рывком взлетел по ступеням в храм американской бюрократии и коррупции, окунулся в прохладу и отражавшееся от стен эхо, на автомате отметил стоящий слева у стены автомат с напитками, заметил идущую по коридору спину своей новой знакомой, и послушно двинулся следом за девушкой.

Мы преодолели длинный коридор и очутились в просторном холе, брюнетка обошла стойку ресепшена слева, нырнув в неприметную дверку сбоку, уселась на своё рабочее место и выжидающе глянула на меня снизу вверх.

— Ну? — коротко бросила она. — Чё хотел?

— Мне нужно уточнить кое-что по поводу лицензии на алкоголь, — одарил я девушку самой очаровательной версией своей улыбки. — Мы хотим открыть бар с приятелем, но не знаем, с чего начать…

— По какому району? — небрежно бросила она, не переставая нагло меня разглядывать и лениво почавкивать жвачкой.

— Венис-Бич. Там есть помещение, мы думаем вложиться… Но не хочется лезть, если сразу нарвёмся на проблемы, — выдал я на ходу сочинённую легенду, добавив в голос немного растерянности и робости.

— У нас три инспектора работают с этим районом. Только сейчас никого уже нет — четверг! — как будто это всё объясняло, хмыкнула брюнетка.

— Да мне хотя бы просто имена узнать…

— Имена можно… — девушка неторопливо надула большой розовый пузырь, не отрывая от меня внимательного взгляда, и с громким звуком, разнёсшимся эхом по коридорам, лопнула его. — Сейчас поищу… Венис, говоришь?

— Венис, — подтвердил я.

Она медленно поднялась со своего места, подошла к шкафу у стены, наклонилась к самой нижней полке, продемонстрировав мне свою округлую задницу, и неторопливо принялась рыться в бумажной картотеке…

— Вот! — вернулась она на своё рабочее место спустя минуту, бросив перед собой три карточки. — Итак… Гарольд Синклер, Мартин Латимер и Мэрилин Скотт.

— А кто из них… ну, скажем так, наиболее человечный? — осторожно поинтересовался я, выдав свою самую обаятельную улыбку, если у меня такая есть, конечно. — Кто сможет пойти на небольшие уступки, закрыть глаза на какие-то мелкие нарушения, если мы по незнанию накосячим. Мы же новички в этом деле, — виновато, словно оправдываясь, пожал я плечами.

Девушка снисходительно хмыкнула и улыбнулась.

— Мистер Синклер самый жёсткий, но он справедлив. Если вы не сильно накосячите, проблем не будет. Латимер… — она сморщила носик. — Ну… форменный робот. Всё по инструкции. Ну и договориться с ним будет… Непросто в общем. Очень строгий мужчина! А вот мисс Скотт вообще может послать. У неё два района и хроническая перегрузка. Она может даже не взять вас. Некогда ей. Так что, думаю, Синклер самый вменяемый из этой троицы…

— Спасибо! — благодарно кивнул я и снова улыбнулся, вызвав ответную улыбку на её лице. — Раз ты советуешь — беру Синклера! А он когда бывает на рабочем месте?

— Здесь?

— Здесь, — подтвердил я.

— Обычно по понедельникам, средам и пятницам, с девяти до полудня. Но если тебе нужно встретиться с ним, то лучше запишись заранее. — Она достала откуда-то визитку и протянула мне: — Вот, запись по этому номеру. Без записи он может не принять. Бюрократия… — усмехнулась брюнетка.

Я взял карточку из её рук, пальцами слегка коснулся её пальцев, налаживая контакт, и девушка улыбнулась ещё шире.

— И как мне его найти? Ну, когда запишусь… — задумчиво повертел я белый прямоугольник в руках.

— Кабинет «218». Второй этаж, по лестнице справа.

— Спасибо… А есть чем записать?

— Держи, — протянула она мне карандаш.

Я быстро нацарапал на обратной стороне визитки:

«Синклер. ABC. Пн/ср/пт. Кабинет „218“, этаж „2“»

— Прости, а как тебя зовут?

— Мелани, — даже не подумав смутиться, тут же выпалила девушка.

— Очень приятно, Мелани. Алекс, — представился я в ответ. — Спасибо, ты очень мне помогла. Я пойду, а то друг ждёт…

— Погоди, красавчик! — строго окликнула она меня в спину, наверняка не ожидая такой быстрой развязки нашего короткого знакомства.

— Да?

— А что ты делаешь сегодня вечером? — прищурилась она.

— Сегодня… — я задумчиво нахмурил лоб. — Прости, Мелани. Сегодня у меня ужин с родителями. Но если хочешь погулять…

— Хочу! И ещё хочу на твоём байке прокатиться. Это ведь твой у входа стоит?

— Мой…

— Ну!

— Окей! — сдался я. — Давай я поделаю все дела с баром, и загляну к тебе сюда через пару дней.

— Ну давай, — промелькнуло на её личике лёгкое разочарование. — Буду ждать, Алекс…

— Пока, Мелани!

— Пока, красавчик… — донёсся мне в спину разочарованный девичий вздох.

Я вышел из прохладного здания на летнюю жару, на ходу сунул визитку в карман, надел шлем, запрыгнул на свой Харлей и неторопливо покатил в сторону Венис-Бич…

* * *

В бар Джимми я приехал ближе к пяти. Внутри было почти пусто — пара человек у бильярда, какой-то дед в углу, лениво ковыряющийся в миске с арахисом, и троица девчонок на террасе. Сам Джимми стоял за стойкой и занимался свои любимым делом, больше похожим на медитацию — задумчиво протирал бокал и краем глаза поглядывал на пузатый экран телевизора под потолком.

Увидев меня, он молча кивнул, поставил бокал на полку, вытер руки фартуком и жестом позвал за собой.

Мы прошли через кухню, мимо пары поваров в белых майках, и свернули в подсобку. Джимми пропустил меня вперёд, быстро оглянулся, привычно хлопнул дверью, опёрся о стеллаж с продуктами и вопросительно посмотрел на меня.

— Ну что? Как продвигается наше дело?

— Как раз по поводу него я и пришёл…

— Деньги нужны? — хмыкнул Джимми.

— Пока нет. Скорее, человеческий ресурс.

— Что, прости? — удивлённо приподнял бровь байкер.

— Люди. Мне нужны твои парни. Два… лучше три человека. В меру умных, осторожных и желательно не с дырами вместо мозгов. Это в идеале. Ну или хотя бы не полных идиотов…

— Ого у тебя требования! — хмыкнул он. — И зачем они тебе?

Я на секунду задумался, стоит ли посвящать Джимми во все мои телодвижения и планы, но затем мысленно махнул на это рукой.

— Я вышел на одного парня из ABC. Он работает по нашему району. Инспектор Гарольд Синклер. Слышал о таком?

— Не припомню, — неторопливо качнул головой бармен, — да я и не часто с ними вообще сталкивался. Как-то обходилось без этого…

— Я так и думал, — усмехнулся я. — В общем, хочу собрать полное досье на него — где живёт, как развлекается, с кем спит, что ест, в какой спортзал ходит, в какую церковь жертвует и сколько пьёт в одиночку. Вся подноготная. Твои парни с этим справятся?

— Должны справиться… Хочешь взять его на крючок? — прищурился Джимми.

— Да. А потом решим, покупаем мы его, или берём силой, — усмехнулся я. — Или оба варианта.

Джимми покрутил в руках зажигалку, пахнущую бензином и гарью, и задумчиво щёлкнул крышкой несколько раз, о чём-то раздумывая.

— Я тут подумал… — протянул он. — А почему мы не можем воспользоваться теми связями, которые в прошлый раз нам помогли? Ты ведь со своей симпатичной подругой-юристкой делал мне лицензии через кого-то. Зачем эти шпионские игры, если уже есть прикормленные люди? Почему не через них?

Я отрицательно покачал головой.

— Потому что тогда мы оформляли всё по-белому. Это был человек юристки, и он пошёл нам навстречу только потому, что делал одолжение.

— Нихрена себе одолжение! — возмутился байкер. — Я кучу бабок спустил на него!

— Мне иногда кажется, в этом городе без бабок ничего не делается. Это как смазка для механизма.

— Это верно! — хмыкнул Джимми.

— В общем, сейчас у нас другая ситуация — нам нужно действовать максимально грязно. Ты хочешь, чтобы я устроил наезд, проверку, закрыл чужой бизнес…

— Я не хочу, — хмыкнул Джимми. — Это твой план.

— Не важно, — отмахнулся я. — А для этого нам нужен свой человек. Грязный, нечистый на руку, но свой! И, желательно, на очень крепком крючке.

Джимми усмехнулся и кивнул.

— Понял. Хм… Ладно… Значит, тебе нужны парни…

— Угу. Те, кто хотя бы чуть-чуть дружит с головой.

— То есть, не полных идиотов? — усмехнулся Джимми, почесав бороду.

— В идеале, да…

— Есть парочка таких. Жди здесь…

Он ненадолго вышел, а я остался ждать. Взял из плетёного ящика на полке зелёное яблоко, откусил кусок, скривившись от кислого вкуса, и забросил его обратно… Покрутил головой, раздумывая, чего бы ещё пожрать, не заметил ничего съестного, кроме сырой картошки, лука и жестяных банок, и разочарованно вздохнул.

Джимми вернулся минут через пять, втолкнув внутрь и так не сильно просторной подсобки трёх суровых и хмурых парней в коже. Двое худых, с цветастыми банданами на головах, третий широкоплечий, почти с меня ростом, весь в татухах, и с бычьей шеей…

— Ты их знаешь, — махнул рукой Джимми. — Это Рой, Фил и Дино. Парни, Алекс даст вам задание, обрисует, что нужно сделать и как. Сделайте всё как надо…

— Этот молокосос будет давать нам задание? — скривился любитель татуировок.

— Заткнись, Фил! — устало рыкнул Джимми и перевёл взгляд на меня. — Говори!

Я достал из кармана визитку и бросил её на ящик перед парнями.

— Синклер. Гарольд. Инспектор ABC, — кратко, стараясь не перегружать их мозг лишней информацией, произнёс я. — Работает по Венис-Бич. Ваша задача — узнать о нём всё. Где живёт. Где ужинает. Куда ездит по вечерам. Есть ли любовница, семья, дети. Есть ли долги и вредные привычки. Всё, что найдёте — фиксировать. Фото, видео, записи — всё принимается.

— А это законно? — нахмурился Рой.

— Да бля! — слегка охренел Джимми. — Ты сейчас серьёзно?

— Не, ну а чё… — стушевался парень. — Просто спросить нельзя?

— Нельзя!

— А вдруг он к копам пойдёт, если заметит, что мы за ним следим, — не сдавался Рой.

— Просто делайте всё аккуратно. Без хвостов и без показухи, — влез я в перепалку парней. — Если и пойдёт, то формально, к вам не прикопаться. Всё что вы делаете — делайте в публичных местах.

— Срок? — уточнил Дино.

— Неделя. Завтра-послезавтра я дам вам ещё пару имён. Нужно будет сделать то же самое. Но пока займитесь Гарольдом. Пусть один из вас зайдёт к нему в кабинет, срисует его физиономию и выйдет — скажете, что ошиблись. А когда рабочий день закончится — садитесь ему на хвост. Не так всё и сложно.

— Не сложно! — подтвердил Джимми, окинув суровым взглядом кивнувших без особого энтузиазма парней. — Сделайте как надо! Это нужно лично мне. И с меня маленькая премия… — подмазал он байкеров, придав тем нужный стимул.

— О! Другой разговор! — повеселели парни.

— Всё, поваливайте! — махнул Джимми в сторону двери, дождался, пока байкеры выйдут и повернулся ко мне. — Первые шаги? — усмехнулся он.

— Угу. Если всё выстроим гладко, то сожрём улицу без остатка. Весь Венис-Бич.

— Было бы неплохо… — вздохнул Джимми. Покачав головой. — Было бы неплохо…

Я вышел из бара Джимми, прищурился от слепящего солнечного света и неторопливо зашагал вдоль береговой линии. С пляжа доносился весёлый смех, со стороны океана дул прохладный бриз, а над крышами домов, лениво покачиваясь, пролетал старенький «Cessna 172», тащивший за собой рекламный баннер с чем-то про чизбургеры за 99 центов.

Дома всё равно делать было нечего. Энджи наверняка ещё на работе — в лучшем случае появится ближе к восьми. Так что мне оставалось гулять в гордом одиночестве…

Да, жаль, что мобильных нет — можно было бы звякнуть, узнать, где она. Договориться о встрече… Хотя, мобильники есть, конечно. Только цена в две штуки баксов пока кусается, связь желает лучшего, да и таскать с собой аппарат, размером с кирпич, нет особого желания. А пейджер я себе почему-то так и не догадался приобрести.

Я сбавил шаг и лениво сошёл на песок. Пляж, как обычно, жил своей жизнью. Девчонки с длинными загорелыми ногами и в ярких топах гоняли волейбольный мяч, визжа и посмеиваясь. Парни с пивом в руках кидали фрисби собаке и играли в теннис. Подростки на сёрфах возились у кромки воды, ловя каждую жалкую волну, как будто это Гавайи, а не вялый вечер на побережье Лос-Анджелеса.

Я зевнул, сунул руки в карманы и остановился, глядя вдаль, на горизонт. Первый шаг сделан… как сказал Джимми.

Синклер — это только начало. Да и не факт, что этот вариант сработает. Всё может пойти не так, как задумано — это я прекрасно знаю. Поэтому, завтра мне нужно подготовить план «B» и план «C». Например, пожарка и санстанция. Чуть хуже Управления по алкоголю, но при должном рвении и мотивации, тоже способные попить крови у любого владельца малого бизнеса.

Fire Department или Инспекция пожарной безопасности — те ещё монстры. Неисправная проводка, заблокированные аварийные выходы, просроченные огнетушители… Формальный повод прикрыть заведение — на 30 дней или дольше. А в некоторых случаях — навсегда. И никто не пикнет. Это же «во имя безопасности».

Они приходят, не предупреждая. Ловят на месте, штрафуют, закрывают, уходят. Всё честно. Всё по инструкции. То, что нужно.

Ну и Health Department — санитарный контроль по-простому. Плесень на стене кухни, ржавчина в раковине, таракан в кладовке. Или просто отсутствие бумажки с нужной печатью. Нарушение — и вот уже пломба на двери и жирный минус в базе данных.

Есть ещё и муниципальные управы. Zoning, аренда, целевое использование помещений, налоговая нагрузка — бюрократическое болото, в котором можно увязнуть по уши, даже не заметив.

Но пока это перебор. Лезть в эти сферы сейчас — значит перегнуть. Мы не хотим войны со всей городской системой. Нам нужно просто выдавить конкурентов Джимми. А для этого хватит ABC, ну или пожарки и санстанции. Должно хватить…

Забавно, никогда бы не подумал, что буду вести экономическую войну с американскими байкерами, да ещё такими методами.

Я глубоко вдохнул океанский воздух и медленно выдохнул. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет…

* * *

Домой я вернулся ближе к семи. Заметил у обочины припаркованный Mercedes Мишель и задумчиво почесал затылок. Зачем она приехала? Что-то случилось? Опять вылезли какие-то проблемы по Хендерсону? Или всё же решила меня уволить? Ну да — почему нет. Дело с Хендерсоном закрыто, можно ноунейм паренька и выбросить за борт, чтобы не делиться с ним лаврами…

Чёрт! Что за бред лезет в уставшую голову?! Пора бы уже отдохнуть, а то я, похоже, забыл, что это вообще такое.

Стоп… А ведь это я сам приехал вчера на её машине и бросил на этом самом месте. Да уж… Вот что значит заработался, забегался и не выспался…

Придётся завтра заехать за ней по пути в офис. Хм… А может, и не придётся…

Из-за угла дома показались две стройные знакомые девичьи фигурки, весело щебечущие, словно старые подружки, увидели меня и приветливо помахали мне ручками, привлекая внимание. Будто их возможно не заметить. Да половина мужчин вытаращилась на их стройные ножки и ладные фигурки, а вторая половина на то место, что находится чуть ниже поясницы…

— Привет, Алекс! — на миг прижалась ко мне моя рыжая радиоведущая, чмокнув в губы, обдав ароматом цветочных духов и слегка задержав поцелуй чуть дольше положенного.

— Ключи! — требовательно произнесла Мишель, протянув в мою сторону руку и не сумев спрятать улыбку в уголках глаз. — Угонщик…

— Простите, мисс, — скорчил я виноватое лицо, достал ключи из кармана куртки и протянул их юристке. — Я хотел вернуть… Но у меня всё вышло из-под контроля.

— Параграф 487, часть (d), пункт первый Уголовного кодекса Калифорнии. Категория «Grand Theft Auto»! — торжественно заявила Мишель, сложив руки на груди. — До трёх лет лишения свободы и штраф до пяти тысяч долларов!

— Ого! — в ужасе охнула Энджи, прижимая ладони к щекам. — Может, на первый раз простим, госпожа Судья? Мистер Стоун добропорядочный гражданин, это его первое нарушение.

— Ну не знаю… — протянула юристка, с сомнением оглядев меня с ног до головы.

— У мистера Стоуна отличные рекомендации! Он приютил девушку в беде, спас ещё одну от надругательства… и он неплох в постели… — наклонилась Энджи к уху блондинки, прошептав последнюю фразу. — Я готова поручиться за него!

— Хм… — прищурилась Мишель, задумчиво. — Ладно. Учитывая положительные характеристики… На первый раз — условный срок. Но назначаем общественные работы: мытьё посуды, уборка, глажка…

— И кофе в постель по утрам! — тут же добавила Энджи.

— И кофе в постель. Сроком на одну неделю, — кивнула Мишель.

— На две! — воскликнула Энджи.

— Эй, подруга! Не наглей! — возмутилась блондинка.

— Ну ладно… — пожала плечами рыжая. — Пусть будет неделя. Но с булочкой! Пусть каждое утро за свежей ходит. Скажи ему! — требовательно ткнула она в меня пальцем, переглянулась со своей подельницей, не выдержала и рассмеялась следом за Мишель.

— Дурочки, — покачал я головой.

— Кстати. Нам ведь к Хендерсону с утра, — отсмеявшись и успокоившись, напомнила Мишель, глянув на меня. — Я договорилась с ним о встрече. Только, умоляю… постарайся не проспать, ладно?

— Постараюсь… — вздохнул я. — Но ничего не обещаю.

— Я проконтролирую! — клятвенно пообещала Энджи.

— А… и ещё, — вспомнила Мишель. — Наш техасец пригласил тебя завтра вечером на благотворительный вечер. Сказал, что если ты не придёшь — он обидится. Там будут все сливки, включая мэра и, кажется, даже какие-то кинозвёзды.

— Меня?.. — растерялся я. — Чёрт… Я не силён во всех этих официальных раутах. Галстуки, официанты, тёплые канапе…

— Возьми Энджи с собой, — предложила Мишель.

— А можно? — вспыхнула рыжая. — Я как раз давно мечтала задать нашему мэру один вопрос. Очень личный. Про парковку…

— Можно, — кивнула юристка. — Хендерсон зарезервировал Алексу приглашение и «плюс два». Так что он может взять с собой ещё двух персон.

— А может тогда и ты с нами? — повернулась к ней Энджи.

— Я?.. — нахмурилась Мишель. — Меня не приглашали…

— Мне твоя помощь точно не помешает, — заметил я. — Если Хендерсон захочет обсудить что-то серьёзное, лучше, если ты будешь рядом.

— Хм… действительно. Ладно. Тогда я с вами.

— Крутяк! — обрадовалась Энджи, чуть не запрыгав от счастья.

— Ладно… Если мы всё обсудили… Я спать… — протянул я, тяжело выдохнув. — С ног валюсь. А босс ещё и пообещал уволить, если я опять опоздаю.

— Угу! Иди-иди! — усмехнулась Мишель. — Босс у тебя не подарок…

— Рад, что ты это осознаёшь, — хмыкнул я.

Девчонки чмокнулись в щёки, как закадычные подруги. Мишель прыгнула в свой Mercedes, посигналила нам на прощание и резво стартанула с места, скрипнув покрышками по горячему асфальту. Энджи взяла меня под руку, прижалась покрепче, и мы пошли в мою маленькую уютную квартирку на пятом этаже.

Моя рыжая радиоведущая что-то щебетала мне на ухо, но я уже почти не слушал. Только кивал изредка и представлял, как я заберусь в постель и наконец вырублюсь до самого утра…

Глава 12. Утро…

Утро началось не с кофе. А со стука в дверь…

Все неприятности всегда начинаются со стука в дверь. Поверьте мне!

— Не открывай, — пробормотал я, почувствовав выскользнувшую из моих объятий, вскочившую с постели и метнувшуюся к двери Энджи, успевшую по пути натянуть на своё голенькое стройное тельце мою футболку с большими вырезами на месте рукавов.

— Почему? — удивилась моя рыжая радиоведущая, обернувшись на полпути и даже не подумав притормозить.

— Предчувствие плохое…

— Да ладно тебе! — небрежно отмахнулась она от меня, словно от назойливой мухи.

Щелчок замка, лёгкий стон дверных петель… нужно, кстати, смазать их… скрип паркета и…

— Привет, Мишель! — прозвенел радостный голосок рыжей радиоведущей.

— Привет, Энджи! — откликнулся из коридора голос моей белокурой начальницы.

Ну вот! Я же говорил… Предчувствие никогда меня не обманывало. Теперь придётся вставать и переться в этот душный офис ни свет ни заря… А ведь я мог спокойно поваляться ещё полчасика… Ну или минут двадцать хотя бы…

— Да уж… — ворчливо пробормотал я, перевернувшись на другой бок, посильнее закутавшись в плед, спрятавшись с головой под подушку и стараясь сделаться как можно незаметнее.

— Я вам кофе принесла, голубки, — раздался голос Мишель за моей спиной.

— А булочки? — подозрительным тоном поинтересовалась Энджи.

— И булочки.

— Супер! — радостно воскликнула рыжая. — Официально заявляю — с этой секунды ты моя лучшая подруга! Алекс, ты слышал?

— Слышал, слышал… — буркнул я из-под подушки.

Не только слышал, но и чувствовал. Кофе и правда пах на всю комнату — такой ароматный, насыщенный… Но меня не проведёшь! Я не куплюсь на такие примитивные фокусы и не променяю полчаса сна… ну ладно, двадцать минут… на какой-то там кофе… Чёрт! А пахнет ведь действительно вкусно…

— Алекс! Вставай! — раздался строгий голос моей начальницы над моей головой, а через секунду кто-то нагло и вероломно сдёрнул с меня плед, зависнув с открытым ртом и хлопая глазками. — Ты серьёзно? Ты же… голый?!

— Мишель… — вздохнул я, поднимаясь с постели.

Похоже, полчаса сна мне всё же не светит… Ну хоть кофе нормальный попью.

— Я у себя дома — могу ходить хоть в латексе, хоть в сбруе… Ну или голым, на крайний случай, как ты правильно заметила.

Где-то в комнате хихикнула одна Энджи, увлечённо пожёвывая свежую сдобную булочку, и я недовольно покосился в сторону рыжей. Смешно ей, видите ли…

— Да ходи ради бога! Я ж не запрещаю, — хмыкнула блондинка, почему-то даже не подумав отвести взгляд.

Неторопливым шагом я прошёлся к своему шкафу, накинул штаны, рубашку, посмотрел на часы и подозрительно глянул на блондинку. Такая рань, а она уже на ногах, да ещё и при параде — выглаженная, вычищенная, с укладкой и лёгким макияжем.

— Один-один, — мстительно усмехнулась она.

— Один-один? — удивлённо переспросила Энджи, сёрбая горячим кофе. — Это вы о чём?

— Да так, — отмахнулась Мишель. — Рабочие моменты.

— А! Ясно…

Видеть друг друга голышом — это в девяностых называлось «рабочие моменты»? Запомню…

— А что ты тут делаешь, кстати? — поинтересовался я у юристки, застёгивая последние пуговицы рубашки. — Да ещё и в такую рань?

— Семь утра! — обиженно нахмурила она брови.

— Ну, я так и сказал. Цель визита?

— Сегодня у нас важный день! Вот, решила держать всё под контролем. Чтобы ты опять не проспал.

— А я тебе говорил, — укоризненно глянул я на Энджи, — не нужно было дверь открывать.

Рыжая лишь молча пожала плечами, усердно жуя булку, и продемонстрировала мне стаканчик с кофе.

— Ясно, — вздохнул я. — Продалась за еду?

— Угу, — честно призналась она. — Прости, но завтрак важнее!

— Так и знал. Нельзя верить симпатичным девушкам… — покачал я головой.

— Что за шум, а драки нет? — послышался ещё один женский голос у меня за спиной. — О! Ты снова здесь… Мишель, вроде?

— Угу. А ты… Линда, да?

— Точно, — подтвердила моя соседка, нагло ввалившись в мою комнату с моего же балкона. — Что у вас тут за движуха с самого утра?

— Тащу этих двоих на работу, — махнула Мишель в мою сторону рукой.

— Кофе? — Линда бесцеремонно выхватила стаканчик и бумажный пакет из рук юристки, плюхнулась на мою постель и укуталась в плед. — Ух ты! Выпечка из Bernie’s?

— Она самая, — усмехнулась Мишель.

— Эй! — возмутился я. — Это моё!

— Алекс, милый… — состроила жалобную мордашку начинающая актриса. — Тебе что, жалко?

— Вообще-то да!

— Ну ты и жлоб! — фыркнула девушка. — Мне, вообще-то, на съёмки через полчаса. А как я буду сниматься, если нормально не позавтракаю? Или ты хочешь загубить мою карьеру? От кого-кого, но от тебя я этого не ожидала! — осуждающе покачала она головой, достала из пакета рогалик с сахарной пудрой и впилась в него острыми жемчужными зубками, закатив от удовольствия глаза… — М-м-м… Это почти так же вкусно, как секс! Зря ты отказался, Алекс!

— Да я и не… Ладно, — обречённо махнул я рукой, поняв всю бессмысленность спора с этой троицей, взял полотенце, накинул его на плечо и двинулся к выходу. — Я в душ.

— Я ф тобой… — пробурчала Энджи с набитым ртом, торопливо запихивая в себя остатки выпечки и запивая горячим и наверняка вкусным кофе.

— Давайте только побыстрее там! — успела выкрикнуть нам в спину Мишель…

— Ты, кстати, не говорила мне, — вспомнил я, едва мы вышли из комнаты и двинули по коридору в сторону душевой, — что Джеф парень Мишель.

— Джеф? Какой Джеф? — удивлённо посмотрела на меня Энджи. — Мой Джеф?

— Ну не мой же.

— Вот чёрт! Я даже не думала об этом… А ведь действительно… Чё-о-о-орт! — протянула она. — Теперь всё сходится!

— Как ты об этом могла не знать? — удивился я.

— Ты правда думаешь, что мы с ним друзья и обсуждаем личное за эфиром?

— Ну… А разве нет? Вы же вместе работаете.

— Ну работаем — да, — пожала рыжая радиоведущая плечами. — Я знаю, что у него есть девушка, он — что у меня есть парень. Знаю, что его отец медиамагнат, и у них очень богатая семья. На этом и всё… Вроде. Мы не сильно общаемся вне работы, — Энджи поморщилась. — Я думаю, я просто не его уровня. Понимаешь? Я просто девочка из провинции, как ты, например.

— Я не девочка.

— С этим я даже спорить не буду, — хмыкнула рыжая. — В общем, я не из его круга общения.

— Ясно, — задумчиво кивнул я, открывая вентиль в душевой кабине и пробуя воду рукой.

— Спинку мне потрёшь? — лукаво улыбнулась Энджи, скидывая одежду.

— Мы тогда точно опоздаем…

— А и плевать! — хмыкнула рыжая, качнув тяжёлой грудью…

…

Из душа мы вернулись минут через пятнадцать. Линды уже не было — видно, убежала на свои съёмки. Мишель стояла на балконе, поглядывая с высоты пятого этажа на лениво просыпающийся Венис-Бич, с его вечным шумом ресторанов, кафешек, уличных музыкантов, перебранками соседей и плеском волн, разбивающихся о песчаный берег…

— Где вы так долго ходите? — пробурчала юристка при нашем появлении. — Давайте пошевеливайтесь!

— Есть, босс! — отчеканил я, быстро переоделся в костюм, помог Энджи застегнуть пуговицы на платье, и через несколько минут наша троица уже спускалась по ступеням на первый этаж…

— Доброе утро, мистер Мэйсон! — прощебетала Энджи.

— Доброе утро, мистер Мэйсон! — не менее дружелюбно произнесла Мишель.

— Так, парень! — ткнул в меня кривым пальцем из-за своей стойки управляющий домом. — У тебя уже двое девчонок живёт?

— Нет, мистер Мэйсон, — вздохнул я. — Пока только одна, слава богу. Двоих я не потяну…

— Точно? — подозрительно прищурился старик.

— Точно.

— Хм… Ну смотри у меня. Если что — ты меня знаешь!

— Знаю. — подтвердил я и через секунду вышел следом за девушками на улицу. — Одни убытки от вас, — проворчал я им в спину.

— Держи! — кинула мне ключи Мишель. — Сегодня ты за рулём.

Я кивнул, запрыгнул на водительское сиденье, дождался, пока мои пассажирки усядутся позади меня, обернулся и поинтересовался:

— Куда вас, дамы?

— Меня в студию!

— В студию, — подтвердила Мишель.

— Так опоздаем же в офис, если будем такси подрабатывать и развозить всяких рыжих радиоведущих, — справедливо заметил я.

— Эй! — возмутилась Энджи.

— Я пообещала, — пожала плечами блондинка и вздохнула. — Поехали, подбросим её.

— Да уж… — проворчал я, заводя двигатель и отъезжая от бордюра. — Значит, когда я опаздываю по её вине, мне выговор, с занесением в личное дело, а когда…

— Рули молча, водила! — стукнула меня по сидушке рыжая. — И не пререкайся с начальством!

Ох и отыграюсь я на ней вечером! Всё припомню!

— Кстати, мы на выходных собираемся на пляж. Не хотите составить нам компанию?

— Мы — это кто?

— Я и мой бойфренд…

— Джеф? — решила уточнить Энджи, кинув в мою сторону заговорщический взгляд.

— Джеф, — подтвердила Мишель.

— Круто! Мы в деле! Да, Алекс?

— Угу…

— Наконец, наши парни познакомятся… — усмехнулась рыжая. — Это будет забавно.

— Вот и договорились, — кивнула Мишель, улыбнувшись подруге. — Завтра после обеда мы за вами заедем. С вас — купальники и хорошее настроение, с нас — всё остальное.

— Принято! — усмехнулась Энджи и задумчиво посмотрела на блондинку. — Всё хотела спросить у тебя… А ты не слышала наш вечерний эфир в среду?

— Не припомню… — Мишель нахмурила лоб. — В котором часу он был?

— В четыре, — подсказал я, мельком взглянув в зеркало заднего вида. — Ты как раз расследовала дело врача, если помнишь. Тебе было немного не до эфира.

— А, ну да… — Мишель едва заметно смутилась, встретившись со мной взглядом. — И о чём речь шла?

— О маньяке, который охотится за блондинками, — зловещим голосом произнесла радиоведущая.

— За блондинками? — усмехнулась Мишель.

— Угу, — подтвердила рыжая. — В общем, если вкратце, то держись подальше от баров и случайных знакомств. А то больно уж ты похожа на профиль его жертв. Я бы даже сказала — прям эталон! — задумчиво пробормотала Энджи, внимательно присматриваясь к подруге. — Хм…

— Хорошо, — легкомысленно улыбнулась блондинка. — С сегодняшнего дня никаких случайных знакомств и сомнительных баров.

— Я не шучу! — недовольно посопела Энджи. — Я серьёзно!

— Да поняла я, поняла! Буду смотреть в оба.

— Хорошо… Ты вообще знаешь, сколько у нас в Лос-Анджелесе сейчас всяких маньяков орудует?

— Нет, — покачала головой Мишель. — А ты?

— И я нет, — честно призналась Энджи. — Но явно больше, чем хотелось бы!

— По официальной статистике ФБР за 80-е годы, — неторопливо заговорил я, перестраиваясь в левую полосу и готовясь свернуть на светофоре, — в округе Лос-Анджелес действовало более двух десятков серийников. Из них примерно половину так и не нашли — то есть, дюжина убийц всё ещё продолжает орудовать в городе и вряд ли будет поймана даже в ближайшие годы. Полиция их практически не ищет, и большую часть преступлений вешает на случайных людей, чтобы побыстрее закрыть дело.

— Почему я не удивлена? — хмыкнула Энджи у меня за спиной.

— Угу, — подтвердил я. — За десять лет количество жертв серийников в Лос-Анджелесе оценивается, по приблизительным подсчётам, в цифру от 300 до 500 человек. В основном, девушек, конечно. Это пятьдесят девушек в год или четыре в месяц, — задумчиво перечислил я.

— Ты сейчас не прикалываешься? — округлив глаза, пробормотала Энджи.

— Без шуток, — пожал я плечами. — Причём, это только официальная статистика. Никто не считает без вести пропавших, чьи тела лежат где-нибудь в лесах Сан-Габриэля или зарыты за чертой города. А таких, скажу я вам, немало. Не все маньяки идиоты, попадающиеся на первом же преступлении. Некоторые вполне реально скрываются десятилетиями, прежде чем их найдут. И количество их жертв исчисляется десятками, а то и сотнями. Реальная статистика убитых, скорее всего, минимум вдвое-втрое выше.

— Охренеть! — выдохнула Энджи. — То есть, в месяц реально пропадает по десять девушек, по две-три в неделю? И это только в Эл-Эй?

— Угу, — подтвердил я. — Не зря в конце восьмидесятых… хм… это буквально несколько лет назад… Лос-Анджелесе фактической считался «столицей серийных убийц».

— Жуть, — покачала головой Мишель.

— Угу! А ты их ещё и защищаешь! — хмыкнула радиоведущая.

— Эй! Никого я не защищаю! Да и вообще, уголовные дела я почти не веду. Мне ближе по духу корпоративное право.

— А! Ну тогда ладно. Кстати, Алекс! Я могу использовать это в эфире? — оживилась Энджи. — Скажу, что это «инсайдерская информация от аналитика в сфере безопасности». Ну, типа тебя.

— Используй. Я не патентовал статистику, — хмыкнул я. — Это всё есть в открытом доступе, насколько я знаю. Ну или по крайней мере, не под грифом «секретно».

— Погоди! — подозрительно прищурилась рыжая, глядя на меня через зеркало. — А откуда у тебя вообще такие познания?

— Изучаю методы конкурентов, чтобы знать, как ваши тела прятать, — зловеще усмехнулся я, поворачивая на очередном перекрёстке.

— Ага, очень смешно… — хмыкнула Энджи. — А если серьёзно?

— На прошлой неделе относил документы в архив, ну и разговорился с миссис Гарфилд, заведующей этого самого архива. Она меня травяным чаем поила, поведала архивные ужастики и показала пару отчётов, думала, я ей не верю. У неё там целая папка по серийникам — кто, когда, где, сколько. Старушка явно этим увлекается в свободное от работы время.

— Ясно, — разочарованно вздохнула Энджи, наверняка ожидая более захватывающую историю.

— Приехали, — объявил я, паркуясь напротив центрального входа в высокое здание радиостанции.

Энджи выпорхнула из автомобиля, попрощалась с подругой, чмокнула меня в губы, просунув свою рыжую головку в боковое окно, и, виляя бёдрами и демонстрируя стройные длинные ножки, умчалась дарить своим слушателям заряд бодрости и хорошего настроения по радиоволнам…

* * *

— Доброе утро, дорогие слушатели! С вами Radio California FM, а в эфире ваши любимые радиоведущие — Анжелика и…

— …Джеффри! На наших студийных часах ровно 8 утра, а на календаре — 25 июня 1992 года. Пятница! Впереди два выходных, тёплый песочек и ласковое солнце и, возможно, немного безумия. Ну а пока вы едете на работу, или притворяетесь, что работаете, мы расскажем, что творится в мире! Готов, Джеф?

— Всегда готов, Анжелика! Начнём с музыкальных новостей! Guns N’ Roses отменили концерт в бельгийском Генте — всё из-за болезни басиста Даффа МакКагана. Говорят, Дафф подхватил простуду после выступления под проливным дождём в Германии. Ох уж эта Германия с её климатом… А вот на экранах США всё солнечно! «Бэтмен» продолжает крушить прокат. Вчера режиссёр фильма Тим Бёртон дал интервью на шоу Джей Лено. Разговор затронул Пингвина, Женщину-кошку и… проскользнул непрозрачный намёк на скорое продолжение… Энджи?

— Намёк… Хм… А вот кто точно не намекает, а говорит прямо — это Мадонна. Певица, актриса, поп-идол, икона стиля, а теперь ещё и писательница активно готовится к выпуску своей книги «Sex». Обещают обложку из настоящего серебра, лимитированный тираж и… эээ… очень горячие, сексуальные фотографии из её личного архива.

— Ого! Кажется, будет действительно очень горячо!

— Не то слово, Джеф! Это же Мадонна! Что бы она ни делала — это всегда будет чем-то непревзойдённым и уникальным!

— С этим сложно спорить, Анжелика. Ну а теперь немного светской хроники… Сегодня вечером в одном из самых шикарных карточных клубов Лос-Анджелеса состоится закрытый благотворительный вечер. Ожидаются представители мэрии, бизнес-элита, пара звёздных лиц из Голливуда и…

— …и я! Со своим парнем.

[Неловкая пауза]

— Погоди… Что? Ты, Анжелика? Но как?! Даже у меня нет приглашения на эту закрытую вечеринку!

— Ну, Джефф… Тебе мой способ точно не подойдёт.

— И всё же?

— Просто нужно уметь выбирать красивых, умных и сильных парней. Таких, которые тебя и от пули прикроют своей широкой спиной, и прокатят на мотоцикле, и сводят в казино на самую дорогую вечеринку года…

— Хм, звучит, словно сюжет очередного фильма по книге Яна Флеминга. Твой парень, случайно, не Тимоти Далтон или Шон Коннери?

— Мой парень ещё круче, Джеф! Так что не завидуй!

— Да уж… Дорогие слушатели, мечтавшие однажды позвать нашу Энджи на свидание — кажется, вам уже ничего не светит! Ладно, пока Анжелика выбирает вечернее платье и готовится блистать на красной Голливудской дорожке, мы, простые смертные, продолжаем наш эфир! Впереди свежий трек от Red Hot Chili Peppers, гороскоп, прогноз погоды на выходные и репортаж о заторах на дорогах. А прямо сейчас — вершина чарта Billboard Hot 100 — Mariah Carey с песней I’ll Be There. Не переключайтесь, мы с вами!

Глава 13. Благотворительный вечер

В офис мы заскочили лишь минут на пятнадцать — только чтобы прихватить папки с документами по Хендерсону и быстро проверить, всё ли подписано и заверено, и ничего ли мы не упустили…

Встреча с техасцем была назначена на десять утра, и ровно в 10:01 мы уже зашли в его кабинет. Хендерсон встретил нас в приподнятом настроении, словно ребёнок при виде мешка со сладостями. Радостно потирал руки, воодушевлённо хлопал меня по плечу, предложил толстую кубинскую сигару и с ходу плеснул в бокалы по паре пальцев Jack Daniel’s.

Я, как вежливый гость, не отказался. Да и не хотелось обижать смотрящего на меня щенячьим глазками старика. Мишель, как правильная юристка, недовольно пыхтела рядом, но, к моему удивлению, помалкивала и терпеливо ждала своей очереди высказаться. Хотя, в её глазах явно читался очередной штраф, который она уже мысленно влепила мне за непрофессиональное поведение, и как минимум парочка наказаний…

Да уж… А ведь я ради неё старался…

— Ну что! К делу? — хмыкнул Хендерсон, развалившись в кожаном кресле и закинув ногу на ногу. — Рассказывайте, чем порадовали старика! Что вы там сделали за неделю и как обстоят наши с вами дела…

Мишель, почувствовав приближение своего звёздного часа, распахнула одну из папок и деловым тоном принялась отсчитываться перед нашим клиентом. Профессионально, подчёркивая каждое наше действие, объясняя и давая краткие пояснения.

Как были перестроены структуры активов, для чего прямое владение заменено на слоёную офшорную систему… Личные риски минимизированы, отчётность формализована, управляющие функции переложены на аффилированные лица… Банки выбраны с высоким уровнем конфиденциальности, транзакции проводятся через несколько прокладок, документы заверены и частично легализованы на международном уровне…

— В общем, всё работает? — перебил Хендерсон, непонимающе нахмурив лоб и глянув не на сидящую напротив него с докладом юристку, а на меня.

— Да, — сухо подтвердила Мишель, демонстративно недовольно захлопнув папку.

— Ну так бы сразу и сказала! — хмыкнул хозяин кабинета, выпустив в потолок клуб белого дыма. — Не засирай мне мозги этими своими терминами. Главное, чтоб работало. И чтоб никто не докопался.

— Всё работает, никто не докопается! — резюмировала Мишель.

— Вот и славно!

Хендерсон плеснул себе ещё полбокала виски, отпил и… Пустился в длинный рассказ о том, как он воспользовался моими советами.

Нанял новую охрану из бывших федералов и спецназа. Организовал облавы в Русском районе через капитана из LAPD — старого приятеля, которому когда-то помог с финансированием предвыборной кампании в профсоюз, предварительно заручившись поддержкой и согласовав всё на уровне мэрии…

И как вишенка на торте — даже разослал приглашения боссам русской мафии на сегодняшний вечер, чтобы, как он выразился дословно, «макнуть русских носом в дерьмо и показать, с какими людьми они решили связаться». Всё в точности, как мы с ним и обговаривали.

В общем, нашим сотрудничеством и консультационными услугами Хендерсон был более чем доволен. Принял работу, подписал документы, от заключения долгосрочного договора пока деликатно отказался, и пообещал отсыпать премию, если через месяц всё будет работать так, как мы ему обещали.

Мишель выглядела слегка расстроенной, видно хотела подцепить эту акулу на крючок уже сегодня, ну а я чего-то подобного ждал от него. Осторожный сукин сын, как ни крути! Хотя, оно и понятно — дураки миллионы на нефти не делают.

Ну ничего, побарахтайся пока. Максимум через месяц ты снова к нам придёшь. Схема-то с активами вполне рабочая получилась, не зря я над ней просидел несколько ночей, но и достаточно нестандартная — с парочкой встроенных секретиков и для защиты самого Хендерсона, и для тех, кто эту схему создавал.

Ничего незаконного — всё вполне легально и официально. Но! Со встроенным таймером, маленькой бомбой с часовым механизмом — через месяц часть доверенностей, соглашений и разрешений истекает, и чтобы всё снова заработало, техасцу снова понадобятся наши услуги и консультации.

Причём, ни другие юристы, ни даже более опытные и крупные конторы ему помочь не смогут — продление прописано строго через нашу фирму, строго по нашим шаблонам.

Всё по-честному. Это наша схема и пользоваться ею можем только мы. Если кто-то другой хочет создать что-то похожее, то пусть создаёт с нуля, да и не факт, что у них получится так же хорошо.

По сути, мы дали Хендерсону надёжный замок, сейф для его бизнеса, который работает идеально — но только с нашим ключом. Формально — ключик хранится у Мишель, а на деле — в моей голове.

Забавно, что ни Мишель, ни юристы конторы не поняли, что я вшил в договор маленькую бомбу с часовым механизмом. Хотя, может и поняли, но решили, что это требование клиента или наоборот, подумали, что это ошибка новичка и не стали ничего исправлять… Ну не стали так не стали — а мне меньше пришлось объяснять. Вернее, совсем не пришлось…

Чёрт, да я с этим делом реально поднял свои знания на новый уровень! Правда, пришлось перерыть кучу документации в архиве с помощью миссис Гарфилд, вспомнить навыки из прошлой жизни, ну и воспользоваться подсказками Мишель — девчонка реально хорошо разбиралась в крючкотворстве, бюрократии и законах, и даже не осознавала этого.

Моя наставница немного удивилась моему рвению, но запрещать копаться в пыльных фолиантах не стала, дав полную свободу действий и наверняка в глубине души тихо радуясь, что её ученик обучается сам по себе с её минимальным участием. А мне большего и не нужно…

Уехали мы от Хендерсона около полудня. Сделали небольшой крюк, заехали пообедать в маленький уютный ресторанчик недалеко от залива и через пару часов вернулись в офис — досортировали бумажки, заполнили пару форм и подписали пачку стандартных заявлений. А в пять вечера мой рабочий день, наконец, подошёл к концу…

— Заедешь за мной в восемь, — распорядилась Мишель, бросив мне ключи от своей машины. — И не вздумай опоздать! Это важный вечер. Хендерсон ещё не на крючке, — поморщилась она. — Нужно его дожать…

— Понял, босс… До вечера… — я махнул юристке рукой, кинул ключи от её Mercedes в свой карман и двинулся на выход из душного и тесного для меня офисного здания…

Ближе к шести я заехал за Энджи… Как в старые добрые времена — без звонков, без предупреждений. Да, был риск, что мы разминёмся или мне придётся проторчать на парковке пару часов… Но моя рыжая радиоведущая появилась уже через пятнадцать минут — выскочила из центрального входа радиостанции, заметила меня, лениво облокотившегося о капот дорогого автомобиля, радостно вскрикнула, смешно подпрыгнув на месте, с разгона кинулась мне на шею и принялась осыпать поцелуями.

— Алекс! Fuck! — от избытка чувств выругалась девушка, не переставая виснуть на мне. — Давно меня парень после работы не встречал! Хм… А если подумать — то никогда… — задумчиво нахмурила она свой лобик.

Из окон студии на нас таращились все, кому не лень, а Энджи лишь довольно хмыкала. Похоже, кто-то был не прочь похвастать мной перед подругами и коллегами… Ну и пусть! Чем бы дитя ни тешилось…

— Fuck! А во сколько мы должны быть на приеме? — опомнилась моя «girlfriend», нацеловавшись на виду у прохожих.

— Мишель сказала заехать за ней к восьми. Значит, у нас есть почти два часа…

— Чёрт! Чёрт! Я только сейчас поняла, мне нечего надеть, — удивлённо уставилась она на меня и тут же коротко скомандовала, отстранившись: — Поехали!

— Домой?

— Какой домой, Алекс? По магазинам! — Энджи торопливо обогнула авто и забралась на переднее пассажирское сидение. — Ну же, Алекс! Поехали! У нас времени в обрез!

Ну поехали…

Примерки… Странная штука. Ещё недавно я был уверен, что терпеть их не могу. Но когда платья примеряет Энджи — особенно на голенькое стройное тельце… особенно с таким видом, будто всё это спектакль только для меня… Чёрт! Кажется, теперь это моё новое любимое хобби.

Ладно, платье мы выбрали достаточно быстро. За каких-то полчаса. Я даже хотел заплатить за него свои последние две сотни баксов. Хренов джентльмен… Но Энджи категорически отказалась от такого подарка.

А потом… потом мы застряли в отделе нижнего белья. Вот здесь было реально сложно… И не потому, что мы, вернее моя рыжая «girlfriend» не могла найти себе что-то подходящее. А потому, что ей шло буквально всё, что бы она не примерила… А уж как она это всё меряла — это вообще отдельная история… То ненароком оттопырив задницу, то изогнувшись, то стрельнув глазками.

Чёрт! Какая же она горячая! Особенно в том красном кружевном комплекте, который мы всё же выбрали совместными усилиями и купили…

* * *

На часах было уже почти восемь, когда мы, наконец, закончили с покупками. Быстро заехали домой, освежились и переоделись. Я сменил свой офисный костюм на более вечерний вариант, который как нельзя кстати приобрёл про запас — тёмно-серый пиджак, брюки, чёрная рубашка и никаких галстуков.

Энджи ловко влезла в новое платье — тёмно-красное, облегающее, с глубоким вырезом и открытой спиной. Распустила волосы, небрежно раскидав тяжёлую огненную гриву по плечам, и задумчиво хмыкнула, критически глядя на себя в зеркало.

Не знаю, что ей не нравилось, но выглядела она сногсшибательно!

Закончив с нехитрым гардеробом, мы снова прыгнули в авто и помчали к дому Мишель.

Чёртовы пробки!

К Мишель мы всё же опоздали, но моя строгая начальница в этот раз даже не сердилась…

Юристка ждала нас на пороге своего дома в наряде, достойном красной Голливудской дорожки или как минимум появления на Канском фестивале. Она сменила свой привычный строгий офисный костюм и повседневные джинсы на роскошное чёрное платье с вырезом до бедра, демонстрирующее её длинные стройные ножки на высоком каблуке, и заметно нервничала в явно непривычном для неё образе, то поправляя юбку, то перехватывая сумочку, словно пытаясь вспомнить, как вообще двигаться в этом наряде.

— Шикарно выглядишь, подруга! — восхищённо пробормотала Энджи, скользнув взглядом по строгому, облегающему фигуру платью блондинки.

— Спасибо! — скромно улыбнулась Мишель. — Но до тебя мне точно далеко. Ты просто неподражаема!

— Поехали?

— Поехали, — кивнула моя начальница, забираясь на заднее сиденье…

В 20:45 наше авто остановилось у парадной дорожки, застеленной алым ковром. Я отдал ключи услужливо подскочившему к нам парковщику, взял своих спутниц по локотки, вернее, они меня взяли, и неторопливо повёл их по широким мраморным ступеням.

Строгая охрана в костюмах, с наушниками и папками в руках потребовала у нас пригласительные и тщательно сверилась со списками. Всё серьёзно. Пафосно, дорого… Кажется, я даже заметил вспышки фотоаппаратов… Чёрт! Не хватало ещё засветиться на каких-то глянцевых обложках или на страницах жёлтой прессы…

Казино Хендерсона было построено с размахом — огромное здание за городом, напоминавшее Версальский дворец, а не какой-то банальный карточный клуб, каким я его себе представлял. С колоннами, балюстрадами, арками и фонтанами, освещёнными прожекторами. В саду перед входом я заметил аккуратно подстриженные изгороди, лабиринты и белые статуи, с претензией на античность.

Где-то внутри играла явно живая музыка — до нас доносились звуки скрипки, фортепиано и тихий джаз.

Мы миновали охрану, по ковровой дорожке вошли в главный зал, и я с интересом покрутил головой по сторонам.

Да уж, техасец постарался на славу! По просторному, шикарному залу с огромной хрустальной люстрой, висящей под потолком на высоте как минимум десяти метров, расхаживали светские львы и львицы — актёры, певцы, бизнесмены с молоденькими красотками, и явно кто-то из мэрии, судя по жадно бегающим глазкам и безвкусным костюмам.

А среди гостей мелькали слуги в ливреях и седых париках, словно сбежавшие со съёмок исторического фильма.

У стены справа расположилась большая барная стойка с морем выпивки и чуть ли не дюжиной барменов. Слева стояли покерные столы, забитые до отказа, блэкджек, рулетка и пара десятков игровых автоматов. По залу раскатывался звон фишек и весёлый смех, а официанты разносили шампанское на серебряных подносах и дорогие закуски.

Мой живот громко заурчал, напоминая мне о своём существовании и о том, что последний раз я ел часов восемь назад. Я подозвал взглядом ближайшего официанта, закинул в рот прямо с подноса несколько канапешек и сдобных корзинок с икрой, и только после этого облегчённо выдохнул. Голод не тётка, как говорил мой дядька Анатолий Петрович Каменский…

Краем глаза я заметил, как девушки прихватили с подноса по бокалу шампанского, усмехнулся и неторопливо повёл их дальше…

Хендерсон заметил нас почти сразу. Приветливо махнул мне рукой, что-то бросил окружавшим его джентльменам, и двинулся к нам навстречу.

— Чёрт! Какие красотки! — хмыкнул техасец, окинув обеих девушек одобрительным взглядом и восхищённо покачав головой. — Надеюсь, ты одну мне прихватил?

— К сожалению, обе мои, — пожал я плечами с самой невинной физиономией, на которую был способен.

— Жаль… — разочарованно вздохнул Роберт. — Я бы от рыженькой не отказался. Хотя… — задержал он взгляд на Мишель. — Блондиночка тоже ничего. Хм… Я тебя нигде не встречал?

— Я… помощница мистера Стоуна, — недовольно процедила Мишель.

— А! Точно! — Хендерсон хлопнул себя по лбу. — Моника, кажется?

— Мишель, — поправила юристка.

— Точно, точно. В этом платье я тебя и не узнал… — подмигнул он, сделав глоток из своего бокала. — Шикарно выглядишь, деточка! Твой босс явно умеет выбирать сотрудниц…

— Помощница? — удивлённо прошептала Энджи мне на ухо. — Что тут происходит, Алекс?

— Потом объясню… — шепнул я в ответ.

— Ну как тебе, Алекс? — самодовольно поинтересовался владелец заведения, внимательно глянув на меня.

— Честно говоря, Боб… Не ожидал увидеть здесь рулетку и автоматы, — покрутил я головой. — Я думал, у тебя будет просто пафосный карточный клуб, пусть и самый большой, но всё же. А тут настоящее, полноценное казино. Казино ведь под запретом в Эл-Эй. Или я чего-то не знаю?

— Только на эти выходные, — пояснил он с довольной улыбкой на лице. — Договорился с мэром и получил временную лицензию.

— Как это договорились? — тут же вцепилась в техасца мёртвой хваткой моя рыжая радиоведущая.

— Всё в рамках закона, — усмехнулся Роберт, — и на благие цели. Всё, что сегодня проиграют наши гости — всё пойдёт на благотворительность. Придумал с твоей подачи, кстати, — кивнул он мне. — Да и новых клиентов заодно прикормим — реклама лишней не бывает.

— Угу, — кивнул я и осторожно глянул по сторонам. — Русские заглядывали?

— А то! Посмотрели, проиграли пару тысяч и ушли…

— Говорил с ними?

— Ага, — довольно хмыкнул Хендерсон. — Перекинулся парой слов…

— И как?

— Ну… Пожелали удачи, извинились…

— Извинились? — удивился я.

— Угу… — не переставал довольно скалиться Хендерсон, словно сорвал куш в рулетку. — Один из них, такой постарше, с татуировками на пальцах, общался через переводчика, сказал, что я хорошо сыграл партию и они это уважают. Интересовался, как я это провернул и кто мне посоветовал. Сказал, что ему бы не помешал такой специалист…

— Ты рассказал о нас? — осторожно поинтересовался я.

— Я идиот по-твоему? — возмутился Роберт, слегка переиграв в обиженного. — Нет, конечно.

— Хорошо, — кивнул я. — Думаю, они поняли, что ты им совсем не по зубам. Такая шумиха вокруг тебя, серьёзная охрана… Они думали, будет просто, как в России — пришли, запугали богатенького хмыря и отжали бизнес. Но тут оказалось всё сложнее.

Хендерсон усмехнулся.

— Ладно. Я тут бонус для твоих спутниц приготовил, — он сунул руку во внутренний карман, достал два аккуратных кожаных футляра и протянул девушкам. — Фишки. Завышенный номинал. Обналичить нельзя, но всё, что выиграете сверху — можно забрать в кассе. Веселитесь!

— Спасибо! — поблагодарил я.

— А это лично тебе, Алекс, — усмехнулся Хендерсон, подмигнув и вручив мне тонкую пластиковую карточку с выбитым на ней номером из трёх цифр.

— Что это?

— Карта-ключ от номера в гостинице — если захочешь пошалить с девочками, — наклонившись ко мне, прошептал он заговорщическим голосом. — Эх, в твои годы, бывало, я и с тремя, и с четырьмя зажигал! Завидую тебе, парень! Они у тебя просто конфетки…

Ого! Не знал, что в девяностых электронные замки уже были распространены.

— Тут есть отель? — удивился я.

— Конечно! — с гордостью хмыкнул техасец. — Соседнее здание, сразу за садом, напротив озера. У меня есть всё. Удачи! — он хлопнул меня по плечу и, заметив кого-то из гостей, быстро растворился в толпе.

— Вот жмот! — фыркнула Энджи, разглядывая футляр с фишками. — Нельзя обналичить! Да тут моя зарплата за год! А если я хочу обналичить? — подозрительно прищурилась она. — Или поставлю половину на чёрное, а половину на красное? Это будет считаться за выигрыш? Половина ведь лучше, чем ничего!

— Пошли, подруга, — усмехнулась Мишель, взяв рыжую радиоведущую под руку. — Сейчас мы оставим это казино без трусов! Я профи в блэкджек, да и в рулетке кое-что понимаю. Этот хмырь ещё пожалеет, что дал нам фишки…

Спойлер: без трусов они никого не оставили. Скорее, наоборот… Хм… Прозвучало, конечно, двусмысленно…

Девчонки ненадолго покинули мою компанию, а я взял ещё несколько закусок с подноса официанта, отошёл к стене и стал просто лениво наблюдать за богемной жизнью Лос-Анджелеса со стороны…

Через полчаса юристка и радиоведущая слили всё подчистую. И даже не заметили, как. Хотя, не сказал бы, что они сильно горевали по этому поводу.

Смеялись, шутили, поднимали бокалы, один за одним, обнимались и дурачились. Энджи пыталась строить глазки крупье, как в кино, но это помогало слабо. Вернее, совсем не помогало… Мишель качала права и обещала засудить несчастного парня, если он продолжит раздавать им тройки и четвёрки вместо тузов и десяток…

Ближе к полуночи в соседнем зале притушили свет, заиграл медленный джаз, и две хорошо поддатые искательницы приключений потащили меня на танцы…

В зале царил мягкий полумрак, по углам, создавая романтичное настроение, горели свечи, а живые музыканты вытворяли со своими инструментами настоящее волшебство. Гости разбились по парам, и только наша маленькая компашка умудрилась как-то танцевать втроём, причём, у нас это, на удивление, неплохо получалось. Прямо как в одной из сцен «Грязных танцев» с неподражаемым Суэйзи…

На третьей или четвёртой песне, когда свет в зале потух до такой степени, что в темноте были видны лишь тёмные силуэты, я почувствовал, как ко мне прижалось жаркое, упругое тело девушки. Её руки обвили мою шею, и жадные, нетерпеливые губы с лёгким ароматом шампанского впились в мои горячим поцелуем. Проворный язычок со вкусом молодого винограда и цветочного луга скользнул в мой рот, встретился с моим языком и принялся неистово бороться с ним…

Песня стихла секунд через тридцать… Музыканты объявили короткую паузу, и огромная люстра под потолком снова налилась ярким светом.

Энджи стояла слева от меня, слегка удивлённая, со странно вздёрнутыми от возмущения бровями, а Мишель… Мишель продолжала целовать меня, прикрыв глаза и прижавшись ко мне всем телом.

Fuck!

Глава 14. Утро после…

В эфире играет: Eye of The Tiger — Survivor, саундтрек к «Рокки III»]

— Доброе утро, дорогие слушатели! С вами Radio California FM! Сегодня суббота — день отдыха, веселья, пляжных тусовок и…

— …отходняка после шумных вечеринок!

— Ха! Это ты верно подметила, Джил! А в эфире, как всегда по субботам, ваши бодрые, почти трезвые и слегка не выспавшиеся ведущие — Джек и Джил!

— В ближайший час мы с вами поговорим о самом главном: погоде, пробках и о том, почему у вас всё ещё звенит в ушах, а во рту — будто поселился маленький скунс…

— Ну а начнём мы, конечно, с самого громкого события пятницы — благотворительного вечера в одном из крупнейших карточных клубов Лос-Анджелеса! Говорят, там были все — от телезвёзд до политиков, от папарацци до… самих поводов для этих папарацци.

— И у меня как раз под рукой свежий номер журнала Hollywood Pulse — с глянцевыми мордашками, шикарными модными платьями и… и парой пятен от утреннего кофе. О, Джек!

— Прости, Джил… Я думал, это старый журнал…

— Ладно… Но больше так не делай! Есть же специальные подставки, в конце концов… [шелест страниц] Смотри, кого тут только нет! Актёры, актрисы, певцы, бизнесмены, политики… хм… А вот этого парня узнаёшь, Джек?

— Ещё бы! Бездарный сынок знаменитых родителей — Роберт Дауни-младший. Папочка пытается протащить его на большой экран, но сынишка не сильно к этому стремится. Он больше любит красивых девочек, алкоголь и наркотики…

— Хм… Пожалуй, ты прав… Ты только глянь на это фото — в обнимку с блондинкой и бутылкой шампанского!

— Ха! На вид — как очередной кадр с вечеринки в Ла-Бреа. А это ведь, между прочим, благотворительный вечер!

— Ну, он, вроде как, попытался. Обошлось почти без скандалов. Правда, пишут, что ближе к полуночи напал на папарацци и разбил камеру бедолаге…

— А я говорил! Похоже, карьера этого парня уходит в закат быстрее, чем он успевает открывать новые бутылки.

— Не спеши хоронить его, Джек! Голливуд любит такие камбэки… Но пока — да, выглядит как тур по саморазрушению… А теперь угадай, кто ещё там был? Дрю Бэрримор! Да-да, наша маленькая девочка из Инопланетянина… Только теперь она не такая уж и маленькая.

— Ты про этот наряд, в котором она на фото? Очень откровенно, как для семнадцатилетней девушки… Хм… А наша девочка уже созрела… Однако! Какие у неё большие и соблазнительные… кхм… глаза…

— Глаза? Как ты разглядел её глаза на этом фото… Но платье у неё и правда слегка откровенное. Всё в вырезах, кружеве… И с выражением лица — «мне семнадцать, но я знаю, что делаю!».

— Судя по слухам о вырезанных цензурой сценах из эротического триллера «Ядовитый плющ», как только нашей девочке стукнет восемнадцать — она, похоже, пустится во все тяжкие. А нас будут ждать новые горячие фильмы с её участием.

— Не могу с тобой не согласиться, Джек! Скажем так: если раньше на неё смотрели как на чудо-девочку, то теперь — как на девочку, от которой можно ждать и чудес… и серьёзных неприятностей.

— Именно! Лос-Анджелес, берегись! Дрю идёт по красной дорожке — и, судя по всему, ей плевать, кто там у неё на пути…

— Хм… А вот интересно… Кто эти трое?

— Где?

— Ну вот же! Блондинка, рыженькая и высокий светловолосый парень между ними. Элегантный, серьёзный. Или просто не выспавшийся… Симпатичный…

— А ну-ка дай посмотреть… [шелест страниц] Хм… Не знаю даже… На актрис не похожи. Хотя вот эта рыженькая… слушай, она мне кого-то напоминает… Чёрт, фотографу бы руки оторвать за такой ракурс! Почти ничего не разобрать, но… фигура у неё — зачёт!

— Эй! Джек! Слюни не пускай! А то страницы размокнут и слипнутся…

— Да я что… Я ничего… Просто девушки очень уж эффектные.

— Ну не знаю… Мне кажется, парень гораздо симпатичнее… Хм… Погоди… Я же его видела недавно… Чёрт! Не могу вспомнить, где. Но его лицо… Я его точно знаю…

— Ладно, пока Джил копается в памяти и мечтает о широкоплечем светловолосом красавчике…

— Ничего я не мечтаю! Просто пытаюсь вспомнить…

— Ну я так и сказал… Пока Джил пытается вспомнить, мы прервёмся на музыкальную паузу — для всех, кто прямо сейчас ищет кофе, обезболивающее и ответы на вопросы: «где я, кто я и почему на мне платье с блёстками и странная татуировка на лбу?». А после небольшой паузы мы вернёмся с новыми сплетнями, парой дорожных историй и, может быть, рецептами похмельного выживания от наших слушателей. Не переключайтесь! California FM с вами!

— Чёрт! Я вспомнила, где я его видела… Это же бойфренд нашей…

Bryan Adams — «Do I Have to Say the Words?» играет на фоне утреннего похмелья, неловкости и лёгкой романтики.]

* * *

Чёрт… И что мне теперь со всем этим бардаком делать?

Утро выдалось не самым приятным. А ещё, оказывается, я вчера всё же засветился на камерах, и теперь моя физиономия украшает разворот какого-то дешёвенького глянцевого издания…

Хотя… Я поднял голову, окинул комнату взглядом, и снова уронил затылок на подушку. Ну… Могло быть и хуже… Наверное.

Рядом со мной в моей постели тихо посапывали две девушки, от которых несло перегаром за версту… Или как тут у них принято — за милю…

И ведь это не метафора — про версту и перегар. Это почти неоспоримый медицинский факт. Сколько они вылакали вчера, интересно?

Я вздохнул, закинул руки за голову и уставился в потолок… Могло быть и хуже… Наверное…

Ладно, не важно… Но что же мне делать с этим всем?

Энджи, вроде как, и не против… По крайней мере, её реакция меня приятно удивила — не скандалила, не ругалась. Пошутила, погрозила пальчиком… Хорошая она девчонка… Ладно, с ней понятно…

А вот с Мишель… Моя начальница была вчера в стельку пьяна, и вот сегодня, ручаюсь — сегодня её ждёт жуткое разочарование… Ну, кроме похмелья и головной боли.

Да уж… Не хотелось бы нарушать только-только выстроенное между нами доверие… Она забавная девушка, конечно… Но у неё есть парень, а я просто её подчинённый, который оказался не в то время не в том месте…

Чёрт! Мне кажется, я слишком много копаюсь в себе…

Ладно, будь что будет…

Где-то у меня под боком закряхтела и застонала первая…

Вылезла из-под одеяла, недовольно поморщилась от яркого солнечного света, потрясла головой, перелезла через меня, умудрившись по пути чмокнуть меня в губы, натянула мою футболку, поднялась и побрела в душ, тихонько хлопнув входной дверью и ругаясь себе под нос…

Нет, ну реально! Сколько же они вчера выпили? Нельзя же так…

Спустя минуту застонала и зашевелилась вторая…

Полежала на спине, глядя в потолок и приводя мысли в порядок, как и я несколько минут назад, повернула ко мне лицо, сосредоточила на мне недоумённый взгляд и нахмурилась.

— Алекс? — удивлённо пробормотала девушка.

— Мишель?! — не менее удивлённо парировал я, пытаясь перекинуть ответственность на неё, как настоящий джентльмен, и выдал на опережение: — Что ты делаешь в моей постели?

— Э-э-э… — юристка на секунду зависла, потом отвисла, недовольно фыркнула и испуганно замерла. Резким рывком откинула одеяло в сторону и… и уставилась на своё абсолютно голое тело, без следов одежды и нижнего белья. Словно видела себя впервые.

Через секунду густо покраснела, торопливо натянула одеяло обратно, закуталась в него покрепче и вопросительно посмотрела на меня, круглыми от ужаса глазами.

— Алекс… Мы переспали?

— А ты как думаешь?

— Fuck! — на выдохе произнесла она, на миг замерев с приоткрытым ртом. — Fuck! У меня же есть жених…

Словно в замедленной съёмке, Мишель медленно выпрямилась на матрасе, поджала ноги, уткнула лицом в коленки и затихла…

— Ты что, рыдаешь? — удивлённо пробормотал я, глядя на слегка подрагивающую спину девушки.

— Нет… — донеслось до меня вперемешку со всхлипываниями.

— А мне кажется, рыдаешь…

— Нет! — раздражённо рыкнула блондинка. — Ну как так? — подняла она на меня зарёванное лицо. — Как я могла переспать с первым встречным? У меня даже с моим парнем не было секса! Зато с сотрудником было… Ну как так? Что я ему скажу?.. Не так я себе свой первый раз представляла…

— Да не было у нас ничего… — вздохнул я.

— Правда?

— Ты сейчас обрадовалась? — покачал я головой, глядя на сияющее надеждой лицо Мишель. — Обидно вообще-то.

— Прости!.. — тут же смутилась она. — Точно ничего не было?

— Точно. Ты заблевала мой костюм и легла спать. Причём сама уделалась с ног до головы. Тут, как бы, не до секса… Обблёванные и пьяные до беспамятства девушки меня не прельщают. Да и ты мой босс — я бы не стал переступать эту грань даже под дулом пистолета.

— Пф-ф! — сердито фыркнула Мишель, то ли возмутившись, что я не воспользовался её состоянием, то ли не веря про дуло пистолета. — Ничего не помню… — помотала она головой.

— Могу напомнить… — предложил я. — Сначала вы продули в пух и прах все фишки, параллельно вылакав пару бутылок шампанского. Потом потащили меня на танцы…

— Это помню… — медленно кивнула блондинка, наморщив лоб.

— Потом ты полезла целоваться…

— К тебе? — удивлённо пробормотала девушка.

— Нет! К Элтону Джону!

— Элтон тоже был на вечеринке?

— Мишель! — обречённо вздохнул я. — Соберись!

— Да всё, поняла… — недовольно проворчала она. — Но поцелуй всё равно не помню…

— Ту помню, а тут не помню… Так получается? — усмехнулся я.

— Ну да…

— Ясно… Потом тебе поплохело, и мы пошли подышать свежим воздухом. Ты немного продышалась и пошла со своей лучшей подругой на второй круг…

— Лучшей подругой? Второй круг? — снова непонимающе наморщила лоб девушка. — А! Поняла! Только давай не использовать это слово, а то меня мутит…

— Какое? Круг?

— Алекс! Ну я же просила!

— Ладно. Понял. Продолжаю рассказ… Не знаю, как в вас влезло столько алкоголя, и не хочу знать… Но пили вы, как лошади…

— Fuck… А почему я здесь, кстати? Не мог домой меня отвезти? — недовольным тоном произнесла блондинка, включив режим строгой начальницы.

— Эй! Что за наезды сразу? Возил.

— И?

— У тебя там какая-то хитрая охранка на двери, а код ты категорически отказалась говорить. Только хихикала как дурочка.

— Чёрт! Стыдно-то как… — сокрушённо покачала головой Мишель. — А мы с тобой вдвоём спали? Где Энджи? Она знает? Ну, про нас с тобой…

— В душе… Всё она знает, не переживай, — успокоил я блондинку. — Ты ко мне целоваться лезла при ней.

— Боже! Как стыдно-то… — повторила Мишель. — Она не обиделась?

— Энджи? — усмехнулся я. — Нет. Сказала только, что ни одна подруга так быстро у неё парня ещё не отбивала…

— Не отбивала я никого! — возмутилась юристка.

— Да шучу я… У тебя что, чувство юмора отказало?

— Чёрт! Голова раскалывается… — слегка выдохнула моя гостья, даже попытавшись улыбнуться. — Мне нельзя пить… Я слетаю с катушек…

Входная дверь в комнату едва слышно скрипнула, из коридора донёсся звук шагов и долетел лёгкий сквозняк.

— О! Наша спящая красавица проснулась, — усмехнулась вернувшаяся из душевой рыжая радиоведущая, неторопливо прохаживаясь по комнате, промокая влажные волосы полотенцем и глядя на Мишель, закутавшуюся в одеяло.

— Энджи… Прости… — бессвязно пробормотала блондинка, снова начав смущаться как школьница и натягивать одеяло до подбородка.

— За то, что ты чуть моего парня не увела?

— Я? Да я бы никогда!

— Ну да, конечно… — хмыкнула Энджи.

— А почему я вообще голая? Могли бы хоть рубашку дать или ночнушку… — технично перешла от защиты к нападению профессиональная юристка.

— Давали, — обречённо вздохнул я. — Одну ты выкинула с балкона, как и вторую, пока трясла там грудью под довольный свист зрителей… Ну а дальше я уже побоялась тебе что-то ещё давать — у меня гардероб не резиновый.

— Fuck… — выдохнула Мишель. — Ну могли в отель отвезти хотя бы…

— Пытались… — усмехнулась Энджи. — Это я хорошо помню. Но ты рогом упёрлась. Что она там говорила, Алекс?

— Говорила, что ненавидит отели. Они холодные и мрачные. «В них нет души» — цитирую.

— Я такое говорила?.. — удивлённо пробормотала юристка.

— Угу, — подтвердила Энджи.

— Ладно… Пойду освежусь. Мне кажется, от меня до сих пор несёт блевотиной… — я рывком поднялся с постели, сунул ноги в тапочки, забрал у Энджи своё полотенце и двинулся в душевую…

— О, Алекс! Привет! — встретила меня в коридоре Линда. — Ты в душ?

— Угу… — буркнул я.

— И я, — обрадовалась моя соседка. — Спинку потереть?

— Боюсь, если Энджи узнает, то и тебе, и мне несдобровать…

— Хм… Я бы рискнула, конечно… Разок…

— А я не готов, — вздохнул я.

— Ну и ладно, — хмыкнула брюнетка.

— Что-то я твоего парня давно не видел…

— Альфредо? — удивилась Линда, скидывая одежду и забираясь в душевую кабинку напротив моей.

— Угу…

— Отпуск закончился, он снова на службе…

— Ясно, — кивнул я, бросив задумчивый взгляд в сторону неторопливо намыливающейся девушки.

Да уж… Интересно, тут двери в душ не принято ставить по какой-то особой причине? Или это такое дизайнерское решение?

Чёрт! Не думай о голых девушках в душе, Алекс… Не думай о голых девушках…

Из душа я вернулся посвежевший и взбодрившийся, даже несмотря на то, что одна моя знакомая начинающая актриса недвусмысленно пыталась меня соблазнить. Хотя, может просто дразнила. Этих девчонок не поймёшь…

Две мои гостьи стояли на моём маленьком балконе, делая осторожные глотки из кружек с горячим, парующим кофе, в коротких, надетых на голое тело и едва прикрывающих их симпатичные пятые точки футболках…

— Чёрт! Пляж! — опомнилась Мишель, подпрыгнув на месте и поморщившись от боли в висках. — Мы же договаривались поехать сегодня на пляж?

— Угу, — подтвердила Энджи.

— Убейте меня кто-нибудь — мне плохо… — простонала блондинка. — Как я поеду на пляж? И что Джеф скажет, когда увидит меня такой…

— Давайте для начала позавтракаем в ресторанчике, а потом что-нибудь придумаем… — предложила радиоведущая.

— Не говорите о еде! Мне плохо…

— О еде? О какой конкретно? — удивлённо вздернула брови Энджи, обернувшись на моё хмыканье и посмотрев на меня. — О жареной картошечке с приправой и соусом, или о…

— Буэ-э-э… — Мишель издала звук, будто отхаркивающая комок шерсти кошка, и пулей выбежала с балкона. Всунула мне в руки кружку с кофе, заметалась по комнате из угла в угол, прикрыв рот ладонью, и через секунду вылетела в коридор.

— Жёстко ты с ней, — усмехнулся я, подойдя к своей рыжей радиоведущей, посмотрел на бушующий за линией пляжа океан и сделал глоток крепкого напитка. — Мстишь?

— Да ну! — отмахнулась Энджи. — Я не мстительная! Отомщу — и забуду… А нечего было язык в моего парня засовывать! — фыркнула она и через секунду добавила: — Без моего разрешения…

— Да уж… Коварная ты девушка, — покачал я головой. — Так что, поедем на пляж?

— Ну… Можно… Почему нет… Если твоя новая подружка очухается — и придёт в себя, — кивнула Энджи себе за спину.

— Ты никак ревнуешь? — удивлённо произнёс я.

— Я? Ещё чего! Ну может чуть-чуть… — честно призналась рыжая. — Ещё раз полезешь к ней целоваться, я за себя не ручаюсь!

— Да я и не лез… — пожал я плечами. — Слушай… А как вообще Джеф? Нормальный?

— Ну… — Энджи задумалась. — Нормальный. Думаю, вы поладите…

Спойлер: не поладили…

Чёрт! Что-то я стал часто забегать вперёд.

Ладно, давайте вы забудете про спойлер и будем считать, что мы с ним поладим… Джеф хороший парень…

— Ла-а-адно… — протянула Мишель, возникнув в дверях нашей квартирки, всё ещё заметно взлохмаченная, такая же босая, но уже определённо в себе. — Мне, вроде, полегчало. Я поеду домой, приведу себя в порядок, возьму купальник…

— Как ты поедешь? — усмехнулась Энджи, сделав глоток из своей кружки. — От тебя вчерашним шампанским несёт за милю. Хочешь, чтобы копы тебя приняли и упекли до понедельника?

— Возьму такси, — отмахнулась Мишель и потёрла виски. — И…, а который сейчас час?

— Восемь тридцать, — подсказа я, даже не глянув на часы.

— Угу… Тогда мы с Джефом в два заедем за вами. Договорились?

— Договорились, — кивнула Энджи.

— Ну всё, пока. Я тогда поехала… Чёрт! А как я в футболке поеду? У меня же ничего другого нет… — блондинка осеклась, глянув на нас.

— Дам тебе платье, — вздохнула Энджи, вручив мне свою кружку и двинувшись к шкафу у стены. — У нас размер почти одинаковый. Главное — не выкидывай его с балкона, как вчера…

— Спасибо! — искренне поблагодарила блондинка. — Ты уже не в первый раз меня выручаешь!

— Угу… А ты за это моих парней уводишь… — проворчала рыжая. — И языки в них засовываешь…

— Энджи Вальдес! — возмутился я. — Подбирай выражения! Я так-то живой человек, а не индейка, чтобы в меня языки как яблоки засовывать!

— Да не уводила я! — возмущённо воскликнула Мишель в унисон мне, наткнулась взглядом на наши смеющиеся лица и обречённо вздохнула. — А, вы просто подкалываете, да? Понятно… Ну, вы нашли друг друга. Ладно, что у тебя там за платье. Давай, и я поеду…

* * *

Мы с Энджи проводили нашу гостью до такси, успели позавтракать в прибрежном ресторанчике, где пахло обжаренным беконом, тёплыми булочками и йодистым ветром. Прошлись по магазинам, пополнив домашний запас самых необходимых продуктов, прикупили кое-что по мелочи и через пару часов вернулись домой.

Повалялись немного, читая «Кладбище домашних животных» Кинга на двоих. Энджи читала, а я комментировал и вставлял ремарки. На моменте, когда мёртвый кот впервые появляется в дверях, Энджи на всякий случай испугалась и вцепилась в мою руку. Но всё обошлось…

И в 14:00 мы уже стояли в полной готовности на ступеньках нашего кондоминиума, в шортах и майках, с небольшими рюкзаками и пляжными полотенцами под мышкой. Я пил газированную воду из бутылки, Энджи жевала жвачку с мятой, а от нас обоих пахло кокосовым солнцезащитным спреем и решительностью покорять пляжи Лос-Анджелеса…

В 14:05 перед нами плавно остановился оранжевый фургончик — классический «Volkswagen Bus», слегка поцарапанный на бортах, со стёртыми покрышками, но вылизанный внутри, будто только из салона.

Из бокового окна торчала счастливая мордашка Мишель, и блондинка в широких тёмных очках приветливо махала нам рукой, на тот случай, если мы не заметили ни её, ни оранжевый фургон в паре метрах от нас…

С водительской стороны хлопнула дверь. Из-за капота вышел высокий, взрослый, уверенный в себе парень лет тридцати, которого я уже видел вчера в нашем офисе. Джеф…

Знаменитый на весь Эл-Эй, модный радиоведущий подошёл ко мне, на правах старшего и более мудрого, внимательно оглядел с головы до ног и пожал руку, задержав мою ладонь в своей на пару секунд дольше, мне бы того хотелось.

Крепкое рукопожатие… Сильное… Не понимаю людей, которые пытаются показать свою мужскую силу, сжимая ладонь собеседника до хруста в костяшках… Чёрт! Я уже предвзят к нему.

— Так это ты тот самый суперпомощник, о котором Мишель мне все уши прожужжала? — ухмыльнулся радиоведущий. — Я даже стал немного ревновать. Алекс то, Алекс это…

— Сомневаюсь, — пожал я плечами. — Мне кажется, это про какого-то другого Алекса. Меня она только прессует и за кофе гоняет.

— Ну не знаю… — с сомнением произнёс мой новый знакомый. — По описанию подходишь. Высокий, широкоплечий, смазливый. Бицепсы — словно из мрамора. В зал ходишь?

— Нет. От природы такой. Наследственность хорошая.

— Повезло, — искренне вздохнул Джеф. — А мне приходится ходить пять раз в неделю, чтобы хоть какую-то форму поддерживать.

— Ну, выглядишь ты тоже ничего, — не остался я в долгу, отметив и его крепкие плечи, и выступающую под тонкой рубашкой рельефную грудь. — Чувствуется сила и твёрдость.

— Спасибо! Всё своё, натуральное, — прищурился и снова внимательно посмотрел на меня парень Мишель. — Не люблю тех, кто на химии сидит и на всяких добавках… — брезгливо скривился он.

— Может вы уже перестанете друг другу члены нахваливать? Поехали уже! — фыркнула с переднего сиденья блондинка.

— Мишель! — возмущённо обернулся к девушке Джеф. — А с каких это пор ты так разговариваешь? Твой дядя знает?

— Знает он всё прекрасно, — недовольно пробормотала юристка. — Поехали! Ну!

— Да пусть ещё мальчики немного пооблизывают друг друга, — усмехнулась стоящая справа от меня Энджи, громко лопнув мятный жвачный пузырь. — Не каждый день такое увидишь. Я прям чувствую, как тестостерон жирными брызгами льётся с этих ступеней…

— Ладно, едем… — сдался Джеф, усмехнулся и бросил на меня последний взгляд, будто ещё раз оценивая потенциального конкурента…

Мы с Энджи забрались в прогретый солнцем, пропахший солью и дорогим дезодорантом салон, упали на широкий задний диванчик из коричневой перфорированной кожи, и наш фургончик через секунду рванул с места, будто у него под капотом прятался реактивный самолётный двигатель…

Ехали мы минут двадцать. По каким-то незнакомым мне улочкам и дорогам, о существовании которых я даже не догадывался, минуя субботние пробки и заторы по самым неизведанным и дальним задворкам Лос-Анджелеса.

Девчонки всю дорогу тараторили о чём-то своём — о женском. Иногда слышались фразы вроде «да ну, правда?», «ты шутишь!» и «он это реально сказал?!». Джеф молча и сосредоточенно рулил, а я сидел у приоткрытого окна, глядя на мелькающий город и пальмы, угукал, когда ко мне обращались, и понятия не имел, о чём именно сейчас идёт речь…

— Приехали! — объявил Джеф, загнав машину под тень большой пальмы и заглушив двигатель. — Выгружайтесь. И вещи нужно забрать из багажника. Алекс, поможешь?

— Помогу…

Я выбрался из фургона, открыл заднюю дверцу, и… чудом остался жив. Меня едва не привалило набитым в багажник добром. Ладно, шучу… Но вещей реально было много, как будто мы собрались на пляж как минимум на две недели, а не на остаток дня.

Две доски для серфинга, кожаный мяч, три пляжных цветастых коврика, похожих на наследие хиппи, большой зонт, складной столик, стулья, три переносных холодильника, набитых льдом, баночным пивом, колой и бутылками воды, сумка с сэндвичами и корзина с фруктами…

— О! Точно! — воскликнула выбравшаяся из фургона и потянувшаяся Мишель, и тут же нырнула обратно в приоткрытое окно, сверкая босыми пятками. — Будем фоткаться! — объявила она, вынырнув уже с чёрным полароидом на ремешке, и потрясла камерой над головой…

Глава 15. Уик-энд

Забрались мы явно куда-то подальше от людей. И судя по шоссе, на котором за последние десять минут пути нам не встретилась ни одна машина, люди здесь если и бывали, то очень редко.

Люблю такие места, о которых знает лишь горстка посвящённых, и которые не указаны ни на одной туристической карте. Ни шума автомобилей, ни крика чужих детей, ни людей. Лишь солнце, волны, скалы, пальмы и белый песок… Холодное пиво из холодильника, приятная компания… Что ещё нужно для счастья?

Мы разложились прямо в центре огромного пустынного пляжа, всего в десятке метров от океана. Поставили зонтик, вытащили из переносного холодильника пару банок пива и упали на подстилки…

Девчонки торопливо скинули майки и шорты, оставшись в симпатичных открытых и не скрывающих их стройные фигурки купальниках, переглянулись, усмехнулись, схватили мяч и побежали играть в пляжный волейбол… Даже как-то странно и непривычно было видеть их такими…

Суровая, требовательная и хладнокровная юристка, привыкшая к строгим офисным костюмам, и популярная радиоведущая, кружащая головы одним только голосом и державшая мужчин на дистанции — сейчас выглядели самыми обычными, простыми девчонками, бегая по горячему песку босыми ногами, смеясь и перекидывая друг дружке мяч.

Подача…

Бросок…

Шлепок…

Кувырок…

Энджи отбила мяч в полёте, Мишель промахнулась и нырнула в песок, смешно отплёвываясь и морща носик. Поднялась с растрёпанными волосами, шутливо, но угрожающе крикнула в ответ подруге что-то о реванше и вендетте, подняла мяч, сосредоточилась, напряглась и приготовилась делать закрученную подачу, не переставая улыбаться…

Подача…

Вид у обеих был… забавный и сексуальный одновременно. Солнечные очки, стройные ноги, тонкие лоскутки купальников, едва прикрывающие кожу в бликах солнцезащитного крема…

Я задумчиво хмыкнул и искоса глянул на притихшего в метре от меня парня Мишель…

— Как тебе работается с Мишель? — поинтересовался Джеф, перекинув мне одну из двух запотевших банок пива, с шипением вскрыв свою и сделав несколько неторопливых глотков.

— Нормально, — пожал я плечами и последовал его примеру, дёрнув за алюминиевое кольцо.

— Сильно гоняет?

— Есть немного.

— Мишель говорила, ты помог ей с каким-то крупным клиентом. Подготовил бумаги, организовал офшорную сделку почти в одиночку… — Джеф бросил на меня внимательный, изучающий взгляд, думая, что я этого не замечу. — Разбираешься в этом?

— Я лишь подготовил бумажки, — качнул я головой. — Всё самое главное по сделке сделали старшие партнёры.

— Ну, Мишель так не считает, — усмехнулся Джеф, сделав несколько неторопливых глотков из банки.

До нас долетели шлепки ладоней по мячу и возмущённый возглас рыжей радиоведущей:

— Эй! Так нечестно! Ну держись подруга! Я буду мстить!

— А с Энджи давно встречаешься? — поинтересовался мой новый знакомый.

— Пару недель.

— М-м… — пробурчал он. — Ну, судя по тому, как она на тебя смотрит, у вас всё хорошо?

— Похоже на то.

— Вот не могу одного понять, — задумчиво протянул Джеф. — Поможешь?

— Если в моих силах, — усмехнулся я.

— Как какой-то девятнадцатилетний пацан из провинции умудрился подцепить Энджи и втереться в доверие к Мишель всего за какой-то месяц? Ты знаешь, сколько к нашей студии дорогих тачек приезжало, пытаясь познакомиться с Анжеликой и пригласить её хотя бы на ужин?

— Без понятия, — пожал я плечами.

— Много! — кивнул сам себе Джеф. — А тут появляешься ты и… дальше ты и сам прекрасно знаешь. Какой-то парень, без связей, без денег, живущий в съёмной ободранной квартирке в сраном Венис-Бич…

— Я смотрю, ты много обо мне знаешь? — хмыкнул я, допив своё пиво, скомкал пустую банку и бросил её в мешок с мусором.

— Отрывочные сведения — то здесь, то там… Просто умею складывать всё в одну картинку. Так как? Как так вышло?

— Как-то само собой срослось, — пожал я плечами в очередной раз. — Удача и немного везения, наверное. Я искал работу, бегал по офисам в центре… С Энджи нас познакомила общая подруга… А Энджи уже тебя попросила пристроить меня в офис Мишель. Или ты забыл? — усмехнулся я, глянув в глаза Джефа.

— Не забыл, — пробормотал он, отведя взгляд в сторону.

Мишель с весёлым визгом бросилась за мячом, в отчаянной попытке взять подачу Энджи, потянулась в полёте, отбила кулаком, упала на песок и перекатом встала, услышав звонкий смех Энджи и не заметив, как верхняя часть её купальника с хрустом разлетелась и осталась лежать где-то на песке позади неё.

— Fuck! — выругалась блондинка, прикрыв обнажённую грудь рукой. — А я запасной не взяла…

— Да и пофиг! — усмехнулась Энджи, последовав примеру подруги, одним движением стянула верх купальника, расставила ноги, упёрла руки в колени и прищурилась: — Ну, продолжаем? Или ты признаёшь поражение?

— Ещё чего! — фыркнула Мишель, отряхивая коленки…

— А ты не местный, да? — неожиданно спросил Джеф, с интересом наблюдая за девушками, так же, как и я. — Что за акцент?

— Отец военный. Я всё детство провёл на военной базе под Штутгартом, ФРГ, — выдал я заученную легенду.

— Ясно… — он кивнул, будто сверив какую-то галочку в списке, достал очередную банку ледяного пива из холодильника и протянул мне: — Держи.

Подача…

Удар…

Шлепок ладоней о мяч…

— Ю-ху-у-у! Девять-десять! Я победила! — радостно воскликнула радиоведущая, подняв руки к небу и покрутив бёдрами. — Так будет с каждым, кто выйдет на поле боя против неукротимой Анжелики!

— Ладно, неукротимая. Пошли окунёмся? — усмехнулась Мишель, запустив мяч в нашу сторону.

— Пойдём! — радостно откликнулась Энджи, подпрыгнула не месте, словно в неё была встроена какая-то пружинка, шустро развернулась и, утопая по щиколотку в песке, побежала в сторону океана. — Давай наперегонки. Догоняй!

— Эй! Так не честно! Я не была готова! Стой! — крикнула Мишель, подождала, пока Энджи сбавит темп, и через секунду рванула вперёд, пытаясь добежать до воды первой.

— Ах ты ж!..

Джеф хмыкнул, поймав мяч на лету, и покачал головой. Натянул очки на глаза, лёг на спину и опёрся на локти, задумчиво глядя перед собой в сторону накатывающих на берег океанских волн и двух девчонок, с визгом забравшихся в воду.

— Первый раз вижу Энджи голышом, — хмыкнул он. — Я думал, она серая мышка. Всегда такая скромная, тихая… Когда не в эфире. Да и размер её… хм… женских достоинств под платьем не видно. Забавно, да?

— Не очень, — покачал я головой. — Может поговорим о погоде, а не будем обсуждать грудь моей девушки?

— О! Прости! Не думал, что ты такой ревнивый собственник, — усмехнулся Джеф. — Девушкам это не нравится, кстати. Так, просто совет от старшего товарища.

Совет, который я не просил…

Он откупорил ещё одну банку пива и ненадолго замолчал. Неторопливо и задумчиво сделал несколько глотков и лишь спустя минуту или две, тихо, почти равнодушно произнёс, не глядя на меня и будто обращаясь не ко мне:

— Держись от Мишель подальше, парень… Она моя!

Чёрт! А я говорил, что мы с ним не поладим…

Я усмехнулся, воткнув пивную банку донышком в песок, сложил руки на коленях и посмотрел на океан перед собой. Пойти, что ли, окунуться с девчонками и подразнить этого ревнивца? Или всё же не накалять ситуацию до критической точки? Хм… Всё сложно…

А ещё, я не до конца просчитал его. Может, он просто ревнивый парень, а может — идеальный стратег, который планирует вывести меня из себя и технично подставить… Чего он тогда ждёт? Чтобы я вспылил? Или действительно — пошёл к девушкам?

Тут ведь проходит очень тонкая грань между тем, что девчонки сами демонстрируют свою наготу, по своей воле, и тем, что какой-то девятнадцатилетний дебил-переросток вторгнется в их личное пространство без их согласия и приглашения. Они меня не звали, они пока на своей волне, и просто дразнят своих парней.

А вот если я полезу к ним… Мишель этого может не понять, а Энджи — обидеться… Вряд ли блондинка будет плескаться голышом с другим парнем на глазах своего жениха. Как ни крути, мы с ней не настолько близки…

Может, Джеф на это и рассчитывает? Выставить меня перед девчонками полным идиотом, не контролирующим свои тестостероновые порывы? Не слишком ли это тонко? Может, я ищу подвох там, где его нет? Дерьмо… Как же всё сложно…

— Алекс! — прибежала минут через пять мокрая, запыхавшаяся Энджи, скромно и целомудренно прикрывая свою полную грудь рукой. — Вода просто супер!

Чёрт! Мне и правда не нравится, когда моя девушка трясёт грудью перед чужими парнями… Может я этот… как его… собственник?

Энджи громко выдохнула, плюхнулась рядом со мной, укуталась в полотенце, достала из песка мою почти полную банку с пивом и ненадолго присосалась к горлышку… хм… ну или к дырочке. Кто знает, как правильно?

— Пойду занырну… — поднялся со своего места мой новый приятель и вальяжным шагом двинулся к воде.

— Как тебе Джеф? — прижавшись к моему плечу своим прохладным, покрытым мурашками телом и взяв меня под руку, поинтересовалась Энджи.

— Честно?

— Угу.

— Мне кажется, он мудак, — честно признался я.

— Ого! Да ты у нас тонкий психолог, — усмехнулась моя рыжая радиоведущая. — Не все могут понять это в первые пять минут знакомства. Обычно, Джеф умеет понравиться всем, начиная от наивных детишек, и заканчивая маразматичными старушками.

— Ну, я не детишка и не старушка. Может, поэтому… — резонно заметил я.

— Может, — усмехнулась Энджи. — Но в моих глазах ты только что подрос ещё на пару балов.

— Ого! — удивился в этот раз уже я ради приличия. — Смотри, а то ещё влюбишься по уши, потом за эти самые уши не оттянешь.

— Идиот! — игриво фыркнула девушка. — Только я подумаю, что мне с тобой повезло, что мне достался нормальный парень, так ты сразу всё портишь!

— Ну прости, — не искренне извинился я. — А что за стриптиз вы тут устроили, кстати?

— А! Ревнуешь?! — мстительно хмыкнула рыжая.

— Ещё чего! Просто интересно.

— Интересно ему… — недовольно проворчала Энджи. — Мог бы и поревновать для приличия.

— В следующий раз приревную, — пообещал я и кивнул в сторону виднеющихся между волнами голов наших спутников. — А Джеф с Мишель давно встречаются?

— Давно. Полгода или год… Год, вроде. Дело идёт к свадьбе, как я слышала.

— Год встречаются и не спят вместе? Как это возможно? — удивлённо покачал я головой.

— А они не спят? — не меньше моего удивилась Энджи.

— Не-а.

— Хм… Ну, наверное, не все такие озабоченные, как ты, и не тащат девушек в свою постель в первый же день знакомства.

— Или как ты, — не остался я в долгу.

— Ну или как я… — ничуть не смутившись, призналась Энджи. — В свою защиту, господин будущий адвокат — ты был слишком симпатичным, а я слишком пьяна в тот вечер. И у меня давно не было секса… Погоди! — нахмурилась она и заглянула мне в глаза. — А откуда ты знаешь, что они не спят?

— Инсайдерская информация.

— Алекс! — строгим голосом произнесла моя рыжая радиоведущая.

Если бы она не терлась о мою руку в данный момент покрытыми мурашками, полными грудками, я бы может даже испугался. А так…

— Мишель проболталась, — выдал я полуправду.

— По-пьяни?

— Типа того.

— Ясно…. Кстати, она предложила нам погостить в их загородном доме… Вернее, в доме Джефа, — пробормотала Энджи, отбросив в сторону полотенце, и улеглась на подстилку рядом со мной, подставив личико, да и не только его, под солнечные лучи, и воспользовавшись тем, что поблизости пока не наблюдалось никого постороннего. — Что думаешь?

— Ты же сказала, что он мудак.

— Это не я сказала, а ты. Я просто подтвердила. Да у его отца знаешь какой дом огромный?! Мы там если и увидимся с Джефом за всё время пару раз, то и то ненадолго. Зато опустошим винный погреб. У них наверняка там есть вино, которое старше меня в несколько раз и стоит как частный самолёт!

— Ну не знаю… — задумчиво пробормотал я, глядя как Джеф, словно касатка, наворачивает круги в воде вокруг весело смеющейся Мишель.

— Ну пожалуйста! Давай съездим! — Энджи приподнялась на локтях, умоляюще нахмурила лобик, продемонстрировав мне свои два очень весомых аргумента, и противиться её уговорам стало в разы сложнее. — Я сто лет уже в гостях ни у кого не была.

— Когда? — вздохнул я.

— Сегодня, — радостно улыбнулась девушка. — Посмотрим, где живут богатенькие. Переночуем. Выспимся, как нормальные люди.

— А ты не высыпаешься? — удивился я.

— Высыпаюсь. Просто так сказала. Чего ты к словам цепляешься? Говорят, у них даже дворецкий есть и слуги.

— Ого!

— Ага! Займёмся сексом на настоящей огромной кровати! — хитро усмехнулась рыжая.

— Ну не знаю… — задумчиво протянул я, взвешивая все «за» и «против».

На одной чаше весов — Джеф и его не очень приятная компания, на другой — Энджи, которая и так не часто что-то просит у меня. Ну и Мишель, опять же, пригласила. Не буду же я запрещать Энджи ходить в гости к подруге…

— Неудобно как-то… — предпринял я последнюю попытку отвертеться. — В чужом доме… Я не ханжа, конечно. Но зная, как ты иногда кричишь…

— Да что ты ломаешься?! — пошла в атаку рыжая. — Когда обсасывал язык своей начальницы на благотворительном вечере, так не ломался!

— Ты мне всю жизнь теперь будешь это припоминать?

— Так-то я только первый раз тебе это припомнила, между прочим!

— А как же… — я задумался. Чёрт, а ведь с юридической точки зрения она права — прошлые разы она подкалывала Мишель.

— Ну! Долго думать будешь?

— Да я не думал… Просто… Ладно… — сдался я. — Если ты настаиваешь — давай съездим в гости…

— Ю-ху! — радостно воскликнула Энджи, обвив меня руками за шею и ненадолго прижавшись к моим губам, своими — холодными и слегка солёными. — Мой парень самый лучший!

Минут через пять из воды выбрались уставшие и довольные Мишель и Джеф.

Мы перекусили фруктами, схомячили сэндвичи из корзинки и закусили огромным спелым арбузом.

Позагорали ещё немного, несколько раз окунулись в океане и пару раз перекинулись в волейбол — в этот раз по-честному, вчетвером. Команда парней, против команды девчонок. Парни, само собой, победили. И я даже знаю почему — девчонки просчитались и всё же надели футболки, не став пользоваться своим явным преимуществом и дав нам этим солидную фору. Ну или просто стеснялись…

В какой-то момент, уже ближе к вечеру, кто-то (возможно, Энджи) сказал:

— А поехали!

И мы поехали…

Полчаса езды, мы въехали в какой-то богатый район, остановились у шикарного, трёхэтажного дома и дружно высыпали из скромного, по меркам этого места, фургончика.

Громадные окна, сводчатые потолки, лестница в два пролёта — без мраморных львов, но с широкой ковровой дорожкой. Слуги в белом. Садовник. Дворецкий и кухарка в форме с накрахмаленным фартуком… И ужин, который сложно назвать ужином — три смены блюд, закуски, шампанское. Всё чинно, красиво и как-то… чуждо. Не для меня. Да и Энджи заметно морщила носик от всей этой вычурной роскоши.

Я познакомился с отцом Джефа — мистером Джеком Ридом. Солидный мужчина. Старомодный. Неулыбчивый. Сильный. Лет пятидесяти пяти, с седыми висками, властным подбородком и пронзительно голубыми глазами. Эдакая более старшая версия Джефа. Сидел напротив меня за столом, кидал на Мишель задумчивые взгляды, наверняка втайне любуясь и гордясь своей невесткой, и молчал почти весь вечер, только раз кивнул в ответ на какую-то реплику сына.

Хм… Получается, они живут вдвоём? Ну, если не считать прислугу… Женской рукой в доме не пахло, да и за миссис Рид никто из девчонок не спрашивал. Было похоже на то, что её не существует. То ли развелась с отцом Джефа, то ли… Да мало ли в жизни бывает…

После ужина мы с Энджи вышли прогуляться в сад за домом. Побродили по каменным дорожкам и посмотрели на фонтан с маленькими голожопыми мраморными амурчиками…

— Ну, я же говорила, что будет круто! — усмехнулась Энджи, прижавшись ко мне плечом.

— Говорила, — подтвердил я. — Только винный погреб мы так и не нашли.

— Ещё не вечер! — многообещающе хмыкнула девушка…

Минут через пять наших блужданий по саду, к нашему вечернему променаду неожиданно присоединилась Мишель с бокалом вина в одной руке и бутылкой в другой.

— Подруга! — восхищённо выдохнула Энджи. — Ты читаешь мои мысли.

— Держи, — усмехнулась юристка, протянув бокал.

— А где Джеф? — поинтересовалась моя спутница, сделав глоток и удивлённо вздёрнув брови. — М-м-м! Вкусно!

— Да у них с отцом какие-то дела… — Мишель пожала плечами. — Заперлись в кабинете и что-то там обсуждают.

— Тут красиво, — вздохнула Энджи. — Часто тут бываешь?

— Ну… — Мишель задумчиво наморщила лоб. — С ночёвкой первый раз.

— Встречаешься с парнем и первый раз у него ночуешь? — Энджи удивлённо покачала головой.

— Мне выделили комнату рядом с вашей. Так что, технически, я даже не у него ночую…

Ночь прошла тихо и мирно. Мы так устали, выжарились на солнце и нагулялись, что вырубились без задних ног, проснувшись лишь к позднему завтраку…

В воскресенье утром Джеф с отцом наспех поели, перекинулись парой дежурных фраз, прыгнули в чёрный «Мерседес» и укатили куда-то по своим делам.

А мы снова остались втроём в этом огромном, вылизанном до блеска доме. Кажется, это начинало превращаться в плохую привычку. Хотя, может и не плохую — компания Мишель мне определённо нравилась. Вне работы она была самой простой, общительной и весёлой девушкой…

Мы побродили по саду, поплавали в огромном бассейне, позагорали, сыграли в бильярд, пообедали, посмотрели какой-то старый фильм в домашнем кинотеатре и даже успели устроить мини-фотосессию на фоне огромной, больше, чем вся моя квартирка на Венис-Бич, лестницы, потратив на это весь запас карточек для полароида.

Выходные действительно прошли так, как и положено настоящим выходным. Я, наконец, отдохнул, выспался, нагулялся, насмотрелся на Энджи в мокром купальнике и даже успел слегка заскучать…

Иногда полезно вот так — сделать паузу, перевести дыхание… Перед тем как снова нырнуть в глубину.

К себе домой мы вернулись в воскресенье ближе к вечеру…

Я вспомнил об одном дельце, отправил свою рыжую гёрлфренд спать, уставшую после всего этого марафона с купаниями в бассейне и вином, переоделся и двинулся в бар Джимми. Отдых закончился — пора возвращаться в реальность, двигаться дальше и бороться за своё место под жарким калифорнийским солнцем…

* * *

В бар «GHOTI» я пришёл ближе к десяти.

Десять вечера, воскресенье, Венис-Бич… Забавно, но я думал, людей в это время здесь будет побольше.

Возле бара стояло несколько припаркованных байков, сбоку у стены курила и негромко переговаривалась небольшая компания из трёх человек, из самого заведения с яркой неоновой вывеской доносился приглушённый рокот музыки и редкие голоса.

Основная волна туристов схлынула часа полтора-два назад — остались только те, кто был здесь по-настоящему своим. Либо те, у кого понедельник не вызывал паники и желания лечь пораньше спать в воскресенье вечером…

Внутри царил лёгкий полумрак, а в воздухе висел запах табака и хмеля. Пара неярких ламп под потолком освещали большое помещение, старый джукбокс в углу тихо играл кантри. Парочка парней катали шары за бильярдным столом.

Я оглядел полупустой зал, кивнул паре знакомых, отметил какую-то незнакомую девушку за барной стойкой, с усердием натирающую пивные бокалы… Видно, Джимми снова взял одну из своих подружек на стажировку… И направился на веранду. Занял свободный столик и ненадолго погрузился в свои мысли…

Тёплый вечер, лёгкий ветер, дрожащая лунная дорожка на волнах и тихий прибой всего в паре десятков метров…

Да я поэт!

— Пиво, — словно по команде опустился на мой столик большой запотевший бокал, и девушка-официантка в короткой кожаной юбке и белой свободной рубашке с закатанными по локоть рукавами приветливо улыбнулась мне.

— Спасибо! — поблагодарил я.

Кстати, забавная штука. Не знаю, кто это придумал — но пиво в баре Джимми подавали сразу, даже если ты ещё ничего не заказал. Такой ненавязчивый, но агрессивный маркетинг…

— Что-то ещё? — поинтересовалась официантка.

— Знаешь Роя, Фила и Дино? — сделал я глоток и глянул на стоящую рядом с моим столиком девушку снизу вверх.

— Знаю… — задумчиво кивнула она.

— Видела их сегодня?

— Да. Сидят где-то внутри… — кивком головы указала она куда-то вглубь зала.

— Можешь позвать?

— Позвать? К тебе? — удивлённо произнесла официантка Джимми, и я почти физически услышал, как она подумала, но не сказала: «Ты ничего не попутал, парень?».

— Просто скажи им — Алекс пришёл, — усмехнулся я.

Девушка нахмурилась, будто пытаясь понять — кто такой Алекс и какого хрена я раздаю распоряжения в баре Джимми его парням. Медленно, слегка неуверенно кивнула, развернулась и через секунду исчезла внутри бара.

Ну и славно…

Нет, я не строю из себя третьесортного мафиози, почувствовавшего вкус власти и раздающего указания направо и налево. Просто с чисто психологической точки зрения так будет правильнее — не я бегаю за ними, а они приходят ко мне.

Так проще — не нужно меряться членами, как выразилась бы Мишель, и не придётся доказывать, кто тут главный, а кто на побегушках. Лучше сразу расставить все акценты и дать им понять, перед кем они должны отчитываться. Тем более, как показала практика, не все воспринимают моё молодое тело достаточно серьёзно. Иногда это хорошо, а иногда не очень…

Минут через пять за мой столик подсела троица байкеров, несущих за собой шлейф ароматов пота, бензина и кожи.

— Привет, парни, — задумчиво кивнул я, окинув троицу внимательным взглядом и не заметив на их лицах раздражения или следов недовольства подчиняться младшим.

— Привет, Алекс! — весело усмехнулся Фил и кинул на стол передо мной самую обычную, желтоватую, со слегка помятыми углами канцелярскую папку с резинками и расчерченными, но так и не заполненными полями на форзаце. — Ты хотел досье, получи.

— Что-то удалось нарыть на нашего клиента? — поинтересовался я.

— А ты посмотри…

— Окей, — хмыкнул я, щёлкнул резинками и раскрыл папку…

"Синклер Гарольд. Инспектор ABC.

Приходит в офис ABC три раза в неделю: понедельник, среда, пятница. Всегда с 8:30 до 12:00. Всю остальную работу делает «на выезде».

Основные точки работы: бары, рестораны.

Лицензии подписывает сам. Очень любит личные встречи. Если бармен симпатичная — может и задержаться.

Место жительства.

Район Уэстчестер, дом с зелёной крышей на углу улиц 86-й и Арбор.

Живёт один. Разведён. Раньше жил с женой и дочкой, теперь — в холостяцком режиме.

Пятница, вечер:

ездил в массажный салон «Bamboo Bloom». Массажистка по имени Лана. Тайка.

Хобби.

Игровые автоматы. В субботу ездил в «Gardena Club Casino». Сидел в покерном зале, играл на мелочи, но долго.

Также заезжал в частный покерный клуб в районе Санта-Моники. Пробыл там около трёх часов.

Слабости.

Алкоголь не пьёт. Курит, но немного.

Женщины — да.

Азартные игры — да.

Наркотики — замечен не был.

Финансы.

Два кредита: один ипотечный, второй на машину.

Тачка — чёрная Acura Legend, 89 года. Выплаты просрочены.

Алименты бывшей — задолженность 3 мес. Она подала на суд. Бумаги пришли в ABC…"

— Мы немного покопались у него дома, — отвлёк меня от чтения Рой. — Фил у нас слесарь, знает, как вскрывать замки.

— Покопались? — оторвал я глаза от досье и посмотрел на сидящих за моим столиком парней.

— Не переживай. Всё оставили в нетронутом виде, но документы срисовали…

— Хорошо… — усмехнулся я, перелистнул страницу и наткнулся на целый ворох разнообразных фото: массажный салон, казино, дом, машина, фото разложенных на столе документов, фото с парковки. — Значит, Гарольд у нас живёт не по средствам… — задумчиво произнёс я.

— Угу…

— И это вы сами всё собрали? — кивнул я на папку.

— Да, — кивнул Рой.

— Охренеть! — покачал я головой. — Да у вас талант, парни. Вам бы в спецслужбы идти…

— Было не сложно, — хмыкнул Фил, доставая сигарету и закуривая. — Этот дебил даже не прячется. Всё на виду. Только успевай записывай. Ну или фотографируй…

— А это кто? Дочь? — раскопал я среди фото изображение девушки.

— Вряд ли, — парни дружно хмыкнули. — Официантка в одном баре. Он её иногда… Ну это… Возил вчера вечером в мотель за городом.

— Я знаю её, — произнёс Дино. — Это Эйприл… Ей пятнадцать.

— Пятнадцать? — удивлённо переспросил я.

— Угу…

— Хм… Круто… А есть ещё фото с ней? С ней и Гарольдом?

— Нет, — пожал плечами Рой. — Но можем сделать. Это не проблема.

— Сделайте, — кивнул я…

Чёрт! А парни реально неплохо поработали — я даже не ожидал. Завтра бы с самого утра наведаться в офис к Гарольду… Но опаздывать на свою основную работу не хочется.

Ладно, что-нибудь придумаю — или отпрошусь у Мишель ближе к обеду, или наведаюсь в среду… Хотя, лучше перенести на среду — парни как раз сделают недостающие фото…

— Отлично, парни… — вздохнул я, захлопывая папку. — Вы круто сработали!

Суровые бородатые мужики от моей похвалы даже слегка покраснели и едва заметно смутились.

— Вот вам ещё два имени, нужно сделать то же самое, — я протянул им салфетку с именами инспектора по пожарной безопасности и санитарного контроля.

— Сделаем, — хмыкнул Фил. — Делов-то…

— Ну, тогда ещё увидимся… — я поднялся, пожал руки своим новым подчинённым и двинулся в сторону выхода.

В теплой уютной постели на пятом этаже в моей маленькой уютной квартирке меня ждала Энджи, а завтра нас обоих ждал новый день…

— Алекс! — окликнул меня на полпути вышедший из подсобки Джимми и махнул рукой.

— Привет, Джимми, — поприветствовал я своего босса, сменив курс и подойдя к хозяину бара.

— Как парни? — кивнул он в сторону оставшейся за моим столиком на веранде троицы.

— Справляются…

— Отлично! — задумчиво кивнул Джимми. — Ты же искал, кого из чиновников можно подцепить на крючок?

— Искал, — подтвердил я.

— Есть у меня один такой на примете… Он часто берёт у нас приличные партии кокса, для личных нужд. На днях вышел на связь и просил уладить для него одно дельце. Очень просил!

— Может подстава? — нахмурился я. — Обычно, когда сильно и неожиданно просят — так и есть.

— Может, — не стал отрицать байкер. — Хотя, вряд ли. Но ты у нас парнишка ушлый, если что, выкрутишься, — оскалился Джимми. — Прокатись к нему завтра. Он будет ждать по этому адресу в восемь. Сориентируешься на месте, может сможешь что-то из этой ситуации выжать.

Джимми извлёк из кармана джинс смятый бумажный прямоугольник и сунул мне в руку.

— Чем он занимается?

— Из мэрии. Что-то типа заммэра по развитию городской недвижимости.

— Мы собираемся заниматься недвижимостью? — удивлённо посмотрел я на Джимми.

— Пока нет, — усмехнулся тот. — Но мало ли…

— Не наш профиль, — задумчиво покачал я головой, глянув на написанный от руки адрес на смятом листке. — В смысле, пока бесполезный для нас. Но в будущем может пригодиться, ты прав. Ладно. Завтра заскочу, спрошу, что ему нужно…

— Отлично! — хлопнул меня байкер по плечу. — Тогда до завтра!

— До завтра, Джимми, — пробормотал я, ощущая подгребающую ко мне усталость…

Глава 16. Русские

— Доброе утро, дорогие слушатели! С вами Radio California FM! Сегодня понедельник, 29 июня 1992 года. На студийных часах — семь тридцать утра! В эфире ваши любимые радиоведущие Анжелика и Джеффри! Надеемся, Джек и Джил не слишком докучали вам на выходных?

— Кстати, о выходных, Энджи… Как прошли твои? Смотрю, ты загорела, посвежела… Вся светишься и лучишься!

— Ты прав, Джеф. Выходные были просто восхитительными! Солнце, волны, горячий песок, редкое и дорогое вино…

— Оу! Звучит так… будто вы опустошили погреб какого-то английского лорда как минимум.

— Почти, Джеф! Почти… [кокетливый смех] А как твои выходные?

— Тебе ли не знать, Энджи… [тяжёлый вздох]

— Ну, я-то, может, и знаю… А вот наши слушатели — нет.

— Хм… Ну тогда специально для наших слушателей… Был с друзьями и со своей девушкой на пляже. Море было холодным, девушки — горячими… А потом я пригласил всех к себе домой. Было весело… Правда, пришлось заняться семейными делами, и гости остались без меня. Вот такой я не очень гостеприимный хозяин. Хотя, кажется, мои гости и так нашли, чем себя развлечь и не особо скучали без меня…

— Да уж… Надеюсь, наши слушатели извлекут урок из твоих ошибок, Джеф. Ну а мы продолжим эфир после чашечки кофе и культовой песни «Maniac» от Michael Sembello, вышедшей в далёком 1983 году и номинированной на «Оскар». Оставайтесь с нами, впереди трафик-репорт, много музыки и ещё больше жарких новостей. С вами — Анжелика, Джеффри и Radio California FM. Мы делаем ваши будни чуточку… сексуальнее и жарче!

* * *

Пятнадцать минут назад я закинул Энджи на работу и помчал в сторону офиса, лавируя между спешащими на работу бедолагами и раздражёнными дальнобоями…

Припарковал свой байк в подземном гараже, поднялся на двадцать пятый этаж и перекинулся приветствиями с Софи, скучающей за стойкой ресепшена. Успел услышать от неё новость о том, что она устала ждать, пока я брошу свою вымышленную девушку, и нашла себе парня в клубе. Он хоть и несколько постарше и не такой симпатичный и милый, как я, но зато не такой ветренный и легкомысленный…

Это когда я успел стать ветренным и легкомысленным, интересно?

Ладно, не важно…

Я пожелал Софи хорошего понедельника, пообещав пообедать с ней сегодня, и двинулся в кабинет Мишель…

— О! Даже без опозданий сегодня? — радостно воскликнула моя наставница, сидевшая за своим рабочим столом в хорошем настроении, со слегка покрасневшими после выходных щеками и довольным, отдохнувшим выражением на лице.

— Как видишь, — усмехнулся я. — Что у нас сегодня на повестке дня, босс? Убийства, изнасилования, корпоративные заговоры?

— Рутина, — улыбнулась блондинка уголками губ, глянув на меня поверх очков. — Папки на твоём столе.

— Я думал, после дела Хендерсона нас будут меньше доставать с бумажной вознёй, — разочарованно вздохнул я.

— Терпи, стажёр! Ты слишком много хочешь в первый же месяц своего обучения. Да и Хендерсона мы твоего так и не подписали. Как бы нам это ещё не припомнили. Так что лучше пока не высовываться, и потихоньку перебирать бумажки.

— Как скажешь, — кивнул я, усаживаясь за своё рабочее место с печальным, разочарованным жизнью, вздохом.

— Кстати… Смотри… — Мишель нырнула рукой под стол и через секунду положила передо мной небольшой чёрный прямоугольник.

— Что это? — удивлённо посмотрел я на раскладушку с откидной «губой», торчащей антенной и выпуклыми кнопками.

— Это? Сотовый телефон. Джеф подарил, — с гордостью в голосе произнесла юристка.

— Когда он успел?

— Вчера, когда мы у него дома гостили.

— Motorola MicroTAC 9800X… Хм… — повертел я в руках чудо современной техники. — Дорогая игрушка. Пару тысяч стоит, если не ошибаюсь?

— Не ошибаешься. Лёгкий, мобильный, — принялась расхваливать Мишель свою новую игрушку, — автономность в режиме разговора целый час, представляешь?!

— Представляю, — кивнул я.

— А ещё — выдвижная антенна, память на 30 номеров. Экран! На нём вся информация показывается — номер входящего вызова, уровень сигнала, заряд. Круто, да? Это тебе не пейджер с бесполезными циферками на сером дисплее.

— Прикольная штука… — не стал отрицать я. — Через пару десятков лет в этой коробочке будет всё — радио, телевидение, расписание поездов карты мира и библиотеки. А ещё будет прикольно, если кто-то догадается встроить в телефоны фотоаппараты и музыкальные плейеры…

— Скажешь тоже… — хмыкнула Мишель. — Зачем? Главное, чтобы звонил.

— Ну да… Зачем… — пожал я плечами.

— Ладно, — хитро усмехнулась блондинка, дёрнула ящик рабочего стола, извлекла квадратную картонную коробку и поставила передо мной. — А это тебе.

— Бомба? — на всякий случай поинтересовался я.

— Что?! Нет. Телефон.

— Мне?

— Угу, — кивнула Мишель, не переставая улыбаться.

— Как лучшему сотруднику месяца? — хмыкнул я.

— Как моему помощнику! — поправила меня блондинка.

— Погоди… — подозрительно прищурился я, не спеша трогать коробку. — Получается, твой парень подарил тебе телефон, а ты подарила точно такой же мне? Тебе не кажется это странным?

— Алекс! — возмущённо фыркнула юристка. — Ну что ты всё опошляешь! Это просто рабочий инструмент. И, кстати, это не подарок. Его стоимость вычтется из твоей зарплаты. Я оформила уже ежемесячные выплаты в бухгалтерии на тебя.

— Э-э-э! Так не пойдёт! Я на это не подписывался! — возмутился я.

— Поздно! — хмыкнула Мишель. — Ну!

— Что «ну»? — на всякий случай переспросил я.

— Распаковывай! — пояснила она с радостно горящими глазами.

Я обречённо вздохнул, разорвал скотч, поковырялся в ворохе пенопласта и достал на свет божий свой первый, новенький сотовый телефон…

Задумчиво повертел его, вытащил антенку, клацнул крышкой и взвесил в руке… Ну, не такой уж и тяжёлый, как я думал — полкило, может, чуть меньше.

Без особой надежды зажал кнопку включения и удивлённо хмыкнул. Экран приветливо засветился, телефон тихо пискнул, а у меня в голове почему-то заиграл рингтон — «Пыры-пыры… Hello Moto…».

— Давай обменяемся номерами, — задумчиво произнесла Мишель, глядя на меня с невинным выражением лица.

— Зачем? — предчувствуя подвох, поинтересовался я.

— Чтобы ты больше не мог отвертеться. Теперь я смогу вызывать тебя на работу в любое время — днём и ночью.

— Всегда могу сказать, что села батарея, — пожал я плечами.

— Эй! Так нечестно. Нет, я серьёзно! — добавила она строгости в голос. — Между прочим, я ведь могу и оштрафовать за такое!

— Между прочим, рабство отменили сто тридцать лет назад… — вздохнул я, пряча коробку с телефоном под стол. — Ладно… Спасибо…

— Не за что, — улыбнулась юристка и вернулась к своим бумагам.

Пару минут я перебирал папки на своём столе, пытаясь не замечать кидающую в мою сторону косые взгляды Мишель. Но всякому терпению приходит конец.

— Да говори уже! — не выдержал я, отложив папку и поймав взгляд блондинки.

— Мы ведь с тобой целовались? — невозмутимо поинтересовалась она, будто уточняла что-то по делу.

— Мы же это уже обсуждали.

— Обсуждали. Просто хотела прояснить кое-что, — нахмурилась блондинка.

— Ну, если то, что ты засунула свой язык в мой рот, можно так назвать… То да, целовались.

— Фу! Алекс! Мерзость! — скривилась Мишель.

— Ты сама спросила, — пожал я плечами.

— Это была ошибка! Ты понял?

— Да понял, конечно.

— И чтобы ни слова никому!

— Как вовремя, — усмехнулся я. — А то я хотел девчонкам на обеде рассказать…

— Не смешно! — фыркнула Мишель. — Чёрт! Теперь весь день буду об этом думать…

— О нашем поцелуе? — удивлённо посмотрел я на свою начальницу.

— Нет никаких нас! — зашипела она. — И поцелуя тоже не было! Ты же обещал!

— Чёрт! Просто ты так это сказала… Что я должен был подумать?

— Думать о том, что чуть Джефу с тобой не изменила, — пояснила Мишель.

— А! Ты об этом… — усмехнулся я. — Ну да, было бы неловко…

— Угу. Неловко… — нервно хихикнула Мишель. — Кроме всего прочего, мне пришлось бы тебя уволить.

— Да уж… Где логика? — пробормотал я. — Целоваться лезешь ты, а увольнять меня…

— Алекс!

— Всё, молчу… — с самым честным видом произнёс я и добавил, не сумев удержать язык за зубами: — Но я рад, что сумел стойко сопротивляться твоим домогательствам и меня никто не уволил.

— Алекс! Я тебя прибью однажды! — сквозь зубы пообещала мне Мишель.

«Knock… K nock…»

— Да! — рявкнула в сторону двери юристка, не успев выдохнуть после нашей небольшой пикировки.

— Мишель? — в узкую дверную щель протиснулась светлая головка Софи. — Тебя вызывают в переговорную.

— В переговорную? — недоумённо нахмурилась блондинка. — У нас, вроде, не назначено на сегодня ничего. Алекс?

— Не, не назначено, — подтвердил я, покачав головой.

— В переговорную на тридцатом, — ткнув пальцем в потолок, с благоговением в голосе прошептала Софи. — Сам мистер Хадсон. И срочно!

— На тридцатый? — задумчиво пробормотала блондинка, всё ещё глядя на меня.

— Угу… — подтвердила Софи.

— Интересно, зачем?

— Я слышала, там кто-то серьёзный… — всё так же шёпотом пробормотала девушка.

— Ну это понятно… Булочники и сосисочники туда не попадают, — хмыкнула Мишель. — Не к добру это…

— Может что-то с Хендерсоном опять? — предположил я.

— Этого я и боюсь, — задумчиво кивнула юристка. — Если бы было что-то штатное, меня бы не стали вызывать наверх… Ладно. Пошли, узнаем…

— Мне идти с тобой? — на всякий случай уточнил я.

— Да. И давай уже пошевеливайся! — включила моя начальница образ офисной стервочки, поднялась со своего места, одёрнула строгую юбку, выровняла складки на пиджаке, поправила дужки очков и уверенным шагом двинулась на выход из кабинета…

Подъём на скоростном лифте на тридцатый этаж, словно на совсем другой уровень. Наверняка, именно такое ощущение и складывалось у юристов с нижних этажей. Потолки там повыше, кресла помягче, ручки на дверях позолоченнее, а воздух более властный, пахнущий деньгами и силой…

Мы с Мишель прошли по длинному коридору, остановились у широкой двери, ведущей в переговорную, моя начальница решительно постучала и толкнула створку двери от себя.

Просторный, светлый зал с высокими потолками и панорамными окнами, из которых открывался вид на весь центральный Лос-Анджелес, встретил нас напряжённой тишиной и прохладой.

По периметру массивного овального стола выстроилось два десятка кожаных кресел, занятых лишь максимум на треть. По одну сторону сидел дядя Мишель — Ричард Хадсон, в компании двух незнакомых мне юристов с серьёзными, сосредоточенными лицами.

По противоположную — трое мужчин в дорогих, но явно не по размеру итальянских костюмах и какой-то скользкий тип, похожий на упитанного хорька, с бегающими глазками и хитрым взглядом. У одного из троицы на запястье левой руки виднелись шикарные Rolex, у второго, с побитым оспинами лицом, сверкали золотые коронки зубов.

Русских я узнал сразу — по глазам с прищуром, по хищным улыбкам, по синим, татуированным перстням на пальцах, по тому, как они держались и чувствовали себя здесь хозяевами, будто им все должны.

— Мишель, где ты ходишь? — повернулся Ричард Хадсон в нашу сторону. — Я послал за тобой четверть часа назад.

— Прости, дядя… — произнесла блондинка, скользнула заинтересованным взглядом по незнакомцам и нерешительно замерла спиной ко мне.

— Садись, — кивнул он на свободное кресло справа от себя. — У нас тут небольшие переговоры. Эти господа здесь из-за тебя, — проворчал глава юридической фирмы и тут же обратился к затарахтевшему на русском Хорьку. — Это переводить не нужно! Это к делу не относится.

Хорёк недоумённо нахмурился, неохотно кивнул, бросил ещё несколько фраз своим спутникам и недовольно притих.

Я занял место у стены, не став садиться за один стол с юристами, раскрыл небольшой блокнот, достал ручку и приготовился делать пометки, больше для вида, чем по реальной необходимости — память меня и раньше не особо подводила, а последнее время, как я заметил, стала ещё цепче и чётче…

— Боюсь, мы сейчас не ищем новых клиентов, — произнёс Хадсон, вернувшись к прерванному разговору.

— Боюсь, вы неправильно поняли нас, мистер Хадсон, — снисходительно усмехнулся Хорёк. — Мы не хотим быть вашими клиентами. Мы хотим стать партнёрами.

— Партнёрами? — удивлённо нахмурился старший юрист, переглянувшись со своими коллегами. — Я думал вы пришли по рекомендации мистера Хендерсона. Только поэтому мы сейчас беседуем с вами.

— Прошу прощения. Наверное, я не так выразился, — ухмыльнулся Хорёк. — Мы пришли, потому как были приятно впечатлены вашим умелым действием в деле мистера Хендерсона. Но не по его рекомендациям. И мы не хотим быть вашими клиентами, как уже сказал.

— Тогда, тем более вынужден отказать вам, — развёл Хадсон руками, откинувшись на спинку кресла. — Это ещё более нереально, чем стать нашими клиентами. Это не супермаркет, где можно просто выкупить часть бизнеса. Невозможно так просто стать партнёром в юридической фирме, имея одно лишь желание и деньги.

— Мы серьёзные бизнесмены, — скривившись, произнёс один из русских, и Хорёк тут же перевел это Хадсону.

— Мои клиенты — серьёзные бизнесмены, — повторил он на английском. — И они надеются убедить вас, мистер Хадсон.

Угу… Они такие же бизнесмены, как я фея Динь-Динь…

— В этом и проблема, — вздохнул старший юрист. — Партнёром в юридической фирме, как я и сказал, не может быть просто бизнесмен. По закону, доля в партнёрстве может принадлежать только адвокату. Это требование бар-ассоциации. Если проще — человек без лицензии просто не может владеть долей в юридической фирме!

— О! Можете на этот счёт не переживать. У нас есть такой человек — Соломон Рабинович. Юрист с американской лицензией — всё чисто.

— Рабинович? — нахмурился Хадсон. — Не припомню такого имени.

— Рабинович Соломон Абрамович, — слегка склонив голову, произнёс Хорёк. — Это я.

Хадсон нахмурился и ненадолго задумался.

— Послушайте, мистер Хадсон, — уловив малейшее сомнение и наверняка приняв его за слабость, тут же усилил нажим Хорёк. — Мои клиенты — уважаемые иностранные инвесторы из Восточной Европы. У них есть всё: зарегистрированная компания, легальный бизнес, адвокат с лицензией, полный пакет документов. Всё по-чистому. И главное — это предложение выгодно в первую очередь вам. Они готовы перевести весь свой капитал под юридическое сопровождение вашей фирмы. Это миллионы, мистер Хадсон. Миллионы!

По бумажкам и на словах — они серьёзные бизнесмены, а по факту — воры в законе, которые вывезли воровской общак из России и пытаются его легализировать в Штатах.

Интересно, дядя Мишель это понимает?

С их стороны это достаточно умно. Хитро. Дальновидно. Деньги должны работать, приносить прибыль, а не лежать в чемоданах. Тем более, из России деньги действительно сейчас вывозят целыми вагонами, разворовывая всё, что плохо лежит, что не прибито гвоздями и не прикручено. Сейчас этим деньгам нужно найти правильное применение, а в идеале, сделать из грязных — чистые.

Я бы на их месте поступил так же. Только зачем им юрфирма? Есть же гораздо выгодные вложения. Хотя… что-то в этом есть.

Иметь своих юристов, целую свору юристов — гораздо выгоднее, чем платить коррумпированным копам и политикам. Это как обложиться бюрократической бронёй, получить иммунитет или карточку в «Монополии» — «Выход из тюрьмы». И русские одни из первых, кто это понял. К тому же, юридический бизнес и сам по себе будет приносить неплохую прибыль.

Небрежным жестом Хорёк достал из-под стола алюминиевый дипломат, положил перед собой, щёлкнул замками, раскрыл и повернул в сторону сидящих напротив юристов.

Из дипломата выглядывали аккуратные, ровные пачки банкнот, номиналом по сто долларов, сложенные ровными рядами и перетянутые резинками.

— Здесь миллион. Это задаток, — произнёс Хорёк, стараясь впечатлить собеседников. — Мои клиенты готовы вложить ещё пять уже завтра и перевести под ваше управление весь свой бизнес, как я уже говорил. Какой размер обычного входного взноса для нового партнёра?

— Пятьсот тысяч долларов, — ответил на вопрос Хадсон. — Но это не единственное требование…

— Хорошо. Здесь вдвое больше, — кивнул Хорёк на дипломат. — А завтра мы можем заплатить ещё пять раз по столько. И всё это — за одно место за вашим столом. Этого достаточно?

— Это… Впечатляюще, — медленно произнёс Хадсон. — Но, как я уже сказал, место в нашей фирме не продаётся…

— Послушай, дядя! — начал один из русских с сильным акцентом, подавшись вперёд, но Хорёк недовольно поморщился и жестом остановил его.

— Не надо, Борис. Я сам.

Мужчина с оспинами на лице недовольно посопел, откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и замолчал.

— Мистер Хадсон… Я считаю, вам нужно позвонить жене, посовещаться с ней…

— С женой? — нахмурился Хадсон. — Почему с ней?

— У нас так принято в России, — миролюбиво пояснил Хорёк. — Без жены серьёзные вопросы не решаются…

— Хм… — задумчиво хмыкнул Хадсон. — Если вы настаиваете… Но я бы хотел посовещаться сначала с партнёрами.

— Да, конечно! Разумеется! — радостным тоном воскликнул адвокат русских и развалился в кресле, наверняка ощущая себя хозяином положения и королём мира.

— Мишель… — Хадсон поднялся со своего места. — Коллеги… Пойдёмте обсудим предложение наших гостей.

Юристы поднялись со своих мест, Мишель бросила недовольный взгляд в сторону русских.

— Твой ассистент пусть побудет здесь, Мишель, — остановил меня взглядом глава юрфирмы, и я молча кивнул, оставшись на своём месте и проводив группу юристов взглядом в сторону двери…

Глава 17. Партнеры?

Группа юристов из трёх мужчин и молодой девушки зашла в отдельный кабинет на тридцатом этаже, Хадсон прикрыл дверь за собой и обвёл коллег внимательным взглядом.

— Ну… Что скажете? Русские, кстати, из-за тебя здесь, — криво усмехнулся глава юрфирмы, глянув на племянницу слегка укоризненным взглядом.

— Из-за меня? — удивилась Мишель. — Я их не звала! Да я даже не знаю ни одного русского!

— Они вышли на нас через Хендерсона. Их очень заинтересовало то, как ты ловко, грамотно и, главное, вполне легально спрятала его бизнес, — поморщился Хадсон.

— Ну прости, что я отлично делаю свою работу, дядя! — язвительно произнесла блондинка.

— Ладно, проехали, — отмахнулся Ричард Хадсон. — Давайте лучше решать, что будем делать с ними. Что ты думаешь по этому поводу? — внимательно посмотрел он на свою племянницу.

— Я? — удивлённо произнесла девушка. — Моё мнение что-то значит?

— Иногда, мнение молодых и амбициозных следует выслушать, прежде чем отвергнуть, — хмыкнул юрист.

Мишель недовольно посопела, нахмурилась и коротко бросила:

— Они бандиты! Самые обычные уличные бандиты!

— И что? Тебя смущает работа с бандитами?

— Нет, — помотала блондинка головой, — когда мы их просто представляем или защищаем. Но не когда они партнёры…

— А может пусть? — вставил своё мнение высокий седой юрист в очках. — Пусть заплатят шесть миллионов за место. Если им некуда девать деньги — это их проблема, не наша. Да и одно место ничего не решает.

— Нет… — медленно покачал головой Хадсон. — Место в нашей фирме никогда нельзя было купить только за деньги. Его нужно было ещё заслужить!

— Мне тоже это не нравится, Ричард. — произнёс второй, молчавший до этого юрист в строгом тёмно-синем костюме, подогнанным по фигуре, словно он в нём родился. — Если мы сделаем их партнёрами, пусть даже не напрямую, а через доверенного адвоката, — поморщился он. — Это серьёзный удар по нашей репутации. Напомнить тебе, что означает термин «адвокаты мафии» и чем это грозит нам?

— Не нужно, — хмуро бросил Хадсон.

— Именно! — кивнул юрист, имя которого значилось в названии фирмы — «Pierce». — Я не готов на это даже ради десяти миллионов!

— Я тоже так думаю… — пробормотал Хадсон.

— Почему тогда не отказал сразу? — удивлённо вздёрнул брови мистер Пирс.

— Хотел услышать ваше мнение для начала, — пояснил Хадсон. — Шесть миллионов — это шесть миллионов. Это мой доход за шесть лет. А у нас ещё офис, полный сотрудников, страховки, аренда выросла, суды, компенсации… Всё это тянет и тянет… Наша фирма — не фабрика по производству денег, и дополнительные вливания нам не помешали бы… Чёрт! Эти русские будто знали, когда прийти…

— Я против работы с бандитами! — ещё раз повторила Мишель.

— Это мы уже и так знаем, — усмехнулся Хадсон. — Господа?

— Я тоже против, — высказался юрист в очках.

— Своё мнение я уже озвучил, — сухо произнёс Пирс. — Решение за тобой, Ричард. Почему всё ещё сомневаешься? — заметив промелькнувшее на лице партнёра колебание, поинтересовался мужчина.

— Не знаю… — нахмурился Хадсон. — Какое-то чувство, будто что-то не так… Будто мы что-то важное упускаем… А моя чуйка меня никогда не обманывала, ты же знаешь, Гарри.

— Знаю, — кивнул Пирс.

— Не могу понять, но мне кажется, если мы им откажем сразу, они выкинут что-то эдакое… — задумчиво пробормотал Ричард Хадсон. — Это же русские — кто знает, что от них можно ждать. Может потянуть время, помариновать их неделю или месяц, покормить обещаниями? Мы это хорошо умеем…

— Давайте вызовем полицию. Пусть их арестуют, — предложила Мишель.

— Арестуют? За что? Они ничего не сделали. Мы просто ведём деловые переговоры.

— Видала я в гробу такие переговоры! — проворчала блондинка. — У меня мурашки по коже от этих русских.

— Не у тебя одной… — ухмыльнулся юрист в очках.

— Ладно… — вздохнул Хадсон. — Я попытаюсь ещё посопротивляться и потянуть время. Скажу, что мы очень заинтересованы в их предложении, но нам нужно время… И позвоню Саре… Что-то мне не нравится, как этот тип с крысиным лицом про неё упомянул…

* * *

— Послушай, жидяра, — на чистом русском прорычал сквозь зубы мужик с оспинами и золотыми коронками, едва Мишель с юристами покинули переговорную, — ещё раз закроешь мне рот, я тебе твой язык вырву и в жопу засуну!

— Борис… — стушевался и сжался Хорёк, только секунду назад ощущавший себя хозяином в этой большой комнате на тридцатом этаже высотки. — Но я…

— Ты понял меня? — раздражённо бросил мужчина, зыркнув в мою сторону быстрым взглядом.

— Простите меня, господин Иваньков, — растерянно развёл Хорёк руки в стороны. — Просто это адвокаты, с ними нужно иначе разговаривать. Я хотел как лучше…

— Я тебе всё сказал, — поморщился мужчина и откинулся на спинку, продолжая сверлить меня внимательными, холодными глазами.

— А мне понравилась вот та цыпочка — блондиночка… Такая строгая, в очках — прям как моя училка истории, — нарушил молчание самый молодой из троицы русских — плечистый, спортивный парень лет тридцати, с перебитым носом и белой ниточкой шрама под правым глазом. — Такие формы, выпуклости где надо… Ух! Я бы её подержал! — хохотнул русский. — Если все американочки такие, то я не зря сюда приехал! Сможешь договориться с ней, Абрамыч? — хлопнул он вздрогнувшего от прикосновения Хорька по плечу. — Хочу пригласить её в ресторан.

— Игорь, мы не в России! — недовольно поморщился тот. — Тут так нельзя.

— Да мне плевать! Сможешь или нет?

— Нет, — покачал головой адвокат русских.

— Нет? — удивился парень, которого Хорёк назвал Игорем.

— Ты не понимаешь! Она не простая стажёрка или секретарша. Она юрист. Юрист, которого позвали на серьёзные переговоры. Напротив нас сидели три именных партнёра и она. Ты понимаешь, что это значит?

— И что же? — презрительно хмыкнул русский.

— Либо у неё в этой фирме очень хорошие покровители, либо непростые родители.

— Да мне плевать! Ладно, не хочешь помогать, я сам разберусь. Просто переведи ей то, что я буду говорить. Понял? Не слышу! — повысил он голос на молчаливо сопевшего адвоката.

— Понял, — сдался тот.

— Ну вот и славно… Чё вылупился? — обратил на меня внимание Игорёк. — Он нас понимает? — разглядывая меня, словно диковинную зверушку, бросил он адвокату.

— Да откуда, — усмехнулся мужик с оспинами. — Они же считают свой язык единственным во всём мире. Да, Джонни?

— Джонни? — удивился Игорь. — Ты знаешь его имя?

— Да не похуй, как его зовут, — пожал плечами мужчина, которого Хорёк обозначил как Бориса Иванькова. — Как дела, Джонни? How are you, Johnny? — произнёс он на английском с ужасным акцентом и снисходительно улыбнулся золотыми коронками.

— Johnny? — удивлённо пробормотал я и улыбнулся во все тридцать два зуба. — No, sir — I’m not Johnny. My name is Alex.

— Алекс, — хмыкнул Иваньков. — How are you, Alex?

— Not bad! And you?

— Not bad… — повторил за мной русский. — Very well!

— Что он сказал? — поинтересовался Игорь.

— Сказал, что дела у него идут неплохо.

— Конечно, неплохо, — фыркнул парень, кинув на меня презрительный взгляд. — Живут тут, как буржуи! Жрут гамбургеры, пьют колу. У них в магазинах только одного сыра тридцать сортов. У нас есть ровно два — «Дружба» и «хер пойми что», в бруске с запахом подмышек доярок и мыльным привкусом, сделанный из какого-то суррогата. Да и то, чтобы купить даже это гавно, нужно отстоять километровую очередь. И не факт, что тебе достанется. Зажрались они тут!

— Окей, Алекс! — усмехнулся Иваньков. — My friend says — you have good cheese, — пояснил он мне слова Игоря.

— That’s right, sir!

— Ох и морда у тебя! — показал Игорь руками размер моего лица и объём бицепса. — В зал ходишь?

— What? — переспросил я.

— Я говорю, в качалку ходишь? — чуть громче повторил парень.

— Да не ори ты — видишь, парень не понимает нихера, — встрял в наш продуктивный разговор Иваньков.

— Sorry, I don’t understand, — подтвердил я, виновато пожав плечами.

— Ты переведи ему, — ткнул Игорь в плечо Хорька. — Что я спрашиваю…

— Не буду я ничего переводить, — пробурчал обиженный адвокат. — Я на это не нанимался.

— А чего это ты такой смелый стал? — удивлённо похлопал глазами русский.

— Гарик! — вмешался молчавший до этого мужчина с Ролексом на запястье. — Отстань от Соломон Абрамовича.

— Сорри, америкос, — вздохнул Игорь, обращаясь ко мне. — Не заладится у нас диалог. Да бля! — недовольно произнёс русский, покосившись в сторону двери. — Чё они так долго там обсуждают? Как будто мы у них Аляску требуем вернуть и заплатить за годы использования. Сраные америкосы!

Да уж… Я смотрел на своих соотечественников, прибывших в США более традиционным способом, чем я, и тихо удивлялся…

Настоящие, карикатурные воры в законе из лихих 90-х, со всеми своими атрибутами, повадками и ужимками. Именно такие, какими их рисовали в фильмах — наглые, дерзкие, обезбашенные. Нет, я и раньше в своей жизни сталкивался со всяким отребьем, но не с такими. Эти вымерли вместе с эпохой 90-х, как мамонты. Даже тогда, на встрече в загородном кафе, русские были другие, не такие, как эти. Вернее, эти другие… Сюда приехала верхушка? Настоящие воры с куполами на спинах и звёздами на плечах, которые творили историю. Знать бы ещё, кто из них кто…

— А чего это он так улыбается? — задумчиво пробормотал старший из троицы русских, наверняка заметив лёгкую ухмылку в уголках моих глаз.

— Да они все такие! — усмехнулся Игорёк. — Дети кукурузы, бля. Да, америкашка?

— Yes! — не стал спорить я.

— Ес-хуес, — срифмовал парень. — Дебил, бля!

— Гарик! Хватит! — строго произнёс мужчина в Ролексах.

— Ну хватит, так хватит… — проворчал Игорёк и наклонился к уху сидящему слева от него мужчине с оспинами на лице. — Борь, ну а ты видел, какая эта блондиночка охуенная?

— Да видел, видел… — покивал тот. — Знатная краля.

— Угу. Как только мы станем здесь главными, я её прям на этом столе отдеру, — мечтательно произнёс Игорь, постучав ладонью по столу. — Ох и будет она визжать у меня! Не, ну а чё? Запала она мне в душу. Я бы её прям сейчас оприходовал! А сиськи её видел?

— Да видел я всё! — усмехнулся Борис. — Я же с тобой вместе в этом кабинете сидел.

— Угу. Сиськи — как у куклы Барби, только натуральные, — мечтательно цокнул языком Игорёк.

— Мечтай, мечтай… — хмыкнул адвокат. — Это не твоего поля ягодка, Игорёк. Стоит тебе только косо взглянуть на неё или не дай бог за задницу схватить — тут же в суд потащит.

— Да вертел я на хую ваши суды! Для меня есть только один суд — Божий! — Игорь отодвинул край рубахи и ткнул пальцем в выбитый на груди православный крест. — Это тебе не твоя еврейская звезда, Мойша, — пренебрежительно скривился он, застёгивая пуговицы.

— Звезда Давида, — недовольно буркнул адвокат. — Но всё равно руки не распускай, если что. А то знаю я вас…

— Да мне незачем руки распускать, — ухмыльнулся русский. — Ты видел, как она на чемодан с бабками уставилась? Глаза — как у кошки на колбаску. Всё у нас срастётся, не ссы! Ты главное, переводчиком поработай на первых порах. Понял?

— Зачем вы его на эту встречу притащили? — повернулся к старшему Хорёк. — Он же только о бабах и думает. Ещё сорвёт нам сделку…

— Да ты чё, Абрамыч! — обиженно возмутился Игорёк. — Я ж интеллигент, ёпта. И за тёлками я умею ухаживать. Всё будет по красоте! Зуб даю!

— Ладно. Только аккуратно, тут страна другая — и сажают всерьёз. — вздохнул адвокат и едва слышно пробормотал, покачав головой: — И всё же… Пять миллионов за место в адвокатской конторе… Это не слишком? — снова повернулся он к старшему в троице русских. — За эти деньги можно открыть свой офис и нанять десяток нормальных юристов.

— Тебя никто не спрашивал! — рыкнул Игорь.

— Гарик! Помолчи, пожалуйста! — скривился мужчина в Ролексах. — Скажи, Соломон Абрамович — чьё имя будет на дверях фирмы, которую мы можем открыть сами? Рабинович и компания?

— Ну… — задумчиво протянул адвокат, наморщив лоб.

— Нам не нужны какие-то наёмные адвокаты. Это не то. Нам нужна солидная фирма со своей историей, со связями, опытом и кристально чистым послужным списком. Эта контора идеально подходит нам по всем пунктам. Мы покупаем опыт и имя, Соломон Абрамович.

— И всё же… — недовольно побормотал адвокат. — Пять миллионов…

— Шесть, — поправил старший. — Мы пообещали им шесть. И одно место — это только начало. Нам главное попасть сюда, закрепиться, а дальше уже дело техники. Я хочу, чтобы все люди в этой фирме работали на нас. И это нормальная цена за такое. Я и больше заплачу, если понадобится.

— Куда уж больше…

— Значит, есть куда. По сути, сейчас мы хотим купить не только долю в фирме с расчётом на будущее, а доступ к их системе. К структуре, лицензиям, адвокатской тайне, доверительным счетам, к опытным и профессиональным сотрудникам… Ты вообще видел, как они легко провернули схему с техасцем? Красиво и законно. Не подкопаешься. Даже макаронники так не умеют работать.

— Но пять миллионов за это! — снова возмутился Рабинович.

— Да что ты заладил — пять миллионов, пять миллионов! — не выдержал, и вспылил Игорёк. — Это твои деньги, что ли?!

— Гарик! — коротко бросил мужчина в Ролексах, и Игорёк сразу притих. — Это крохи… Бумажки… Это малая часть от нашего общака. Братва ещё заработает. А это, — мужчина по имени Семён Анатольевич обвёл взглядом комнату, — это всё принесёт нам гораздо больше! Поверь.

— Думаете, Хадсон согласится? — заискивающе произнёс Рабинович.

— Куда он денется, — усмехнулся Игорёк, снова влезая в чужую беседу. — Его малышня у нас…

— Малышня? — непонимающе нахмурился адвокат.

— Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы, — фыркнул парень.

— Нет, погодите! — Хорёк потряс головой. — Семён Анатольевич, о какой малышне речь?

— О дочках Хадсона, — пояснил старший. — Две милые девочки — семи и девяти лет. На что не пойдёшь ради родных детей…

— Вы похитили его детей?! — истерично взвизгнул Рабинович, вскочив со своего места.

— Ну я же говорил, — ухмыльнулся Игорь. — Нахера спрашивать, если боишься получить ответ?

— Сядь! — коротко приказал адвокату старший из троицы русских. — И возьми себя в руки. Они уже возвращаются, — кивнул он на дверь. — Надеюсь, с положительным результатом…

Юристы вернулись втроём. Тихо зашли в переговорную, расселись по местам и посмотрели на своих оппонентов.

— Бля! — удивлённо хмыкнул Игорёк. — А где эта шмара, которая с ними была? Абрамыч, спроси у них.

— Не буду я ничего спрашивать, — отрезал Рабинович.

— Вот ты с-сука… Тварь! Тебе что, сложно?

— Ему не сложно, Гарик, — устало вздохнул Семён Анатольевич. — Но мы здесь не для того, чтобы твою личную жизнь устраивать. Прогуляешься вечером по району, снимешь пару малолеток, как обычно, и выпустишь пар. Дай Соломону Абрамовичу работать.

— Ладно… — буркнул Игорь и откинулся на спинку, недовольно хрустнув костяшками кулаков.

— Что вы решили, мистер Хадсон? — любезно поинтересовался адвокат русских у главы юрфирмы.

— Нам нужно немного больше времени, чтобы всё обдумать, — ответил тот, не смотря на собеседника, а безошибочно определив главного в троице русских и глядя прямо в глаза мужчине в Ролексах. — Такие решения в одиночку не принимаются. Предварительно, нас заинтересовало ваше предложение. Но мне нужно собрать партнёров и вынести вопрос на голосование. Это не делается за одно утро…

— Как долго? — уточнил Рабинович.

— Неделя. Может, две, — пожал плечами Хадсон.

Рабинович нахмурился, наклонился к уху старшего и что-то тихо зашептал. Затем внимательно выслушал ответ русского, коротко кивнул и повернулся к юристам фирмы.

— Господин Могилевич не в восторге от результата переговоров. Не такой ответ он ожидал, мистер Хадсон. Хотя… если честно, я так и думал, что вы попытаетесь юлить и тянуть время.

— Мы не тянем… — начал было Хадсон, но Рабинович мягко перебил его.

— Не нужно, мистер Хадсон. Мы взрослые люди. Всё прекрасно понимаем. Это отказ. В вежливой форме. Последний вопрос — и мы уйдём.

— Слушаю, — нахмурился дядя Мишель.

Рабинович снова переглянулся с Могилевичем, тот едва заметно кивнул и ухмыльнулся.

— Вы звонили жене? — задал вполне безобидный на первый взгляд вопрос адвокат русских.

— Ещё нет, — медленно покачал головой Хадсон.

— Хм… Позвоните, — посоветовал Рабинович, вслед за русскими поднимаясь из-за стола переговоров. — Если вдруг передумаете насчёт нашего предложения — вот номер, — он небрежно кинул на стол визитку с золотым тиснением. — Но учтите, в следующий раз наше предложение будет уже не настолько щедрым. Всего доброго!

Русские ушли, не забыв прихватить дипломат с деньгами. Юристы тоже поднялись со своих мест, довольно переглянувшись и пожав плечами.

— Ну, кажется, всё прошло не так уж плохо, — усмехнулся один из них. — Без слёз, драк и откровенных угроз. Я бы даже сказал — мило побеседовали.

— Похоже на то, — усмехнулся дядя Мишель. — Пойдёмте делать дела, господа…

— Мистер Хадсон… — негромко окликнул я, поднявшись со стула следом за остальными.

— Да? — обернулся он, замерев у двери.

— Я думаю, вам нужно позвонить домой.

— Зачем? — нахмурился он.

— Мне кажется… эти мужчины похитили ваших дочерей.

— Что? — его голос стал резким, словно я только что признался в тройном убийстве с отягощающими. — Почему ты так решил?

— Они говорили при мне между собой, — пояснил я. — Я немного понимаю по-русски — общие фразы, но смысл уловил.

— Чёрт! И ты говоришь это только сейчас?! — вспылил один из юристов, кажется, Пирс. — Идиот!

— Погоди, Гарри. Дай парню сказать, — успокоил его Хадсон, не повышая голос и внимательно глядя мне в лицо.

— Если бы я сказал раньше, вы бы начали психовать. Могли наделать глупостей.

— Мы бы вызвали копов! — снова повысил голос Пирс.

— Вам нечего предъявить им, — я пожал плечами. — Моё слово против их.

Хадсон внимательно посмотрел на меня и поиграл желваками на своём лице.

— Парень…

— Алекс, — напомнил я.

— Алекс, — произнёс он тихо, — верно говорит. У нас ничего нет на них кроме его слов. Это бы ничего не дало, а только усложнило. А копы… Я вообще не уверен, что они хоть что-то сделают. Так, быстро! Гарри, найди главу нашей службы безопасности! Срочно! — распорядился Хадсон, быстрым шагом приблизился ко мне и ткнул в мою грудь пальцем. — А ты… Они ещё что-то говорили? Где держат девочек, что собираются делать?

— Нет, — покачал я головой.

— Дерьмо! — выругался Хадсон и отступил от меня на шаг. — Ладно. Спасибо, парень! Возможно, ты выиграл мне немного времени… Дерьмо! — повторил он. — Мне нужно позвонить Саре и узнать, что произошло…

Глава 18. Что делать?

Я вернулся в офис через пятнадцать минут. Мишель сидела за своим столом, сосредоточенно перебирая бумаги — лобик сосредоточенно нахмурен, голова слегка склонена набок, рядом полупустая чашка с кофе и разбросанные по столу карандаши для заметок…

— Как закончились переговоры? — не поднимая глаз, хмыкнула моя начальница и наставница. — Дядя послал русских?

— Послал, — кивнул я. — Только не думаю, что это помогло…

— В смысле? — оторвав взгляд от бумаг и посмотрев на меня, ещё больше нахмурилась девушка.

— Мне кажется, они похитили его дочерей, — помедлив с ответом, всё же произнёс я, — и теперь хотят надавить на него с их помощью.

— В смысле похитили? — повторила чуть громче Мишель. — Ты сейчас серьёзно? Мию и Мари? Они же совсем маленькие!

— Ты так говоришь, будто если бы им было по двадцать, это что-то бы меняло, — проворчал я.

— Нет, но… — смутилась блондинка. — Чёрт! Это правда?

— Похоже на то… — пожал я плечами, оперевшись плечом о дверной косяк.

— Чёрт!.. Дерьмо! Подонки! — выдохнула Мишель и сжала губы. — Всегда знала — нельзя верить ни одному русскому! Мы можем как-то помочь?

— Как?

— Не знаю… — задумчиво произнесла девушка, замолчала, а через секунду решительно вскочила со своего места. — Пошли! — коротко распорядилась она, промчавшись мимо, словно маленький ураган, и вылетела из кабинета, обдав меня потоком воздуха и запахом дорогого парфюма.

Я вздохнул, развернулся и двинулся следом за ней…

Снова лифт. Снова тридцатый этаж. Снова этот стерильный коридор с панелями из вишнёвого дерева…

Дверь в кабинет Хадсона была приоткрыта. Мишель даже не постучала — просто влетела внутрь.

— Дядя!.. Это правда?! — произнесла она на одном дыхании, запнулась взглядом за большой рабочий стол у окна и тихо выругалась: — Fuck…

На столе перед Хадсоном лежал жёлтый конверт и пачка хаотично раскиданных фотографий. Рядом с хозяином кабинета стояли двое мужчин, партнёры фирмы, и ещё один тип, которого я раньше видел только однажды. Он ставил мне печать на бланке устройства на работу и выглядел как типичный безопасник — лет под шестьдесят, крепкий, широкоплечий, грузный, но всё ещё поддерживающий себя в форме, с коротким ёжиком седых волос и взглядом человека, который знает, как выглядит кровь на стене после удара кулаком в челюсть. Старший по безопасности, очевидно. Наверняка из бывших военных, и явно не из тех, кто дослужил до пенсии в канцелярии.

— Пару минут назад курьер доставил, — кивнул Хадсон, обратив внимание на ворвавшуюся в кабинет Мишель и кивнув на стол перед собой.

Он выглядел так, будто в нём что-то сломалось, но пока ещё не до конца.

— Я звонил Саре… Девочек забрали со школы. Люди в полицейской форме.

— Полиция работает на русских? — растерянно пробормотала Мишель.

— Я не знаю, — покачал головой Хадсон. — Может, просто переодетые актёры. А может… и настоящие копы. Не исключаю.

Мишель подошла к столу, дрожащей рукой поддела одно из фото и непроизвольно вздрогнула.

— Чёрт… — прошептала она. — Боже…

Я неторопливо приблизился, замер за спиной девушки и мельком глянул на снимки из-за её плеча.

Подвал, голые кирпичные стены, рассеянный свет. А может и не подвал, в Лос-Анджелесе не любят строить подвалы. Может просто комната без окон, или какой-то промышленный склад. Вариантов много…

Две связанные девочки, лет семи и девяти, сидели, привалившись спиной друг к дружке, на старом, потёртом полосатом матрасе и смотрели в объектив снимающей их камеры круглыми от страха глазами. Две маленькие блондиночки, до боли похожие на Мишель…

— Твари! — выругался один из мужчин. — Шутки решили с нами шутить?! Да они ещё не знают, с кем связались!

— Это не шутки, — тихо произнёс я, непроизвольно приковав к своей персоне четыре пар мужских глаз. — Русские наглые, но не глупые. Если они пошли на это, значит готовы идти до конца. И лучше воспринимайте их всерьёз сразу и не думайте, что перед вами тупоголовые киношные бандиты с карикатурными акцентами. Они будут действовать жёстко, и при любой попытке играть не по их правилам, девочки могут серьёзно пострадать.

— Пострадать? — посмотрел на меня один из партнёров фирмы.

— Сначала они пришлют по почте пальцы. Или уши, — пожал я плечами. — Дети для них — просто рычаги давления в переговорах…

— Они могут… — начал было один из мужчин, но осёкся. — Могут что-то ещё с ними сделать? — сглотнул он подступивший к голу комок и мельком глянул на побелевшего Хадсона.

— Нет, — покачал я головой. — Насиловать девочек они не будут. У русских на это жёсткое табу. Даже у самых конченных. Особенно если они воры по понятиям. Там такое не прощается. Если кто-то из похитителей дотронется до девочек, его свои же закопают… Но вот покалечить — легко. Или сломать. Физически, психически — без разницы. Особенно если посчитают, что это ускорит переговоры. Не советую тянуть с ответом.

Я почти не врал. Насилие над детьми и девушками — строжайшее табу для «воров в законе» и для «правильных» зеков, живущих по понятиям. Педофилов и насильников на зоне презирают, унижают, насилуют самих или даже убивают.

Но проблема в том, что современные, новые русские бандиты, рэкетиры, бойцы — это уже не те воры по понятиям, а просто всякая шваль и отморозки. У них подобных моральных запретов уже может не быть… Но людям в этом кабинет этого знать не нужно. И так все на нервах…

— Странный у них пунктик, — недовольно буркнул один из партнёров, поморщившись.

— Это не пунктик, — поправил я. — Это кодекс. У «воров» есть правила. Старые, жёсткие. Пока они ещё придерживаются их, хотя уже и не все. Вам, можно сказать, повезло — на переговоры приходили русские старой закалки, судя по татуировкам.

— Татуировкам? — удивлённо посмотрел на меня Хадсон.

— Перстни на пальцах, кресты и купола на груди — это знаки принадлежности к высшей иерархии в русском криминальном мире. К вам приходили настоящие «воры», верхушка.

Хадсон перевёл недоумённый взгляд на безопасника, и тот едва заметно кивнул, подтверждая мои слова.

— Повезло? — криво усмехнулся один из мужчин. — Ты слышал, что ты сказал, парень?

— Повезло, что это не мексиканцы, — пожал я плечами. — Или не албанцы. Те с детьми точно не церемонились бы.

В комнате повисла почти осязаемая тишина…

— Господа. Какие есть предложения? — обвёл Хадсон взглядом собравшихся в кабинете мужчин и девушку.

— Полиция?.. — неуверенно подал голос один из партнёров. — Может, всё-таки обратиться? Или… заплатить? Выкуп…

— Им не нужны деньги, — отрезал Хадсон. — Им нужно место за столом. И боюсь, теперь этих мест они попросят несколько…

— Мы можем заключить с ними договор, — произнёс Пирс. — Подписать, всё оформить. А потом… потом, когда девочек вернут, просто отозвать соглашение. Скажем, что всё было под давлением. Это прямое нарушение этики. Всё просто. Или вообще составим фиктивный договор. На бумаге он будет выглядеть как настоящий, а по факту — пустышка.

Хадсон на секунду задумался. Поджал губы, посмотрел в окно и через несколько секунду покачал головой.

— Не сработает. Алекс прав, — кивнул он в мою сторону, — они не выглядят идиотами. И этот их адвокат… Рабинович… Скользкий и ушлый тип. Я уверен, он проверит каждую запятую, каждый пункт. И если они действительно решили войти в фирму, то сделают это грамотно: внесут деньги, зарегистрируют долю, появятся в официальных протоколах. После этого выкинуть их — всё равно что вытащить пулю из головы. Это можно будет решить через суд, но на суд мы потратим годы и миллионы долларов.

— ФБР? — снова предложил первый мужчина. — Похищение детей, мафия — это их профиль.

Хадсон глянул на него, как на человека, который предложил потушить пожар из канистры с бензином.

— ФБР? Серьёзно, Мэйсон?.. Ты хочешь устроить показное задержание? Агенты тут такое устроят… Им бы только показушничать. У них приоритеты — не спасение, а отчёты и статистика. Ты хоть раз видел, как они работают? Они начнут с брифинга для прессы, а не с попытки вернуть детей. Нет. Не вариант, — решительно помотал Хадсон головой. — Русских они, может, и прищучат, но дочерей я так точно не спасу… Джек? — повернулся он к начальнику службы безопасности. — Есть мысли?

Седой мужчина кивнул и тяжело вздохнул.

— У меня есть люди. Надёжные. Ветераны. Можем попробовать выманить этих русских. Назначим встречу в тихом месте, устроим засаду. Возьмём парочку, допросим. Допрашивать мои люди умеют — они профи. Выбьем из них всю нужную информацию, даже то, что они не знали или успели забыть. Через час мы уже будем знать, где держат девочек, кто у них главный, и что ел на завтрак Горбачёв.

— Не сработает, — не смог смолчать я. — Если у них есть инструкции на случай провала, девочек могут убрать. Просто — чтобы не оставлять следов. Да и не приедут русские на встречу с голыми руками. Они будут готовы ко всему.

Безопасник недовольно дёрнул щекой.

— А ты что предлагаешь, парень?

— Нужно потянуть время, — пожал я плечами. — Сказать им, что мы согласны и подготовка идёт полным ходом — собрания, подписи, протоколы, внутренние согласования… Пусть думают, что процесс пошёл.

— Уже пробовали тянуть, — поморщился Хадсон. — Напомнить, чем это закончилось?

— Попросите у них конкретно 72 часа. Прошлый раз вы их вежливо послали — сейчас озвучите конкретные сроки, это сработает. Выторгуйте. Скорее всего, они в ответ предложат 24 часа — это в их духе. Не соглашайтесь, но и не настаивайте на своём. Покажите, что вы готовы к диалогу и компромиссам, но это должно быть обоюдно. Сойдитесь на 48 часах.

— Зачем? Что нам это даст? — то ли заинтересовался дядя Мишель, то ли спросил машинально, пока перебирал в уме другие варианты.

— Пока они ждут, мы соберём информацию, — пояснил я. — Контакты русских, маршруты, машины, людей. Где они были, кого нанимали. Пока мы ничего о них не знаем — и это плохо.

— Как ты планируешь собирать информацию? — усмехнулся безопасник. — Выйдешь на улицу и будешь опрашивать прохожих? Или развесишь объявления на столбах?

— Да неважно как! Потрясти копов — есть же у вас хоть парочка знакомых, которые не завязаны с криминалом. Может получится выйти на русских через мелких барыг или осведомителей. Слухи в городе должны ходить. Нужно найти, где они держат девочек, а потом решать, что делать дальше — воевать, договариваться или устраивать засаду. Нужно иметь запасной план, а не идти напролом.

— Это займёт время, — хмуро произнёс безопасник. — В 72 часа тут точно не уложиться. Нужно действовать сейчас. Вероятность выживания заложников в первые 24 часа — девяносто процентов. Спустя 72 часа — вероятность составит меньше пятидесяти процентов. Чем больше мы тянем, тем меньше шансов, что девочки выживут и с ними ничего не произойдёт.

— Они выживут, — снова не смог смолчать я. — Русские хотят надавить, чтобы получить фирму в работоспособном состоянии. Если с детьми что-то случится, они получат лишь голые стены офиса — им это не нужно.

Безопасник хмыкнул:

— Всё по уму, парень. Но чувствуется — у тебя нет опыта. Много слов, мало дела. Хороший план, только слишком осторожный — слежка, сбор информации, аналитика… Во-первых, у нас на это просто людей не хватит. А во-вторых, ты не можешь знать, что на уме у этих русских. И чем дольше мы ждём, тем больше они психуют. Это не люди — это твари, звери! Я достаточно повидал таких. Что делаем, мистер Хадсон? — перевёл он взгляд на хозяина кабинета.

— Действуй, Джек, — хмуро кивнул дядя Мишель. — Я тебе полностью доверяю.

— Есть, — коротко бросил безопасник, кинул в мою сторону быстрый взгляд и направился к выходу.

* * *

Из кабинета Хадсона я вышел, задумчиво перебирая в уме озвученные в офисе варианты. Пока всё же выходило, что заманивать русских в ловушку звучало как самоубийство. Ну не сунутся русские в такую примитивную западню!

Если назначить им встречу, они явятся туда подготовленными ко всему, со всеми своими бойцами. Среди них полно бывших военных с реальным боевым опытом. Многие из них прошли суровую, советскую армейскую школу выживания в горячих точках — Афган, Чечня, Карабах. Хотя, нет… Чечня и Карабах ещё впереди, но даже один Афганистан стоит того, чтобы трижды подумать, прежде чем связываться с этими парнями.

Они видели гибель товарищей, они взрывались на броне… Они выживали там, где обычный человек просто не может выжить. Эти парни не просто знали, с какой стороны держать оружие, но и как им правильно пользоваться, как брать здания штурмом, как обходить мину, как вычислять засаду по одной, неправильно лежащей травинке. Они знали и умели многое…

Эти ребята выросли на обломках СССР в войне всех против всех. Это не шпана из Crips, жалящая исподтишка. Русские — это волки, способные чуять западню за десятки миль и решающие дела не через адвокатов, а очередью из АК-47. То, что они сейчас решили войти в легальный бизнес — ничего не значит. В душе — они всё ещё те самые хитрые и опасные хищники.

Но как переубедить взрослых мужчин в том, что с русскими нужно играть по-другому, я не знал…

Да и, с другой стороны, я прекрасно понимал их — в их глазах я какой-то девятнадцатилетний пацан, помощник младшего юриста. Что я могу знать? А вот слова военного, прошедшего горячие точки, звучали убедительно, чётко, разумно и вызывали доверие. Хотя, может, не в доверие дело — просто они подсознательно хотели спихнуть ответственность на того, кто в этом хоть как-то разбирался.

Проблема была только ровно одна — безопасник привык решать вопросы силовыми методами. Но русские — это не безграмотные, тупоголовые боевики, не исламские или афганские террористы. У каждого первого русского бойца за плечами серьёзное образование — учёба в советской школе, равной здешнему колледжу, а у каждого второго — в университете. Нельзя их недооценивать. Чёрт!..

— Алекс? — осторожно взяла меня за локоть шедшая рядом со мной в сторону лифта Мишель, которую я даже не заметил. — Всё хорошо?

— Да… Просто задумался… Мишель, я могу уйти?

— Уйти? Куда? — нахмурилась блондинка.

— Джимми помнишь?

— Тот байкер из бара, которому мы помогали? — сразу вспомнила моего приятеля юристка.

— Угу, — подтвердил я.

— Он поможет? Он сможет надавить на русских? — с надеждой в голосе, произнесла она.

— Боюсь, что нет. Они ему не по зубам. Но, может, он что-то знает.

— Хм… ладно. Езжай. Алекс… — задумчиво нахмурила лобик Мишель, вдавив кнопку вызова лифта. — Я тут подумала… А почему мы Хендерсона смогли прикрыть от русских, они даже на милю боятся к нему сунуться, а сами не можем ничего сделать?

— С Хендерсоном всё было иначе. Русские пытались воздействовать на него стандартными методами рэкета — через и угрозы и запугивания. Сейчас они действуют через похищение детей. Можно сказать, что в ситуации с Хендерсоном мы их опередили. Сейчас же, на опережение сработали они. Ну и ещё мне кажется, что сейчас мы столкнулись с другими русскими. Если на Хендерсона пыталась давить обычная шпана, быки… Ладно, не совсем обычная, но всё же. То тут реально в дело вступили верхушки — воры в законе. Они решают дела совсем иначе…

— Чёрт! Кажется, это всё и правда серьёзно… А у Джека правда не получится? Ну ты сказал, что его план дерьмо, — заглянула мне в глаза девушка.

— Я не говорил этого, — покачал я головой. — Просто он действуют слишком шаблонно, по военному. Скорее всего, русские это предусмотрели. У них тоже есть такие специалисты, и не мало. Сейчас, когда Союз распался, они нанимают их за горсть семечек.

— Fuck! Но это реально задница! Мы не можем обратиться ни в полицию, ни в ФБР… Как так? Мы же в своей стране! Мы в США! — рассержено произнесла Мишель, двери лифта распахнулись перед нами и мы вошли внутрь.

— Почему не можете? — пожал я плечами, нажав на кнопку двадцать пятого этажа. — Можете. И в стандартной ситуации так и следовало бы поступить. ФБР бы точно решило всё — для них организованная преступность, как красная тряпка для быка. Они взяли бы русских за горло очень быстро и профессионально, провели рейды, зачистки, показательные аресты. Но в данной ситуации ФБР — скорее угроза, а не помощь. У ФБР свои цели — не спасение детей, а ликвидация преступной сети. Они не станут рисковать агентами ради двух девочек. И это в какой-то степени правильно и логично. Каждый агент — это чей-то отец или чья-то мать. А твои кузины — это просто сопутствующий ущерб, допустимые потери…

— Fuck! — снова зло выругалась Мишель. — Мне поехать с тобой? К Джимми?

— Не нужно, — покачал я головой, дождавшись, пока юристка выйдет из лифта. — Я сам. Да и не уверен, что он будет при тебе откровенничать.

— Только без глупостей там! — нахмурив брови, строго произнесла моя начальница.

— Я постараюсь, босc… — усмехнулся я, вдавив кнопку подземного гаража…

* * *

В бар Джимми я приехал ближе к двум… И прождал его там почти три часа…

Интересно, где он шлялся всё это время? Обычно ведь всегда здесь торчит… Хотя, у него же ещё и склад есть, и мастерская… Ладно. Искать по всему Лос-Анджелесу я его не собирался, а никто из знакомых подсказать точное месторасположение владельца байкерского бара не мог — Джимми ни перед кем не отчитывался.

Поэтому я запасся терпением, сел за столик на веранде, заказал пиво с крекерами и принялся ждать…

Глава маленькой байкерской банды объявился в баре ближе к пяти, в обнимку с какой-то девицей, придерживая её за талию. Увидел меня, приветливо махнул рукой, набрал пива в бокал, шлёпнул девчонку по заднице и направился к моему столику.

— Привет, малой. По делу пришёл, или так… пива попить? — с шумом усевшись рядом со мной и сделав несколько жадных глотков, хмыкнул байкер.

— По делу, Джимми…

— Ну давай, говори. Я весь во внимании.

— Нужна информация по трём людям, — я проследил взглядом за меланхолично попивающим и смотрящим на океан байкером, подворовывающим солёные крекеры из моей тарелки, и осторожно продолжил: — Борис Иваньков — худой, метр восемьдесят, золотые зубы, лет сорок пять, лицо в оспинах. Игорь, Гарик… Фамилию не знаю. Перебитый нос, под глазом небольшой шрам. Лет тридцать. И Семён Могилевич — лет пятьдесят, молчаливый, хмурый, но, как мне кажется, старший в этой троице. Не знаешь таких?

— Русские? — удивлённо глянул на меня Джимми.

— Да.

— Где ты с ними пересёкся? Это по нашему делу?

— Нет, — покачал я головой. — Личное.

— Хм… Личное… Неожиданно, — хмыкнул байкер. — Не знал, что у тебя есть что-то личное с русскими.

— Так ты знаешь что-то о них или нет? — не сдержался я.

— Русские, говоришь?.. — Джимми тяжело вздохнул, потёр подбородок и посмотрел на меня. — Не знаю, но могу узнать… Но мне хотя бы примерно понимать, зачем это тебе?

— Помнишь юристку, которая тебе помогала?

— Блондиночку? — удивлённо хмыкнул бармен. — Такую забудешь!

— Русские похитили её кузин. Девочкам нет и десяти лет.

— Похитили… Хм… — нахмурился Джимми. — Неправильно это… Семён Могилевич, говоришь… — задумчиво пробормотал он.

— Угу.

— По кличке Сэм…

— Сэм? — удивился я. — Ты знаешь его?

— Знаю… Слышал…

— А минуту назад ты сказал — не знаю, но могу узнать… — заметил я.

— Минуту назад ты не говорил мне, для чего тебе эта информация.

— Хм… Справедливо, — признал я. — Так что ты ещё о нём знаешь?

— Что это какой-то крутой русский хер. Приехал к нам пару недель назад. Ходили слухи, что он прибыл наводить порядки по заданию своей… Сходки… Сходняка… Не знаю, что это значит.

— Я знаю.

— Да? — удивлённо посмотрел на меня Джимми.

— Да…

— Хм… Ясно.

— Что ещё?

— Слушай, брат… Это не наш уровень. Они играют в свою лигу, по своим правилам. Это серьёзные люди. Что-то типа главарей их мафии. С ними лучше не связываться и даже не смотреть в их сторону.

— Девчонок тоже оставить им? — язвительно произнёс я.

— Девчонок не нужно… — признал Джимми. — Но они же не просто так их забрали? Пусть их отец, или кто там за них отвечает, даст русским то, что они хотят — и всё.

— Может так и поступят. Но пока я хочу просто иметь на руках план «Б», если что-то пойдёт не так.

— Разумно… — задумчиво покивал Джимми, сделав два больших глотка из бокала.

— Есть что-то ещё, что ты можешь мне дать?

— Сэм… Я слышал, что он, вернее, для него купили дом за городом. У латиносов…

— Дом? — переспросил я.

— Угу.

— Но не факт, что он сейчас там…

— Факт! — хмыкнул Джимми. — Где ему ещё быть? Это неплохое место, чтобы отсидеться как раз на такой случай, и об этом доме никто не знает.

— Ты знаешь.

— Ну… Я — это я! — пожал Джимми плечами. — Я много чего знаю. Люди в баре иногда о многом говорят…

— Чёрт! А я ведь предлагал поспрашивать людей…

— Кому предлагал?

— Да там… Начальнику охраны…

— Бывший коп? — усмехнулся Джимми.

— Военный.

— Один хер! Они бы всё равно ничего не узнали. Таким ничего не говорят.

— Ладно. Дашь мне адрес?

— Дам, — кивнул бармен. — Когда узнаю. Нужно поспрашивать людей. Аккуратно…

— Хорошо. Спасибо, Джимми!

Я поднялся с места и пожал на прощание протянутую руку байкера.

— Пока не за что, — усмехнулся он, отпуская мою ладонь. — А, да! Ты же помнишь, что у тебя сегодня встреча с нашим другом?

— С другом? — нахмурился я.

— Из мэрии.

— Чёрт! Точно! В восемь?

— Угу.

— Теперь помню, — вздохнул я.

— Ну и славно. Возьми с собой Бака и Джо, пусть проветрятся. А то они засиделись без дела.

— Окей. Зайду в бар через час, пусть ждут меня здесь.

— Отлично, передам. Ну давай тогда, малой!

— Бывай, Джимми… — попрощался я с байкером и двинулся на выход из бара.

Нужно зайти домой, освежиться, переодеться и смотаться на встречу с целым заместителем мэра! Интересно, что ему нужно? Хотя, чего гадать — через пару часов всё узнаю и так…

Глава 19. Адрес

В 19:15 я забрал Бака и Джо из бара, мы взяли с парковки пикап Джимми и втроём двинули в центр. Парни были в приподнятом настроении, видно оттого, что появился законный повод сбежать от подружек. Перекидывались подколками, обсуждали новости и последнюю игру гангстерского Los Angeles Raiders.

Джо вертел в руках упаковку мятных конфет, закидываясь ими одна за одной, Бак попивал кофе из огромного термоса с нарисованной на боку голой девицей на байке. А я молча рулил в потоке машин, пытаясь вспомнить, куда сворачивать на следующем светофоре — налево или направо…

Через двадцать пять минут мы подъехали к гостинице, располагавшейся в одном из небоскрёбов в центре, из тех, где вестибюль выглядит дороже моей квартиры. Хотя, любой вестибюль любой гостиницы так выглядит…

Я припарковал авто на гостевой парковке, и мы с парнями двинулись внутрь.

Кондиционер дохнул в лицо прохладой и легким запахом альпийских гор. Мы прошли по просторному фойе к кабинкам лифта, поднялись на нужный этаж и через минуту вышли в широком коридоре.

Я повертел головой в поисках номера с табличкой «2315» и уверенно повернул налево…

За поворотом, у нужной нам двери стояла парочка суровых, молчаливых громил. Хмурые, в одинаковых чёрных пиджаках, с одинаковыми стрижками, словно с одного конвейера, и выражением лиц, которое обычно бывает у людей, у которых под рукой всегда есть пистолет.

— Мы от Джимми, — буркнул Джо, замерев напротив одного из охранников.

— Кто из вас Джимми? — равнодушно произнёс тот, что слева.

— Никто, — пожал плечами Джо. — Я же сказал, мы от Джимми! — с нажимом на предпоследнем слове повторил он.

— Тогда кто старший? — просканировал нас взглядом охранник, и Джо молча кивнул на меня.

Второй охранник зашевелился. Отлип от стены, подошёл ко мне, аккуратно и профессионально обыскал, похлопав по карманам, проверив пояс, брюки и ботинки, выпрямился и кивнул головой в сторону двери.

— Проходи. Остальные побудут здесь, — сухим голосом произнёс он и через секунду вернулся на своё место.

Я сделал шаг вперёд, толкнула ручку от себя и вошёл в номер, успев услышать за спиной весёлый голос Джо:

— Парни, а вы за какую команду болеете?

— Kansas City Chiefs…

— В смысле, Kansas City? — возмутился Бак. — Парни, а вы что, не местные?..

Номер оказался просторным, с большим панорамным окном, за которым простирался Лос-Анджелес, будто вырезанный из открытки. Рабочий стол, кожаное кресло, мини-бар. На широком кожаном диване сидел мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме без пиджака — лишь белая рубашка с закатанными рукавами, аккуратные золотые запонки и тяжёлый взгляд.

— Где Джимми? Я ждал его… — без приветствия бросил мужчина.

— Джимми не смог приехать, — пожал я плечами, неторопливо пройдя по просторному номеру и без приглашения заняв кресло напротив мужчины. — Он просил меня решить вашу проблему, если она у вас есть, конечно.

Он смерил меня взглядом и поморщился. Прямо физически скривился, будто я был не человеком, а комком грязи.

— Джимми прислал ко мне какого-то… пацана? — брезгливо бросил мужчина с проскользнувшими в голосе истеричными, визгливыми нотками. — За кого он меня держит?..

— Ты хочешь решить свою проблему — или будешь визжать как свинья на бойне и портить зря воздух? — равнодушным тоном поинтересовался я.

Честно говоря, играть в вежливость не было никакого желания. Как и выслушивать дерьмо от этого «хозяина жизни». Да и Джимми ничего подобного не говорил. Было бы это важно — наверняка упомянул. А так…

Мой собеседник замер. Брови дёрнулись вверх, лицо перекосило.

— Что?! Да ты… — вскочил он с места, несколько раз сжав в гневе кулаки и бешено раздувая свои и так достаточно широкие ноздри.

— Сядь, — сказал я спокойно, и что-то в моём голосе заставило его молча повиноваться. — Говори! Что нужно и чем Джимми может помочь?

— Меня зовут Чарльз Хейворд, — представился мужчина, поиграв желваками на лице и устроив со мной короткие соревнования в гляделки. — Хотя, это и не важно…

Он шумно выдохнул, взял со стола бутылку воды и отпил.

Чёрт! А ведь его реально припекло, раз он проглотил оскорбление…

— У меня есть дочь. Ей шестнадцать. Год назад она попала в… секту «Дети Бога». Тогда всё выглядело красиво — брошюры, белые одежды, посты о благости, служении, новом мышлении. Мы думали — это пройдёт… Глупый подростковый каприз, бунт… А через пару месяцев поняли, что теряем её. Она исчезала на несколько дней, потом появлялась… Мы пытались говорить, уговаривать, запрещать… Бесполезно. Запирали её, держали под охраной… Но она всё равно сбежала из дома. В тот раз окончательно. Я не видел её уже год. Но я знаю, что там нет ничего хорошего…

— Откуда знаешь? — перебил я его.

— Что? — поднял он на меня глаза.

— Я говорю — откуда знаешь, что там нет ничего хорошего? Может они просто молятся и медитируют?

— Я знаю! — горько усмехнулся он. — Она хорошая девочка…

— Хорошая девочка? У такого родителя? — хмыкнул я.

— На что ты намекаешь, пацан?! — нахмурился мой собеседник.

— Я разве намекаю? Я прямо говорю. Ты берешь кокс у Джимми, ты неплохо живёшь, судя по дорогому костюму и запонкам, и это точно куплено не на одну зарплату простого чиновника. У твоей двери два амбала, — кивнул я в сторону выхода. — От кого они тебя защищают? От благодарных избирателей?

— Давай ты оставишь морали для других. Мне они не нужны. Мне нужно, чтобы вернулась дочь. Она действительно… хорошая девочка…

Хейворд достал из кармана лежащего на диване пиджака сигару, неторопливо раскурил её, выпустил дым в потолок и только после этого заговорил снова.

— Мы пытались действовать официально. Подключали полицию, адвокатов. Но формально — всё чисто. У них статус религиозной общины. Полицейские разводят руками. Мол, если она сама ушла — её право. По местным законам, она уже не считается несовершеннолетней. Шестнадцать лет — уже почти взрослая. И… всё.

— Почему не использовал своих людей? — поинтересовался я.

— Думаешь, я не пытался? — хмыкнул Хейворд. — Один вернулся со сломанными рёбрами и сотрясением. Другой не вернулся вообще. Я до сих пор не знаю, что с ним случилось. У этих «Детей Бога» не только молитвы. У них охрана, оружие. У них… люди, готовые умереть за своего Отца и свою Мать. Так они называют главных — Отец и Мать. Семейка чёртова!

Я задумчиво кивнул. Действительно, похоже на секту…

— А что копы говорят?

— Ничего! — брезгливо скривился мой собеседник. — Копы туда даже не суются. Боятся лезть.

— Почему?

— Формально — это религиозная организация. У них даже лицензия на духовную практику есть. Копам туда нельзя. Даже с ордером они боятся. Был случай, когда копы влезли — поднялся скандал, и община подала в суд на департамент.

— В суд? Сектанты? — удивился я.

— Они не сектанты. Технически, — поморщился Хейворд. — Ну и ещё, говорят, у них там бывает кто-то из наших, ещё и поэтому копы туда не лезут.

— Из ваших?

— Кто-то из судьей или прокурор. А может оба… — нехотя признался он. — Я не знаю…

— Ясно… — задумчиво произнёс я.

— Джимми поможет?

— Как? Что ты хочешь, чтобы он сделал?

— Ну я не знаю… — нахмурился мужчина. — Мне больше не к кому обратиться. Я уже всё перепробовал — везде тупик…

Кажется, он реально был в отчаянии.

— Пусть Джимми натравит на них своих байкеров. Пусть прижмёт их… Я заплачу! Хорошо заплачу!

— Ты сказал, что у них есть связи в прокуратуре или суде, — напомнил я. — И копы боятся с ними связываться.

— Сказал… — поник он ещё сильнее. — Я не прошу чудес. Я прошу помощи. Просто… просто вытащите её. Пока ещё можно…

— Как? — повторил я.

— Я не знаю! — резко, отрывисто бросил мой собеседник.

Я замолчал и задумчиво посмотрел в окно, наблюдая за почти скрывшимся за горизонтом оранжевым диском солнца. Почему-то я уверен, Джимми не будет этим заниматься — ни за какие деньги. Встревать в разборки с сектантами, с которыми даже копы не хотят связываться… Джимми точно не идиот. У него и так проблем хватает сейчас…

— Сколько? — спросил я просто чтобы услышать, во что он оценивает спасение собственной дочери.

— Я не знаю, сколько это должно стоить…

— Назови, сколько можешь, — пожал я плечами.

— Двадцать тысяч — сразу. Ещё тридцать — когда она вернётся домой…

— Откуда у простого чиновника такие деньги? — хмыкнул я.

— Я… — он поморщился. — Придётся залезть в пару бюджетных схем.

— Ого! — покачал я головой. — Сурово… А что насчёт услуги?

— Услуги? — нахмурился он.

— Например, контракт, землю под бар, доступ к тендерам, лицензию на застройку? Ты ведь как раз этим и занимаешься в мэрии, верно?

— Этим, — медленно кивнул Хейворд. — Если вытащите мою дочь, сделаю всё, что хотите. Я человек слова!

— Ты взяточник и коррупционер, а не человек слова… — вздохнул я. — Ладно… Как её зовут?

— Кого? — не сразу понял он.

— Твою дочь.

— Ванесса. Ванесса Хейворд. Вот её карточка, — достал он из кармана фотографию симпатичной темноволосой девушки и протянул мне. — Фото старое, делали чуть больше года назад, как раз перед её уходом. Но не думаю, что она сильно изменилась за это время.

— Где находится их секта?

— За городом. Бывший отель «Sunset» и кусок прилегающей к нему территории. Выкупили несколько лет назад, я сам делал им документы… Обнесли каменным забором, поставили камеры, охрану — будто боятся, что к ним кто-то вломится. Или… наоборот, что кто-то сбежит. Завели там лошадей, живность… Теперь это называется «Ранчо Детей Бога»…

— Как они набирают новых рекрутов?

— Устраивают каждую субботу собрания в бывшем кинотеатре… Не помню, как называется, — нахмурился Хейворд, — но в том районе он один такой…

— Имена лидеров знаешь?

— Джошуа и Ханна. Они называют себя Отец и Мать. Молодые. Очень… обаятельные. Умеют говорить. Умеют внушать. Особенно подросткам…

Я кивнул, спрятал фото девушки в карман и вздохнул.

— Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Но силой вытаскивать девчонку не буду. Если ей там лучше, чем с тобой, то пусть живёт там.

— Хорошо. Согласен, — поник отец девушки. — Я просто хочу знать, что с ней всё хорошо. Я плохой отец, я знаю это… Но я хочу, чтобы у неё всё было хорошо. И мать волнуется, переживает…

Я встал с кресла. Хейворд встал следом. Мы не пожали друг другу руки. Просто кивнули.

Я вышел из номера, кивнул своим парням, весело спорящим о чём-то с охраной Хейворда, и мы двинулись в сторону лифта.

Да уж… Секта… С сектами я в своей жизни ещё не сталкивался…

Домой я вернулся поздно. Мы ещё немного посидели с парнями в баре, пропустили по бутылочке или по две пива, поболтали немного, я рассказал, зачем мы ездили в отель и чего хотел Хейворд. Услышал от парней подтверждение своих мыслей о том, что Джимми ни за что не будет связываться с сектантами, и поставил мысленную галочку в голове.

Разошлись мы ближе к полуночи. Я пробрался к тихо посапывающей в моей постели Энджи, почувствовал её уткнувшийся в моё плечо носик и тихое ворчание на то, что от меня несёт, как от пивной бочки, и через минуту вырубился, наверняка глупо улыбаясь в темноте тому, что у меня впереди ещё вся жизнь, красивая девушка в моей постели, а на дворе забавный, хоть и не самый простой, 1992-й год…

* * *

Утро началось не с кофе. Наступила пора возвращаться в форму, а то что-то я совсем себя запустил. Так и до доходяги скатиться недолго… Хотя, если честно, до доходяги мне было ещё ой как далеко! Но это вовсе не повод отлынивать и забивать на утренние тренировки…

Получасовая пробежка по пляжу, турники на площадке, кольца, железяки, снова пробежка… Домой я вернулся с приятным тянущим чувством в натруженных мышцах. Быстро принял душ, сварил кофе и разбудил свою личную рыжую радиоведущую. За что бы удостоен утренним поцелуем и… хм… и не только. В общем, мы снова чуть не опоздали…

Подвёз до студии Энджи, почему-то поглядывающую в мою сторону слегка грустным и немного виноватым взглядом, рыкнул двигателем своего верного Харлея, взвизгнул по асфальту шинами, ощутив приятный запах жжёной резины в утреннем воздухе, и помчал в офис, лавируя в потоке машин и слушая доносящиеся мне в спину проклятия водителей…

Мишель уже была на своём рабочем месте… Она вообще спит? И что у неё с личной жизнью? Ладно, не моё это дело…

Я поздоровался со своей начальницей, поставил перед ней на стол большую чашку горячего кофе, уселся на своё место и задумчиво сложил руки на столе, скрестив пальцы.

— Как прошло с Джимми? — сделав глоток кофе, поинтересовалась юристка.

— Да так… Ничего определённого. Говорит, что русские — серьёзные парни, и лучше не связываться с ними лишний раз без особой надобности, — не стал я зря обнадёживать девушку. — Мне кажется, он сам их побаивается…

— Понятно, — вздохнула она. — Джек Дэниэлс, наш глава службы безопасности, вчера вечером встречался с ними…

— С русскими? Серьёзно? — удивился я, откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову. — И как все прошло?

— Как ты и говорил, — хмыкнула Мишель. — Русские пришли с маленькой армией — человек двадцать, четыре джипа, гранатомёты, автоматы… А парни Джека с пистолетами… Чёрт! Откуда у русских столько оружия? И как они вообще его достали?

— Как в анекдоте, — усмехнулся я, — пришли на перестрелку с ножами…

— Типа того… — нахмурилась блондинка. — В общем, Джек предлагает больше не играть в эти игры и обратиться к ФБР, ну или дать русским то, что они просят. Дядя склонен согласиться…

— На требования или на участие федералов?

— Ещё не решили, — вздохнула Мишель. — Ладно, давай работать. Хоть как-то отвлечёмся…

Отвлечься не получилось. Мишель постоянно срывалась, рычала, ругалась, придиралась и сама к себе, и ко мне… Потом извинялась и через пять минут снова рычала.

Её можно было понять — все мысли девушки были о кузинах, которые в этот момент уже больше суток находились у русских. Ещё и безопасник вчера подлил масла в огонь, сказав, что если они не освободят девочек в ближайшие сутки — то шансы на их спасение каждый час падают в геометрической прогрессии. Вот кто этого идиота за язык тянул?

Через пару часов Мишель не выдержала, поднялась с кресла и пошла разузнать, как идут дела и есть ли какие-то новости…

Вернулась она ближе к двенадцати, ещё злее и раздражённее. Плечи напряжены, глаза пылают яростью, пальцы вцепились в кофейную чашку, будто в горло врага.

— Что случилось? — осторожно поинтересовался я.

— Приехали федералы… — с шумом опустилась она в своё кресло, сползла по спинке, запрокинула голову и уставилась в потолок. — Потребовали выделить им отдельный кабинет для брифинга, затребовали документы и принялись допрашивать сотрудников. Меня минут пятнадцать доставали дебильными вопросами, причем спрашивали одно и то же! Это вместо того, чтобы делом заняться.

— А меня почему не вызвали? — удивился я.

— Ещё вызовут… наверное… — пожала блондинка плечами. — Дядя говорил с ними минут двадцать… Мне кажется, он теперь не рад, что обратился к ним. Джек ходит по этажу и молчит. Только зубами скрипит… Нахрена их вообще вызвали?! Дерьмо!

— Может ещё что-то и выгорит, — попытался я утешить её. — Сейчас соберут информацию и…

— Да нихрена они не соберут! — вспыхнула Мишель. — Они только и говорят, что о «крупном деле» и как правильно накрыть всю организацию. И ни слова о том, как вытащить девчонок! Я как раз подошла к кабинету и слышала, как один из них сказал: «Если дети пострадают — печально, но не критично». Понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — кивнул я.

Федералы примчались сюда не спасать заложниц, а работать над делом мафии. Они будут тянуть время, собирать доказательства, сведения, устанавливать слежку… У них всё строго по протоколу. И в этом протоколе — спасение заложниц не на первом месте. Дерьмо!

— Мишель… — осторожно позвал я юристку. — Я могу сегодня уехать пораньше, если у нас всё равно нет никаких дел.

— Дел полно… — горько усмехнулась девушка, захлопывая папки, развёрнутые перед ней на столе. — Но ты прав — работать сегодня всё равно не получится. Можешь идти… Передавай привет Энджи…

— Передам, — пообещал я, поднялся со своего места, накинул пиджак и двинулся в сторону выхода.

Нужно наведаться к Джимми, может он успел что-то узнать. А если не успел, то можно прошвырнуться по русскому району. Вероятность найти что-то полезное крайне мала, но это всё равно лучше, чем сидеть в душном офисе…

* * *

В бар Джимми я приехал ближе к часу дня. «GHOTI» встретил меня тишиной, перевёрнутыми вверх тормашками и поставленными на столы стульями, мокрым от уборки полом и почти полным отсутствием посетителей…

Джимми на месте не было, и по словам официантки, его можно было не ждать раньше трёх часов. Зато я встретил парней, которые вели слежку за Синклером. Довольные, счастливые, словно выиграли миллион в лотерею. Бросили передо мной конверт с фото и пошли пить пиво.

Хм… Кажется, пора было наведаться к нашему другу из алкогольной инспекции.

Я глянул на часы, прикинул, где в это время мог быть Гарольд, прыгнул на свой байк и поехал к нему домой…

Район Уэстчестер, дом с зелёной крышей на углу улиц 86-й и Арбор. Я постучал в потёртую от времени дверь, прислушался к звукам внутри, дождался, пока хозяин появится на пороге и с приветливой улыбкой продажника пылесосов на лице произнёс:

— Мистер Синклер? Добрый день.

— Добрый день, — хмуро буркнул Гарольд, высунув голову из дверного проёма, словно черепаха из панциря, и быстро глянув по сторонам. — Кто вы такой?

— Я могу войти? — поинтересовался я и сделал шаг вперёд, не дожидаясь ответа и заставив мужчину непроизвольно попятиться. Захлопнул за своей спиной дверь и глянул на хозяина дома, ниже меня почти на голову, стоявшего передо мной в белой майке, домашних потёртых штанах и тапочках-собачках.

— Я могу позвонить в полицию, — нахмурился инспектор ABC. — Это вторжение на частную собственность!

— Сначала вопрос. Вам знакома эта девушка? — сунул я ему под нос фото официантки, с которой Гарольд встречался время от времени.

— Вы из полиции? — он едва заметно дёрнул бровью.

— Нет, — покачал я головой. — Так как? Есть желание поговорить или снова будешь рассказывать о вторжении на частную собственность и тыкать мне в лицо своими правами порядочного и честного американского гражданина?

Гарольд вздохнул, смерил меня внимательным взглядом, явно оценив свои и мои габариты и правильно просчитав соотношение не в свою пользу, развернулся и двинулся по коридору вглубь дома…

Мы прошли в просторную гостиную, Гарольд опустился в кресло, плеснул себе виски в стакан, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня с раздражением.

— Ну? — коротко произнёс он.

Я не ответил. Просто подошёл к нему вплотную, заставив его непроизвольно сжаться в кресле, словно в ожидании удара, достал из внутреннего кармана папку и бросил ему на колени. Отступил на пару шагов назад и молчаливо замер посреди комнаты.

Гарольд нерешительно открыл смятую папку, просмотрел пару страниц, нахмурился, недоверчиво глянул на меня и снова уткнулся в изучение досье на него же самого…

— И что это? — хрипло произнёс он спустя минуту, не поднимая глаз.

Я достал ещё два фото из кармана и положил поверх страниц, снова заставив Гарольда вздрогнуть.

— Это официантка по имени Эйприл и ты в одной постели. Знаешь её? Хотя, зачем я спрашиваю — и так всё очевидно, — усмехнулся я. — Говорят, ей всего пятнадцать лет. Как так, Гарольд?

— Ей семнадцать, — недовольно проворчал мужчина, зыркнув в меня недобрым взглядом.

— Да? — удивился я и мысленно перестроил свой диалог под изменившиеся обстоятельства, равнодушно пожав плечами. — Боюсь тебя огорчить, но в Калифорнии такие отношения всё равно незаконны, если партнёр старше двадцати одного года. А ты, как я вижу, слегка старше двадцати одного. Раза в два. А если девушка работает официанткой в том баре, который ты курируешь по службе — то мы с тобой получаем ещё и отягощающие в виде нарушения этики, давления, конфликта интересов… Да уж, Гарольд… — покачал я головой. — Похоже, ты серьёзно влип…

— Ты… вы шантажируете меня?

— Шантаж? — усмехнулся я, загоняя Гарольда в ещё большую депрессию. — Нет. Я просто делюсь фактами. Фактами, которые могут однажды всплыть. Тебе нужно быть аккуратнее, Гарольд.

Он сжал челюсть, вены на висках вздулись. Медленно выдохнул, потянулся за сигаретами, щёлкнул зажигалкой и молча закурил, наверняка лихорадочно прогоняя в голове варианты дальнейших действий.

— Что тебе нужно? — произнёс он спустя половину выкуренной сигареты.

— Ничего особенного и ничего невыполнимого. Просто будешь работать на нас. Иногда. И получать за это регулярные и неплохие бонусы. То есть, делать всё то, что ты делал, только теперь для нас. Как тебе предложение?

— Что нужно делать?

— Заглянешь в парочку баров в Венисе, в рамках инспекции. Только строго по букве закона — никаких взяток в этот раз, никаких поблажек. Будь суров, непреклонен и честен как никогда. Для тебя это, наверное, впервые, — усмехнулся я.

— Хотите устранить конкурентов? — понимающе хмыкнул Синклер, стряхивая пепел прямо на пол.

— Ты схватываешь на лету! — похвалил я его. — Я думаю, мы сработаемся.

— Может и сработаемся… — задумчиво протянул инспектор. — А если я передумаю?

— Тогда твоей бывшей жене придёт конверт. С копиями. В офис ABC — анонимная жалоба. Ну и в полицию. Копы любят такие истории. Особенно про инспектора, который водит школьниц по мотелям.

— Она не школьница, — недовольно проворчал Синклер.

— Будешь это копам рассказывать, — хмыкнул я. — Так как? По рукам? Готов поработать на благо города, Гарольд?

— По рукам, — вздохнул он. — Но обязательно было начинать с шантажа? Нельзя было, как все нормальные люди — конвертик занести, пару ласковых слов сказать… Я бы и так всё сделал.

— Не люблю я долгие прелюдии, — поморщился я. — Люблю жёстко! Ну а досье и фото — это для подстраховки. Чтобы ты не думал соскочить или переметнуться к тому, кто больше заплатит, Гарольд.

— Ясно… — буркнул он и потёр лицо ладонью. — Чёрт! Я уж думал, мне конец… — покачал он головой и усмехнулся.

— Не только не конец, а начало твоей новой жизни, Гарольд. И нашего плодотворного сотрудничества. Если ты, конечно, не вздумаешь сглупить.

— Не вздумаю…

— Ну и славно, — кивнул я сам себе и протянул ему аккуратно сложенный лист. — Тогда держи…

— Что это? — он развернул бумагу, пробежал по ней взглядом и поднял глаза на меня. — Список?

— Это бары и клубы, на которые ты должен обратить пристальное внимание в ближайшее время. Найти нарушения, наложить серьёзные штрафы. В общем, займись своей непосредственной работой — не мне тебя учить.

Синклер нахмурился и ещё раз пробежал список глазами.

— Здесь только два из десяти мои, — пробормотал он.

— Твои? А остальные чьи?

— Моих коллег.

— Можешь забрать у них?

— Ну… не знаю. Это не так просто.

— Сделай. Ты же не дурак, разберёшься. Поделись, поменяйся…

— Хм… Ладно, придумаю что-нибудь… — пробормотал он, сворачивая листок и пряча его в карман. Задумчиво почесал шею и посмотрел на меня. — Слушай… как там тебя…

— Алекс, — подсказал я.

— Алекс… А если на меня наедут?

— Наедут? Кто?

— Владельцы баров и клубов, на которые ты меня натравливаешь. Это же не простые заведения, как я понял, — усмехнулся он.

— Не простые, — не стал отрицать я и задумчиво хмыкнул. — Хм… А часто наезжают?

— Не часто, — скривился мой теперь уже личный, карманный инспектор. — Но обычно мы как-то договариваемся… Но ты ведь теперь как раз хочешь, чтобы они не смогли договориться?

— Именно. Хочу, чтобы ты был непреклонен. Закон — он ведь один, верно? — с иронией усмехнулся я. — Хорошо, я приставлю к тебе пару парней для охраны.

— Только это… — он замялся.

— Что?

— Чтобы выглядели прилично. Мне слухи не нужны, что я с какой-то бандой якшаюсь…

— Не ссы. Наденем на них костюмы, дадим папочки. Будут твоими стажёрами. Очень инициативные и очень вежливые стажёры… Готовые, в случае чего, пустить в ход биты и раскроить парочку черепов.

— Хм… Это другое дело, — заметно повеселел Гарольд. — Когда нужно начать проверки?

— Завтра.

— Завтра?.. — он нахмурился.

— А ты думал когда? После Рождества? Завтра, Гарольд. Завтра…

— Хорошо… — покорно и тяжело вздохнул Синклер…

Я кивнул, пожелал ему приятного вечера… ну или дня… развернулся и покинул дом своего первого завербованного инспектора. Надеюсь, он не вздумает выкинуть какой-нибудь фокус… Хотя, если и вздумает, то это будут только его проблемы… Мне было ничуть не жаль его…

* * *

В бар я вернулся к шести. Он уже был вовсю наполнен звуками музыки, шумом и гулом голосов. Посетители пили и веселились, официантки только и успевали разносить подносы, бармен за стойкой дёргал краны, наполняя бокалы один за другим, и щёлкал открывалкой, срывая металлические пробки с горлышек бутылок…

Джимми я увидел сразу — в компании других байкеров, с кием в руках, возле одного из четырёх бильярдных столов. Кивком головы указал ему в сторону подсобки, и не глядя двинулся туда сам…

— Как дела, Алекс?

— Нормально, — кивнул я. — Завербовал нашего первого инспектора. Завтра он уже начнёт первые проверки по району.

— Ого! Отличная новость! — радостно просиял Джимми.

— Только приставь к нему парней для охраны. Пусть ходят с ним везде, пока он наши дела решает… И пусть оденутся во что-то приличное, чтобы не палиться. Костюмы с галстуками, например… И морды пусть побреют…

— Сделаем, — усмехнулся байкер.

— Наверное, отправь к нему ту троицу, что за ним следила. Парни, вроде, неплохо справились.

— Как скажешь, босс! — растянул улыбку на своём хмуром лице Джимми.

— Сильно командую, да? — спохватился я, осознав, что слегка увлёкся.

— Есть немного, — пожал владелец бара плечами.

— Извини, — вздохнул я. — Не могу никак выбросить русских из головы. Ты, кстати, ничего нового не узнал?

— Узнал, — удивил меня Джимми. — Вот — это тебе, — протянул он мне смятый клочок бумаги.

— Мне?

— Адрес, который ты просил.

— Дом Могилевича?

— Он самый.

— Спасибо, Джимми! — искренне поблагодарил я, развернул листок и пробежал взглядом, запомнив адрес.

— Я не знаю, что ты будешь делать с этой информацией… Но будь осторожен, Алекс. Ты ещё с моим делом не закончил.

— Да я и сам ещё не знаю, что с этим делать, — честно признался я.

Отдать копам? Ну да, конечно… Безопаснику Хадсона… Чёрт! Этот вояка хоть и профессионал, но что-то как-то стрёмно привлекать его. Он же опять пойдёт напролом… Чёрт! Ладно, наверное, нужно сначала съездить, посмотреть этот адрес самому. Потом решу, что делать…

— Спасибо, Джимми, — на автомате поблагодарил я байкера ещё раз. — Ладно, поеду я… Прокачусь немного по вечернему Лос-Анджелесу. Надо проветрить голову…

— Давай, Алекс! Будь осторожен на дорогах, парень… — хлопнул Джимми меня по плечу, я развернулся и неторопливо двинулся на выход из бара…

Глава 20. Дом на пляже

По адресу в Pacific Palisades, который дал мне Джимми, я приехал минут через сорок, умудрившись немного поблукать в поисках правильных указателей.

Остановился на холме, у самой кромки асфальта, убрал свой байк с трассы, подальше от дороги и посторонних глаз, спрятав его за кустами, подошёл к краю песочного обрыва и взглянул на расстилающийся под ногами вид.

Рай миллионеров…

Вид отсюда был шикарный — весь пляж как на ладони. Ни собак, ни детей, ни скейтеров, ни сёрферов, ни спасательных вышек…

Всё как в рекламной брошюре — дорогие особняки, с видом на океан, белый песочек, ухоженные пальмы, дорожки из белого камня и джакузи под открытым небом, в которых кто-то, наверняка, прямо сейчас пьёт «Шардоне» или «Дом Периньон», и жарит… Ну, или жарит, да… Чёрт! Не могу так. Я всё равно закончу мысль… И жарит молоденькую, восемнадцатилетнюю ассистентку или победительницу очередного конкурса красоты…

Дома тянулись вдоль берега на приблизительно одинаковых расстояниях — по двести-триста метров между участками, чтобы не мешать друг другу наслаждаться закатом или не нарушать личное пространство соседа. Пока не нарушать. Лет через двадцать-тридцать здесь всё застроят под завязку и с соседом можно будет обсуждать последнюю игру Los Angeles Raiders через распахнутое окно, не выходя из спальни.

Дома — один наряднее другого и у каждого своя философия. У кого-то модерн с плоской крышей и стенами из стекла, а у кого-то — колонны в духе греческого храма…

Я огляделся, прикинул, что с дороги меня будет заметить непросто, особенно, если не знать, куда смотреть и что искать, удовлетворённо хмыкнул, уселся на землю и принялся терпеливо наблюдать за роскошным, двухэтажным домом русских, обнесённым по периметру высокой стеной…

Интересно, сколько они за него отвалили? Два этажа, большая территория, огромные панорамные окна с видом на океан… Миллион? Полтора? Хотя, нет… Думаю, потолок — миллион. А если брали за наличку, а они, скорее всего, так и сделали — то могли ещё тысяч двести выторговать. Хотя, зная русских — готов поспорить, они и не торговались…

А домик всё же хорош… В двадцати минутах от Вениса, вдали от суеты, но и не так далеко от центра… Хм… Вполне возможно, когда-нибудь, у меня тоже будет такой дом на берегу океана… Но до этого ещё ой как далеко! И если я ещё доживу до этого момента, конечно, с моим умением попадать в разные передряги с завидной постоянностью…

Пусто. Тихо. Безлюдно. Ни единого движения. Будто хозяева куда-то выехали и оставили свою халупку на растерзание стервятников. Хотя, в бассейне слегка подрагивала вода под редкими порывами ветра, а шезлонги, раскрытые зонтики и распахнутые окна как бы намекали — дом не пустой.

Да и два припаркованных у ворот автомобиля как бы подсказывали что хозяева на месте. Причём, авто явно не принадлежало персоналу или кому-то из охраны — слишком дорого и вычурно. Чёрный, новенький, лакированный Mercedes G-Wagen… Хм… Откуда он у них, интересно? В штатах я ещё такие не встречал… И тёмно-зелёный Jeep Wrangler. Оба чистенькие, свежие и ухоженные…

* * *

В своём наблюдательном пункте я провёл почти два часа. Солнце уже заползло за горизонт, а никаких признаков жизни за это время в доме русских мною так и не было замечено.

Я глянул на часы, вздохнул и устало потянулся. День сегодня выдался какой-то беспокойный…

В окнах второго этажа вспыхнул оранжевый свет, и я вздрогнул от неожиданности. Есть! В доме кто-то есть…

Первым на улице появился Игорь-Гарик, самый молодой и наглый из троицы русских, которые были на переговорах, и которому так сильно приглянулась Мишель.

Бокал в одной руке, тлеющая сигарета в другой, на лице солнечные очки, хотя от солнца осталось лишь воспоминание, на плечах небрежно наброшенная и распахнутая гавайская рубашка, демонстрирующая синие татуировки на груди.

Парень сделал затяжку, задумчиво выпустив в небо клуб табачного дыма, поставил бокал на край перил и уставился в темнеющий над океаном горизонт.

Минут через пятнадцать к нему присоединились ещё двое. Борис Иваньков — тот самый, кто угрожал вырвать язык Хорьку, и Семён «Сэм» Могилевич. Мужчины перекинулись парой фраз, Могилевич кивнул в сторону бассейна, и вся троица двинулась на лежаки…

О чём они говорили, я не слышал, но Гарик периодически возмущённо взмахивал руками, лёжа на шезлонге, эмоционально спорил и недовольно качал головой, выкуривая одну сигарету за другой.

Иваньков сидел напротив, доказывая свою точку зрения или отстаивая что-то своё. И лишь Могилевич в основном молчал. А когда говорил, то двое других покорно замолкали и послушно прислушивались к словам старшего…

Минут через двадцать во дворе появилась ещё пара действующих лиц. Судя по строгим пиджакам, широким плечам, каменным лицам, характерной осанке и осторожным взглядом — охрана из бывших военных.

Неспеша прошлись по внутреннему периметру, встретились у ворот, закурили, перебросились парой слов и через пять минут вернулись внутрь дома, скрывшись за неприметной боковой дверью.

Итого — пять… Хм…

Троица воров посидела возле бассейна ещё минут двадцать, и начала неторопливо расходиться…

Я глянул на часы, на автомате отметил без одной минуты десять и снова уловил во дворе дома какое-то движение.

Те же двое, тот же маршрут. Встреча у ворот, пара сказанных фраз и тлеющий в темноте алый огонёк двух сигарет. Патрулируют? Каждые полчаса? Интересно, их всего двое, или есть ещё кто-то на мониторах? Хотя, камер на заборе я не заметил. Значит, и мониторов нет. Странно. Но с другой стороны, если они недавно купили дом, то вполне вероятно…

Хм… Это интересно, но выводы делать всё равно пока рановато…

Я рывком поднялся с земли и сделал два десятка приседаний, разгоняя кровь и разогревая слегка остывшее от прохладного океанского ветра тело…

Продолжаем наблюдение…

Дом потихоньку погружался в сон. Окна гасли, на горизонте всходила яркая луна. Осталось придумать, что мне делать дальше…

Русских я нашёл. Все трое на месте — Иваньков, Могилевич и Игорь-Гарик… Только что мне это даёт? Ничего. Всё, что я видел — это троих мужчин, отдыхающих в своём пляжном доме. Ничего незаконного…

Не похоже даже было на то, что девочки здесь.

С одной стороны, держать здесь заложниц — это глупо. Но с другой… Кто к ним сунется без ордера? США — страна ордеров, адвокатов и всяких прав, которые хрен нарушишь.

Чёрт… Вариантов ноль. Лезть на рожон — глупо. Я один против пятерых? Не вариант. Я не супермен и не герой боевиков.

Позвонить в девять один один? И что я скажу? «Алло, тут в особняке русские мафиози держат заложников»…

Приедут копы, покрутятся у ворот, и даже войти внутрь без разрешения не смогут. Такие правила. Полиция действует строго в рамках «probable cause». Без тел, крови, криков о помощи — они ничего не сделают. Просто спросят у хозяина — всё ли в порядке и нет ли жалоб, а у него точно всё в порядке, и уедут.

ФБР? Тоже не вариант. Без железных доказательств, без шансов повязать всю сеть разом — федералы даже не пошевелятся. Спасти двух девочек для них не приоритет.

Вызвать ищейку Хадсона с его парнями? Вот не уверен я, что они полезут на штурм, нарушая все писанные и неписанные законы. Вернее, уверен, что не полезут.

И ладно бы силовая акция была оправдана, если бы была стопроцентная уверенность в том, что заложницы в доме. А если их там нет? Это сразу подставит не только самого Хадсона под удар, но и всю фирму. Может русские как раз этого и ждут — чтобы юристы наделали ещё больше ошибок и дали им в руки ещё больше козырей…

Обратиться за помощью к Джимми? Сомневаюсь, что он впишется в чужой конфликт. Зачем ему это? Да и он сразу дал понять, что с русским связываться не хочет и не рискнёт — это не его уровень. Он дал мне адрес — и на этом, считай, сделал максимум.

Позвать парней? Бака и Джо? Да уж… Чем они мне помогут? Вернее, что мы сможем сделать втроём? Да ничего такого… И опять же — идти на штурм… Да мы до бассейна не добежим, как нас перестреляют. И формально, будут правы — это вторжение на частную территорию. А если парни Могилевского оформлены как частная охранная организация, то они вообще могут стрелять на поражение, не боясь последствий.

Как и сказал — вариантов у меня практически нет… Самое главное, я так и не узнал, где девочки…

Я дождался очередного обхода охраны, глянул на часы, отметил одиннадцать ночи и тяжело вздохнул.

Чёрт! Ладно… Работаем…

Потянул молнию куртки вверх, прикрывая грудь от прохладного ветра, и начал неторопливый спуск по песчаному склону… Кто не рискует, тот… живёт дольше… Так, кажется?

Но я рисковать сильно не собираюсь. Мне всего-то и нужно — проникнуть аккуратно на территорию дома и поискать девчонок. Звучит вполне безопасно. Сигнализации не видно, камер тоже… График охранников я вычислил, остальные уже спят… Что может пойти не так?

Я спустился вниз, стараясь держаться в тени, преодолел сотню метров по песку до высокой стены, которая вблизи, какого-то хрена, оказалась заметно выше, чем я думал, и замер, прислушиваясь к звукам вокруг.

Тихо… Пока…

Прошёл вдоль периметра ближе к воде, туда, где высота была не больше полутора человеческих ростов, легко оттолкнулся от мягкого песка, зацепился за край, поранив пальцы о что-то острое, подтянулся и через секунду перемахнул через стену. Спрыгнул на мягкий зелёный газон с обратной стороны и снова притих, слушая лишь стук своего сердца в груди…

Огляделся по сторонам и нерешительно замер. Где могут держать девочек, если они всё же здесь? Точно не в доме. Да и подвала там не может быть — мы на песке. Тогда…

Додумать свою мысль я не успел. Над головой что-то просвистело, чиркнул металлический звук по камню, выбивая снопы искр за моей спиной, предплечье на миг обожгло огнём, я инстинктивно пригнулся и кувырком ушёл в сторону, вскочил на ноги и помчал в приоткрытые створки боковых дверей дома, петляя из стороны в сторону и сам себя загоняя в западню. Но других вариантов всё равно не было.

Что может пойти не так, да, Алекс?

Всё! Сраный закон Мерфи в действии…

Мой преследователь бежал за мной молча, без лишних криков и ненужных окриков, равномерно распределяя дыхание и не тратя пули, то ли боясь задеть шальным выстрелом обитателей дома, то ли надеясь взять меня живьём и допросить. Настоящий профессионал. Это плохо…

В первый миг, когда я словно непуганый идиот стоял у стены, как неподвижная мишень, меня спасло только явно непривычное его руке оружие и неудобный глушитель. Ну и немного удачи. Хотя, судя по зудящему плечу, удачи мне досталось самая капелька… Чёрт!

С чего он стрелял, интересно? Судя по звуку, какой-то дерьмовенький пистолет-пулемёт. А судя по форме, которую я успел срисовать краем сознания — что-то израильское или палестинское.

Надевать глушитель на израильский Uzi, да ещё, скорее всего, кустарным способом и без нужной балансировки — так себе идея. Смещается центр тяжести, прицелиться толком невозможно, а пули летят куда угодно, только не в цель — разброс с глушителем просто чудовищный. Но зато — тихо. Это да. С этим не поспоришь.

Хотя… мне точно грех на это жаловаться. Был бы у него в руках советский АК — лежал бы я уже у той самой стены, с простреленным брюхом и стеклянными глазами в безоблачное небо. Хренов шпион! Возомнил себя Джеком Ричером и Итаном Хантом вместе взятыми…

Дверной проём. Спасительный тёмный коридор… И я внутри.

Я слегка не вписался в поворот, врезался плечом в косяк и стиснул зубы, пытаясь игнорировать боль. Потом себя пожалею. Всё потом…

Секунда, отсчитанная в уме — и я словно пушечное ядро, вылетаю обратно, пытаясь действовать вопреки здравой логике. Ну, это у меня хорошо получается — действовать нелогично. А других вариантов у меня всё равно нет…

Вижу перед собой недоуменное лицо противника, не ожидавшего от меня такой подлости, игнорирующей все правила разумного поведения и шаблоны рационального поведения при побеге и штурме, и врезаюсь в его грудь плечом, словно средневековый таран. Сношу с ног, валю на землю и запрыгиваю сверху, придавливая его тело к земле всей своей немаленькой массой…

Короткая борьба…

Захват…

Болевой…

Противный хруст шейных позвонков…

Чёрт! Человеческое тело гораздо хрупче, чем кажется…

Я быстро огляделся по сторонам, оттолкнул от себя безжизненное тело противника и подобрал с земли выроненное в пылу схватки оружие.

Пистолет-пулемёт… Я был прав — израильский Uzi с глушителем. Неудобный, громоздкий, тяжёлый… Но зато скорострельный и с вместительной обоймой на тридцать два патрона…

Проверил затвор, снял с пояса трупа два запасных магазина, сунув в карман своей кожанки, будто готовился к маленькой войнушке, и прислушался… Вроде — тишина. Или нет…

Чёрт! Кто-то крадётся.

Я рывком поднялся с земли и снова прыгнул в узкий коридор. Успел прижаться к стене и сделать два шага вглубь, скрываясь в темноте.

Вовремя! То место, где я стоял секунду назад, прошивает короткая очередь, выбивая мелкие каменные крошки, бьющие мне по лицу…

Чёрт! Как он меня засёк?

В дверном проёме, на фоне тёмного неба мелькает человеческая тень, я на автомате успеваю нажать на спусковой крючок, ощущая лёгкую, непривычную отдачу в руку, и слышу глухой стон…

Отталкиваюсь от стены и снова выскакиваю наружу из своего не самого надёжного укрытия, уже дважды спасшего мою драгоценную шкурку…

Тело на земле. Ещё живое. Капли крови… Сжатое в ладони оружие…

Контрольный в грудь… Чёрт! Не честно. Прости, братишка. Это не зло и не месть… Это просто рефлексы и здравый смысл. Я сам проходил эту школу и прекрасно знаю — нельзя оставлять живых противников за спиной…

Минус два… Чёрт! Я ведь не на войнушку шёл…

Всегда так… Будь готов убивать — или будешь убитым…

Дом наполнился звуками, словно по сигналу…

Кажется, моё присутствие не осталось незамеченным. Да и пошумели мы уже неслабо…

Я нырнул в тень и прижался спиной к стене дома.

— Денис? — донёсся до моего слуха обеспокоенный мужской голос со второго этажа. — Стас? Что происходит?

— Гарик?

— Я тут, Сэм! Что происходит?

— Кажется, я слышал выстрелы…

— Я тоже…

Чёрт! Почему они так смело разговаривают? Сука! Если бы я слышал выстрелы, я бы точно не стал кричать об этом на весь дом и выдавать своё месторасположение. Они ведь не идиоты… Тогда что?

Хм… Значит, они делают это специально, отвлекая меня и вынуждая делать ошибки… Да и голоса только два. Где ваш третий, парни?

Я осторожно двинулся вдоль стены… Заглянул в тёмный коридор и через секунду нырнул в дверной проём. Сделал несколько шагов и замер, прислушиваясь к звукам и голосам в доме.

— Игорь, вызови парней! Срочно!

— Уже. Через десять минут будут здесь… — голос парня прозвучал с ядовитой, торжественной усмешкой.

Хм… Блеф? Я не слышал разговор по телефону, тогда как их перекличку между собой слышал очень даже хорошо. Да и за десять минут сюда так просто не добраться, даже по пустому ночному городу. Минут двадцать, как минимум… А если прибавить к этому время на сборы… Они ведь не дежурят, словно группа быстрого реагирования — в полном обмундировании и все в одном месте, в ожидании звонка… Получается, всё же блеф.

Но в любом случае, оставаться здесь и выяснять, насколько я прав в своих умозаключениях, я не собираюсь. Мне нужно выбираться… Вопрос только в одном… Как?

Чёрт!

Нужно было либо бежать к стене сразу… Либо… Без либо! Все остальные варианты — так себе… Даже если я сейчас попытаюсь провернуть это, велик шанс просто получить очередь в спину…

Ладно, остаётся план «Б»…

У меня есть план «Б»? Да уж…

Я проморгался, чувствуя, как глаза уже достаточно привыкли к полумраку, и осторожными, бесшумными шагами двинулся по тёмному коридору вглубь дома…

Пять метров…

Семь…

Десять…

Ступени наверх и тусклый свет где-то в самом конце…

По спине пробежали предательские мурашки, и я замер, пытаясь понять, что не так и даже не успев поставить подошву ботинок на первый порожек…

Что не так?

Шорох… Тихий. Едва слышный… Шаги на втором этаже, глухие голоса — но это уже дальше, не здесь. А вот шорох… Словно тихое, едва слышное, чужое дыхание…

Секунды текли тягуче медленно, а я всё не торопился делать следующий шаг… Не нравилось мне это…

Он не выдержал первым. Резко выпрыгнул из-за угла, пустил очередь наугад, заставив меня вжаться в стену, и тут же получил короткую очередь в ответ…

С шумом споткнулся, врезался во что-то, застонал и издал характерный, булькающий звук, захлёбываясь кровавыми пузырями. Значит, задеты лёгкие… Неприятно…

Я мигом взлетел по ступеням наверх, торопливо огляделся, выпустил контрольную очередь по телу на полу и скрылся в следующем коридоре, уходя от очередных выстрелов в спину… Чёрт! Дерьмо!

— Су-у-ука! — донеслось до меня. — Боря! Борис! Сука! Он завалил Борьку! Я урою тебя, падла!

Снова выстрелы…

Звуки битого стекла…

Что-то посыпалось мне на голову, и я выпустил очередь в ответ, перебежкой переместившись из одной комнаты в другую и присев за стеной на корточки, тяжело дыша и вслушиваясь в биение пульса в висках.

Чёрт! Знать бы ещё, где второй, чтобы не дай бог не нарваться на него…

Выстрел…

Я высунул руку из-за поворота, нажал на спусковой крючок и тихо выругался.

Дерьмо!

Ни хлопка, ни толчка. Только металлический сухой щелчок. Я сглотнул слюну пересохшим горлом, ударил ладонью по корпусу и инстинктивно дёрнул затвор — пусто.

Похлопал по карманам в поисках запасных магазинов, не ощутил привычную тяжесть и снова выругался…

Дерьмо!

Что такое не везёт, и как с этим бороться… Как так? Наверное, выронил, когда метался по комнатам…

— Эй, парнишка! — донёсся до меня ехидный голос моего противника. — А чего не стреляешь? Неужели, пульки кончились?! Ну иди сюда, я дам парочку… Только лоб зелёнкой не забудь намазать…

Ждать смысла не было. А пока мы один на один — у меня есть хоть какой-то шанс…

Я оттолкнулся ногами от пола, словно пружина, вылетел из-за поворота, сделал обманный рывок к одной стене, затем к другой, и понёсся прямо по коридору, пригнувшись и пропуская очередную очередь над головой.

Уворот, толчок, прыжок вперёд…

Я сшиб его всей немаленькой массой своей туши, припечатал к стене, словно тряпичную куклу, выбив плечом весь воздух из его грудной клетки, и крепко перехватил его руку, всё ещё цепко сжимающую и не выпускающую короткий пистолет-пулемёт.

— Ты, сука?! — удивлённо расширились глаза Игоря-Гарика, узнавшего моё лицо, нависшее над ним.

Я…

Короткий тычок в челюсть. Глухой звук удара затылка о стену, и мой собеседник «поплыл», не в силах держать себя на подкосившихся ногах.

Я придержал его за шиворот, опустив на пол, вырвал из ослабших пальцев оружие и словно хребтом ощутил какое-то движение за спиной.

Выпустил очередь прямо так, из-под локтя, не оборачиваясь и дырявя свою любимую куртку, и тут же перекатом ушёл вбок…

Семён «Сэм» Могилевский… Самый старший из троицы присутствующих на переговорах в офисе юристов воров… С хрипом, неверяще глядя на окровавленную ладонь, он медленно сползал по стене, оставляя кровавые, размытые полосы и пытаясь из последних сил поднять тяжёлый Uzi с глушителем в мою сторону…

Минус пять? Похоже на то… Отличная дипломатия, Алекс! И просто шикарный план…

Да уж… Всё немного вышло из-под контроля… Я этого точно не планировал… Чёрт!

Я склонился над бесчувственным телом Гарика, похлопал парня по щекам, вздохнул, схватил его за лодыжки и потащил в просторную комнату, с белыми диванами и огромными панорамными окнами с видом на океан, которую я успел приметить во время своих коротких, лихорадочных метаний по второму этажу дома.

Кажется, теперь мне есть с кем поговорить…

Глава 21. Допрос

Ждать, пока очнётся Гарик, пришлось минут пять. Хотя, мне кажется, он пришёл в себя ещё пару минут назад и всё это время лихорадочно размышлял, как выбраться из этой неловкой ситуации и что делать со мной, сидевшим в паре метров от него и внимательно наблюдавшим за каждым его движением…

— Дёрнешься — прострелю колено… — произнёс я равнодушным тихим голосом.

Хотя… Он ведь всё равно попытается что-то выкинуть — это просто вопрос времени. Так зачем ждать?

Глухой хлопок глушителя и дикий, нечеловеческий вой…

— С-с-с-с-у-у-ука! Нахера?! Тварь!

Гарик обхватил раздробленное колено и принялся кататься по полу, воя и размазывая кровь по белому паркету…

— Чтобы ты не думал глупить… — пояснил я спокойным тоном.

А про себя подумал:

«Ну и… оставлять тебя в живых я всё равно не собирался.»

— Всё? Успокоился? — обратился я спустя пару минут к слегка притихшему и поглядывающем в мою сторону диким волчьим взглядом парню.

— Дай ремень, жгут наложить! — требовательно прорычал он.

— Где я тебе его возьму?

— А я ебу! Сука! Дай хоть что-то!

— Вежливость — не твой конёк, да? — проворчал я, поднимаясь с места.

Вышел в коридор, снял пояс с трупа и через минуту вернулся обратно, сев на диван и швырнув импровизированный жгут своему новому другу. Если он истечёт кровью раньше времени — допросить его будет проблематично…

— Ты говоришь по-русски? — удивлённо посмотрел на меня Гарик, закончив с манипуляциями по оказанию первой помощи самому себе и крепко затянув кожаный ремень чуть выше простреленного колена правой ноги.

— Да ты охрененно наблюдательный! — похвалил я его.

— Да пошёл ты! Что тебе нужно, утырок? Ты же, блядь, не жилец! Ты понимаешь это?

— Понимаю. В доме кто-то ещё есть?

— Сам как думаешь? — снова огрызнулся он. — Я не знаю, скольких ты пришил, дебил! Нас было трое и двое охранников.

— Значит, больше никого… Хорошо… — кивнул я. — Ты действительно вызвал подмогу или блефовал?

Игорь померялся со мной взглядом и с усмешкой произнёс:

— Вызвал.

— Врёшь! — констатировал я.

— Нахера тогда спрашиваешь, если и так знаешь?!

— Просто интересно, — пожал я плечами. — Где девочки?

— Какие ещё девочки? Не понимаю о чём ты…

— У тебя есть ещё второе колено… — напомнил я, дёрнув глушителем в сторону его левой ноги.

— Можно подумать, ты просто уйдёшь и оставишь меня в живых, после того как я всё скажу… — криво усмехнулся русский.

— Может и оставлю…

— Не пизди!

Я поднялся с дивана, неторопливо прошёлся по комнате, задёрнул шторы на окнах, вернулся и присел перед ним на корточки.

— Где девочки? — повторил я свой вопрос.

— Пошёл нахуй!

Глухой хлопок… И второе колено русского разлетелось кровавыми ошмётками по комнате.

Вой. Дикий, нечеловеческий…

— Чёрт! Да на тебя ремней не напасёшься… — недовольно проворчал я. — Лежи здесь, я сейчас…

Я вышел в коридор, нашел спальню и шкаф у стены. Распахнул дверки, порылся в вещах, снял с вешалки пару ремней и вернулся к заметно побледневшему, но всё ещё цепляющемуся за жизнь обеими руками парню…

— Держи, — кинул я перед ним на пол ремни и терпеливо замер, ожидая, пока он закончит накладывать и затягивать очередной жгут. — Мне некогда играть с тобой в игры, Игорёк, — произнёс я спустя минуту, дёрнув глушителем в сторону его паха. — Следующий выстрел будет в член. И я даже убивать тебя не буду. Знаешь, что тебя ждёт без члена? Какая жизнь?

— Сука! — прорычал русский, глядя на меня из-под нахмуренных бровей снизу вверх.

— Ты игнорируешь мои вопросы. Ладно, я расскажу. Ты станешь кастратом, евнухом. В твоём теле перестанет вырабатываться мужской гормон, ты станешь пухленьким, симпатичным… Бабы тебя не будут интересовать… А ещё знаешь, что самое интересное…

— Да пошёл ты! — собрал он сухую слюну и смачно плюнул в мою сторону.

— Самое интересное… — легко увернувшись, невозмутимо продолжил я, стараясь не демонстрировать, как у меня самого подрагивают руки от волнения. Всё же не каждый день я пытаю людей и простреливаю им колена. — Самое интересное, что ты потеряешь своё место в воровской иерархи. Ты — мужик без члена. Знаешь, что твои же сделают с тобой на зоне, если, вернее, когда ты туда попадёшь? Ты станешь там девочкой… петушком… Это ведь западло — быть мужиком без члена…

— Тварь! Сука! Мразь! — дёрнулся в мою сторону Игорь, но тут же застонал от боли и замер, тяжело дыша. — Лучше пристрели меня! Сука!

— Зачем? — равнодушно пожал я плечами. — Считаю до трёх, и отстреливаю тебе твоё хозяйство… Раз… Два…

— Сука! Нет их здесь! Я не знаю, где они…

— Чёрт! — разочарованно произнёс я. — Совсем не знаешь?

— Не знаю! Сказал же!

— Понял. Спасибо… — поблагодарил я парня и нажал на спусковой крючок.

Если он не сказал мне под дулом пистолета у своего члена, где девочки, то тратить время на бесполезный допрос не имело смысла. А оставлять его в живых — это значило подписать себе смертный приговор…

Да, возможно, через пару часов я бы его и расколол, но у меня не было этих пары часов. Слишком много неизвестных в этом уравнении — действительно ли он не вызвал подмогу, не ждут ли они кого в гости, не делает ли охрана каждые несколько часов контрольный сеанс связи с базой…

Чёрт! И девчонок я так и не нашел… Выходит, всё зря? Дерьмо…

* * *

Обыск дома отнял у меня ещё минут пятнадцать. Спальни, рабочий кабинет, кухня…

Не знаю, что я хотел найти… Может, что-то указывающее на то, где держат девочек — какие-то чеки, накладные, фото… А может какие-то документы или оружие… Мало ли… Внутренний хомяк подталкивал меня и шептал на ухо — ищи!

Но пока было не густо… Ни документов, ни компромата… Хотя, понятно — дом новый, русские воры ещё не успели ни обжиться в нём, ни перетащить сюда свои дела…

На большой шкаф в одной из спален я даже поначалу не обратил внимания и не хотел в него заглядывать. Ну шкаф и шкаф — одежда меня мало интересовала…

Следуя каком-то внутреннему наитию, распахнул дверки, раздвинул в стороны ворох одежды на вешалке и удивлённо уставился на две объёмные чёрные сумки.

Достал их, кинул на кровать, вжикнул замком и… и тихо выругался.

Дерьмо! Деньги… Баксы…

Две полные сумки, забитые под завязку.

Нет, две сумки баксов — звучит это, конечно, круто…. Но на деле… Сколько здесь? Миллионов пять?

Наличка на пять миллионов в реальности — это не роскошь, а реальный геморрой. Особенно если ты в США, в 1992 году, без официального бизнеса, без прикрытия, без документов…

Чёрт!

Я сунул руку в одну из сумок и на всякий случай убедился в том, что глаза меня не обманывают.

Плотные, аккуратно перевязанные банковскими резинками, пачки, пахнущие краской и почему-то железом. Пять миллионов. Может, чуть больше. Может, чуть меньше. Не суть…

Может положить обратно в шкаф и забыть об этом, как о страшном сне? Просто потому, что столько бабок — это реальный геморрой размером с Нью-Джерси! А, я уже говорил об этом? Ну вот — повторил ещё…

Мало того, что это наличка, которую можно отследить, так ещё и русские будут искать свои деньги, если они вдруг исчезнут. Да и потратить столько денег я всё равно не смогу.

Всё, что я смогу — это купить себе новый байк… Обновить гардероб… Приодеть подружку ну и побаловать её недорогими драгоценностями. Нахрена мне такое нужно? Я не настолько мелочен — на это всё можно заработать и своими силами, без риска.

А вот потратить деньги на что-то более серьёзное… Уже гораздо сложнее.

Положить это в банк? Ха. Удачи! С меня же три шкуры сдерут и заклюют вопросами о происхождении денег. Откуда? Налоги? Декларация? Как долго копили? Что за доход? Один неверный ответ — и меня повяжут не за то, что я сделал, а за то, что не смогу объяснить.

Всё, что выше десяти тысяч — уже вызывает вопросы в банковской и налоговой системе. А у меня тут целый фонд Маршалла в двух спортивных сумках. Даже просто выбраться из страны с таким баблом — задача не из лёгких. Так просто с двумя сумками денег через границу не перебраться.

Можно попробовать вложить их в бизнес. Теоретически. Купить себе автомойку. Или закусочную. На такую чепуху как раз можно потратить наличку, не сильно распространяясь о происхождении денег. Но нужен ли мне этот головняк с мелкими закусочными и автомойками? Не очень…

Можно банально спрятать деньги до лучших времён. Зарыть, разложить по ячейкам, отдать на хранение. Но тогда деньги — мертвый груз. Да и проблема с легализацией так не решится…

Ладно… Давай думай, Алекс! Включай мозговой штурм…

Всё упирается в легализацию этих денег… Правильно? Правильно! Ну и ещё в то, что русские будут искать их… Ладно, второй пункт пока отложим, вернёмся к первому — легализация…

Хм… Ладно. Вариант номер «Uno». Подставной бизнес. Прачечная, кафе, бар… Вбрасывать нал по пять тысяч в день, оформить всё как выручку. Прогонять через «зарплаты», «закупки», «ремонт оборудования». Через пару-тройку лет — вытащить вполне чистые, отмытые деньги.

Ну-ну… Долго, рискованно и дохрена возни. Придётся подключать Джимми, а значит — делиться. А ещё — объяснять, откуда у меня такие суммы. Он не дурак. Спрашивать не станет, но поймёт всё. И будет помнить. А я не хочу, чтобы он это помнил.

Вариант номер «Dos». Не знаю, почему я начал называть цифры на испанском — наверное, от волнения. Не важно! Вариант два — это использовать чёрный рынок. Обмен налички на безнал. Например, миллион кэша — на семьсот тысяч «чистыми», на счёте, с бумажками. Быстро. Работает. Но… чёрт! Тридцать, а то и сорок процентов комиссии. Почти половина. За что? За то, что у кого-то есть нужные связи, а меня нет? И, опять же, без Джимми здесь не обойтись. Он знает этих людей. Я — нет…

Вариант «Tres»… Голливуд? Купить долю в каком-нибудь трэш-проекте. Кровь, сиськи, самураи против вампиров в постапокалипсисе. Залить туда бабки, получить процент. Теоретически — чисто. Практически — слишком открыто, слишком публично и слишком много идиотов, не способных держать язык за зубами. Актёры… Слишком большая вероятность того, что тебя сдадут при первой же возможности, если ты там новенький и не имеешь нужных знакомств. А я как раз такой. А ещё — куча налогов… Да и вообще — я не продюсер, мать вашу! Не моё это…

Вариант «Cuatro»… Офшоры. Что-то в этом есть… Какая-то не оформившаяся мысль крутится в голове, но я не могу её уловить…

Ну окей — пусть будут офшоры… Но я по-прежнему не могу положить такую сумму на счёт в американский банк, чтобы перекинуть их на счёт подставной фирмы в Панаме. Ну или не Панамы, не важно… И вывести их наличкой в сумке через границу, чтобы положить сразу в зарубежный банк, тоже не выйдет. Пять миллионов — это тебе не мелочь в кармане. Слишком много рисков и неопределённостей. Получается какой-то замкнутый круг. Вот вам и хвалёные офшоры…

Чёрт! Но должен же быть выход? Я же уже копался в этом, когда делал схему для Хендерсона. Уже понимаю, как работают фирмы с адресом в Белизе, директоры-фантомы, доверенности, все эти цепочки. Я даже знаю, где искать юриста. Ну или стажёра в юридической фирме… Тоже сойдёт… Значит, это — реально… Осталось продумать саму схему… Спокойно, не горячась…

Ладно, оставим это на потом. Я точно что-нибудь придумаю, но только сейчас не время и не место. Нужно сваливать отсюда, а не придумывать схемы…

Я подхватил тяжёлые сумки в обе руки, смахнул ключи от машины с тумбочки и вышел из комнаты…

Русские… Нужно сделать так, чтобы русские не искали потерянные деньги. Вернее, искали, но не там… Была у меня одна мысль на этот счёт, и мой старый знакомый Игорь-Гарик мне в этом поможет…

Я быстро спустился на первый этаж. Закинул сумки на заднее сиденье Wrangler и двинулся к одному из двух гаражей справа от дома.

Дёрнул ролетную створку вверх и вгляделся в темноту, лишний раз стараясь не пользоваться светом. По-хорошему, нужно вообще найти рубильник и погасить всё освещение в доме, а то с холма я как на ладони… Ладно, сделаю. Но чуть позже — сейчас дело…

Я оглядел тёмное пространство гаража, удовлетворённо хмыкнул и шагнул внутрь.

Брезент. Лопата… Есть!

Что ещё? Бензин? Нет, это будет перебор. А вот хлорка или что-то похожее — это подойдёт… Ещё ведро, тряпки… Чёрт! Нужно пошевеливаться. Каждая лишняя минута здесь — это неоправданный риск…

Я сгрёб в охапку инструменты труда, закинул по пути лопату в багажник авто и снова двинулся в дом. Поднялся на второй этаж и принялся за уборку…

Замотал Гарика в брезент…

Вымыл полы…

Стёр свои отпечатки пальцев…

Вернул Uzi их законным, слегка мёртвым, владельцам…

Протер свои «пальчики» с рукоятей. Оставил чужие, чтобы оружие не выглядело слишком «чистым»…

Подобрал обронённые на лестнице магазины…

Убрал всевозможные следы своего присутствия в доме…

Чёрт! Долго! Алекс, пошевеливайся!

Вытащил завёрнутый в брезент труп Гарика на улицу и закинул его в багажник.

Снова вернулся наверх и ещё раз окинул всё критическим взглядом…

Ну, если полиция будет искать — они точно что-то найдут. Капли крови, которые я наверняка пропустил, может, волосы… Будут вопросы… Но сомневаюсь, что русские привлекут полицию — это не по их «понятиям». Так что, шансы есть.

Ладно, пора сваливать. И так тут уже лишние полчаса торчу…

Я снова спустился на первый этаж и задумчиво замер напротив ворот второго гаража… Что меня насторожило? Почему такое чувство, будто я что-то забыл или упустил? Почему я ещё не за рулём Wrangler и не мчу по трассе как можно дальше отсюда?

Чёрт! Я знаю, почему!

Стенки гаража изнутри были точно, как на фото с девочками — из голого, нешлифованного кирпича. Идиот! Как я сразу этого не понял?! Дерьмо!

Я воровато огляделся, посмотрел на темнеющий слева холм и пустынное шоссе, идущее по нему серпантином, сделал шаг перёд и задумчиво подёргал огромный замок… Зачем закрывать ворота гаража на замок, когда у тебя в доме охрана? Причём, только одни ворота из двух? Хм…

Быстро, мысленно подгоняя себя, я нырнул в тёмное нутро смежного открытого гаража, нашёл там что-то похожее на ломик и вернулся обратно. Торопливо вскрыл замок и откинул ролетные ворота вверх…

Две пары перепуганных детских глазёнок уставились на меня из дальнего тёмного угла, словно я был монстром из самых страшных детских страшилок…

Дерьмо! Ах ты гнида, Гарик! И какого хера я ему вообще поверил? Идиот… Ладно, спишем на стресс… Я тут только что хладнокровно пять человек завалил, одного из них пытал, хоть и не долго, а потом нашёл две сумки с деньгами. Всё равно идиот! Дебил! Ладно… В следующий раз буду умнее.

— Привет! — усмехнулся я девочкам, всё ещё сжимая в руке короткий металлический прут, краем сознания понимая, что выгляжу сейчас не как спаситель, а как маньяк из американских фильмов ужасов.

Чёрт! И что мне с ними делать?

— Мия и Мари? — назвал я девочек по именам, стараясь сразу завоевать их доверие и расположить к себе.

— Я — Мия! — отозвалась младшая, и старшая тут же строго одёрнула её за руку, шикнув на сестру.

— Понятно. Значит ты — Мари? — сделал я логичный вывод, обратившись к старшей. — Пойдёмте со мной…

— А ты кто? — недоверчивым тоном произнесла девочка, не двинувшись с места и не выпуская ладонь младшей сестрёнки из своей руки.

— Меня послал ваш папа. Сказал, чтобы я забрал вас отсюда.

— Папа? — подозрительно произнесла Мари, поднимаясь со старого матраса и помогая сестре встать.

— Угу, — подтвердил я.

Девочки подошли ближе и без смущения, с солидной долей интереса, уставились на меня, смешно задрав головы вверх.

— А ты не врёшь? — прищурилась старшая.

— Зачем мне это? — пожал я плечами.

— Ну не знаю… Взрослые всегда врут.

— Я — нет.

— Хм…

— Вы тут как, кстати? — попытался я перевести тему. — Вас никто не обижал?

— Нет, — покачала Мари головой, не переставая с недоверием разглядывать меня. — Только кормили одними бургерами и колой. Мама говорит — это вредно. И держали в темноте…

— А мне понравилось, — усмехнулась младшая. — Только живот потом болел… — тут же нахмурилась она.

— Ладно, — вздохнул я. — Поехали к родителям, а то они наверняка волнуются… Вы, кстати, дорогу домой знаете?

— Нет… — одновременно отрицательно покачали девочки головами.

— А адрес?

— Нет…

— Чёрт! — тихо выругался я.

— С тебя доллар! — радостно объявила Мия, требовательно протянув руку в мою сторону.

— Доллар? За что?

— Папа говорит — ругаться нехорошо! И у нас принято за каждое плохое слово платить штраф.

Я похлопал по карманам, достал пять баксов и протянул их маленькой блондиночке.

— У меня нет сдачи… — разочарованно протянула девочка.

— Хм… Ну тогда я сейчас ещё на четыре доллара ругнусь. Так пойдёт?

— А разве так можно? — недоверчиво нахмурилась Мия.

— Взрослым можно… Дерьмо!

— О! — обрадовалась она. — Осталось три. Давай ещё!

— Да нет… Это я в том смысле, что не знаю, куда вас везти, — пояснил я. — О! А хотите, поедем к Мишель?

— Ты знаешь Мишель? — удивилась Мари.

— Ещё бы! — хмыкнул я. — Кто не знает строгую и беспощадную юристку Мишель?

— И ничего она не строгая! — недовольно посопела Мия. — Она хорошая!

— Ладно, может и хорошая, — не стал спорить я и чуть тише добавил: — Но иногда настоящая заноза в заднице…

— О! Осталось два доллара! — радостно просияла мелкая. — Давай ещё!

— Хм… Потом придумаю — сейчас что-то ничего на ум не приходит… Ладно, поехали…

— Мы с тобой не пойдём! — категоричным тоном заявила старшая, придержав дёрнувшуюся в мою сторону младшую сестрёнку.

— Почему это? — удивился я.

Я думал, мы установили контакт и убедились в наличии общих знакомых… Где-то я просчитался…

— Ну… Мы даже не знакомы, — пояснила девочка.

Хм… Действительно… Логика в этом есть.

— Ну, давайте представлюсь… Я… Чёрт! — снова выругался я, успев вовремя остановиться и не сболтнуть своё имя.

— О! Остался один доллар!

И как мне им представиться? Если настоящим именем, то всё, что я здесь натворил, всплывёт наружу. А мне это точно не нужно — не для того я ползал по дому, подтирая за собой улики…

— Я — Капитан Америка! — выдал я первый пришедший на ум бред.

— Эй! Ты не он! Зачем врёшь?! — обиженно посопела Мия. — Тебя ждут серьёзные неприятности, мистер!

— Почему это я — не он? — не менее обижено возмутился я.

— У тебя нет щита и костюма!

— Ну и что? Костюм в стирке, он у меня один. А щит… Ну как я щит без костюма буду носить? Это как надеть туфли на каблуках и пижаму.

— И всё рано! Ты не он! — привела разумный и неоспоримый контраргумент мелкая блондинка. — И вообще, ты больше на Халка похож, а не на Капитана!

— На Халка? — удивился я. — Это чем же?

— Ты такой же огромный… — хмыкнула Мари, чем-то напомнив мне Мишель.

— И у тебя такие же огромные мускулы! — подтвердила слова сестры Мия, для убедительности показав мне свои маленькие растопыренные в стороны ладошки. — Вот такие!

— И ничего я не огромный, — обижено произнёс я. — Это вы мелкие.

— И ничего мы не мелкие! — тут же парировала старшая.

— Да! Говори, как тебя зовут! Немедленно! — требовательно насупилась младшая, грозно расставила свои худенькие ножки, выглядывающие из-под школьной юбки, и упёрла руки в бока, наверняка скопировав этот жест у кого-то из взрослых.

— Я не могу сказать вам своё имя, — покачал я головой.

— Почему?

— Потому! Сами подумайте.

— Ты шпион? — удивлённо переглянулась с сестрой Мия.

— Угу, — подтвердил я. — В точку.

— Хм… Ну ладно… Но если ты врёшь…

— Да понял я, понял… — вздохнул я. — Меня ждут серьёзные неприятности.

— Угу! — подтвердила девочка. — Папа тебя по судам затаскает!

— Ого! Серьёзная угроза… Ладно, — произнёс я, снова мельком глянув по сторонам и сдерживая огромное желание убраться отсюда как можно быстрее. — Мы познакомились, всё выяснили… Можем теперь ехать?

— Поехали! — разрешила мелкая, прошмыгнув мимо меня. — Какая машина твоя?

— Зелёная, — подсказал я.

— Jeep Wrangler? — недовольно скривилась Мари, с недоверием глянув на меня. — У неё дубовая подвеска — как бревно. Мог бы что-то получше купить…

Да ё-маё! Откуда такие познания у маленькой девочки?

Я дождался, пока дочки Хадсона усядутся на заднее сиденье, распахнул въездные ворота, прыгнул за руль, завёл двигатель и тронулся с места, радуясь, что на этой модели габаритные огни ещё не включаются по умолчанию вместе с зажиганием, и что до трассы можно доехать в полной темноте, не слишком отсвечивая своё местоположение перед половиной жителей этого, несомненного прекрасного, района Лос-Анджелеса…

* * *

К дому Мишель мы подъехали минут через двадцать. Я остановился на обочине, заглушил двигатель и повернулся к своим пассажиркам, притихшим сзади и не издавшим ни одного постороннего звука по дороге сюда.

— Знаете, кто здесь живёт? — кивнул я на особняк за окном.

— Да. Там живёт наша кузина, Мишель, — произнесла Мари.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул я. — Тогда вперёд! Чего ждём?

— А ты с нами не пойдёшь? — нахмурилась младшая.

— Нет, — покачал я головой и задумчиво посмотрел на девочек, вжавшихся в заднее сиденье автомобиля. — Можно попросить вас об одном одолжении?

— О каком? — подозрительно прищурилась старшая.

— Вы мне очень поможете, если никому обо мне не расскажете…

— А если расскажем? — тут же оживилась младшая.

— У меня будут очень большие неприятности, — вздохнул я.

— И что нам тогда говорить? — серьёзным, почти взрослым тоном произнесла Мари.

— Хм… Резонный вопрос, — задумчиво почесал я затылок. — Скажите, что вас спас дядя, который плохо говорил по-американски.

— Как ты? — хмыкнула девочка.

— Ну… Можно ещё хуже… Скажите, что это был дядя с кривым носом и шрамом под глазом.

— Это тот, который нас забрал со школы и потом запер в гараже? — уточнила схватывавшая всё на лету Мари.

— Да… — подтвердил я.

— Хм… — нахмурилась девочка. — Как-то нелогично. Сначала он нас похитил, потом спас…

— Пусть взрослые над этим головы ломают, — ободряюще усмехнулся я.

— Ну хорошо. Значит, про тебя никому ни слова? — ещё раз решила уточнить она.

— Верно.

— И даже Мишель? — подала голосок Мия.

— И даже Мишель.

— Ну хорошо… Но после этого мы квиты! — строго насупилась Мари.

— Да не вопрос!

— Договор! — протянула она мне свою ладошку с заднего сиденья.

— Договор! — подтвердил я, сжав её маленькую ручку в своей лапище.

Щелкнули дверные замки, выпуская девочек из машины. Я проследил за ними, дождался появления Мишель на пороге дома и неторопливо тронулся с места, набирая скорость.

Ночь ещё не закончилась. Меня ещё ждёт серьёзная работёнка…

* * *

Домой я вернулся поздно. Часа в три ночи.

Сначала нужно было закопать тело Игоря-Гарика в лесу, чтобы пустить поиски по ложному следу. Пусть думают, что он перебил подельников ради пяти миллионов, кинул своих, забрал бабки и исчез в неизвестном направлении.

Да, вариант так себе — история наверняка вызовет вопросы. Но это всё равно не самый плохой вариант, который пустит русских по ложному следу. Надеюсь, пустит…

Даже если у кого-то возникнут сомнения в этой версии, пока они не найдут труп Гарика, они не могут быть ни в чём уверены. А труп они не найдут — уж я об этом позаботился. Славься Голливуд и американские сериалы о маньяках и серийных убийцах. Именно они научили меня как следует скрывать улики и прятать трупы…

Потом нужно было припрятать сумки с деньгами в надёжном месте. Не дома же мне их хранить…

Я вырыл на границе леса возле приметного дерева небольшую ямку, укрыл всё брезентом, тщательно присыпал землёй и лесным мусором, оставил отметку и поехал дальше…

Wrangler бросил в гетто, с ключами в замке зажигания. В каком-то очень мутном переулке, на границе с South Central. Уверен, уже через пять минут тачка обретёт нового хозяина, а через пару часов от неё и следа не останется — лишь воспоминания и запчасти…

Прогулялся немного по ночной улице, купив себе банку колы и хот-дог в круглосуточной закусочной, поймал такси и вернулся в район Pacific Palisades, причём, немного дальше, чем было нужно — стараясь не привлекать внимания водителя к тому, что я делаю среди ночи в районе богачей. А потом ещё километр шёл к тому месту, где оставил байк…

Чёрт! Так тщательно я ещё никогда не заметал следы… Но это того стоило — не хотелось бы потом появиться на радаре русских в качестве цели для мести…

Энджи я всё же разбудил, хоть и старался прокрасться домой, как мышка. Но видно, лимит ловкости и везения закончился ещё полчаса назад — в свою маленькую квартирку на пятом этаже я вломился, умудрившись споткнуться о порожек, хлопнуть дверью громче обычного и выругаться громким мужским басом…

Моя рыжая радиоведущая подскочила с постели, натянула мою футболку на своё голое тельце и перегородила мне проход, грозно расставив ножки и глядя на меня снизу вверх.

— Что? — удивлённо произнёс я.

— Не знаю. От тебя странно пахнет… — смешно задёргала она своим носиком.

— Чем?

— Я же сказала — странно… Потом, гарью, кровью… А ну снимай куртку! — раскомандовалась она.

Я вздохнул, покорно стянул кожанку с плеч, замешкался, надеясь отвертеться, увидел упрямый взгляд Энджи, буравящий меня, и нехотя снял рубашку…

— Fuck! Алекс! Что с тобой не так?! — уставилась она на мою руку, покрытую коркой запёкшейся крови, и глубокую пулевую царапину на предплечье. — Куда ты опять встрял?!

— Да никуда я не встревал, — пробормотал я, словно нашкодивший школьник перед мамой.

Причём этот «школьник» превосходил свою «мамочку» в габаритах раза в два, а то и больше. И смотрелось это со стороны, наверняка, немного комично.

— Просто случайная бандитская пуля… — добавил я через секунду.

— Что ты без меня делать будешь… — покачала Энджи головой.

— А я должен быть без тебя? — удивился я.

— Ну это я так… — почему-то смутилась девушка. — И вообще! — тут же перешла она в наступление. — Чем ты думаешь?! Нужно же обработать рану! Хотя, нет… Сначала в душ. От тебя пахнет, как от бездомного. Пошли, помогу помыться…

— Да я и сам в состоянии… — робко возразил я.

— Пошли, я сказала! — строго нахмурилась Энджи, схватила меня за руку и потащила за собой…

В эту ночь секс у нас был особенным… Долгим, страстным, неторопливым, почти до рассвета…

Не знаю, почему… То ли Энджи заводят плохие парни с ранами от пуль, то ли она просто соскучилась… Последнее время я вечно где-то пропадаю, пытаясь как-то усидеть на двух стульях и устроить своё будущее в этом мире…

Эпилог

Утро разбудило меня запахом кофе и ощущением, будто я наверняка снова проспал на работу…

Я разодрал глаза, приподнял голову, заметил порхающую у кофеварки Энджи, одетую в симпатичное, короткое цветное платье, и снова уронил затылок на подушку. Проспал…

— Мишель звонила, — заметив, что я проснулся, произнесла моя рыжая радиоведущая. — Сказала, что тебе можно сегодня опоздать. Я за тебя поручилась…

— Звонила? — удивлённо пробормотал я, споткнувшись о непривычное для меня в этом времени слово.

— Угу… — кивнула Энджи в сторону телефона, лежащего рядом на столике. — Прикольная штучка. Нужно будет и себе такой купить.

Точно! Я и забыл про свой новенький сотовый телефон…

— Алекс… Нам нужно поговорить…

Энджи подошла ближе, протянула мне чашку с ароматным кофе и скромно присела на край постели, не зная, куда деть руки и спрятать глаза…

— Слушай, Алекс… Ты хороший парень…

— Ого, какое начало… — покачал я головой, удобнее усевшись на матрасе и сделав глоток кофе.

— Будешь перебивать, я тебе нихрена не скажу! — недовольно фыркнула Энджи. — Мне и так непросто, Алекс…

— Хорошо. Молчу, — коротко буркнул я, обведя комнату внимательным взглядом и заметив у двери два собранных чемодана.

— У нас ведь с тобой всё равно ничего не получится… Мы оба знали это с самого начала…

— Завела себе другого?

— Что?! Нет… Просто… Ты ведь ещё молод… Тебе даже о женитьбе рано думать… А я уже старая дева. Мне пора остепениться…

— Тебе двадцать два, — напомнил я.

— И я о том же. Был бы ты постарше… Знаешь, чего я боюсь?

— Чего?

— Того, что чем я дольше с тобой, тем мне сложнее тебя бросить…

— А обязательно бросать? — удивился я, глядя на стройную, фигуристую красотку, сидящую всего в метре от меня с опущенной головой.

— Ты ведь понимаешь, что мы не будем вместе. Ты рано или поздно, лет через пять, найдёшь себе симпатичную восемнадцатилетнюю дурочку, и разобьёшь мне сердце…

— А если не найду?

— Найдёшь! — тяжело вздохнула Энджи. — Алекс… Мне предложили работу в Нью-Йорке… — выпалила она на одном дыхании, наконец набравшись смелости и взглянув мне в глаза. — Прости…

— Понятно… — кивнул я и всё же поинтересовался: — Это ты просто так сама себя пытаешь убедить?

— Возможно, — пожала она плечами. — Просто скажи мне остаться и не соглашаться на эту работу — и я останусь.

— Останься…

— Я не могу… — она снова тяжело вздохнула. — Знаешь, я ведь уверена, что буду жалеть об этом решении… Но я не могу. Я понимаю всё… Прости, Алекс…

— Сама пришла, сама ушла… — заметил я.

— Угу… — согласилась она со мной. — Я дура, да? Дура… Прости… Но ты молодой, у тебя вся жизнь впереди. Прощай, Алекс…

Энджи резко придвинулась ко мне, торопливо прижалась поцелуем, дав почувствовать мне солёный вкус слёз на её губах, и так же торопливо отстранилась, словно боясь, что не сможет этого сделать через секунду.

Поднялась, одёрнув платье, посмотрела на меня сверху вниз и виновато сжала губы.

— Прощай, Алекс… — едва слышно повторила она.

И что этим девчонкам неймётся?

— Прощай, Энджи! — пробормотал я, увидев, как за спиной моей рыжей радиоведущей захлопнулась дверь моей квартиры…

От автора

Ребята и девчонки!

Вы дошли до конца второй книги — и это круто! Спасибо вам за комментарии, лайки и просто за то, что читаете. Это правда даёт силы продолжать. Я надеюсь, вам история нравится так же, как и мне, и вы останетесь со мной ещё и на третью книгу… и на четвёртую… и, возможно, на десятую… Но так далеко мы заглядывать не будем:)

Что дальше?

Я выложил третью книгу, но пока там пусто — это просто заглушка, чтобы вы могли подписаться и не потерять меня.

Новые главы появятся через 2–3 недели. Я просто чуть притормозил, потому что параллельно нужно дописать третий том «Я приду за тобой!» — другого моего цикла.

Я знаю, многие из вас обходят эту историю стороной. Может, жанр «тёмного фэнтези» не самый популярный. Может, девушки-главные героини — это «не ваше»…

Хм… Ладно, вот по последнему пункту давайте открою маленький секрет. Всё немного не так, как кажется на первый взгляд.

Да, на поверхности история трёх подруг — суккубы, ведьмы и вампирши… Но в тени их истории есть другой герой. Он появляется редко, но всегда в нужный момент. Он не командует — он направляет. Он знает больше, чем говорит, и делает больше, чем кажется. Он — кукловод. Он мудрый и молчаливый наблюдатель, стратег, играющий в долгую и длинную игру. Он тот, из уст которого мы слышим историю. Он рассказчик, который пишет летопись своей истории.

Он не в центре сюжета… пока. Но без него ничего этого бы не было.

Если вам нравятся истории с двойным дном, которые раскрываются не сразу — попробуйте заглянуть. Возможно, вы всё же полюбите её.

А я скоро вернусь к Алексу. Обещаю — будет жарко! Уж в третьей книге точно!

Ладно, я всё сказал. Я пошёл писать:)

До связи!

Всегда ваш, Антонио Морале!

Примечания

1

beaner — очень обидное оскорбление в адрес мексиканцев, происходит от стереотипа про любовь к бобам (beans)

Content

Антонио Морале
Без тормозов

Глава 1. Вот ты и попался…

Глава 2. Ловушка для канарейки

Глава 3. Доктор Браун

Глава 4. Будет больно!

Глава 5. Все еще больно…

Глава 6. Миссис Филлипс

Глава 7. Человек с Восточного побережья

Глава 8. Сходка

Глава 9. По дороге домой

Глава 10. Звонок из банка

Глава 11. ABC

Глава 12. Утро…

Глава 13. Благотворительный вечер

Глава 14. Утро после…

Глава 15. Уик-энд

Глава 16. Русские

Глава 17. Партнеры?

Глава 18. Что делать?

Глава 19. Адрес

Глава 20. Дом на пляже

Глава 21. Допрос

Эпилог

От автора

Примечания