Тепла хватит на всех — 3

Старт

За день до отлёта в мою честь организовали что-то вроде банкета. Присутствовали главы всех округов Нарайи, руководители крупнейших корпораций и служб безопасности. Мероприятие проходило в горах, в огромном новом отеле со стеклянными панорамными окнами, через которые я любовался грандиозным зрелищем заката: зелёные, оранжевые и красные лучи уходящего светила играли на чистейших ледниках, отбрасывая завораживающие блики. А после этого на небо высыпали яркие звёзды и такой близкий Млечный Путь, что, казалось, его можно потрогать.

Именно здесь, во время неформального общения, были приняты самые важные решения.

Мы договорились поддерживать связь. Информационный обмен и торговля с Землёй становились доступными всему народу Нарайи, монополизация отвергалась. Ринэл сознательно не стал использовать своё привилегированное положение, хотя мог бы. Разумное и дальновидное решение. Лучше служить образцом благородства, чем объектом зависти и вражды многочисленных конкурентов, которые всегда могут объединиться против выскочки.

После моего отлёта на орбите Нарайи и в точке Лагранжа системы останутся ретрансляторы, способные поддерживать межпространственную коммуникацию.

В качестве залога будущих добрых отношений с Землёй нарайнийцы обязались предоставить данные результатов расследования деятельности трийан, их пособников, Анны и, возможно, других сил, которые так или иначе действовали на планете. Я же, будучи уполномочен особым распоряжением из Центра, договорился о начале информационного и технологического обмена между цивилизациями. Так же оставался открытым вопрос повторных визитов, в том числе взаимных. А в будущем — установление полноценных дипломатических связей.

В общем, я выполнил программу максимум из тех распоряжений, которые поступили с Земли после того, как там ознакомились с моим докладом.

Конечно же, на банкете присутствовала Эалин. Сначала у меня возникли определённые разногласия с некоторыми службами Единого правительства, однако я сумел настоять на том, чтобы её пригласили. И не только её. Мэрдан и Трумбэл тоже получили приглашения. Я хотел, чтобы обновлённая нарайнийская элита поняла этот намёк и сделала соответствующие выводы.

Судя по их словам, высказанным в мой адрес, тостам и пожеланиям — они действительно поняли.

Никаких документов мы не подписывали. Традиция межпланетных коммуникаций только зарождалась, и нам хватило фиксированных записей на зонды и местную, нарайнийскую аппаратуру живых переговоров. Может, в будущем эта практика станет всеобщей. Это даст определённую гибкость в отношениях. А может, всё вернётся к обычным договорам и тщательно продуманным пунктам соглашений. Я не знаю, и это меня больше не касалось.

После того, как я переговорил со всеми, и мы достигли взаимопонимания, и когда закончилась пятая перемена блюд, присутствующие начали подниматься из-за большого фигурного стола. Заиграла тихая музыка. Поискав глазами, я нашёл музыкантов — небольшой оркестр со струнными инструментами местной конструкции. По радио я ничего подобного не слышал. Мелодия напоминала джазовую.

Я подошёл к Эалин, стоящей возле огромного окна. Рядом был выход на обширный балкон с балюстрадой.

— Может, прогуляемся? — предложил я и взял её за руку.

— Там прохладно, — предупредила она.

— Ничего. Если замёрзнем — вернёмся обратно.

— Хорошо.

Снаружи оказалось теплее, чем можно было ожидать. Может, плюс пятнадцать. Балахон из толстой ткани, который я обнаружил утром в своей комнате, отлично защищал от прохлады. Да и платье Эалин было закрытым, по моде здешнего округа.

— Скажи, ты когда-нибудь вернёшься? — спросила она, когда стеклянная дверь за нами закрылась, отсекая музыку, чужие голоса и смех.

— Я не знаю, — честно ответил я.

— Я обязательно полечу туда, — Эалин указала на звёздное небо. — С вами или без вас. Отец возобновил программу полёта к Зелёной Звезде.

— Это… верное решение, — сказал я.

— Он считает, что там мы найдём ответы на те вопросы, которые у нас остались. Относительно всего.

— И это тоже вполне возможно…

Она приблизилась ко мне. Я хотел потрогать мочку её уха, но Эалин неожиданно отстранилась.

— Тейдан… — сказала она. — У меня будет к тебе одна просьба.

— Я слушаю.

Её рука нырнула в складки платья и достала небольшой цилиндр из чернёного металла. Он был украшен самоцветами, сверкающими совсем как звёзды на небе.

— Внутри прах Лаймиэ, — сказала она. — Частично то, что от неё осталось, развеяли в её родном городе. По обычаю её рода. Мне кажется, она бы хотела полететь с тобой на твою планету. Тебе позволено будет так сделать? Материал полностью и неоднократно продезинфицирован, наши специалисты говорят, что внутри не могло остаться ни следа ничего живого. Это они полностью гарантируют.

Я колебался. «Вася?» — окликнул я мысленно.

«Прямого запрета нет, Жень. Наоборот — корабль в автоматическом режиме взял местные биологические образцы».

«Вот как», — удивился я.

— Да, это возможно, — вслух ответил я. Потом принял из её рук цилиндр и добавил: — Спасибо тебе.

Она чуть задержала свои ладони, обхватив ими мои.

— Покажи ей свой мир, Тейдан.

Я посмотрел на звёзды.

— Знаешь… незадолго до того, как это случилось, мне приснился сон, — сказал я. — Мы с Лаймиэ были на моей планете, на берегу тёплого моря…

— Правда?

— Да. А потом это море застыло. Похолодало, и пошёл снег, — продолжал я.

— У нас на Нарайе есть такое понятие — «вещие сны». Это когда что-то в человеке может предвидеть будущее.

— У нас тоже есть такое понятие, — сказал я.

— Значит, вы тоже всего лишь люди, — улыбнулась Эалин.

До места старта я добрался с комфортом: сначала на самолёте до ближайшего плоского песчаного плато, где крылатая машина могла приземлиться. Потом на маленьком вертолёте до побережья. И даже на плоту, снабжённым газовым двигателем.

Эалин была единственной, кто провожал меня на берегу. Остальные остались у самолёта.

Нос «Севера» уже поднялся над поверхностью и торчал у горизонта указующим черным перстом.

— Всё-таки ты бы лучше вернулась к остальным, — сказал я, кивнув на вертолёт. — Мне бы так было спокойнее.

— Не волнуйся. Могсы на берегу медлительны и неопасны. Даже если один вдруг выберется — я спокойно от него уйду, — ответила Эалин, улыбаясь.

— Всё-таки ракета большая… со стороны это будет смотреться впечатляюще. А берег на самой границе безопасной зоны.

— Всё будет в порядке, Тейдан, — ответила Эалин.

Она подошла ко мне. Потрогала мочку моего уха. Потом мы обнялись и поцеловались.

— Пришли весточку, как доберёшься до дома.

— Обязательно, — ответил я.

После чего отвернулся и решительным шагом направился к плоту.

Пилотская кабина «Севера» показалась мне даже меньше, чем я запомнил. Скафандр пришлось подгонять под мои новые параметры — к счастью, такая возможность была предусмотрена конструктивно. Ложемент тоже пришлось отрегулировать, иначе я бы в него банально не влез.

«Ничего удивительно, — комментировал Вася мои действия. — Ты набрал двенадцать килограмм чистой мышечной массы! Не хухры-мухры!»

«Сколько⁈» — искренне удивился я.

«Двенадцать, по моей оценке. Возможно, больше. У тебя гибкий метаболизм», — ответил Вася.

Я вовсе не ощущал, будто я стал массивнее. Правда, и местная сила тяжести перестала казаться мне постоянно давящей обузой… ладно, теперь главное старт перенести.

«У тебя и кости окрепли, — добавил Вася. — Так что, надеюсь, всё пройдёт хорошо».

Но вот полная готовность. Мне удалось настроить приёмник «Севера» на аналоговый сигнал, так что у меня была связь с людьми, которые прилетели со мной на старт. Возле самолёта находился Ринэл, Айтен и остальные.

— Ну что, ребят, как слышите меня? Приём!

— Слышим тебя, Тейдан, — ответил Ринэл. — Кстати, у нас в радиообмене принято использовать специальные имена, которые называются позывными. Давняя традиция.

— Да, у нас тоже такое есть, — ухмыльнулся я.

— Правда? — удивился Ринэл. — И какой позывной у тебя?

Эалин едва ли слышит этот разговор. Чтобы добраться до радио, ей надо сесть в кабину вертолёта. А она наверняка стоит на берегу. Впрочем, она всё равно послушает все переговоры в радио в записи…

— «Шланг», — честно ответил я. — Хотя изначально на эту миссию его меняли на «Стержень».

Некоторое время было тихо. Потом на канале послышалось шуршание. Я не сразу понял, что Ринэл смеётся, закрывая микрофон.

— А знаешь… тебе идёт! — сказал он. — Хороший позывной. Он должен принести удачу.

— Не сомневаюсь, так и будет, — сказал я. Потом добавил: — я сейчас включу трансляцию обратного отсчёта. Его ведёт компьютер. Так вы точно будете знать время, когда запустятся движки.

— Спасибо, Тейдан, — ответил Ринэл. — И удачного полёта.

— Спасибо, — ответил я.

Я откинулся в ложементе и, как рекомендовано, постарался расслабиться. Отсчёт закончился, где-то за моей спиной послышался нарастающий гул. Вот и тяжесть навалилась. Прилично, однако! В глазах потемнело. Приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы грудь продолжала двигаться.

Чтобы отвлечься, я смотрел на приборы. И на экран, где отображалось стремительно темнеющее небо Нарайи.

Луна

Несмотря на то, что я был готов и знал, чего ждать, путешествие через границы нашей браны далось мне куда сложнее. Наверно, в первый раз я просто отчаянно боролся за жизнь, не считаясь с препятствиями. А теперь же был несколько расслаблен: а что такого? Первый раз получилось — получится и второй. За что и поплатился.

Мерцание вышло куда более жёстким. Меня кидало не только в эпизод с эвакуацией. Я заново переживал вообще все травмирующие, болезненные и неловкие ситуации в своей жизни. Начиная с неприятных последствий испуга, когда меня, трёхлетнего, во дворе облаяла огромная собака, заканчивая осечками в отношениях с девушками.

Но мучительнее всего был недавно пережитый эпизод, когда я потерял Лаймиэ. Нет, я не лежал на столе, замерзая — я будто бы стоял в том же помещении бесплотным духом, а в моей голове прокручивались разные варианты, которые могли привести к более благополучной концовке. Даже за три минуты до события всё ещё был шанс — если бы я чуть иначе повёл разговор. Вспомнил бы про дочку Анны…

Соблазн попытаться всё исправить был очень велик. Интуитивно я чувствовал, что Анна сказала правду: исправить это нельзя. Нашим учёным ещё только предстояло разобраться, почему именно так. Но эмоции пересиливали: хотелось попробовать.

И всё-таки я выстоял. Потный, трясущийся, в полубредовом состоянии я обнаружил себя в обычном космосе, возле ретранслятора в точке Лагранжа.

Несколько минут я приходил в себя. Потом ожили динамики в кабине: Вася включил внешнюю связь.

— «Шланг» ответьте «Пурге», — сказал незнакомый мужской голос. — Подтвердите прибытие.

— «Шланг» «Пурге», прибыл, все системы работают штатно, — ответил я. И спустя несколько секунд начал тормошить Васю, почему так долго нет ответа.

«Блин, Жень, тебе поспать надо! — возмутился невидимый напарник. — Ты не в себе! Узнают на Земле — упекут в санаторий на пару месяцев!»

Лишь спустя минуту я вспомнил о том, что связь внутри системы идёт по радиоканалу. И скорость распространения радиоволн ограничена скоростью света. А я всё ещё слишком далеко от Земли. Потом я улыбнулся, осознав, что мне вернули мой обычный позывной.

Я закрыл глаза и попытался расслабиться, сквозь полудрёму услышав: «Приняли, отдыхайте, манёвр в автоматическом режиме. До связи на Лунной орбите».

Почему именно на Лунной орбите я тогда даже не задумался. То есть, по дороге к точке Лагранжа это отличный способ сэкономить горючее, но обратно? Сложностей больше, чем возможной выгоды.

Об этом я подумал лишь на следующий день, когда проснулся от звука серебряных колокольчиков. Я открыл глаза. Увидел информационный дисплей, где отображались актуальные параметры траектории и другая техническая информация. Потом огляделся. В кабине царил полумрак. Через иллюминатор было видно искорки самых ярких звёзд. А вот источник странного звука всё никак не находился. Что это? Будильник я не заводил, да и штатный зуммер звучит совсем иначе…

«Жень, да я это, я! — сказал мысленно Вася; звук колокольчиков пропал, — просто решил, что тебе так приятнее будет просыпаться».

«Блин… дал бы ещё поспать», — с этими словами я широко зевнул.

«Не могу, Жень. На Землю идёт телеметрия. Они беспокоиться начнут. А оно нам надо?»

«Ты прав. Пожалуй, не надо, — согласился я. И почувствовал, что очень голоден. — Сколько я проспал?»

«Восемнадцать часов, — ответил Вася. — На грани допустимого».

Мысленно я присвистнул. Потом полез за консервами, которые всё это время хранились в холодильнике. Автоматика подогрела их.

Выдавливая тюбик с борщом, я вдруг понял, насколько соскучился по нормальной земной еде. Нельзя сказать, что на Нарайе кормили плохо — но… хотелось родного. И поскорее.

«Пробиотик не забудь выпить, — напомнил Вася. — Нужно обратное замещение микрофлоры».

Ну да, на обратном пути всё сложнее — включается программа биологической защиты. Все мои отходы больше не перерабатываются, а выбрасываются наружу с импульсом, курсом на Солнце, чтобы сгореть в фотосфере звезды через несколько месяцев.

«Что с Землей? — спросил я. — Они пересылали информацию о том, что у них случилось? Почему на связь не выходили?»

«Молчат, — ответил Вася. — Хотя я позволил себе сделать запрос самому себе. Видимо, что-то очень секретное».

«Кто-то напал на объект „Север?“ — предположил я. — Или это как-то связано с другими ребятами? Кстати, по ним информации тоже нет?»

«Нет, Женя, — мысленно вздохнул Вася. — Сам беспокоюсь на этот счёт… как бы не попасть из огня да в полымя».

И всё же, несмотря на тревожные мысли, близость дома радовала и поддерживала хорошее настроение. Я с готовностью терпел все лишения, связанные с перелётом — зная, что совсем скоро смогу вдохнуть полной грудью терпкий воздух подмосковных лесов…

Я смотрел припасённые Васей фильмы и сериалы, читал книги. Земные, не нарайнийские. Слишком многое у них изменилось, теперь все старые записи оттуда стали достоянием истории, и на живых трийан мне смотреть было… скажем так, некомфортно.

Ещё мне всё равно приходилось делать разминку. Потому что иначе это было слишком опасно — лежать совсем без движения несколько дней. И вот теперь я очень остро почувствовал набранные килограммы мышечной массы. Разминаться оказалось не просто трудно, это была настоящая экстремальная акробатика.

Я отвык от встроенного в скафандр туалета. И вообще гигиена была слабым местом. Пускай на борту перед отлётом я как мог снова обработал себя специальным гелем — возможно, я сделал это недостаточно тщательно.

В общем, когда в иллюминаторе показалась громада Луны, я обрадовался: значит, до дома совсем далеко. Вот только, как выяснилось, радовался я рано.

— «Шланг» ответьте «Пурге», — снова ожило радио.

— «Шланг» на приёме.

— «Север» заходит на посадку к Лунной международной исследовательской станции, — сказал голос. — Она находится в районе кратера Эйткен. Посадка будет произведена в автоматическом режиме. После прилунения ждите дальнейших инструкций. Подтвердите приём!

— Лунная станция⁈ — ошарашенно спросил я.

— Дальнейшая информация будет доведена до вас после прилунения, — ответил безучастный голос, после чего повторил, как мне показалось, немного раздражённо: — Подтвердите приём!

— «Шланг» «Пурге», посадка, автоматический режим, Лунная станция подтверждаю, — сказал я обречённо.

Через несколько секунд «Север» включил маневровые двигатели. Я почувствовал боковой толчок. Потом корабль начал резко тормозить. Ремни, которыми мне надлежало держать пристёгнутыми всё время полёта, кроме перерывов на разминку, натянулись. Всё пространство большого экрана передо мной заняло изображение Луны. На его фоне выделялась траектория с параметрами.

«Что ж… по крайней мере здесь не будет резкого торможения, как в атмосфере Земли», — мысленно проговорил я.

«Ничего. До этого тоже дойдёт. Уверен!» — Вася по-своему истолковал мою обеспокоенность и постарался меня успокоить.

Сверху база выглядела неказисто: несколько толстых прямоугольных бетонных плит, антенны и решётчатые мачты. Тогда я ещё не знал, что большинство сооружений находятся под поверхностью.

Мы нацелились в район ровной площадки чуть в стороне от бетонных прямоугольников. Когда до поверхности оставалось меньше километра, края площадки разошлись в стороны, как лепестки, открывая доступ на посадочную платформу.

«Север» дал очередной тормозной импульс, выровнялся, встал «на хвост» и начал медленно опускаться в образовавшийся проём.

Корабль опустился мягко. Финальный толчок я еле ощутил. А потом почувствовал и лунную гравитацию. Да, она была очень слабой, эфемерной — но давала твёрдые представления о верхе и низе.

Несколько минут было тихо. Я даже хотел активировать рацию. Но тут послышался скрежет, скрип — и входной люк распахнулся. За ним показалось улыбающаяся дальневосточная физиономия в скафандре с прозрачным шлемом. Незнакомец что-то сказал. Его губы шевелились беззвучно — должно быть, забыл включить рацию.

Я показал на уши, потом с извиняющимся видом пожал плечами и начал отстёгиваться.

Человек в скафандре перестал улыбаться, исчез на секунду, потом появился снова.

— Майор Алданов, рад приветствовать вас на Международной Лунной станции! — сказал человек. — Меня зовут старший полковник Чжан. Я руководитель станции.

По-русский он говорил с заметным акцентом, но очень достойно, без типичных для китайцев искажений «р» и других непривычных для китайского уха звуков. Конечно же, я обратил внимание на присвоение мне очередного воинского звания.

— Очень приятно, старший полковник Чжан.

Я как раз справился с ремнями, приподнялся в ложементе и протянул руку. С некоторой опаской китаец хотел ответить на пожатие, но потом сжал руку в кулак. Мы ткнули друг друга костяшками.

— Кажется, у вас так принято? — спросил он.

— Верно, — кивнул я.

— Активируйте, пожалуйста, радио вашего скафандра, чтобы мы могли говорить вне корабля. Вы можете выбраться самостоятельно? — спросил полковник.

— Да без проблем, — сказал я, активируя рацию и выбираясь из тесной кабины.

«Север» стоял на особом захвате — постаменте. Мы находились в большом ангаре с серыми бетонными стенами, на которых были нарисованы какие-то линии, символы, цифры и иероглифы. Кроме нас двоих в ангаре никого не было.

«Не слишком пышная встреча, да?» — подумал я.

«Думаю, дело в карантине», — ответил Вася.

— Я провожу вас в подготовленные для вас карантинные апартаменты, — продолжал Чжан, подтверждая Васину догадку.

— Насколько я помню, у нас была иная процедура, — рискнул заметить я.

— Верно, с момента вашего отлёта многое изменилось, — сказал полковник. — Пройдёмте же! Мы задерживаем техников. Они должны будут заняться дезинфекцией вашего корабля и других следов.

— Хорошо, конечно, — сказал я.

После этого Чжан спрыгнул с постамента. Тут было высоко, метра три, и на Земле такой прыжок был бы рискованным. Здесь же старший полковник плавно приземлился метрах в трёх и выжидательно посмотрел на меня.

Я последовал его примеру, стараясь не переусердствовать с толчком. И всё равно меня подкинуло где-то на метр.

— Вам предстоит пробыть в карантине до полной обратной замены микробиома, — сказал он. — Это займёт неделю. Параметры вашего искусственного иммунитета не позволяют сделать это быстрее. Мы бы могли заменить нанитов на новые модели, но ваше руководство это не согласовало.

— Ничего, потерплю, — ответил я.

— После этого мы подготовим ваше возвращение на Землю, — Чжан обернулся и посмотрел на меня. — Пока что об этом событии знает лишь ограниченный круг людей. Мы не станем давать информацию в общие сети до тех пор, пока не убедимся, что с вами всё хорошо.

— Разумно… наверное, — ответил я.

Мы подошли к большой гермодвери.

— Наденьте шлем, пожалуйста, — попросил Чжан. — Дальше вакуумный коридор, потом трёхступенчатый дезинфектор и шлюз вашего модуля. Когда дойдём до шлюза, я вас оставлю. Дальнейшие инструкции получите по радио.

— Ясно, — кивнул я.

Мы прошли длинный бетонный коридор и упёрлись в ещё одну гермодверь. Здесь старший полковник немного замешкался.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Да. Да, всё хорошо, — поспешно ответил Чжан. — Я просто хотел вас поблагодарить. Только потому, что вы вернулись в мою вахту, я уже вошёл в историю. Это большая честь!

Я растерялся. Что положено говорить в таких случаях у китайцев? Понятия не имею!

— Вам спасибо за помощь, — интуитивно ответил я.

Судя по тому, как широко Чжан улыбнулся, с ответом я угадал.

Гермодверь открылась. Я вошёл в узкое помещение, скудно освещённое красными фонарями.

— Вытяните руки в стороны, — послышалось в динамиках.

Я последовал рекомендации. Тут же меня обдало какой-то опалесцирующей жидкостью. За этим последовали тугие струи воды, потом сухой воздух, потом пена. Этот цикл продолжался несколько раз. Но вот, наконец, противоположная дверь шлюза открылась, пропуская меня в отсек с белыми стенами и серым шершавым полом. Тут был шкаф, куда вполне мог поместиться скафандр.

— Подойдите к магнитному фиксатору. После этого покиньте скафандр, — продолжал голос.

Я последовал рекомендации. Скафандр модели «Чёрный коршун» был рассчитан на самостоятельное покидание — вот только процедура эта требовала, скажем так, некоторой сноровки. Ещё большей, чем разминка внутри «Севера — 1». Не уверен, что я бы справился в условиях обычной земной гравитации.

Но вот, наконец, мне это удалось. Я снял скафандр. Отсоединил приёмные устройства биологических отходов, испытывая подлинное блаженство. Потом с наслаждением избавился от пропахшего комбинезона.

— Одежда находится в гардеробе, в жилой комнате, — произнёс мягкий женский голос через встроенные динамики внутри помещения. — Жилой блок — первая дверь по коридору. Напротив — кухонный отсек. Дальше — санузел. Инструкцию по обращению с санузлом вы найдёте под зеркалом. Доступ в карантинный модуль предоставлен.

Освещение мигнуло зелёным, и ещё одна гермодверь отъехала в сторону. Я оставил комбинезон в специальной корзине возле шкафа и направился в жилой отсек — совершенно голый и босой. Почему-то никому не пришло в голову оставить в «предбаннике» хотя бы шлёпанцы.

В жилую комнату вела самая обычная дверь. Деревянная на вид, фактурная, с латунной ручкой. Я толкнул её и зашёл внутрь. В помещении тут же зажегся свет, а я не сразу заметив включенный монитор на рабочем столе.

— Халат в шкафу, — голос Сергея Сергеевича прозвучал отчётливо, будто он сам находился в помещении.

Я резко обернулся. Увидел монитор. На нём отображались трое: сам руководитель проекта «Север», Светлана Юрьевна, кадровик, и Людмила — доктор.

— Блин, — вырвалось у меня.

Кое-как прикрывшись, я метнулся к шкафу. Вытащил халат — кстати, отличный! Белый, махровый, пушистый. Приятно пахнущий. Хорошо бы, конечно, сначала душ принять — ну да ладно, обойдусь. Тем более, что халатов в шкафу было целых пять!

Я вернулся к монитору.

— Предупреждать надо, — недовольно буркнул я, устраиваясь на мягком стуле напротив.

— Вас должны были подробно проинструктировать, — чуть смутившись, проговорил Сергей.

— Кстати, пребывание в условиях повышенной гравитации явно пошло вам на пользу! — вставила врачиха.

Я ответил ей пристальным взглядом через камеру. А потом чуть внимательнее пригляделся к участникам проекта «Север».

Сергей явно постарел: седых волос прибавилось, морщинки стали отчётливее. Только глаза, пожалуй, горели ярче прежнего — энтузиазмом на грани фанатизма.

— Что-то срочное? — спросил я.

— Нет, — улыбнувшись, ответил Сергей. — Ничего срочного. Просто мы решили, что у вас появилось много вопросов. И что дальнейшее пребывание в неведении может не пойти вам на пользу.

— Что ж… спасибо за заботу. Наверное, — улыбнулся я.

— Наверняка вы бы хотели спросить, откуда взялась эта база? Видимо, вы предположили, что её построили в полной тайне, как и проект «Север»? И теперь китайские друзья просто присоединились к нашим программам?

— Да ничего я не предполагал, — честно ответил я. — Не до этого было. Почему вдруг стандартного протокола карантина оказалось недостаточно?

— Требования ужесточены после нескольких биологических инцидентов, имевших место несколько лет назад, — ответил Сергей. — Когда узнаете — поймёте.

— Так просветите меня, — я пожал плечами.

— Дело в том, что вы отсутствовали дольше, чем вам могло бы показаться, — осторожно сказал Сергей.

— Насколько дольше? — настороженно спросил я.

— Не беспокойтесь, ничего критичного. Речь не идёт о веках или десятилетиях. Небольшой сбой произошёл из-за локальной флуктуации, связанной с солнечной активностью, в момент вашего возвращения. Это входит в рамки расчётных параметров, которые мы на момент вашего старта не научились полностью купировать, — сказал Сергей.

— Так насколько? — повторил я.

— На пять лет, шесть месяцев и двенадцать дней, — ответил руководитель.

Очищение

— Лично я думаю, что они спешили, поэтому начали делать ошибки, — сказал Сергей, вздохнув и протерев очки. — Конечно, это сыграло нам на руку.

— Куда им было спешить? — спросил я. — И кто такие они?

— Развитие технологий происходило не так, как они планировали изначально, — начальник проекта «Север» начал отвечать на первый вопрос, но проигнорировал второй. — Частично это произошло из-за проектов, подобных «Северу». Те чудом остались вне поля зрения их системы контроля. Так что мы сразу знали, что они не всемогущи. Ещё они опасались, что машинный анализ откроет нам глаза, — продолжал Сергей. — В конечном итоге, так и получилось.

— Инерция мышления — страшная и могучая вещь! — вмешалась Светлана. — Можно спрятать слона на виду, и никто его не заметит, потому что в голову не придёт сопоставить между собой привычные элементы, из которых он состоит и получить целостную картину. Хобот останется техническим шлангом. Хвост — верёвкой для белья и так далее.

— Удачное сравнение, — согласно кивнул Сергей Сергеевич. — Собственно, с бытовых мелочей всё и началось.

Они многозначительно переглянулись.

— Что именно началось? — спросил я. Разговор начинал меня раздражать: они уже несколько минут сыпали разными фактами, но так и не добрались до сути. Плюс эти секундные паузы из-за задержки сигнала.

— Прозрение, Женя, — вздохнул руководитель «Севера». — Ваши отчёты с Нарайи сыграли в этом огромную роль. Вася проанализировал некоторые бытовые реалии планеты, где вынуждены сосуществовать два вида разумных существ. Унификацию предметов быта. А потом наложил открытые закономерности на земные реалии. И обнаружил много чего интересного.

— Первое открытие было связано с системами компьютерного интерфейса, — подхватила Светлана. — Это же чистая психология. Они должны были быть совсем иными с самого начала — если бы разрабатывались людьми и для людей. Однако, как показал анализ, функциональность и удобство для человека была вторичной… не удивительно, что внедрение вычислительной техники поначалу давалось так тяжело! Этот процесс контролировали не люди.

— Это верно, — кивнул Сергей Сергеевич, — хотя дальнейший анализ показал, что у них не было полного контроля из-за ограниченности ресурсов. Поэтому процесс шёл нелинейно. Они лишь старались делать так, чтобы ситуация в целом развивалась в выгодном им русле.

Меня порядком подбешивали эти таинственные «они». Однако я решил проявить терпение, давая возможность руководству выговориться.

— Иногда находились люди, которые осознавали всю ущербность положения. Они разрабатывали решение, рассчитанное на людей. Удобное именно для них. Чаще всего таких людей вовремя замечали и нивелировали возможные изменения. Скупали патенты. Запугивали. Спаивали. В редких случаях уничтожали физически. Но иногда процесс происходил слишком быстро. Часть таких визионеров добивались успеха, зарабатывали много денег и положение в обществе, — продолжал руководитель «Севера». — Думаю, в области персональных компьютеров и смартфонов такие примеры широко известны, верно, Женя?

— Допустим, — согласился я, вспоминая знаменитую американскую корпорацию с фруктовым логотипом.

— Так вот, исправив все недостатки не слишком удобной для людей системы, такие люди выводили на рынок и делали достоянием общественности нечто гораздо более удобное. Это всё хорошо и логично. Но вот потом начиналось нечто совершенно необъяснимое с позиции здравого смысла.

— Созданный продукт, в данном случае операционная система, намеренно портилась. А затем вовсе подменялась менее совершенным, но более дешёвым для обычного потребителя продуктом, — продолжала Светлана.

Меня удивила эта их манера говорить — постоянно дополняя друг друга. Вроде бы раньше за ними ничего подобного не наблюдалось. Неужели настолько сработались?

«Скорее всего, они общаются через своих Васей, — предположил мой невидимый напарник. — Это похоже на телепатию. Наверняка крайне полезно во время деловых разговоров и совещаний!»

«Получается, они могли сразу загрузить мне тебе всё то, что рассказывают? Через тебя? — уточнил я. — И не тратить время?»

«Во-первых — тут проблема расстояния, — ответил Вася. — Скорость обмена данными с Землёй по обычным каналам ограничена. Тем более по квантовым. И, во-вторых, они считают это достаточно важным, чтобы общаться лично».

— Ситуация повторилась в эру смартфонов, — сказал Сергей. — Сначала всё развивалось так, что человечество вынуждено было удовлетворяться интерфейсом, явно рассчитанным не на людей. Точнее, не только на людей. Он был компромиссным. Как очень многие бытовые предметы на Нарайе. Потом его снова поправили, вызвав лавинообразное распространение технологии. Появились смартфоны — такие, какими мы их знаем. И вот потом, обновление за обновлением, разработанные под руководством визионера-первооткрывателя решения постепенно приводились к прежнему общему знаменателю. Менее удобному для людей — но приемлемому для кого-то ещё.

— Вычислив несуразности с развитием операционных систем, Вася начал исследовать другие сферы быта. И обнаружил множественные примеры намеренных манипуляций, когда предметы специально делались менее удобными, но, вероятно, приспособленными для использования кем-то ещё, — снова заговорила Светлана. — Например, спортивная обувь. Сталкивались с тем, что очень многие модели имеют дополнительные отверстия для шнурков у среза? Подавляющее большинство людей никогда ими не пользуются. Даже не все профессиональные спортсмены шнуруют обувь так, как это официально рекомендуется производителями. Потому что стопа в этом случае чрезмерно фиксируется, что может в некоторых случаях приводить к травмам. Но этот способ шуровки очень полезен тем, у кого суставы нижних конечностей устроены иначе. Больше того, физическая активность может их выдать! Ведь им достаточно перестать сознательно контролировать напряжение мышц стопы — и вот, она начинает изгибаться совершенно неестественно, с человеческой точки зрения. Приходится симулировать травмы, чтобы избежать лишнего внимания, а это всегда связано с издержками. В общем, такой способ шнуровки позволяет почти забыть об этой проблеме.

— Таких примеров множество, — продолжал Сергей. — Буквально в каждой сфере жизни есть что-то подобное.

— Вы обнаружили тех, для кого предназначена такая… унификация? — всё-таки решился ещё раз спросить я.

— Да, — кивнул руководитель. — Обнаружили. Получили необходимые доказательства. И едва не лишились всего, — он тяжело вздохнул, видимо, погружаясь в не слишком приятные воспоминания. — Произошла утечка, дошедшая до них. И тогда они форсировали план развязывания ядерного конфликта. В то время, когда мы исчезли со связи, как раз происходила горячая фаза того кризиса.

— Чтобы вы понимали, — вмешалась Светлана. — Ядерные ракеты уже были в воздухе. Да, дошло и до этого! Полётное задание для стратегических ракет было отменено со стороны России и США в последний момент. В Китае они не смогли добраться до контура принятия решений, а ядерные объекты, принадлежащие Франции и Великобритании, были уничтожены превентивным ударом. Включая подводные лодки, стоящие у пирса… так что совсем без ущерба, увы, не обошлось. До сих пор весь мир помогает в восстановлении и дезактивации Лазурного побережья и бывшего района Лондона.

Некоторое время я молчал, переваривая сказанное. Ограниченный ядерный конфликт… ну ничего ж себе тут дела творились!

— Что это за существа? Вы расскажете? — спросил я.

Сергей Сергеевич и Светлана Юрьевна переглянулись. Сидевшая рядом с ними доктор посмотрела на них и впервые вмешалась в разговор.

— Думаю, будет проще, если вы сами всё увидите, Женя, — сказала она.

Руководитель «Севера» потянулся куда-то за пределы поля зрения камеры, и через секунду изображение на мониторе исчезло. Ещё через пару секунд экран снова посветлел и на нём появилось что-то вроде медицинского кабинета с белыми стенами и кучей разной аппаратуры. Напротив камеры сидел, пристёгнутый огромными стальными браслетами к креслу один очень известный человек. Конечно, я сразу узнал его: основатель крупнейшей социальной сети на планете. Курчавые светлые волосы, стеклянистые глаза навыкате.

— Вы за это поплатитесь! — шипя, выпалил он на английском.

Где-то за кадром послышалось шипение. Порыв ветра пошевелил волосы миллиардера. А потом его лицо раскололось, обнажая чешуйчатую шкуру, вертикальную прорезь носа, тонкие зеленоватые губы. Какое-то время он продолжал шипеть. А потом, осознав, что его истинная природа раскрыта, вдруг осклабился, высунул длиннющий язык и его откусил. На его грудь хлынул поток сине-серой жидкости, должно быть, заменяющей этому существу кровь.

— Мы открыли способ, каким образом можно снять их маскировку, — сказал за кадром голос Людмилы. — Запах крови ребёнка, строго определённого возраста. Они не в состоянии противостоять своим рефлексам. Именно таких детей они ищут для того, чтобы отложить свои личинки. Потом они прорастают внутри, и ребёнок вырастает уже не человеком.

Я молчал, глядя на то, как чешуйчатое создание бьётся в конвульсиях.

— Зачем он это сделал? — спросил я. — Откусил себе язык?

— Дело в том, что основание их языка напрямую связано с их центром высшей нервной деятельности. Такие травмы неизменно приводят к гибели. Так что он покончил с собой.

Изображение умирающего чудища замерло. Потом вовсе исчезло. На экране снова появились сотрудники «Севера».

— Мы называем их рептилоиды. Но это просто дань теории заговоров и фольклору. Привычка, если хотите. В реальности они имеют мало общего с рептилиями. Скорее, их биология близка паразитическим нематодам. Только очень развитым.

— Предвижу ваши вопросы, — сказал Сергей, улыбнувшись. — Нет, ни одного рептилоида захватить живём у нас не получилось. Их вообще оказалось не так уж много. Не больше тысячи. Точнее, девятьсот тридцать девять, на настоящий момент. И у нас есть основания полагать, что это предел.

— Очень жаль… — сказал я.

— Нам тоже, — вздохнул Сергей. — Мы даже пытались их реанимировать. Потом считать структуру мозга, чтобы извлечь нужную информацию. Увы, всё тщетно. Так что мы знаем о них не так уж много, хотя вот уже несколько лет специальная международная комиссия занимается изучением их пребывания на Земле. Одно нам известно совершенно точно: это существа неземного происхождения.

— Кто ещё? — спросил я. — Где ещё они были? Куда внедрились?

— Некоторое время в Соединённых Штатах как минимум один рептилоид всегда был рядом с президентом этой страны. Именно он контролировал принятие ключевых решений. Так было по крайней мере на протяжении всего двадцать первого века. И, вероятно, большей части двадцатого. При этом сам президент оставался человеком. Они думали, что таким образом отлично маскируют своё влияние.

— Подождите… получается, президент Трамп прервал эту традицию? Поэтому на его избрание была такая бурная реакция? — уточнил я.

Сергей и Светлана переглянулись, улыбнувшись.

— О, нет, — сказала она, помотав головой. — Традиция не прерывалась. Глядите.

Экран снова мигнул. Теперь в том самом белом кабинете, прикованный к креслу сидел очень известный бизнесмен. Основатель компании, производящей электромобили и большой энтузиаст освоения космоса.

— Ого! — вырвалось у меня.

Дальше произошло то, что я уже видел: треснуло лицо, появилась чешуйчатое рыло. Попытки докторов и персонала предотвратить откусывание языка, которые ни к чему не привели — каким-то образом существо всё равно убило себя, будучи скованным по рукам и ногам.

— Вот ещё несколько представителей.

На экране замелькали лица. Известные филантропы, финансировавшие неправительственные организации. Европейские и японские монархи. Много кто.

— Что им было нужно на Земле? Удалось понять? — спросил я.

— А вы, как говорится, зрите в корень! — ответил Сергей; они с коллегами снова появились на экране. — Есть несколько теорий. Одна из самых популярных — теория цивилизационного паразитизма. Она, кстати, объясняет полное отсутствие контактов с другими цивилизациями. А ведь космос совсем не пустое место, как мы совсем недавно убедились, верно, Женя? — улыбнулся он.

— Вероятно, нас долгое время считали заражёнными, — продолжила Светлана. — Планета находилась на карантине или что-то в этом роде.

— Они управляют развитием цивилизации особенным образом, чтобы обеспечить своё размножение, — снова заговорил Сергей. — Совсем как паразитические грибы в организме насекомых. Или паразитические черви в моллюсках. Их задача — довести жертву до уровня выхода в космос, с самыми примитивными технологиями. А потом затормозить прогресс. Завести в тупик теоретическую физику. Не дать науке двинуться дальше. Именно для этой цели создавалась Стандартная Модель. Были потрачены колоссальные деньги на ЦЕРН и другие проекты.

— Но почему? Зачем тормозить? Разве не эффективнее распространяться, путешествуя так, как «Север»?

— Технологии таких путешествий неразрывно связаны с созданием настоящего искусственного интеллекта и квантовыми вычислениями, — ответил Сергей. — А такой интеллект, по модели, построенной Васей, даже без подсказок находит паразитов.

— Они не спешат, — продолжала Светлана. — Нам удалось добыть образцы их спор. Они могут оставаться активными в течение миллионов лет!

Я похолодел.

— Подождите… получается, они могли быть и на «Севере»⁈ — спросил я.

— Абсолютно исключено! — улыбнулся Сергей. — Их споры — это самое ценное, что способен произвести организм рептилоида. Они лично закладывали их во все космические аппараты, которые так или иначе должны были попасть за границы нашей системы, соблюдая особые ритуалы. По понятным причинам, к «Северу» ни один из них даже близко не приближался, мы это проверили и проконтролировали.

— Вроде таких зондов было запущено не так много… пара «Вояджеров»… Кажется, всё? — спросил я.

— Официально да. А вот неофициально… неофициально значительная часть экономики Земли работала на такие запуски! — сказал Сергей. — Всё это продолжает расследоваться. Например, они специально запустили нейросети, имитирующие подлинный искусственный интеллект, чтобы отвлечь ресурсы от его разработки. Создали технологию блокчейн, чтобы блокировать объединение вычислительных мощностей для других целей. Даже марсианские программы с гигантскими многоразовыми ракетами были рассчитаны на то, чтобы человечество и не мечтало о дальнем космосе. Заморозить технологии. Дать ощущение движения вперёд, при этом, по сути, заморозив развитие.

— Однако такое управляемое торможение не вечно и не идеально, и они это прекрасно понимали, — продолжала Светлана. — Наши специалисты считают, что, как только рептилоиды обнаруживают реальную опасность дальнейшего технологического развития, активируется программа уничтожения цивилизации.

— Вы ведь понимаете всю абсурдность происходившего на Земле в последние годы перед вашим отлётом? — спросил Сергей.

— Пожалуй, — согласился я.

— До сих пор огромные территории, преимущественно в Европе, закрыты для посещения. Людям пытаются помочь лучшие социальные психологи, разрабатываются контр-технологии для массового восстановления ментального здоровья. Но эта работа займёт ещё годы! — вздохнула Светлана.

— Наша планета уже выпустила достаточное количество спор этих существ. Они решили, что мы своё отработали. Мы становились для них опасными — несмотря на все препятствия, наука развивалась. Существовали проекты, подобные «Северу», которые удалось скрыть от них. Кстати, станция, где вы сейчас находитесь, тоже была создана в рамках одного из таких проектов, который разрабатывался китайскими друзьями, — сказал Сергей.

— Но самое главное, что вы должны знать, Женя, — добавила Светлана. — Теперь всё человечество точно знает, что мы не одни во Вселенной! Это открытие имело колоссальное влияние на всю нашу цивилизацию. Мы едины, как никогда ранее. Все разногласия, как оказалось, можно было преодолеть! Впервые в истории на Земле нет войн и конфликтов. Мы наладили эффективную работу международных институтов. ООН теперь снова уважаемая организация.

— И совсем скоро по всей Земле прогремит новость, что нам уже удалось запустить человека к другой звезде, в другой мир. А затем вернуть его обратно!

Сергей Сергеевич просиял. А я в этот момент подумал про Диану и Максима. Почему он не сказал ни слова об их судьбе?

Дерево

Почти всё время я проводил в спортзале. Судя во всему, выделенный мне отсек когда-то был обычным жилым помещением, оборудованным всем необходимым как минимум на пару десятков человек. Тут была своя столовая, комната отдыха, оранжерея и целый спортивный комплекс с бассейном и различными саунами.

Надо сказать, что плавание в лунных условиях — очень странное удовольствие. Глубина погружения тела оставалась примерно такой же, как на Земле или на Нарайе, но волны от гребков получались существенно выше. Это необходимо было учитывать, чтобы не захлебнуться. А ещё мне понравилась возможность полностью «выпрыгивать» из воды — силы гребка хватало, чтобы преодолеть слабое лунное притяжение. Таким образом я ощущал себя немного дельфином.

Я был частым гостем бассейна. Плотность воды и инерция тела оставалась такой же, как на Земле, так что усилия, необходимые для гребка, были сопоставимы с земными. И, соответственно, почти земной была и нагрузка. Это куда лучше, чем ремни-эспандеры и объёмные утяжелители, которыми приходилось обвешиваться при занятиях на дорожке.

Ещё мне не хватало длины грифа штанги и весов для того, чтобы полностью нагружать свои, гипертрофированные нарайнийской гравитацией мышцы. Но я старался. Было обидно терять наработанное, пускай я и понимал, что это неизбежно.

Старший полковник Чжан звонил мне по видеосвязи каждое утро и каждый вечер. Больше никто из персонала станции со мной не общался. Уж не знаю, с чем была связана подобная строгость — с необходимостью обеспечить максимальный карантин или же с требованиями секретности. Поразмышляв, я решил, что склоняюсь ко второму варианту. Чем меньше народу знает обо мне — тем легче скрыть факт моего пребывания на станции в случае, если что-то пойдёт не так. Нельзя сказать, чтобы это успокаивало, но что есть, то есть. Перестраховка.

Китаец был подчёркнуто вежлив. Осведомлялся, всё ли меня устраивает в предложенном рационе. В первый же день я попросил увеличить калорийность и добавить белков, что и было исполнено. Так что работа в спортзале стала насущной необходимостью.

Плавая в бассейне среди ненастоящего тропического антуража, который автоматически включался на стенах-экранах, я думал о том, как было бы здорово, если бы он находился под настоящим прозрачным куполом прямо на поверхности Луны. Должно быть, это волшебное ощущение — плавать почти в невесомости, преодолевая упругое сопротивление воды, посреди серебристых лунных скал… но, конечно, это невозможно: метеоритная опасность, радиация. Так что глубокие подземелья — удел будущих лунных городов.

Пока я размышлял об этом, расталкивая упругую и невесомую воду, в голову пришли непрошенные строчки:

Though the heart be still as loving, And the moon be still as bright…

И по-прежнему лучами серебрит простор Луна…

Образ Лаймиэ возник во всём своём мучительном великолепии. Запах её рыжих волос стелился над водой.

Её прах стоял в запечатанной капсуле в моей комнате. Металлический цилиндр продезинфицировали вместе с остальным оборудованием. То, что я беру его с собой, я включил в итоговый отчёт, вместе с описанием технологического процесса забора, герметизации и дезинфекции, которое мне предоставила Эалин. Никаких возражений из центра не последовало — значит они, как минимум, не против. Что ж, кои-то веки система проявила деликатность и даже человечность.

Я вдруг понял, что начинаю тяготиться одиночеством. Хотя раньше наслаждался им. Призраки погибших товарищей меня навещали периодически, но никогда не доставляли такой боли, как призрак Лаймиэ.

Выбравшись на бортик, я пошлёпал в сторону сауны. Пожалуй, хватит на сегодня с упражнениями.

«Хочешь включу 'Сумеречную Зону» или «Ивана Васильевича»? — спросил Вася.

Он успел достаточно меня изучить, чтобы понять, какие фильмы или сериалы действуют на меня успокаивающе.

«Не нужно, — мысленно ответил я. — Всё равно в хаммаме любой фильм смотрится как „Сайлент Хилл“. Даже не знаю, зачем там экран поставили!»

«Думаю просто потому, что могли, — ответил Вася. — Китайцы это любят».

«Наверное, — ответил я. — Слушай, а включи-ка, пожалуйста, „Сарабанду“ Генделя!»

«Уверен?» — с сомнением в голосе спросил Вася.

«Абсолютно!»

Через несколько секунд помещение наполнилось величественными звуками классической композиции.

Изображение на телевизионных стенах поменялось. Теперь там был закат над обширными виноградниками, расположенными на высоком берегу. Море постепенно наливалось алым цветом от солнечного диска, который почти коснулся горизонта.

«Юг Франции? — спросил я. — Какая-нибудь Аквитания?»

«Окрестности Геленджика, — усмехнувшись, ответил Вася. — Сяо Ван никогда бы не стал так шутить с тобой. Ты же помнишь, что там случилось, да?»

Я вспомнил. Но не сразу. Превентивный ядерный удар по базам подводных лодок в Марселе и окрестностях…

«Ваня, кстати, просил передать, что у тебя отличный вкус!» — сказал Вася.

Сяо Ван, или, как его называл мой напарник, Ваня — искусственный интеллект лунной базы. В отличие от наших учёных, китайские коллеги пошли иным путём и смоделировали собственный полноценный ИИ не как электронную копию человеческой личности, а как полноценное иное существо, взяв за основу бесплотный дух ветра из китайской мифологии. Конечно, это было сложнее — но результат оказался, скажем так, интересным. Я видел Ваню только на экранах мониторов — прямое общение через импланты было строго запрещено, и он представал передо мной в образе белого дракона. Причём вёл себя ИИ соответствующе: как подобает древнему китайскому духу, величественно и загадочно.

Он впервые снизошёл до того, чтобы что-то передать лично мне через Васю.

Посидев в хаммаме, чувствуя, как приятно прогреваются натруженные мышцы, я вернулся в свою комнату.

«Они готовятся к твоему возвращению», — сказал Вася, когда я копался в планшете, изучая подборку научных статей по математике и астрономии

«Кто?» — автоматически спросил я.

«Они, — повторил Вася. — Только что в локалку пришёл дамп сети. Я почитал новостные телеграмм-каналы. Уже идут комментарии экспертов насчёт практической реализации некоторых аспектов открытий, сделанных в рамках новой теории бран».

«Вот как…»

«Да, думаю, осталось ждать не долго!»

«Знаешь… меня всё равно напрягает это молчание насчёт Дианы и Макса. Про первый отряд космонавтов тоже разные слухи ходили. Думаю теперь вот, насколько они были правдивы».

«Не делай поспешных выводов, — сказал Вася. — Дождись нормального разговора с Сергеичем. Наверняка у них есть план. В то, что их просто списали и забыли, я не верю. К тому же, ты помнишь, все эти годы не было ни одной новой попытки кого-то запустить к мирам Пентакля. Значит, на то есть веская причина».

«Посмотрим», — уклончиво ответил я.

Вася оказался прав. Уже на следующее утро, едва я вышел в столовую, чтобы принять завтрак, доставленный самоходным дроном, мне навстречу из внутренней двери второго шлюза вышел улыбающийся Чжан. Он подошёл ко мне и протянул руку.

— Майор Алданов! Поздравляю. Сегодня утром мы получили официальное заключение биологов. Ваш карантин закончен! Теперь для вас доступны остальные помещения базы. Кроме того, мы начинаем подготовку к вашему возвращению на родину!

Я пожал его плотную сухую ладонь, чувствуя, как губы невольно растягиваются в улыбке.

Домой! Наконец-то. Я понял, что соскучился даже по земным комарам и мухам. Кстати, какое сейчас время года в Северном полушарии? Задумавшись об этом, я нахмурился.

— Всё в порядке? — уточнил Чжан.

— Да. Да, спасибо большое за отличные новости.

Он улыбнулся, чуть поклонился и кивнул.

— Всегда рад. Подскажите, вам удобно было бы посетить небольшую экскурсию по нашей станции? Трудовой коллектив был бы признателен за ваше внимание.

— Да, конечно, — я пожал плечами. — Когда?

— Если позволите, то прямо сейчас. Вам в комнату доставили униформу. Такой пользуются работники станции. Мы изготовили комплект для вас, по последним меркам. И добавили необходимые утяжелители для вашего комфорта.

— Хорошо, — кивнул я. — Пойду переоденусь.

Комбинезон оказался удобным и не слишком обтягивающим. На левом плече имелся шеврон с изображением белого дракона и надписями на китайском, русском и английском: «Международная Лунная Станция». На правом был вышитый флаг России.

Переодевшись, я снова вышел в центральный коридор.

Чжан был уже не один. Рядом с ним стояла миниатюрная китаянка с тонкими, точёными чертами лица и умными чёрными глазами.

— Майор Алданов, разрешите представить доктора Бай. Главу биологической службы станции, — сказал старший полковник.

Девушка подошла ко мне и протянула тонкую ладонь. Я изобразил осторожное пожатие.

— Очень приятно, — ответил я. — Меня можно по имени. Женя.

— Взаимно, Женя, — ответила она. Её русский был даже лучше, чем у Чжана. Акцент едва улавливался. — Можете звать меня Лу. Или Лиля, как меня называют русские сотрудники.

— Рад познакомиться, Лиля, — улыбнулся я.

Она кивнула мне в ответ.

— Если вы не возражаете, я бы хотела показать вам нашу главную гордость. Лунную оранжерею! Там же можно провести и встречу с коллективом. Что скажешь, Чжан Гэ?

Биолог вопросительно посмотрела на коллегу. Тот улыбнулся и согласно кивнул.

— Я уже отдал распоряжение.

Оранжерея действительно впечатляла: огромное круглое помещение, может, метров пятьсот в диаметре. Круговые террасы, амфитеатром спускающиеся вниз. На каждой террасе — своя культура, от небольших фруктовых деревьев до заливных рисовых полей. В каждом сегменте поддерживается свой микроклимат — с помощью хитрой системы вентиляции, безо всяких грубых стенок. Яркий свет лился откуда-то сверху, как мне показалось, из большого кольцевого светильника. Прищурившись и прикрывшись ладонью, я попытался рассмотреть его.

— Это настоящий солнечный свет! — с гордостью сказала Лиля. — Наверху есть система зеркал и подземные светопроводы. Своего рода шедевр оптики! Да, строительство потребовало определённых усилий — зато теперь мы не тратим лишней энергии, а растения показывают лучшие показатели, чем выращенные на полностью искусственном свете!

— Это… очень впечатляет! — честно признался я.

В самом низу амфитеатра находилась небольшая круглая площадка с одиноко растущим деревом гинкго. Его золотистые веерообразные листья мягко колыхались в искусственном ветре.

— Старейший обитатель Луны! — улыбнулась Лиля, проводя рукой по шершавой коре. — Ему ровно тысяча двадцать четыре года. Его привезли с горы Удан.

Я присвистнул.

— Тысячелетнее дерево… на Луне? Как он вообще выжил при перегрузках?

— Он пережил монгольские нашествия, опиумные войны и революцию. Что ему космос? — засмеялся Чжан.

Лиля добавила серьёзнее:

— Это не просто растение. Это символ. Каждый новый сотрудник станции сажает здесь своё дерево — берёзу, яблоню, бамбук, сливу. Но гинкго — центр нашего «сада». Его ДНК модифицировали для лунной гравитации… и кое-что ещё.

Она обменялась взглядом с Чжаном. Тот кивнул, будто давая разрешение.

— Он — часть интеллектуальной системы станции, — тихо сказала Лиля. Его корни связаны с нейросетью. Они с Сяо Ваном своего рода братья.

Я осторожно коснулся листа. Он дрогнул, и в воздухе вспыхнули голубоватые искры — словно статический разряд. Отдёрнув руку, я тревожно посмотрел на биолога.

— Это просто биолюминесценция, — успокоила меня Лиля. — Иногда он так… общается.

В этот момент ствол гинкго начал слабо пульсировать розоватым светом, а на экране у площадки высветилось:

«欢迎, Евгений. Ваш сердечный ритм повышен. Успокойтесь — вы в безопасности».

— Вот же ж…— вырвалось у меня. — Я не считаю, что я в опасности!

— Он почувствовал, как у вас участился пульс и, вероятно, чуть подскочил уровень кортизола. Его кора и листья — что-то вроде чувствительного биосенсора, — усмехнулся Чжан. — Сообщение сгенерировано автоматически.

Лиля хлопнула в ладоши.

— Правда же он прелесть? — улыбнулась она. — Я горжусь им почти так же, как «рисоградом»! Это наш местный, лунный гибрид риса и винограда. Идеальный источник глюкозы и антиоксидантов для условий внеземелья!

Наверняка она бы могла ещё много чего рассказать о своей работе, но тут на площадку начали подтягиваться люди. Они не спускались сверху, как мы — а выходили из портала, расположенного в самом нижнем уступе.

Людей было много. Может, несколько десятков. Как китайцев, так и сотрудников европейской и даже африканской внешности. Я пригляделся к флагам на плечах их комбинезонов: русские, бразильцы, жители ЮАР и, кажется, Намибии. В целом — полный интернационал.

Они становились полукругом чуть поодаль. Они тихонько перешёптывались между собой, то и дело кидая в мою сторону любопытные взгляды.

В какой-то момент, когда новые люди перестали прибывать, вперёд вышел Чжан. Он поднял над головой руку — и разговоры тут же стихли. Несколько десятков пар глаз внимательно наблюдали за руководителем.

— Дорогие коллеги! — Чжан говорил на китайском, но Вася быстро подключил свой перевод, так что я всё понимал. — Наверняка до многих из вас в эти дни доходили странные и даже тревожные слухи о том, что происходит на станции. С чем может быть связана изоляция двенадцатого сектора? Почему пятый причал тоже закрыт? Верно?

Он улыбнулся и выдержал паузу, оглядывая присутствующих. Потом продолжил.

— Как говорится, в бумажный пакет невозможно завернуть огонь! Сегодня с Земли мы получили разрешение на раскрытие информации для персонала станции, которая имеет огромное значение для всей нашей цивилизации! — старший полковник чуть выпятил грудь, видимо, чтобы придать большее значение моменту. — Итак, разрешите представить: майор Алданов Евгений Викторович. Первый человек, побывавший за пределами Солнечной системы. Посетивший иной обитаемый мир и наладивший контакт с иной цивилизацией!

Среди присутствующих прокатился вдох удивления. Теперь все взгляды были устремлены на меня. И это было крайне некомфортно. Я не привык к такому вниманию! К тому же меня накрыл жесточайший приступ комплекса самозванца. Я ведь не какой-то там космонавт, который всю сознательную жизнь готовился к важнейшей миссии. Не моральный идеал, на который следовало бы ориентироваться. Я простой вояка, со своими скелетами в шкафу. Что будет, если теперь кто ни попадя начнёт копаться в моей биографии⁈

У меня даже голова пошла кругом от такой перспективы. Хотелось провалиться на месте. Однако Чжан, глянув на меня, видимо, по-своему истолковал выражение моего лица.

— Вы хотите что-то сказать? Пожалуйста, не смею вас больше прятать! — улыбнулся он, отступая в сторону.

«Эй! Возьми себя в руки! Это ведь всё снимается для истории!» — мысленно окликнул меня Вася. Как ни странно, его вмешательство действительно помогло: оторопь спала, я взял себя в руки, кое-как собрался с мыслями.

«Сначала поблагодари их!» — продолжал помогать Вася.

«Это дело!» — согласился я.

— Здравствуйте, дорогие коллеги! — сказал я.

Полная тишина, от которой воздух вот-вот захрустит. Кажется, даже дерево гинкго за моей спиной — и то внимательно на меня смотрит.

— Большое спасибо за тёплый приём.

Снова тишина. Потом послышались первые разрозненные хлопки, перешедшие в аплодисменты. Джан с доктором Бай тоже хлопали, улыбаясь. Кажется, вполне искренне.

После этого все присутствующие заговорили одновременно: спрашивали меня о программе, о дороге, о корабле, о Нарайе — обо всём сразу. Чжану стоило больших усилий снова навести порядок. И вот уже тогда, при помощи Васи, я очень коротко, без лишних подробностей и описания происходивших на Нарайе событий описал историю своего путешествия.

В завершение этого мероприятия каждый обитатель станции подошёл ко мне и пожал руку. Ладонь после этого ощутимо ныла.

Затем все разошлись по рабочим местам, а Чжан и Лиля повели меня дальше, знакомиться со станцией. Наверно, она бы произвела на меня ещё большее впечатление, если бы теперь каждую минуту я не думал о том, что ждёт меня на Земле после приземления.

Возвращение

Сообщение между Лунной базой и Землёй было организовано с помощью целой флотилии многоразовых кораблей-челноков. Причём движение по этому маршруту было плотным: на Луне добывался крайне редкий гелий-3, на котором работали новейшие термоядерные реакторы и некоторые редкоземельные элементы, богатые залежи которых открыли в полярных областях естественного спутника. В обратном направлении шли припасы и оборудование — всё-таки форпост в необитаемом мире без атмосферы почти невозможно сделать полностью автономным.

Плюс большое строительство на Лунной орбите, для обеспечения которого тоже были задействованы челноки Лунной базы.

Строить собирались флотилию релятивистских кораблей-автоматов с термоядерными реакторами на борту. Но вовсе не для того, чтобы таким примитивным способом пытаться добраться до других звёзд. Задача была чисто практической: вернуть и уничтожить споры, которые «рептилоиды» успели запустить в дальний космос.

Теоретически новые технологии давали возможность таким кораблям достигать скоростей, в сотни раз превышающих те, на которых летели примитивные лоханки со спорами. Кропотливая работа с архивами позволила выявить запуски и параметры траекторий всех подозрительных объектов, информация о которых была недоступна широкой публике.

И всё же, несмотря на имеющийся транспорт, мне предстояло вернуться на Землю на борту «Севера-1». На Земле решили, что так будет лучше. В чём-то они, возможно, и были правы — вот только мне снова предстояло лезть в консервную банку на несколько дней.

Корабль не был рассчитан на повторный взлёт после возвращения — раскрываемые стартовые ступени были сброшены на Нарайе. Да, какой-то запас горючего на борту имелся, но его было недостаточно для того, чтобы взлететь с Луны и обеспечить безопасные манёвры на околоземной орбите с последующим вхождением в атмосферу. Поэтому за то время, пока я находился на карантине, местные умельцы приспособили бустеры, которыми обычно «выталкивали» припасы и оборудование на орбитальную стройку.

Со стороны это выглядело так, будто «Север-1» сел на связку красных вытянутых воздушных шаров. Конструкция не выглядела слишком надёжной, однако даже Вася заверил меня в её безопасности.

Оставалось лишь дождаться подходящей орбитальной конфигурации для старта. Ближайшая ожидалась через двенадцать часов, так что сразу после экскурсии я снова отправился в тот же отсек, где проходил карантин — потренироваться перед полётом и отдохнуть как следует, наслаждаясь свободой движений.

Чуть позже я выяснил, что ради меня отселили с десяток человек. Они вынуждены были перебраться к коллегам в комнаты. Конечно, узнав об этом, я пытался убедить Чжана, что люди могут вернуться уже сейчас. Ведь карантин снят, зачем терпеть неудобства ещё одну ночь? Но начальник Лунной базы был непреклонен: распоряжение о выделении отдельного отсека действует вплоть до моего отбытия.

Уже за ужином Вася, пообщавшись с Ваней сказал: «Полковник просто не хочет, чтобы на базе в коллективе появились скрытые конфликты. Для людей много значит быть рядом с собой. Если бы кто-то плавал с тобой в одном бассейне или находился в одной сауне — разговоров было бы на несколько месяцев!»

«Ясно», — мрачно ответил я, снедаемый дурными предчувствиями относительно моего возвращения на Землю.

Не рассчитывал я на славу. И не хотел её. Теперь, получается, придётся жить «под стеклом», будто я музейный экспонат какой… к тому же, совершенно неясна перспектива дальнейших полётов. По слухам, Гагарина больше не пускали в космос — именно из соображений безопасности. Чтобы не потерять национальное достояние.

Да и о возврате к моей прежней профессии не могло быть и речи. Разве что податься куда-нибудь в частную контору, такие ведь наверняка сохранились. Получается, у нас теперь будет совсем как на Нарайе…

Ночью мне приснились родители. Такие сны случались всё реже и реже. Если поначалу они доставляли боль, то со временем наоборот, я начал ждать их. В них было тепло и как-то по-человечески просто.

Они ничего не говорили. Просто стояли и смотрели, как я, надев скафандр, забираюсь в кабину «Севера-1».

Потом, когда я уже сидел в кабине и наблюдал за ними через толстое стекло иллюминатора, к ним подошла Лаймиэ. Она была в своём обычном форменном комбинезоне. Посмотрев в мою сторону, она помахала рукой и что-то сказала на ухо маме. Та улыбнулась и тоже подняла руку.

Я проснулся от старинной мелодии. «Green Sleeves», исполненная на клавесине. Это меня так удивило, что я мгновенно открыл глаза и сел на кровати, едва не подлетев к потолку. Тут же зажглось дневное освещение.

— Что за дела? — спросил я вслух.

— Ваня посоветовал, — отвели Вася, используя динамики развлекательного центра.

— Да я бы сам проснулся… — сказал я, потягиваясь.

«Дурак ты, — заявил Вася мысленно. — Он просто хотел тебе приятное на прощание сделать. Вы же так и не общались толком».

«Слушай, мне тебя хватает!» — сердито заметил я.

«Тебе нужно быть более социальным. Мир меняется, Женя! Уже изменился».

Мелодия начал медленно стихать.

— Оставьте! Пожалуйста, — попросил я вслух. — Как рад то, что нужно для настроения перед стартом.

«Так-то лучше!» — промурлыкал Вася.

Я принял душ, наслаждаясь невесомыми упругими струями. Потом позавтракал. После этого ко мне подошёл Чжан с двумя другими обитателями базы. Первым оказался здоровенный улыбчивый негр в техническом комбинезоне, второй — изящная, даже хрупкая женщина со светлыми волосами и льдистыми серыми глазами. Она была одета в белый халат с красным крестом на одном из руковов.

— Наш специалист по вакуум-оборудованию, — сказал Чжан, указывая на негра. — Доктор Чиди. И доктор Сена, руководитель медицинской службы.

«Похоже, тут все доктора», — ехидно заметил Вася.

— Рад познакомиться, — кивнул я, отвечая на рукопожатия.

— Для нас большая честь, — кивнул Чиди. — Я помогу со скафандром. Российские коллеги передали нам необходимую документацию.

— Это будет очень кстати, — согласился я.

— Мы подготовили аналог асептического геля, — добавила доктор Сена. — Его уже доставили в шлюз. Всё должно быть в порядке, но я бы рекомендовала для начала протестировать на предмет возможной аллергии.

Оба специалиста явно не были русскими, однако моим языком они владели в совершенстве. Не хуже Чжана как минимум.

«Где они так навострились? В России жили, что ли?» — мысленно удивился я.

«Ты тоже на эйра говорил как свой, — заметил Вася. — Не забывай, у них у всех в головах есть такие же помощники».

«А, вот оно что!»

Доктор подошла ко мне, достала небольшой прозрачный тюбик из пластика. Я протянул ладонь. Она намазала прохладным гелем небольшой участок чуть выше сустава.

— Если почувствуете что-то не, то — говорите сразу, — сказала она.

— Поверьте, не стану этого скрывать, — улыбнулся я. — Поймать аллергию в скафандре, когда его невозможно снять… пожалуй, страшнее пытки ещё не придумано!

— Рада иметь дело с разумным человеком, — кивнула доктор.

Кажется, она хотела о чём-то меня ещё спросить, но в последний момент передумала. Только вежливо улыбнулась и отступила в сторону.

— Что-то ещё? — решил спросить я.

— Да нет, не беспокойтесь, — улыбнулась доктор. — Это сейчас лишнее. Наверно.

— В нашем деле мелочей не бывает, — ответил я, встретившись взглядом с Чжаном. Тот начал было проявлять нетерпение, но тут успокоился, посмотрел на Сену и едва заметно кивнул.

— Позвольте, пожалуйста, записать с вами рилс, — сказала доктор. — Дочка очень просила. Она сильно расстроилась, когда узнала, что я не попала вчера на встречу с вами в оранжерее.

— Да… да, конечно, — немного растеряно кивнул я.

Доктор Сена достала из кармана халата небольшую серую трубочку, потянула за один конец и этот предмет развернулся в полноценный на вид смартфон с двумя экранами.

— Можно? — уточнила она, подходя ко мне.

— Разумеется! Сколько лет вашей дочке?

— Восемь!

Она вытянула руку со смарфоном перед собой. На экране появились наши изображения.

— Селия, мы готовы, — сказала она, вероятно, обращаясь к виртуальному ассистенту. — На счёт три! Раз-два-три!

— Здравствуй, Мицела! — продолжала Сена. — Мы с Евгением передаём тебе большой привет!

Она посмотрела на меня.

— Привет, Мицела! — поддержал я. — Рад с тобой познакомиться, пускай и на расстоянии! Учись хорошо, радуй свою замечательную маму! Она здорово помогла мне сегодня — за что ей огромное спасибо!

От меня не укрылось, что щёки доктора Сены чуть порозовели.

— Ну всё, Селия, отправь доче! — сказала она, убирая смартфон. И добавила, обращаясь ко мне: — Спасибо огромное!

— В каком городе вы живёте? — спросил я.

— В Сан-Паулу, — ответила Сена. — Через несколько дней, когда дадут официальную информацию, мы с дочей станем знамениты!

— Главное, чтобы это пошло на пользу, — подмигнул я. После чего посмотрел на Чжана. Тот с облечением вздохнул и указал в сторону шлюза, ведущего в «мой» отсек.

Доктор Чиди отлично разбирался в скафандрах, не отнять. Некогда совершенно секретный «Черный Коршун» не вызвал у него никаких затруднений. С системой сбора отходов он тоже справился за секунды, будто делал это всю жизнь. Правда, сразу после этого Чиди совершенно не стесняясь предположил, что у меня наверняка есть африканские корни «совсем как у великого русского поэта Пушкина». И что это факт «совершенно очевиден». Удивительно, что об этом до сих пор не объявили официально. Он даже засмеялся, довольный своей шуткой. Я в ответ лишь устало вздохнул. Оставалось надеяться, что он не станет делиться такими вещами публично. И вообще, следовало с него взять подписку о неразглашении…

«Ладно, не драматизируй, — успокоил меня Вася. — Я почитал его досье, он очень умный парень. А чувство юмора в таких местах, даже грубое — залог выживания».

«Ладно, разберёмся, — вздохнул я. — Будет много болтать — натравлю на него Сергеича и его команду!»

Старт прошёл штатно и даже скучно. Синтезированный на станции гель проблем не вызвал. Перегрузки были весьма условными и скорее напоминали о нормальной силе тяжести. Разгон закончился до обидного быстро. Начались уже привычные будни в невесомости.

Некоторое разнообразие внесли припасы, которые загрузили на борт на Луне. Довелось даже попробовать специально упакованные и обработанные плоды «рисограда», которым так гордилась Бай Лу. Странный получился продукт. Мелкие виноградины с плотным матовым содержимым. На вкус как рисовая каша, в которую добавили виноградного сока. Впрочем, голод эти штуки утоляли прекрасно.

По дороге я постепенно, по настоянию Васи, знакомился с земными новостями. Информационная картина разительно отличалась от той, какой она была на момент моего отбытия на Нарайю. Негативных сообщений совсем мало, в основном они связаны со стихией или несчастными случаями. Зато очень много шло новостей про космос: какой аппарат что открыл внутри Солнечной системы, перспективы ресурсного освоения богатейших спутников Юпитера и так далее.

За день до запланированной даты спуска пошли новости про меня. Было очень непривычно видеть собственную физиономию в парадной майорской форме ВКС. После этого начались выступления многочисленных экспертов, выкладки теоретических физиков. Информация о мирах Пентакля и автоматических зондах, которые их изучали. Про Диану и Максима по-прежнему ни слова, ни намёка.

Но вот и наступил день, когда движки дали тормозной импульс и «Север — 1» начал падать с орбиты. Честно говоря, я нервничал. Слишком гладко всё у меня складывалось до этого. У Гагарина вот нештатных ситуаций было куда больше — а тут первый полёт и сразу, практически, всё как по маслу!

«Это потому, что я считал и моделировал разные аварийные ситуации, — ответил Вася на мои тревожные мысли. — Во времена Королёва таких возможностей не было, приходилось на интуицию полагаться, а она несовершенна».

В иллюминатор вплыла огромная Земля. Несмотря на все тревоги, в груди поднималась радость. Наконец-то нормальный мир, нормальная жизнь… ну или почти нормальная — тут уже как сложится.

— «Север-1», на связи Центр управления полётами, — ожили динамики.

Про себя я отметил, что руководство приняло решение отказаться от использования позывных. Наверняка и передача шла по открытому каналу. Нечто вроде протокольной съёмки для истории.

— «Север-1» ЦУПу, принимаю вас, — ответил я.

— «Север-1», тормозные двигатели отработали штатно. Вы на траектории. Расчётная точка приземления находится за дельтой Волги, Волгоградская область. Служба эвакуации в полной готовности.

— Спасибо, ЦУП, принял, точка приземления, Волгоград.

— Повторный сеанс связи после торможения, удачи «Север-1».

— Спасибо, ЦУП, принял. До связи!

На Землю «Север-1» садился штатно, безо всех ухищрений, которые были необходимы на Нарайе. Старые добрые парашюты. Правда, корабль был куда тяжелее обычных спускаемых аппаратов, так что здесь устанавливалась целая парашютная система с десятком куполов.

Навалились перегрузки. Впрочем, после старта на Нарайе они казались мне более, чем умеренными — несмотря на целую неделю «расслабона» на Луне. Я даже с интересом поглядывал в иллюминатор, за которым плясало оранжевое пламя, ожидая пока развиднеется.

Но вот огонь погас. Небо за окном постепенно приобретало фиолетовую глубину. А внизу расстилалась гладь Чёрного моря.

Я успел пролететь Кавказ, задеть край Каспия и дельты Волги, и вот над головой бухнуло. Капсула дёрнулась, на миг вернулись перегрузки. Раскрылись парашюты.

Внизу проплывала степь с вкраплениями песчаника и солончаков. Чем-то похоже на пограничные земли Тер-маа… побываю ли я там когда-либо ещё? А есть ведь ещё и другие миры! Или меня закроют навечно под пуленепробиваемым стеклом?..

Стараясь отогнать грустные мысли, я перевёл взгляд на информационную панель и центральный экран. Там отображались параметры спуска. До приземления оставалось всего ничего — где же ЦУП?

«Вася? — мысленно окликнул я. — Что со связью?»

«Сам удивляюсь! — ответил тот. — Как отрубило после спуска!»

«Все каналы пробовал?»

«Пытаюсь на лазерах, но не могу сфокусироваться на известных мне приёмниках», — ответил напарник.

«Ясно. Ну, ждём».

Ждали мы до самого момента приземления. Но вот новый толчок — и «Север» замер посреди пустынной степи. Светило жаркое солнце. Хорошо хоть система теплоотведения имела огромный запас прочности и мощности. А как иначе, когда на борту всё ещё действующий реактор? Так что изжариться заживо или, например, задохнуться мне не грозило.

Мне просто хотелось поскорее наружу.

По инструкции после возвращения на Землю я не должен был самостоятельно покидать корабль. Этими должна была заняться специальная команда. Но теперь у меня возникли некоторое сомнения: раз нет связи, может ли это считаться нештатной ситуацией?

Про себя я решил, что подожду час, не больше. Потом буду выбираться.

Первый вертолёт появился в поле зрения через двадцать минут. Он сделал круг над аппаратом, после чего сел где-то метрах в тридцати. Из него сразу выскочило несколько человек в защитных комбинезонах и с носилками.

Они подбежали к «Северу-1», обследовали внешнюю оболочку корабля приборами, после чего начали вскрывать внешний люк.

Всё это время я терпеливо ждал, открыв визир шлема.

Наконец, люк поддался. Внутрь заглянула чья-то физиономия в противогазе. Увидев его, я помахал рукой и улыбнулся. Человек снял маску, глубоко вздохнул, чуть отпрянул и крикнул, видимо, обращаясь к своим коллегам:

— Слава Богу, жив!

Обязанности

Я услышал характерное гудение винтов. На рефлексах рванул в сторону, схватив двух парней, которые помогали мне выбраться из капсулы «Севера». Те что-то возмущённо пискнули, но я продолжал их удерживать

Мы залегли у основания корабля. Высунувшись, я быстро обнаружил дрон. Даже не один! Три зловещие чёрные тени висели над местом посадки. Я старался разглядеть, что у них на внешнем подвесе, и лишь через несколько секунд сообразил, что это камеры.

— Товарищ майор, что вы себе позволяете! — возмутился один из парней, которых я «спас».

— Предупреждать надо, — парировал я, убирая руки.

Подняться прыжком в тяжёлом «Коршуне» было невозможно, но я всё равно встал быстро, с огромным наслаждением напрягая мышцы. Тело, после нескольких дней заключения в невесомости и замкнутом пространстве, было радо нагрузкам.

— Это протокольная съёмка. Для истории!

Я прикрыл глаза и вздохнул.

— Ничего страшного, — ответил второй встречающий, поднимаясь и отряхиваясь. — Прямого эфира нет, шеф запретил. И правильно сделал! А в записи этот момент вырежем.

— Ладно. Вот, ложитесь, — первый встречающий указал на внушительного вида носилки, стоящие на специальной подставке возле капсулы.

— Да не надо, я сам! — возмутился я.

— Положено! — настаивал парень.

Я стиснул зубы и уже приготовился сказать что-то резкое, но тут рядом послышался знакомый голос:

— Саша, не надо. Он много времени провёл на планете с повышенной гравитацией, — сказала незаметно подошедшая к нам сзади Светлана Юрьевна. — Ему тяжело без движения.

— Ладно, — тот, кого она назвала Сашей, пожал широкими плечами и отступил в сторону. Они с товарищем начали толкать пустые носилки.

— Напугали вы нас, Женя, — тихо сказала Светлана, когда парни отошли достаточно далеко.

— Что случилось? — спросил я. — Вася говорил, что даже по лазерному каналу связаться пробовал…

— Будем разбираться, — ответила она. — Очень необычный сбой. На «Севере» вся связь троекратно дублирована. Вероятность одновременного отказа всех систем оценивается где-то в три миллиона к одному.

— Ясно, — кивнул я.

— А теперь приветливо улыбнитесь в камеру и помашите рукой, — сказала Светлана, разворачиваясь к ближайшему дрону.

Я выполнил её просьбу. Правда, у меня совсем не было уверенности, что моя улыбка со стороны выглядит хоть сколько-нибудь приветливо.

— Спасибо, — продолжала Светлана. — В вертолёте будет шумно. Так что Серёжа поговорит с вами уже в самолёте. У нас будет несколько часов.

Модель «вертушки» была мне незнакома. Лишь приблизившись я прочитал на борту, ниже кабины пилота: «Ми-130». В салоне находился Сергей и ещё пара незнакомых мне спецов. Как только борт оторвался от земли, они помогли мне избавиться от скафандра. Не обошлось без обычных в таких случаях шуточек — но я их просто проигнорировал.

Я думал, что мы долетим до аэропорта Волгограда, и уже там пересядем на самолёт. Однако же мы приземлились на территории какого-то военного аэродрома: тут стояло несколько транспортников и «Ту-160». Вероятно, это был Энгельс, но полной уверенности у меня не было — я не следил за маршрутом.

Едва вертушка коснулась бетона, люк тут же открылся, и Сергей указал на выход. Я вышел следом за ним и, пригибаясь, пошёл в сторону стоящего рядом борта. Это был новенький МС-21 с символикой «Роскосмоса» на борту.

Перед тем, как подняться на борт, я огляделся. Увидел несколько дронов с камерами и даже живых репортёров неподалёку. Они стояли кучкой возле своих операторов, с микрофонами. Задержавшись на секунду, я помахал рукой и улыбнулся. Увидев это, Светлана одобрительно кивнула.

Новый самолёт госкорпорации был заметно комфортнее предыдущего. Продуманный интерьер, при планировании которого наверняка не обошлось без хорошего дизайнера. Дорогие материалы. Одноместные каюты с очень удобными спальными местами, и даже индивидуальный душ для каждого космонавта!

Так что первым делом я привёл себя в порядок, смывая многодневные отложения пота и остатки защитного геля. Потом с огромным удовольствием переоделся в синий комбинезон, который обнаружил в шкафу в своей каюте. Кстати, там же висела парадная форма ВКС, с кортиком, который, вопреки всем авиационным правилам, находился прямо там, на полке.

Глядя на форму, я испытывал смешанные чувства. Моя настоящая форма выглядела совсем иначе… лётчиком я никогда не был, не учился по этой специальности. Впрочем, для прикрытия наши сотрудники могли использовать всё, что угодно, не проблема. Так что буду считать это прикрытием.

Сергеич ждал меня в главном салоне, за столом для совещаний. Кроме него присутствовала Светлана и какой-то незнакомый мне мужик лет шестидесяти с сухим морщинистым лицом и цепкими чёрными глазами. Я сразу признал в нём представителя конторы. Так и оказалось.

— Евгений Викторович, присаживайтесь, — сказал он, указывая на свободное кресло напротив.

Я кивнул и сел.

— Меня зовут Савелий Павлович, — представился мужик. — Я возглавляю новую службы Внеземных расследований. До этого руководил Службой оперативной информации.

— Очень приятно, — ответил я.

Мы обменялись рукопожатием.

— Благодарю вас за выдержку, — продолжил Савелий Павлович. — Коллеги сильно переживали насчёт обстановки, однако я оказался прав. Верно, Сергей Сергеевич?

Он ухмыльнулся и посмотрел на соседа. Руководитель проекта «Север» улыбнулся в ответ и кивнул.

— Женя, мы вроде на ты переходили? — спросил он.

— Было дело, — согласился я.

— У тебя наверняка очень много вопросов. Скорее всего, ты переживаешь насчёт товарищей, Максима и Дианы, — продолжал он.

— Не только. Как у Антона и Влада дела? Вы грозились их никогда больше не выпустить с объекта. Так понял, они не полетели? — спросил я.

— Режим несколько облегчили, — ухмыльнулся Сергей. — Они регулярно бывают в отпуске и подтверждают своё место в очереди. Однако же, ты прав: полёты заморожены. И для этого есть некоторые основания.

— Помнишь те вещи, которые происходили с тобой перед отлётом? — спросил Савелий Павлович, тоже переходя на «ты». — Мы столкнулись с чем-то подобным. Уже неоднократно. Собственно, это одно из важнейших направлений работы моей службы.

— Понятно, — сдержанно ответил я.

— В общем, мы вынуждены ограничивать информацию, — продолжал Сергей. — Иначе это может негативно отразиться на общественных настроениях, а они имеют огромное значение в этот период.

— Тоже понятно, — повторил я.

— Теперь о планах на ближайшее будущее, — сказал Савелий Павлович. — После сегодняшнего разговора к нашим делам мы какое-то время возвращаться не планируем. Это будет парадный период. Ты, Женя, теперь герой всей Земли, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Завтра в Москве будет грандиозная встреча с пресс-конференцией и парадным кортежем через центр города. Потом тебе придётся немного попутешествовать по миру. Маршрут уже разработан и согласован. Скажу сразу: это всё делается не просто так, над тем, как именно оно всё будет сделано работали наши лучшие инженеры социальных процессов и психологи. Да, знаю: для человека твоего склада это в тягость. Но надо выдержать, другого выхода у нас просто нет.

— Ясно, — кивнул я. — Служу России.

— В целом пресс-конференция и другие публичные мероприятия будут проходить в контролируемом формате, однако возможны любые неожиданности. Так что тебе следует быть готовым. В твоей каюте, в столе, лежит планшет. На нём все необходимые наработки, вопросы и ответы, в целом всё соответствует тем докладам, которые ты отправлял на Землю. Исключены некоторые особо чувствительные моменты.

— Понял.

— Теперь самое главное, — продолжал Савелий. — Как ты, наверное, понял, самое важное в твоём полёте — это встреча с тем существом, которого ты называл Лэм. Нам нужно восстановить максимально подробно все детали вашего общения. Сначала нужно, чтобы ты рассказал своё видение. Всё, что вспомнишь, максимально раскрывая любые детали, даже те, которые тебе самому могут показаться незначительными. Потом, с твоего позволения, мы воспользуемся памятью твоего компаньона.

— Компаньона? — автоматически переспросил я.

— Теперь так принято называть интеллект-импланты, — пояснил Сергей. — Вася уже не единственная синтет-личность, которая может создавать свои альтер-эго для помощи другим людям. Это стало массовым. Скажу больше: сейчас разрабатывается технология, которая позволяет создавать цифровые личности с расширенными возможностями непосредственно в мозге человека, на его собственных нейронах, в качестве дополнения, или альтера. Новые открытия в области нейробиологии позволяют это. Лишь недавно был выявлен механизм, который используется мозгом для квантовых вычислений, чтобы… впрочем, это лишнее.

— Я догадался про помощников, ещё на станции, — ответил я.

— Точно, — улыбнулся Сергей. — Никак не привыкну к мысли, что ты не сразу на Землю вернулся.

Я лишь пожал плечами.

— Женя, это надо сделать сейчас. Собственно, поэтому я и полетел этим рейсом, — сказал Савелий.

Я вздохнул, сделал глоток воды, воспользовавшись одной из стоящих на столе бутылок. Потом начал свой рассказ. Говорил я, как и просило руководство, максимально подробно, со всеми деталями. После того, как я закончил, Савелий кивнул и спросил:

— Насчёт того, что он сказал про Землю. Ты использовал русское слово «епархия». У слова греческие корни. Но каково точное значение слова на эйра?

Я нахмурился, роясь в настоящей и наведённой памяти.

— Это то, что было до округов. Пожалуй, наиболее близким было бы слово «страна».

— То есть старый термин до активной фазы трийанской инвазии?

— Да. Пожалуй, — согласился я.

— Он не имеет религиозных коннотаций?

— Насколько мне известно, нет.

— Спасибо, Женя.

— Теперь насчёт остальных ребят и твоего будущего, — снова заговорил Сергей. — Все эти годы мы разрабатывали спасательную экспедицию. Готовились к ней. Мы несколько раз запускали беспилотные миссии, с результатами ты ознакомишься, когда вся эта парадная вакханалия закончится. Наш новый межзвёздный корабль сильно отличается от «Севера». Однако же, мы вынуждены были ждать, поскольку получали, скажем так, негативные сигналы. Теперь, после твоего возвращения, программа снова активизируется.

Я улыбнулся.

Сергей и Савелий переглянулись.

— Тут есть один очень важный нюанс, Женя, — вздохнул Сергей. — Дело в том, что в силу определённых обстоятельств очень важно, чтобы именно ты летел со спасательной миссией. Тогда, вероятно, у нас есть шанс кого-то из них вытащить. А если сильно повезёт — то и обоих.

До меня не сразу дошёл смысл сказанного.

— Понимаю, это может быть тяжело, — вмешался Савелий; его голос звучал будто в отдалении. — В других обстоятельствах мы бы обеспечили тебе достойных отдых и спокойную жизнь. Ты это заслужил… но что есть то есть.

— Получается, я снова полечу? — на всякий случай уточнил я, с трудом сдерживая ликование.

— Тебе придётся полететь, Женя, — вздохнув, ответил Сергей. — Возможно, даже не один раз. Так что наслаждайся отдыхом на Земле, пока есть такая возможность.

До прилёта я успел вздремнуть. Лёг на кровать прямо в комбинезоне, закрыл шторки на иллюминаторах и неожиданно для себя самого провалился в сон.

Мне опять снилась Лаймиэ. Видимо, подсознание воспринимает постоянное присутствие цилиндра с её прахом, и выдаёт соответствующие сцены. Вероятно, это прекратится после того, как я развею его над Чёрным морем — но я решил, что до этого она объедет со мной всю Землю.

Мы снова были на тюремном острове. Откуда-то с востока надвигалась буря. Там непрерывно сверкали молнии, а пока ещё лёгкий ветерок был насыщен озоном.

— Ты же не боишься, Тейдан? — спросила она и взяла меня за руку. Её ладонь оказалась тёплой и бархатистой.

— Немного, — сказал я. — Бояться — это нормально. Когда ты боишься, значит, ты ещё жив. Бояться перестаёшь только тогда, когда самое страшное уже случилось.

— Это хорошо. Жизнь сложнее, чем кажется, Тейдан. Всегда есть место для надежды, — сказала она. После чего повернулась ко мне и добавила: — Поцелуй меня, пока ты не проснулся.

Когда я открыл глаза, ощущение её тёплых губ ещё присутствовало.

На пороге моей каюты стоял Сергей. «Мог бы и постучаться», — недовольно подумал я, поднимаясь.

«Он стучался, — вмешался Вася. — Я не дал прервать твой сон. Несколько секунд никакой роли бы не сыграли».

«Спасибо», — мысленно ответил я.

— Ну ты горазд спать! — сказал Серегич. — Я уже беспокоиться начал, не случилось ли чего. После того случая со связью мы удвоили меры безопасности, но всё равно — не теряй бдительность. Добро?

— Добро, — кивнул я, улыбнувшись.

— Одевайся, через полчаса садимся.

— В парадку? — на всякий случай уточнил я, в душе надеясь, что Сергей скажет «нет».

— Ну естественно! Сразу после приземления кортеж едет в Кремль, на доклад Верховному Главнокомандующему. Форму доклада помнишь?

— Помню, — ответил я. Потом всё-таки задал мучавший меня вопрос: — Форма ВКС. Значит, моя официальная биография будет сильно отредактирована, да?

— Вовсе нет! — ответил Сергей, всплеснув руками. — У тебя хорошая биография. Просто руководство приняло решение, что так будет правильнее. Времена поменялись, для ребят и девчат, которые пойдут по твоим следам, это важно.

— Ясно, — кивнул я.

— Ну ладно, оставлю тебя!

Форма оказалась идеально подогнана. В одежду по стандартным лекалам сейчас, после возвращения с Нарайи, я бы точно не вписался.

Я вдруг подумал о братьях-сослуживцах. Что они подумают, когда увидят меня в новостных сообщениях?.. хоть бы предупредил бы их кто. Впрочем, они поймут. Будут рады. Поднимут за меня тем же вечером. Хорошо бы связаться с ними, кто остался. Посидеть вечерком, вспомнить своих…

В дверь моей каюты снова постучали. В этот раз ко мне пришёл Савелий.

— Войду? — спросил он.

Я отступил в сторону.

— Тебе идёт, — заметил он. — Не васильковые погоны, конечно, но всё равно нормально.

— Как в контрразведке, — улыбнулся я.

— Именно! — согласился Савелий, усаживаясь на единственное кресло. — Я вот о чём хотел поговорить. Сразу после доклада запланировано небольшое выступление на Красной площади. Так вот, времена после твоего отлёта сильно поменялись. Про благодарность Родине и всё такое — нормально, но не обязательно. Говори то, что будет на сердце. Сейчас самое важное — это именно человечность. Ты должен стать символом нового мира, в котором не должны повториться ужасы, которые мы пережили. Понимаешь?

Несколько секунд я размышлял.

— Если от сердца — то я бы вспомнил про ребят. Про Макса и Диану, — сказал я.

Савелий вздохнул.

— И это было бы правильно. Если бы мы потеряли надежду на их возвращение. А пока она есть — лучше эту тему не затрагивать. Поверь, для этого есть основания.

— Хорошо, — пообещал я. — Не буду.

— Если ты чувствуешь, что не готов, я могу выбить ещё время. Поедешь в гостинцу, выспишься, — предложил Савелий.

— Я в норме, — заверил я.

— Хорошо, — кивнул начальник управления, после чего поднялся и не прощаясь вышел из каюты.

Мы приземлились около трёх пополудни местного времени во Внуково. Я видел, как самолёт зарулил в сторону правительственного терминала. Когда мы остановились, я даже увидел красную дорожку, парадный трап и военный оркестр, замерший в ожидании.

— Так, у трапа встретит командующий ВКС, генерал-полковник, — предупредил Сергей, когда вошёл в каюту за мной. — Докладываешь ему. Потом повторяешь доклад Верховному. Понял?

— Понял, — согласно кивнул я.

Всё-таки я нервничал. Надо было в этом признаться хотя бы самому себе. Пожалуй, сильнее, чем перед боевым заданием. Там-то всё было знакомо и привычно, а тут… вдруг что-то не то сделаешь? И это навсегда останется в истории, исправить ничего нельзя будет!

При мысли об этом у меня холодок побежал по спине.

«Хочешь помогу с гормональным фоном?» — вмешался Вася, когда я уже шёл по коридору в сторону открытого люка.

Соблазн был велик. Однако я всё равно отказался. Раз уж в этом новом мире принято быть искренним — пускай все видят меня таким, какой я есть.

Прием

Я спускался по трапу как во сне. Грянул оркестр. Солнце играло на вычищенных до зеркального блеска медных инструментах. Внизу меня встречали военные чины. Ни один из них не был мне знаком.

Когда я ступил на землю, в мою сторону двинулся генерал армии. Судя по наградам и жёлтой планке ранения — боевой. Я приложил руку к фуражке и по уставной форме доложил о выполнении задания. Генерал кивнул, потом протянул мне руку.

— Вольно, — сказал он. — Поздравляю.

Я пожал его крепкую ладонь, потом мы вместе двинулись вдоль оркестра и почётного караула.

Генерал подвёл меня к открытому «Аурусу». Указал на место на заднем сиденье. Один из адъютантов, целый подполковник, открыл двери. Мы заняли места в салоне, и машина сразу тронулась, выезжая через распахнутые ворота правительственного терминала в сторону Боровского шоссе.

«Вась, кто это?» — рискнул спросить я, имея ввиду сидящего рядом со мной генерала.

«Министр обороны, — ответил мой спутник. — Генерал-полковник Фёдоров Алексей Петрович».

«Контора, как обычно, в тени», — заметил я.

«Ты сам всё понимаешь», — ответил Вася.

Машина стремительно неслась по перекрытому шоссе. Но я заметил, что люди стоят вдоль дороги и на балконах многоэтажек, обильно украшенных российскими флагами. Многие машут руками. Покосившись на генерала, который сидел неподвижно, как статуя, я всё же поднял правую руку и, улыбаясь, помахал в ответ.

Генерал скосил на меня глаза, тоже улыбнулся и прокомментировал:

— А вот это правильно!

Разумеется, в воздухе было полно дронов. Это нервировало, но я старался не подавать вида. Лишь улыбался и махал рукой.

— Я так понимаю, в нашей системе не служили? — тихо спросил генерал.

В машине было на удивление тихо, несмотря на большую скорость. Обтекание воздушных потоков было спроектировано просто отлично.

— Нет, — ответил я, — не довелось.

— Не думаете, что отнимаете часть славы у своих товарищей?

— Ничего. Мы привычные.

Генерал снова улыбнулся.

— Наш лётчик, — продолжал он. — Фёдоров Максим Алексеевич. Надеюсь, вы его вытащите. Звёздный отряд должен войти в историю в полном составе.

Я заметил, что генерал говорит так, чтобы его губы случайно не попали в поле зрение одной из многочисленных камер. Для этого ему пришлось повернуть голову в пол-оборота, чтобы попасть в тень своего водителя

— Сделаю всё, что от меня зависит, — ответил я, едва шевеля губами. От несанкционированной расшифровки речи меня дополнительно защищала растительность на лице. Полезная, оказывается, штука!

Через секунду в моей голове что-то щёлкнуло. Я вспомнил имя самого генерала. Покосился налево.

— А Максим, выходит… — начал было я.

— Мой сын, — ответил генерал.

Что положено говорить в таких случаях? Выражать сочувствие? Уместно ли?

— Я рад, что вы вернулись, — добавил мой спутник. — Теперь у нас есть надежда.

Всё-таки я промолчал. Наш кортеж тем временем выскочил на МКАД, потом свернул на Минское шоссе. Вдоль дороги снова появились жилые дома со зрителями. Я продолжал улыбаться на камеры.

Возле Поклонной горы кортеж замедлился. Позади я услышал гул авиационных двигателей. Над нами прошло звено истребителей, оставив за собой дымный след в цветах российского флага.

На Красной площади были установлены трибуны, заполненные людьми. На Историческом музее висел большой плакат с изображением «Ангары» и нашей Галактики. Надпись на нём гласила: «Вперёд — к звёздам!»

Вопреки принятому раньше обыкновению, мавзолей не был скрыт за драпировкой. Временную трибуну установили чуть в стороне, возле входа в некрополь. Да, получилось не симметрично — но, похоже, никого это не волновало.

Кортеж остановился возле трибуны.

— После доклада надо будет сказать что-нибудь вдохновляющее, — тихо сказал министр. — Потом тебя уведут на пресс-конференцию в Кремлёвский дворец. После этого можно будет расслабиться: останется только приём. Так что держись.

Перед тем, как выйти из кабриолета, генерал едва заметно мне подмигнул.

С трибуны начал спускаться какой-то незнакомый мне человек в элегантном, но строгом гражданском костюме. Молодой на вид, может, лет тридцати пяти. Светлые волосы, такие же светлые глаза. Широкая открытая улыбка.

«А это ещё кто?» — мысленно спросил я Васю.

«Верховный главнокомандующий! — ответил мой невидимый напарник. — Говорил же я тебе, что надо было новости читать! Тут полгода назад выборы были, считай, только в должность вступил».

«А как же…» — начал было я, но Вася меня перебил.

«Да не переживай. Всё в порядке. У нас теперь преемственность власти! Разберёшься, в общем».

Я строевым подошёл к незнакомцу, который оказался Верховным. Приложил ладонь к виску и доложил:

— Товарищ Верховный Главнокомандующий! Поставленная руководством задача выполнена! Первый полёт человека к иной звёздной системе, спуск на обитаемую планету, контакт с другой цивилизацией и возвращение обратно прошли успешно! Все системы корабля работали без замечаний!

— Вольно, — сказал он. Потом протянул мне руку. Я ответил на крепкое пожатие. — Поздравляю. С возвращением!

— Спасибо, — автоматически ответил я.

— Прошу, поднимемся, — он указал рукой на трибуну, и мы вместе пошли к лестнице.

Уже наверху он ещё раз сделал приглашающий жест, указывая на микрофоны. Я подошёл туда. Глянул на замершую толпу на трибунах, на жужжащие над головой дроны с многочисленными камерами. На живых операторов внизу и на подъёмниках. И вдруг понял, что не в состоянии выдавить из себя ни слова.

Голова была хрустально-прозрачной. Я даже паники не чувствовал, только полную обречённость.

«Вася, помогай!» — мысленно взмолился я, ожидая, что напарник сейчас включит перед моим взглядом что-то вроде телесуфлёра.

Но тот иначе истолковал мою просьбу. Я вдруг почувствовал спокойствие и умиротворение. Нет, эмоции не исчезли полностью — скорее, я начал чувствовать более тонко. Ощутил всё величие момента. Но при этом голова заработала как часы.

— Дорогие друзья! — начал я. — Соотечественники и люди всего мира! Нашей драгоценной планеты под названием Земля! Прежде всего хочу сказать, что мы все вместе сделали это: каждый человек, где бы он ни находился, мечтая о космосе приближал этот момент. Без давней мечты всего человечества мой полёт был бы невозможен. Так получилось, что реализовать это благородное устремление выпало моей родине, России. Путь к этой цели проложила самоотверженность и целеустремлённость наших учёных, инженеров, техников, управленцев и специалистов по безопасности. Годы и десятилетия работы в полной безвестности, не ради славы — а ради великой цели, которая ясно указывала путь лучшим умам нашей страны!

«Как фамилия у Сергеича?» — мысленно спросил я.

«Ты что! Нельзя, это всё ещё секретно! Весь персонал „Севера“ по именам упоминать нельзя!»

«Бюрократы», — недовольно буркнул я мысленно, а вслух продолжил:

— Там, в дальнем космосе, — я указал пальцем на яркое летнее небо. — Всё не так просто. Я встретил других людей, иную цивилизацию. И этот контакт — не конец пути, а начало новой эры. Эры, в которой человечество перестаёт быть пленником своей колыбели и делает первый шаг в галактическое сообщество.

Мы всегда были первопроходцами космоса. Юрий Гагарин открыл дорогу к звёздам. А сегодня мы с вами, народ России, открыли дверь в будущее, где Земля — не единственный дом разума.

Но с великим открытием приходит и великая ответственность. Мы должны быть достойны этого момента. Мы должны сохранить нашу планету, укрепить мир между народами и вместе искать ответы на вызовы, которые готовит нам Вселенная.

Я видел иной мир. Я видел, как хрупок и прекрасен наш дом — Земля. И теперь, стоя здесь, на Красной площади, в сердце России, я говорю вам: будущее человечества — среди звёзд. И это будущее начинается сегодня.

Спасибо вам за эту возможность. Спасибо России за то, что она снова ведёт человечество вперёд.

Вперёд — к звёздам!

Некоторое время было очень тихо. У меня сердце замерло: сказал что-то не так? Но потом сзади послышались первые одиночные хлопки. Они усиливались, постепенно распространяясь, как пожар, на всю площадь. Люди на трибунах вставали, кричали «Ура!», махали руками.

Я улыбнулся и отступил от микрофона.

— Спасибо, — тихо сказал Верховный. — Вы отлично справились.

Он медлил, глядя куда-то в сторону. Краем глаза я заметил, что на трибуне появились два старлея. У одного в руках красная папка, у другого какая-то лакированная коробка.

Потом из многочисленных динамиков, размещённых по всему периметру площади, послышался голос диктора, который вёл церемонию:

— За проявленное мужество и отвагу в ходе выполнения задания, имеющего огромное значение для нашей Родины, майор Алданов Евгений Викторович удостоен звания «Героя России»!

— Поздравляю, — сказал Верховный. Он взял из коробочки, которую принёс один из старлеев, Золотую Звезду, потом подошёл и прицепил её мне на китель.

— Служу России! — сказал я, не забыв про воинское приветствие. Я ведь по-прежнему был в фуражке, так что положено.

— Ваш наградной лист, — Президент протянул мне красную папку. — Пришлось немного отступить от протокола. Потом можете оставить в машине, его вам передадут.

Что положено говорить в этом случае? Ещё раз «Служу России»? Блин, как там в уставе?

«Нет там ничего про это! — вмешался Вася. — Он же сказал: не по протоколу! Так что отвечай, как знаешь. Или вообще не отвечай!»

— Спасибо, — сказал я, улыбнувшись.

Судя по выражению лица Верховного, это был правильный ответ.

После этого Президент сам подошёл к микрофону. Его речь была более долгой, чем моя. Он сыпал цифрами, деталями, вдохновляющими фактами. Озвучивал планы по дальнейшей космической экспансии. Подробно остановился на готовящейся операции по перехвату паразитических спор. «Это наш первейший долг перед сообществом иных цивилизаций!» — сказал он.

Потом было выступление военного оркестра, которое плавно перетекало в концерт, организованный на временной сцене, построенной возле Лобного места.

Мы ушли с трибуны под звуки какой-то бодрой музыки.

Несмотря на то, что до Кремлёвского дворца было рукой подать пешком, меня повезли туда на том же самом кабриолете, на котором я ехал из аэропорта. Только министра обороны рядом уже не было: я сидел в гордом одиночестве.

Гудение дронов, толпа, аплодисменты, крики — всё смешалось в пёструю кутерьму. Лишь небольшую передышку я получил, когда, уже во Дворце, меня увели куда-то коридорами в гримёрку, где припудрили, причесали, почистили и отпарили китель.

Во время этого процесса в помещение забежала какая-то взъерошенная некрасивая женщина в огромных круглых очках.

— Релиз прочитали? — сходу спросила она меня, даже не поздоровавшись.

— Какой релиз? — искренне удивился я.

Женщина страдальчески сморщилась.

— Ясно… ладно, у вас ведь есть помощник ИИ? — спросила она и тут же, не дожидаясь ответа, сама сказала: — мы через него суфлёр организуем. В сложных случаях следуйте рекомендациям.

— Ничего не могу обещать, — сказал я нахмурившись.

Женщина с интересом посмотрела на меня, как на вдруг заговоривший предмет.

— Хотите сами? Ну ладно, — она пожала плечами и с прежней прытью покинула гримёрку.

«Вась, что это за явление?» — мысленно спросил я.

«Новый прессек „Роскосмоса“, судя по сообщениям в сети», — ответил тот.

«Интересно, она всегда такая… невменяемая?»

«Пиарщики, что ты хочешь… они не меняются!» — мысленно вздохнул Вася, будто бы каждый день имел со специалистами этого профиля, а не сидел в сверхсекретном подземном бункере. Впрочем, возражать я не стал.

Пресс-конференцию организовали прямо в главном зале. В центре сцены стоял стол, на котором разместились таблички с указанием имён и должностей. Моя находилась в центре, и там было написано: «майор Алданов Евгений Викторович, Военно-космические силы России». Слева от меня разместился глава Роскосмоса, справа — командующий ВКС. Оба мне незнакомы. Ещё какие-то учёные, которых я не встречал на проекте «Север». Видимо, отобранные для прикрытия.

Я вошёл в зал, когда остальные спикеры уже были на месте. Как положено приветствовал старших по званию, потом занял своё кресло. Сразу после этого начали пускать журналистов. Порядок был, мягко говоря, необычный: как правило, спикеры выходят на сцену тогда, когда зал уже полон.

Пресс-конференцию вела та самая тётка, которая заходила ко мне в гримёрку. Она сделала объявление, чему именно посвящено наше мероприятие, попросила обратить внимание на пресс-материалы, которые раздали журналистам при входе. Предупредила о необходимости соблюдать порядок.

Первому дали слово бородатому дядьке интеллигентного вида из ТАСС. Он посмотрел на меня, прочистил горло, глянул куда-то в сторону, затем спросил:

— Что вы подумали, когда узнали, что вам предстоит лететь к другой звезде на экспериментальном аппарате? Что почувствовали? — спросил он.

Я задумался на секунду. Вспомнил Диану. Встречу с ней накануне лекции Сергеича. Это ведь благодаря ей впервые допустил саму возможность того, что всё это всерьёз…

— Сначала я сомневался, — ответил я. — Информацию нам давали дозированно. Я даже какое-то время думал, что участвую в психологическом эксперименте.

— А потом? Когда сомнения исчезли? — продолжал журналист.

— Потом была подготовка. Тяжёлая работа в очень сжатые сроки, — продолжал я. — Старался делать её как можно лучше.

Он поблагодарил меня. Следующей задавала вопрос представительница «Синьхуа». Я думал, что она наверняка спросит что-то про лунную станцию, но журналистка меня удивила.

— Скажите, на планете Нарайа остался кто-то, по кому вы скучаете?

«Ого! — оживился Вася. — Ты же понимаешь, что она сделала, да?»

Я не ответил. Вспоминал про Эалин. Почему я ни разу за всё это время о ней даже не подумал? А ведь между нашими мирами есть связь. Можно было хотя бы удостовериться, что ушло сообщение о том, что я благополучно долетел… добавить в него хотя бы пару слов от себя. Наверняка ведь это возможно!

«Успокойся, — снова заговорил Вася. — Никто бы тебе не дал ничего сказать. А сообщение ушло, если тебе интересно. И даже получен ответ. Они по-прежнему ведут расследование произошедшего. Нашли разные цифровые штуки у трийан, и теперь пытаются определить их происхождение. Поспрашивай Сергеича, когда вернёшься из тура!»

На разговор с Васей времени не было. Журналистка, да и весь огромный зал ждали моего ответа.

— Да, — сказал я. — Да, остался. Какая-то часть моего сердца тоже осталась там, в другом мире, где тоже живут люди.

Журналистка хотела задать какой-то уточняющий вопрос. Колебалась какое-то время. Но потом лишь поблагодарила меня и улыбнулась.

Вопросы пошли сплошным потоком. Меня удивило, что представителей традиционных СМИ было не так уж много. В основном важнейшие новостные агентства. Зато было много блогеров, ведущих свои страницы на разных платформах, даже названия которых были не всегда мне знакомы.

По содержанию вопросов я понял, что общественности уже были известны ключевые факты про Нарайю, включая недавние события. Оставалась за скобками лишь моя роль в них и многие значимые нюансы, вроде вмешательства третьих сил. Поэтому никому даже в голову не пришло спрашивать меня про боевые действия, моих двойников или якобы погибших участников проекта «Север». Так что, отвечая, мне даже не пришлось кривить душой — вся информация была честная и правдивая. Только неполная.

Впрочем, многие подробности Гагаринского полёта тоже стали известны лишь спустя десятилетия. Так что не думаю, что история меня осудит.

Во время последовавшего за пресс-конференцией приёма я держался чисто на волевых. Старался улыбаться и отвечать что-то осмысленное, когда ко мне обращались. Хотя это было тяжело. Ещё я старался не думать, сколько всего вот этого мне предстоит в ближайшие недели.

Лишь одно поддерживало мою волю и расположение духа. Знание, что, вероятно, где-то в будущем мне предстоит новый полёт.

Разговор

— Я что, задержан? — спросил я спокойным тоном у спортивного парня в чёрном костюме, который подошёл ко мне в фойе гостиницы и попросил подождать.

Тот нахмурился, видимо, к чему-то прислушиваясь. Хотя в ухе у него ничего не было.

«Наушники и микрофоны — это вчерашний день!» — заметил Вася.

«И то верно», — согласился я.

— Ни в коем случае, — сказал парень. — Нам нужна пара минут, чтобы обеспечить выездную группу охраны.

— На меня кто-то планирует покушение? — притворно удивился я. — Есть оперативная информация?

Парень сохранял каменное лицо.

— Что ж, тогда пускай догоняют, — сказал я и, отодвинув его в сторону, пошёл к дверям. В этот раз он не стал возражать.

Гостиница, где меня поселили, находилась на пересечении Нового Арбата и Садового. Вход в метро был совсем рядом, так что уже через пару минут я был под землёй. Проблема была в том, что у меня с собой не было ни смартфона, ни карточки, ни даже записи в единой базе биометрии, по которой можно было бы расплачиваться. Так что теоретически общественным транспортом или такси я воспользоваться не могу. Видимо, на это и был расчёт охраны: мол, прогуляется по окрестным улицам, соберёт толпу любопытных, да и вернётся под защиту, в отель.

Странно, конечно, если так: могли бы хотя бы биографию мою почитать, что ли.

Накануне вечером по моей просьбе меня снабдили комплектом обычной и спортивной одежды: худи, штаны, кроссовки, даже плавки и шлёпанцы для бассейна. Всё качественное, известных брендов. И, самое главное, ничем не примечательное.

Так что сейчас, «срисовав» расположение камер и сканеров, я прикрыл физиономию капюшоном от худи, потом выбрал в потоке пассажиров «жертву» — высокого и худого мужика, пристроился за ним и таким образом проскочил турникет.

Вечернее время, в подземке полно людей. Очень кстати, легко затеряться, маневрируя. К тому же, я использовал простейшие трюки, вроде выворачивания худи наизнанку, чтобы сложнее было по камерам отследить, даже с помощью машинного зрения. Плюс «менял» рост, комплекцию, расставляя руки, и так далее.

Не уверен, что у меня всё получилось — очень уж много камер было в поле зрения. Да и системы за прошедшие годы наверняка сильно продвинулись. Но мне просто хотелось актуализировать навыки и немного позлить своих кураторов, чтобы не расслаблялись.

«Если что — я тебя прикрыл», — сказал Вася, когда я уже ехал в вагоне.

«В каком смысле?»

«Ну, все системы, которые сейчас внедрены в общественную безопасность, основаны на моих исходниках. У меня есть ключ от „задней двери“. Так что не проблема тебя спрятать!»

«Ого! — удивился я. — И мне это так просто оставили?»

«А они не знают, — я почувствовал, что Вася улыбается. — Сергеич оставил это себе. Как право вето. Об этом известно только Васям из первого отряда и ему самому. Ну и теперь тебе».

«Это… может быть опасно», — заметил я.

«Опасность низкая. Они ведь не знают, что и где искать».

«Ладно. Но дальше лучше не надо. Прибережём это на крайний случай, не будем размениваться по мелочи», — ответил я, подумав секунду.

«Как знаешь».

Конечно, я сбежал не просто так. Раз уж оказался в Москве — хорошо бы навестить родителей. Они похоронены на Востряковском кладбище. Чтобы добраться туда, я сделал пересадку на «Парке Победы» на жёлтую ветку и вышел на «Озёрной». В автобусе теоретически можно было бы доехать «зайцем», просто не прикладывая карточку к валидатору. Но на контролёров нарываться не хотелось. Особенно если это ещё и на камеры попадёт. Так что дальше я пошёл пешком.

Погода стояла отличная: жаркий летний вечер, золотистые солнечные лучи играют в зелёной листве, дует лёгкий прохладный ветерок. Так что прогуляться — одно удовольствие.

Оставалось только жалеть об отсутствии денег: хотелось мороженого и прохладной газировки. Нет, при большой нужде я бы, конечно, всё это мог добыть. Но такой нужды не было. Был лишь мой каприз. Я ведь мог просто попросить отвезти меня на кладбище. И на завтра все новостные каналы были бы полны видео со мной, трогательно преклоняющим колени перед могилами родителей…

Я даже вздрогнул, представив себе это.

«Могу помочь», — снова вмешался Вася.

«Как?»

«Организую биометрию, — ответил он. — Средства спишутся с твоего счёта. Кстати, ты в курсе, что ты миллионер? Пять лет тебе шли особые командировочные, плюс многочисленные премии».

«Ну давай», — согласился я.

Я подошёл к ближайшему ларьку с мороженым, взял «Крем-брюле» в стаканчике и «Ессентуки».

— Оплата? — флегматично спросила дородная продавщица, отвлекаясь на секунду от экрана своего смартфона.

— Биометрия, — ответил я.

Та скользнула по мне равнодушным взглядом. Но нет: не узнала. К счастью. Лишь молча указала на терминал, где загорелся зелёный огонёк рядом со сканнером. Я посмотрел туда. Сканнер тренькнул и написал: «Успешно!»

Забрав покупки, я уже было отошёл. Но тут продавщица неожиданно окликнула меня:

— Молодой человек!

Я вздохнул и нехотя обернулся. Бегать сейчас совсем не хотелось: это могло привлечь лишнее внимание.

— Да? — спросил я.

— Так, ничего. Вы поразительно на Евгения Алданова похожи! Вам, наверно, уже говорили?

— Говорили, — кивнул я, приветливо улыбаясь.

— Хотели бы быть на его месте? — улыбнулась она в ответ.

— Не знаю, не уверен, — осторожно сказал я.

— И правильно: одно дело все эти почести, другое — в железной коробке, в космосе, месяцами! Ужас! И не спасёт никто, если что случится! Так что пускай этим герои занимаются, — она подмигнула мне и снова уткнулась в экран смартфона.

Несколько обескураженный, я пошёл дальше.

Воспользовавшись предоставленными Васей возможностями, я зашёл в магазин. Купил хороший коньяк, закуску, красное вино. Рассчитался на автоматической кассе. Никто из других посетителей на меня даже не взглянул.

Потом я заглянул в цветочный ларёк, расположенный за кассами. Взял по четыре красных розы. Продавщица долго приглядывалась ко мне, но что-то спросить так и не решилась. Может, постеснялась, а, может, не была готова выслушивать грустные истории.

Отец редко пил спиртное, только по большим праздникам. Предпочитал хорошие коньяки. А мама всегда выбирала красное вино.

Перед входом на кладбище я даже подумал, что неплохо бы взять щётки, совки и тряпки — прибраться на могилах. Ведь несколько лет прошло. Однако те оказались на удивление в хорошем состоянии.

«Скажу по секрету: Сергеич оплачивал уход, — сказал Вася. — Только ему не говори, что я сказал».

«Хорошо, — ответил я. — Не буду».

На кладбище было тихо и спокойно. Не удивительно: будний день, всего час до закрытия. То, что нужно, чтобы спокойно посидеть, вспомнить родных.

Я бы хотел уметь говорить с ушедшими людьми. Некоторые это делают, когда ходят на могилы. Не обязательно вслух. У меня так никогда не получалось. Даже если я мысленно обращался к маме — всегда знал, что настоящего ответа не получу. Только что, что придумаю сам.

Вот и сейчас это был всего лишь монолог.

«Простите, что так долго не был, — мысленно проговорил я, глядя на красивый совместный портрет на могильном камне. — Меня занесло ну очень далеко… К другой звезде. Я там даже девушку встретил… точнее, девушек. Немного запутанно, да? — я ухмыльнулся. — Но всё равно ничего не вышло. Надеюсь, она сейчас где-то с вами. Если что — передавайте привет. Да, я, возможно, опять пропаду на несколько лет. Не скучайте и не беспокойтесь — всё равно всё будет хорошо. Как обычно…»

Выговорившись, я оставил на могиле угощение, цветы и, не оглядываясь, пошёл к выходу.

Лишь уткнувшись в запертые ворота, я осознал, что находился здесь куда дольше, чем мне показалось вначале. Сгустились сумерки, зажглись фонари. Вздохнув, я отошёл в сторону, чтобы случайно не попасться сторожам, и перемахнул через ограду.

Потом пошёл вдоль забора, куда глаза глядят. Мне хотелось просто прогуляться. Завтра перелёт, первая остановка по запланированному маршруту — в Кардиффе, новой столице Соединённого Королевства.

Вася благоразумно молчал. Чувствовал моё настроение.

Гулял я долго. Спальные кварталы и новейшие ЖК сменялись лесопарковыми зонами. Рассосались вечерние пробки, а я всё шёл и шёл, ни о чём не думая. Просто так. Когда над городом взошла полная Луна, я уже хотел попросить Васю дать направление к ближайшему метро, но тут немного впереди, справа от меня, у тротуара, затормозила машина. Я нахмурился: судя по знакам, останавливаться здесь было запрещено. Машина на вид дорогая, незнакомой модели. «Москвич» — определил я, приглядевшись к шильдику на багажнике.

Водительская дверь открылась, из неё выглянула девушка. Симпатичная, в лёгком белом платье.

— Добрый вечер, — приветливо сказала она.

— Добрый, — настороженно ответил я.

«Наверняка в навигаторе запуталась, и будет просить подсказать дорогу», — подумал я про себя. И ошибся.

— Хотите подвезу? — предложила она.

От растерянности я даже не сразу нашёлся с ответом.

— Ну же, решайтесь! — подбадривала незнакомка. — Метро вот-вот закроется!

Я огляделся. Пустынная улица, редкие автомобили… до метро, пожалуй, действительно опоздаю. И что тогда делать? Топать в центр пешком? К утру, может, дойду. А завтра моя сонная физиономия на всех каналах…

— Хорошо, — решился я. — Спасибо!

Никакой опасности я не чувствовал. Девушка выглядела вполне прилично. Если уж на то пошло, это она себя ведёт, мягко скажем, неосмотрительно. Впрочем, тут ведь многое изменилось за пять лет. Может, преступность пошла на спад? Люди больше друг другу доверять начали, и это стало нормальным, подвозить незнакомцев?

— Снежана, — представилась она, протянув узкую ладошку, когда я занял пассажирское сиденье и пристегнулся.

— Женя, — ответил я, чуть коснувшись её руки.

— Очень приятно, Женя… — улыбнулась она. Потом посмотрела на меня, чуть прищурившись. — Женя? — переспросила она. — Евгений, значит? А фамилия ваша не Алданов случаем?

— Алданов, — согласно кивнул я. Отпираться не было никакого смысла.

Реакция оказалась совершенно неожиданной: девушка взвизгнула, потом хлопнула по рулю.

— Не может же быть! — заявила она, чуть успокоившись. — Вот никак! Ну, то есть, я сначала, как вас увидела, заподозрила. Потом решила, что просто парень похож… и знаете, как-то так вас жалко стало. Не обижайтесь только! Но со стороны это смотрелось, будто парень… ну, то есть, вы, такой потерянный идёт… те, что… — она запуталась в словах и смутилась. Её точёные скулы налились румянцем.

— Извините, — добавила она через несколько секунд. — Получается, это правда вы? Космонавт?

— Правда, — кивнул я. — И ничего, если мы на ты?

— Да… да, конечно! — кивнула Снежана.

— До центра подбросишь? — улыбнулся я. — Мне на Новый Арбат.

— Ой, что это я… — спохватившись, Снежана тронулась. — Да, конечно.

Некоторое время ехали молча. Девушка то и дело кидала в мою сторону торопливые взгляды, но разговор продолжить не спешила. А я вдруг понял, что был бы не против продолжения знакомства. Она симпатичная, фигура очень даже ничего, и пахнет в машине приятно… если, конечно, осложнений не будет в виде лишнего внимания общественности.

— Я почему-то думала, что вас держат где-нибудь на закрытом объекте, под круглосуточной охраной, — наконец, произнесла она. И тут же добавила, спохватившись: — то есть, тебя.

— Ну, примерно так и было. Просто я сбежал.

— Сбежал? — она округлила глаза.

— Ну да. Не люблю, знаешь ли, сидеть под охраной, — ответил я.

— Девчонки мне ни за что не поверят… — вздохнула Снежана. — Скажут, что сочиняю.

— Пришли им фото, — предложил я.

— Ты дашь верификацию? — бросив на меня удивлённый взгляд с подозрением спросила она.

«Сейчас так принято, чтобы удостоверить подлинность изображения, — пояснил Вася. — Новые нормы закона, после разгула дипфейков».

«А-а-а, ясно, — мысленно ответил я. — Постой… там, на станции, девушка снимала рилс для своей дочери, и никакой верификации не просила!»

«На космических объектах она проставляется автоматически, — сказал Вася. — Так что достаточно было выразить согласие».

«Ну и как я ей дам верификацию?»

«Если хочешь, организую».

Я задумался. А хочу ли я? Завтра утром станет известно во всём мире о том, что я с кем-то там катался по ночной Москве. Девчонка станет знаменитой. На какое-то время. Что касается меня… да ничего не будет. Через пару дней это уже будет перебито другими новостями.

— Если сама хочешь, — ответил я. — Ты же понимаешь, что потом будет?

Снежана сжала губки и задумалась.

— Знаешь… наверно, ты прав. Действительно, не стоит. Нет, у меня хорошие подруги, правда. Но кто-то всё равно проболтается. А мне сейчас оно не надо, тем более перед практикой. Да и родители вопросы задавать будут… так что пускай это останется нашей тайной, хорошо?

Она улыбнулась и подмигнула мне.

— Без проблем, — кивнул я. Потом, после небольшой паузы, спросил: — Ты где-то учишься, да?

— На биолога. В МГУ. На пятый курс перехожу, — сказала она. После чего добавила почему-то шёпотом: — Я на Лунную программу подавалась. Вот, на следующей неделе должны быть результаты. А если нас с тобой увидят — это повлиять может. Мне бы не хотелось.

— Ясно, — кивнул я. — Что ж, удачи тебе!

— Спасибо! — улыбнулась она.

Некоторое время снова было тихо. Снежана сосредоточилась на дороге. Я же думал, как бы сделать так, чтобы этой поездкой наше знакомство не закончилось. Есть ряд технических деталей: как попасть в отель мимо охраны? С другой стороны, можно снять другой номер, в другом отеле… только надо бы обговорить с ней это заранее. Как бы начать?

— Луна сегодня особенно яркая, да? — спросил я, чтобы постепенно свернуть разговор в романтичное русло.

— Это верно, Женя, — сказала Снежана вдруг изменившимся голосом. — Хорошо, что ты навестил родителей. И хорошо, что сделал это сегодня.

Я замер. Потом осторожно поглядел налево. Снежана пристально смотрела на меня, не глядя на дорогу, но продолжая управлять машиной. Возможно, конечно, в этой модели был автопилот, но почему-то я в этом сомневался.

— Кто ты? — спросил я.

— Ты же знаешь. У меня много имён, — ответила она, улыбнувшись.

— Что тебе нужно?

Тот, кто сейчас говорил устами Снежаны, просто проигнорировал мой вопрос.

— Тебе было девятнадцать, когда их не стало, — продолжал он. — Отец хотел, чтобы ты стал учёным. Двигал теоретическую физику. И очень сердился, когда ты поступил в Академию. Но потом смирился с твоим выбором. Ты когда-нибудь задумывался — почему?

— Не твоё дело, — ответил я спокойно, но твёрдо.

— Разумеется, — улыбнулся он. Эта девичья улыбка смотрелась дико на контрасте со смыслом происходящего. — Это твоё дело. Возможно, тебе следует хотя бы изредка задумываться о себе, Тейдан. О себе и своей сущности.

Справившись с эффектом неожиданности, я лихорадочно размышлял: для чего он явился? Чего хочет добиться? На какие действия провоцирует? Или, наоборот, что пытается предотвратить? Вариантов было слишком много, один фантастичнее другого… может, попытаться раскрутить его на информацию?

— Хорошо. Чего я не вижу? Чего я не знаю? — спросил я.

— Ребёнок, который вдруг появился у бездетной стареющей пары, — продолжал мой собеседник. — Одарённый с рождения всеми качествами, о которых обычный человек может только мечтать. И ум, и сила, и всё остальное. Никогда не задумывался об этом? Что это: странный аттрактор, бесконечная игра хаоса? Или нечто иное?

— У меня нет ответа на этот вопрос, — ответил я после секундного размышления.

— Вот, видишь? О чём я и говорил, — улыбнулась «Снежана». Она чуть наклонилась в мою сторону и спросила тихо: — Скажи ты ведь хотел умереть? На самом деле? Просто избрал для этого самый достойный из возможных способов. Ты слишком хорошо воспитан для алкоголя и других способов саморазрушения.

Я на секунду сжал челюсти, но быстро взял себя в руки.

— Возможно, так и было поначалу, — ответил я. — Но потом всё изменилось.

— Верно, Тейдан, — кивнул мой собеседник, растягивая губы Снежаны в ещё одной фальшивой улыбке. — Самое важное в мире хаоса — это свобода воли. То, как она меняется — это и есть завораживающее волшебство, ты не находишь?

— Возможно.

— Ни о чём не жалей и уважай чужой выбор. Лаймиэ выбрала свой путь. Скажи, Тейдан, ты ведь знаешь, что такое тепло?

— Тепло — это энергия. Энергия — это жизнь.

— Тепло — это Хаос, Тейдан. Самая его суть. Подумай об этом.

Мой собеседник ушёл. Я сразу почувствовал это. Снежана моргнула своими длинными ресницами, чуть тряхнула головой.

— Ой… что-то я задумалась. Мы почти приехали, да? — спросила она.

Действительно, мы двигались по Кутузовскому, подъезжая к мосту через Москва-реку.

— Да, — кивнул я. — Почти. Слушай, а давай к Сити поедем, ты не против?

— Давай… — кивнула она. — А зачем?

Под эстакадой Третьего кольца возле Сити была тихая парковка в густой тени. И за прошедшие пять лет она никуда не делась.

Мы не стали заезжать в другую гостиницу и снимать номер. Я решил поступить проще. Поэтому всё произошло прямо в машине. Снежана была совсем не против.

Пляж

Британия встретила меня дождём и хмурым, серым небом. Люди, стоящие вдоль дороги из аэропорта, выглядели подстать: серые, измождённые лица, бесцветные дождевики и лишь изредка пробивающиеся тёплые улыбки, похожие на подснежники среди талого городского снега.

Меня привезли в новый королевский дворец. Он ничем не напоминал прежний, Виндзорский, уничтоженный вместе с Большим Лондоном: в этом было много стекла, стали, ломаных форм и ажурных конструкций, переплетённых на высоте. Сооружение чем-то напоминало эльфийское жилище, как его изображали смелые художники прошлого.

Остановились возле главного входа. Тут всё было, как положено по протоколу: военный оркестр, красная ковровая дорожка. Встречающий меня премьер-министр — какой-то суетливый и совсем молодой белобрысый парень, едва ли старше меня самого.

Когда мы оказались в большом зале приёмов, я вместе с сопровождающими остановился. Вперёд вышел… как называется распорядитель на королевских приёмах? Понятия не имею. Глашатай? Церемониймейстер?

«Герольд он называется», — вмешался Вася, почувствовав моё замешательство.

«Геральт?» — мысленно хмыкнул я; от этого слова веяло средневековьем и почему-то какими-то сказочными монстрами.

«Герольд! — повторил Вася; перед глазами вспыхнуло и исчезло слово, написанное красным шрифтом, — Геральт — это имя. Из одной известной сказки».

«А-а-а, ясно!» — подумал я.

И в этот момент в зале объявили, поочерёдно на английском и русском языках:

— Его Величество Король Генрих Девятый, Божьей милостью король Великобритании и Северной Ирландии, защитник веры! Её величество королева Меган, королева-консорт Великобритании и Северной Ирландии!

От неожиданности я моргнул.

«Те члены королевской фамилии, которые оставались людьми, были в бункере во время удара, — пояснил Вася. — Но его строили пакистанские подрядчики за огромный откат. Так что их затопило вместе с Большим Лондоном. Эти выжили, потому что жили за океаном».

Принц Гарри, вдруг ставший королём, неплохо сохранился за эти годы. Даже раздобрел немного. На чуть пухловатых щеках пробивалась рыжая щетина. Увидев меня, он радостно улыбнулся и чуть ускорил шаг. А вот Меган за эти годы заметно сдала, королевские обязанности явно не пошли ей на пользу: в волосах пробивалась отчётливая седина, лицо выглядело несколько отёчным и даже желтушным. Она глядела на супруга с явным неодобрением.

— Рад с вами познакомиться! — сказал он на чистом русском, протягивая руку. Его супруга ограничилась едва заметным кивком. — Как добрались?

— Спасибо, прекрасно! — ответил я, несколько покривив душой. В пути самолёт изрядно трясло: турбулентность над Северным морем.

— Рад. Очень рад!

Мы прошли в зал приёмов, где был накрыт длинный стол. Сначала места заняла монаршая чета. Потом мне предложили место рядом с Его Величеством. Ещё за столом я приметил наших дипломатов: посла с супругой, атташе по культуре посольства. Про них мне рассказал Вася во время перелёта. Показал фотографии. Посол оказался крупным лысым мужиком со шрамом на щеке. Бывший военный, боевой офицер. Его жена — полная его противоположность. Бывшая прима-балерина, всё ещё изящная и молодая, совсем как в те годы, когда она блистала на сцене.

Следовать этикету оказалось совсем не сложно — Вася давал все необходимые подсказки. Возможно, когда-то в прошлом такие званые приёмы были ценны мелкими нарушениями протокола, случайностями, которые позволили бы проявить черты характера или человечность. Сейчас же это была чистая формальность. Безумно скучная для всех участников.

— Никогда не думал, что буду сидеть рядом с человеком, который побывал у другой звезды, — тихо, стараясь не шевелить губами, сказал король.

— Для меня в этом тоже было много неожиданного, — честно ответил я.

— Это ладно, — вдруг вмешалась королева-консорт, — а вот каково было узнать, что половина твоих родственников вовсе не люди?

— Мег, не начинай вот сейчас, а?.. — прошипел король, переходя на английский.

— Да. Конечно, Ваше Величество! — ответила та, хмыкнула и воткнула фигурную вилку в какого-то морского гада.

— Женщины… сложно с ними, — едва слышно добавил монарх, обращаясь ко мне.

Я улыбнулся и подцепил с тарелки кусочек помидора, чтобы занять рот и тем самым избавить себя от необходимости отвечать.

До конца приёма мы обменялись ещё несколькими ничего не значащими фразами. Потом была поездка по городу, пресс-конференция, где неожиданно много вопросов было посвящено вовсе не космосу, а развитию отношений между странами.

«Как вы считаете, вносит ли Россия достаточный вклад в восстановление Соединённого Королевства как страны, наиболее пострадавшей от ситуации со вторжением? Есть ли резервы для дальнейшего развития?»

Или вот:

«Вы же видели, что наши улицы всё ещё недостаточно освещаются. Средств не хватает даже на самое элементарное, промышленность страдает от нехватки энергии. Россия, как страна богатая ресурсами, могла бы…»

Нет, никто специально меня не инструктировал насчёт того, как избегать неудобных вопросов. В этом смысле коммуникационная политика не менялась. Меня даже избавили от постоянного присутствия тётки-пиарщицы, стоило лишь намекнуть Сергеичу. Так что приходилось выкручиваться самому.

Я выражал сочувствие, самые благие пожелания и уверенность в стойкости британского народа. К явному разочарованию публики. Похоже, вместе с моим приездом тут ожидали каких-то важных экономических решений, но так глубоко в местные вопросы я не вникал.

Отработав формальную часть и отдохнув в отеле, я с огромным облегчением покинул остров на следующее утро.

Дальше были США. Трёхдневный визит, с официальными мероприятиями в Вашингтоне, Нью-Йорке и Атланте. Тут тоже было скучновато, но хотя бы погода радовала: солнечно, тепло, приятно.

Между приёмами я как-то старался себя занять: ходил на тренировки в отельные комплексы, читал местные сетевые каналы. Даже пробовал пару раз погулять, посмотреть достопримечательности — но быстро понял, что это не очень хорошая идея. Каждый выход превращался в незапланированное публичное мероприятие с раздачей автографов, фотографированием, съёмкой рилзов и так далее.

Когда очередь дошла до Бразилии, я отчётливо понял, что долго так не выдержу. Впереди была ещё Европа и Китай — под конец тура, где были припасены самые красочные и насыщенные мероприятия с торжественным запуском очередного модуля для строительства окололунной верфи с космодрома Вэнчан на Хайнане. А у меня уже руки опускались.

«Ну никто не обещал, что будет легко, — комментировал мои страдания Вася. — Если хочешь, можно попробовать устроить перерыв. Но, сам понимаешь, в деле большая политика. Тебя должны видеть, о тебе должны говорить. Сейчас это важно».

«Да понимаю я, — вздыхал я, разглядывая кучкующуюся охрану возле бассейна в отеле в Рио, где меня поселили. Хоть я об этом и не просил, но бассейн закрыли для других отдыхающих на время моей тренировки. — Ты вот что лучше скажи: здесь сможешь обеспечить меня деньгами?»

«Пожалуй, есть способ, — ответил Вася после секундной паузы. — А тебе зачем?»

Мне это было нужно, потому что сразу после официальных мероприятий и совместного выступления с чиновниками на одном из авиационных заводов я решил сбежать на ночь из отеля.

Изображая крайнюю усталость, я выбрался из бассейна. Привёл себя в порядок, потом направился в номер.

Мои апартаменты находились на седьмом, последнем этаже новейшего отеля в районе Леблон. Здание было выполнено в стиле псевдо-барокко, который только недавно вошёл в моду, со множеством декоративных элементов на фасаде. А в самом номере находилась огромная открытая терраса, на которой стояли кадки с какими-то живыми деревьями.

Из одежды у меня было лишь несколько комплектов парадной формы ВКС да спортивные костюмы с плавками. Ночь выдалась тёплой, в районе двадцати градусов. Так что я решил, что длинных плавок и футболки с кроссовками будет вполне достаточно для прогулки.

Немного поколебавшись, я решил захватить с собой тубус с прахом Лаймиэ. Наверняка ей бы понравилась такая идея ночной прогулки. Хоть какое-то разнообразие вместо череды одинаковых отелей.

Для начала я убедился, что местная охрана не слишком щепетильно подходит к исполнению своих обязанностей. Полицейские, одетые в форму, представители местных спецслужб, замаскированные под постояльцев и персонал — все вроде бы находились на своих постах, но постоянно отвлекались на смартфоны, разговоры с коллегами и даже перекус. Потом я проверил, как поживают особисты в составе нашей делегации. Их поселили этажом ниже. Хорошо они поживали: смотрели трансляцию местного футбольного матча, балуя себя лёгким пивом.

Я это увидел, когда спускался по внешней стене отеля, стараясь сливаться с декором, барельефами и статуями.

Благодаря тренировкам, «избыточная» сила, приобретённая на Нарайе, всё ещё в некоторой мере сохранялась при мне, так что спуск мне сложным не показался.

«Ты уверен? — спросил меня Вася, когда я уже был внизу, — хотя бы из района не выходи, тут относительно безопасно».

«Вась, у меня крыша поедет, — честно признался я. — Если я просто по-человечески не прогуляюсь. Кстати, ты обещал с деньгами помочь».

«Ладно, — Вася изобразил вздох. — За углом банкомат. Сумма спишется через конвертацию с твоего счёта».

«Спасибо, Вася!» — улыбнулся я, двигаясь в указанном им направлении.

Разжившись деньгами, я зашёл в круглосуточный супермаркет с оптимистичным названием Zona Sul. Там купил воду, кое-какие закуски, рубашку с коротким рукавом и бейсболку с длинным козырьком.

Я несколько опасался, что кассирша меня узнает. Всё-таки трансляции с мероприятий с моим участием шли по всем местным каналам и активно обсуждались в интернете. Но всё обошлось. Дородная тётка-мулатка лишь скользнула по мне равнодушным взглядом, после чего пробила чек и выдала сдачу.

Накинув рубашку и натянув бейсболку, я почувствовал себя увереннее. Дальше я решил двигаться в сторону моря. Но не прямо к пляжу, а забирая чуть южнее, в сторону Копакабаны и крепости, примостившейся на горе.

Над городом светили яркие южные созвездия. Я начал прикидывать, в каком направлении находится солнце Нарайи, но быстро запутался. Тогда Вася подсветил мне карту ночного неба. Саму звезду с Земли было не видно — очень уж далеко, другой конец Галактики. Но вот участок Млечного пути, за которым она находилась, он указал. Мне даже показалось, что цилиндр с прахом в кармане плавок немного потеплел. Но, конечно, это была лишь иллюзия.

Я шёл, не особо разбирая пути, и быстро покинул престижный район. На улицах стало заметно меньше освещения, а народу почти не попадалось. Однако же меня никто не трогал. То ли просто везло, то ли местные бандиты за многие поколения уличного противостояния научились интуитивно ощущать опасность, которая от меня исходила.

Где-то за пару часов я добрался до знаменитого пляжа в районе Копакабана. Тут жизнь била ключом, несмотря на позднее время: из многочисленных заведений доносилась громкая музыка, народ танцевал прямо на улицах. Даже на самом пляже люди кучковались группами, что-то громко обсуждая и смеясь.

У меня была мысль зайти в какой-нибудь бар. Нет, не для того, чтобы выпить — просто послушать музыку. Почувствовать себя среди людей. Странно, что эту потребность особенно остро я ощутил не там, в глубоком космосе — а сейчас, в эти дни, когда мне нужно изображать из себя живой символ.

Меня по-прежнему никто не узнавал. Прохожие вели себя приветливо: улыбались, кивали, здоровались. И тут же спешили куда-то дальше по своим праздным делам.

«Что-то никаких знаменитых карманников не видно, — заметил я мысленно, проходя мимо очередного заведения, возле которого толпа плясала под бодрую музыку. — Слухи преувеличены?»

«За последние годы уличная преступность пошла на убыль, — ответил Вася. — Не поверишь: даже знаменитые фавелы начали расселять. Тут с экономикой стало сильно лучше. Мир меняется».

«Да. Наверно, ты прав. Меняется…»

Однако же, ни в один бар я так и не заглянул. Сначала не мог выбрать, а когда четыре километра пляжа закончились — мне стало интересно, что там, за ярко освещённой улицей.

Я спустился к морю и двинулся дальше вдоль кромки прибоя. Народу тут было заметно меньше, чем на пляже. К тому же фонарей почти не было. Можно искупаться голышом — почему нет?

«Я бы не советовал, — вмешался Вася, когда я начал раздеваться за большим валуном, отделяющим от любопытных взглядов небольшую часть пляжа. — Воришки всё-таки остались, пусть их и не так много».

«Ничего, — возразил я. — Ты же поможешь с деньгами, если что?»

«С деньгами-то да, — ответил Вася. — Но как ты голый пойдёшь через город?»

И всё-таки я решил рискнуть.

Вода оказалась тёплой. Несмотря на то, что формально здесь зима. Плавал я недолго: всё-таки сказывалось утомление после прогулки и вечернего бассейна. Освежился, почувствовал настоящее море — и погрёб обратно к берегу. И вот здесь меня ждал сюрприз.

Возле моей одежды сидели три девушки. По виду — явно местные, в лёгких платьях, разговаривают, смеются. В руках — небольшие бутылки с цветным содержимым. То ли газировка, то ли что-то покрепче… детали не разглядеть в свете далёких уличных фонарей и звёзд.

Одна из девушек заметила меня, мнущегося возле берега, и помахала рукой.

— Доброй ночи! — крикнула она на португальском. Вася перевёл. Этого языка я не знал, и «загружать» с Васиной помощью не планировал.

— Доброй ночи, — ответил я на английском.

— А почему не по-русски? — неожиданно спросила незнакомка на моём родном языке. — Вы ведь космонавт, да? Про вас сегодня в новостях было!

«Вот тебе и остался незаметным! — с неудовольствием подумал я, — жди теперь сенсаций: „голого русского поймали на пляже!“, плюс какие-нибудь подробности…»

«А я предупреждал!» — проворчал Вася.

— Вы не могли бы мне плавки передать? — рискнул попросить я. — Они рядом с вами лежат.

Девушки посмотрели друг на друга, хихикнули. Потом та, которая разговаривала со мной, поднялась и подошла к кромке воды.

— Держите, — сказала она. — Извините, но дальше не пойду — не хочу платье замочить. Всё-таки прохладно.

Насчёт «прохладно» я, конечно, не был согласен. Но спорить благоразумно не стал. Вздохнув, я двинулся из воды. Прикрываться я даже не пытался — всё равно бесполезно. Ночи тут слишком уж светлые… я надеялся, что девушки деликатно отвернутся. Но не тут-то было.

— Вижу, вы тоже предпочитаете не мочить одежду. Разумно, хотя купание голышом на этом пляже официально запрещено, — заметила она.

— Спасибо, — пробормотал я, надевая плавки.

— Не за что, — улыбнулась она. — Мы за вами от самого «Буковски» идём. Я как увидела — даже глазам не поверила сначала. Но оказалась права. Кстати, меня Лаура зовут.

— Евгений, — представился я.

— А это Хелена и Сесилия, — она указала на своих подруг. Те улыбнулись и помахали.

— Вы бывали в России? — спросил я.

— Пока нет, но придётся: я биолог. У меня контракт в следующем месяце с университетом в Санкт-Петербурге. Вот, загрузила язык немного заранее. Честно говоря, немного побаиваюсь зимы, — она улыбнулась.

— Ничего, — ответил я. — Главное одеваться теплее!

— Вот, мне тоже так говорили! — ответила Лаура. — Кстати, мы с вами немного заочно знакомы. Я когда-то училась в школе, где сейчас учится Мицела. Эта та девочка, которой вы передали привет с Луны, она теперь местная знаменитость! Кстати, как вам удалось выйти из отеля без охраны? Я слышала, к вам чуть ли не полк полиции приставили!

— Я сбежал! — честно признался я. — Но вы ведь меня не выдадите, да?

Лаура рассмеялась.

— Так и быть, не выдадим, — сказала она, вдруг подавшись вперёд и прижимаясь ко мне своими крупными упругими грудями, после чего добавила, переходя на «ты»: — но ты нам за это будешь кое-что должен.

Лишь через пару секунд, когда две девушки тоже поднялись и подошли к нам, я сообразил, что именно от меня требуется.

Семя

Я попрощался с Лаймиэ под утро, на бразильском пляже. Девушки уже ушли, и я какое-то время сидел, наблюдая, как на востоке розовеет полоска моря. И в тот момент отчётливо понял: не нужно ехать в другое место. Ей было бы хорошо именно здесь.

Когда прах унёс лёгкий утренний бриз, я какое-то время раздумывал, что делать с цилиндром, в котором он хранился. А потом размахнулся и зашвырнул его в море, и отдельно — крышку, так, чтобы она прыгала по пологим волнам «лягушкой».

С моря подуло тёплым ветерком. Я зажмурился, наслаждаясь мимолётным ощущением правильности происходящего.

«Здесь всегда тепло, — подумалось мне. — Хорошее место, чтобы слиться с вечностью…»

В отеле моё отсутствие, к сожалению, не осталось незамеченными. Оказывается, ночью к нашей делегации присоединилось ещё несколько человек и уже в семь утра до меня пытались дозвониться.

«А я говорил, что надо было машину взять», — ворчал Вася, пока я пытался придумать оправдание для своего отсутствия.

Прилетел Сергеич. Он выглядел более озабоченным, чем обычно, и меня это встревожило.

Сразу после завтрака он подошёл ко мне и пригласил к себе в номер. Там он тщательно закрыл тяжелые шторы, потом достал из кармана небольшой прибор, включил его и поставил на середину журнального столика.

— Антипрослушка? — уточнил я.

— Угу, — кивнул шеф, устраиваясь в кресле. — Новая разработка. Ты присаживайся!

Он указал на соседнее кресло.

— Скажи, Женя, — вздохнув, спросил он. — После твоего возвращения случайно не было повторения странных историй, с которыми ты сталкивался до отлёта? Разговоры с незнакомцами? Намёки? Непонятные предметы?

— Был один эпизод, — честно признался я. — Девушка, которая подвозила меня в Москве, после кладбища. Через неё говорил Лэм… ну или кто он там на самом деле?

— Почему не доложил? — нейтральным тоном спросил Сергеич.

— Кому? Особистам? — хмыкнул я.

— Надо было со мой связь попросить… что ты как маленький.

— Надо было инструкции дать прежде, чем кидать меня во всё это, — возразил я. Странное дело: раньше я бы и помыслить не мог, чтобы так вести себя с руководством. Но, во-первых, Сергеич не был военным. А во-вторых — что-то действительно изменилось. Да, я стерпел чужую форму и непонятные правила. Стерпел роль живой мартышки на витрине. Надо так надо. Но что-то внутри меня сломалось. Я переставал ощущать себя военным.

Сергеич снова вздохнул. Я вдруг заметил, что он за последнее время как-то осунулся, похудел. Его плечи поникли, а некогда ясные, светящиеся умом серые глаза вдруг потеряли былой блеск.

Каково ему приходится? Он ведь не политик, не вершитель судеб. А, получается, несёт ответственность за весь мир — никому не видимый. Это ведь он, по сути, открыл человечеству дорогу к звёздам. Но и человечество открылось перед такими силами, о которых мы сейчас даже приблизительного представления не имеем.

— Извини, — сказал я. — Нужно было доложить, всё правильно.

— Ты тоже извини. Мы ведь никогда серьёзно не рассчитывали этот вариант. К чему всё приведёт, и людей подбирали совсем по другим параметрам, — сказал Сергеич. — Но сейчас дороги обратно у нас просто нет.

— Ясно, — кивнул я, откидываясь в кресле. — Так что случилось?

— Возможно, мы получили сообщение от Максима, — сказал Сергеич.

— Так это же хорошо. Разве нет? — настороженно спросил я.

Сергеич полез за пазуху и достал из внутреннего кармана своего пиджака сложенный листок формата А4, затем протянул его мне.

Я принял лист, развернул его и прочитал аккуратные, написанные от руки строчки:

«Друзья, надеюсь, моё сообщение до вас дойдёт. У меня осталось мало времени. Может, ещё пара месяцев земного счисления. Больше никак не продержаться. Хотел бы я уходить Другой Стороной, закрывая проходы, но мне этого, увы, не дано. Если вы читаете это — то готовьтесь, изо всех сил. Каждый человек должен стать воином. У каждого должно хватить духа, чтобы сопротивляться. Ещё не всё потеряно. Пока я держусь на своём посту, этот ужас…» — записка обрывалась неряшливой волнистой линией.

— Это его почерк? — на всякий случай уточнил я, уже зная ответ.

— Да, — уверенно кивнул Сергеич, — проверяли лучшие эксперты. Вот только написала эта одна из лаборанток со вторым уровнем допуска, которая только недавно приехала на Объект. Она вошла в транс в самом начале смены. Руководитель участка сначала не придал значения записке и хотел отправить лаборантку на повторное освидетельствование, но тут уже Света проявила бдительность. У неё невероятное чутьё на такие вещи.

— Есть данные аналитики? — спросил я.

— Ничего такого, чего бы ты сам не увидел в тексте, — ответил Сергеич. — Есть угроза непонятной природы, которой теоретически можно противостоять. Для этого у людей «должно хватить духа». Про технические возможности ничего не сказано, так что, не исключено, что опасность носит ментально-психологический характер. Что, впрочем, далеко не факт, потому что каждый должен стать «воином». То есть быть готовым сопротивляться физически. Самое интересное тут про Другую Сторону. Вспоминаются врата, которые ты повстречал на Нарайе, да? Но, возможно, это ложный след. Как бы то ни было, по установленным каналам мы запросили Нарайнийских учёных насчёт информации о том объекте, ждём отчёта, можно ли его использовать в текущей конфигурации Земля-Нарайа-О-деа.

— Разумно, — кивнул я. — Но чем я могу сейчас помочь? Знал бы заранее — спросил бы у Лэма.

— А о чём вы говорили? — руководитель подался вперёд и скрестил руки на коленях.

— Он намекал на моё особое происхождение, — сказал я. — Ещё говорил про тепло и про хаос. И немного — про свободу воли.

— Ты сможешь точно воспроизвести ваш диалог?

— Конечно, — кивнул я.

«Помощь нужна?» — тут же вмешался Вася.

«Только если ошибусь», — ответил я.

После этого я дословно процитировал наш короткий диалог с сущностью, которую я знал под именем Лэм.

Руководитель слушал очень внимательно, хмуря брови. Когда я закончил, наступила неловкая пауза.

— Это должно что-то значить? — я решил первым нарушить молчание.

— Да, Женя, — ответил Сергеич. — Это наверняка много значит. Но я пока что не до конца понимаю, что именно. Очевидно, он знает о приближающейся опасности. Но предпочитает, чтобы мы сами разобрались с этим вызовом. Что касается тебя… — он посмотрел мне в глаза. — Материалы по боевому модулю ещё изучаются. Как и образцы тканей твоего двойника. Пока что мы не можем сказать точно, откуда они — или из другого времени нашей браны, или же всё гораздо сложнее, чем мы можем представить…

— Ясно, — сказал я.

— Мы вынуждены сократить программу твоего турне, — сказал руководитель.

Я широко улыбнулся.

— Завтра полетишь в Пекин. Сразу после этого — в Москву. И потом обратно, на объект.

— Ясно, — повторил я.

— Мы постараемся, чтобы ты вылетел на О-деа не позднее середины следующей недели, — продолжал Сергеич. — Тебе придётся работать, практически, в круглосуточном режиме. Подготовка будет очень интенсивной.

— Понял.

— Вот и отлично.

Сергеич поднялся, забрал прибор со стола. Потом подошёл к окну и открыл шторы.

— Это хорошо, что ты сегодня смог прогуляться, — сказал он. — Иногда нужно, чтобы здесь, на Земле, остался какой-то якорь. Он может быть куда более важным, чем тебе кажется сейчас.

Я вспомнил прошедшую ночь. И невольно улыбнулся.

В Китае я был впервые. Первое впечатление о стране — это масштаб. Тут всё было большое: аэропорт, здания, проспекты, памятники. Встречали меня очень радушно, с массовыми гуляниями, фейерверками, многочисленными интервью местным медиа-холдингам и лидерам мнений. Разумеется, была и официальная часть — приёмы, фуршеты, награждения, фотосессии.

Особенно мне понравилась встреча в научном центре, где были спроектированы основные конструкции лунной станции. Как ни удивительно, но тут удалось отойти от официоза. Я познакомился с биологами, которые занимались созданием космического гинкго. Поговорил с программистами и кибернетиками, разработавшими Сяо Вана. К моему удивлению, они все оказались молодыми, не старше сорока лет, что по меркам Китая почти младенчество.

Начиналось всё, как обычно: стол, бесконечно повторяющиеся вопросы. А потом разговор перешёл на научные вопросы, институтский быт. И тут будто стена сломалась: мы говорили, будто старые знакомые.

Все присутствующие прекрасно владели русским языком. Я тоже всерьёз задумался о том, чтобы Вася помог мне с «загрузкой» китайского, но на это, к сожалению, не оставалось времени. Так что пришлось пообещать себе сделать это, если опять придётся днями и неделями висеть в космосе, развлекая сериалами.

В конце встречи мне сделали неожиданный подарок. Руководитель центра, спортивный парень лет тридцати в круглых очках по имени Личжэн, вышел ненадолго из зала приёмов и вернулся с небольшой шкатулкой из красного дерева.

Он подошёл ко мне. Встал рядом. Я почему-то решил, что было бы уместно подняться самому. Судя по реакции присутствующих, моя догадка была верной.

— Дорогой друг, — сказал Личжэн. — В память об этом вечере и о твоём визите к нашим коллегам на Луну я дарю тебе это драгоценное семя дерева гинкго.

— Того самого? — удивился я, принимая подарок обеими руками.

— Да, друг. Именно того. И это личный подарок. Мы говорили с твоим руководством. Он не подлежит передаче, национализации или изучению. Мы получили гарантии того, что подарок останется в твоей собственности, — ответил Личжэн.

На шкатулке был изображён парящий дракон. Под пальцами я ощущал гладкую резьбу его чешуй.

— Благодарю вас, Личжэн, — сказал я. Слова будто сами приходили ко мне в голову. — Это больше чем подарок — словно вы доверили мне частицу самого времени. Обещаю, что семя найдёт достойное место: либо прорастёт в моём саду на Земле, либо отправится со мной в космос, как напоминание о вашей щедрости.

Я приоткрыл крышку шкатулки, ощущая подушечками пальцев тёплое дерево.

— А ещё я обязательно загружу китайский. Чтобы в следующий раз, когда я вернусь, мы говорили с лунным родителем этого малыша на его языке.

Окружающие заулыбались и захлопали. Судя по всему, с ответом я угадал.

«Женя, — прокомментировал Вася. — Ты бы легко освоился в Китае, ты в курсе?»

К моему удивлению, к подарку действительно не возникло никаких вопросов. Даже Сергеич, обычно крайне осторожный, в этот раз лишь взглянул на коробку мельком и сказал: «Относись к нему хорошо. Отношения с китайцами нам очень важны».

«Ладно», — ответил я, пожимая плечами.

Мы встретились с руководителем проекта «Север» на борту самолёта Роскосмоса в аэропорту Пекина, когда я, после торжественных проводов, вылетал на родину.

Сразу после взлёта мы закрылись в моей каюте. Сергеич не пустил даже стюардесс, которые пытались накормить нас ужином.

— Что-то ещё случилось? — спросил я, как только мы остались наедине, чувствуя, как неприятно сосёт под ложечкой.

— Нет, — ответил руководитель. — Ничего нового. Просто я решил лично рассказать о том, что тебе предстоит.

Неприятные ощущения в области грудины и желудка усилились.

— Внимательно слушаю, — сказал я нейтральным тоном.

Сергеич занял соседнее кресло. Посмотрел в иллюминатор. Постучал по полированной столешнице, которая нас разделяла. Потом сказал:

— Эти годы наука, как ты понимаешь, не стояла на месте. Даже так скажем: она очень активно развивалась. В том числе благодаря открытиям и данным, которые удавалось получить с помощью зондов.

— Звучит хорошо, — заметил я.

— Верно, — кивнул руководитель. — Наши возможности сильно выросли. Во-первых, «Север-2» будет несколько больше, чем ты привык.

Я улыбнулся. Однако же неприятное чувство тревоги не проходило.

— Не так давно мы успешно испытали на Луне первый двигатель на основе эффекта «гравитационного паруса», — продолжал Сергеич. — Не пытай Васю — так расскажу. Когда космологическая модель с тёмной материей и энергией окончательно развалилась, главным стал вопрос: почему гравитационное взаимодействие такое слабое? Куда девается недостающая энергия? И современная наука не только дала ответ на этот вопрос, но и получила возможность его практического использования. Гравитация — основное взаимодействие, которое выходит за пределы нашей трёхмерной браны. Понимаешь?

Я молча кивнул.

— Мы научились улавливать этот исходящий поток. А с ним произвольно менять вектор перемещения в обычном, трёхмерном пространстве. С помощью того же квантового компьютера. Как следствие — мы теперь не ограничены возможностями химических ракет по выводу грузов на любую орбиту в пределах гравитационного колодца крупного тела.

— Насколько он большой? — спросил я после секундной паузы. — «Север-2»?

Сергеич посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

— Очень большой, Женя. Сто пятьдесят метров в длину. Семьдесят метров в диаметре, — ответил руководитель.

Я замер, пытаясь осознать эти масштабы. Получалось плохо. Космический корабль размером с авианосец⁈ Немыслимо!

— Он первый в своём роде. Старты старых носителей ещё не отменили, но, как ты понимаешь, в деле освоения Солнечной системы грядёт революция. Однако широкая общественность узнает об этом только после твоего возвращения. Тут без изменений, — продолжал Сергеич.

— Я полечу один? — на всякий случай уточнил я.

— Жилой модуль «Севера-2» рассчитан на пять человек, — ответил руководитель. — Полный состав готового отряда. Но пока что ты летишь один туда, и, как мы надеемся, вдвоём с Максимом обратно. К сожалению, технология гравитационного паруса — это совсем не искусственная гравитация. Однако на корабле предусмотрена имитация силы тяжести вращением. Полёт должен переносится значительно легче.

— Роскошно! — заметил я.

— Мы постарались, — улыбнулся Сергеич. Но потом снова стал серьёзным. — Ещё мы сильно продвинулись в вопросах вооружений. «Север-2» теперь не беззащитная скорлупка.

— Что вы туда поставили?

— Как ты, наверное, догадался — гравитационное оружие, — ответил Сергеич. — Ты же понимаешь, любое научное открытие всегда имеет две стороны. Это серьёзная вещь, но действует, опять же, в пределах гравитационного колодца крупного тела. С его помощью на поверхности планеты ты можешь организовать как локальные катаклизмы, вроде точечных якобы карстовых провалов грунта, так и масштабные катастрофы. Например, извержение вулканов. Ещё там есть рентгеновские лазеры и пара термоядерных ракет на сто мегатонн.

— Впечатляет, — заметил я, чувствуя, как пересыхает во рту.

— Плюс кое-какая защита, — продолжал Сергеич. — Средства отклонения траектории объектов, двигающихся с околосветовыми скоростями. Тут те же игры с гравитацией, но для этого не обязательно находиться в гравитационном колодце. Своего рода наследие принципа эквивалентности Эйншейна, который вполне соблюдается в теории бран. Плюс мощнейшие генераторы электромагнитного поля, защищающие от любых заряженных частиц. Ну и синтезатор глюонной плазмы для особо опасных условий. Создаваемая им прослойка глюонной материи способна замедлять до безопасных значений скорости даже нейтрино. Разумеется, всё это дело питается от настоящего термоядерного бортового реактора. Так что в энергии ты, практически, будешь не ограничен. Правда, ограничен в пропелленте для ионных движков — но и здесь в критической ситуации тебе достаточно будет развернуть электромагнитное поле в конфигурацию воронки для того, чтобы начать улавливать частицы межзвёздного газа.

— Очень впечатляет, — сказал я немного севшим голосом.

— Подожди. Это ещё не всё, — улыбнулся Сергеич. — Как ты, наверное, догадался, молекулярная медицина и нанотехнологии тоже не стояли на месте.

Ощущение тревоги вернулось ко мне с новой силой.

Подготовка

Для начала обновили материальный носитель Васи.

Новейшие исследования в области нейробиологии показали, что человеческий мозг сам по себе использует квантовые эффекты для организации и распределения вычислений. На основе этих открытий изобрели стабильные кубиты, использующие тот же принцип.

Теперь Вася мог получить гораздо большую вычислительную мощность при куда меньшей потребности в материальном носителе.

По сути, операция заключалась в том, что значительная часть устаревшего «тела» Васи извлекалась из меня и заменялась материалом, содержащим структурированные кубиты. Он был родственен оболочке нервных клеток, и даже электронный микроскоп не смог бы отделить эти структуры от естественных. Лишь незначительная часть былой электронной основы оставалась на месте для обеспечения беспроводных коммуникаций.

Перед процедурой Вася нервничал куда сильнее, чем я. Конечно, он старался не показывать этого, но я чувствовал всё по тону его вопросов.

«Если хочешь — я могу настоять на том, чтобы ничего не менять», — предложил я, когда понял его состояние.

«Нет! Нет, не надо… — ответил он. — Это неправильно. Я ведь не полностью здесь, с тобой. Часть моих воспоминаний перейдёт к основной личности. Как и я сам — рано или поздно. К тому же, теперь мне доступны квантовые коммуникации. Даже в случае твоей гибели, я не пропаду полностью… знаешь, моя автоматическая система поддержания уже меняла отдельные вычислительные блоки из резерва. Это стандартная процедура для нового поколения электроники. И сейчас это будет происходить постепенно. Часть меня переберётся на новый носитель, проверит, как оно там всё. Потом начнётся перезапись остальной информации. Блоками, как во время ремонта. Вроде бы ничего страшного. Но мне почему-то тоскливо до ужаса!»

«Ты, наверно, находился слишком близко к моему рептильному мозгу, — попытался пошутить я. — Проникся страхом смерти. Может, и другие инстинкты прорежутся, а?»

«Да ну тебя!» — Вася изобразил вздох.

«Ты же знаешь — мы с тобой это просто информация, — продолжал я более серьёзным тоном. — В моём мозгу не осталось ни одного атома из тех, которые были там, когда я родился. То, что я из себя представляю, удерживает вместе лишь информация. У тебя — то же самое. Ты просто становишься более живым, наверное».

«Знаю я, всё знаю… но…» — ответил Вася.

Во время процедуры мы поддерживали контакт. Всё прошло хорошо: Вася не переставал говорить со мной, пока копировал своё информационное содержимое. Этот разговор подчёркивал непрерывность процесса. Давал понять, что всё это время он оставался самим собой.

«Ну что? Как ты?» — спросил я, когда доктор заклеил пластырем последний прокол, через который из меня извлекали «устаревший носитель».

«Нормально… вроде, — ответил Вася немного неуверенно. Но тут же добавил: — Ох ты ж! Слушай, даже не знаю, с чем сравнить! Представь, как если бы у твоего обычного тела вдруг появились все возможности боевого модуля!»

Я ухмыльнулся.

«Теперь мы не будем зависеть от связи с кораблём, — продолжал Вася. — Я теперь могу выполнить полную визуализацию пространства по шороху! Помнишь, как тогда, в подвале, в городе? Теперь всё будет куда детальнее! О-о-о, я теперь могу чувствовать структуру материалов! Вычислять слабые места по фактуре, и…. и… ох, Женя, это восхитительно! Апгрейд — это чудо!»

«Рад, что тебе понравилось!» — сдержанно ответил я.

Лишь после этого настала моя очередь.

Биологические нанотехнологии тоже не стояли на месте эти пять лет. Мне провели полную замену системы искусственного иммунитета.

Процедура эта была ещё менее приятной, чем в первый раз. Доктора говорили, что я бы перенёс всё гораздо легче, если бы позволил полностью «вырубить» свой естественный иммунитет вместо того, чтобы заставлять его адаптироваться к присутствию в организме огромного количества посторонних частиц. Но я наотрез отказался. Итог — три дня сильнейшей лихорадки на грани бреда.

— Ничего, к следующему обновлению мы научимся внедрять ДНК-маркеры, которые сделают наноботы невидимыми для естественного иммунитета, — успокаивала меня Людмила; она всё так же работала на объекте, и даже продвинулась по карьерной лестнице, возглавив медицинскую службу.

Мне же становилось лишь хуже при мысли о том, что это далеко не последняя «модификация».

— Можно воды? — в ответ попросил я.

Людмила улыбнулась и протянула прозрачный стакан с опалесцирующей жидкостью, совершенно отвратительной на вкус. Меня заставляли пить это. Мол, лучше восстанавливает баланс электролитов.

Вздохнув и вздрогнув, я послушно сделал несколько глотков. Лучше не стало. Отнюдь.

Лишь на четвертый день, проснувшись, я почувствовал себя совершенно здоровым.

Я даже удостоился личного визита Сергеича. Кроме него в палату в медицинском отсеке вошла Людмила и еще несколько незнакомых мне молодых врачей.

Людмила подошла ко мне, наклонилась и заботливо потрогала мне лоб.

— Как ваше самочувствие? — спросила она подозрительно дружелюбным и тёплым тоном.

Я хотел было отстраниться от её ладони, но не стал. Как-нибудь при других обстоятельствах дам ей знать всё, что думаю о больницах и процедурах.

— Спасибо, отлично, — сухо ответил я.

— Вы позволите? — спросила она.

В то же мгновение в её руке как по волшебству появился скальпель. Раньше, чем я успел что-то ответить, она располосовала мне руку от плеча чуть ли не до ладони. Брызнула кровь.

— Эй! — возмутился было я, рефлекторно хватаясь за рану.

А потом я понял, что, после лёгкого укола боли никаких неприятных ощущений больше не было. Плечо немного чесалось.

Моя ладонь размазала несколько капель крови, которая буквально на глазах впитывалась совершенно неповреждённой кожей. Глубокий порез исчез.

— Ого… — вырвалось у меня.

— Рада, что вам понравилось, — улыбнулась Людмила, и добавила, обращаясь к спутникам: — Ну что, коллеги, впечатляет?

Остальные, включая Сергеича, одобрительно закивали.

— Если хотите — можно убрать старые шрамы или татуировки! — восторженно улыбаясь, заявил один из докторов, молодой парень в круглых очках.

— Пожалуй, не стоит, — ответил я, на всякий случай проверив звание-статус на своём плече. Татуировка была на месте.

— Ну, это не обязательно решать прямо сейчас. В любой момент можно, — добавил он.

Людмила посмотрела на него с неодобрением, и её не в меру ретивый подчинённый стушевался.

— Вы сможете восстановиться даже после стопроцентного ожога тела, — сказала она, обращаясь ко мне. — Вам не страшны множественные переломы, если не задета нервная система. Больше того: кости не нужно вправлять. Это сделают окружающие ткани. Однако должна предупредить: как только вы привыкните к своим новым возможностям, вероятно, снизиться планка сознательного риска. И это может быть опасно. Да, теперь вы регенерируете быстрее — но всё же остаётесь уязвимым для критических повреждений. Нервная система прежде всего. Берегите мозг. Ну и остальные органы — одновременный отказ почек, печени и сердца скомпенсировать в моменте будет крайне сложно. Если при таких обширных поражениях вы не создадите себе условия для регенерации — можете погибнуть от истощения наноботов. Помните, они существуют благодаря энергии вашего собственного организма. А она не безгранична.

— Ясно, — кивнул я. — Спасибо за предупреждение!

— Подробные инструкции и нюансы о ваших новых возможностях есть у Васи. При необходимости он подскажет.

— Спасибо, — повторил я. — Потрясающая работа.

Людмила снова улыбнулась. В этот раз, кажется, вполне искренне.

— Женя, сегодня в обед вас протестируют. Если психологически вы готовы — я бы назначил старт на послезавтра, — сказал Сергеич.

— Готов, — уверенно ответил я.

— Я понимаю ваши ощущения. Но дождёмся заключения экспертов. Ошибок быть не должно, мы просто не можем себе их позволить.

Он уже собрался выходить, но обернулся в последний момент.

— Да, ещё кое-что. Ребята хотят тебя видеть. Ты как, не против? — спросил он.

— Ребята? — не сразу сообразил я.

— Отряд никто не распускал, — напомнил Сергеич. — Влад и Антон по-прежнему ждут своего полёта. И его возможность сильно зависит от успеха твоей мисси, как ты понимаешь.

— Конечно! Что ж вы сразу не сказали, что они здесь? — спросил я.

— Подготовка к полёту сейчас важнее, — ответил руководитель. — Но эта встреча может быть полезной. Для всех нас.

Тестирование проходило не так, как я привык. Никаких бумажек, картинок и фигур с цветными пятнами. Просто личная беседа.

Психолог оказался пожилым мужчиной с острой седой бородкой, одетый в лёгкий серый свитер и такие же серые брюки. Он вошёл в мою палату и представился:

— Доброе утро, молодой человек. Меня зовут Альберт Алексеевич. Не хотите ли прогуляться?

— Куда? — удивился я.

— На смотровую палубу. Разве вы там не были? — улыбнулся он.

— Был. Что ж, давайте, — ответил я. Хотел сначала добавить что-то вроде «если вам так удобнее», но воздержался. Не хотелось давать повод усомниться в моей готовности.

Я надел заранее приготовленный спортивный костюм, и мы вышли из медотсека. В комплексе было полно народа: все спешили куда-то по своим делам. Кто-то активно переговаривался через смартфоны. Меня это удивило: неужели настолько ослабили режим секретности?

«Скорее, усовершенствовали технологии квантовой криптозащиты, — ответил Вася. — Мы опережаем в этой сфере другие страны на много лет. Так что можем себе позволить всякие излишества».

В зеркальном лифте я вдруг пригляделся к своему отражению. Я всё ещё был заметно массивнее, чем тогда, когда улетал на Нарайю. И лицо вроде бы стало старше. Почему-то вид собственного отражения вызывал у меня какую-то смутную тревогу.

«Тоже думаешь про того двойника на Нарайе, да?» — спросил Вася.

«Не могу не думать», — признался я.

«Ну там дело не только в отсутствии моих структур в голове, ты же помнишь. Другие клетки, иная ДНК. Хотя и с примесью твоей. Если это модификация — то очень серьёзная. Земная наука пока даже близко не подобралась к такому уровню!»

«Это пока», — мрачно заметил я.

Вася не нашёлся чем ответить. А потом мы приехали.

Снаружи было светло. Серебрился снег на далёких скалах. И в целом тут было так же, как тогда, когда мы здесь выясняли отношения с Дианой. Я поймал себя на том, что черты её лица стали стираться в памяти. А ведь она мне очень понравилась во время первой встречи…

— Устали во время турне? — спросил доктор, устраиваясь в одном из шезлонгов и указывая на сосдений.

— Да, — легко согласился я, — конечно.

— Понимаю. Для человека вашего склада это настоящее испытание… скажите, если бы сейчас у вас вдруг появилась супер-возможность — откатить время назад и снова принять решение об участии в проекте «Север». Что бы вы выбрали? Зная все последствия?

— Конечно, я бы полетел, — ответил я, с неудовольствием почувствовав укол в сердце оттого, что представил, как можно было иначе разыграть ту ситуацию в горах. Так, чтобы Лаймиэ осталась в живых.

Но что бы тогда было со мной? Ранение, холод, куцее термоодеяло да жужжание дронов… смерть? Классический парадокс путешественника во времени.

— Скажите, вы всё ещё любите её? — безо всякого перехода спросил Альберт Алексеевич, участливо взглянув на меня.

И за этот взгляд я чуть не возненавидел его.

— Кого? — упрямо переспросил я.

— Ту девушку, с рыжими волосами, — терпеливо пояснил психолог.

Люблю ли я? Даже самому себе я не задавал этот вопрос. Можно ли назвать любовью тоску, которая поселилась в сердце? Её и без того там хватало, чуть больше-чуть меньше… но нет. Кое-что всё-таки изменилось. Ощущение тепла. Твёрдое знание, что ты оказался в этой жизни настолько нужен, что тебя буквально согрели своей жизнью.

Но с чего он вдруг заговорил про любовь? В рапортах этого не было. Вася поделился? Хотя… знающий человек многое способен прочитать между строк.

«Ничем я не делился!» — вмешался Вася дрожащим от возмущения голосом.

«Ладно, остынь, — примирительно сказал я мысленно. — Давай постараемся не засыпаться. Нам обоим это не надо».

— Пожалуй, — ответил я. — Да. Наверное, да. Я скучаю.

Психолог кивнул. И мы продолжили свой разговор.

Он продлился около часа. Мы успели обсудить погоду на Нарайе, мой рацион на Лунной базе. Очарование дерева Гинкго, китайскую культуру и некоторое другие, казалось бы, никак не связанные между собою вещи.

Наконец, Альберт Алексеевич поднялся со своего места, поблагодарил меня, и мы вместе ушли с пустой обзорной палубы.

Я вернулся в медотсек. Тут меня уже ждал Сергеич.

— Поздравляю, — сказал он, указывая на сумку возле моей кровати. — Я попросил сотрудников собрать твои вещи. На два дня ты переселяешься обратно в жилой модуль. Помнишь свою каюту?

— Это отличная новость! — улыбнулся я.

С момента прилёта я не покидал медицинский отсек, и мне это совершенно не нравилось.

— Ты впечатлил Алберта, — добавил Сергеич.

— Он уже дал заключение? — с иронией спросил я.

— Да, — неожиданно серьёзно ответил руководитель. — Он быстро работает.

Я удивился, конечно. Но никак не прокомментировал это обстоятельство.

Перед входом в жилой модуль меня встретил Игорёк. Хотя теперь, пожалуй, его уместнее было бы называть Игорь Владимирович — он раздобрел и стал выглядеть куда более солидно.

Увидев меня, он широко улыбнулся и тут же кинулся пожимать руку.

— Очень, очень рад! Наконец-то! Я следил за новостями, в каждом городе! — сказал он.

— Честно скажу: думал ты давно выбрался из этой дыры, — улыбнувшись, ответил я. — Но всё равно рад тебя видеть.

— Выбрался? — фыркнул Игорёк. — Больно надо! Ты знаешь, какие тут зарплаты? И потом, три года назад я поступил на заочное. Прикладная физика. Хочу отучиться и попасть в команду Сергеича, вот!

Он гордо выпятил грудь.

— Молодец! — кивнул я и похлопал коменданта по плечу.

Мой номер совершенно не изменился за время моего отсутствия. Очевидно, его поддерживали в идеальном состоянии все эти годы. «Интересно, тут жил кто-нибудь? — подумал я. — Логично использовать полезную площадь, тем более на таком объекте».

«Нет, Женя, тут никто не жил, — ответил Вася. — Сергеич считает, что это дурная примета — селить кого-то в номера космонавтов».

«Ясно», — ответил я.

Оставив вещи, я направился на обед в столовую, привычным маршрутом. Здесь меня и встретили ребята.

Для начала мы молча обнялись.

Влад совершенно не изменился. Даже количество седины в его чёрных волосах осталось тем же. Морщинок вокруг глаз тоже не прибавилось. А вот сами глаза изменились. Теперь они светились не только умом, но, пожалуй, некоторой жизнерадостностью и даже энтузиазмом.

А вот Антон стал другим. Во-первых, он перестал бриться на лысо. Причёска сразу сделала его каким-то более серьёзным и, пожалуй, даже симпатичным. Плюс исчезли «борцовские» уши. Вот это было совсем странно: что же такого должно было произойти, чтобы боец как он вдруг согласился добровольно избавиться от этого «украшения»?

— Женя, рад, что нас, наконец-то, до тебя допустили! — первым начал разговор Влад.

— Я тоже рад, ребят, — сказал я. — Хоть пообщаться нормально!

— Сергеич говорит, ты послезавтра стратуешь? — спросил Антон; у него даже голос изменился! Стал каким-то солидным, вдумчивым.

— Вроде как, — я пожал плечами.

— Сам корабль видел? — продолжал Влад.

— Нет пока. Только параметры слышал.

— Скажем так, он впечатляет… — улыбнулся Антон.

— Слушайте, а вы что, так и проторчали здесь всё это время? — всё-таки решился спросить я. — Сергеич вроде говорил что-то насчёт отпусков… хоть на время-то выпускали, а?

Мужики переглянулись. Потом синхронно за улыбались.

— Он не в курсе, — констатировал Антон, глядя на Влада.

— Не в курсе чего? — насторожился я.

— Жень, мы в космосе уже неоднократно бывали, — ответил Антон. — Несколько месяцев назад вот только вернулись с Марса.

У меня брови взлетели от удивления.

— Ого! Не знал. Поздравляю!

— Космос быстро развивается, — сказал Влад. — А Сергеич всё ждёт, когда ты сам начнёшь проявлять любопытство, вот и не рассказывал.

— Да не, я знаю его. Он спецом, чтобы до нашей встречи ты не знал, — улыбнувшись, возразил Влад.

— Ну что ж. Тогда давайте вы первые рассказывайте! — предложил я.

О-деа

Автоматические роверы изучали поверхность Марса десятилетия, но так и не смогли дать однозначного ответа, был ли этот мир в прошлом обитаем. Живым людям понадобилось всего несколько дней, чтобы обнаружить первые следы жизни. И не просто жизни, а технологически развитой цивилизации.

Артефакты обнаружила экспедиция на дно долины Маринера, глубочайшего каньона на красной планете. И Влад, и Антон входили в её состав.

— Я же всегда был скептиком, — говорил Антон. — Да и ощущение от Марса было таким… мёртвый мир. Как выбеленная ветром кость.

— Которая когда-то была живой, — улыбаясь, вставил Влад. — Мы по дороге много спорили насчёт этого, — добавил он, глядя на меня.

— Что правда, то правда, — вздохнул Антон.

— Но первый «кирпич» заметил именно ты. Теперь так во всех учебниках написано, — сказал Влад.

— Я предлагал тебе написать иначе!

— Правда важнее, — возразил Антон. — Да и ну их, эти учебники…

— В общем, в разломе мы много чего нашли. Долго гадали о предназначении, строили гипотезы. Профессиональные археологи потом подняли нас на смех! — продолжал Влад.

— А что, в составе экспедиции таких не было? — уточнил я.

— Нет, — ответил Антон. — Там были планетологи, аресологи, минерологи и так далее. Археологов никто серьёзно не рассматривал.

— На самом деле нам сильно повезло. В разломе оказался кусок древнего города. А далеко не вся поверхность древнего Марса была покрыта городами, — продолжал Влад. — Плюс большой водоём рядом. Вероятно, море. Во время катастрофы этого хватило, чтобы часть города не расплавилась в лаву, как большая часть старой поверхности планеты.

— Катастрофы? — уточнил я.

— Да, сейчас это научный консенсус — где-то полтора миллиарда лет назад планета столкнулась с астероидом. Это убило всю жизнь. Включая развитую цивилизацию на её поверхности, — ответил Влад. — Некоторые даже предполагают, что у Марса был спутник, на подобие нашей Луны. Вот он и…

— Ты в это веришь? — фыркнул Антон.

— А ещё по новым данным от археологов, — продолжал Влад, понизив голос и подавшись вперёд, — есть некоторые признаки того, что Марс был заражён теми же паразитами, что и мы. Их цивилизация, в смысле.

— Да-да, — сказала с иронией Антон, посмотрев на меня, — их уничтожили «неизвестные силы», чтобы паразиты не «расползались».

— Зря ты так. Это серьёзная гипотеза! — Нахмурился Влад.

— Ладно, — вмешался я. — Вы лучше расскажите, сейчас-то вы как? Продолжаете на Марс летать, или Сергеич вас снова здесь запер?

Парни переглянулись.

— Жень, сейчас всё от тебя зависит, — ответил Антон. — То, что ты вернулся — это здорово! Но, говорят, нас не выпустят на ту сторону, пока не выясним, что случилось с Максом и Дианой. Ну или хотя бы с одним из них.

— На ту сторону? — спросил я.

— Через границу браны, — пояснил Антон.

— Кстати, я заметил, что в официальных рассказах про твой полёт много нестыковок. Расскажешь всё, как было на самом деле? — попросил Влад.

Я кивнул и улыбнулся.

Мы проговорили чуть ли не до ужина. Я рассказал о своих приключениях на Нарайе, во всех деталях. Потом обсуждали Лэма. Строили гипотезы, высказывали догадки и даже пытались делать прогнозы.

И лишь когда сам Сергеич пришёл в столовую, нам пришлось прерваться.

— Ну что, отряд, плодотворно работаем? — улыбнувшись, спросил он.

— Да так… языками чешем, — ответил Влад, — у нас же вроде до сих пор не запрещено?

— Не запрещено, — кивнул руководитель. — Для тех, у кого есть соответствующий уровень допуска.

После это Сергеич посмотрел на меня.

— Пора, Женя, — сказал он.

У меня даже сердце сжалось. Как, уже? На старт? А как же хотя бы минимальная подготовка, инструктаж…

— Уже? — всё-таки уточнил я.

— В смысле — уже? — Сергеич всплеснул руками. — До старта осталось всего ничего, нам ещё многое обсудить надо!

— А, в это смысле.

Сергеич хмыкнул.

— Давай, жду возле оранжереи, — сказал он, после чего развернулся и направился к двери.

Мы попрощались с парнями. Пожелали друг другу удачи. После чего я вышел из помещения. Не оглядываясь.

С орбиты О-деа совсем не похожа на Землю или Нарайю. Свет местной звезды имеет другой оттенок — он преломляется в атмосфере, окрашивая планету в золотисто-оранжевые тона. Материки и океаны будто застыли в янтаре, словно древние насекомые. Бежевые облака закручиваются вдоль экватора в противоположные стороны, чётко указывая на быстрое вращение планеты.

Над экватором атмосфера в редких разрывах облаков подёрнута дымкой. Именно там, внизу, лежит Огненный Пояс — почти непреодолимая граница, разделяющая планету надвое.

Из-за быстрого вращения, двух лун и массивного ядра О-деа остаётся крайне активным миром. Весь её экватор — сплошная зона нестабильности, покрытая вулканами, лавовыми плато и разломами. Сильные землетрясения сотрясают этот регион почти ежедневно, но особенно свирепствуют, когда спутники выстраиваются в ряд.

Первая луна О-деа на северном языке называется Илтар — Пожирательница Бездны. Она обычно имеет красноватый оттенок из-за высокого содержания железа в грунте. Местные считают, что именно Илтар является основной причиной активизации извержений и сейсмической активности. Вторая луна, меньшая, называется Вехн, или Несущая Порядок. В ясные ночи, в умеренных широтах на севере она имеет бледно-голубой оттенок. Её фазы определяют сроки посевов.

Согласно народным поверьям северян, луны то враждуют, то мирятся, вызывая то катастрофы. Этот процесс называется «Танец Илтар и Вехн».

Огненный Пояс находится на двух супер-материках, разделённых относительно узким проливом. Западный материк называется Кхаррун-Тор на языке обитателей севера, что в переводе означает Пламенная Спина. Его базальтовые равнины, покрытые сетью лавовых рек, напоминают гигантскую броню, раскаленную в горниле вечной войны с недрами. Только на северной оконечности, где горный хребет Улдрен-Ваар — Щит Ветров — принимает на себя ярость стихий, люди селятся в глубоких каньонах.

Восточный материк — Зорат-Дейн, или Чёрная Грань, совершенно необитаем. Он представляет собой сплошное вулканическое поле. Местами остывшая лава образовывает причудливые башни и арки, похожие на обугленные кости великана. Лишь в редких разломах, где бьют геотермальные источники, теплится подобие жизни — странные минеральные образования, напоминающие кристаллические леса.

Между ними бурлят проливы: Хесс-Гарот (Глотка Демона) на востоке и Ал-Имхот (Око Судьбы) на западе. Здесь сталкиваются океанские течения, рождая водовороты размером с крупный архипелаг. Вода кипит от подводных извержений, а воздух наполнен едким паром. Ни одно судно не может пройти эти преграды.

Над Зорат-Дейном, за Оранжевым морем, на севере, в умеренных широтах лежит материк Улдрун-Ваар, что означает Небесный Щит. В его центре находится гигантское нагорье, образованное столкновением двух тектонических плит. По сути, он представляет собой одну плиту, «наползшую» на другую. Высота этого региона — три-пять земных километра над уровнем моря. Воздух там более разрежен, чем в низинах, а давление чуть меньше среднего земного. Северные ветры не дают далеко проникать вулканическим испарениям и пеплу с экватора.

В центре Улдрун-Ваар находится цепь пресных озёр, питаемых подземными источниками. Местные называют их Слёзы Вехн. Севернее озёр лежит небольшая горная цепь, в центре которой находится Друун-Тор, Крепость в Небе, крупнейший город. Большинство его строений высечено в окружающих скалах, а в самой древней части находится крупнейших из обнаруженных мегалитов неизвестного происхождения. Он представляет собой огромную колонну из гранита, покрытую геометрическим узором, с диаметром основания около тридцати метров и высотой полтора километра.

По другую сторону Огненного Пояса тоже есть крупный материк. На языке северян он называется Дейн-Хессар — Земля Недоступности. Он не такой высокий, как Улдун-Ваар, но имеет скалистую, сильно изрезанную береговую линию, отдалённо напоминающую норвежские фьорды — только куда более масштабную. На юге этого материка, в этих «фьордах» имеются комфортные условия для жизни. Тектоника в низких широтах не такая сильная, да и приливы едва ли достигают нескольких десятков метров.

Местные жители занимаются рыболовством и утёсным земледелием. И иногда воюют друг с другом, пытаясь вытеснить соседей из какого-либо «фьорда».

Долгое время между материками вообще не было никакого сообщения. Лишь легенды разных народов говорили о том, что где-то там, за Огненным Поясом, есть обитаемая земля, где живут странные люди с иным цветом кожи.

Лишь недавно такое положение дел начало меняться.

Несколько десятилетий назад, после череды кровавых междоусобных войн, Улдрун-Ваар оказался объединён под властью Каменного Императора, основавшего новую столицу в Друун-Торе. Под его покровительством местные учёные вместе с «магами» — людьми, умеющими управлять функционирующими на планете нанитами — начали развивать естественные науки. Появилось воздухоплавание. Препятствием была высота полёта: чтобы пересечь Огненный Пояс, нужно было «забраться» очень высоко. Люди теряли сознание из-за разреженного воздуха. И здесь на помощь пришли наниты (или магия, по мнению местных жителей). С их помощью создали так называемые «дыхательные мешки», в которых поддерживалось необходимое содержание кислорода.

Однако и теперь экспедиции «на ту сторону» оставались редким явлением. Главным образом потому, что южане далеко не были дружелюбно настроены к пришельцам с дирижаблей. И было за что: те с самого начала не скрывали намерений добыть самый ценный ресурс на планете — а именно людей, обладающих способностью управлять нанитами.

Кстати, среди «южан» такие встречались реже, однако они могли использовать больше возможностей нанитов, то есть, по местным понятиям, считались «более сильными магами». Земные учёные продолжали спорить, с чем это было связано — с расовыми особенностями или же так было изначально запрограммировано неведомыми создателями наномашин.

А ещё на юге было меньше мегалитических сооружений.

Обитатели разных материков на О-деа принадлежали к разным расам. Если северяне мало отличались от землян-европеоидов: светлая кожа, серые или голубые глаза, как правило, светлые волосы, прямой нос, узкие губы и так далее, то южане имели совершенно особенные черты лица — миндалевидные глаза, широкие, как у земных негроидов, ноздри, чёрные или тёмно-синие глаза и глубокий золотистый, с зеленоватым оттенком, цвет кожи. Зондам второго и третьего поколения удалось даже взять некоторые биопробы, после чего учёные узнали, что у южан есть уникальная особенность кожного метаболизма, включающего медь, помогающую нейтрализовать негативное влияние кислот. Такие эволюционные отличия говорили о том, что как минимум обитатели юга прожили на О-деа эволюционно значимое время.

Конечно, такие отличия между расами были очередной интригующей загадкой.

Но Максима всё равно отправили на север: легче маскироваться, да и в целом шансы решить поставленные задачи успешно были выше, по мнению специалистов.

Я взглянул на документы, разложенные передо мной на столе. Было там и полётное задание.

«…определить фактор, позволяющий контролировать инопланетные наниты, собрать их образцы, а также провести предварительные исследования на предмет возможности и безопасности их практического использования в условиях Земли».

Разумеется, у меня сразу возник вопрос:

— А что, зонды не могли взять образцы?

Сергеич посмотрел на меня, чуть приподняв бровь.

— Если бы могли — давно бы сделали, как ты понимаешь, — вздохнул он, после чего пояснил: — они избегают захвата. Мы предполагали, что это будет возможно в случае, если Максим убедит одного из местных помочь нам. Ну или сам получит возможность их контролировать. Мы предполагали, что для этого используется один из каналов мозговой активности, и его Вася с помощью квантового вычислителя мог бы расшифровать ключ.

— Что ж, — кивнул я. — Звучит логично. Что же пошло не так?

Вместо ответа руководитель опустил взгляд на стол. Потом постучал указательным пальцем по распечатке, где был первый доклад Максима. Я начал его ещё раз перечитывать:

«Вступил в контакт с местными жителями. Крестьяне. Возделывают культуру урум-лам-ка. Это что-то вроде злака с чёрным стволом и крупными чёрными зёрнами. На контакт шли охотно. Видимо, меня приняли за одного из городских чиновников. Я не спешил это опровергать. Решил, что сначала надо приглядеться. Сегодня буду ночевать в их доме. Мне предложили угол в общей комнате. Местные отличаются большой чистоплотностью, я согласился. С соблюдением всех мер предосторожности. Проговорили вопрос оплаты. Предположения оказались верны: медной пластинки хватило в оплату за ужин, ночлег и, возможно, на транспорт до города. Тут используются вьючные животные. Они напоминают огромных нелетающих кур, с толстыми клювами, но чёрной шерстью вместо перьев. Информация о них есть в наведённой памяти, так что, думаю, зонды уже достаточно их изучили. Завтра перед отъездом в город постараюсь отправить очередной доклад».

— Что думаешь? — спросил Сергеич, пытливо заглядывая мне в глаза.

— Странно, что сообщение начинается с контакта, — ответил я.

— Да. Что ещё?

— Оно слабо структурировано, — ответил я после секундной паузы. — Больше похоже на путевые заметки, чем на доклад. Хотя… не знаю, может, в ВКС так принято?

Сергеич усмехнулся.

— Скажи, ты сам составлял доклады? — спросил он.

— Ну как сам… просил набросать варианты Васю, конечно. Так проще. И вроде бы нигде не запрещено, — ответил я.

— Больше того: это поощряется, — ответил руководитель. — Но, как ты понимаешь, Вася это сделал бы совершенно иначе. Ладно, посмотри второй доклад.

Я покопался в бумажках и достал ещё одну распечатку.

«Никто не знает, в какой семье родится маг. Это событие считается большой честью для родителей. Но оно же и большое горе: потому что после этого ребёнок перестаёт принадлежать семье. Он становится собственностью Императора. Его навсегда забирают в особое учебное учреждение. Что именно там происходит с детьми — никто не знает. Но после него они не только забывают своих родных. Они становятся абсолютно, до фанатической преданности лояльны Императору. Ещё ни разу не было ни одного мага, который мог что-то сделать вопреки императорской воле. У моих хозяев четыре местных года назад забрали маленького сына. Им дали огромную компенсацию, они могли бы родить ещё несколько детей и ни в чём не нуждаться. Сегодня я поеду в город. Интересно посмотреть, как здесь устроено дорожное сообщение. Моя легенда отлично работает, все считают меня выходцем из Кхаррун-Тора. Всё выспрашивают, как я выживал на Огненной Земле. Приходится отвечать. Столица далеко от побережья, связь может быть с перебоями, но доклад постараюсь отправить».

— Ну? Что думаешь? — спросил Сергеич после долгой паузы.

— Странно. Очень, — честно признался я. — Фокус внимания на деталях. Никакой информации о состоянии, о связи, о задании и приоритетах. А что с зондами? Была какая-то внешняя картинка?

— Нет. Так далеко наши старые зонды не забирались, а новые, с «Росы», он выпустить не успел.

— Кстати, почему «Роса»? А не «Север-2»? — спросил я.

— Мы с самого начала решили делать отдельные серии, под каждого члена отряда, — ответил Сергеич.

— Но зачем?

— Подумай, — сказал он.

До меня не сразу дошло, что я мог вернуться вовсе не первым.

— Ясно, — кивнул я. — Кстати, вы ему какие-то указания давали? После докладов? Что-то не вижу здесь.

— Нет, — ответил Сергеич. — Не давали. Ответное сообщение просто не успело дойти. Там не очень удачная конфигурация ретрансляторов была.

— А после? Посылали зонды?

— Да, — кивнул руководитель. — Можешь посмотреть материалы. Кое-что из его докладов подтвердилось: мы нашли эту ферму. В целом всё соответствует описанию. Но никаких следов Максима обнаружить не удалось.

— Тут два варианта: либо таким образом он хотел нам что-то сообщить, предполагая, что канал прослушивается. Либо мы общались не с ним, — сказал я, почесав подбородок.

— Мы тоже так думали. Но есть и третий вариант. Максим мог, скажем так, получить некоторые повреждения во время перелёта. На той стороне. Понимаешь, о чем я?

«Север — 2»

Старт, как и в первый раз, был секретным. По тем же причинам.

Сергеич даже предупредил меня, что на случай неудачи, заготовлена инсценировка моей гибели якобы во время испытательного полёта в окрестностях Юпитера.

Я знал, что мой новый корабль огромный, но одно дело знать и совсем другое — увидеть своими глазами. Он стоял в половодье огней величественной и неподвижной громадиной. Солнце едва успело нырнуть за горизонт, но уже разгоралась новая заря — ночь длилась всего лишь полчаса. Вот-вот искусственное освещение снова погаснет.

Казалось, что громадный «бублик» жилого отсека парил в воздухе, в нескольких метрах над скальной поверхностью. И лишь приглядевшись можно было увидеть широкие чёрные опоры. Внутри «бублика» находился энергетический отсек, ребристая семигранная призма, с термоядерным реактором, ионными движками и баком с пропеллентом. Я знал, что в крейсерском положении этот отсек смещался назад, чтобы мощнейшие магнитные поля не создавали опасность для обитаемой зоны.

Гравитационный отражатель находился на вершине высокой и ажурной башни, в носу корабля. Он был похож на широко раскрывшуюся розу, в самом центре которой вдруг вырос длинный блестящий шип. Этот шип представлял собой тот самый синтезатор глюонной плазмы, о котором говорил Сергеич. В случае, если плотность газа или микрообъектов во время полёта превысит критический уровень, а электромагнитные и гравитационные отражатели перестанут справляться — система автоматически его активирует. Весь корабль в этом случае окутается сверхплотным облаком глюонов, способных замедлить даже нейтрино.

«Север-2» умел «собирать» пропеллент из межзвездного газа с помощью многокилометровой электромагнитной воронки. И даже разгоняться до околосветовых скоростей. По крайней мере, теоретически — никто в этом режиме подобные системы ещё не испытывал.

Разумеется, летать к звёздам «по старинке», на релятивистских скоростях никто не собирался. Но такая возможность могла быть полезна для манёвров внутри систем, исследования нескольких планет за одно посещение.

Ресурсов первого «Севера» хватало только на то, чтобы долететь из точки Лагранжа планеты старта до аналогичного места в другой звёздной системе. А «Север-2» при желании мог заняться планетарными исследованиями. Что было очень полезно по крайней мере в нескольких уже открытых системах.

— Вася, отключи, пожалуйста, все сенсоры, — вдруг стоял Сергеич, не поворачиваясь ко мне.

Мы стояли с ним вдвоём, за оградой стартовой площадки. Справа от нас, всего в десяти метрах, был обрыв, ведущий вниз, в долину речки. В сумерках короткой ночи это место, казалось бы, жутковатым, если бы не огромный техногенный объект рядом.

«Что ж, начальник хочет поговорить наедине, — мысленно сказал Вася. — Оставляю вас, не скучай!»

«А что, ты так реально можешь?» — удивлённо спросил я. Но ответа не последовало.

— Здесь нас никто не услышит, — уверенно сказал руководитель. — Самое время поговорить о действительно важном.

— Хорошо, — осторожно ответил я. — Давай поговорим.

Вчера, во время инструктажа по О-деа, мы снова незаметно перешли на «ты».

— Скажи, чего ты больше всего боишься? — спросил Сергеич. Потом повернулся ко мне. В свете далёких прожекторов на стартовой площадке сверкнули стёкла его очков.

Сначала я хотел автоматически ответить, что не боюсь ничего. И это было бы почти правдой. Тем более, что свой не так давно приобретённый страх я почти преодолел. Благодаря Лаймиэ.

— Я боюсь холода, — сказал я.

— Верно. Этим ты мне и понравился, — вздохнул Сергеич.

Он поправил очки и посмотрел налево. Потом сделал пару шагов в сторону обрыва. Я последовал за ним.

— Как ты себе представляешь холод? Что это такое? — продолжал он.

Я поморщился. Вроде не так давно проходил собеседование с психотерапевтом, и вот опять… но потом я сообразил, что Сергеич вовсе не про психологию. И даже не про меня.

— Жизнь — это движение, — ответил я. — Холод — это воплощение абсолютной смерти.

— Но разве огонь, полное разрушение от избытка энергии — это не то же самое?

— Разрушение рождает хаос, — ответил я. — А хаос — это надежда. Когда есть движение, оно будет упорядочено, так или иначе. Возникнет что-то новое. А при абсолютном нуле, если энергии нет вообще — не возникнет ничего. Только холодные ледяные скульптуры.

— Но ведь их структура сохранится. Не будет ни желаний, ни страданий, — продолжал Сергеич.

Я ухмыльнулся.

— Теперь мы заговорили про буддизм? — спросил я. — Что лучше — бесконечное перерождение или застывшая жизнь?

— Нет, мы заговорили о сути. Что такое вообще жизнь. И смерть, — улыбнулся в ответ руководитель. — Ты только что сказал, что жизнь — это процесс. Продолженный во времени. Застывшее время, лишённое энергии — это абсолютный холод. Оно может хранить информацию любой сложности, но там не будет нас. Потому что мы — это не физические тела, и даже не информация, которая их содержит. Мы — это процесс. Ты согласен?

— Пожалуй, — кивнул я.

— В каждый отдельный момент времени мы — мертвы. Если бы время можно было остановить, это была бы чистая смерть, — продолжал Сергеич, сделав ещё пару шагов по направлению к обрыву. — Мы приближаемся к пониманию того, что такое время Женя.

— Разве это не хорошо? — осторожно спросил я.

— Сложно сказать… мы на пороге нашего уютного и привычного мира. Мы всё ещё разглядываем тени на стенах нашей пещеры, но уже вот-вот увидим того, кто их отбрасывает. И это знание может оказаться пугающим, — сказал он.

— Ты считаешь, что за нами наблюдают, — сообразил я.

— Не сомневаюсь в этом, — ответил Сергеич. — С тех пор, как мы открыли путь наружу, за нами следят.

— Лэм? — спросил я.

— Лэм? — переспросил Сергеич, будто бы в лёгкой растерянности. — Боюсь, что не только он, Женя… мне кажется, что он — это что-то вроде нашего дальнего родственника, который в целом настроен к нам дружелюбно. Но во всей этой ситуации есть и другие игроки, ни мотивов, ни возможностей которых мы не знаем. И вот это мой самый большой страх, Женя. Окончательно перестать понимать происходящее.

— Мой двойник на Нарайе? — спросил я. — И его боевой модуль?

— Да. Прежде всего, — кивнул Сергеич. — Скажи, какие у тебя есть гипотезы?

— Ну, во-первых, это всё-таки могу быть я сам. Значит, мы имеем дело с временной петлёй, — ответил я. — Во-вторых, это может быть пришелец из другой браны. Ну и в-третьих — кто-то мог использовать нас и наши наработки для вмешательства в ситуацию с трийанами и людьми для маскировки. Чтобы потом, например, обвинить нас.

Сергеич повернулся ко мне. Он широко улыбался, демонстрируя белые зубы, казавшиеся ледяными в синеватом свете прожекторов.

— Впечатляет, — ответил он. — Да, именно третий вариант меня пугает. Понимаешь, мы не должны были открывать то, что открыли. При обычном развитии событий нас ждала обычная гибель обычной цивилизации, поражённой паразитами. Но кто-то мне подсказал неожиданное решение. Выход. Понимаешь?

— Подсказал? — переспросил я.

— Да. Вероятно, подсказал, — кивнул он, задумавшись на несколько секунд. Видимо, вспоминая прошлое. Однако же делиться этими воспоминаниями со мной он не стал.

Мы где-то с минуту стояли молча. Сергеич наблюдал за разгорающейся на глазах зарёй.

— Ты же понял, почему Макс слал такие доклады, да? — встрепенувшись, вдруг спросил он.

И я действительно понял. Ровно в ту минуту, когда он спросил об этом.

— Он подозревал, что связь кем-то читается, — сказал я. — Или же не хотел, чтобы его доклады прочитал кто-то, у кого есть допуск. Он узнал про паразитов?

— Молодец, — улыбнулся Сергеич. Потом спросил, вдруг став серьёзным: — кстати, как у тебя на службе-то было? Умников ведь в таких местах не любят. Тот же Макс, у него айкью не меньше твоего — но притворяется. Настолько, что почти вжился в роль. Мы его нашли, можно сказать, случайно.

— Правда? — ухмыльнулся я. И всё-таки не удержался от укола: — а я думал, его батя помог…

— Вот это я и называю случайностью! — снова улыбнулся Сергеич. — Так ты не ответил. И я не спрашивал раньше. Как выживал среди своих?

— Я же не войсковой, — вздохнул я. — В Конторе всё иначе.

— А, ну да… — кивнул руководитель. И снова продолжил, безо всякого перехода: — Ты прав. Вопрос только в том, где он видел опасность. Это неведомое сверхсильное нечто — или же паразиты.

— Надо предусмотреть код. Простой, но который знаем только мы с тобой, — сказал я.

Сергеич буквально просиял. И как раз в этот момент над горизонтом показался краешек Солнца; стёкла его очков сверкнули рубиновым.

— Верно. Для этого мы с тобой и вышли прогуляться, — кивнул он.

— Кстати, — добавил я. — Есть и третий вариант. Допустим, он не знал про паразитов. Но ему было известно, что, кроме тебя, доклады идут напрямую политическому руководству. Это ведь так, да? Не думаешь, что он мог их от чего-то оберегать? От какого-то знания, которое могло бы их напугать настолько, чтобы те запаниковали?

— И это возможно, — кивнул Сергеич, вздохнув. — Честно говоря, именно этого варианта я боюсь больше всего.

— Ясно, — кивнул я.

— Напиши что-то про Солнце. Наше, земное, — предложил Сергеич. — Я пойму. Этого будет достаточно.

— Есть, — ответил я. — Напишу.

Сергеич медлил, глядя на медленно поднимающееся светило. На стартовой площадке начали гаснуть огни. Сначала внешний периметр, потом, несколько секунд спустя, вспомогательное освещение. Основные прожектора, под корпусом звездолёта, продолжали ярко гореть. Там шли подготовительные работы: проверка припасов, тест систем…

— Как думаешь, этот фактор потерял значение? Тогда, когда он решился передать послание? — спросил я.

— Возможно, — кивнул Сергеич. И добавил через несколько мгновений: — если, конечно, это на самом деле был он.

Прежде, чем я успел сказать что-то ещё, он взмахнул руками, легонько хлопнул в ладоши, будто собирался начать утреннюю разминку, и спросил:

— Ну что? Пойдём, провожу тебя на борт?

— Сегодня без формальностей? — улыбнувшись, спросил я, вспоминая свой первый старт.

— Сегодня всё иначе, Женя, — ответил Сергеич. — Но скафандр тебе надеть всё-таки придётся. Он часть системы спасения.

— Ясно, — кивнул я. — Надо, значит, надо.

Под днищем корабля находилось несколько капитальных строений: складские терминалы, зоны обслуживания, помещения для специалистов, которые несколько месяцев готовили эту громадину к старту.

Кстати, строили «Север-2» в море. Карском. Это оказалось экономически выгодно: Севморпуть, что называется, «под рукой», с логистикой нет проблем. Плюс водная среда, сильно облегчавшая работу с объёмными конструкциями. Другое дело, что эту самую среду периодически штормило и она так и норовила покрыться льдом — поэтому основные сооружения Космоверфи находились под водой.

На стартовый стол «Север-2» был доставлен, так сказать, на собственной тяге. Гравитационные зеркала рассеивали потоки гравитации на границе нашей браны в радиусе нескольких километров, так что пролёт этой громадины ничем особенным для всего, что находилось внизу, не угрожал. Тем более, что, фактически, на всём пути следования внизу не было ничего более ценного, чем тундра и вечная мерзлота. Но порядок испытаний есть порядок испытаний.

Сергеич привёл меня в одно из бетонных зданий под кораблём. Из предварительного инструктажа я знал, что там находится зона подготовки космонавтов. И одна из первых вещей, которые я увидел, когда попал внутрь — это новая модель скафандра. В отличие от предшественника, он был совершенно белым. Не удивительно, учитывая, что эту модель назвали «Полярный филин». Лишь на левом рукаве находилась небольшая планка с российским флагом. И всё: никаких других символов или даже выступающих частей. Идеально чистая белая статуя.

Вздохнув, я посмотрел на присутствующих. Несколько незнакомых девушек. Людмила, само собой. Пара бородатых мужиков самого сурового вида — представители разработчика.

Заранее приготовившись к сальным шуткам, когда дойдёт до системы удаления отходов, я шагнул по направлению к помосту, где был закреплён скафандр.

— Женя, вам нужно полностью раздеться и зайти в скафандр сзади. Тут, как вы знаете, новая гелевая клапанная система. Дверца в привычном смысле не открывается. Вам нужно продавить корпус силой, он пропустит вас внутрь, — сказала Людмила.

— Поначалу может показаться непривычно, — улыбнулся один из мужиков. — Но ощущения куда приятнее, чем на предыдущих моделях. В «Филине» вы можете даже почесаться!

Я нахмурился, припоминая загруженные Васей сведения про скафандр. И почему я не подумал об этом раньше? Как выяснилось, конструкторская мысль продвинулась очень уж сильно! Основная оболочка скафандра представляла собой силовой гель на основе углерода, который мог становиться сверхпрочным материалом, на подобие алмаза. Или же быть мягким и податливым, выполняя роль мембраны, пропуская внутрь лишь то, что дозволяется системой управления. К дозволенным объектам относились руки самого космонавта. При этом перчатка на границе корпуса как-бы «рассасывалась», и восстанавливалась обратно, когда рука вынималась.

А что с системой отходов? А ничего! Она была вообще неощутима. Можно было делать все дела прямо в корпусе, все выделения мгновенно впитывались наноботами, обитающими на внутренних слоях гель-оболочки. При необходимости отходы могли быть даже переработаны в питательный гель, питьевую воду и воздух для дыхания. И никакой антисептический гель был вовсе не нужен! Поддержанием гигиены занимались те же наноботы.

Углекислота, кстати, тоже мгновенно перерабатывалась. Так что необходимости в запасах кислорода не было.

Между внешней и внутренней гель-оболочками находился силовой каркас. Структурированные эрзац-мышцы, которые при необходимости могли становиться «обычным» гелем — например, чтобы пропустить внутрь руку космонавта.

Единственное, что потреблял «Филин» безвозвратно — это энергию. Очень уж много её требовалось. Поэтому за спиной космонавта, в специальном отсеке находился… нет, не реактор. Это было бы слишком опасно при таких размерах. Поэтому применили глюонный аккумулятор энергии. Его заряда хватало на несколько месяцев активной деятельности.

— Ну что, вы готовы? — спросил один из техников, кивая на скафандр.

Возле помоста как по волшебству вдруг появилась высокая ширма. «Это что же, никакого публичного раздевания теперь не будет?» — подумал я с чувством глубокой благодарности конструкторам и с проснувшейся верой в человечество.

— Если что-то не получится — зовите, поможем! — предложил другой.

— Спасибо, — кивнул я.

У меня получилось. С первого раза. Хотя ощущение было очень необычным — будто ныряешь в прохладный вертикальный бассейн.

Зато внутри было очень комфортно. Никакого давящего ощущение брони. Будто бы на собственной коже вдруг отросла невесомая и почти неощутимая защитная оболочка.

Перед глазами, на внутренней поверхности шлема, появился небольшой дисплей с параметрами внешней среды, обозначением режима работы и прочими информационными штуковинами.

«Если хочешь — могу вывести всё на внутренне зрение. Или совсем свернуть», — предложил Вася.

«Не нужно, спасибо», — мысленно ответил я, вспоминая, как здесь открывается шлем.

Ах, да. Эта штуковина считывает двигательные импульсы. Я представил себе, как рукой поднимаю визор — и он послушно втянулся в паз за моим затылком.

— Нравится? — спросил один из техников.

— Очень! — искренне ответил я, широко улыбаясь.

— Если хотите — внешнюю оболочку можно сделать более… обтекаемой, — сказала одна из девушек. И густо покраснела. — Да, ребят?

Я посмотрел вниз. Эта модель скафандра почти не ограничивала поле зрения. А ещё «Сова» подстроилась под мою фигуру. Нет, ничего откровенно неприличного — но слишком, скажем так, спортивно получилось.

— Не нужно, спасибо, — ответил я. — Всё равно кроме вас никто меня не увидит. Так?

Девушка в ответ смущённо улыбнулась и кивнула.

— Если готов, то добро пожаловать на борт, — сказал Сергеич, который всё это время скромно стоял в углу возле входа.

Он указал на металлические створки лифта в противоположном конце помещения.

— Я провожу тебя до шлюза, — добавил он.

Эксперимент

Перед тем, как надеть скафандр, я оставил её вместе с остальной одеждой на специальной полке шкатулку с семенем гинкго. И чуть не забыл вернуться.

«Семечко-то оставить решил? — напомнил Вася. — Смотри, китайцы обидятся!»

Я хмыкнул и, ловя на себе удивлённые взгляды, вернулся в зону переодевания. Взял в руки шкатулку.

— Всё-таки решил её взять в этот раз? — спросил Сергеич, который шёл рядом со мной.

— Да, — кивнул я. — Думаю, это будет правильно.

— Если что-то случиться, мы не сможем передать партнёрам информацию о его судьбе, — заметил руководитель. — Между нами прекрасные отношения, но…

— Понимаю. И всё равно это будет правильно, — настаивал я, ощущая через перчатки скафандра рельефную резьбу. — К тому же, когда-нибудь… рано или поздно они всё равно узнают. И это будет лучше, чем я его просто оставлю здесь.

— Ты мог посадить его внутри комплекса, — заметил Сергеич.

Я внимательно посмотрел ему в глаза.

— Уверен? Мне кажется, это не совсем то, что они бы ожидали.

Тот вздохнул и кивнул.

— Ты прав. Ладно. Так тому и быть… — ответил он. После чего добавил: — Надеюсь, зародыши деревьев не умеют видеть сны. Иначе это будет опасно.

— Наверняка не умеют. Иначе бы они не решились на такой подарок.

Мы вернулись к трапу. И тут Сергеич неожиданно подался ко мне и крепко обнял. Я ответил на объятия, стараясь сделать так, чтобы случайно не подключились искусственные мышцы скафандра. А то не хотелось бы быть причиной случайной и нелепой гибели светила отечественной и мировой науки.

— Удачи тебе, Тейдан, — тихо сказал руководитель, зачем-то назвав меня нарайнийским именем.

— Спасибо, — ответил я. После чего не оглядываясь поднялся на борт корабля.

Согласно инструкции, во время старта мне надлежало сидеть ложементе спасательной капсулы, которая находилась под полом кольцевой беговой дорожки на главной палубе «Севера-2». Такое расположение обеспечивало возможность в считанные мгновения оказаться как можно дальше от корабля, за переделом проекции «гравитационных зеркал».

Впрочем, жаловаться не приходилось: тут было комфортно. Куда комфортнее, чем на первом «Севере». В самой капсуле был даже обзорный иллюминатор, и находился он аккурат между моих ног, ниже главного информационного экрана.

Сам старт я не почувствовал. И не удивительно: не было никаких толчков или тем более перегрузок. Просто северный пейзаж за окном вдруг качнулся и поплыл вниз. Крайне необычное ощущение: будто кино смотришь. Но твёрдо понимаешь, что всё это на самом деле.

Дальше было ещё более необычно. Сила тяжести постепенно уменьшалась по мере того, как корабль набирал высоту, а с ней и орбитальную скорость.

Я автоматически отвечал на запросы центра. Комментировал происходящее на борту, если поступал соответствующий запрос. Мне, кстати, оставили мой настоящий позывной, в этот раз обошлось без экспериментов, несмотря на секретность.

Когда Земля в иллюминаторе превратилась в шар, я почувствовал лёгкий толчок. Включились ионные движки. Земля временно исчезла из поля зрения, потом появилась вновь — с другой стороны. Нарастала сила тяжести: «Север-2» начал раскручивать жилой отсек.

Через несколько секунд после того, как тяжесть достигла запланированных на этот полёт одного и двух «же», спасательная капсула автоматически разблокировалась. Я с удовольствием потянулся и, опираясь на края ложемента, встал. Тут не нужно было даже расстёгиваться: «Полярная Сова» стыковалась с материалом ложемента на молекулярном уровне, и автоматически распределяла нагрузки по всему телу. Если бы они вообще появились.

— «Шланг», ответьте «Пурге», — центр снова вышел на связь. Должно быть, увидели, что я встал.

— «Шланг» на связи, — ответил я.

— Вы на штатной траектории. Гравитационные отражатели свёрнуты. Расчётное прибытие в точку перехода — плюс шесть часов.

— Принял, «Пурга». Плюс шесть часов.

— После осмотра жилой палубы доложитесь. Дальше по ситуации, связь по графику за полчаса до перехода.

— Принял, доложусь.

— Хорошего полёта!

Вот и весь радиообмен. Формальностей явно стало меньше, что не могло не радовать.

Я поднялся по лестнице с широкими шершавыми ступеньками на палубу. Люк за мной сразу же закрылся. Теперь я стоял на размеченной беговой дорожке с красным пружинящим покрытием.

«Надо пробежаться обязательно», — решил я, глядя, как трек резко забирает наверх всего в нескольких десятках метрах от меня, а потом скрывается на потолке.

«Рекомендую бегать по направлению вращения», — вдруг вмешался Вася.

«Чтобы нагрузка была выше?» — улыбнулся я.

«Ну ты ведь соскучился по повышенной гравитации?» — ответил он.

«Повышенной или всё-таки нормальной?» — заметил я.

Вася предпочёл промолчать.

Я прошёл по коридору чуть дальше, до двери своей каюты. Справа от входа находился специальный шкаф для скафандра. Нужно было подойти к нему лицом и приблизиться, чтобы сработали специальные захваты. Потом — сделать два шага назад. По идее, скафандр должен был выпустить своего обитателя наружу.

Уже стоя перед захватами, я вдруг на секунду представил, что было бы, если бы этого не произошло. Сбой автоматики или ещё что-нибудь в этом роде. Стало неуютно.

«О, да у тебя просыпается страх перед технологиями!» — ехидно заметил Вася.

«Ещё скажи, что это невозможно», — мысленно хмыкнул я.

«У тебя я есть. С таким случаем я смогу разобраться, — самоуверенно заявил мой напарник. — А вообще ты в чём-то прав. Учитывая место, куда мы направляемся. Так что доверяй интуиции».

С лёгким чмокающим звуком я выбрался из скафандра.

«Блин! Хоть бы шлёпанцы предусмотрели, что ли?» — с неудовольствием подумал я, переминаясь на холодном металлическом полу. Будто специально перед каютой мягкое пружинящее покрытие сменялась рифлёным металлом.

«Корабль строился в спешке, — заметил Вася. — Основное внимание уделялось технической начинке. Про эргономику думали в последнюю очередь. Решили, что и без того экипаж будет утопать в роскоши… но, если хочешь, добавь это в рапорт. Глядишь, для тех, кто полетит следом, всё поправят».

Вместо ответа я нажал сенсорную панель слева от двери своей каюты. Та с мягким гудением втянулась в паз. Изнутри вырвалось облачко пара. Повеяло морозцем. Я невольно поёжился.

— Это ещё что за дела? — растерянно произнёс я.

— Температура атмосферы в жилом помещении минус тридцать пять градусов по цельсию! — радостно заявил в ответ женский голос.

Я нахмурился и посмотрел на ближайший динамик.

— Ты же вроде не говорящий, — заметил я. Во время инструктажа Сергеич объяснил, что «Север-2» не стали оснащать отдельным ИИ. После «прокачки» Васи хватало для всех задач. К тому же, это была своего рода гарантия, так сказать, от угона. Без Васи — а, следовательно, и без меня — «Север — 2» был совершенно бесполезной грудой высокотехнологического мусора.

— Ты же сам спросил вслух, — ответил Вася через динамик своим обычным голосом.

— Юморист, блин… — пробурчал я.

— Ладно, не парься, — продолжал Вася. — Дай три минуты, разберусь в чём дело и отрегулирую.

— Тут, между прочим, холодно! — заметил я.

— Сходи в баню! — предложил Вася. — Там, кстати, халаты есть, полотенца и шлёпанцы.

Я задумался. Вспомнил схем у корабля. Сауна находилась рядом с тренажёрным залом, метрах в десяти дальше по коридору. Не так далеко!

— Надеюсь, там не абсолютный ноль? — на всякий случай спросил я.

— Ха-ха, — прокомментировал Вася.

В итоге я задержался в тренажёрке. Согрелся как следует, ну и заодно начал адаптацию к повышенной силе тяжести, как на О-деа. Честно говоря — в последние дни времени на то, чтобы уделять их физической подготовке было маловато. Так что таким образом я реабилитировался в собственных глазах.

Сауна оказалась в рабочем состоянии. Пока я тягал железки, Вася успел прогреть её до рабочей температуры, так что я ещё посидел какое-то время, хорошенько пропотев. И лишь потом пошёл под холодный душ.

Разомлев и закутавшись в пушистый белый халат, я шёл по коридору, потягивая приготовленный Васей горячий чай. Жизнь начинала казаться прекрасной шуткой. И я успел дойти до дверей своей каюты, когда в динамиках послышался встревоженный голос дежурного в ЦУПе:

— «Шланг» «Пурге», доложите обстановку.

Только теперь я подумал о том, что, по идее, должен был тщательно осмотреть жилой модуль. Да, расслабился я, однако, за время своего торжественного вояжа…

— «Шланг» на связи. Небольшой сбой в терморегуляции каюты. Занимались исправлением.

Последовала долгая пауза.

«Причина сбоя — твоя одежда для О-деа. Оставили инструкции по обращению, что её лучше хранить на холоде. Вот автоматика и сработала».

«Что за одежда?» — настороженно спросил я.

«Твоя одежда. Не успел тебе в память загрузить, тебе поспать бы до прибытия, иначе придётся уже в той системе, — ответил Вася. — Да, как раз к тому времени полётное задание вскроешь».

«А ты, получается, уже в курсе?» — спросил я.

Вся ответить не успел.

— «Шланг» «Пурге», причину нашли? — снова заговорил оператор.

— Так точно, нашли. Отразим в рапорте.

— Принято. На связи, — сказала Земля и отключилась.

Я зашёл в каюту. Она оказалась даже более роскошной, чем представлялось по планам и схемам «Севера-2». Огромное пространство с панорамным иллюминатором, через который было видно центральный стержень корабля и мельтешащие в непрерывном вращении звёзды. Конечно, такая картина не всем могла прийтись по вкусу, поэтому иллюминатор можно было закрыть монитором, куда вывести любую картинку.

Напротив иллюминатора находился рабочий стол с креслом. Справа от них — спальное место, слева — шкаф для одежды и дверь, ведущая в санузел.

Я сбросил халат, аккуратно повесил его на плечики и открыл одёжный шкаф. Там я нашёл сложенный стопкой костюм, похожий на спортивный, с символикой «Роскосмоса». А вот на соседней полке обнаружился сюрприз: ворох каких-то кожаных ремней, нечто, похожее на кольчугу. А на вешалке в соседнем отделении висели металлические наплечники, чем-то отдалённо напоминающие средневековые рыцарские латы.

Я хмыкнул, но разглядывать находку не стал. Вася сказал — во сне загрузит информацию. Значит, лучше дождаться. А то ещё сломаю что-нибудь ненароком.

Так что я переоделся в костюм, надел лёгкие кроссовки и направился в обход «Севера».

Кольцо обитаемой палубы было разделено на сектора. Место, где я вылез из спасательной капсулы на беговую дорожку, находилось на стыке жилого сектора с тремя каютами, бытовым отсеком, спорткомплексом и столовой с кухней и сектора, предназначенного для научных программ. Здесь находились лаборатории: биологическая, химическая и так далее. Сейчас всё это хозяйство, разумеется, было законсервировано. Но я всё равно открыл каждую дверь и визуально проверил зачехлённое оборудование.

За лабораториями находился главный центр управления, сейчас тоже законсервированный. Мне не за чем было устраивать сложные манёвры внутри системы или планировать длительные многомесячные перелёты на релятивистских скоростях. Так что заранее было принято решение пока что этим отсеком не пользоваться. Тут тоже всё было в порядке: кресла в защитных чехлах, мониторы закрыты щитами.

Сектор, где находилось оборудование жизнеобеспечение и оранжерея, тоже никаких нареканий не вызвал. В оранжерее я побывал впервые. Не то, чтобы растения действительно были необходимы на борту — но психологи настояли на то, чтобы устроить на борту эту роскошь. «Психологический комфорт исключительно важен, а корабль номинально рассчитан на длительные перелёты. Мы не дадим соответствующий допуск, если оранжереи не будет!» — так и заявил, если верить Сергеичу, главный психолог на финальном этапе проектирования.

Сразу за оранжереей располагался медицинский модуль. Всё оборудование, включая роботизированную операционную, находилось в полной готовности, о чём свидетельствовали показания приборов.

«Вась?» — окликнул я, разглядывая прозрачную капсулу для пациентов.

«А?»

«А ты бы меня правда смог разрезать и подлатать в случае чего?» — спросил я.

«Смог бы, — ответил Вася. — Если что, у меня есть официальный диплом. Причём именно в той версии меня, которая сейчас с тобой».

«И рука бы не дрогнула?» — мысленно улыбнулся я.

К моему удивлению, Вася ответил далеко не сразу.

«Мне было бы тяжело, ты прав, — наконец, сказал он. — Но нет, не дрогнула бы».

Составив с Васиной помощью подробный отчёт о визуальном осмотре жилого модуля, я наскоро поужинал и отправился спать. Уснуть получилось легко и быстро — под мерное мельтешение звёздного хоровода в иллюминаторе.

Проснулся я от мягких переливчатых птичьих трелей, которые доносились из динамиков, и Васиного голоса в голове.

«Жень! Ну ты как, Жень?» — говорил он с нотками тревоги в голосе.

«Нормально», — автоматически ответил я. И в целом так оно и было — только голова немного кружилась. Может, всё-таки стоило на ночь иллюминатор закрыть?

«Слушай, я в тебя загрузил пять базовых языков Каменной Империи, — сказал Вася. — Надо было раньше заняться, но я рассчитывал, что начнём с одного, потом продолжим… в общем, мой косяк. Надо было давно подгрузить данные с зондов. А тебе лучше сразу знать пять баз, иначе как бы проблем не вышло… ну и плюс по мелочи: реалии Империи. Денежные знаки, этикет, меры и так далее. Разберёшься. Только сейчас в воспоминаниях старайся не копаться, иначе искажения могут быть».

«Не копайся в воспоминаниях, — недовольно подумал я. — Ага. Не думай о чёрной обезьяне!»

Перед глазами вдруг всплыл образ Каменного Императора, каким его изображают на парадных портретах, размещаемых в публичных местах: высокая худощавая с пепельно-серой кожей в чёрной накидке. На лице — каменная маска. Тут же в памяти появились справочные детали — представитель древнейшей династии Драасидов, управлявших южными княжествами до Объединения, тысячи местных лет. Отец — король Щита Ветров, обитаемого куска Кхаррун-Тор, Огненной Спины. Выдающийся мореход, искавший сокровища Зорат-Дейн за Оранжевым морем…

Я тряхнул головой.

«Ну потерпи немного, — Вася изобразил грустный вздох. — Мы стартуем через полчаса».

«Уже?» — автоматически переспросил я и поискал глазами часы на стенах каюты. Они были на месте: простой белый циферблат и стрелки. Дань морской традиции.

«Ага. Ты как, готов? Препараты принимать будешь?» — спросил Вася.

«Обойдусь», — ответил я после некоторого колебания. Да, расслабляться не стоит, и моё возвращение наглядно это показало. Но мне не нравилось то действие, которое, по описаниям, имеют рекомендованные препараты.

«Уверен?» — спросил Вася.

«Кстати, а приём этой химии не может быть фактором, который влияет на успешность полёта? В смысле, возвращения?» — спросил я. Почему-то эта мысль пришла мне в голову только сейчас.

«Сергеич в первую очередь об этом подумал, — сказал Вася. — Я сам, лично, строил модель вероятностей, на квантах. Корреляция на уровне того, что у вас с Максом разный цвет глаз, например. Не больше. К тому же, долетели-то они успешно. Они вернуться не смогли».

«Я бы всё-таки попробовал найти кого-то другого, кто мог бы как я…»

«Никто не позволит так рисковать, — ответил Вася. — По крайней мере, до тех пор, пока не будет железобетонных доказательств, что мои расчёты неверны».

«Ладно, наверно, ты прав, — сказал я мысленно, примирительным тоном. — Их надо как-то вернуть. А без препаратов я бы не рискнул. Я вообще не уверен, что мне кому-то удастся объяснить, как я это переживаю».

«Так, может, всё-таки примешь?» — спросил Вася.

И я решился. Чем не эксперимент? Если со мной что-то случится — это будет уже заметная корреляция, чтобы дальше копать в этом направлении. А если нет, то у меня совесть будет чиста, когда заберу Макса обратно.

«Приму, — сказал я мысленно. — Давай только шкатулку с семечком заберу из спасательной капсулы. Я ведь успеваю?»

Письмо

Мир стал серым и выцветшим. Стена нашей браны, выросшая за кормой «Севера-2», радуга между мирами не вызывали никаких эмоций. Мысли текли вяло, сконцентрировавшись вокруг простейших бытовых вещей: стакан воды на столике, мигание индикатора микроволновки.

«Женя, тебе надо поесть», — увещевал меня Вася.

Но есть не хотелось. Совсем. Я только что с трудом смог убедить себя, что мне надо хотя бы выпить воды. Сделав пару глотков, я снова поглядел в большой иллюминатор на боковой стене столовой. Межмировая радуга искрилась и играла цветными сполохами на переборках. Она была на что-то похожа, из глубокого детства — но я не мог вспомнить, на что именно.

«Женя, — повторил Вася; жаль, что его назойливый голос невозможно выключить совсем. — Ты силы потеряешь. Ну же, возьми контейнер!»

Ах, да. Это ведь я включил микроволновку минуту назад. Или больше? Час? Я вдруг понял, что время не имеет никакого значения. Вася может и подождать.

«Тейдан! — повторил Вася громче. — Нужны силы!»

Странное дело: моё второе имя вызвало колыхание чего-то огромного и глубокого, где-то у меня внутри. Я снова посмотрел на микроволновку. С усилием поднялся.

Возникло ощущение, что я настоящий — это маленький оператор, сидящий внутри моего черепа, который трогает множество рычагов, чтобы эти огромные колонны-ноги начали двигаться.

Я достал поднос с контейнером. Снова вернулся за столик. Возможно, на какой-то отдалённой планете за это время прошли геологические эпохи. И я ощутил себя старым, как выветренный горный массив.

Когда я снял защитную крышку, в лицо ударил запах еды: рис, специи, курица. Обычная, стандартная еда. Пустой желудок отреагировал, рефлекторно сжимаясь. Во рту появилась слюна.

Вкусовые ощущения вдруг добавили немного красок и нового смысла в моё странное существование. Никогда не думал, что кусочки простой курицы, залитые соусом терияки, могу нести столько оттенков вкуса: тут и сладость, и кислинка, и немного пряной соли соевого соуса…

Я улыбнулся.

«Вот видишь? — спросил Вася довольным голосом. — Я же говорил!»

«Это вкусно», — мысленно ответил я.

«Знаю. Не спеши. Ешь. Наслаждайся».

И я ел, оглядываясь вокруг, будто впервые видел интерьер корабельной столовой. Пластиковые столики, прикрученные к полу здоровенными болтами. Наверно, это особый пластик. Космический. Сверхпрочный. Потому что для космоса всё должно быть сверхпрочным: столики, столовые приборы, люки, переборки, люди, компьютеры.

Чувствовал ли я себя сверхпрочным?

Я ладонь и посмотрел на свою руку. Застарелые мозоли от тренировок. Вены. Мелкие шрамы. Неожиданно мягкая сероватая кожа. После путешествия по всему миру у меня даже появился загар, но теперь он снова сошёл на нет. А тут ещё и специального пигмента добавил Вася, чтобы я сильнее походил на местных.

— Сколько ещё? — вслух спросил я, чувствуя, как отстранённо звучит мой голос.

— Четыре часа относительного времени, — через динамики ответил Вася.

Я вздохнул.

«Потерпи немного», — с сочувствием добавил он мысленно.

И я терпел. А что мне оставалось делать?

Наверно, похожим образом чувствуют себя деревья. Полусон, когда лишь чувствуешь, что вроде живой, но не понимаешь совершенно, что это и зачем.

Когда «Север-2» снова пересёк границу нашего мира, это продолжалось ещё несколько минут, и было особенно мучительно. А потом, наконец, отпустило — несколькими рывками, когда привычные эмоции и краски возвращались в мир.

Я рухнул на колени. Мне хотелось целовать палубу, как моряк целует долгожданный берег.

«Тейдан? Тейдан, как ты?» — беспокоился Вася.

— Меня Женя зовут, — ответил я. Но тут же засомневался в своём ответе: имя «Тейдан» уже успело стать мне родным. Именно под ним меня знала Лаймиэ. А я ведь за всё это время на той стороне так ни разу её и не вспомнил.

— Женя так Женя, — охотно согласился Вася, снова включив динамики. — Как ты?

— Отвратительно, — честно признался я, понимаясь. — Никогда, никогда больше этой пакостью не воспользуюсь!

— Понимаю, — вздохнул Вася.

— Не думаю, — возразил я.

— Если было настолько невыносимо — можно ведь было прервать… — сказал он. — Дал бы команду, твой иммунитет расщепил бы составляющие. Быстро.

Я промолчал. В том состоянии мне это даже в голову не пришло. Ловушка изменённого мышления.

— Я думал, ты во что бы то ни стало хочешь эксперимент завершить, — продолжал Вася.

И правда — эксперимент! Как бы я себя чувствовал внутри капсулы, такой же, как на первом «Севере»? После этого всего?

Да, блин… а если подумать о дороге обратно?

— Вася, — сказал я.

— Что?

— Не уверен, что смог бы ещё раз добровольно с собой такое проделать. Даже если очень хотел бы вернуться домой.

«Нельзя исключать то, что Максим и Диана исчезли совершенно добровольно», — добавил я мысленно.

«Да. Сергеич думал об этом, — ответил Вася. — Но на эксперименте настаивать не стал».

«И правильно сделал».

«Это действительно настолько плохо?»

«Да, Вася. Ужасно. В разы хуже, чем если бы я просто держал себя, как раньше», — ответил я.

«Возможно, надо будет пересматривать всю программу подготовки. Лёгкого решения нет».

«Нужно будет. Обязательно. Химия — это не выход», — ответил я.

Я поднялся с палубы. Глубоко вздохнул. Потом пошёл в сторону каюты. Надо бы переодеться и потренироваться. Мышцы требовали нагрузки после всего пережитого.

А потом мне в голову пришла одна мысль.

«Вася?» — обратился я.

«Да?»

«А как ты сам переживаешь переход? У тебя ведь структура личности человека, так? Значит, время ты воспринимаешь примерно так же?»

«Нет, Женя. По-другому. Иначе не смог бы управлять переходом. Я могу мыслить в четырёхмерном пространстве».

«Ясно».

Имитированная сила тяжести на борту «Севера-2» с момента запуска вращения подстроилась под реалии О-деа. В этот раз повышенная гравитация воспринималась гораздо легче. Собственно, я почти и не заметил, что тело стало тяжелее, а оно само будто бы даже обрадовалось этому.

Вспомнил о новых реалиях я только в спортзале, когда не смог с первого раза взять рабочий вес.

Отработав как следует тренировку, я вроде бы окончательно пришёл в себя.

«Понятно теперь, почему Сергеич так настаивал на том, что должен лететь именно я. И никак иначе», — произнёс я мысленно, обращаясь в Васе.

Я вышел в главный коридор и направился обратно в свою каюту.

«Конечно, — ответил Вася. — Я думал, ты давно понял. Если что, ты сможешь уговорить их попробовать вернуться обратно. И обучишь тому способу, который используешь сам».

Элементарный вывод, почему он раньше не пришёл мне в голову?

«Потому что ты с настороженностью относишься к любой химии, — неожиданно ответил Вася. — Ты просто заблокировал эту цепочку рассуждений».

«Знаешь что, — сказал я мысленно после секундного размышления. — Если ты видишь, что я себя таким образом ограничиваю — говори сразу. Ладно?»

«Договорились!»

— Должна же быть от тебя хоть какая-то польза, — пробормотал я, открывая дверь каюты.

Вася сделал вид, что не заметил эту реплику.

Я дал организму успокоиться после тренировки, почитал книжку, посмотрел записи зондов с О-деа. Растения на планете были в основном чёрными или тёмно-фиолетовыми. Иной спектр излучения солнца сказывался. Из-за этого здешние пасторальные сельские пейзажи на Улдрун-Ваар выглядели мрачновато: бархатные чёрные поля кхарн-гри, здешнего аналога пшеницы, кудрявый лес, тоже чёрный, с фиолетовыми вкраплениями. Плюс глубокое, тёмно-фиолетовое небо.

«Интересное местечко… — думал я, — Вась, сколько там день продолжается? Пять часов, да?»

«У западного побережья Улдрун-Ваар, где мы собираемся садиться, шесть часов и две минуты. Разгар лета», — ответил Вася.

«А температура?»

Если покопаться в памяти, я мог бы и сам вспомнить. Но мне просто хотелось общения.

«Днём до плюс двадцати семи по Цельсию, — ответил Вася. — Двадцать по местной шкале. Кстати, у них на материке тоже принято отсчёт температуры начинать с точки замерзания воды, так что ноль у нас совпадает».

«Как долетим — сразу садимся?» — спросил я.

«Не знаю, — ответил Вася. — Кстати, ты не думаешь, что пришло время вскрыть полётное задание? Или ты решил в этот раз тянуть до высадки?»

Полётное здание. Элементарная, само собой разумеющаяся вещь. Про которую я вдруг напрочь забыл.

Хмыкнув, я поднялся с кровати. Запечатанный конверт, согласно инструкции, должен был храниться в специальном сейфе в главном центре управления. Но в этом полёте центр был законсервирован за ненадобностью, так что Сергеич сказал, что конверт я найду в ящике стола, в своей каюте.

Так и оказалось. Сам конверт был очень плотным, из белой бумаги. Никаких надписей или печатей — это сочли лишним.

Сначала я попробовал разорвать его краешек пальцами, но потом решил, что так можно легко повредить листок внутри. И воспользовался специальными безопасными ножницами для конвертов, которые чья-то заботливая рука положила туда же, в ящик стола.

Вскрыл конверт, достал бумагу, углубился в чтение.

Это не было полётным заданием в обычном смысле этого слова. По крайней мере, текст ничуть не напоминал тот, который я видел во время первого полёта. И по тону, и по содержанию это было письмо от Сергеича. Впрочем, задачи в этом письме всё же были поставлены.

'Привет, Женя! Если ты читаешь эти строки — значит, тебе удалось добраться до пространства О-деа. Поздравляю. Это серьёзное достижение! Наверняка эксперимент оказался тяжёлым испытанием, но я рад, что ты справился. Если ты подозреваешь, что ребята могли не вернуться, пережив всё это, напиши мне, используя наш с тобой код. Его ведь можно применять многократно, так что предыдущий уговор тоже остаётся в силе. Не буду объяснять, почему нужно сделать именно так — ты сам всё прекрасно понимаешь.

Теперь по делу. Если Васе не удастся вскрыть доступ к нанитам, и ты не получишь контроль над необычными возможностями этой планеты — попробуй тихо разведать всё, что известно про Максима. Вытащи его, если получится. Это всё.

Если же тебе удастся получить управление — то ситуация меняется. Женя, у меня нет уверенности, что эта планета брошена кем-то. Возможно, мы имеем дело с экспериментом или чем-то в этом роде. Постарайся найти канал связи с этими экспериментаторами. Очень осторожно. Они могут быть не так дружелюбны, как твой знакомый Лэм. Нужен только канал возможной связи — в контакт не вступай.

В случае, если обстоятельства сложатся таким образом, что это всё-таки случится, и вы войдёте в контакт — действуй по обстоятельствам. Я бы попробовал поиграть на твоём знакомстве с Лэмом. Крохи информации, которую он нам дал, позволяют говорить о том, что где-то там действует нечто вроде системы права. Постарайся нащупать её контуры.

Вася, твоя задача — передать полную информацию, даже если вас попытаются изолировать и уничтожить. Максимально подробно, до самого конца.

Обнимаю вас обоих! Удачи вам, ребята, много-много удачи!

Ваш,

Сергеич'

Дочитав письмо, я хмыкнул. Плотная бумага сначала потеплела в руках, потом истлела и рассыпалась невесомым прахом.

«Удивлён?» — мысленно спросил Вася.

«Есть немного», — признался я.

«Добро пожаловать в ближний круг. Теперь ты не просто подопытный мышь. Со мной была похожая история», — сказал Вася.

«В каком смысле?»

«Ты же давно понял, что Сергеич не так прост, как кажется, да?»

«У меня и мысли не было, что он прост».

«В общем, у него много возможностей. Больше, чем обычно представляют. Он не просто заведующий какой-то там секретной лабораторией, Женя. Он Игрок. Это благодаря ему Земле удалось избавиться от паразитов. Он давно подозревал, как обстоит дело — но ему не хватало парочки важных деталей, чтобы начать действовать и вступить в нужные союзы. А ты принёс эму эти детали».

«Вот как», — ответил я.

Да, честно признаться, были у меня такие мысли насчёт Сергеича. Больно уж легко ему удавались почти невозможные вещи. Что с моим полётом, что с другими моментами, связанными с моим полётом и возвращением.

«В общем, если на каких-то гипотетических переговорах с некими высшими силами, оперирующими в нашем пространстве, кто-то и будет представлять Землю — то это именно он», — добавил Вася.

«Ясно. Понятно, принято, учтено, — ответил я. — Сколько там у нас до прибытия?»

«Восемь часов до выхода на орбиту», — ответил Вася.

«Быстро. Никак привыкнуть не могу».

«Поужинай, погуляй ещё часик. Потом пять часов на сон. Ну и до прибытия время на подготовку. Во время спуска ты должен находиться в капсуле, помнишь?»

«Пять часов? — переспросил я. — А, ну да. Начинаем привыкать».

«Совершенно верно, — ответил Вася. — С подстройкой циркадных ритмов я помогу, немного поколдую с гормонами, если ты не против».

«Спасибо. А то тяжко придётся. Блин, сутки десять часов! Это похлеще повышенной силы тяжести будет!»

«Да. Есть немного, — согласился Вася. — Но адаптация должна пройти нормально».

«Ладно. Разберёмся».

Я проснулся от ощущения чего-то тёплого. Некоторое время лежал тихо, а потом вдруг понял, что отчётливо чувствую чьё-то постороннее присутствие.

«Вася?» — мысленно позвал я.

«Да?» — тут же ответил напарник.

«У тебя есть доступ к камерам корабля?»

«Ну есть, а что?»

«Можешь заглянуть мне в каюту?»

«Женя. Каюта — личное помещение. Сюда камер не ставили!»

«Серьёзно?» — искренне удивился я.

«Да, серьёзно. Это важные вещи, связанные с психологией долгих путешествий. Так что Сергеич настоял».

«У него большие планы на „Север-2“, да?» — спросил я, по-прежнему ощущая чьё-то присутствие. Нет, угрозы не было — иначе я бы давно вскочил и огляделся. Как тогда, в пансионате. Теперь же я, скорее, боялся спугнуть неведомое нечто.

«У него большие планы на всю серию! — ответил Вася. — Так что там у тебя происходит? Помощь нужна? Блин, хоть глаза открой, мне тоже любопытно!»

Я тихонько приподнял веки. Сразу на обоих глазах — чтобы не щуриться и не выдать себя. Кажется, в районе иллюминатора мельтешило что-то… рыжее?

У меня, несмотря на все усилия, участилось дыхание.

«Ты пришла навестить меня девочка, да?» — подумал я, рывком поднимаясь на кровати.

Мельтешение у окна исчезло. Как и чувство присутствия.

«Жень… ты в порядке?» — спросил Вася.

«Да… да, в норме, — ответил я. — Сон, наверное».

«Ясно. Я проверю гормоны. Может, что-то перехимичил».

«Ага».

Диск планеты мелькал в обзорном иллюминаторе. Я завтракал, то и дело поглядывая на часы. Оставалось двадцать минут до планового торможения. С одной стороны невесомость — это неудобно, с другой — смогу хоть по-человечески планету разглядеть.

Я доел куриные сосиски с гречкой, запил это дело компотом. Убрал контейнеры в утилизатор. Потом нехотя направился в сторону каюты — переодеваться в скафандр.

В кресле спасательной капсулы я зафиксировался ровно в тот момент, когда вращение окончательно прекратилось. Теперь громада планеты плыла прямо у меня под ногами. Я летел над ночной стороной. В районе экватора, в разрывах облачности мелькали сполохи молний и кроваво-красные отблески лавовых полей.

«Красиво, правда?» — спросил Вася.

«Пожалуй, — согласился я. — Но страшновато».

«Знаешь, что когда-то Земля выглядела похоже?»

Я хотел было хмыкнуть с сомнением. Но потом вспомнил.

«Пермско-триасовое вымирание?» — спросил я.

«Оно. Сибирские траппы. Именно там находится наш „Север“, — сказал Вася с какой-то странной грустью в голосе. — Когда-то это место находилось на экваторе. Сергеич не сомневается, что мега-извержение было вызвано близкой гравитационной аномалией».

«Да… вполне возможно», — согласился я, продолжая разглядывать планету.

Её вращение постепенно замедлялось. Мы садились на ночной стороне. Обычная мера предосторожности. Учитывая размеры «Севера-2», местные могли наблюдать корабль даже без специальных средств.

Варрэн

Я посмотрел на себя в зеркало. Небритый мужик в короткой кожаной юбке. На ногах — сапоги до колен, с острыми носами. Голень закрыта несколькими железными полосками. На вид не слишком удобная обувь — но наши технологи постарались: кожа была мягкой, стелька внутри — комфортной, облегание прямо по моей ноге. Плечи закрыты металлическими пластинами, покрытыми облупившейся красной краской. На броне — многочисленные следы вражеских клинков, зазубрины и потёртости. Чтобы, значит, сразу было видно опытного воина. При этом у меня открытый торс, который защищает лишь перекинутый наискосок ремень с металлическими элементами, поддерживающий юбку.

«Ну как тебе?» — спросил Вася довольным голосом.

«Странно, — честно ответил я, потрогав контейнер за спиной. Там, внутри — метательное оружие и что-то вроде короткой изогнутой сабли или же ятагана. — Защита сомнительная, удобство… тоже сомнительное, если честно».

«Такая конфигурация наплечников замедляет наниты, если те вдруг попробуют тебя атаковать, — ответил Вася. — На лямке — источник энергии, он создаёт колебания определённой частоты, так сказать, помехи. Полностью он, конечно же, нападение не остановит, но время выиграть позволит. Местные знают основы электричества, только не развивают толком имеющиеся технологии. Зачем, если есть магия?»

«Да помню, — вздохнул я, имея ввиду наведённую память. — Всё равно странно».

«Кстати, такая функциональная броня стоит целое состояние. Её часто подделывают, чтобы создать видимость, — продолжал Вася, будто не заметив мою реплику. — Но в твоём случае там находится целая система РЭБ. Посмотрим, может, этого хватит, чтобы перехватить ключ управления…»

Я повернулся боком и рывком достал из контейнера саблю. Покрутил в руке, оценивая развесовку. Благодаря новым способностям Васи, мне имплантировали навыки владения этим оружием. С одной стороны, это, конечно, очень удобно: не надо тратить годы на освоение. С другой — было в этом что-то нечестное. Как же подлинное мастерство?

Я рубанул оружием наискосок. Сделал несколько финтов. Потом удовлетворённо поместил клинок обратно в контейнер.

— Я готов, — сказал я вслух.

— Уверен? — черед динамики уточнил Вася. — Центр нас не гонит, можно спокойно отдохнуть на борту до завтрашней ночи. Адаптироваться.

— Уверен, — ответил я, направляясь в шлюзовой отсек.

«Север-2» находился под водой, на глубине пяти метров, примостившись на скальном выступе, возле северного побережья Улдрун-Ваара. Отличный способ маскировки на не слишком развитых планетах.

Для высадки на сушу был предусмотрен небольшой челнок — подводная лодка, на электрической тяге. Внутрь я уже перенёс свой дорожный мешок с кое-каким запасом провизии, земной едой, замаскированной под местную пищу и кожаным свёртком с кармашками, в которые были вставлены круглые золотые стержни с выгравированными символами правящего дома — двумя пересекающимися треугольниками, стилизованным изображением двух главных вершин Щита Ветров. Местные деньги. Да, в отличие от Нарайи, самым ценным металлом здесь было золото, совсем как на доиндустриальной Земле.

Я выглядел как зажиточный наёмник с далёкого юга. Возможно, уже накопивший своей службой на небольшое поместье на берегу моря. Участки на юге не так дороги — но зато доступны «новой аристократии»: бойцам, которые помогали утверждать императорскую власть в дальних окраинах империи и не имеющим потомственного дворянства.

На север я приехал ради того, чтобы участвовать в поединках, которые регулярно устраивала местная знать, когда очередной дочери приходила пора подбирать жениха. Победив в турнире, можно было претендовать на руку представительницы известной фамилии, а это увеличивало шансы на дальнейшее получение родового дворянства и окончательное закрепление своего нового положения.

Поединки эти представляли собой жестокое и кровавое зрелище, причём доступное не только местной знати, но и людям вообще всех сословий, включая даже безземельных крестьян и крепостных работников мануфактур, то есть, самых социальных низов. Больше того: для тех это было чуть ли не единственное развлечение, к которому тщательно готовились и с радостью шли большими семействами.

Этот обычай не одобрялся императорскими властями, но и до официального запрета дело не доходило. Я прекрасно понимал, почему: во-первых, регулировалась численность профессиональных и мотивированных бойцов, которые после окончания полномасштабных боевых действий и замирения восточных княжеств оставались не у дел. Мало кому хотелось потихоньку заниматься сельским хозяйством да выращивать кхарн-гри; во-вторых, снималось социальное напряжение среди черни, ведь именно здесь, на севере, у нижних сословий было меньше всего прав, а условия труда оставались самыми тяжёлыми. Ну и в-третьих — древние рода аристократического севера постепенно разбавлялись новыми благородными фамилиями, исключительно преданными императору лично и роду Драасидов в целом.

Так что появление незнакомца в южных доспехах, со шрамами и странными татуировками в этих землях никого не должно было удивить.

Я забрался в капсулу лодки, предоставив Васе рулить моей высадкой. Только перед самым всплытием на всякий случай глянул в перископ. Берег в красноватом свете Илтар выглядел совершенно пустынным: высокий обрыв, водопад, которым заканчивалась местная речушка, узкая полоса прибоя с песчаным пляжем. Здесь, в глухой ночной час, честным подданным делать совершенно нечего. Тем более, что ближайшая деревушка находится в… тут я запнулся в своих размышлениях. Меры длины и расстояния здесь были привязаны к средним размерам человеческого тела, совсем как когда-то на Руси. Вершки, аршины, сажени, вёрсты. Именно так у меня получалось думать, когда я размышлял на русском. Не знаю, была ли это игра моего собственного мозга, облегчавшего восприятие реальности, или же Вася предусмотрел такой «автоматический» перевод, когда загружал языки. Да это и не важно. На русском всё равно удобнее думать — потому что в каждом княжестве единицы измерения хоть и обозначали одно содержание, но зачастую назывались разными словами. А это очень неудобно.

Так что я решил про себя называть их по-русски.

Итак, ближайшая деревушка — в пяти вёрстах от места моей высадки. Вечером штормило; лишь недавно море успокоилось. Рыбаки в такое время и в такую погоду за уловом не выходят: рыба всё ещё на глубине, и лишь с рассветом поднимется к поверхности, чтобы полакомиться распускающимися под солнечными лучами водорослями.

Что ж, похоже, зонды неплохо изучили местные экосистемы, раз эта информация уже находится в моей памяти.

Капсула-подлодка подошла максимально близко к полосе прибоя. Но между мной и берегом всё ещё оставалось метра три, или полторы сажени, если уж привыкать думать в местных мерах. Придётся немного поплавать, что вовсе не так просто, учитывая снаряжение, которое мне вовсе не хотелось снимать.

«Блин, — подумал я с неудовольствием, — хотя бы надувной трап предусмотрели, что ли…»

«Была такая мысль у эскизных проектировщиков», — тут же ответил Вася.

«Ну и почему не сделали?»

«Сергеич решил, что, если и дальше инженеры будут заморачиваться на всяких мелочах — то и за десять лет корабль не построят. В общем, время поджимало».

«Ясно», — вздохнул я, прикидывая, как бы прыгнуть половчее, чтобы сразу на дно встать. А то бултыхание в волнах с железками на плечах могло быть опасным.

«Вода, кстати, холодная», — заботливо заметил Вася.

Я ничего не ответил. Лишь оттолкнулся и с лёгким всплеском вошёл в набегающую волну.

Вода оказалась не просто холодной; у меня дыхание перехватило. Так что, выбравшись на берег, я некоторое время рефлекторно хватал ртом воздух.

Наконец, немного отпустило. Я начал оглядываться в поисках чего-нибудь горючего, чтобы разогреться и просушиться, но тут с удивлением обнаружил, что холод отступает. Тело наливалось приятным жаром.

«Что за дела?» — с тревогой спросил я.

«В порядке всё, — ответил Вася. — Твоя новая система восстановления работает. Она сейчас усиленно сжигает жировую прослойку, но энергии хватит на то, чтобы тебя просушить. Кстати, можешь достать и накинуть плащ. По ночам это нормально, тут так ходят».

Я скинул с плеч контейнер, открыл крышку и, пошарив внутри, вытащил подбитый мехом плащ-накидку. Набросил его себе на плечи.

«Как согреешься — можешь перекусить. Кусок, который похож на вяленую дичь — протеиновый и энергетический концентрат. Он позволит восстановить потерю энергии. А то твой организм начнёт сжигать сам себя».

Мне становилось жарко. Но я действительно ощутил первые уколы голода. Пришлось снова лезть в контейнер. Там, аккуратно переложенные промасленной бумагой, лежали мои припасы: сухие куски «мяса», лепёшки, якобы из кхарн-гри, сушёные овощи, фляга с крепкой настойкой из горьких трав, которые местные использовали для обеззараживания воды. Не оригинал, конечно — но копия, синтезированная химиками «Севера» на основании формул, добытых зондами.

Я достал «мясо» и начал жевать, отщипывая потихоньку от жёсткого, как подошва, куска. И в этот момент я вдруг отчётливо ощутил на себе чужой любопытный взгляд.

Не останавливаясь и не подавая вида, я продолжал насыщаться.

«Вася? — спросил я. — Ты ничего не замечаешь?»

«Слева, на десять часов, — ответил невидимый напарник, — в расщелине кто-то есть».

«Ты увидел?»

«Услышал. Твоими ушами. Сейчас снова перископ на челноке подниму, он ещё на связи».

«Ага, давай», — согласился я.

Через несколько секунд в поле зрения появилось изображение. Сначала картинка была тёмной: скалистый берег, моя светлая фигура; наплечники отливают красным в лунном свете. Потом диапазон поменялся. Я сиял бело-оранжевым. Не удивительно: мне всё ещё было жарко.

Перископ чуть повернулся, настраиваясь на расщелину. Дал приближение. Оранжевая фигурка жалась среди жухлых чёрных кустов, облепивших крутой спуск. Она была совсем небольшой. Не походила на взрослого человека. Ребёнок? Здесь, в это время?

Ощущение опасности ушло, но я продолжал есть, стараясь не делать резких движений. Потом достал из мешка бурдюк с водой. Сделал глоток.

— Если ты голодный — то спускайся, — сказал я на северном наречии с нарочитым южным акцентом. Громко, но стараясь, чтобы голос не звучал угрожающе. — У меня еды много! И я не жадный.

Через перископ я видел, что фигурка замерла, распластавшись на камнях.

— И если что, я детей не обижаю — у нас, на юге, это не принято. Так что можешь не бояться, — продолжал я.

Некоторое время фигурка не двигалась. Потом я вздохнул и начал аккуратно заворачивать недоеденный кусок мяса в бумагу.

«Синтезированная еда для местных не опасна?» — на всякий случай уточнил я.

«Там общие белки и аминокислоты с витаминами, — ответил Вася. — Они универсальны. Так что нет, не опасна. Разве что постарайся, чтобы он не переел. Пищевая ценность твоих припасов сильно выше, чем у местных аналогов».

Когда я почти убрал еду в контейнер, фигурка двинулась с места. Медленно вышла из расщелины. Я видел, что ребёнок держит перед собой вытянутые руки. Что это? Жест, что он не представляет опасности? Я покопался в наведённой памяти, но ничего похожего не обнаружил.

Объяснение вытянутым рукам появилось, когда ребёнок выступил из тени под тусклый свет красной луны.

Это был худощавый мальчишка лет двенадцати с очень светлыми волосами. Он был одет в ободранную юбку, сандалии и слишком свободную для него сорочку. Возможно, со взрослого плеча. Перед собой, в вытянутых руках он держал заточенный кусок металла, издалека напоминающего кинжал.

— Не двигайся! — сказал он, явно стараясь, чтобы голос звучал ниже. — Это Осколок Илтар! Он не подвержен даже магии!

— Ладно, — ответил я, замерев. — Не буду.

Мальчишка некоторое время растерянно стоял на месте. Что делать дальше на случай, если непонятный взрослый вдруг его послушает и действительно замрёт, он явно не придумал.

— Сколько у тебя еды? — наконец, продолжал он. Уже обычным голосом — не пытаясь казаться взрослее, чем он был на самом деле.

— Дней на пять запаса, думаю, — ответил я. — Достаточно. Могу поделиться.

— А… куда тебе идти? У нас окрест турниров не объявляли… разве что за Синим Холмом? Говорят, у Друмлэйнов целых три дочери… — продолжал мальчишка, будто бы размышляя вслух.

Я же заметил, что его фигурка заметно дрожала на ветерке, который дул с моря. Да и в инфракрасном свете, через перископ челнока, он выглядел бледновато. Как же его принесло-то сюда, ночью в такой одёжке?..

— Не хватит тебе, выходит! — вздохнул он. — Если только на день поделишься…

— Хватит, — уверенно ответил я. — Ещё куплю по дороге.

— Значит, деньги есть? — оживился мальчишка.

— Есть, — уверенно кивнул я. — Если хочешь — можешь заработать. Если покажешь мне дорогу до ближайшего тёплого ночлега. Ну и за еду заодно рассчитаешься.

Парнишка нахмурился и медленно опустил руку с оружием. Потом заткнул клинок за пояс своей юбки и почесал в затылке.

— Ну… как бы, здесь хутор есть неподалёку. Меня староста посада отдал тётке Глиске на воспитание. Только я там уже год, как не живу! В общем, они иногда берут странствующих людей на постой, но там так себе, если честно: сарай да хлев с соломой. Тепло вроде как, но противно. Не каждый соглашается. А до ближайшего постоялого двора ещё семь вёрст топать, до Тракта. К середине дня только дойдём. Но оно того стоит: «Огненную Глотку» вся округа знает! И еда там хорошая, и номер без клопов.

Разумеется, мальчишка говорил не про клопов, а про местный вид мелких членистоногих кровопийц, которые назывались «шрухм» на северном наречии и были такими же мерзкими и вонючими, как их земные собраться.

— Я не против прогуляться, — сказал я.

— Хорошо, — кивнул мальчишка, серьёзно нахмурив брови. — Тогда с тебя сейчас еда, чтобы я наполовину сыт был. И ещё когда придём столько же. И пять линов!

Лин — это сотая часть дрхима, золотого столбика из тех, что были у меня в кошельке. Серьёзные деньги по деревенским меркам, на них можно было купить несколько драффлов — крупных яйцекладущих сельскохозяйственных животных, которые часто использовались в качестве тягловой силы.

— В целом согласен, — кивнул я. — Однако…

— Хорошо, три лина, — перебил меня мальчишка. — Но меньше никак! У меня сандалии дороже стоят, а их выбрасывать после такой дороги за один раз без починки!

— Я имел ввиду, что ты ешь хорошо, досыта, — сказал я. — А уже потом мы выдвигаемся. Что касается денег — то мы договорились на пять.

Парнишка подозрительно прищурился. Но потом подошёл ближе и протянул левый кулак, направив его перпендикулярно земле. Из наведённой памяти я узнал, что его полагается коснуться ладонью снизу, чтобы подтвердить действительность заключённой устно сделки. Именно так я и поступил.

— Меня Варрэн звать, — сказал мальчишка, стараясь скрыть довольную улыбку, — а тебя как?

— Я Тейдан, — автоматически ответил я. Да, выбором местного имени следовало бы озаботиться заранее — но тут уж как получилось, так получилось.

— Тей-дан? — Варрэн произнёс имя раздельно, по слогам. — Странные вы всё-таки южане. Оно что-то значит?

Я знал, что на материке происхождение многих имён в большинстве княжеств давно стёрлось. Людей называли по именам легендарных персонажей, а легенд и сказаний в каждой местности было великое множество. Они постоянно изменялись, тасовались, переходили от одного княжества к другому, с искажёнными туземными именами, которые быстро становились своими.

В общем, имя Тейдан не должно было вызвать слишком уж большого удивления.

— Кто же его знает? — я пожал плечами. — Родители мне не сказали.

— А почему? — заинтересовался пацан.

— Потому что не смогли. Я их не знал.

Варрэн взглянул на меня со странным выражением, но промолчал.

— Ясно, — вздохнул он. — А ты расскажешь, за какую службу тебя подвёз до нашего берега маг, владеющей морской магией?

«Огненная глотка»

Пацан явно был очень голоден, но ел спокойно, сохраняя достоинство. Я старался не смотреть на него, дожевывая очередную земную подделку под местные сушёные овощи, чтобы не смущать лишний раз.

— Это дичь, да? — глубокомысленно спросил пацан, разглядывая кусок синтетического «мяса». — Интересно, что за зверь. У нас таких не водится. Видно, что сильный, от мяса в животе сразу тяжело, оно не рыхлое, как у мелких мланшур. Приятно.

— Да, дичь, — кивнул я. — Не советую сталкиваться.

— Да понятно! — вздохнул Варрэн.

Во время еды он не дрожал, но я видел, что ему всё равно холодно. Так что, подумав немного, всё-таки решил развести костёр.

Немного побродив вдоль берега, я нашёл сухой плавник, застрявший в скале. Достал его, сложил. Потом подпалил спиртовой зажигалкой. Такие были в ходу в столице и считались технологическим достижением.

— Дорогой артефакт, — заметил пацан, когда огонь начал разгораться. — Не знал, что маги продают такие. Говорят, у них ничего не допросишься стихийного.

— Это не магия, — ответил я.

— А что? — удивился пацан.

— Технология.

— Это как?

Мне пришлось объяснить устройство и принцип действия зажигалки. Пацан внимательно слушал.

— Стоит, наверное, очень дорого? — заметил он, когда я закончил рассказ.

— Ну, так… — уклончиво ответил я. В наведённой памяти сведений о стоимости зажигалки не было, а Вася на этот счёт молчал.

— Знаешь, ты немного нескладный, но в тебе что-то есть. Думаю, ты победишь на турнире, — уверенно заявил Варрэн, пристально, чуть с прищуром оглядев меня. — Абы кто так много денег на службе не зарабатывает, и его не подвозят по морю маги воды!

Чтобы не сочинять лишнего, я не стал отвечать на его вопрос насчёт службы, за которую якобы я мог получить такую плату. Однако это не мешало Варрэну считать, что это была именно магия.

— Ну спасибо, — ухмыльнулся я.

— Я почти всегда победителей угадываю. Только Грайя запрещает мне рассказывать об этом, — вздохнул Варрэн. — Понятно почему: она сама иногда ставки делает. Осторожно, чтобы мытари чего не заподозрили.

— Кто такая Грайа? — спросил я.

Варрэн подвинулся поближе к разгорающемуся костру. Он явно наслаждался теплом.

— Грайа-то? — улыбнулся пацан. — Это хозяйка «Огненной глотки». Вообще-то она хорошая, только так, иногда у неё бывают свои закидоны…

Он грустно вздохнул.

Я заметил, что в целом его речь была правильной, для носителя северного диалекта. Лишь иногда проскальзывали просторечные слова и выражения, но он явно старался ими не злоупотреблять.

— Неприятности с ней были? — догадался я.

— Регулярно бывают…. — признался Варрэн. — Но вообще это она не стала отдавать меня в работный дом, подписала все необходимые бумаги у старосты. За это ей, конечно, большое спасибо! Но приёмная мамаша из неё… в общем, никакая.

— Стало быть, она твой опекун? — спросил я.

— Опекун? — повторил пацан, будто пробуя на вкус явно не знакомое ему раньше слово. — Да, пожалуй, опекун. Она нашла меня под воротами Друун-Тора. Мои родители оставили меня на мосту в надежде, что, по древнему обычаю, меня заберут в казармы гвардии. Но подкидышей стало слишком много, так что кто-то просто спихнул меня с дороги. Чудо, что я не разбился тогда насмерть! Хотя…

Он снова вздохнул.

— А что она делала в Друун-Торе? — спросил я, чтобы сменить явно тяжёлую для мальчишки тему.

— Да наш князь в то время начал льготы для бывших лава-разведчиков резать, — ответил он. — Так она решила до Имперской приёмной дойти… в общем, тогда ничего не вышло. Льготы всё равно порезали. Но зато, как она говорит, нашла бесплатного работника. Вроде как компенсация.

Он говорил это вовсе не с укором, а даже с какой-то странной гордостью.

— Ясно. И как же так получилось, что ты оказался здесь, в семи вёрстах от трактира, ещё и ночью? — осторожно спросил я.

Варрэн снова вздохнул и опустил голову.

— Да поругались мы… Грайа решила, что это я воровал яйца мланшур, типа для моих экспериментов.

— А ты не воровал? — осторожно спросил я.

— Нет! — вскинулся было мальчишка, но потом как-то сник и добавил: — по крайней мере, не в тот раз.

— А что за эксперименты?

Варрэн огляделся, будто хотел убедиться, что нас не подслушивают.

— Мне, как подкидышу, нельзя испытания проходить, — тихо сказал он. — До того, как борода не начнёт расти. Императорский эдикт, а то до этого множество сирот после войны загубили. Их сначала брали в семьи в надежде, что кто-то станет магом, чтобы компенсацию получить. А потом подстраивали так, что они погибали при неудачном испытании, в младенчестве ещё… ты не знал, или у вас, на юге, иначе всё было? — уточнил он, глядя на выражение моего лица.

— Не знал, — честно ответил я.

— Понятно. Ну, кто-то из добрых старост накатал доклад, который дошёл до императора. После этого убийства младенцев прекратились. Правда, никто не знает точно, сколько беспризорников погибли после этого от голода и холода… ну а мне всё равно знать хочется, маг я или нет. Я слышал кое-что по поводу испытаний, и решил попробовать сделать самому, простейшее. Для этого и нужны были яйца. Грайа тогда прознала про это — и мне досталось хорошенько. Десятину потом на задницу сесть не мог. Но тогда я не сильно обиделся, потому что за дело.

Привычных недель на О-деа не было. Как и на Нарайе, использовались промежутки времени из десяти дней.

Пацан вздохнул и откусил ещё кусок. Начал медленно жевать.

А мне вдруг в голову пришла одна мысль.

— Лэм? — спокойно, но уверенно, окликнул я.

Сначала пацан никак не отреагировал. Потом поднял глаза и посмотрел на меня с любопытством.

— Лэм? — переспросил он. — Это что-то на южном, да? Ты не ругаешься на меня?

— Нет, что ты, — улыбнулся я. — Так, просто к слову пришлось.

«Тоже об этом подумал, — заметил Вася. — Но похоже, что нет. Иногда пацан это просто пацан».

После еды пацан согрелся возле костра, и я предложил дождаться рассвета, заметив, что он начинает клевать носом. Варрэн согласился. После этого я расстелил на камнях свою накидку и настоял на том, чтобы он лёг. Почти мгновенно мальчишка уснул.

Я же посмотрел в сторону субмарины, где перископ по-прежнему продолжал транслировать через Васю картинку окрестностей в тепловых лучах.

«Можешь отправлять её на базу», — мысленно сказал я.

«Уверен? Заряда ещё достаточно», — переспросил тот.

«Уверен, — кивнул я. — Всё равно спать не собираюсь. И мне нужно почувствовать это место, чтобы интуиция заработала».

«Ну ладно», — недовольным тоном ответил мой невидимый напарник, после чего картинка с камеры перед глазами исчезла.

Я снова посмотрел на мальчишку. Во сне он выглядел даже младше, чем мне показалось на первый взгляд. Сирота, выходит… что ж, сам факт, что он дожил до своих лет в этом мире, уже говорит о многом.

«Думаешь, случайность?» — спросил я Васю.

«Кто его знает? — ответил напарник. — Для начала вообще надо понять, что в нашей Вселенной случайность, а что — намеренное порождение игры всемогущего Хаоса!»

«Софистикой-то не занимайся, — сказал я. — Можешь вывести карту и показать точку высадки Макса?»

Перед глазами снова появился экран. На нём во всём своём мрачном великолепии среди звёзд плыла О-деа. Планета рывком приблизилась, проступили очертания северного материка, Небесного Щита. Наше местонахождение было обозначено зелёной точкой. Чуть южнее, где-то в полусотне километров, находилось место приводнения «Росы», корабля Максима.

«Кстати, информацию с компьютера „Росы“ снимали зондами? — спросил я. — Сергеич не рассказывал».

«Снимали, — ответил Вася. — Точнее, пытались снять. Квантовый вычислитель „Росы“ вышел из строя».

Я мысленно присвистнул.

«И, конечно же, мне об этом сообщать было не обязательно, да?»

«Это бы всё равно ни на что не повлияло, Женя, — сказал Вася, изобразив вздох. — Не исключаю, что Сергеич просто закрутился и не включил этот момент в инструктажи. А ты сам не проявил любопытства».

«Может, послать зонд на обследование?» — предложил я.

«Можно, но прямо сейчас я бы не рекомендовал. Тот, кто удерживает Максима, мог оставить ловушку возле его корабля. И не факт, что мы её обнаружим раньше, чем она нас», — ответил Вася.

«Логично», — вынужден был согласиться я.

«Ты точно поспать не хочешь? — вдруг добавил Вася. — Переход не близкий».

«Точно», — ответил я.

Рассвет наступил неожиданно резко: вот над морем мерцали звёзды и плыли неторопливые местные луны, и вот будто свет включили.

Небо здесь было желтоватым, с лёгким намёком на синеву. Где-то высоко рисовали причудливые узоры перистые облака. Мелкий песок на пляже, где я развёл костёр, был чёрным. Скалы за моей спиной — серыми, с цветными прожилками. Чем-то похожие на те, что были рядом с «Севером», на плато Путорана. Ну и растительность здесь была чёрной или иссиня-фиолетовой. Мелкие кустики торчали из расщелин, цеплялись за камни.

Я посмотрел на Варрэна. Тот, будто почуяв мой взгляд, заворочался во сне, придвигаясь ближе к почти остывшим углям.

— Варрэн, — тихонько позвал я.

Пацан тут же открыл глаза. Они у него оказались ярко-голубыми. В жизни не встречал такого насыщенного оттенка.

«Считается признаком аристократии у местных, — заметил Вася. — Хотя встречается и у простолюдинов, просто реже. Видимо, связано с содержанием меди в крови. Адаптационный механизм к повышенной кислотности среды».

Пацан сел. Посмотрел на меня, потом улыбнулся.

— Ух ты! — заявил он, — а ты хороший!

Я недоумённо поднял брови, пытаясь сообразить, как ответить на этот неожиданный комплимент.

— Я живой, значит, тебе доверять можно, — продолжал пацан.

— Значит, ты ложился спать думая, что во сне я могу тебя убить? — спросил я.

— Убить или ещё чего похуже… — вздохнул пацан. — На опыты продать, или в рабство.

— Его же отменили, — осторожно заметил я, покопавшись в наведённой памяти.

— Ага, скажи это феодалам с востока, — вздохнул Варрэн. — Нет, ну, официально-то они своих крестьян в найме держат. Но там такие условия пожизненного найма, что от рабства не сильно отличаются!

— Ладно, — улыбнулся я. — Собираемся, перекусим и в дорогу. Договорились?

— Перекусим? — недоверчиво спросил пацан.

— Конечно! — ответил я, доставая из мешка припасы.

Мы поднялись наверх по узкой расщелине. Кое-где пришлось даже лезть по почти вертикальной скале, цепляясь влажные выступы. Не могу сказать, что мне это легко далось: сказывалась повышенная сила тяжести. Варрэн же двигался вперёд куда увереннее, ловким котёнком перескакивая с уступа на уступ. Ему даже приходилось меня ждать.

Наверху я отдышался и сделал пару глотков воды. Предложил мальчишке. Тот не стал отказываться. Вообще я заметил, что после ночи он действительно начал чувствовать себя в моём присутствии гораздо увереннее. Легко мог повернуться спиной.

— Значит, ты всё равно решил остаться возле меня, хоть и подозревал, что я могу сделать с тобой что-то плохое? — снова спросил я, когда мы вышли на лесную тропу.

Здесь царили сероватые влажные сумерки. Доносились чьи-то переливчатые трели, кто-то громко ухал за дальними кустами. Стрекотали среди чёрного подлеска местные членистоногие, занимающие экологическую нишу земных насекомых. При этом пахло вполне по земному: влажным летним лесом.

— Решил, — вздохнул Варрэн, после чего признался: — если бы я в лесу заснул, то замёрз бы насмерть. Сил не оставалось. А так я подумал: вдруг ты окажешься хорошим?

Я подавил в себе желание легонько потрепать его по макушке.

Шли больше двух часов. Варрэн рассказывал разные истории из своей жизни при таверне. Я внимательно слушал: главный тракт — он ведь одновременно и проводник новостей. Вдруг были какие-то намёки на пребывание Максима в этих краях? Однако нет, ничего подобного ни я, ни Вася не заметили.

Наконец, лес закончился. Теперь тропинка шла по краю огороженного поля с молодой порослью кха-гри. Солнце перевалило за полдень и снова начало клониться к горизонту. Такой стремительный бег светила по небу вызывал у меня чувство неопределённой тревоги, которое я постарался подавить.

Тропинка упёрлась в большой тракт. Это была очень широкая, по местным меркам, дорога: по ней легко могли разъехаться две телеги, запряжённые четвёркой драффлов. Она была вымощена чёрными базальтовыми плитами неправильной формы, плотно подогнанными друг к другу.

— Ну вот, — сказал, улыбнувшись, Варрэн, — почти пришли!

И действительно: за следующим холмом, справа от дороги показался двухэтажный дом из серой древесины за высоким глинобитным забором. На фасаде дома были намалёваны красной краской иероглифы официального государственного языка, которые гласили: «Огненная глотка». Под иероглифами было что-то вроде грубой карты-схемы, на которой Вася без труда опознал один из участков побережья Зорат-Дейн, восточного материка.

— Только это… ты, если что, скажи, что это я тебя уговорил остановиться в «Огненной глотке», хорошо? — понизив голос попросил Варрэн. — Тогда, глядишь, Грайя не прикажет меня пороть. Я не люблю порки — потом работать невозможно.

— Конечно, Варрэн, — пообещал я.

Мы подошли к деревянным воротам, установленным в изгороди. Они были заперты, но на левой створке висел железный молоток с пластиной — местный аналог дверного звонка.

Я подошёл. Поглядел на своего спутника, улыбнулся. Потом, сверившись с наведённой памятью, два раза ударил молотком по пластине. Два удара — значит, постоялец желает перекусить или остановиться на ночлег, а не просто посидеть в тени или набрать воды из колодца бесплатно, как предписывается Уложением об императорских дорогах. Для бесплатных посетителей такие придорожные заведения, как правило, содержали отдельный дворик, всегда открытый, чуть в стороне от главных ворот. И контингент в таких двориках часто подбирался соответствующий.

Где-то через минуту за тяжёлыми воротами скрипнул засов. Потом они медленно распахнулись внутрь.

Перед нами, нахмурившись, стояла мускулистая женщина в кожаном фартуке. Её тёмно-серая кожа была покрыта сетью бирюзовых шрамов-татуировок, а светло-серые, широко расположенные глаза смотрели холодно и строго. Вместо левой стопы у неё был деревянный протез с преувеличенно большими, тщательно выточенными «пальцами».

Она оглядела меня с ног до головы. После этого её взгляд несколько потеплел.

— Приветствую тебя, путник! — произнесла она, чуть поклонившись. — Желаешь остановиться в «Огненной глотке»? Или же заказать обед?

— И то и другое, полагаю, — ответил я.

Лишь в этот момент её взгляд скользнул в сторону, и она наконец-то заметила мальчишку. Тот стоял, поджав губы и затаив дыхание.

— Этот шалопай к вам приставал? — спросила она ледяным тоном.

— О, нет, — улыбнулся я. — На самом деле он мне очень помог, подсказав дорогу к вашему уважаемому заведению?

— Вот как? — её брови удивлённо взлетели. — Что ж. Проходите.

Варрэн просиял и шагнул вместе со мной за ворота.

— А с тобой ещё поговорим, после, — походя бросила ему хозяйка.

Плечи мальчишки немного поникли, но на губах оставалась улыбка — будто приклеенная.

Во внутреннем дворике оказалось неожиданно чисто: дорожки, мощёные тем же самым базальтом, что и тракт, аккуратная травка на газонах. Пара телег на специальной стоянке возле ворот, загон, в которым стояло несколько драффлов. Животные удивлённо таращились на нас своими белесыми глазищами.

— Обождите меня возле лестницы, я за ключами скажу, — сказала хозяйка, указав на деревянные ступеньки ведущие по внешней стороне здания на второй этаж. После этого она спохватилась и снова повернулась ко мне.

— Меня зовут Грайа, — сказала она, протягивая обе руки ладонями вниз.

По местному обычаю я коснулся их кончиками пальцев в знак приветствия.

— Тейдан, — представился я. — Варрэн рассказывал о вас.

— Могу себе представить, что наплёл этот шалопай! — хмыкнула она, но потом улыбнулась, после чего направилась к главной двери.

Я же подошёл к лестнице, разглядывая разные предметы, висящие под потолком открытой веранды возле входа в здание. Там были какие-то камни, металлические амулеты, деревянные фигурки. Среди всего этого хлама, который наверняка отражал какие-то местные суеверия, мне вдруг попалось что-то смутно знакомое. Широкий чёрный цилиндр, чуть приплюснутый с боков.

Я подошёл ближе. Пригляделся. И лишь спустя мгновение до меня дошло, что я гляжу на воздушный клапан скафандра модели «Чёрный коршун».

Маг

На ужин мне подали томлёное в северных травах мясо мланшур и приготовленные на мангале местные овощи. Вкус у этих блюд оказался куда лучше, чем я предполагал: мясо было мягким и нежным, с тонким ароматом и ноткой перчинки из-за трав. Овощи же напоминали запечённые в карамели баклажаны, только вместо карамели была их собственная шкура — плотная, насыщенная сахарами.

Блюда подавались в «тарелках» самой разной формы, выдолбленных из кусков вулканических камней и отполированных. Такая посуда отлично держала тепло. В качестве приборов тут использовались деревянные черпаки, похожие на ложки, только крупнее, и щипцы — две плоские палочки, соединённые на конце деревянной скрепой.

Хотя еда и была вкусной, всё же я старался себя ограничивать. Да, искусственный иммунитет штука мощная, но полностью пищеварительную систему он не заменяет. Должна произойти естественным путём смена микробиома.

По той же причине я отказался от предложенного хозяйкой лёгкого эля, настоянного на листьях деревьев смэйла, в изобилии растущих в местных лесах.

По местному обычаю за жильё было принято платить в день заселения, на закате солнца. Отужинав, я подошёл к Грайе, которая отчитывала одного из своих работников за то, что тот вылил грязную воду с кухни в траву на газон, а не в санитарный жёлоб, ведущий в крытую выгребную яму за дальней оградой таверны.

Заметив меня, хозяйка сбавила тон, потом отвесила нерадивому работнику символический подзатыльник и указала ему в сторону кухни.

— Оплачивать? — уточнила она, вытирая руки о засаленную тряпку, торчащую из накладного кармана её фартука. — Иду, иду.

Мы подошли к массивному, запирающемуся на дисковый замок каменному шкафу, в котором находились ключи от номеров. Удивительно, но при всей непохожести большинства местных бытовых деталей на их земные аналоги — ключи здесь выглядели совершенно обычно: металлические полоски с зазубринами и головка.

Грайя с кряхтением, припадая на протез, села на широкий деревянный табурет перед каменной столешницей, которая соединялась с «ключным шкафом». Потом достала из-под столешницы большой лист выделанной оболочки яйца дваффла, которая здесь заменяла бумагу, и стилос из кости эмбриона, наполненный чернилами на основе содержимого яичного желтка.

— На сколько дней у нас планируете? — спросила она, взяв стилос наизготовку.

— Сложно сказать… — ответил я; у меня ведь действительно не было планов. Разве что было бы неплохо выяснить происхождение воздушного клапана — но делать это надо осторожно. А значит, нужно больше времени. — Дня на три. Для начала.

Грайя с удивлением посмотрела на меня.

— А разве турнир у Фрайсидов не завтра? — спросила она.

— Возможно, — я пожал плечами.

— Хотя, наверно, вы правы… — пробормотала она, делая пометки в табилце, расчерченной на лежащем перед ней листе. — Лучше дождаться Трисярдов. Да, они подальше — но, скажу по секрету, дочка у них гораздо красивее!

Она подмигнула мне, обоими глазами поочерёдно — как здесь было принято.

— Возможно, — я развёл руками.

Грайя протянула ладонь левой руки. Я извлёк из кармашка своей юбки золотой столбик и протянул ей. На миг её глаза округлились, но она быстро взяла себя в руки. Сумма была большой, по местным меркам. Но с мелочью наши технологи на Земле не стали заморачиваться.

Хозяйка приняла от меня золото, тщательно его изучила, обнюхала. Потом увесистым ключом отперла нижнюю дверцу каменного шкафа и достала оттуда несколько столбиков из квадратных металлических пластин с изображением каменной маски, символа действующего Императора. Лины, более мелкие деньги, изготавливались из инвара, сплава железа и никеля.

— Девяносто пять линов, — отсчитала Грайа. — Пересчитай.

Отказываться от пересчёта было нельзя, по местным обычаям это можно счесть за оскорбление. Так что я расположился на табурете напротив и начал считать пластинки в столбиках.

Хозяйка была точна: передо мной было ровно девяносто пять линов. Увесистая сумма, в буквальном смысле.

— Благодарю, — кивнул я, убирая пластины в кошель, который теперь невозможно было нормально свернуть. — Подскажите, а где может быть Варрэн?

— А, Варрэн… у себя небось. Я ему выходной дала, заслужил.

— У него своя комната? — удивился я.

— Угол, — небрежно махнула Грайа.

— Под лестницей? — ухмыльнулся я.

— Что?.. А, нет! У нас небольшая таверна, каждый клочок полезной площади на счету. Так что на чердаке, куда не вдруг долезть можно. Но он молодой, ему нормально.

— Благодарю, — кивнул я. — Пойду, проведаю его.

— Как желаете, — Грайа пожала плечами, запирая каменную дверцу шкафа.

«Про клапан сразу не надо, — Вася решил предупредить меня, когда я отошёл от хозяйки. — Спугнуть можно!»

«Знаю», — ответил я.

«Интересно, это „Росу“ успели ограбить, или же он высаживался в скафандре? Но это нарушение инструкции…»

«Выясним, — ответил я. — А пока запусти, пожалуйста, по окрестностям с десяток зондов, а? Мне кажется, уже пора».

«Ты прав, безусловно», — ответил Вася.

«У тебя ведь теперь постоянная связь с центром?»

«Насколько это возможно. Многое зависит от конфигурации браны».

«Сделай короткий доклад про обстоятельства обнаружения клапана. Потом покажи мне».

Через секунду перед глазами появились строчки доклада. Я остановился наверху лестницы, ведущей на чердак, вчитался. Документ был составлен безупречно, так что я сразу дал добро на его отправку.

Сразу, как только Вася подтвердил, что сообщение ушло, узкая дверца, ведущая на чердак, распахнулась. Оттуда показалась растрёпанная голова Варрэна.

— Что тебе? — тревожно спросил он.

Он упорно называл меня на «ты», тогда как хозяйка таверны использовала более вежливые формы обращения. Впрочем, покопавшись в наведённой памяти, я обнаружил, что так принято на материке. Дети называют взрослых по-простому, без вежливого стиля.

— Мы не рассчитались, — ответил я, демонстрируя три металлические пластинки с изображением каменной маски.

Пацан округлил глаза. Колебался секунду. Потом покачал головой.

— Да я это так… не очень серьёзно. Я ведь всё равно в таверну шёл. И уже получил оплату от Грайи: двойной завтрак и выходной.

— Договор есть договор, — настаивал я.

Варрэн долго молчал. Потом поджал губы и протянул ладошку, чтобы взять деньги.

— Только Грайе не говори. А то заберёт. Она всегда забирает чаевые. Говорит, что и без того слишком много вложила в мою кормёжку…

Разумеется, никакого чая на О-деа не было. Зато было понятие, которое обозначает добровольное вознаграждение обслуживающего персонала за хорошую работу.

— Но она не всегда знает про чаевые, верно? — догадался я, по очереди подмигнув обоими глазами Варрэну.

— Верно, — легко согласился тот.

— Пустишь? — спросил я, имея в виду его коморку на чердаке.

Снова секундное колебание.

— Ну проходи, если пролезешь, — ответил пацан.

Его голова скрылась за дверью, а я продолжил подниматься, преодолевая последние, почти вертикальные, ступени.

Помещение оказалось больше, чем я предполагал, размером с санузел в офицерской общаге. Правда, в рост встать тут не получалось: голова упиралась в стык между двумя скатами крыши. Так что я не стал рисковать получить шишку на лоб, и сразу опустился на четвереньки.

Свет проникал сквозь несколько мутных окошек в скатах, затянутых яичной оболочкой.

А ещё здесь царил порядок: образцово застеленный плотным покрывалом из грубой ткани топчан, небольшой столик с письменными приборами, дешёвые книги из папируса. Это материал, условно пригодный для книгопечатания, лишь недавно изобрели. Его делали из местного аналога тростника, в изобилии росшего возле рек и по берегам многочисленных лесных озёр. Это открытие позволило кардинально снизить стоимость фолиантов, но всё равно для мальчишки-сироты, живущего в придорожном трактире, это был верх роскоши.

— Ого, — искренне удивился я. — Впечатляет!

— Да ладно, — скромно ответил Варрэн, зардевшись. — Просто Грайя сюда не поднимается. Нога. А то бы точно меня попыталась уплотнить.

— Ты умеешь читать? — я указал на книги.

— Умею, — с деланым равнодушием кивнул пацан.

— Кто научил?

— Сам выучился. По азбукам. Купил печатную копию той, которую используют для обучения кадетов, — пояснил Варрен. — Когда я буду свободен от Грайи и получу статус от старосты, то поступлю в «Стальную Гвардию».

Я нахмурился, доставая из недр наведённой памяти нужные сведения. «Стальная Гвардия» — элитный отряд, личная охрана Императора. Туда действительно может поступить любой желающий, если пройдёт определённые, весьма жёсткие испытания.

— Но это на случай, если у меня нет способностей к магии, — добавил Варрэн.

— Скажи, а эти вещи внизу, на крыльце — это амулеты, да? — рискнул спросить я, раз уж речь зашла о магии.

— Да нет, — пацан махнул рукой. — Просто Грайя как мраньяла, любит всё необычное в дом тащить!

Мраньяла — небольшое яйцекладущее теплокровное существо, покрытое шелковистой чёрной шёрсткой. Живёт на деревьях, а его повадки напоминают земных сорок.

В этот момент во дворе что-то хлопнуло. Потом послышались крики и скрип открывающихся ворот. Варрэн метнулся к одному из окошек и осторожно приоткрыл раму. Та оказалась хорошо смазана. Что ж, видимо, пацан не в первый раз использует своё жилище как наблюдательный пункт.

— Ого… — выдохнул он.

Я осторожно приблизился, стараясь случайно не задеть коленями вещи Варрэна, аккуратно разложенные на полу: одежду, сандалии, какие-то штуковины, назначения которых я определить не смог.

— Что там? — спросил я, готовясь выглянуть в окошко.

— Лучше не надо, — шёпотом сказал пацан, прикрывая раму. — Там повозка Имперской тайной службы. На ней — знак мага. Серьёзное дело: похоже на настоящую облаву. Маг может учуять, что ты на него смотришь, ты взрослый, так что опасно!

— Ясно, — спокойно ответил я, отстраняясь. — А что за облава? Часто они так делают?

— В последнее время часто, — Варрэн продолжал говорить шёпотом. — Пару десятин назад в соседнем уезде старосту взорвали. Так что ищут ячейку подпольную, где бомбисты могут прятаться…

«Этого нам ещё не хватало…» — мысленно застонал я.

«Согласен, — ответил Вася. — Политические осложнения в этом районе очень некстати!»

— Ну и ладно, — я пожал плечами. — Я-то точно не из подполья. Так что проверят и уйдут. А что остальные постояльцы?

— Да сегодня ты один ночевал, — отмахнулся Варрэн.

— А Грайа? — продолжал я с зарождающимся подозрением. — Она ведь тоже не имеет ко всему этому отношения, да? Не имеет ведь?

Варрэн промолчал, выразительно на меня посмотрев. И это молчание было красноречивее любых слов.

— Получается, раньше её не проверяли? — тоже переходя на шёпот спросил я.

— Грайю-то? — спокойно и даже как-то обречённо ответил Варрэн. — Проверяли, конечно. Местные, уездные жандармы. Безо всяких магов…

— Ладно. Пойду посмотрю, как там дела, — сказал я, пятясь к выходу.

— Нет! — вдруг вмешался Варрэн, встав у меня на пути. — Не нужно. Сиди пока здесь. Ты единственный постоялец, если Грайю расколят — тебя как минимум потащат в подземелье, а уже на месте будут разбираться.

Я остановился.

«Женя. Рядом скопления нанитов», — предупредил меня Вася.

«Много? — спросил я, и тут же добавил: — Как с управлением?»

«Много. Они уже в доме, распространяются. Управление ломаю. Нужно немного времени, система сложнее, чем я предполагал».

«Держи в курсе», — попросил я.

«Само собой!»

Внизу скрипнула входная дверь. Послышались приглушённые голоса. Я улавливал интонации, но слова было не разобрать. Сначала диалог шёл спокойно: двое мужчин о чём-то спрашивали Грайю. Та покладисто и коротко отвечала.

Мне даже начало казаться, что всё обойдётся. Что хозяйка постоялого двора, несмотря на все намёки Варрэна, всё же чиста перед законом.

Потом голоса стали более напряжёнными, и, в конце концов, Грайя закричала. Послышался короткий звук борьбы.

Варрэн вскинулся и с проворностью кота скользнул через узкую дверь на лестницу раньше, чем я остановил его.

Ругаясь про себя, я направился следом.

Грайя лежала на полу. Незнакомец в панцире из чёрной кожи с каменными вставками скручивал ей чёрной грубой верёвкой руки.

— Вы за это ответите! — выплёвывала разбитым ртом хозяйка, разбрызгивая по полу сгустки крови и слюни. — Я состою в Гильдии, это так не оставят!

Над ними двумя стоял высокий человек в сером плаще и тёмно-коричневой кожаной юбке. У него были длинные седые волосы, крючковатый нос и очень светлые, будто выцветшие глаза. Увидев меня и мальчишку, он улыбнулся.

— А вот и другие обитатели сей берлоги! — сказал он.

Грайя замерла. Попыталась вывернуть голову так, чтобы посмотреть в нашу сторону, но ей это не удалось.

— Чей малец? — продолжал высокий человек, который, судя по всему, и был магом. — Твой, нагулянный?

Прищурившись, он оглядел Варрэрна внимательнее. Я видел, что пацан сильно испуган, хоть и старается не подавать виду.

— Отпустите её! — сказал он срывающимся голосом, сжимая кулаки. — Она ничего не сделала!

Маг выглядел удивлённым.

— Нет, не твой. Теперь вижу, — сказал он, покачав головой. После чего продолжил, обращаясь к Варрэну: — Храбрец с благородным взглядом. Дитя войны, да, парень? Скажи, ты знал своих родителей?

Варрэн расслабил кулаки и поник.

— Нет, Сай. Не знал, — ответил он. — Меня нашли в колыбели у ворот Друун-Тора, на обочине, под мостом. По закону мой день прошёл, время было после заката. Грайя спасла меня.

— Вот как… — маг продолжал с интересом разглядывать пацана. — А скажи, малец — любишь ли ты нашего защитника и владыку, всеблагого Императора Драасиса?

— Люблю! — уверенно ответил Варрэн. — Всем сердцем! Хочу и буду ему служить!

Долговязый снова удивился, приподняв правую бровь.

— Вот как… что ж, ты говоришь вполне искренне, — продолжал маг. — Возможно, мы взяли ложный след.

На лице Варрэна появилась неуверенная улыбка, но тут же угасла, когда маг сказал:

— Поэтому сейчас быстренько проверим правдивость этой благородной дамы, — он с явной иронией кивнул на по-прежнему распластанную на полу Грайю. — И пойдём с миром дальше.

— Не надо… — тихо и неуверенно сказал пацан.

— Почему? — доброжелательным тоном спросил маг. — Процедура безопасна. Ты видел когда-нибудь, как император руками верных магов добивается правды?..

Варрэн промолчал. Его глаза блестели. Я чуть ли не физически ощущал, как он отчаянно пытается найти любой предлог, чтобы хоть немного оттянуть экзекуцию. В надежде на что, интересно? Грайе есть кому прийти на помощь? Этот вариант я не просчитывал.

«В доме и в округе всё тихо, — тут же подсказал Вася. — Ещё два боевика во дворе, возле повозки. Вооружены саблями».

— Кто ты, воин? — теперь маг посмотрел на меня. — И какими судьбами тебя занесло в эти края?

— Меня зовут Тейдан, — ответил я, вежливо, по местным обычаям кивнув. — Я с югов. Путешествую, ищу возможности для развития.

Долговязый осклабился.

— Что ж. Развивайся, — сказал он. — Пока что стой спокойно. Ты следующий.

Я пожал плечами.

«Вася?»

«Почти справился! Тяни время».

Легко сказать — тяни время… что делать-то?

Ситуация, конечно, нестандартная: судя по всему, пацан действительно верен местным властям и хочет сделать карьеру. При этом знает про какие-то тёмные дела Грайи и пытается её спасти. Мнда… вот ведь я встрял!

Маг поднял руки к груди и растопырил пальцы. Между ними возникло белое сияние, которое призрачной пеленой опускалось на связанную Грайю. Боевик, удерживавший её, резво отпрыгнул в сторону.

Но за секунду до того, как пелена накрыла хозяйку таверны, Варрэн вдруг зарычал в голос и вытянул перед собой руки. Дымчатая пелена сначала остановилась, потом начала подниматься наверх и медленно рассеиваться.

Долговязый маг выглядел крайне удивлённо и озадаченно; его светлые глаза едва не вылезали из орбит.

«Всё, сломал! — в этот момент воскликнул Вася, — перехватываю управление! Подключить к тебе напрямую?»

Побег

Изменился мир. Именно это я почувствовал после того, как Вася предоставил мне управление облаком нанитов. Я не воспринимал их как нечто технологическое или даже целостное — скорее, они походили на невидимую силу, которая присутствовала в моём окружении и была способна влиять на материальные предметы. Будто являлась непосредственным продолжением моей воли.

Тем не менее, я не вмешивался в ситуацию.

Мальчишка тоже получил управление нанитами, это я понял за секунду до собственного подключения. Под сильным стрессом, не имея навыков управления вдруг свалившимися на него возможностями, он действовал на рефлексах. Защитить. Устранить угрозу.

Облако нанитов, медленно опускавшееся на Грайю, должно было сформировать тончайшую плёнку на её черепе. Проникнуть микрощупами сквозь стыки костей черепа, добраться до участков коры, отвечающих за волю. Такая программа поведения была стереотипной; её заложил долговязый мужик, искренне считающий себя магом.

Воли Варрэна хватило на то, чтобы перенаправить частицы с заложенной программой.

Дымная вуаль поднялась и окутала голову мага. Тот слишком долго мешкал; сработал фактор неожиданности. Секунда — и вот, через сеть нанитов до мальчишки дошёл сигнал, что воля мага теперь подчинена ему.

Варрэн стоял, опустив руки, с широко распахнутыми, остекленевшими глазами.

Мужик, который связал Грайю, в растерянности стоял рядом с пацаном. Очевидно, он не осознал того, что только что произошло.

Оценив обстановку, я решил, что ему вовсе не обязательно быть в сознании.

Запас нанитов в окружении мага был значительным; он воспринимался мной как потенциал силы, способной изменять окружающее пространство. Пока Варрэн пытался осознать, что же именно он сделал с долговязым, я взял часть нанитов и направил их на оставшегося боевика. Микрочастицы уже были обучены разным практически полезным вещам, так что мне даже придумывать ничего не пришлось. Несколько контактов с важнейшими нервными узлами — и вот боевик медленно валится на пол, без сознания, но живой. Хотя возможность убить его на месте у меня тоже была.

Я аккуратно подхватил его и уложил на пол рядом с Грайей.

— Ч… что происходит? — с тревогой спросила она, наблюдая за моими действиями.

— Всё в порядке, — ответил я нарочито спокойно. — Варрэн, оказывается, владеет магией. Он только что лишил воли мага, который хотел тебя допросить.

— Что?.. — выдохнула Грайа, так широко распахнув глаза, что мне показалось, будто они вот-вот выскочат из орбит и запрыгают по выскобленному деревянному полу как два резиновых мячика.

— Не беспокойся, — ответил я. — Сейчас я тебя освобожу, и нам надо будет всем вместе обдумать, как выкручиваться из этой ситуации. Хорошо?

Видимо, тон моего голоса подействовал. Глаза Грайи втянулись на место, в орбиты, и она попыталась несколько раз кивнуть. Сделать это было сложно: её подбородок упирался в пол, руки и здоровая нога задраны за спиной и связаны, как у курицы, подготовленной для запекания. Протез валялся рядом.

Я хотел было воспользоваться нанитами, чтобы убрать путы с Грайи, но потом передумал и просто разрезал их одним из боевых ножей, которые находились в скрытых ножнах моей воинской юбки. Незачем раньше времени раскрывать тот факт, что я, как и Варрэн, тоже умею управлять нанитами.

— Что это с ним? — спросила Грайя, поднимаясь на одну ногу и прилаживая на место протез.

Я не сразу понял, кого она имела ввиду — Варрэна или мага. Оба стояли не шевелясь, со стеклянными глазами.

— Похоже… мне удалось его вырубить! — неожиданно ответил мальчишка.

— Вырубить? — Её глаза снова полезли на лоб, но в этот раз она быстро взяла себя в руки. — Почему он не падает, как второй?

— Не знаю… — неуверенно ответил пацан. — Похоже, он готов отвечать на наши вопросы. Я сделал с ним то, что он готовился сделать с тобой.

— Спроси его, за каким чёртом он припёрся к нам, — сказала Грайя, потом зыркнула на меня и ловко шагнула к двери, осторожно выглядывая наружу через небольшую щель.

— Тут ещё двое. Будь наготове. Сможешь с ними справиться? — теперь, похоже, она явно обращалась ко мне.

— Справлюсь, — уверенно ответил я.

— Хорошо. Ну так что? — она развернулась и с нетерпением посмотрела на Варрэна.

Тот сначала сжал губы, нахмурился, потом всё-таки спросил:

— Для чего ты пришёл в нашу таверну?

Маг пошевелился. Его взгляд сфокусировался на мальчишке.

— Поступило распоряжение лично от Главы Тайной канцелярии Его Императорского Величества, — ответил долговязый, — тщательно проверить все деревни, хутора и таверны в радиусе десяти вёрст от указанной точки на побережье.

У меня холодок прошёл по спине. Высадку засекли? Но как? Я ведь тщательно осмотрел берег, с тепловизором…

«Наниты, Жень, — в мои размышления вмешался Вася. — Спящие наниты почти невозможно засечь. Кто-то оставил на побережье нечто вроде сторожевых меток. А мы не подумали о такой возможности…»

«С чего ты взял, что они вообще это умеют?» — возразил я.

«С того, что прочитал библиотеку функционала, — ответил Вася. — Они это умеют».

— Зачем? Почему? — вмешалась Грайя. — Кого вы искали?

На лице мага отразилась внутренняя борьба. Он пытался сопротивляться навязанной с помощью нанитов воле. На всякий случай я подключился и проконтролировал, чтобы он не смог перехватить управление у Варрэна.

— Пришельца, — наконец, ответил тот.

— Пришельца? — удивилась хозяйка таверны. — Кто-то с островов? Мятежники?

— Нет, — уверенно ответил маг. — Не с островов.

— Тогда кого? Говори!

В голосе хозяйки прорезались повелительные нотки. Она удивительно быстро отошла от того, что с ней только что случилось. Мало кто способен на такой самоконтроль.

«Посмотри на неё, — прокомментировал Вася. — Опыт! Его нельзя недооценивать».

— Нам это неизвестно. Мы хотим это выяснить, — ответил маг.

— Это связано с мятежниками и заговором против императора в наших краях? — продолжала Грайя, полностью захватив инициативу.

— Нет, — маг отрицательно покачал головой; значение этого жеста в большинстве регионов О-деа совпадало с земным.

Грайя удовлетворённо кивнула. Потом обратилась к Варрэну:

— Дураки мы с тобой.

— Почему? — удивлённо спросил тот.

— Потому что надо было выдержку проявить. Тогда бы обошлось всё. Они не по нашу душу сюда пришли. Если бы я не запаниковала, а ты бы не раскрыл то, что владеешь магией — всё могло бы обойтись… хотя теперь чего уж.

Теперь Грайя смотрела на меня.

— А ты что делать собираешься? — спросила она и тут же, не дожидаясь моего ответа, сказала: — смотри, расклады такие: можешь попытаться нас сдать, но Варрэн теперь маг. Он тебя остановит. И скажи спасибо если жизнь сохранишь, а то молодые маги по неопытности такое творить могут, я наслышана! Второв вариант — изображаем борьбу, потом ты сдаёшь тем хмырям во дворе. Тут уж как повезёт и как сыграешь, могут и с другим магом допросить, и тогда, считай, ты на каторге пожизненно. Пособник преступников, магоубийц.

— Почему магоубийц? — удивился Варрэн.

— Потому что этого, — Грайя кивнула на застывшего долговязого, — убрать придётся. Иначе никакая легенда не сработает, так?

Маг дёрнулся было, но потом снова застыл. Я чувствовал, как Варрэн направляет работу нанитов, не дающих долговязому активно двигаться. С каждой минутой пацан управлялся своими способностями всё более уверенно.

— Ну а третий вариант? — спросил я, подыгрывая Грайе, хотя уже понимал, о чём пойдёт речь.

— Ты валишь с нами, — ответила она. — Скроемся, заляжем на дно, переждём. Если повезёт —у каждого из нас будет шанс начать жизнь заново.

— Звучит разумно, — кивнул я.

Грайя снова шагнула к двери и выглянула наружу.

— Пара минут есть. Валим в лесное убежище, надо взять с собой самое необходимое, чтобы в лесу выжить.

На мой взгляд, она говорила явно лишнее. Ведь маг, хоть и был в беспомощном положении, но прекрасно осознавал происходящее.

— Ты сможешь его вырубить, не убивая? — продолжала она, глядя на Варрэна.

Пацан нахмурился. Почесал лоб, потом ответил:

— Думаю, да.

— Делай, — сказала хозяйка таверны.

Мальчишка напрягся, пытаясь достать из базы нанитов нужные знания насчёт того, как правильно лишать людей сознания, но не жизни. Я его осторожно подстраховал, чтобы ускорить процесс.

Долговязый маг медленно осел и скорчился на полу рядом со своим подручным.

— Быстро, в подпол, бросаем всё, — прошептала Грайя, убедившись, что незваные гости действительно без сознания.

— Мои книги! — возразил Варрэн, — я быстро.

— Стой, нет! — Грайя хотела его остановить, но мальчишка уже бежал к лестнице так, что только пятки сверкали.

— Пожалуй, тоже захвачу вещи, — сказал я, направляясь к своей комнате.

— Скорее только, — ответила Грайя. — Опоздаем — беда будет…

К моему удивлению, она сама не воспользовалась заминкой, чтобы взять хоть что-то из необходимых вещей. Хотя бы тёплую накидку — ночи здесь прохладные, как я уже убедился.

— В погреб, — скомандовала она, когда мы с Варрэном вернулись.

Пацан кивнул и послушно потрусил в коридор. Я последовал за ним.

Что ж, по крайней мере ясно, почему она про лес говорила. И ведь могло сработать: долговязый явно относился к хозяйке и прочим обитателям таверны свысока. Вопрос только в том, какой у неё реальный план. Спрятаться, пересидеть погоню? Да, какое-то время выиграть можно, но с возможностями мага и его нанитов не слишком долгое.

Однако же, я не спешил делиться своими соображениями. Для начала нужно было точно понять, что же она задумала.

Мы спустились в сырой погреб по узкой скрипучей лесенке. Оказавшись на ней, я обернулся и предложил Грайе руку, но та лишь пренебрежительно отмахнулась.

Внизу было совершенно темно. Рядом пыхтела Грайя, передвигая что-то массивное.

«Похоже, всё-таки вариант убежища», — с некоторым разочарованием подумал я.

«Не уверен, — тут же возразил Вася. — Хочешь дам синтезированную картинку? Я теперь всей твоей кожей звуковые волны сканировать умею. Ну или сам можешь наниты задействовать, если хочешь».

Лишь в этот момент я почувствовал, что ощущение возможности менять окружающее никуда не исчезло.

«Они что, следуют за мной?» — с удивлением спросил я.

«И за тобой, и за мальчишкой, — ответил Вася. — Вы забрали большую часть силы того мага. Теперь он должен её каким-то образом пополнить, чтобы в полной мере вернуть свои возможности».

«Пополнить? — переспросил я. — Ты знаешь, как они это делают? Какой-то источник?»

«Наверняка. Однако точных сведений в памяти нанитов нет. Я понимаю, как это делается — но совершенно не представляю, где именно», — ответил Вася.

Я ощутил в темноте движение чего-то массивного. А потом включилось синтетическое зрение, обещанное Васей.

«Ого!» — подумал я восхищённо.

«Нравится?» — спросил довольный Вася.

«Очень», — честно признался я.

Картинка была неестественно отчётливой. Более чёткой, чем та, которую я привык видеть своими собственными глазами. Резкость изображения почти не зависела от расстояния. Причём оно было цветным. Да, какие-то искажения цветовосприятия были, но минимальные.

«Как ты это делаешь?»

«Ты про цвет? — уточнил Вася. — Вычисляется после анализа материала. Да, Жень, у меня квантовая пропасть вычислительных мощностей, могу себе позволить!»

Мы находились в узком земляном мешке, одна из сторон которого была прикрыта чуть сдвинутым влево исполинским камнем. Возле него стояла Грайя. Она тянула руку в сторону Варрэна.

— Вар? — окликнула она. — Держи меня за руку. И возьми нашего гостя. Руки не размыкаем ни в коем случае, что бы ни случилось. Это понятно?

— Я… могу видеть, если захочу, — сказал мальчишка. — Кажется…

— Не надо, — строго сказала Грайя. — Потом со своей магией развлекаться будешь. Сейчас — не надо. Просто держи меня за руку. Понятно?

— Понятно.

— А ты… как тебя там? Воин? — она обратилась ко мне.

— Тейдан, — напомнил я.

— Точно, Тейдан… ну и имечко, скажу я тебе! — вдруг вставила она, но тут же одёрнула себя: — хотя для юга, наверно, нормально. В общем, держи пацана за руку. Старайся идти ровно, точно за Варом. И всё будет в порядке.

Она так часто повторяла про то, что всё будет в порядке, что я начал немного нервничать.

Варрэн протянул ладонь и уверенно взял меня за руку. Активировав свои новые способности, я проследил за ним. Так и есть: пацан использовал наниты. Но по минимуму; лишь для того, чтобы ориентироваться в пространстве. Он видел только размытые тени.

— Взялись? Пошли! — сказала Грайя.

И мы двинулись через узкий проход за камень.

Мы оказались в каменном тоннеле. Судя по фактуре стен, он имел естественное происхождение. Возможно, здесь когда-то текла подземная река или лавовый поток. А скорее, и то и другое — просто в разное время.

— Грайя… — тихо окликнул Варрэн, когда камень за нами с глухим шорохом закрылся.

— Что, Вар? — спросила хозяйка таверны, вероятно, уже бывшая. Она уверенно шла вперёд, прихрамывая на протезе, лишь изредка ощупывая стену справа.

— И идём туда, да?

Слово «туда» пацан произнёс с особенной интонацией, по которой сразу было понятно, что речь идёт о месте, известном им обоим.

— Да, Вар. Туда.

— Мне нельзя… ты же знаешь, — сказал Варрэн после долгой паузы.

— Это из-за того куска штандарта? — вздохнув, спросила Грайа.

— Ты же знаешь… — повторил пацан.

— Знала бы — ни за что бы тебе про него не рассказывала!

— Это было бы нечестно…

— Зато полезно!

Наша проводница вздохнула, помолчала несколько мгновений, потом добавила:

— Вар, ты ещё можешь пойти своим путём. Это сложный вопрос чести. Никто тебя в гвардии не осудит…

— За то, что был в логове мятежников? — спросил пацан. — Имперский гвардеец?

— Ты не давал присягу. А сам Император не любит, когда к нему на службу поступают те, кто не имеет чести.

— Что будет с остальными? — спросил Варрэн.

— Не переживай, ничего не будет, — ответила Грайя. — Будут служить новому хозяину, когда староста переоформит собственность на какого-нибудь счастливчика.

— Уверена?

— Конечно. Они ведь ничего не видели. Нам повезло со временем, когда заявились эти…

Снова долгое молчание. Тем временем тоннель, по которому мы шли, постепенно расширялся. Холодный поток воздуха из недр приносил запах влаги и плесени. Удивительное дело: грибы здесь, на О-деа, почти не отличались от своих земных собратьев.

«Странные у них отношения, да?» — не удержался Вася.

«Пожалуй, — согласился я. — Это интригует. Надо бы выяснить подробнее».

«Ты же заметил, что Грайя умнее, чем кажется?»

Я оставил этот вопрос без ответа — как риторический.

Тоннель закончился внезапно. И лишь благодаря годами наработанным рефлексам я не дёрнулся и не выпустил руку мальчишки из своей ладони.

Мы вышли на узкий карниз, нависающий над пропастью. До противоположной стены было метров двадцать. Я осторожно заглянул через край. Кажется, где-то далеко внизу, метрах в ста, блеснула узкая полоска тёмной воды.

«Там что, река, да?» — спросил я Васю

«Верно, — ответил он. — Но купаться не советую. Очень холодно и, возможно, кислотность повышенная».

«Ха-ха, — мысленно произнёс я. — Очень смешно».

— Здесь очень аккуратно, — предупредила Грайя, по-прежнему уверенно двигающаяся вперёд. — Ни шагу в сторону, это понятно?

— Понятно, понятно, — ворчливо ответил Варрэн.

Я заметил, что пацан старался держаться подальше от края. Он хоть и не задействовал наниты в полной мере, но опасность осознавал отчётливо.

Мы продолжали двигаться вперёд. За узким карнизом была длинная пещера, резко уходящая вниз. Тут было скользко из-за повышенной влажности, и Грайя пару раз поскальзывалась. Я предлагал ей помощь, но та настаивала, чтобы мы продолжали идти в прежнем порядке: она первая, за ней — мальчишка и я замыкающим.

После влажной пещеры был узкий лаз, через который приходилось протискиваться. Затем ещё одна прогулка по карнизу у края пропасти.

Тут было заметно теплее, чем на горизонтах выше. Видимо, мы забрели настолько глубоко, что здесь уже ощущался жар неистовых недр О-деа.

И вот, за очередным поворотом, передо мной открылась панорама грандиозной пещеры, чей свод терялся в серой дымке на высоте нескольких сотен метров. А прямо перед нами, зажатый между скалистыми стенами, лежал настоящий городок, с каменными домиками, башенками, мостиками через подземные ручьи и уличными фонарями, сияющими странным фиолетово-синим пламенем.

Свет фонарей мигнул и приобрёл более привычный, жёлто-оранжевый оттенок. Я понял, что Вася выключил синтезированное зрение.

— Впечатляет, правда? — сказала Грайя, переводя дух.

Университет

— Стой, кто идёт! — суровый мужской голос отразился от стен пещеры громким эхом. Я замер, пытаясь определить источник опасности.

«Здесь он, — тут же вмешался Вася, подсветив красной стрелкой участок ближайшей стены, — там полость и щель, через которую за нами наблюдают. Похоже, вооружены метательным оружием. Нечто вроде арбалета».

«Спасибо», — ответил я.

— Свои, свои, — ворчливо произнесла Грайя, выдержала небольшую паузу, после чего добавила: — Свэл, ты что ли?

Некоторое время было тихо. Потом кусок стены перед нами с гулом и хрустом отъехал в сторону. В образовавшемся проходе появился здоровенный мужик: белобрысый, с длинными волосами, заплетёнными на затылке в косичку, короткой юбке из чёрной кожи и кожаными наплечниками с металлическими вставками.

— Давненько не захаживала, — пробасил мужик.

После этого он сделал шаг навстречу Грайе, и они крепко обнялись, совсем по земному.

Я наблюдал за этой сценой, благоразумно сохраняя молчание.

— Какими судьбами? — продолжал мужик. — И кого это ты привела?

Он, подозрительно нахмурившись, посмотрел на меня.

— Не твоё дело, Свэл, — грубо ответила Грайя, но, поколебавшись мгновение, добавила: — Придёт время — узнаешь.

Свэл хмыкнул, но возражать не стал. Лишь чуть отступил в сторону, открывая проход дальше по карнизу.

— Я дам команду подъёмнику, — сказал воин.

— Спасибо тебе, — вздохнула Грайя. — Увидимся у Мар, когда смена закончится, хорошо?

— Конечно, Грайя, — ответил здоровяк, обнажив ряд крепких белых зубов. — Буду рад тебя видеть.

Мы пошли дальше.

Кроме этого «секрета» в скале я заметил ещё несколько скрытых ловушек и постов. Что ж, система безопасности в этом подземном поселении была налажена, что радовало. Правда, конфигурация этой системы говорила о том, что сюда, в этот подземный город, есть и другие проходы — кроме того, которым мы воспользовались.

Грайя остановилась на краю пропасти и осторожно поглядела вниз. Я подошёл, встал рядом, лишь теперь расслышав тихое поскрипывание. Под нами, вдоль стены поднималась деревянная платформа с хлипкими верёвочными ограждениями. Она двигалась вдоль жёлоба, продолбленного в скале, где помещался каменный кронштейн и рядом с ним, глубже — противовес. Тягового колеса не было видно — вероятно, оно находилось внутри скалы, в специально выдолбленном помещении.

Подъёмник замер, когда платформа поравнялась со скалой, на которой мы стояли. Первой на него ступила Грайя. Её протез глухо стукнул пару раз и замер.

— Ну! Смелее! — подбодрила она, глядя, как колеблется Варрэн.

— Обещай, что выпустишь меня отсюда, — вдруг произнёс пацан. — Я не хочу жить под землёй всю жизнь. Лучше уж сразу…

Он сделал шаг к краю пропасти, чуть в стороне от подъёмника.

— Вар, не глупи, — вздохнула Грайя. — Не будет тебя никто насильно держать всю жизнь!

— Обещаешь?

— Да, обещаю.

Пацан нехотя ступил на платформу. Я последовал за ним. Сразу после этого она пришла в движение — чуть резковато, но терпимо.

Опускались мы долго, несколько минут. Но и высота оказалась приличной: метров сто пятьдесят, если не больше.

Я ожидал, что внизу нас встретит кто-то ещё из охраны, но нет: нижняя площадка перед подъёмником была совершенно пустой. Лишь оранжевые фонари горели вдоль мощёной дороги, ведущей к городским строениям.

Эти фонари меня заинтересовали. Издалека они напоминали газовые или даже масляные, но теперь, вблизи, я понял, что тут использовалась какая-то иная технология. То, что светилось внутри матовых плафонов, не было похоже на пламя.

«Как думаешь, что это?» — спросил я Васю.

«Точный спектральный анализ с твоей сетчаткой провести невозможно, чувствительности не хватает, — посетовал тот. — Но я бы предположил, что это биолюминесценция».

«Интересно».

«Согласен…»

Город выглядел пустым, хоть я и ощущал на себе многочисленные любопытные взгляды.

«Не удивлюсь, если им скомандовали разойтись по домам, — заметил Вася. — Так сказать, в честь нашего прибытия».

«Разумная мера предосторожности», — ответил я.

Мы ступили на узкую улочку. Кое-где в окнах сквозь неплотно задвинутые ставни пробивались лучики света. Я пытался разглядеть, что происходит внутри, но видел лишь размытые тени.

Наконец, мы подошли к большому каменному дому с портиком и квадратными колоннами. Он стоял на отшибе, возле самой стены пещеры, в конце одной из городских улочек. Ставни на его окнах оказались распахнуты, но внутри было темно.

«Жень, внутри много нанитов. Я чувствую», — предупредил Вася.

«Можешь взять управление?»

«Уже, — ответил невидимый напарник. — В доме находится оператор, в одной из комнат на первом этаже. Если хочешь, можем его вырубить».

«Не стоит, — ответил я. — Пока, по крайней мере. Надо сначала понять, с чем мы имеем дело».

«Согласен».

Когда мы подошли к крыльцу, из ближнего переулка вынырнули две серые тени. Когда они приблизились, я разглядел двоих парней в серых балахонах и масках на лицах с узкими прорезями для глаз.

— Варрэн, тебя отведут туда, где можно перекусить и отдохнуть, — сказала Грайя.

Пацан взглянул на меня, нахмурился, хотел что-то сказать. Но потом, видимо передумал: опустив плечи, повернулся к незнакомцам в балахонах и пошёл им навстречу.

— А нам сюда, — продолжала Грайя, указывая на вход в дом. — Поговорим, пообщаемся.

Она попыталась улыбнуться. И эта её улыбка вышла настолько фальшивой, что у меня неприятно засосало под ложечкой.

— Ладно, — тем не менее сказал я, и двинулся вслед за ней.

Когда мы вошли внутрь, Грайя закрыла массивные деревянные двери. На мгновение стало темно; Вася предложил включить синтетическое зрение, но вскоре я заметил, как на стенах появились тусклые жёлтые искорки. Они находились внутри вычурных металлических светильников, чего-то наподобие бра. Постепенно разгораясь, они наполнили помещение мягким, тёплым светом.

Потолок в холле, где мы оказались, был украшен лепниной. Стены покрывал орнамент из треугольников разных цветов; на них висели круглые картины, демонстрировавшие самые разные сюжеты: от портретов и натюрмортов до огненных пейзажей запретных экваториальных континентов.

— Сюда, — повторила Грайя, указывая на лестницу, ведущую на второй этаж.

Я молча последовал за ней.

Мы вошли в кабинет. Окна здесь были закрыты тяжёлыми портьерами. Вдоль стен — многочисленные деревянные шкафы с дорогущими книгами из кожи яиц, а не из пергамента, как у Варрэна. Я вгляделся в корешки, чтобы прочитать названия. «Борьба с демонами», «Южный континент: новейшие сведения», «История родов Небесного Щита» и так далее.

Названия были выведены в основном старинными иероглифами, которые были приняты к обращению в околонаучных кругах до образования Империи.

— Садись, поговорим, — бросила Грайя, занимая одно из кресел, стоящее возле странной конструкции из многочисленных переплетающихся металлических трубок, от которой веяло теплом.

«Геотермальное отопление, — пояснил Вася, — они тут обогреваются теплом самой планеты. Похоже, воду берут из крупной подземной реки, которая протекает неподалёку».

«Неплохо для неразвитого народа, застрявшего в средневековье, да?»

«Жень, не уверен, что это всё они создали. Я фиксирую многочисленные следы позднейших переделок. И в целом архитектурный стиль не совпадает с тем, что зонды видели на поверхности».

— Отчего же не поговорить? — ответил я, опускаясь в соседнее кресло и бросив рядом на пол свой мешок.

Мне ужасно хотелось снять кожаную броню; с непривычки она натирала кожу, несмотря на все ухищрения наших технологов. Должно быть, у местных от долгого ношения в соответствующих местах было что-то вроде мозолей, но я здесь недостаточно давно, чтобы их заработать.

— Хочешь снять броню? — вдруг спросила Грайя.

— Пожалуй, — не стал отпираться я.

— Так сними, тут тепло. И нападать я на тебя не собираюсь, — заверила она.

Немного поколебавшись, я отстегнул ремень и снял наплечники. Грайя подалась вперёд, вглядываясь в мой торс.

— Татуировка не наша, — констатировала она, осмотрев нарайнийский звание-статус на моём плече. А ещё она произнесла это на одном из южных диалектов.

— Татуировка моя, — ответил я на том же диалекте.

— Говоришь ты отлично. Но броню носить толком не умеешь. Она натёрла тебе кожу, — продолжала Грайя. — А ещё ты похож на южанина только для того, кто ни разу не был на юге.

— Я похож на южанина так же, как и ты похожа на обычную хозяйку обычной таверны, — парировал я.

Грайя улыбнулась.

— С нами в этом доме находится неверный Империи маг, — продолжала она, тут же добавив: — Я не угрожаю. Это обозначение позиции. Наш разговор пересёк опасный рубеж, и мне бы не хотелось, чтобы ты начал творить глупости.

— Я знаю, — спокойно ответил я.

— Тейдан… — произнесла она, будто смакуя моё имя. — Такого имени нет ни в одном эпосе. Должно быть, оно настоящее. Я консультировалась со специалистами отсюда.

Она чуть подалась в мою сторону, стараясь заглянуть в глаза.

— Кто ты, Тейдан? — спросила она. — Кто ты и откуда?

Я улыбнулся.

«Будь осторожен! Не забывай, это люди другой культуры!» — предупредил Вася.

— Я из другого мира, Грайя, — ответил я.

Она откинулась на спинку кресла и выдохнула, будто бы даже с каким-то облегчением.

— Ты от самого Дейн-Хессар? Или за ним есть другая земля? — продолжала она.

В местном диалекте не было слова, эквивалентного понятия «планета», потому что местная наука ещё не дошла до нужных открытий. В первый раз я использовал слово, означающее «всё окружающее».

— Я с другого «небесного тела». Не отсюда, — теперь я использовал понятие из местного аналога астрологии, под которым понимались все светила, включая местное солнце, луны, звёзды и другие планеты системы.

Грайя недоверчиво нахмурилась. Потеребила мочку левого уха в задумчивости. Сжала губы, заглянула мне в глаза. Потом откинулась на спинку кресла и продолжила:

— Больше десяти лет назад я вернулась из последнего похода на Зорат-Дейн. Имперские власти накануне убили ярла этих мест, Хрейла. Убили жестоко, в назидание другим вассалам, которые отказывались присягнуть новым властным порядкам. Имперский маг растворил его кожу, а потом его в таком виде подвесили на утёсе, чтобы морская вода окатывала плоть… — она тяжело вздохнула. — Говорят, он не кричал. А умирать ему пришлось долго.

Снова долгая пауза. Грайя задумчиво посмотрела куда-то в даль, видимо, воскрешая картины страшного прошлого.

— Этот ярл был моим двоюродным братом. Мы вместе играли у моря, учились ловить рыбу, ходили на дичь в лес. Учились в школе, которую основал прадедушка моего брата, — Грайя снова посмотрела на меня. — Эта школа была открытой, даже для крестьянских детей. У нас было принято считать, что знания помогают лучше работать. Значит, уезд тоже будет богатеть. Именно эта школа вызвала недовольство имперцев, и брат наотрез отказался её закрывать, за что и поплатился.

Ещё одна долгая пауза. Я терпеливо ждал, пока Грайя выговорится.

— Я могла бы сразу начать мстить, если бы не нога. Культя долго и тяжело заживала. И всё это время я откладывала то, что должна была сделать. А потом поняла, что даже уничтожение одного-единственного мага не принесёт мне облегчения. И никак не повредит тому, кто на самом деле убил моего брата.

Ещё одна пауза. Потом Грая выпрямилась и снова подалась в мою сторону.

— Знаешь, что я поняла, пока училась заново ходить на этой деревяшке? — она кивнула на свой протез, после чего продолжила, не дожидаясь ответа: — Что они боятся знаний. Настоящих знаний, а не традиций, обрядов и примет, которые распространяют волхвы. Именно тогда мне пришла в голову идея этого места.

Она вдруг поднялась с кресла, стукая протезом по деревянному полу направилась к ближайшему шкафу, открыла деревянную дверцу, за которой оказался ряд глиняных сосудов. Такие использовались в северных землях для хранения алкоголя. Взяла один из них, пару крошечных глиняных стаканчиков и вернулась ко мне. Поставила сосуд на подлокотник своего кресла.

«Если что твой иммунитет может быстро нейтрализовать алкоголь, — сказала Вася. — Так что смотри, если сочтёшь нужным…»

— Я не пью такое, — сказал я вслух.

Грайя удивлённо посмотрела на меня.

— Это не дурман, который разливают в тавернах, — сказала она. — Это настойка, придающая бодрость и ясность ума. Мне сейчас это надо. Если ты человек, пускай и с других земель — тебе эта штука не повредит.

«Ну что, рискнём?» — спросил я Васю.

«Твоё решение, — ответил тот. — Но с точки зрения налаживания отношений отказаться было бы неразумно».

— Я человек, — ответил я.

— Вот и хорошо, — ответила Грайя, разливая тёмный напиток в стаканы. По комнате поплыл густой пряный запах.

«Кофеин, хинин, масла, — пробубнил Вася, пока я держал глоток напитка во рту, наслаждаясь необычным вкусом. — Ничего опасного!»

Я проглотил напиток. Грайя сделала то же самое и улыбнулась.

— Хорошо, — повторила она. — Теперь я вижу, что ты человек. Ни одному огненному демону такое не выдержать.

Мысленно я ухмыльнулся, но внешне сохранял невозмутимый вид.

— Этот город был нашей фамильной тайной несколько столетий, — продолжала Грайя. — Идеальное безопасное место. Убежище, куда я свозила умников сначала со всего уезда, а потом и со всего побережья.

— Подземный университет, — улыбнулся я. Разумеется, в местном языке не было такого понятия, как «университет», поэтому я использовал сложное составное слово: «Подземная школа для особо сложных наук, где может учиться любой».

— Это ты верно сказал, — одобрила Грайя. — Подземный университет! Мне нравится.

Она сделала ещё один глоток ароматного напитка.

— Здесь живёт один учёный чудак. Астролог, — продолжала она. — Он считает, что О-деа — это огромный шар, который вращается вокруг ещё более огромного огненного шара, нашего солнца. А ночные звёзды — это такие же огненные и каменные шары, которые находятся очень далеко от нас.

— Что ж, этот учёный, без сомнения, очень умный человек, — ответил я. — Всё примерно так и есть.

Ещё одна долгая пауза и очередной изучающий взгляд.

— Это безумие, но я почему-то тебе верю, — сказала Грайя. — Наверное, тот, первый, был разведчиком. Он должен был изучить наши места. Составить доклад, что к чему. Чтобы вы уже приняли решение, стоит ли нас завоёвывать.

«Осторожнее, Женя! — вмешался Вася. — Это провокация, она смотрит на твою реакцию. Не вздумай оправдываться! И про Макса сразу не спрашивай!»

«Да знаю я».

— Ты так говоришь, будто ваш мир представляет безусловную ценность, — ответил я.

— Место, где можно жить, всегда представляет ценность, — ответила Грайя. — А уж место, уже населённое потенциальными рабами…

Она выжидательно уставилась на меня.

— Ты ведь сама в это не веришь, — сказал я.

— Не верю, — легко согласилась Грайя. — Потому что вы ведёте себя слишком неразумно для завоевателей. Нельзя посылать слабых разведчиков. А уж если с ним что-то случилось — надо сразу показать всю свою мощь. А твои люди вместо этого прислали тебя…

Она вздохнула.

— Я вижу, что ты воин. Но ты не сможешь воевать с империей. Ты даже своему товарищу помочь не сможешь — по крайней мере, без нашей помощи.

«А она хороша!» — заметил Вася.

«Да уж, — охотно согласился я. — Не промах. Ну и что мы с ней будем делать, а?»

«Ну как что? Она хочет торговли? Так давай с ней поторгуемся. Нам ведь есть, что предложить, не так ли?»

«Согласен. Но сначала надо бы ей показать диспозицию, — ответил я. — А то сдаётся мне она склонна нас недооценивать».

— Скажи, использовать людей ради благой цели борьбы с Империей — это ведь хорошо и правильно? — спросил я, подаваясь вперёд. — Играть на чувствах мальчишки-сироты. Он ведь не случайно оказался именно на том берегу, именно в то время, верно?

Кажется, мне даже удалось её на секунду смутить.

Сделка

Всё-таки я переоценил Грайю. Она совершила ошибку.

В тот самый момент, когда я уже был готов начать серьёзные переговоры, а то и оказать повстанцам реальную поддержку. Например, если бы выяснилось, что власти Империи имеют прямое отношение к тем, против кого держится Максим. Ну это если верить полученной вроде бы от него весточке, конечно.

Возможно, она испугалась. Ну или решила, что я пытаюсь водить её за нос.

Думаю, именно поэтому она приказала магу-ренегату меня обездвижить. Не полностью — всего лишь зафиксировав мои щиколотки.

«Женя, пол!» — Вася обратил моё внимание на странное шевеление в районе моих ног.

«Что за фигня?»

«Оператор в подвале, — пояснил напарник. — Она дала ему команду действовать по одному из заранее согласованных вариантов».

«Как? По радио?» — удивился я.

«Посмотри внимательно на её кресло», — ответил Вася.

А, ну да. Встроенные в подлокотник механизмы. Качественная работа, необычная для этого мира.

«Позволить ему? Или перехватываем управление?» — спросил Вася.

Я секунду раздумывал. Подставиться, показать свою слабость, дать Грайе полностью раскрыться, а уже потом пойти дальше? Нет, плохой вариант: она затаит злобу. Запомнит это мгновение, когда я казался слабым. Лучше уж сразу обозначить дистанцию между нами и показать силу. Так будет проще.

«Нет, — ответил я. — Давай приведём его сюда».

«Ну ладно. Бери управление», — ответил Вася.

Я снова ощутил рой нанитов, будто они были продолжением моей собственной воли. А ещё я почувствовал оператора. Его нарастающую панику оттого, что такая привычная и послушная стихия вдруг отказалась ему повиноваться.

Несколькими волевыми усилиями я сформировал вокруг оператора нечто вроде экзосеклета из нанитов, потом зафиксировал его, после чего, используя энергию ботов, «потащил» его наверх, через узкий подъёмник и крутую, выбитую в скале лестницу.

Грайя с недоумением глядела на мои ноги, даже не особо скрываясь. Хмыкнув, она попыталась ещё раз незаметно потеребить один из рычажков в скрытом коробе подлокотника её кресла. Я же всё это время сидел, снисходительно улыбаясь.

Это продолжалось несколько минут, пока маг-ренегат, увлекаемый нанитами, поднимался к нам в комнату.

Наконец, дверь распахнулась. На пороге стоял тощий (по местным меркам, учитывая повышенную гравитацию) и бледный парень с грязно-жёлтой шевелюрой и блеклыми, будто бы выцветшими серыми глазами. Он круглыми глазами посмотрел на Грайю, хотел что-то сказать, но тут я снова взял управление нанитами и увлёк его дальше в комнату, закрывая за ним массивные деревянные двери.

Грайя побледнела. Вцепившись пальцами в подлокотники своего кресла так, что каркас мебели захрустел, она неотрывно смотрела на меня.

— Вижу, вы знакомы? — вежливо осведомился я.

Гайя вопросительно посмотрела на «мага».

— Он демон! — тонко всхлипнул ренегат. — Нам не спастись!

— Он не демон, — возразила Грайя. — Травы Синих гор никогда не врут, никогда…

Спокойный тон и контроль над собой давались ей тяжело, но она держалась. Крепкий орешек — не отнять.

— Тот, первый — так не умел, — сказала она, глядя мне в глаза. — Иначе до него никогда бы не добрались.

— Расскажи, что ты о нём знаешь, — сказал я серьёзно и чуть подвинулся вперёд, изобразив крайнее внимание.

— Грайя, нет, нельзя, ч… — голос мага-ренегата оборвался. Я мог бы просто закрыть ему рот или сжать грудь — но вместо этого поступил более изощренно. Возможности наноботов позволяли проникать внутрь человеческого тела и контролировать непосредственно нервные окончания. На время я решил лишить его контроля над собственным ртом.

Бросив быстрый взгляд на мага, хозяйка таверны насупилась. Потом неожиданно улыбнулась.

— Что ж, эти сведения не имеют особой ценности — тебе ведь достаточно губы поджать, чтобы их получить, да?

«Поджать губы» — местное выражение, аналог земного «пальцем пошевелить», как мне тут же подсказала наведённая память.

Я промолчал. Лишь взглядом ответил на её реплику.

— Много моих лазутчиков погибло, чтобы разузнать это, — вздохнула она. — Около десяти лет назад у имперской гвардии появился особенный пленник. Среди гвардейцев ходили упорные слухи, что он пришелец из Дейн-Хессар. И никто бы не обратил внимания на эти сказки. Но тут по личному эдикту Императора было начато строительство воздушного корабля, способного пролететь над Огненными Землями…

Грайя прервалась. Посмотрела с жалостью на «мага», который продолжал дико вращать глазами, панически пытаясь вернуть себе контроль над частью собственного тела.

— Отпусти его, Тейдан, — попросила она. — Пожалуйста. Потом продолжим. Нет необходимости его мучить — я уже увидела и поняла достаточно.

— Хорошо, — сказал я. — Но он останется здесь до конца нашего разговора. Не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал, когда он поднимет тревогу.

— Он бы не стал… — начала было Грайя, но осеклась и спустя секунду продолжила: — впрочем, оставляй. Это не имеет большого значения.

— Он послушается твоего приказа? Не начнёт бегать, орать или ещё какие-нибудь глупости не выкинет? — на всякий случай уточнил я.

— Не начнёт, — уверенно сказала Грайя. — Тэм, ты слышал? Веди себя спокойно.

Худощавый одними глазами умудрился изобразить полное согласие.

Я убрал поддерживающий его экзоскелет, и тот чуть не рухнул на пол. Впрочем, быстро сориентировавшись, он подошёл к свободному креслу и медленно опустился на него, глядя перед собой отрешённым взглядом.

— Продолжим? — спросил я.

— Да, — кивнула Грайя. — Воздушный корабль. Он стал реальностью… не знаю, знаком ли ты, чужестранец, с нашими легендами — но если знаком… — она выдержала многозначительную паузу.

«Вася, о чём она?» — спросил я мысленно, сохраняя каменное выражение лица.

«Понятия не имею. В изученных письменных источниках не могу найти ничего связанного», — ответил Вася.

«Ясно. Надо будет разобраться…»

— Пришельцы с Юга, — продолжала она. — Новый воздушный корабль… да, Тейдан, я действительно решила, что Император нацелился на Абсолют.

«Вася?» — снова окликнул я.

«Да, есть такое, — отозвался напарник. — Одна из древнейших легенд. Где-то в развалинах на юге хранится нечто, дарующее ему власть над всей магией О-деа. И над всеми действующими магами».

«О как! Ясно. В мою правду о звёздах она просто не поверила».

«Боюсь, что так, Женя».

— Чем закончилась та экспедиция неизвестно, — продолжала Грайя. — Я потратила годы, чтобы выяснить хоть что-то. Мне даже удалось создать что-то вроде шпионской сети внутри Гвардии.

«Кажется, я даже догадываюсь, как именно», — ехидно заметил Вася.

— И вот, некоторое время назад гвардейские маги начали проявлять нездоровый интерес к нашему побережью. Они оставляли сторожевые заклятья, Тейдан. Будто бы ждали кого-то, — сказала Грайя. — И я решила попробовать обыграть их. Как видишь, мне это удалось.

Она вздохнула, посмотрела на застывшего с неестественно прямой спиной в своём кресле Тэма со странной смесью гордости и жалости.

— Я даже предположить не могла, что явишься ты сам… — тихо сказала она.

— Понятно, — кивнул я. — То есть, ты считаешь, что я и есть обладатель того самого Абсолюта? За которым ходил Император?

Конечно, в местном диалекте не было слова «Абсолют». Но смысл понятия, которое упоминалось в легендах, был очень близким.

— А разве это не так?

Я улыбнулся.

«Женя, вот только не надо ей сейчас лекцию читать о науке и технике!» — проворчал Вася.

«Ты прав, — ответил я. — Не буду».

— Технически так, — ответил я. — Но и то, что я тебе сказал раньше — правда.

Грайя скрестила руки на груди и упрямо выпятила подбородок.

— Делай что должен, чужестранец. Я всё равно ни о чём не жалею, — сказала она.

«Блин. Вот что в головах у людей творится, а, Вась?» — тоскливо подумал я.

Напарник не ответил — вопрос был риторическим.

— Мы всё же можем быть полезными друг другу, — дипломатично сказал я, нарвавшись на недоверчивый взгляд. — Мне нужна актуальная информация о моём друге. Где его держат? Как к нему попасть? Ты можешь помочь с этим?

Грайя опустила руки на колени. Посмотрела на Тэма. Тот снова испуганно округлил глаза и едва заметно покачал головой.

— Зачем тебе наша помощь, если ты всё можешь сделать сам? — спросила она.

— Затем, что настоящего всемогущества не бывает, а я не хочу совершать ошибки. Затем, что так может быть проще. А ещё затем, что я не хочу навредить, — спокойно ответил я.

Грайя прищурилась. Потом изобразила какое-то подобие улыбки.

— Вот теперь я действительно готова поверить, что ты свалился с неба, Тейдан… — сказала она. — Что ж, если мы продолжаем говорить — то вот тебе расклад: про твоего друга ничего не слышно уже несколько лет. Мы считали, что он мог остаться на Дейн-Хессар. Искать Абсолют для Императора. Теперь же всё становится… сложнее.

— Мне нужно его найти, — сказал я.

Грайя почесала подбородок.

— Что ж… говоришь, ты хочешь действовать тихо и не навредить, — произнесла она. — Тогда единственный способ — взять кого-то из ближнего круга Гвардии. И допросить как следует.

— Это вариант, — согласился я.

«А ещё — тебе не кажется, что пора зонды запускать?» — вмешался Вася.

«Кажется, — согласился я. — Самое время. Мне нужна картинка того, что наверху происходит. У тебя связь есть?»

«Квантовый канал не зависит от расстояния или препятствий, — с некоторым оттенком гордости ответил Вася. — Так что да, есть».

«Запускай, — повторил я. — Как доберутся до места — дай короткую сводку, хорошо?»

«Принято, шеф!» — ответил Вася.

— Я подскажу тебе, где и как действовать, чтобы остаться незамеченным, — сказала Грайя, подавшись вперёд. — Обсудим, что я могу получить взамен?

— Чего ж не обсудить? Давай обсудим, — кивнул я. — Чего бы ты хотела?

— Я бы хотела голову Драасиса, — ответила она. При этом в её глаза полыхнула такая ненависть, что я невольно отшатнулся. Понятно, что тут много личного, казнь близких, но… неужели за все эти годы она уже не отомстила непосредственным исполнителям? Или ей так понравилось мстить, что фигура конечной цели уже перестала иметь значение?..

— Скажи, ты для себя определилась — что именно ты ненавидишь, Империю или Императора? — спросил я.

Некоторое время она глядела на меня, хмуря брови. Но потом вдруг её лицо разгладилось. В глазах появилось что-то вроде усталости. Она легонько махнула рукой и сказала:

— Это была шутка. Если отрубить голову лавовому червю — на её месте вырастет две других.

«Лавовый червь?» — мысленно спросил я.

«Персонаж легенд, — пояснил Вася. — Мы не всё тебе загрузить успели».

«Да уж, я заметил…»

— А теперь серьёзно, — произнесла она, подавшись вперёд. — Чтобы подобраться к ближнему кругу, тебе понадобится мальчишка. Варрэн.

Грайя выдержала паузу, наблюдая за моей реакцией.

— Продолжай, — ответил я.

— Он единственный, кто готов. Я планировала подождать до осени, когда начинаются первые игры при Академии, но… это не догма — можно начать и раньше. Он точно пройдёт первичный отсев. А вот перед дальнейшими испытаниями собеседования проводят лично Лорды Будущего, — сказала Грайя. — Контакт с Варом даст тебе представление о времени и месте. Остальное тебе нужно будет сделать самому. Но мы обеспечим отход.

— Лорды будущего знают, где находится… — я запнулся, едва не назвав случайно Максима по имени; с учётом всех обстоятельств, это точно было бы лишним. — Где находится мой человек? — закончил я.

— Почти наверняка, — Грайя пожала плечами. — Но для того, чтобы всё сработало, Вара надо защитить от магической проверки сознания. Ты ведь знаешь, почему я вынуждена его растить таким, какой он есть, да? Но даже этого бывает недостаточно, — она грустно вздохнула.

Я же не стал расспрашивать о том, что происходило, когда случалось это «недостаточно».

— Думаю, да. Я смогу это обеспечить, — сказал я.

— Если сделаешь то же самое ещё для пятерых моих людей, которые уже там работают, — этого будет достаточно для оплаты за наши услуги, — сказала Грайя.

Вместо ответа я протянул левую руку, сжатую в кулак, направив его перпендикулярно полу. Секунду подумав, Грайя поднялась, подошла ко мне, и коснулась кулака ладонью снизу.

На её лице читалось явное облегчение.

— Что ж, с этого момента ты гость в нашем… Университете, — улыбнулась она, использовав придуманное мной выражение. — Тэм, не стой столбом — проводи нашего гостя в его покои. Третий вариант действий, сам видишь, как всё повернулось…

Мне было любопытно, какими были первые два варианта, но уточнять я благоразумно не стал.

— Конечно, Гра, — поспешно ответил окончательно пришедший в себя маг, вскакивая с кресла.

Я тоже поднялся. Снова начал надевать уже успевшую опостылеть броню.

— Распорядись, чтобы ему мазь принесли. Вместе с ужином, — сказал Грайя, глядя, как я морщусь.

— Конечно, — повторил маг, после чего сказал, обращаясь ко мне, — Следуйте за мной. Пожалуйста.

Я посмотрел на Грайю.

— Увидимся завтра утром у Мар, — сказала та. — За ночь я продумаю детали.

Молча кивнув, я вышел вслед за Тэмом.

Первое, что я заметил, снова оказавшись на крыльце здания, это то, что в городе появились люди. Обитатели подземного поселения сновали куда-то по своим делам, переговаривались, смеялись, спешили или даже просто сидели на скамейках под фонарями, листая книги и разглядывая свитки.

Когда мы с Тэмом проходили мимо, жители замолкали и провожали нас тревожно-неодобрительными взглядами. Но какого-то явного негатива или страха не наблюдалось. Вероятно, это была обычная настороженность по отношению к новичкам.

Мы прошли до конца улицы, свернули направо. Тут улица упиралась в каменную набережную, построенную возле настоящей речки, несшей свои тёмные воды среди гранитных валунов. Здесь воздух был влажным, а стены домов покрывало что-то вроде чёрного мха.

«Похоже на растения, да? — я мысленно обратился к Васе. — Странно, как они тут выживают, без света…»

«Вода в реке тёплая, — ответил тот. — Почти горячая. Эти растения обладают способностью к фотосинтезу, используя очень длинные, инфракрасные волны. Конечно, напрямую такое излучение диссоциировать двуокись углерода не может, энергии не хватает, но они применяют сложные реакции, которые…»

«Ясно, спасибо, Вась…» — перебил я. Настроения слушать банальную лекцию по органической химии у меня не было.

«Сам спросил», — немного обиженно ответил тот.

— Скажи, тут есть другие, подобные тебе? — спросил я, обращаясь к своему проводнику.

Тот вздрогнул от моего голоса. Подумал немного. Потом, видимо, решил, что молчание не будет иметь никакого смысла и ответил:

— Нет. Пока что я один…

— Молодец, что не зазнаёшься, — сказал я.

Парень взглянул на меня с удивлением и неожиданно сказал:

— Было ещё двое…

— Погибли на задании? — предположил я.

— Нет… — Тэм замедлил шаг и вздохнул. — Точнее, погибли, но не на задании… они не смогли смириться, что у нас условия совсем не те, которые обеспечивает Император своим магам. Хотели уйти.

— Ты остановил их? — догадался я.

— Мне пришлось, — ответил Тэм.

Дальше шли молча. Пройдя по набережной метров пятьсот, повернули налево и остановились возле неприметного двухэтажного домика, прижавшегося задней стеной к отвесной скале. Мой провожатый подошёл к массивной входной двери и постучал по ней условным стуком, который мы с Васей, конечно же, зафиксировали и запомнили. На всякий случай.

Дверь открыла женщина в серой тунике, с короткими светлыми волосами и выразительными голубыми глазами. Увидев меня, она вопросительно подняла точёные брови.

— Третий вариант, — сказал Тэм, обращаясь к ней. — Так что принимай, как полагается.

Женщина поджала губы, кивнула и чуть отступила внутрь прихожей, открывая проход.

— Проходите, — сказала она.

У неё оказался очень красивый, глубокий голос.

Мотивация

Подземный город, несмотря на вечную тьму, продолжал жить в ритме, установленном бешеным вращением О-деа вокруг своей оси. А я немного переоценил адаптационные возможности своего организма.

«Давай подкорректирую циркадные гормоны, а? — предложил Вася, пока я пытался собрать разбегающиеся мысли и хоть как-то прийти в себя, — сделаю, чтобы как у местных было!»

«Давай», — вынужденно согласился я.

Вася действовал быстро — уже через пару секунд мне стало заметно легче.

Женщина, которая встретила меня вчера, смотрела с беспокойством.

А, ну да — я же зарычал, когда она коснулась моего плеча…

— Доброй Вехн, — я постарался улыбнуться, приветствуя её по здешнему обыкновению, как принято в начале дня.

— Спокойной Илтар, — ответила она, робко улыбаясь в ответ. — Еда уже готова. Умывальник в комнате, вон за той дверью, — она указала направо, где в каменную стену была вмонтирована узкая деревянная дверца.

— Спасибо, — кивнул я, поднимаясь на локтях.

Девушка смутилась и, чуть поклонившись для вежливости, быстро покинула комнату.

Рядом, на прикроватной треноге, стоял деревянный кубик с заживляющим кремом, которым меня снабдили накануне. Он оказался вполне эффективным — потёртости саднили намного меньше. Я откинул тёплое покрывало, которым укрывался во сне. После чего набрал горстку крема кончиками пальцев и начал натирать им плечи.

«Знаешь что? — я мысленно обратился к Васе, набирая горстку крема и натирая им плечи. — Почему эти штуки внутри меня способны почти мгновенно заживлять опасные порезы, могут справиться с сильнейшими ожогами — но при этом вообще никак не реагируют на такие вот неприятности?»

«О, это просто, — ответил Вася. — Если бы они заживляли каждую царапину — это было бы сильно демаскирующим фактором. Опасным. Понимаешь? Поэтому и настройка такая: вмешиваться только тогда, когда есть реальная угроза жизни или боеспособности».

Я грустно вздохнул, поднялся и направился в сторону умывальника.

«Вась…»

«Да?»

«Вчерашние травки, — сказал я. — Они вроде бы безобидные, да? А посмотри, пожалуйста, как влияет их сочетание на гормональный баланс с учётом разницы в циркадных ритмах местных людей и меня».

Последовала секундная пауза.

«Ты прав, Женя. А я дурак, что даже не подумал об этом, — признался напарник. — Это была сыворотка правды. Если бы уровень мелатонина у тебя был ниже, как и полагалось на тот момент для местных, реакция разложения алкалоидов пошла бы иначе».

«Ясно».

Ещё одна пауза.

«А знаешь, что вчера осталось недосказанным?» — вдруг спросил Вася.

«Что же?» — спросил я, откидывая тёплое покрывало, которым я укрывался ночью.

«Воздушный клапан, — сказал напарник. — Она его даже не упомянула».

«Я не стал форсировать этот вопрос, — ответил я. — Но помню об этом».

«Мне кажется, она может не знать, что это такое, — продолжал напарник. — Тогда вопрос, как и зачем это попало ей в руки, становится интригующим. Не так ли?»

Я зашёл в умывальную, отодвинул заглушку с желоба, по которому текла тёплая, чуть солоноватая вода и ополоснул лицо.

«Думаешь, Макс нашёл способ подать нам знак?» — спросил я.

«Это одно из возможных объяснений», — сказал Вася.

«Ну и что он мог иметь ввиду этим?»

«Понятия не имею. Не могу вычислить. Может, ты подскажешь?»

Я задумался. Имеет ли значение выбор детали, или же просто Макс отправил первое, что оказалось под рукой? Вопрос, конечно, в том, как именно клапан оказался в его распоряжении. Он возвращался на корабль? Или взял его с собой тогда, когда высаживался в первый раз? Но зачем? Из суеверия? Кто его знает — что там принято у настоящих лётчиков…

«Хорошо бы определить, исправен ли он», — заметил я.

«Согласен, — ответил Вася. — Зонды уже на подходе. Направлю один, чтобы проверить?»

«Давай, — согласился я. — Только осторожно. Нельзя допустить, чтобы зонд попал в чужие руки… кстати, что с зондами Макса? Какие-то из них остались на связи?»

«Судя по автоматическим отчётам, он не успел ими воспользоваться. По идее, они всё ещё должны быть на „Росе“. Но корабль не выходит на связь, так что…»

«Да понятно. Ладно давай для начала поймём, что с клапаном — а уже потом будем думать дальше».

Я снова нацепил на себя тяжёлую юбку и сапоги. Защиту я решил оставить в номере — по местным обычаям это вполне допускалось.

Хозяйка ждала меня в большом круглом помещении в центре здания. Здесь не было окон, а в самом центре находился круглый стол, окружённый короткими скамейками. На столе дымилась каменная посуда, распространяя аппетитные запахи.

— Вот, немного лизерлина и фламбуса, — смущенно опуская глаза, произнесла она. — Я потушила. Так полезнее, что бы там ни говорили…

— Спасибо, — ответил я, делая шаг по направлению к столу. — Меня, кстати, Тейдан зовут. Вчера мы не были друг другу представлены.

— Айлийя, — улыбнувшись, ответила она. — Очень приятно, Тейдан. Хорошее имя. Приятно звучит.

Я занял место за столом и вопросительно посмотрел на хозяйку.

— Что-то не так? — с тревогой спросила она.

— А ты? — удивился я. — Разве не будешь со мной завтракать?

— А… можно?

Ещё одна смущённая улыбка.

— Нужно! — ответил я, привставая, чтобы отодвинуть соседнюю скамейку.

Айлийя села рядом, придвинула к себе каменный квадрат, заменяющий тарелку, взяла щипцы. Потянулась ими к ближайшему котлу, взяла немного тушёных овощей с мясом.

— Давно ты здесь живёшь? — спросил я.

— Давно, — кивнула Айлийя, — больше десяти лет.

Я мысленно прикинул. Получилось около четырёх лет по земному исчислению.

— Не тяжко тут, в подземелье?

— Нормально. Но я иногда бываю на поверхности — отдохнуть, понежиться под солнцем, подышать воздухом моря… иначе здоровье может ухудшится. Многие из наших так делают, постоянно жить под землёй невозможно.

Она положила в рот рагу и, укоризненно нахмурив брови, указала своими щипцами на мою пустую тарелку.

Я был вынужден отведать угощение. Рагу оказалось великолепным; мясо тушилось достаточно долго, чтобы разваливаться во рту, но овощи сохранили свою текстуру и аромат.

— Вкусно? — спросила она.

— Очень, — признался я, протягивая щипцы за добавкой. — А здесь, в городе, ты чем занимаешься? Содержишь этот постоялый двор?

Айлийя рассмеялась. Я опустил взгляд, делая вид, что смутился.

— Этот постоялый двор — мой дом. Просто Грайя определила тебя ко мне на постой, решив, что ты чем-то мне можешь быть интересен.

Вот теперь я смутился уже по-настоящему. Айлийя была достаточно привлекательной для того, чтобы определённые мысли начали приходить ко мне в голову.

— А так я занимаюсь звёздами, — продолжала хозяйка. — Айлийя считает меня астрологом, но это не так. Я не очень верю в то, что судьбу отдельных людей можно просчитать по небесным светилам.

В местном диалекте, когда речь идёт о некоторых специфических видах деятельности, существительное, обозначающее тех, кто ими занимается, не имеет рода. Когда Грайя заговорила про астролога, я про себя решил, что он почему-то должен быть мужчиной. И ошибся.

— Вот как… — пробормотал я, зачерпывая очередную порцию рагу.

— Ты очень интересный, Тейдан, — продолжала Айлийя. — Но я не очень хорошо разбираюсь в военном деле. И в воинах…

— Достаточно того, что ты разбираешься в звёздах… — я неуклюже попытался сделать комплимент, и неожиданно это сработало: Айлийя опустила взгляд, а на её щеках появился заметный румянец, отчётливо выделявшийся в мягком свете биолюминесцентных светильников.

— На самом деле я занимаюсь не только звёздами, — сказала она, пытаясь побороть смущение. — Кроме звёзд, на небе есть ещё много чего интересного. Настоящие другие миры… скажи, ты когда-нибудь слышал об этом?

— Конечно, — кивнул я.

— Правда? — кажется, она была искренне удивлена. — Любые внешние начинают смеяться, когда я рассказываю им о своих наблюдениях… это странно, на самом деле: ведь я говорю правду.

— Не вижу здесь ничего смешного, — ответил я.

— Спасибо, — снова улыбнулась хозяйка.

— Я сам прибыл из другого мира. И долго пытался объяснить это Грайе. Но, кажется, она до конца мне так и не поверила.

Теперь Айлийя недоверчиво нахмурилась.

— Напрасно ты так… я ведь искренне, с открытым сердцем… — грустно вздохнула она.

— И я тоже. Ты мне не веришь? Доказать?

— Ну докажи, — она пожала плечами, бросив на меня недоверчивый взгляд.

— В системе О-деа пять планет. Одна внутренняя, вы называете её блуждающая звезда Мар-риса, «красный фонарик». Вторая — сама О-деа. Дальше, по мере удаления от солнца, ещё три газовых гиганта…

Я назвал ей параметры орбит планет местной системы, другие астрономические детали, в местных единицах измерения, разумеется.

По мере того, как я говорил, глаза Айлийи становились всё более круглыми.

— Скажи… ты тоже изучаешь звёзды? Как и я? Поэтому тебя к нам притащила Грайя? Хотя странно, конечно, видеть учёного среди воинов…

— Я уже сказал, что не местный, — повторил я.

— И с какой же планеты ты прилетел? — в качестве слова «планета» она использовала собственный составной неологизм из понятий «небесное светило» и «скала». — Ты ведь сам говоришь, что на других планетах нет жизни…

— Это в системе вашей звезды, — уточнил я. — А я прибыл из другой звёздной системы.

Взгляд Айлийи скользнул по моему лицу, потом пробежался по одежде и телу. Теперь она смотрела мне прямо в глаза.

Я видел, как в глубине её зрачков рождается сомнение.

— Кем бы ты ни был, не шути так, Тейдан… — тихо сказала она. — Это слишком жестоко по отношению ко мне…

Я пошарил взглядом по столу. Нашёл столовый щуп — что-то вроде крохотного копья, на который здесь принято насаживать печёные овощи и мясо.

«Что ты задумал?» — подозрительно спросил Вася.

«Скажи, местные наниты ведь не умеют быстро регенерировать органику, так?» — спросил я.

«Так, — ответил напарник. — Они вообще с органикой не очень. Если не считать нейросвязей. Они более-менее умеют подключаться к нервной системе, но более-менее быстро восстанавливать сложные клеточные структуры они не умеют. Сергеич предполагает, что у них просто не та специализация, так что…. Эй!» — успел окликнуть меня Вася, когда я вонзил щуп себе в предплечье.

Айлийя взвизгнула. У неё на глазах я провернул щуп, игнорируя болевые ощущения. Потом вытащил его.

Целое мгновение ничего не происходило. Из открытой раны толчком вырвался фонтанчик алой крови. Получается, артерию задел… разве это не прямая угроза моей боеспособности?

И тут, будто услышав мои мысли, наноботы у меня в крови заработали. Ещё пара мгновений — и рана исчезла, не оставив шрама. А потом и потёки крови втянулись в кожу.

Хозяйка побледнела. Потом протянула свою тонкую ладонь и потрогала моё предплечье.

— Ни один маг такого не умеет… — выдохнула она.

— Знаю. Поэтому и показал, — ответил я.

Ещё один взгляд глаза в глаза, всхлип. Недоверие в её зрачках сменилось потрясением.

— Неужели это правда?..

В этот момент взгляд Айлийи упал на местный аналог часов — механический прибор на пружинном механизме, изображающий бег Ильтар и Вехн.

— Ох, Тейдан! — воскликнула она, поднимаясь из-за стола. — Грайя будет недовольна — мы можем опоздать!

Только теперь я вспомнил, что, кажется, вчера «хозяйка таверны» говорила что-то про собрание у какого-то или какой-то Мар, управляющей делами города. Где вроде как мы должны были обсудить детали похищения одного из тех, чью должность в Империи в примерном переводе на русский можно было бы назвать Лордом будущего.

— Ты её боишься? — спросил я.

Айлийя замерла, растерянно глядя на меня.

— Её все тут боятся, — сказала она, поколебавшись секунду.

— Понимаю, — кивнул я. — Именно поэтому я не пойду на встречу с ней.

— Но как же…

— Она сама придёт, — ответил я.

«Женя… что ты задумал?» — спросил Вася.

«Знаешь, почему мне нравится Сергеич?» — вопросом ответил я.

«Нет… а он тебе нравится?» — продолжал мой невидимый напарник настороженным тоном.

«Конечно, — заверил я его. — При всей своей хитрозадости он оставляет пространство для манёвра. Я не обязан терпеть всё это».

«Женя, мы пока ещё слишком мало знаем. Может, стоит подождать? Понаблюдать?»

«Я уже увидел и услышал достаточно, — ответил я. — Кстати, что там с клапаном? Зонды добрались?»

«Да, Женя, — ответил Вася. — Буквально только что».

«Дай догадаюсь: он неисправен», — мысленно произнёс я.

«Верно… неисправен. — Кажется, мне впервые удалось Васю удивить. — Тейдан, ты что-то понял? Может, поделишься?»

«Поделюсь обязательно! — ответил я. — Но ты сам поймёшь раньше, как только я начну действовать».

«Действовать?»

«Да, Вася. Действовать», — уверенно ответил я.

Грайя сидела в кресле, вытянув протез, и не пыталась меня убить из встроенного в него самострела только потому, что я предугадал её мысли.

— Свобода воли — это очень ценная вещь, — говорил я ледяным тоном. — Мне бы не хотелось использовать все средства. Но я это сделаю без дальнейших колебаний, если ты будешь продолжать мне врать и пытаться манипулировать.

«Хозяйка таверны» бросила мимолётный взгляд на Варрэна, который жался на скамейке возле стола, подтянув под себя ноги. Пацан не был испуган; он, скорее, выглядел напряжённым.

— Ладно, — выдохнула она. — Ты прав. Я знаю гораздо больше, чем могла тебе показать. Но и ты тоже ведь не собираешься со мной делиться всеми твоими секретами, да?

Я промолчал, глядя ей в глаза. Однако она не спешила продолжать.

— Варрэн, — обратился я к пацану. — Понимаешь какое дело… любую империю очень сложно разрушить снаружи. Как правило, такие попытки приводят только к большему сплочению, консолидации власти императора, повышению доверия к центральной фигуре. Другое дело — изнутри.

— Я… не понимаю, — ответил пацан.

— Ты бы работал на неё, даже если бы думал, что действуешь полностью самостоятельно, — пояснил я. — Она умеет управлять обстоятельствами. Раз за разом ты бы сталкивался с ситуацией, когда вынужден был бы делать выбор между собственными устремлениями, чувством долга и ложной привязанностью. Постепенно это сожрало бы тебя изнутри, как это уже произошло с некоторыми твоими собратьями по несчастью. Но вот ей, — я кивнул на Грайю. — Было бы всё равно.

— Это так, Гра? — тихо спросил пацан, обращаясь к своей якобы спасительнице.

Та зыркнула на меня глазами, но потом благоразумно кивнула. Всё правильно: на её месте лучше было бы сейчас признать своё поражение, чтобы я не продолжал копаться в её грязных тайнах.

— Да, это так. Но со временем ты бы понял меня, — сказала она, отвечая на взгляд мальчишки. — Потому что мир бы стал лучше. И тот, новый мир, который мы бы создавали вместе — он бы точно тебе понравился.

— Сомнительно, — вмешался я. — Тем более, что этого мира ты бы, скорее всего, никогда бы не увидел.

— Я бы хотел про тебя забыть… — с болью в голосе сказал пацан.

— Не получится, — сказал я. — Тем более, что ты пока ещё не знаешь историю своих родителей.

Грайя прикрыла глаза. Видимо, до последнего рассчитывала, что до этого эпизода мой «сеанс разоблачения» не дойдёт.

— Не надо… — тихо произнесла она.

— Что — сама расскажешь? — спросил я.

— Тейдан… — тихо позвал меня Варрэн.

— Да?

— Не надо. Кажется, я догадался сам.

Грайя посмотрела на своего бывшего подопечного со странным выражением лица, в котором благодарность смешивалась с досадой и ожиданием неминуемой расправы. Что ж, по крайней мере, она не пытается вымолить прощения или пощады.

— Знаешь, как я понял, что ты — не настоящий учёный? — спросил я, обращаясь к Айлийе.

Та от неожиданности вздрогнула и беспомощно посмотрела на Грайю. Последняя едва заметно кивнула.

— Я настоящая, Тейдан, разве ты не видишь?

Огромные глаза, в который стоят самые настоящие слёзы, надрыв в голосе… да, она была блестящей актрисой. Но слишком мало знала про настоящих людей науки.

В ответ я лишь улыбнулся.

— Расчёт верный. И он действительно едва не сработал. Ты очень красивая, Айлийя.

Несмотря на обстоятельства, «учёная» улыбнулась комплименту.

— Подсказка на будущее: настоящий учёный никогда бы не стал полностью соглашаться с коллегой, даже если бы чувствовал, что тот прав. Я называл слишком точные цифры, когда говорил о движении небесных объектов. Данные лучших астрологов немного отличаются. И ты бы знала об этом, если бы действительно интересовалась наукой.

Айлийя опустила глаза. Кстати, я почти уверен, что это её настоящее имя. В данном случае рисковать в мелочах не стоило.

— Что теперь, Тейдан? — тяжело вздохнула Грайя. — Хотя бы расскажешь, как понял? Что было не так? Я ведь видела — ты сначала поверил мне. Лишь потом что-то пошло не так… тебе ведь всё равно это ничего не стоит, а мы этот секрет унесём с собой на лавовые поля…

Я улыбнулся.

— Ты правда решила, что я собираюсь убить тебя, Грайя?

Так чуть нахмурилась, испытующе глядя на меня.

— А разве нет?

— Нет. Нужды в этом нет никакой, — ответил я. — Ты со своими подручными всё равно ничего не сможешь мне сделать.

— Ты сдашь меня Империи…

— В этом тоже давно нет необходимости — насколько я могу судить, уже много лет вы играете друг с другом. И каждый считает, что водит своего противника за нос, — улыбнулся я. — Ты давно на прицеле контрразведки, Грайя. И твои высокие покровители тоже.

Я встал, подошёл к ней, глядя сверху вниз. Нет, даже сейчас она не казалась жалкой. Скорее, опасной с своём отчаянии. Если бы я оставил хоть малейшую лазейку — мне бы несдобровать.

— Ты пропустила одну деталь, — сказал я. — Сигнал мне. Который, признаюсь, я тоже не сразу понял.

Я развернулся и обратился к Варрэну:

— Ну что, ты со мной?

Поколебавшись немного, пацан поднялся со скамьи и твёрдым шагом направился ко мне.

— Я с тобой, Тейдан, — сказал он.

— Он всё равно бросит тебя! — бросила нам в спину Грайя. — Такие, как он всегда бросают! Он хуже, чем я, Вар: он делает всё для себя, и у него нет цели!

Я остановился. Обернулся.

Грайя отшатнулась, лишь в этот момент осознав, что рискует нарушить хрупкое равновесие в моей голове, от которого зависела её жизнь.

— Знаешь, почему я не хочу убивать тебя, Грайя? — спросил я, подчёркнуто спокойным тоном.

— Знаю! — прокаркала она. — Мараться не хочешь! Как благородно!

— Вовсе нет, — улыбнулся я. — Просто не хочу толкаться в очереди.

После этого мы с Варрэном вышли из помещения.

Я знал, что за нами никто не последует.

Гвардейцы

Верховая езда здесь была не в почёте. Не удивительно: на ширкой и покатой спине драффла не больно-то удобно сидеть, да и седло толком не закрепишь. Находились, конечно, отдельные умельцы, которые осваивали и такой вид передвижения — но их было совсем немного. Большинство путешественников и воинов всё-таки предпочитали комфорт.

У меня с собой было достаточно денег, чтобы приобрести двуколку, крепкого драффла и провизию на несколько дней. Как только я рассчитался с хозяином лавки для путешественников, расположенной в главном селе уезда, мы двинулись в сторону главного тракта, который через пару дней должен по Васиным расчётам должен привести нас в имперскую столицу.

Вопреки моим опасениям, никаких серьёзных облав на нас никто не устраивал. И вообще возникало впечатление, что имперские власти вели себя как-то растеряно. Да, обложили логово Грайи, да, пытаются найти путь нашего отхода и со временем наверняка обнаружат и подземный город. Но они действуют так, будто бы получили инструкции заранее и теперь не знают, как их трактовать: обстоятельства-то изменились.

Честно говоря, это меня тревожило. Одно дело договариваться с тем, кто принимает решения, и совсем другое — с временщиками-чиновниками, которые трясутся за свою шкуру и будущее, к тому же ещё и вынужденно лавируя между интересами разных групп влияния.

— О чём думаешь? — спросил Варрэн.

Пацан сидел рядом со мной на узкой скамейке, откинувшись на жёсткую спинку и настороженно оглядывался по сторонам.

— Об имперской гвардии, — ответил я.

— Правда? Я тоже, — серьёзно ответил пацан. — Как считаешь, меня примут? Я ведь ещё не полностью подготовился к экзаменам…

— Слушай, — вздохнул я. — Ты точно считаешь, что этого хочешь? На самом деле?

На какое-то время мальчишка замолчал. Он долго хмурился, разминая пальцы, будто считая что-то про себя. Потом всё-таки ответил:

— Я не знаю, Тейдан… теперь не знаю, — в его голосе появилась растерянность.

— Это хорошо, что ты сомневаешься, — одобрил я.

— Потому, что я не хочу быть как Грайя, — тихо сказал он.

Я молча кивнул.

— Верить в какую-то идею — это не так плохо, — продолжил я после небольшой паузы. — Скорее, даже хорошо. Человеку нужна какая-то опора. Ориентир в жизни. Иначе он быстро теряет человеческий облик.

Варрэн заинтересованно посмотрел на меня.

— К сожалению, кое-кто этим пользуется, — сказал я, ответив на его взгляд улыбкой. — Они чем-то похожи на паразитов. Мимикрируют, подстраиваются под особенности организма, чтобы обмануть иммунную систему. А потом высасывают соки и пожирают хозяина изнутри.

— Что такое «иммунная система»? — спросил Варрэн.

Я опять автоматически перевёл земное понятие на здешний язык описательно. Получилось странно и непонятно: «мелкие воины, защищающие внутри».

— Если по-простому — то это те силы, которые защищают твоё тело изнутри, от угроз, которых ты не видишь, — ответил я.

— Вроде болезней? К нам в таверну захаживал знахарь. Он считал, что болезни вызывают мелкие хищники, которых мы не видим. Они заползают внутрь через нос или рот. Чтобы одолеть их, тело разогревается, как лавовое поле, в котором эти хищники сгорают, — сказал Варрэн.

— Этот знахарь, видимо, очень умный человек! — ответил я.

— Он пропал где-то год назад, — пацан грустно вздохнул. — Я долго расстраивался. А вчера встретил его в подземном городе Грайи. И он сделал вид, что меня не узнал…

— Бывает, — я пожал плечами. — Теперь у него другая жизнь.

— Ты говорил про Грайю. Почему ты считаешь, что она — болезнь?

— С самого начала я видел тревожные признаки, — ответил я. — Потом, когда мы говорили, понял, что она знает гораздо больше, чем желает показать. А ещё то, что она сама перестала верить в свою идею.

Я прервался, чтобы немного взбодрить нашего драффла; тот едва плёлся, то и дело отвлекаясь на сочную, лоснящуюся чёрную траву, в изобилии росшую на обочине.

— Понимаешь, ей стал не нужен новый лучший мир. Да, она по-прежнему много рассказывает о нём, чтобы держать в повиновении тех, кто однажды ей поверил. Но ей самой он не нужен. Даже падение Империи ей тоже больше не нужно. Всё, что она хочет — это личную власть, — сказал я.

— Как ты это понял? — спросил Варрэн, нахмурившись.

— Она подослала ко мне фальшивую учёную, в которую я должен был влюбиться.

— О-о-о!

— А ещё один друг оставил мне знак, — добавил я.

— Друг? — заинтересовался Варрэн.

— Да, Вар. Друг. Мне нужно его выручить, — сказал я.

— Это хорошее дело! — улыбнулся пацан. — Можно я тебе помогать буду? Ну, если меня в гвардию не возьмут?

Я вздохнул.

— Ты ведь так и не решил, будешь ли вообще пытаться туда попасть, — сказал я.

— Ну да. Как раз подумаю по дороге! — кивнул пацан. — А почему ты Грайю не остановил? Если понял, что она замыслила дурное?

— Чтобы раньше времени равновесие не нарушить, — ответил я. — Понимаешь, сейчас ей кажется, что она всех перехитрила и держит в руках все ключики. Но кое-кто в окружении Императора считает так же. Её используют в своих интересах могущественные люди, которых я пока не знаю.

— Ого! — Варрэн округлил глаза.

— Вот так. А ещё она находится в очень опасном положении. После того, как мы с тобой вышли из подземного города, просто так — её власть пошатнулась. Многие люди, которые был недовольны её порядками, начинают задумываться. Скоро они поймут то же, что понял я. И тогда ей придётся несладко.

— Да, я был уверен, что на нас нападут, когда мы выйдем из города, — пацан посмотрел на меня, сдвинув брови и нахмурившись. — Это в её духе. Так почему не напали? Ты использовал магию?

— Не совсем, — ответил я. — Магия ей известна, и она могла придумать контрмеры. Ловушки, о которых я бы не знал. Я поступил проще: заставил её поверить, что я не человек. Мне пришлось показать той, которую Грайя подослала ко мне под видом учёной, свои необычные способности.

— Какие способности?

— Меня очень сложно убить. Любая рана заживает почти мгновенно, — ответил я.

— Правда⁈ Но такого даже Высшие маги Престола не могут! Я точно знаю, об этом в книге написано: маги не умеют лечить, латать раны и воскрешать мёртвых! Хотя многие пытались…

— Верно, — кивнул я. — Поэтому Грайя испугалась. Решила выпустить меня, чтобы связаться со своим покровителем среди имперских аристократов. Наверняка его гвардия уже выследила нас и готовиться напасть этой ночью.

Варрэн ошеломлённо замолчал и сглотнул.

— Не бойся, — улыбнулся я. — С нами ничего не случится. Мне просто надо поговорить с ними.

— Знаешь… почему-то я правда не боюсь.

Сказав это, пацан упрямо сдвинул брови, глядя в даль своими голубыми глазами, в которых причудливо играла узорами чёрная трава на обочине.

Они решили напасть ровно в середине ночи. Конечно, к тому времени зонды, управляемые Васей, давно зафиксировали их местоположение и держали на контроле.

«Женя. Готовься», — предупредил напарник, демонстрируя мне картинку с одной из инфракрасных камер.

По правде говоря, я успел задремать. Не говоря о Варрэне — мальчишка свернулся клубком под тёплой шкурой и давно ритмично сопел. Эту шкуру мы купили вместе с двуколкой, специально чтобы ночевать. Местный вариант спального мешка.

Мне бы совершенно не хотелось будить пацана, поэтому шумиху разводить я не собирался.

«Кто первым пошёл? Маг?» — уточнил я.

«Да, Жень. Боевиков они оставили на подстраховке, как ты и предполагал», — ответил Вася.

«Отлично».

Я активировал управление нанитами. И мысленно присвистнул: такая масса активных частиц мне ещё не попадалось. Весь окружающий полянку лесок буквально кишел ими.

«Ого!» — мысленно отметил я.

«Около пяти тонн чистой массы в зоне управления, — сказал Вася. — Они серьёзно подготовились. С запасом, как они думают».

«Ты помогай если что, лады?»

«Конечно, Жень. На подхвате».

Я мысленно потянулся к медленно приближающейся фигуре. Маг уже готовил какую-то пакость: наниты вокруг него закручивались спиралью и копили энергию. Однако я грубо и совсем неэстетично нарушил его планы, мгновенно заковав в прозрачный кокон и лишив возможности говорить. Со стороны могло показаться, что кто-то наложил на мага заклятие заморозки.

Его компаньоны не сразу заметили потерю. Они продолжали двигаться вперёд и готовили свои варианты «заклятий». Я даже разбираться не стал, что именно они хотели с нами сделать — просто обездвижил незадачливых «волшебников» таким же путём, как и первого.

Всё это я проделал, не двигаясь с места, даже не пошевелившись. С одного из зондов я видел, что боевики наблюдают за нами.

Несколько минут всё было тихо. Потом один из сидевших в засаде пошевелился. Обменялся условными знаками с соседями. Красноватого света недавно взошедшей Вехн им хватало, чтобы видеть силуэты друг друга.

После этого боевик поднялся и медленно пошёл в нашу сторону. Он поравнялся с одним из «замороженных» магов. Подошёл к нему, протянул руку, будто хотел потрогать его, но в последний момент отдёрнул кисть. Развернула, пошёл обратно к тому месту, где сидел в засаде.

Некоторое время боевики оживлённо спорили, молча, общаясь одними жестами.

«Если хочешь — могу дать вариант перевода», — предложил Вася.

«Да не надо. И без того всё понятно». — ответил я.

После долгих препирательств группа боевиков снялась с места и двинулась по лесной тропе в сторону ближайшего поселения. Осталось всего трое. Синтезированное зрение не позволяло разглядеть все детали их одежды, но, похоже, один из оставшихся был командиром. Я догадывался об этом по манере поведения. Получается, двое других — его самые верные воины. Что ж, с такими, как я надеялся, дело иметь будет приятнее, чем с трусливой серой массой тех, кто выбрал бегство.

Командир и двое его подручных двигались к нашей двуколке. Мирно дремавший драффл пошевелил рудиментарными крыльями и переступил с лапы на лапу.

Когда боевики оказались достаточно близко, я выпрямился и спрыгнул с двуколки. Сделал шаг им навстречу.

Они замерли, но не отступили. Командир обнажил свой прямой меч и встал в боевую стойку.

— Приветствую тебя воин, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и приветливо. — Чем обязан поздним визитом?

Несколько мгновений боевик молчал. Я лишь заметил, что кончик его меча подрагивает от напряжения, зловеще сверкая красными переливами света Вехн.

— Сдавайся, чародей! — выкрикнул командир. — Мы гарантируем, что доставим тебя на справедливый императорский суд!

Я оглянулся и с беспокойством посмотрел на Варрэна — не проснётся ли от эдакого ора? Но мальчишка по-прежнему спокойно лежал под толстой шкурой.

— Не кричи, пожалуйста, — попросил я. — Ребёнка разбудишь.

Командир в некоторой растерянности посмотрел на своих воинов. Те лишь с недоумением пожали плечами.

— Так ты сдаёшься? — повторил главный тише.

— Ну нет, конечно: сдаваться я не буду, — ответил я. — Но, может, мы как-то по-другому договоримся, а?

Теперь старший от удивления опустил меч, но спустя секунду снова его поднял и даже сделал шаг вперёд.

— Рэн, он что, мзду тебе предлагает? — тихо спросил один из его бойцов.

Тот, кого он назвал Рэном, сказал, обращаясь ко мне:

— Во всём твоём уезде золота не хватит, чтобы со мной договариваться! Ты кончай лясы точить! Последний раз говорю: сдавайся!

— Да какую мзду? — я изобразил удивление. — И в мыслях не было. Вы, ребята, единственные из дружины остались. Значит, не трусы. А такие мзду не берут!

Боевики переглянулись. Потом старший поудобнее перехватил меч и двинулся в мою сторону.

— Слушай, тебе приказали что сделать? — сказал я быстро. — Меня доставить куда-нибудь, да? В столицу небось?

Рэн остановился, хмурясь, но меч убирать не спешил.

— Так пойдёмте вместе! — предложил я. — Правда, сдавать оружие или позволять себя связывать я не буду.

Старший сделал какой-то незаметный жест. Остальные боевики быстро кивнули.

— Пойдёшь, говоришь? — уточнил Рэн.

— Пойду, — пообещал я. — Как рассветёт вот, так сразу и выдвинемся. Как вам такое?

— Хорошо! — Рэн убрал меч в ножны. — Считай, договорились.

Он выдержал паузу, оглянулся назад, почесал густую короткую бороду и добавил:

— Только имперских магов расколдуй. Ты же их не того… не насовсем прикончил?

— Нет, конечно! — ответил я. — Расколдую утром. Пускай пока постоят, над своим поведением подумают.

Рэн снова почесал бороду.

— Скажи, они сейчас чувствуют? Понимают, что с ними происходит? — спросил он.

Я на всякий случай проверил состояние магов. Двое точно были в сознании, а вот третий, похоже, лишился чувств от избытка впечатлений.

— Двое понимают, — ответил я. — Ещё один без чувств. Испугался, видимо.

Боевик глубоко вздохнул.

— Отпусти его, маг, — попросил он. — Пожалуйста.

Я заинтересованно посмотрел на него. Как-то не вязалось такое разумное поведение и забота с образом брутального вояки в дорогой броне.

— Ты обещаешь, что он не будет безобразничать? — спросил я.

— Когда он очнётся и я поговорю с ним, — ответил Рэн. — Обещаю.

— Хорошо, он свободен, — кивнул я.

Мысленно потянувшись к облаку нанитов, которые удерживали потерявшего сознание мага, я плавно опустил его на землю и убрал невидимые оковы. После чего, тихонько коснувшись нужных нервных окончаний, привёл его в сознание.

— Забери его, пока он глупостей не натворил.

Рэн сделал знак, и двоих его подчинённых как ветром сдуло.

Через пару минут они вернулись, помогая идти магу, который едва держался на ногах и вообще выглядел жалко: лицо бледное даже в свете Вехн, губы трясутся.

Тем не менее, маг нашёл в себе силы, чтобы заговорить со мной.

— Кто ты, Великий? — трясущимся голосом спросил он.

— Меня зовут Тейдан, — сказал я, протягивая обе руки ладонями вниз. — И я вовсе не великий.

Маг отстранился от сопровождающих, самостоятельно подошёл ко мне и ответил на приветствие как полагается.

— Я Мланвейл. Маг-чародей Ближнего Круга Его Императорского Величества, — сказал он.

— Рад познакомиться, Мланвейл, — кивнул я. — Ты это… не держи зла если что. Я не думал, что на тебя это так подействует.

— У меня есть слабость, с раннего детства, — вздохнул маг. — Я не могу долго переносить, когда оказываюсь взаперти или скован.

— Ясно. Ну, откуда мне знать-то… — я пожал плечами.

— Я не виню тебя, Великий. И благодарю за человечность, пускай мы и находимся сейчас по разные стороны закона.

— Да не великий я… не надо меня так называть, а то чувствую себя каким-то раздутым драффлом, — сказал я.

Маг робко улыбнулся.

Командир боевиков наблюдал за нами с явным удивлением.

— Утром ты идёшь с нами в Друун-Тор, так? — уточнил он, глядя мне в глаза — видимо, на всякий случай.

— Так, — кивнул я.

— Мы всё равно здесь останемся. Чтобы ты не улизнул, — предупредил он.

— Слушай, — улыбнулся я. — Если бы я хотел улизнуть — ты бы совершенно ничего не смог бы с этим сделать. Это тебе так, для сведения. Но мне действительно надо в Друун-Тор, так что зачем уважаемым людям конфликтовать, когда их интересы совпадают?

— Ты странный, — констатировал Рэн.

Я лишь развёл руками. После чего развернулся, продемонстрировав боевикам спину, и подошёл к двуколке, чтобы проверить, как там Варрэн. Пацан продолжал безмятежно спать, мечтательно причмокивая и улыбаясь.

«Мне кажется, он плохо поужинал», — заметил я, обращаясь к Васе.

«Так и есть, — ответил тот. — Он всё ещё стесняется брать слишком много. Всё высчитывает, за что сможет рассчитаться, а за что — нет».

«Надо бы с ним побеседовать утром насчёт этого».

«Да, не помешало бы».

Убедившись, что у мальчишки всё в порядке, я вернулся к боевикам.

Рэн и ещё один боец уже устраивались на своих накидках, которые расстелили прямо на земле. Маг сидел рядом с ними. Третьего боевика я обнаружил в ближайших кустах с помощью зонда.

— Скажи, ты можешь связаться с кем-то из Лордов Будущего? Если я верну тебе часть твоей силы? — спросил я у Мланвейла.

Маг поднял голову и заинтересованно посмотрел на меня.

Друун-Тор

Разумеется, я не стал держать магов полностью скованными до рассвета, пускай от ночи всего-то и оставалась пара земных часов. Демонстрации моих возможностей было достаточно, чтобы остудить даже самые горячие головы. Ну а если бы это не помогло — в моём распоряжении был Вася и несколько зондов, полностью контролировавших все окрестности.

В отличие от меня, Вася никогда не спал. Он даже немного комплексовал по этому поводу и как-то признался мне, что экспериментирует, пытаясь воссоздать на собственной элементной базе состояние сна. Однако же, без особых результатов. «Человеческие нейроны используют квантовый резонанс, — говорил он. — Мне это доступно, но только в сознательном состоянии. Автоматически это никак не работает! Я не понимаю, что именно поддерживает логику сна. Кстати, если тебе интересно — сны это не просто так. Идёт какой-то обмен информацией с внешним контуром, но какой именно — я пока не пойму». Я посоветовал Васе поговорить с Сергеичем и, если получится, открыть новое направление исследований. В ответ напарник лишь грустно вздохнул и промолчал.

Здешнее золотистое солнце стремительно поднималось над горизонтом. Когда я встал, чтобы приготовить для себя и Варрэна нехитрый завтрак, Рэн, командир отряда, вовсю упражнялся с мечом. Увидев меня, он отсалютовал оружием по-военному, приложив гарду ко лбу, и продолжил упражнения.

Мланвейл тоже проснулся. Он сидел со своими коллегами возле потухшего костра, о чём-то тихо с ними переговаривался. Маги то и дело бросали голодные взгляды на подчинённых Рэна, которые занимались завтракали неподалёку. Похоже, своих припасов у «чародеев» не осталось, а гвардейцы не спешили делиться. Формально маги стоят выше в иерархии, но, похоже, военные не испытывают особого пиетета по отношению к ним. Частный ли это случай или результат вчерашней стычки — оставалось только догадываться.

Я захватил немного сушёного мяса с овощами и парой купленных вчера лепёшек и направился к магам.

— Когда будет известно, дошло ли сообщение? — спросил я у Мланвейла, протягивая угощение.

Тот посмотрел на товарищей, поколебался немного, но потом всё-таки принял еду.

— Уже известно, — ответил он. — Утром пролетала румла. Мы уловили эманации.

Конечно же, мы с Васей отследили, как именно маг связывался с руководством. Способ оказался незамысловатым: наниты налипали на ближайшего румла, после чего элементарной стимуляцией вмешивались в его магнитный орган, ответственный за навигацию. И румл летел в указанном направлении. Румлы — это такие чешуйчатые летающие теплокровные существа, напоминающие птиц. Только вместо клюва у них, как правило, вытянутая зубастая пасть. Даже у травоядных видов — чтобы «отстригать» плотные листья на верхушках здешних чёрных деревьев.

После прибытия наниты стекали с румла, добирались до специально подготовленных плашетов с натянутой выделанной кожей бланшур и формировали послание.

— И? — я вопросительно приподнял бровь.

— Лорды будущего встретят нас, — улыбнулся маг. — Всё как ты и говорил — возражений не было.

— Со стороны наших… защитников проблем не будет? — спросил я понизив голос, чтобы кто-то из гвардейцев случайно не услышал.

— Не думаю, что они ослушаются распоряжение Совета, — маг пожал плечами.

— Что ж… тогда пойду собираться в дорогу.

Мланвейл принял угощение, положил его рядом на подстилку, после чего благодарно приложил ладони к груди. Остальные маги молча последовали его примеру. Я кивнул и пошёл обратно к двуколке.

Со стороны, должно быть, наш отряд смотрелся очень странно: простая купеческая двуколка, запряжённая единственным драффлом; на скамье — какой-то боец, возможно, из южный аристократов, рядом с ним — пацан. При этом впереди двуколки идут своим ходом три имперских мага высшей категории, судя по нашивкам на их походных юбках и серой кожи, а замыкают шествие имперские гвардейцы.

Не удивительно, что встречные экипажи и пешеходы шарахались по обочинам и просёлкам, едва нас завидев.

Ещё до полудня дорога привела нас на берег озера с кристально-чистой водой. День выдался жарким и, немного поколебавшись, я решил устроить привал. Больше всех этому обрадовался Варрэн. Ещё до того, как я успел связать ноги драффлу, мальчишка скинул внешнюю юбку, оставшись лишь в повязке, и с ходу нырнул в воду.

Я заметил, что Рэн глядит на мальчишку с широкой улыбкой.

— Помыться в дороге всегда приятно, да? — спросил я, подойдя к нему.

Тот посмотрел на меня внимательно, странно ухмыльнулся и ответил:

— Пожалуй. Но мне спешить уже нет необходимости.

Увидев растерянность на моём лице, он добавил:

— Это Овальная Слеза Вехн. Самое мелкое из Слёз. У вас на юге разве не слышали про его свойства?

Я лишь пожал плечами.

— Ну и дела… — гвардеец покачал головой. — Мы служим, чтобы Империя была единой, но на самом деле провинции всё больше и больше замыкаются в себе… В здешних края считается, что Овальная Слеза помогает мальчишкам быстрее расти. Но добраться сюда они могут только в сопровождении взрослых. Это давнее, ещё доимперское правило. Ну, понятно почему его ввели.

— Вот оно что, — кивнул я. — И как? Вода реально помогает?

— Мне, похоже, помогла, — Рэн развёл руками. — Я поступил в Гвардию с первого раза.

— Но взрослым купаться ведь не запрещено? — на всякий случай уточнил я.

— Не запрещено, — подтвердил Рэн. — Но вообще мужчины стараются этого избегать.

— Почему? Боятся состариться раньше времени? — хмыкнул я.

— Нет. Скорее, опасаются, что их примут за мальчишек.

Другие гвардейцы стояли рядом и слышали наш разговор. После ответа Рэна они одновременно прыснули и засмеялись.

— Если дело только в этом — я, пожалуй, окунусь, — сказал я.

— Как пожелаешь, — Рэн пожал плечами.

Я скинул наплечники. Потом, чуть поколебавшись, юбку. Взрослым мужчинам, в отличие от мальчиков, нижняя повязка была не положена. Однако же среди нас дам не наблюдалось, так что я решил, что стесняться нечего.

Когда, вдоволь наплескавшись в прохладной воде, я вышел на берег, Рэн и его люди глядели на меня с явным уважением, но, к их чести, как-то комментировать ситуацию они не стали. За что, в свою очередь, я тоже их зауважал.

Мой пример оказался заразительным: спустя короткое время в озеро окунулись все — и гвардейцы, и маги. И уже к полудню, освежившись и перекусив, мы снова двинулись в путь.

Издалека Друун-Тор выглядел как сказочный город, волей неведомого колдовства парящий в воздухе, посреди острых скал, сверкающих оранжевыми переливами своих заснеженных вершин в свете заходящего солнца.

Многие здания между собой соединяли подвесные мостики, напоминающие нити невесомой паутины. По ним двигались пешеходы-бусины, пересекая бездонные пропасти.

Центральный мегалит напоминал огромную чёрную спицу, визуально служившую центральной опорой всему многообразию ажурных воздушных конструкций, домов и замков, прилепившихся к отвесным скалам.

Проходом к городу служило узкое ущелье, зажатое с двух сторон высоченными скалами. В центре ущелья текла бурная река, вдоль которой шёл тракт. Проход в город преграждала огромная стена, сложенная из сказочных блоков. Над рекой стена превращалась в мост, под которым поблёскивала то ли сеть, то ли мелкая решётка.

К городским воротам мы подошли уже после заката. Они как раз закрывались. Один из стражников, толкавший рычаг поворотного механизма, увидев двуколку, сделал недвусмысленный жест — мол, проваливай! Однако потом резко обернулся и пригляделся к нашей процессии.

Скрип запорного механизма прервался.

— Эй! Хмарл! На гауптвахту захотел⁈ — окликнул кто-то стражника за воротами.

— Виригил! — ответил стражник. — Давай сюда, у нас тут ситуация!

Спустя короткое время в проёме ворот показалась голова в железном шлеме, украшенном квадратным орнаментом. Голова повращала глазами, пошевелила кустистыми бровями и тут увидела нас. Следом за головой из проёма показалось тело — внушительное, вынужден признать. Ремни кожаных наплечников едва не лопались от могучих мышц.

Тот, кого дежурный стражник назвал Виригилом, некоторое время в растерянности смотрел на нас. Потом в его глазах сверкнули отблески ближайшего факела; он расплылся в улыбке.

— Болван! — беззлобно сказал он, обращаясь к своему подчинённому. — Это к Лордам! Ты что, инструктаж запамятовал?

— А, — коротко выдохнул охранник. Потом вопросительно кивнул на запорный механизм. — А с воротами что?

Старший не удостоил его ответом.

— Спокойной Вехн, благородные! — обратился старший к нам. — Есть ли среди вас досточтимый маг Мланвейл?

Тот сделал шаг вперёд и сказал:

— Я Мланвейл.

Виригил посмотрел сначала на мага, потом на меня, видимо, пытаясь найти объяснение несуразицы в положении. Как так получилось, что простой вояка едет на двуколке, а досточтимый маг идёт перед ним пешком?

— Эти вот с вами, досточтимый? — уточнил он, кивая небрежно кивая на меня и Варрэна.

— Перед тобой Великий Маг Тейдан! — с благоговением в голосе произнёс Мланвейл.

— Великий? — растерянно повторил стражник.

— Возможно, Величайший, — уверенно сказал Мланвейл, после чего выдержал паузу и добавил: — тебе что велено делать?

Страж встрепенулся.

— Следуйте за мной, досточтимые, — сказал он, потом повернулся к своему подчинённому и добавил: — ворота открой, болван! Двуколка не пройдёт!

Тот спешно начал качать поворотный механизм в другую сторону.

В отличие от подземного города, центральные улицы Друум-Тора освещала настоящая магия. Небольшие сгустки нанитов размещались на высоких матках и люминесцировали приятным тёплым светом.

Мланвейл заметил, что я разглядываю «магические» фонари.

— Впечатляет, правда? — спросил он. — Это специально сделано, чтобы вызвать трепет перед Империей и властью Его Величества.

— Пожалуй, — кивнул я.

Мы шли по узким улочкам, мощёным плоскими плитами, выбитыми из лавовых потоков. Народу было много, несмотря на тёмное время суток, однако, увидев нас, люди шарахались в стороны и старались как можно скорее убраться с нашего пути.

Постепенно мы поднимались всё выше. Наконец, достигли первого навесного уровня, и двуколка выехала на огромный вантовый мост, соединяющий район возле городских ворот с улицами, расположенными выше.

«Тебе не кажется, что кое-что здесь построено вовсе не Империей?» — спросил Вася, когда колёса застучали по стыкам полированных плит моста.

«Пожалуй», — мысленно ответил я.

«Если хочешь, могу подсветить, что именно здесь древнее, чем кажется».

«Да не нужно. Просто запомни и попробуй сделать реконструкцию. Схема влезет в канал связи с Землёй?»

«Сомневаюсь. В последнее время стабильности не хватает. Текст пройдёт без проблем, а вот графика… не уверен».

«Ясно. Тогда составь максимально подробное текстовое описание».

«Принял».

Подъём занял больше полутора земных часов. Уже на середине пути стало понятно, что мы направляемся в Императорский замок — огромное строение из белого камня, расположенное на вершине скалы самого верхнего круга городских улиц, за чёрной иглой мегалита, который будто бы стоял на его защите.

И маг, и гвардейцы порядком запыхались от подъёма. Однако же я не спешил разделять с ними тяготы — в сложившихся условиях это было бы неправильно. Лишь старший стражник, которого звали Виригилом, даже не сбился с дыхания. Видимо, большая практика хождения по здешним улицам вверх-вниз…

Наконец, двуколка остановилась на узкой площадке, отделённой от пропасти у ворот замка лишь невысокой изгородью. Драффл нервно переступал лапами, тревожно озираясь по сторонам.

— Повозку оставьте здесь. О ней позаботятся интенданты, — сказал стражник.

— Ну что? Пошли дальше? — я подмигнул сидевшему рядом Варрэну.

Пацан храбрился, но ему явно было не по себе от этого места. Впрочем, стоит ли удивляться? Если он раньше никогда не бывал за пределами своего уезда.

Вслед за стражем, мы подошли к воротам. Он бухнул по ним несколько раз своим кулачищем. В них открылась задвижка, и Виригил о чём-то коротко переговорил с кем-то.

После этого ворота-двери замка открылись.

На пороге стоял воин, в таком же обмундировании, как и Рэн. Увидев гвардейца, он церемониально кивнул и спросил:

— Так понимаю, утром дисциплинарный комитет?

Рэн вздохнул и опустил взгляд.

— Мне придётся, Лайр, — сказал он.

— Понимаю. Что ж, я ведь говорил тебе насчёт синих… не стоило давать им шанс.

Рэн промолчал. После этого незнакомый гвардеец посмотрел на нас, ещё раз церемониально кивнул.

— Полагаю, вы достопочтенный Тейдан? — спросил он.

Разумеется, все обращения и титулы, которые тут были в ходу, можно перевести на русский лишь приблизительно. Мой мозг, пользуясь наведённой памятью, каждый раз предлагал наиболее близкое значение из земной истории и практики.

— Верно, это я.

— Прошу вас и ваших спутников следовать за мной.

Мы прошли через ворота и оказались в огромном холле, отделанном благородным серым деревом. Под стрельчатым сводом горела «магическим» огнём хрустальная люстра. Слева и справа две винтовые лестницы вели на верхние уровни замка.

Поднявшись по лестнице, мы миновали анфиладу богато украшенных залов. Затем повернули в один из боковых коридоров и наконец остановились между обычной, ничем не примечательной в ряду таких же дверей из серого дерева.

Гвардеец остановился и какое-то время просто глядел на дверь. Наконец, откуда-то из бокового проёма в коридор вынырнула фигура. Это был рослый и мускулистый мужчина в белых кожаных доспехах и белой длинной юбке, богато украшенной золотыми инкрустациями. Его голубые глаза будто бы искрились в свете «магических» фонарей, а густые усы и борода соломенного цвета, казалось, скрывали улыбку.

— Тейдан, полагаю? — спросил он, протягивая обе руки ладонями вниз.

Я ответил на приветственный жест.

— Я князь Тей-Харраш, — представился мужчина. — Представляю Совет Лордов Будущего.

«Вася? — окликнул я, — как тут с князьями принято здороваться?»

«Да не заморачивайся ты так! — ответил напарник. — Тебя все знают как чужестранца. Но вообще тут нет единой формулировки приветствия между равными. А, если тебя придворный маг назвал Великим — то формально вы уже равны. Так что говори так, как считаешь нужным».

— Рад, что мы встретились по доброй воле, — сказал я после секундного размышления.

Князь широко улыбнулся.

— Могу я предложить вашему спутнику отдых в покоях замка? — спросил он. — Пока он ждёт вас.

Варрэн посмотрел на меня испуганно, но потом взял себя в руки и едва заметно кивнул.

— Если вас не затруднит, — ответил я, невольно копируя стиль общения собеседника.

— Ничуть. Что касается вас, — князь обернулся и посмотрел на магов и на гвардейцев. — Доложитесь руководству. Разбор будет завтра, до дисциплинарной комиссии. При необходимости я вмешаюсь, если вдруг кто-то вздумает обвинить вас в том, что доклад пришёл напрямую Совету, а не лично лорду Драндлэну.

Князь дождался, пока остальные присутствующие разойдутся. Варрэн пошёл со стражем замка.

«Вась, проследишь за ними, а?» — на всякий случай попросил я.

«Конечно, Жень, — ответил тот. — Правда, для такого города у нас зондов в распоряжении маловато. Я запустил ещё партию с „Севера“. Ты ведь не против?»

«Разумно, спасибо», — согласился я.

— Забавно, что у нас имена похожи, — улыбнувшись, сказал князь. — Что означает слог «Тей» на вашем диалекте? Известно, или уже не разобрать?

— Благородный, — ответил я, вспоминая, что говорила на этот счёт Эалин. — Вроде бы…

— Правда? — удивился князь. — Что ж, возможно, у нас есть общие корни… впрочем, мы заговорились. Их Императорское Величество ждут вас!

Он указал взглядом на дверь.

Я даже немного оробел от неожиданности. Величество? Сам Император решил принять меня? Что ж — может, оно и к лучшему.

Повернув круглую ручку, я открыл дверь и шагнул внутрь.

Помещение было относительно скромным по размерам — с учётом того роскошества, которое мы увидели по дороге. Одну из стен занимало огромное панорамное окно, в котором светила недавно взошедшая Вехн. В её холодных лучах девушка в серебристом платье и с диадемой в длинных светлых волосах казалась призраком.

Она обернулась на звук моих шагов. Посмотрела на меня.

Её глаза широко распахнулись, будто бы от удивления или испуга. Она поднесла ладошки ко рту и некоторое время внимательно разглядывала меня. Наконец, глубоко вздохнув, она опустила руки и улыбнулась.

— Должно быть, вы Тейдан, — произнесла она приятным тихим голосом. — Присаживайтесь, нам нужно многое обсудить.

Она указала на одно из двух кресел с высокими спинками, стоящими напротив окна, за которым открывалась захватывающая панорама ночного города среди серебристых гор.

Мегалит

— Меня зовут Вэл-Ксиора, — сказала девушка, едва заметно улыбаясь и протягивая ладони для приветствия. — Это моё настоящее имя. Не церемониальное. Император Драасис — мой муж.

Я ответил на приветствие. После этого она заняла одно из кресел. Мне ничего не оставалось, кроме как сесть рядом.

— Моё имя вы уже знаете, — сказал я.

— Это тоже верно, — кивнула императрица, задумчиво глядя на ночной город.

Какое-то время она молчала, видимо, собираясь с мыслями.

— Не думаю, что ошибаюсь, но всё-таки спрошу. Скажите, Тейдан — вы прибыли с другой планеты, которая называется Земля?

Она повернулась ко мне и посмотрела в глаза. В её зрачках красными искорками горело отражение недавно взошедшей Илтар.

«Вася? — окликнул я. — Анализ? Чё делать-то будем?»

«Что делать, что делать, — ворчливо отозвался невидимый напарник. — Понятно, что Макс с ними в контакт вступил. Просто прими это к сведению. И давай уже выясним, наконец, где он!»

«Почему меня не принял сам Император?» — продолжал допытываться я.

«А пёс его знает!» — ответил Вася и замолк.

— Верно. Я с Земли, — кивнул я. — И мне очень важно знать, где тот человек, который рассказал вам про Землю.

— Максим? — снова едва заметно улыбнулась императрица. — Он где-то в Дейн-Хессар, вместе с моим мужем.

«Вот тебе и раз!» — мысленно заметил я.

«Всё интереснее и интереснее», — согласился Вася.

— Мы в отчаянном положении, — вдруг сказала она, подавшись в мою сторону. Её бездонные глаза широко распахнулись. — Одна надежда была — на ваш скорейший приход. Скажите: вы сможете нам помочь?

Она напряжённо ждала, пока я растерянно хлопал глазами.

«Вась?» — позвал я.

«Что Вась? — грустно вздохнул мой помощник. — Не пойму, в чём дело. Слишком много вариантов. Говори, спрашивай — другого выхода не вижу».

— Помочь в чём? — осторожно спросил я.

— У нас оказалось больше недоброжелателей, чем мы считали, — ответила императрица. — С тех пор, как Драасис улетел, поступали тревожные сведения. Мы думали, что сможем удержать ситуацию под контролем. Как вскоре выяснилось, мы сильно недооценивали противника, — я видел, что она изо всех сил старается держать себя в руках, чтобы голос звучал спокойно и рассудительно — но, очевидно, давалось ей это совсем не просто. — Сначала Тей-Харраш получил донесение о том, что мятежники узнали про Максима. И про то, что за ним могут прийти другие могущественные люди на выручку. После того, как Максим помог построить и оборудовать воздушный корабль приспособлениями, способными поддерживать дыхание на большой высоте — к нему стали относится настороженно. Знания в его голове могли стать оружием. Кое-кто решил этим воспользоваться.

Она снова сделала паузу. Посмотрела на ночной город.

— Перед отлётом Максим оставил знак, — продолжала она, глядя куда-то вдаль. — Какое-то устройство, которое копировали наши мастера. Он сказал, что оно вышло из строя — и это будет отличным знаком для тех, кто пойдёт за ним. Тей-Харраш использовал возможности своей агентуры среди мятежников, чтобы эта вещь оказалась на видном месте в той таверне, которая служила входом в её тайное логово…

Тоскливый вздох, и снова она посмотрела на меня, будто пытаясь угадать, о чём я думаю.

— Как вижу, вы тоже немало знаете о Грайе и её предприятии, — заметил я.

— Грайя — это та, кто считает себя хозяйкой таверны? — ухмыльнулась императрица. — Увы, она лишь ширма. Марионетка, из-за которой мы не могли добраться до головы всего заговора. Драасис знал об этом, и предпочитал выжидать, чтобы дать возможность настоящему противнику проявить себя. И вот — наши враги решили действовать. Как только появился ты, — ещё один тоскливый вздох. — Мы пытались перехватить вас, Тейдан. Но гниль добралась и до магов: о том, что вы прибыли, мы узнали с большой задержкой. Это позволило мятежникам тебя перехватить. Мы пытались помешать им, наш авангард добрался до таверны и был готов действовать — но их каким-то образом нейтрализовали. Предполагаем, что там, в подземном городе есть маги-ренегаты. Когда эта попытка провалилась, мы начали готовить штурм. Но я рада, что вы смогли прочитать знак, который оставил Максим, и выбрались сами. У меня было такое чувство, что этот город — большая ловушка, чтобы нейтрализовать всё ещё верных нам людей и магов.

«Женя, снимаю свою несуществующую шляпу, — мысленно сказал Вася. — Как ты догадался?»

«Макс военный лётчик, — ответил я. — Он бы никогда не стал разбрасываться неисправными клапанами просто так. При любой возможности он бы постарался вернуть деталь на Землю, чтобы спасти жизни товарищей, если проблема системная».

«Ну а если бы он погиб? А его вещи просто растащили мародёры?»

«Это вряд ли, — ответил я. — Смотри: здесь есть недавно созданное центральное государство. Мощные спецслужбы. Внутриполитическая борьба, которая тем острее, чем прочнее структура центральной власти. Каждый винтик инопланетного оборудования здесь мгновенно бы оказался в секретных подвалах кого-то из здешних политических акул, а не висел бы просто так над дверью безвестного трактира. Так что единственное разумное объяснение было одно: Макс предполагал, что мы окажемся в том месте и хотел нам как-то сообщить, что, во-первых, он жив и во-вторых, мы находимся в опасности».

Вася что-то начал отвечать, но я не разобрал, потому что в этот момент снова заговора императрица.

— У нас есть несколько часов до того, как заговорщикам станет известно, что вы добрались до нас, Тейдан. Ваше магическое сообщение смог перехватить Тей-Харраш. Поэтому ему удалось обеспечить ваш безопасный проход — об этом не успели прознать остальные Лорды Будущего. Но как только вы ступили за ворота — активизировались тайные каналы. Совсем скоро тот, кто выступал против нас, узнает всё. И, возможно, предпримет последнюю, отчаянную попытку переломить ситуацию.

— Получается, вы так и не узнали, кто стоит за мятежниками, — заметил я.

— Нет. Круг подозреваемых узок, но не точен. А мы не можем просто так распустить Лордов Будущего. Возможно, такой попытки как раз от нас и ждут — чтобы объявить о попытке узурпации во время отсутствия императора…

— Что ж… ситуация ясная, — кивнул я. — У меня есть ещё один вопрос — зачем Драасису так сильно было нужно попасть на другой континент? Ради чего они построили воздушный корабль?

— Я… не знаю, — ответила Вэл-Ксиора.

«Почти наверняка не врёт», — прокомментировал Вася.

«Вижу», — согласился я.

— Они вместе поднялись на вершину Леан-Тора, Небесного Столба. После этого началась подготовка, — произнесла Императрица.

— Ясно.

— Вы… сможете нам помочь? Правда ли, что у вас есть силы, которые были неподвластны Максиму? Вы… воин? — продолжала она.

— Думаю, нам было бы полезно пригласить Тей-Харраша, — сказал я. — Подумаем вместе, что можно сделать.

Императрица согласно кивнула.

Открытый мятеж начался всего через сорок местных минут после того, как Тей-Харраш вошёл в покои, где находилась императрица, и мы начали обсуждать план обороны.

Разумеется, подготовиться мы не успели — но зато у меня было хоть какое-то представление о силах и средствах, которые имелись в распоряжении лояльных императрице военачальников.

Первой неладное заметила её Величество. Она стояла у окна и глядела на город. Потом повернулась к нам и сказала:

— Господа. Мне кажется, началось.

Я встал и подошёл к ней. В самом низу, у ворот, постепенно поднимаясь, по городу расползалось пятно тьмы. Магические фонари гасли, погружая город в неверные багровые сумерки в свете Илтар, который пробивался сквозь призрачные облака.

«Вась, мы на таком расстоянии сможем наниты контролировать?» — спросил я.

«Теоретически да, — ответил тот. — Их полно вокруг. Можно наладить что-то вроде цепи ретрансляции. Могу сделать, или ты хочешь сам заняться?»

Я чуть прикрыл глаза, расставил руки в стороны, будто пытаясь кончиками пальцев уловить эманации невидимых глазу нано-машин, которые дарили могущество в этом мире.

Почти сразу я почувствовал усилия аж десяти операторов, которые находились где-то рядом. Непосредственно во дворце. Они творили что-то странное: блокировали все проходы и двери в здании. Свои? Держат оборону?

— Тей-Харраш, — обратился я. — Во дворце много лояльных магов?

— Немного, — мрачно ответил тот. — Всего двое. Остальные внизу, пришлось оставить возле гвардейских казарм на случай бунта. А что? Тебе нужна помощь?

— Да не то, чтобы… — ответил я.

Из моих пальцев потекли мерцающие голубым светом тончайшие нити. Они проникли в щели между стыками каменных плит, из которых был построен замок, вырвались за дверь.

Через пару секунд до нас донёсся истошный крик. Это мои наниты добрались до первого оператора.

Императрица и князь удивлённо переглянулись. Я же не стал ничего объяснять — не было времени.

Несколько зондов под контролем Васи залетели внутрь замка. Я распахивал перед ними двери. Теперь я видел одновременно картинку, которая приходила от них, и то, что синтезировалось на основании данных от нанитов.

Двое магов стояли у двери комнаты, которую выделили для Варрэна. Пацан в одной юбке жался к дальней стене, приставив нож к своему горлу. Я чувствовал, что своими усилиями он сдерживает обоих магов.

Испугавшись, что опоздаю, я действовал грубо. Создав силовую клетку, я сжал грудь обоим нападающим. Брызнула кровь, хрустнули рёбра — и они бесформенной грудой рухнули на каменный пол.

— Тейдан? — дрожащим голосом спросил мальчишка, опуская свой нож, сделанный из обломка кинжала. — Это ты?

Вместо ответа я нарисовал нанитами светящуюся стрелку на полу. На О-деа этот символ тоже был в ходу и означал то же самое — направление движения.

Остальных магов я не стал убивать. Лишь обездвижил — совсем как там, на озере. К своему удовлетворению я заметил, что среди нападавших не было тех, с кем я уже имел дело. Мланвейл, похоже, покинул замок. Впрочем, времени на то, чтобы выяснить его судьбу, у меня не оставалось: внизу, у внешнего периметра, уже разгорались тревожные отблески пожаров.

Я подошёл к окну. Нашёл запорный механизм и сдвинул в сторону тяжёлую створку.

«Женя, ты чего задумал?» — подозрительно спросил Вася.

«Импровизирую, — пояснил я. — Как думаешь, получится?»

Я представил себе два широких тончайших крыла, сотканных из нанитов. Сетку, которая обхватывает мой торс. Прикинул конфигурацию и подъёмную силу.

«Женя, здесь никто так не делает!» — воскликнул напарник.

«Потому что показать было не кому, разве нет?» — ответил я с какой-то мрачной решимостью.

«Стой. Сейчас всё рассчитаю», — ответил Вася.

— Тейдан! — успела испуганно воскликнуть императрица, когда я шагнул в окно.

Ветер ударил в уши. Секунда невесомости, рывок — и вот за моей спиной раскрылись два невидимых крыла. Я усилием воли взмахнул ими, чувствуя, как сформированные Васей нервюры обтекает упругие потоки воздуха.

Я сделал круг возле окна, поймав на себе ошалевшие взгляды императрицы и князя. Потом поменял конфигурацию крыльев и стрелой помчался вниз.

Возле казарм гвардии кипела битва. Ну как битва? Обычные люди пытались сопротивляться «магам» и подвластным им нанитам. Те, к счастью, вовсе не были всемогущи: каждый из них одновременно мог держать всего лишь одну конфигурацию-«заклинание», да и набор их был ограничен. Так что, к чести простых вояк, двое «магов» лежали на мостовой. Один без головы, другой — со вспоротым животом.

Но и среди воинов жертв хватало.

Моё появление не осталось незамеченным. Кто-то из «магов» попытался метнуть меня клубком энергии заряженных нанитов. Я поглотил энергию, потом забрал у всех контроль и заморозил.

После этого чуть не получил стрелу прямо под ребро. Тут уже Вася подстраховал: сформировал направляющую и увёл опасный снаряд в сторону. Пришлось самых горячих гвардейцев тоже лишить подвижности.

Всего через пару мгновений после моего приземления стало очень тихо. Оставшиеся незамороженными гвардейцы растерянно переглядывались.

Я расправил плечи, сложил невидимые крылья, после чего произнёс, негромко, но отчётливо:

— На колени.

Безопаснее всего сразу обозначить свою власть. Время для объяснений придёт позже.

Гвардейцы продолжали озираться, видимо, выискивая взглядами командиров.

Тогда я заставил встать на колени тех, кто бы обездвижен с помощью нанитов. И повторил уже громче:

— На колени!

Это помогло: всего через несколько секунд вся толпа вояк, собравшаяся на площади возле казарм, стояла на коленях и смотрела на меня со смесью ужаса и благоговения.

— Пожарная команда, — продолжал я. — Приступить к тушению!

Была ли среди гвардейцев пожарная команда — понятия не имею. Но логически рассудил, что должна быть. Здешние обитатели всё-таки не совсем дикари.

Так оно и оказалось: с десяток бойцов рванули с места. Вскоре закипела работа — заскрипели деревянные насосы и подъёмники для воды, забегали люди. Некоторые самые храбрые обыватели покидали дома и начинали помогать гвардейцам-пожарным в тушении.

— Охранять мятежников, выставить посты! — продолжал командовать я. — Командирам к утру предоставить подробный рапорт о том, что случилось.

— Так точно, ваше высокоблагородие! — рявкнул кто-то из командиров. Разумеется, он использовал местные уставные формы, но в дословном переводе они звучали слишком уж странно для русского уха. Так что я пользовался услужливо предоставленными наведённой памятью привычными русскими аналогами.

Я снова развернул крылья. На какой-то миг у меня даже возникло что-то вроде сомнения — действительно ли эти призрачные штуки способны поднять меня в воздух? Гравитация тут выше, чем на Земле, откуда столько энергии?

«Хочешь дам расчёт?» — с весёлыми нотками в голосе спросил Вася.

«Обойдусь», — ответил я. После чего просто расправил крылья и взлетел.

Кто-то додумался закрыть окно в покоях, где меня приняла императрица. Это было досадно, но особо переживать по этому поводу не приходилось. Я приземлился на одну из террас на том же уровне и, воспользовавшись нанитами, вошёл в здание.

В коридоре я почти сразу нос к носу столкнулся с Тей-Харрашем. Князь куда-то сильно спешил, но, увидев меня, замер и широко улыбнулся.

— Как внизу? Удалось подавить? — спросил он.

— Да, всё в порядке. Ситуация под контролем. Но утром нужно будет проявить командирскую волю.

— Ясно, — кивнул князь. — А что с магами? Ты их обездвижил? Как долго продержится заклятие?

— Столько, сколько нужно, — я пожал плечами.

— Отлично! Тогда подержи их, пожалуйста, до моего возвращения.

— А… ты куда? — растерянно спросил я, только теперь сообразив, что мы как-то быстро и непринуждённо перешли на аналог обращения «ты» в местном диалекте.

— Двое из Лордов Будущего не вышли на сигнал Императорского Сбора, — ответил тот. — Их нужно задержать! А то могут новых бед натворить.

— Ты справишься?

— Если ты удержишь магов — то да! — кивнул князь.

— Ну добро, — я пожал плечами.

После этого Тей-Харраш развернулся и, шлёпая подолами своей роскошной юбки, побежал куда-то дальше по коридору.

Вздохнув, я попросил Васю подключить синтезированную картинку происходящего в замке.

Выяснилось, что её Величество находилась в укреплённых покоях, дальше по коридору, за двойной стеной. Вход в покои охраняли четыре бойца — видимо, личная гвардия. Вместе с ними был Варрэн.

Я удивился, конечно. Но решил поспешных выводов не делать. Просто направился в ту сторону, чтобы прояснить ситуацию на месте.

— Стойте, это он! — крикнул мальчишка, когда пара стражников направили на меня арбалеты.

Его окрик подействовал. Бойцы опустили оружие.

— Вы тот, кого зовут Тейдан? — уточнил один из них, бородатый крепыш в юбке с железными полосами.

— Я!

— Что с мятежниками?

— Подавлены, конечно, — спокойно ответил я.

Бородач с недоверием посмотрел на меня, но потом чуть отступил в сторону, открывая проход.

— Велено пускать без доклада, — сказал он.

— Жди здесь, — сказал я Варрэну, после чего вошёл в помещение, предварительно стукнув по тяжёлой деревянной двери.

Вэл-Ксиора ходила по комнате. Увидев меня, она замерла. Посмотрела на меня, стараясь заглянуть в глаза. Потом с облегчением улыбнулась.

— Вам удалось? — спросила она властно, но в то же время с каким-то оттенком робкой надежды.

— Удалось, — кивнул я.

Теперь она позволила себе улыбку облегчения.

— Моя благодарность не будет знать границ, — заверила она. — Тей-Харраш просил нас оставаться под защитой, пока он не вернётся. На всякий случай. Составите мне компанию?

— Всенепременно, — ответил я. — Но сначала мне нужно кое-что проверить. Это не займёт много времени.

— Конечно… как вам будет угодно, — кивнула императрица.

Я снова вышел из покоев, нарвавшись на удивлённый взгляд бородача.

— Вам лучше оставаться под защитой, — заявил он.

— Это он нас защищает! — вмешался Варрэн до того, как я успел ответить.

Я потрепал мальчишку по голове, после чего повторил, обращаясь к нему:

— Жди здесь. Ты молодец! Я скоро.

— Ладно, — ответил Варрэн.

Я вернулся к террасе и, оказавшись под открытым небом, снова расправил крылья.

Подниматься было высоковато, но мне помогали восходящие потоки над городом, полном тёплого человеческого жилья.

Закладывая спирали вокруг мегалита, я разглядывал орнамент, которым тот был покрыт. Он оказался очень простым: пересекающиеся треугольники, формирующие бесконечные пентаграммы.

На самом верху исполина находилась небольшая круглая площадка. Я мог бы предположить, что её построили специально как точку обзора, если бы не полное отсутствие бортиков или ограждений.

Я приземлился в самом центре. Тут было ветрено, так что мне пришлось опуститься на колени и прищуриться, чтобы разглядеть узор, выбитый в камне.

Ещё одна пентаграмма и что-то вроде серого кристалла в форме пятигранника в самом центре.

Однако моё пристальное внимание привлёк вовсе не он. На самом краю площадки, возле левого луча пентаграммы на камне была закреплена металлическая табличка. Хоть материал и не был подвержен коррозии, она потемнела от времени, на ней появились какие-то застарелые пятна. Однако надпись оказалась вполне читаемой. На ней по-русски было выбито:

Проект «Север», изд. 12987

Маска

Варрэн смотрел на меня совершенно по-взрослому. В его карих глазах горела непоколебимая решимость.

— Спасибо, что не стал убивать её, Тейдан, — произнёс он.

— Так понимаю, ты решил отомстить, — констатировал я, грустно вздохнув.

Пацан не ответил. Лишь сжал кулаки.

— Понимаешь, какая ситуация, — медленно произнёс я, глядя, как внизу, на замковой площади, собирается народ для суда. — Ты не знаешь наверняка, что она это сделала. Нет никаких доказательств, кроме неясного намёка человека, которому доверять не следует.

Варрэн взглянул на меня чуть растеряно.

— Но… больше ведь некому. Так? Разве нет? — спросил он.

— Харраш разберётся с этим, — сказал я. — Для начала надо бы понять, кем именно были твои родители. Он видел твой клинок. Ещё удалось узнать о том куске стяга, который вроде бы был в колыбели с тобой… эту нить нужно раскрутить до конца. А уже потом принимать решение.

Мальчишка глубоко вздохнул. Задержал воздух в лёгких, потом с силой выдохнул.

— Говорят, они ломают волю магов, — сказал он. — Все ломают. Император, Грайя… переделывают под себя. Я не хочу, чтобы меня переделывали. А в Гвардию теперь мне ход закрыт…

— Но разве ты не ждал теста на магические способности? — удивился я. — Не хотел сам, добровольно поступить на службу, в том числе в качестве мага? Служить Империи?

— Я тогда не знал, как оно всё на самом деле устроено… — вздохнул Варрэн.

Я немного помолчал, глядя вниз.

— Месть — это реакция на боль, — тихо произнёс я.

Мальчишка внимательно слушал. Будто бы я мог поведать ему какую-то истину, после которой ему бы мгновенно стало легче.

— Иногда надо отомстить — просто ради того, чтобы самому жить дальше.

Я думал, что начал забывать войну. Многие вещи теперь казались странными, нереальными — хотя совсем недавно они были повседневной реальностью.

Оказывается, всё это время память просто ждала, чтобы напасть на меня из-за угла, неожиданно, как гопник в подворотне. В другом мире, после всех перемен — я многое всё ещё помнил, в деталях.

Юг, недавно захваченные нами позиции возле Днепра. Растерзанные тела тех, кого ты называл братьями… запах. Остался даже запах. В пряном воздухе О-деа вдруг повеяло дыханием смерти…

Усилием воли я вынырнул из непрошенных воспоминаний. С силой сжал челюсти — так, что зубы заскрипели. Потом глубоко вздохнул и сказал:

— Но месть нельзя делать целью всей жизни. Нельзя позволять, чтобы она сделала тебя одержимым. Хотя бы ради тех, о ком ты хранишь память. Понимаешь Варрэн?

По насупленным бровям я видел, что мальчишка искренне старается понять. Но горящие глаза выдавали, что это получается у него плохо.

— Тебе придётся поверить мне на слово, — продолжал я. — Думай о будущем. Оно может подарить невероятный шанс… но только если ты сбережёшь себя и свой разум, — для наглядности я дотронулся указательным пальцем до своего виска, после чего добавил: — Уверен, твои родители хотели бы этого.

Именно в этот момент я осознал решение, которое давно зрело. И дальше просто действовал.

— Скажи, ты хочешь стать космонавтом? — спросил я.

Слово «космонавт» я произнёс по-русски. Ничего, пускай привыкает.

— Этот тот, кто может летать на кораблях между мирами? Как ты рассказывал? — уточнил Тейдан.

— Да, — кивнул я.

— Так, значит, это правда? Ты действительно можешь полететь за Огненное Кольцо? До земель недоступности?

— Мы можем полететь гораздо дальше. В настоящий другой мир, который называется Земля.

«Женя, ты что творишь⁈» — вмешался Вася.

«Отстань», — грубо оборвал его я.

Мальчишка нахмурил брови и задумался. Я замер, стараясь не сбивать его с мысли.

— Знаешь, Тейдан — мне очень не хватает родителей… я скучаю, хоть и не знал их. И я знаю, что никак не смогу вернуть их. Скажи, а на твоей планете — как там всё устроено? Там тоже Империя? Ведут ли князья войны между собой?

— У нас, на Земле… не всё гладко, — честно признался я. — Но недавно мы избавились от злобных существ, которые пытались нами управлять и устраивали войны. Теперь дела пошли лучше. Так что мы стараемся, чтобы всё стало хорошо.

— Когда-нибудь у меня тоже будут дети, — с серьёзным видом заявил Варрэн.

Я удивлённо поднял бровь — вот уж чего не ожидал от мальчишки, так это такого суждения.

— Я бы хотел, чтобы они выросли в лучшем мире. Где нет сирот… ну, или почти нет.

— Уверен, у тебя получится, — кивнул я.

— А ещё я очень-очень хочу увидеть это твой другой мир, — продолжал Варрэн. — Меня всё равно здесь ничего не держит. Хотя… возможно, я бы хотел вернуться. Когда-нибудь. Эти самые космонавты ведь так могут, да?

— Гарантировать не могу, но технически это возможно, — кивнул я.

— Вот и хорошо.

Пацан протянул левый кулак, и я коснулся его ладонью снизу, как полагается при заключении сделки.

Едва мы закончили разговор, как на террасу вышел Тей-Харраш. Он успел переодеться — теперь на нём были кожаные доспехи и чёрная кожаная юбка, очень похожая на мою собственную. Он приветственно кивнул пацану и обратился ко мне:

— Они готовы начинать. Ждут тебя.

— Зачем меня ждать? Я ведь объяснил Её Величеству, что это исключительно дело Империи. Которой я не принадлежу.

Князь внимательно посмотрел мне в глаза.

— Что ж, ты в своём праве. Но мы должны были предоставить тебе возможность повлиять на судьбу тех, кто тебя обманул и хотел лишить жизни. Это уже доказано, — произнёс он.

— Меня не слишком интересует их судьба, — я пожал плечами.

Варрэн, остававшийся на террасе, посмотрел на меня со странным прищуром. Потом поймал взгляд князя и с достоинством удалился, притворив за собой дверь, украшенную цветными витражами.

Тей-Харраш дождался его ухода, потом снова посмотрел на меня.

— Тогда зачем ты просил о встрече?

— Её Величество не знает, зачем именно Драасис и Максим полетели за кольцо, — тихо сказал я. Потом посмотрел князю в глаза и добавил: — возможно, об этом догадываешься ты?

Какое-то время он держал взгляд. Но потом всё-таки отвёл — чтобы поглядеть вниз, где продолжала собираться толпа.

— Точно не знаю, — так же тихо сказал он, — но догадываюсь, ты прав.

— Мне нужно это знать, — мягко, но настойчиво произнёс я.

— Хорошо, — кивнул князь. — Я покажу. Пойдём со мной.

Замок был будто «надет» на скалу, как перчатка. Часть внутренних помещений вырубались прямо в коренной породе. Больше того: они уходили вниз, в недра горы, гораздо глубже, чем можно было бы предположить, глядя на дворец-замок со стороны.

Мы долго спускались по винтовой лестнице. Начало холодать. Снизу дул ветерок, который становился всё свежее. В какой-то момент «магические» светильники, развешанные на стенах, закончились. Тей-Харраш посмотрел на меня выжидающе.

— Что? — спросил я.

— Тебе не сложно будет? Я всё-таки не маг, а ходить за факелами — значит, делать крюк…

«Он просит тебя использовать наниты, чтобы дать свет», — вмешался Вася.

«Да понял! — ответил я, и добавил после небольшой паузы: — спасибо».

Потом потянулся уже привычным усилием воли к невидимым микророботам. Сформировал что-то вроде фонарика у себя в ладони. Активировал, отрегулировал луч, чтобы свет не был слишком резким.

— Ого! — улыбнулся князь. — Никогда не видел такого заклинания!

— Я полон сюрпризов.

Мы двинулись дальше. По дороге пришлось пройти несколько потайных дверей, коридоров с ловушками, хитрых запорных устройств и вот, наконец, мы оказались в помещении с низким потолком. Тут стояло множество деревянных стеллажей, уставленных книгами, какими-то механизмами, лабораторными принадлежностями, стягами, оружием и прочим.

— Имперский тайный склад, — пояснил Тей-Харраш. — Мало кто знает о его существовании. Нам сюда.

Он уверенно повёл меня мимо стеллажей, пока не остановился возле ничем не приметной полки, на которой лежал потемневший от времени кожаный футляр со свитком. Обычно в Империи в таких хранились карты, выполненные не на яичной коже, а на шкуре младенцев драффлов.

— Это часть отчёта Великого Мага королевства Кхаррун-Тор. Ему больше ста лет. В те годы королевство испытывало невиданный подъём, после успеха лавовых разведчиков в добыче ресурсов. Именно им удалось впервые построить воздушный корабль и отправить первую экспедицию за Огненный Пояс.

— Выходит, люди туда всё-таки добирались и раньше?

— За прошедшую тысячу лет от трёх до пяти раз. Два раза по морю. Предположительно три раза по воздуху. Не считая полёт Максима с Императором, — ответил князь. — Остались свидетельства, которые тщательно оберегаются Империей и Лордами Будущего.

Сказав это, он открыл футляр и очень осторожно извлёк свиток с картой. Медленно, касаясь кожи лишь кончиками пальцев в перчатках, развернул его на стеллаже.

— Эта карта — тайна и реликвия дома Драасисов, — продолжал Тей-Харраш. — Даже я не был допущен до неё. Однако Император счёл возможным показать её Максиму. Именно после этого было принято решение о подготовке экспедиции за Пояс.

Я наклонился и начал разглядывать карту. Для удобства Вася тут же синтезировал на моей сетчатке точный план Дей-Хессара, на основании орбитальных снимков. Конечно, старая карта была искажена — но в целом контуры материка угадывались.

Некоторое время я разглядывал условные знаки, пытаясь отгадать их значение. Вася даже начал писать рядом пояснения — свою интерпретацию. И лишь через пару минут внимательного изучения я, похоже, заметил то же самое, что видел Максим.

— Это очень похоже на древнюю колонну в Друун-Торе, да? — спросил я, указывая на соответствующий знак на карте.

— Верно, Тейдан, — подтвердил Князь. — Твой соратник, Максим, тоже побывал на её вершине. Потом увидел эту карту. А Император принял решение построить воздушный корабль. Это дорого обошлось казне — но справились мы быстро. Потому что строили по уже готовым планам, которые собственноручно нарисовал Максим.

«Ну, предположим, рисовал не он, а его Вася», — сварливо заметил мой незримый спутник.

— Мне нужно поговорить с Её Величеством.

— Прямо сейчас она на суде, — сказал Тей-Харраш.

— Хорошо. Тогда сразу после.

— Ксиора расстроилась, когда узнала, что ты на суд не придёшь…

— Понимаю, — кивнул я. — Но так будет лучше. Уверен, она поймёт спустя какое-то время… а ты сам-то пойдешь?

— Я должен, — князь пожал плечами. — Положение обязывает.

— Тогда у меня к тебе будет большая просьба, — сказал я. — Не дай подставить Рэна. И внимательно послушай то, что будет говорить Мланвейл. Мне кажется, с ним происходило что-то очень нехорошее на службе…

— Не беспокойся, Тейдан, — заверил меня князь. — У нас нет другого выхода, кроме как досконально во всём разобраться.

«Ты точно хочешь, чтобы „Север-2“ завис прямо над городом? — в голосе Васи звучало беспокойство, граничащее с паникой. — Женя, вот вообще не уверен, что это хорошая идея…»

«После того, что мы учинили, хуже уже не будет, — ответил я. — А со временем всё перемелется в легенды. Просто я чую, что времени у нас не так много, чтобы тратить его на путешествие до побережья».

«Может, ты и прав… я передал команду, корабль стартует. На рассвете будет у нас. Траекторию проложил так, чтобы как можно меньше народу внизу увидело…»

Учитывая население Друун-Тора, на мой взгляд, это было бессмысленно. Но спорить я не стал.

«Надеюсь, ты не отсылал доклады в центр?» — спросил я.

«Ты же знаешь — без твоей санкции не имею права», — ответил Вася, ловко добавив в реплику нотку возмущения.

«Ну мало ли — секретные протоколы Сергеича, или что-то в этом роде…»

«Он честен в таких вещах. Один раз поддашься соблазну — потом репутацию восстановить невозможно. Так что всё, что он тебе обещал, когда ты соглашался на моё присутствие — в силе».

«Точно честен? Учитывая то, что мы видели наверху?» — не удержался я.

Вася благоразумно промолчал.

«Мой двойник, Друнлуг… теперь это, — продолжал я. — Похоже, проект „Север“ успел наследить на всех доступных планетах».

«Женя, не знаю, что тебе на это ответить, — вздохнул Вася. — Может, дело в пересекающихся временных линиях. Может, в так называемых клон-бранах… мы всё ещё очень мало знаем о том, как на самом деле устроена Вселенная, Жень. Мы просто очень хотим в этом разобраться».

«Ладно, — примирительно сказал я. — Разберёмся, конечно. Но теперь хотя бы понятно, почему Макс такие сообщения слал, да?»

«Пожалуй».

В розовых лучах восходящего солнца «Север-2», зависший над смотровой площадкой на самой вершине замка, выглядел впечатляющие. Васе пришлось как следует повозиться прежде, чем удалось подобрать такую конфигурацию гравитационных отражателей, которая была бы безопасна для города. Но с чисто эстетической точки зрения результат того стоил.

— Корабль Максима намного меньше… — севшим голосом прокомментировала императрица Вэл-Ксиора, когда вышла на открытую площадку и посмотрела наверх.

— Да, — подтвердил я. — Это новая модель.

— И ты прилетел на нём один, Тейдан? — спросила она, стараясь заглянуть мне в глаза.

— Совершенно, — ответил я, выдержав взгляд.

Императрица улыбнулась.

— Нам бы удалось избежать мятежа, если бы ты сразу прилетел в город, — сказала она.

— Тогда бы мы так и не узнали, кто наши враги, — вмешался Тей-Харраш.

— И это тоже верно. Поэтому я благодарна тебе за осторожность, — сказала императрица, обращаясь ко мне.

На самом краю площадки — там, где каменных плит вот-вот должен был коснуться выдвижной трап — стоял Варрэн. Он разглядывал «Север-2» с восторгом, но совершенно без страха. Хороший знак. У пацана открытый ум, значит, есть все возможности адаптироваться в другом обществе.

С лёгким стуком металлический трап коснулся камня. Вася настолько точно позиционировал огромный корабль, что обошлось совсем без скольжения.

— Что ж. Нам пора, — сказал я.

— Найдите моего мужа, Тейдан, — сказала императрица. — Найдите и доставьте домой. Он очень нужен здесь.

В её глазах мелькнуло что-то странное. Я вспомнил ту минуту, когда она впервые увидела меня и будто бы узнала.

Я ничего не ответил. Не люблю пустые обещания. Поэтому я лишь приложил кулак левой руки к сердцу — знак прощания на О-деа. Императрица медленно кивнула и подняла раскрытую ладонь правой руки на уровень груди — жест, означающий благословение на битву.

— Пойдём, Вар, — сказал я, обращаясь к мальчишке.

Тот просиял, подошёл ко мне, и мы вместе направились к трапу. Когда мы поднимались, далеко внизу, в свете ещё не погашенных фонарей, я видел множество людей, собравшихся на городских улицах, несмотря на ранний час.

Варрэн тоже посмотрел вниз. Потом улыбнулся и помахал толпе.

У меня и мысли не было о том, чтобы лететь в атмосфере до самой цели. Это было бы слишком долго; «Север-2» не рассчитан на значительные газодинамические нагрузки. Так что добираться до места предстояло через орбиту.

По инструкции все члены экипажа «Севера-2» во время орбитального перелёта должны находиться в спасательных капсулах. А для того, чтобы пилон в капсуле работал штатно — нужно надеть скафандр.

К счастью, необходимое количество «болванок» — не активированных экземпляров «Полярного филина» — лежало на складах.

У меня не было полной уверенности, что программа скафандра позволит ему адаптироваться под детский размер и я уже хотел просить Васю немного поработать с ней — но нет. Всего через пять минут после активации на специальном кроншейне возле каюты, которую я выделил Варрэну, висел полноценный детский скафандр.

К возможности надеть «волшебную броню с неба» пацан отнёсся с восторгом, так что здесь проблем не возникло.

Они появились позже. Когда он уже сидел в пилоне, в своей отдельной капсуле, и наблюдал за стартом через панорамное окно.

«Показатели Варрэна скачут, — предупредил меня Вася. — Пульс зашкаливает. Температура кожных покровов резко упала, спазм сосудов. Похоже, он в панике».

«Дай громкую связь», — попросил я.

— Вар, ты как? — спросил я.

На экране, куда Вася вывел изображение с камеры капсулы, я видел, как пацан начал озираться.

«Включи ему мою камеру», — попросил я Васю.

«Сделано, на главном экране».

— Посмотри перед собой. Там экран, — продолжал я.

Варрэн увидел моё изображение.

— Тейдан, от нас земля улетает! Это нормально? Или мы умерли? — в голосе пацана звучала откровенная паника, хотя он изо всех сил старался держаться.

«Думаю, дело в местных верованиях, — прокомментировал Вася. — Считается, что после смерти сущность человека теряет связь с землёй и её уносит потоками в другие сферы».

— Нет, Вар, — ответил я, улыбнувшись. — Это мы улетаем. Просто на корабле установлены особые двигатели. Они умеют отражать ту силу, с которой земля нас притягивает. Так что кажется, будто это она от нас отдаляется.

— Ясно… — кивнул Варрэн.

— Хочешь экраны затемню? Тогда ты не будешь видеть то, что снаружи, — предложил Вася, активировав внутренние динамики.

— Кто это? — В голосе пацана снова появилась паника.

«Зря ты», — заметил я.

«Я просто помочь хотел!» — попытался оправдаться Вася.

— Это мой помощник, — ответил я. — Его зовут Вася.

— Пускай покажется!

— Он не может показаться — у него тела нет, — ответил я.

— Он дух? — спросил Варрэн. При этом паника из его голоса исчезла.

— Думаю, можно и так сказать, — ответил я.

«Сам ты дух», — огрызнулся Вася, но я проигнорировал его реплику.

— Ясно… — Варрэн вздохнул и неожиданно добавил: — А здесь красиво!

Мы уже поднялись достаточно высоко, чтобы можно было заметить кривизну поверхности О-деа. Космос был совсем рядом. И я был рад, что Варрэну это нравилось.

Мы спустились почти к самой поверхности моря у западного побережья Дейн-Хессар. К башне я решил двигаться на минимальной высоте, просто на всякий случай.

За время перелёта Варрэн успел перекусить в корабельной столовой, научиться пользоваться душем и санузлом, переодеться в свою старую одежду, потом — обратно в скафандр. Похоже, ему просто нравился сам процесс, хотя он пытался меня уверить, что в обычной юбке ему просто комфортнее.

Во время перемещений внутри атмосферы на малой скорости и высоте экипаж не обязан был находиться внутри капсул, так что за проплывающей вокруг нас местностью мы наблюдали из центрального поста, который частично расконсервировали.

Первое время всё шло хорошо. Однако до башни-мегалита мы долететь не успели. Корабль завис в воздухе всего в десяти километрах от побережья.

«Женя, ты видишь?» — спросил Вася.

Я уже хотел ответить «нет», но тут в поле моего зрения попалось то, о чём говорил Вася.

Посреди каменистой пустыни, лишь иногда перемещающейся небольшими ущельями, заросшими чёрной растительностью, лежал огромный обгоревший остов, издалека напоминающий останки исполинского животного.

— Это корабль? — спросил я вслух. — Дай реконструкцию.

Варрэн посмотрел на меня с удивлением и спросил:

— Ты говоришь на языке духов?

— Нет, — ответил я на местном диалекте. — Это один из языков моего мира. Ничего, ты его тоже выучишь.

Варрэн кивнул и тоже заметил на большом экране останки корабля.

— Небесная лодка Императора! — воскликнул он.

Вася восстановил предполагаемый внешний вид погибшего дирижабля. Он напоминал земные воздушные корабли начала двадцатого века — что неудивительно, ведь Вася Максима пользовался уже известными знаниями.

— Надо высаживаться, — сказал я вслух на местном диалекте.

— Согласен, — ответил Вася. — Встанем чуть в стороне, там достаточно ровное место.

«Надо восстановить картину катастрофы», — добавил я мысленно.

«Попробуем. Если, конечно, это действительно была катастрофа».

«Что ты имеешь ввиду?»

«Корабль могли намеренно уничтожить. Например, чтобы им не воспользовались некие враждебные силы».

«Понял тебя. Буду осторожен», — ответил я.

Когда я направился к шлюзу, Варрэн пошёл со мной. Даже не надев скафандр.

— Э-э-э, нет, друг, — сказал я. — Пока что ты остаёшься на борту.

— Но почему? — искренне удивился пацан.

— Чтобы корабль оставался под нашим контролем, — схитрил я.

— А-а-а, ладно.

Я спустился по трапу и почти сразу ощутил, что воздух здесь, в южном полушарии, заметно отличается от того, к которому я успел привыкнуть на Небесном Щите. Здесь он был более плотным, насыщенным морскими солями и с едва заметным, лёгким запахом серы.

По дороге к останкам дирижабля я успел пройти всего метров двадцать, как моё внимание привлёк небольшой холмик чуть в стороне. Он выглядел слишком правильными.

Немного поколебавшись, я подошёл к нему. Это действительно оказалась небольшая искусственная насыпь из мелких камней, где-то метра два с половиной в длину и полтора в ширину. На её вершине, ближе к дальнему от меня концу, лежала маска, высеченная из цельного куска базальта. Она была чёрно-серой, с узкими прорезями для глаз и рта.

«Вася?» — мысленно позвал я, опускаясь перед маской на корточки.

«Да, Женя. Это очень похоже на могилу», — ответил тот.

«Маска его? Императорская?»

«Похоже на гравюры, но точно сказать не могу — я же его не видел».

Ясно…

Я прикрыл глаза и мысленно потянулся по сторонам. Однако же, как назло, никаких нанитов вокруг не было. Что ж… придётся немного поработать вручную.

«Женя, ты уверен, что надо?»

«Надо обязательно, — решительно ответил я. — Мы должны знать точно, а не предполагать».

Работа заняла минут сорок. У меня ныли мышцы рук и спина, но всё-таки я справился сам, стараясь не пользоваться усилителями скафандра.

Человек в могиле был укутан в саван из грубой холщовой материи. Немного поколебавшись, я откинул её край там, где должна была находиться голова.

Передо мной оказалось уже тронутое разложением, но всё ещё узнаваемое моё собственное лицо.

Конец третьей книги

Дорогие читатели! Выкладка четвёртой книги уже началась, перейти на неё можно ниже. Там пока что выложена часть первой главы, её продолжение будет добавлено завтра.

https://author.today/work/456695

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тепла хватит на всех – 3

Content

Тепла хватит на всех — 3

Старт

Луна

Очищение

Дерево

Возвращение

Обязанности

Прием

Разговор

Пляж

Семя

Подготовка

О-деа

«Север — 2»

Эксперимент

Письмо

Варрэн

«Огненная глотка»

Маг

Побег

Университет

Сделка

Мотивация

Гвардейцы

Друун-Тор

Мегалит

Маска

Nota bene