Тайновидец. Том 6: Упрямый хранитель

Глава 1

Погода была замечательная. Я пил кофе на балконе, облокотившись о перила и наслаждаясь зябким летним утром. И вдруг мне прислал зов Игорь Владимирович.

— Доброе утро, Саша, — вежливо поздоровался дед. — Я не слишком рано?

— В самый раз, — улыбнулся я. — У вас что-то стряслось?

— Нет, все в порядке, — ответил Игорь Владимирович. — Но я бы хотел посоветоваться с тобой по важному вопросу.

— Слушаю вас, — удивленно ответил я.

— Ты знаешь, что скоро отправится наша экспедиция к Месту Силы, — сказал Игорь Владимирович. — Это очень большое событие, пожалуй, даже грандиозное. Событие, которое может прославить род Воронцовых на всю империю. Ты со мной согласен?

— Пожалуй, что так, — улыбнулся я. — Думаю, что в учебники истории мы после такого точно войдем.

— Вот и я о том же, — подхватил дед. — Вчера вечером у меня был господин Черницын, и он предложил очень любопытную идею.

После исчезновения графа Мясоедова Игорь Владимирович все-таки купил газету «Магические сплетни» и, по моему совету, назначил репортера Черницына главным редактором.

— Так что же предложил господин Черницын? — заинтересовался я.

— Он считает, что нужно шире освещать дела нашего рода в прессе. Разумеется, не все, а только те, о которых можно говорить. Пусть широкая публика читает, обсуждает. Господин Черницын думает, что известность пойдет на пользу нашему роду, и я склонен с ним согласиться.

— В этом есть резон, — подумав, ответил я. — На что конкретно предлагает репортер?

— У него большие планы, — порадовал меня Игорь Владимирович. — Заметки из наших мастерских, репортаж с корабельной верфи, несколько интервью со значимыми членами рода. Как тебе эта идея?

— Мне нравится, — улыбнулся я.

Все же именно я в свое время рекомендовал господина Черницына Игорю Владимировичу. И теперь было приятно услышать, что репортер развил такую бурную деятельность.

— Значит, ты одобряешь? — уточнил дед.

— Одобряю, — решительно ответил я.

— Вот и замечательно. Тогда я передам господину Черницыну, чтобы приступал к этой работе сегодня же. Знаешь, Саша, он просил меня договориться с тобой о том, чтобы ты дал ему интервью.

От удивления я чуть не пролил кофе.

— Я?

— Ну конечно, — ответил Игорь Владимирович. — Посуди сам. В нашем роду ты очень значительная фигура. Кроме того, самая интересная.

— А вы не преувеличиваете? — недоверчиво спросил я.

— Нисколько, Саша. Твои магические приключения будут очень интересны читателям нашей газеты. Так сказал господин Черницын, и я думаю, что он прав.

— Игорь Владимирович, вы хитрый старый лис, — рассмеялся я. — Уж простите, что я вас так называю. Но как ловко вы подвели разговор к этому интервью. Вы сделали все, чтобы я не смог отказаться.

— Но ты же сам сказал, что это хорошая идея, — возразил дед.

— Я и сейчас так говорю. Но вы же понимаете, Игорь Владимирович, многие дела, которыми я занимаюсь, так или иначе касаются тайной службы. Не думаю, что господин Зотов будет в восторге, если подробности этих расследований выплывут на свет.

— Мне кажется, господин Черницын не глуп, — осторожно сказал дед, — и тоже это понимает. Ну, а в тебе я никогда не сомневался. Ты прекрасно сообразишь, что можно рассказать репортеру, а о чем следует помолчать. Так что мне передать Черницыну?

— Передайте ему, что я подумаю, — улыбнулся я. — Игорь Владимирович, вы сами учили меня не принимать торопливых решений. Мне нужно время. Я пришлю господину Черницыну зов.

— Спасибо, Саша, — ответил Игорь Владимирович.

Мой дед прекрасно знал, когда нужно настаивать, а когда стоит отступить.

— Благодарю тебя за разговор, а теперь, с твоего позволения, я займусь делами.

Закончив разговор с дедом, я изумленно покачал головой. Надо же, Игорь Владимирович и господин Черницын решили прославить меня на всю столицу. Эта идея мне не слишком нравилась. Я привык жить уединенно, а после статьи в газете вокруг моего дома, того и гляди, начнут собираться зеваки. Но и отказывать сразу я не хотел.

Подумаю, а там будет видно.

— Завтрак готов, ваше сиятельство, — торжественно объявил за моей спиной Игнат.

Обернувшись, я замер от удивления. Игнат выглядел очень представительно. С утра пораньше он облачился в безупречный темный костюм. Вид у старого слуги был таинственный.

— У нас что-то случилось? — осведомился я.

— Прошу к столу, ваше сиятельство, — с легким поклоном повторил Игнат и посторонился, пропуская меня.

Следующий сюрприз ожидал меня в столовой. Я уже привык к уютным домашним завтракам, которые готовила Прасковья Ивановна. Но сегодня я увидел на столе перепелиные яйца, фаршированные черной икрой, тонкие ломтики розовой ветчины, твердый сыр из козьего молока, который поставлял нам один знакомый фермер.

В блестящей кастрюльке исходила пара, сладкая гурьевская каша с изюмом. Пахла она просто умопомрачительно.

Возле стола, улыбаясь, стояла Прасковья Ивановна. Сегодня она была в своем лучшем праздничном платье, поверх которого надела белоснежный накрахмаленный фартук.

— Кушать подано, ваше сиятельство, — сказала Прасковья Ивановна.

— Да что случилось-то? — изумился я. — Почему вы такие нарядные?

Но все же сел за стол, а Игнат встал рядом с Прасковьей Ивановной.

— Ваше сиятельство, мы решили пожениться, — сказал он.

— Это отличная новость, — улыбнулся я, начиная понимать, в чем дело. — Так вам нужно мое благословение?

— Так точно, — подтвердил Игнат.

— Что ж, я очень рад за вас и совершенно не против. Женитесь на здоровье.

— Благодарю, ваше сиятельство, — торжественно ответил Игнат.

— Спасибо, Александр Васильевич, — пробормотала Прасковья Ивановна, утирая чистой салфеткой набежавшую слезу.

— Когда намечена свадьба? — с улыбкой поинтересовался я.

— Так это как вы решите, Александр Васильевич, — сказал Игнат.

— Ну хорошо, — кивнул я, — мы непременно это обсудим. А сейчас давайте завтракать все вместе, как мы привыкли.

После завтрака я сварил себе еще чашечку кофе и спустился в кабинет, уселся в кресло, откинулся на спинку и поднял взгляд к потолку.

— Ты слышал, что происходит? — с улыбкой спросил я у дома.

Дом ответил теплым ментальным импульсом. Разумеется, он все прекрасно слышал и, судя по моим ощущениям, одобрял решение Игната и Прасковьи Ивановны.

— Да, мне тоже нравится эта идея, — согласился я. — Игнат и Прасковья Ивановна удивительно подходят друг другу, да и мне будет за них спокойнее. Но теперь нужно подумать над подарком на свадьбу. Ты же знаешь, что Игнат и Прасковья Ивановна — это самые близкие для меня люди. Если не считать Игоря Владимировича. Хочется подарить им что-то значительное. У тебя есть варианты?

Еще один теплый импульс приятными мурашками пробежал по коже и коснулся сердца. Мой дом не умел говорить, он объяснялся только эмоциями, но в большинстве случаев я отлично его понимал.

— Думаю, что небольшой, но солидный счет в имперском банке будет хорошим подарком, — улыбнулся я. — Но все-таки деньги — это деньги, нет в них ощущения праздника. Нужно что-то еще, что-то символичное.

Я уловил третий теплый импульс, и тут мне в голову пришла отличная мысль.

— Ну конечно, — рассмеялся я, — подарю-ка я им дом. Знаешь, такой небольшой, уютный особнячок, где-нибудь у воды, с палисадником и балконом. Как тебе эта идея?

Судя по накатившей волне эмоций, дому моя идея понравилась. Но я все же уловил некоторое сомнение.

— Ты думаешь, что Игнат и Прасковья Ивановна не согласятся жить отдельно? — уточнил я. — И свадебный подарок будет пустовать? Да, это не слишком хорошо. Ну, а что, если построить для них новый дом прямо здесь, в саду? А что, места у нас достаточно. Поместилась же здесь обсерватория, и выглядит она просто замечательно. Поместится и дом для Игната и Прасковьи Ивановны.

Вот теперь мой старый особняк был совершенно со мной согласен.

— Значит, так и решим, — улыбнулся я, делая глоток кофе. — Но тогда стоит послать зов господину Куликову. Как ты думаешь? Господин Куликов — лучший архитектор из всех, кого я знаю, и строит очень быстро.

Савелий Куликов обладал уникальным даром сноходца. В свое время я спас Куликова от темного мастера снов. И Савелий, в благодарность, выстроил для меня удивительную обсерваторию. Он построил ее за одну ночь. Просто лег спать, и обсерватория ему приснилась, а я с удивлением обнаружил ее в своем саду.

— Уверен, господин Куликов не откажет мне в этой маленькой просьбе, — улыбнулся я. — А деньги за заказ не будут для него лишними. Пожалуй, стоит послать ему зов прямо сейчас. Наверняка он уже проснулся и собирается на службу.

Я откинулся на спинку кресла и приготовился поговорить с Савелием Куликовым. Но не успел это сделать, потому что мне прислал зов Миша Кожемяко.

— Саша, здравствуй, — торопливо сказал Миша, — у тебя есть минутка?

— Конечно, дружище, — улыбнулся я, — у тебя какие-то новости?

Мы с Мишей дружили еще с лицейских времен. Сейчас Миша работал полицейским следователем на Городовом острове и совсем недавно помог нам с Никитой Михайловичем Зотовым поймать темного мага.

— Так что стряслось? — спросил я.

— Помнишь ту историю с темным магом Стригаловым? — спросил Миша. — Никита Михайлович доложил полицмейстеру о моем участии в этом деле, и мое начальство выдало мне премию.

— Поздравляю, дружище, — улыбнулся я. — Рад за тебя.

— Саша, я наконец-то могу съехать со съемной квартиры, — поделился своей радостью Миша. — В общем, я решил купить себе дом и даже присмотрел один.

— Дом? — удивился я. — Целый дом?

— Ну да, — ответил Миша. — Ты же знаешь, что я собираюсь жениться.

— Теперь знаю, — рассмеялся я, — и еще больше рад за тебя.

— Я присмотрел подходящий вариант, — сказал Миша. — Это на Городовом острове, недалеко от полицейского управления. Знаешь, Каштановый бульвар? На нем продается симпатичный двухэтажный особняк со своим садом. И цена, кажется, подходящая. По крайней мере мне, она теперь по карману.

— Да это просто мечта, — одобрил я. — Свой дом, да еще и рядом с местом службы.

— Вот и я о том же, — подтвердил Миша. — Я отпросился до обеда у начальства, сейчас поеду его смотреть. Нужно торопиться, пока кто-нибудь другой не купил. Саша, я прошу тебя поехать со мной.

— А я-то тебе зачем? — удивился я. — Возьми с собой Настю.

Настей звали невесту Миши Кожемяко. Когда-то она работала продавщицей в магазине зелий купца Сойкина. Я познакомился с ней, когда расследовал дело о сбежавшем оборотне, а потом познакомил Мишу. И, как оказалось, с далеко идущими последствиями.

— Мне нужна помощь опытного человека, — признался Миша. — У меня ведь никогда раньше не было своего дома. А у тебя целый особняк. Да еще и не простой, а магический.

— Понял тебя, дружище, — ответил я. — Конечно, я посмотрю дом вместе с тобой. Встречаемся на Каштановом бульваре через полчаса.

* * *

Извозчик быстро доставил меня по нужному адресу.

Каштановый бульвар был одним из самых уютных местечек городового острова. Здесь среди густой зелени рассыпались небольшие старинные особняки, каждый со своим двориком и садом. Море было совсем недалеко. Оттуда налетали порывы свежего соленого ветра.

Миша уже ждал меня вместе с хозяевами дома. Они стояли возле низкой ограды и о чем-то переговаривались.

— Познакомься, Саша, — сказал мне друг. — Это господин Померанцев и его супруга. Они продают дом.

Господин Померанцев протянул мне руку.

— Виталий Сергеевич Померанцев, адвокат, — представился он.

Померанцев и выглядел как типичный адвокат: слегка за сорок, с аккуратной седеющей бородкой и большими залысинами на крупной голове. Он был одет в серый деловой костюм. Кроме того, его ладонь оказалась влажной и холодной.

Пожимая ему руку, я заметил в Померанцеве некоторую нервозность, но не придал ей значения. Наверное, адвоката волновала предстоящая продажа дома, и он гадал, состоится она или нет.

— Александр Васильевич Воронцов, — улыбнулся я.

Жена Померанцева выглядела типичной домохозяйкой. Она была в домашнем платье. Каштановые волосы небрежно выбивались из прически.

Женщина с испугом смотрела то на мужа, то на меня. Заметив ее страх, я предположил, что господин Померанцев слишком строго обращается со своей женой. Если не сказать больше.

Зато Миша был в восторге.

— Посмотри, какой дом, Саша, — радостно сказал он.

Дом действительно был хорош. Двухэтажный небольшой особняк, старый, но крепкий. Он был построен из маленьких кирпичиков темно-зеленого цвета. Насколько я знал, такие дома строили сразу после Смуты. Дом глядел на нас высокими окнами с частым переплетом. Наверху, под самой крышей блестело круглое чердачное окошко.

Участок вокруг дома был засеян мягкой травой. Я заметил, что траву недавно подстригали. Кроме того, рядом с домом росли несколько лип и одна старая береза.

— Выглядит очень уютно, — с улыбкой сказал я, — но этому дому лет двести, не меньше. Наверное, ему требуется ремонт.

— Дом в прекрасном состоянии, — заверил меня Померанцев.

— Вы сейчас здесь живете? — спросил я.

Померанцев покачал головой.

— Нет, этот дом принадлежал моему дяде. Дядя умер год назад, и тех пор дом пустует. А у нас своя квартира на девятой линии.

— Кто же в таком случае ухаживает за домом? — удивился я. — Он не выглядит заброшенным.

Померанцевы испуганно переглянулись.

— Мой муж присматривает за ним, — объяснила жена Померанцева.

— Траву тоже он подстригает? — улыбнулся я.

— Да, — закивала женщина. — Конечно.

— Что ж, приятно видеть имущество, о котором заботятся.

Я толкнул калитку, и она отворилась абсолютно бесшумно. Петли были хорошо смазаны. От калитки к крыльцу вела узкая дорожка, выложенная плоскими разноцветными плитками. Я заметил, что несколько плиток совсем недавно заменили.

— Дорожку тоже вы привели в порядок? — с улыбкой спросил я хозяев.

— Да, — торопливо закивал Померанцев, — пришлось повозиться.

И в эту минуту я понял, что он меня обманывает. Это ощущалось очень ясно. Недаром же я обладал магической способностью к эмпатии. Я удивленно нахмурился. Зачем бы адвокату врать о мелочах? Какая, в сущности, разница, кто именно ремонтировал дорожку? Нас ведь интересует только ее состояние.

— Давайте посмотрим дом изнутри, — предложил я, поднимаясь на крыльцо.

Померанцев нервно откашлялся.

— Простите, Александр Васильевич, но дело в том, что я опаздываю на службу. У меня сегодня важное судебное заседание, а нам пришлось вас ожидать. Я не думал, что осмотр так затянется.

Он запинался, с трудом подбирая слова, а я с интересом смотрел на него.

Кое-как, добравшись до конца фразы, Померанцев достал из кармана ключ и протянул его Мише.

— Осмотрите дом сами, — предложил он, — там все в полном порядке. Вы можете оставаться здесь сколько хотите. Если вам все понравится, просто пришлите мне зов, и мы сможем завтра же заключить сделку.

Поведение Померанцева удивило меня. Я впервые в жизни столкнулся с продавцом, который упускал возможность подчеркнуть достоинства своего дома и скрыть его недостатки. Было в поведении Померанцева что-то подозрительное. Кроме того, я чувствовал, что адвокат напуган, да и его жена тоже.

У Миши не было моей магической способности. Поэтому он согласно кивнул.

— Конечно, господин Померанцев. Мы посмотрим сами, и я сразу же пришлю вам зов.

Он с нетерпением вставил ключ в замочную скважину.

— Идем, Саша.

— Подожди, — остановил я друга.

И посмотрел на Померанцева.

— Дом выглядит подходящим вариантом, но я не уверен, что нам стоит осматривать его без хозяев. Ведь там есть какая-то мебель?

— Конечно, — подтвердил Померанцев, — дом полностью обставлен.

— Ну вот, — кивнул я, — наверняка, кроме мебели, хранятся и еще какие-то вещи.

— Да, — ответил Померанцев, — после смерти дяди мы ничего не трогали. В доме все, как при нем.

— Вот видишь, — сказал я Мише, — а если после нашего осмотра что-нибудь пропадет? И господин Померанцев захочет предъявить обвинение.

— Что ты говоришь, Саша? — смутился Миша. — Виталий Сергеевич выглядит вполне приличным человеком. Я наводил справки.

— И тем не менее, я настаиваю на том, чтобы мы осмотрели дом вместе с хозяевами.

— Но я очень спешу, — занервничал Померанцев. — Господа, мне очень жаль, но я вынужден перенести осмотр. Мне нужно ещё подумать. Я не уверен, что хочу продавать дом.

— А вот это еще удивительнее, — нахмурился я. — Вы сами назначили встречу, а теперь под надуманным предлогом отказываетесь от осмотра.

— Почему же под надуманным? — возразил адвокат. — Я ведь говорю, у меня важное судебное заседание.

— Но не только у вас есть важные дела, господин Померанцев, — строго сказал я. — Может быть, вы не расслышали как меня зовут? Я граф Александр Васильевич Воронцов из тех самых Воронцовых. Как вы думаете, у меня есть важные дела?

— Конечно, ваше сиятельство, — закивал Померанцев. — Несомненно.

— Вот именно, — подчеркнул я. — И тем не менее, я отложил свои дела и специально приехал сюда, чтобы осмотреть дом. А мой друг, Михаил Кожемяко, работает полицейским следователем. У него тоже полно важных дел, и он также перенес их, чтобы встретиться с вами. А теперь вы заявляете, что осмотра не будет.

Я посмотрел на Мишу.

— Знаешь, дружище, эта история мне решительно не нравится. Мне кажется, что господа Померанцевы хотят что-то скрыть. Я этого так не оставлю. И докопаюсь до причины. Как ты думаешь, может быть стоит вызвать сюда городовых и осмотреть дом официально?

— Вы неправильно меня поняли, господа, — торопливо заговорил Померанцев. — Я вовсе не хотел вас обидеть, и мне нечего скрывать. Конечно, я отложу судебное заседание и сам покажу вам дом, если вы настаиваете.

— Мы настаиваем, — строго кивнул я. — И будьте добры, сами отоприте дверь. Миша, отдай господину Померанцеву ключ.

Адвокат Померанцев открыл дверь. Я вошел вслед за ним и остановился, удивленно прислушавшись. В доме было тихо, но я совершенно отчетливо услышал, как где-то мерно тикают часы.

А еще я обратил внимание на то, что в доме идеальный порядок. Полы блестели, как будто их недавно натерли. Нигде не было ни пылинки.

— Прошу вас, господа, проходите, — пригласил Померанцев.

Широкая дверь из небольшой прихожей вела в просторную гостиную, которая соединялась со столовой. Посреди комнаты стоял большой стол, к нему были аккуратно придвинуты тяжелые дубовые стулья.

У стены я заметил камин, выложенный изразцами. Камин сверкал начищенной медной решеткой, а рядом с ним два мягких кресла.

В комнате не ощущалось запаха нежилого помещения. Наоборот, вкусно пахло дымом, как будто камин недавно топили. Я мельком заглянул в топку и увидел в ней свежую золу.

Миша, кажется, не заметил ничего необычного.

— Замечательный дом, Саша, — воодушевленно сказал он. — Посмотри, как здесь просторно.

— А что на втором этаже? — спросил я.

— На втором этаже две спальни, — сказал Померанцев. — А здесь гостиная, столовая и кухня. К кухне примыкает комната для прислуги.

— Идеально для нас с Настей, — простодушно улыбнулся Миша. — Комнату для прислуги можно перестроить в детскую.

И он слегка покраснел.

На второй этаж вела лестница из темного дерева. Я поднялся по ней. Ступеньки чуть слышно скрипели под моими ногами. На втором этаже я увидел две одинаковые двери. Очевидно, они вели в спальни.

В простенке между дверями стояли большие напольные часы в тяжелом деревянном корпусе. Часы шли. Бронзовый маятник мерно раскачивался из стороны в сторону.

Перегнувшись через перила лестницы, я посмотрел вниз на Померанцевых. Они, задрав головы, смотрели на меня.

— Кто заводил часы? — спросил я.

— Это я завел их вчера, — торопливо ответил Померанцев.

Я снова почувствовал, что он мне врет. Приоткрыв дверь, я заглянул в спальню. Комната была полностью обставлена, кровать застелена тяжелым покрывалом. Незаметно, чтобы на нем кто-то лежал.

Я заглянул в шкаф, он был пуст. Затем вернулся на лестницу.

Миша все еще восторгался гостиной. Померанцевы, стоя вплотную друг к другу, следили за ним и время от времени поглядывали на меня.

Я спустился к ним.

— Скажите, в доме кто-то живет?

— Нет, ваше сиятельство, — замотал головой Померанцев. — Я же вам говорю, после смерти дяди дом стоит пустым.

— Хорошо, — не стал спорить я. — А где кухня? Я хочу на нее взглянуть.

— Прошу сюда, — пригласил меня Померанцев.

На кухне меня первым делом заинтересовал холодильный шкаф. Приоткрыв дверцу, я заглянул в него и увидел на нижней полке бутылку молока, а рядом с ней начатый торт. Кто-то аккуратно вынул из него кусочек.

Торт выглядел совсем свежим, да и молоко в бутылке тоже не свернулось. Но я не стал ничего говорить Померанцевым о своем открытии. Наверняка они в очередной раз что-нибудь соврут.

Эта история интересовала меня все больше и больше. Кроме того, я вспомнил странно знакомое ощущение, которое промелькнуло, когда я проходил мимо часов. Поэтому я молча вышел из кухни и снова поднялся на второй этаж. Подошел часам вплотную, затем отступил на пару шагов и снова подошел.

— Александр Васильевич, может быть, мы закончим осмотр? — все больше нервничая, окликнул меня Померанцев.

Но я ему не ответил.

Да, вот оно, точно!

Я отчетливо ощутил упругую невидимую преграду, как будто воздух сгущался передо мной, не пуская дальше. Очень знакомое ощущение — передо мной была граница магического пространства.

Глава 2

Обнаружив на втором этаже старого особняка магическое пространство, я, конечно же, попытался в него войти. Но у меня ничего не вышло. Невидимая граница не поддавалась. Она упруго ускользала, когда я пытался пробиться сквозь неё.

Наверное, со стороны это выглядело так, будто я бессмысленно топтался на месте. Вообще-то это было обычное поведение для незнакомого магического пространства. С таким явлением я уже сталкивался в подвале заброшенной алхимической мастерской, когда искал туннелонцев. Ведь магическое пространство редко возникает само по себе. Обычно у него есть хозяин, и этот хозяин далеко не всегда рад непрошенным гостям.

Я ещё раз попробовал пересечь границу, и она снова ускользнула. Тогда я временно оставил свои попытки. Мельком бросив взгляд на Померанцевых, я заметил на их лицах удивление. Я перегнулся через перила и спросил у Померанцевых:

— Так вы говорите, раньше здесь жил ваш дядя?

— Да, — закивал адвокат. — К несчастью, старик сильно болел и год назад скончался.

— А чем он занимался при жизни? — поинтересовался я. — Ваш дядя имел какое-то отношение к магии?

— Ну что вы! — фальшивым голосом воскликнул Померанцев. — Дядя всю жизнь прослужил в какой-то конторе, кажется, счетоводом. Честно говоря, мы не так уж много общались, и были очень удивлены, когда узнали, что он завещал нам этот дом.

Померанцев снова лгал, и я с досадой покачал головой. Кажется, из этого человека придется вытаскивать правду клещами.

— Александр Васильевич, может быть, мы уже закончим осмотр? — тем временем предложил Померанцев. — Разумеется, если вы увидели все, что хотели. Вы же помните, что я опаздываю на службу.

— Да, я помню, — кивнул я. — Не беспокойтесь, мы вас надолго не задержим.

На самом деле я совершенно не собирался отпускать Померанцевых из дома. Здесь им было явно неуютно. Я отчетливо ощущал их страх, а именно в таком состоянии от человека легче всего добиться искренности. Этому меня научил Никита Михайлович, и я вполне ему доверял.

Я посмотрел на Мишу, который выглядел очень довольным.

Сразу было понятно, что дом Мише нравится, и Миша уже строит планы, как он будет здесь жить.

— Ну что ты скажешь, Саша? — с тревогой спросил меня Миша.

— Дом замечательный, — с улыбкой кивнул я. — Думаю, он прекрасно тебе подойдет, и планировка очень удобная. У этого дома есть только один недостаток.

— Какой? — спросил Миша, тревожно поднимая брови.

— Цена немного высоковата, — объяснил я. — Мне кажется, её можно немного снизить. Как вы думаете, Виталий Сергеевич?

— Ну, если дом вам так понравился, мы готовы пойти навстречу и уступить, — поколебавшись, ответил Померанцев. — Думаю, процентов десять. Да, десять процентов.

— Замечательно, — радостно просиял Миша.

Но я покачал головой.

— Десяти процентов явно недостаточно. Я думаю, что цену можно снизить как минимум вдвое. И это еще будет великодушно с нашей стороны.

— Вдвое? — изумленно воскликнул Миша. — Саша, но это же…

— Подожди, — остановил я его и посмотрел на адвоката. — Что скажете, господин Померанцев?

— Это уже чересчур, Александр Васильевич, — запротестовал адвокат. — Снизить вдвое цену за такой прекрасный старинный дом? Прошу прощения, ваше сиятельство, но это не лезет совершенно ни в какие ворота.

— Ничего, — благодушно кивнул я, — у нас есть время, чтобы поторговаться. А пока вы думаете над моим предложением, может быть, всё-таки расскажете, чем же занимался ваш покойный дядя?

— Я же вам сказал, он служил счетоводом, — занервничал Померанцев. — Ну, хорошо, хорошо, я согласен снизить цену вдвое.

Его жена попыталась что-то сказать, но муж невежливо дёрнул её за рукав платья.

— Мы оба согласны, — торопливо добавил он.

Миша замер с открытым от изумления ртом. А я и вида не подал, что удивлён согласием Померанцева.

— Ничего другого я и не ожидал, — улыбнулся я. — Значит, вы говорите, что ваш дядя служил счетоводом?

— Именно так, — закивал Померанцев.

— А не подскажете, в какой именно конторе он служил?

— Не знаю, — чуть ли не выкрикнул адвокат. — Я же вам говорю, мы с дядей почти не общались.

— Такое случается, — добродушно кивнул я. — Наверное, старик не слишком жаловал родственников? С возрастом ему захотелось уединения, тишины и покоя. Так ведь, господин Померанцев?

— Именно так, — кивнул адвокат. — Разумеется, мы не настаивали на близком общении с дядей.

— Вы очень тактичны, — усмехнулся я. — Уверен, ваш дядя это ценил. Именно потому и завещал дом вам. Кстати, я думаю, что цена всё ещё слишком высока. Что вы скажете, если я предложу снизить её не вдвое, а втрое?

Миша покраснел и закашлялся.

— Саша, — заговорил он, но я решительно остановил его.

— Подожди. Так что вы скажете на мое новое предложение, господин Померанцев? Согласитесь? Или будем торговаться?

Померанцевы беспомощно переглянулись.

— Мы согласимся, — через силу сказал адвокат.

Его голос звучал механически, как будто из него исчезла жизнь.

— Интересно, до каких пределов я ещё могу снизить цену? — с улыбкой спросил я. — Может быть, вы согласитесь отдать дом бесплатно?

Я покачал головой.

— Мне кажется, вы нас обманываете, господин Померанцев. Ваш дядя вовсе не был счетоводом, и с этим домом что-то не чисто. Но, думаю, продолжать нашу беседу не имеет смысла. Отсюда я прямиком отправлюсь в Тайную службу. У меня есть там знакомства. Расскажу им о своих подозрениях. Уверен, что ваш дом их очень заинтересует. Идём, Миша, не будем терять время.

Я спустился вниз и направился к выходу.

— Подождите, — охрипшим голосом остановил меня Померанцев. — Вы правы, но здесь нет никакого преступления. Я вам всё расскажу честно.

— Рассказывайте, — предложил я.

Померанцев нервно оглянулся.

— Только не здесь. Давайте выйдем на воздух, Александр Васильевич.

— Вам очень не по себе в этом доме, — заметил я. — Чего вы так боитесь?

— Я всё расскажу, — закивал адвокат. — Только, пожалуйста, давайте выйдем на крыльцо.

— Ну, хорошо, — улыбнулся я.

В конце концов, я добился своего. Теперь можно было проявить милосердие. До определенных пределов, конечно.

На крыльце Померанцевым сразу стало легче. Они глубоко дышали и не могли надышаться, как будто выбрались на свежий воздух из тесного душного склепа.

— Давайте выйдем за калитку, — сказал адвокат, плотно закрывая за собой дверь и запирая её на ключ.

— Нет, за калитку мы не пойдём, — возразил я, — поговорим здесь. И только от вашего рассказа будет зависеть, вызову ли я Тайную службу немедленно, или соглашусь разобраться в этом деле сам. Так что рассказывайте всё без утайки. И начните с того, кем на самом деле был ваш покойный дядя, если, конечно, он вообще существовал.

— Существовал, не сомневайтесь, — закивал адвокат. — У меня есть свидетельство о его смерти. Я только сделал вид, что дядя был счетоводом.

— А кем же он был на самом деле? — поинтересовался я.

— Мой дядя, Арсений Глебович Померанцев, был известным скульптором, — ответил адвокат. — Наверняка вы о нём слышали.

Я покачал головой.

— Честно признаться, нет.

— Ну да, — кивнул Померанцев. — Прошу прощения, ваше сиятельство, но вы так молоды. А дядя отошел от дел лет десять назад. Именно тогда он купил этот дом и поселился в нём.

— Вы говорите, ваш дядя был скульптором, — заметил я. — Но в таком случае, где же его мастерская? Насколько я знаю, для работы над скульптурами требуется специально оборудованное магическое помещение. А мы ничего такого не заметили. Или вы показали нам не весь дом?

— Мастерской в этом доме нет, — ответил Померанцев. — Раньше у дяди была мастерская на Садовой улице, но он ее продал при переезде. Я же вам говорю, мой дядя отошел от дел, он перестал принимать заказы.

— С людьми искусства такое случается, — кивнул я. — Возможно, ваш дядя пережил творческий кризис.

— Может быть, — закивал Померанцев, — я не знаю. Мы с дядей совсем не общались.

— Совершенно? — удивился я.

— Вот именно, — подтвердил адвокат. — Мы даже ни разу не видели его после переезда.

— Как же так вышло?

Померанцев развел руками.

— Мы приходили к дяде, но он просто-напросто нас не впустил. С тех пор, как дядя поселился здесь, он стал в буквальном смысле отшельником,

— Он жил один? — уточнил я.

— Да, — закивал Померанцев. — Совершенно один.

— Расскажите мне о его смерти, — предложил я. — Как вы о ней узнали? Кто-то нашёл тело?

— В этом-то и есть самое удивительное, — сказал адвокат. — После смерти дядя прислал мне письмо.

— После смерти? — нахмурился я. — Вы не ошиблись?

— Я не знаю, — пожал плечами адвокат. — Возможно, дядя предчувствовал свою смерть и отправил письмо накануне, но факт остаётся фактом. Я получил письмо, в котором дядя писал, что он умер.

— И что же вы сделали? — поинтересовался я.

— Конечно, мы с женой сразу прибежали сюда. Вызвали полицию, в их присутствии вскрыли дверь и нашли дядю. Он действительно был мертв. Представьте себе, Александр Васильевич, он лежал на кровати в той самой спальне, куда вы заглядывали. Дядя был одет в костюм, его лицо было очень спокойным, а руки сложены на груди. Я не мог поверить своим глазам, как будто бы он лег и спокойно умер.

— Удивительная история, — согласился я, — но её как-то можно объяснить. Кстати, что целители сказали о причине смерти?

— Дядя умер от старости, — пожал плечами Померанцев.

— И заключение целителя у вас есть?

— Конечно, я храню все бумаги в полном порядке.

— В таком случае письмо дяде у вас тоже сохранилось, и вы можете его показать?

— Разумеется, — сказал адвокат, — я могу показать и письмо, и заключение целителя, и свидетельство о смерти, и завещание. Вы убедитесь, что дом принадлежит нам по праву и в этой истории нет никаких тёмных пятен.

— И тем не менее вы очень хотите продать дом, — напомнил я, — вы настолько хотите от него избавиться, что готовы уступить его за бесценок. А почему?

Адвокат молчал, глядя себе под ноги.

— Говорите, господин Померанцев, — поторопил я его, — вы ведь, кажется, опаздывали на службу.

— Хорошо, — кивнул Померанцев, — я расскажу всё как есть. Видите ли, сначала мы вообще не собирались продавать дом. Здесь очень хороший район, да и сам дом в прекрасном состоянии. Мы даже подумывали переехать сюда. Но, слава богу, что решили отложить это решение. Нет, как же хорошо, что мы решили отложить переезд. Примерно месяц дом стоял пустым, а затем мы разместили в газете объявление о сдаче. Жильцы нашлись очень быстро. Многим горожанам хочется жить в этом районе.

— Я могу их понять, — с улыбкой согласился я. — Здесь очень уютно. Так что же случилось с жильцами?

— Дом не захотел принимать их, — упавшим голосом сказал Померанцев. — Мы четыре раза пытались его сдать, и каждый раз происходило одно и то же. У жильцов портились продукты, пропадали деньги и вещи. Мебель двигалась сама собой. У одного из жильцов заклинила дверь и заперла его в туалете. По ночам они слышали тоскливый собачий вой. Понятно, что никто из жильцов здесь не задержался. Нам все четыре раза пришлось возвращать аванс и выслушивать жалобы. Тогда мы решили продать дом, чтобы избавиться от него.

— Так мы не первые покупатели? — улыбнулся я.

— Не первые, — покачал головой Померанцев. — Перед вами дом смотрела семейная пара, так не успели они войти, как на них упал шкаф — тот самый, что стоит в прихожей.

— Шкаф упал сам? — удивился я.

— Вот именно, — закивал Померанцев. — Счастье, что они отделались только ушибами, иначе мне пришлось бы платить за лечение. Конечно, они сразу же отказались от покупки и уехали.

Померанцев жалобно посмотрел на меня.

— Честно говоря, Александр Васильевич, я удивлён, что сегодня осмотр прошел спокойно. Теперь вы понимаете, почему я так нервничал?

— Понимаю, — кивнул я.

— Что ж, вот я всё вам и рассказал, — развёл руками адвокат. — Не удивлюсь, если вы откажетесь от покупки. Приношу вам извинения за беспокойство, господа.

Миша растерянно посмотрел на меня.

— И что теперь делать, Саша? Искать другой дом?

— Ну зачем же? — улыбнулся я. — Это очень хороший дом, крепкий и удобный. А с этими таинственными происшествиями мы разберёмся. Я думаю, что вы с господином Померанцевым можете составить купчую и внести задаток, но окончательная цена будет зависеть от того, что еще мы узнаем о доме.

— Купчая у меня с собой, — обрадовался Померанцев. — Господа, я готов подписать её даже без задатка. Я поверю вам.

— Задаток полагается внести, — возразил я. — Будем всё делать по закону.

Миша неохотно поставил подпись на купчей и отсчитал Померанцеву деньги.

— Благодарю вас, господа, — просиял адвокат.

— Вы можете идти, — кивнул я, — а я ещё загляну к вам, чтобы посмотреть бумаги, о которых мы говорили. Надеюсь, письмо вашего дяди не пропадет до моего прихода.

Я пристально посмотрел в глаза Померанцеву.

— Разумеется, разумеется, — кивнул Померанцев, и они с супругой поспешно удалились.

— Кажется, это не самая удачная сделка, — вздохнул Миша, глядя вслед Померанцевым.

— Ещё какая удачная, — жизнерадостно возразил я. — Тебе достанется отличный старинный дом по очень низкой цене, а в придачу к нему таинственные истории и несколько магических секретов. Заметь, всё это совершенно бесплатно. Да ты счастливчик!

— Но я надеялся здесь просто жить, — сказал Миша. — Магические тайные секреты меня не очень интересуют.

— Зато меня они интересуют, — улыбнулся я. — Ты знаешь, что на втором этаже твоего будущего дома находится самое настоящее магическое пространство? Я попытался туда войти, но оно меня не впустило. Пока не впустило, но я уверен, что подберу к нему ключик.

— И зачем мне магическое пространство? — спросил Миша. — Белье в нем сушить?

— И ещё, — продолжил я. — Ты заметил, что в этом доме кто-то живёт?

— Да, я видел, что в доме очень чисто, — согласился Миша. — Он совсем не похож на заброшенный.

— И камин недавно топили, — добавил я, — а в холодильном шкафу на кухне я увидел свежие продукты.

— Ты думаешь, Померанцевы нас всё-таки обманули?

Я покачал головой.

— Не думаю. Сначала они пытались врать, но после того, как я на них надавил, они говорили чистую правду. В доме кто-то живёт, но хозяева об этом ничего не знают. Может быть, догадываются, но и только. Согласись, Миша, это очень интересно.

— Интересно, — кивнул Миша. — Но что мы будем делать дальше? Ждать, пока этот жилец заявится?

— Не вижу в этом особого смысла, — возразил я. — Возможно, жилец никуда и не уходил из дома. Прячется себе в магическом пространстве и посмеивается над нами. Я предлагаю побольше узнать о жизни этого старого скульптора. Например, расспросить его соседей.

— Да какие тут соседи? — развел руками Миша. — Ты посмотри, как далеко стоят ближайшие дома.

— Ты же полицейский, — улыбнулся я. — В этом доме много лет жил человек. Наверняка он чем-то питался, а значит, заказывал продукты или готовую еду из трактира. Возможно, покупал себе какую-то одежду. Так что предлагаю заглянуть в ближайшие лавки и трактиры. Там наверняка что-то знают об этом знаменитом, неизвестном мне скульпторе.

Ближайший трактир отыскался на соседней улице. Обстановка в нём была простая, но вкусные запахи внушали доверие.

— Заодно и перекусим, — решил я.

Мы заняли свободный столик и заказали себе кофе и блины с творогом и сметаной. Поев, я подозвал к себе трактирщика.

— Скажите, вы знаете, вы знали господина Померанцева? — спросил я. — Он жил здесь неподалеку, на Каштановом бульваре.

— Разумеется, — кивнул трактирщик, — господин Померанцев часто заказывал у меня обеды.

У трактирщика было круглое красное лицо и роскошные седые усы.

— А в вашем трактире господин Померанцев обедал? — поинтересовался я.

Трактирщик покачал головой.

— Никогда не заходил. Только заказывал еду на дом.

— И кто же её относил?

— Мой курьер.

— Вы можете его позвать? — улыбнулся я.

— Разумеется, — неторопливо кивнул трактирщик и с достоинством удалился.

Курьер оказался мальчишкой с нахальным взглядом. К тому же у него не хватало одного верхнего зуба.

— Ты относил заказы к господину Померанцеву? — спросил я.

— Ну, допустим, — согласился мальчишка,

— Так допустим или относил?

— А монетку дадите, ваше благородие?

Рассмеявшись, я достал из кармана монету и выложил её на стол.

— Носил я ему заказы, — подтвердил курьер, пряча монету. — Три раза в неделю.

— И что же он тебе говорил? — поинтересовался я.

— А ничего не говорил, — пожал плечами мальчишка. — Я этого господина Померанцева ни разу не видел.

— Как так? — удивился я. — Ты же отдавал ему заказ.

— А вот так, — цыкнул мальчишка через дырку от зуба. — Господин Померанцев зов хозяину пришлет, хозяин меня с корзинкой к нему посылает. Я прихожу, а на крыльце уже деньги лежат. Ну, я корзинку ставлю, беру деньги и обратно в трактир. А как следующий заказ приношу, на крыльце стоит пустая корзинка, а в ней деньги,

— И ты ни разу не видел самого господина Померанцева?

— Ни разу, ваше благородие, — покачал головой мальчишка.

Он переступил с ноги на ногу.

— Мне бежать надо, ваше благородие, новый заказ относить.

Я кивком отпустил мальчишку.

— Всё удивительнее и удивительнее, — сказал я, глядя на Мишу.

— Да уж, — вздохнув, кивнул Миша.

Выйдя из трактира, мы направились в почтовое отделение, которое располагалось в этом же доме. За стойкой скучал сухопарый почтмейстер, а за его спиной громоздились горы посылок.

— Добрый день, — поздоровался я. — Мне нужны сведения о господине Померанцеве.

Почтмейстер взглянул на полицейский мундир Миши и оживился.

— Слушаю вас, господа.

— Я хочу знать, приходили ли на имя господина Померанцева какие-нибудь письма?

Почтмейстер покачал головой.

— Ни разу, — ответил он.

— Совсем ни одного письма? — удивился я.

— Ни одного.

— Ну, хорошо. А сам, господин Померанцев, кому-нибудь писал?

— Нет, — снова покачал головой почтмейстер. — Он ни разу не был у меня в отделении. Я бы и не знал, что господин Померанцев здесь живёт. Да по службе обязан все адреса в квартале знать.

— Благодарю вас, — кивнул я.

— А вы загляните в продуктовую лавку, — предложил почтмейстер. — Хозяин как-то говорил мне, что господин Померанцев у него продукты заказывает.

Меня удивило, что почтмейстер говорит о Померанцеве в настоящем времени, как будто старый скульптор ещё жив.

— Заглянем в лавку, — кивнул я Мише.

Хозяин продуктовой лавки оказался добродушным, улыбчивым толстяком.

— Что желаете, господа? — приветствовал он нас. — Есть свежий хлеб, крендельки, конфеты.

Я покачал головой.

— Благодарю вас, продукты нам не нужны. Мы к вам за сведениями.

— С удовольствием помогу, — развел руками лавочник.

— Скажите, пожалуйста, не у вас ли заказывал продукты господин Померанцев?

— У меня, — подтвердил хозяин лавки. — Только я его ни разу не видел. Он всегда присылает мне зов, а я отправляю заказ с мальчишкой.

Я недоуменно нахмурился. Хозяин продуктовой лавки тоже говорил о Померанцеве в настоящем времени.

— И что же заказывает господин Померанцев? — поинтересовался я.

Хозяин лавки пожал пухлыми плечами.

— Хлеб. Краковскую колбасу. Постоянно её берёт — видно, она ему нравится. Я вам скажу, господа, колбаса у меня отменная, привозят прямо с фермы.

— Буду иметь в виду, — улыбнулся я. — А что ещё?

— Постоянно заказывает свежее молоко, — вспомнил лавочник. — В общем-то и всё. Я думаю, господин Померанцев один живёт.

— А почему вы так решили? — поинтересовался я.

— Потому что продуктов он немного заказывает, как раз на одного.

— И что же, господин Померанцев никогда не делал больших заказов? Может быть, гости к нему приезжали?

— Не думаю, — покачал головой хозяин лавки. — Я хоть господина Померанцева ни разу и не видел, а только по заказам многое можно сказать. Один он живёт и почти ни с кем не общается.

— Может быть, вспомните что-то ещё? — спросил я.

Хозяин лавки нахмурился, а потом радостно кивнул.

— Ну, конечно. Два раза в неделю господин Померанцев заказывает пирожные. Большую коробку. А иногда — торт.

— Значит, любит сладкое? — улыбнулся я.

— Очень любит, — согласился лавочник.

— Но у вас в лавке, господин Померанцев, ни разу не был.

— Не был, — покачал головой хозяин лавки. — Курьер ему заказы относит. Вот и сегодня отнес.

— Сегодня? — удивился я.

— Да, — как ни в чём не бывало, подтвердил лавочник. — Как обычно, господин Померанцев, прислал мне зов, заказал молоко и торт. Я всё упаковал, отправился с курьером.

— Курьер отнес продукты и принес вам деньги? — уточнил я.

— Именно так и было, — кивнул хозяин лавки. — Позвать его?

— Не нужно, — отказался я. — Если понадобится, я поговорю с ним позже.

Миша хотел что-то сказать, но я движением руки остановил его.

— Благодарю вас, — улыбнулся я. — вы нам очень помогли.

— Рад был помочь, — кивнул хозяин лавки.

Когда мы вышли на улицу, Миша снял фуражку, вытер со лба пот и недоуменно посмотрел на меня.

— Как ты думаешь, Саша, что всё это значит?

— Не имею ни малейшего представления, — улыбнулся я, — вот потому-то мне и интересно. Спасибо, дружище. Кажется, ты втянул меня в потрясающую историю.

Глава 3

— Что мы будем делать дальше, Саша? — спросил меня Миша.

— Расследовать это любопытное происшествие, конечно, — улыбнулся я, — тем более, что у нас есть сразу несколько ниточек. Посуди сам: адвокат Померанцев сказал, что его дядя был известным скульптором.

— Знаменитым, — поправил меня Миша.

— Тем более, — кивнул я. — Значит, в столице должны быть его работы. Кроме того, до сих пор живы люди, которые знали скульптора Померанцева в тот период, когда он еще не превратился в отшельника. Возможно, разгадка нынешней тайны кроется в прошлом скульптора. Я планирую посмотреть на его работы, познакомиться и поговорить с людьми, которые хорошо его знали.

— Может быть, поставить возле дома Померанцева городового? — предложил Миша. — Если там кто-то живет и заказывает еду, то городовой может его увидеть.

— Отличная идея, дружище, — кивнул я, — но давай не будем забывать, что в этом деле замешана магия. Так что поставь возле дома сразу двух городовых. Пусть один из них наблюдает за домом, а второй наблюдает за первым городовым, просто на всякий случай.

— Кто бы мне еще разрешил оторвать сразу двух городовых от службы ради личного дела, — проворчал Миша, но потом махнул рукой. — Что-нибудь придумаем.

Он взглянул на часы и озабоченно нахмурился.

— Саша, я уже опаздываю на службу. Нужно бежать.

— Так и беги. Кто же тебя задерживает? — улыбнулся я. — Посмотреть работы скульптора и потолковать с ценителями прекрасного я вполне могу и без тебя.

Миша вызвал извозчика и уехал.

А я задумался, с кого бы начать расследование. Первым делом мне на ум пришел Игорь Владимирович. Но я тут же вспомнил его утреннюю просьбу. Дед непременно спросит, договорился ли я о встрече с репортером Черницыным.

И не то чтобы я был так уж против этой затеи, но сейчас мне подвернулась интересная магическая загадка. А когда мне попадается магическая загадка, все прочие дела автоматически откладываются в долгий ящик. Поэтому я не стал посылать зов Игорю Владимировичу, а вместо этого принялся перебирать в памяти всех своих знакомых и остановился на фамилии князя Николая Горчакова.

Мне доводилось бывать в особняке князя вместе с Никитой Михайловичем Зотовым, и я хорошо запомнил, что в доме Горчакова есть несколько скульптур очень неплохой работы.

Учитывая богатство князя и его высокое самомнение, он уверенно причислял себя к ценителям искусств. Наверняка он что-то знает о скульпторе Померанцеве, раз уж тот был знаменит на всю столицу.

Рассудив так, я послал князю Горчакову зов.

— Добрый день, Николай Андреевич. — Это Александр Воронцов.

— Слушаю вас, Александр Васильевич, — настороженно ответил Горчаков.

— Позвольте потревожить вас неожиданным вопросом, — сказал я. — Вы были знакомы со скульптором Арсением Померанцевым?

— Да, я знал Арсения Глебовича, — помолчав, ответил Горчаков.

— Отлично, — обрадовался я. — Тогда еще один вопрос. Возможно, у вас есть его работы? А если нет, то знаете ли вы кого-нибудь, у кого они есть?

— У меня есть скульптурная группа работы Померанцева, — к моей радости подтвердил Николай Андреевич.

— Скажите, я могу заехать к вам и взглянуть на нее?

— Разумеется, — согласился Горчаков. — Когда вас ждать?

— Если вы не против, я хотел бы приехать немедленно. Дорога займет около получаса.

— Приезжайте, Александр Васильевич, — ответил князь. — Я буду рад вас видеть.

Договорившись с князем Горчаковым, я вызвал извозчика и назвал ему адрес княжеского особняка. По дороге я подумал, что Николай Андреевич обязательно заведет разговор о Юрии. Князь очень хотел, чтобы я встретился с его сыном и оценил, насколько изменился Юрий.

Пожалуй, слишком откладывать встречу будет невежливо, тем более что сейчас я собирался обратиться к князю Горчакову за помощью. Встречусь с Юрием на следующей неделе, решил я, как только разберусь с этим неожиданно подвернувшимся делом.

Князь Николай Андреевич Горчаков лично встретил меня на крыльце, не доверив такое важное дело дворецкому. Я воспринял появление князя как знак особого уважения, но также и знак того, что князю очень нужно мое решение относительно Юрия.

Я не стал мучить его ожиданием. Поздоровался и сразу же сказал:

— Николай Андреевич, я готов увидеться с Юрием в самое ближайшее время. К сожалению, дела не позволяют мне покинуть столицу. Вы можете устроить так, чтобы Юрий приехал сюда сам?

На лице Николая Андреевича Горчакова радость смешалась с недоверием.

— Вы даёте разрешение на то, чтобы Юрий приехал в столицу? — переспросил он.

— Вот именно, — кивнул я. — Вы сказали, что он очень изменился в лучшую сторону. У меня нет оснований не доверять вам. Пусть Юрий приедет. Я с удовольствием встречусь с ним у вас дома.

— Благодарю вас, Александр Васильевич.

Справившись с собой, кивнул князь и поспешил сменить тему разговора.

— Вы упомянули о скульпторе Померанцеве? Так чем я могу вам помочь?

— Да, меня интересует Померанцев, — подтвердил я. — Скажите, вы хорошо его знали?

— Знал? — нахмурился Горчаков. — С ним что-то случилось?

— А вы не знаете? — удивился я. — Год назад скульптор Померанцев умер.

— Да что вы говорите? — искренне огорчился Горчаков. — Такой талант! Да что там талант! Поверьте, Александр Васильевич, Померанцев был гениальным мастером. Как жаль!

Искреннее огорчение князя говорило в его пользу. Я подумал, что в глубине души князь Горчаков неплохой человек, только немного сноб и не уверен в себе.

— Так насколько хорошо вы знали скульптора Померанцева? — спросил я.

— Не слишком близко, — покачал головой князь. — Можно сказать, это было обычное светское знакомство. Но мне повезло, я успел заказать у него одну работу до того, как Померанцев отошел от дел. Возможно, это была последняя его работа, но я не уверен.

— Понимаю, что вы не были знакомы близко, — кивнул я, — но меня сейчас интересуют любые сведения. Вы можете хоть что-то сказать о Померанцеве как о человеке? Какой у него был характер? Как он жил?

— Арсений Померанцев был настоящим художником. — Улыбнулся Горчаков. — Щедро сорил деньгами в те периоды, когда у него были деньги. Сам решал, браться ему за заказ или нет, и никогда не учитывал пожелания заказчика.

— Как это? — удивился я.

— А вот так, — развел руками Горчаков. — Померанцев всегда делал то, что хотел, а заказчики с радостью платили за его работы.

— И вы тоже? — ещё больше удивился я.

— Разумеется, — кивнул Горчаков, — чем я лучше прочих? Знаете, Александр Васильевич, можно по праву рождения можно быть аристократом, можно унаследовать титул. Но дар художника унаследовать нельзя. Это редкая искра, и только безумец будет относиться к ней без уважения.

— Не могу с вами спорить, — сказал я, — теперь мне еще любопытнее взглянуть на работы Померанцева. Что-нибудь ещё о нём вы знаете?

— Всю жизнь Померанцева окружали друзья и женщины, — задумчиво сказал Горчаков.

— Женщины? — переспросил я.

— Вот именно, — кивнул князь.

Он наклонился ко мне и понизил голос.

— Одно время в светском обществе ходили слухи, что Померанцев ухаживал за тётей нынешнего императора, и его ухаживания были приняты. Но это исключительно между нами, Александр Васильевич.

— Разумеется, Николай Андреевич, — кивнул я. Вот как? Ухаживал за тётей императора?

— Чему здесь удивляться? — пожал плечами Горчаков. — Все мы не без греха. А принцесса тогда была молода.

— И что же случилось потом? — спросил я.

— Неожиданно Арсений Глебович решил забросить искусство, — ответил Горчаков. — Он отменил все заказы и никому ничего не объяснил. Продал свою мастерскую, купил дом где-то на Городовом острове и заперся в нем. Через несколько лет о скульпторе всё забыли. Одно время его имя периодически всплывало в светских разговорах, но всё это быстро сошло на нет. Вы же знаете, у людей каждый день появляются новые интересы.

Горчаков помолчал.

— Но настоящие ценители, разумеется, и сейчас помнят Померанцева. Поверьте, Александр Васильевич, это был великий мастер. Как жаль, что он умер.

— Но чем же он был так велик? — удивился я. — Неужели лучше многих других скульпторов?

— Он был выше всех на целую голову, — ничуть не сомневаясь, заявил Горчаков. — А то и на две головы, и я нисколько не преувеличиваю.

— Что ж, — усмехнулся я, — теперь мне ещё больше хочется взглянуть на его работы. Вы покажете мне?

— Разумеется, Александр Васильевич.

Князь сделал приглашающий жест рукой.

— Прошу за мной.

Князь Горчаков лично проводил меня в огромный зал на первом этаже своего особняка. Высокие потолки зала украшали фрески. На стенах были развешаны картины. Многие работы были очень старыми. Я заметил, что краска на картинах покрылась паутиной тонких трещин.

— Это всё оригиналы, — небрежно сказал Горчаков, но в его тоне я расслышал гордость ценителя.

В простенках между окон стояли изящно выполненные вазы из темно-красного кварца и зеленого малахита. А посередине зала я увидел скульптурную группу, о которой говорил Горчаков.

— Эта работа называется «Прощание», — тихо сказал Горчаков, и я услышал, что голос князя дрогнул.

Я подошел ближе и с интересом взглянул. Скульптура представляла собой юношу и девушку, которые прощались на морском берегу. Я понял это по мраморной волне, которая захлестнула ноги юноши. Скульптор поразительно точно передал все детали и выражения лиц.

Я понял, что эти двое любят друг друга. Но в позе юноши была решимость и готовность уйти, а сомкнутые на его шее руки девушки выражали отчаяние и желание удержать. Чем дольше я смотрел на эту скульптуру, тем отчетливее понимал, что юноша и девушка никогда больше не встретятся.

— Вы почувствовали, Александр Васильевич? — тихо спросил меня Горчаков.

— Да, — согласился я, — это действительно трогает до глубины души.

Скульптор умудрился вложить в холодный камень такие мощные эмоции, что они пробирали до мурашек.

— Теперь я понимаю, почему в свое время Померанцев был так знаменит, — сказал я.

Мы еще немного полюбовались скульптурой.

— Что ж, Николай Андреевич, благодарю вас за помощь, — наконец, сказал я. — Сообщите мне, когда Юрий Николаевич приедет в столицу. Я непременно выберу время, чтобы встретиться с ним.

— А почему вы так заинтересовались Померанцевым? — спросил меня Горчаков.

— Простое любопытство, — улыбнулся я, — услышал его фамилию и решил узнать, что это был за скульптор. Теперь моя жизнь стала несколько богаче.

Князь Горчаков сам проводил меня до ворот и на прощание подал руку.

— Всего вам хорошего, Александр Васильевич, — сказал он. — Искренне рад нашей встрече.

Я вышел из княжеского особняка на набережную реки Фонтанки, пересек мостовую, облокотился на чугунные перила и стал думать, что делать дальше.

Мимо неторопливо проплывала пара упитанных столичных уток. Они чуть покачивались на темной воде. Одна из уток недовольно закрякала. Наверное, она требовала хлеба. Я с улыбкой развел руками.

— Прошу меня извинить, ваше пернатство, я сегодня налегке.

Да, Арсений Глебович Померанцев, этот странный отшельник, который много лет прожил в одиночестве в старом доме на Каштановом бульваре, и в самом деле оказался очень талантливым скульптором. Пожалуй, даже гениальным.

И, подумав так, я ничуть не преувеличивал. Когда я вспоминал увиденную мной скульптуру, у меня по спине пробегали мурашки.

Поразительная работа, просто поразительная!

Разумеется, что человек с таким талантом был хорошо известен в столичном мире. Это я ничего не знал о нём, но мне простительно. У меня никогда не было времени интересоваться искусством.

А вот в Императорской академии искусств Померанцева наверняка хорошо знали. Беда в том, что у меня не было знакомых в академии, и я даже не представлял себе, кому в первую очередь нужно обратиться.

Мысль об Академии искусств потянула за собой цепочку ассоциаций, и я вспомнил про Анну Владимировну Гораздову. Совсем недавно его величество пригласил Анну Владимировну преподавать магию природы в магической академии.

Разумеется, магическая академия — это совсем не академия искусств, но, может быть, Анна Владимировна подскажет мне, к кому я могу обратиться. В конце концов, она девушка, а девушки часто больше интересуются искусством. По крайней мере, мне так казалось.

В любом случае этот вариант был ничем не хуже других. Поэтому я не стал раздумывать дальше и послал зов Анне Владимировне.

Гораздова откликнулась почти сразу.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — радостно сказала она. — Вы очень вовремя. Я как раз хотела с вами поговорить.

— А о чем вы хотели со мной поговорить? — немедленно полюбопытствовал я.

— О скульптурах, — неожиданно призналась Гораздова.

От удивления я рассмеялся.

— Надо же, какое совпадение! Я ведь тоже хотел поговорить с вами именно о скульптурах.

— Тогда начинайте вы, — предложила Анна Владимировна.

— Хорошо, — с улыбкой согласился я. — Предупреждаю, у меня несколько неожиданный вопрос. Меня очень интересует скульптор Арсений Померанцев и его работы. Вы хоть что-нибудь о нём знаете? Или, может быть, у вас есть знакомые в Академии искусств, и вы подскажете мне, кому обратиться?

— Я поняла вас, Александр Васильевич, — ответила Гораздова, — и мне кажется, я сумею вас удивить. Я не только слышала о скульпторе Померанцеве, но и могу показать вам одну из его работ. Это замечательная скульптура, поверьте мне на слово.

— Охотно верю, — удивился я, — и где же я могу увидеть это чудо?

— В саду вашего батюшки, — рассмеялась Анна Владимировна. — Да-да, Александр Васильевич, одна из работ Померанцева стоит у вас дома.

— Не у меня дома, а возле дома моего отца, — тактично поправил я. — Всё-таки, Анна Владимировна, это очень разные вещи. Но вы правы, вам удалось меня удивить.

— А вы приезжайте к нам, — предложила Анна Владимировна. — Я как раз сейчас дома и никуда не собираюсь. Встречу вас и покажу вам скульптуру. Заодно расскажу и о моей просьбе.

— А мой отец тоже дома? — поинтересовался я.

— Нет, — рассмеялась Гораздова, — Василий Игоревич с утра уехал проверять мастерские и будет не раньше вечера, так что вы не рискуете с ним встретиться. Приезжайте, я буду вас ждать.

— Хорошо, — согласился я и посмотрел на часы. — Так получилось, что я совсем недалеко от вашего дома, поэтому буду у вас через пятнадцать минут.

— Отлично, — обрадовалась Анна Владимировна, — я встречу вас у ворот.

— Предупредите охранников, чтобы они скрыли от отца мое появление, — попросил я, — Иначе он обидится, что я его не дождался.

— Так и сделаю, — рассмеялась Гораздова.

От особняка князя Горчакова до дома моего отца было совсем недалеко, поэтому я решил прогуляться пешком. Пересек Фонтанку по узкому пешеходному мостику и углубился в путаницу проходных дворов между Фонтанкой и Мойкой. Затем вышел на Главный проспект и в задумчивости остановился возле статуи, которая изображала одного из императоров.

К своему стыду я не знал, что это за император, но по достоинству оценил высоту статуи и ее величественный вид. Я обошел статую вокруг и внимательно разглядел со всех сторон.

Да, эта скульптура была совсем не похожа на работу Померанцева.

Несмотря на точность в деталях, статуя императора выглядела безжизненной. Сразу было понятно, что это позеленевшая от времени бронза. На лице его бывшего величества навеки застыло скучающее выражение.

Нет, прав был Горчаков. Пожалуй, Померанцев на голову выше многих других скульпторов.

К пьедесталу статуи была прикручена бронзовая табличка. Наверняка на ней значилось имя императора, а также фамилия скульптора, который изготовил статую.

Я даже хотел прочитать надпись на табличке, но потом забыл. Меня отвлекли мои размышления, так что я вспомнил о табличке только когда добрался до дома моего отца.

Что ж, прочитаю в другой раз, ничего не поделаешь.

Гораздова встретила меня у ворот, как и обещала.

— Я очень рада вас видеть, Александр Васильевич, — улыбнулась она.

— Вы чудесно выглядите, — ответил я.

Затем кивнул знакомому охраннику, и мы с Анной Владимировной мимо крыльца пошли в сад.

— Так статуя работы Померанцева и в самом деле стоит у нас в саду? — удивился я.

— Конечно, — кивнула Гораздова. — А вы подумали, что я шучу?

— Знаете, я только что был в гостях у князя Горчакова. У него тоже есть работа Померанцева. Так вот Горчаков держит свою статую в специальном зале, под надежной охраной, а у нас скульптура просто стоит на улице, под дождем, под снегом. Мне кажется, это может ей повредить.

— Я тоже так думаю, — рассмеялась Гораздова. — Но вы же знаете своего батюшку. Если он решил, что скульптура должна стоять в саду, значит именно там она и будет стоять.

— Да, я хорошо знаю своего отца, — согласился я. — Спорить с ним трудно, а самое главное — абсолютно бессмысленно.

— Впрочем, в саду эта скульптура очень уместна, — сказала Анна Владимировна. — Неужели вы её не помните?

— Не помню, — удивленно подтвердил я. — Возможно, отец приобрел ее как в то время, когда я уже учился в магическом лицее. Кстати, вы не могли бы его об этом спросить?

— Непременно спрошу, — пообещала Анна Владимировна.

Мы свернули на одну из боковых дорожек, по обеим сторонам которой росли пышные кусты сирени. Сирень давно отцвела, и теперь радовала глаз только сочной зеленью листьев.

— А вот и скульптура, — сказала Гораздова. — Прошу, Александр Васильевич, любуйтесь.

Эта статуя была еще удивительнее той, которую я видел у князя Горчакова. Скульптура в нашем саду изображала садовника. Да-да, обычного садовника, в широкополой шляпе и с граблями в руках.

Эта скульптура очень напоминала садовника Люцерна, и я поймал себя на том, что внимательно разглядываю черты лица статуи. Впрочем, толку от этого было мало.

Дело в том, что лицо садовника Люцерна всегда скрывалось в тени широких полей его шляпы. Единственное, что могли видеть другие люди, — это редкий желтый блеск его глаз.

Скульптура садовника, которую изготовил Померанцев, выглядела абсолютно живой. Казалось, будто садовник только что сгребал с дорожки опавшие листья и просто остановился на минутку, чтобы передохнуть.

— Надо же! — сказал я. — Изумительно.

— Вы правы, Александр Васильевич, — согласилась Гораздова. — Мне эта скульптура тоже всегда кажется живой. Она очень хорошо подходит саду. Я часто прихожу, чтобы полюбоваться на неё.

От фигуры садовника веяло спокойствием и уверенностью. Это был простой человек, занятый простой, но нужной работой, и он ничуть не сомневался в том, как он живет и что он делает. Человек труда, по-другому и не скажешь.

Я подошел ближе и дотронулся до скульптуры. Нет, обыкновенный камень, гладкий и холодный.

— А что вы знаете о самом Померанцеве? — спросил я Гораздову.

Анна Владимировна покачала головой.

— Ничего, кроме того, что он больше не занимается скульптурами. Говорят, он куда-то переехал, но никто не знает, куда именно.

Кажется, Анна Владимировна не знала о том, что скульптор Померанцев скончался, и я не стал говорить ей об этом. Ни к чему расстраивать девушку.

— Очень жаль, что господин Померанцев больше не работает, — с огорчением повторила Гораздова.

— А почему вам жаль? — поинтересовался я.

— Об этом-то и хотела с вами поговорить. Вы же знаете, что император пригласил меня преподавать в магической академии?

— Да, я помню, — кивнул я, — и очень рад за вас.

— Спасибо, — улыбнулась Гораздова. — В таком случае вы помните, что я буду преподавать магию природы. И для начала мне предложили благоустроить парк Академии. Это хорошая возможность сразу же проявить себя. Разумеется, я согласилась. Если переустроенный парк понравится руководству Академии, то мне предложат привести в порядок несколько городских парков, а это для меня очень важно. Вы же понимаете, Александр Васильевич, это не вопрос денег, но…

Гораздова замолчала.

Я улыбнулся.

— Прекрасно понимаю вас, Анна Владимировна. Я очень хорошо знаю, что такое любимое дело.

— Вот-вот! — с энтузиазмом закивала Анна Владимировна. — Я уже составила план благоустройства парка. И вы знаете, в парке Академии прекрасно смотрелись бы садовые скульптуры, например, такие, как этот садовник. Но я не знаю, у кого их заказать. Теперь вы понимаете, почему меня так огорчило то, что господин Померанцев больше не берёт заказы?

— Понимаю, — согласился я. — А о чем вы хотели посоветоваться со мной?

— Как раз об этих скульптурах, — ответила Гораздова. — Я подумала, что изображения людей в парке будут выглядеть скучно. Хорошо бы поставить там скульптуры каких-нибудь магических существ. А вы ведь знакомы с магическими существами, Александр Васильевич? Я не ошибаюсь?

— Так вот, к чему вы клоните, — рассмеялся я. — Да, Анна Владимировна, я знаком с некоторыми магическими созданиями. Но не уверен, что они согласятся позировать для скульптора.

— Но вы могли бы поговорить с ними об этом? — простодушно спросила Гораздова.

— Поговорить могу, — согласился я, — но ничего не обещаю.

А про себя я подумал, что мрачная черная фигура Туннеллонца великолепно смотрелась бы в парке Магической Академии. Наверняка она привела бы в трепет не одну впечатлительную студентку.

— Благодарю вас, Александр Васильевич, — улыбнулась Гораздова. — Я надеялась, что вы согласитесь мне помочь. У меня к вам есть еще одна просьба.

— Слушаю вас, — кивнул я.

— Раз уж вы заинтересовались скульптурой, я думаю, что это неспроста. В общем, если вам случайно попадется подходящий скульптор, дайте мне, пожалуйста, знать.

— Договорились, — улыбнулся я. — Благодарю вас за помощь, Анна Владимировна.

— Может быть, останетесь пообедать? — предложила Гораздова.

Я покачал головой.

— Ни в коем случае. Насколько я помню, у моего отца была привычка иногда возвращаться домой раньше назначенного срока. Сегодня слишком хороший день, и я не хочу портить его нашей встречей.

Глава 4

На следующее утро мне прислал зов Сева Пожарский. Он сделал это на рассвете, когда я только что вылез из постели.

— Саша, мне нужно срочно с тобой поговорить, — сказал Сева.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? — поинтересовался я.

— Нет, — ответил Сева, — но это не важно. Мы должны поговорить прямо сейчас.

Кажется, у моего друга стряслось что-то серьезное.

— Ладно, говори, — согласился я, но все оказалось не так просто.

— Это слишком важный разговор, Саша, — сказал Сева, — мы с тобой должны срочно встретиться.

— Хорошо, — не стал спорить я, — сейчас я проснусь, оденусь и приеду к тебе. Ты где, у себя в мастерской?

— Я стою возле твоего дома, — к моему удивлению, ответил Сева. — Впусти меня.

Недоуменно хлопая глазами, я вышел на балкон и увидел, что возле калитки и в самом деле переминается с ноги на ногу Сева Пожарский. В руке у него что-то блестело.

Игнат и Прасковья Ивановна еще благополучно спали. Мы все привыкли вставать рано, но не настолько же. Продолжая недоумевать, я быстро оделся, спустился по лестнице и подошел к калитке.

Только тогда я разглядел, что в руках у Севы блестит бутылка игристого. Судя по этикетке, очень дорогого. Утреннее солнце весело играло на темно-зеленом стекле.

— Это и есть повод для разговора? — с улыбкой поинтересовался я, отпирая калитку. — Заходи.

— Это очень важный разговор, — сказал Сева, потрясая бутылкой.

— Ты предлагаешь распить ее прямо с утра? — спросил я.

— А сейчас утро? — удивился Сева. — Я даже не заметил.

Его глаза были красными, как будто он не спал всю ночь. Скорее всего, так оно и было. Я незаметно принюхался, но мой друг оказался совершенно трезв. Ситуация становилась все более удивительной.

— Так что у тебя стряслось? — спросил я.

Сева сунул бутылку под мышку и посмотрел на меня.

— Это очень важно для меня, Саша, ты должен понять. Такая возможность выпадает один раз в жизни.

Он взмахнул руками, и бутылка упала на дорожку. Счастье еще, что дорожки у меня в саду не выложены плиткой, а посыпаны песком. Сева наклонился, подобрал бутылку и снова прижал ее рукой.

— Дай-ка сюда, — сказал я, — ты непременно ее разобьешь.

Я отобрал у него бутылку.

— Так что это за возможность, которая выпадает только раз в жизни?

— Ну, это я преувеличил, — самокритично сказал Сева. — Допустим, не раз в жизни, но раз в году — это точно, а то и реже. Ты понимаешь, Саша?

— Ничего не понимаю, — честно сказал я.

— Но я же тебе объясняю, — рассердился Сева, — это очень редкая возможность и очень важная для меня.

— Сева, оттого, что ты повторишь мне это несколько раз, я лучше понимать не стану, — с улыбкой сказал я. — Скажи только одно. Это срочно?

— Да, — кивнул Сева, — но не очень.

— Если не очень, тогда проходи в дом. Позавтракаем, и ты расскажешь мне все по порядку.

Прасковья Ивановна только-только появилась на кухне. Протерев заспанные глаза, она увидела Севу и огорченно всплеснула руками.

— Как же так, Александр Васильевич? Гости на рассвете, а у меня завтрак не готов. Вы подождите буквально полчаса, я сейчас.

— Не беспокойтесь, Прасковья Ивановна, — улыбнулся я. — Этот гость неожиданный, но мы с ним замечательно обойдемся остатками вчерашнего ужина. Поищите в холодильном шкафу, что найдется.

Прасковья Ивановна принялась накрывать на стол.

— Присаживайся, — сказал я Севе, отдавая ему бутылку с игристым.

Хоть Сева и принес ее ко мне домой, но все-таки это была его бутылка.

Сева поставил бутылку рядом с собой. Тут же нетерпеливо повернулся, задел ее локтем, и она чуть не упала.

— Игнат, убери это, пожалуйста, — попросил я.

Затем мы завтракали. Сева долго и обстоятельно уминал холодную индейку, намазал себе три бутерброда и запивал их апельсиновым соком. Я терпеливо ждал, пока друг наестся. Раз уж он сказал, что дело не срочное, значит, лучше не расспрашивать его, пока он ест, а то начнет отвечать с набитым ртом, и я вообще ничего не разберу.

Прасковья Ивановна с умилением смотрела на Севу. Она любила, когда гости едят хорошо и много. Наконец Сева откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу.

— Ух, как хорошо! Кажется, я со вчерашнего вечера ничего не ел. Или со вчерашнего дня?

Последние слова он пробормотал неразборчиво. А затем глаза Севы закрылись, он уронил голову и заснул.

— Ты хотел о чем-то со мной поговорить? — громко напомнил я.

Сева вздрогнул и непонимающе захлопал глазами.

— О чем? — недоуменно нахмурил он.

— Не знаю, — ответил я, — но ты утверждал, что дело очень важное.

— А, да, — вспомнил Сева.

Затем напряженно оглянулся по сторонам, как будто подозревал, что вокруг него собрались шпионы и любители подслушивать.

— Только об этом никто не должен знать, Саша, — значительным шепотом сказал он мне. — Мы можем где-нибудь поговорить наедине?

И Сева недоверчиво покосился на Игната.

— Хорошо, — вздохнул я, — идем ко мне в кабинет. Только уж подожди еще минуту, я сварю нам кофе.

— Хорошо, — согласился Сева.

Я решил сделать кофе покрепче, поэтому всыпал в каждую джезву по две ложки молотого кофе с горкой. Старался я не зря, потому что, пока кофе закипало, Сева снова благополучно уснул на стуле и даже начал слегка похрапывать.

Я слегка постучал джезвами по столу, чтобы осела гуща, но Сева никак на это не отреагировал. Тогда я перелил кофе в чашки и потряс его за плечо.

Мой друг снова вскинул голову и непонимающе посмотрел на меня.

— Саша, это ты? — спросил он. — А где я?

— У меня дома, — терпеливо напомнил я.

— Точно! — согласился Сева.

— Ну что, идем в кабинет? Поговорим о чем-то важном.

Мы спустились вниз. Видя сонное состояние друга, я заботливо подобрал для него самый неудобный стул, который только был у меня в кабинете. Затем протянул ему чашку с кофе.

— Пей, — велел я.

Сева взял чашку двумя руками, сделал большой глоток и поморщился.

— Горячий.

— А ты как хотел, — проворчал я.

Затем я опустился в кресло и тоже сделал глоток кофе, и откинулся на спинку.

— Так о чем ты хотел со мной поговорить?

— Саша, через неделю будет конкурс, — торжественно сказал мне Сева.

Я внимательно смотрел на него, ожидая продолжения. Но Сева молчал с таким видом, как будто сказал все, что хотел.

— Отлично, дружище, — терпеливо кивнул я, — но, может быть, ты соизволишь рассказать мне, что это за конкурс?

— Конкурс артефакторов, конечно, — обиженно ответил Сева. — Конкурс на звание мастера.

— И ты хочешь в нем участвовать? — догадался я.

— Ну, разумеется, — кивнул Сева. — А что еще мне делать, Саша? Всю жизнь работать в этой мастерской под руководством Кузьмы Петровича?

Он сделал еще глоток кофе.

— Нет, Кузьма Петрович, конечно, очень хороший человек и настоящий мастер, но ведь он постоянно ворчит. Саша, это же невозможно терпеть. Кузьма Петрович придирчивый и неуживчивый. Кроме того, он все время пьет чай с баранками.

Мне стало смешно.

— Если ты не помнишь, то я очень хорошо знаком с Кузьмой Петровичем, — улыбнулся я. — Не стану утверждать, что знаю его недостатки лучше, чем ты. Но все-таки мне бы хотелось больше услышать про конкурс, а также узнать, чего ты хочешь от меня.

— Через неделю состоится городской конкурс молодых артефакторов, — наконец-то внятно объяснил Сева. — Все начинающие артефакторы города будут соревноваться между собой. Соберется специальная комиссия из старых пердунов, то есть из старых мастеров и хозяев мастерских. Три победителя конкурса станут мастерами и получат право работать самостоятельно и даже открыть свои мастерские. Ты понимаешь, Саша?

Сева замолчал с торжественным видом, глядя на меня.

— Вот оно что, — понял я, — и ты хочешь участвовать в этом конкурсе. Вот теперь я понимаю. Ну что же, Сева, я не сомневаюсь в твоей победе. Ты несколько раз делал для меня самые разные артефакты и доказал, что способен быть мастером. Но я по-прежнему не понимаю, что требуется от меня.

— Чертежи, конечно, — сказал Сева, удивляясь моей непонятливости. — Саша, чтобы выиграть в конкурс, я должен создать какой-то необычный артефакт. Такой артефакт, которого не делал никто, а для этого мне нужны чертежи.

— Ага, — начал понимать я.

— Но не любые чертежи, — продолжил Сева. — Понимаешь, я сам должен их выбрать. Мне нужен самый лучший артефакт.

— И ты хочешь, чтобы я провел тебя в Незримую библиотеку? — понял я.

— Вот именно, — с облегчением кивнул Сева, — я тебе уже битый час об этом говорю.

Его слова прозвучали несколько несправедливо, но я решил не обращать на это внимания. В конце концов, мой друг был изрядно взбудоражен предстоящим конкурсом.

— А ты сам пробовал попасть в Незримую библиотеку? — спросил я.

В свое время я поделился с Севой способом, при помощи которого можно попасть в Незримую библиотеку, и даже записал для него рецепт ячменных лепешек.

— Пробовал, и не раз, — признался Сева. — Ну, не могу я найти эту проклятую дверь, вот и все! Я и лепешки пек, и пирожные покупал, и конфеты, даже игристое с собой брал. Никакого толку. Бродил по городу целый день, но дверь мне так и не попалась.

— Вот видишь, — огорченно сказал я, — это верный знак. Незримая библиотека пока не хочет тебя видеть. Уж извини, дружище, я уверен, что это временно, но ты же понимаешь, что я не могу провести тебя туда против воли Библиуса. Ты мой друг, Сева, но я с Библиусом тоже дружу. Поэтому предлагаю придумать какой-нибудь компромиссный вариант.

Пока я все это говорил, Сева благополучно заснул прямо на стуле. Счастье еще, что перед этим он допил кофе и поставил чашку на стол. Я посмотрел на мирно спящего друга и сокрушенно покачал головой. Видимо, компромиссный вариант придется искать мне одному, подумал я.

Впрочем, что здесь думать? Все понятно.

— Я сам пойду в Незримую библиотеку и подыщу для тебя чертежи артефакта поинтереснее, — вздохнул я. — А ты пока отдохни здесь.

Я тоже допил кофе, затем открыл дверь кабинета.

Разумеется, Игнат стоял неподалеку, старательно делая вид, что занят исключительно своими делами.

— Всеволод Дмитриевич уснул у меня в кабинете, — сказал я Игнату. — Не мешай ему, ладно? Но если он проснется, пожалуйста, помоги ему добраться до постели. А я сейчас уйду по делам. Надеюсь, что ненадолго.

Когда я хочу попасть в Незримую библиотеку, мне достаточно нарисовать на любой двери знак раскрытой книги. Но сейчас я решил попробовать другой способ. Не от лени, а исключительно из любопытства. Я взялся за ручку двери, закрыл глаза и представил себе Незримую библиотеку в деталях.

Я постарался как наяву увидеть бесконечные стеллажи, заполненные книгами, большой письменный стол, над которым вращался золотой глобус, и широкий мозаичный коридор, который вел в круглый зал.

Не открывая глаз, я толкнул дверь, просунул туда голову и огляделся. У меня получилось. Из своего коридора я попал прямо в Незримую библиотеку.

— Салют, Библиус! — громко сказал я. — Ты здесь?

* * *

На мой призыв никто не ответил. Я вошел в библиотеку и увидел пустой письменный стол, над которым задумчиво вращался золотой глобус. Кажется, хранитель Незримой библиотеки снова отлучился по своим магическим делам. В последнее время это происходило с завидным постоянством.

Не успел я так подумать, как откуда-то издалека донесся голос Библиуса:

— Александр, это ты?

— А кто же еще? — ответил я.

И тут же сообразил, что вообще-то в последнее время кроме меня к Библиусу заходит довольно много народу. Между прочим, не без моей помощи.

— Это я, дружище!

— Иди сюда, — позвал меня Библиус, — покажу тебе кое-что интересное.

— А куда идти? — уточнил я. — Ты где?

— Я в круглом зале, — ответил Библиус.

Разумеется, меня тут же охватило любопытство. Что такое замечательное хочет показать мне хранитель библиотеки?

По широкому коридору между книжными стеллажами я заторопился в круглый зал.

Пол коридора был выложен мозаикой с изображением разных магических миров. Я любил подолгу разглядывать мозаичные картины, но сейчас только бросил торопливый взгляд на изображение города Лачанга. И надо же было такому случиться, что с одного взгляда я заметил кое-что необычное.

Я на секунду остановился и вгляделся внимательнее. Над желтыми песками привычно возвышались серые каменные стены города. Неторопливо брел через пустыню караван верблюдов, у городских ворот скучали стражники, а из-за стен города доносились пронзительные вопли продавца воды.

Все как обычно, но я заметил кое-что еще.

В углу картины под порывами сухого пустынного ветра раскачивались чахлые кусты, а за этими кустами прятались какие-то странные существа. Несомненно, они были живыми, но при этом больше напоминали пыльные вихри, и эти существа определенно наблюдали за городом.

Это песчаные джинны, догадался я.

Об этих магических существах мне рассказывал владелец кофейни Набиль. Набиль родился в Лачанге и успел покинуть ее до того, как песчаные джинны атаковали город. Они уничтожили селение, сравняли городские стены с землей, и вот уже несколько тысяч лет на месте города простиралась только безжизненная пустыня. Кажется, именно сейчас я застал самое начало войны жителей Лачанги с песчаными джиннами.

За кустами, конечно же, прятались лазутчики джиннов. Они изучали город и готовились его атаковать. Умом я понимал, что мозаичная картина показывает мне очень старые события. Они случились когда-то давным-давно. Но простые человеческие чувства требовали вмешаться и как-то помочь жителям Лачанги.

Городские стражники все так же переминались с ноги на ногу у ворот, опираясь на длинные копья. Стражи порядка скучали, песчаных джиннов они не замечали напрочь.

— Раззявы, — громко сказал я стражникам, — неужели вы не видите шпионов?

К моему удивлению, стражники встрепенулись и начали недоуменно оглядываться по сторонам. Они явно слышали мой голос, но не понимали, откуда он доносится.

— Вам не меня нужно искать, — крикнул я стражникам. — Неважно, кто я и где нахожусь. Считайте, что я магическое существо, которое дает вам подсказку. Лучше посмотрите в сторону пустыни. Видите там кусты? Приглядитесь к ним повнимательнее. За кустами прячутся песчаные джинны.

Теперь я не сомневался, что стражники меня слышат. Они повернулись и, как по команде, уставились в сторону пустыни. Один стражник что-то сказал другому, и на их лицах появился испуг. Затем первый стражник с громкими воплями бросился внутрь городских стен, а второй принялся запирать ворота.

Не прошло и минуты, как в городе поднялась суматоха. Я слышал резкий командный голос, видел, как по крутым лестницам на стены взбегают воины в блестящих кольчугах и маги в длинных балахонах.

— Ну вот, — одобрительно сказал я, — это другое дело. Надеюсь, ребята, вы отобьете первую атаку.

Сделав для жителей Лачанги все возможное, я отправился дальше в круглый зал. И тут же удивленно остановился. Круглый зал был завален книгами. Беспорядочные груды свитков и фолиантов вздымались выше моего роста.

Из-за них я не мог разглядеть ни портал с туманной розой, не даже фонтан, который находился в центре зала. Слышалось только мелодичное журчание воды.

— Библиус, ты где? — крикнул я.

— Я здесь, Александр, — отозвался Библиус. — В центре зала. Пробирайся сюда.

— Ага, пробирайся, — проворчал я, безуспешно выискивая место, куда можно поставить ногу. Одну стопку книг я все-таки задел, и она с шумом повалилась на пол.

Наконец, я добрался до середины зала и увидел Библиуса, который сидел прямо на полу.

Хранитель библиотеки задумчиво вертел в руках бронзовую чашу, украшенную странным орнаментом.

— Александр, ну наконец-то, — сказал Библиус, увидев меня. — Иди сюда.

— Ты решил устроить инвентаризацию? — с улыбкой спросил я. — Или это генеральная уборка?

Библиус задумчиво покачал головой.

— Нет, просто искал кое-какие необходимые сведения.

— Вижу, твои поиски были долгими и основательными, — улыбнулся я.

— Ты прав, — кивнул Библиус, — я надеялся узнать хоть что-нибудь об этой чаше. Посмотри на нее, Александр. Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

Библиус по-прежнему держал чашу в руках. Я внимательно рассмотрел ее, потом подошел ближе и заглянул внутрь. Чаша была пуста,

— Красивая и удобная, — одобрительно заметил я. — Где ты ее достал? Обзаводишься новой посудой?

— В некотором роде, — неожиданно ответил Библиус. — Это магическая чаша, Александр. Дотронься до нее.

Я взял чашу в руки, щелкнул пальцем по крутому бронзовому боку. Чаша отозвалась тихим, но глубоким звоном. Одновременно с этим в моей ладони прошел непонятный магический импульс — не угрожающий, но достаточно сильный.

Мой магический дар нетерпеливо встрепенулся в груди.

— Да, это магический предмет, — согласился я, возвращая чашу Библиусу. — А что она делает?

— Вот это-то я и пытался узнать, — вздохнул Библиус. — Но пока так и не разобрался. Ты знаешь, Александр, где я нашел эту чашу?

— В одной из твоих прогулок по магическим мирам? — предположил я.

— Вот именно, — кивнул Библиус. — Эту чашу я принес из мира Акатоша.

— Расскажешь? — с интересом спросил я.

— Разумеется! — ответил хранитель библиотеки. — Вчера у племени Акатоша был большой праздник. Они праздновали наступление Нового года.

— Вот как? — удивился я. — Вообще-то сейчас начало августа.

— Ты прав, — согласился Библиус, — но в мире Акатоша Новый год наступает именно в это время, и его празднуют, исполняя специальный обряд. Акатош пригласил меня участвовать в этом обряде. Довольно интересная традиция, кстати говоря.

Все племя собралось вокруг алтаря, а Акатош достал из тайника под камнем эту чашу и наполнил ее ритуальным напитком. Затем чаша пошла по кругу, и каждый член племени делал один глоток. Наконец, чаша дошла и до меня, я взял ее в руки и сразу же почувствовал какую-то странную магию. Эта магия совершенно точно не принадлежит миру Акатоша. Магия того мира очень проста и почти всегда связана с природой. А в этой чаше есть что-то чужеродное. Я подозреваю, что она попала к племени Акатоша из какого-то другого мира.

— Ты сказал Акатошу об этом? — полюбопытствовал я.

— Нет, — покачал головой Библиус. — Я поостерегся пить ритуальный напиток и просто передал чашу дальше. Решил не нарушать обряд. А когда обряд закончился и племя разошлось по своим делам, я забрал чашу с собой, чтобы познакомиться с ней поближе. Мне кажется, она как-то особенно воздействует на соплеменников Акатоша.

— И тебе разрешили забрать эту чашу? — недоуменно спросил я. — Она же священная, я правильно понял?

— Ну, не то чтобы разрешили, — поморщился Библиус.

— Ты ее стащил, да? — догадался я. — Библиус, а если тебя поймают?

— Во-первых, не стащил, а взял на время, — строго поправил меня Библиус. — И только для того, чтобы получше ее исследовать. Вообще-то я исследователь, ты же это знаешь, Александр.

— Знаю, — улыбнулся я, — а исследователям иногда приходится действовать решительно.

— Вот именно, — согласился Библиус. — Во-вторых, я был очень осторожен, и меня никто не заметил. И в-третьих, до следующего Нового года эта чаша все равно не понадобится Акатошу. Никто даже не узнает, что я позаимствовал ее на время.

— Я тоже никому об этом не скажу, — пообещал я. — Ну и как, ты разобрался с магией этой чаши?

Библиус с досадой покачал головой.

— Нет. Я сижу здесь уже несколько часов, изучил горы книг, — он показал нагромождения фолиантов, которые громоздились вокруг нас. — Но никак не могу разобраться, что же делает эта чаша и как она работает. Несомненно, одно — это могущественный артефакт.

— Но ведь и ты — магическое существо, — напомнил я. — К тому же очень много знаешь о магии. Неужели ты так и не смог найти ответ?

— Наверное, дело в том, что я гуманитарий, — поморщился Библиус. — За свою жизнь я прочитал очень много книг, но почти не имел дела с практической стороной магии. А эта чаша является артефактом, и чтобы разобраться в его работе, мне нужен артефактор. Потому-то я так и обрадовался твоему приходу.

Библиус с надеждой посмотрел на меня.

— Александр, у тебя же есть знакомые артефакторы?

— А у тебя разве нет? — удивился я. — Неужели за все это время к тебе не заходил ни один артефактор?

Библиус смущенно почесал лоб.

— Вообще-то у меня давненько не было никого из ремесленников, — признался он.

— А почему?

— Видишь ли, обычно у артефакторов очень распространенный путь. Эти маги идут по пути ремесла. Полезный путь, но не слишком интересный. Поэтому я уже давно перестал приглашать сюда артефакторов.

— Вот в чем дело, — улыбнулся я. — Но теперь-то артефактор тебе понадобился.

— Да, — признал Библиус, — и мне очень жаль, что я не свел знакомство ни с одним из ныне живущих мастеров.

Глава 5

Кажется, ситуация давала мне отличный шанс помочь Севе Пожарскому. Разумеется, я немедленно воспользовался этим шансом.

— Ты совершенно прав, Библиус, — кивнул я, — у меня действительно есть знакомые артефакторы. Помнишь, я рассказывал тебе про Севу Пожарского? Это мой друг, и он очень хорошо владеет мастерством. Это он делал Свирель Преображения и другие артефакты для моих расследований.

— Да, я помню, — кивнул Библиус. — Княжич Пожарский? И ты думаешь, он сможет разобраться с этой чашей?

— Во всяком случае, он сможет попробовать, — улыбнулся я.

— Тогда пригласи его поскорее, — решительно сказал Библиус.

Да, магия снова была на моей стороне. Она дала мне прекрасную возможность провести Севу в Незримую библиотеку. Но я не стал торопиться. Предвзятое отношение Библиуса к артефакторам давало мне возможность подшутить над хранителем библиотеки.

— Это будет не так-то просто, — сказал я Библиусу. — Мой друг довольно занятой человек. Ты знаешь, сколько работы у хороших артефакторов? Он работает даже по ночам и не всегда успевает спать. Где уж ему найти время на то, чтобы разобраться с твоей чашей?

— Если у него так много работы, значит, он очень хороший артефактор, — сообразил Библиус.

— Разумеется, — кивнул я, — один из лучших.

— Тогда он обязательно мне нужен. Александр, как угодно, убеди его прийти сюда. Скажи, что я щедро его вознагражу.

— Вообще-то он княжич, — напомнил я, — и не нуждается в деньгах.

— Но, может быть, ему нужны какие-то сведения? — предположил Библиус. — Например, схемы артефактов или древние знания. Ты же знаешь, у меня все это в избытке.

— Да, схемы артефактов могут заинтересовать моего друга, — согласился я, — и древние знания тоже. Хорошо, Библиус, я попробую его уговорить. Но ничего не обещаю.

— Только прошу тебя поскорее, — попросил хранитель библиотеки. — У меня уже голова болит от того, что я не могу найти разгадку этой чаши. Даже не помню, когда ел в последний раз. Кстати, Александр, ты не принес с собой чего-нибудь вкусненького?

Я развел руками.

— В этот раз у меня ничего с собой нет. Но я попрошу Севу, и он непременно захватит что-нибудь с собой.

— Но ты ведь тоже пришел не просто так, — спохватился Библиус. — Тебе нужно что-то узнать?

— Пока нет, — улыбнулся я. — Просто проходил мимо и решил заглянуть к тебе. Признаюсь, вчера со мной случилось очередное удивительное происшествие, но пока я знаю слишком мало. Так что у меня нет даже вопросов, которые я мог бы задать. Как только вопросы появятся, я непременно к тебе загляну.

— Буду рад видеть тебя в любое время, — кивнул Библиус. — Кстати, вчера утром с тобой не случилось ничего необычного?

— Смотря, что понимать под необычным, — рассмеялся я. — Так-то я уже и не помню, что такое обычное утро. Вчера Игнат и Прасковья Ивановна сообщили мне о своей предстоящей свадьбе. А перед этим прислал зов Игорь Владимирович. Он решил, что мне не помешает популярность, и уговаривал меня дать интервью и раскрыть в нем все магические тайны.

— Вот, именно об этом я и говорю, — к моему удивлению, кивнул Библиус. — Вчера у меня было предчувствие, и оно касается тебя.

— Предчувствие, которое касается меня? — удивился я. — Рассказывай, мне очень любопытно. Насколько я понимаю, у магических существ предчувствия имеют обыкновение сбываться. А ты и есть магическое существо.

— Совершенно верно, — серьезно кивнул Библиус. — Но мое предчувствие было очень коротким. Точнее, это был сон. Мне приснился один свиток с письменами и потребовал отдать его тебе. А когда я проснулся, этот свиток лежал на полу возле моей постели.

— Свиток потребовал? — изумился я. — Вслух?

— Нет, он прислал мне зов, — объяснил хранитель библиотеки. — И ясно изложил свою просьбу.

— И где же он?

— Вот.

Библиус достал из складок тоги папирусный свиток и протянул его мне. Я развернул его — свиток оказался очень коротким. Буквально несколько строк на неизвестном языке. Я привычно вгляделся в письмена, ожидая, что они превратятся в знакомые буквы. Такое уже не раз бывало — посетители Незримой библиотеки могли читать книги на всех языках этого мира. И не только этого мира, но и многих других миров.

К моему удивлению, значки не стали понятными. Вместо этого в моем сознании зазвучал незнакомый голос. Он выговаривал слова нараспев, с заметной хрипотцой, и к тому же, не обращался ко мне. Вместо этого голос рассказывал какую-то историю.

'В далекой и волшебной стране, на краю древнего леса, жил скромный маг по имени Фарон. С раннего возраста он обладал даром, позволяющим исцелять раны и устранять беды. Несмотря на свои удивительные способности, Фарон всегда избегал славы и почестей, предпочитая оставаться рядом с простыми людьми, среди которых он рос и обретал свой дар.

Каждый день он помогал тем, кто нуждался в его помощи: исцелял больных, защищал от бурь и наводнений и восстанавливал потерянные надежды. Слухи о его добрых делах распространялись по округе, и вскоре его имя стало известно во всей стране. Однако Фарон, всё ещё стремившийся оставаться незамеченным, лишь скромно принимал благодарности, осознавая, что слава может отвлечь от истинного пути.

Прошло время, и однажды, когда звёзды сияли особенно ярко, в сердце мага произошёл удивительный переворот. Он почувствовал, как его сила увеличивается с каждым добрым словом, произносимым о нём. Фарон осознал, что в известности нет ничего постыдного: она стала не просто бременем, а ключом, открывающим новые возможности для служения. Он понял, что теперь, обладая большими силами, сможет помочь ещё большему числу нуждающихся'.

Голос договорил и умолк.

— И что это означает? — недоуменно спросил я, вглядываясь в незнакомые письмена.

— Не знаю, — ответил Библиус. — А что ты прочитал?

— Не прочитал, а услышал. Мне рассказали какую-то древнюю легенду. К тому же использовали довольно тяжеловесный язык. Что-то о древнем маге, сила которого увеличивалась по мере того, как о нем узнавали люди.

— Вообще-то это не легенда, а чистая правда, — неожиданно возразил Библиус. — Чем больше люди верят в магию, тем она сильнее и ярче проявляется в их жизни. Это касается и магов, и магических существ.

— Вот как? — удивился я. — Никогда об этом не думал. Но для чего мне эти сведения?

— Тебе лучше знать, — пожал плечами Библиус. — Свиток просил отдать его тебе, и я выполнил его просьбу. А теперь позови, пожалуйста, своего друга. Скажи, что я жду его прямо сейчас.

— Хорошо, — улыбнулся я.

И приготовился обрадовать Севу Пожарского, но не успел это сделать. Совершенно неожиданно мне прислала зов Елизавета Федоровна Молчанова.

— Александр Васильевич, кажется, у меня получилось, — радостно сообщила девушка.

— Очень рад вас слышать, Елизавета Федоровна, — улыбнулся я. — Здравствуйте. Но что именно у вас получилось?

— Ой, простите, Александр Васильевич, — смутилась Молчанова, — я забыла поздороваться.

— Не тратьте время на пустяки, — рассмеялся я. — Рассказывайте скорее, я чувствую, у вас произошло что-то важное.

— Да, это очень важно, — подтвердила Елизавета Федоровна. — Мне кажется, теперь я могу пригласить вас к себе.

— Конечно, вы можете, — удивленно ответил я. — Я и сам собирался навестить вас в ближайшее время. — Хочу посмотреть, как вам живется в вашем имении.

— Нет, вы неправильно меня поняли, — торопливо сказала Елизавета Федоровна. — Наверное, я путанно объясняю, это от радости. Помните, вы говорили, что однажды сможете прийти ко мне магическим путем? Но для этого я должна прислать вам зов и подробно описать место, в которое вам предстоит попасть, передать его атмосферу и настроение.

Так вот, мне кажется, что сейчас я могу это сделать. Я точно знаю, какими словами передать все это.

— Вам удалось договориться с вашим магическим даром? — понял я. — Это отличная новость, Елизавета Федоровна. Если вы уверены, мы можем попробовать прямо сейчас. Я как раз нахожусь в самом подходящем для этого месте. Только дайте мне минуту, я должен уладить кое-какие дела. Подождите, я свяжусь с вами сразу же, как буду готов.

— Жду с нетерпением, Александр Васильевич, — радостно ответила девушка.

Мне показалось, что за ее радостью скрывается что-то большее. И я улыбнулся.

Библиус нетерпеливо посмотрел на меня.

— Ну что там с твоим другом, Александр? Ты пойдешь за ним?

Я огорченно развел руками.

— Прости, Библиус, но у меня неожиданно возникло совершенно неотложное дело, и мне нужно уйти. Но ведь ты можешь позвать Севу Пожарского сам. Достаточно показать ему дверь, на которой будет нарисован символ открытой книги. Не сомневайся, он все поймет правильно.

— Но я же не знаю, где его искать, — расстроился Библиус. — Когда еще ему попадется нужная дверь? А мне срочно нужен артефактор.

— Как раз с этим я могу тебе помочь, — улыбнулся я. — Сева Пожарский сейчас мирно спит у меня дома. Поэтому изобрази символ открытой книги на ближайшей к нему двери. Это в твоих силах?

— Разумеется, — проворчал Библиус, а затем сделал небрежный жест левой рукой. — Готово.

На всякий случай я послал зов Игнату.

— Игнат, передай, пожалуйста, Прасковье Ивановне, чтобы приготовила для Севы пакет с пирожками. И обязательно покажи ему дверь кабинета. Видишь на ней рисунок раскрытой книги?

— Вижу, ваше сиятельство, — подтвердил Игнат.

— Отлично. Сева должен непременно увидеть этот рисунок. Пусть сразу же идет в эту дверь и ни о чем не раздумывает.

— Все понял, ваше сиятельство, — ответил Игнат. — Исполню непременно. А вас когда ждать? К обеду вернетесь?

— Теперь уже вряд ли, — рассмеялся я. — Скорее всего, к вечеру, не раньше.

— Ну вот, как всегда, — огорчился Игнат. — Имейте в виду, что если Прасковья Ивановна затеется печь пироги, то их и на ужин хватит.

— В таком случае я обязательно вернусь домой к ужину, — пообещал я.

И весело посмотрел на Библиуса.

— Считай, что артефактора мы тебе обеспечили. К тому же он явится не с пустыми руками, а принесет свежие и горячие пирожки от Прасковьи Ивановны. Ты знаешь, какое это объедение?

— Знаю, — кивнул Библиус, и его глаза жадно заблестели.

— А теперь будь добр, сооруди для меня дверь, — сказал я, — ту самую, через которую ты любуешься магическими мирами и ходишь в гости к Акатошу.

— К Акатошу я хожу через портал, — поправил меня хранитель библиотеки.

— Это детали, — отмахнулся я. — Но в моем случае дверь будет удобнее. Портал слишком маленький, не хочу пролезать в него на четвереньках.

— Пожалуйста, — ответил хранитель библиотеки и одним движением воплотил дверь прямо посреди круглого зала.

Она ни на что не опиралась, стояла сама по себе и тем не менее совершенно не собиралась падать.

— Благодарю тебя, хранитель библиотеки, — рассмеялся я.

А затем послал зов Елизавете Федоровне. Девушка откликнулась сразу же. Видно, она с нетерпением ждала, когда я ее позову.

— Елизавета Фёдоровна, я готов к нашему эксперименту, — сказал я. — Начинайте рассказывать, что вы сейчас видите. Описывайте все в мельчайших подробностях, так, чтобы я мог очень ясно себе это представить.

— Я сейчас стою у окна на втором этаже, — сказала Елизавета Федоровна. — Окно давно нужно покрасить. Краска на нем пожелтела и покрылась трещинами. За окном клумбы, а на них цветут астры. Знаете, такие большие пушистые шары, белые, красные и рыжие. Дальше березовая роща, а за деревьями видно озеро. Сейчас дует ветер, он морщит поверхность воды, и в ней дробится солнце. Слева луг, а на лугу пасется рыжая корова с белыми пятнами.

— Достаточно, — с улыбкой сказал я, — мне удалось представить все, что вы рассказываете. Теперь давайте пробовать. Рядом с вами есть какая-то дверь?

— Да, — ответила Елизавета Федоровна, — дверь в отцовскую библиотеку как раз у меня за спиной.

— Это очень символично, — рассмеялся я, — из одной библиотеки в другую. Если у нас с вами все получится, то я появлюсь именно из этой двери. Не пугайтесь.

Я кивнул Библиусу и взялся за ручку двери. Крепко зажмурился и представил себе картину, которую описала мне Елизавета Федоровна. Увидел рыжую корову с белыми пятнами и ее грустный взгляд. А затем толкнул дверь, сделал шаг вперед и открыл глаза.

Елизавета Федоровна стояла спиной ко мне. Услышав скрип двери, она быстро обернулась и испуганно вскрикнула, но тут же на ее лице появилась радость.

— У нас получилось, — тихо сказала она.

Затем повторила громче:

— Ура, Александр Васильевич, у нас получилось!

С этими словами Елизавета Федоровна бросилась мне на шею.

— Получилось, — рассмеялся я, обнимая девушку, — вы большая умница, Елизавета Федоровна, вы все сделали просто отлично.

Затем я осторожно поставил девушку на пол и с любопытством выглянул в окно.

За окном все было в точности так, как описала Молчанова. Березовая роща, за ней озеро, в котором отражалось полуденное солнце. Слева зеленел луг, а на лугу паслась корова. Она печально посмотрела на меня и, кажется, замычала, но я не был в этом уверен.

По лугу, задорно размахивая хвостом, бежала большая лохматая собака.

— Собаки в вашем рассказе не было, — рассмеялся я. — Может быть, это другой мир, не тот, который вы описали?

— Нет, мир именно тот, Александр Васильевич, — улыбнулась Елизавета Федоровна. — А собака только что прибежала. Это Шарик, пес моего сторожа.

Затем Елизавета Федоровна посмотрела на меня и покраснела.

— Я очень рада вас видеть, Александр Васильевич, — призналась она.

— Я тоже рад, — улыбнулся я. — С нашей последней встречей вы еще больше похорошели. Но имейте в виду, что сегодня я пришел без амулета, блокирующего магию. К тому же явился прямиком из магического места. Поэтому, на всякий случай, давайте сразу договоримся, что я у вас ненадолго. И если вы почувствуете себя нехорошо, то сразу же скажите об этом мне.

— Конечно, — кивнула Елизавета Федоровна, — я все понимаю, но сейчас я ничего не чувствую.

Она замолчала и снова покраснела.

— То есть чувствую, но не то.

— Не затрудняйтесь, — рассмеялся я, — мне уже понятно, что с вами все в порядке.

— Вы сказали, что пришли из магического места? — улыбнулась Елизавета Федоровна.

— Да. Я был в Незримой библиотеке, — объяснил я. — Заглянул туда по делам, там-то вы меня и застали. Получилось очень своевременно. Именно из Незримой библиотеки мне было легче всего попасть к вам.

— Вы голодны? — спросила Елизавета Федоровна. — Если хотите, мы можем пообедать прямо сейчас.

— Нет, пока я не хочу есть, — улыбнулся я, — но примерно через час проголодаюсь. А сейчас мне очень хочется, чтобы вы рассказали и показали мне, как вы живете.

— Тогда я скажу, чтобы обед приготовили через час, — обрадовалась Елизавета Федоровна. — А пока покажу вам поместье.

— Идемте, — кивнул я.

Удивительно, но в доме Елизаветы Федоровны я чувствовал себя так же уютно, как в своем особняке. Это был очень старый деревянный дом. В нем поскрипывали деревянные полы, бумажные обои местами отставали от стен. Из высоких окон наискось падал солнечный свет.

Мы вышли в сад, и я сразу увидел, что и его не обошла своим вниманием заботливая рука. Между деревьями были проложены ровные дорожки, на клумбах росли цветы.

— Вы сами занимаетесь всем этим? — спросил я.

— Да, — улыбнулась Елизавета Федоровна. — Мне это очень нравится.

Затем девушка повела меня к озеру и показала пристань. Пристань тоже была новой, сколоченной из свежих досок.

— Я хочу купить себе лодку, — сказала Елизавета Федоровна, — чтобы вечерами кататься по озеру.

— Наверное, здесь хорошая рыбалка, — заметил я, разглядывая заросший камышами берег.

— Да, — рассмеялась Елизавета Фёдоровна, — деревенские ребята наперебой таскают окуней.

— Его величеству здесь бы очень понравилось, — рассмеялся я. — Да и мне нравится.

Елизавета Фёдоровна о чем-то задумалась, мило прикусив нижнюю губу. Затем посмотрела на меня и спросила:

— Александр Васильевич, хотите, я покажу вам свою мастерскую?

— А у вас есть мастерская? — удивился я. — Вы что-то мастерите?

— Да, — призналась Елизавета Фёдоровна, — вы же знаете мой магический дар. Я очень остро ощущаю всё происходящее. Иногда это бывает нелегко. Меня переполняют эмоции. Вот я и придумала способ давать им выплеск.

— Любопытно, — удивился я, — честно говоря, очень хочется посмотреть.

— Мне кажется, вам понравится, — обрадовалась Елизавета Фёдоровна.

Мастерская оказалась на втором этаже. Мы поднялись туда по скрипучей лестнице. Елизавета Фёдоровна открыла дверь и пропустила меня вперед. Я оказался в просторной комнате.

Посреди комнаты стоял гончарный круг, а рядом с ним низкий деревянный стульчик. Вдоль стен тянулись полки, уставленные самой разнообразной глиняной посудой.

— Вы лепите из глины? — догадался я.

— Да, — призналась Елизавета Федоровна, — это очень приятное занятие. Оно замечательно успокаивает.

Девушка снова взглянула на меня, в ее серых глазах блеснули золотые искорки.

— Хотите попробовать, Александр Васильевич? — с улыбкой предложила она.

— Никогда в жизни не лепил, — признался я. — Может быть, вы мне покажете, как это делается?

— Конечно, — кивнула Елизавета Федоровна.

Достав из кармана платья шелковую ленту, девушка привычным движением подвязала рыжие кудри. Затем села перед гончарным кругом, дотронулась до него рукой, и круг начал тихо вращаться.

Елизавета Федоровна взяла комок мокрой глины и сильным шлепком прилепила его на круг. Поправила глину так, чтобы комок оказался точно в центре круга. При этом девушка то и дело смачивала ладони водой, придерживая глину двумя руками. Глина вытянулась в остроконечный конус. Затем девушка легко надавила на него ладонью сверху. Конус снова опустился, она проделала это ещё раз и ещё.

— Это нужно для того, чтобы глина стала плотнее, — объяснила мне Елизавета Федоровна.

— Вы настоящий мастер, — рассмеялся я.

Услышав мою похвалу, девушка снова покраснела.

— А теперь вот так, — сказала она и кончиком пальца сделала в глине углубление. Осторожными прикосновениями она расширяла углубление и поднимала стенки будущей чашки. Движения девушки были скупыми и очень точными.

Через несколько минут чашка была готова.

Елизавета Федоровна остановила круг, взяла еще один небольшой комочек глины, скатала из него колбаску и прилепила к чашке ручку. Ручка оказалась немножко неровной, но это придавало чашке особую прелесть.

Затем Елизавета девушка сняла чашку с гончарного круга и переставила на стол.

— Когда она подсохнет, я обожгу её в печи, — сказала она.

Взглянула на меня и добавила:

— Александр Васильевич, я бы очень хотела подарить эту чашку вам.

— С радостью приму ваш подарок, — улыбнулся я, — и обещаю им пользоваться. Но вижу, что вы лепите не только посуду.

В самом деле, на отдельном столе стояли небольшие глиняные фигурки.

— Можно взглянуть? — спросил я.

— Конечно, — кивнула Елизавета Федоровна.

Я подошел поближе и с удивлением увидел, что фигурки изображают знакомых мне людей. Я узнал Прасковью Ивановну в белом фартуке — она характерным жестом упирала руки в бока. Рядом с Прасковьей Ивановной стоял инженер Изюмов. В левой руке он держал небольшой чемоданчик.

— Что у него в чемодане? — спросил я.

— Деньги, — не задумываясь, ответила Елизавета Федоровна. — Он несет их в банк.

— Какие деньги? — изумился я.

— Которые он заработал у вашего деда, конечно.

— Честно говоря, я ожидал увидеть в руках инженера бутылку, — рассмеялся я.

— Это уже в прошлом, — улыбнулась Елизавета Федоровна. — Теперь господин Изюмов совсем другой.

Я удивленно покачал головой.

— У вас настоящий талант, Елизавета Федоровна!

Девушка радостно улыбалась. Ей была приятна моя похвала.

Но настоящий сюрприз ждал меня дальше. Я увидел искусно вылепленный из глины плот, а на нем кофейную стойку и крохотные столики. За стойкой стоял человечек величиной не больше моего указательного пальца. Я вгляделся и узнал Набиля. А за столиком сидели мы с Елизаветой Федоровной.

— Очень похоже, — рассмеялся я.

— Да, мне тоже нравится эта работа, — улыбнулась Елизавета Федоровна. — В тот день вы впервые показали мне, что такое настоящее магическое пространство. Я никогда этого не забуду.

— А где же тот нахальный мальчишка, который швырял в нас камнями? — вспомнил я.

— Я собиралась слепить его завтра, — рассмеялась Елизавета Фёдоровна.

— Обязательно это сделайте, — кивнул я. — Он придаст скульптуре достоверности.

Удивлённо почесав бровь, я подумал, что, кажется, нашел подходящего скульптора для Анны Владимировны Гораздовой. Магия продолжала творить свои удивительные чудеса. Мне что-то понадобилось — и она тут же откликнулась. Неожиданно и приятно, черт побери!

— Можно я возьму одну фигурку с собой? — спросил я Елизавету Федоровну. — Хочу показать ее кое-кому.

— Конечно, берите, — кивнула девушка.

Я без колебаний выбрал инженера Изюмова. Очень уж характерно он выглядел.

Елизавета Федоровна к чему-то прислушалась, а затем с улыбкой посмотрела на меня.

— Обед готов, Александр Васильевич, — сказала она. — Позвольте мне угостить вас простой деревенской пищей.

— С удовольствием попробую, — рассмеялся я, — осматривая ваше имение, я нагулял нешуточный аппетит.

Мы обедали вдвоем. Конечно, я знал, что в поместье Елизаветы Федоровны есть и другие люди. Охранник Игоря Владимировича, дядя Сережа, до сих пор оберегал девушку и исправно присылал доклады. Его жена тоже работала в поместье, но они не присоединились к нам за обедом. Наверняка хотели дать нам возможность спокойно поговорить.

Обед и в самом деле оказался простым, но очень вкусным. Лапша с курицей, ленивые голубцы с густой деревенской сметаной и чай с домашней ватрушкой.

За едой я, сам того не заметив, рассказал Елизавете Федоровне историю с корабельным лесом. Девушка слушала, не сводя с меня глаз. Она ничего не говорила, но я чувствовал, что Елизавета Федоровна проживает эту историю вместе со мной.

— Как же хорошо все закончилось, — вздохнула она, когда я договорил.

— Что вышло, то вышло, — согласился я. — А помните Мишу Кожемяко? Он собрался купить дом, и вчера мы с ним поехали этот дом смотреть. И что вы думаете? Оказывается, в доме, который выбрал Миша, уже проживает какая-то злокозненная магическая сила.

— Вам везет на чудеса, Александр Васильевич, — рассмеялась Молчанова.

— Это точно, — кивнул я.

— Как вы думаете, может быть, это привидение? — сделав серьезное лицо, спросила девушка.

— Все может быть, — так же серьезно кивнул я. — В любом случае, я надеюсь познакомиться с этим привидением поближе.

Наверное, у меня тоже было какое-то предчувствие. Вполне возможно, что я заразился этим от Библиуса.

Но не успел я сказать, что хочу познакомиться с привидением, как мне прислал зов Миша Кожемяко.

— Саша, ты где? — спросил он. — Ты мне срочно нужен.

— А что случилось? — удивленно осведомился я.

— Помнишь, я оставил возле дома Померанцева двух городовых? Так вот, на них только что напали.

Глава 6

— Где ты сейчас? — поинтересовался я у Миши.

— У себя в участке, — ответил он, — собираюсь выезжать к дому Померанцева.

— Подожди минуту, — сказал я, — сейчас я к тебе присоединюсь.

Я оглянулся в поисках подходящей двери.

— Александр Васильевич, что-то случилось? — с тревогой спросила Елизавета Федоровна.

Конечно, девушка заметила, что кто-то прислал мне зов, но не слышала, о чем шел разговор.

— Да, — кивнул я, — новый поворот в деле с заброшенным домом. Кто-то напал на городовых. Прошу прощения, Елизавета Федоровна, но я должен срочно вас покинуть. Я непременно вернусь, как только позволит время.

— Конечно, Александр Васильевич, — серьезно ответила девушка. — Не беспокойтесь обо мне, я очень благодарна вам за то, что вы нашли для меня время.

Торопясь к Мише, я почему-то совсем не подумал о Незримой библиотеке. Сразу представил себе полицейский участок, в котором бывал несколько раз. Увидел блеклые унылые стены, выкрашенные в серо-зеленый цвет, и одинаковые металлические двери, которые вводили в кабинеты и камеры.

Потом зажмурился, толкнул дверь столовой, сделал шаг и оказался прямо в полицейском участке. И вот везение — нос к носу столкнулся с Мишей.

— Как ты так быстро сюда добрался? — удивился Миша.

— Просто повезло, — отмахнулся я. — Был здесь неподалеку. Что с городовыми, на которых напали? Они живы?

— Живы, — ответил Миша. — Целитель сказал, что парни отделались легкими ушибами и сильным испугом.

— Сильный испуг у полицейских? — удивился я. — Что же их так напугало?

— Я как раз хотел спросить их об этом, — нахмурился Миша.

— И где они сейчас, в госпитале?

— Нет, здесь, в соседнем кабинете. Целитель оказал им первую помощь, теперь мы можем с ними поговорить.

— Тогда идём, решительно кивнул я.

Городовые выглядели, мягко говоря, неважно. У одного под глазом багровел здоровенный синяк, у другого была перевязана голова, а мундир залит какой-то белой жидкостью. Кроме того, к его щеке прилипли остатки бисквита и сливочного крема.

Миша, угрожающе навис над ними. Городовые растерянно смотрели на своего начальника.

— Рассказывайте, — сурово кивнул им Миша, — что произошло в доме?

— Ваше благородие, мы ничего такого не хотели, — начал оправдываться один из городовых. — Просто тучки набежали. Мы решили, что дождь вот-вот польет. Вот и пошли в дом, чтобы отсидеться, значит.

— Тучки набежали? — зловещим голосом спросил Миша. — А я что вам говорил? Дежурить возле ограды. В дом заходить только в крайнем случае. Дождь это крайний случай, по-вашему?

— Никак нет, ваше благородие, — хором ответили городовые.

— И что же было после того, как вы вошли в дом? — спросил я.

Городовые синхронно посмотрели на меня, а потом снова перевели взгляд на Мишу.

— Отвечайте, — кивнул он.

— Мы сразу на кухню пошли, — сказал городовой, украшенный сливочным кремом. — В комнаты даже и не заглядывали, чтобы не топтать.

— В кухню они пошли! — снова не удержался Миша. — Проголодались, наверное?

Городовые виновато переглянулись.

Я одобрительно усмехнулся. Миша держал своих подчиненных в строгости. Конечно, его воспитательные меры отнимали у нас какое-то время. Но мне казалось, что сейчас это несущественно.

Тот, кто напал на городовых, наверняка уже давно скрылся.

— Итак, вы пошли на кухню, — сказал я.

— Да, — подтвердил один из городовых, — хотели просто посидеть и дождь переждать.

— А что было дальше?

Городовой полез рукой в затылок, но, дотронувшись до бинта, отдернул руку.

— Да мы толком и не поняли, ваше благородие. Только вошли, а мебель словно взбесилась. Шкафы сами собой дверцами захлопали. Потом холодильный шкаф открылся, и на меня молоко выплеснулось.

— А в меня кто-то тортом швырнул, — добавил другой, — но я успел увернуться.

Он посмотрел на коллегу с чувством явного превосходства.

— А синяки откуда? — спросил я.

— Так сковородка, ваше благородие, сорвалась с крюка и как давай нас избивать.

— Сама? — уточнил я.

— Сама, ваше благородие, — закивали городовые.

— А вы что же?

— А что мы можем против нечистой силы? — развел руками городовой. — Бежали оттуда без памяти. Как выскочили из дома, сразу его благородию зов послали. Точно в этом доме нечистая сила. Или призрак хозяев ищет. Помяните мое слово.

— Вы кого-нибудь видели? — спросил я.

— В доме? — непонимающе переспросил городовой.

И тут же замотал головой.

— Нет, ваше благородие, в доме, кроме нас, никого не было. Точно.

— А рядом с домом? Может быть, в саду? Или на улице?

— Тоже никого. Мальчишка-курьер проходил с корзиной, но это за полчаса было.

— Он подходил к дому Померанцева? — спросил я.

— Никак нет. Мимо прошел и за угол свернул.

Я покачал головой.

— Удивительное дело получается, господа полицейские. В доме никого не было, рядом тоже, а мебель сама на вас напала.

— Сама, ваше благородие, — закивали городовые. — Это-то и страшно. Если бы там человек был, мы бы его скрутили.

— Скрутили бы они, — нахмурился Миша. — А может быть, и был кто, а вы его упустили, а теперь врете мне в глаза?

— Никак нет, ваше благородие, — ответили городовые, — никого не было. Хоть со службы нас выгоните, а только мы вам точно говорим, не было ни одной живой души.

— Да что толку вас выгонять? — махнул рукой Миша. — Ладно, лечитесь. Выводите свои синяки, два дня на службе можете не появляться.

Я видел, что мой друг очень недоволен.

— Идем, — толкнул я его в бок, — поговорим наедине.

Мы вышли в коридор.

— Твои городовые ни в чем не виноваты, — сказал я Мише. — Похоже, они столкнулись с магическим существом, а против него обычная полиция мало что может.

— Да я на них и не сержусь, — махнул рукой Миша, — просто досадно, что с этим домом Померанцева одни неприятности. И зачем только я затеял его покупать?

— Мы обязательно во всем разберемся, — успокоил я друга. — Ты же все равно не можешь теперь оставить это дело. Нельзя допустить, чтобы посреди столицы стоял загадочный дом с неизвестным магическим жильцом, да еще с таким, который не боится нападать на полицейских. Все равно нам придется с этим разбираться.

— Это точно, — угрюмо кивнул Миша.

— Ну, может, тебе еще одну премию дадут? — успокоил я его.

— Думаешь?

Миша с сомнением взглянул на меня и немного повеселел.

— Это было бы хорошо, — мечтательно сказал он.

— А теперь предлагаю пойти и взглянуть своими глазами на то, что творится в доме Померанцева, — улыбнулся я.

— Идем, — согласился Миша.

К дому Померанцева мы отправились пешком. Благо идти до него от полицейского участка было не больше пяти минут, если быстрым шагом. Мы остановились возле ограды. Улица была пуста — ни людей, ни собак.

Только со стороны моря чуть слышно доносился беспокойный чаячий крик.

Дом смотрел на нас, равнодушно поблескивая оконными стеклами.

— Кажется, там все тихо, — сказал мне Миша.

— Мне тоже, так кажется, — согласился я.

В саду вокруг дома тоже царил полный порядок. На выложенной плоскими плитками дорожке я не заметил никаких следов. Калитка была полностью закрыта.

— У тебя очень аккуратные городовые, — усмехнулся я. — Убегали без памяти, а калитку закрыть не забыли. Ладно, идем, заглянем в дом.

Дверь в дом тоже оказалась закрыта, и не просто закрыта, а заперта на ключ.

— Да ладно, — удивленно сказал я, — неужели городовые заперли?

— Сейчас я уточню, — кивнул мне Миша.

Прикрыв глаза, он послал зов городовым. Примерно с минуту говорил с ними, а я терпеливо ждал, поглядывая по сторонам.

— Они не помнят, — наконец сказал Миша. — Говорят, бежали без памяти.

Я покачал головой.

— Очень любопытно. Ну что ж, отпирай, заглянем внутрь.

Ключ с легким щелчком повернулся в замочной скважине. Мы осторожно вошли в дом. В нем было тихо, только наверху мирно тикали часы.

— Никаких следов беспорядка, — шепотом сказал мне Миша.

— Да, — согласился я, — впрочем, городовые же уверяли, что никуда, кроме кухни, они не ходили.

— Идем, посмотрим, что там. Уж там-то должны остаться следы борьбы.

Мы миновали гостиную и вошли в кухню.

Пол блестел, как будто его недавно вымыли. Вся посуда висела на своих местах. Здесь не было абсолютно никаких следов драки нечистой силы с полицией.

— Что за чертовщина? — пораженно пробормотал Миша. — Может, городовые все придумали? Померещилось им?

— Ага, — кивнул я, — молоко на мундире тоже померещилось, и синяки, и торт на щеках.

— А может, они друг с другом подрались? — прищурился Миша. — А потом решили свалить все на нечистую силу. Вернусь-ка я, пожалуй, в участок, вызову их и снова допрошу, на этот раз как следует.

— Подожди, — улыбнулся я, берясь за дверцу холодильного шкафа.

Открыл его и удовлетворенно кивнул.

Вчерашний торт исчез. На нижней полке стояла пустая бутылка из-под молока.

— Видишь, — сказал я Мише, — хоть это подтверждает слова твоих подчиненных.

— Так может, они просто сожрали торт? — возразил Миша. — И молоко выпили.

И вдруг мы услышали шорох, будто кто-то очень быстро пробежал на цыпочках.

— Что это? — спросил меня Миша.

Мы прислушались, и звук повторился.

— Кажется, это на втором этаже, — прошептал я.

Не сговариваясь, мы выскочили в гостиную и задрали головы.

Я успел заметить на площадке второго этажа, рядом с часами, какое-то существо. Оно двигалось очень быстро, так что буквально размазалось в воздухе. Существо было небольшого роста, это все, что я успел заметить. Я мог бы спутать его с ребенком, но это совершенно точно был не ребенок.

Существо промелькнуло, на мгновение заслонив с собой часы, и исчезло.

— Ты тоже его видел, Саша? — крикнул Миша. — Кто это был? И куда он делся?

Я покачал головой.

— Не знаю, дружище, но есть у меня одна догадка. Сейчас я ее проверю. Стой здесь и наблюдай за мной.

Я осторожно поднялся по лестнице, стараясь держаться поближе к стене, подошел к часам и снова ощутил невидимую магическую границу. Как и в прошлый раз, она не поддалась — ускользала и все.

Но существо скрылось за ней, и я был в этом совершенно уверен. Возможно, существо знало какое-то кодовое слово, которое открывало границу, какой-то ключ. А может быть, само это существо и было ключом.

Для очистки совести я заглянул в обе спальни.

В них абсолютно ничего не изменилось, постели стояли непримятыми, на полу не было ни пылинки.

— Ничего, я еще до тебя доберусь, — вслух сказал я.

Потом спустился к Мише, который нетерпеливо поджидал меня внизу. Мы обошли весь первый этаж, заглянули в комнату для прислуги и в ванную. Миша даже проверил каминную трубу, но кроме существа, которое промелькнуло и исчезло, мы никого не встретили. А также не нашли ничьих следов.

— Кроме этого проворного невидимки здесь никого нет, — сказал я. — Ладно, идем на улицу.

— Идем, — с облегчением кивнул Миша.

Когда мы вышли из дома, я сам запер дверь и отдал ключ Мише.

— Поставь-ка ты возле дома еще один пост, на всякий случай, — сказал я. — Пусть приглядывают за домом и отгоняют горожан. Только ключ им больше не давай и строго-настрого запрети даже подходить к дому. Пусть дежурят за оградой.

— Сделаю, — пожал плечами Миша. — Ну, а мы чем займемся?

Я рассеянно взглянул на солнце и только сейчас понял, что оно уже опустилось за раскидистые кроны каштанов.

— Слушай, а сколько сейчас времени? — спросил я.

Миша взглянул на часы.

— Скоро восемь, — ответил он.

— Странно, — удивился я.

По моим ощущениям, сейчас едва должен был пройти полдень. Мне казалось, что я провел в доме Елизаветы Фёдоровны не больше часа или двух.

Неужели я так сильно ошибся? Или это моё быстрое перемещение так необычно подействовало? Кто знает, как идет время, когда ты буквально выпрыгиваешь из мира, а потом запрыгиваешь в него обратно.

Задумавшись, я вспомнил похожий случай. В то время Елизавета Федоровна еще жила в моем особняке. Мы с ней задержались в кабинете, и время тоже пролетело незаметно. Вот и сейчас произошло то же самое. Вряд ли это случайность. Скорее, так проявилась способность к магии времени, которой обладала девушка.

— Едем по домам, — сказал я Мише. — Тут нужно все хорошенько подумать, обдумать. Завтра утром я пришлю тебе зов. Надеюсь, к этому времени у меня уже будет какой-то план.

Мы неторопливо дошли до знакомой продуктовой лавки. Ее владельца мы вчера расспрашивали о скульпторе Померанцева.

Возле лавки уже стоял извозчик, которого вызвал Миша.

— Едешь со мной? — спросил Миша.

Я покачал головой.

— Нет, дружище, я, пожалуй, прогуляюсь и подумаю.

— Тогда до завтра, — кивнул Миша, усаживаясь в мобиль.

Проводив друга, я вошел в лавку. Хозяин сразу меня узнал.

— Вернулись, ваша милость, — улыбнулся он. — Что желаете?

— Дайте мне, пожалуйста, коробку ваших лучших пирожных, — сказал я, — и еще одно пирожное с кремом. Его упаковывать не нужно.

— Извольте, — добродушно просиял лавочник.

Он упаковал пирожные в картонную коробку, аккуратно перевязал ее ленточкой и пододвинул ко мне.

Я кивнул в знак благодарности и выложил на прилавок несколько монет.

— Здесь больше, чем нужно, ваша милость, — удивился хозяин. — Эти пирожные столько не стоят.

— Это вам за беспокойство, — ответил я.

Взяв пирожное, я подцепил пальцем крем и нарисовал на двери лавки силуэт раскрытой книги.

— Простите, но это совершенно необходимо, — сказал я хозяину. — Следственное мероприятие, ничего не попишешь.

— Как скажете, — удивленно развел руками лавочник.

Кивнув ему на прощание, я толкнул дверь и снова оказался в Незримой библиотеке. Уже второй раз за длинный сегодняшний день.

* * *

Сева все еще был здесь. Он сидел на скамейке с чашкой кофе в руках и жадно поглядывал на бесконечные стеллажи с книгами. Рядом с ним устроился Библиус. Он тоже пил кофе и мрачно смотрел на бронзовую чашу, которая стояла на полу перед хранителем библиотеки.

Чаша загадочно поблескивала в потоке мягкого магического света.

— Все еще колдуете над этой волшебной посудой? — спросил я, входя в круглый зал.

— Саша, привет! — обрадовался Сева, увидев меня. — Ты так здорово все устроил! Я проснулся, смотрю на дверь, а на ней знак, о котором ты говорил. Ну, я и рванул сюда со всех ног. А здесь такое!

Он гордо показал на бесконечные ряды стеллажей, как будто теперь стал их полноправным хозяином.

— Ты пирожки-то с собой захватил? — рассмеялся я, — или прибежал с пустыми руками? — Захватил, — кивнул Сева, — твой Игнат успел сунуть их мне в руки. Только мы уже все съели.

Сева похлопал себя по животу и снова воодушевился.

— Спасибо, Саша! Я теперь отсюда вылезать не буду, здесь и поселюсь.

Я с интересом взглянул на Библиуса — как он отнесется к этому смелому заявлению.

Но Библиус как будто и не услышал слов Севы. Он продолжал мрачно смотреть на чашу.

Я присел на свободный краешек скамейки рядом с хранителем библиотеки.

— Что, никак не можешь понять принцип работы этой посудины? — сочувственно спросил я.

Библиус покачал головой.

— Да нет, Александр, как работает эта чаша, мы уже разобрались. Твой друг и в самом деле очень хороший артефактор. Ты не зря показал ему дорогу в библиотеку.

— Я понял, — улыбнулся я. — Ты мне благодарен и все такое. Поверь, я очень это ценю. А сейчас расскажи мне, как работает эта бронзовая штуковина, а то я сгораю от любопытства.

— Это Чаша Выбора, Александр, — мрачно ответил Библиус. — Когда человек пьет из этой чаши, судьба ставит перед ним выбор. И человек может сделать шаг либо в одну сторону, либо в другую.

— Знаешь, я мало что понял, — признался я, — звучит очень мудрено.

— На самом деле все просто, — сурово усмехнулся Библиус. — Вся наша жизнь — это бесконечная цепочка маленьких выборов. Выберешь одно, и жизнь поворачивается в ту сторону. Выберешь другое, и она идет совершенно в другом направлении.

— Но если вся жизнь такова, то почему ты грустишь? — рассмеялся я.

— Потому что на самом деле эта чаша — просто хитроумная подделка, — сурово ответил Библиус. — Она дает всего лишь иллюзию выбора и все время подталкивает человека в неправильную сторону.

— А как узнать, какая сторона правильная, а какая нет? — с интересом спросил я.

— Возможно, я неправильно выразился, — поморщился Библиус. — Чаша всегда подталкивает в одну сторону, и человек думает, что выбирает. А сам все время топчется на месте. Может быть, именно из-за этой чаши племя Акатоша до сих пор живет в шалашах и поклоняется каменным идолам.

— Может, им просто нравится так жить, — предположил я. — Свежий воздух, зелень вокруг, минимум забот.

— Возможно, — согласился Библиус. — Но ты же понимаешь, Александр, если человек все время делает один и тот же выбор, это все равно, что никакого выбора у него нет. Вот это-то мне и не нравится.

— И что ты собираешься делать? — с интересом спросил я. — Ты ведь собираешься что-то делать?

— Конечно, — кивнул Библиус. — Я думаю оставить эту чашу здесь. В Незримой библиотеке она никому не сможет повредить. А племени Акатоша я подсуну безобидную подделку. Пусть уж лучше у них будет случайный выбор, чем все время один и тот же.

— В твоих словах есть резон, — признал я. — А откуда взялась эта чаша?

— Я пока не знаю, — покачал головой Библиус. — Но ведь не только мы с тобой можем перемещаться между магическими мирами. Наверняка есть и другие существа, которые обладают этой способностью. Я думаю, что одно из этих существ и принесло чашу в мир Акатоша.

— А зачем оно это сделало, как думаешь? — спросил я Библиуса.

— Не знаю, — сурово усмехнулся хранитель библиотеки. — Но хотел бы я поймать его и спросить.

— Это запросто можно сделать, — улыбнулся я. — Если ты заменишь эту чашу, то существо, которое её принесло, наверняка это заметит и придёт проверить, в чём дело. Трудность в другом. Акатош ведь шаман, он чувствует магию и тоже заметит, что чаша потеряла магические свойства.

— Вот поэтому я и сомневаюсь в своем решении, — поморщился Библиус.

— А что, если просто починить эту чашу? — предложил я. — Сделать так, чтобы она давала разный выбор. Пусть работает так, как должна работать.

— Я могу попробовать, — вмешался Сева. — Уверен, это не очень сложно.

— А ты точно сумеешь? — недоверчиво взглянул на него Библиус. — Такая магия не встречается в твоем мире.

— Смогу, — уверенно кивнул Сева. — Если есть магическое плетение, значит, я в нем разберусь. А оно тут есть.

— Он сможет, — кивнул я, поддерживая друга. — Не переживай, Библиус. Сева непременно справится, а мы с тобой пока поговорим. Знаешь, похоже, у меня появились вопросы.

Получив согласие Библиуса, Сева тут же принялся изучать магическое плетение чаши. С минуту хранитель библиотеки наблюдал за ним, потом махнул рукой и обратил внимание на меня.

— Сварить тебе кофе Александр?

— Пожалуй, нет, — улыбнулся я. — Сегодня у меня был трудный и очень долгий день. Куда длиннее, чем бывают обычные дни. Поэтому я не отказался бы от чаши вина.

— Наконец-то ты начал ценить разнообразие, — усмехнулся Библиус.

Он взял глиняную чашу, которая стояла на низком бортике фонтана, и подставил ее под тягучую винную струю. Затем разбавил вино водой и протянул чашу мне. Я с любопытством попробовал и довольно кивнул.

Даже разбавленное водой вино было достаточно сладким. А еще я ощутил привкус вяленого винограда.

— Так что у тебя за вопросы? — напомнил Библиус.

— Сегодня я снова был в доме скульптора Померанцева, — сказал я, — и видел магическое существо, которое там поселилось. Оно небольшого роста и очень быстро двигается. Я едва успел его заметить и совершенно не успел разглядеть. Кроме того, это существо напало на двух полицейских, когда они вошли в дом, облило их молоком, швырнуло в них тортом, а затем побило сковородкой. При этом полицейские вообще никого не видели. Они утверждают, что сковородка набросилась на них сама.

— Подожди, — остановил меня Библиус. — Эти полицейские просто вошли в дом? Они ничего не пытались украсть или разрушить?

— Думаю, нет, — рассмеялся я, — все-таки они стражи порядка. Нет, городовые просто хотели переждать дождь. И тут на них накинулось это магическое существо. Знаешь, Библиус, я теряюсь в догадках, кто бы это мог быть.

— А мне все понятно, — улыбнулся Библиус, — это домовой.

Глава 7

— Домовой? — удивленно переспросил я. — Мне казалось, что это сказки.

— Какие уж там сказки, Александр, — усмехнулся Библиус. — Домовые на самом деле существуют, и большинство историй про себя они придумывают сами, а люди просто пересказывают их. Ты же знаешь, что любое упоминание придает магическому существу силы.

— Домовые, — рассмеялся я, — надо же, никогда не видел ни одного домового. Откуда они берутся?

— Оттуда же, откуда берутся и все магические создания, — развел руками Библиус. — Но домовые отличаются от большинства магических существ. Обычно магические существа — это вечные путешественники. Они любят перемещаться из одного мира в другой и везде получать новые впечатления.

— Знаю, — улыбнулся я, вспомнив Набиля.

— Ну вот, — кивнул Библиус. — Но иногда встречаются магические существа, которые предпочитают домашний уют. И тогда они оседают на одном месте и могут жить там годами и даже веками.

— Как ты? — улыбнулся я. — Библиус, получается, ты тоже в некотором роде домовой.

Хранитель библиотеки сердито насупился.

— Тебе бы все шутить, Александр. Хотя в чем-то ты прав. Я тоже ценю уют, но и путешествия люблю.

— А как домовой уживается с хозяевами дома? — с интересом спросил я.

— По-разному, — пожав плечами, ответил Библиус. — Иногда хозяева даже не знают о его существовании. Домовой обустраивает себе магический уголок по своему вкусу и там проводит почти все время, а в остальном доме просто поддерживает порядок.

— Об этом тоже говорится в сказках? — рассмеялся я.

— Ну да, — кивнул Библиус, — когда магическое существо наконец обретает дом, оно очень дорожит этим домом и защищает его от любых перемен или врагов. Ну, или от тех, кого считают врагами.

— Так вот почему домовой набросился на полицейских, — догадался я. — Потому что они нарушили заведенный в доме порядок.

— Именно так, — подтвердил Библиус. — Ты знаешь, когда домовые селятся по соседству с людьми, то они очень быстро перенимают характер своих хозяев. Если хозяева дома веселые и открытые люди, то и домовой становится таким же. Он даже может показаться гостям.

— А если хозяин угрюмый и нелюдимый брюзга, то домовой со временем станет его копией, — уточнил я.

— Вот-вот, — кивнул Библиус. — Магическое существо очень подвержено ментальному воздействию.

— А вот это уже не очень приятная новость, — озадаченно сказал я. — С таким домовым Мише будет трудно ужиться. Слушай, Библиус, а как бы мне пообщаться с домовым, который поселился в доме скульптора?

— Это не сложно, — усмехнулся Библиус. — Домового можно приручить.

— И как это сделать? — с любопытством спросил я.

— Нужно приходить в дом, где поселился домовой, разговаривать с ним, рассказывать что-то интересное, приносить угощение. Ты выяснил, что любит этот домовой?

— Насколько я понял, он любит молоко и сладости, — рассмеялся я.

— Ну вот, — кивнул Библиус, — значит, этим его и подкармливай. Постепенно домовой привыкнет к тебе, начнет показываться на глаза, а потом и заговорит.

— И сколько времени это займет? — спросил я.

— Это зависит от характера домового, — ответил Библиус. — Обычно знакомство с магическим существом занимает не меньше года.

— А если домовой не очень жалует людей, то его приручение может затянуться на целую вечность, — сообразил я. — Нет, таким временем я не располагаю. Слушай, Библиус, а нет ли более быстрого способа? Мне всего-то и нужно увидеть этого домового, и желательно так, чтобы он не увидел меня и не испугался. А дальше я положусь на свое обаяние и счастливый случай.

— Тогда все еще проще, — пожал плечами Библиус. — Тебе нужен артефакт, точнее два артефакта. Один артефакт скроет тебя от домового, а второй позволит тебе его увидеть.

— Вот, — обрадовался я, — это именно то, что нужно. — А у тебя есть схемы таких артефактов?

— Разумеется, — кивнул Библиус.

Хранитель библиотеки небрежно щелкнул пальцами, и на столик перед нами плюхнулась толстая книга.

Судя по темной коже обложки и пожелтевшим страницам, книга была довольно старой. Библиус сделал еще одно движение ладонью, и книга сама собой открылась на нужном месте.

Я с любопытством уставился на картинку. Картинка изображала человека в длинном плаще с глубоким капюшоном. Из-под капюшона поблескивали большие очки, которые закрывали почти все лицо человека.

— Снаряжение шпиона, — удивленно прочитал я. — Плащ Скрытности и очки Видения. Ого, вот это наборчик! Похоже, это именно то, что мне нужно.

— Разумеется, это то, что тебе нужно, — кивнул Библиус. — Иначе книга просто не раскрылась бы на этом месте.

— Сева, сколько еще времени тебе понадобится на эту чашу? — окликнул я друга. — Для тебя есть новая работа. Если, конечно, ты захочешь за нее взяться.

— Сейчас, Саша! — не поднимая головы, пробормотал Сева. — Подожди минуту.

Не отрывая взгляд от чаши, Сева делал какие-то сложные движения руками, затем кивнул и удовлетворенно посмотрел на нас.

— Готово.

— Ты точно ничего не перепутал, Всеволод? — нахмурился хранитель библиотеки.

— Проверь сам! — тут же обиделся Сева.

Библиус недоверчиво коснулся чаши, и на его лице появилась скупая улыбка.

— Да, ты сделал магическое плетение таким, каким оно должно быть. Это изумительно. Всеволод, ты настоящий мастер.

— Я же тебе говорил, — вставил я.

Сева польщенно улыбнулся.

— Эх, если бы эту чашу можно было показать на конкурсе, — вздохнул он, — я бы точно занял первое место.

— Никаких конкурсов, — строго покачал головой Библиус. — Это же не просто магическая чаша, это мощный артефакт другого мира. Нельзя показывать ее, кому попало.

— Да я понимаю, — кивнул Сева, — но тогда для конкурса мне нужен какой-нибудь другой артефакт.

— Так именно это я и собираюсь тебе предложить, — обрадовался я. — Взгляни-ка сюда, мастер. Что ты скажешь насчет этих магических вещей?

Я показал Севе рисунок плаща и очков.

— Плащ Скрытности и Очки Видения? — спросил Сева. — Никогда о таком не слышал.

Его глаза загорелись интересом.

— Саша, а ведь это именно то, что нужно. Таких артефактов в нашем мире еще нет. Получается, если я сделаю их, то буду первооткрывателем.

— В этом мире точно, — кивнул Библиус.

— Ну так что, возьмешься за дело? — спросил я.

— Возьмусь, — решительно кивнул Сева.

Он жадно всмотрелся в схему магического плетения.

— Здесь и магии-то нужно совсем немного. Смотри. Магия теней для плаща у меня есть.

— Если тебе ее не хватит, я могу обратиться к Никите Михайловичу, — предложил я.— У него в управлении работают теневики.

— Хватит, — уверенно кивнул Сева. — Так, а для очков нужна магия Видения. Ну, это тоже не проблема. Видящих магов можно найти в лечебнице.

— В лечебнице? — удивился я.

— Конечно. А ты не знал? Маги, которые видят слишком многое, частенько попадают в лечебницу.

— Ты имеешь в виду то заведение на Пряжке, где лечился Юрий Горчаков? — уточнил я.

— Ну, да, — кивнул Сева.

— Тогда я попрошу Мишу съездить туда. Он возьмет официальное постановление и получит накопитель с магией Видения, а потом привезет его тебе. Как думаешь, Сева, сколько времени у тебя займет эта работа?

— Часа за два управлюсь, — к моему удивлению ответил Сева, — максимум за три. Здесь ничего сложного, а до конкурса еще почти неделя. Саша, ты даже не представляешь, как ты меня выручил.

— Всегда рад тебе помочь, дружище, — улыбнулся я. — Значит, завтра к вечеру артефакты будут готовы?

— Ну, конечно, — кивнул Сева.

— Только имей в виду, мне нужно два комплекта, — предупредил я. Один для меня, второй для Миши.

— Два так два, — согласился Сева.

— Библиус, а тебе не нужен Плащ Скрытности? — спросил я хранителя библиотеки. — Ты же собираешься возвращать бронзовую чашу на место? Мне кажется, Сева сможет наложить магическое плетение прямо на твою тогу.

— Обойдусь, — отмахнулся Библиус. — Все-таки я магическое существо и сам умею становиться незаметным.

— Мне бы так, — с завистью вздохнул я.

Потом задумчиво почесал переносицу.

— Все-таки этот домовой слишком юркий. Нельзя ли его как-то замедлить? Слушай, Сева, ты можешь сделать для меня еще какой-нибудь артефакт, который не позволит домовому слишком быстро ускользнуть?

— Вообще-то могу, — кивнул Сева, — и отдельный артефакт не понадобится. Магию времени можно встроить прямо в эти очки, но нужен накопитель. У тебя есть знакомый маг времени?

— Как ни странно, есть, — улыбнулся я, сразу же подумав про Елизавету Фёдоровну.

Нет, сегодня был поистине удивительный день. Все волшебным образом складывалось так, как мне нужно.

Я достал из кармана фигурку инженера Изюмова и повертел ее в руках.

— Что это? — заинтересовался Библиус. — Александр, разреши взглянуть.

Я протянул ему фигурку. Библиус внимательно рассмотрел ее и одобрительно кивнул.

— Очень тонкая работа. Между прочим, в этой фигурке уже заключена магия времени.

— Ты уверен? — удивился я.

— Абсолютно, — подтвердил свою догадку Библиус. — Маг времени использовал эту фигурку как накопитель. Возможно, это получилось случайно.

— Вот и решение твоей задачи, — сказал Сева. — Я извлеку магию времени из этой фигурки и встрою ее прямо в Очки Видения.

— А фигурке это не повредит? — спросил я.

— Нет, — уверенно ответил Сева, — я же только сниму с нее магическое плетение, а глина так и останется глиной.

— Слушай, а ты можешь саму фигурку превратить в нужный артефакт? — спросил я.

— Это еще проще, — кивнул Сева.

— Тогда так и сделай, — сказал я, отдавая ему фигурку инженера Изюмова. — Только очень тебя прошу, не потеряй ее, и пришли мне зов сразу же, как артефакты будут готовы.

— Ладно, — нетерпеливо кивнул Сева.

На меня он уже не смотрел. Мой друг впился взглядом в чертежи, прикидывая конструкцию магического плетения.

— А я, пожалуй, отправлюсь домой, — мечтательно сказал я. — Вкусный ужин и мягкая постель — все, что нужно усталому волшебнику после трудного дня.

— После конкурса с меня банкет в «Румяном поросенке», — напомнил Сева.

— Разумеется, дружище, — рассмеялся я. — Об этом я точно не забуду.

* * *

Из Незримой библиотеки я вышел прямо в собственный сад. На улице уже стемнело, в небе проступили первые звезды. Дул прохладный ветерок, таинственно шелестели старые липы. Несколько минут я стоял, ни о чем не думая, просто наслаждался тихим летним вечером.

А затем неугомонные мысли снова полезли в голову. За сегодняшний день я побывал сразу в нескольких удивительных местах и при этом ни разу не воспользовался извозчиком. Просто открывал подходящую дверь и мгновенно оказывался в другом месте. Конечно, это получалось у меня и раньше, но до сих пор такая замечательная способность не переставала меня восхищать.

И тут до меня неожиданно кое-что дошло, и я нахмурился.

Подожди, Александр, сказал я сам себе, а как же ты попал из имения Елизаветы Федоровны прямо в полицейский участок?

До сих пор волшебный переход всегда происходил по одному сценарию. Из своего мира я переходил в Незримую библиотеку, а уже потом возвращался из библиотеки обратно в свой мир, но в другом месте.

А тут — только что был в имении и — раз! — уже в полицейском участке.

Интересно, как это сработало?

Я всегда был уверен, что мгновенному перемещению помогает магический мир.

Но здесь он был явно не замешан. Или замешан?

Может быть, имение Елизаветы Федоровны — это тоже магическое пространство? Просто я этого не заметил? Или, например, полицейский участок? Чем не магический закуток?

Несколько секунд я ломал голову над этим вопросом, потом рассмеялся и махнул рукой. Как-нибудь потом разберусь. Тем-то и хороша магия, что не обязательно знать, как она работает. Работает, вот и отлично.

Подумав о Елизавете Федоровне, я тут же послал ей зов. Елизавета Федоровна откликнулась немедленно, как будто ожидала разговора со мной.

— Благодарю вас за вкусный обед и отлично проведенное время, — с улыбкой сказал я.

— Я очень рада вас слышать, — призналась девушка. — Вы так неожиданно ушли, что я забеспокоилась, все ли с вами в порядке.

— Все хорошо, — усмехнулся я, — просто вредный домовой напал на двух городовых и нанес им легкие телесные повреждения при помощи торта и сковороды.

— Как интересно, — рассмеялась Елизавета Федоровна. — И вы мужественно спасли полицейских от домового?

— Полицейские мужественно спаслись бегством, — рассмеялся я. — А я теперь буду расследовать это происшествие.

Затем осторожно сменил тему разговора.

— Знаете, Елизавета Федоровна, вернувшись в столицу, я заметил одну странность. Как будто бы в вашем имении я провел больше времени, чем мне показалось. От вас я уходил днем, и переход был, по моим ощущениям, мгновенным. Но в столице я оказался только вечером.

— Со мной такое тоже случается, Александр Васильевич, — помолчав, ответила девушка. — Наверное, это проявление моего магического дара, и я ничего не могу с этим поделать. Когда мне что-то нравится, время летит незаметно.

Она снова замолчала, и я почувствовал ее смущение.

— Не переживайте об этом, — с улыбкой сказал я. — У вас еще будет время разобраться с вашим магическим даром. Главное, что вы отлично с ним уживаетесь. Кстати, вы знаете, что фигурка, которую вы мне дали, оказалась накопителем времени?

— Нет, я не знала об этом, — ответила Елизавета Федоровна. — Наверное, это получилось случайно.

— Похоже на то, — согласился я. — Ваш магический дар развивается и крепнет. Ему нужен выход. Это нормально. Елизавета Федоровна, вы не будете против, если я воспользуюсь этой магией в своем расследовании?

— Конечно, я не против, Александр Васильевич, — радостно ответила девушка. — И если вам еще будет нужна магия времени…

Она снова смутилась и замолчала.

— Я с удовольствием навещу вас и без всякого повода, — рассмеялся я. — Заведем традицию. Я буду выходить из библиотеки вашего батюшки как старый ворчливый призрак. Стану скрипеть половицами и пугать ваших слуг.

— Это будет просто замечательно, — ответила Елизавета Федоровна.

Мы еще несколько минут болтали о всяких пустяках. А затем попрощались, и я поднялся на крыльцо.

Игнат и Прасковья Ивановна очень обрадовались моему своевременному возвращению и даже попытались по этому поводу накрыть торжественный ужин в столовой. Но я настоял на том, чтобы мы все втроем поужинали на кухне.

— И что же вы собираетесь делать после свадьбы? — с улыбкой спросил я, оторвавшись от тарелки.

— Да то же, что и раньше, — смущенно пробормотал Игнат. — Служить у вас, ваше сиятельство. Что нам еще нужно-то?

Прасковья Ивановна незаметно, но сильно толкнула его в бок.

— Вообще-то мы хотели отправиться в свадебное путешествие, — еще больше смутился Игнат.

— Вот как, — удивился я. — На мой взгляд, это просто отличная идея. И куда же вы поедете?

— На море, — ответил Игнат. — Прасковья Ивановна никогда теплого моря не видела. А тут как раз время подходящее, бархатный сезон.

— Я смотрю, ты хорошо в этом разбираешься, — одобрительно кивнул я. — Уже бывал на теплом море?

— Не доводилось, ваше сиятельство, — покачал головой Игнат. — Да и что там интересного? Вот Прасковье Ивановне приспичило.

Он с тревогой посмотрел на меня.

— А вы нас отпустите, Александр Васильевич? Мы ненадолго, честное слово. Туда и обратно.

— Не только отпущу, но еще и денег дам на дорогу, — рассмеялся я. — Устрою вам поездку по высшему разряду.

— Да не нужно, — смутился Игнат, — у меня и свои сбережения имеются. Я же у вас, считай, живу на всем готовом, а вы мне еще и жалованье платите.

— Это не обсуждается, — нарочито строго сказал я. — Считайте, что это мой подарок вам на свадьбу. Ну, а что вы будете делать, когда вернетесь? Не собираетесь поселиться отдельно? Все-таки станете молодой семьей, заходите больше времени проводить друг с другом.

— Была у меня мысль прикупить домик где-нибудь неподалеку, — развел руками Игнат. — Да только на кого же мы вас оставим, ваше сиятельство? Нет уж, будем жить с вами, если вы не против, конечно. Вот только перестроить бы то крыло, где вы нас поселили, если вы, конечно, дозволите.

— И эта идея мне тоже нравится, — улыбнулся я. — Все, кто живет в моем доме, должны быть довольны и счастливы. Это благоприятно сказывается на общей атмосфере.

Я и в самом деле был очень доволен. Похоже, моя идея подарить Игнату и Просковье Ивановне дом попала в точку.

После ужина я на минутку заглянул в кабинет и послал зов Савелью Куликову. Вообще-то, в такое позднее время людей обычно не беспокоят. Но Куликов был сноходцем, а сноходцы — это совсем особенные существа. Ночи для них — самое деятельное время.

— Как вы поживаете, господин Куликов? — поздоровавшись, спросил я. — Все еще служите в архитектурной мастерской?

— Служу, — подтвердил Савелий, — но я больше не помощник архитектора. Меня повысили и даже сделали компаньоном.

— Отличная новость, — улыбнулся я, — уверен, что и ваши доходы значительно выросли.

— Не без этого, — смущенно признался Куликов.

— Ну, а частные заказы вы до сих пор берете?

— Смотря какие, — ответил Савелий. — Но ваш заказ, Александр Васильевич, я выполню с огромным удовольствием.

— Вот и хорошо, — одобрительно сказал я. — Дело в том, что у моих близких друзей намечается свадьба, и я хочу подарить им дом. Но не просто дом, а такой, чтобы им в этом доме было хорошо и уютно. Мне кажется, именно вы сможете его построить. Как вам моя идея?

— Смогу, Александр Васильевич, — без ложного смущения подтвердил Савелий. — С тех пор, как вы помогли мне открыть дар сноходца, такие вещи даются мне довольно легко. Иногда я даже сам удивляюсь этому. Но тут есть одна трудность.

— Какая? — удивился я.

— Для того, чтобы построить такой дом, мне нужно будет проникнуть в сны ваших друзей, понять, чего они хотят, о чем мечтают.

— Но с моей обсерваторией вы как-то справились и без этого, — удивленно заметил я.

— Это совсем другое дело, Александр Васильевич, — сказал Куликов, — ведь вы тогда побывали в моем сне. Потому я и понял, какую обсерваторию вы хотите.

— Ах, вот оно что! — сказал я. — Что ж, вы правы, господин Куликов. Случайный дом ни в коем случае не подойдет. Здесь нужно подготовиться как следует. Но уверен, мы с вами обязательно что-нибудь придумаем.

Глава 8

На следующее утро мне прислал зов репортер Черницын и тут же вцепился в меня мертвой хваткой.

— Ваше сиятельство, Игорь Владимирович передал вам мое предложение? — вежливо спросил он.

— Передал, — признался я.

— Скажите, я могу рассчитывать на интервью с вами?

Честно говоря, первым моим желанием было отказать Черницыну в его просьбе. Но затем я вспомнил свиток с легендой, которой подсунул мне Библиус. В этом свитке говорилось про мага, который усилил свой магический дар, благодаря тому, что стал известным.

Свиток сам попросил, чтобы Библиус показал его мне. Значит, как ни крути, это можно было отнести к магическим происшествиям.

А я в последнее время привык придавать значение таким вещам. И развить свой магический дар хотел — как и любой маг.

— Хорошо, господин Черницын, — сказал я, — можем попробовать. Но сегодня вряд ли получится — у меня слишком много дел.

— Я могу подъехать к вам прямо сейчас, — предложил Черницын. — Вы ведь дома?

— А откуда вы это знаете? — насторожился я.

— Я просто предположил, — после секундной заминки соврал Черницын. — Обычно люди завтракают дома.

Услышав, как изменился тон репортера, я ни на секунду ему не поверил.

Следит он за мной, что ли? А вот это уже интересно. Надо бы выяснить, с чего это Черницыну пришло в голову заняться слежкой.

— Что ж, если вы рядом, то приезжайте, — сказал я.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — с облегчением выдохнул Черницын.

* * *

Ярко-зеленый спортивный мобиль Черницына появился у моих ворот буквально через пять минут после нашего разговора. Значит, репортер и в самом деле был совсем рядом с моим домом.

Глядя на его роскошную машину, я отметил, что Черницын перестал нуждаться в деньгах. Наверное, у редактора «Магических сплетен» очень хорошая зарплата.

Я сам встретил гостя возле калитки. Но не потому что был рад его видеть, а потому что опасался, как бы Черницын не стал расспрашивать о моих делах Игната.

Старик, конечно, кремень, но по простоте душевной может сболтнуть что-нибудь лишнее. Так что я встретил Черницына сам и сразу пригласил его к себе в кабинет.

Пока репортер устраивался в кресле, я послал короткий зов дому.

— Приглядывай за ним, ладно? — попросил я. — Уверен, он не спроста так настойчиво набивался ко мне в гости.

Дом прислал короткий теплый импульс, подтверждая, что понял мою просьбу.

Черницын достал из кармана блокнот и самопишущее перо и положил их на столик рядом с собой.

— Скажите, Александр Васильевич, вы когда-нибудь давали интервью? — спросил он.

— Ни разу не приходилось, — признался я.

Репортер улыбнулся ослепительной и фальшивой улыбкой.

— Ничего страшного, это даже лучше. Я подготовил список вопросов, а вы, пожалуйста, постарайтесь отвечать на них развернуто. Вот и все. А я потом из ваших ответов составлю статью.

— Только не вздумайте печатать ее без моего ведома, — сразу же предупредил я. — Сначала пришлите статью мне. Я хочу сам ее прочитать.

— Конечно, — ничуть не расстроился Черницын, — обязательно пришлю. Ну что же, давайте начнем?

— Давайте, — согласился я.

— О вашей биографии мне достаточно рассказал Игорь Владимирович, — предупредил меня репортер. — Я задам буквально несколько вопросов. Скажите, какие у вас отношения с вашим отцом?

— А разве это важно? — удивился я.

— Очень важно, — закивал Черницын. — Читателям нравится узнавать подробности из жизни знаменитого человека. Это вызывает у них симпатию.

— Во-первых, я не знаменитость, — возразил я.

— Это временно, — успокоил меня Черницын. — После серии моих статей вы непременно станете знаменитым.

— Какая еще серия статей? — насторожился я. — Игорь Владимирович говорил только об одном интервью.

— Начнём с интервью, а потом вы войдете во вкус, — воодушевленно заверил меня Черницын. — Быть известным — это совершенно новое ощущение, Александр Васильевич. Абсолютно другая жизнь. Уж я-то знаю. Я у многих известных людей брал интервью.

— Не уверен, что мне это понравится, — возразил я. — В любом случае мои семейные отношения никого не касаются. Давайте другой вопрос, господин репортер.

— Хорошо, — ничуть не смутился Черницын. — Скажите, над каким делом вы сейчас работаете?

Я пожал плечами.

— Об этом я тоже не могу говорить. Предпочитаю не обсуждать незаконченные дела.

— А почему? — немедленно прицепился к моим словам репортер.

— Да потому что они могут повернуться как угодно, — ехидно улыбнулся я, — и вам, господин Черницын, это очень хорошо известно. К тому же вы знаете, что я часто работаю вместе с начальником Имперской Тайной службы. А Никите Михайловичу не нравится, когда подробности преступления становятся известны прессе.

— А вы сейчас раскрываете какое-то магическое преступление? — прищурился Черницын.

— Господин репортер, я же сказал, что не собираюсь обсуждать это с вами.

Но Черницын не успокоился. Он засыпал меня вопросами. Заходил то с одного боку, то с другого, кружил, как голодная акула вокруг купальщика.

Он все-таки вытащил из меня историю с корабельным лесом, по крайней мере, ту ее часть, которой я был настроен поделиться. Но о самом интересном я умолчал.

Расспросы продолжались больше часа, и я не получил от этого никакого удовольствия. Черницын тоже был заметно расстроен.

— Ничего страшного, Александр Васильевич, так бывает, — уныло сказал он. — Наверное, интервью — это просто не ваш формат. Но есть и другие способы написать хорошую статью.

— Какие, например? — поинтересовался я.

— К примеру, я могу сопровождать вас, — предложил репортер. — Буду помогать вам в расследовании и между делом вести записи. А потом из этих записей сделаю статью. Конечно, я пришлю вам ее на проверку, и вы вычеркнете оттуда все, что вам не понравится.

— Нет, так не пойдет, господин Черницын, — отказался я.

— Ну почему же? — принялся настаивать репортер. — Насколько мне известно, в последнее время в нашем городе не происходило никаких магических преступлений. Значит, вы, скорее всего, сейчас занимаетесь очередной магической тайной. Я ведь правильно угадал?

И он внимательно посмотрел на меня.

Дом прислал мне короткий магический импульс. Но я и сам уже все сообразил. Промолчал и пристально смотрел на репортера до тех пор, пока он не отвел взгляд в сторону.

Ну и Жук этот Черницын!

Он использовал интервью как предлог, а на самом деле хотел навязать мне свою помощь в расследовании. Охотился за горячим материалом. Пожалуй, пора его выставить, решил я, хоть это и будет выглядеть невежливо.

А Игорю Владимировичу я потом все объясню. Мой дед умный человек, он меня поймет. И тут, на мое счастье, мне прислал зов Сева Пожарский.

— Саша, артефакты готовы, — сообщил он.

— Ты их проверил? — спросил я.

— Ну, разумеется, — ответил Сева и весело хихикнул. — Приедешь, я тебе такое расскажу.

— Не сомневаюсь, что это будет интересная история, — усмехнулся я. — Дождись меня в мастерской. Я скоро буду. Кстати, прими мою благодарность, дружище. Ты спас меня от мучений.

— На тебя напало очередное магическое чудовище? — тут же заинтересовался Сева.

— Хуже. На меня напал голодный репортер в поисках сенсаций, а это пострашнее любого чудовища. Все, до встречи.

Я решительно отодвинул кресло и поднялся из-за стола.

— Вынужден закончить нашу беседу, господин Черницын. Мое свободное время вышло, я должен ехать по делам. Всего хорошего.

— Давайте я вас подвезу, ваше сиятельство, — немедленно предложил репортер, — у меня осталось еще несколько вопросов. Уверяю вас, со мной вы доберетесь в нужное место куда быстрее, чем на извозчике.

— Ни в коем случае, — откровенно сказал я. — Отправляйтесь по своим делам.

Я подчеркнул слово «своим».

— Но мы с вами еще встретимся? — спросил Черницын.

— Возможно, — кивнул я, — когда-нибудь.

— Знаете, я все-таки попробую написать статью, — сказал репортер, — хотя бы об этом случае с корабельным лесом. Мне кажется, эта история понравится нашим читателям.

— Пишите, — согласился я, — но не забудьте прислать статью мне на проверку.

Я подождал, пока мобиль Черницына отъедет от ворот, и только потом вызвал извозчика.

— Будьте добры, в Ремесленный квартал, — сказал я, усаживаясь на заднее сиденье.

Мобиль неторопливо пересек Неву по шепчущему мосту, потом свернул на набережную, и тут магический дар встрепенулся у меня в груди. Мгновенно насторожившись, я обернулся и посмотрел через заднее стекло, и тут же разглядел в потоке транспорта знакомый ярко-зеленый мобиль.

Надо же, неугомонный репортер Черницын решил проследить за мной.

Я хотел послать ему зов, чтобы отговорить от этой затеи, но потом передумал. Похоже, одними словами Черницына не проймешь. Придется действовать жестче, чтобы репортер понял, что я с ним не шучу.

— Остановите у ближайшего магазина ритуальных принадлежностей, — попросил я извозчика.

— Как скажете, ваша милость, — кивнул извозчик, прижимаясь к тротуару.

Я зашел в магазин и с любопытством взглянул на представленный ассортимент. Затем положил на прилавок монету и попросил у печального продавца листок бумаги и перо.

Написал на листке несколько слов, сложил его вчетверо и отдал продавцу.

— Думаю, что в течение получаса в ваш магазин придет человек, — сказал я. — Он высокий и худой, в сером костюме, лицом немного напоминает белку. Этот человек будет расспрашивать обо мне. Передайте ему, пожалуйста, эту записку.

— Сделаю, ваша милость, — заинтересованно улыбнулся продавец.

Мое необычное поручение внесло разнообразие в его грустные будни.

— Всего хорошего, — вежливо кивнул я.

Затем взялся за ручку двери, крепко зажмурился и представил себе большое помещение с высокими окнами, верстаки вдоль стен, заваленные инструментами и артефактами, и длинные полки, заставленные разномастной стеклянной посудой.

Я увидел это все словно наяву, потом толкнул дверь и оказался прямо в мастерской Севы Пожарского. Загадочная магия мгновенных перемещений продолжала исправно работать. Вот и отлично!

Я поморгал, чтобы глаза после дневного света привыкли к полумраку мастерской. И тут же услышал рядом раздраженное ворчание:

— Да куда же он его подевал-то?

Загадочное ворчание доносилось из-за верстака Севы Пожарского. Затем оно умолкло и сменилось характерным скрипом выдвижных ящиков.

Я с интересом заглянул за верстак и обнаружил там Кузьму Петровича, который копался в ящиках. Старый артефактор что-то искал, стоя на четвереньках.

— Добрый день, Кузьма Петрович, — с улыбкой сказал я.

От неожиданности мастер резко подскочил и тут же охнул, схватившись за спину.

— А, это вы, господин Тайновидец, — сердито выдохнул он. — И как вы сюда попали, позвольте спросить? Дверь-то у нас заперта, или этот чертов княжич оставил ее открытой, когда сбежал от меня? Припрятал куда-то мой штангенциркуль. И сам исчез. Как вам это нравится, господин Тайновидец?

— Штангенциркуль? — удивленно улыбнулся я.

— Ну, конечно, — выразительно закивал Кузьма Петрович. — Какой же артефактор там без штангенциркуля?

— А вы уверены, что ваш штангенциркуль взял Сева? — улыбнулся я. — Может, вы сами куда-нибудь его засунули?

— Ну, а кто же еще? — сердито ответил Кузьма Петрович. — Ему бы только шутить над стариком.

И артефактор снова принялся копаться в ящиках.

Тут кто-то осторожно дернул меня за рукав и зашептал на ухо.

— Саша, идем в литейный цех!

Я покосился в ту сторону, откуда донёсся шёпот, но никого не увидел. Зато заметил, что дверь, ведущая в литейный цех, сама собой приоткрылась.

— Если я случайно увижу Севу, то передам, что вы его искали, — вежливо сказал я Кузьме Петровичу.

А затем направился в литейный цех по следам невидимки.

Сева Пожарский уже ждал меня там. Через его руку был перекинут большой кусок плотной серой ткани. Я догадался, что это плащ, вернее, два плаща. В другой руке Сева держал большие очки на резинке.

— Вот, держи, — сказал он, протягивая мне плащи и очки. — Здесь два комплекта, как договаривались. Оба комплекта работают как надо, я их проверил.

— Работают они просто изумительно, — улыбнулся я, — если бы ты не дернул меня за рукав, я бы тебя даже не заметил. Слушай, а на кой черт ты так подшутил над Кузьмой Петровичем? Зачем спрятал его штангенциркуль?

— А за то, что он повадился меня из мастерской выгонять, — сердито буркнул Сева. — Как восемь вечера пробьет, так выгоняет всех и дверь запирает на замок. И ведь знает, что у меня конкурс через неделю, а все равно не разрешает остаться.

— Ты же княжич, — напомнил я Севе, — эта мастерская принадлежит твоему отцу. Ты можешь взять разрешение у него.

— А отец с Кузьмой Петровичем заодно, — фыркнул Сева. — Только его и слушает. Ничего. Вот выиграю конкурс и открою свою мастерскую. Буду делать артефакты, сколько захочу. А они пусть работают по старинке.

Сева решительно махнул рукой, но я заметил на лице друга мечтательную улыбку.

— Непременно откроешь! — поддержал я его. — По-другому и быть не может.

И тут дверь литейного цеха распахнулась, и на пороге появился Кузьма Петрович. Он сердито упер руки в бока.

— Ваше сиятельство, извольте ответить, где мой штангенциркуль?

— Выбросил я его, — буркнул Сева.

— Что? — вытаращил глаза Кузьма Петрович.

— Шучу. Он под лавкой, на которой ты после обеда храпишь.

— Я не храплю, а думаю о работе, — взбеленился Кузьма Петрович.

— Мне пора, — улыбнулся я. — Желаю вам хорошо повеселиться, господа!

* * *

— Саша, я тебя совсем не вижу, — радостно воскликнул Миша, глядя куда-то мимо меня. Мы решили примерить Плащи Скрытности в его кабинете. Дверь кабинета мы предусмотрительно заперли на ключ, чтобы нам никто не помешал.

Миша надел очки и обрадовался еще больше.

— А теперь вижу.

Он восхищенно покачал головой.

— Вот это артефакты! Нам бы такие в полицию. Мы бы всех злодеев переловили.

— Вряд ли император согласится, чтобы по улицам столицы расхаживали невидимые городовые, — улыбнулся я. — Городовой должен быть виден издалека и внушать злодеям трепет, а добропорядочным гражданам чувство спокойствия.

— Это верно, — согласился Миша.

— Нам лучше отправиться к дому Померанцева прямо в этих плащах, — предложил я. — Вдруг тамошний домовой любит в свободное время глядеть в окна. Не нужно, чтобы он заметил нас издалека.

Миша кивнул и удивленно прислушался:

— А что это за шум в коридоре?

За дверью кабинета и в самом деле началась суматоха. Кто-то пробежал, тяжело топая сапогами. Я услышал неразборчивые команды.

— Кажется, что-то случилось, — недоуменно нахмурился Миша.

Щелкнув ключом, он приоткрыл дверь, выглянул в коридор и тут же отпрянул назад.

— Полицмейстер приехал с внезапной проверкой. Черт, как не вовремя! Накрылось наше расследование. Теперь до позднего вечера придется возиться с бумагами и выслушивать недовольство начальства.

— Почему накрылось? — удивился я. — На нас же Плащи Скрытности. Выберемся потихоньку на улицу, полицмейстер нас и не заметит.

— А что он скажет, когда не обнаружит меня на рабочем месте? — резонно возразил Миша.

— Ты же полицейский следователь, — отмахнулся я, — скажешь, что был на особо важном расследовании. А я подтвержу, если понадобится.

— Давай попробуем, — решился Миша.

Видно, другу и самому не очень-то хотелось встречаться с полицмейстером.

Пользуясь суматохой, мы осторожно выбрались из кабинета и прижались к стене. Тучный полицмейстер в роскошном мундире с золотыми эполетами неторопливо шествовал по коридору прямо в нашу сторону. Толстые губы полицмейстера недовольно кривились.

За ним по пятам следовала свита — несколько чиновников из главного управления столичной полиции.

Полицмейстер был таким толстым, что я всерьез задумался, сможем ли мы проскочить по коридору, не столкнувшись с ним.

Прижавшись к стене, мы с Мишей осторожно пробирались к выходу. Мы почти уже миновали полицмейстера, но неожиданно он остановился прямо рядом с нами и недовольно спросил:

— А где полицейские следователи? Почему я их не вижу?

Наверное, полицмейстер тоже обладал каким-то особым магическим даром. Стоило ему проявить недовольство, как буквально по волшебству, рядом с полицмейстером появился Степан Богданович Прудников. Его синий мундир был застегнут на все пуговицы. Круглые очки торжественно блестели.

— Я здесь, ваше высокоблагородие, — доложил Прудников.

Полицмейстер хмуро посмотрел на него.

— А почему вы один? Где второй следователь? Этот… Как его?

Он защелкал пальцами — видно, пытался материализовать еще и Мишу.

— Михаил Кожемяко, — подсказал Прудников.

— Вот-вот, — кивнул полицмейстер, — где он?

Миша замер, забыв, что нужно дышать, а я с любопытством смотрел на Прудникова.

— Господин Кожемяко занят важным расследованием, — к облегчению Миши сказал Степан Богданович. — Лично выехал на Стеклянный рынок, чтобы изловить особо опасного карманника.

Я удивленно и одобрительно покачал головой. Надо же, Степан Богданович Прудников проявил себя с лучшей стороны.

— Сам ловит карманника? — заинтересовался полицмейстер.

— Особо опасного, — почтительно подтвердил Прудников.

Полицмейстер величественно кивнул.

— Хорошо. Ну, показывайте, что у вас здесь.

И он прошествовал мимо нас по коридору, едва не задев меня своим животом.

Когда мы с Мишей выбрались на улицу, я удивленно рассмеялся.

— Молодец, господин Прудников! Как мужественно он прикрыл тебя от гнева полицмейстера.

— Да, Степан Богданович очень изменился, — кивнул Миша. — Я даже думаю, что мы с ним сможем нормально работать.

— Я тоже так думаю, — улыбнулся я.

Видно, ночная прогулка по моему саду не прошла для следователя Прудникова даром.

— Ладно, идем к дому Померанцева, — напомнил я Мише. — Магическое существо само себя не поймает.

* * *

Возле ограды дома Померанцева скучали двое городовых. Миша оставил их наблюдать за домом. Пользуясь плащами скрытности, мы подошли к городовым почти вплотную, но они нас не замечали.

— В лавку на Травяной улице пиво привезли, — с тоской сказал один из городовых. — Я сам видел, как бочку выгружали из мобиля.

— Тебя его благородие поставил за домом наблюдать, а не за лавкой, — хмуро напомнил второй городовой, — вот и наблюдай. А я буду наблюдать за тобой.

— Свежее пиво, холодное, — мечтательно вздохнул первый городовой. — Вот бы сейчас по кружечке.

— Если самовольно с поста уйдем, господин следователь устроит нам кружечку, — покачал головой второй городовой. — Вот сменимся, тогда и заглянем в лавку.

— Да к тому времени все пиво разберут. Одна пена останется.

Первый городовой переступил с ноги на ногу и зашел с другой стороны:

— День-то сегодня какой жаркий, пить хочется. Слушай, мы же можем сходить в лавку по очереди. Ты иди первым, а я буду наблюдать за домом, а потом ты меня отпустишь.

— А если его благородие решит проверить пост? — возразил второй городовой. — Что ты ему скажешь?

— Скажу, что ты по нужде отошел, — нашелся первый. — Что ты, не человек, что ли?

— Ну, если по нужде, — заколебался второй городовой. — Ладно, стой здесь и не своди глаз с дома. Я быстро,

Миша, недовольно хмурясь, слушал разговор городовых, а я едва удерживался от смеха. Когда второй городовой поддался на уговоры своего товарища, Миша решил, что настала пора вмешаться.

— Значит, пива захотели? — грозно спросил он. — Попробуйте только оставить пост, я вас живо определю на гауптвахту. Там холодненькой водички напьетесь, сразу пить расхочется.

Городовые испуганно завертели головами.

— Ты слышал? — спросил первый городовой.

— Слышал, — шепотом подтвердил второй. — Это его благородие, господин следователь, его голос, точно. Я узнал.

— А где он? — недоуменно спросил первый городовой. — Как он нас услышал?

— А я откуда знаю? — огрызнулся второй. — Он начальство, а начальство все слышит. Магия, понимать надо.

— Так что хотите еще пива? — по-прежнему не показываясь на глаза городовым спросил Миша.

— Никак нет, ваше благородие, — вытянувшись по струнке, гаркнули городовые. — Виноваты, больше не повторится.

— За домом внимательно наблюдали?

— Глаз не сводили, ваше благородие, — хором ответили городовые.

— Никого не видели?

— Ни единой живой души, ваше благородие. Муха не пролетела.

— Наверняка домовой их видел, — тихо сказал я Мише. — Вот и затаился. Отпусти их, иначе мы тут зря простоим.

— Пожалуй, — согласился Миша.

И повернулся к замершим неподвижно городовым.

— Отправляйтесь в участок. Там господин Прудников найдет вам службу. И чтобы никакого пива мне. Поняли?

— Так точно, ваше благородие! — снова гаркнули городовые и поспешно удалились.

— Ну что, идем в дом? — спросил Миша, когда городовые свернули за угол.

Я покачал головой.

— Давай подождем. Пусть домовой увидит, что возле дома никого не осталось.

Я окинул рассеянным взглядом ограду и удивленно нахмурился.

— А что это там?

— Похоже, задняя калитка, — сказал Миша, — и она открыта. В прошлый раз мы ее не заметили.

— Потому и не заметили, что в прошлый раз она была закрыта, — сказал я. — Сдается мне, твои городовые не слишком внимательно наблюдали за домом.

— Думаешь, в доме есть еще кто-то, кроме магического существа? — спросил Миша.

— Может быть, — согласился я. — Во всяком случае, нужно посмотреть. Давай-ка и мы с тобой войдем через заднюю калитку.

Но стоило нам двинуться с места, как дверь дома Померанцева открылась. На крыльце появился домовой.

Глава 9

Домовой был ростом с десятилетнего ребенка, но выглядел как глубокий старик. Чисто выбритое, худое лицо магического существа покрывали глубокие морщины, из-под насупленных седых бровей сердито сверкали желтые глаза.

Домовой был одет в строгий черный костюм и напоминал чопорного дворецкого. В руках он держал лопату.

— Саша, он на моего деда похож, — тихо прошептал Миша, — такой же суровый. А зачем ему лопата? Как ты думаешь?

— Не знаю, — также шепотом ответил я. — Давай посмотрим.

Домовой настороженно огляделся, затем спустился с крыльца и направился прямо в нашу сторону, держа лопату наперевес.

— Он что, видит нас? — изумленно спросил Миша.

Я пожал плечами.

— Откуда я знаю? Сейчас подойдет, и все будет ясно.

— А если он на нас с лопатой набросится? — забеспокоился Миша.

— Тогда ты его арестуешь, — усмехнулся я.

Но домовой нас не видел. Не дойдя буквально трех шагов до калитки, он свернул с дорожки на лужайку сада, засеянную мягкой травой. Найдя подходящее место, домовой воткнул лопату в землю, засучил рукава пиджака, поплевал на ладони и принялся копать.

— Как думаешь, он что-то ищет? — шепотом спросил меня Миша.

— Может быть, — согласился я, — или, наоборот, хочет что-то спрятать.

Все это время мы смотрели на Домового через Очки Видения. Но мне стало интересно, как происходящее выглядит без очков. Неужели я увижу только лопату, которая копает сама собой?

Я поднял очки на лоб и чуть не присвистнул от удивления. Домовой исчез вместе с лопатой, а на лужайке не было никаких следов раскопок. Мирно зеленела трава, дом скульптора Померанцева выглядел пустым и заброшенным.

Я снова надел очки, и домовой тут же появился.

Несмотря на свой почтенный возраст, он был жилистым и сильным и копал с такой скоростью, что ему позавидовал бы любой умелый землекоп. На наших глазах домовой снял верхний слой дерна и принялся углублять яму, отбрасывая рыхлую землю в сторону. Яма получалась узкой и длинной. Ее форма говорила сама за себя, и я недоуменно нахмурился.

Миша тоже сообразил, на что похожа яма.

— Саша, мне кажется, что он копает могилу, — шепотом сказал Миша.

— Я тоже так думаю, — согласился я. — А это значит, что в доме лежит мертвое тело. Вряд ли домовой копает могилу просто так для тренировки.

— Идем в дом, — поторопил меня Миша. — Если там произошло преступление, мы должны им заняться.

— Подожди, — остановил я друга. — Домовой только начал работу. Пусть выкопает яму поглубже.

Долго нам ждать не пришлось. Домовой копал быстро и целеустремленно. При этом он совсем не выглядел усталым и даже не запыхался. Очень скоро домовой полностью скрылся в яме. Мы видели только землю, которая вылетала наружу.

— Идем, — шепнул я Мише.

Мы почти бегом добрались до задней калитки. Теперь дом скрывал нас от домового. Мы взбежали на крыльцо, и Миша дернул дверь.

— Заперто, — сказал он, — а как же домовой вышел?

— Это магическое существо, — напомнил я, — он еще и не на такое способен.

Миша нашарил в кармане ключ и открыл дверь. Прямо возле нее, на полу, лицом вниз, неподвижно лежал мужчина в кожаной куртке. На его светлых и порядком отросших волосах я заметил свежую кровь. Рядом с телом мужчины валялась тяжелая медная сковорода.

— Он жив, — сказал Миша, нащупав пульс пострадавшего. — просто потерял сознание от удара. Саша, мы должны задержать этого домового.

— Ни в коем случае, — возразил я. — Насколько я знаю, этот дом — его территория, а на своей территории домовой очень силен. Вдруг он увернется от нас и добьет этого несчастного? Сначала нужно вынести его из дома и отправить к целителям.

— Ты прав, — согласился Миша, — хватай его за ноги.

Мы вместе вытащили тяжелое, обмякшее тело из дома. Домовой все еще копал могилу. Я слышал скрежет, с которым его лопата вонзалась в землю.

Торопясь, мы вынесли неизвестного за калитку и положили на траву.

За все время, что мы провели возле дома скульптора Померанцева, на Каштановом бульваре не появился ни один прохожий. Откровенно говоря, я был этому рад. Не хватало нам только паники среди местных жителей.

— Я вызвал сюда служебный мобиль и целителя, — сказал мне Миша. — Ну, теперь-то мы можем задержать домового?

Ответить я не успел. Домовой сам появился из-за угла дома Померанцева. Он легко взбежал на крыльцо, секунду смотрел на дверь, которую мы оставили открытой, а затем решительно направился к задней калитке, то есть прямо к нам. Лопату он при этом по-прежнему сжимал в руках.

— Приготовься, Саша, — сказал мне Миша, — сейчас мы его схватим.

Но домовой снова остановился, не дойдя пару шагов до ограды. Мне показалось, что его остановила какая-то преграда. Возможно, именно ограда вокруг дома была границей владений домового. За этой оградой его магическая сила заканчивалась.

Домовой взглянул на лежащее тело, затем беспокойно завертел головой. Видно, он что-то почуял, потому что уставился прямо на нас и скривил худое лицо в презрительной гримасе. Буркнул что-то неразборчивое, затем резко развернулся и побежал к дому. Мы услышали, как захлопнулась дверь.

— Кажется, он понял, что произошло, — сказал я Мише. — Да на его месте кто угодно догадался бы. Сейчас преследовать его бессмысленно. Наверняка он уже укрылся в своем магическом пространстве. Мы можем перевернуть весь дом, но толку от этого не будет.

— И что будем делать? — спросил меня Миша.

— Подождем, пока целители приведут в чувство этого бедолагу, — сказал я, кивнув на неподвижное тело, — потом допросим его. Может быть, узнаем что-то новое. В любом случае нам нужен новый план.

Мы с Мишей так и не сняли Плащи Скрытности. Поэтому когда из-за угла соседнего дома вывернул прохожий, он нас не заметил. Увидел только тело, лежащее на траве.

Подойдя ближе, прохожий остановился, бросил взгляд на тело, затем быстро оглянулся по сторонам.

Руки он держал в карманах и был похож на верткого и скользкого пескаря. Удостоверившись, что вокруг никого нет, парнишка наклонился над пострадавшим и принялся быстро и умело обшаривать его карманы. Одним ловким движением он снял с пострадавшего часы, затем вытащил из кармана куртки кошелек. И тут Миша схватил его за руку.

— Ты арестован, — рявкнул он.

От неожиданности парнишка взвизгнул и попытался вырваться. Но Миша крепко держал его за руку.

— Не вертись, больнее будет, — предупредил он вора.

Я откинул с головы капюшон плаща. Неудачливый карманник пораженно уставился на меня.

— Вы кто? — спросил он. — Откуда вы взялись?

— Невидимые стражи порядка, — усмехнулся я, — бережем покой этого города.

И тут из-за угла вывернул полицейский мобиль и остановился рядом с нами. Городовые надели кандалы на невезучего карманника и усадили его в мобиль, а затем помогли целителю погрузить пострадавшего.

Большой, но не очень дружной компанией, мы вернулись в полицейский участок. И первым делом попались на глаза полицмейстеру, который все еще продолжал свою внезапную проверку.

— Где вы изволили пропадать, господин Кожемяко? — сурово спросил полицмейстер, узнав Мишу.

— Производил задержание преступника, — бодро отрапортовал Миша. — Удалось взять с поличным карманника.

— А это еще кто? — недоуменно спросил полицмейстер, провожая тяжелым взглядом носилки.

— Пострадавший от насильственных действий, ваше высокопревосходительство, — доложил Миша. — Сейчас целитель приведет его в себя, а я проведу допрос.

— Хорошо, — милостиво кивнул полицмейстер. — Объявляю вам благодарность. Продолжайте службу.

Но тут зоркий взгляд начальства заметил Плащ Скрытности на плечах Миши. Ноздри полицмейстера гневно раздулись.

— А это еще что за лохмотья? — ледяным тоном процедил он. — Почему одеты не по форме, господин Кожемяко?

— Переоделся в гражданское, чтобы преступники не могли меня узнать, — ответил Миша.

— Все равно, — не принял его доводы полицмейстер. — Сейчас вы на службе и должны выглядеть как полагается. Объявляю вам взыскание.

И полицмейстер многозначительно кивнул, явно довольный своей строгостью и справедливостью. При этом его второй подбородок тяжело колыхнулся.

Я подошел ближе, и высокий начальник соизволил меня заметить.

— Вы еще кто? — резко спросил он.

Не дожидаясь моего ответа, он повернулся к Мише:

— Кто этот человек, господин Кожемяко?

Я едва заметно покачал головой. Миша понял меня правильно.

— Это добровольный помощник, — отрапортовал он. — Помог задержать преступника.

Полицмейстер снова посмотрел на меня.

— Приятно видеть сознательного гражданина., — величественно сказал он. — Благодарю вас за содействие и выражаю благодарность. Возможно, вам даже вручат медаль, если преступник сознается.

— Благодарю вас, ваше высокопревосходительство, — улыбнулся я, чтобы не подводить Мишу.

— Непременно возьмите показания у этого сознательного гражданина, — напомнил полицмейстер Мише.

— Будет исполнено, ваше высокопревосходительство.

Пострадавшего от рук домового унесли в кабинет целителя. Несчастного карманника дежурный запер в камере участка, а мы с Мишей закрылись в кабинете и, наконец-то, облегченно выдохнули.

— Сегодня он еще добрый, — сказал мне Миша, имея в виду полицмейстера.

— Да, я заметил, — рассмеялся я, — даже не пожалел для меня медали.

— Не слишком-то рассчитывай на медаль, — предупредил меня Миша. — Эти медали положены всем горожанам, которые помогают полиции, но на моей памяти еще никому ее не вручили.

— Вот как? — усмехнулся я. — Что ж, буду и дальше жить без медали. Зато я очень рассчитываю на чашечку крепкого и горячего кофе. Подскажи, где можно ее раздобыть?

— Только в соседнем трактире, — развел руками Миша. — Бытовая магия в полицейском участке запрещена приказом полицмейстера. Пить кофе и принимать пищу на рабочем месте он тоже запретил. Все служащие полиции обязаны обедать в трактире. Кстати, этот трактир держит родственник полицмейстера. Но имей в виду, Саша, что я тебе этого не говорил.

— Ловко придумано, — рассмеялся я. — Что ж, в таком случае прогуляюсь до трактира.

— Да не нужно, — махнул рукой Миша.

Он запер дверь кабинета на ключ. Затем открыл стоящий в углу сейф, достал оттуда небольшую жаровню и поставил ее на стол.

— Будет тебе кофе, — пообещал он.

— Я всегда знал, что служебные инструкции пишутся именно для того, чтобы их нарушать, — рассмеялся я, щелкая пальцами.

В жаровне сразу же вспыхнуло пламя.

Джезвы у Миши не было, зато нашлась большая металлическая кружка. Я взялся сварить нам кофе, а Миша пока спрятал плащи и очки в сейф. Жаровню он тоже убрал в сейф, едва я закончил варить кофе, и я кивком одобрил Мишину предусмотрительность.

— Поучаствуешь в допросе пострадавшего? — спросил меня Миша.

— Разумеется, дружище, — кивнул я, делая первый глоток.

Кофе горчил, к тому же у Миши не нашлось молока. Но все-таки это был кофе — божественный напиток, возвращающий бодрость и пробуждающий остроту ума.

— Хорошо-то как, — улыбнулся я и сделал второй глоток.

Минут через десять в дверь кабинета постучали, и к нам заглянул целитель.

— Пострадавший пришел в себя и может говорить, — сообщил он.

Затем целитель чутко повел большим носом.

— Кажется, здесь только что варили кофе, — сказал он. — Угостите и меня чашечкой?

— А господин полицмейстер уже уехал? — спросил его Миша.

— Его высокопревосходительство отбыл десять минут назад, — кивнул целитель.

— Тогда, прошу, — пригласил Миша.

Мы угостили целителя кофе.

— Благодарю вас, господа, — кивнул целитель, принимая чашку.

А Миша повернулся ко мне:

— Ну что, Саша, идем поговорим с нашим пострадавшим?

— Он в кабинете менталиста-психолога, — предупредил нас целитель. — Там кушетка мягче.

— А у вас в участке есть менталист-психолог? — удивился я.

— Разумеется, — мрачно кивнул Миша, — его высокое превосходительство, господин полицмейстер, решил, что полицейским совершенно необходима качественная психологическая помощь.

— И этот менталист-психолог тоже родственник полицмейстера? — догадался я.

— Само собой, — подтвердил мою догадку Миша.

* * *

Пострадавший от рук домового лежал на мягкой кушетке в кабинете менталиста-психолога. Его голова была забинтована. Светлые волосы беспорядочными вихрами торчали из-под бинтов. Щеку пострадавшего наискось пересекал уродливый старый шрам. В кабинете он был не один. Здесь же находился Степан Богданович Прудников, который просто светился от счастья.

— Здравствуйте, господа, — радостно приветствовал он нас. — Вы, наверное, еще и сами не знаете, как вам повезло.

— Добрый день, Степан Богданович, — вежливо кивнул я.

Прудников торжествующим жестом указал на кушетку.

— Знаете, кто это? — спросил он нас.

— Обознались вы, ваше благородие! — хриплым голосом перебил его пострадавший. — Плотник я, на шестой линии живу. Кого угодно там спросите, меня все знают.

— Врешь, — ласково сказал ему Прудников.

И повернулся к нам:

— Перед вами, господа, знаменитый Домовой!

— Домовой? — удивленно нахмурился Миша.

— Именно! — закивал Прудников. — Мещанин Кошкин из Вятской губернии. Высококлассный вор-домушник по прозвищу Домовой. Три года назад прославился на всю Столицу. Забирался по ночам в дома, пока хозяева спали, и прямо из спален уносил деньги и драгоценности, которые они оставляли на туалетных столиках.

Прудников весело подмигнул пострадавшему:

— Было дело, домовой?

— Спутали вы меня с кем-то, ваше благородие, — упрямо повторил пострадавший.

— Ты рожу-то свою в зеркале видел? — ласково спросил его Прудников. — Как же можно тебя с кем-то спутать? Мы его, голубчика, тогда всем управлением ловили и поймали. Правда, Домовой, поймали мы тебя?

Домовой угрюмо промолчал. На Прудникова он не смотрел — уставился в стену, решив не замечать нас.

— Взяли мы его с поличным, — не обращая внимания на молчание Домового, радостно продолжал Прудников. — Схватили, когда вылезал через окно из очередного ограбленного дома, и поехал наш мещанин Кошкин на каторгу в Архангельскую губернию. Да только и там ему спокойно не сиделось. Отвел глаза охране и сбежал, голубчик. И вот, пожалуйста, снова объявился в Столице. Ну, теперь-то, Домовой, ты у меня не в Архангельскую губернию поедешь. Отправишься ты, голубчик, на Нерчинские рудники. А уж оттуда не сбежишь.

— Степан Богданович, мы бы хотели допросить задержанного, — вмешался Миша.

— Допрашивайте, господа, — благодушно закивал Прудников. — И я, с вашего позволения, останусь. Мне, знаете ли, тоже любопытно послушать, что он расскажет.

— Как вы попали в дом скульптора Померанцева? — спросил Домового Миша. — Что вы там делали? Что с вами произошло, когда вы проникли в дом?

— Ничего я вам не скажу, — буркнул Домовой. — В Нерчинск, значит, в Нерчинск. Так тому и быть. Хуже всё равно не будет, а вы сами узнавайте, что вам нужно.

— Заговоришь, голубчик, никуда не денешься, — пообещал ему Прудников.

Но Домовой лишь презрительно фыркнул.

— Разрешите мне попробовать, Степан Богданович? — предложил я.

Прудников не стал возражать, только кивнул:

— Попробуйте, Александр Васильевич.

— Значит, не хотите в Нерчинск? — спросил я Кошкина.

Тот нехотя повернул голову и искоса посмотрел на меня.

— А кому же туда охота, ваше благородие? — насмешливо спросил он. — О Нерчинских рудниках все наслышаны. Охрана там злая, как цепные псы. Закуют в кандалы, спустят под землю и сиди там весь срок. Ни на солнышко посмотреть, ни свежего воздуха глотнуть.

— Ну, что ты врёшь, Домовой, — недовольно перебил его Прудников. — Под землёй держат только таких, как ты, кто сбежать пытается.

— Ну, вот я и говорю, — мрачно кивнул Домовой.

— А если не в Нерчинск? — спросил я, — если обратно, в Архангельскую губернию? Тогда будете говорить?

Домовой с надеждой посмотрел на меня.

— Это другое дело, ваше благородие, — согласился он. — В Архангельской губернии заключенные лес валят. Тоже не сахар, но жить можно. По крайней мере, не под землей.

— Ну вот, — кивнул я, — расскажите нам, что вы делали в доме скульптора Померанцева, а я попрошу полицмейстера отправить вас обратно в Архангельскую губернию вместо Нерчинских рудников.

— И вы хотите, чтобы я вам на слово поверил? — угрюмо спросил Домовой.

— А у вас есть выбор? — усмехнулся я. — Знаете, мы ведь можем просто пригласить сюда менталиста. Ему-то вы все расскажете, но тогда шанс для вас будет потерян. Так мы договорились?

— Договорились, — неохотно кивнул Домовой.

— Тогда рассказывайте, — предложил я.

— С каторги я один сбежал, — начал Домовой. — Господин следователь все правильно сказал. Отвел я глаза охране, да и скрылся в лесу. Три дня шел через лес, пока не вышел к деревне. Там украл документы и вернулся в столицу, а здесь уже нашлись приятели.

— Ты мне всех этих приятелей поименно перечислишь, — нахмурился Прудников.

— Вот этого не сделаю, — покачал головой Домовой. — Хоть в Нерчинск ссылайте.

— Это не так важно, Степан Богданович, — сказал я Прудникову. — Рассказывайте, зачем вы залезли в дом скульптора Померанцева?

— За деньгами, зачем же еще, — ответил домовой. — Про этого скульптора мне рассказал один знакомый. Сказал, что скульптор был знаменитый и заказчики не скупились на оплату. А потом отошел от дел и жил скромно, один, пока год назад не умер. И теперь дом его стоит пустой.

— Так вы решили, что в доме спрятаны деньги? — спросил я.

— А где же еще? — кивнул Домовой. — Я сразу сообразил, что у скульптора должен быть тайник.

— Но у Померанцева были наследники, — заметил я. — Почему вы решили, что деньги не достались им?

Домовой презрительно усмехнулся.

— Видел я этих наследников, — сказал он. — Вы же не думаете, ваше благородие, что я без подготовки на дело пошел? Я за наследниками месяц следил, если не больше. Живут они скромно, не шикуют, — он покачал головой. — Никаких денег у них нет.

— Вы знали, что они собираются продавать дом? — спросил я.

— Знал, — ответил домовой. — Следил за ними, видел, как они дом покупателям показывали. Потому и решил поторопиться, пока в доме жильцов нет.

— А как вы рассчитывали найти тайник? — поинтересовался я.

— На это у меня магический дар есть, — гордо усмехнулся домовой. — Опять же и опыт, ваше благородие, имеется. От меня редкий тайник укроется, особенно если в нем лежат золотые.

— Понятно, — улыбнулся я. — Значит, вы решили проникнуть в дом. А почему днем, а не ночью?

— Да потому что днем удобнее, ваше благородие, — объяснил вор. — Днем никто ничего и не заподозрит, а вот ночью другое дело.

— И вас не смутило, что возле дома дежурят двое городовых? Вы ведь наверняка их видели?

— Видел, как не видеть. Да только чем эти раззявы могли мне помешать? Пока они головами по сторонам крутили да зевали на солнышке, я заднюю калитку открыл и в дом проскочил. Когда городовые возле дома, работать еще спокойнее. Они случайных прохожих отпугивают.

— Вижу, вы хорошо знаете свое ремесло, — усмехнулся я. — Так что же произошло в доме?

— А вот этого я не помню, ваше благородие, — покачал головой вор. — Я только войти успел. Глазами моргнул, чтобы к темноте привыкли. Тут вижу, что-то блеснуло, и как даст мне по затылку. Тут я и упал, а в себя пришел только здесь.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, найти тайник скульптора Померанцева вы не успели?

— Говорю же, не успел, ваше благородие, — ответил Домовой. — А жаль, наверняка там есть чем поживиться.

— Что ж, спасибо за рассказ, — кивнул я. — Я тоже выполню свое обещание и поговорю с полицмейстером.

Глава 10

— Этот домовой совершенно обнаглел, — насупившись, заявил Миша.

— Какой именно? — рассмеялся я. — Тот, который пытался залезть в дом, или тот, который огрел его сковородкой?

— Оба! — кивнул Миша. — Но один теперь надолго поселится у нас в камере. Я думаю, что пора изловить второго.

— И как ты собираешься это делать? — поинтересовался я. — Не забывай, что домовой сейчас сидит себе в магическом пространстве и ни о чем не беспокоится.

— Наверняка можно что-то придумать, — упрямо сказал Миша.

— Я думаю, надо выманить домового из магического пространства и последить за ним, — предложил я.

— Отличная идея, — просиял Миша.

— Тогда вызови сюда тех городовых, на которых он напал. Надеюсь, синяки у них еще не прошли?

— Вряд ли, — усмехнулся Миша. — Наши целители работают хорошо, но не настолько же.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — С синяками они будут меньше похожи на стражей порядка.

Когда побитые городовые появились в Мишином кабинете, я удовлетворенно хмыкнул. Если переодеть их в обычную одежду, ребята вполне сойдут за портовых грузчиков, которые накануне крепко подгуляли в каком-нибудь трактире.

— Хотите отомстить той нечистой силе, которая на вас напала? — спросил я.

— Еще как, ваше благородие! — заверили меня городовые.

— Тогда слушайте задание. По команде вашего начальника, — тут я кивнул на Мишу, — вы отправитесь к дому Померанцева и побуяните возле ограды.

— Как побуянить, ваше благородие? — непонимающе нахмурился один из городовых. Я пожал плечами.

— Ну, как обычно, буянят. Ссорьтесь, скандальте, кричите погромче. В общем, постарайтесь выманить эту нечистую силу из дома.

Городовые нерешительно переглянулись.

— А если она снова на нас набросится?

— Ну, вы же городовые, — подбодрил я их, — как-нибудь справитесь. Главное, за ограду не заходите, буяньте на улице.

— Увольте, ваше сиятельство, — взмолились стражи порядка. — В прошлый раз мы не смогли с нечистым совладать, и теперь не управимся.

— Если домовой снова их побьет, то начальство спросит с меня, — нахмурился Миша.

— Вот-вот, — закивали городовые.

— Значит, боитесь идти вдвоем? — спросил я городовых.

— Опасаемся, ваше сиятельство, — честно признались стражи порядка.

— Тогда будем действовать большими силами, — решил я. — Миша, позови сюда двух любителей пива.

Через минуту в кабинете стало тесно. Городовые нерешительно топтались посреди помещения, а мы с Мишей оценивающе смотрели на них. Наверное, так Александр Македонский оглядывал свои фаланги, прежде чем дать бой персам.

— Всё ещё хотите пива? — с улыбкой поинтересовался я у городовых.

Городовые недоверчиво переглянулись, но промолчали. Наверняка, они ожидали от меня какого-то подвоха.

— Конечно, хотите, — кивнул я, — и сегодня у вас будет возможность выпить пиво за казённый счёт.

Стражи порядка с радостным недоверием уставились на меня.

— Не думайте, что я шучу, — объяснил я им, — вот вам деньги.

Я достал из кармана несколько монет и протянул городовым.

— Переоденьтесь в обычную неприметную одежду. Возьмите пиво в лавке, а затем идите к дому Померанцева. Сядьте неподалеку от ограды, пейте пиво и шумите. В общем, ведите себя, как самые настоящие городские забулдыги. Видели таких?

— Конечно, видели, ваше сиятельство, — радостно закивали городовые. — Каждый вечер их в кутузку таскаем.

— Ну вот, значит, образец для подражания у вас есть, — усмехнулся я. — Справитесь.

— Вчетвером справимся, ваше сиятельство, — заверили меня городовые.

Один из них пересчитал деньги и украдкой толкнул приятеля локтем в бок.

— Здесь не только на пиво. Здесь еще и на рыбку хватит.

— Отправляйтесь переодеваться и в лавку, — кивнул я. — Помните, без команды не начинать, за ограду дома ни в коем случае не заходить. Если нечистая сила на вас набросится, дать отпор и постараться скрутить.

Городовые удалились, громко топая сапогами, а я подмигнул Мише.

— Доставай артефакты из сейфа.

* * *

Плотно завернувшись в Плащи Скрытности и надев Очки Видения, мы с Мишей замерли в ожидании возле задней калитки дома Померанцева.

— Городовые сейчас появятся, — шепнул мне Миша.

— Отлично! — улыбнулся я. — Сейчас оценим актерские способности твоих подчиненных.

— Актерские способности у них на высоте, — заверил меня Миша, — особенно когда со службы нужно отпроситься.

Но еще раньше городовых из-за угла появился мальчишка-курьер с большой корзиной. Я узнал курьера из продуктовой лавки. Мальчишка спокойно толкнул калитку дома Померанцева и направился прямиком к крыльцу. Там он достал из корзины картонную коробку, перевязанную красивой лентой, и поставил ее на ступеньки. Затем наклонился и что-то поднял.

— Деньги, — зашипел Миша, — он берет деньги.

Спрятав деньги в карман, мальчишка спокойно удалился, а коробка осталась на крыльце.

Мы с Мишей с интересом ждали, что будет дальше.

Вот дверь дома открылась, и на пороге появился знакомый домовой. Он настороженно огляделся, но нас, к счастью, не заметил.

Домовой схватил коробку и быстро исчез.

— Похоже, нечистая сила заказала себе новый торт взамен истраченного на городовых, — рассмеялся я.

И тут как раз появились городовые. Переодевшись в обычную одежду, они ничем не напоминали стражей порядка. Просто компания молодых людей, которые развлекались в трактире, а теперь решили продолжить веселье на свежем воздухе.

Городовые умело расположились возле ограды дома Померанцева. Один из них расстелил на траве газету, второй расставил на ней запотевшие пивные бутылки, а третий выложил связку сушеной рыбы.

— Видно, твои подчиненные частенько устраивают такие пикники, — усмехнулся я. — Ты предупредил других полицейских, чтобы они пока не появлялись на Каштановом бульваре? А то задержат наших с тобой помощников за нарушение общественного порядка.

— Предупредил, — кивнул Миша.

Городовые блаженствовали на травке, потягивая холодное пиво и рассказывая анекдоты. До нас долетали голоса и взрывы смеха, но домовой не появлялся.

— Что-то не работает наш план, — нетерпеливо нахмурился Миша.

— Скажи своим ребятам, чтобы вели себя посмелее, — предложил я.

Миша прикрыл глаза, посылая зов городовым.

Услышав Мишин приказ, городовые зашушукались. Затем один из них размахнулся и швырнул через ограду обглоданный рыбий хребет. Остальные веселыми криками поддержали своего смелого товарища. Второй тоже взмахнул рукой, и на лужайку дома Померанцева шлепнулась пустая бутылка из-под пива.

И домовой не выдержал.

Я почувствовал выплеск магической энергии. В этом всплеске была отчаянная злость и решимость.

— Он идет, — шепнул я Мише, — предупреди своих ребят.

Дверь дома с треском распахнулась, и на крыльце появился озлобленный домовой. В руках он сжимал медную сковороду на длинной ручке. Сковорода блестела в лучах заходящего солнца.

Домовой ринулся прямиком к ограде. Еще на бегу он угрожающе завыл, и городовые вскочили на ноги. Вчетвером они чувствовали себя увереннее и готовились дать отпор нечистой силе.

Домовой подбежал к ограде и снова взвыл с таким воодушевлением и отчаянием, что в соседних домах захлопали ставни. Наверное, жители на всякий случай запирали окна и двери. Это был настоящий звериный вой. Так мог бы завывать вурдалак, который только что выбрался из своей могилки и ищет себе жертву.

Но городовые не испугались. Обида и желание отомстить нечистой силе придавали им смелости.

Один из городовых выкрикнул что-то оскорбительное, а второй швырнул бутылку прямо в то место, откуда доносился вой. Я видел, как бутылка пролетела сквозь домового. Угрожающий вой перешел в пронзительный визг, и домовой принялся колотить сковородой о прутья ограды.

Грохот поднялся на весь Каштановый бульвар. Домовой, будто загнанный зверь, бегал туда-сюда вдоль ограды и лупил своим орудием по чугунным прутьям. Но вылезти за ограду он не пытался. Городовые тоже не отступали. Они дразнили домового, как мальчишки дразнят тигра в зоопарке.

Я хлопнул Мишу по плечу:

— Нам пора! Самый удобный момент.

Мы проскочили в заднюю калитку дома Померанцевых. Когда я бежал по дорожке, то поймал себя на том, что инстинктивно пригибаюсь, стараясь стать невидимым для домового. Мы вбежали на крыльцо и юркнули в открытую дверь.

Через окно гостиной я видел, что домовой по-прежнему беснуется возле ограды. Звон сковороды по чугунным прутьям оглушал даже в доме.

— Что дальше? — спросил меня Миша.

— Магическое пространство находится на втором этаже возле часов. Думаю, нам лучше всего спрятаться в спальне.

Мы поднялись на второй этаж и затаились в одной из спален. Я оставил дверь приоткрытой и приник к щелке, надеясь, что домовой не заметит это нарушение порядка. Нужно же мне было наблюдать за его действиями.

Сунув руку в карман, я нащупал фигурку инженера Изюмова. Сева превратил ее в артефакт, при помощи которого я мог замедлять или ускорять время. Совсем ненадолго и только в непосредственной близости от себя, но это было наше самое мощное оружие против домового.

С улицы по-прежнему доносились крики, вой и грохот.

— Отпускай своих подчиненных, — сказал я Мише.

Городовые к этому моменту уже вошли в раж, и Мише не сразу удалось их успокоить. Но вот крики стихли, видимо, стражи порядка отступили. А через минуту в особняк вернулся домовой. Мы слышали, как он чем-то звякнул на кухне. Наверняка, повесил сковороду на место.

Затем домовой взмыл по лестнице на второй этаж. Двигался он быстро и легко, ни одна ступенька не скрипнула под его ногами. Я видел, что сухие губы домового злобно кривятся. Желтые глаза магического существа сверкали в полумраке дома. Видимо, он все еще переживал стычку с городовыми.

Домовой замер возле больших напольных часов. Я догадался, что это самый подходящий момент, и сжал в кармане фигурку, магическую фигурку. Время замедлилось, и я услышал, как домовой отчетливо произнес:

— Волшебный мир, впусти!

Почти сразу фигура домового стала размытой и прозрачной. Я отпустил фигурку, и домовой мгновенно исчез. Он миновал границу магического пространства.

— Ну что, идем за ним? — спросил Миша. — Или попробуем выманить его оттуда обратно в дом?

— Идем, — кивнул я. — Нам все равно придется столкнуться с домовым в магическом пространстве. Постарайся держаться поближе ко мне.

— А если я не смогу пройти через границу? — спросил Миша.

Но я только отмахнулся.

— Сможешь. Куда ты денешься?

Выйдя из спальни, я остановился напротив напольных часов. Тяжелый бронзовый маятник мерно раскачивался из стороны в сторону, а минутная стрелка именно в этот момент перескочила с цифры пять на цифру шесть.

Я сделал шаг вперед и ощутил кожей прикосновение невидимой магической преграды. Как и в прошлый раз, преграда была упругой и неуловимой. Она ускользала, не давая возможности и не позволяя пройти сквозь нее.

— Волшебный мир, впусти! — громко и отчетливо произнес я.

И тут же услышал, как магическая преграда лопнула с тонким стеклянным звоном.

Рядом с часами в стене неизвестно откуда появилась дверь. Она была сделана из темного дерева и выглядела такой же старой, как и весь дом. Я заметил на двери искусно вырезанный магический символ. Взявшись за ручку, я потянул дверь на себя, и она открылась с легким скрипом.

Мы с Мишей оказались в просторном помещении с покатым потолком. Прямо в потолке были устроены наклонные окна, и сквозь них в помещение падал солнечный свет. С первого взгляда было понятно, что это мастерская скульптора.

Мне сразу бросились в глаза гипсовые маски, развешанные по стенам. Масок здесь было много, и все они изображали одно и то же мужское лицо. Одни маски выражали гнев, другие — боль, третьи — страх и отчаяние. От этих масок тянуло жутким магическим холодом, и я почувствовал, что по моей спине бегут мурашки.

— Дрянь какая, — сказал Миша, имея в виду маски. — Что это за гадость?

— Неизвестные работы скульптора Померанцева, — усмехнулся я, — те, которые он никому не показывал.

Краем глаза я уловил какое-то движение, повернулся туда и увидел домового.

Домовой стоял спиной к нам у дальней стены. Наклонившись над деревянным столом, он резал торт. Видимо, домовой тоже почувствовал наше появление. Он обернулся к нам, в его руке блеснул нож, и я тут же активировал артефакт времени. Время немедленно превратилось в вязкий кисель. Я буквально кожей почувствовал, как невыносимо медленно текли бесконечные секунды.

Домовой попытался добраться до нас, но увяз в этих секундах, как муха вязнет в липком варенье. Движения домового стали медленными. Он почти не двигался.

— Миша, забери у него нож, — попросил я.

На нас с Мишей замедление времени не действовало. Сева Пожарский предусмотрительно встроил в Плащи Скрытности защитное магическое плетение.

Миша шагнул к домовому и без труда отобрал у него нож. Затем ловким движением защелкнул на худых запястьях магического существа специальные кандалы. Невежливо взяв домового за шкирку, он толкнул его в старое кресло, которое стояло возле окна. Кресло протестующе скрипнуло.

— Он больше не опасен, — сказал Миша, вертя в руках нож.

К сточенному от времени лезвию прилипли крошки бисквита. Я отпустил в кармане фигурку инженера Изюмова, и время снова потекло, как обычно.

— Где вы? — надтреснутым голосом спросил домовой.

Он недоуменно вертел головой. Я сообразил, что домовой по-прежнему нас не видит, хоть и ощущает наше присутствие. Я сбросил капюшон плаща, чтобы домовой мог меня увидеть. И Миша сделал то же самое.

Домовой уставился на нас, так словно увидел привидение.

— Кто вы? — спросил он. — Что вам здесь нужно?

— Моё имя Александр Васильевич Воронцов, — улыбнулся я. — И ещё меня называют Тайновидцем. — А этот господин — полицейский следователь Михаил Кожемяко.

С этими словами я снял Очки Видения и довольно кивнул. Теперь домовой был виден и без очков. Магические кандалы здорово ограничили его способности.

— Зачем вы надели на меня эти штуки? — спросил домовой. — За что?

Он поднял худые руки и потряс кандалами. Кандалы тоскливо зазвенели.

— Это для безопасности, — объяснил я. — Нам нужно с вами поговорить, и мы хотим быть уверены, что разговор пройдет без неожиданностей.

— Как бы не так, — неожиданно вмешался Миша. — Вообще-то этот домовой совершил преступление, и не одно. Он напал на городовых, а сегодня чуть не убил человека.

— Я защищал свой дом, — прорычал домовой, — а они лезли сюда без приглашения.

— Дом принадлежит вам? — вежливо спросил я. — И у вас есть документы?

Домовой опустил голову и сгорбился в кресле.

— Нет, — признал он, — но я всегда жил здесь.

Он покачал головой.

— Прав был Арсений Глебович. Он всегда говорил, что люди злые. Опасался, что однажды они придут сюда и выгонят нас. Говорил мне, чтобы я был осторожным. И он не ошибся. Вот вы и пришли.

— Как вас зовут? — вежливо спросил я.

— Семен, — глядя в пол, пробубнил домовой.

Затем он резко вскинул голову.

— Что вы сделали со временем? Почему я не смог двинуться?

Я пожал плечами.

— Немного магии, вот и все. Драка с вами не входила в наши планы, мы хотели просто поговорить.

— А эти оболтусы за оградой? — домовой кивнул в сторону окна. — Они тоже с вами?

— Нам нужно было как-то выманить вас из дома, — улыбнулся я.

— Понятно, — мрачно кивнул домовой, — все предусмотрели, да? И магию использовали, только бы выжить меня из дома. Ну что ж, ваша взяла. Я всегда знал, что рано или поздно это случится. Уже и узелок с вещами приготовил.

Он тоскливо посмотрел на нас с Мишей.

— Ну так что, выгоните или сразу убьете, чтобы не мучился?

Миша растерянно посмотрел на меня.

— Это какой-то странный домовой, — сказал он. — Почему он считает, что мы хотим его убить?

— Мне кажется, у него была трудная и безрадостная жизнь, — улыбнулся я и повернулся к домовому, который по-прежнему сидел в кресле. — Уважаемый Семен, давайте просто поговорим. Мы с другом не собираемся причинять вам вреда. По документам этот дом принадлежал скульптору Померанцеву. Ведь так?

— Ну так, — неохотно кивнул домовой.

— Но скульптор Померанцев умер, — продолжил я, — и теперь дом принадлежит его наследникам.

— Да какие они наследники, — буркнул Семен, — за десять лет ни разу старика не навестили.

— Вот как? — удивился я. — А Померанцевы говорили, что они пытались наладить отношения со своим дядей, и он сам их прогнал.

— Конечно, прогнал, — весьма непоследовательно возразил домовой. — От людей ничего хорошего ждать нельзя. Арсений Глебович всегда так говорил.

— И, тем не менее, он составил завещание, — возразил я. — И по этому завещанию теперь владельцем дома является племянник Арсения Глебовича. Ведь так было дело?

— Не знаю, — поморщился домовой. — Я никогда у Арсения Глебовича не спрашивал. Может, и решил он напоследок порадовать своих родственников. Все-таки родная кровь.

— Ну вот, видите, — кивнул я, — а теперь Померанцевы хотят продать этот дом, а мой друг собирается его купить. Вот и все. Это совершенно законная сделка. Вы согласны с этим? — Может, и законная, — неохотно буркнул домовой, — только мне от этого не легче. Останусь на старости лет без крыши над головой.

Он снова тряхнул кандалами.

— Отпустите меня, а? Я уже понял, что не смогу с вами справиться. Вещи свои соберу и уйду.

— Так, может, вам и не нужно никуда уходить? — усмехнулся я. — Вы ведь живете в этой мастерской?

— Ну да, — кивнул Семен.

— А мастерская скрыта магическим пространством. Я думаю, что вы можете договориться с Михаилом и остаться в доме.

— Саша, я как-то не уверен, что хочу жить в одном доме с этим существом, — сказал Миша, показывая на домового. — Не хочется, чтобы однажды ночью он огрел меня сковородкой. И что я Насте скажу?

— Я тоже не хочу жить в одном доме с чужими людьми, — мрачно сказал домовой.

— Давайте обсудим это позже, — предложил я. — А пока расскажите нам про скульптора Померанцева. Почему он забросил свою работу и поселился здесь?

— Не стану я ничего вам рассказывать, — ответил домовой. — С какой такой стати?

— Не забывайте, что вы обвиняетесь в нескольких нападениях, — напомнил я, — в том числе и на полицейских. Конечно, вы магическое существо, но в Петропавловской крепости существуют магические камеры, и они вполне способны вас удержать. Хотите переехать в камеру?

— Не хочу, — подумав, ответил домовой.

— Тогда рассказывайте. А господин Кожемяко уговорит городовых не подавать на вас жалобу.

— Ладно, — недовольно кивнул домовой, — спрашивайте.

Глава 11

— Так почему скульптор Померанцев неожиданно бросил работу, продал свою мастерскую и поселился здесь? — спросил я.

— Совесть его мучила, — буркнул домовой. — И страх.

— Он совершил какое-то преступление? — поинтересовался я.

— Был за ним такой грех, — кивнул домовой. — В молодости Арсений Глебович был очень беден. Он тогда только на скульптора выучился. Никто его еще не знал. Он хотел открыть свою мастерскую, а денег на нее не было.

Встречался он тогда с одной знатной красавицей. Однажды стащил у нее жемчужное ожерелье. Нитку разрезал, а жемчужины продал по одной.

Этих денег хватило, чтобы купить мастерскую. А потом заказы пошли. Вот так Арсений Глебович стал известным скульптором.

— Как звали эту знатную красавицу? — заинтересовался я.

Домовой покачал головой.

— Не знаю. Арсений Глебович никогда не говорил. Да и расстались они быстро, не пара они были. Она из знатного рода, а он бедный мещанин.

Я вспомнил, что мне рассказывал князь Горчаков. По словам князя, одно время в обществе ходили слухи, что скульптор Померанцев встречался с тетей императора. Может быть, она и была той самой знатной красавицей, у которой он стащил жемчужное ожерелье?

— Ну, хорошо, — кивнул я, — а почему же Померанцев не вернул деньги, когда разбогател?

— Потому что боялся, — объяснил домовой. — В краже-то его тогда никто не заподозрил. Подумали, что пропало ожерелье, да и все. У нее этих ожерелий целая шкатулка была, может, и не одна. А если бы Арсений Глебович признался в краже, то его бы на каторгу упекли. Но совесть его шибко мучила.

— Надо думать, — согласился я. — Значит, муки совести заставили его, в конце концов, бросить искусство, продать мастерскую и поселиться здесь.

Домовой Семен печально покачал седой головой.

— Не только муки совести. Арсений Глебович рассказывал, что однажды к нему пришел человек. Вроде как он раньше служил у этой красавицы. Он пригрозил выдать Арсения Глебовича и потребовал у него деньги. Много денег. Вот Арсений Глебович и продал мастерскую. Отдал деньги тому человеку, чтобы он отстал. А сам купил этот дом и заперся здесь.

— А как в этом доме появились вы? — поинтересовался я.

— А я чуть раньше Арсения Глебовича сюда заселился. Дом-то пустовал, а это непорядок. Нельзя дому пустым стоять. Ветшает он от этого. Вот я здесь и поселился. Только-только порядок навел. А через неделю Арсений Глебович сюда въехал.

Он сразу почувствовал, что я в доме живу. Отнесся ко мне уважительно. Стал покупать молоко, вкусности разные. Так мы с ним и подружились.

— Тот человек, который шантажировал Арсения Глебовича, не приходил сюда? — спросил я. — Насколько я знаю, шантажисты редко оставляют свою жертву в покое. Наверняка он хотел вытянуть из Померанцева еще денег.

— Приходил, — кивнул Семен, — только я его прогнал.

— Так же, как городовых? — улыбнулся я.

— Вот именно, — сурово кивнул домовой, — так шуганул, что он бежал без памяти. Да и взять с Арсения Глебовича нечего было. Денег у него оставалось только-только на жизнь.

— Значит, десять лет вы со скульптором Померанцевым жили здесь вдвоем, — уточнил я, — и из дома практически не выходили.

— Ну да, — кивнул домовой, — а что там делать? Вокруг одни злыдни, никому верить нельзя. Арсений Глебович все время опасался, что тот человек его выдаст. Ворвется сюда полиция и арестует его.

— Да уж, десять лет жить в постоянном страхе нелегко, — согласился я. — А потом Померанцев умер, и с тех пор ты живешь здесь один.

— Да, — кивнул домовой, — так и живу. Немного денег хозяин оставил, а мне многое не нужно. На пирожные и молоко только.

— А что это за маски? — спросил я, показывая на гипсовые слепки, которые висели на стенах. — Это Померанцев их сделал?

— А кто же еще? — ответил Домовой. — Я же говорю, совесть его мучила за ту кражу. Как станет ему худо, так он гипс размешает и берется лепить. Сделает маску — ему чуть легче становится.

— Вот как? — заинтересовался я.

Подойдя к стене, я вгляделся в одну из масок. Мужское лицо, искаженное гримасой боли и отчаяния, было вылеплено с мельчайшими подробностями. Казалось, в любую секунду эта маска может ожить и закричать. Я почувствовал темную магию, которая исходит от маски. Кажется, скульптор в отчаяние вложил в нее слишком много своего таланта.

— Эти маски опасны, — сказал я Мише. — У скульптора Померанцева получились своего рода магические артефакты. Еще неизвестно, как они воздействуют на людей. Если на них кто-нибудь наткнется, может случиться беда. Пожалуй, их лучше уничтожить.

— Да вы что! — подскочил в кресле домовой, — как это уничтожить? Это же единственная память об Арсении Глебовиче. Все, что от него осталось.

Он махнул рукой и безвольно поник.

— Злыдни, как есть. Я же говорю, все люди злыдни.

— Знаете, Семен, вы правы, — согласился я. — Эти маски действительно наследие великого скульптора. Но оставлять их здесь нельзя. Мы отвезем их в специальное хранилище Тайной службы. Там они никому не причинят вреда.

— Да делайте, что хотите, — пробубнил домовой.

Он махнул рукой, и магические кандалы на его запястьях снова звякнули.

— Я вам все рассказал. Теперь снимите эти штуки и отпустите меня. Я уйду. Больше вы меня не увидите.

— Знаешь, Саша, мне это не нравится, — решительно сказал Миша. — Никогда никого не выгонял из дома и сейчас не буду.

Подойдя к домовому, он достал из кармана ключ и снял кандалы. Домовой поднял голову и с надеждой посмотрел на Мишу.

— Живи здесь, как жил раньше, — сказал ему Миша, убирая кандалы, — а с Померанцевыми я как-нибудь договорюсь. Пусть этот дом останется за тобой, но этих страшилищ мы заберем, не обессудь.

— Это очень благородный поступок, дружище, — рассмеялся я. — Мне тоже хочется в нем поучаствовать. Ты внес Померанцевым аванс за дом, а я выплачу остальную сумму. Пусть Семен здесь живет.

Домовой недоверчиво переводил взгляд с Миши на меня.

— А я что буду должен за это делать?

— Ничего особенного, — ответил я, — просто постарайся никого больше не бить сковородой и не закапывать в саду. А если в дом полезут посторонние, просто пришли зов Миши. Он отправит сюда городовых, они тебя защитят.

— И все, что ли? — хриплым голосом уточнил Семен.

— А ты думал, мы предложим тебе пожизненное рабство? — усмехнулся я. — Живи себе спокойно.

— Ладно, Саша, идем, — сказал мне Миша.

Он подошел к домовому и протянул ему руку.

— Рад был познакомиться, Семен.

Домовой помедлил, но затем осторожно пожал огромную Мишину ладонь.

— И куда вы теперь? — спросил он.

— Обратно, в большой мир, — улыбнулся я. — Ты не поверишь, но у нас там много друзей и целая уйма интересных дел.

— Захватите бутылки, которые ваши люди швыряли через ограду, — проворчал домовой.

— Непременно, — рассмеялся я.

* * *

Оставив домового Семена в одиночестве и недоумении, мы с Мишей вышли в пространство обычного дома.

— Не жалеешь о своем решении, дружище? — спросил я, спускаясь по лестнице.

— Нисколько, — махнул рукой Миша. — Ну, не выгонять же этого бедолагу из дома в самом деле. А вместе мы с ним точно не уживемся. Пусть живет себе на здоровье.

— Поддерживаю, — улыбнулся я. — А тебе мы найдем другой дом, еще лучше этого. Знаешь, я думаю, нужно обратиться к Игорю Владимировичу. У него много полезных знакомств, так что он обязательно нам поможет.

— А что будем делать с плащами и очками? — спросил Миша.

Я пожал плечами.

— Верну их пока Севе. Уверен, с этими артефактами он обязательно выиграет конкурс. А потом, возможно, отдаст их тебе. Хоть чуть-чуть облегчит этим работу городской полиции.

— Мне нужно на службу, — извиняющимся тоном сказал Миша. — Я и так половину дня угробил на свои личные дела.

— Конечно, иди, дружище, — улыбнулся я, — артефакты я могу отвезти сам.

Миша отдал мне плащ и очки. Я уже собрался послать зов Севе Пожарскому, но не успел, потому что секундой раньше мне прислал зов Никита Михайлович Зотов.

— Добрый день, господин Тайновидец, — сказал Зотов своим обычным холодным тоном. — Мне нужно срочно с вами поговорить.

— Нужно, значит, нужно, — сразу же согласился я, понимая, что Никита Михайлович не станет беспокоить меня по пустякам. — Вы сейчас у себя в управлении? Я доеду до вас буквально за полчаса.

— Не нужно никуда ехать, — сказал Зотов, — выгляните в окно.

Я выглянул в окно гостиной и с удивлением увидел, что знакомый черный мобиль Никиты Михайловича стоит прямо у калитки дома Померанцева.

— Откуда вы узнали, где меня найти? — изумился я.

— У меня есть свои источники, — туманно ответил Никита Михайлович. — Прошу вас, выходите побыстрее. И, пожалуйста, не нужно шутить и кутаться в эти плащи.

— Так вы и о плащах знаете? — удивился я. — Хорошо, мы выходим.

— Жду, — коротко ответил Зотов.

— Кажется, с нашим другом домовым не все так просто, — сказал я Мише. — Этим делом заинтересовалась Тайная служба. Никита Михайлович собственной персоной поджидает нас возле калитки.

— Неужели мы что-то упустили? — забеспокоился Миша. — Как думаешь, этот домовой обвел нас вокруг пальца?

— Сейчас и узнаем, — усмехнулся я. — Если он нас обманул, мы вернемся и устроим ему веселую жизнь.

Никита Михайлович Зотов дожидался нас возле мобиля, с интересом поглядывая на дом скульптора Померанцева.

— Добрый день, господин следователь, — кивнул он, пожимая руку Миши. — Чтобы сэкономить время, сразу же скажу, что к вашей работе у меня нет никаких претензий. Зато есть серьезный разговор к господину Тайновидцу. Так что я вас не задерживаю. Рад был повидаться.

— Хорошо, Никита Михайлович, — удивленно кивнул Миша. — В таком случае я пойду. Саша, еще увидимся.

— Непременно, дружище, — улыбнулся я.

Никита Михайлович проводил Мишу взглядом и снова повернулся ко мне.

— Значит, в этом доме завелась нечистая сила, Александр Васильевич? — прищурившись, спросил он. — И вы решили с ней подружиться?

— Да какая там нечистая сила? — поморщился я. — Самый обыкновенный домовой. Правда, нелюдимый и недоверчивый, но это издержки воспитания.

— А я слышал другое, — заметил Никита Михайлович, — кажется, он на кого-то напал.

Похоже, Зотову было известно удивительно много. И, поразмыслив секунду, я догадался, откуда.

— Кто из четверых? — напрямик спросил я.

Увидел непонимающий взгляд Никита Михайловича, и объяснил:

— Кто из четверых городовых работает на вас?

— Ах, вот вы о чем! — усмехнулся Зотов. — Что ж, вы угадали. Но имя я называть не стану. Ни к чему. Можете быть уверены, что мой человек абсолютно честно служит в полиции и только время от времени снабжает меня интересными сведениями.

— Везде у вас есть соглядатаи, — усмехнулся я.

— А по-другому и быть не может, Александр Васильевич, — жестко ответил Зотов. — Если вы помните, я руковожу Имперской Тайной службой. И знать все, что происходит в Империи, это моя прямая обязанность. Так расскажите мне про эту вашу нечистую силу.

— Хорошо, — согласился я, понимая правоту Никиты Михайловича.

А затем рассказал ему все, что случилось за эти дни.

— Интересное дело, — кивнул Никита Михайлович, выслушав мою историю, — и вы раскрыли его с привычной легкостью. Что ж, у меня нет никаких возражений, Александр Васильевич. Не думаю, что кто-то обрадуется, если мы станем ворошить это старое дело с кражей Померанцева. Пусть остается в памяти горожан, как гениальный скульптор. Но вы уверены, что этот домовой Семен не опасен?

— Он живет здесь уже больше десяти лет, — напомнил я, — и до сих пор никому не досаждал. О нем даже никто не знал, а нападал он только на тех, кто пытался проникнуть в дом.

— Согласен, — кивнул Зотов, — и что вы собираетесь с ним делать?

Я пожал плечами.

— Да ничего особенного. Выкупим у Померанцевых этот дом, и пусть живет себе, сколько ему вздумается. Единственную опасность представляют гипсовые маски, которые я нашел в мастерской Померанцева. Думаю, что их лучше вывести и поместить в ваше хранилище.

— Машину и сопровождающих я выделю, — сразу же согласился Зотов. — Вы сможете вынести маски из мастерской?

— Смогу, — уверенно кивнул я. — Если мне один раз удалось проникнуть в магическое пространство домового, значит, я могу повторить это когда угодно.

— В таком случае я полагаюсь на ваше благоразумие, Александр Васильевич, — сказал Зотов. — Остается уладить только один вопрос.

Он взглядом показал на Плащи Скрытности, которые я держал перекинутыми через руку.

— Где вы взяли эти артефакты?

— Их сделал Сева Пожарский, — честно ответил я, — а схемы магического плетения я раздобыл в Незримой библиотеке.

— Снова Незримая библиотека! — с досадой поморщился Зотов. — Ничего другого я и не ожидал. Думаю, вы понимаете, Александр Васильевич, что подобные артефакты ни в коем случае не должны оказаться в открытом доступе. И схемы тоже. Если такими плащами и очками обзаведутся преступники, нам станет куда труднее их ловить.

— Вы правы, Никита Михайлович, — согласился я, — но есть одна трудность. Вы знаете, что скоро состоится конкурс мастеров-артефакторов. Сева Пожарский очень рассчитывает выиграть этот конкурс и получить звание мастера. Для него это важно, поймите. Так вот, Сева сделал эти артефакты именно для участия в конкурсе.

— А вот это крайне неблагоразумно, — покачал головой Зотов. — Вам, Александр Васильевич, следовало бы предостеречь вашего друга. Хорошо, что я вовремя узнал о вашей затее. Кстати, покажите мне, как они работают?

— Извольте, — улыбнулся я, протягивая Никите Михайловичу очки, — наденьте их на себя и внимательно наблюдайте за мной.

С этими словами я плотно закутался в Плащ Скрытности.

— И что? — непонимающе спросил Зотов.

— Разумеется, — кивнул я. — Вы видите меня потому, что на вас Очки Видения. А теперь снимите их.

Зотов снял очки и удивленно поднял брови.

— А теперь совершенно не вижу и даже не ощущаю ваше магическое присутствие. Вы хотите сказать, что этот плащ в том числе экранирует магию?

— Вполне возможно, — кивнул я, скидывая капюшон плаща.

— Вы меня удивили, Александр Васильевич, — признался Зотов. — Необычная история с этим домовым, да еще и такие полезные артефакты. Я их забираю, и даже не пытайтесь со мной спорить. А в качестве компенсации я готов предложить вашему другу контракт с Имперским казначейством. Если он обеспечит тайную службу такими артефактами, казначейство щедро ему заплатит.

— А как быть с конкурсом? — напомнил я. — Если Сева не получит звание мастера, то он не сможет открыть свою мастерскую. Значит, ему будет трудно выполнить контракт с казначейством.

— Мастерскую мы ему предоставим, — махнул рукой Никита Михайлович. — Об этом даже не беспокойтесь.

Забрав у меня Очки Видения и Плащи Скрытности, он бросил их на заднее сиденье своего мобиля.

— Насколько я знаю, до конкурса еще есть время, — примирительным тоном сказал он. — Уверен, что с вашей помощью господин Пожарский сумеет изготовить какой-нибудь другой артефакт.

— Возможно, — кивнул я. — Постараюсь убедить Севу, чтобы он на вас не обижался.

— Вас куда-нибудь подвезти? — предложил Зотов.

Но я покачал головой.

— Благодарю вас, не нужно. Я хочу прогуляться.

— Я непременно загляну на этот конкурс артефакторов, — пообещал Зотов. — Если ваш друг придумает еще что-нибудь полезное, я постараюсь, чтобы Имперское казначейство оказало ему всяческую поддержку. Поверьте, все только выиграют от этого.

Когда Никита Михайлович уехал, я послал зов Севе Пожарскому.

— Саша, ты хочешь вернуть мне артефакты? — обрадовался Сева. — Приезжай, я у себя в мастерской.

— Прости, дружище, — честно сказал я. — С артефактами, к сожалению, вышла накладка. О них стало известно Тайной службе. Никита Михайлович Зотов конфисковал артефакты и запретил тебе участвовать с ними в конкурсе.

— Чёрт! — расстроился Сева.

— Но есть и хорошая новость, — подбодрил я его. — Зотов хочет предложить тебе настоящий контракт. Обеспечишь такими очками и плащами Тайную службу и заработаешь уйму денег. Что скажешь?

— Это отличная новость! — сразу же повеселел Сева. — Саша, ты даже не представляешь себе, каким щедрым может быть Имперское казначейство. А я знаю. Мой отец иногда работает с ними. Я заглядывал в контракты и видел суммы, которые они платят.

— Вот и хорошо, — успокоился я. — Остается только придумать, что делать с конкурсом.

— А тут и придумывать ничего не нужно, — неожиданно ответил Сева. — Ты думаешь, я зря теперь пропадаю в Незримой библиотеке? Я нашел уже столько схем полезных артефактов, что мне их на всю жизнь хватит. Есть даже артефакты, которые работают на магии времени. Один из них может здорово пригодиться нашим целителям, и делать его совсем не сложно. Нужно только раздобыть накопитель с магией времени. Уверен, до такой штуки никто из наших артефакторов еще не додумался. Я буду первым.

— Так у нас же есть накопитель, — напомнил я. — Та самая статуэтка, которую ты улучшил для меня. С радостью отдам ее тебе, а ты используешь магию времени в своем изобретении.

— А ты не пользовался этой статуэткой? — с тревогой спросил Сева.

— Пользовался, — признался я.

— Тогда она не подойдет. Думаю, что она уже почти разрядилась. В ней было совсем немного магии. Саша, ты сможешь достать для меня еще?

— Попробую, дружище, — улыбнулся я. — Ты же знаешь, что у меня есть знакомый маг времени.

— Он сможет зарядить для меня накопитель? — поинтересовался Сева.

— Уверен, что сможет, — ответил я, — если только ты объяснишь мне, как это сделать.

— Нет ничего проще, — сказал Сева. — В лавках продаются пустые бутылочки для магических накопителей. На них уже есть защитное плетение и печати. Пусть маг времени возьмет бутылочку в руки и представит, что заряжает ее магией времени. Ты же знаешь, что магические способности подчиняются мысленным командам. Потом заткните бутылку пробкой.

— И все? — удивился я.

— Разумеется, — подтвердил Сева, — это самая простая операция.

— В таком случае жди, — сказал я, — будет тебе нужный накопитель.

* * *

Подходящую бутылочку я купил в знакомой продуктовой лавке.

— Здесь поблизости живут несколько магов, — улыбаясь объяснил мне хозяин. — Им эти штуки часто требуются в работе. Вот я держу у себя запас.

Бутылочка была квадратной формы. На толстых стеклянных стенках и на пробке я заметил магические печати.

Я попросил хозяина лавки сварить мне кофе, а сам тем временем послал зов Елизавете Федоровне.

— Добрый день, Елизавета Федоровна, — сказал я, когда девушка ответила. — Мне бы хотелось снова увидеться с вами. Правда, на этот раз по делу.

— Это замечательно, Александр Васильевич, — обрадовалась Молчанова. — Мне очень приятно, что я могу вам помочь. Приходите прямо сейчас. Я буду ждать вас на нашем месте у библиотеки.

Глава 12

Кроме бутылочки для магического накопителя я купил в лавке бутылку хорошего сухого вина и твердый сыр из козьего молока с одной из окрестных ферм.

Подумав, я взял еще кольцо краковской колбасы. Пахла она восхитительно, и я решил наконец-то попробовать это чудо. Конечно, в гости к девушке не принято ходить с колбасой. Но кто сказал, что нужно все время поступать так, как принято?

Допив кофе, я вежливо попрощался с хозяином. Взялся за ручку двери, привычно зажмурился, представил себе дом Елизаветы Федоровны и шагнул вперед.

За последние дни я уже привык мгновенно перемещаться из одного места этого мира в другое. Если чудо случается слишком часто, то оно перестает казаться чудом.

Но видимо в этот раз я не слишком сконцентрировался. Потому что вместо коридора возле библиотеки попал прямо в мастерскую Елизаветы Фёдоровны. А может быть мысль о гипсовых масках, которая прочно засела в моем сознании, перевесила все остальные мысли.

Сообразив, куда попал, я удивленно хмыкнул.

— Пожалуй, в следующий раз нужно сосредоточиться получше, иначе вместо нужного места я рискую попасть, например в особняк моего отца. Моё неожиданное появление его, конечно, удивит, но вряд ли обрадует.

На одной из полок стояла большая глиняная чашка, та самая, которую Елизавета Фёдоровна лепила в прошлый раз. Чашка уже была покрыта блестящей глазурью. Девушка обожгла ее в печи. Елизавета Федоровна не стала раскрашивать чашку, и это мне понравилось. Обожженная глина сама по себе выглядела очень приятно. Чашку так и хотелось взять в руки.

Не удержавшись, я щелкнул ногтем по краю чашки, и она ответила тонким чистым звоном.

Оглядевшись, я заметил, что на длинном столе, который стоял возле стены, порядком прибавилось фигурок. Видно, Елизавета Федоровна занималась лепкой каждый день.

Подойдя ближе, я с интересом склонился над фигурками.

Ага, вот и мальчишка, который швырял в нас камнями. На его лице я разглядел плутовато-восторженное выражение.

А вот и мой жеребец Мальчик. Точно таким я видел его на ипподроме, когда он легко летел по скаковому кругу, не касаясь копытами земли. Рядом с мальчиком я заметил загадочную фигуру туннелонца в длинном черном плаще с капюшоном. Елизавета Фёдоровна никогда не видела туннелонцев, но я много рассказывал ей об этом удивительном народе.

Ещё бы, ведь туннелонцы потратили несколько веков на то, чтобы найти Огненного Скакуна. Сейчас они всё ещё трудились в подвале алхимической мастерской на Правом берегу, отдыхая и набираясь сил перед дальнейшими странствиями.

Над столом висела длинная полка, задернутая простой холщовой занавеской. Других занавесок в мастерской не было, как не было и шкафов. Разумеется, мне сразу же стало любопытно. Осторожно приподняв занавеску, я заглянул туда и застыл от удивления.

На этой полке тоже стояли глиняные фигурки, но они совсем не были похожи на другие работы Елизаветы Федоровны. Куда больше эти фигурки напомнили мне маски в мастерской скульптора Померанцева. Фигурки застыли в характерных позах, выражающих ужас, боль, отчаяние и бессилие.

Они были не очень похожи на живых людей, и тем не менее я узнал их все до единой.

Вот Юрий Горчаков.

Именно таким отчаявшимся я запомнил его в тот день, когда арестовал в мастерской артефактора Гораздова.

Вот купец Сойкин.

Он торговал запрещенными зельями и угодил в камеры Тайной службы.

Рядом с ним стояла фигурка потомка опальных князей Гостомысловых. Этот князь тайком и без разрешения вернулся в столицу и служил артистом в Старом Театре.

Вот погибший на Шепчущем мосту граф Мясоедов. Он надменно вскинул голову, как будто и сейчас не верил в свою гибель.

А вот фигурка управляющего князей Сосновских. В отличие от других эта фигурка не стояла, а лежала на спине, раскинув руки. Я живо вспомнил управляющего Карла Гроссмана, который стрелял меня в Сосновском лесу, а через минуту и сам погиб.

Но больше всего меня поразила фигурка Юрия Андреевича Стригалова. Темный маг сидел за своим письменным столом. На его лице навеки застыло ироничное выражение, а запястья рук охватывали крошечные кандалы.

Фигурки выглядели совершенно живыми, а еще от них явственно тянуло той же холодной магией, что и от гипсовых масок, которые делал Померанцев.

Мой магический дар шевельнулся в груди, и я недоуменно нахмурился. Две истории, которые до сих пор шли параллельно, внезапно пересеклись.

В этих фигурках и в гипсовых масках на стене мастерской Померанцева я увидел что-то общее. Они явно были связаны друг с другом.

Покачав головой, я не стал задергивать холщовую занавеску. Наоборот, сдвинул ее так, чтобы на фигурки из окна падал свет закатного солнца. А затем послал зов Елизавете Федоровне:

— Александр Васильевич, где вы? — сразу же откликнулась девушка. — Я жду вас возле библиотеки.

— В этот раз магия сработала не совсем так, как предполагалось, — сказал я. — Она забросила меня в вашу мастерскую. Вы можете прийти сюда?

— Конечно, — радостно ответила девушка.

Меньше чем через минуту она появилась на пороге мастерской.

Сразу же заметив отдернутую занавеску, Елизавета Федоровна густо покраснела.

— Простите, что я вошёл сюда без вашего разрешения, — сказал я. — Поверьте, это вышло случайно. И также случайно я обнаружил вашу тайну.

Я кивком указал на уродливые фигурки.

Елизавета Федоровна опустила глаза.

— Да, я не хотела, чтобы вы об этом знали, — еле слышно сказала она. — Я надеялась, что это пройдет, но оно все не проходит и не проходит.

— Так расскажите сейчас, — предложил я. — Если уж я все равно все знаю, то, может быть, у меня получится вам помочь хотя бы советом.

— Я расскажу, — не поднимая глаз, кивнула Елизавета Федоровна. — Дело в том, Александр Васильевич, что иногда мне становится очень тоскливо. Сердце начинает болеть, а еще меня одолевают сомнения. В такие минуты, я думаю, что никогда не смогу справиться со своим магическим даром.

Чтобы прогнать эти мысли, я прихожу сюда и леплю злодеев из тех историй, которые вы мне рассказывали. Делая это, я как будто выгоняю из себя все плохое, и тогда мне становится легче.

— Вижу, вам неприятно об этом говорить, — заметил я.

— Вы правы, — по-прежнему не глядя на меня, кивнула Елизавета Елизавета Фёдоровна. — Неприятно чувствовать себя слабой и беспомощной. Но я обязательно справлюсь с собой, Александр Васильевич. Даже не сомневайтесь. По-другому и быть не может.

Девушка говорила очень уверенно. Но я заметил, что её пальцы слегка дрожат. Нервы Елизаветы Федоровны были взвинчены. По-хорошему, девушку нужно было бы успокоить, а не пугать еще больше.

Но и промолчать я не мог. Уродливые фигурки, которые лепила Елизавета Федоровна, были слишком похожи на маски в мастерской Померанцева и могли таить в себе такую же опасность.

Но прежде чем начать серьезный разговор, я решил помочь девушке немного успокоиться. И очень кстати вспомнил про магический накопитель, который Сева Пожарский просил меня наполнить магией времени.

— Вы знаете, что это такое? — спросил я, показав Елизавете Федоровне пустую бутылочку, которую приобрел в лавке.

— Конечно, — кивнула Елизавета Федоровна, — это магический накопитель.

— Пустой магический накопитель, — с улыбкой уточнил я. — Именно по этому делу я к вам и пришел. Мне нужно, чтобы вы зарядили эту бутылочку магией времени.

— Конечно, Александр Васильевич, — сразу же согласилась Молчанова.

Она не спрашивала меня, зачем мне накопитель времени, но я все-таки объяснил:

— Я отдам этот накопитель Севе Пожарскому, а он встроит его в какой-то немыслимый артефакт. С этим артефактом он надеется выиграть конкурс мастеров.

Елизавета Федоровна послушно улыбнулась.

Она взяла бутылочку в руки и закрыла глаза. Почти сразу я почувствовал, как время в мастерской стало вязким. Это продолжалось несколько секунд, а затем все стало, как обычно.

— Готово, — сказала Елизавета Федоровна, отдавая мне бутылочку.

— Благодарю вас, — улыбнулся я, затем аккуратно заткнул бутылочку пробкой и спрятал в карман.

Между делом я снова задернул полку занавеской. Казалось, Елизавете Федоровне стало легче, когда жуткие фигурки скрылись с ее глаз.

— Давайте прогуляемся, — предложил я девушке, — В первый раз вы показали мне не все ваше поместье. Мы не успели побывать на лугу, а ведь там пасется замечательная рыжая корова, и я просто обязан посмотреть на нее поближе.

Елизавета Федоровна с облегчением улыбнулась.

— Я буду счастлива сопровождать вас на прогулке, Александр Васильевич, — стараясь попасть мне в тон, ответила она.

Мы неторопливо шли по лугу.

Скошенная и уже успевшая отрасти трава цеплялась за шнурки моих ботинок. Елизавета Федоровна держала меня под руку. Впереди бежала лохматая собака, принадлежавшая местному сторожу. Собака то и дело останавливалась и оглядывалась на нас, затем громко лаяла, просто так, от избытка чувств.

— Сегодня таинственная история с домовым получила неожиданное продолжение, — сказал я.

— Вам удалось его увидеть? — сразу же спросила Елизавета Фёдоровна.

— И не только увидеть, — улыбнулся я, — нам с Мишей Кожемяко удалось попасть в его магическое пространство и поговорить с домовым.

Глаза Елизаветы Федоровны немедленно вспыхнули любопытством.

— Расскажете? — попросила она.

— С удовольствием, — рассмеялся я.

Затем свистнул собаке, которая гигантскими прыжками гонялась за взлетевшим с луга длинноносым куликом. Собака остановилась, затормозив всеми четырьмя лапами и навострив уши. Кулик насмешливо свистнул и скрылся за деревьями.

— Знаете, это оказался очень угрюмый и нелюдимый домовой, — сказал я.

— А почему? — удивилась Елизавета Федоровна, — домовые ведь всегда живут рядом с людьми, как они могут быть нелюдимыми?

— Все дело в характере владельца дома, — объяснил я. — Дело в том, что этот домовой десять лет прожил рядом с человеком, который скрывался от людей. Этого человека мучили угрызения совести. В молодости он совершил плохой поступок и всю остальную жизнь мучился чувством вины.

— Это ужасно, — побледнев покачала головой Елизавета Федоровна. — Не представляю, как можно несколько лет жить с такой тяжестью на сердце.

— Такое случается, — кивнул я, — а этот человек к тому же сам утяжелил свой груз. Я ведь говорил вам, что господин Померанцев был скульптором? Его чувство вины требовало выхода, и Померанцев нашел выход в том, что начал изготавливать жуткие гипсовые маски. Он делал копии собственного лица, искаженные страданиями. Этими копиями он увешал все стены в своей мастерской, как будто сам хотел напомнить себе о своих мучениях.

— Какой ужас! — покачала головой Елизавета Федоровна.

— Наверное, Померанцев, точно так же, как и вы, пытался выгнать из себя всё плохое. Но дело в том, что это ему нисколько не помогло. Наоборот, чем больше он думал о плохом, тем больше этой дряни скапливалось в его душе. Я так понимаю, что, в конце концов, именно она его и доконала.

Елизавета Фёдоровна молчала. Я взглянул на неё — девушка шла рядом со мной, низко опустив голову.

— Я не хотел огорчать вас, Елизавета Федоровна. Надеюсь, вы понимаете, зачем я рассказал вам эту историю?

— Да, я понимаю, — кивнула девушка. — Я больше не буду делать эти отвратительные фигурки. Если мне снова станет плохо, я постараюсь вспомнить о чем-нибудь хорошем.

Она едва заметно улыбнулась, и мой магический дар осторожно встрепенулся в груди.

Я удивленно нахмурился. У меня было четкое ощущение, что дар отреагировал именно на улыбку Елизаветы Федоровны.

— Скажите-ка честно, у вас есть еще какой-нибудь способ справляться с плохим настроением? — прямо спросил я.

Молчанова удивленно посмотрела на меня и покраснела.

— Как вы догадались, Александр Васильевич?

— Догадался о чем? — улыбнулся я.

Девушка помолчала, кусая губы, а затем решилась.

— О моих записях, конечно.

— Хотите верьте, хотите нет, но я спросил наугад, — признался я. — Так что это за записи?

— Вы поймали меня, Александр Васильевич, — смущенно улыбнулась Молчанова. — Я должна вам признаться, что записываю все магические истории, которые вы мне рассказываете.

— Это часть вашей работы с магическим даром? — догадался я. — Ну, конечно!

— Да, — кивнула Елизавета Федоровна. — Помните ту историю про Летописца, которую рассказывал нам Набиль? Я никак не могу выбросить ее из головы. Мне все время кажется, что мы с летописцем чем-то похожи.

Я покачал головой.

— Ничего удивительного. У вас родственный магический дар. Значит, вы тоже решили записывать удивительные магические истории и таким образом наладить отношения со своим даром?

— Да, — призналась Елизавета Федоровна. — Хорошо, что вы все понимаете правильно. Только дело в том, что со мной ничего удивительного не происходит, поэтому я записываю то, что рассказываете мне вы. И, честно говоря, немножко фантазирую.

Мой магический дар снова шевельнулся в груди. Было в словах девушки что-то очень важное, что-то такое, на что мне нужно было обратить внимание.

— Это очень интересно, — задумчиво сказал я. — Елизавета Федоровна, вы покажете мне эти записи?

— Конечно, — покраснела девушка. — Я не один раз хотела показать их вам, но не решалась.

— Тогда давайте вернемся в дом, — предложил я. — У меня есть предчувствие, что я должен увидеть ваши записи как можно скорее.

Мы вернулись в дом.

— Подождите, пожалуйста, в гостиной, Александр Васильевич, — попросила Молчанова и исчезла за дверью.

Я присел на старый мягкий диван. От него едва заметно пахло пылью.

На стене мерно тикали часы с гирьками на толстых цепочках. Глядя на них, я вспомнил напольные часы в доме Померанцева. Рядом с теми часами находился вход в магическое пространство.

Через минуту Елизавета Федоровна вернулась и протянула мне толстый блокнот в простой картонной обложке. Кажется, я уже видел у нее этот блокнот в те дни, когда она жила в моем доме. Елизавета Федоровна отдала мне блокнот.

— Пока вы читаете, я распоряжусь насчет ужина, — сказала она и снова исчезла.

Я открыл блокнот и увидел, что все страницы в нем плотно исписаны мелким аккуратным почерком. Я начал читать, сначала медленно, недоверчиво хмурясь, а потом все больше и больше погружаясь в историю.

Елизавета Федоровна писала удивительно легко, и передо мной как будто сами собой, разворачивались события последних месяцев.

История о потерянном даре Ивана Горчакова сменилась историей про Огненного Скакуна и магический эликсир сущности.

Улыбаясь своим воспоминаниям, я прочитал историю о сноходце Савелии Куликове, затем добрался до происшествия на Шепчущем мосту.

Елизавета Фёдоровна не просто записала эти истории. Она рассказала их совсем по-другому. В них стало гораздо больше магии, чем было на самом деле. В изложении Елизаветы Фёдоровны эти истории больше напоминали волшебные сказки, чем реальные происшествия.

Я и себя-то едва узнал. Елизавета Фёдоровна описала меня как загадочное магическое существо, для которого нет тайн в окружающем мире, и ни разу не упомянула мое имя. Я одобрительно кивнул. У девушки был удивительный талант замечать только самое важное, отбрасывая все несущественные подробности.

Время шло незаметно, а я все переворачивал страницу за страницей и, наконец, дочитал до конца. Задумчиво закрыв блокнот, я только тогда понял, что мой магический дар давным-давно подает мне знак.

Я вспомнил свиток, который показал мне Библиус. В этом свитке была записана легенда про старого мага. Его магический дар усиливался по мере того, как росла его известность.

Вот оно, понял я. Именно это может помочь Елизавете Федоровне.

Эти удивительные истории наверняка понравятся людям. Если опубликовать их, это придаст девушке сил, и ей будет легче договориться со своим магическим даром.

У меня не было никаких доказательств моей правоты, Но я мгновенно принял решение и тут же понял, что оно правильное.

Затем мы ужинали в маленькой уютной столовой. За окнами стемнело. На столе в старинных подсвечниках тихо потрескивали свечи. Я разливал по бокалам красное вино. При свете свечей оно отливало темным рубином.

— У вас изумительно получается сочинять истории, Елизавета Федоровна, — задумчиво сказал я. — И знаете, мне кажется, это выход для вас.

Глаза девушки вспыхнули надеждой. А, может быть, просто огоньки свечей отразились в них.

— Что вы имеете в виду, Александр Васильевич? — спросила она.

— Эти истории непременно должны найти своих читателей, — объяснил я. — Если вы позволите, я возьму этот блокнот с собой. Вы ведь знаете господина Черницына?

— Конечно, — улыбнулась Елизавета Федоровна, — я даже писала о нем в одной из историй.

— Ну вот, — кивнул я. — С вашего позволения я отдам этот блокнот ему, и мы напечатаем несколько ваших историй в его газете.

— Вы уверены, что нужно это делать? — засомневалась Елизавета Федоровна.

— Абсолютно уверен, — серьезно ответил я. — Вспомните, вы ведь когда-то хотели работать репортером. Вот, таким непостижимым образом ваша мечта сбудется. Мой магический дар говорит мне, что это правильное решение. Я предлагаю довериться магии, Елизавета Фёдоровна.

— Хорошо, — кивнула Молчанова. — Я очень благодарна вам, Александр Васильевич. Просто мне страшно.

— Это нормально, — успокоил я её. — Когда начинается новая жизнь, всегда бывает страшно. Потом это пройдёт.

Вглядевшись в лицо Елизаветы Федоровны, я заметил, что она побледнела.

— Вам нехорошо? — догадался я.

— Да, — чуть слышно ответила Елизавета Федоровна.

Я понял, что девушка уже давно держится из последних сил. И это именно из-за моего присутствия. Все-таки мой магический дар был слишком сильным, и девушка не могла долго выдержать разговор со мной.

— Кажется, я загостился, — сказал я, решительно поднимаясь из-за стола. — Елизавета Федоровна, не нужно меня провожать. Отдыхайте, я очень скоро с вами свяжусь.

— Обещаете? — спросила Елизавета Федоровна.

— Обещаю, — твердо кивнул я.

Привычно зажмурился, толкнул дверь столовой и мгновенно оказался на крыльце своего особняка. Вокруг тихо шелестел ночной сад, в парке за оградой таинственно цокала какая-то ночная птица.

Несколько минут я стоял, наслаждаясь прохладным свежим воздухом. Затем открыл дверь своего дома и с облегчением увидел хорошо знакомую прихожую и лестницу, которая вела на второй этаж.

В доме было тихо. Игнат и Прасковья Ивановна уже спали.

— Здравствуй, — мысленно поприветствовал я дом. — Вот я и вернулся.

Дом ответил мне тёплым ментальным импульсом.

— Не зажигай свет, — предупредил я его. — Не хочу тревожить Игната и Прасковью Ивановну.

Я ощупью поднялся на второй этаж и сразу прошёл свою спальню. Положив блокнот на тумбочку рядом с кроватью, я разделся и залез под одеяло. После трудного дня сон навалился на меня почти мгновенно, и я нырнул в него глубоко-глубоко.

Я не запомнил, что мне снилось. В какое-то мгновение сквозь сон мне почудилось, будто кто-то осторожно скребется в дверь моей спальни. Но я не смог проснуться, чтобы впустить гостя.

Глава 13

Проснувшись утром, я сразу вспомнил о том, что посреди ночи кто-то скребся в дверь моей спальни. Разумеется, я первым делом открыл дверь и внимательно осмотрел её снаружи. Никаких следов или царапин на краске не было.

Померещилось мне, что ли? Но ведь я отчётливо слышал тихий, скребущий звук. Я даже сейчас мог его вспомнить.

Впрочем, у меня был отличный способ узнать правду. Ведь мой дом был в курсе всего, что происходит в его стенах. Правда, отвечать на вопросы он мог только ментальным импульсом, но я уже давно научился с ним разговаривать. Нужно было всего лишь задавать дому простые вопросы.

Я поднял глаза к потолку и послал зов дому.

— Скажи, здесь кто-то был ночью или мне почудилось?

Дом как будто ждал моего вопроса. Он сразу же прислал короткий, подтверждающий импульс, похожий на порыв тёплого ветра.

— Вот как? — удивился я. — Значит, мне не показалось. И ты знаешь, кто это был?

Дом снова ответил сигналом, который я истолковал как сомнение.

— Но кто бы это ни был, он не присутствовал здесь физически, — догадался я. — Иначе ты не пропустил бы его дальше калитки. Он что, стучал в мою спальню из какого-то другого пространства?

И снова подтверждающий импульс, который вызвал у меня еще больший интерес.

— Значит, это был не просто поздний гость, а магическое существо? — понял я. — Просто замечательно. Теперь магические существа сами приходят ко мне в гости и стучат в дверь спальни. Скажи, это магическое существо представляло опасность?

И снова дом ответил мгновенно, без малейших колебаний. На этот раз порыв ментального ветра был прохладным. Нет, понял я, это существо не было опасным.

— Что ж, хорошо, — улыбнулся я. — Ты отлично сделал, что не впустил его. Но если оно придёт ещё раз, пожалуйста, разбуди меня. Вместе посмотрим, что это за гость.

Раздумывая о загадочном ночном визитере, я отправился в душ и включил холодную воду. По мне, это лучший способ проснуться. Дыхание мгновенно перехватило, тело напряглось. Я тут же крутанул кран с горячей водой. Меня охватило ни с чем не сравнимое ощущение бодрости. Ещё раз холодная вода, потом снова горячая. Тело буквально звенело, каждая клеточка была готова жить и действовать.

Прогнав остатки сна, я включил тёплую воду и немного расслабился.

Именно в этот момент мне прислал зов репортёр Черницын.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — сказал репортёр. — Я написал статью и готов показать её вам в любое время.

— Хоть сейчас, — улыбнулся я. — Вы ведь опять дежурите поблизости от моего дома?

— На этот раз нет, — ответил Черницын. — Сейчас я у себя в издательстве, проверяю вечерний выпуск, но я могу быть у вас, скажем, через час.

Это предложение мне понравилось, и я довольно кивнул. За час я успею неторопливо позавтракать и приму Черницына у себя в кабинете. Конечно, я мог бы пригласить репортёра к завтраку, но мне хотелось, чтобы наш сегодняшний разговор носил деловой характер. Я собирался выяснить, для чего Черницын следил за мной.

— Хорошо, приезжайте через час, — сказал я, вытирая голову полотенцем.

Судя по запаху, который доносился из кухни, Прасковья Ивановна испекла на завтрак мои любимые оладьи.

Радостно улыбаясь в предвкушении вкусного завтрака, я оделся, положил в карман блокнот с записями Елизаветы Фёдоровны и вышел в кухню.

— Доброе утро, Прасковья Ивановна! — весело поздоровался я.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — ответила кухарка. — Завтрак уже готов.

— Вы просто чудо, — улыбнулся я, усаживаясь за стол.

Прасковья Ивановна поставила передо мной блюдечко с густой деревенской сметаной и большую тарелку с оладьями. Оладьи были ярко-зеленого цвета. Я удивлённо вытаращил глаза.

— Вы применили какую-то необычную магию, Прасковья Ивановна? Что делают эти оладьи? Даруют вечную жизнь или погружают в состояние неземного блаженства?

— Я добавила в них шпинат, — рассмеялась кухарка. — Попробуйте, Александр Васильевич, это очень вкусно.

Я попробовал и довольно кивнул. Оладьи оказались очень нежными, с едва заметным кисловатым привкусом. Прасковья Ивановна испекла их на кефире — этот рецепт нравился мне больше всего. Не успел я моргнуть глазом, как тарелка опустела.

Я удовлетворенно откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу.

— Благодарю вас, Прасковья Ивановна, вы настоящая волшебница.

— Может, добавки, ваше сиятельство? — предложила Прасковья Ивановна.

Но я покачал головой.

— Я готов есть вашу стряпню с раннего утра до позднего вечера, но, к сожалению, моя вместимость ограничена. Единственное, что ещё в меня поместится, — это чашечка крепкого вкусного кофе со сливками. Кстати, где Игнат? Возится с утра пораньше со своей ненаглядной клубникой?

— Он внизу, — ответила Прасковья Ивановна, — собирает вещи для нашей поездки. Вчера вечером купил какой-то волшебный чемодан и теперь проверяет, влезет ли в него всё, что нужно.

— Волшебный чемодан? — удивился я. — Никогда о таком не слышал. Я непременно должен на это взглянуть.

Сварив себе кофе, я спустился вниз, чтобы посмотреть на волшебный чемодан. Толкнул дверь рядом с кабинетом и оказался в отдельном крыле, в котором жили Игнат и Прасковья Ивановна. Я нечасто заглядывал сюда, и сейчас с удивлением заметил, что комнаты здесь выглядят очень уютно. Обстановка чем-то напоминала деревенский дом. Не хватало только речки и берёзовой рощи за окном.

Хорошо всё-таки быть владельцем волшебного особняка, который обладает способностью угадывать желания всех своих обитателей.

За очередной дверью кто-то сосредоточенно сопел и пыхтел. Я постучал в дверь.

— Игнат! Это я. Можно войти?

— Входите, ваше сиятельство, — откликнулся Игнат.

Толкнув дверь, я вошёл в комнату и удивленно остановился на пороге. Посреди комнаты лежал открытый чемодан невероятных размеров. В этот чемодан вполне мог бы поместиться человек, если, конечно, согнуть его в три погибели. Чемодан был плотно набит вещами, а Игнат склонился над ним и пробовал запихнуть туда очередную порцию.

— Если ты собрался прихватить с собой всё имущество, нажитое за долгую жизнь, то одного чемодана тебе будет маловато, — с улыбкой заметил я.

— Да это всё Прасковья Ивановна, — с досадой ответил Игнат. — У неё одних платьев штук тридцать, не меньше. И утренние, и вечерние, и для пляжа, и для трактира — для всего отдельные платья. Можете себе представить, ваше сиятельство?

— С трудом, — рассмеялся я, — но поверю тебе на слово.

Игнат снова попробовал впихнуть платья в чемодан, и они по-прежнему не влезли.

— Да что же за напасть! — недовольно пробормотал Игнат.

Он нащупал какую-то кнопочку сбоку чемодана и нажал её. Чемодан издал громкий звук, напоминающий щелчок, и мгновенно увеличился в размерах. При этом он задел стул, который с грохотом свалился на пол. Я удивленно поднял брови. Теперь чемодан напоминал своими размерами двуспальную кровать.

— Вот, — довольно кивнул Игнат, — теперь-то сюда всё влезет.

— Может быть, и влезет, — согласился я, — но как ты собираешься тащить этот чемодан?

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — уверенно ответил Игнат. — Здесь всё предусмотрено. Я этот чемодан в лучшей мастерской купил. Его знаменитые артефакторы делали.

— И что же это за артефакторы? — удивился я. — На кого они работают?

— На вашего дедушку, конечно, — ответил Игнат. — Кто же ещё мог придумать такую полезную штуку?

Игнат небрежно покидал вещи в чемодан и захлопнул крышку, затем нажал ещё какую-то кнопку, и чемодан сам собой взмыл над полом.

— Видите, ваше сиятельство, — гордо сказал Игнат, — и тащить ничего не нужно.

Игнат свистнул чемодану и прошёлся по комнате. Чемодан послушно плыл за ним, как огромный неповоротливый кит. На развороте он опять задел стул, и тот снова с грохотом повалился на пол.

— Думаю, тебе лучше приручать этот чемодан на улице, — рассмеялся я.

— Правда ваша, Александр Васильевич, — озабоченно пробурчал Игнат.

— Когда вы собираетесь уезжать? — спросил я.

— Через три дня. Мы уже и билеты купили. На дирижабле полетим, ваше сиятельство. Я бы и поездом поехал, но Прасковья Ивановна настояла на дирижабле. Уж больно ей полетать хочется.

Игнат с тревогой посмотрел на меня.

— А вы, ваше сиятельство, когда-нибудь летали на этой штуковине? Не грохнется она с неба-то?

— Не грохнется, — успокоил я Игната. — Дирижабль легче воздуха. Просто так упасть он не может. К тому же и магия его держит. Там точно такая же магия, как в твоём чемодане. Так что будь спокоен.

— Магия — дело хорошее, — недоверчиво нахмурился Игнат, — а всё-таки тревожно. Что это ещё за затея такая — по небу летать? Это птицам положено, а не человеку. Если бы не Прасковья Ивановна, я бы ни за что не полетел.

— В жизни мужчины всегда есть место подвигу, — рассмеялся я. — Ладно, собирайся, не буду тебе мешать.

Получается, до отъезда Игната и Прасковьи Ивановны на юг осталось всего три дня, а я ещё не успел подготовить свадебный подарок. Что ж, придется заняться этим прямо сейчас.

Оставив Игната возиться с чемоданом, я прошёл в кабинет, уселся в кресло, достал из кармана блокнот с записями Елизаветы Фёдоровны, положил его на стол перед собой, затем откинулся на спинку кресла и послал зов Савелию Куликову.

— Здравствуйте, господин Сноходец!

— Доброе утро, Александр Васильевич! — откликнулся Куликов.

— Я просил вас построить дом для Игната и Прасковьи Ивановны, — напомнил я. — Скажите, вы можете начать строительство немедленно?

— Хоть сегодня вечером! — к моему удивлению ответил Куликов. — Я придумал способ, как построить именно такой дом, который понравится им.

— И что же это за способ? — полюбопытствовал я.

— Одновременный сон, — ответил Куликов. — Я раздобыл отличное сонное зелье. Кажется, его производят туннелонцы. Оно действует очень мягко и не вызывает никаких побочных эффектов. Мы угостим этим зельем ваших домочадцев. Когда они заснут, я тоже приму зелье и окажусь в их сне, а дальше построить нужный дом будет совсем нетрудно.

Бросив рассеянный взгляд в окно, я заметил Игната. Игнат с важным видом ходил по саду, а за ним послушно плыл в воздухе огромный чемодан. Иногда Игнат отдавал какие-то команды, для ясности размахивая руками. Чемодан беспрекословно их выполнял.

— А я смогу поучаствовать в строительстве дома? — с любопытством спросил я Куликова. — Мне уже доводилось видеть, как вы строите мою обсерваторию, но тогда я не спал. А теперь хотелось бы взглянуть на процесс строительства во сне, так сказать, изнутри.

— Разумеется, Александр Васильевич, — рассмеялся Куликов. — Если не ошибаюсь, вы хотите построить дом в вашем саду? В таком случае ваше участие просто необходимо.

— Прекрасно, господин Сноходец, — с улыбкой ответил я. — Приезжайте сегодня к ужину, и не забудьте захватить с собой сонное зелье.

* * *

Не успел я закончить разговор с Куликовым, как на улице послышался рокот мотора. Выглянув в окно, я увидел, что к калитке моего дома подъехал знакомый спортивный автомобиль господина Черницына. Я тут же послал зов Игнату.

— Игнат, будь добр, встреть господина Черницына и проводи его ко мне в кабинет.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — сразу же ответил Игнат.

А я снова откинулся на спинку кресла и приготовился откровенно и обстоятельно побеседовать с репортером.

Не прошло и минуты, как дверь кабинета открылась, и на пороге появился Черницын.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — сказал репортер, входя в кабинет.

— Доброе утро, господин главный редактор, — широко и дружелюбно улыбнулся я. — Очень рад вас видеть. Проходите, присаживайтесь.

Наверное, я слегка переборщил с дружелюбием, потому что Черницын встревожился и бросил на меня быстрый взгляд.

Достав из кармана пиджака несколько листов бумаги, он положил их мне на стол.

— Вот черновик моей статьи, — сказал Черницын. — Когда вы сможете его посмотреть?

— С удовольствием почитаю прямо сейчас, — не переставая улыбаться, кивнул я. — А вы пока присаживайтесь, отдохните.

Черницын послушно опустился в кресло, а я взял его записи. Пробежал глазами первые строчки и с трудом удержался от того, чтобы показать свое разочарование.

С первых же слов я понял, что статья Черницына никуда не годится. Разумеется, она была написана лёгким, бойким и живым языком — сказывался большой опыт репортёра. Но дело в том, что эта статья была обо мне. В ней слишком много говорилось про меня и практически ничего не говорилось о магии.

Зато была подробно изложена вся моя биография, все мои подвиги — как настоящие, так и вымышленные. Статья Черницына до боли напомнила мне рекламу очередной магической штуковины, которая совершенно необходима каждому уважающему себя человеку. Только на этот раз в роли магической штуковины выступал я сам.

Я отчётливо понял, что если эту статью напечатать в газете, то завтра же вокруг моего дома соберется толпа горожан. Я стану для них очередной знаменитостью, и на этом моя спокойная жизнь благополучно закончится.

Да, статья не понравилась мне с первых же слов, но я очень постарался не показать этого. Откинулся на спинку кресла и нарочито медленно читал статью, изредка поглядывая поверх бумажного листа на Черницына.

Репортёр сидел в кресле, заложив ногу за ногу. Сначала он выглядел спокойным, потом начал нервничать, и это становилось всё заметнее и заметнее. Так уж действовала на него моя неторопливость. А я продолжал обстоятельно читать, чуть улыбаясь уголками губ.

К тому времени, как я дочитал последнюю страницу, репортёр окончательно извёлся. Я положил листы на стол и посмотрел на Черницына долгим задумчивым взглядом. Затем послал зов Игнату.

— Игнат, свари, пожалуйста, две чашки кофе и принеси их в кабинет.

— Хорошо, сделаю, Александр Васильевич, — бодро отозвался Игнат.

Черницын вытащил из кармана клетчатый носовой платок и вытер вспотевший лоб. Затем скомкал платок и с тревогой посмотрел на меня.

— Ну, как вам моя статья, Александр Васильевич? — не выдержав, спросил он.

— Интересно, — уклончиво ответил я. — Скажите, господин Черницын, а как часто вы следите за мной? Имейте в виду, если вы соврёте, то я это почувствую.

От моего неожиданного вопроса Черницын заметно растерялся.

— Александр Васильевич, поверьте, это было всего один единственный раз, — быстро заговорил он, наклонившись вперёд. — После того как я получил ваше предупреждение в магазине ритуальных принадлежностей, я сразу же бросил эту затею. Поверьте, я очень серьёзно отнёсся к вашим словам.

Внимательно глядя на репортёра, я понял, что он не врёт. Моё предупреждение и в самом деле порядком испугало Черницына.

— Поймите меня правильно, ваше сиятельство, — тем временем продолжал репортёр, — новости — это вся моя жизнь. Я живу сбором информации, а с вами всё время происходит что-то интересное. Я просто не мог удержаться.

— Понимаю вас, господин Черницын, — кивнул я, — но хочу быть уверен, что слежка за мной больше не повторится. Иначе я буду вынужден принять самые жёсткие меры.

— Хорошо, конечно, ваше сиятельство, — торопливо закивал Черницын. — Я всё понял.

— Хотите кофе? — как ни в чём не бывало спросил я.

— Очень хочу, — признался репортёр и поспешно добавил: — Если это вас не затруднит, ваше сиятельство.

— Не затруднит, — добродушно кивнул я.

Тут же в дверь постучали.

— Входи, Игнат, — пригласил я.

Игнат торжественно внёс в кабинет поднос с двумя чашками.

— Кофе, ваше сиятельство, — объявил он.

Когда это было нужно, Игнат умел держаться не хуже главного императорского мажордома.

— Благодарю! — с улыбкой кивнул я.

Черницын удивлённо смотрел на Игната. Его молниеносное появление показалось репортёру волшебством.

— Угощайтесь, — предложил я Черницыну.

Затем сделал глоток кофе и откинулся на спинку стула.

— Теперь, когда мы закрыли вопрос о слежке, поговорим о вашей статье. К сожалению, она никуда не годится.

На лице Черницына появилось искреннее огорчение, впрочем, не слишком глубокое. За свою жизнь он привык к отказам.

— Статья получилась плохая, но в этом нет вашей вины, — добавил я. — Вы действительно слишком мало знаете о моей жизни, а я не могу рассказать вам больше. Поэтому вам пришлось всячески раздувать интерес к моей персоне. В вашей статье, господин Черницын, слишком много меня и слишком мало магии, а мне бы хотелось, чтобы всё было наоборот.

— Я могу переписать статью, — готовно сказал Черницын. — Это не займёт много времени, Александр Васильевич. Я мог бы переписать её прямо здесь, у вас в кабинете, и сразу же показать вам исправленный вариант.

Я покачал головой.

— Не думаю, что вам нужно так утруждаться.

— А что же делать? — расстроился Черницын. — Поймите, Александр Васильевич, эта статья очень важна. Она должна была стать центральной частью большого материала обо всём роде Воронцовых. Если я не напишу о вас, то и вся эта затея не имеет смысла. Проще отказаться и ничего не предпринимать.

— Ваша статья не подходит, — улыбнулся я, — но это не значит, что не будет совсем никакой статьи.

Я пододвинул блокнот с записями Елизаветы Федоровны на край стола.

— В этом блокноте очень любопытный материал, и я предлагаю вам с ним ознакомиться.

Черницын поднялся и недоверчиво взял блокнот, затем снова опустился в кресло и начал читать. Читал он профессионально — взгляд репортёра так и скользил по строчкам рукописного текста. Я с удовольствием наблюдал за выражением его лица и видел, как Черницына всё больше охватывало удивление. Его брови буквально ползли на лоб.

Репортёр уже забыл обо мне. Он листал страницы всё быстрее и быстрее, глотая текст буквально взахлёб. Перевернув очередную страницу, репортёр неожиданно прекратил читать и поднял взгляд на меня.

— Александр Васильевич, где вы это взяли? — спросил он. — Кто это написал?

— Сначала скажите, интересуют ли вас эти записи? — с улыбкой предложил я.

— Это потрясающе! — откровенно ответил Черницын. — Знаете, я настолько удивлён, что мне даже не завидно. Из этого блокнота можно сделать целый цикл рассказов и печатать их с продолжением из номера в номер. Поверьте моему опыту, Александр Васильевич, эти рассказы будут иметь грандиозный успех.

— Рад услышать ваше профессиональное мнение, — улыбнулся я.

— Но кто это написал? — повторил свой вопрос Черницын. — Неужели вы сами?

— Нет, — улыбнулся я, — к сожалению, литературным талантом меня обделили. Эти рассказы написал один очень могущественный маг. Он просил меня не раскрывать его имя.

— Но ведь я должен как-то подписать статью, — напомнил Черницын. — Не могу же я выпустить такой материал без подписи.

— Это верно, — задумался я. — Впрочем, никаких сложностей с этим нет. Моему знакомому нравится, когда его называют Летописцем. Так и подпишите статью.

— А биография автора? — умоляюще спросил Черницын. — Читатели разорвут меня, если я не напишу об этом Летописце хотя бы пару строк.

— Держитесь, господин Черницын, — усмехнулся я. — Вы опытный репортер и знаете, как важно сохранить интригу. В ближайшее время я встречусь со своим приятелем и попрошу его составить для вас биографию. А до тех пор — терпите.

Черницын осторожно положил блокнот на столик рядом с собой и тут же накрыл его ладонью, как будто не хотел выпускать записи Елизаветы Фёдоровны из рук даже на минуту.

— Вы отдадите мне эти материалы, Александр Васильевич? — спросил он.

— Отдам непременно, — кивнул я. — Для этого я их и приготовил. Но у меня есть одно важное условие. Вы не станете ничего редактировать и добавлять. Напечатаете так, как есть.

— Разумеется, Александр Васильевич, — радостно закивал репортёр. — С вашего позволения я сейчас же отправлюсь в редакцию и займусь подготовкой первой статьи. Она выйдет завтра в утреннем номере. Это будет бомба, сенсация!

Кажется, Черницын был в таком восторге, что начисто забыл, с чем он пришёл ко мне.

— А что делать с этим? — спросил я, указывая взглядом на его статью. — Пожалуй, это я оставлю у себя.

— Оставляйте, — сказал Черницын, пренебрежительно махнув рукой. — Вы были правы, моя статья никуда не годится. Она мне больше не нужна.

Он взял блокнот Елизаветы Фёдоровны двумя руками, словно сокровище, и тут же спрятал его во внутренний карман пиджака.

— Благодарю вас, Александр Васильевич. Теперь я убеждён, что из нашей затеи выйдет нечто грандиозное.

Репортёр встал с кресла, церемонно поклонился и направился к двери. В дверном проеме он остановился и обернулся.

— Александр Васильевич, если у вас появятся ещё какие-нибудь материалы подобного рода, пожалуйста, не забывайте обо мне. Я буду очень признателен за любую помощь.

— Обязательно, — заверил я его. — До свидания, господин Черницын.

Когда за репортером закрылась дверь, я довольно откинулся на спинку кресла. План сработал идеально. Теперь Черницын будет занят публикацией записей Елизаветы Фёдоровны и надолго забудет о том, чтобы следить за мной. А читатели получат действительно интересные истории о магии вместо очередной бульварной сенсации.

Глава 14

Спровадив Черницына, я поднялся наверх. Игнат уже закончил дрессировать свой чудовищный чемодан и теперь помогал Прасковье Ивановне чистить картошку.

— Готовите обед? — с улыбкой поинтересовался я.

— Нет, ваше сиятельство, — смущённо ответила Прасковья Ивановна. — Вы же помните, что у меня в квартире жильцы проживают? Люди они занятые, самим готовить некогда, да и я запрещаю без моего присмотра кухней пользоваться. Наведут там беспорядок. Вот и готовлю для них обед. И им удобно, и мне лишняя копеечка.

— Мудрое решение, — одобрил я.

— Вы уж простите, что я вашей кухней пользуюсь, — добавила Прасковья Ивановна.

— Ничего, — улыбнулся я. — Кухня для того и существует, чтобы ею пользоваться. Кстати, сегодня к ужину у нас будет приятный гость. Приготовьте что-нибудь вкусненькое.

— Неужели дома будете ужинать? — обрадовалась Прасковья Ивановна.

— Сегодня точно дома, — кивнул я.

После разговора с Куликовым я был настроен очень решительно.

— Накрыть вам в столовой? — спросила женщина.

— Да, пожалуй, — согласился я. — Только обязательно накройте стол на четверых. Я хочу, чтобы мы поужинали все вместе.

— Не полагается так, ваше сиятельство, — ворчливо напомнил Игнат. — Кто же слуг вместе с гостями за стол сажает?

— Это в других домах не полагается, — широко улыбнулся я. — А у меня очень даже полагается.

— А может, и пообедаете дома? — с надеждой спросил Игнат.

— А почему бы и нет? — задумался я. — Особо интересных дел сегодня не предвидится. Всё, что мог, я уже сделал. Теперь остаётся только ждать результата.

Но, как известно, благими намерениями вымощена дорога к запрещённой магии. Не успел я принять благоразумное решение остаться дома, как мне прислал зов Его Величество Император.

— Я не отвлекаю вас от дел, Александр Васильевич? — вежливо спросил он.

— Нет, Ваше Величество, — честно ответил я. — Никаких дел у меня нет, так что я всецело в вашем распоряжении.

— Это замечательно, — обрадовался император. — Скажите, вы могли бы прямо сейчас приехать в Летний дворец?

— Вы хотите меня видеть? — удивился я. — У вас что-то случилось?

— Нет, — рассмеялся его величество. — На этот раз я просто передаю вам приглашение. Вас хочет видеть моя тётя, великая княгиня Мария Алексеевна. Она как раз гостит у меня в Летнем дворце и просила пригласить вас, если у вас, конечно, есть время.

Похоже, слухи, которые ходили о скульпторе Померанцеве и тёте императора, имели под собой основания. Иначе с чего бы великая княгиня захотела познакомиться со мной?

— С удовольствием принимаю приглашение, Ваше Величество, — спохватившись, откликнулся я. — Но могу я задать вопрос? Никита Михайлович Зотов рассказывал вам о расследовании, которое я сейчас веду?

— Рассказывал, — не стал отпираться император. — Нелюдимый домовой — это очень забавная история.

— А вы рассказали эту историю вашей тёте? — догадался я.

— Ну конечно, — подтвердил император. — Я поделился этой новостью с ней за завтраком. Тогда-то она и захотела поговорить с вами. Так когда вас ждать?

— Буду у вас как можно скорее, — ответил я.

— Что ж, в таком случае слуга встретит вас у ворот и проводит к тёте.

Закончив разговор с императором, я удивлённо покачал головой. Магический дар подсказывал мне, что сегодня я узнаю подробности давней истории, с которой, возможно, начались нынешние события.

Улыбнувшись, я попросил Игната:

— Будь добр, подай мне чистую рубашку.

— Всё-таки уезжаете, Александр Васильевич? — огорчился Игнат. — Не сидится вам дома.

— На этот раз у меня уважительная причина, — рассмеялся я. — Меня приглашает в гости тётя Его Величества.

Выйдя из дома, я с грустью посмотрел на гараж, в котором пылился мой новенький мобиль. С тех пор как я освоил мгновенное перемещение по этому миру, я совсем перестал им пользоваться. Но мне не хватало удовольствия от быстрой езды. Нужно будет как-нибудь выбрать время и прокатиться за город — неторопливо, со вкусом, с ветерком.

Подумав так, я всё-таки вызвал извозчика. В последнее время моя жизнь стала слишком непредсказуемой, и я не мог угадать, куда заведёт меня сегодняшний день. Не хочется после головокружительных приключений и дальних странствий еще и возвращаться за оставленным где-то мобилем.

* * *

Извозчик лихо домчал меня до Летнего дворца, а молчаливый лакей встретил у дворцовых ворот, которые выходили к набережной Невы.

— Прошу за мной, ваше сиятельство, — торжественно сказал он.

Я ожидал, что меня проведут во дворец. Но, к моему удивлению, лакей повёл меня кругом в дворцовый сад. Там были разбиты самые настоящие грядки, а на них росли овощи. Сочно зеленел лук, задорно кучерявилась морковная ботва, покачивались на тёплом летнем ветру зонтики укропа.

Возле одной из грядок на низенькой табуреточке сидела женщина в большой белой панаме. Наклонившись, она выдёргивала из грядки сорняки. Рядом с женщиной неподвижно застыли двое охранников.

Мы подошли ближе.

— Его сиятельство граф Воронцов к вашему высочеству, — доложил лакей.

Женщина обернулась и с доброй улыбкой посмотрела на меня. Ей было уже под шестьдесят. Седые волосы выбивались из-под полей её широкой белой шляпы.

— Здравствуйте, граф, — сказала она.

— Доброго дня, ваше высочество, — с вежливым поклоном ответил я.

Охранники помогли великой княгине подняться. Её руки были испачканы землёй.

— Полей, Никита, — сказала княгиня одному из охранников.

Тот легко подхватил ведро, которое стояло на траве неподалёку, и стал осторожно лить на руки великой княгини воду. Второй охранник подал ей полотенце.

— У вас прекрасный огород, ваше высочество, — удивлённо заметил я.

Княгиня весело улыбнулась.

— Как-то в молодости я прочитала про римского императора Диоклетиана и теперь решила последовать его примеру. Тоже выращиваю капусту, вот только у меня она почему-то желтеет. Гусеницы донимают — у них нет совершенно никакого почтения к императорской капусте. Надо будет, пожалуй, обратиться к вашему дедушке. Наверняка его алхимики производят какие-то снадобья от этих, которые помогут избавиться от этих гусениц.

— У меня есть один знакомый садовник, — улыбнулся я. — Возможно, он сумеет вам помочь. Я спрошу у него, если хотите.

— Очень хочу, — кивнула Мария Алексеевна, — и буду вам чрезвычайно благодарна.

Она посмотрела на меня снизу вверх. Взгляд великой княгини был очень молодым. Он совершенно не вязался с её возрастом.

— Давайте прогуляемся, Александр Васильевич, — предложила княгиня.

— С удовольствием, Ваше Высочество, — ответил я.

— Вы можете называть меня по имени и отчеству, — улыбнулась тётя императора.

Я подал Марии Алексеевне руку, и мы неторопливо пошли вдоль берега Фонтанки. Я ожидал, что великая княгиня расскажет мне что-то об Арсении Померанцеве, и не ошибся.

— В молодости я была очень увлечена Арсением, — без всяких предисловий начала рассказывать Мария Алексеевна. — Все мы бываем молодыми, Александр Васильевич. Жаль, что молодость не может длиться вечно. Знаете, Арсений Померанцев никогда не был красавцем, но он горел своей мечтой. Хотел создавать то, что до него не удалось создать никому. В него невозможно было не влюбиться.

— А почему вы расстались? — спросил я.

— В этом нет секрета, — улыбнулась Мария Алексеевна. — Я должна была выйти замуж, и, как вы понимаете, не за Арсения. Теперь об этом можно говорить. Мой муж умер несколько лет назад, с тех пор я вдовствую. Дети выросли, и никому нет дела до приключений моей бурной молодости.

— Это правда, что Померанцев украл у вас жемчужное ожерелье? — спросил я.

Мария Алексеевна пожала худенькими плечами.

— Наверное. Я тяжело переживала наш разрыв и не сразу обнаружила пропажу ожерелья. Если бы только Арсений попросил у меня денег на то, чтобы открыть мастерскую, я дала бы их ему. Но Арсений был слишком горд, чтобы просить. Когда я догадалась, что ожерелье взял он, я сразу же настояла на том, чтобы прекратить расследование. Не хотела сломать ему жизнь. Вы не представляете, как он был талантлив, Александр Васильевич.

— Отчасти представляю, — улыбнулся я. — Мне удалось увидеть несколько его работ. А вы с ним виделись после расставания?

Мария Алексеевна покачала головой.

— Никогда. Я не хотела смущать его призраками прошлого. У меня даже нет ни одной работы Арсения.

— И тем не менее вы его помните, — заметил я.

— Помню, — кивнула Мария Алексеевна.

— К сожалению, украденное ожерелье всё равно сломало ему жизнь, — сказал я. — Вы знаете, что его шантажировали?

К моему удивлению, Мария Алексеевна снова кивнула.

— Знаю, его шантажировал один из моих бывших слуг. Он вытянул из Арсения большую сумму денег, но не удовлетворился этим и потребовал ещё. А когда Арсений ему отказал, этот негодяй пришёл ко мне и выложил доказательства кражи.

— Шантаж — это тоже преступление, — заметил я.

— Вот именно, — согласилась Мария Алексеевна, и на мгновение её взгляд стал ледяным. — Поэтому прямиком из моего кабинета шантажист отправился в тюрьму, а оттуда — на каторгу.

Великая княгиня помолчала и неожиданно сменила тему разговора.

— Выпейте со мной чаю, Александр Васильевич.

— С удовольствием, — ответил я.

Мы пили чай прямо в саду за круглым плетёным столиком. Стол был накрыт очень просто. На нём стояла только сахарница и большая ваза с сушками и печеньем.

— С возрастом я разлюбила лакомства, — рассмеялась Мария Алексеевна. — Но сахар из сушки — это моя слабость. Угощайтесь, Александр Васильевич.

— Благодарю вас, — сказал я и вежливо взял сушку.

— Я знаю, что вы сумели договориться с магическим существом, которое теперь живёт в мастерской Арсения, — улыбнулась Мария Алексеевна. — Скажите, там есть какие-то работы Арсения, пусть даже незаконченные?

Я вспомнил жуткие маски, которые висели на стенах мастерской, и по моей спине пробежал холодок, но обманывать великую княгиню я не стал.

— Есть.

— Тогда у меня к вам большая просьба, — сказала Мария Алексеевна. — Привезите мне оттуда что-нибудь на память.

— Я исполню вашу просьбу, Ваше Высочество, — согласился я.

— Выберите что-нибудь на свой вкус, — легко улыбнулась Мария Алексеевна. — Не сомневаюсь, что вы угадаете точно.

Мы неторопливо пили чай и разговаривали. Вокруг зеленели грядки, с жужжанием летали пчёлы. Мне казалось, будто я приехал в деревню к бабушке.

— Я слышала, что вы собираетесь в скором времени строить Храм Путей, — сказала Мария Алексеевна.

— Да, — кивнул я.

— Наверное, для этого у вас есть очень важная причина, — задумчиво сказала княгиня. — Я не стану спрашивать вас о ней, но хочу помочь. Храм Путей — это возможность для молодых магов найти свою судьбу. Мне будет приятно поучаствовать в таком хорошем деле.

Когда я уходил, Мария Алексеевна опять склонилась над своей капустой и озабоченно качала головой.

* * *

Зов старого артефактора Кузьмы Петровича застал меня ровно в тот момент, когда я вышел на набережную Невы. Кузьма Петрович много лет работал на князя Пожарского. Он руководил мастерской, в которой трудился мой друг Сева.

— Господин Тайновидец, мне бы надо с вами поговорить, — без предисловий начал Кузьма Петрович.

— Надо, так надо, — покладисто согласился я. — Говорите.

— Только дело очень уж серьёзное, — озабоченно добавил артефактор. — Разговор не на одну минуту. Могли бы мы с вами увидеться?

Интересно, в мастерской князей Пожарских все такие обстоятельные, с улыбкой подумал я. Сначала Сева приходит утром с бутылкой игристого и целый час не может объяснить, в чём дело. Теперь Кузьма Петрович мнётся и не хочет коротко изложить суть дела, хотя зов придуман именно для таких случаев.

Может быть, у них в мастерской завелось какое-то магическое существо? Например, волшебный тугодум. Надо, пожалуй, проверить.

Я не стал делиться своими мыслями с Кузьмой Петровичем, а вместо этого сказал:

— Хорошо, давайте встретимся. У меня как раз есть свободное время. Вы сейчас у себя в мастерской?

— Где же ещё? — ворчливо откликнулся старый артефактор.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Подождите там, я скоро подъеду.

— Разговор этот не для мастерской, — к моему удивлению, ответил Кузьма Петрович. — Может быть, встретимся в нашем трактире, господин Тайновидец? Я вас обедом угощу. Там и поговорим о делах.

— Обед — это хорошо, — удивлённо согласился я.

Так вот, в чем дело! Похоже, старому артефактору не просто приспичило поболтать со мной. Ему была нужна от меня какая-то услуга. И меня тут же начало грызть любопытство.

— Тогда встретимся в трактире через полчаса, — сказал я.

Договорившись о встрече, я поймал себя на том, что автоматически оглядываюсь вокруг в поисках подходящей двери. Возможность мгновенного перемещения с одного места на другое совершенно меня разбаловала. Рассмеявшись, я покачал головой и вызвал извозчика, просто для разнообразия.

Опустился на мягкие подушки заднего сидения и сказал:

— В Ремесленный квартал.

* * *

Кузьма Петрович был чем-то очень сильно огорчён. Сидя напротив меня за свободным столиком трактира, он почесывал седую бороду, тяжело вздыхал и никак не решался начать разговор. Вокруг, сосредоточенно работая челюстями, обедали артефакторы. На нас они не обращали никакого внимания.

— Чем вас угостить, господин Тайновидец? — спросил Кузьма Петрович. — Заказывайте что угодно, не стесняйтесь. Хотите, жаркое вам принесут. Хотите хоть креветок, будь они неладны.

— Здесь подают креветок? — удивленно рассмеялся я.

— Для меня подадут, — важно ответил Кузьма Петрович. — Меня здесь все знают. Если я попрошу, они постараются.

— Обойдёмся без креветок, — решил я. — Помню, в прошлый раз нас угощали замечательными щами с говядиной. Я бы не отказался попробовать их снова. Жареный карп тоже подойдёт. Ну, и ваш любимый чай с баранками.

Я специально заказал еду, к которой привык Кузьма Петрович, чтобы ему проще было взять себя в руки и заговорить.

— Сейчас всё сделают, — повеселел Кузьма Петрович.

Он подозвал официанта и принялся заказывать, сосредоточенно кивая длинной бородой.

— Нам щи с говядиной, жареного карпа и чай с баранками.

— Сию минуту, господин артефактор, — поклонился официант. — Для вас уже всё готово.

Кузьма Петрович нерешительно посмотрел на меня.

— Может, по рюмочке, господин Тайновидец? — спросил он. — Чтобы разговор легче шёл.

— За обедом? — рассмеялся я.

— Да мы только по одной, — не унимался артефактор.

Я понял, что предстоящий разговор очень неприятен Кузьме Петровичу, и он никак не может решиться, а терять время не хотелось.

— Ну, разве что по одной, — улыбнулся я.

— Вот это дело, — повеселел Кузьма Петрович. — Я всегда знал, что вы наш человек, господин Тайновидец.

Он снова повернулся к официанту, который молча ждал, чем закончатся наши переговоры.

— Графинчик особой принеси и копчёной рыбы на закуску.

— Сию минуту, — кивнул официант и исчез на кухне.

— Так что у вас случилось, Кузьма Петрович? — спросил я. — Ведь неспроста вы зазвали меня сюда и угощаете обедом.

Кузьма Петрович снова растерянно запустил пальцы в свою длинную седую бороду.

— Даже не знаю, с чего начать, господин Тайновидец, — признался он.

— А вы начните с самого начала, — с улыбкой предложил я. — Хотя нет, лучше начните с главного. А если мне будет что-то непонятно, я спрошу.

— Князь Дмитрий Иванович чудит, — с досадой сказал артефактор. — Не хочет он, чтобы княжич участвовал в конкурсе.

— Ничего себе новости, — удивился я. — А почему князь Пожарский не хочет, чтобы его сын стал мастером?

— Считает, что рано ещё Всеволоду Дмитриевичу в мастера, — поморщился Кузьма Петрович. — Молод княжич! Вот князь и боится, что кто-нибудь переманит парня. Откроет он свою мастерскую и отдалится от отца, а в нашей мастерской он под моим присмотром. Мне-то Дмитрий Иванович доверяет.

— Так и что же, теперь Севе до седых волос в подмастерьях сидеть? — удивился я.

— Вот и я то же самое говорю, господин Тайновидец, — сердито кивнул Кузьма Петрович. — Княжич очень талантливый артефактор — пора ему мастером становиться. Я-то это вижу, у меня, знаете, какой опыт! И не уйдёт он никуда — зря Дмитрий Иванович боится. А князь упёрся, и всё. Говорит, не допущу его до конкурса всеми способами.

Тут вернулся официант, и Кузьма Петрович был вынужден прерваться. Официант поставил на стол запотевший графин, стопки и блюда с закусками. Кузьма Петрович тут же ухватил графин за тонкое горлышко и разлил по рюмкам.

— Давайте по одной, господин Тайновидец, чтобы разговор легче шёл.

— Давайте, — кивнул я, но только понюхал свою рюмку и поставил её обратно на стол.

Старый артефактор залпом опрокинул свою рюмку и привычно вытер губы бородой, затем взял двумя пальцами кусочек копчёной рыбы и, морщась, принялся жевать.

— Так какие способы хочет использовать князь Пожарский, чтобы не допустить Севу до конкурса? — спросил я. — Ведь в конкурсе может участвовать любой артефактор, если у него есть подходящая работа. Тут и князь Пожарский ничего не сделает.

— А вот придумал он способ, господин Тайновидец, — с досадой ответил Кузьма Петрович. — И способ, как бы вам это сказать, совсем нехороший.

Старый артефактор снова замолчал. Официант поставил перед нами горячие щи в глиняных горшочках и большую миску с густой сметаной. Я уже понял, что разговор будет долгим и серьёзным, поэтому не торопил Кузьму Петровича. Плюхнул в горшок со щами целую ложку сметаны и принялся неторопливо помешивать.

— Так что за способ помешать Севе придумал князь Пожарский? — спросил я, когда Кузьма Петрович тоже принялся за свои щи.

— Дмитрий Иванович хочет, чтобы я Севе его артефакт испортил, — признался Кузьма Петрович. — Чтобы опозорился княжич на конкурсе и даже не думал стать мастером в этом году.

— Это уже чересчур, — нахмурился я. — Похоже, князь Пожарский окончательно сошёл с ума.

— Вот и я говорю, что чересчур, — поддержал меня Кузьма Петрович. — Но Дмитрий Иванович упёрся, и ни в какую.

Артефактор положил локти на стол и наклонился ко мне.

— Очень он боится вашей дружбы с Севой. Опасается, что ваш дед Севу к себе переманит.

— Так оно и будет, если князь Пожарский не одумается и не перестанет мешать сыну, — кивнул я. — Правильно я понимаю, что вы отказались помогать князю в его затее?

— Неправильно, господин Тайновидец, — неожиданно ответил Кузьма Петрович. — Когда я увидел, что князь упёрся, то я согласился.

— Ого! — удивился я. — И почему вы мне об этом рассказываете?

— Да потому что я согласился только для виду, — признался Кузьма Петрович. — Знаете, сколько народу у нас в мастерской? Если я откажусь князю помогать, так он себе другого подручного найдёт. Сломают парню артефакт, и всё, а я за всеми не услежу. Потому и обещал князю помочь, а сам тут же к вам обратился.

— Значит, вы не собираетесь портить артефакт? — уточнил я.

— Конечно, не собираюсь, — обиженно ответил Кузьма Петрович. — Где это видано, чтобы один мастер другому работу испортил? За такое руки оторвать мало.

Он снова наполнил свою рюмку, хотел подлить и мне, но увидел, что моя рюмка полна, и поставил графин на стол. Выпил до дна, снова вытер губы бородой и наклонился ко мне.

— Только я ведь долго князя обманывать не смогу, господин Тайновидец. И Всеволоду Дмитриевичу не хочется говорить о том, какую пакость его отец затеял. Не знаю я, что делать, господин Тайновидец, потому и обратился к вам. Может, вы что-нибудь посоветуете?

На мой взгляд, из сложившейся ситуации был только один выход.

— Придётся мне самому поговорить с князем Пожарским, — сказал я. — Надеюсь, у меня получится его переубедить. Но если князь будет настаивать на своём, найдём Севе другое место для работы.

— Вот этого не хочется, господин Тайновидец, — покачал головой Кузьма Петрович. — Получается, князь своими руками устроит то, чего опасается.

— А так чаще всего и бывает, — поморщился я. — Но если я пойду к князю Пожарскому, то он сразу догадается, кто рассказал мне о его затее. Не опасаетесь, что после этого князь Пожарский вас уволит?

— Да я и сам от него уйду, если не одумается — проворчал Кузьма Петрович, воинственно вскинув бороду. — Надо же — придумал, на какое пакостное дело артефактора подбивать! Если Дмитрий Иванович не передумает, так я сам пойду к вашему деду в мастера. Небось, Игорь Владимирович возьмёт меня к себе?

— Возьмёт, — согласился я. — Но постараемся не доводить дело до такой крайности. Не хочется портить отношения с родом Пожарских.

— Очень я на вас надеюсь, господин Тайновидец, — признался Кузьма Петрович. — Если кто и сможет здесь помочь, так это только вы.

Старый артефактор встряхнул пустой графин, а затем решительно пододвинул к себе мою рюмку.

— Угощайтесь, — улыбнулся я.

А сам придвинул к себе тарелку с огромным румяным куском жареного карпа. Заботы заботами, а кормили в трактире артефакторов вкусно, и я не собирался упускать такую возможность.

Глава 15

Приняв решение встретиться с князем Пожарским, я не стал откладывать дело в долгий ящик. Откинулся на спинку стула и прямо из трактира послал зов князю.

— Добрый день, Дмитрий Иванович, — сказал я. — Это Александр Воронцов. Я прошу вас о встрече по очень важному делу.

— А что это за важное дело? — секунду помолчав, поинтересовался князь Пожарский. — У меня довольно плотный график.

— Это дело касается вашего сына и его участия в конкурсе артефакторов, — объяснил я.

— Да, я знаю, что Всеволод собирается участвовать в этом конкурсе, — подтвердил Пожарский. — И что с того?

— Ему хотят помешать, — улыбнулся я. — Кое-кто не хочет, чтобы Сева получил звание мастера. И я знаю имя этого человека.

— И кто же это? — изменившимся тоном спросил Пожарский.

— Я предпочёл бы сообщить вам имя при встрече, — ответил я.

— Хорошо, приезжайте, — согласился князь Пожарский. — Охрана встретит вас у ворот и проводит ко мне.

— Это не самый подходящий вариант, — возразил я. — Дело в том, что человек, который хочет помешать Севе участвовать в конкурсе, довольно близок вашей семье. Если Сева узнает, зачем мы с вами встречались, это может его расстроить.

— А он ещё не знает? — помолчав, спросил князь Пожарский.

— Пока нет, — ответил я.

— Что ж, хорошо, — сказал князь Пожарский. — Слушайте внимательно, Александр Васильевич. Задняя сторона моего сада выходит к Мутной речке. Там в ограде есть калитка. Возле этой калитки вас будет ждать мой слуга. Он проведёт вас ко мне.

— Буду через полчаса, — сказал я, посмотрев на часы.

Я подмигнул Кузьме Петровичу, который с напряжением ждал, чем закончится мой разговор с князем.

— Его сиятельство согласился встретиться со мной. Возможно, по итогам нашего разговора он вас уволит. Так что готовьтесь собирать вещи.

— Плевать мне на это, — буркнул старый артефактор. — Никогда в жизни подлостями не занимался. И на старости лет не займусь.

— Вы большой молодец, Кузьма Петрович, — улыбнулся я. — Если вам будет трудно ужиться с князем Пожарским, все мастерские нашего рода открыты для вас. Об этом я позабочусь, обещаю.

Подбодрив таким образом старого артефактора, я вызвал извозчика и ровно через полчаса уже стоял на берегу Мутной речки возле ограды княжеского сада.

Речку прозвали Мутной не из-за грязной воды — просто у неё было илистое дно и низкие топкие берега. Никто не позаботился о том, чтобы устроить здесь набережные. Покатые склоны просто заросли травой.

Вдоль всего берега тянулась кованая ограда имения князей Пожарских. Сразу за оградой густо росли черёмуха и боярышник. Из-за этих раскидистых зарослей княжеский дом был совершенно не виден с берега.

На противоположном берегу стояли одноэтажные домики, крытые черепицей. От каждого домика к реке тянулась тропинка. Тропинки заканчивались деревянными мостиками.

На одном из мостиков сидел мальчишка с удочкой, опустив босые ноги в воду. Клевало у него бойко — прямо на моих глазах мальчишка вытащил окуня величиной с ладонь, не меньше.

Я счёл, что это хороший знак, и отправился вдоль ограды искать калитку, про которую говорил князь Пожарский.

Калитка отыскалась метрах в десяти от угла ограды. К стальным прутьям был привинчен отлитый из чугуна знак пламени — символ рода Пожарских. Чёрный чугун заметно порыжел от ржавчины, от этого пламя казалось более настоящим.

Возле калитки дожидался слуга. Увидев меня, он приоткрыл калитку — она чуть слышно скрипнула петлями. Движением руки слуга пригласил меня в сад.

Здесь никто не подстригал кусты. Гибкие ветви нависали прямо над узкой тропинкой. Мне приходилось отодвигать их рукой. К щеке прилипла тонкая паутинка — первый предвестник осени.

Затем справа потянулся густой малинник. Среди резных листьев, словно капли крови, краснели спелые ягоды.

Тропинка привела нас к небольшой беседке, которая была надёжно скрыта в глубине княжеского сада. Судя по размерам, эта беседка служила не для приёма гостей, а для того, чтобы можно было иногда отдыхать в одиночестве.

В беседке, сидя за деревянным столом, меня ожидал князь Пожарский.

— Его сиятельство граф Воронцов к вашему сиятельству, — доложил слуга.

— Хорошо, Фёдор, иди, — князь Пожарский кивком отпустил слугу, а я вошёл в беседку.

У князя Пожарского были светлые, чуть обвисшие усы и тяжёлый взгляд. Когда я вошёл в беседку, князь грозно посмотрел на меня. На меня это совершенно не подействовало.

Я видел князя Пожарского пару раз ещё в лицейские времена. Он приезжал к сыну. Сейчас на столе перед князем стояла бутылка с напитком цвета тёмного янтаря и два бокала.

Я в очередной раз подумал, что все представители рода Пожарских чем-то похожи друг на друга. По крайней мере, важные дела они предпочитают обсуждать в одинаковой обстановке.

Князь Пожарский несколько секунд смотрел на меня, затем убедился, что я не собираюсь отводить взгляд, и едва заметно кивнул.

— Присаживайтесь, Александр Васильевич.

Я сел напротив князя, и Пожарский наполнил бокалы.

— Это из моих личных погребов.

Я отказался вежливым кивком. Князь пожал плечами и сделал глоток.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить? — спросил он.

— Думаю, вам не нужно мешать Севе участвовать в конкурсе, — прямо сказал я.

— Это Кузьма вам разболтал? — нахмурился Пожарский.

— Не важно, откуда я это узнал, — улыбнулся я. — Важно другое: вы не хотите испортить отношения с сыном. А это непременно случится, если вы помешаете Севе выиграть конкурс.

В беседку влетела пчела и закружилась с громким жужжанием. Князь следил за ней тяжёлым взглядом.

— Вы не остановите Севу, — добавил я. — Магия выбрала его, и вы не сможете этому помешать. Я знаю это по своему опыту. Мой отец тоже пытался решить мою судьбу за меня. И что из этого вышло?

Я говорил спокойно и совершенно не старался давить на князя, скорее просто рассуждал вслух — и это подействовало. Пожарский с интересом посмотрел на меня.

— А вам что за дело до моих отношений с сыном, господин Тайновидец?

Я пожал плечами.

— Никакого дела до ваших отношений мне нет. Но Сева — мой друг, и я поддержу его в любой ситуации.

Тут уже я пристально посмотрел в глаза князя, и Пожарский ощутимо напрягся.

— Да вы и сами не хотите мешать сыну, и я чувствую, что это вынужденное решение, — сказал я.

— С чего вы взяли? — удивлённо нахмурился Пожарский.

— У меня есть способность чувствовать людей, — спокойно объяснил я. — У вас на душе тяжело. Вы сомневаетесь в своём решении, иначе не согласились бы встретиться со мной. Поверьте, Дмитрий Иванович, род Воронцовых не заинтересован в том, чтобы вставлять вам палки в колёса. Но мы можем быть союзниками.

— И вы говорите от лица всего вашего рода? — нахмурился Пожарский. — Не слишком ли вы для этого молоды, Александр Васильевич?

Его сомнения ничуть не смутили меня. Я уверенно кивнул.

— Да, Дмитрий Иванович, я говорю от имени всего рода Воронцовых. Вы можете послать зов Игорю Владимировичу. Он подтвердит вам мои полномочия.

Я не сомневался, что дед так и сделает, если князь Пожарский пришлёт ему зов. Но Пожарский решил поверить мне на слово.

— Мой сын станет мастером, но позже, — сказал он. — Сейчас не самое подходящее время.

— Сева слишком нетерпелив, чтобы ждать, — возразил я. — Он не станет дожидаться вашего разрешения, и в случае конфликта я буду на его стороне. Но сейчас этот конфликт можно предотвратить.

— Это вы показали ему ход в эту вашу волшебную библиотеку! — повысил голос Пожарский. — Если бы не вы, эта ситуация никогда бы не возникла.

— В Незримую библиотеку Севу привела магия, — улыбнулся я. — Вы хотите поспорить с ней?

Пожарский молча смотрел на меня. Я понимал, как трудно ему быть откровенным, и поэтому добавил:

— Есть ещё одно важное обстоятельство, о котором вы, Дмитрий Иванович, вероятно, не знаете. Ваш сын сделал важное изобретение, которое очень нужно Имперской Тайной службе. А Тайная служба не станет ждать, пока вы разрешите Севе стать мастером.

— Что за изобретение? — изумлённо спросил Пожарский.

Я покачал головой.

— Не могу вдаваться в детали. Уверен, что Никита Михайлович Зотов объяснит вам всё необходимое. Скажу только, что Имперское казначейство предложит вашему сыну выгодный контракт. Заметьте — не вашему роду, а именно вашему сыну.

Князь Пожарский напряжённо задумался.

— Значит, если я поддержу Всеволода, то мы сможем рассчитывать на контракт?

— Думаю, да, — кивнул я. — Ведь у Севы нет причин ссориться с вами.

— Допустим, — согласился Пожарский. — Но, как я уже сказал, сейчас не самое подходящее время.

— У вас нет возможности наладить производство, — догадался я, — и в то же время вы не хотите, чтобы работа Севы ушла на сторону. Верно?

Князь Пожарский промолчал, крепко сжав губы. Я понял, что угадал правильно.

— А почему бы нам не открыть совместное предприятие? — предложил я. — У нашего рода есть свободный капитал. Что ещё важнее — у нас есть готовые мастерские, в которых можно начинать работу хоть завтра. Давайте попробуем договориться, прежде чем совершать необдуманные поступки.

— Как у вас это получается, господин Тайновидец? — неожиданно спросил Пожарский. — Ну, положим, не захотел Кузьма портить артефакт — я бы его понял. Рассердился бы за непослушание, но понял. Но ведь он сразу к вам побежал. Вот этого я понять не могу.

— Это потому, что мы с Кузьмой Петровичем друзья, — объяснил я. — И он знал, что может на меня положиться.

— Допустим, я соглашусь на ваше предложение, — осторожно сказал Пожарский, — но мы должны очень тщательно обсудить все детали.

— Подробности дела я оставлю вам и Игорю Владимировичу, — улыбнулся я. — Уверен, вы договоритесь. А я его предупрежу.

Пожарский задумчиво повертел в руках бокал, потом посмотрел на меня.

— Что ж, попробуем договориться, господин Тайновидец.

Я тоже взял свой бокал и с улыбкой сделал глоток. Вкусный и крепкий напиток мягко обжёг нёбо и язык.

Не удержавшись, я сорвал ягоду с ветки, которая свисала между шпалерами беседки.

— У вас замечательная малина, ваше сиятельство, — улыбнулся я. — Не дадите пару кустов для моего сада?

Пожарский изумлённо посмотрел на меня и вдруг весело расхохотался.

— Пару кустов малины для вашего сада? Ох, не могу, господин Тайновидец!

В его смехе я услышал облегчение.

В общем, мы с князем Пожарским немного засиделись. А если говорить начистоту, то засиделись обстоятельно — почти до самого вечера.

Собственное неудачное решение порядком тяготило князя. Теперь ему стало легче, и, как всегда бывает, захотелось поговорить. Но болтали мы по большей части о пустяках и серьёзных дел не касались — всё-таки у каждого из нас были свои интересы.

Когда тени от невысоких деревьев дотянулись до беседки, я вспомнил о предстоящей встрече с Савелием Куликовым и стал прощаться с князем Пожарским.

— Спасибо вам, Александр Васильевич, — скупо улыбнулся князь. — Думаю, что я соглашусь на ваше предложение. Но Кузьму Петровича вам не отдам. Даже не мечтайте.

— У нас и своих артефакторов хватает, ваше сиятельство, — улыбнулся я.

А затем послал зов Игнату, чтобы узнать, готов ли ужин.

— Прасковья Ивановна такой рыбный салат приготовила — пальчики оближете! — обрадовал меня Игнат.

— Рыбный салат? — удивился я. — Это ещё что за чудо?

— С французским соусом! — гордо добавил Игнат и этим окончательно меня добил.

Князь Пожарский сам проводил меня до главных ворот своего поместья. Счастье ещё, что по пути мы не встретили Севу — иначе пришлось бы объяснять другу, что я делаю у них в гостях.

Оказавшись за воротами, я послал зов Савелию Куликову.

— Когда вас ждать, господин сноходец? — с улыбкой спросил я.

— Буду у вас примерно через час, — ответил Куликов. — Только закончу кое-какие дела с бумагами. Постарайтесь сегодня вечером воздержаться от магии, Александр Васильевич, насколько это возможно. В магическом сне вам понадобятся силы.

По своей привычке Савелий Куликов говорил, как будто извиняясь.

— Непременно воздержусь, — улыбнулся я.

У меня был целый час свободного времени — небывалая роскошь при моей напряжённой жизни. Так что я решил выполнить просьбу Савелия и снова вызвал извозчика.

Удивительно, но за сегодняшний день я ни разу не воспользовался магическим перемещением. Совсем не то, что вчера. Наверное, это что-то значило, но я так и не догадался, что именно.

В доме вкусно пахло печёной рыбой и луком.

— Ужин простой, но вы такого не пробовали, ваше сиятельство! — заверил меня Игнат, принимая пиджак.

— А ты когда успел попробовать? — улыбнулся я.

Игнат смущённо отвёл глаза в сторону.

— Так это… Прасковья Ивановна отвернулась на минуту. Я и не утерпел.

— Я бы тоже не утерпел, — рассмеялся я, принюхиваясь к соблазнительным запахам.

Бегом поднялся в кухню и обнял Прасковью Ивановну.

— Вы просто чудо!

От удивления Прасковья Ивановна чуть не уронила тарелки, которые расставляла на стол, но я вовремя их подхватил. А Игнат тем временем поставил на середину стола бутылку белого сухого.

Это вино отлично подходило к рыбе, и я одобрительно кивнул.

— Пока наш гость не пришёл, я хочу с вами поговорить, — сказал я. — Присядьте-ка за стол, будем советоваться.

Прасковья Ивановна послушно опустилась на стул, Игнат присел рядом с ней.

— Я пригласил сегодня на ужин Савелия Куликова, — объяснил я. — Он обладает редким магическим даром сноходца — может увидеть во сне всё, что угодно. И если захочет, это появится наяву. Вы обратили внимание на нашу обсерваторию, Прасковья Ивановна? Савелий Куликов построил её всего за одну ночь.

Прасковья Ивановна удивлённо смотрела на меня, а Игнат важно кивнул. Он уже был знаком с Савелием и сам видел, как строилась обсерватория.

— Я пригласил господина Куликова не просто так, — улыбнулся я. — Хочу сделать вам подарок к свадьбе. Ваш собственный дом. Мне кажется, лучше всего построить его в нашем саду, но если вам нравится другое место — только скажите.

Прасковья Ивановна изумлённо охнула.

— Ваше сиятельство! Да не нужно нам таких дорогих подарков! — запротестовал Игнат. — Нам и в этом доме хорошо.

— Это подарок не только от меня, — напомнил я. — Считайте, что дом вам хочет подарить сама магия. Стоит ли отказываться от её подарка?

— А ваш дом что скажет? — напомнил Игнат. — Захочет ли такого соседства?

— А мы сейчас у него спросим, — улыбнулся я.

И послал зов своему особняку:

— Ты согласен, чтобы у нас в саду появился ещё один дом? В нём будут жить Игнат и Прасковья Ивановна.

Разумеется, дом отлично слышал весь наш разговор. Может быть, он даже знал мои мысли, но тут я не был уверен. В любом случае мой особняк не колебался ни секунды.

Он сразу же прислал тёплый, ласковый импульс, который почувствовал не только я.

— Что это? — изумилась Прасковья Ивановна.

— Вы что-то почувствовали? — с любопытством спросил я.

— Ещё как, ваше сиятельство! — кивнула женщина. — Будто кошка приласкалась, только большая такая.

— Это дом нам ответил, — многозначительно объяснил Игнат. — Выходит, он согласен с нашим сиятельством. А значит, и мы не станем спорить.

— Александр Васильевич, я здесь, — прозвучал в моей голове голос Куликова.

Выглянув в окно, я разглядел в полумраке, что он нерешительно топчется у задней калитки. То ли ему так было ближе идти от Шепчущего моста, то ли скромность не позволяла заявиться ко мне через парадный вход.

Пока Прасковья Ивановна заканчивала сервировать стол, я сам спустился и встретил гостя у калитки.

— Ваше рабочее место готово, — пошутил я. — Бельё свежее, подушки мягкие, а колыбельную вам с удовольствием исполнит мой особняк.

— Благодарю вас, — рассмеялся Куликов.

Время было позднее, поэтому мы сразу же сели за стол. Я попробовал рыбный салат, который так усердно нахваливал Игнат, и восхищённо кивнул.

— Прасковья Ивановна, лучшие кулинары этого мира будут драться на дуэли за право подавать вам ножи. Ваш салат восхитителен. Дадите рецепт?

— Да ничего особенного в нём нет, Александр Васильевич, — смутилась Прасковья Ивановна. — Печёная рыба, картошка и лук.

— А французский соус? — напомнил я.

— Обыкновенный домашний майонез, — смущённо улыбнулась Прасковья Ивановна.

— А я сегодня успел только позавтракать, — торопливо объяснил Куликов и жадно набросился на салат.

Игнат и Прасковья Ивановна смотрели на сноходца, как дети смотрят на Деда Мороза. После моего рассказа они приняли Савелия за настоящее воплощение магии и теперь с нетерпением ждали от него подарков.

— Не теряйте времени понапрасну и думайте о своём доме, — улыбнулся я. — Вам выпал уникальный шанс запросто исполнить свою мечту.

— Да мы уже давно всё придумали, ваше сиятельство! — удивил меня Игнат. — По ночам только о своём доме и говорим с Прасковьей Ивановной.

— Надо же, — удивился я. — Мне казалось, по ночам молодожёны занимаются другими вещами. Впрочем, этот мир прекрасен в том числе и своим разнообразием.

Я откупорил бутылку вина, а Куликов добавил в неё сонные капли из маленького квадратного флакона. Игнат и Прасковья Ивановна завороженно следили за каждым его движением.

Разлив вино по высоким бокалам, я весело улыбнулся.

— Ну, за ваше завтрашнее новоселье!

Прасковья Ивановна осторожно попробовала вино.

— Пейте до дна, — посоветовал ей Куликов.

Прасковья Ивановна зажмурилась, кивнула и послушно выпила вино, не оставив ни капли. Игнат пил сосредоточенно, небольшими глотками, как будто делал важную работу.

— А теперь отправляйтесь в постель, — подмигнул я. — Уже завтра вы станете счастливыми новосёлами.

— Со стола бы нужно прибрать, — забеспокоилась Прасковья Ивановна.

Но я только махнул рукой.

— Завтра. Все хлопоты завтра. А сегодня пусть будет день магии.

Старики спустились в своё крыло. Их шаги прозвучали и затихли на лестнице, затем внизу хлопнула дверь.

Мы с Куликовым остались вдвоём.

— Вы уже открыли счёт в Имперском банке? — поинтересовался я. — Куда перечислить вам деньги за работу?

— Не нужно никаких денег, Александр Васильевич! — негромко рассмеялся Куликов. — Вы для меня такую магию открыли! Знаете, чем больше я строю домов, тем больше обо мне говорят в столице. И мне кажется, что моя сила от этого растёт.

— Так и есть, — согласился я, приняв его слова за добрый знак.

Свиток, который дал мне Библиус, говорил то же самое — сила мага растёт вместе с его известностью. Значит, и из моей задумки с записями Елизаветы Фёдоровны выйдет толк.

В окно осторожно заглянула полная луна. Она висела так низко, что её можно было сорвать, как яблоко. Я снова наполнил наши бокалы, и мы с Куликовым чокнулись. По притихшему дому поплыл долгий хрустальный звон.

— За магию! — улыбнувшись, сказал я.

— За магию! — согласился Савелий.

Мы осушили бокалы и разошлись по своим спальням.

Я залез под одеяло и медленно погрузился в сон, словно в тёплую воду. Когда я полностью утонул в нём, то краешком сознания услышал, как кто-то опять скребётся в дверь спальни.

Глава 16

Услышав, как кто-то царапает дверь, я не проснулся. Но сегодня я спал не обычным сном, а магическим. И в этом сне я преспокойно вылез из-под одеяла, подошел к двери и прислушался.

С той стороны скреблись настойчиво, но не угрожающе. Скорее, осторожно, как будто просили впустить в комнату. Сгорая от любопытства, я послал зов дому.

— Это снова то же самое магическое существо, которое приходило вчера?

Дом прислал теплый, подтверждающий импульс. И я улыбнулся тому, что моя догадка подтвердилась.

— Оно не опасно? — на всякий случай спросил я.

В ответ пришел еще один теплый, положительный импульс.

— Ну, разумеется, — улыбнулся я, — иначе ты бы его не пропустил. Что ж, посмотрим, кто так настойчиво желает меня увидеть.

Кстати, дверь была не заперта. Я оставил привычку запирать дверь своей комнаты с тех пор, как съехал из отцовского дома. Так что я просто потянул за ручку и открыл дверь.

К моему немалому изумлению, на пороге стоял домовой Семен. Тот самый, с которым мы познакомились в доме скульптора Померанцева. Домовой смущенно смотрел на меня снизу вверх.

За его спиной я увидел мастерскую Померанцева. Ну, надо же, домовой не просто добрался до Каменного острова по улицам Столицы, он открыл в мой дом магический проход.

— Ну и крепко же ты спишь, Тайновидец, — покачал головой Семен, — я уже вторую ночь не могу тебя добудиться.

Весело улыбнувшись, я посторонился и пропустил домового в комнату.

— Заходи!

А сам, тем временем, послал зов к дому:

— Скажи, это ты открыл магический проход из дома Померанцева в мою спальню? Или домовой обладает таким удивительным талантом?

Дом прислал в ответ сложный импульс, как будто пытался объяснить мне что-то, для чего у него не хватало слов, но я отлично его понял.

— Ясно, — усмехнулся я, — вы оба постарались.

И повернулся к неожиданному гостю.

— Очень рад, что ты ко мне заглянул. Ты пришел по делу или тебя привело любопытство?

— По делу, — насупившись, объяснил домовой. — У меня в доме еда закончилась, а есть очень хочется.

— Ты же заказывал себе еду из ближайшей лавки, — удивился я, — да и в трактире тоже.

— Они больше ничего мне не приносят, — грустно объяснил домовой. — Теперь весь Каштановый бульвар знает, что Арсений умер, а в его доме поселилась нечистая сила. Вот и не хотят со мной связываться.

Семен печально посмотрел себе под ноги.

Я покачал головой.

— Это какая-то дискриминация домовых, по-другому и не скажешь. Но откуда все узнали, что теперь в доме Померанцева живешь ты? Хотя, чему я удивляюсь? Наверняка городовые разболтали.

Я посмотрел на поникшего домового и сочувственно улыбнулся.

— Ты правильно сделал, что пришел ко мне. Идем в столовую. Там еще остался рыбный салат.

Я усадил домового за стол, пододвинул к нему миску с остатками салата и снабдил ложкой.

Семен жадно ел, а я смотрел на него, как дедушка на любимого внука, хотя, учитывая разницу в возрасте, все должно было быть ровно наоборот.

Покончив с салатом, домовой заметно повеселел и с надеждой посмотрел на меня.

— Спасибо, Тайновидец. А сладкого у тебя случайно нет?

— Поищу, — с улыбкой ответил я. — Чем ты любишь запивать сладости, чаем или кофе?

— Подойдет и чай, — вежливо ответил домовой, — но если у тебя найдется немного молока…

— Сейчас посмотрю, — рассмеялся я.

Магия, несомненно, была на стороне Семена. В холодильном шкафу на кухне я обнаружил блюдо с кремовыми пирожными и целую бутылку молока.

Я принес свою добычу домовому. Он с удовольствием принялся за пирожные, запивая их молоком. По верхней губе магического существа сразу же протянулись белые усы.

— Похоже, у меня появился еще один приятель-сладкоежка. Надо бы познакомить тебя с Библиусом, — усмехнулся я. — Он будет рад.

— Что за Библиус? — с любопытством спросил домовой.

— Хранитель Незримой библиотеки и отважный исследователь магических миров, — объяснил я. — К тому же он любит сладости не меньше, чем ты.

— Познакомь меня с ним, Тайновидец, — решительно кивнул Семен. — А то я в доме Арсения все книги уже перечитал от скуки. А тут — целая библиотека. И не простая библиотека, а магическая.

— Договорились, — улыбнулся я.

— А ты не собираешься проснуться? — спросил меня домовой, деловито облизывая шоколадный крем с пальцев.

Я покачал головой.

— Пока не планирую. Видишь ли, мне предстоит важное дело. Мы будем строить дом во сне.

— Дом? — заинтересовался Семен. — Настоящий? А для кого?

— Для моих хороших друзей, — улыбнулся я.

— И много у тебя друзей? — с завистью спросил домовой.

— Очень много, — кивнул я. — Так уж складывается моя жизнь.

— А со мной ты бы мог… — начал Семен и замолчал, оборвав себя на полуслове.

— Что ты хотел спросить? — с улыбкой поинтересовался я.

— Ничего, — покачал головой Семен. — А можно мне посмотреть, как вы строите дом? Я ведь домовой. Мне это интересно.

— Почему нет? — усмехнулся я. — Идем, вместе посмотрим. Может быть, посоветуешь что-нибудь дельное.

Домовой с интересом оглядел столовую, затем смешно задрал голову и уставился на темные балки потолка.

— А ты здесь живешь? — спросил он.

— Ага, — кивнул я.

— Хороший дом, — одобрительно сказал Семен. — Умный и добрый. Повезло тебе, Тайновидец.

— Еще как повезло, — с улыбкой ответил я.

Разумеется, дом слышал наш разговор и сразу же прислал теплый импульс. Семен поежился и хрипло засмеялся.

— Щекотно, — объяснил он в ответ на мой удивленный взгляд. — Слушай, Тайновидец, а у тебя здесь тайные комнаты есть?

— Сколько угодно, — уверенно кивнул я, — но сам я их еще не видел. Об этом тебе лучше спросить полицейского следователя Прудникова.

— Он тоже твой друг? — поинтересовался домовой.

— Скорее, старый знакомый, — усмехнулся я.

Разговаривая, мы вышли в сад. Домовой вертел головой с интересом, глядя по сторонам.

— Хорошо у тебя здесь, — сказал он. — Вроде и особого порядка нет, а уютно.

— Потому что мне именно так и нравится, — объяснил я. — Кроме того, у меня есть свой домовой, его зовут Игнат. Видишь клубничные грядки? Это его работа.

Среди яркой зелени краснели несколько поздних ягод.

Домовой умоляюще посмотрел на меня.

— Можно попробовать? — спросил он.

— Конечно, — кивнул я. — Угощайся на здоровье.

Семен наклонился, осторожно сорвал одну ягоду, целиком положил ее в рот и прикрыл глаза.

— Вкусно, — вздохнул он, потом посмотрел на меня. — Покажешь мне свой сад, Тайновидец?

— Идем, — согласился я.

Мы подошли к корабельным сосенкам. За эту неделю они еще подросли и окрепли. Я мимоходом дотронулся до колючей ветки и сразу же почувствовал внимание корабельного леса.

За беседкой мы увидели небольшой пруд, который устроил садовник Люцерн. Берега водоема были выложены серыми плитами известняка. В пруду медленно шевелила плавниками древняя панцирная рыба.

Домовой завороженно уставился на нее.

— Какая древняя, — уважительно сказал он, — ей, наверное, миллион лет, не меньше.

— Да, — согласился я, — иногда эта рыба приплывает сюда, чтобы погреться возле магии.

— А это что такое? — взволнованно спросил домовой, заметив башню обсерватории. — Зачем эта башня?

— Чтобы наблюдать за звездами, — улыбнулся я. — Там наверху стеклянный купол. Сквозь него отлично видно звездное небо.

Семен умоляюще посмотрел на меня. Я понял, что он хочет о чем-то попросить, но не решается.

— Приходи как-нибудь ночью, если захочешь, — улыбнулся я. — Заберемся туда вместе, покажу тебе звезды.

Неподалеку от обсерватории росла старая вишня. Ее раскидистые ветки были густо усыпаны темно-красными ягодами. Я с радостью увидел, что на вишне сидит мой знакомый ворон из корабельного леса. Заметив нас, ворон расправил крылья и хрипло каркнул.

— Ты все-таки прилетел ко мне в гости, — обрадовался я. — Ну, конечно, я же сейчас сплю. Когда и появиться магическому ворону, если не во сне?

Ворон еще раз согласно каркнул. Затем слетел с вишни и уселся мне на плечо.

Я почувствовал, как его когти царапают тело через тонкую ткань рубашки.

— Это тоже твой друг? — спросил домовой.

— Конечно, — уверенно кивнул я.

Ворон ласково коснулся клювом моего уха.

Мы свернули за угол дома, и я увидел, что там клубится знакомый туман. Точно такой же туман скрывал мой сад, когда Савелий Куликов строил обсерваторию.

Рваные клочья водяного пара, похожие на печальных призраков, медленно проплывали прямо перед нами.

— Что это? — изумленно спросил домовой.

— Магия, дружище! — с улыбкой ответил я. — Магия сноходца.

В тумане проступали смутные очертания будущего дома. Они все время менялись. Фантазия еще не застыла, не успела превратиться в реальность.

В разрывах тумана я увидел стену, сложенную из серых округлых валунов. Затем туман затянул ее. А когда он снова расступился, каменная стена превратилась в бревенчатую.

Удивительно, но бревна уже успели потемнеть, как будто дом стоял в моем саду много лет. Из пазов между бревнами торчали клочки высохшего мха.

— Он меняется, — увлеченно сказал домовой, — посмотри, он все время меняется!

— Такая вот необычная магия, — рассмеялся я. — Сноходец работает с мечтами, а их очень трудно удержать.

На наших глазах крутая крыша дома опустилась, стала почти плоской, затем вокруг нее появились перила. Крыша превратилась в террасу, на которую так хорошо выйти утром с чашечкой кофе.

Мой магический дар нетерпеливо забился в груди. Несмотря на происходящие перемены, я чувствовал, что новорожденный дом уже появился. Он просто не принял окончательную форму, но уже жил и смотрел на окружающий мир удивленно распахнутыми глазами окон.

— А где же строители? — удивленно спросил домовой. — Где эти твои друзья?

— Они мирно спят в своих постелях, — улыбнулся я. — В том-то и заключается чудо, что его создают только силой воображения.

— А ты будешь им помогать? — с любопытством спросил домовой.

— Ты имеешь в виду вмешиваться в этот увлекательный процесс? — уточнил я. — Нет, не буду. Мне понравится любой дом, который они построят. Лишь бы им этот дом пришелся по душе. Знаешь, иногда лучшая помощь — это не мешать другому человеку, не навязывать ему свой взгляд на мир. Пусть смотрит своими глазами.

Мы еще постояли, вглядываясь в колыхающийся туман и наблюдая, как медленно меняется будущий дом. Затем домовой дернул меня за рукав.

— Я хочу показать тебе одну магическую вещь, Тайновидец, — сказал он. — Эта вещь в мастерской Арсения.

— Так у него все-таки был тайник, — усмехнулся я, — и он хранил там что-то по-настоящему интересное.

Меня немедленно охватило любопытство, и я кивнул Семену.

— Идем.

* * *

Нам не пришлось снова подниматься наверх. Мой особняк заботливо открыл магический проход в дом Померанцева прямо за входной дверью. Привычно зажмурившись, я открыл дверь, шагнул вперед и сразу оказался в мастерской скульптора.

Из наклонных окон на дощатый пол падал косой свет. Со стен таращились белые гипсовые маски. Теперь они не вызывали во мне неприязни. Скорее, мне было жаль человека, который их создал. Но осуждать его я не собирался. Это личный выбор мастера — оставить после себя и такую память.

— Смотри, Тайновидец, — торжественно сказал домовой и указал рукой в угол мастерской.

Там стояло что-то громоздкое, накрытое темно-синим блестящим шелком. Кажется, эта штука была похожа на скульптуру, но в прошлый раз я ее не заметил.

— Арсений работал над ней все время, пока жил в этом доме, — объяснил домовой. — Даже меня выгонял, чтобы я ему не мешал, но я все равно подглядывал. Он не хотел, чтобы эту работу видел кто-нибудь посторонний, но тебе, я думаю, можно посмотреть.

Получив разрешение домового, я подошел к скульптуре и сдернул с нее покрывало. Шелк легко скользнул по камню.

Эта скульптура была похожа на ту, что я видел в доме князя Горчакова. Те же парень и девушка на морском берегу, та же каменная волна у ног парня. Но теперь парень выглядел старше, а девушка превратилась в женщину. И они не расставались — я понял это с первого взгляда. Парень обнял девушку за плечи, а девушка прятала лицо на его груди.

С того момента, как они виделись в последний раз, прошло много лет. Они уже не надеялись на встречу и все-таки встретились в том же самом месте, где когда-то расстались.

Я понял их простую историю без всяких слов, даже без ментальных импульсов. Такова была сила магии, которую скульптор вложил в камень.

К постаменту скульптуры была прикручена бронзовая табличка. На ней было выгравировано лишь одно слово — «Примирение». Больше ничего. Не было даже фамилии автора.

— Настоящему мастеру не нужно подписывать свои работы, — с улыбкой сказал я. — Их и так узнают.

— Арсений был настоящим мастером, — подтвердил мои слова Семен.

— А еще я знаю, для кого он делал эту скульптуру, — улыбнулся я.

— Для этой девушки, да? — оживился Семен. — Я был уверен, что ты знаешь, кто она. Потому и показал тебе скульптуру.

Затем домовой решительно поглядел на меня.

— Я тут подумал, пусть твой друг покупает этот дом. Я не против.

— Неожиданное решение, — рассмеялся я. — А ты уверен, что вы с ним уживетесь?

— Уживемся, — твердо заявил домовой. — Я слышал, он собирается жениться. Это правда?

— Ага, — кивнул я.

— Это хорошо, — мечтательно произнес домовой. — А иначе для кого все это?

Он обвел взглядом мастерскую.

— Дом не должен пустовать. Это неправильно. К тому же, если твой друг женится, то у них с женой обязательно будут дети. А когда в доме дети, то в нем не переводится сладкое.

— Я гляжу, ты все рассчитал, — рассмеялся я. — В таком случае я пошлю Мише зов. Уверен, он обрадуется.

* * *

— А что это за шум на улице? — внезапно заинтересовался я.

С улицы и в самом деле доносились громкие неразборчивые голоса. Кажется, они звучали довольно давно, но я только сейчас обратил на них внимание. Слишком увлекся, разглядывая скульптуру. Окна мастерской выходили на другую сторону дома, и отсюда нельзя было разглядеть ничего, кроме задней калитки.

— Идем посмотрим, — сказал я Семену.

Мы вместе с домовым вышли из мастерской Померанцева. Я пересек невидимую границу магического пространства. Она лопнула с тихим печальным звоном, и в этот момент я понял, что проснулся.

Получается, до этого я действовал во сне? Кормил домового рыбным салатом, показывал ему свой сад и перемещался в другое магическое пространство?

Ничего себе!

И все-таки, ощущение того, что я проснулся, ни с чем нельзя было спутать.

Я удивленно поморгал, но вокруг ничего не изменилось. Я и в самом деле был в доме скульптора Померанцева, и голоса снаружи тоже никуда не исчезли. Наоборот, они стали громче.

Выглянув в окно, я увидел возле калитки группу мужчин и женщин разного возраста, а судя по одежде — и разного социального положения. Я недоуменно нахмурился, пытаясь понять, что общего у этих странных людей друг с другом.

Никто из них не был мне знаком, кроме адвоката Померанцева. Остальные как раз окружили адвоката и что-то бурно обсуждали, размахивая руками и поглядывая на дом.

Внимательно присмотревшись, я выделил среди них главного. Это был худой высокий тип в синем мундире мелкого имперского чиновника.

— Ты знаешь этих людей? — спросил я домового.

— Впервые вижу, — ответил Семен.

Я бросил на него взгляд и удивленно нахмурился.

— Слушай, а как так получается, что я вижу тебя без Очков Видения?

— Да очень просто, — ответил домовой. — Я могу становиться видимым, когда хочу.

— А стать обратно невидимым можешь? — поинтересовался я.

— Запросто, — кивнул домовой.

— Думаю, нужно спросить этих людей, зачем они здесь собрались. Но лучше, чтобы они меня не видели. Если хочешь, подожди здесь, я сам все выясню.

— Нет, я пойду с тобой, — растворяясь в воздухе, ответил домовой. — Я здесь живу, и меня это тоже касается.

Его последние слова донеслись уже из пустоты.

Спустившись по лестнице, я вышел на крыльцо. Дверь сама захлопнулась за моей спиной. Я догадался, что ее закрыл домовой. По дорожке, выложенной плоскими плитками, я подошел к калитке и приветливо улыбнулся собравшимся.

— Доброе утро, господа! У вас что-то случилось?

— А почему вы ночуете в моем доме, Александр Васильевич? — с подозрением спросил Померанцев.

— Так это уже не совсем ваш дом, — улыбнулся я. — Вы с моим другом подписали купчую, а он разрешил мне остаться здесь.

— Надеюсь, вы не тронули домового? — забеспокоился адвокат.

— С ним все в порядке, — подтвердил я, — не считая того, что его беспокоят ваши крики. Впрочем, как и меня. Так по какому поводу вы здесь собрались?

— Я передумал продавать дом вашему другу, — заявил Померанцев. — Хочу продать его этим людям.

— Вот как? — удивился я. — И кто же они?

Тут в наш разговор вступил мужчина в синем мундире.

— Мы — добровольное общество охраны магических существ, — важно заявил он.

— И вы — председатель этого общества, — догадался я.

— Именно, — с достоинством кивнул мужчина. — Домовой — это очень редкое магическое существо. Мы должны взять его под охрану.

Услышав это, Семен отчаянно дернул меня за рукав.

— Я не хочу, чтобы они меня охраняли, — шепотом заявил он.

— А если домовой не захочет иметь с вами дело? — поинтересовался я.

— Это не имеет значения, — отрезал мужчина в мундире. — Мы его переубедим.

И он повернулся к Померанцеву.

— Прекрасный дом, господин адвокат. На первом этаже будут лаборатории, на втором — спальни для сотрудников.

— Я не впущу их в дом, — разъяренно зашептал домовой. — Все, мое терпение лопнуло, я иду за сковородой!

Вздохнув, я послал ему зов.

— Неужели ты не видишь, что это сумасшедшие? — беззвучно спросил я. — Если ты начнешь лупить их сковородой, это еще больше их раззадорит. Помолчи и дай мне все уладить.

— Ладно, — недовольно согласился Семен, — но если что, в саду хватит места для их могил. Не забудь сказать им об этом.

— Непременно, — успокоил я Семена, а затем обратился к Померанцеву. — Вы заключили сделку с господином Кожемяко, — сказал я. — Ваша подпись на купчей подтверждает это.

Померанцев недовольно поджал губы.

— Я разрываю сделку. Эти господа пообещали заплатить гораздо больше той цены, которую давал господин Кожемяко. Я готов выплатить некоторую компенсацию за беспокойство, но и только.

— Не думаю, что дело ограничится компенсацией, господин адвокат, — улыбнулся я. — Скорее всего, у вас возникнут и другие неприятности. Последний адвокат, который решил, что сможет меня провести, сейчас сидит в Петропавловской крепости. Вы уверены, что все дела, которые вы ведете, в абсолютном порядке?

Померанцев побледнел и промолчал, но тут снова вмешался мужчина в мундире.

— Я титулярный советник Мышеватов, — с достоинством представился он. — С кем имею честь? Почему вы позволяете себе угрожать господину Померанцеву?

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — с улыбкой ответил я.

Мышеватов изменился в лице, но не отступил.

— Почему вы позволяете себе угрозы в адрес господина Померанцева? — отважно спросил он. — Вы стоите на пути науки и прогресса, ваше сиятельство, предупреждаю вас. Домового нужно изучить, хочет он того или нет.

— А чем вы его кормите? — вмешалась женщина с горящим взглядом и растрепанной прической.

Я поморщился от ее визгливого голоса, но вежливо ответил.

— Этот домовой любит сладости и молоко.

— Безобразие! — возмутилась женщина. — Ему нужно срочно прописать специальную диету.

— Я не хочу диету, — зарычал Семен.

— Домовой не хочет иметь с вами дело, господин Мышеватов, — передал я слова Семена титулярному советнику. — Даже если вам удастся купить этот дом, в чем я сильно сомневаюсь, домовой просто переедет ко мне.

— Домовой не может переехать, — возразил Мышеватов. — Это противоречит законам магии. Домовой привязан к своему месту обитания.

— Семен, покажись и подтверди мои слова, — предложил я домовому.

— А ты правда заберешь меня, Тайновидец? — с надеждой спросил Семен.

— Ну, не бросать же тебя на растерзание этим защитникам, — усмехнулся я. — У меня довольно большой дом, да ты и сам видел, так что места хватит всем.

— Спасибо, — ответил Семен, а затем стал видимым.

Защитники редких магических существ все как один бросились к ограде, и она затрещала под их напором. Домовой отступил на шаг.

— Съеду, так и знайте, — громко заявил он. — Но сначала прибью любого, кто сунется в дом.

— Это нарушение законов, — принялся настаивать Мышеватов. — Редкое магическое существо не может добровольно менять место обитания.

Я с досадой покачал головой.

— Если вы не угомонитесь, то место обитания может стать местом преступления. Так что два шага назад, господин Мышеватов.

Убедившись, что титулярный советник прислушался к моим словам, я послал зов Мише.

— Срочно приезжай к дому Померанцева и захвати городовых, — сказал я. — Здесь назревает бунт. Налицо нарушение общественного порядка.

— Бунт против императора? — деловито поинтересовался Миша.

— Хуже, — ответил я. — Против магии.

— Буду через две минуты, — заверил меня друг.

— Полиция уже едет сюда, — сказал я. — Теперь, господа, вам предстоит разбираться с ними, а мы с домовым уходим. Идем, Семен.

Похоже, мои слова несколько отрезвили Мышеватова.

— Дом без домового нам не нужен, — сказал он Померанцеву.

— И обвинение в нарушении общественного порядка тоже, — добавил я.

— Да, — кивнул Мышеватов. — Мы ученые, а не бунтовщики. Наша сделка отменяется, господин Померанцев!

Глава 17

Как раз в эту минуту к дому Померанцева подъехал полицейский мобиль. Из него вылезли Миша Кожемяко и четверо городовых.

Миша озабоченно хмурился, как и полагается высокому полицейскому начальству.

Городовые выглядели очень злыми — наверное, от того, что в последние дни им то и дело приходилось ездить к дому Померанцева. К тому же у двоих городовых еще не сошли синяки от побоев, которые им нанес домовой.

Увидев полицию, защитники редких магических существ начали по одному исчезать. Первой исчезла женщина, которая допытывалась, чем мы кормим домового. За ней по одному пропали остальные.

Наверное, члены добровольного общества тоже обладали каким-нибудь редким магическим даром, который позволял им избегать нежелательных встреч с защитниками порядка.

Домовой Семен тихонько дернул меня за рукав и растворился в воздухе. Видимо, не желал близко общаться с городовыми.

Так что к тому времени, когда Миша подошел к нам, мы остались у калитки втроем — я, титулярный советник Мышеватов и бледный, взволнованный адвокат Померанцев.

— Что здесь происходит? — спросил Миша, строго глядя на Померанцева.

Я открыл рот, чтобы ответить, но неожиданно меня опередил Мышеватов.

— Этот человек пытался нас обмануть, — заявил он, указывая на Померанцева. — Господин Померанцев хотел продать то, что ему не принадлежит.

— Вот как? — сердито нахмурился Миша. — Будете подавать на него жалобу?

— Разумеется, — решительно кивнул Мышеватов.

— В таком случае назовите свою фамилию и место службы, — предложил Миша, доставая блокнот.

— Это неправда, — нервно возразил Померанцев. — Этот дом принадлежит мне по всем документам, и я имею полное право его продать.

— А я говорю не о доме, — прищурился Мышеватов.

— А о чем же? — поинтересовался Миша, открывая блокнот.

— Господин Померанцев обещал продать нам дом, в котором живет домовой, — объяснил Мышеватов, — а это совсем другое дело.

Услышав эти слова, Померанцев побледнел еще больше.

— Ага, — зловеще протянул Миша. — Так у нас здесь незаконная торговля редкими магическими существами? Это дело серьезное.

Он повернулся к городовым, которые ждали распоряжений.

— Взять обоих, — коротко сказал им Миша.

Городовые с большим удовольствием скрутили Померанцева и Мышеватова. Мышеватов пытался возражать, а Померанцев подчинился сразу. Увидев полицию, адвокат понял, что ничем хорошим для него попытка продать дом не кончится.

Я одобрительно улыбнулся — кажется, мой друг всерьез принялся за дело. Пока он разбирался с Мышеватовым и Померанцевым, я решил послать зов Никите Михайловичу Зотову.

— Доброе утро, Никита Михайлович. Это Александр Воронцов. Помните, я говорил вам про магические маски в мастерской скульптора Померанцева? Мне кажется, сейчас самое подходящее время для того, чтобы их забрать. Хозяин дома сейчас здесь, и ключи у него с собой. Вы сможете прислать людей?

— Я и сам собирался заняться этим как можно скорее, — ответил Зотов. — Нехорошо, когда сильные магические артефакты остаются без присмотра.

— Только отправьте за ними вместительный фургон, — добавил я. — Кроме масок в мастерской есть еще довольно тяжелая статуя. Это последняя работа скульптора Померанцева. Кроме меня эту скульптуру никто не видел. Я уверен, что великая княгиня Мария Алексеевна будет счастлива получить ее в подарок.

— Вы и с великой княгиней успели познакомиться, Александр Васильевич? — изумленно спросил меня Зотов.

— Да, она угостила меня чаем, — с улыбкой ответил я.

Пересказывать Зотову свою беседу с великой княгиней я не стал. Есть вещи, которые не нужно знать даже начальнику Имперской Тайной службы.

— А нынешние владельцы скульптуры не станут возражать? — спросил Никита Михайлович.

Я взглянул на Померанцева, который с несчастным видом объяснял что-то Мише.

— Не думаю, — сказал я Никите Михайловичу, — мне кажется, нынешний владелец будет счастлив избавиться от этой скульптуры.

— Что ж, хорошо, — ответил Никита Михайлович, — тогда я пришлю своих людей. Да и сам приеду, пожалуй. Любопытно взглянуть на эту мастерскую.

Миша тем временем обстоятельно разбирался с титулярным советником Мышеватовым и адвокатом Померанцевым.

— Значит, вы не собирались покупать домового? — спросил он Мышеватова, угрожающе помахивая блокнотом.

— Разумеется, нет, — повысив голос, ответил титулярный советник. — Мы защитники редких магических существ, а не рабовладельцы.

— Тогда зачем вам понадобился домовой? — поинтересовался Миша.

— Мы всего лишь хотели защитить его и изучить, — объяснил Мышеватов. — Но домовой наотрез отказался иметь с нами дело. Между прочим, это возмутительно, господин полицейский следователь.

— Домовой является разумным магическим существом, — невозмутимо ответил Миша, — и сам может о себе позаботиться.

— В любом случае, теперь этот дом нам не интересен, — фыркнул Мышеватов.

— Так и запишем, — кивнул Миша. — Теперь я понимаю, что налицо не преступление, а обычное недоразумение.

— Как это не преступление? — изумился Мышеватов. — Насколько я понимаю, этот человек собирался продать дом не только нам.

Он злорадно указал на Померанцева, которого крепко держали городовые.

— С господином Померанцевым мы будем разбираться отдельно, — сказал Миша. — А вас, господин Мышеватов, я прошу не покидать столицу. Ваши показания могут нам понадобиться.

— Разумеется, господин следователь, — готовно закивал Мышеватов. — Я счастлив помочь полиции.

— Пока можете быть свободны, — разрешил Миша. — Но вашим добровольным обществом полиция еще займется.

Получив разрешение, Мышеватов поспешно удалился в сторону продуктовой лавки. Даже забыл попрощаться со мной и с домовым. Впрочем, не могу сказать, что нас это сильно расстроило.

— Теперь разберемся с вами, господин Померанцев, — сказал Миша, строго глядя на адвоката. — Насколько я понимаю, вы собирались продать магическое существо. Вам известно, что этот поступок нарушает законы Империи?

— Я не пытался его продать, — заспорил Померанцев. — Я продавал только дом.

— Не нужно со мной хитрить, — прищурился Миша. — Вы пытались извлечь выгоду из того, что в доме проживает домовой. Кроме того, вы собирались заключить сделку сразу с двумя покупателями. Будете это отрицать?

Померанцев растерянно оглянулся.

— Господин следователь, но ведь никакого другого покупателя больше нет. Я готов продать дом вам за ту цену, которую мы обговорили. У меня и купчая с собой. Я подпишу ее немедленно. Только не губите, прошу.

Миша посмотрел на меня.

— Что скажешь, Саша? Стоит покупать дом у этого человека?

— Спроси у своего будущего соседа, — улыбнулся я. — Семен, где ты?

Домовой немедленно появился рядом со мной.

— Привет, господин следователь, — кивнул он Мише. — Насчет дома даже не сомневайся. Покупай. Я вижу, ты человек хороший. Мы с тобой точно уживемся. Не то что с этим.

Семен посмотрел на Померанцева и вдруг скорчил зверское лицо.

Померанцев испуганно отшатнулся.

— В таком случае заключим сделку немедленно, — согласился Миша. — На этот раз вам повезло, господин Померанцев. Но если я еще услышу что-нибудь о ваших махинациях, пеняйте на себя.

Адвокат дрожащими руками подписал документы, а Миша отдал ему чек Имперского банка.

— Здесь вся сумма, — сказал он. — Можете быть свободны. Я не желаю вас больше видеть.

Я дружески хлопнул домового по плечу.

— Молодец, Семен, ты все правильно решил.

В конце Каштанового бульвара показался черный мобиль Никиты Михайловича Зотова. За ним неторопливо катил вместительный фургон. Мобиль Зотова отлично знали все жители столицы, в том числе и Померанцев, который еще не успел уйти. Заметив мобиль, Померанцев чуть не грохнулся в обморок. Наверняка он решил, что Тайная служба явилась по его душу.

— Отправляйтесь домой, — посоветовал я Померанцеву, — и больше не ввязывайтесь ни в какие сомнительные аферы. И еще не вздумайте уничтожить бумаги вашего дяди. Чуть позже я загляну к вам и заберу их.

— Так точно, ваше сиятельство, — побледневшими губами пробормотал Померанцев.

А затем исчез еще проворнее, чем защитники редких магических существ.

Зотов тем временем подошел к нам.

— Доброе утро, господа! — кивнул он.

Затем с любопытством посмотрел на домового.

— Я так понимаю, именно из-за вас и закрутилась вся эта магическая история?

— Из-за меня, — важно подтвердил Семен.

— Давно вы живете в этом доме?

— Лет десять, не меньше.

— И за все это время на вас не было ни одной жалобы. Даже за продукты из лавки вы платили исправно, я проверил. Думаю, десять лет — достаточный срок, чтобы выдать вам разрешение постоянно проживать в Столице. Я прикажу чиновникам выписать вам документ.

— Вид на жительство для домового? — рассмеялся я. — Отличная шутка, Никита Михайлович.

— Уверен, Его Величество тоже ее оценит, — невозмутимо кивнул Зотов. — Тем более, что это вовсе не шутка. Магических существ в городе становится все больше. Нужно как-то узаконить их пребывание здесь. Почему бы не начать с домового?

— А еще ему положена медаль от полицмейстера за поимку опасного преступника, сбежавшего с каторги, — добавил я. — Семен, хочешь медаль?

— Хочу! — обрадованно закивал домовой.

— Уверен, что полицмейстер с радостью вручит ее тебе, — улыбнулся я. — В крайнем случае, я сам с ним поговорю.

— Мы должны забрать из этого дома опасные магические предметы, — напомнил Зотов. — Господин Кожемяко, я правильно понимаю, что теперь владельцем дома являетесь вы?

— Да, Никита Михайлович, — кивнул Миша, открывая калитку. — Прошу.

Прежде чем войти, Зотов снова посмотрел на домового.

— Вы позволите? — вежливо спросил он.

— Добро пожаловать, господин начальник, — важно кивнул Семен.

Обрадованный вежливым поведением Зотова, домовой без споров впустил нас всех в магическое пространство. Оказавшись в мастерской, Зотов с любопытством огляделся. Недовольно поморщился, разглядывая гипсовые маски.

— Вы были правы, господин Тайновидец, — заметил он. — Такую красоту нельзя выставлять на всеобщее обозрение. Разве что в нашем хранилище. А что это за скульптура, о которой вы говорили?

— Вот она, — я показал на статую «Примирения».

Зотов неторопливо оглядел статую и даже дотронулся до холодного камня.

— Хорошая работа, — кивнул он. — Талантливым скульптором был этот Померанцев. Только как же мы ее потащим? Она же тяжеленная.

— А вы нажмите на бронзовую табличку, — подсказал домовой. — Арсений Глебович всегда так делал, когда работал со статуей.

Зотов удивленно поднял брови, затем наклонился и дотронулся до бронзовой таблички. Статуя бесшумно взмыла над полом.

— Удобная магия, — заметил Никита Михайлович и бросил взгляд на своих подчиненных. — Несите это в фургон, потом возвращайтесь за масками.

— Мы вам поможем, — сказал я и принялся снимать со стен гипсовые маски.

Без гипсовых физиономий мастерская сразу утратила свою зловещую атмосферу и превратилась в большую светлую комнату.

— Тебе здесь будет уютно, Семен, — подмигнул я домовому.

— А то, — согласился домовой, — обставлю здесь все по своему вкусу и заживу припеваючи. А вот эту маску можно оставить?

Он показал на гипсовую маску, которая до этого момента была незаметна среди других.

Тем не менее, она сильно отличалась от других масок. На гипсовом лице не было выражения боли, страха или отчаяния. Оно было спокойным и серьезным. Наверное, эту маску Померанцев изготовит в минуту задумчивости.

— Пусть останется на память об Арсении Глебовиче? — добавил домовой, просительно глядя на Никиту Михайловича.

— Оставляйте, — кивнул Зотов. — Только из дома ее не выносите, пусть висит здесь.

* * *

Когда мы вышли на улицу, я заметил возле ограды небольшой мобиль неприметного серого цвета. В мобиле опустилось стекло, и кто-то махнул мне рукой.

Вглядевшись, я увидел, что за рулем мобиля сидит лично великая княгиня Мария Алексеевна.

Все-таки, она приехала посмотреть на последнее пристанище Померанцева.

Улыбнувшись, я помахал в ответ. Затем отдал маски сотруднику Тайной службы и подошел к мобилю княгини.

— Доброе утро, ваше высочество.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — улыбнулась Мария Алексеевна. — Значит, здесь и жил Арсений?

Она посмотрела на бывший дом Померанцева.

— Да, — кивнул я. — Здесь он провел последние годы.

— Хорошо, что теперь этот дом получит новую жизнь, — задумчиво сказала Мария Алексеевна. — А еще мне очень приятно, что вы исполнили мою просьбу. Заглядывайте как-нибудь на чай, Александр Васильевич. Расскажите мне, чем закончится эта потрясающая история с домовым.

— С удовольствием, — улыбнулся я.

Великая княгиня приветливо кивнула мне на прощание. Мотор мобиля тихо фыркнул, затем машина тронулась с места и скрылась за поворотом.

Вслед за великой княгиней уехала и Тайная служба — Никита Михайлович торопился вернуться в управление.

— Мы еще не закончили следствие по делу темного мага Стригалова, — тихо объяснил он мне. — У меня там чертова уйма бумаг скопилось. Кстати, Александр Васильевич, мне понадобятся от вас дополнительные показания. Прошу вас заглянуть в управление на этой неделе.

— С удовольствием, — кивнул я. — У вас в управлении отличный кофе.

Мы с Мишей и Семеном остались втроем у ограды дома Померанцева.

— Идемте в дом, я вас чаем напою, — дружески предложил Семен. — Только пирожные из лавки закажите.

Я с улыбкой покачал головой.

— Нет, друзья, чаевничайте без меня. Что-то я вообще не понимаю, спал я сегодня ночью или нет. Так что, пожалуй, отправлюсь домой.

Прислушавшись к себе, я с удивлением понял, что во мне совершенно нет сонливости, которая должна быть после бессонной ночи. И тем не менее мне хотелось отдохнуть. Наверное, слишком много магии было в последние дни, и еще больше впечатлений.

— Так ты же можешь попасть к себе домой прямо из мастерской, — напомнил Семен.

Но я снова покачал головой.

— Нет уж, я, пожалуй, вызову извозчика. Что-то я устал от магии за последние дни. Хочется пожить самой обыкновенной жизнью. Хотя бы полчаса.

— Да, — согласился Семен, — у меня тоже такое бывает. Тогда я просто сижу в мастерской и смотрю в окно.

— Магическое существо способно устать от магии? — рассмеялся я.

— На себя посмотри, Тайновидец, — не остался в долгу домовой.

Затем он протянул мне руку.

— Спасибо тебе, Тайновидец. Слушай, а я могу ещё зайти к тебе в гости? Очень мне понравилась эта древняя рыба в твоём пруду. Я ей угощение принесу. Чем питаются такие рыбы?

— Не знаю, — рассмеялся я, — но можно спросить у нее. Только не приноси пирожные, сладкое она точно не любит.

— А еще ты обещал познакомить меня с библиотекарем, — напомнил домовой.

— Обязательно познакомлю, — улыбнулся я. — И с библиотекарем, и с садовником, и с владельцем магической кофейни. Теперь у тебя, Семен, начинается совсем другая жизнь.

Миша тоже пожал мне руку.

— Спасибо, Саша. Без твоей помощи я бы не смог купить этот дом. Как хорошо, что я тогда позвал тебя его посмотреть.

— Да, мне тоже понравилась эта история, дружище, — рассмеялся я.

— Ты помнишь, что завтра будет конкурс артефактов? — напомнил Миша. — Пойдем вместе, поддержим Севу.

— Уже завтра? — удивился я. — Непременно пойдем, дружище. А теперь я, пожалуй, поеду.

— Имею в виду, очень скоро мы пригласим тебя на новоселье, — предупредил Миша.

Домовой Семен согласно кивнул.

— До встречи, Тайновидец.

Затем они вместе пошли к дому. Я посмотрел им вслед и вызвал извозчика.

* * *

Мобиль быстро ехал по набережной Невы.

Откинувшись на подушке сиденья, я смотрел на вереницу роскошных дворцов вдоль набережной и чувствовал приятную усталость. Дело с домом Померанцева и его беспокойным жильцом благополучно завершилось.

По Шепчущему мосту мы переехали на Каменный остров. Мобиль подпрыгивал на неровной брусчатке моста, и я вспомнил, что эту брусчатку уложили уже после того, как на Шепчущем мосту погиб граф Мясоедов.

По моей просьбе извозчик высадил меня у смотровой площадки Каменного острова.

Над спокойной гладью залива мелькал белый клочок паруса, похожий на большую чайку. Я пару минут следил за ним, а затем неторопливо отправился по дорожке парка к своему особняку.

И встретил неожиданную гостью.

Глава 18

Возле калитки меня поджидала Анна Владимировна Гораздова. Она приветливо улыбалась. В руках у девушки я увидел большой бумажный пакет.

— Здравствуйте, Анна Владимировна, — удивленно сказал я. — Вас не пускают в дом?

— Я только что подошла, — рассмеялась Гораздова. — Хотела послать вам зов, но затем увидела, что вы идете.

— А что у вас в пакете? — спросил я.

— Лекарственные растения, — объяснила Гораздова. — Я приезжала за ними к садовнику Люцерну. Решила устроить в парке Академии уголок лекарственных растений. Господин Люцерн дал мне несколько кустиков своего знаменитого зверобоя.

— Хорошо, что вы заглянули ко мне, — улыбнулся я. — Мне как раз нужно с вами поговорить. Ваши растения не засохнут за это время?

— Не беспокойтесь, с ними все будет в порядке, — ответила Гораздова. — На пакет наложено специальное магическое плетение.

— В таком случае прошу вас в мой дом, — сказал я.

Открыл калитку и забрал из рук Анны Владимировны пакет.

Бронзовые колокольчики на ограде приветственно зазвенели, а я послал зов Игнату:

— Игнат, я вернулся.

Игнат вместе с Прасковьей Ивановной встретили нас на крыльце. За их спинами маячил довольный Савелий Куликов. Глаза всех троих светились детским восторгом.

— Ну как, получилось у вас построить дом, который вы хотели? — спросил я, не сомневаясь в ответе.

— Получилось, ваше сиятельство, — дружно кивнули они. — Да еще какой дом замечательный.

— Ну так показывайте скорее, — рассмеялся я, оставляя бумажный пакет со зверобоем на крыльце.

— А что за дом? — удивилась Анна Владимировна.

— Да мы тут затеяли небольшое магическое строительство, — улыбнулся я. — Хотите посмотреть?

— Конечно! — с любопытством кивнула Гораздова.

* * *

Магический туман в саду уже рассеялся. Дом, который приснился Игнату и Прасковье Ивановне, принял свои окончательные очертания. Увидев его, я восхищенно покачал головой.

Этот дом как будто стоял в моем саду всегда. Его фундамент был сложен из тяжелых серых валунов, а оштукатуренные стены сверкали свежей побелкой. Окна с резными синими наличниками чуть поблескивали радужными отсветами. Кое-где стены уже оплетал дикий виноград.

К дому вела дорожка, выложенная разноцветными камушками.

— Какая красота, — улыбнулся я.

— Замечательный дом, — согласилась Гораздова. — Но как вам удалось так быстро его построить?

— Это заслуга господина сноходца, — честно сказал я. — Савелий Куликов, прошу любить и жаловать. Если вам понадобится что-то построить, обращайтесь только к нему.

А затем повернулся к Игнату и Прасковье Ивановне.

— Вам самим нравится то, что у вас получилось?

— Ещё как нравится, — решительно кивнул Игнат. — О таком доме мы и мечтали. Идемте, ваше сиятельство, посмотрите, что внутри.

Мы поднялись на низкое крыльцо. Дверь открылась сама, чуть слышно скрипнув.

— Прошу, ваше сиятельство, — пригласил меня Игнат.

Он провёл меня по дому, показывая расположение комнат и подробно рассказывая, как они всё это придумали.

Но честно говоря, я почти не слушал. Потому что в моей груди трепетал магический дар.

Я чувствовал, что этот дом живой, такой же живой, как и мой особняк. На секунду отстав от остальных, я послал зов своему дому.

— Предполагаю, ты тоже поучаствовал в строительстве? — беззвучно спросил я.

Дом ответил мне теплым, мягким импульсом.

— Так я и думал, — рассмеялся я.

— А здесь у нас будет гостиная, — продолжал рассказывать Игнат. — Вам нравится, ваше сиятельство?

Старик с тревогой посмотрел на меня. Я чувствовал, что ему очень важно услышать мое мнение.

— Нравится, — улыбнулся я, — но у меня такое ощущение, что внутри этот дом намного больше, чем снаружи.

— Так и есть, — подтвердил Куликов. — Такое часто бывает с магическими домами.

— Это очень удобно для жильцов, — рассмеялся я. — Главное, не заблудиться в комнатах.

А затем дружески обнял Игната и Прасковью Ивановну.

— Что ж, поздравляю вас с вашим собственным домом. Теперь нужно будет подумать о мебели. Но этим мы займемся после того, как вы вернётесь из свадебного путешествия. Тогда же справим и новоселье.

— Замечательная работа, господин Куликов, — восхитилась Гораздова, когда мы снова вышли в сад. — Вы прекрасный архитектор. Наверное, у вас нет отбоя от заказчиков. Вас ждет блестящее будущее.

К моему удивлению, Савелий покачал головой.

— Я не уверен, что хочу всю жизнь оставаться архитектором, — сказал он. — Знаете, дар сноходца дает такие огромные возможности, что я даже теряюсь. Больше всего я хочу отправиться в плавание к Месту Силы, которое обнаружил мой отец. Александр Васильевич, вы сможете поговорить об этом с Игорем Владимировичем?

— Конечно, — с улыбкой кивнул я, — уверен, что Игорь Владимирович будет рад.

Я решительно хлопнул в ладоши.

— А сейчас будем обедать. Я голоден, как лунный волк.

— Так утро же еще, ваше сиятельство, — удивился Игнат. — Может быть, завтрак подать?

— Никакого завтрака, — решительно отказался я. — Будем обедать утром.

— Прошу прощения, но мне срочно нужно на службу, — виновато улыбнулся Куликов. — Обязательства перед заказчиками, сами понимаете.

— Мы с вами еще увидимся в самом ближайшем времени, — кивнул я, пожимая руку архитектору. — Я обязательно поговорю с Игорем Владимировичем о вашей просьбе. И сразу же передам вам его ответ. Анна Владимировна, я приглашаю вас остаться и пообедать с нами. Вы же помните, что у меня к вам важный разговор?

Прасковья Ивановна и Игнат отправились готовить обед, а я пригласил Анну Владимировну к себе в кабинет.

Я хотел показать ей глиняные фигурки, которые сделала Елизавета Фёдоровна, но при этом не собирался выдавать авторство раньше времени.

Фигурки могут и не подойти Гораздовой. Но ей будет намного труднее отказать, если она заранее узнает, кто их сделал. А Елизавете Федоровне нужно настоящее признание, а не фальшивка, в этом я был убежден.

Открыв дверь кабинета, я вспомнил, что с самого утра у меня во рту не было ни капли кофе. Ничего удивительного, что я чувствую усталость, а мысли в голове ворочаются непривычно тяжело.

— Прошу прощения, Анна Владимировна, — извинился я, — мне придется на минуту вас оставить. Я только сварю нам кофе.

Не успев договорить, я с удивлением увидел, что на журнальном столике уже стоит поднос с кофейником и чашкой. Очевидно, дом угадал мое желание и позаботился обо мне. Я поднял глаза к потолку и громко сказал:

— Спасибо.

Кроме кофе на подносе стоял высокий стакан с красным напитком, в котором красиво блестели кубики льда.

— А это что такое? — удивленно спросил я.

— Наверное, это для меня, — улыбнулась Гораздова.

Взяв с подноса стакан, она попробовала и довольно кивнула.

— Да это же клубничный лимонад. Удивительно вкусно.

Затем девушка с любопытством посмотрела на меня.

— У вас такой загадочный вид, Александр Васильевич, — сказала она. — О чем вы хотели со мной поговорить? Неужели вы нашли для меня скульптора?

— Может быть, — улыбнулся я, сохраняя интригу. — Присаживайтесь, Анна Владимировна.

Я подождал, пока Гораздова опустится в кресло, затем присел сам. Достал из кармана глиняные фигурки и поставил их на стол между нами.

— Что вы скажете об этих работах, Анна Владимировна? — спросил я. — Только честно. Подойдут они для вашего парка?

Увидев фигурки, Гораздова от удивления чуть не выронила стакан. Поспешно поставила его на поднос и взяла фигурку Прасковьи Ивановны.

— Удивительное сходство, — восхищенно сказала она, — и стиль очень жизненный. Это именно то, что мне нужно. А посмотрите на этого мальчишку, ведь он швыряет в кого-то камнями, да? Глядите, какое у него хитрое выражение лица!

Повертев фигурку мальчишки в руках, Анна Владимировна отставила его в сторону и взяла статуэтку, изображающую туннелонца.

— А это кто? — спросила она. — Магическое существо?

— Именно, — кивнул я, — это туннелонец. Разве вы с ним не знакомы? Эти алхимики из другого мира делят мастерскую с вашим отцом.

— Да, я припоминаю, — улыбнулась Гораздова. — Отец рассказывал мне о них. Посмотрите, как изящно он сделан, Александр Васильевич! И вот что удивительно — туннелонец в длинном черном плаще с капюшоном. Его лицо совершенно скрыто, но при этом в нем нет ничего зловещего.

Я пожал плечами.

— Это неудивительно. Туннеллонцы — славные и мирные ребята.

— Может быть, — согласилась Анна Владимировна. — Но как мастер умудрился передать это ощущение в глиняной фигурке? Я смотрю на неё и чувствую характер магического существа. Чтобы этого добиться, нужен настоящий талант.

Не выпуская фигурку из рук, Анна Владимировна посмотрела на меня.

— Кто их сделал, Александр Васильевич?

Она пытливо прищурилась.

— Неужели вы? Или вы кому-то рассказали о ваших приключениях?

— Я пока не хочу раскрывать имя автора, — улыбнулся я. — Сначала скажите, подойдут ли вам такие скульптуры?

— Идеально подойдут, — уверенно кивнула Гораздова. — Скажите, а ваш таинственный мастер сможет сделать их размером побольше?

— Наверное, — предположил я. — Мне всегда казалось, что большую фигурку сделать легче, чем маленькую. В крайнем случае, мы увеличим их при помощи магии. Уверен, что Сева Пожарский с радостью что-нибудь придумает.

— Тогда я готова сделать заказ, — кивнула Анна Владимировна, — и берусь убедить ректора Академии. Надеюсь, мы с вашим мастером сможем договориться о цене.

— Я тоже на это надеюсь, — улыбнулся я. — Эти фигурки сделала Елизавета Федоровна Молчанова. Помните ее?

— Конечно, помню, — радостно рассмеялась Гораздова. — А вы, интриган, Александр Васильевич! Я сейчас же пошлю зов Елизавете Федоровне и сама с ней обо всем договорюсь.

— И тем самым избавите меня от тяжкой участи посредника, — улыбнулся я.

За обедом мы с Анной Владимировной болтали о пустяках.

— Так когда состоится ваша свадьба с моим отцом? — спросил я.

— Чуть не забыла, — улыбнулась Гораздова. — Я ведь за этим к вам и приехала, но когда увидела эти изумительные фигурки, все мигом вылетело у меня из головы.

Расстегнув сумочку, она достала красивый конверт.

— Это вам официальное приглашение на свадьбу, Александр Васильевич. Ваш отец лично подписал его.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

Анна Владимировна довольно кивнула. Она понимала, что я благодарю ее не только за приглашение. Девушка немало сделала для того, чтобы наладить наши отношения с отцом. И кое-что у нее получилось.

Тем временем Анна Владимировна с хитрой улыбкой достала из сумочки второй конверт.

— А это приглашение для Елизаветы Федоровны. Вы ведь с ней видитесь? Не отпирайтесь, я чувствую. Передайте ей, пожалуйста, приглашение. Мы будем очень рады видеть вас вместе.

* * *

После обеда я проводил Анну Владимировну и уселся играть в шахматы с домом, преследуя сразу две цели. Мне хотелось неторопливо и со вкусом провести остаток дня, а заодно выяснить, как именно домовой Семен пробрался в мой особняк.

— Будь добр, расскажи мне, как возник магический проход из дома Померанцева в мою спальню? — спросил я у дома, делая первый ход белой пешкой.

Дом сделал свой ход, а затем ответил мне сигналом, в котором я почувствовал недоумение.

— Не можешь объяснить? — догадался я. — Ладно, тогда пойдем сложным путем. Скажи, это ты открыл проход?

Дом двинул вперед черного коня и ответил отрицательным импульсом.

— Нестандартное начало, — одобрительно кивнул я, двигая вторую пешку на поддержку первой. — Значит, проход открыл сам домовой?

Но и эту догадку дом не подтвердил. Я почувствовал, что мне в лицо будто брызнули холодной водой, а затем дом двинул вперед свою пешку.

— Значит, домовой здесь тоже ни при чем? — удивился я. — А кто же тогда? Не хочешь ли ты сказать, что здесь завелась неопознанная магическая сущность, способная открывать проходы между мирами?

Дом промолчал. Но я не собирался заканчивать разговор, пока все не выясню.

— Пойдем методом исключения, — предложил я. — Ты этого не делал. Домовой тоже. Игнат и Прасковья Ивановна просто не способны на такое волшебство. Иначе придется признать, что у меня служат могущественные маги, а я об этом даже не подозреваю. Ну и какой же я тогда Тайновидец? Нет, они здесь точно ни при чем. Постороннего ты бы сюда не впустил. И кто тогда остается?

Дом сходил черным слоном, а затем прислал дразнящий импульс, похожий на щекотку.

— Ты хочешь сказать, что магический проход открыл я, причем даже не просыпаясь? — удивился я. — А домовой просто пролез в него?

Вот на этот раз я угадал.

Во всяком случае, на меня накатил настолько мощный импульс согласия, что чуть не сбил меня с ног.

Дом как будто хотел сказать: ну, наконец-то ты догадался!

— Но раньше я не умел открывать магические проходы, — возразил я. — Вернее, недавно я этому научился. Но я открывал проходы только для себя. Погоди-ка! Получается, у меня открылась новая способность? А моя сегодняшняя усталость случайно связана не с этим?

Пораженный догадкой, я взглянул на магический перстень, который подарил мне артефактор Гораздов. Черный алмаз в перстне мягко светился. Одна из его граней сверкала особенно ярко.

— Похоже, что способность и в самом деле появилась, — изумленно пробормотал я и почесал бровь. А потом решительно махнул рукой и двинул вперед ладью.

— Чем больше способностей, тем лучше.

* * *

После обеда и долгой шахматной партии усталость навалилась на меня с новой силой. Вечер только начинался, но я решил не обращать внимания на время и решительно отправился в спальню.

Перед тем как заснуть, я не удержался и послал зов Елизавете Федоровне.

— Александр Васильевич, это вы? — спросила девушка.

В ее голосе я уловил растерянность.

— А я только что говорила с Анной Владимировной, — добавила Молчанова, — она предложила мне сделать скульптуры для парка Магической Академии. Скажите, это не шутка?

— Не шутка, — весело ответил я. — Вы хотите взяться за эту работу?

— Очень хочу, — ответила Елизавета Фёдоровна, — но для этого нужно особое оборудование и магические артефакты.

— Ни о чем не беспокойтесь, — улыбнулся я. — Просто скажите, что именно вам потребуется. В столице можно найти любые артефакты, а также мастеров, которые способны их сделать. Я все достану и переправлю к вам.

— Но там целый список, — растерялась Елизавета Федоровна.

— Вот как? — удивился я, — ничего. Подождите-ка минутку.

Шлепая босыми ногами по ступенькам, я спустился в кабинет. Открыл ящик стола и нашел бумагу и перо.

— Диктуйте, Елизавета Федоровна, — сказал я, — теперь я поработаю вашим секретарем.

Список и в самом деле оказался длинным. К тому же половину названий я слышал впервые в жизни.

Ничего, найду специалистов, они разберутся.

— Ведь это вы показали мои фигурки Анне Владимировне? — спросила Молчанова. — Спасибо вам, Александр Васильевич. Я никогда не думала, что простая забава может вырасти во что-то большее.

— Так всегда и бывает, — ответил я. — Все самые важные вещи получаются из простых забав.

— У меня сегодня весь день какое-то странное предчувствие, — помолчав, сказала Елизавета Федоровна. — Я уверена, что случилось что-то важное, и завтра я об этом узнаю.

— Значит, так оно и будет, — с улыбкой ответил я. — Вы могущественный маг, ваши предчувствия не могут вас обманывать.

Мы еще немного поболтали. А затем я почувствовал, что мои глаза сами собой закрываются. Новая магическая способность всегда отбирает уйму сил, пока к ней не привыкнешь.

— Рад бы еще поболтать, Елизавета Федоровна, но я засыпаю, — честно сказал я. — С удовольствием навещу вас в самое ближайшее время.

— Я буду ждать, Александр Васильевич, — просто ответила девушка.

Попрощавшись с ней, я заснул почти мгновенно. И в этот раз в дверь спальни не скреблись одинокие домовые и прочие магические сущности. Магия решила дать мне короткую и честно заслуженную передышку.

Глава 19

Я проснулся на рассвете в великолепном настроении. Вчерашняя усталость исчезла без следа. Во всем теле ощущалась удивительная бодрость, и я поймал себя на том, что улыбаюсь до ушей. Я быстро принял душ, оделся и вышел на кухню.

Сегодня Игнат и Прасковья Ивановна улетали в свадебное путешествие, а я, разумеется, собирался их проводить. В честь этого радостного события Прасковья Ивановна испекла на завтрак сырники. Поджаристые, слепленные из мягкого творога, перемешанного с изюмом, смазанные сливочным маслом — вкуснятина, особенно с клубничным лимонадом.

— Без ваших кулинарных талантов моя жизнь была совершенно невкусной, Прасковья Ивановна, — рассмеялся я, макая сырник в густую сметану. — Вы еще не успели уехать, а я жду вашего возвращения.

Прасковья Ивановна смущенно зарделась.

— Без вас мне придется туго, — кивнул я, заталкивая сырник в рот и запивая его лимонадом. — Придется грустить и перебиваться едой из окрестных трактиров.

— Мы вернемся через неделю, Александр Васильевич, — улыбнулась Прасковья Ивановна.

— Всего через неделю? — удивился я. — Мне казалось, вы уезжаете как минимум на год.

Я показал через окно на лужайку перед домом. На лужайке стояли два огромных чемодана.

— Насколько я помню, еще недавно чемодан был один, — заметил я.

— Мы купили второй для Игната, — объяснила Прасковья Ивановна, — а то он собрался ехать в путешествие с одной маленькой сумкой. Ну куда это годится?

— Дай ей волю, она бы и мебель с собой взяла, ваше сиятельство, — тут же заворчал Игнат. — Нас с такой поклажей точно в дирижабль не пустят.

— Ничего, дирижабль большой, — улыбнулся я, — как-нибудь поместитесь.

— А как мы до аэропорта поедем? — возразил Игнат. — Эти чемоданы ни в один багажник не влезут.

— Вызовем грузовой мобиль, только и всего, — отмахнулся я. — Зато будете отдыхать с комфортом.

Покончив с сырниками, я сварил себе чашечку крепкого кофе и вызвал Игната на балкон.

— Иди-ка сюда, мне нужно кое-что сказать тебе по секрету.

Игнат послушно вышел вслед за мной. Утреннее солнце пробивалось сквозь листву старых лип. Я с улыбкой посмотрел на него.

— О чем ты так беспокоишься? На тебе лица нет. Что-то случилось?

Игнат смущенно кашлянул, потом не выдержал и признался:

— Да боюсь я на этом дирижабле лететь, ваше сиятельство. Как подумаю, что придется от земли оторваться, так сердце заходится. Ничего не могу с собой поделать.

— От этого и ворчишь? — улыбнулся я. — Ну, тогда тебе не о чем беспокоиться. Специально для тебя я раздобыл магический эликсир. Примешь три глотка перед полетом, и весь страх как рукой снимет.

— Правда, что ли? — недоверчиво спросил Игнат.

— Абсолютная правда, — с серьезным видом кивнул я. — Этот эликсир делали лучшие алхимики, специально для таких случаев.

— Совсем бояться перестану? — уточнил Игнат, — Даже когда полетим?

— Вот именно, — твердо заверил я. — Этот эликсир действует безотказно.

Игнат растерянно почесал затылок.

— А можно мне сейчас глоточек? — спросил он. — А то я уже весь извелся.

Я покачал головой.

— Ни в коем случае. Этот эликсир нужно принять только перед началом полета, но я захвачу его с собой и отдам тебе в аэропорту.

Бронзовые колокольчики на ограде вздрогнули и тихо зазвенели, как будто бы их качнул легкий ветерок. Я повернул голову и увидел, что возле калитки появился садовник Люцерн.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — сказал садовник, дотрагиваясь до широких полей своей шляпы.

— Доброе утро, господин Люцерн, — с улыбкой кивнул я. — Зашли по-соседски проводить наших друзей?

— Так точно, — улыбнулся Люцерн.

Ну, или мне показалось, что он улыбнулся. Лицо садовника всегда скрывала тень, так что было очень трудно различить его выражение.

— С вашего позволения, я присмотрю за садом, пока Игнат не вернется, — предложил садовник.

— С удовольствием приму вашу помощь, господин Люцерн, — кивнул я.

Минут через десять к воротам подкатил большой мобиль. Водитель нетерпеливо посигналил.

— Ну что же, друзья, вам пора, — сказал я, дружески обнимая за плечи Игната и Прасковью Ивановну.

Когда мы вышли из дома, Игнат по-хозяйски свистнул чемоданам. Чемоданы послушно полетели за ним. Садовник Люцерн щелкнул пальцами, и с двух сторон от калитки в небо взмыли два фонтана. Искрясь на солнце, они рассыпались водяными брызгами.

* * *

Главный аэропорт находился на восточной окраине столицы. Отсюда отправлялись дирижабли во все концы империи. Первым делом мы увидели бескрайнее поле, над которым висели серебристые туши, похожие на дремлющих китов.

— Страсть-то какая! — снова побледнел Игнат. — Как же они летают?

— Дирижабли наполнены газом, который легче воздуха, — успокоил я его. — Кроме того, их поддерживает магия. Такой дирижабль может без посадки лететь несколько дней, а то и дольше.

Приветливая девушка в красивой форме проверила билеты и поставила на них штемпель.

— Счастливого полета, — с улыбкой сказала она.

— Да какое тут счастье, — проворчал Игнат. — Живыми бы добраться!

Он беспокойно оглянулся на меня.

— Александр Васильевич, вы магический эликсир не забыли?

— Не забыл, — успокоил я его.

Игнат тоскливым взглядом проводил чемоданы, которые носильщики увозили через боковой выход.

— В первый раз летите? — сочувственно спросила девушка.

— В первый, — кивнул Игнат, — и в последний. Больше никогда на такое не соглашусь.

— В первый раз всегда страшновато, — улыбнулась девушка. — А потом привыкнете, вам еще и понравится.

После недолгого ожидания нас пригласили на посадку. Специальный мобиль, похожий на гусеницу из нескольких вагончиков, повез нас по травяному полю к нужному дирижаблю. Огромный воздушный корабль, отбрасывая тень, висел в нескольких метрах над землей. Его удерживали канаты толщиной в человеческую руку. К пассажирской кабине вела длинная широкая лестница. Игнат со страхом смотрел, как пассажиры поднимаются по лестнице и исчезают внутри воздушного кита.

Затем порывисто обнял меня.

— Прощайте, ваше сиятельство! Может, еще увидимся.

— Что-то ты совсем скис, — рассмеялся я и достал из внутреннего кармана заранее припасенную фляжку. — Вот тебе обещанный магический эликсир в дорогу. Только помни, не больше трех глотков за один раз.

Игнат открутил пробку фляги, недоверчиво принюхался и мгновенно повеселел.

— Так вот вы о каком эликсире говорили, ваше сиятельство! С таким-то эликсиром мне ничего не страшно.

Игнат решительно сделал глоток, спрятал фляжку в карман и взял Прасковью Ивановну под руку.

Когда последние пассажиры скрылись внутри дирижабля, дверь кабины закрылась, лестница отъехала в сторону, механики отвязали канаты, и дирижабль начал медленно подниматься.

Задрав голову, я следил за ним. Огромный воздушный винт дирижабля медленно повернулся, затем начал вращаться быстрее. Дирижабль величаво развернулся, закладывая полукруг над летным полем, и взял курс на юг.

* * *

Проводив Игната и Прасковью Ивановну, я вызвал извозчика и отправился на конкурс артефакторов. Конкурс должен был начаться в полдень. По традиции его проводили на Солнечной площади перед Старым театром. Каждый год этот конкурс превращался в настоящее представление. Так что я ехал в хорошем настроении, предвкушая праздничное веселье.

Извозчик был не прочь поболтать с добродушно настроенным пассажиром.

— Слышали, что творится в городе, Ваша милость? — спросил он, поглядывая на меня в зеркальце заднего вида.

— Не слышал, — рассеянно ответил я, глядя в окно. — А что именно здесь творится?

— Магические существа всю столицу заполонили, — поведал мне извозчик, обрадованный тем, что я поддержал разговор. — Лезут к нам из всех миров и, главное, все на нормальных людей похожи, так что просто не отличишь, если не приглядываться. Вот так сядет пассажир, а ты и не знаешь, то ли это человек, то ли магическое чудовище.

— С чего вы это взяли? — удивился я.

— Так в газетах пишут, Ваша милость, — поведал мне извозчик. — Сегодня уже вторая статья вышла. «Вся правда о магических существах» называется. Да только какие они существа? Чудовища, точно вам говорю.

Извозчик привычно настроился на долгую и обстоятельную беседу, но как раз в этот момент мы въехали на Городовой остров.

— Давайте заедем на Каштановый бульвар, — сказал я. — Подхватим там моих приятелей.

— Отчего же не заехать, Ваша милость, — согласился извозчик. — Кто деньги платит, тот и дорогу заказывает.

Он круто свернул и вскоре остановил мобиль возле бывшего дома Померанцева. Возле калитки меня уже дожидались Миша и Домовой Семен.

— Вы все-таки решили поехать на конкурс вместе? — улыбнулся я.

— Конечно, — решительно кивнул Семен, — надоело мне столько лет взаперти сидеть. Хочу посмотреть на магические чудеса.

И он первым забрался на заднее сидение мобиля.

— А только знаете что? — неожиданно продолжил извозчик, трогая мобиль с места. — Не верю я в эти байки. Думаю, что газетчики все это выдумывают. Какие еще магические существа в столице? А Тайная служба куда смотрит? А полиция? Выдумки это все. Магия, она ведь для чего нужна? Для пользы и удобства. А все эти чудеса просто выдумки.

— Вполне возможно, — сдерживая смех, согласился я, — и все-таки любопытно было бы почитать, что пишут. Нет ли у вас этой газеты?

— Была, — кивнул извозчик, — да приятелю отдал. До чего все-таки нравится людям всякое вранье читать?

* * *

На площади перед театром толпился народ. Слышалась музыка, смех и громкие голоса. Тут же торговали сладостями и сувенирами. Миша с Семеном отправились занимать места, а я решил прогуляться по площади. К моему удивлению, многие горожане расхаживали в длинных темных плащах и широкополых шляпах. Неужели городские власти решили совместить конкурс артефакторов с карнавалом?

Проходя мимо одного из прилавков, я услышал веселый женский голос.

— Костюмы Тайновидца, дамы и господа! Покупайте костюмы Тайновидца, недорого!

Конечно, я заинтересовался, тем более, что костюмами торговала молодая и симпатичная девчушка.

— Что это за костюмы Тайновидца? — поинтересовался я, подходя к прилавку.

— А вы не слышали, ваша милость? — улыбнулась девчушка. — Новинка сезона! Костюм настоящего Тайновидца, извольте взглянуть.

И она ловким движением развернула на прилавке плащ, а сверху положила шляпу с широкими полями.

— Что за Тайновидец такой? — спросил я. — Никогда о нем не слышал.

— Вы что же, газеты не читаете, Ваша милость? — удивилась девушка. — В «Магических сплетнях» вчера напечатали замечательный рассказ. Оказывается, наш мир полон магических тайн и загадок. Среди нас живут магические существа, а за каждым углом столицы случаются настоящие чудеса. То и дело происходят загадочные истории, и во всех этих историях замешан таинственный Тайновидец. Не поверите, ваша милость, я о его приключениях взахлёб читала.

Девушка рассказывала мне это с неподдельным восторгом, размахивая руками. Но тут какой-то толстяк пробился к прилавку, невежливо попытавшись оттеснить меня.

— Дайте мне один костюм, — пропыхтел он.

Девушка насмешливо посмотрела на толстяка.

— На ваш размер у нас ничего нет.

Толстяк ответил девушке неприязненным взглядом.

— Так дайте то, что есть, — он швырнул на прилавок монету.

Девушка протянула ему аккуратно сложенный плащ и шляпу.

— Извольте.

Толстяк схватил покупки и поспешно удалился. А девушка улыбнулась мне.

— Возьмёте костюм, ваша милость?

— Давайте, — весело кивнул я. — Значит, вы говорите, что про Тайновидца пишут в газете? А нет ли у вас этой газеты? Мне тоже было бы любопытно почитать.

Девушка с сожалением покачала головой.

— Нет, ваша милость. Сама у подружки еле выпросила, а сегодня пришлось вернуть. Этот Тайновидец, он такой! — она закатила глаза и мечтательно вздохнула. — Я бы в него влюбилась!

— Может быть, вам еще повезет его встретить? — рассмеялся я, расплачиваясь за покупки.

За следующим прилавком скучал сумрачный тип с пронзительным взглядом.

— Купите амулет усиления магического дара, сударь! — таинственным хриплым шепотом предложил он.

Я с интересом покосился на прилавок и увидел разложенные на нем кулоны. Даже на беглый взгляд они были сделаны из цветного стекла и позолоченной проволоки.

— И что же, эти побрякушки в самом деле усиливают магический удар? — поинтересовался я.

— Конечно, сударь! — значительно кивнул сумрачный тип. — Это настоящие артефакты, каждый стоит не меньше золотой монеты. Но за две золотых я отдам вам три артефакта на разные стихии.

— Благодарю вас за щедрое предложение, я подумаю, — вежливо сказал я.

Но тут к прилавку пробился знакомый толстяк. Он уже успел нарядиться в костюм Тайновидца. Шляпа смешно сидела на его макушке, а плащ больше напоминал детский слюнявчик.

— Дайте амулет, — потребовал Толстяк.

— С вас золотая монета, сударь, — привычно ответил продавец. — За две золотых монеты отдам сразу три артефакта.

— Давайте три, — кивнул Толстяк, выкладывая деньги.

* * *

Я с улыбкой покачал головой и отправился искать Игоря Владимировича. Я нашел деда на трибуне для зрителей в первом ряду. Он помахал мне рукой и показал на свободное место рядом с собой. Я увидел, что Миша и Семен сидят сразу за нами. Подойдя к Игорю Владимировичу, я весело улыбнулся.

— Кажется, этот город сошел с ума.

— Так и есть, — рассмеялся дед. — Затея господина Черницына определенно удалась. Статья вышла замечательная.

— Вы ее читали? — поинтересовался я.

— Конечно, — кивнул дед. — Написано очень увлекательно, просто не оторваться.

— Все читали о моих приключениях, кроме меня, — посетовал я. — Я бы тоже с удовольствием почитал, но никак не могу достать газету.

Игорь Владимирович развел руками.

— Извини, Саша, я оставил свой экземпляр в кабинете. Как-то не подумал, что нужно показать статью тебе. Но откуда Черницын столько узнал о твоих приключениях? Такие подробности ты не рассказывал даже мне. Или он просто все это выдумал?

Я с улыбкой покачал головой.

— Нет, все это чистая правда.

— И кто же этот таинственный Летописец, именем которого подписана статья? — поинтересовался Игорь Владимирович. — Мне-то ты можешь сказать?

Ответить я не успел, потому что в этот момент к нам подбежал репортер Черницын. Газетчик сиял, как новенькая золотая монета.

— Александр Васильевич, это сенсация! — уставившись на меня горящим взглядом, заявил он. — Это удача, бомба, успех! Представляете, вчера мы заказали тройной тираж газеты, и он разлетелся в мгновение ока. Весь город взахлеб читает о приключениях Тайновидца.

— Не весь, — ехидно заметил я. — Например, мне так и не удалось достать экземпляр газеты. Но уж у вас-то она должна быть?

Черницын радостно развел руками. — Всё продали, подчистую. Один-единственный экземпляр у меня есть, но он остался в редакции. Я не захватил его с собой. Как-то не подумал, что он может понадобиться.

Черницын бесцеремонно уселся рядом со мной и просительно заглянул мне в глаза.

— Ну, теперь-то вы можете мне сказать, кто автор этих записей? — спросил он.

— Теперь могу, — согласился я, — но не скажу, по крайней мере, до тех пор, пока вы не достанете для меня газету.

— Достану, Александр Васильевич, непременно достану, — легкомысленно пообещал Черницын, — своими руками напечатаю, если понадобится, и обязательно вам пришлю. Ну, говорите же, кто настоящий автор статьи?

Я сурово покачал головой.

— Нет уж, господин Черницын, сначала газета, а потом информация.

— Вы меня без ножа режете, — расстроился Черницын. — Александр Васильевич, вы просто обязаны познакомить меня с автором. Такого в моей практике еще не бывало. Я печатаю статью, ее читает весь город, а автор никому неизвестен. Я сгораю от любопытства.

— Чем быстрее вы принесете мне газету, тем быстрее узнаете имя, — улыбнулся я. — Только принесите не один, а три экземпляра.

— Три? — заинтересовался Черницын. — Я догадываюсь, что один экземпляр вы оставите себе. Второй передадите таинственному автору. А для кого третий, Александр Васильевич?

— А вот это вам знать необязательно, — улыбнулся я, — просто принесите три экземпляра газеты, и чем скорее, тем лучше.

— Через полчаса они будут у вас, — заверил меня Черницын и мгновенно исчез.

— Ну, так кто же автор этих замечательных рассказов о Тайновидце? — с интересом спросил дед.

— Вам скажу, — улыбнулся я, — все равно у вас нет газеты. К тому же мне потребуется ваша помощь. Эти рассказы написала Елизавета Федоровна Молчанова.

— Почему-то я так и думал, — улыбнулся Игорь Владимирович. — У девочки не только способности к магии времени, но и литературный дар.

— У Елизаветы Федоровны дар эмпатии, — поправил я Игоря Владимировича. — Она тонко чувствует все, что происходит вокруг. А магия времени и дар слова — всего лишь внешние проявления. И это еще не все. Пытаясь сжиться со своим магическим даром, Елизавета Фёдоровна открыла в себе талант скульптора.

— Вот как? — удивлённо посмотрел на меня Игорь Владимирович, — это очень интересно и очень своевременно. Расскажешь?

— Конечно, — кивнул я. — Елизавета Фёдоровна делает замечательные глиняные статуэтки. Я показал её работы Анне Владимировне. Вы же знаете, что Анна Владимировна будет благоустраивать парк Магической Академии. Так вот, она хочет, чтобы Елизавета Фёдоровна сделала скульптуры для этого парка, но для работы нужно специальное магическое оборудование. Сможете его достать? У меня и список есть.

— А мне ты покажешь эти фигурки? — спросил Игорь Владимирович.

— Смотрите на здоровье.

Я достал из кармана фигурку туннеллонца и протянул деду. Игорь Владимирович задумчиво повертел статуэтку в руках.

— Чем дольше я живу на свете, тем больше удивляюсь тому, что происходит вокруг, — сказал он. — Ничем, кроме магии, невозможно объяснить такое совпадение. Ты знаешь, что мы с Володей Гораздовым затеяли грандиозный проект? Идея в том, чтобы поставить в городе статуи, которые будут поднимать настроение горожанам, а заодно и гостям столицы. Такие, знаешь, не величественные монументальные сооружения, а что-то теплое, человеческое. Наши артефакторы добавят в них немножко магии. Я думаю, получится очень хорошо.

— Если вы так считаете, — улыбнулся я, — значит, так оно и будет.

— Конечно, — кивнул дед. — Я уже говорил об этом с императором и очень рассчитывал, что Анна Владимировна найдет подходящего скульптора. И вот, пожалуйста, скульптор нашелся, да еще и при твоем активном участии. Покажи-ка мне список.

Я протянул ему лист бумаги, на котором записал все, что требовалось Елизавете Федоровне для работы.

— Проще сразу купить готовую мастерскую, — сказал Игорь Владимирович, прочитав список.

— Я думал об этом, — признался я, — но пока Елизавете Федоровне не стоит появляться в столице. Она еще недостаточно освоилась со своим магическим даром.

— Думаю, это произойдет очень скоро, — усмехнулся Игорь Владимирович.

— Откуда вы знаете? — удивился я.

Дед покачал головой.

— Не забывай, Саша, что у меня тоже есть магический дар. Я хорошо чувствую, на что способны люди. Очень скоро Елизавета Фёдоровна вернётся в столицу. Предлагаю сделать ей подарок к возвращению.

Он свернул список и спрятал его в карман.

— Я займусь этим. А теперь давай смотреть конкурс.

Глава 20

Я впервые в жизни был на конкурсе артефакторов, поэтому с любопытством разглядывал всё, что происходило вокруг.

Посреди Солнечной площади расчистили довольно большое пространство, а на этом пространстве полукругом поставили верстаки. За каждым верстаком стоял участник конкурса. Перед ними лежали их изобретения — артефакты, над которыми они трудились все последние недели. Одни участники тщательно скрывали своё волнение, другие нервничали, не стесняясь этого.

Зато зрители шумели и веселились вовсю. Они напоминали мне детишек, которые искренне радуются празднику.

Разумеется, были на этом конкурсе и судьи. В их число вошли лучшие артефакторы империи, легенда и гордость всех дворянских родов.

Среди судей я заметил Кузьму Петровича. В честь праздника старый артефактор расчесал свою длинную бороду и надел чистый фартук.

Покачивая головой, он что-то говорил Владимиру Гораздову. Гораздов внимательно слушал Кузьму Петровича, слегка сутулясь по своей давней привычке.

— А по каким правилам проходит конкурс? — поинтересовался я у Игоря Владимировича. — Будут какие-то туры или этапы? Как определяют победителя?

— Всё очень просто, Саша, — объяснил мне Игорь Владимирович. — Артефакторы вообще не любят сложных процедур. Судить конкурс будут лучшие мастера Империи. После выступления каждого участника они ставят в протоколе напротив его фамилии плюс или минус. Участника от своего рода судить не принято.

— Значит Кузьма Петрович не сможет проголосовать за Севу? — уточнил я.

— Не сможет, — покачал головой Игорь Владимирович. — Но и Владимир Гораздов не сможет проголосовать за нашего участника, так что всё справедливо.

— А от нас в конкурсе тоже кто-то участвует? — поинтересовался я.

— Разумеется, — кивнул Игорь Владимирович. — Видишь, вот того паренька?

Дед указал набалдашником трости на молодого черноволосого артефактора, который стоял с краю.

— Это он придумал — превратить медную обшивку наших кораблей в артефакт. Наложил на неё такое магическое плетение, чтобы медные листы нагревались и плавили лёд.

— Значит, конкурс выиграет тот, кто наберёт больше всего плюсов? — понял я. — Его и объявят победителем?

К моему удивлению, Игорь Владимирович покачал головой.

— В этом конкурсе не будет абсолютного победителя. Это ещё одна традиция артефакторов. Выберут трёх лучших участников, они и станут мастерами, а остальные смогут попытать счастье на следующем конкурсе.

Конечно, мне, как и всем зрителям, хотелось поскорее увидеть артефакты участников конкурса, но пока это было невозможно. Почти все участники до последнего скрывали свои артефакты от чужих любопытных взглядов.

Тогда я отыскал глазами Севу и удивлённо хмыкнул. У него не было никакой коробки или ящика, в котором мог бы скрываться артефакт.

На верстаке перед Севой стоял большой глиняный горшок, заполненный чёрной садовой землёй. Рядом с горшком лежал аккуратно сложенный кусок ткани. На солнце ткань отливала тонким золотым шитьем.

Сева старался держаться уверенно, но я видел, что он волнуется. Чтобы подбодрить друга, я помахал ему рукой.

— Буду болеть за тебя, дружище! — крикнул я Севе.

Мой крик не вызвал удивления. Вокруг собралось много людей, и все они шумели. Но Сева меня услышал и благодарно помахал в ответ.

— Сева, мы здесь, — крикнул сзади Миша.

— Покажи им всем, Сева, — тут же завопил домовой.

Затем я услышал, как Семен шепотом спросил:

— А кто этот Сева? Почему мы за него болеем?

— Это наш друг, — объяснил домовому Миша.

— Тогда пусть он победит, — решил домовой, и завопил громче прежнего: — Сева, давай, покажи им всем!

Мне стало смешно.

Я ещё раз обвёл взглядом зрителей и заметил князя Пожарского. Кажется, его сиятельство тоже волновался за сына. Он то и дело нервно стискивал пальцы, украшенные тяжелыми перстнями, и пощипывал свои светлые усы.

Откуда-то сбоку послышался басовитый рокот мобиля. Зрители зашумели громче. Я оглянулся и увидел, что сквозь толпу протискивается Никита Михайлович Зотов. Высокий, одетый во все чёрное, он был заметен издалека. Горожане почтительно расступались перед начальником Тайной службы. Рядом с Зотовым шёл чиновник в сером мундире с серебряным шитьём. Такие мундиры носили служащие Имперского казначейства.

Зотов коротко кивнул нам с Игорем Владимировичем. Для таких важных гостей мгновенно освободили два места в первом ряду. Никита Михайлович сел и закинул ногу на ногу, а чиновник имперского казначейства вышел вперёд.

Он сухо откашлялся, и площадь сразу же притихла, ловя каждое слово.

— В этом году Имперское казначейство решило поддержать конкурс артефакторов, — сказал чиновник. — Тем мастерам, чьи работы представляют интерес для Империи, будут предложены специальные контракты.

Чиновник говорил сухо и невыразительно, но на участников конкурса его короткая речь произвела большое впечатление. Ещё бы! Контракт с Имперским казначейством — это мечта почти любого артефактора. Это дополнительная и очень важная возможность проявить себя. Теперь участники конкурса волновались ещё больше, но и надеялись на успех.

Чиновник сел на своё место, и сразу же поднялся Владимир Гораздов. Он снял очки, неторопливо протёр их платком и снова надел. А затем обвёл взглядом участников конкурса.

— У мастеров не принято произносить длинные речи, — глуховато сказал Гораздов. — За нас все говорят наши артефакты. Поэтому, давайте начнём.

Он замолчал, и Кузьма Петрович одобрительно кивнул.

Сразу же после этого начался конкурс. Все выступления проходили по одному сценарию. Сначала участник говорил короткую речь, в которой объяснял принцип работы своего артефакта, а затем демонстрировал его в действии.

Большинство участников были откровенно никудышными ораторами. Они краснели и запинались, их не спасали даже заранее заготовленные бумажки. К тому же шум и гомон зрителей полностью заглушали слова.

Но когда артефакторы переходили к демонстрации, всё сразу уже менялось. Их взгляды становились внимательными, а движения точными и уверенными. Никакой шум не мог им помешать. Они устраивали зрелище, и это зрелище стоило того, чтобы на него посмотреть.

Над Солнечной площадью вспыхивали разноцветные искры, взлетали в небо фонтаны воды и языки пламени, крутились в воздухе разноцветные сверкающие кристаллы. Звучала музыка, раздавался свист ветра и треск пламени.

Каждое выступление зрители встречали криками и аплодисментами. Судьи кивали, иногда хмурились, иногда улыбались, склонялись над своими бумагами, ставя в них заветные плюсы или нежеланные минусы.

Я искоса наблюдал за чиновником казначейства. Чиновник тоже достал блокнот и прямо на коленях делал в него короткие пометки. Иногда он отрывался от блокнота и что-то говорил Зотову. Никита Михайлович внимательно слушал чиновника и коротко кивал.

Очень скоро дошла очередь до молодого артефактора, который представлял на конкурсе род Воронцовых. Черноволосый парнишка разложил на верстаке тонкий лист до блеска начищенной меди. На металле я разглядел четкие темные линии магических печатей.

Затем парнишка сделал эффектный жест, и в его руках, неизвестно откуда, появился большой брусок прозрачного льда. Наверное, от природы парнишка владел именно этой магией.

Зрители одобрительно зашумели.

Артефактор положил ледяной брусок на лист медной обшивки. Лёд сразу же начал таять, искрясь под лучами летнего солнца.

Кузьма Петрович поднялся со стула и подошёл к артефактору. Коснулся ладонью медного листа и что-то спросил у участника конкурса. Выслушал его ответ, качнул бородой и вернулся на своё место.

Мне показалось, что после выступления нашего участника судьи совещались чуть дольше обычного. Но, возможно, я ошибся.

— Вряд ли парень станет победителем, — шепотом поделился со мной своими сомнениями Игорь Владимирович. — Всё-таки обшивка для кораблей — это слишком специальная магия, хоть и полезная. Но он молодец, что попробовал. В любом случае, я повышу ему жалование, так что обидно парню не будет.

Я улыбнулся. Игорь Владимирович знал, когда нужно проявить щедрость, а когда строгость. Поэтому все работники рода Воронцовых относились к нему с огромным уважением.

Очередь постепенно подходила к Севе, и тут на конкурсе снова появился репортер Черницын. Ничуть не смущаясь всеобщим вниманием, он протолкался к нам и протянул мне газеты.

— Вот, Александр Васильевич, — гулким шепотом сказал мне Черницын, — здесь три вчерашних номера и три сегодняшних, как мы и договаривались.

А я-то наивно надеялся, что репортер от меня отстанет! Но я недооценил любопытство господина Черницына.

Впрочем, это ничего не меняло. Я не собирался называть Елизавету Фёдоровну, не получив сначала её согласия на это. Кто знает, нужна ли девушке так неожиданно свалившаяся на неё популярность. Я уже приготовился снова огорчить репортера отказом, но Черницын сумел меня удивить.

— Знаете, Александр Васильевич, я передумал узнавать у вас имя Летописца, — с улыбкой сказал он, — пусть оно останется тайной.

Я так удивился, что чуть не спросил репортера о причине его решения, но вовремя сдержался. Черницын мог бы принять мой вопрос за уговоры.

— Я всю жизнь занимался тем, что раскрывал тайны и вынюхивал секреты, — объяснил Черницын, видя мою растерянность. — Но теперь до меня наконец-то начало доходить, что не все тайны нуждаются в разгадках. Хочу, чтобы и в моей жизни было что-то, чего я не могу объяснить.

— Скучаете по чудесам, господин Черницын? — рассмеялся я.

— Вот именно, Александр Васильевич, — серьёзно кивнул репортер. — Вот именно.

— Если вас интересует моё мнение, то мне нравится ваша новая черта характера, — улыбнулся я. — А теперь давайте смотреть конкурс.

Мы с Черницыным вовремя закончили нашу беседу. Как раз подошла очередь Севы. Он тряхнул головой и развернул лежавшую перед ним ткань. Золотое шитье сверкнуло, как настоящая драгоценность.

— Это Ткань Времени, — громко сказал Сева. — По желанию мастера она ускоряет или замедляет течение времени.

Зрители удивлённо зашумели. Артефакты времени были редкой диковинкой даже в нашем богатом на чудеса мире.

— Магию времени можно использовать самыми разными способами, — продолжал Сева, — но я предлагаю использовать её в целительстве.

Голос друга звучал твердо и уверенно, и я одобрительно кивнул. Игорь Владимирович тоже слушал с интересом.

— Из этой ткани очень легко сшить одежду для больных людей, — сказал Сева, — и она замедлит развитие тяжёлой болезни или, наоборот, ускорит исцеление.

Судьи заинтересованно переглядывались. Князь Пожарский с волнением смотрел на сына.

— Правила конкурса запрещают эксперименты на людях! — серьёзно кивнул Сева. — Но я придумал другой способ показать действие этой ткани.

Сева показал всем раскрытую ладонь. На ладони что-то лежало, но я не мог разглядеть, что именно.

Впрочем, Сева сам всё объяснил.

— Это вишнёвая косточка, — громко сказал он. — Сейчас я посажу её и выращу дерево.

Не смущаясь взглядами зрителей, Сева пальцем вдавил вишнёвую косточку в рыхлую землю. Затем накрыл глиняный горшок волшебной тканью.

Ткань зашевелилась, словно живая. Прямо на наших глазах из земли появился тонкий прутик. Он сгибался даже под тяжестью тонкой лёгкой ткани. Всего за несколько секунд прутик вытянулся вверх и окреп, затем выбросил в стороны ветки. Они покрылись почками, а затем и листьями.

Деревце стремительно росло, на ветках появились белые цветы, почти сразу они осыпались, и лепестки подхватил теплый летний ветер. А на деревце уже краснели самые настоящие спелые ягоды.

Сева эффектным жестом сдёрнул с деревца ткань, и оно сразу же перестало расти.

Зрители закричали и захлопали. Кто-то свистнул так, что у меня заложило уши.

— Сева, Сева, молодец! — скандировал сзади домовой Семен.

— И откуда же берётся это лишнее время в вашем изобретении, молодой человек? — хмурясь, спросил один из судей. — Ведь вы заставили это деревце прожить несколько лет всего за одну минуту, и предлагаете делать то же самое с людьми? Не получится ли так, что ваше изобретение лишит их будущего?

Это был каверзный вопрос, но Сева не растерялся.

— Ткань Времени работает совсем не так, — с улыбкой объяснил он. — Она растягивает или сжимает только индивидуальное восприятие времени.

— Объясните, — потребовал пожилой артефактор.

— Легко, — кивнул Сева. — Случалось вам когда-нибудь скучать? Помните, как невыносимо тянется время, когда вам нечем себя занять? Минуты буквально превращаются в часы.

Я видел, что зрители на конкурсе кивают, слушая Севу. Это ощущение было всем хорошо знакомо.

— А когда вы чем-то увлечены, всё происходит в точности наоборот, — добавил Сева. — Часы стремительно летят и кажутся минутами. Вот на этом принципе и работает Ткань Времени.

Так получилось, что выступление Севы завершало конкурс. Судьи принялись совещаться, и совещались так долго, что мне захотелось накрыть их Тканью Времени.

Кузьма Петрович не участвовал в обсуждении, но он с тревогой поглядывал на своих коллег. Видно, старый артефактор очень переживал за Севу.

Я снова посмотрел на Зотова. Он что-то втолковывал чиновнику казначейства. Чиновник слушал Никиту Михайловича с большим интересом.

Наконец легендарные артефакторы закончили совещаться и пришли к единому мнению.

Снова поднялся Владимир Гораздов. Он переждал крики и шум аплодисментов, а затем громко и отчетливо объявил фамилии победителей конкурса артефакторов.

И Сева Пожарский был среди них.

Да, мой друг оказался в числе победителей конкурса и получил звание мастера.

* * *

Окончание конкурса послужило сигналом к началу праздника. Загрохотал салют, загремела весёлая музыка, в небо взлетали искрящиеся фонтаны, среди сверкающих брызг носились перепуганные чайки и голуби. Представители великих родов поздравляли своих артефакторов, горожане от души веселились, из распахнутых дверей трактиров доносился звон посуды и вкусные запахи. А в синем летнем небе бесшумно скользили облака, похожие на разноцветных драконов.

Князь Пожарский первым добрался до растерянного Севы, опередив даже Кузьму Петровича. Он стиснул сына в объятиях. Конечно, со своего места я не слышал, что именно князь Пожарский говорит Севе, но, судя по смущенному и счастливому лицу моего друга, это было что-то очень хорошее.

Я одобрительно покачал головой. Дмитрий Иванович Пожарский все решил правильно, и я искренне этому радовался.

А буквально через минуту Пожарский порадовал меня ещё больше. Он, наконец, отпустил Севу и от души пожал руку Кузьме Петровичу. Князь так долго и мощно тряс руку старого артефактора, как будто собирался её оторвать, но, судя по всему, Кузьма Петрович ничего не имел против.

Затем они все вместе подошли к нам, и я, наконец-то, получил возможность поздравить Севу. Обняв друга, я похлопал его по спине.

— Ты настоящий мастер, дружище. Я всегда это знал.

— Без твоей помощи, Саша, у меня ничего бы не вышло, — ответил Сева. — Как я рад, что тебе удалось провести меня в Незримую библиотеку.

— Наконец-то я могу открыть тебе эту тайну, — рассмеялся я. — Дело в том, что я тут вообще ни при чём. Так уж сложились обстоятельства, что твоя помощь понадобилась Библиусу. И сложил эти обстоятельства не я. Магия сама отлично с этим справилась.

Миша тоже пожал Севе руку, да так крепко, что Сева охнул и поморщился. А затем и домовой Семен присоединился к поздравлениям.

— Между прочим, я тоже тебе помогал, — заявил он снизу вверх, глядя на Севу. — Это ведь ты сделал те магические очки и плащи, при помощи которых меня поймали?

— Я, — признался Сева.

— Ну вот, — величественно кивнул домовой, — а если бы я не жил в доме Арсения, то и ловить бы меня не потребовалось, очки и плащи были бы не нужны. А значит, ты никогда не попал бы в эту волшебную библиотеку.

Сева озадаченно раскрыл рот, не зная, что ответить.

— С этим не поспоришь, — рассмеялся я. — Сева, познакомься с нашим новым приятелем. Это домовой, его зовут Семен. Он живет в доме, который купил Миша.

Тем временем князь Пожарский пожал руку Игорю Владимировичу.

— Поздравляю вас, ваше сиятельство, — улыбнулся Игорь Владимирович. — Ваш сын полностью достоин звания мастера.

— Благодарю вас, — кивнул Пожарский. — Но и ваш внук тоже не промах. Он сказал мне, что мы с вами можем сотрудничать, и я бы хотел это обсудить.

— Это чистая правда, — серьёзно кивнул Игорь Владимирович. — Я готов обговорить условия в любое время.

— В таком случае приглашаю вас к себе, — сказал князь Пожарский. — Обсудим будущее сотрудничество за обедом.

— Соглашайтесь, Игорь Владимирович, — улыбнулся я. — Только пусть стол накроют в беседке. В саду его сиятельства очень вкусная малина.

Мы весело расхохотались, и я заметил, что Никита Михайлович Зотов внимательно наблюдает за нами. Затем начальник Тайной службы повернулся к чиновнику Имперского казначейства, и они принялись с жаром что-то обсуждать. Почему-то мне показалось, что они обсуждают будущий контракт казначейства с Севой Пожарским.

— А давайте все вместе поедем ко мне, — вдруг предложил Миша Кожемяка. — Все равно мы все собрались. Отпразднуем победу Севы, а заодно и моё новоселье.

— Прямо так, без подготовки? — изумился я.

— А что там готовиться? — отмахнулся Миша. — Мы все в сборе. Еду и выпивку закажем по дороге.

— И торт, — немедленно добавил домовой Семен, — а лучше два.

— Я бы сначала заглянул в Незримую библиотеку, — признался Сева, отведя меня в сторону. — Хочу поблагодарить Библиуса. Без его помощи у меня бы ничего не вышло.

— Отличная идея, дружище, — согласился я. — С удовольствием составлю тебе компанию. Но ненадолго. Поздороваюсь с Библиусом и сразу же уйду ещё в одно магическое место.

— А куда? — тут же загорелся любопытством Сева. — Мне расскажешь?

— Расскажу, — рассмеялся я. — Но не сегодня.

— Вы собрались в волшебную библиотеку? — немедленно встрял в наш разговор домовой. — Возьмите и меня с собой. Тайновидец, ты обещал, помнишь?

— Помню, — усмехнулся я. — Идём.

Глава 21

— В гости к Библиусу полагается являться с угощением, — сказал я. — По крайней мере, в первый раз так уж точно.

— А что любит твой друг? — сразу же заинтересовался домовой.

— Больше всего он обожает ячменные лепешки с изюмом, — ехидно улыбнулся я. — Нужно взять секстарий ячменя и долго толочь его в каменной ступе, потом добавить туда две гемины изюма и побольше мёда.

— Я и слова-то такие впервые слышу, — приуныл домовой. — Что это за рецепт?

— В крайнем случае сойдут обычные пирожные, — утешил я Семёна. — Купим их в кондитерской лавке.

В поисках кондитерской лавки мы прошли мимо трактира, который находился на улице Лунных Фонарей.

И надо же такому случиться, что именно в эту минуту на крыльцо трактира, пошатываясь, вышел мой знакомый швейцар — тот самый, который служил в Старом Театре. На нём был красный мундир с золотыми эполетами. Швейцар мечтательно поднял глаза к небу и пробормотал:

— Дуй, ветер, дуй, пока не лопнут щёки…

Наверное, он всё ещё мечтал о роли короля Лира.

Оказавшись в кондитерской лавке, Домовой воодушевился.

— Давайте купим торт, — предложил он, — бисквитный и с кремом. Вот этот.

И он безошибочно ткнул пальцем в самый большой торт, который был выставлен на витрине.

Домовой был так настойчив, что я поддался на уговоры.

— А теперь открывай магический проход, Тайновидец, — сказал Семен, когда владелец кондитерской лавки вручил нам коробку с тортом.

Я покачал головой:

— Нет уж, дальше будем действовать как полагается.

— А как, полагается? — поинтересовался Семен.

— Будем бродить по улицам и искать дверь, на которой нарисован силуэт раскрытой книги, — объяснил я. — А если не найдем, тогда съедим торт сами.

Мы прошли до конца улицы Лунных Фонарей, затем вернулись обратно и заглянули в маленький сквер, который находился за Старым Театром. Когда-то в этом сквере я обнаружил след загадочного оборотня и распутал сложное дело с эликсиром сущности.

Внезапно домовой толкнул меня локтем в коленку.

— Смотри, Тайновидец, эта дверь подойдет?

Он показывал на служебный вход Старого Театра. На ржавчине, которая покрывала металлическую дверь, был грубо нацарапан силуэт раскрытой книги.

— Подойдет, — кивнул я, поднимаясь на крыльцо.

Я потянул дверь на себя, даже не сомневаясь, что она откроется. Просунул голову в образовавшуюся щель и привычно позвал:

— Салют, Библиус! Ты здесь?

Мне никто не ответил. Я увидел только письменный стол, над которым медленно вращался большой золотой глобус.

— А это что за штуковина? — восхищённо спросил домовой, не отрывая взгляд от глобуса.

— Это модель нашего мира, — объяснил я, пропуская его в библиотеку.

— А есть и другие миры? — изумился домовой.

— Полным-полно, — заверил я его.

— Я хочу на них посмотреть, — сразу же загорелся Семён.

— Я слышал, что домовые изрядные домоседы, — усмехнулся я.

— Не все, — сразу же заверил меня домовой. — Ну, где твой друг библиотекарь? Здесь очень высокие стеллажи, а я слышал, что самые интересные книжки всегда стоят на самых верхних полках. Пусть поможет мне их достать.

— Наверное, Библиус сейчас в круглом зале, — предположил я, — любуется своей Туманной розой или готовит кофе по очередному волшебному рецепту. Идемте, поищем его.

Библиус и в самом деле был в круглом зале, к тому же он был там не один. Хранитель библиотеки сидел на садовой скамейке и, поджав губы, наблюдал, как искрится в воздухе винная струя фонтана. В двух шагах от него подрагивал портал, в котором росла туманная роза. На полу, рядом с порталом, поджав ноги, сидел шаман Акатош. И хранитель библиотеки, и шаман молчали. Кроме того, они старались не смотреть друг на друга.

— Это у вас такая игра? — улыбнулся я. — Или вы заняты чем-то серьезным?

— Мы поссорились, — объяснил Библиус.

— Из-за чего? — изумился я.

— Из-за Чаши Выбора, конечно. Акатош догадался, что я ее подменил.

— Это серьезный повод, — тут же согласился домовой. — Если бы кто-нибудь взял мою сковородку, я бы здорово разозлился.

— Жаль, что ваша ссора случилась так не вовремя, — сказал я. — Сева сегодня выиграл конкурс артефакторов, и мы хотели хорошенько это отпраздновать. Даже купили торт.

— Самый большой торт, который нашелся в лавке, — добавил домовой. — Может быть, отложите свою ссору ненадолго? Торт лучше есть, пока он свежий. Съедим торт, а потом снова поссоритесь, если захотите.

Я дружески хлопнул Акатоша по плечу:

— Не сердись на Библиуса, шаман. Ты же знаешь, в конечном счете все решает магия. Это она показала Библиусу Чашу Выбора. Да и ты тоже постарался, если говорить совсем честно.

В конце концов, мы уговорили их помириться. Хранитель библиотеки привычным движением воплотил жаровню, а я принялся варить кофе на всю нашу компанию.

— Может быть, кто-то хочет вина? — предложил Библиус, доставая прямо из воздуха глиняные чаши.

— Я хочу! — оживился домовой. — Только немного, иначе я стану буйным. — Вы когда-нибудь видели буйного домового?

— Вообще-то я видел, — рассмеялся я. — Помню, как ты завывал и колотил сковородой по ограде.

— Тогда у меня был серьезный повод, — возразил Семен и тут же прицепился к Библиусу. — Хранитель библиотеки, а ты дашь мне что-нибудь почитать?

— А читательский билет у тебя есть? — поинтересовался Библиус.

— Нет, — расстроился домовой.

— Ладно, — махнул рукой хранитель библиотеки, — это наша с Александром старая шутка. Можешь читать любые книги, но только здесь. Выносить их отсюда не полагается.

Семен с восторгом посмотрел на Библиуса.

— А еще я слышал, что у тебя есть волшебная дверь в другие миры. Добрый хранитель библиотеки, я никогда не видел ни одного другого мира. Последние десять лет я провел в мастерской Арсения и никуда оттуда не выходил. Можно мне посмотреть на другие миры хотя бы одним глазком?

— Мне не жалко, — усмехнулся Библиус. — Какой мир тебе показать? Душные сырые джунгли, где вопят дикие звери, или безжизненную пустыню, из которой солнце выпило всю влагу? А может быть, ты хочешь увидеть ледяные склоны гор?

— Хочу горы, — с восторгом закивал домовой, — только не ледяные. Ты можешь показать мне такие горы, где растет трава? Или таких гор не бывает?

— Бывают, — улыбнулся Библиус.

Он щелкнул пальцами, и посреди круглого зала появилась дверь. Как всегда, она стояла прямо в воздухе, сама по себе.

— Открывай, — предложил Библиус Семену.

— И за этой дверью будут горы? — не поверил домовой.

— Обязательно будут, — кивнул Библиус.

Но прежде чем открыть дверь, домовой заглянул за нее сбоку и даже обошел вокруг.

— Что-то не верится мне в ваше колдовство, — с подозрением пробормотал он, — или вы надо мной смеетесь?

— Да открывай ты уже дверь, — рассмеялся я.

Наконец Семен решился. Он встал на цыпочки, чтобы дотянуться до ручки, зажмурил глаза и толкнул дверь. Разумеется, за ней оказались крутые горные склоны, поросшие зеленой травой и залитые летним солнцем.

— Вот это да! — только и смог сказать Семен, а затем уселся прямо на пороге и уставился на горы влюбленным взглядом. Он даже забыл про торт, а для домового это немыслимо.

— Между прочим, у меня есть кое-что для тебя, — сказал я Библиусу, пока домовой любовался горами.

С этими словами я протянул хранителю библиотеки один экземпляр газеты.

— Прочти статью на последней странице.

Библиус начал читать и тут же удивленно поднял седые брови.

— Ты не устаешь меня удивлять, Александр, — сказал он. — Сколько лет живу на свете, но впервые вижу, чтобы настоящие магические истории печатали в обыкновенной газете. Ведь эта штука называется газета, я ничего не путаю?

— Не путаешь, — улыбнулся я.

— Так я и думал, — кивнул Библиус. — Придется теперь заводить отдельную полку для этих вот газет. Кстати, ты знаешь, как появилось слово «газета»? Когда-то так называли мелкую монетку, которая была в ходу в варварских королевствах на территории бывшего Великого Рима. Эту монетку швыряли мальчишкам и получали взамен листок с городскими новостями.

— Значит, и газета происходит из Рима? — рассмеялся я.

— Все происходит из Рима, — серьезно кивнул Библиус. — Ну, почти все.

— Я постараюсь не забывать приносить тебе свежую почту, — улыбнулся я. — И Севе тоже напомню.

— Я правильно понимаю, что этот рассказ написала та девушка, о которой ты мне рассказывал? — с интересом спросил Библиус.

— Ты догадался по подписи? — понял я.

— Не только, — возразил Библиус. — Еще по легкости рассказа.

— Да, — кивнул я, — у Елизаветы Фёдоровны совершенно особый дар. Она выслушала мой неказистый рассказ и превратила его в изумительную легенду. Кстати, я сейчас собираюсь отправиться к ней. Вот только допью кофе и сразу пойду.

Я сделал глоток и посмотрел сквозь дверной проем на горный склон. В сочной зеленой траве синели какие-то пушистые цветы, и мне пришла в голову отличная идея.

— Думаю, Елизавете Фёдоровне будет приятно получить в подарок букет из другого мира, — сказал я, отставив чашку в сторону. — Семен, разреши пройти.

Я осторожно обошел домового, который по-прежнему сидел в дверном проеме, и вышел на горный склон.

В лицо ударил свежий холодный ветер. Это было очень странное ощущение — палящее солнце и пронизывающий холод одновременно. Я с любопытством посмотрел вниз и увидел далеко под своими ногами долину, в которой жались друг к другу крохотные белые домики. Мимо них текла серебристая змейка горной реки.

— Все-таки в горах совершенно особенный воздух, — с восторгом пробормотал я. — В нем как будто растворена свобода. Он пьянит и кружит голову.

Я нарвал охапку цветов и вернулся в библиотеку. Для этого мне снова пришлось пройти мимо Семена.

— Ты идёшь к девушке, да? — хитро прищурился домовой.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень догадлив? — рассмеялся я.

— Арсений мне это говорил, — важно кивнул Семён. — А твоя девушка тоже живёт в другом магическом мире?

Я покачал головой.

— Нет, она живёт в нашем мире.

Хотя тут мне пришло в голову, что до сих пор я ни разу не попадал в поместье Елизаветы Фёдоровны обычным путём, и, получается, не мог точно знать, в каком мире оно находится.

— Да какая разница, — отмахнулся я. — Один мир или другой — это не важно. Главное — уметь легко перемещаться между ними.

— Я бы тоже хотел вот так запросто бродить по другим мирам, — с завистью вздохнул домовой.

— А кто тебе мешает? — удивился я. — Отправляйся хоть сейчас. Дверь открыта.

— Как ты себе это представляешь, Тайновидец? — нахмурился Семен. — Я же домовой, магическое существо, привязанное к человеческому жилищу.

— Это все предрассудки, — рассмеялся я. — Оглянись вокруг. Где, по-твоему, ты сейчас находишься? В магическом мире, можешь даже не сомневаться. Да к тому же выглядываешь из него в другой магический мир. Какая уж тут привязанность?

— Ты так считаешь? — засомневался Семен.

— Уверен, — кивнул я. — А сейчас отойди, пожалуйста, от двери, мне нужно ею воспользоваться.

— А ты ничего не испортишь? — забеспокоился домовой. — Эти горы не исчезнут? Я бы хотел еще на них полюбоваться.

— Не исчезнут, — успокоил я его.

Я плотно закрыл створку двери и зажмурился. Представил себе старый дом Елизаветы Фёдоровны, берёзовую рощу за окном и зелёный луг, на котором пасётся рыжая корова. Ззатем снова толкнул створку и шагнул вперёд.

Я снова оказался в мастерской Елизаветы Федоровны. Наверное, эта комната произвела на меня самое сильное впечатление.

Девушка тоже была здесь. Сидя у стола, она что-то лепила из глины.

Когда я вошел, Елизавета Федоровна подняла голову и вскрикнула от удивления.

— Прошу прощения, — улыбнулся я, — не хотел вас напугать.

Елизавета Федоровна залилась румянцем, но очень быстро взяла себя в руки.

— Вы не испугали меня, — сказала она. — Я очень рада видеть вас, Александр Васильевич.

Я подошел ближе и взглянул на работу девушки. Новая фигурка, еще бесформенная, но уже грозная, с поднятыми к небу руками.

— Кто это? — спросил я. — Подождите, я сам угадаю. Это дух Сосновского леса?

— Да, — кивнула Елизавета Федоровна. — Я чувствовала, что вы сегодня придете, Александр Васильевич. Вот и коротаю время, дожидаясь вас.

Взглянув на нее, я заметил, что девушка изменилась. Она стала спокойнее и увереннее.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я. — Мой магический дар не давит на вас?

— Нисколько, — улыбнулась Елизавета Федоровна. — Мне кажется, что все стало по-другому. Как будто у меня прибавилось сил, но я не знаю, почему.

— Зато я, кажется, знаю, — усмехнулся я.

Старый свиток, который показал мне хранитель библиотеки, не обманул. Известность и в самом деле добавляла магу сил. И прямо сейчас я видел перед собой яркое подтверждение этого.

— Вы, наверное, не знаете, но прямо сейчас о вас говорит вся Столица, — улыбнулся я.

— Обо мне? — изумилась Елизавета Федоровна. — Почему? Что я натворила?

— Вы натворили чудо, — рассмеялся я, — и не для одного человека, а сразу для многих. Взгляните!

Я протянул ей газету.

— Ваш рассказ напечатан на последней странице. Весь город читает его взахлеб и требует продолжения. Выдуманный вами Тайновидец мгновенно стал любимым героем горожан.

— Выдуманный мной? — чуть слышно спросила девушка.

— Именно так, — легко кивнул я, вручая ей букет. — И вот вам моя благодарность. Это цветы из другого мира.

— Какие красивые, — улыбнулась Елизавета Фёдоровна, любуясь цветами.

Затем сняла с полки глиняную вазу и поставила в неё букет. Легко провела ладонью по цветам, и я почувствовал, как время остановилось. Это продолжалось всего несколько ударов сердца. Затем секунды снова побежали, словно торопясь наверстать упущенное.

— Теперь эти цветы никогда не завянут, — сказала Елизавета Федоровна.

Я одобрительно кивнул. Девушка полностью овладела своим магическим даром. Я вспомнил, что сказал мне сегодня утром Игорь Владимирович. Он точно знал, что в скором времени Елизавета Фёдоровна вернётся в Столицу. Кажется, это время настало.

Словно услышав мои мысли, Елизавета Фёдоровна отдёрнула занавеску над одной из полок.

— Я разбила все эти ужасные фигурки, — сказала она. — Еще вчера меня как будто что-то толкнуло, и я, не раздумывая, сделала это.

— Ваш магический дар подал вам знак, — улыбнулся я. — Вы правильно сделали, что прислушались к нему.

— Мне кажется, это нужно отпраздновать, — задумчиво кивнула девушка.

И вопросительно посмотрела на меня.

— Я тоже так думаю, — кивнул я, — но праздновать мы будем не здесь. Дайте мне руку.

Я взял Елизавету Федоровну за руку и подвел ее к двери.

— Вы хотите увезти меня отсюда магическим путем? — догадалась девушка.

— Да, — просто ответил я. — Вы готовы идти со мной?

— Готова, — решительно кивнула Елизавета Федоровна. — Только я боюсь, что у меня не получится.

— А вот бояться не нужно, — мягко улыбнулся я. — Впрочем, это не важно. Моей уверенности хватит на нас двоих.

Так и получилось. Не задумываясь, я открыл дверь. Мы вместе шагнули вперед и оказались на крыльце дома Померанцева. Перед нами лежал тихий и пустынный Каштановый бульвар, а из-за двери за нашей спиной слышались громкие веселые голоса. Это мои друзья вовсю праздновали Мишино новоселье.

— Где мы? — удивленно спросила Елизавета Фёдоровна.

— В Столице, — улыбнулся я, — именно в этом доме жил скульптор Померанцев. А теперь здесь живёт мой друг Миша Кожемяко, его невеста Настя и домовой Семен. Уверен, что они нас уже заждались.

— Тогда не будем заставлять их ждать еще дольше, — рассмеялась Елизавета Федоровна.

Войдя в гостиную, мы застали восхитительную картину. На большом столе теснились бокалы и закуски. Друзья так увлеклись беседой, что не сразу заметили наше появление.

А когда заметили, то бросились обниматься, вопя восторженно и неразборчиво. В моих руках чудесным образом оказался бокал с игристым. Взглянув на Елизавету Федоровну, я обнаружил, что она тоже держит бокал. Но и это было не самым удивительным.

В доме Померанцева чудесным образом исчезла кухня. Вместо нее в дверном проеме я увидел круглый зал Незримой библиотеки. Шаман Акатош весело помахал мне рукой. Входить в гостиную он стеснялся.

Кстати, та дверь, через которую я ушел в поместье Елизаветы Фёдоровны, тоже никуда не делась. Она была открыта настежь. Только вместо гор за ней виднелась пыльная африканская саванна.

По саванне бродил домовой Семён. Он старался не отходить далеко от двери, чтобы не потеряться.

— Вот это, я понимаю, настоящие магические посиделки, — одобрительно кивнул я.

Миша тут же принялся знакомить Елизавету Федоровну с Настей. Я уже был знаком с невестой Миши. Когда-то она работала продавщицей в магазине купца Сойкина. Миша встретил ее, когда мы вместе искали загадочный эликсир сущности. Вместе Миша и Настя смотрелись очень необычно: широкоплечий, светловолосый богатырь и хрупкая брюнетка. Но при этом они выглядели удивительно подходящей парой.

Я поднял бокал.

— Выпьем за ваше новоселье и скорую свадьбу.

Мы дружно чокнулись. В комнате раздался хрустальный звон. Я сделал глоток, и пузырьки газа защипали язык.

— Я думаю, что за свадьбу мы пьем не в последний раз, — лукаво улыбнулась Настя.

— И когда я себе девушку найду? — вздохнул Сева.

— Непременно найдешь, дружище, — рассмеялся я. — Ты же теперь мастер. Главное, поменьше увлекайся книжками. Пожалуй, попрошу Библиуса, чтобы он пускал тебя в Незримую библиотеку не чаще одного раза в неделю.

— В Древнем Риме встречу друзей полагалось отмечать молодым вином, — важно сказал Библиус.

— Смешанным со сладкими водами Тибра, — подхватил я.

— Вот именно, — невозмутимо кивнул хранитель библиотеки.

Он небрежно взмахнул рукой. Из круглого зала в гостиную выплыла знакомая бронзовая чаша.

— Акатош снова доверил тебе свою волшебную посуду? — изумился я.

— Разумеется, — ответил Библиус, — мы же друзья.

Чаша подлетела к нам и повисла в воздухе.

— Это Чаша Выбора, — объяснил Библиус остальным. — Тому, кто делает из нее глоток, судьба дает выбор. Правильный или неправильный, этого никто не знает. Да это и неважно.

Чаша медленно полетела по кругу. И каждый сделал глоток. Даже домовой Семен, который ради этого вернулся из африканской саванны.

Когда Чаша Выбора дошла до меня, в ней осталось совсем немного вина. Я улыбнулся. Свой выбор я сделал давным-давно и не собирался его менять. Осушив чашу, я отставил ее в сторону и тихо спросил Елизавету Федоровну:

— Хотите посмотреть мастерскую скульптора Померанцева?

Глаза девушки вспыхнули любопытством.

— Конечно, хочу, — сказала она.

Мы поднялись на второй этаж и остановились перед напольными часами в тяжелом деревянном корпусе.

— Волшебный мир впусти, — отчетливо сказал я.

В стене рядом с часами появилась старая дверь. Я открыл ее и пропустил Елизавету Федоровну вперед.

Без уродливых гипсовых масок бывшая мастерская выглядела вполне уютно, но Елизавета Фёдоровна задумчиво покачала головой.

— Неужели скульптор провёл в этой комнате несколько лет?

— Так ему хотелось, — усмехнулся я. — В этом мире случаются и не такие чудеса. Сегодня я видел, как домовой стал бродягой и путешествовал из одного мира в другой, а одна симпатичная девушка на моих глазах превратилась в Летописца и при этом не перестала быть симпатичной девушкой. Знаете, что я думаю?

— Что? — спросила Елизавета Фёдоровна, глядя мне прямо в глаза.

— Я думаю, что каждый вообще может стать кем угодно. Было бы только желание и смелость.

Я шагнул к Елизавете Фёдоровне и увидел, что в её серых глазах засверкали золотистые искорки.

* * *

— Вы тут целуетесь? — деловито спросил за моей спиной домовой. — Целуйтесь, я не буду вам мешать. Только верёвку возьму.

— Зачем тебе верёвка? — рассмеялся я.

— Крокодила хочу поймать, — поведал мне домовой. — Библиус поймал, а я чем хуже?

С этими словами домовой исчез, и мы остались вдвоём.

— Александр Васильевич, а вы можете прямо отсюда открыть дверь в свой дом? — спросила Елизавета Федоровна.

— Запросто, — улыбнулся я.

Конец шестого тома

* * *

Седьмой том уже здесь: https://author.today/work/456478

Дорогие читатели! Сердечно благодарю вас за лайки, награды и теплые комментарии! Приятного чтения!

Content

Тайновидец. Том 6: Упрямый хранитель

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21