Каролин Валь

Династия Скоген

Дорогие читательницы и читатели,

эта книга содержит потенциальные триггеры. Поэтому взгляните на предупреждение о триггерах на последней странице.

Внимание: в них есть спойлеры ко всей истории!

Желаем вам хорошего чтения.

Ваша Каролин и команда Loewe

Copyright © 2023 Loewe Verlag GmbH, Bindlach

© А. Сибуль, перевод на русский язык

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

ABBA – Chiquitita

Gracie Abrams – 21

Chloe Adams – Dirty Thoughts

Cigarettes After Sex – Apocalypse

Madgalena Bay – Killshot

Alec Benjamin – If We Have Each Other

Montserrat Caballé – O mio babbino caro (Giacomo Puccini)

Lewis Capaldi – Pointless

Elley Duhé – LOST MY MIND

EDEN – Sex

EZI – Take My Breath Away

Billie Eilish – Happier Than Ever (Edit)

The Fray – How to Save a Life

Keane – Somewhere Only We Know

Mr.Kitty – After Dark

Emma Louise – Boy

The Neighbourhood – Sweater Wheather

Cloudy June – FU In My Head

Ivy Levan – Best DamnThing

Pixies – Where Is My Mind?

RAYE & 070 Shake – Escapism

Lana Del Rey – Happiness is a butterfly

Lauren Spencer Smith – Fingers Crossed

Southstar – Miss You (Sped Up Version)

Harry Styles – Daylight

Taylor Swift – Gorgeous

The Weeknd & Ariana Grande – Die For You (Remix)

Für alle, die eine Familie im Herzen tragen

Und für meine Familie, weil ich euch sehr liebe

1

Сандер

Обычно по возвращении домой я чувствовал некую свободу, вдыхая свежий бриз фьордов. Этот слегка соленый вкус словно помогал мне обрести почву под ногами, а мое сердце наполнялось покоем. Однако сегодня, казалось, воздух был наполнен кислотой. Каждый вдох обжигал легкие, как раскаленное пламя, давил на диафрагму и с треском разгорался в животе. Каждый шаг к аэропорту был мучительным, словно я только что завершил изнурительную тренировку в фитнес-зале. Или, может, вместо привычных десяти километров пробежал двадцать, а потом еще и переусердствовал в бассейне.

В июле в Осло стояла приятная теплая погода, но все же не настолько жаркая, как в Мюнхене, где я провел последние месяцы своей жизни. Там я почти окончил магистратуру и рассчитался с Хеннингом, одним из моих самых близких друзей в Германии. Одна только мысль о нем и о причине возвращения на родину заставила мой пульс подскочить.

Осмотревшись, я перевел взгляд на серебряные наручные часы. Их тяжесть на моем запястье словно напоминала о том, что должно произойти. Не считая этой фамильной реликвии, которую дедушка подарил мне на восемнадцатилетие, я практически не носил никаких статусных вещей. Часы были простыми, и лишь знаток распознал бы в них Breitling[1].

Зазвонил телефон, и я нахмурился, когда увидел на экране имя своего лучшего друга Мара.

– Ты звонишь только тогда, когда тебе что-то нужно, – поприветствовал я его, и исчезнувшая легкость снова наполнила грудь, как только я услышал его ворчание в ответ.

– Откуда ты знаешь, что мне что-то нужно? – резко спросил он.

– Потому что ты слишком ленивый, чтобы звонить просто так. Итак, мой принц, чем я могу помочь вам сегодня?

– Разве мы не договорились, что ты перестанешь так делать?

Мои губы чуть было не растянулись в улыбке, но я подавил ее.

– Ваш словарный запас, как всегда, невероятно изыскан, ваша светлость. Не желаете ли вы, ваше высокоблагородие, обратиться в суд с требованием о прекращении противоправных действий? Возможно, вам удастся добиться успеха.

– Ах, да пошел ты, Сандер. Можешь отсосать сам себе. – Его ответ заставил бы мою сестру покраснеть до корней волос. Я не смог сдержать смех, и он вырвался наружу, сотрясая плечи.

Так чертовски приятно на мгновение забыть обо всех переживаниях и просто побыть самим собой.

– Если бы я мог, – кратко парировал я, – то не стал бы тратить время на поиски любовниц.

– Пока твоя армия юристов не беспокоит нашу армию юристов, тебе придется хочешь не хочешь жить с тем, что я буду тебя доставать. Часто, и именно тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь. – Никакие государственные фонды мира не сравнятся с твоими ресурсами, и ты прекрасно об этом знаешь, – заметил Мар, но наконец мне удалось услышать, как напряжение покинуло его голос.

Мар, больше известный как Мариус Олав, кронпринц Норвегии, шел по жизни так, словно огромная грозовая туча нависла над его головой как дамоклов меч. Возможно, именно поэтому мы подружились уже через неделю пребывания в нашей смертельно скучной и чрезвычайно консервативной христианской школе в Осло. Шесть лет, начальная школа. Две тяжелые, навязанные судьбы, две фамилии, которые стали одновременно и проклятием, и благословением.

– Так что я могу для тебя сделать? – поинтересовался я, переступая с ноги на ногу и оглядываясь вокруг в поисках знакомого лица, потому что точно не знал, кто именно должен меня забрать.

– Ничего, просто хотел узнать, как прошел разговор.

Я рассеянно почесал кончиком пальца небритый подбородок, наблюдая за пожилой дамой в платочке, которая безуспешно пыталась поймать такси, одновременно управляясь с двумя огромными чемоданами. Ни один таксист так и не вышел, чтобы помочь ей.

– Разговора пока не было. – вздохнув, признался я.

– Я думал, ты вернулся еще вчера?

– Нет. Только приземлился, – мне не удалось скрыть разочарование в голосе.

– Вот черт! – воскликнул Мар с таким отчаянием, словно чувствовал всю тяжесть моей ноши. – Обязательно дай знать, когда разберешься с этим, если, конечно, выживешь.

– Видимо, ты и правда переживаешь, раз специально позвонил мне из-за этого, – пошутил я, но Мар оставался серьезен.

– Иначе никто не будет действовать мне на нервы, и без тебя стало бы совсем скучно.

– Неужели это признание в любви, ваше высочество?

– Не придумывай, придурок.

Это было сказано без злости, а скорее наоборот, но этот обмен колкостями вернул меня на землю. Мар умел так делать. Всего пара слов, и я снова чувствовал себя человеком, а не просто функционирующей машиной. Точно так же и я иногда делился с ним порцией беззаботности.

Мы обменялись еще несколькими ничего не значащими фразами, пока я наконец не завершил звонок и не заметил краем глаза, что пожилая дама все еще отчаянно ищет попутчика.

Кстати… Я быстро понял, что ни черный монстр с тонированными окнами, ни какая-либо незаметная машина так и не появились.

Не колеблясь ни секунды, я подошел к женщине.

– Могу я вам чем-то помочь? Может, вам нужно вызвать такси?

Она удивленно подняла голову и вздрогнула, заметив мой рост. Я отступил немного назад, потому что знал, каким пугающим могу показаться. Ее темные глаза сначала смотрели на меня неуверенно, но, кажется, моя открытая улыбка все-таки успокоила ее страхи. Женщина достала записку с адресом из кармана куртки, смущенно глянула на нее и пожала плечами.

– Вам нужно туда? – спросил я на норвежском, а когда она не ответила, перешел на английский. Она отрывисто закивала, и, быстро найдя для женщины такси, я с облегчением на лице наблюдал, как она уезжает. Довольный, я засунул руки в карманы.

Почему мне так просто заботиться о спасении других, но при этом сам я готов сделать все возможное, чтобы оказаться в еще более глубокой пропасти?

– Александер.

Услышав свое имя, я машинально замер. Мои мышцы напряглись, а плечи заныли еще сильнее, чем после трехчасового перелета. Как правило, я выбирал себе место возле аварийного выхода, если летел не бизнес-классом, потому что так ощущал больше свободы. Но в этот раз я покупал билет спонтанно, и все хорошие места уже были заняты.

Я медленно обернулся и, к своему удивлению, оказался лицом к лицу со своим младшим братом Теодором. Он был одет в темно-серый худи, черные шорты и подходящие белоснежные сникерсы, а его спортивные носки были натянуты до лодыжек. Однако сейчас он был одет намного проще, чем обычно, что меня и удивило. Как правило, он носил рубашку. Судя по всему, Теодор также сходил в парикмахерскую, потому что его блондинистые волосы, похожие на шерсть бездомной собаки с осветленными прядями, были коротко подстрижены с одной стороны, а сверху уложены в небрежную, но привлекательную прическу в стиле «спальни».

– Здравствуй, – сказал он, окинув меня пристальным взглядом. Уголки его губ чуть опустились вниз.

Хотя я мог бы и догадаться, что встретить меня приедет именно он, его появление все равно выбило из колеи. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Он казался таким же удивленным, как и я. Будто ожидал увидеть кого-то другого, и, вероятно, так оно и было. Потому что я понимал, что увидел Тео на моем лице: усталость, темные круги под глазами, слишком длинную щетину, которая делала меня старше своих двадцати трех лет, и резкие черты, из-за которых мои скулы казались почти заостренными.

Наверное, я никогда не смог бы привыкнуть к тому, как быстро вырос мой младший брат. Он уже почти догнал меня по росту. Стал не таким крупным, но все равно мускулистым. Словно его тело за пару месяцев вытянулось вверх, и времени на то, чтобы приспособиться к новой фигуре, не было. Его руки висели по бокам худощавого торса словно два каната, но все в нем казалось более отточенным. Более зрелым. Более взрослым.

Неужели я и правда не видел его шесть месяцев?

– Что, больше не играешь в хоккей на льду? – спросил я.

– Решил сделать паузу после травмы мышцы.

Губы сами по себе растянулись в искренней улыбке. Я приобнял его за плечи, которые все еще казались немного костлявыми.

– Тебе не помешает добавить в рацион больше шпината. Или же просто займись силовыми тренировками.

Лишь на мгновение он замер от моего прикосновения, но я все равно это заметил.

Словно удар ножом в сердце. Маленькое, крошечное ранение, которое все же может оказаться смертельным. Я заметил, что брат отстранился, словно больше ни секунды не мог выносить физический контакт со мной. Во рту остался неприятный привкус.

– А тебе стоит подумать о курсах по этикету, – ответил Тео после секундной заминки, которая мне показалась вечностью.

Мысли спутались, а желудок болезненно сжался. Неужели он считал, что я… Нет. Я постарался отогнать эти мысли как можно дальше. Не может быть. Только не мой брат.

– Ты ведешь себя как дедушка, – попытался пошутить я. Ощущение было такое, словно это мое первое стендап-выступление. Однако моя шутка не возымела никакого эффекта, а сердце слишком сильно заколотилось в груди.

Тео недовольно скривился, как делал всегда, когда я застигал его врасплох. В остальное время он напоминал классическую статую – гладкую и красивую, по крайней мере, если верить социальной сети SnapChat и результатам поисковых запросов в интернете.

– Просто скажи, ты мой сопровождающий? – внезапно сменил я тему, стараясь не показывать, насколько меня задела его реакция. – Ты умеешь водить?

Взгляд Тео стал убийственным, как это бывало всегда, когда я не воспринимал его всерьез. И тут я заметил, что у него уже появилась щетина, которая резко контрастировала с его светло-голубыми глазами, превращая их цвет в жидкую карамель. Когда, черт побери, мой младший братик так вырос?

– Ты отлично знаешь, что я уже много лет назад получил права, – он раздраженно закатил глаза. – Ты еще хуже мамы. «О, воробушек, ты вырос слишком быстро. Еще вчера ты бегал по дому в подгузнике».

При упоминании нашей матери внутри что-то сжалось, однако я натянул на лицо невозмутимую улыбку.

– А чего ты ожидал? Ты же у нас чертов птенчик семьи. Им не хочется знать, когда у тебя на яйцах вырастут волосы. – Грубость моих слов была намеренной, продуманный ход конем. Мне это не особенно нравилось, но помогало избежать прямого контакта с окружающими, которые общались не со мной, а с тем, кем я себя изображал.

– Итак, – продолжил я, осматривая площадь, где позади ожидающих такси выстроились электромобили. – Почему именно ты меня забираешь?

– А кого же ты ожидал увидеть?

– Комитет, – я шутливо поднял брови и широко развел руками. – Ну, ты знаешь, по полной программе. Может, Хенрика или деда. Ему я бы особенно порадовался, как и отцу.

– Комитет заседает дома. Элли считает, что лучше не сразу отдавать тебя на растерзание волкам, – ответил он полным сарказма голосом, от которого мне стало не по себе.

Естественно, моя сестра смастерила бы зонтик даже для мухи, чтобы защитить ее от непогоды. В данный момент мухой был я, а моя семья – непогодой. Или, уж лучше сказать, проклятым ураганом.

– Она хотела забрать тебя сама, но не смогла. Поэтому здесь я, – произнес Тео с таким видом, словно ему пришлось чистить унитаз зубной щеткой. Его враждебность была просто убийственной.

– Почему ты вообще вернулся домой?

– Каникулы после семестра, – ответил я, словно это все объясняло.

– Отлично, тогда чего мы еще ждем?

Брови Тео взлетели вверх, словно стрелы, а его взгляд прошелся по мне и дымчато-серому рюкзаку, который был моим единственным багажом. Все, что может понадобиться, я засунул туда. Не хотелось оставаться дома дольше необходимого.

– Это все? – спросил он.

– Да.

Брат равнодушно пожал плечами.

– Ладно. Тогда можно ехать.

Как и стоило ожидать, Тео припарковал свой «Мерседес EQ» впереди, практически в первом ряду. Мягкая кожа оказала целительное воздействие на мою окаменевшую спину. Кроме того, в салоне современного автомобиля царила тишина и стоял приятный аромат. Во время поездки мы почти не разговаривали, потому что в тесном пространстве слова казались лишними. Воздух был пропитан вопросами, но Тео сдерживался, как и обычно. Просто это было не в его стиле. Он бы скорее предпочел выпрыгнуть из мчащейся машины, чем заговорить со мной. В этом он был похож на мать и отца. Тео воплощал в себе то, что должен был воплощать я: стойкость и целеустремленность. Он был бы идеальным старшим сыном, потому что нес бы бремя семьи так, словно это он, а не наш дед еще восемьдесят пять лет назад собственными руками создал наше предприятие.

Я же, наоборот, был всем тем, чего всегда боялась моя семья: стихией, которая могла вызвать непредсказуемые последствия.

Родительский особняк находился примерно в часе езды от аэропорта, в окружении других роскошных усадеб, принадлежавших бывшим футболистам, многочисленным знаменитостям или выдающимся экономистам. Их было сложно заметить, потому что располагались они на острове Несоя. Мы владели собственным причалом с маленькой яхтой. Если погода была хорошей, с него можно было увидеть километры воды и фьорды Осло. Однако самыми красочными были закаты. Просто бесценными. Ни за какие деньги не купить. И лучшие места для наблюдения были зарезервированы для тех, кто здесь жил.

– Приехали, – деревянным голосом сказал Тео, припарковав машину в гигантском гараже. Рядом уже стояли пять люксовых автомобилей.

– Вижу, – ответил я, но не спешил вставать.

Вот так молча мы и сидели, пока не погас автоматический свет в гараже. Я понимал, что все в поместье знают о нашем прибытии. В конце концов нас уже должны были заметить на мониторах камер наблюдения, или же Хенрик сообщил им о нашем появлении. Он всегда был в курсе событий, возможно, получая информацию из видеозаписей прежде, чем о них узнавал я. Он был гончей деда и уже тридцать лет служил нашей семье. Но иногда я задавался вопросом, чем именно Хенрик занимается.

– Послушай… – начал я, желая все объяснить Тео прежде, чем разразится буря. Однако он поднял руку, прерывая меня.

– Не надо.

– Я хочу лишь…

– Брось, – снова прервал он меня. – Я могу представить, что ты хочешь сказать, но, если честно, не уверен, что хочу это слушать. Давай позже, при всех остальных. – Тео упрямо выпятил подбородок и в этот момент так напомнил нашего отца, что на секунду у меня перехватило дыхание.

Внезапно мое сердце забилось с неудержимой силой. Я никогда и не думал, что семья решит, что видеозапись может содержать всю правду. Воздух вокруг нас внезапно стал разряженным, словно мы взошли на вершину Глиттертинда[2].

– Скоро увидимся, – наконец прохладно произнес Тео и, встав, оставил меня в пустом пузыре так и не высказанных слов.

Я тяжело сглотнул. Сорок пять секунд.

Сорок пять секунд, которые в мгновение ока перевернут мою жизнь с ног на голову и все изменят.

Все.

2

Нора

Пусть даже я разбираюсь в цифрах и бухгалтерском учете так же хорошо, как дедушка в социальных сетях, мне с первого взгляда стало очевидно, что дела в нашем скромном семейном бизнесе идут не лучшим образом.

Тиканье старых часов на стене сводило меня с ума, и постепенно моя концентрация сходила на нет. В открытое окно внутрь проникал летний аромат полевых цветов, смешиваясь с неизменным и аппетитным запахом свежеиспеченного картофельного пирога potetkaker[3], который бабушка обычно готовила с лососем и шпинатом.

Со вздохом я постучала ручкой по лежащим передо мной документам и сдула светлый локон со лба. Моя голова уже гудела от обилия информации. Плечи охватило напряжение, а пятая точка чувствовала себя так, словно я решила побить мировой рекорд по сидению на месте. Я уже несколько часов пыталась пробраться через эту неразбериху из счетов, горой лежавших на заваленном бумагами столе вперемешку с покрытыми пылью папками и документами. Техническое обслуживание. Договоры с различными поставщиками услуг.

Треккинговые туры с инструктором не были чем-то необычным, но большую часть времени мы специализировались на местных жителях и предлагали им туры, проходившие вдали от норвежского туристического потока. Иногда походы длились семь, десять, а то и четырнадцать дней – с перерывами между ними. За организацию походов в горы в нашей фирме отвечали четыре человека: Оле, Сайлас, дедушка и я. Хотя, глядя на эти цифры, я вообще не понимала, как нам удастся свести концы с концами этим летом. Не говоря уже о том, чтобы тратить деньги на личные нужды, ведь Сайласу нужно было кормить семью из пяти человек.

C навязчивой мелодией из слишком большого количества правок в голове я просмотрела входящие сообщения, проверила загруженность нашего пансионата, который располагался на Хардангер-фьорде – королеве всех фьордов, и уже не в первый раз задалась вопросом, как привлечь побольше людей на наши туры, ведь средств на крупную рекламную кампанию катастрофически не хватало.

Взгляд упал на часы, ритмичное движение стрелок которых действовало мне на нервы. 11:55. Я непроизвольно улыбнулась. Для полноты этой идиллической картины, когда моя бабушка готовит на кухне, не хватало только фартука с норвежским флагом. Вздыхая и потягивая шею, я всерьез задумалась о том, не будет ли фартук действительно подходящим подарком на ее день рождения. Тогда мне было бы гораздо проще определиться с подарком и отказаться от идеи войлочной сумки, над которой я работала каждый вечер в течение двух недель, но так и не смогла добиться желаемого результата.

– Тук-тук.

Я удивленно обернулась на звонкий голос, насколько мне позволил скрипящий стул. В дверном проеме, опираясь на косяк, стояла моя лучшая подруга и соседка Ада. На ее щеках играл румянец, рыжие волосы были заплетены в тугую косу, которая спускалась до талии, а медовые глаза весело сверкали.

– Разве ты не хотела съездить в город? – спросила я вместо приветствия и, воспользовавшись неожиданной паузой, потянулась, разминая позвонки. Они щелкнули, словно шестеренки.

– Да, конечно, – ответила Ада и сморщила свой вздернутый носик, которому я завидовала еще в детстве. Мой собственный не шел ни в какое сравнение с ее, хотя дедушка им гордился. – Но твоя бабушка спросила меня, не хочу ли я захватить пустые ящики от напитков, а учитывая, что я и так собираюсь купить много всего, это, конечно, не проблема.

– Я тоже могу это сделать, – с досадой нахмурилась я и бросила быстрый взгляд на хаос из документов перед собой. – Когда закончу с этим.

– Знаю, Нора, но это не такое уж большое дело. Я сама справлюсь. К тому же я хотела быстро обсудить с тобой кое-что важное, – сказала Ада и, слегка пожав плечами, вошла в комнату.

Я заметила, что на ней новая кофта с овальным вырезом и широкие джинсы, скрывающие ее мускулистые ноги. Ее образ был дополнен эффектным макияжем и слегка тревожным оттенком на щеках, который почти сливался с россыпью веснушек. Я недоверчиво посмотрела на выделяющуюся сережку в ее ухе, которую подруга надевала только для особых случаев.

– У тебя свидание? В городе? – заинтересованно спросила я.

Ошеломленная, она застыла на месте с широко распахнутыми глазами.

– Как ты догадалась?

Да потому что это было очевидно. Ада была прозрачна, словно только что вымытое оконное стекло.

– Ты выглядишь… – я неопределенно махнула рукой в ее сторону, а уголки моих губ сами собой изогнулись в улыбке. – Сногсшибательно.

– А нельзя? – бросила в ответ Ада, но предательская дрожь в голосе выдала ее. Моя улыбка стала еще шире, а напряженные мышцы чуть расслабились.

С искренним любопытством я наклонилась к ней, сложив руки на коленях и не сводя с подруги глаз.

– Теперь мне ужасно интересно. Это Феликс? Или кто-то новенький? – Поскольку она никак не отреагировала, я тут же добавила: – Турист? – На мгновение я замолчала и нахмурилась, размышляя. – Подожди. Это же не Лиам?

– Ты слишком любопытна, – раздраженно насупилась Ада. – Я зарегистрировалась в приложении Matched[4] и познакомилась с парнем.

Меня охватило облегчение, потому что если бы это был Лиам, то мне бы целое лето пришлось терпеть любовные мучения подруги. Я всегда поддерживала Аду и других своих друзей. Однако ее страдания из-за Лиама казались неизбежными, как северное сияние, которое появляется на небе с сентября по март.

Я моментально определилась с выбором и встала, оказавшись почти на голову выше Ады, хотя моя подруга была отнюдь не маленького роста. Просто я была… крупной. Наследие моих родителей. Мое сердце уже не сжималось от боли, когда я думала о них обоих.

– Я пойду с тобой.

– Что? – в ее глазах промелькнула паника. – Нет!

– Почему нет? – спросила я, хватая джинсовую куртку, которая висела на дверной ручке, и натягивая ее. Мне нравилась эта потертая куртка с бесчисленными заплатками на спине, потрепанными краями, цветочным узором на груди и вызывающим доверие запахом. Куртка принадлежала моей маме, и надевая ее, я всегда чувствовала мамины объятия. – Мне тоже нужен перерыв, иначе я рехнусь. Когда у тебя начнется свидание, я могу вернуться на автобусе, не проблема. Все эти счета на самом деле приводят меня в отчаяние. В последнее время расходов слишком много. Кроме того, – добавила я и помахала пальцем перед носом подруги, – ты же хотела со мной поговорить.

Ада вздохнула и наконец кивнула в знак согласия, хотя выглядела немного подавленной.

– Да, это так…

* * *

Мы быстро справились с поставленными задачами, потому что весь город словно опустел. Как будто все его жители просто растворились в воздухе. Ящики с бабушкиными напитками были доставлены так же быстро, как и совершены покупки по списку Ады, и потому уже очень скоро мы оказались в JAJA, нашем любимом месте в Норхейсмунде. Матс, владелец ресторана, объездил все уголки мира и постоянно добавлял в свое меню новые кулинарные открытия. Каждый раз это становилось расширением наших горизонтов. Однако он никогда не забывал о своей родной норвежской культуре, которая придавала его блюдам особый шарм. Возможно, это также было одной из причин, по которой мы так часто посещали это место. Тут можно было познакомиться с различными деликатесами мира, при этом не выезжая из страны. С одной стороны, я не хотела оставлять бабушку и дедушку одних, а с другой – это была лишь отговорка, потому что мысль о том, чтобы сесть в самолет и отправиться в незнакомый город, вызывала у меня панику.

Так было в школе, и, скорее всего, так будет всегда.

Как только мы вошли в JAJA, я тут же заметила изменения, которые произошли с Адой. Как будто она щелкнула невидимым переключателем. В течение последних минут она безостановочно болтала, словно забыв, о чем должна была со мной поговорить. Однако сейчас она молчала и нервно грызла ногти – привычка, от которой подруга избавилась несколько месяцев назад.

Мы заняли наш излюбленный столик, который, как и весь остальной интерьер, напоминал американскую закусочную. Только деревянные элементы и яркие, низко висящие теплые лампы прорывались сквозь это впечатление, словно четвертое измерение.

Я принялась рассматривать красивое меню, обращая внимание на цены, и меня тут же охватили угрызения совести. Могу ли я вообще позволять себе есть здесь, когда у предприятия моей семьи финансовые проблемы?

Ада беспокойно ерзала на своем месте, а ее взгляд метался между меню и дверным проходом.

Я ободряюще улыбнулась ей.

– Он будет покорен с первого взгляда, а если ты еще и что-то скажешь ему своим ангельским голоском…

– Это Лиам, ладно? – вдруг сорвалось с губ моей лучшей подруги. Она опустила меню. – Просто не хотела говорить, потому что знала, какой будет твоя реакция.

Я застонала.

– Пожалуйста, не надо.

– Мы уже какое-то время общаемся и…

Я подняла руку, покорившись судьбе.

– Серьезно? Почему ты так с собой поступаешь? Ты же снова окажешься несчастной. Сначала он разобьет тебе сердце, а затем его растопчет, потому что для Лиама это, похоже, уже стало каким-то чертовым ритуалом. Ада, я люблю тебя, но где твоя гордость? Неужели прошлый опыт отношений с ним ничему тебя не научил?

– Наши чувства взаимны.

– Взаимно разбитые сердца? – Я немного наклонилась вперед и понизила голос. – Если бы я знала, что ты просто ищешь физическое удовольствие, то молчала бы в тряпочку. Потому что, честно говоря, я даже не помню, когда у меня самой в последний раз был секс. Однако ты, Ада Йохансен, ни разу не целовалась с кем-либо во время игры в бутылочку, не представляя при этом домик у озера и не мечтая об идеальной семейной жизни.

Ада моргнула, и на мгновение с ее глаз будто бы спали розовые очки, из-за чего во мне затеплилась надежда.

– Я…

– Раньше все всегда происходило именно так, – продолжила я в надежде убедить ее, прежде чем это сделает бархатный голос Лиама. – Каждый день – это словно пожирающий радость кошмар… Или что-то вроде того. Лиам играючи разбивает сердца.

– Если подумать, создается впечатление, что ты описываешь самого дьявола, – раздался голос слева от нас.

Я повернула голову, и Лиам Торесен подошел ближе с такой бесстыдной улыбкой, что мне захотелось вскочить и бросить в него тарелку. Хотя у меня не было склонности к насилию, он, как никто другой, умел пробуждать во мне самые темные стороны.

– Лиам, – рык, сорвавшийся с моих губ, едва напоминал его имя, но парень лишь снисходительно улыбнулся, ни на секунду не отрывая взгляда от Ады, которая покраснела до корней волос.

Ада служила для него своеобразным якорем, когда он терял ориентиры в своих многочисленных интрижках. И меня раздражало, что подруга регулярно попадалась в его сладкую ловушку, словно ребенок, который постоянно играет с огнем, хотя может обжечься. А в случае Ады – уже три раза. Возможно, у моей лучшей подруги были мазохистские наклонности. Или жизнь в деревне стала для нее такой однообразной, что она стремилась почувствовать что-то новое, пусть даже это влекло за собой разбитое сердце.

О себе я не могла сказать того же. Мне было проще спрятаться в своем защитном коконе, чем вылезти наружу и вылететь бабочкой в мир.

– Чего ты такая озлобленная, Свендсен? – спросил Лиам, обращая внимание на меня. Он окинул меня взглядом с ног до головы, и я почувствовала, как во мне закипает раздражение, ведь сегодня выглядела как обычно: «птичье гнездо» вместо прически на голове и никакого макияжа. Однако моя кожа уже успела загореть, и на ее фоне голубые глаза казались еще ярче.

– Что, прости? – Я приняла защитную позу, скрестив руки на груди.

– Ты что, завидуешь подруге?

– Из-за тебя?

Но, к моему удивлению, Лиам покачал головой.

– Нет, в целом. В отличие от тебя, Ада не ведет себя как восьмидесятилетняя отшельница. Однако, возможно, ты ничего не можешь сделать и неосознанно подстраиваешься под стиль жизни своих деревенских стариков, потому что больше у тебя никого нет.

Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не наброситься на этого напыщенного пижона и не выцарапать ему глаза. Но было еще кое-что. Мой инстинкт, велевший мне бежать. Упрямое желание дать деру и спрятаться где-то среди природы, где я могла бы стать всего лишь точкой во Вселенной.

Кажется, даже Лиам понял, насколько двусмысленно прозвучали его слова, потому что поморщился и немного смущенно добавил:

– Прости, я не должен был так говорить. – Он провел рукой по густым русым волосам. – Я имею в виду не твоих бабушку и дедушку, а просто твой стиль жизни в целом. Такое впечатление… Ты когда-нибудь выбиралась из этой дыры?

Я презрительно фыркнула и спрятала дрожащие руки под стол.

– Естественно.

– Правда, что ли?

– То, что у меня нет идеального инстаграм-профиля[5] с философскими заметками и вдохновляющими фразами, еще не означает, что я живу где-то за Луной. Я уже путешествовала.

Это была чистой воды ложь, но я бы ни за что ему не призналась, пусть даже моя лучшая подруга вскинула брови, потому что не верила ни одному моему слову. Да и не должна была, потому что знала правду. Я всегда следовала привычному маршруту и не искала воспоминаний, которые были утрачены моими далекими предками.

– Уверена, что сейчас мы не мечтаем? – спросил Лиам.

Я резко выдохнула. Казалось, что от его слов мое сердце покрылось ледяной коркой.

Пульс замедлился, и я вновь почувствовала непреодолимое желание уйти. Если что-то было для меня чересчур, я всегда старалась избежать этой ситуации. Я ненавидела конфликты, даже если иногда не могла промолчать.

– Ну что? – Лиам насмешливо вскинул брови, а уголки его губ разочарованно опустились, словно он считал меня более достойной соперницей. – Ну и где твой острый сарказм? Твой чрезмерный цинизм? Где же «Ты придурок, Торесен»?

– Ты придурок, Торесен, – прошипела я, прищурившись.

– Не понимаю, почему вы оба не можете вести себя как взрослые и просто потерпеть друг друга, – пробормотала Ада, и я повернулась к ней, не веря своим ушам. Я точно не буду вспоминать при Лиаме, как часто мы с Адой, следуя всем клише, опустошали ведра мороженого и смотрели душещипательные фильмы, просто чтобы его имя растворилось в нашей памяти, как капля воды на солнце.

– Потому что Нора готова плеваться огнем, но на самом деле у нее не больше огневой мощи, чем у Мушу. В ее арсенале лишь огромное количество горячего воздуха.

– Ты действительно сравнил меня с драконом из «Мулан»?

Лиам склонил голову, и что-то в острых чертах его лица изменилось.

– Да. Ты слишком самоуверенная, знаешь об этом? У тебя нет никакого права, абсолютно никакого права вмешиваться в мои с Адой отношения. Она тоже взрослая и может принимать осознанные решения. А вместо того, чтобы задаться вопросом, почему я не могу ее отпустить, ты сразу думаешь о самом худшем. – Он сделал многозначительную паузу, избегая смотреть в глаза моей лучшей подруге. После некоторых колебаний Лиам продолжил: – Тебе не приходило в голову, что я мешаю сам себе?

Сидящая рядом со мной Ада резко вдохнула. Возможно, потому, что Лиам нечасто рассказывал о своих чувствах. Кто знает, может быть, он говорил правду, а может, это была очередная уловка, чтобы обвести ее вокруг пальца.

Я наблюдала, как он протянул руку к Аде и с бесконечной нежностью посмотрел ей в лицо. Никогда раньше я не видела у него такого выражения – полного теплоты и симпатии. Словно одного единственного взгляда на Аду было достаточно, чтобы разрушить все защитные стены и обнажить его ранимую сторону.

Я сглотнула, а сердце сжалось в груди.

Лиам снова повернулся ко мне.

– Возможно, мне стоит поблагодарить тебя, ведь без твоей помощи я бы никогда этого не произнес. Но знаешь что? Я говорю серьезно. И считаю, что ты просто завидуешь, Нора. Наверняка это связано с твоей одинокой жизнью в деревне, из-за которой ты становишься такой озлобленной и старой в душе.

Его слова медленно просочились в мое сознание. Неужели я на самом деле настолько слепа, что все время вижу только плохое, и никогда не пыталась понять его мотивы? Неужели я стала таким ужасным и мелочным человеком, что держусь за мнение, которое сформировалось у меня много лет назад.

Мне стало нехорошо.

Но Лиам еще не закончил и нанес последний болезненный удар.

– Однако я могу понять, почему ты так негативно настроена, ведь Ада тоже собирается переехать в Осло.

У меня закружилась голова, а Ада повернулась ко мне. Ее глаза расширились от испуга и стали размером с блюдца. Лиам тут же оценил ситуацию и провел рукой по лицу.

– Черт! Я думал, ты уже обо всем ей рассказала.

– Ты переезжаешь в Осло? – спросила я с легкой тревогой в голосе.

– В конце лета, да, – ответила Ада едва слышно, заправляя за уши выбившиеся из конского хвостика темно-рыжие пряди, отчего ее пирсинг стал еще заметнее. – Я все-таки решилась поступать в университет. Ну, ты знаешь, искусствоведение.

– У тебя… уже есть квартира? Или ты будешь жить в общежитии?

– Если честно… – Ада и Лиам обменялись взглядами, и я все поняла. – Мы собирались жить вместе. Квартира с четырьмя комнатами… Кое-кто сдает квартиру для совместного проживания, и брат Лиама предложил ее нам.

Словно мне в спину воткнули нож. Мышцы напряглись, сознание помутилось, и я не могла собраться с мыслями.

Ада уедет. Вот так просто. И это нормально. Это ее жизнь, ее решение. Но меня не покидало чувство, что она меня предала. Бросила в беде.

И теперь, наконец, мой инстинкт, который велел мне бежать, победил.

– Все в порядке. Это… рада за тебя. Правда. И… Мне жаль, если я кажусь вам озлобленной и старой в душе, – произнесла я, закашлявшись и избегая их взгляда. – Желаю вам счастья. – Удивительно, но мой голос звучал гораздо увереннее, чем я себя чувствовала. Он был вполне нормальным, словно мы обсуждали погоду.

– Нора, – начала было Ада, на которую было жалко смотреть. Но я не хотела быть той подругой, которая встанет на пути ее счастья, если это счастье. Мне не хотелось испытывать разочарование или становиться циничной и терять веру в счастливый конец, хотя все обстоятельства говорили именно об этом.

Поэтому я подняла руку, прощаясь, и прошла мимо Лиама, с которым была примерно на уровне глаз. Его темно-карие глаза сверкнули, но мне показалось, что в них мелькнуло что-то еще. Отблеск раскаяния?

– Я тебя люблю, – произнесла Ада и быстро сжала мою руку.

Я пробормотала что-то невнятное в ответ, напряженно кивнула и покинула JAJA.

В ярком солнечном свете я сделала глубокий вдох и направилась на автобусную остановку, потому что обещала Аде, что сама доберусь домой. К сожалению, автобусы здесь ходили согласно собственному расписанию, что меня особенно раздражало. Ожидание казалось вечностью, и я не могла перестать думать о ситуации, анализировать ее со всех сторон и критиковать себя.

Мой взгляд зацепился за профессионально оформленный рекламный плакат, и сердце ушло в пятки, когда я прочитала название «Охотники на троллей» – так назывались наши самые крупные региональные конкуренты. В этот момент мой язык словно превратился в инородный объект, пытавшийся найти убежище в моем пересохшем рту.

Не хватало еще и этого.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и, держась двумя пальцами за ноздри, постаралась успокоиться. Не нужно волноваться…

Вот она, причина, по которой наши заказы в последние несколько недель резко упали.

«Путешествие к Сердцу Троллей» – этот слоган заставил мой пульс участиться. Я осознала, что мы приближаемся к краю пропасти, и, вероятно, мне уже не под силу сохранить дело всей жизни моих бабушки и дедушки. И сказать им об этом – все равно что разбить их сердце.

3

Сандер

Я надел на плечи рюкзак и последовал за Тео в прихожую семейного особняка, такую же просторную и впечатляющую, как и в моих воспоминаниях. Что не в последнюю очередь было связано со световым двориком, который дарил всему тепло и простор, и многие теряли дар речи, оказавшись внутри. Словно ты смотришь в небо и впускаешь его в сердце.

Только оказавшись в столовой и оставив позади наполненную светом прихожую с ее роскошной лестницей, я наконец выдохнул. На самом деле мне нравился мой дом. Стеклянные стены, за которыми открывался вид на фьорд с его маленькими волнами, вечно колышущимися под порывами ветра, высокие крыши и деревенский интерьер – все это, как мне было известно, стоило целое состояние. Впрочем, как и все в этом доме, хотя его внешний вид мог вводить в заблуждение. Дом казался уютным, со множеством теплых элементов, зазывающих посидеть уголков и книжных полок, служивших естественными разделителями пространства. Одним из самых очаровательных уголков в нашем доме была скамья возле окна. Под ней в два ряда были сложены книги: от классики, такой как произведения Толстого, до исторических любовных романов. Моя мама не терпела пренебрежительного отношения к любому литературному жанру, и поэтому каждая книга, попавшая сюда, была по-настоящему достойна этого места.

– Вы уже вернулись? – мама появилась в дубовых дверях столовой, и когда я увидел ее обеспокоенное лицо, все в грудной клетке сжалось. Русые волосы были идеально подстрижены и ниспадали легкими локонами на плечи, а красивые черты лица могли бы стать украшением рекламы помады 90-х годов. Несмотря на все прошедшие годы, она не утратила внешней красоты, хотя истинная красота была сокрыта в сердце. В этом море акул, полном зависти и неприязни, она никогда не встречала нас с лживой маской на лице.

Я поставил рюкзак на пол и подошел к ней, чтобы поздороваться.

– Понятия не имею, с каких пор Тео водит так, что можно свернуть шею, но мы просто пролетели по motorvei[6].

Ее легкий смех показался мне сдавленным, когда я наклонился и поцеловал ее в щеку. И только сейчас увидел то, что сначала ускользнуло от моих глаз. Внезапно ком в горле стал еще больше, потому что я понял, что означает ее поведение.

– А где глава нашей семьи?

– В офисе фирмы. Сегодня он не сможет прийти. – С тех пор как умерла моя бабушка, мама раз в неделю устраивала семейные ужины, на которые приглашала также и дедушку, и обычно он не пропускал этих встреч.

Но Аасмунд Скоген не хотел меня видеть. Возможно, я потерял его расположение. Я не должен был испытывать такое облегчение, но это было так.

– А отец? – спросил я.

– Наверху. Сейчас спустится. Хочешь чего-нибудь выпить? – Она снова постаралась избежать моего взгляда, заламывая руки перед собой.

– Так официально? – с ухмылкой спросил я, хотя больше всего мне хотелось выть. Меня переполняла осторожность хищника. – Кажется, здесь не намного теплее, чем в Антарктике.

– А ты спроси себя, с чем это связано, придурок, – услышал я бормотание Тео и повернулся к нему. На его красивом лице было написано недовольство. Он развернулся и направился в гостиную, где уселся на современный диван Capital, опершись локтями на колени и сцепив пальцы рук. Его ледяной взгляд говорил о многом. Словно все, что он сдерживал во время поездки, теперь вырывалось наружу.

Вау. Сработало.

Никогда раньше мой младший брат не выражал ко мне такой ярости. Впрочем, раньше и я так не косячил. По крайней мере, как считала моя семья.

– Теодор, – утомленно произнесла мама, словно уже устала от его высказываний.

Мысли путались. Как часто они обсуждали это дело? Как часто переживали из-за того, что произошло?

– Сандер! – раздался звонкий, как колокольчик, голос, который прозвучал как успокоительное для моих нервов, и я развернулся с улыбкой на губах. Ко мне широкими шагами направлялась младшая сестра. Яркое платье с запахом с каждым шагом развевалось вокруг ее ног, а в небесно-серых, умных глазах горел свет. Учитывая ее светлую кожу и кукольное личико, сестра всегда казалась слишком невинной для своих двадцати одного года, но, как говорится, в тихих водах черти водятся. Она могла бы достичь большего, если бы верила в свои силы.

Элли с разбегу бросилась в мои объятия, и я обнял сестру, вдыхая ее вызывающий доверие весенний аромат. По крайней мере, хоть кто-то был рад меня видеть.

– Мне так тебя не хватало! – воскликнула она, едва разжав объятия. Затем, отстранившись, окинула меня взглядом с головы до ног. Я заметил, как ее лоб слегка нахмурился, словно Элли изучала меня, как под микроскопом, и, не удержавшись, сжал ее плечи с приветливой улыбкой на лице.

– Мне тебя тоже, сестричка.

– Как всегда, бесхребетная, – фыркнул Тео со своего места на диване.

Меня охватила горячая ярость. В целом мне было плевать, когда меня осуждают, потому что я сам приложил руку к тому, чтобы создать определенный образ. Но когда речь шла об Элли, это меня сердило.

Я медленно повернулся к младшему брату, лицо которого превратилось в застывшую маску.

– Не впутывай в это Элли, – мой голос напоминал шелест дикой реки, но я старался не проявлять слишком много эмоций. Не показывать ему свою ахиллесову пяту.

– Почему это? Думаешь, она не узнает правду? Она уже, как и я, не маленький ребенок. – Тео покачал головой и взмахнул рукой. – Независимо от того, являемся ли мы семьей, после того, что ты натворил, ты заслужил холодный прием. Но наше солнышко и белая овечка не готова открыто высказать свое мнение.

Я вскинул брови, чувствуя, что мама начинает нервничать, точно не зная, должна ли она вмешаться или нет. Как правило, она не вмешивалась в наши дела, за что я был ей благодарен.

Слова Тео заставили меня остолбенеть, и мой взгляд метнулся к Элли. Я пытался понять по ее лицу, разделяет ли она мнение остальных, но не мог отыскать в ее серых, словно зимний туман, глазах ничего, чтобы это подтвердило.

– Только потому, что она рада меня видеть, ты устраиваешь ей такую сцену?

– Она даже не может постоять за себя, не так ли, сестричка? – Подражая моему тону, Тео мрачно посмотрел на нашу сестру, щеки которой покраснели, словно два перезревших помидора. Она стояла и смотрела на свои босые ноги. Хотя выражение ее лица невозможно было прочесть, я заметил, как дрожит ее подбородок, что разозлило меня еще больше.

Поэтому, прежде чем изобразить любопытство, я мысленно досчитал до трех и, склонив голову набок, расслабленно взглянул на Тео.

– В чем, собственно, твоя проблема?

– В тебе, – прорычал он и сбросил маску, которую так старательно носил. Его взгляд потемнел. – В тебе и твоей чертовой беспечности! Потому что ты уничтожаешь то, что наша семья строила десятками лет. И, кажется, тебя это совсем не волнует! Тебе плевать, как много работы и крови вложено в это предприятие! Ты заботишься только о самом себе, хотя речь идет далеко не только о твоей заднице!

Я рассмеялся, прекрасно понимая, что этим провоцирую брата. Затем спокойно засунул руки в карманы, чтобы довести его до белого каления.

– Возможно, мне просто нужно было отдать титул старшего сына и наследника трона тебе, если тебе так хочется защищать наследие нашей семьи как идеальному сыну.

Мама и Элли не осмеливались вставить и слова, но я заметил их напряжение, словно тяжелый запах парфюма в воздухе.

– Ты не знаешь, что означает принимать на себя ответственность, потому и не появлялся в последние недели после того, как видеозапись облетела весь интернет, хотя сам в этом виноват. В том, что натворил. Или мог бы по крайней мере нас предупредить. Но нет, видео ударило по семье со всей силой, и нам пришлось разбираться с последствиями.

– Ты закончил, папа?

Тео наклонился вперед и холодно глянул на меня.

– Еще далеко не закончил.

– А тебе не все равно, что я делаю? – Как ни странно, в этот момент я гордился им, хотя, наверное, не признался бы в этом даже под дулом пистолета. Он за что-то выступал. Во что-то верил. Он призывал меня к ответу, не спускал меня с крючка, противостоял мне.

Он и правда вырос.

– Нет, когда в одной лодке с тобой оказывается вся наша семья, – ответил Тео, теперь уже вернув в голос и поведение неестественное спокойствие. Кажется, брат вспомнил о том, что от него ждут, чтобы он поддерживал внешний облик. Мой маленький братик превратился в образец поведения мужчины из нашей родни.

Мои брови взлетели еще выше.

– И ты серьезно веришь, что я намеренно топлю эту лодку?

– После того, как ты посчитал необходимым схватить незнакомку за грудь и тем самым удовлетворить свои сексуальные потребности, да, я так считаю. Да, именно это ты и делаешь, – в комнате раздался всепроникающий голос отца с глубоким тембром, и на мгновение мы все затаили дыхание.

Я слегка повернул голову в его сторону и увидел, как отец приближается, источая власть и авторитет. Сегодня он был одет легче, чем обычно: в бежевые льняные штаны и светло-синюю льняную рубашку. Однако даже этот летний наряд не мог скрыть презрение, которое вспыхнуло в его глазах, как только наши взгляды встретились.

Мы все унаследовали от него крупную фигуру, а я еще и темные волосы, сильную челюсть, ямочку на подбородке и большие руки. Тео достались темные глаза и серьезное поведение, а Элли – его улыбка. Наш отец умел завладеть вниманием окружающих одним лишь своим присутствием.

Теперь это произнесли вслух.

Меня охватил холод, и я заставил себя не сжимать руки в кулаки и не выдавать своего отчаяния.

Не улучшало ситуацию и то, что Стелла, девушка с видеозаписи, уже сделала заявление. Она сказала, что все произошедшее было результатом недоразумения, что я всегда относился к ней с уважением и никогда не стал бы ее трогать без ее согласия. Однако СМИ все равно гнули свою линию. Не говоря уже о комментариях в соцсетях.

Именно поэтому я и приехал сюда – чтобы успокоить волнения в семье и все им объяснить. Однако, кажется, у них уже сложилось собственное мнение. А это было еще больнее, чем тот факт, что весь мир считал меня монстром.

Однако, возможно, я это просто заслужил, ведь в последние годы отточил свой образ придурка и отлично справлялся с ролью. Вероятно, настолько хорошо, что люди приняли эту маску за чистую монету, а может, в конце концов, я и сам в нее поверил.

– Рад тебя видеть, – сказал я отцу, и это действительно было искренне. От меня и моих брата с сестрой всегда многого требовали, но мы никогда не испытывали недостатка в родительской любви. Несмотря на то что на плечах моей семьи лежало управление многомиллиардным бизнесом и мы были вынуждены посещать роскошные балы, встречи в старом стиле или дегустацию вин, в моем детстве были и другие воспоминания, которые я с теплотой храню до сих пор. Например, поездки в горы, катание на санях и коньках на замерзшем озере зимой и другие нежные мгновения, наполненные смехом и играми.

Я увидел разочарование во взгляде его темных глаз, направленном на меня.

– Почему, Александер? Это и правда было необходимо?

Чтобы выиграть немного времени, я опустился на другой конец кремового диванного гарнитура, подальше от Тео, который ни на секунду не спускал с меня глаз, и задумался, заслужили ли они правду. В помещении повисла тишина.

– Не хочешь спросить меня, что произошло там на самом деле? – наконец услышал я собственные слова. Пульс зашкаливал.

– Это мне не нужно, – отец махнул на раскрытый журнал на обеденном столе от BRABBU[7], золотые ножки которого, скорее всего, стоили больше, чем ежемесячная оплата комнаты в общежитии. Латунная, пузатая ваза была подарком моего деда и стоила десять тысяч семьсот крон. А вот дешевые журналы казались чистой насмешкой. Конечно же, Хелена, добрая душа этого дома, рассортировала их по актуальности и по темам, которые сейчас злободневны или часто обсуждаются. Константин, пресс-референт КОСГЕН-династии, скорее всего, поручил практикантам и практиканткам достать все выпуски, которые только есть в Осло. На некоторых обложках я увидел свои более или менее удачные фотографии. Однако все они рассказывали одну и ту же историю, которая в минувшие выходные вызвала бурную реакцию в норвежской прессе: то самое видео на зеленом фоне с глупыми комментариями. Видео, которое стало вирусным спустя полгода после того, как было снято.

Я с улыбкой посмотрел на журналы.

– Это что, неумирающий феномен? Не знал, что их еще кто-то читает.

– Александер, – произнесла мама и при этом казалась такой подавленной, что меня начала терзать совесть, но я заставил ее замолчать.

– Сколько ты ей заплатил? – стальной голос отца походил на недавно наточенный клинок, и мне понадобились все силы, чтобы не вздрогнуть. Вместо этого презрительная усмешка заиграла на моих губах, как и всегда, когда я возводил защитную стену. Я откинулся назад на диване, скрестил лодыжки и положил руки на спинку.

– Ты серьезно об этом спрашиваешь?

Я заметил, как на его виске начинает пульсировать вена, хотя ничего в мимике отца не указывало на то, что я вывел его из себя своим заносчиво-безразличным поведением.

– Сколько ты ей заплатил, чтобы девушка опровергла эту историю? – с досадной невозмутимостью повторил мой отец, хотя я знал, как сильно он кипит внутри.

– Ни цента.

– Ты лжешь.

– Нет.

– Ты серьезно хочешь убедить нас, что это сорокавосьмисекундное видео было смонтировано? Что ты не трогал ее за грудь, и она возмущенно не ударила тебя по руке? Что запись, которую мы все видели своими глазами, не является продуктом многолетней легкомысленности? Что это не проступок Пряничного принца, вставшего на ложный путь?

Его слова не должны были причинять такую боль, однако причиняли. Ухмылка на моих губах казалась высеченной на камне, а грудь грозила разорваться от боли. Проклятие.

– Не хотите узнать, что именно произошло? Или сразу думаете о худшем?

– Так ты знаешь, кто опубликовал видео?

Никакой реакции на мой вопрос. Предсказуемо никакой. В конце концов, я лишенный уважения придурок, ставящий под угрозу наследие нашей семьи. Я раздраженно поджал губы. Кто опубликовал это видео – единственный вопрос, на который я пока не мог ответить.

– Нет.

– Хорошо, – отец кивнул, словно на это и рассчитывал. – Никаких публикаций в социальных сетях. Никаких интервью. Это чудо, что в аэропорту тебя не поджидал никто из прессы.

– Это не правда, – подключился Тео и поднял свой смартфон. На экране высветилась зернистая фотография, на которой можно было узнать меня, стоящего у остановки такси и помогающего пожилой женщине в платке. Подпись под фотографией была какой-то нечитаемой ерундой.

– Почему репортеры еще не сидят на деревьях перед воротами или не разъезжают на лодке по фьорду Осло? – насмешливо спросил я.

Мама тихо откашлялась.

– Потому что мы пришли с ними к компромиссу.

– Хочешь сказать, вы им заплатили, – подытожил я и заметил, как мои родители обменялись взглядами, что лишь подтвердило мое предположение. Только сейчас я понял, какими измотанными и измученными они оба выглядят. Постарели на годы, хотя прошло всего шесть месяцев с тех пор, как мы в последний раз виделись на Рождество. Дело не только в темных кругах под глазами, но и в чертах их лиц, которые заставили меня замереть. Во мне вспыхнуло сочувствие, к которому одновременно примешались угрызения совести. И в этот раз я не смог от них избавиться.

Фу-ты, черт!

Возможно, в том, что мы оказались в такой ситуации, из которой нет выхода, есть и моя вина. Намеренно или нет, я впустил эту бурю в нашу жизнь, и волей-неволей придется расплачиваться за все. Пусть даже осознание того, что семья считает видео настоящим, было подобно тысяче маленьких ледорубов в моем сердце.

С моего языка уже было готово сорваться извинение, но тут отец произнес:

– На ближайшее время тебе нужно исчезнуть.

– Исчезнуть? – повторил я, вопросительно вскинув брови. Внутри тут же вспыхнул уже потухший гнев.

– Мы спонтанно записали тебя на двухнедельный треккинг-тур, чтобы ты исчез с экранов, пока все не уляжется, – сказал он отрешенным и монотонным голосом. – Однажды ты станешь главой «КОСГЕН», Александер. Пришло время научиться ответственности.

– Я уже взрослый, а не бунтующий подросток, которого можно направить на путь истинный с помощью исправительного лагеря, – шокировано ответил я и покачал головой.

– Тогда веди себя не как бунтующий подросток, а как чертов мужчина! – внезапно взревел отец. – И так достаточно неприятно, что нам приходится разбираться с твоими эскападами, но мы не просто так готовили тебя к этой роли с детства.

Петля на шее сжалась еще сильнее. Как всегда. Как и всю мою жизнь.

Впервые я не смог сохранять спокойствие. Поэтому сделал глубокий вдох, прекрасно понимая, что все взгляды направлены на меня. Элли, в частности, смотрела на меня этим всезнающим, но сочувствующим взглядом. Возможно, она была единственной, кто видел меня насквозь.

Наверное, именно поэтому я слишком громко рассмеялся:

– Вы же не серьезно. Мне двадцать три.

– Если бы твое поведение не было таким ужасным и ты не поставил под угрозу репутацию нашего предприятия, нам бы не пришлось это делать, – решительно заявил отец, как всегда, с непоколебимой уверенностью в своей правоте. Сейчас его устами говорил дед. Которого тут не было. К счастью. В противном случае я был бы не в состоянии даже отвечать им. Временами это элитарное давление вытягивало из меня всю энергию.

– Ты хочешь мне еще что-то сказать? – спросил я, стараясь сохранять непринужденный тон голоса. – Или, может, вы хотите еще что-то мне сказать? – повернулся я к остальным.

– Ты просто неблагодарный гад, который родился в привилегированных условиях, с золотой ложкой во рту, и не ценит того, что у него есть, – сегодня Тео, похоже, был особенно язвительным.

Я насмешливо вскинул брови.

– А кем тогда являешься ты?

Он сжал зубы, и на его челюсти дернулась мышца.

– По крайней мере, в отличие от тебя, я все это осознаю.

– Ну и хорошо, – я хлопнул в ладоши и ловко поднялся с дивана, хотя в животе бушевала дрожь, словно после поездки на американских горках. Грудь сдавило, а сердце стало таким тяжелым, словно за последние минуты превратилось в камень. Казалось, оно просто перестало биться.

– Если вы не против, то лучше продолжим этот разговор завтра.

– Александер, тебе стоит использовать эту паузу с пользой. – Отец не отрывал от меня взгляда, когда я, проходя мимо, похлопал его по плечу.

– Или что? – В этот раз на моем лице не было и следа улыбки.

– Или нам придется поговорить о твоих финансовых средствах и будущем в целом. – Родители снова обменялись взглядами, и мой желудок рухнул вниз. Они это уже обсуждали.

– И что вы планируете сделать, забрать мою долю?

Лицо Элли стало белым как мел, но она продолжала молчать, а Тео с удовлетворением наблюдал за мной.

– Если понадобится. Воспользуйся этим перерывом и подумай обо всем. Когда вернешься, мы поговорим о твоей роли в фирме.

Давление сводило меня с ума, но я понимал, что иного выбора нет. Мой путь был предрешен, каждый его сантиметр. С того момента, как я издал первый крик после рождения. Он был закреплен записью моих четырех имен, за которыми последовали крещение, частная школа и публичные выступления.

Больно, но мне придется это сделать.

Ради семьи. Ради репутации.

– До завтра, – я устало кивнул, взял рюкзак и поднялся наверх, проходя мимо картин из разных эпох, а непрямое верхнее освещение указывало мне путь в мою комнату. С некоторой досадой я бросил свои вещи на широкую кровать. Она приятно пахла свежестью и навевала воспоминания о детстве. Несмотря на ранний вечер, через узкое чердачное окно все еще проникали теплые лучи солнца. До Sankthans[8], летнего солнцестояния, оставалось еще пару дней, поэтому ночи были очень короткими.

Переодевшись, я спустился по задней лестнице в подвал и включил подогрев бассейна, чтобы поплавать. Я плавал, пока легкие не начали гореть, руки не заболели, а все мысли не исчезли. Нет, не исчезли, но стали тише. И их стало легче выносить.

Наконец, помывшись под душем и сидя в темноте своей комнаты, я бросил взгляд на телефон и обнаружил два снэпа от моего друга Хеннинга: фотография его гейм-центра и LED-лампы с подписью.

Хеннинг: Ты приехал? Я сказал Карле все, что думаю об этом дерьме.

Я со вздохом закрыл глаза. Хотя он и сам уже достаточно часто оказывался разочарован, все равно не мог представить, что это его откровенная «ложная» подружка Карла рассказала обо всем прессе. Честно говоря, он не считал ее способной на такое. Хеннинг, который сейчас участвовал в Формуле-2 и был таким же сорвиголовой, как я, тоже засветился на видео, из-за чего медиаменеджер предложила придумать алиби-подружку. Выбор случайно пал на Карлу, что сначала показалось удачей, ведь ее отец тоже когда-то работал в Формуле-1. Прекрасная история любви, которая хорошо продается.

Мой первоначальный скептицизм, вызванный тем, что Хеннинг не рассказал мне о выдуманных отношениях, полностью рассеялся за последнюю неделю. Главным образом потому, что я видел их вместе. Когда парочка находилась в одной комнате, складывалось впечатление, что вокруг них никого нет. Такое интимное напряжение я уже вечность не видел и не чувствовал. Даже с моей бывшей Лекси.

Я отправил Хеннингу фотографию своего чердачного окна.

Александер: Думаю, ты ошибаешься. Это не она. Как у тебя дела?

Ответ Хеннинга не заставил себя ждать, и я увидел лишь потолок его комнаты.

Хеннинг: Ты спрашиваешь, как у меня дела, хотя это твое имя потрошат в прессе?

Александер: В моем случае на кону лишь репутация, а в твоем – сердце, Кифер.

Пауза.

Хеннинг: Черт, я влюбился в нее еще в первую секунду, но за последние месяцы ситуация только ухудшилась.

Александер: Подожди, все прояснится.

Хеннинг: Да… думаю, я слишком остро отреагировал.

Александер: Из-за страха?

Хеннинг: Понятия не имею. Возможно. Мне нужно как-то все уладить. Сообщишь мне, если Стелла позвонит и скажет что-то еще?

Александер: Конечно.

Я практически сразу открыл чат со Стеллой. Она была виновата в том, что наша жизнь превратилась в хаос. Она приняла необдуманное решение, но сделала это в состоянии аффекта. В новогоднюю ночь. Будучи пьяной.

«И?» – написал я и услышал стук в дверь.

– Привет, – внезапно раздался нежный голос Элли, и я обернулся. Моя сестричка неуверенно опиралась на дверной проем и настолько внимательно смотрела на меня, словно тут же хотела спуститься в подвал и нарисовать мой портрет. В ее серых глазах светилась обеспокоенность, и она поджимала верхнюю губу, как делала всегда, когда волновалась.

Из груди вырвался долгий вздох.

– Привет.

– Все прошло не так, как я думала, – тихо произнесла она и нервно потерла большим пальцем тыльную сторону ладони. Мое сердце наполнилось теплотой, потому что именно Элли, скорее всего, переживала больше всех. Она всегда была очень заботливой и беспокоилась о своей семье.

– Мне жаль, что я втянул тебя в это.

Она обеспокоенно нахмурилась.

– Это тебя все критикуют. Мне очень жаль, что они не хотят тебя выслушать, – с сожалением произнесла Элли, покачав головой. – Что на самом деле произошло? В ту новогоднюю ночь…

Я растянул губы в слабой улыбке.

– Ты что, не веришь в официальную версию?

– Ты бы не прикоснулся к девушке без ее согласия. Я тебя знаю, Сандер. Даже если ты делаешь вид, что тебе все равно и речь идет о развлечении. Ты можешь быть кем угодно, но точно не человеком, который обижает женщин. Или переходит допустимые границы.

Если бы сестра только знала, насколько точно она меня описала и как ее слова освободили меня изнутри. Словно камень в груди наконец-то сдвинулся с места, а сердце снова начало биться.

Элли смотрела на меня так, словно понимала. Хорошо, если хотя бы один человек в нашей семье не относится ко мне как к грязи. Предателю, на которого нельзя положиться, потому что его непредсказуемое поведение привело всех к краху.

– Спасибо, – это стоило тысячи слов. – Не могу поверить, что они хотят отправить меня прочь, как какого-то подростка, – пробормотал я, опусти взгляд.

– Это неплохая идея.

Я удивленно поднял голову, а Элли, словно не желая меня напугать, вскинула руки в защитном жесте. Затем зашла в комнату и села на заправленную постель.

– Ты можешь насладиться заслуженным отдыхом, очистить мысли и подождать, пока все забудется. Возможно, там ты поймешь, чего хочешь от жизни. На самом деле хочешь. Ты уже не бунтарь-подросток, но иногда ведешь себя именно так. Просто бунтуешь по-своему. В своем стиле. Но продолжаешь придерживаешься плана, который они тебе предложили. Вопрос лишь в том, этого ли ты на самом деле желаешь.

С моих губ сорвался тяжелый вздох, и все сказанное прочно запечатлелось в голове. В целом, то же самое мне предложил отец, но из уст Элли это звучало не как нападение, а как протянутая рука помощи. Я уже давно ходил кругами из-за своего поведения, не имея четкой цели перед глазами. Возможно, мой образ жизни также был обусловлен тем, что в основном я жил в соответствии с ожиданиями моих родителей. Даже выбирая предметы для изучения – бизнес и экономику, – я никогда не чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Эти две недели могли бы стать спасательным канатом. Тросом для карусели, которая кружится все быстрее и быстрее.

Наконец я кивнул.

– Возможно, ты права.

– Конечно, права, – улыбнулась она. – Итак… Что произошло в тот вечер?

Я вздрогнул, но все же рассказал обо всем. Во всех подробностях.

4

Нора

– Это… это так волнующе.

Я непринужденно рассмеялась, когда Грегори открыл двери белого автобуса и оттуда вышли две пожилые дамы. Они закрывали глаза от солнца морщинистыми руками и осматривали маленькую площадку перед нашим пансионатом. Гладкий трехэтажный деревянный дом с крабово-красным фасадом выглядел приветливо и игриво благодаря множеству фронтонов и четырехугольных слуховых окон. С годами появилось еще два маленьких домика, в каждом из которых могла разместиться семья. То, что они видели, было счастьем всей жизни моих бабушки и дедушки. И с тех пор, как пять дней назад я увидела те цифры, мое сердце налилось свинцом. Жилье, которое родители дедушки возвели собственными руками, находилось на возвышенности с захватывающим дух видом на Хардангер-фьорд. Ближайшее жилое здание находилось в двух километрах от меня. Оно принадлежало семье Ады, с которой я едва перекинулась парой слов после своего безрассудного побега из JAJA. Если не считать ее робкое сообщение «Мне жаль, стоило рассказать тебе о переезде в Осло», новостей о сериале и присланной статьи со сплетнями о гонках – отчаянной попытки заключить мир, поскольку нам обеим нравится Формула-1. Сначала Ада волновалась, что, вопреки ожиданиям, трое ее любимых гонщиков Формулы-1 не лидируют в сезоне, а потом появился отчет о двух немецких молодых гонщиках, сражающихся за одно свободное место в следующем году, и, наконец, она рассказала о своем разочаровании из-за падения Пряничного принца.

«Я ни за что бы не подумала, что он на такое способен», – прокомментировала Ада следующую статью, в которой речь шла о богатом наследнике кондитерской династии «КОСГЕН», очевидно позволившем себе весьма отвратительный проступок. Я не прочитала статью внимательно, так как мои мысли были заняты совсем другим.

«Как будто мы знаем, что он за человек на самом деле», – последовал мой краткий ответ, и с тех пор в переписке повисла пауза.

Меня все равно ранил тот факт, что подруга не стала обсуждать со мной свои планы. Мне все еще было больно. И эта боль была подобна незаживающей ране, из которой сочится кровь. Потому что Ада была моей лучшей подругой, и до этого момента наши жизни были связаны. Но теперь она уезжала, и я не знала, почему это так меня мучило.

Между тем я так и не смогла найти в себе силы рассказать дедушке и бабушке о катастрофическом положении, в котором оказались наши финансы, а также все наше предприятие. Пансионат и текущие расходы – это одно дело, но ко всему прочему, мы столкнулись с уменьшением количества клиентов, которые заказывали треккинговые туры. Наша фирма оказалась на грани исчезновения, ведь мы не были ни крупной, ни широко известной, ни достаточно заметной компанией.

Вздохнув, я расправила плечи и заставила уголки губ не опускаться.

– Добро пожаловать в «Мгновение удара сердца»! – поприветствовала я двух дам, которые, судя по радостному выражению их лиц, с нетерпением ожидали этого дня.

Семейное предприятие носит такое название с тех пор, как мои прабабушка и прадедушка еще в 1970-е годы начали организовывать треккинговые туры. В то время самого пансионата еще не существовало.

– Труде и Сильвия, правильно?

– Именно так. Эти две старые карги станут твоей ношей на две следующие недели, – сказала дама, стоявшая слева, и убрала с лица седые, как луна, пряди. Ее темные глаза задорно блеснули. – Меня зовут Труде, а это Сильвия.

Уголки моих губ дернулись, а на сердце стало легче, и я записала их имена в список участников нашего похода.

– Как здорово. Меня зовут Нора. На стойке администратора вы получите ключи от забронированных гостиничных номеров, а во второй половине дня подъедут остальные гости. Завтра рано утром отправимся в путь.

– Ждем с нетерпением! – ответила Труде и взяла под руку свою подругу. Грегори помог гостям с багажом, с улыбкой профессионала поставив сумки у их ног.

Вслед за пожилой парой из Бельгии, пораженно оглядывающей маленькую площадку перед пансионатом, из автобуса вышли другие участники треккингового тура. Темно-каштановые волосы одной женщины, обладающей крепким телосложением, достигали плеч и были подстрижены настолько ровно, словно их срезал самурайский меч. За ней, внимательно осматривая все вокруг глазами цвета лесного ореха, следовал мужчина с такой же аккуратной прической и гладко выбритыми щеками.

Я опустила голову и отметила в списке фамилию Клаусен. Только это имя подходило паре, которая вышла из автобуса, учитывая их возраст и внешний вид.

Как бы мне ни хотелось это признавать, но большинство людей можно было разделить на определенные категории. Дедушка всегда говорил, что есть четыре причины для участия в туре: любовь к природе, жажда приключений, поиски себя и побег.

В этот раз к нам приехало всего тринадцать человек: семья с двумя девочками подросткового возраста, две супружеские пары, две пожилые дамы, а также мать с сыном и участник, приехавший в одиночку. Трое последних должны были приехать чуть позже из Осло и встретиться с нами в маленьком аэропорту в Бергене, откуда нам предстояло пройти восемьдесят километров до пункта назначения. Вот так.

Я всех поприветствовала, представилась и объяснила гостям, как пройдет следующей день. Отличительная черта нашего тура – это не просто повторение уже известных маршрутов, а возможность открыть для себя всю красоту и разнообразие природы Хардангер-фьорда и посетить национальный парк Хардангервидда. Учитывая разнообразную публику, это работало только потому, что мы организовывали перевозку багажа из одного места к другому, выбирали тропы, подходящие для начинающих, и посещали не только любимые места, но и неизвестные маршруты. До ночевки на Троллтунге, Языке Тролля, до которого сложно было бы добраться в рамках однодневного тура, и трех других остановок в защищенных местах, мы не спали в палатках. Лагерь при таком количестве участников можно было разбивать только в случае, если погода не была слишком сухой. Тогда нам не запрещалось делать остановки для приготовления пищи на гриле с использованием открытого огня. Одним из самых ярких впечатлений от поездки и моим личным фаворитом, помимо посещения различных водопадов и проклятых лесов, населенных троллями и феями, неизменно становился рафтинг на реке Раундальф.

Тем временем Грегори уже раздал всем багаж – несколько чемоданов и в основном однотонные походные рюкзаки, в которых лежало заранее подготовленное оборудование.

– Добро пожаловать в Hjerteslag Øyeblikke[9]. Меня зовут Нора Свендсен, и следующие две недели я буду вашим инструктором, – сказала я семье из четырех человек. Они уже взяли свои чемоданы и направились ко мне и к главному дому. Согласно информации, которую я успела запомнить, девочкам было одиннадцать и четырнадцать лет. Вилма, старшая из них, с легким недовольством морщила нос, в то время как ее младшая сестра Джулия старалась не показывать свое искреннее любопытство, копируя безразличный вид старшей сестры. Однако в ее глазах все-таки блестели искорки интереса, когда я рассказывала о планах на следующий день.

– Здесь есть Wi-Fi? – прервав, спросила меня четырнадцатилетняя девочка, сложив губы бантиком. – Последний километр не было никакой Сети.

– Вилма!

Вилма бросила раздраженный взгляд в сторону матери, словно стрелу.

– Честно? Уже и так ужасно, что вы затащили меня на этот тур. Не можете же вы еще и забрать надежду переписываться с друзьями. Как мне тогда вообще выжить?

Подавляя улыбку, я кивнула ей.

– Конечно, у нас есть Wi-Fi. Пароль вы получите на стойке регистрации. Однако во время тура я не могу гарантировать выход в интернет. Но у нас есть спутниковый и радиотелефон, если что-то случится, а Сеть пропадет.

С каждым произнесенным мной словом ее лицо менялось, и в конце концов Вилма с ужасом уставилась на меня. Не стоило мне так веселиться из-за этого, но все же.

Я рассмеялась:

– Не волнуйся. Тур закончится быстрее, чем тебе кажется. И, возможно, он все же тебе понравится.

– Это будут худшие две недели моей жизни, – пробормотала Вилма с похоронным лицом, но ее младшая сестра все еще завороженно смотрела на меня. Отец обеих девочек приобнял старшую за плечи. Она не стала сопротивляться, но закатила глаза и молча слушала, пока я в нескольких словах описывала предстоящие события. Несмотря на то что Вилма не проявляла особого тепла к своим родителям, я завидовала их взаимопониманию и поддержке. Заметив, как они близки, я почувствовала, как мое сердце наполняется печалью. В такие моменты я остро осознавала, что никогда не испытывала ничего подобного. И никогда не испытаю. Когда мне было всего два года, произошел ужасный несчастный случай, который изменил всю мою жизнь. Не было ни вспышек гнева, ни периода непослушания, когда хотелось убежать от родителей. Не было утешающих объятий и безусловной любви, как бы я ни отталкивала их.

Возможно, Вилма еще не осознавала своего счастья, которое нельзя купить ни за какие деньги мира. Только что-то потеряв, мы хотим вернуть это любой ценой.

– Желаю хорошо провести время! Увидимся завтра рано утром, – закончила я, и они попрощались. Джулия – с застенчивым смехом, а Вилма кивнула, не выражая никаких эмоций.

Я молча смотрела вслед семье, погрузившись в свои мысли, пока четверка входила в главное здание, где располагалась стойка регистрации. Джулия радостно вскрикнула, обнаружив Орео, нашу норвежскую дикую кошку, нежившуюся на солнце возле входа.

– Кажется, мы нашли кандидатку для этого тура. Ну что, готова поспорить? – Грегори бесшумно подошел ко мне и, широко улыбаясь, скрестил руки на груди. На первый взгляд его лысина и массивный крест делали его устрашающим. Но уже через несколько секунд он скорее напоминал золотистого ретривера.

Я рассмеялась, потому что тут же поняла, что он придумал и о ком мы говорим. Судя по всему, Грегори слышал мой разговор с этой семьей.

– Да ладно, в этот раз у меня нет шанса.

– Что? – он с сомнением бросил на меня косой взгляд. – Ты уже готова сдаться? Почему я не слышу: у нее стойкий характер, ты скоро увидишь, Грегори. Она всех нас удивит.

– Не знаю…

Теперь его взгляд стал недоверчивым.

– Постой. Мы не можем поменяться ролями. Это я во всем сомневаюсь, а ты всегда веришь в чудо. Где же твой непоколебимый оптимизм?

«Затерялся среди всех этих счетов», – подумала я, но ему ответила:

– Просто я не уверена в Вилме.

– Кто знает, может, и она окажется крепким орешком, – ухмыльнулся Грегори. – Девочка производит впечатление упрямой особы.

Я задумчиво взглянула на входную дверь, за которой только что исчезла Вилма с родителями.

– Ты прав, она кажется сильной, – именно это и нужно было мне сейчас. Тот, в кого я могу поверить. Тот, кто перерастет себя и сделает то, чего другие от него не ожидают.

Я глубоко вдохнула и наполнила легкие свежим летним воздухом.

– Ладно. Она справится.

– И мне не нужно забирать ее и вести к одному из мест привала?

Я машинально вскинула подбородок и вызывающе глянула на Грегори.

– Ага. Вилма справится. Я в нее верю. Но… – Я подняла палец. – …если ты проиграешь в споре, то дашь мне рецепт того шоколадного торта, который Лисбет в прошлый раз принесла на день рождения дедушки.

Грегори возмущенно втянул воздух через нос, но я видела, что его карие глаза орехового цвета довольно сверкнули.

– Это чертовски высокая цена.

– Ты знаешь, как давно я охочусь за этим рецептом. Если ты уверен в своей победе, то тебе нечего терять.

– Договорились, – сказал он после некоторого колебания. – Но, если малышка не справится, ты три раза моешь автобус.

В этом районе автомойки были настолько же редки, как и работающая Сеть, поэтому Грегори каждые пару недель использовал поездку в аэропорт Бергена, чтобы помыть автобус. После посещения одной из остановок «Обязательство» выглядело так, будто его использовали в качестве декораций для фильма о выживании. Вообще-то, автобус хотели назвать «Свобода», но Грегори ошибся со значением, перепутав «Liability» и «Liberty», и впоследствии утверждал, что автобус, как и его собственное дитя, нельзя было просто переименовать.

– Договорились, – наконец ответила я и пожала его большую и мозолистую руку.

– Сначала я еще заскочу домой, а потом поеду в аэропорт.

– Хорошо. Передай от меня привет Лисбет.

– Конечно, – он постучал двумя пальцами по лбу, затем залез в автобус через открытую боковую дверь и сел за руль.

Мое сердце охватила грусть. Если мы не сможем поддерживать Hjerteslag Øyeblikke в прежнем состоянии, то и ему придется столкнуться с последствиями. Возможно, мы сможем сохранить пансионат в рабочем состоянии, но тогда зданию потребуется срочный ремонт. Пока это терпит, но все же когда в паре километров от нас откроется Skyline Lodge[10], возникнут серьезные проблемы. Шикарный деревянный дом с полностью стеклянным фасадом и прекрасным видом на Хардангер-фьорд. Этот проект оплатил и проспонсировал международный инвестор, имя которого никто не знал, а нам едва хватало денег на уборку или рекламу.

– О чем задумалась, цветочек?

Услышав голос бабушки, я слегка откинула плечи назад и приподняла уголки губ, пытаясь изобразить улыбку. Она встала рядом и пристально посмотрела на меня. В ее задумчивом взгляде, который, казалось, улавливал все оттенки моих чувств, сверкали искорки.

Но я не могла заставить себя рассказать ей или дедушке, как плохо обстояли дела у Hjerteslag Øyeblikke. Возможно, в следующие две недели мне в голову придет просто замечательная идея, озарение, которое решит все проблемы. Для этого я использовала и ценила короткие передышки во время привалов. В эти моменты я позволяла себе расслабиться и погрузиться в мир мыслей, который всегда захватывал меня настолько, что я забывала о времени. Все сводилось к жжению в мышцах, регулированию дыхания, к распределению собственных сил. Не было внешнего мира, печали и будущего – лишь данное мгновение.

Не многие могли вот так остаться наедине с собой, возможно, именно по этой причине мы с Грегори делали ставки. Чтобы убедиться, что человек способен преодолеть себя, даже если на первый взгляд это кажется невозможным.

– Я рада предстоящему туру, – с небольшой заминкой объяснила я.

– Правда?

– Да. Погода должна выдаться фантастической, – монотонно ответила я.

– И это все?

Я кивнула, но не могла заставить себя посмотреть бабушке в глаза, потому что тогда она все бы поняла.

– Ага.

– Может, это как-то связано с молодым человеком?

Я машинально замерла, уже готовая протестовать, но затем одернула себя. Если она подумает, что я переживаю из-за неразделенной любви, то это будет лучшим выходом из ситуации. Поэтому я поджала губы и молчала.

– Так-так… – Бабушка лишь слегка улыбнулась, словно уже все знала, и этого было достаточно, чтобы я поспешила найти оправдание и скрыться в своей комнате. Правда клокотала во мне, словно готовый прорваться наружу фонтан.

– Мне нужно еще раз пробежаться по спискам, – пробормотала я, убрала прядь волос с лица и направилась домой.

С каждым шагом я ощущала на себе не только бабушкин взгляд, но и свою собственную совесть, которую пыталась заглушить и надеялась, что она больше не проснется.

* * *

– Нора! – позвал дедушка, стоя на лестнице главного дома, который прилегал к пансионату и где мы жили вместе с бабушкой и дедушкой. Его настойчивый тон насторожил меня, и я подняла голову от документов, над которыми снова ломала голову. Нора-мазохист.

– Что такое?

В дверях появился дедушка. Несмотря на свои шестьдесят пять лет, он казался свежим и полным жизненных сил. Вокруг выразительных глаз виднелись морщинки от смеха. Казалось, что он вот-вот лопнет от желания поделиться со мной чем-то важным.

На взгляд постороннего, его лицо выражало спокойствие, но я-то знала, что дедушка с трудом сдерживает улыбку.

– Полоса неудач номер один.

– Уже?

Он сдавленно усмехнулся и провел рукой по короткой бороде:

– Тебе нужно к кое-чему подготовиться.

Я застонала. Это не предвещало ничего хорошего. Когда сразу несколько вещей начинают идти не так, это обычно является признаком того, что за ними последуют новые проблемы. Как верхушка айсберга, которая торчит над водой, в то время как большая его часть остается под поверхностью. Иногда это походило на проклятие. И начало двухнедельного путешествия с неудачи могло привести к катастрофе.

– Итак?

– У Грегори сдулось колесо, потому что он не заметил выбоину, – начал дедушка.

Ну естественно.

– Виткаускасы пропустили свой рейс, потому что их самолет из Вильнюса опоздал.

Понятно.

– Они прибудут рано утром первым же самолетом.

Это означало, что придется совершить дополнительный рейс, а тур, возможно, будет задержан.

– Но нам нужен кто-то, чтобы забрать Ларсена.

То есть я.

Я прищурилась и посмотрела на часы. Стрелка двигалась медленно, но неумолимо приближалась к вечеру.

– Когда его самолет приземляется?

– Через час.

– Черт, – выругалась я, осознав, что почти опоздала и не попаду в аэропорт вовремя. Нет ничего хуже, чем произвести негативное первое впечатление. Ведь тогда его могут разместить на интернет-форуме с оценками, а в данный момент мы действительно от них зависим. Каждый оставленный отзыв может привести к новым потенциальным бронированиям.

– Это значит…

– Ты уже опоздала.

– Это не полоса неудач, а чертова лавина.

«Страшно представить, что же будет с нашим треккинг-туром, если проблемы начались уже сейчас», – промелькнуло у меня в голове.

Я быстро схватила кошелек, достала папку из ящика, выключила маленькую древнюю настольную лампу, теплый свет которой напоминал маяк посреди всего этого хаоса, и отодвинула скрипящий деревянный стул. Затем поспешила вниз по яркоокрашенным ступенькам, мимо встроенных дедушкой ниш с креслами и полками, которые казались неотъемлемой частью стен, зеленых, как мох.

– Хочешь захватить с собой что-то перекусить? – крикнула бабушка, когда я проходила мимо кухонной двери. – У меня осталось кое-что с обеда.

– Нет, все хорошо, – ответила я по пути, помахала ей и направилась в гараж. Там я прыгнула за руль Берты, моего «Вольво», у которого за плечами уже было столько километров, сколько я никогда не преодолею.

По дороге в аэропорт я слушала подкаст о реальных преступлениях. В этот раз речь шла об убийстве в общине амишей на северо-восточном побережье США. Пока я погружалась в мир криминала, цвета на горизонте менялись, а солнце стояло так высоко, что казалось, будто оно никогда не опустится за горизонт. Здесь, перед воротами Бергена, время, казалось, остановилось, словно играя в «Доктора Стрэнджа». Мне нравилось это ощущение свободы, которое дарили широкие пространства. В такие моменты я полностью погружалась в себя, и ничто иное не имело значения.

Наконец, оказавшись в аэропорту, я почувствовала себя немного расслабленнее, но торопилась не меньше. Многое стояло на кону. Слишком многое. Каждое незначительное событие могло стать причиной больших неприятностей, как падающие костяшки домино. Я не хотела, чтобы все началось с проблем.

В маленьком зале прилетов было многолюдно, потому что в это время сюда прибывало сразу несколько рейсов, особенно с теми, кто регулярно улетал на работу, а теперь их забирали семьи. Но среди толпившихся были также путешественники и туристы.

Я достала из рюкзака толстый фломастер и лист картона, которые успела захватить в суматохе сборов и отъезда. Сопоставив имя с карточкой регистрации участника, я написала на картоне: «С. Ларсен». Странно, что самого имени не было.

Через некоторое время в зале стало заметно меньше людей, и я почувствовала усталость, а в животе заурчало от голода. При виде каждого парня, который проходил через двойные двери, я натягивала на лицо приветственную улыбку, однако никто из них не реагировал ни на меня, ни на табличку, которую я только что смастерила. Все парни в возрасте между двадцатью и тридцатью пятью проходили мимо меня.

Через двадцать пять минут, убедившись, что С. Ларсен на самом деле вылетел из Осло рейсом с указанным номером, я, покорившись судьбе, набрала номер Сандера Ларсена.

В зале прилетов в этот момент было всего несколько человек. Информация о выдаче багажа рейса из Осло уже исчезла с табло.

Где-то рядом со мной начал звонить телефон, и я машинально развернулась на звук. Там стоял широкоплечий стройный мужчина примерно моего возраста, возвышающийся над немногими присутствующими примерно на голову. На нем был свободный мятно-зеленый пуловер и темно-коричневые штаны из плотного материала. Густые черные волосы были спрятаны под кепку с надписью «Университет Кембриджа», а козырек так хорошо скрывал его лицо, что я едва могла рассмотреть остро очерченный подбородок. Рядом с ним лежал невзрачный рюкзак среднего размера, который в лучшем случае мог вместить вещи на пару дней.

Не только его безупречный стиль одежды и дорогие часы создавали вокруг него ауру богатства, но и внушительная фигура. Казалось, он затмевает всех, кто находится рядом. Но в то же время в его поведении была какая-то удивительная непринужденность, которую я редко встречала. Словно все это досталось ему очень легко. Однако у меня сложилось такое впечатление, что он предпочел бы спрятаться.

У моего уха снова раздался гудок, и я заметила, что молодой человек достал смартфон, глянул на экран и наконец отменил входящий звонок. В этот же момент звонок с моей стороны оборвался.

Л-ладно.

Я немедленно направилась к нему, стараясь подавить неприятное ощущение в груди. Мои ладони стали влажными, но я продолжала идти к нему, убежденная, что это и есть С. Ларсен. В этот момент он закатил рукава пуловера до локтей и обнажил загорелые мускулистые руки. У меня непроизвольно подкосились колени. Взгляд метнулся к его ухоженным большим рукам, и я молча проклинала его бесстыдную привлекательность.

Святые небеса.

У меня не было никаких слабостей. Никаких! Но красивые мужские руки? Это мой несчастный криптонит.

– Привет, – сказала я, встав прямо перед ним и кашлянув, чтобы парень меня заметил.

С. Ларсен резко поднял голову, и пронзительный взгляд его синих глаз застал меня врасплох. Я почувствовала, как мой рот раскрылся, но с губ не сорвалось ни звука. Он тоже молчал, а его удивленное лицо быстро сменилось на холодную маску.

– А я уже начала тебя искать, – заметила я, в надежде пробиться к нему и разрушить мрачную атмосферу.

Его широкие плечи напряглись, словно я сказала что-то не то, и, если это вообще возможно, весь его внешний вид, включая мимику, стали еще более холодными. Тогда я с дико колотящимся сердцем подняла телефон, снова набрала его номер, ни на секунду не выпуская парня из виду. При этом я не могла избавиться от мысли, что уже видела его раньше, но не могла вспомнить где.

Мне захотелось сфотографировать его удивленное лицо, но я постаралась сохранить спокойное выражение и ждала, когда снова услышу знакомый рингтон.

С. Ларсен смотрел то на меня, то на смартфон в руке и снова на меня.

Широко улыбаясь, я снова опустила телефон, но потом снова помахала им перед его носом словно флагом на финише.

– Я уже дважды пыталась тебе позвонить, – тут я указала на табличку в руке. – С. Ларсен? Я Нора из Hjerteslag Øyeblikke.

Недружелюбное выражение на его лице рухнуло, словно карточный домик, и на смену пришло новое, от которого по моей спине побежали мурашки. Непонятно, что хуже: неприступный С. Ларсен или парень, который только что показал свою выигрышную улыбку.

– О, прости, я думал, ты… – пробормотал он сокрушенно и откашлялся. Затем легким жестом снял кепку с головы и провел слишком красивой рукой по черным словно ночь волосам, прежде чем вернуть кепку на место. Теперь я была практически уверена, что откуда-то его знаю. То, как парень осматривался, словно за ним наблюдают… Это лицо…

– Я рассчитывал увидеть лысого мужчину сорока лет, которого зовут Грегори, а не… – Он окинул меня взглядом, но не с какой-то непристойностью, а скорее с любопытством. – А не тебя.

Его хриплый голос пробудил во мне желание достать леденцы для горла из кармана джинсов. Я улыбнулась ему самой ослепительной улыбкой и подмигнула:

– Спонтанная смена планов. Надеюсь, ты не против.

Он покачал головой:

– Нет, ничуть.

– Отлично, – сказала я и взглянула на его маленький багаж. – Это все?

– Да.

– Тогда я покажу, где стоит Берта.

5

Сандер

Я с удивлением смотрел, как молодая женщина с невероятно синими глазами, почти цвета ледников, неловко и в то же время уверенно берет рюкзак, который стоял у моих ног, и идет к выходу. Потертая джинсовая куртка с узором из нашитых лоскутков на спине заканчивалась точно над бедрами. Мой рюкзак лежал на ее плече, хотя я знал, насколько он тяжелый, пусть даже с виду так не казалось. Одна светлая прядь выбилась из аккуратного конского хвоста и упала ей на плечо, а картонка с моим именем оказалась зажата между ее спиной и двумя рюкзаками, причем ее собственный больше походил на рюкзачок.

На одно короткое мгновение я был так ошеломлен, что не сразу последовал за ней, но потом сдвинулся с места и догнал за несколько больших шагов. И тут же, как только сделал вдох, почувствовал ее земляной запах.

– Тебе не нужно носить мои вещи. – Я не привык, чтобы женщина выполняла за меня тяжелую работу. Наоборот, в мире моей семьи особенно заботятся о том, чтобы придерживаться классических традиций, как в коллекционировании старинных автомобилей.

Нора дерзко улыбнулась мне, отчего на ее щеках заиграли две ямочки.

– Мой дедушка все время говорит: человек ничего не должен в жизни, только умереть.

Я попытался выхватить свой рюкзак, но она уклонилась так, словно имитировала последний бой Энтони Джошуа.

– Считай это сервисом, – сказала она и подмигнула. – Грегори также забрал бы твою сумку, и ты не стал бы возражать.

– Однако Грегори точно не весит как половина меня, – заметил я, но Нора лишь громко рассмеялась.

– Уверена, если мы взвесимся, я не буду весить как половина тебя. Но хорошая попытка, С. Ларсен.

– Сандер, – пробормотал я, сбитый с толку тем, что не контролирую свою речь, однако это не показалось мне неприятным.

– Итак, Сандер, что же заставило тебя отправиться в эту поездку? – спросила девушка, подходя к одному из автоматических кассовых аппаратов на парковке. Там она поставила мой рюкзак между своих ног, чтобы у меня не было шанса забрать его. А я остался стоять на почтительном расстоянии позади нее.

– Что ты имеешь в виду?

Она быстро глянула на меня поверх плеча, затем достала парковочную карту и поднесла смартфон к маленькому сканеру, чтобы произвести бесконтактную оплату.

– Это был просто вопрос, без каких-либо скрытых мотивов. Обычный вежливый разговор. Разговоры по душам начнутся не раньше, чем через пять-семь дней, в зависимости от личных причин отправиться в тур. Одиночество, побег, любовь, семейный отдых… – На ее полных губах заиграла открытая улыбка, когда девушка снова вставила парковочную карту и энергично повернулась ко мне. – Однако, судя по всему, в твоем случае лучше оставить вопросы на последний привал. Не нужно отвечать. Мы можем помолчать, пока не доберемся до пансионата. Возможно, в это трудно поверить, но я могу быть тихой, как фьорд.

Я поборол импульс во второй раз снять кепку и провести рукой по волосам. Здесь явно все не так, как я ожидал. Тонким пальцем Нора подхватила рюкзак за петлю и направилась к темно-синему «Вольво», стоящему поблизости и выглядящему так, словно вот-вот развалится.

Нахмурившись, я смотрел на машину и задавался вопросом, о чем думали мои родители, когда заказывали этот треккинг-тур. Ах да, мне нужно исчезнуть и заново обдумать свои планы на будущее. При одной мысли о семье сердце резко сжалось. Я все еще был зол. Меня раздражало, что они предполагали худшее. Не было ни улыбки, ни дружеского прощания. На следующий день я просто уехал, не обсудив все как следует. Ледяной холод, который царил в их присутствии, был удушающим. Тот факт, что они на самом деле поверили, что я в пьяном состоянии, не думая и ничего не понимая, облапал девушку, было подобно удару ножа в живот, который воткнули и провернули.

Стараясь сосредоточиться на чем-то другом, я последовал за Норой, как неуклюжий щенок. Она была такой искренней и непосредственной. Казалось, что для нее в порядке вещей громко смеяться и говорить то, что думаешь. Не помню, когда в последний раз я встречал человека, с которым мне не приходилось играть в интеллектуальные шахматы, чтобы поддерживать беседу.

Мое нахмуренное лицо сразу разгладилось.

После того, как девушка убрала мою сумку в багажник, я устроился рядом с ней на пассажирское сиденье. В машине Нора сняла джинсовую куртку, и мой взгляд невольно остановился на ее крепких, натренированных бицепсах.

– Ты единственный инструктор в этом треккинг-туре? – наконец спросил я, одной рукой толкнув сиденье назад, чтобы вытянуть ноги. Снова выпрямившись, я увидел, что Нора смотрит на мою руку и неосознанно облизывает губы. Я непроизвольно сжал кулак, а Нора, быстро отвернувшись, чтобы скрыть румянец на щеках, завела мотор, и машина с ревом тронулась с места. Внезапно я почувствовал, как внутри меня все закипает, а дыхание перехватывает.

– Не мог бы ты повторить вопрос? – произнесла она, и мне показалось, что голос звучал немного сдавленно, словно ей не хватало воздуха.

– Ты единственный инструктор в этом треккинг-туре? – Даже мой голос прозвучал глубже, был тягучий, как вязкий сироп. Черт, Александер, соберись!

Она словно бы испытала облегчение.

– Нет, не единственный. В турах нас всегда двое, а всего четверо, и мы разделяем обязанности. Кто-то отправляется в путь, а кто-то работает в пансионате. Бухгалтерия, бронирование, шведский стол на завтрак, закупки, обычные дела.

– И как давно ты этим уже занимаешься?

– Три года, – заметив мой скептический взгляд, Нора изогнула губы в полуулыбке. – Знаю, ты спрашиваешь, чтобы узнать, сколько мне лет и со скольки лет разрешается водить людей словно стадо овец по дикой местности.

Несмотря на свое настроение, я почувствовал, как из-за необычного юмора девушки уголки моих губ приподнялись, что не укрылось от Норы, и она улыбнулась еще шире. Словно бы хотела выдавить из меня остатки негатива.

– Когда я была еще совсем маленькой, беззубой, в подгузниках и с соской во рту, меня уже возили по дорогам в корзинке. Будучи подростком, я, как настоящий монстр с брекетами, отпугивала всех животных или кого-то из участников тура. Если также переживаешь из-за спасения души, знай, ты в лучших руках. Пусть даже на первый взгляд так может не показаться.

Нора закрыла рот с довольным видом, а мне не оставалось ничего другого, кроме как ответить тем же. В следующее мгновение ее зрачки расширились, и она уставилась вперед. Сжав руль, девушка тяжело сглотнула. Неужели ей было неловко за это словоизвержение?

В ее наивной открытости было что-то умиротворяющее. Она была полной противоположностью миру, который я знал. В том мире все играли свои роли, носили маски, искусно создавая иллюзию совершенства. Якен Хгар, Безликий, гордился бы ими.

– Я в этом не сомневался ни на мгновение, – сказал я, глядя в окно. Свет низкого солнца озарял мягкие волны моря. Заход на посадку уже был достаточно впечатляющим: начиная с сияющей воды и заканчивая верхушками гор, подобно остриям копий, уходящих в небо. Вау. Все идет быстрее, чем я думал.

– Слушай, могу я тебя откуда-то знать? – внезапно спросила Нора, и я буквально превратился в соляной столб. Внутри «Вольво» становилось все теснее, секунды растянулись и превратились в вечность, и я даже забыл, что нужно дышать.

– Почему ты спрашиваешь? – произнес я после небольшой паузы, гордясь тем, как спокойно и уверенно прозвучал мой голос.

Нора искоса взглянула на меня.

– Не пойми неправильно, но ты выглядишь слишком хорошо, чтобы не быть знаменитым. – Осознав, что только что сама сказала, Нора захотела пойти на попятную, но, похоже, уже было слишком поздно. – Твой рост, плечи пловца, лицо, манера двигаться – все это выдает в тебе человека, который осознает свое положение в жизни. Но также возможно, я пересмотрела слишком много суперсентиментальных фильмов о родной стране, которые бабушка регулярно заставляет меня смотреть, когда я не участвую в походе. – Она прикусила нижнюю губу, словно с трудом сдерживаясь, чтобы не поделиться со мной еще большим количеством интересных мыслей.

– Мое… лицо? – весело спросил я.

Нора сразу же покраснела, на ее лице отразилась смесь гнева и смущения.

– Ну, ты знаешь… У тебя не совсем обычное лицо. – Она показала пальцем на себя, прежде чем умело сменить полосу движения и обогнать дом на колесах впереди нас. Я впервые заставил себя хорошо рассмотреть Нору, а не просто быстро взглянуть. На ней почти не было макияжа, на выразительном носу плясали веснушки, а рыжеватые волосы казались мягкими. Однако самыми запоминающимися были ее глубокие глаза и чувственные полные губы. Возможно, все черты ее лица были необычными, но именно их сочетание делало Нору уникальной.

Теперь и я нахмурился. Я бы не сказал, что у нее «ничем не примечательное лицо». Уж точно не в сочетании с ее сиянием. Нора была по-своему прекрасна.

– Ты уставился, – ее слова были похожи на звериный рык, и я выдавил из себя улыбку.

– Да.

– Я не напрашивалась на комплименты, С. Ларсен. Я знаю себе цену, и мне не нужно говорить о моей истинной красоте, потому что я не хожу по жизни в шортах, ожидая, когда потенциал раскроется после перевоплощения, и выжидая тот идеальный момент, когда «она спускается по лестнице в замедленном темпе».

– Ты всегда так быстро говоришь? – Я развел ноги в стороны и вытянул их вперед еще дальше, положив локти на край дверного наличника, чтобы стало немного удобнее.

– Нет, – снова рассерженное ворчание. – Только когда я нервничаю.

– Я заставляю тебя нервничать? – спросил я, и не удержавшись, специально понизил голос.

«Что ты делаешь?» – гудело в моей голове. После того, что произошло, должно быть что-то более важное, чем мой замечательный инструктор по треккингу.

– Ты флиртуешь со мной? – испуганно спросила Нора.

Прямое попадание. Мои плечи вздрогнули.

– Кажется, да.

– О боже, – простонала она. Это был полный страдания звук, словно кому-то насильно надавили тяжелым предметом на грудную клетку.

– Что? – спросил я и ухмыльнулся.

– Ты такой…

– Какой такой? – теперь мне стало любопытно. – Каким ты меня считаешь?

– Исходя из первого впечатления?

– Да.

– Какой тогда меня считаешь ты? – спросила она вместо ответа.

– Необузданной, как бурная вода в реке, – ответил я, возможно, слишком откровенно, и театрально приложил руку к груди.

Несмотря на все усилия Норы сохранить серьезность, ее губы растянулись в улыбке, и на лице появилось игривое выражение.

– В твоих устах это звучит несколько двусмысленно…

– Я стараюсь.

О, вау. Я просто не мог остановиться. Нора, как само собой разумеющееся, вытаскивала на свет эту мою легкомысленную сторону. Я чувствовал себя невероятно легко и беззаботно. И совершенно не задумывался о своих словах.

– А теперь ты. Кем ты меня считаешь? – повторил я свой вопрос.

– Бабником.

В горле поднялся громкий смех. Если бы она знала, насколько далека от правды, то ей, скорее всего, пришлось бы остановить свою любимую Берту у обочины дороги.

– Я знаю таких типов, как ты, – продолжила Нора почти шепотом. И на мгновение я задумался о том, кто мог ее так глубоко ранить, что девушка сразу же переходит в наступление. – Возможно, ты флиртуешь со всем, что не оказывается на дереве на счет три, и, словно по коридору из изношенных презервативов, идешь по кроватям этого мира.

– Эй, минутку, – сказал я, подняв руки. Моя улыбка застыла, просто заморозилась. Словно кто-то остановил время. – Типы вроде меня? Типы с таким лицом, плечами и манерой двигаться? – вспомнил я слова, ранее сказанные Норой.

Горло внезапно сжалось. Возможно, потому, что я ненавидел, когда меня относят к какой-то категории. Возможно, потому, что после последних дней мне было приятно наконец-то ощутить что-то нормальное. Чтобы люди, которые были мне дороги, не судили меня по каким-то шаблонам и не ставили на меня штампы.

– Прошу прощения, – было заметно, как она мысленно считает до пяти. – Это было непрофессионально. Естественно, я понятия не имею, какой ты на самом деле. – Прозвучало так, словно девушка проглотила лягушку.

Однако я интуитивно чувствовал, что дело не во мне. С ней что-то произошло, и Нора словно пыталась перенести это на меня.

– Мне жаль, если я ранила твои чувства. Однако это не повод…

– Ты снова говоришь слишком быстро, – мягко прервал я, и Нора закрыла рот. – Извинения приняты, – через мгновение сказал я, и она отрывисто кивнула. Я заметил, как девушка теребит зубами нижнюю губу, словно бы хочет добраться до другого слоя кожи.

Целую вечность мы ехали в молчании вдоль извилистой реки, в то время как пики гор поднимались все выше в небо. Мой телефон завибрировал в заднем кармане, и я его вытащил. Мне писала Стелла.

Стелла: К сожалению, я все еще не знаю, кто это устроил. Мне жаль, Александер.

Я тихо вздохнул и задумался, стоит ли обратиться к нашему юристу Олафу с просьбой подключиться к этому делу? Однако, что это даст? Уже слишком поздно. Моя репутация испорчена. Мир считает меня злодеем этой пьесы. Все обратные истории СМИ воспримут как попытку меня обелить. Именно так они и восприняли опровержение Стеллы.

– Плохие новости? – спросила Нора, вторгаясь в мои мысли.

– Можно и так сказать.

6

Нора

Я недовольно жевала нижнюю губу, направляя Берту на маленькую парковку перед домом с красивой камышовой крышей, откуда открывался особенно красивый вид на Хардангер-фьорд. Пансионат располагался недалеко от Норхеймсунда, ближайшего крупного городка, с населением почти пять тысяч человек, который, как и все небольшие поселения в коммуне, жил за счет туризма. Иногда мы с Адой отправлялись в Фосс – столицу адреналина в Норвегии, чтобы разнообразить наши впечатления. Хотя я бы просто предпочла остаться здесь. Это место поменьше. Располагает к мечтаниям. Здесь не так много туристов, и поэтому оно больше похоже на теплое объятие, чем на шумное приветствие.

«Ты выглядишь слишком хорошо, чтобы не быть знаменитым», – повторила я в тишине собственные слова и предпочла бы телепортироваться на другой континент. Бабник.

Наверное, это прозвучало довольно резко, ведь я позволила предубеждениям взять верх. Мои слова снова опередили мысли, и я иногда ненавидела себя за свою узколобость.

Я понимала, что Ада не должна с ним встречаться. Она пометит его и станет планировать нашу двойную свадьбу, пронеслось у меня в голове, и я ответила на его обаятельную улыбку. Но в голову снова приходили слова Лиама, и мне захотелось, чтобы в полу образовалась огромная дыра и я смогла бы в ней исчезнуть.

Небеса, что за кошмарное начало следующего треккинг-тура?!

Как только я выключила мотор, живот Сандера так громко заурчал, что мы оба непроизвольно вздрогнули. Он смущенно потер затылок и одарил меня кривой улыбкой, из-за чего стал казаться еще моложе. Невиннее. Однако в Сандере не было ничего невинного. От него прям исходила самоуверенность и сила, которые меня ужасно раздражали. И приводили к тому, что мой язык заплетался. Заплетался. Говорил какую-то чушь. Строящая дома для симсов, десятилетняя я гордилась бы ерундой, которую несла.

– Голоден? – спросила я слишком восторженно и тут же захотела влепить себе пощечину. Моя нечистая совесть сообщала о себе слишком навязчиво. Равно как и предостерегающий указательный палец в виде бухгалтерских документов.

– У меня не было возможности перекусить. Так что да. Очень.

– Нужно взглянуть, что есть на кухне, – ответила я, поднимая пятую точку с комфортного сиденья Берты и открывая дверь багажника, чтобы достать небольшой рюкзак Сандера.

Однако в этот раз Ларсен оказался быстрее. Парень появился рядом, словно широкоплечая, невероятно красивая гора, и взялся за лямку рюкзака одновременно со мной. Наши пальцы соприкоснулись, и микроскопические электрические заряды пронеслись по всему моему телу. Я быстро отдернула руку и отступила на шаг назад. Сердце колотилось, как тысячи крыльев колибри в секунду.

– Ну так вот… – Я поморщилась и чуть не закричала, в то время как Сандер склонил голову набок и умопомрачительно улыбнулся мне. Словно сила притяжения между нами его ничуть не беспокоила. Возможно, я просто все себе напридумала?

Флирт с участниками треккинг-тура был под строгим запретом, поскольку это могло привести к нежелательным последствиям. Это я узнала на собственном опыте.

Для участников похода я была лишь возможностью для флирта во время отпуска, захватывающим приключением, которое они получали бесплатно вместе с великолепным видом на фьорды. Но то, что в этом приключении мое сердце висело на шелковой нити, никого не волновало. Я возвращалась в свой пузырь, маленькое гнездышко, которое меня успокаивало и делало счастливой, а они уходили в свой мир, пока я не оставалась лишь поблекшим воспоминанием.

Однажды я влюбилась, и мне разбили сердце. И этого раза было достаточно. Слишком тяжело.

Именно поэтому я пообещала себе больше никогда не завязывать отношения во время путешествий. Возможно, это было не самое мудрое решение, которое я приняла, но в последние два года старалась его придерживаться. Даже с Максом, немецким туристом, который покорил меня своей уравновешенностью, я пыталась быть сильной и не поддаваться чувствам.

Но в С. Ларсене не было ничего спокойного или уравновешенного. Он был подобен бурной воде, не желал брать на себя ответственность и все время лишь изучал и наблюдал.

О боже.

Почему я постоянно все анализирую? Разбираю ситуации и встречи, обдумываю детали, пока не рассмотрю все варианты с разных углов, чтобы быть абсолютно уверенной в том, что все правильно интерпретирую.

Одна чертова поездка на автомобиле, и мое либидо уже буквально требует парного танца.

Cвязано ли это с тем, что я слишком погрузилась в работу и забыла про свои потребности? Не знаю. Нужно ли докапываться до сути? Ни в коем случае.

– Что-то не так или ты уплыла в другой мир? – прервал мои размышления голос Сандера.

– Прости, я задумалась.

– Бабник ли я? Возможно, это так, – он говорил настолько расслабленно и непринужденно, что я дважды прокляла его, потому что это поставило меня еще в более затруднительное положение.

Я поморщилась.

– Если думать стереотипно, то ты кажешься таким. Уж прости, я не хотела задеть твои чувства. – В этот раз я говорила серьезно. – Иногда мой язык действует быстрее мозга.

– Со мной такое бывает редко, потому я рад переменам.

Казалось, Сандера вообще не смущало мое поведение, и это меня раздражало. Наоборот, он выглядел весьма довольным. Словно получил хорошую оценку.

Как правило, для многих я была слишком восторженной и энергичной. Сначала я стреляла в цель, а уж потом узнавала, в какой именно объект целилась.

Погрузившись в свои мысли, я повела Сандера к главному зданию, мимо стойки встречи гостей, за которой в нескольких черных ящичках висели ключи от комнат. В воздухе витал аромат жаркого и трав, смешанный с древесным запахом. Интерьер помещений, выполненный из дерева, казался немного устаревшим. Если бы потолки сделать повыше и массивные деревянные балки отполировать, входное пространство стало бы попросторнее и современнее. Это было бы плюсом прежде всего потому, что скоро откроется Skyline Lodges – стеклянно-деревянный бункер, откуда открывался вид на просторы природы.

– Обычно моя бабушка регистрирует гостей, но это могу сделать и я, когда перекусим, – произнесла я, внимательно осматривая крепкое тело Сандера. – Нельзя сказать, что тебе не хватает массы.

Снова эта пленительная улыбка, из-за которой в животе начиналось что-то странное. Опасная зона. Очень опасная.

– Звучит неплохо.

– Положи свою сумку где удобно. В день приезда и отъезда мы предлагаем туристам горячий обед, однако сейчас уже поздно. Но уверена, что что-то еще осталось. Пойду загляну на кухню.

– Не пойми неправильно, но я лучше захвачу вещи с собой.

Я привыкла даже не закрывать здесь двери, поэтому его маленький протест показался мне паранойей. Особенно учитывая, что во всей стране действовал закон Аллеманнсреттен, который разрешал путешественникам разбивать палатки на частной территории, если расстояние от здания составляет 200 метров, и наслаждаться природой. Здесь ничего не крали. Однако мне было все равно.

– Вот зал для завтрака, – я намеренно не стала отвечать на его слова, но по пути показала просторное помещение с несколькими рядами столов у окна, откуда открывался восхитительный вид на сверкающую воду, зеленые, словно покрытые мхом, холмы, чередующиеся со скалистыми образованиями соседних гор. В определенные дни отсюда можно было увидеть маленькие международные суда, направляющиеся до Эйд-фьорда, и я всегда задавалась вопросом, какими казались туристам наши сонные городки посреди… ничего? Даже в этот поздний час солнечный свет освещал мягкие волны Саймсватнета.

– Завтрак с семи до десяти часов, но я бы не стала есть позже 7:30, потому что завтра в восемь мы отправляемся в поход.

Сандер уставился на меня большими глазами.

– И как долго нас не будет?

– Завтра? – произнесла я, задумавшись. – Восемь часов. С учетом перерыва получится почти десять.

Парень сглотнул, и его кадык подпрыгнул и опустился, а я задалась вопросом, понимал ли Сандер вообще, на что подписался.

– Ты же знаешь, как тут все проходит, не так ли? Ты прочитал описание тура?

– На самом деле нет, – откровенно ответил он.

– Твои родители забронировали для тебя поездку, да? – улыбнулась я и по растерянному лицу поняла, что попала в точку. – Стой, сколько тебе лет? Двадцать пять?

– Двадцать три.

– И все же твои родители послали тебя в этот тур… – Это даже, можно сказать, превосходит историю женатой пары, которая пригласила в треккинг-тур своих любовников.

Прежде чем Сандер успел ответить, его желудок еще раз заурчал как по команде. Поэтому я вытащила пачку «Prinsrolle» из шкафа позади себя, в котором также хранилась посуда для завтрака, и протянула ему.

– Вот – на тот случай, если ты больше не можешь терпеть. На разогрев еды может уйти время.

К моему удивлению, лицо Сандера стало белым как мел. Все в его поведении резко изменилось. Легкость превратилась в то же напряжение, что я заметила в аэропорту. Он стал серьезным, закрытым и задумчивым, словно боялся, что один неправильный жест вызовет тревогу. Я сразу же заскучала по открытому Сандеру. Даже свет исчез из его глаз. Словно кто-то просто его выключил.

– Хорошо, чего ты хочешь? – спросил он осторожно. На его лице не было и следа прежней дружелюбности, и от этого Сандер стал казаться более серьезным и менее доступным. Если бы у тюрьмы строгого режима в мире было лицо, оно бы походило на его.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, растягивая слова.

– Что я могу иметь в виду…

Я раздраженно нахмурилась.

– Пожалуйста, объясни мне. Я в полной растерянности.

– Без понятия, в какие игры ты играешь, но можешь назвать цену, и тогда сразу перейдем к делу, – его голос звучал так резко, что мог бы срубить горы.

– Мою цену? – удивленно повторила я, не имея понятия, о чем он говорит. Однако мое сердце билось неестественно быстро. – За кексы?

– Оставь, – отрезал он и сделал шаг ко мне. Это было угрожающее движение, а он казался раздраженным и полным гнева. Моим первым порывом было отшатнуться, но в этом я никогда не была хороша. Поэтому осталась на месте и просто вскинула подбородок, чтобы и дальше смотреть в его чертовски красивое лицо. Я вновь обратила внимание на глубокий темно-голубой цвет его глаз. Словно вода между ледниками в идеальный летний день. Разные нюансы цветов, в зависимости от освещения. Они контрастировали с черными волосами, торчащими из-под кепки.

– Что мне нужно оставить? – раздраженно спросила я.

– Теперь ты такая лицемерка. Я достаточно часто сталкивался с подобным. Эти еле заметные намеки не могут быть совпадением. «Ты выглядишь слишком хорошо, чтобы не быть знаменитым…» А теперь проклятые «Prinsrolle», – еще один шаг, однако это не был угрожающий жест. Скорее казалось, он хотел убедиться, что я его на сто процентов поняла. Потому что ему было важно сказанное.

Потом Сандер остановился. Непосредственно передо мной.

Тепло его тела окутывало меня, а вокруг нас раздавался сильный треск, словно мы заряжали друг друга электричеством. Если я бы сделала глубокий вдох, мы бы соприкоснулись. У меня руки чесались именно это и сделать. Словно бы мое тело желало дотронуться до него. Черт, что со мной не так?

– Было слишком много намеков, – его глаза сверкали от едва сдерживаемого гнева. – Итак, какова цена? Что ты хочешь? – еще раз тихо спросил Сандер, пригвоздив меня настойчивым взглядом, который пытался все во мне изучить. Тайны, сомнения, страхи. Мое тело напряглось, а кожа зудела. Однако я не хотела показывать свою слабость.

– Сначала объясни мне все, С. Ларсен. Я все еще понятия не имею, о чем ты говоришь.

– О, не имеешь?

Воздух стал еще более тяжелым, и я задержала дыхание, позабыв все слова. Я погрузилась в этот момент, ощущая его близость и аромат, который наполнял меня, заставляя мысли спутаться. На мгновение я поймала себя на мысли, что представляю, как наклоняюсь к нему и целую. Интересно, каково было бы ощутить его губы на своих? Мне хотелось понять, мягкие ли они на ощупь. Есть ли привкус гнева у его поцелуя. Я вздрогнула. Глаза Сандера сияли подобно штормово-синему маяку, когда его взгляд машинально опустился на мои губы, словно парня посетила та же мысль. Словно он почувствовал что-что между нами. Все вокруг пульсировало. Полнилось желанием украсть поцелуй. Сейчас. Здесь. Хотя это было иррационально. Это шло вразрез со всем, в чем я поклялась себе после неудачного опыта с Торбеном. А еще это странное требование назвать мою цену.

– О, боже мой.

Застигнутые врасплох, мы с Сандером отошли друг от друга, и я повернулась к голосу за моей спиной. Поспешно сделала шаг назад. Сердце громогласно билось о ребра.

В коридоре у лестницы, менее чем в двух метрах от нас, стояла Вилма в штанах для пробежек и слишком большой футболке с принтом в виде двух фламинго. Волосы были заколоты большим крабиком, и ни одна прядь не падала на ее красивое лицо.

С широко распахнутыми глазами она смотрела на Сандера, который в мгновение ока оцепенел. Все в нем застыло, словно парень забыл даже дышать.

– Да ладно!

Только теперь до меня дошло, что мог иметь в виду Сандер: я его узнала. Кто он такой? Мои мысли закружились, словно в водовороте, и я не могла их ухватить.

Я мысленно пробежала по всем своим словам, которые произнесла за последние два часа, и, когда поняла, насколько логичны его выводы, мне захотелось дать себе мысленную пощечину.

Его поведение, реакция в первые секунды нашей встречи…

Взгляд упал на упаковку пряников в моих руках. Логотип фирмы «KOSGEN» с маленькой короной. Kos[11], норвежский эквивалент более известной в мире Hygge. Мне вспомнилось сообщение Ады о новых сплетнях.

И все встало на свои места.

– Это и правда ты?! – подошла Вилма, осматривая парня с ног до головы.

Сандер выглядел так, будто готовился к буре, но затем его лицо приняло бесстрастное выражение, свойственное настоящим профессионалам.

Мое сердце пропустило удар.

– Пряничный принц. Никто мне не поверит. Александер Скоген!

7

Сандер

За моим настоящим именем последовала драматичная пауза. Словно оно должно было проникнуть в наше сознание в тишине.

Я выдохнул, стараясь не создавать шума, и отступил назад, отдалившись от Норы. Ее грудная клетка медленно поднималась и опускалась от глубоких вдохов, в то время как мое сердце бешено колотилось. Пульс несся, словно после напряженного плавания. Мне пришлось приложить усилия, чтобы преодолеть искушение и отвести взгляд. Я смущенно попытался уйти от неловкости, возникшей между нами. И в этом мне помогло решение сосредоточиться на девушке с русыми волосами, стоявшей в сумеречном свете коридора внизу лестницы с яркими ступенями. Она говорила высоким голосом, и ее рот все еще был открыт. Хотя я старался не смотреть в сторону Норы, все равно ощущал ее задумчивый взгляд на своем лице, хотя она и не шевелилась. Словно хотела подождать мою реакцию.

Все мое существо было наполнено напряжением, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

Эта девушка меня узнала.

Она все знает.

Она все испортит.

Мне не нравился сам факт, что даже тут, вдали от цивилизации, я не могу не быть Александером Скогеном, Пряничным принцем, сошедшим с верного пути. Как цинично и абсолютно отвратительно. Перед глазами бежали новостные заголовки. Тайно снятые видеозаписи. Фотографии, которые кто-то сделал в общественных местах. Состоящие из пикселей снимки, снятые издалека.

Кажется, на один горько-сладкий момент я позволил себе поддаться иллюзии, что вдали от Осло смогу обрести хоть какую-то нормальность. Никаких перешептываний, взглядов исподтишка, которые везде меня преследовали.

Не говоря уже о том, что на мгновение показалось, будто Нора узнала меня. Теперь же я уже не был в этом так уверен. Скорее всего, это было всего лишь глупое недопонимание.

Ощущая покалывание в затылке, капли пота на лбу и учащенное сердцебиение, разочарованный, я закрыл глаза. А когда открыл их снова, увидел, что девочка-подросток все еще стоит на том же месте и пристально смотрит на меня, словно ее посетило какое-то озарение.

Тут ее рот закрылся, но, к сожалению, удивление на лице никуда не исчезло.

Я быстренько поразмыслил, стоит ли все отрицать. Однако следующие четырнадцать дней я проведу с ней и другими участниками в пути, потому решил молчать.

– Стойте, что это значит?

Услышав голос Норы, я постарался проанализировать ее интонацию. Девушка осуждала меня? Ей было любопытно? Или же она оставалась совершенно нейтральной?

– Никто мне не поверит, – повторила девочка и выглядела еще более напуганной.

Меня охватил жар. Краем глаза я видел, что Нора сменила положение. Не важно, что она прочитала на моем лице, но ее поза полностью изменилась. Внезапно она напряглась, словно воительница, готовая к битве.

– Вилма, дашь нам пару минут? – голос Норы звучал уверенно, пока она сверлила девочку взглядом. – И не стоит сообщать всем и каждому, что Александер находится здесь. Обещаешь мне?

Суть заключалась в том, как Нора сформулировала свою просьбу. Казалось, что другого выхода не существует. В ее голосе было столько авторитета, что, скорее всего, даже мой дедушка вскинул бы брови и бросил бы на девушку одобрительный взгляд. А обычно его сложно поразить. Чтобы сделать это, человек должен быть действительно хорош.

– Подожди здесь секунду, пожалуйста.

Вилма неуверенно кивнула, ее взволнованный взгляд бегал между мной и Норой, а нижняя губы была зажата между зубами. Затем она засунула руки в рукава слишком большого пуловера, а Нора схватила меня за запястье и через обеденный зал потащила на кухню. Когда за нами закрылась дверь, у меня едва хватило времени, чтобы оглядеться. По крайней мере, это была не просто большая кухня, а светлое помещение с множеством белых деревянных элементов, напоминающее деревенский дом. Вторая дверь вела в кладовую, судя по заполненным полкам.

– Ты Пряничный принц? – повернулась ко мне Нора.

Ненавижу это прозвище.

Я сделал глубокий вдох. Уже поздно что-либо отрицать.

– Да.

– Ты решил взять себе вымышленное имя, чтобы участвовать в этом походе анонимно?

– Да, или точнее, это был выбор моих родителей.

В темно-синих глазах Норы вспыхнула искорка, которую я не смог интерпретировать. Понимание? Знала ли она, что случилось в новогоднюю ночь, о чем все теперь сплетничают?

Я откашлялся, провел рукой по затылку и разозлился на самого себя. Как правило, у меня не возникало проблем с тем, чтобы спрятать мою неуверенность или переживания за натянутой улыбкой. Но было что-то такое во взгляде Норы, из-за чего я забыл про привычные игры.

Что бы это ни значило.

– Последняя неделя была достаточно тяжелой, – неуверенно пояснил я. – Родители надеялись, что я, образно говоря, смогу спрятаться на этом треккинг-туре, который можно найти только в интернете, и то с трудом, и который проходит не по проторенным маршрутам, и переждать бурю. – С губ сорвался тихий вздох. – Возможно, нужно было лететь в Австралию. Это было бы реалистичнее.

Я заметил, как при этих словах Нора вздрогнула, и уже пожалел о том, что сказал. Наверное, эти туры были ее жизнью, а я пренебрежительно высказался о них, пусть и ненамеренно.

– Прости, я не хотел никого обидеть. Просто имел в виду, что это специальный тур. Маленький. Незаметный. Особенный. Предназначенный для людей, которые вряд ли меня знают.

Нора махнула рукой, и, как ни странно, мне полегчало.

– Все нормально, я понимаю, что ты имеешь в виду. – Она хлопнула в ладоши. – Итак, времени осталось не так много. Боюсь, Вилма не станет ждать и сразу же расскажет о тебе всему миру в социальных сетях, если уже не сделала этого. Как ты обычно поступаешь в такой ситуации?

– Обычно?

Нора пожала плечами:

– Ну да, когда что-то идет не по плану.

В голове царила оглушающая пустота. Не было никакого «обычно». Я нигде не скрывал свою личность, особенно учитывая, что обо мне можно было узнать по запросу в Google. Именно поэтому я предпочел учиться в Англии, где никто не мог правильно произнести мое имя, не говоря уже о том, чтобы выучить наизусть историю моей семьи. В Норвегии же это было связано с тем, что за последние десятилетия моя семья неоднократно оказывалась в центре внимания средств массовой информации. В первую очередь, мои родители, тетя, дядя и бабушка с дедушкой. Именно благодаря их связям и роскошному образу жизни в свое время появились печатные СМИ и социальные сети, которые запечатлели все их ошибки. Особенно моего дяди, о котором больше никто не произносил ни слова. Главным образом мой дед. Заголовок «Снег летом» оказался провокационным и принес ему не только проблемы, но и убытки. Мои родители стали героями бульварной прессы, когда законы не были еще так строги. Силье и Кристиан Скоген.

– Сандер? – нежный голос Норы ворвался в мои бушующие мысли. – Или подожди, лучше, чтобы я называла тебя Александер?

– Сандер вполне подойдет, – сказал я и постарался сосредоточиться на ее присутствии, которое словно успокаивало бушующие внутри меня чувства. Я тут же почувствовал притяжение, которое исходило от Норы и в то же время казалось невероятно естественным. Это плохо. Это совсем не то, что мне нужно.

– Не знаю, позволит ли Вилма, но тур длится две недели, и ты сможешь обрести необходимый покой. Однажды к нам приезжала актриса, и всем пришлось подписать договор о неразглашении. Возможно, и в твоем случае стоит поступить так же.

Мое лицо оставалось бесстрастным. Я знал, потому что учился этому. Смех по команде. Сарказм, который скрывал мои переживания и обманывал всех, заставляя верить, что я держу ситуацию под контролем. Мастер обмана.

Однако последние недели меня несколько утомили. Особенно встреча с семьей оставила свои следы, и я заметил, что мой фасад пошел трещинами. Словно старый дом.

– Я уже думал об этом, но не уверен, помогут ли такие меры, – произнес я, размышляя вслух. Не понимаю, почему рядом с Норой я становился таким откровенным. Она вызывала у меня ощущение уверенности, а это было рискованно. – На самом деле я не смогу помешать, если она захочет об этом рассказать. Я просто публичная персона. – В горле поднялась горечь, и все тело отреагировало защитным механизмом. Совсем не хотелось, чтобы меня нашла пресса. Потому что да, черт подери, мне нужно было спокойствие. Я хотел сбежать от давления, обвинений, взглядов, от этого чувства, что все вокруг считают меня придурком-сексистом. Потому что я таким не был.

– Эй, – я почувствовал легкое как перышко прикосновение к запястью. С удивлением опустил взгляд и увидел, что Нора нежно касается моей кожи своими пальцами, возвращая меня к реальности.

Наши взгляды встретились, и меня внезапно охватило желание так же ее коснуться. Faen[12], что со мной не так?

Нора казалась такой же удивленной, как и я, потому что ее глаза широко распахнулись и она быстро отдернула руку. Большим пальцем теребя кольцо на среднем пальцем, девушка облокотилась бедром о кухонную стойку, что привлекло мое внимание к kjøttkaker[13]с картофелем и брусникой, которые я увидел на большой тарелке благодаря прозрачной крышке. Между тем у меня пропал аппетит.

– Если ты хочешь просто уединиться, то помимо треккинг-тура есть и другие варианты, – тихо сказала Нора. – У Густава, лучшего друга дедушки, есть hytte[14], хижина, примерно в пятидесяти километров отсюда, которая закрыта для туристов. Я могу уточнить информацию, которой мы обмениваемся с другими коллегами, чтобы забронировать хижину для наших гостей. Я могла бы попросить Грегори отвезти тебя туда. У нас заготовлено достаточно продуктов питания. – На ее лице снова появилась легкая улыбка, которая создавала милый изгиб верхней губы. Я не мог отвести от Норы взгляд и почувствовал тайную радость, заметив, что ее щеки снова вспыхнули.

– Нет, – поспешно сказал я, не успев как следует обдумать свой ответ. Я сам не знал, что в меня вселилось, потому что это было разумное предложение. Но я не был создан для того, чтобы оставаться в одиночестве. Тишина угнетала меня, и все мысли казались громче. Бить баклуши и две недели коротать время в одиночестве? Ни за что.

– Откровенно говоря, я не стремлюсь к полной изоляции, – поход явно был наименьшим злом.

– Понятно, – ответила Нора и кивнула, словно это была не пустая фраза, а она действительно могла меня понять. – План Б: мы еще раз поговорим с Вилмой. Я убеждена, что, если ты будешь с ней откровенен, девочка сможет вести себя сдержанно.

– Тогда ты знаешь, почему она меня узнала?

Ты тупой? Зачем спрашиваешь?

Возможно, потому, что какая-то часть меня хотела, чтобы Нора знала об этом. Даже если после она не будет смотреть на меня прежним взглядом. Однако другая часть меня, побольше, хотела забрать назад свой вопрос. Я хотел, чтобы Нора продолжила так же на меня смотреть. Словно я интересный. Словно я завораживающий. Словно для нее что-то значит общение со мной.

Нора указала на «Prinsrolle», с упаковки которых на нас смотрела и улыбалась молодая версия лица моего деда – схожесть со мной в детстве была просто поразительной.

– Из-за этого?

– Не совсем. Это еще не все. По крайней мере, на данный момент.

Нора выжидательно смотрела на меня со смесью искреннего интереса и понимания. И мне было не сложно открыться ей, несмотря на возможные последствия.

– Есть одно видео, – сказал я, не зная, с чего начать. – Оно появилось в новогодний вечер. Я праздновал с парой очень хороших друзей на лыжном курорте. Мы выпили слишком много, но не настолько, чтобы я не мог ничего вспомнить. – Кровь бежала по моим венам, и я ощущал, как учащается мой пульс. – Существуют вещи, которые я бы никогда не сделал, даже плохо соображая.

Никакого цинизма, никаких легкомысленных фраз, только правда, которую так трудно произнести. Словно огромная тяжесть мешает словам покинуть мой рот.

– И?

– На видео запечатлен момент, когда я прикасаюсь к груди женщины. Это короткое видео распространилось по всему интернету. – Оно было везде, буквально повсюду.

– Но, как я понимаю, ролик включает в себя отнюдь не все, что происходило в тот момент.

Я покачал головой.

– Нет. В тот вечер девушка пошла на близость добровольно. Я спрашивал ее согласия, но этого не видно на записи, – в моей голове проносятся картинки, монтаж из миллисекунд.

«Ты хочешь этого?

Да, пожалуйста, Александер. Пожалуйста… еще».

На мгновение я закрыл глаза, сосредоточившись на своем быстром сердцебиении. Даже Элли я не рассказывал о произошедшем так подробно. Просто обсудил тот вечер с Хеннингом, а с Маром не стал делиться подробностями.

Однако Нора была мне незнакома, она не входила в мой близкий круг общения. Знания дают власть, и с ними нужно обращаться осторожно, как и с доверием окружающих. Один раз потеряв доверие, можно лишиться всего: дружбы, любви, своего сердца.

«Не думай о Герде», – пронеслась в голове мысль, потому что внезапно стало тяжелее. Словно жидкий свинец застыл в моих костях.

– Я не был хорошо знаком со Стеллой. Мы виделись на нескольких вечеринках и подобных мероприятиях, но между нами никогда не было ничего особенного. До сих пор не могу понять, кто снял то видео и передал его прессе. – Нора внимательно слушала меня, не перебивая. – С детства мне привили несколько важных принципов, один из которых – не показывать свою слабость. Я считаю, что никогда и никому нельзя открывать свои уязвимые места. Нельзя никому отдавать контроль над собой. Именно поэтому я спросил ее согласия, даже несмотря на то, что много выпил. Чтобы минимизировать риски. Напрасно.

Когда я наконец закончил, закрыл рот и ждал реакции, произошло то, на что и не рассчитывал. Задумчивое выражение Норы не изменилось. Наоборот. Она оставалась такой же внимательной и полной сочувствия, как и раньше. Никакого осуждения, никаких презрительно искривленных губ. Ничего.

– Мне жаль, – произнесла она после короткой паузы и заправила светлые пряди за ухо. – Звучит дерьмово.

– Ты веришь мне? – вопрос вырвался у меня против воли, и я почувствовал, как дрогнул мой голос. Словно в конце лишился силы. В то же время я наклонился к Норе, словно моему телу нужна была ее близость, чтобы функционировать дальше. Словно она гребаный двигатель.

Девушка пожала плечами чуть ли не безразлично.

– У каждой истории всегда есть две стороны. Я не знаю, как это видит Стелла и действительно ли все было так, как ты рассказываешь. Однако почему я не должна тебе верить?

«Потому что проклятый мир именно так и поступает!» – хотелось ответить мне, но я промолчал. Каждое слово слишком много рассказывало о моей истерзанной душе.

– Ладно, С. Ларсен, однако это не решает нашу проблему с Вилмой, – Нора сочувствующе улыбнулась, и я задался вопросом, чем заслужил такое понимание. – Итак, договор о неразглашении информации? Или деньги?

Услышав ее слова, я невольно замер. Это не осталось незамеченным, и Нора поспешила добавить:

– Я не разбираюсь в таких вопросах.

Разумеется, мы соблюдаем правила конфиденциальности. Некоторые знаменитости перед тем, как вступить в интимные отношения, подписывают подобные соглашения. На вечеринках в нашем кругу это происходит гораздо чаще, чем можно подумать. На одном из таких мероприятий даже забрали телефоны. Хотя эти события настолько эксклюзивные, что никто не решался достать телефон из сумки, опасаясь, что за ними наблюдают со всех сторон. Как и на той вечеринке, где было снято это видео.

– Раньше я полагался на свое обаяние, особенно когда речь шла о том, чтобы меня выследили, – с легкой горечью произнес я. – Однако теперь меня считают придурком-сексистом, и я не уверен, сколько еще осталось от былого очарования, – попытался я пошутить, стараясь вернуться к своей прежней форме.

– Таким ты мне больше нравишься, – сказала Нора и хлопнула меня по груди. Это был слишком интимный жест для двух незнакомцев, и я заметил, как над ее носом появились морщинки. Словно она только сейчас поняла, что именно сделала.

– Прости, – тут же добавила Нора. Затем откашлялась и отвернулась – лишь затем, чтобы через мгновение снова повернуться, расправив плечи. – Ладно. План битвы. Ты честно поговоришь с Вилмой и попросишь ее ни о чем не рассказывать. Она будет польщена тем, что ты с ней честен и общаешься на равных; выполнит условия договоренности, и все будут довольны.

Мгновение я поразмыслил над планом и наконец кивнул. Не дальновидный план, но сработать может. Дедушка всегда говорил, что самое важное – это умение видеть людей. Ведь люди всегда хотят, чтобы их замечали, признавали и воспринимали всерьез. Сложно было представить что-то хуже богатого нахала, который ставит себя выше других из-за денег. Дайте человеку власть, и тогда проявится его истинный характер.

– Договорились.

Рассмеявшись, Нора хлопнула в ладоши.

– Ладно. Тогда пойду выведу львицу из клетки, чтобы ты мог с ней поговорить. А в это время я разогрею поесть. Потом ты получишь ключи от комнаты и немного отдохнешь. – Нора стремительно развернулась и поспешила в коридор, где ждала Вилма. Однако, не дойдя до конца, остановилась, развернулась на месте и пошла обратно. К сожалению, я не мог понять выражение ее лица, но ее взгляд что-то творил со мной. В моем животе что-то затрепетало, когда она без предупреждения схватила меня за руку.

Ее ладони были теплыми и мозолистыми. Мне понравилось, как нежно Нора сжала мне руку, и та интимность, которую мы ощутили в этот момент. Прикосновение, словно электрический ток, пробежало по моему телу, вызывая тысячи мелких импульсов. Кровь закипела.

Нора моментально отпустила мою руку и уставилась на меня, ее грудь поднималась и опадала так, словно девушка только что усиленно занималась спортом.

– Ты тоже это чувствуешь?

Врать было бесполезно.

– Да.

– Хорошо. Тогда еще кое-что, – ее голос звучал так, словно Нора запыхалась. В ее синих, как ледник, глазах блеснула злость, но я не мог понять, что или кто вызвал ее раздражение. – Так не пойдет.

– Что не пойдет? – изумленно спросил я.

– Это… – она махнула рукой между нами. – Ничего не получится. – Морщины между ее слегка изогнутыми бровями стали глубже. На красивом лице появилось слегка измученное выражение. Складывалось впечатление, что она хотела что-то добавить, однако, судя по всему, передумала.

Прежде чем я успел что-либо ответить, Нора вновь развернулась, и глубокий, бесконечно долгий вздох вырвался из ее груди.

Почему она так сказала? Меня охватили сомнения, словно маленькие ядовитые осколки. Возможно, это было связано со скандалом, а она просто была слишком вежливой, чтобы сказать все в лицо, так как ей нужно оставаться профессионалом?

Без лишних слов Нора пошла прочь и оставила меня стоять в ошеломлении.

8

Нора

Проснувшись на следующее утро, я в первую очередь подумала о головокружительных цифрах, которые нашла благодаря Google.

Миллиарды.

Я даже не могла представить, как можно жить с таким большим количеством денег. Возможно, мне не пришлось бы вообще переживать из-за счетов и рекламы, а могла бы просто использовать деньги, чтобы следовать своей страсти: чуть ближе знакомить людей с природой. Наверное, Сандер, учитывая его положение, мог бы выкупить весь этот регион и сам заповедник вместе с ним.

Вздохнув, я вылезла из кровати, сложила одеяло с рисунком из полевых цветов и встряхнула подушки, прежде чем открыть окно. Солнце уже стояло высоко в небе, хотя было чуть за шесть, но вот такое здесь лето. С наступлением осенних месяцев темнота постепенно станет все более заметной, пока дни не будут полностью погружены во мрак. Зимы здесь были тяжелыми. В основном потому, что мы не занимались активной деятельностью, и у нас почти не было гостей. Поэтому мы были вынуждены экономить каждый заработанный летом цент. Я улучшала свое положение случайными заработками. Подрабатывала то репетитором, то сидела с детьми, однако это было невыгодно, скорее чистая необходимость.

Но семейное предприятие Скоген за последнее десятилетие заработало несметное количество денег. Естественно, вся эта сумма делилась на наследников и детей, и далеко не все потомки Пера Скогена, основавшего фирму почти сто лет назад, были богатыми дольщиками знаменитой пряничной династии. Некоторым из них заплатили отступные, других просто выгнали. Но семья Сандерса была напрямую связана с пряничной империей.

Александер Скоген, мой С. Ларсен, родился в этой семье. Его мать была фотомоделью, а отец – внуком Пера Скогена. У Александера были сестра и брат, Элеонора и Теодор – вот это имена! Александер учился в Кембридже и какое-то время в Мюнхене, что объясняет его легкий британский акцент. В будущем ему предстоит унаследовать многомиллиардное семейное предприятие. По крайней мере, согласно разным статьям.

Александер не был активным пользователем социальных сетей, но, по всей видимости, у него был аккаунт в «Финсте»[15], который вел его близкий друг. Тем не менее не прошло и трех секунд, как я начала просматривать новости в поисковике. Естественно, в первых строчках был скандал, а за ним – статьи об участии в благотворительных мероприятиях, знаменитом бале-маскараде в Осло, исподтишка сделанные фотографии с отдыха или спекуляции о статусе его отношений. Взглянув на толпу его бывших подружек, можно было заработать себе комплекс. Они были такими разными, что сложно было определить, нравится ли Александеру определенный типаж. Однако все девушки были красивыми по-своему. Дочь корейского дипломата, испанская модель, школьная подруга.

Во всех статьях описывался молодой человек, каким-то образом отличающийся от Александера, с которым я познакомилась. Тот был внимательным и заинтересованным, а не надменным, снисходительным или холодным.

Когда я встала под душ, мои мысли все еще были заняты новой информацией, которую только что узнала. Мне показалось, что вода нагревается целую вечность. Я сделала мысленную заметку проверить бойлер и распорядиться о техобслуживании на тот случай, если дедушка еще не позаботился об этом.

Ночью я не могла сомкнуть глаз. И не только из-за Сандера. Больше всего меня беспокоили финансовые трудности, которые, словно огромная тень, нависали над нашим семейным бизнесом. Моя шея была напряжена, и, вероятно, это был последний теплый душ, который я могла себе позволить в ближайшее время. В большинстве туристических хижин и палаток были бойлеры с теплой водой, но их нужно было использовать экономно, чтобы хватило последним в очереди. Обычно так и получалось. А поскольку участники всегда были в приоритете, то мне приходилось принимать холодный душ.

Гладкое зеркало запотело, и я начала сушить голову, когда снизу донесся запах свежего кофе. Мой живот заурчал.

Поднявшись по ярко раскрашенной лестнице, одетая в джинсы и слишком большой свитер из мерча к Формуле-1, который мне подарила школьная подруга Астрид на двадцать первый день рождения, я увидела Орео, растянувшуюся на подоконнике кухни.

– О, ты вернулась? – поприветствовала я нашу кошку и почесала ее. Ее черный пятнистый хвост ходил из стороны в сторону. Она внимательно посмотрела на меня, а потом от удовольствия закрыла глаза и дала мне свое королевское разрешение продолжать.

– Это твой мир, мы просто в нем живем, – ухмыляясь, пробормотала я, и тут вдруг заскрипел деревянный пол.

– Конечно, она вернулась. В конце концов, я уже проснулась и могу ее покормить, хотя Орео успешно поохотилась сегодня. – Бабушка стояла в дверях кухни, из которой доносился потрясающий запах свежесваренного кофе. Под ее пристальным взглядом я решила сосредоточиться на том, чтобы ласкать Орео.

– Все в порядке? – спросила бабушка. На ней были спортивные джинсы и бежевый вязаный пуловер с геоузором.

– Да, конечно. – Лгунья. – А почему спрашиваешь?

– Потому что ты выглядишь так, словно всю ночь не смыкала глаз. Есть какая-то определенная причина? – снова этот пронзительный взгляд. Черт. Никто не знал меня так хорошо, как бабушка. Не считая дедушки. Они были мне родителями, тем, кому я доверяла, моим домом. И точно так же, как и в тот раз, когда бабушка знала, что я в шестнадцать отправилась ночевать к Аде не из-за вечера кино, а ради вечеринки в честь летнего солнцестояния, так и сейчас она могла легко понять, что я что-то скрываю.

Несмотря на это, я подтянула уголки губ, чтобы получился полумесяц.

– Если честно, я и правда плохо спала. Понятия не имею почему.

– Это связано с безымянным незнакомцем?

– Безымянным незнакомцем? – растерянно спросила я, и в тот же момент мне захотелось врезать себе по лбу. Естественно, вчерашняя ложь во спасение. Со всей этой суматохой я уже и позабыла. – В виде исключения он тут ни при чем, – поспешно добавила я, чтобы исправить свою оплошность, и очень надеялась, что бабушка мне поверит.

– Не важно. Это волнение перед походом?

Я тихо вздохнула.

– Можно подумать, что я впервые этим занимаюсь. Мама в моем возрасте уже училась в Осло и привела ребенка в этот мир. Так что мне незачем волноваться, ведь я регулярно таскаю свою задницу в горы. Пожалуй, единственное, что я знаю лучше, чем текущие стартовые позиции и время прохождения круга в Формуле-1, – это они. Так что нет, я не волнуюсь из-за похода.

Бабушка закатила глаза и тихо рассмеялась.

– Не знаю, откуда у тебя этот едкий сарказм.

– Не от меня точно, – произнес кто-то из дальнего конца коридора, где находилась стойка администрации. Вслед за словами в помещение ворвался поток свежего летнего воздуха, а за ним вошел дедушка. Он подошел к нам с широкой улыбкой. Ради гостей дедушка как следует принарядился: темные джинсы и фланелевая рубашка. Лишь его сверкающие глаза не были такими грозово-синими, как будто их прикрывал тонкий слой облаков.

Я сразу же почувствовала неловкость, зуд в затылке. Он знает про цифры? Возможно. Однако мы не обсуждали этот важный вопрос, так как в нашей семье каждый готов спрятать голову в песок, лишь бы не столкнуться с трудностями. Даже разговоры о смерти моих родителей были под запретом, потому что причиняли боль. Ведь мир вращался дальше, а погружение в боль никогда раньше ничего не улучшало.

Может ли быть дело в том, что они не хотят нагружать меня всей этой драмой с финансами?

Я знала, что не могла оставить бабушку и дедушку одних разбираться с этой проблемой, хотя два года назад размышляла о том, чтобы пройти практику в крупной сети отелей и направить свои интересы в другую сторону. Однако быстро отказалась от этой идеи из-за своей нерешительности. Да и к тому же я не хотела оставлять их одних.

Теперь дедушке было шестьдесят пять, а бабушке полгода назад исполнилось шестьдесят, в скором будущем им неизбежно придется остановиться и уйти на покой.

– Цветочек мой, что случилось? – спросила бабушка голосом, который напоминал мне уютное шерстяное одеяло. К горлу мгновенно подступил комок, и я с трудом удержала наворачивающиеся на глаза слезы.

– Цветочек, что случилось? – с тревогой спросил дедушка, подойдя ближе. Он убрал пряди с моего лица – такой простой и все же такой нежный жест. Грудь сжалась так, словно ее стянули слишком узким корсетом.

– Мы должны отказаться от походов? – вырвалось у меня, и я увидела, как они обменялись взглядами. Их лица выражали беспокойство, усталость и измождение. Если бы взгляд мог передать смысл без слов, то такой взгляд сделал бы это.

Ох.

Они держали меня в неведении, чтобы защитить. Но я сама обнаружила правду.

Мое сердце на мгновение замерло в растерянности, а затем забилось слишком быстро.

– Вы ничего мне не говорили, – безэмоционально пробормотала я, надеясь, что ошиблась.

Лицо бабушки осунулось, и под маской морщинок от улыбки я увидела беспокойство.

– Мне так жаль, но мы не хотели, чтобы ты из-за этого переживала.

– Но я же не глупая, – вырвалось у меня. Грудь тяжело поднималась и опускалась. – Вы же позволили мне работать со счетами и электронными письмами. Неужели думали, что я не замечу, как плохо обстоят дела? – Разочарование и ярость охватили меня, но я заставила себя дышать спокойно. Всего несколько минут назад я сама, из добрых, но ошибочных побуждений, хотела продолжать им врать и дальше. Было бы несправедливо обвинять бабушку и дедушку, ведь я и сама использовала тот же аргумент в оправдание своих действий.

Мои плечи опустились.

– Ладно, как именно обстоят у нас дела? – наконец спросила я после нескольких минут тяжелой, словно свинец, тишины. – Нужно все продать? Уехать?

Бабушка и дедушка снова встретились взглядами, и от этого ком в горле стал еще больше.

– Вообще-то, мы планировали обсудить это после предстоящего похода, – начал было дедушка, однако я прервала его резким взмахом руки.

– Нет, говорите сейчас. Этот треккинг-тур уже имел зловещие предзнаменования.

«Насколько хуже может стать?» – подумала я и одновременно прокляла себя за эти мысли, потому что теперь они будут висеть над нами подобно предсказанию.

– Может, сначала кофе? Завтрак?

– Не думаю, что смогу что-то проглотить, – пробормотала я и скрестила руки на груди в выжидающей позе. От напряжения мышцы окаменели.

– Мы просто хотим сохранить hygge. – Под «хижинами» дедушка имел в виду пансионат с гостевыми комнатами. – Треккинговые туры придется остановить, – он сглотнул и взмахнул рукой, обводя главный дом. – Если мы найдем силы и ресурсы, то сможем все здесь обновить и начать заново.

– Значит, больше никакого Hjerteslag Øyeblikke? – спросила я, не в силах сдержать разочарование.

– Ах, цветочек, – вздохнула бабушка и стряхнула воображаемые ворсинки с моего пуловера. – Это всегда была работа нашей жизни.

– А также и моей, – ответила я, словно выстрелила из пистолета.

Взгляд дедушки стал более мягким и наполнился нежностью.

– Это правда так? – мягко спросил он. – Или ты занимаешься всем этим, потому что не знаешь ничего другого? Из чувства долга перед нами? Ты права, София и Филип в твоем возрасте уже имели дочь и жили в Осло, но успели повидать мир. Твоя мама много чего испытала и прожила насыщенную жизнь. А что же ты?

Застигнутая врасплох, я вздрогнула. Сначала Лиам, а теперь и мои бабушка и дедушка. Вопрос пронзил меня подобно ножу. Потому что ответ на него я не знала.

Раньше я всегда выбирала удобный путь, чтобы не выходить из своей зоны комфорта. Это было мне знакомо, ничего другого я никогда и не делала. Мне нравилось жить здесь, но насколько я могла судить о жизни, если не пробовала ничего другого?

Я чувствовала себя застигнутой врасплох. Обнаженной. И решила перейти в наступление.

– И что плохого в том, что мне нравится то, что я делаю?

– Ничего. Ничего плохого, если это на самом деле то, что ты хочешь делать.

– Конечно, это так, – я начинала злиться. – Мне нравится бывать на природе. А проводить время с людьми и наблюдать, как они развиваются и открывают для себя что-то новое во время наших туров, – это мое призвание.

– А что насчет тебя? – этот вопрос застал меня врасплох, словно внезапный удар кулаком. – Когда ты откроешь для себя что-то новое? Начнешь развиваться?

Я шумно вздохнула и вскинула руки вверх:

– Без понятия! А должна? Если вы ищете причину просто отказаться от Hjerteslag Øyeblikke, то не нужно приплетать меня. Я бы сражалась за наше семейное дело, за работу всей вашей жизни, чтобы у вас, когда вы постареете и уйдете на пенсию, было то, на что всегда можно положиться, на что можно смотреть с гордостью, потому что вы это построили.

– Но, Нора… – начала было бабушка, и меня напугал влажный блеск ее глаз, которые были так похожи на мои собственные. Любовь в ее взгляде обволокла меня и растворила ярость. – Ты наша гордость. Ты для нас все. Как и твое счастье. Если ты хочешь сражаться за Hjerteslag Øyeblikke, то делай это. Тогда мы что-нибудь придумаем. Но не стоит это делать только потому, что ты чувствуешь себя нам обязанной. Это должно быть твое собственное решение.

В груди все опасно сжалось, каждый вдох обжигал мои легкие как огонь. Мне пришлось самой бороться со слезами, внезапно навернувшимися на глаза. Ведь есть вещи, которые они не озвучивают. Эти вещи останутся только между нами.

«Ты единственная, кто у нас остался».

«Ты единственная, кто еще жив».

«Ты живешь».

– Мы больше не можем управлять предприятием, – добавила бабушка тихо. – Мы устали. А ты должна продолжать делать это только в том случае, если действительно считаешь Hjerteslag Øyeblikke мечтой своей жизни. У тебя еще есть время выяснить, чего именно ты хочешь. Используй его.

– Время? – с трудом вымолвила я, едва сдерживая слезы.

– По крайней мере, немного, – дедушка и бровью не повел, однако я прочитала в его глазах боль.

– Сколько нам еще осталось? Прежде чем… придется сдаться?

Бабушка с дедушкой снова обменялись взглядами, полными красноречия, и я задалась вопросом, не научились ли они за это время телепатически общаться. Вероятно, любовь, которая длится всю жизнь, делает такое возможным.

– Этот сезон в любом случае поработаем. Потом нужно будет решать.

Словно камень, осознание тянуло все внутри вниз.

– Я должна об этом подумать. Обо всем… – наконец выдавила я из себя, однако старалась не смотреть им в глаза, потому что знала, что увижу там лишь любовь. – Возможно, все же… – Я откашлялась, потому что голос звучал слишком хрипло, дрожал. – Я выпью кофе. Вы не хотите?

– Да, хорошая идея. – В голосе бабушки все еще звучала обеспокоенность, но она достаточно хорошо знала меня и мое упрямство, чтобы давить на меня.

Я воодушевленно развернулась и собралась направиться на кухню, однако чуть не столкнулась с исполинской фигурой в проходе.

– Простите, – пробормотала я и с опущенной головой прошла мимо.

– Sorry[16], – прозвучал мужской голос.

Я остановилась. В мгновение ока мое сердцебиение ускорилось, как вода на порожистом участке реки. Как назло, это был Сандер.

После неприятного ухода вчера вечером, который с радостью стерла бы из памяти, я бы предпочла встретиться с кем-то другим.

Это не произойдет…

Понятия не имею, что на меня нашло. Вчера я была слишком импульсивной, и неумение держать рот на замке не приносило пользы. Однако это правда. Сандер был настолько очарователен и так привлекал меня, что я едва не повернула назад.

Подняв голову, я встретилась с его дружелюбным взглядом. Не осуждающим. Не пренебрежительным. Напротив, на его красивых губах играла улыбка, и даже в это непростое время парень выглядел удивительно хорошо. Возможно, даже пропьянствовав всю ночь, Сандер будет выглядеть бодро и свежо. Должно быть, дело в деньгах, которые он накопил, не пошевелив и пальцем.

Во мне поднялась горечь, которую я постаралась подавить. Потому что неправильно переносить на него свои проблемы и заботы. Не важно, потомок он миллиардера или нет.

– Доброе утро, – произнес Александер хриплым, немного заспанным голосом. Конечно же, из-за которого я возненавидела его чуть больше. – Хорошо спала?

К моему облегчению, в его голосе явно сквозило любопытство. То есть, судя по всему, он ничего не слышал из моего разговора с бабушкой и дедушкой, который мы вели на кухне.

– Это моя обязанность. Ну, ты знаешь, я должна спрашивать тебя, хорошо ли ты спал. Понравилась ли тебе комната. И все в этом духе. – К счастью, я без проблем вернула свою самоуверенность. В одной руке он держал пустую кружку для кофе, и я показала на нее: – Тебе нужна добавка?

– Это не для меня, это для Труде. Но да, она попросила еще кофе. И немного молока. Коровьего, а не новомодного альтернативного. Ее слова, не мои.

Мои брови взлетели вверх.

– Труде?

– Одна из двух дам, принимающих участие в походе. – Александер кивнул в сторону зала для завтрака. Точно. Труде и Сильвия. – Они пересели за мой стол, потому что каждой из женщин я напоминаю их внука. – Как ни странно, Сандер, казалось, немного нервничал, но при этом сохранял удивительное спокойствие. Словно этот легкий утренний разговор за кофе с двумя пожилыми дамами был чем-то самым нормальным в его мире.

– Ла-а-адно. – Я пометила еще один пункт в списке: не попадаться по возможности на его пути.

– Ха, – он пальцем указал на мое озадаченное выражение лица. – Не думал, что так скоро это увижу.

– Что ты имеешь в виду?

– Увижу, как ты теряешь дар речи. Мог бы поклясться, что пройдет больше времени, прежде чем ты растратишь все слова, – ответил он, и один уголок его губ приподнялся, отчего в области живота распространилось теплое покалывание.

Faen heller![17]

Мне нужно просто принести кофе и потом быстро исчезнуть. Но было еще кое-что. В его глазах мелькнула искра настороженности, словно Александер хотел проверить меня и убедиться в правдивости моих вчерашних заявлений.

На протяжении последующих дней мне нужно по возможности обходить его стороной. Непременно. При любых обстоятельствах.

Иначе я безнадежно потеряна. Этого не должно произойти. Нельзя подвергать опасности меня и мое проклятое сердце.

9

Сандер

– Что я вообще здесь делаю? – уже в десятый раз за полчаса задался я вопросом, шагая за Андреа и Конрадом Клаусен, которые не уставали восторгаться ландшафтами и летней зеленью. После обеда мы направлялись к Ворингфоссену – одному из самых знаменитых водопадов в этой местности, и я был благодарен волшебной обуви, которая за счет толстых носков практически идеально сидела на моих ногах. И тем не менее все равно скользила на пару миллиметров, о чем я точно пожалею в последующие дни.

Тем временем Клаусены продолжали ссориться, оскорбляя друг друга. Они не кричали, но говорили достаточно громко, чтобы я слышал каждое их слово, хотя шел в двух метрах позади.

Поэтому я поник еще больше.

Я прислушивался к дыханию, следил за шагами и вскоре почувствовал, как поднялась температура тела. Мышцы работали. Кровь неслась по венам, и легкие наполнялись свежим воздухом, который смывал прочь все мои мысли.

Я старался избегать разговоров с другими, хотелось побыть в тишине. Мне была нужна она. Время от времени я замечал, что Вилма украдкой за мной наблюдает. Однако, как только я обращал на нее внимание, она тут же отворачивалась. Но посматривала Вилма на меня совсем не так, как на долговязого парня со светлыми, слишком длинными волосами и желанием убивать, написанным на лице, который вместе с матерью прибыл сегодня утром незадолго до отправления в путь. Казалось, Вилма была очарована им и не могла отвести от парня взгляд. Но все же девочка ничего обо мне не запостила. Возможно, она просто рассказала о происходящем подруге? Когда все в группе представлялись друг другу, а Грегори – лысый тип, похожий на медвежонка Тедди, – грузил наш багаж, я чувствовал напряжение всем телом. Но никаких тайных взглядов не было.

Телефон остался в рюкзаке. Мне не хотелось знать, что обо мне говорит мир. Даже пусть я скучал по друзьям. Мару и Хеннингу, а также Элли, ведь, насколько я знал младшую сестричку, она точно уже прислала мне несколько сообщений.

Странно было ощущать такую вот тишину. Будто я засунул голову под воду. Все мое восприятие изменилось, а мы были только полдня в пути и прошли две трети первого маршрута.

Словно сам по себе, мой взгляд переместился на Нору, которая вместе с Оле вела треккинг-тур. Она казалась совершенно спокойной, а светлые волосы были убраны на макушке в две косы и отведены назад. Ее шаги были наполнены энергией и энтузиазмом, динамикой. От нее постоянно исходила сила, которой я не мог не замечать.

А еще когда Нора разговаривала с остальными, то прямо излучала свет, свечение. Было очевидно, что она любит свою работу. Такое мне было незнакомо. Чуждо. Понимание походило на горечь на языке, и я отвернулся, направив взгляд на камень под ногами.

В этом и был смысл. Мне приходилось заставлять себя сиять, обманывать других своим обаянием. Я ослеплял их, чтобы они не видели тьму, царящую во мне.

Более того, я заставлял себя выполнять свои обязанности. Школа, бакалавриат, магистратура. При одной мысли, сколько ответственности на меня навалится после окончания обучения, все внутренности сдавливало. Неудивительно, что мы с Маром стали лучшими друзьями. Нам обоим заранее определили роли. Так много давления, так много ожиданий.

Звонкий, словно колокольчик, смех Норы донесся до меня именно в тот момент, когда он был нужен мне больше всего. Хотя она об этом не знала. А я и не мог этому помешать.

Мне так не хватало легкости в жизни!

И сейчас больше, чем когда-либо.

Дико жестикулируя, Нора общалась с мамой Вилмы, пока та плелась в метре позади семьи с мрачным выражением лица, словно это был худший день в ее жизни. Мне удалось увидеть ее ледяной профиль только потому, что широкая тропа, покрытая щебнем, заворачивала за горой. Повсюду росли цветущие кустарники, мох и лишайники, а слегка солоноватый воздух помогал мне прочистить голову. Отдалиться от всей этой неразберихи. От всего, что со мной случилось. Всего, что мне предстояло.

Я был в ярости, проклинал все и всех, в том числе родителей, которые не верили мне и отправили в этот тур. Это было похоже на изгнание в дикую природу, чтобы я исчез с экранов.

Нора снова рассмеялась, и я, не осознавая, что делаю, перевел взгляд на ее подпрыгивающие косички, а затем вниз, на рюкзак и спортивные походные брюки цвета хаки.

О боже. Сначала кровь ударила в голову, а потом и в некоторые регионы пониже. Мне нужно было срочно избавиться от напряжения – прежде, чем преодолевать горные склоны. Особенно с этой идеальной попой в моем поле зрения, которая теперь соблазнительно раскачивалась из стороны в сторону.

Еще до того, как разразился скандал, у меня давно не было серьезных отношений. Во многом это было связано с тем, что я учился в магистратуре и следил за лабрадудлем Хеннинга Ари. Однако были и другие причины. Меня уже давно никто не возбуждал и не интересовал. Не потому, что предложений не было, а потому, что большинство знакомых девушек казались мне слишком похожими друг на друга.

После нашего краткого столкновения утром Нора избегала меня. Даже не смотрела в мою сторону. Как только я подходил, она резко меняла темп и шла чуть быстрее или слишком медленно. Как будто не желала ни минуты больше находиться в моей компании.

Я нахмурился, прокручивая в голове наш разговор, и тут же понял, что ее свечение гасло, как только Нора считала, что никто за ней не наблюдает. Словно кто-то выключал мотор. Внезапно ее нежное лицо становилось удрученным и задумчивым.

Я узнавал это выражение лица, потому что сам нередко видел его в зеркале. И был единственным, кто его замечал.

– Это кажется настоящим приключением, – услышал я в этот момент слова Труде, обращенные к Сильвии. Обе пожилые дамы шли в трех шагах позади меня. А в следующий момент Андреа Клаусен сделала язвительное замечание в адрес своего мужа. Однако тот молчал. Плохой знак.

– Мне жаль их. Кажется, они больше не знают, как правильно общаться.

– И как же им общаться?

– Больше слушать, что говорит другой, – предложила Сильвия. – Что думаешь, Сандер?

Сандер. Сильвия произносила это имя так, будто оно было самым обычным, без каких-либо ассоциаций с семейной историей.

Я улыбнулся и чуть замедлил шаг.

– А?

– Не важно, как давно вы состоите в отношениях, честность имеет большое значение для здорового брака, – продолжила Сильвия. Ее кудрявые белоснежные волосы были убраны назад и удерживались солнечными очками. В отличие от Труде, подруга еще даже не вспотела. – Во время короткой передышки они постоянно спорили. Андреа упрекала супруга в том, что он не сделал то и не сделал это. И в конце концов, он не смог сдержать своего недовольства.

– По крайней мере, они ссорятся, – пожал я плечами. – Если бы им больше было нечего друг другу сказать, то было бы печальнее. А так страсть еще есть. Ведь мы переживаем только из-за того, что нам важно… Простите. На словах вышло грубее. Но я уже сталкивался с подобным, когда мои родители стали более молчаливыми. Они стали меньше разговаривать за столом, пока их разговоры совсем не стихли.

Труде удивленно глянула на меня, вокруг ее глаз танцевали морщинки.

– Такой юный и уже такой мудрый?

– Все дело в природе, – ответил я кратко, чтобы не выдавать себя. Нацепил на лицо улыбку, надел доспехи. – Мудрость гор.

– Это мне по душе. Но в моем случае это мудрость морщин, – ответила Сильвия и от души рассмеялась. Я заметил, что моя улыбка стала по-настоящему широкой.

Весь этот разговор не походил на привычный. Был более настоящим. Мне нравились обе пожилые дамы. Нравилось общаться с другими людьми, при этом не чувствуя, что им что-то от меня нужно. Мое имя, контакты, время.

– А что привело сюда тебя, Сандер? – с любопытством рассматривала меня Труде. – В твоем возрасте обычно занимаются другими вещами. По крайней мере, мы в твоем возрасте были заняты другими вещами, не так ли, Сильвия?

– Верно. Мы делали все возможное, но поход в горы не был одним из вариантов. А теперь посмотри на нас: соответствуем всем пунктам клише о пенсионерах. – Сильвия указала рукой на свой идеальный наряд и ветровку оливкового цвета, повязанную на бедрах, и лукаво улыбнулась мне. – Итак?

– Я окончил обучение и хотел сделать небольшой перерыв, прежде чем приступлю к работе, – не такая уж и ложь. – А что привело сюда вас? – Я всегда предпочитал говорить о других, а не о себе.

– Наши мужья изменили нам, и мы узнали об этом в одну и ту же неделю, – ответила Сильвия. На ее лице была написана боль, слишком хорошо мне знакомая. Возраст не имел значения. Страдания любви были общими для всех.

– Мне жаль.

– Не стоит. Мы уже отдалились, прежде чем это произошло. Это не оправдание, однако предательство было логичным последствием неправильного общения. Мне нравится твоя позиция по поводу Клаусенов. Так что позволь тебе сказать: не важно, что ты чувствуешь, говори об этом. Даже если можешь ранить собеседника.

Труде покачала головой.

– Еще и дня не прошло, а мы уже философствуем.

Прежде чем я успел что-то ответить, краем глаза заметил, что младшая сестра Вилмы оступилась. Не раздумывая, я быстро шагнул вперед и обхватил ее руками за спину, предотвратив падение на землю. Однако ее колени все равно неудачно согнулись, и девочка издала пронзительный крик боли. Ее щеки покраснели, и группа как по команде остановилась и все повернулись к ней.

Я отпустил девочку, в то время как ее отец подошел ближе с обеспокоенным выражением лица.

– Джули, все в порядке?

Нора тоже быстро пришла на помощь и присела рядом с маленькой сестрой Вилмы.

– Не возражаете, если я взгляну? – спросила Нора, быстро взглянув на отца, который кивнул и тоже присел на корточки. Он нежно гладил плечи дочери и бормотал успокаивающие слова. При виде бесконечной теплоты на его лице мои внутренности сжались, как пакет.

Между тем Нора проверила лодыжку Джулии. Последовательность ее движений казалась заученной, словно она проделывала это уже тысячи раз. И скорее всего, так и было. Когда Нора аккуратно вынула ногу девочки из походного ботинка и слегка помассировала ее, Джулия громко вскрикнула.

– Очень больно?

Джулия колебалась.

– Нет, все нормально.

– Ты можешь на нее наступать?

Нора помогла Джулии надеть ботинок и встать на ноги, и та неуверенно попробовала перенести вес на ступню. Скривилась, но не протестовала. Значит, можно продолжить. Судя по всему, все было не так плохо, как казалось. А ведь ситуация могла бы стать катастрофой, все-таки мы находились в самом начале похода.

– Спасибо, что поддержал ее, – произнесла Нора, повернувшись ко мне и опустив длинные ресницы на свои синие, как ледник, глаза. Она не могла на меня взглянуть. Ладно. Никаких фантазий. Она явно избегает меня.

Внезапно мое сердце забилось быстрее, и меня затошнило.

Естественно. Осознание пронеслось по всем фибрам моего тела, словно идеальный удар меча.

Нора поискала информацию обо мне в интернете. Обо мне и скандале. И она явно пришла к какому-то выводу. Часть меня хотела с ней поговорить, буквально стремилась к этому, но потом подключилась моя мазохистская жилка. Зачем мне прикладывать усилия и снова все объяснять Норе, если даже семья верит в это дерьмо?

– Всегда готов, – ответил я с легкой иронией в голосе, не сумев сдержать презрительные нотки. Мне было противно. Что-то во мне действительно решило, что Нора другая. Особенная. Но, судя по всему, я ошибся. Не пойму, почему так больно, ведь я практически не знаю ее.

Возможно, дело в том, что я придумал себе иллюзию. Хотел цепляться за надежду, что кто-то мне верит. Я прочитал это в ее лице. А теперь? Сейчас Нора держалась от меня на расстоянии, будто я был болен чем-то заразным.

Все внутри меня словно начало колебаться, как будто на чашу весов положили маленький камень. Моя семья, мой мир, Нора – все это начало рушиться.

И даже наконец почувствовав на себе ее взгляд, я все равно посмотрел в другом направлении.

10

Нора

Три дня в походе, и моя голова уже работала в том режиме, который мне нравился. Время плавилось вместе с шагами. Разговоры становились глубже или растворялись в тишине. Мне нравилось просыпаться утром в прохладе и наслаждаться спокойствием вечера, когда все расходились по своим домикам после долгого дня. Предыдущие ночи мы провели в заранее оплаченных hytte[18], за аренду которых Hjerteslag Øyeblikke получал проценты.

В этом месяце обычно полноводный водопад Ворингфоссен разлился, и мы с Оле решили изменить часть маршрута на сегодня и отправиться к более скрытому и менее известному водопаду. Состояние лодыжки Джулии значительно улучшилось после вечернего ухода. А мне пришлось воспользоваться аптечкой, чтобы оказать себе первую помощь: обработать пару мозолей и удалить двух клещей.

Я старалась избегать Сандера как могла. А когда сидела на одной из смотровых площадок с чашкой чая и наблюдала за закатом, меня наполняло невероятное удовлетворение, которое разливалось по всему телу.

И при этом я больше не доверяла этому чувству. Словно кто-то открыл мне глаза и шокировал меня. Я лишь часть матрицы. Не более.

Что-то пошло не так, и я даже не могла точно сказать, что именно. Но что-то казалось неправильным, словно слишком тесная обувь, которая просто не подходит.

Это пройдет? А что, если нет? Что, если меня всегда будут преследовать эти мелкие, но настойчивые сомнения, которые словно нашептывают мне, что я не видела ничего другого?

Я задумчиво набрала ответ на сообщение Ады и ждала, когда все соберутся у автобуса после завтрака. В третьей гостинице, состоящей из нескольких маленьких hytten, расположенных на лугу посреди величественной панорамы гор, мы устроили настоящий отдых впервые за двадцать четыре часа. В последний раз я видела Аду неделю назад, и с тех пор наши отношения становились все более прохладными. Словно наша дружба внезапно стала черно-белой, а не цветной.

Ада: Там есть кто-то милый?

Я колебалась.

Нора: О чем ты?

Ада: Ого. Теперь я сгораю от нетерпения.

Мое сердце забилось быстрее, и это вызвало у меня раздражение.

Нора: Ты же знаешь, что я никогда не стану вступать в отношения с кем-либо из участников похода.

Ада: Никогда не говори никогда… Но да, я это знаю. Нора, ты имеешь право на приключения. Просто не стоит рисковать своим сердцем.

Нора: И это говоришь мне ты? Как поживает Лиам?

Я отправляю гифку ЛЮБОВЬ, чтобы не ранить ее чувства.

Ада: Вау. Удивительно, как сильно этот парень повлиял на твои мысли, раз ты сама заговорила о Лиаме. У него все хорошо. Мы поговорили. Многое обсудили. Я жду не дождусь переезда в Осло.

Меня сразу же замучила совесть.

Нора: Мне жаль, что все так произошло. Мне правда будет тебя ужасно не хватать. Надеюсь, ты знаешь, что именно поэтому я так странно отреагировала?

Ада: Нам не нужно это обсуждать сейчас, мышка. Мы одна команда, и я знаю, что ты хочешь уберечь меня от моих собственных ошибок. Все другое не важно. Я тебя люблю.

Нора: Я тебя тоже.

Меня охватило облегчение, горло сжалось. Ада была моей единственной настоящей подругой. Мы понимали друг друга без слов, доверяли друг другу и знали сильные и слабые стороны каждой из нас. И принимали их.

Ада: Хорошо. Теперь поговорим о других важных вещах. Пожалуйста, будь откровенна.

Нора: Ладно…

Ада: Как он пахнет?

Я тихо фыркнула и попыталась избавиться от тепла, которое охватило меня при воспоминании о его близости и запахе. Запахе земли, сандалового дерева и чего-то цитрусового, с ноткой ванили. Терпкого и сильного.

Боже, как же давно я ни с кем не была! Неудивительно, что Александер за такое короткое время вскружил мне голову. Хотя я и старалась держаться от него на расстоянии. Насколько это вообще было возможно.

Была причина, почему в походе я ни с кем не завязывала отношения. Последний подлец разбил мне сердце. Буквально. «Мне очень жаль, но это был всего лишь прекрасный секс», – такие слова вряд ли обрадуют девятнадцатилетнюю девушку, находящуюся на седьмом небе от счастья.

Кроме того, я и так уже была взволнована, чувствительна к любому проявлению близости, даже к случайному прикосновению.

Прогулка по горам, во время которой нет отвлекающих факторов, лишь связь с природой, делала нас еще ранимее. Человечнее. Сближала нас. Открывала неприглядные стороны. И я могла лишь надеяться, что Сандер не был настолько чертовски очаровательным, каким он казался.

Нора: Ты действительно хочешь это знать?

Ада: ДА!!!

Нора: Пахнет…

Я подумала.

Нора: Дорого.

Ада: Ладно, я всего ожидала, только не этого. У него есть имя?

– Ты хорошо следишь за своими овцами? – прежде, чем я успела ответить Аде, ко мне беззвучно подошел Грегори. В руках он держал серебристую кофейную кружку, а на голове у него была кепка, надетая задом наперед. В простых штанах для бега он казался свежеприпудренным ребенком. С радостным выражением лица Грегори смотрел на наш разношерстный коллектив, и это каждый раз вызывало у меня удивление.

На третий день группа постепенно становилась все сплоченнее. А поход все лучше. Лишь изредка кто-то проявлял непунктуальность. Даже Вилма выходила из своей hytte, которую делила с Джулией, не последней.

– Еще не все, – я осмотрела площадку, на которой большинство туристов уже уложили багаж в автобус и наслаждались последними минутами перед новым этапом. – Еще не хватает Клаусенов.

И Сандера.

Конечно, я это заметила, хотя и убеждала себя, что это не имеет значения. Так же как и тот факт, что он тоже старался избегать меня.

– Развод в конце второй недели? – Грегори наклонил голову и сделал глоток из термокружки. Несмотря на его устрашающий вид, тепло его улыбки всегда приносило немного солнечного света в любой день.

– Ага, или они переживают второй медовый месяц, – сухо прокомментировала я, а глаза Грегори вспыхнули от удовольствия.

– Ты взял все палатки? – спросила я.

– Кажется, я взял пять.

Заметив испуг на моем лице, Грегори толкнул меня локтем в ребра.

– Не паникуй. Я взял достаточно палаток и другого оборудования. Все мюсли, протеиновые и шоколадные батончики для перерывов пересчитаны. У меня еще имеется долго хранящийся цельнозерновой хлеб и достаточно консервов, из-за чего вам приходится таскать с собой дополнительную посуду для кемпинга и газовую плитку.

Как по команде вмешались мои протестующие переутомленные мышцы на спине.

– Не напоминай об этом, – простонала я.

– Как дела у Вилмы?

Я проследила за его взглядом. Вилма, надев наушники, стояла в двух метрах от своей семьи. Она смотрела куда угодно, только не на Римаса, который приехал сюда с матерью. Он был высоким и худым, с изящными руками, темно-синими глазами с длинными ресницами и примерно на два года старше нее.

На моих губах играла искренняя улыбка.

– Она храбрая. Я очень беспокоилась за Джули, но, к счастью, ее лодыжка оказалась не вывихнута. Она хорошо держится.

– Тогда мне не нужно везти Вилму на следующий привал? – Грегори вернулся к спору.

Я снова посмотрела в ее направлении, а Вилма уже угрюмо сжала губы в тонкую линию. Выражение ее лица было таким мрачным, что напоминало грозовую тучу. Кудрявые темно-каштановые волосы заплетены назад в простую косу.

– Надеюсь, что нет. Однако я думаю, что она будет продолжать идти, даже если ей придется использовать свои когти и зубы.

Развернувшись, я увидела Сандера, который выглядел таким же застигнутым врасплох, как и я. Под его взглядом мое сердце начало биться сильнее. Я снова почувствовала этот необъяснимый зуд, который появлялся, когда Сандер находился рядом. Словно я сделала слишком большой глоток из бутылки шампанского.

– Sorry, – пробормотал он сквозь сжатые зубы и провел привычным движением руки по слишком красивым темным волосам. – Я хотел спросить Грегори, можно ли забросить вещи, которые мне вчера не понадобились, в автобусное отделение для багажа.

– Ясно, – Грегори кивнул, улыбаясь. – И как тебе последний этап?

– Лучше, чем думал, – при этом Сандер старался не встречаться со мной взглядом. Словно я воздух, словно меня здесь нет. Мне хотелось щелкнуть пальцами перед его лицом, но это показалось глупо. Я ведь хотела держать расстояние и получила его.

– Какие моменты были самыми запоминающимися?

– Природа.

Грегори рассмеялся.

– Тебе не хватает кофе и сна?

– Кажется, так, – пробормотал Сандер и перенес вес с ноги на ногу, словно ни секунды не мог оставаться в моем присутствии. Напряжение в его широких плечах было ощутимым.

Я сжала кулаки, и ногти врезались в ладони.

Ладно. Я три дня назад сказала Сандеру, что нам стоит держать дистанцию, и именно это он и делает. Но почему это причиняет такую боль? Словно я что-то сломала. Словно сделала что-то неправильно. При этом я же просто установила свои границы, так как за такое короткое время ему удалось заинтересовать настолько, что я бы с удовольствием сбежала с громкими криками. Понятия не имею, что это такое. Я лишь знала, что должна чертовски хорошо следить за собой и своим сердцем. Поэтому лучше близко к парню не подходить.

– Тогда желаю насладиться следующим этапом. Увидимся завтра вечером. Попробуй лучшую норвежскую треску, – Грегори постучал себя по лбу двумя пальцами, а Сандер промычал что-то в ответ, что на него было совсем не похоже. На протяжении последних двух дней он всех обводил вокруг пальца благодаря своему очарованию. Очень красивого, длинного, тонкого пальца. Я проклинала его красивые руки. Его поведение. Все в нем.

Даже Вилма и Клаусены, которые обычно не ладили, чувствовали вдохновение в его присутствии и переставали бросать друг на друга злобные взгляды.

Дело во мне? Он злился на меня, потому что я высказала свое мнение? Эта мысль приходила в голову не в первый раз.

Меня наполнило негодование, за которым последовал поток эмоций, прежде всего гнева.

Он это серьезно?

Отрывистый кивок в сторону компании, а потом Сандер молча прошел мимо нас.

Он едва покинул зону слышимости, как Грегори кашлянул – прозвучало как смесь подавляемого смеха и глубоко засевшего бронхита.

Я повернулась к нему.

– Что?

– Ничего, – он поднял руки в защитном жесте. – Я ничего не сказал.

– Тебе и не нужно было.

– Видела бы ты свой взгляд.

– То есть? Как я смотрела?

Грегори скорчил рожицу, напоминавшую мне брошенного щенка, и испустил полный страдания вздох.

Я рефлекторно стукнула его по плечу.

– Нет, честно. Тебе нужно поработать над своим «каменным лицом».

Прежде чем я успела ответить, до меня донесся веселый смех Сильвии. Машинально глянув в ее сторону, я заметила сияющего Сандера. Вся его поза казалась непринужденной и естественной, словно он действительно обрел душевный покой. Даже выражение его лица больше не казалось напряженным, всегда настороже, словно он мог сделать ошибку, просто произнеся не то предложение.

Это укололо меня.

«Осталось десять дней. Потом ты больше никогда его не увидишь», – жалобно сказала я себе.

11

Сандер

Черт! При других обстоятельствах даже с ножом у горла я бы не признался, что мне нравится этот поход. И это было удивительно.

Первые несколько дней были чередой одних и тех же событий. В основном утро начиналось с громкой ссоры Клаусенов. Еще до того, как я слышал их споры, до меня доносился аромат свежесваренного кофе Оле. Единственное, от чего я бы, скорее всего, не смог отказаться. Мозоли на ногах и боль в мышцах я смог бы пережить, но отсутствие кофе… К счастью, инструктор был поклонником кофейных бобов и видел в этих коричневых малышах не только пробуждение, но в первую очередь наслаждение, поэтому каждое утро он занимался тем, что перемалывал их.

– Ты меня спасаешь, – пробормотал я и подул на напиток, от которого поднимался пар.

– Всегда к вашим услугам. Как спал? – спросил Оле, вытирая необходимые для приготовления кофе инструменты, после того как промыл их чистой водой.

Я глянул в сторону своей палатки.

– Как убитый.

Оле рассмеялся.

– Все дело в воздухе.

На самом деле я не мог вспомнить, когда в последнее время так хорошо спал. Утренний ветерок приятно холодил ноги, и я с радостью подумал о своем походном костюме в стиле «луковица», ведь на улице стало очень свежо.

– Тут есть северные олени? – Я услышал, как Джулия тихо спросила Нору после того, как мы собрали свои палатки и все упаковали. – То есть хочешь сказать, мы можем их встретить? Это было бы так классно!

– Вполне возможно. В этом году весна наступила быстро, была сухой и теплой. Многие олени начали размножаться раньше обычного и теперь ищут пропитание для своих детенышей. Поэтому они приходят в районы, где периодически встречаются люди. Значит, шансы есть.

– О, северные олени!

– Если повезет, то можем встретить также леммингов. Несколько семей населяют участок на этой горе. – Нора руками показала зверька размером с кусочек хлеба. – Они примерно вот такого размера и похожи на хомячков. У них черные пятна на спине. Очень милые!

На лице Джулии отразился восторг.

– О да!

Я видел, как Нора заговорщицки ей подмигнула.

– Я буду смотреть в оба ради тебя, хорошо?

Наши взгляды встретились, и мне показалось, что я увидел блеск сожаления в ее глазах, прежде чем Нора быстро отвернулась. В ушах зашумело – в ритме с подавляющим разочарованием.

Как ни странно, но я мог понять прохладное поведение Норы. Она едва знала меня, так с чего ей верить моей истории?

Несмотря на это, я наслаждался тем, что во время треккинг-тура чувствовал себя обычным человеком. Таким же, как и все участники. Время в горах помогло мне отойти от настоящего мира, словно сейчас я оказался в параллельной реальности, в которой нет обязанностей, давления и тяготящего меня будущего.

Возможно, стоит поблагодарить за это моих родителей. Я многого ожидал, но не этого.

Когда мы спускались в овраг, Вилма плелась по захватывающему дух ландшафту, слушая музыку в наушниках. Ее темно-каштановые волосы были убраны в неаккуратный пучок. Она жаловалась на любую мелочь, в то время как Римас осознанно игнорировал ее робкие попытки пофлиртовать. По крайней мере, пытался. Но я замечал, что каждый раз, когда он считал, что за ним не наблюдают, парень поглядывал в сторону Вилмы.

Острые скалы стенами возвышались слева и справа, практически поглощая голубое небо и солнце. Маленькие водопады по двадцать или тридцать метров продолжали свой путь вниз, сформированный камнями и тающими ледниками, и шум водных масс все нарастал.

За каждым поворотом меня ждало что-то прекрасное. Видеть воду во всей ее дикой красе – просто поразительно.

Не помню, когда в последний раз ощущал себя настолько свободным.

Моя повседневная жизнь в Кембридже состояла из учебы и обязанностей. То забег на выходных в Сильверстоуне, то чайная вечеринка в эксклюзивном мужском клубе вроде «Сохо Хаус Лондон» или же желанное приглашение на Аскот, самый традиционный и престижный ипподром Англии.

Как только моя магистерская диссертация будет доработана и оценена, я получу диплом и смогу приступить к работе в «КОСГЕНе». Одна лишь мысль об этом вызывала во мне дикую панику. Затылок покрывался потом, пока я шел за остальными участниками, замедлив шаг. Тяжесть рюкзака с палаткой давила на плечи, словно мешок с камнями. В то же время все мышцы болели, а икры покалывало.

Я остановился, проклиная все на свете, когда до цели нашего сегодняшнего путешествия – водопада, высота которого почти двести метров – оставалось совсем немного. Уже сейчас можно было различить громкий шум и грохот. Последующий подъем из оврага будет совсем не похож на воскресную прогулку. Однако Оле с радостью сообщил, что с вершины последнего участка маршрута сегодня вечером открывается потрясающий вид на долину и крутые скалы, покрытые полевыми цветами и простирающиеся до самых фьордов.

Я позволил Сильвии, Труде и Римасу обойти меня, а сам сел на ствол дерева и постарался избавиться от судорог. Тело прострелила такая боль, что пришлось сцепить зубы.

– Все в порядке? – словно из ниоткуда рядом со мной возникла Нора. Взгляд, которым она осматривала меня, был профессиональным, но обеспокоенным. Словно у нее были антенны, с помощью которых девушка проверяла местность на предмет ранений.

– Ага.

В ответ Нора вскинула брови, сердито блеснув глазами. Ветер трепал ее пряди.

– У меня в рюкзаке есть магний.

Я не ответил.

– Ты кажешься напряженным. Все в порядке?

– Да, просто спазм. – Боже, я веду себя как придурок, но сам факт, что она видит меня в том же свете, что и родители, причинял больше боли, чем я мог бы выразить словами.

Нора вздохнула.

– Ладно. Можешь сказать, в чем твоя проблема? – спросила она громче, чем собиралась. А потом, пару секунд спустя, стала украдкой оглядываться, но никто не обращал на нас внимание. Другие туристы уже пошли дальше.

Так как маршрут пролегал за водопадом, промокнуть мы не должны. Оле об этом уже сообщил.

Несмотря на это, Нора понизила голос.

– Честно говоря, твое холодное сохранение дистанции нервирует меня. Я тебе ничего не сделала! По крайней мере, мне об этом неизвестно. А если что-то и сделала, мне жаль, потому что у меня хорошие отношения со всеми из группы. А если дело в чем-то другом… Прости, но не нужно выплескивать свое плохое настроение на меня.

С этими словами Нора развернулась и ушла, оставив меня в недоумении. Ругаясь, я постарался подстроиться под ее быстрые шаги, одновременно накапливая гнев. Группа уже вышла на другую сторону водопада. Вода с громким ревом падала в глубину, прокладывая и ища путь вниз. Гул был оглушающим, а запах таким приятным и чистым, что хотелось нырнуть.

– Подожди, – крикнул я сквозь вибрирующий в груди рокот.

Нора остановилась между скалой и водопадом.

– Ты не дала мне ответить.

– А нужно еще что-то говорить?

– Вообще-то, нет, раз ты точно выразила свою точку зрения, – ледяным тоном ответил я. С каждым словом во мне что-то закрывалось. – Я все понял.

Она озадаченно смотрела на меня, а ее щеки покраснели от гнева. Что на самом деле выглядело мило, но действовало мне на нервы.

– И? Теперь все так трагично?

– Все дело в принципе, – заметил я.

– Принципе? – повторила она, как будто ее ударили по голове. Это заставило меня еще больше растеряться. В конце концов, именно Нора считала меня монстром. Тогда почему она так злится на то, что я от нее отдалился?

Раздосадованный, я вскинул руки в воздух, маленькие капельки упали на лицо.

– Дело в том, что моя чертова семья мне не верит. Как и целая половина мира. И это несмотря на то, что Стелла сделала заявление и все объяснила, – вырвалось у меня. Я чувствовал, как сердце бьется в горле. – Нет, на короткое мгновение возникла надежда, что здесь у меня получится быть нормальным, возможно, меня не будут осуждать. И тут появляешься ты. Сначала такая открытая и милая, прежде чем внезапно закрыться и оттолкнуть меня.

– О, – Нора открыла рот, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Словно у меня внезапно выросли две головы. Пару секунд царила тишина, а затем она звонко рассмеялась. Девушка хохотала так сильно, что ей пришлось схватиться за живот. – Ты… же не… серьезно?

Теперь пришел мой черед удивленно уставиться на нее.

– Что?..

– Кажется, это огромное недоразумение! – воскликнула Нора, и ее голубые глаза засияли от радости.

– Недоразумение? – нахмурился я.

– Ты все неправильно понял.

– Я неправильно понял?

– Да, господин Эхо! – Она тихо засмеялась, и от этого урчащего звука по моим предплечьям побежали мурашки. Или причина в том, что ветер становится все сильнее? – Огромное недоразумение.

– И какое?

– Я избегаю тебя не потому, что не верю в твою версию событий, связанных со скандалом. Правда не поэтому. Я все еще считаю так, как сказала. Но, конечно же, я прочитала пару статей.

Ледяной холод охватил мое сердце, и мне не удалось сохранить равнодушное выражение лица. Кажется, Нора правильно поняла, что я чувствую, потому что тут же добавила:

– Я также прочитала заявление Стеллы, которое опубликовали ее юристы. Все обвинения против тебя беспочвенны. Обман и видеомонтаж. Ошибка. Она сказала, что видео вырезали из контекста. И да, я знаю, что в комментариях пишут, что вы договорились благодаря деньгам, но, если честно… – Нора подняла руки, словно это не важно, и что-то во мне сломалось. – Ты мне достаточно открыто рассказал о случившемся, и я не вижу причин не верить тебе.

– Не видишь?

– Нет.

Было так приятно это услышать. Я понимал, что не все обвиненные на самом деле невинны. Или виновны. Что у правды всегда есть оттенки и не всегда есть камера, которая могла бы все заснять.

Моя маска треснула, и из-под нее выглянул настоящий Сандер. Я снова почувствовал себя увереннее, лучше. Нора улыбнулась кривой и милой улыбкой, которая вызвала во мне желание смотреть на нее как можно дольше.

– Прости меня в любом случае.

– И ты меня, – ответил я и говорил это искренне. – Я просто пришел к неверным выводам.

– Бывает, – Нора лишь пожала плечами на мои слова, и я понял, как ее мир отличался от моего. Она не знала, насколько серьезным может быть извинение из моих уст. С другой стороны, я сам уже на протяжении недели боролся за извинения. От отца, брата, дедушки. Единственным исключением была Элли, которая успеет извиниться прежде, чем ругательное слово сорвется с ее губ.

Но на самом деле, когда ложь была средством оплаты, а хорошая репутация – самой дорогой валютой, извинения чертовски многого стоили.

Мы были в самом начале. Лишь знакомились. Так было всегда, когда встречаешь нового человека. Словно танец на льду. Ты пробуешь, открываешь, а иногда и спотыкаешься. Понятия не имею, когда я в последний раз пускался в такой танец и при этом чувствовал себя самим собой.

– Если честно, парень моей лучшей подруги, который то появляется, то исчезает, или кем бы ни был Лиам для моей лучшей подруги, на прошлой неделе промыл мне мозги. К тому же я не полностью лишена предубеждений по отношению к тебе. Плечи пловца, красивое лицо и тому подобное.

– Ты снова говоришь слишком быстро, – сказал я, хотя мне казалось это милым.

– Да, – между ее бровями залегла морщинка от досады. – Да. Потому что ты снова стал собой. Снова, черт побери! – Нора раздраженно махала руками, внезапно ее голос изменился – я наблюдал такое уже несколько раз. Рядом со мной она чувствовала себя совершенно свободно. Это было нечто, что я не встречал раньше. По крайней мере, не тогда, когда люди ищут информацию обо мне в Google или слышат мою фамилию. В ее случае я был уверен, что ее искренность не была показной, а исходила от самого сердца.

Мне это нравилось.

– Считается, что за водопадами лучше говорить правду, – сказала Нора, раскрыв руки, с мечтательным выражением на лице. Она запрокинула голову и уставилась на водопад, который низвергался со скалы.

– Тогда почему ты избегала меня? – все равно решил узнать я.

– Сомневаюсь, что тебе стоит об этом знать.

– Правда за водопадом?

Нора сощурилась.

– Нечестно. Я слишком суеверна.

Впервые за много дней мои губы изогнулись в улыбке.

– Итак? – спросил я, склонив голову набок и внимательно глядя на нее.

– Твоя близость сбивает меня с толку и заставляет нервничать, поэтому я и держалась подальше, – заявила Нора и нервно закашлялась. – Я это… серьезно.

Тут я потерял дар речи.

– Ты же с самого начала ощущал эту силу притяжения?

– Да, – ответил я.

Нора кивнула.

– Я не вступаю в отношения с участниками похода. Больше… нет. – Казалось, ей было очень сложно в этом признаться, и я был благодарен девушке за искренность.

Ее щеки залились очаровательным румянцем, который стал еще ярче, и атмосфера вокруг снова заиграла новыми красками. Теперь я осознал, насколько мне не хватало напряжения между нами. Этого медленно разгорающегося жара.

– Ты… – прежде чем я успел сформировать предложение, рядом с нами появился Оле. Его волосы были убраны в косу.

– У вас все хорошо? – весело вмешался он. – На другой стороне скоро будет перерыв на кофе. Или вы уже все пили?

– Ага, – тут же ответила Нора, схватила рюкзак и бросила мне упаковку магния.

Вот теперь я вернулся в реальность. Нора быстро отступила назад, и я почувствовал, как приятно она пахнет. Цветами.

Она казалась смущенной, и теперь, когда избегала встречаться со мной взглядом, я не замечал в ее поведении никакой неприязни ко мне. Нет, это был защитный механизм.

Кто сделал ей настолько больно, что она решила держать расстояние?

12

Нора

Через день нам предстояло пройти по самому длинному маршруту. Преодолеть множество подъемов и коротких остановок, чтобы достичь цели. Как и каждое утро, я проверила зарядку на всех устройствах, пополнила провиант и набор неотложной помощи в моем рюкзаке и выпила, будучи одной из первых, кофе. В этот раз мы собрались на террасе hytte, где у каждого из нас была своя комната. Вид на фьорд, сверкающий в солнечных лучах, словно бриллиант, был поистине захватывающим.

Теплый душ после двух дней пути был благословением, хотя мне и нравилось преодолевать длинные расстояния без доступа к проточной воде. Когда периодически приходится отказываться от этого, учишься ценить роскошь.

На ужин была треска с картофелем, овощи с морковью и «Аквавит» с ароматом укропа и тмина. Идеально.

Просто идеально.

После ужина я поспешила скрыться в комнате, опасаясь, что в отблесках костра снова увижу взгляд Сандера, который задумчиво смотрит на меня поверх огня.

Вероятно, в мире животных я была косулей с ярко выраженным желанием сбежать. А Сандер был дикой кошкой на охоте.

– Нора, можешь сделать мне приятное и принести дрова для камина? Вчера вечером мы все использовали. Они сложены рядом с причалом в лодочном сарае, – из кухни послышался голос Эдварда, прежде чем он сам появился в дверном проеме. Старый работник пансионата, которому принадлежал hytte, знал еще моих прабабушку и прадедушку, а меня держал на руках, когда я была трехлетним смерчем. Несмотря на возраст, он казался свежим и энергичным. Однако до этого момента Эдвард никогда не просил меня помочь. Для этого он был слишком упрям.

На сердце стало тяжело. У него не было ни детей, ни семьи. Никого, кто бы взял все это на себя.

Целое поколение, которого скоро не будет.

– Эдвард? – спросила я, прежде чем он отвернулся. Раньше он явно был красивым мужчиной, однако возраст и время оставили свой след.

– Да, милая?

– Могу я задать тебе вопрос?

Он улыбнулся, и вокруг его добрых глаз появилось множество морщин.

– Конечно.

– Бабушка и дедушка говорили тебе, как дела у нашего семейного предприятия?

Веселость мгновенно исчезла с его лица. Он опустил взгляд. Видимо, ему нельзя было об этом рассказывать.

– Да, сказали. Однако только на прошлой неделе, когда мы встретились на рынке.

– Понятно, – кивнула я. – Как ты это делаешь? Если…

– Ты имеешь в виду, если я слишком стар и немощен для всего? Или, кто знает, может, еще и страдаю от старческого слабоумия или – защити господь – от Альцгеймера? Тогда поверь мне, я буду делать это, пока еще стою и могу ясно думать, – его губы мрачно изогнулись. – Я не хотел продавать все, однако придется. И тогда я хочу выйти за дверь, отдать ключ и никогда больше сюда не возвращаться.

В горле застрял комок.

– Так я и думала.

– Подними голову, милая! Мир на этом не закончится. Наоборот, я насладился жизнью от души и делал то, что хотел.

– Это прекрасно, – я храбро натянула улыбку на губы, хотя мои мысли быстро сменяли друг друга. Что, если работа в пансионате и походах не то, чем я хотела бы заниматься? Что, если годами я довольствовалась этим, потому что здесь моя жизнь была хорошо знакома, а ничего другого я и не знала.

Было ли удобно не пробовать ничего нового? Закрылась ли я в коконе иллюзий, потому что в нем чувствовала себя уверенно? Возможно, я только притворялась, что довольна своим выбором. Но было ли это так на самом деле?

– Дрова? – еще раз спросил Эдвард.

Я кивнула, поставила полупустую кружку в буфет и вышла за дверь. При каждом движении чувствовала, как мышцы расслабляются, а расстояние между мной и домом становится больше. Мысли сменяли друг друга, а вялое ощущение в области живота осталось. Теперь меня окружил утренний воздух, и я направилась по узкой дорожке в направлении причала.

Неужели мои бабушка, и дедушка и Лиам были правы по поводу того, что сказали обо мне? Кто я вообще? Каковы мои мечты и цели? Желала ли я сражаться за турпоходы, за то, что построили дедушка с бабушкой, или же я просто пыталась найти любой предлог, лишь бы избежать сложного решения?

Мне стало как-то неспокойно, и я ускорила шаг, словно чтобы подогнать темп под вихрь из мыслей.

Я глубоко вздохнула и перевела взгляд на озеро, которое неожиданно возникло перед моими глазами. Удивленная, я остановилась, чтобы насладиться великолепным видом.

В идеальной синхронности длинные мускулистые руки рассекали воду, разделяя зеркальную гладь, которая в лучах утреннего солнца сверкала, словно голубой маяк. Вот это храбрость – плавать в такой прохладной воде так рано утром.

Однако этот вид каким-то таинственным образом успокаивал и в то же время освобождал, пока я шла к маленькой деревянной хижине, которая находилась на стоянке, расположенной над крутой каменной лестницей. Даже пусть я могла назвать каждую неровность ступенек во сне, нужно было сосредоточиться, чтобы не споткнуться.

Маленький разряд электричества заставил меня вздрогнуть, когда я наконец поняла, почему мое сердце так колотится о ребра.

Это был Сандер.

Чертыхаясь, я пошла дальше. Мне нужно было ускориться, если я не хотела, чтобы он меня заметил. Или, что еще хуже, я увидела, как он выходит из воды. Тогда, скорее всего, эта картина будет преследовать меня во всех снах и кошмарах.

Уже почти оказавшись на уровне лодочного сарая, в котором Эдвард хранил дрова для камина, краем глаза я заметила движение. В этот момент из воды вышел Сандер.

Forbannet[19].

Длинные, сильные ноги только подчеркивали внушительные размеры его тела. Его фигура, с широкими плечами и узкими бедрами, казалась просто неприлично красивой. Словно над парнем поработала художница, рисующая мангу.

Но очаровала меня не внешность, а его умиротворенное выражение лица. Сандер казался освобожденным и счастливым, словно на крохотное мгновение все его переживания остались позади.

Мне было знакомо это чувство, потому что с ним я заново сталкивалась во время каждого похода.

Вот что придавало мне сил. Вот почему мне так нравилось подниматься в горы.

Ты отключаешься, все отпускаешь, освобождаешься.

Я тихо фыркнула и заставила себя оторвать взгляд. Однако это так не работало. Так вот что делали супербогатые отпрыски, если возникал скандал! Наяривали круги в слишком холодном озере.

Мой взгляд снова перескочил на его торс – еще прежде, чем я смогла это осознать. Темные волосы спускались от его пупка к спортивным плавкам, образуя дорожку. Капельки воды блестели на его груди, а подняв взгляд, я заметила, что Сандер снял плавательные очки и повесил их на запястье. Затем достал полотенце, которое захватил с собой из комнаты.

И тут он заметил меня, и на его губах заиграла нежная, немного неуверенная улыбка. Она не совсем подходила к его внушительным размерам и телосложению, и я, немного поколебавшись, подняла руку.

– Доброе утро, – поздоровалась я и порадовалась, что голос звучал нормально. – Уже проснулся?

– Кажется, да.

– Ага, – я бы предпочла закрыть глаза и застонать от смущения. Не только потому, что меня застали за подглядыванием, но и потому, что мне пришлось завести самый глупый вежливый разговор, который только мог придумать мой паникующий разум.

– Но спалось-то хорошо? – Второй провал с вежливым разговором. – Как твои мозоли? А боли в мышцах? Вчерашняя рыба была очень вкусной, не так ли?

Jævla dritt.[20] Я снова говорила слишком быстро, и, к моему недовольству, улыбка Сандера стала лишь шире, словно он думал о том же. Кажется, его ничего не смущало. Сандер вытерся насухо полотенцем, и мне пришлось заставить себя продолжать смотреть парню в лицо, а не следить за его четкими, но слишком медленными движениями.

В моих чувствах был переполох. Черт.

Иначе как объяснить внезапное желание продолжать бесстыдно таращиться на него. Мне хотелось изучить все: сильные руки, стройные ноги и подтянутый живот, а также косые мышцы его пресса, которые могли бы составить конкуренцию кому угодно. И хотелось знать, что за человек скрывался за этим телом. Потому что мне были по душе умные искорки в его глазах и ясное понимание, которое они излучали.

Когда наши взгляды наконец встретились, в его глазах запылал огонь. Сандер подошел ко мне, закидывая полотенце на плечо. Святые небеса. Эти плечи…

– Слишком мало, – сказал он, и, раздраженно моргнув, я снова посмотрела на парня, стоящего прямо передо мной.

– Слишком мало?

Он стоял так близко, что я заметила мурашки на его коже. Одну капельку воды, которую Сандер так и не вытер. Я неосознанно облизнула губы, а мои гормоны встряхнулись, словно коктейль в шейкере.

– Я слишком мало спал. А треска была просто фантастической. Однако, наверное, когда уже почти два дня питаешься холодной пищей и консервами, то любое блюдо покажется вкусным. А с мозолями все хорошо, спасибо, что спросила. Ты вчера так быстро исчезла, мы даже не успели поговорить.

Да, ведь ты смотрел на меня так, будто что-то замышлял.

На его лице появилась нахальная улыбка, словно Сандер точно знал, что творилось в моей голове в последние секунды. Поэтому я просто чертыхнулась.

– Черт.

Теперь его улыбка казалась коварной, но это вызывало у меня странное ощущение в животе.

Ладно, Нора, пару шагов назад.

– Расскажешь, зачем посылаешь меня к черту?

– Лучше не стоит, – пробормотала я и сосредоточилась на родинке на его щеке. Даже она была идеальной. Я тихо вздохнула. Просто не мое утро.

– Ты всегда так рано просыпаешься? – спросила я, чтобы наконец отвлечься от его божественного тела. Честно говоря, меня это совсем не интересовало. На самом деле. Но в сочетании с его харизмой… Ладно, даже пусть я считала Сандера привлекательным, сама я точно не была его типажом, хотя треск искр между нами говорил об обратном. Скорее всего, все дело в том, что я тут единственная особь женского пола в подходящем для создания пары возрасте.

– Да, теперь. Уже пару недель мне не удавалось нормально поспать, и потому я встаю раньше. – На его лице промелькнула тень, и во мне встрепенулось сочувствие к парню.

– Вилма и правда никому ничего не рассказала? – спросила я, и взгляд Сандера погас. Даже радость от освобождения исчезла с его лица.

– Пока да.

– Пока? – повторила я.

Сандер вздрогнул. Его задумчивый взгляд метнулся к воображаемой точке позади меня, скорее всего, к зеркальной поверхности воды, но потом вернулся ко мне. Теперь в его небесно-голубых глазах светилась решимость.

– Обычно требуется некоторое время, чтобы новость стала известна окружающим. Вилма точно расскажет обо мне подруге. Потом еще одной. Они сообщат кому-то еще, пока новость не достигнет общественности. Обычно так и происходит. Поэтому я пришел сюда, чтобы освободить голову, – большим пальцем Сандер указал на озеро.

– И потом появляюсь я, и ты снова вспоминаешь обо всем. Прости, – сокрушенно сказала я.

– Все хорошо.

В нерешительности я сделала шаг назад, однако Сандер заполнил собой пространство, наклонившись вперед.

– Тебе нравится Формула-1, да?

– Откуда… – начала я, но он указал на надпись на моей груди, и я кивнула. Об этом я не подумала. Мой пуловер для сна. – Да, виню во всем воскресенья, которые провела вместе с дедулей на диване. За некоторыми исключениями смотреть телевизор не разрешалось, но это были лучшие исключения в мире.

– Дедулей? – спросил Сандер.

– Так я называю своего farfar[21], – объясняю я.

На его губах появляется хитрая улыбка.

– Интересное прозвище.

– Он мне почти как отец. И дедушка, – монотонно начинаю я, и мне становится неловко, как и всегда, когда касаются этой темы. – В начале я называла его far[22], однако это его ранило, тогда дедушка нашел альтернативу, и мы с ней и остались…

Ухмылка застыла на губах Сандера, словно он провел связь.

– Твои родители…

– Умерли, когда им было столько, сколько нам сейчас.

– Ох! – Я увидела, как он тяжело сглотнул. – Мне очень жаль.

Я растерянно подняла плечо.

– Честно говоря, я другого и не знаю. Иногда бывают моменты, когда осознаю, как мне их не хватает. Но как скучать по тому, чего я не знаю?

– Да, я понимаю. – В глазах Сандера читалось искреннее сочувствие, и это заставило меня смутиться и отвести взгляд. Его слова внезапно задели меня за живое. Все в животе сжалось.

Чтобы отвлечься, я энергично хлопнула в ладони.

– Для такого серьезного разговора в семь часов утра, после того как я выпила только половину чашки кофе, я, честно говоря, еще не до конца проснулась. На чем мы остановились? Формуле-1?

Конечно, Сандер сразу же уловил прозрачный намек, и это лишь усилило мое раздражение. Обычно мне приходилось, как говорится, «кувалдой» вбивать все, что было нужно, в головы людей моего возраста. На долю секунды я задалась вопросом, не обладает ли Сандер хорошим чутьем на ситуации, и потом прокляла его, мой мозг и все мгновенные сценарии, которые без оповещения появлялись перед моим внутренним взором.

– Любимая трасса? – спросил он, склонив голову набок.

– Спа.

Он кивнул с одобрением.

– Любимый гонщик?

– Минтуннен. И Ноа Питчманн, если сделает скачок в Формуле-1. Дедуля был ярым фанатом его отца.

– Хм, – промычал Сандер, и у меня создалось впечатление, что он борется с зарождающимся смехом. Только причину я не знала.

– А у тебя? – спросила я.

– Монако. Но это связано с хорошими воспоминаниями.

Ну конечно. Скорее всего, он уже бесчисленное количество раз праздновал с гонщиками в клубе. Или наблюдал за трассой с палубы красивой лодки. Или же получал эксклюзивные пропуска в загон, за которые мы с Адой готовы были убить.

– Моя любимая команда – Daifun Energy. Любимый гонщик – Кифер, если попадет в Формулу-1. – Сандер спародировал мой игривый тон. Его обезоруживающая улыбка застала меня врасплох. – Куда ты собираешься?

– Хочу принести дрова. Для камина.

– Помочь? – предложил он, и это было мило с его стороны.

– А это? – Я махнула рукой за его спину. Тут в голове вспыхнули остальные детали. Например, тонкие волоски на его ногах. Как мало плавки оставляли места для фантазии. Его натренированные икры. Или же как сексуально выступают вены на его руках.

– Ты же знаешь, что я вижу, как ты на меня смотришь? – Тихий, глубокий смех заставил меня внезапно поднять взгляд. – Я думал, у тебя есть правила.

Herregud[23]. Как неловко.

– Есть.

– Тогда нужно перестать так на меня смотреть.

– А как я смотрю на тебя? – сорвалось с моих губ, прежде чем я успела об этом подумать. Почему же мой голос звучал таким запыхавшимся?

Кажется, Сандер тоже ощутил перемену в атмосфере. Его взгляд медленно скользнул по мне, как и мой только что по нему. Несмотря на то что на мне было раз в пять больше одежды, я почувствовала себя такой обнаженной, что мои щеки тут же вспыхнули.

Ох. Ладно. Смысл понятен.

– Нора? – тут голос Грегори прорвался сквозь наше противостояние, похожее на сцену из фильма. Я чуть не вздохнула от облегчения… или разочарования? Пару секунд спустя он появился на выступе над нами в вязаной шапке на голове. Грегори остановился с понимающей улыбкой на лице и собрался поворачивать назад.

– Простите, не хотел вам мешать. Просто не мог найти Оле и хотел быстро пройтись по плану на сегодня.

– Ты не помешал, – сухо заметила я. К моему стыду, Грегори так быстро кивнул, словно превратился в голубя. Судя по всему, он не поверил.

– Тогда я оставлю вас разговаривать, а сам пойду приму душ, – сказал Сандер. Он снова улыбнулся мне и стал подниматься наверх. Грегори подошел ко мне.

– И? – спросил он.

Я толкнула Грегори в бок. Он снял шапку и убрал в карман куртки.

– Никаких «и».

– По слухам, которые распускают Труда и Сильвия, милый молодой человек, с которым ты была бы не прочь сблизиться, мог бы стать отличной заменой психологу. Водопад и все такое…

– Ты хуже прачки в Средние века.

– Мне нечего делать, – с ухмылкой ответил Грегори. – Но стоит ли мне беспокоиться, что ты не стала решительно отрицать факт вашего «близкого общения»?

– Нет, – раздраженно фыркнула я, потому что тут Грегори попал в точку. – А теперь мне нужно принести дрова для Эдварда. Ты мог бы помочь.

Faen heller. Последние слова прозвучали резче, чем предполагалось. Связано это было с тем, что сердце тяжело колотилось после того, как Сандер ушел. Или это началось еще раньше? И почему меня не покидало чувство, что я буду рада снова его увидеть?

– О-о, – Грегори озадаченно уставился на меня, приобнял за плечи и, качая головой, повел в сторону лодочного сарая. – Я уже давно не видел такого выражения лица.

– Выражения? Какого выражения? – спросила я, но Грегори ничего не ответил.

Если честно, я была рада. Я не была уверена, действительно ли мне нужно знать, как я выглядела в тот момент. Правда заключалась в том, что Сандер уже подтвердил мои мысли. А это плохой знак.

13

Сандер

Мар: Привет, придурок, хорошо спалось? Как дела?

Сообщение вызвало ухмылку и развеяло темные облака, которые снова хотели вторгнуться в мои мысли. Это было типично для Мара, сообщение из ниоткуда. Сообщение, которое сделало день ярче. Если, конечно, это возможно.

После освежающего заплыва теплый душ был как нельзя кстати. Хотя я и ловил себя на том, что мои мысли постоянно блуждали где-то далеко, возможно, слишком часто возвращаясь к Норе.

Я со вздохом упал на кровать размером с банку консервов. Мои ноги свисали с края, но, если честно, меня это ничуть не беспокоило. Хотя я никогда в этом не признаюсь, но уже примерно через неделю я ощущал напряжение в каждой мышце. В хорошем смысле. Все здесь казалось естественным.

Александер: Спасибо, что спросил. Теперь я буду очень переживать за тебя, когда ты так заботлив. Все хорошо?

Мар: Это не ответ на вопрос.

Александер: Спасибо, что просветил, ваша светлость.

Мар: Сколько раз еще повторять?! Если хочешь подчиняться, по крайней мере попробуй использовать правильный титул. Ваше высочество.

Я рассмеялся.

Александер: Серьезно? Неужели из-за неправильного обращения ты уже начал упрямиться? Ну ладно, Мар…

И чтобы больше не выносить мозг моему другу, я добавил:

Александер: И со мной все хорошо. Кто бы подумал, что немного свежего воздуха, поразительно нормальное общение и прохладные летние ночи могут принести душевный покой?

Мар: Черт, звучит так, словно по утрам ты еще и медитируешь. Но я рад этому!

И чуть позже пришло еще сообщение.

Мар: Если ты решишь купить hytte и отказаться от всех обязательств, предупреди меня, ладно? Я приеду.

Если бы он знал, как близок к этому я был. Наша жизнь была чертовой каруселью, которая набирала обороты несколько поколений. Без остановки. Без паузы. Сойти с нее? Невозможно.

Александер: Все уже так плохо?

Мар: Не спрашивай. Нужно идти. Государственная встреча. Весь график расписан.

Александер: Понятно. Удачи!

Я сменил чат и прочитал сообщение от Хеннинга, в котором он рассказывал о том, что совершил невероятную ошибку в отношениях с Карлой и готов на все, чтобы убедить ее подарить ему еще один шанс.

«Вот же влюбленный идиот», – подумал я с легкой улыбкой.

Карла понравилась ему с первой секунды. Я не мог понять, откуда у друга взялась смелость, чтобы полностью открыться ей и так часто видеться. Потому что я в этом плане был осторожнее: накопленный негативный опыт был слишком велик. Даже с Лари это было постоянным хождением вокруг да около. Глубоко в сердце я чувствовал, что важная часть нашего влечения друг к другу была связана с моей фамилией. Мы были влюблены, но после окончания отношений никакого падения в бездонную пропасть не было.

Чего-то всегда не хватало.

Я проверил сообщения и почту, но не стал искать в интернете последние новости. На это не было сил, да и нервов тоже. От одной только мысли о том, что меня снова обсуждают СМИ, сердце камнем падало вниз.

Потом я убрал телефон и собрал свой походный рюкзак. Бросив последний взгляд на комнату, взял свою сумку, которую Грегори собирался отвезти в следующее место проживания.

По пути к автобусу я встретил только Джулию с ее острыми плечами и тонкими чертами лица. Она смотрела на меня большими круглыми глазами. Сходство между ней и Вилмой было действительно поразительным.

– Доброе утро, – поздоровался я.

– Привет, – робко пропищала она и ускорилась, опустив взгляд и прижав подбородок к груди.

– Удивительно, что она вообще поздоровалась в ответ, – услышал я голос за спиной. Обернувшись, увидел Вилму, одетую в просторную рубашку и широкие штаны цвета хаки. Только по походным ботинкам можно было догадаться, что она принимает участие в турпоходе. – Обычно сестра ни с кем не разговаривает.

– Тогда я счастливчик.

Вилма, прищурившись, смотрела на меня с легкой долей недоверия и даже прохладой. От ее взгляда во мне что-то зашевелилось, потому что я сам хорошо был знаком с этим чувством. Из-за Элли.

Учитывая ее спокойное и рассудительное поведение, Элли была воплощением клише о серой мышке, хотя фраза про тихий омут и чертей была словно создана для нее.

Поэтому я сказал:

– Моя сестра немного похожа на Джулию. Ее часто недооценивают. Но в чем-то это даже хорошо, потому что она может приятно удивить других людей. – Наверное, в нашей семье не было никого, кто бы лучше справлялся с винтовкой, чем Элли.

Напряженность частично покинула Вилму, и мы вместе направились на главную площадь.

– С Джулией то же самое, потому ей никто ничего не доверяет. Но лучше так, чем наоборот.

На одно мгновение мне показалось, что в глазах Вилмы промелькнула боль. Но она исчезла так же быстро, как и появилась.

– Да, иногда нелегко, когда все думают, что ты ни с чем не справляешься. – Как правило, я никому не позволял заглядывать за занавес, но что-то подсказало мне, что именно это сейчас и нужно Вилме. – Но тогда у человека появляются все карты на руках.

Мрачное выражение лица девочки немного просветлело, и я заметил ее робкую улыбку, словно у нас теперь была общая тайна.

– Доброе утро, – прервал нас Римас фразой на английском. Он вышел из другой деревянной хижины, и Вилма тут же нацепила такое холодное выражение лица, что можно было поверить, что он ей неприятен. Только нервное дерганье кольца выдавало ее.

– Готов? – спросил меня Оле, пока мы поглощали сытный завтрак в дружелюбной тишине в простой столовой. Огромный омлет на моей тарелке мог бы заставить удовлетворенно мурлыкать даже голодную пуму.

– Да, жду не дождусь следующего этапа. – Невероятно, но правда. Мне самому было сложно в это поверить.

– Вы сможете увидеть Язык Тролля, – сказал Оле, с аппетитом поедая мюсли с орехами. – Сегодня днем там начнется ад, но мало кто останется ночевать. Восходы солнца там просто потрясающие.

– Да, восходы солнца такие, – сухо заметила Нора, только что подошедшая к дверям с дровами под мышкой, а вслед за ней зашел и Грегори, который нес вдвое больше. Словно сам по себе, мой взгляд прошелся по ее фигуре и поднялся к лицу девушки.

Необходимо сосредоточиться на других мыслях. Я не должен был даже думать об этом, но внезапно поймал себя на мысли, что хочу большего. Познакомиться с Норой. Узнать, как заставить ее смеяться. Что ей нравится. Что она ненавидит.

Pokker[24]…

Я ступаю по очень-очень тонкому льду.

* * *

После небольшой остановки в горных хижинах, где можно было поесть, мы продолжили путь по великолепным пейзажам гор Скьеггедаль и Рингедалсватн. В нос ударил легкий соленый запах: пахло летом, чистой дикой природой и коктейлем из цветов.

Этот подъем оказался гораздо сложнее, чем предыдущие. Все туристы, с которыми мы встречались или которые шли по тому же пути, выглядели опытными и подготовленными.

Пообщавшись немного с Труде и Сильвией, я поговорил с Оле о преимуществах разных удочек. И снова задался вопросом, почему не могу вести такую жизнь.

Какие доводы против?

Мое будущее в «КОСГЕН» было практически утвержденным, однако я еще не подписывал никаких трудовых договоров. Конечно, мы с братом и сестрой регулярно получали свою долю, которая до нашего двадцатипятилетия будет находиться под управлением доверенных лиц, а затем станет доступна и нам.

Я знал, сколько стоит на кону, чего от меня ждут. Одновременно мне также было ясно, сколько у меня привилегий. Что все мне подали на блюдечке. И в отличие от моего отца, я всегда ощущал семейное единство благодаря моей матери. С удовольствием вспоминал о Рождестве, наших походах и путешествиях.

До этого момента.

Из-за скандала имидж моей семьи впервые пошатнулся. Я создал себе настолько безупречный образ, что даже родные больше не могли увидеть, что скрывается за этой маской.

Стоило оно того? Я не был в этом уверен.

– О, да ты мечтатель, – произнесла Нора, незаметно подойдя ко мне. На ее лице заиграла дерзкая улыбка, а верхняя губа очаровательно сморщилась. На ее лице играли солнечные зайчики, а глаза, словно два сапфира, сияли на солнце, напоминая мне о прекрасном горном озере, в котором я купался.

После нашей встречи чуть ранее мы почти не сталкивались на пути, хотя мой взгляд словно магнитом тянуло в ее направлении. Ее свежесть и неподдельная искренность завораживали меня. Что-то во мне шелохнулось, и я понятия не имел, что это. Мое замерзшее сердце?

– «Мечтатель»?

– Удивительно наблюдать, как люди преображаются, когда мы находимся в пути. Это длится всего пару дней, но за такое короткое время проявляется истинная сущность большинства из нас. – Мне нравилось, как она говорила, в ее голосе не было осуждения.

– А ты разделяешь людей по категориям?

– Это не нарочно, просто так получается. – Нора подняла плечи, крепко держась за лямки рюкзака, который был в два раза больше сумок остальных. Вероятно, он и весил в два раза больше. – Мы с Грегори часто обсуждаем, кто из участников нашего тура может покинуть нас уже на первой или даже на второй остановке. Это не всегда происходит, но иногда случается. Для меня подобные разговоры больше связаны с тем, что я хочу, чтобы люди превзошли сами себя. Особенно если от них этого не ожидают. Я не испытываю злорадства, когда делаю ставки, – пояснила девушка, заметив мое изумление.

– Позволь, угадаю. Из вас двоих настроена более оптимистично ты?

Нора заливисто рассмеялась, и я подумал, что ее смех будет сопровождать меня и в снах. Мне захотелось, чтобы он звучал как можно чаще.

– Естественно.

Теперь мне стало любопытно.

– И что ты понимаешь под словом «мечтатель»?

– Есть люди, которые во время тура задаются вопросом по поводу всего: отношений, жизни, работы, пищевых привычек. – Нора пожала плечами. – Разное бывает. Но большинство полностью погружаются в себя.

Прямое попадание, но я ничем себя не выдал.

– Если я мечтатель, то какой тип у тебя?

– Думаю, я слишком давно занимаюсь походами, чтобы определить. Я знаю здесь все как свои пять пальцев. Каждый поворот, каждый подъем. Я умею распределять свои силы и знаю, когда нужно остановиться. Поэтому чаще всего не попадаю в ситуации, когда могла бы показать свое настоящее Я, – на ее лице застыло задумчивое выражение. – Понятия не имею, была ли я другой. Но чувствую себя комфортно, позволяя потоку захватить меня. При этом я работаю. Немного парадоксально, знаю.

– Возможно дело в том, что здесь ты в своей зоне комфорта, – я показал на крутые утесы и насыщенно-зеленые луга, расстилающиеся по долине подобно ковру. – Тебе следовало бы попробовать что-то новое. То, что станет для тебя вызовом, потому что это нечто незнакомое.

Нора покачала головой и пробормотала что-то невнятное, а на ее красивом лбу появились морщинки. Мне бы хотелось их разгладить. В душе я покачал головой из-за таких мыслей. Что, черт возьми, со мной не так?

– Как ты это делаешь? – спросила Нора чуть ли не сердито. Ох, она выглядела так мило, когда хмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– У тебя есть дар, ты знаешь об этом? Когда ты общаешься с кем-то, у меня возникает ощущение, что ты проникаешь в самую суть человека. Понимаешь, из чего он состоит.

– Это называется эмпатией, – кратко ответил я, – встречается чаще, чем ты думаешь.

– А еще ты такой скромный, – произнесла она, поднимая руки. – Если бы ты был еще и невероятно богат, я бы без колебаний согласилась выйти за тебя замуж.

Это было не столько неуклюжим флиртом, сколько неудачной шуткой. Уголки моих губ сами собой приподнялись в улыбке. В воздухе разлился ее землистый и в то же время сладковатый аромат, напомнивший мне о землянике. Я невольно сократил расстояние между нами, когда мы продолжили путь. Перед нами шагали Клаусены и Римас с матерью. Он уже общался с Оле. За ними – семья Вилмы. Девочка периодически кидала взгляды на Римаса, но только тогда, когда считала, что за ней не следят.

– Он ей нравится, – прервала мои размышления Нора.

– Кто?

Она указала вперед.

– Вилме. Римас. Несмотря на языковой барьер.

– Это часто случается?

Ее мышцы напряглись, как будто в следующий миг Нора была готова бежать. Ах, это кое-что объясняет. Нет, это все объясняет. Нора искоса взглянула на меня, а потом снова посмотрела вперед.

– Вообще-то, да. Здесь, на природе, невозможно спрятаться. На самом деле идеальная проверка отношений.

– Но…

– Но затем жизнь продолжается, – тон Норы изменился, стал тише, и ее слова зазвенели от грусти, которую ни с чем не перепутать. Вот в чем дело. Ей не нужно было говорить об этом, все было очевидно. Ее принцип сформировался в результате пережитого разочарования, как я и думал.

Как ни странно, я почувствовал, что во мне вспыхнула ярость при взгляде на лицо Норы. Подавленность и меланхолия. Кем был тот парень, что так ее ранил? И как же мне переломать ему все ребра?

– Все в порядке?

– А? – Я поднял взгляд и только сейчас заметил, что Нора, нахмурившись, рассматривает меня. Ее взгляд многозначительно прошелся по моим рукам, которые я сжал в кулаки и тут же разжал.

– Да, просто вспомнил про семью, – сказал я и решил, что лучше соврать, чем рассказывать ей о том, что на самом деле происходило в моей голове.

– Понятно. Наши семьи не такие уж разные.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, разве «КОСГЕН» основал не твой прадедушка?

Я кивнул.

– Он.

Нора пожала плечами.

– А Hjerteslag Øyeblikke основал мой.

Я ощутил внутренний протест.

– На этом все общее и заканчивается.

– Почему? – с любопытством спросила Нора.

– «КОСГЕН» не работа жизни моих бабушки и дедушки. Вся наша ветвь семьи без устали трудилась, чтобы привести предприятие к успеху. К сожалению, под управлением моего дедушки возникли конфликты, из-за чего было разрушено внутреннее ядро нашей семьи, – пояснил я и открыл Норе то, что можно найти и в биографиях, написанных о нашей семье. – Словно ветхий кусок дерева, который просто рассыпался на части, – продолжил я, а Нора внимательно слушала. – И это если не говорить уже о соперничестве с другими фирмами из сферы сладких продуктов, особенно с Knåd, продавцом шоколада для нашего печенья.

– О, мне нравится их пралине! Мы всегда дарим его друг другу на особые события! – Увидев мой взгляд, Нора тут же сокрушенно произнесла: – Ладно, поняла. Но если тебя это успокоит, то у нас тоже много конкурентов. Хотя, учитывая масштабы, это трудно представить… То есть у вас семейная вражда с хозяевами Knåd?

– Ага, – ответил я. – Ларсоны – шведская семья иммигрантов. Они живут в Осло и за десятилетие стали самыми крупными поставщиками шоколада в Норвегии. Были времена, когда они дружили с нашим дедом, но после украденных рецептов и подруг все превратилось во вражду, которая растянулась уже на поколения.

– Похоже на… нервотрепку.

С моих губ сорвался вздох.

– Так и есть. Нередко нужно было отказываться от собственных идей или мечтаний ради фирмы. И недостаточно быть чьим-то сыном. Нужно бороться за это положение, – тихо добавил я. Наверное, все дело в природе, мое собственное «за водопадом рассказывают правду».

И тут я заметил, что Нора снова надела джинсовую куртку со множеством заплаток. Словно чешуя радужной рыбки. Все разных размеров и, судя по всему, ею нашиты. Цветы, фрукты, горы, города.

– Разве не ты говорила, что для походов необходимо надежное и устойчивое к погодным условиям снаряжение? А твоя куртка не соответствует этим требованиям. – Постарался сменить я тему и увидел, как мягкое лицо Норы тут же окаменело, стало стальным и холодным.

– Исключения лишь подтверждают правило, – ее грубоватый ответ не допускал дальнейших расспросов, но теперь мне точно захотелось знать, что за этим скрывается.

– Да ладно тебе, потертая куртка не очень-то к этому подходит?

Нора повернулась ко мне, и в ее глазах блеснули тысячи крошечных молний. Прежде чем я успел взять свои слова назад, она уже ткнула меня пальцем в грудь.

– Эта куртка далеко не потертая. И не каждый может обеспечить себе профессиональное обмундирование. Ты когда-нибудь задумывался об этом?

– Эй, осторожнее! – я поднял руки в защитном жесте и, извиняясь, покачал головой. – Я не это имел в виду.

14

Нора

Если быть честной с самой собой, то я, подобно гончей, искала предлог, почему Сандер может не нравиться. Чтобы не чувствовать, что увлеклась им. Потому что, черт возьми, именно это и произошло.

Мы одновременно продолжили свой маршрут по тропинке. Предстоял еще хороший отрезок пути, а мы набрали уже четыреста метров высоты.

Да, Сандер привлекательный, но намного больше меня впечатлило его поведение в целом. Как он говорил о жизни, каким был интересным. Все в нем завораживало, словно парень был гигантской лампочкой, а я – мотыльком, которому хочется лететь прямо к ней.

Буквально. Возможно, было что-то большее. Что-то, что мотыльки точно не должны делать с лампочками.

Откуда берутся такие люди? Тем более в настоящей жизни!

– А что ты имел в виду? – спросила я, вскинув брови, яростно отталкивая все мысли в сторону. – Ясно, другого ты не знаешь. Если тебе хочется чего-то нового, то ты это просто покупаешь. – Мой голос наполнился горечью, и что-то подобное сожалению пронзило сердце. Такое сварливое поведение не было на меня похоже. И точно уж не в разговоре с участником похода.

Но я всегда была такой. Если что-то вызывало у меня страх, я старалась держаться от этого подальше. Пряталась, обращалась в бегство и уносилась далеко. Очень далеко.

Чтобы в конце концов меня не ранили.

– Как ты вообще пришла к такому выводу? Просто потому, что я сказал, что эта куртка кажется потрепанной? Это была шутка. На самом деле такие джинсовые куртки уже имеют культовый статус. – Сандер небрежно провел рукой по волосам и мгновение просто смотрел на меня. – Или дело в чем-то другом?

Черт, как мне найти причину невзлюбить его?

– Прости, – тихо произнесла я и снова замерла. – Я не это имела в виду. Ты просто задел одну больную точку.

Его выразительные черты лица светились неподдельным интересом. Сандер наклонился ко мне, и его близость стала почти опасной. Ближе, чем стоило. Но не так близко, как мне бы хотелось.

Возможно, стоило игнорировать чувства, которые вызвала во мне такая интимность. Но почему-то мне это не удавалось. Почему-то это было очень приятно. Желание преодолеть расстояние и коснуться его охватило мои пальцы.

– Кто-то подарил тебе эту куртку?

– Черт!

Сандер озадаченно уставился на меня.

– Что такое?

– Ты снова это делаешь! Заглядываешь в мои мысли!

Одно крошечное мгновение казалось, что он потерял дар речи, но затем раскатисто рассмеялся, и этот непринужденный и искренний звук попал мне прямо в сердце. В животе начали копошиться маленькие пузырьки воздуха, и я впилась ногтями в ладони. Как и всегда, когда нужно было взять эмоции под контроль.

– Она моей мамы, – тихо произнесла я, и лицо Сандера тут же посерьезнело. – Куртка принадлежала маме до ее смерти. Хотя с тех пор прошло уже почти двадцать лет, мне иногда кажется, что я чувствую мамино присутствие. Или, быть может, нахожу на куртке последний след ее запаха. Хотя это чушь, ведь я очень часто куртку стирала.

На его лице отразилось смущение.

– Прости. Я не знал.

– О чем? И давай честно, тут нет ничего такого. У тебя наверняка тоже есть какая-нибудь вещь, напоминающая о чем-то.

Сандер был удивлен и, подумав мгновение, наконец устало ответил:

– Да, но речь не об эмоциональной ценности.

Прежде чем я успела отреагировать на его признание, в поле зрения появилась Сильвия. Ее крашеные рыжие волосы сегодня были убраны наверх, а благодаря солнечной погоде она уже покрылась бронзовым загаром и в тонких солнечных очках выглядела лет на десять моложе.

– Нора, можно тебя на секундочку побеспокоить?

Я откашлялась и отошла от Сандера, а уголки его губ поднялись в кривой улыбке. Когда наши взгляды слились воедино, я была счастлива, что наконец-то смогла освободиться от этого напряжения. Но в то же время ощущала практически физическую необходимость снова подойти к нему, и мне пришлось сражаться с этой тягой.

Обернувшись через плечо, я заметила, что Сандер все еще смотрит мне вслед. Не так, как в предыдущие дни. Словно что-то очень важное изменилось. Его аура казалась спокойнее и решительнее. Как у человека, который точно знал, чего хочет. Мое сердцебиение заметно ускорилось.

Вопреки здравому смыслу и любому рациональному мышлению мне хотелось быть тем, чего он хотел.

И в то же время я спрашивала себя, не станет ли это моим концом.

* * *

За последние годы Язык Тролля стал настоящей фотомоделью. Удивительно, как много людей готовы были стоять в очереди, чтобы сделать идеальный снимок на фоне этого удивительного места или на его языке.

Это одна из причин, почему мы с группой переночевали перед этим местом. Так нам не придется в шесть часов утра отправляться в путь, чтобы оказаться на месте перед первым «нападением». К сожалению, было немного туманно и пасмурно, однако скрывалось в этом нечто таинственное и сказочное. Волшебство, которое ругающиеся и чертыхающиеся туристы явно не могли оценить, потому что им нужно было в срок спуститься к своим автобусам. К 17 часам даже место для установки палаток было забито. Однако это не сравнится с тем, сколько людей собралось у панорамного фотографического места. Мы с Оле поприветствовали нескольких гидов, с которыми были знакомы лишь поверхностно или чуть лучше. Они уже начали готовить ужин для своих групп, а мы помогли своим участникам поставить палатки. Наши туристы уже мало напоминали тех, с кем я начинала поход. Поразительно, как быстро все развивается.

Сильвия и Труде, несмотря на немалый опыт участия в походах, были на пределе своих сил. После ужина у костра они сразу же отправились в палатку. То же самое касалось и пары из Бельгии, семьи Вилмы и Клаусен. Оле оживленно общался с Сандером, лицо которого освещали красные отсветы костра. Его черные волосы прилипли ко лбу, потому что Сандер был единственным, кто искупался в горном озере.

Ну замечательно! В голове тут же всплыли воспоминания о промокшем после купания Сандере. Треск костра сопровождал мои мысли, и аромат жареной курицы все еще витал в воздухе. Где-то вдалеке раздавались крики зверей.

Сандер поймал мой взгляд поверх пламени и крепко удерживал его. Он наблюдал за мной, и я позволила себе погрузиться в эту связь. Головой вперед, без страховки. В его глазах светилась ясность, любопытство, словно Сандер хотел проникнуть в глубины моей души, узнать о самых сокровенных тайнах, чтобы лучше понять меня. В груди разгорелось тепло и, пульсируя, опустилось глубже, потому что в этом молчаливом обмене крылось неозвученное приглашение.

Мое сердце угрожающе колотилось, пульс громко отдавался в ушах.

Чертово мгновение возле лагерного костра.

Чертова улыбка Сандера.

Чертово сердце.

Я раздраженно зажмурилась и сделала большой глоток родниковой воды из бутылки, а затем пнула край костра носком ботинка. Хотя я и замечала, что Сандер продолжает за мной наблюдать, в его сторону я не смотрела. Вместо этого придумала слабое оправдание и отправилась в свою палатку.

Однако о сне и думать было нечего. В моей голове крутилось слишком много мыслей. Слишком много сценариев и образов. Раньше я не думала, что способна влюбиться с первого взгляда. Как раз наоборот. В этом отношении Ада была менее благоразумной, чем я. Но нельзя было отрицать связь, возникшую между мной и Сандером, и это ужасно мучило меня.

Когда спустя, казалось, целую вечность я выбралась из своего спального мешка и, пошатываясь, вышла на улицу, чтобы приготовить себе чай, свежий аромат леса уже наполнил воздух. Тем временем вокруг воцарилась тишина, и тысячи звезд ярко засияли на чистом небе, наполняя его тихими звуками ночной жизни. Вздохи, стрекотание, шорох, сопровождающиеся музыкой ветра. Это все напомнило мне о том, что я не одна, даже если иногда так кажется.

Под походными ботинками скрипели крошечные камушки, и я старалась не шуметь, осторожно пробираясь между палатками, которые были похожи друг на друга, как близнецы. В некоторых горел приглушенный свет, а в других царила темнота.

В следующее мгновение я услышала совершенно другой звук, похожий на сдавленные всхлипы. И тут же обернулась, стараясь понять, откуда он доносился. Глазам сначала пришлось привыкнуть к темноте, но затем я рассмотрела силуэт на краю леса. Вилма?

Я неспешно приблизилась к девочке, которая расположилась на огромном валуне, и в этот раз с признательностью отметила, как тихо шуршат мои ботинки по земле. Ее худые плечи дрожали, словно слабый кустарник во время бури. Но едва заметив меня, она резко замолчала и замерла. Ее пальцы сжались словно ветви, пока костяшки не побелели.

– Эй, все хорошо?

Всхлип.

– Можно мне присесть?

В ответ последовал слабый кивок, и я молча села рядом на камень, потому что не хотела на нее давить. На улице было очень холодно, а Вилма была слишком легко одета.

– Может быть, принести тебе шерстяную кофту? – предложила я, но девочка так отчаянно покачала головой, что я не стала настаивать и просто села рядом. Мы снова погрузились в полную тишину.

– Просто я чувствую себя тут такой одинокой, – наконец вырвалось у Вилмы, теребящей ноготь на большом пальце. Несмотря на ее рост, она казалась маленькой и хрупкой, и я подвинулась чуть ближе, не касаясь девочки.

– Но с тобой же семья.

– Не важно, – в этих словах прозвучало такое уныние, что мне невольно сдавило горло.

– Ты не можешь с ними поговорить?

Вилма всхлипнула.

– Не в этом дело. Иногда я веду себя ужасно, и, несмотря на это, они все равно добры ко мне. И это буквально приводит меня в бешенство! А еще я скучаю по подругам.

– Разве плохо, что семья всегда готова поддержать тебя? Они любят тебя, несмотря на то что ты их отталкиваешь.

Тонкие пряди, словно занавес, падали Вилме на лицо.

– Иногда я задаюсь вопросом, чем заслужила это… и достойна ли я любви.

Я вспомнила о том, как бунтовала и ругалась с бабушкой и дедушкой. Свои самые темные мгновения, когда обвиняла их в том, что они не мои родители.

Я вспомнила убитое горем выражение лица бабушки и настоящий шок в теплых глазах дедушки, а еще бездонное разочарование. Но одно всегда оставалось неизменным – их любовь ко мне.

Лишь иногда мое стремление к нормальной жизни становилось слишком сильным. Я злилась на то, что у меня нет родителей. Или на то, что они были рядом так недолго. Может быть, именно поэтому меня так волновали финансовые трудности и возможные последствия этого похода?

А возможно, все было связано с осознанием быстротечности жизни, которое нависало над этим моментом.

Не знаю.

– Конечно, ты достойна любви. Но твоя ценность определяется не другими людьми. Не любовью твоих родителей или парня, а тобой лично, – сказала я после секундного колебания. И, наверное, так я озвучила собственную проблему.

– Он даже не смотрит на меня, – слова прозвучали едва громче шепота ветра. – А первая неделя уже подходит к концу.

– Конечно, ты можешь грустить из-за этого. Однако, насколько мне известно, некоторые люди не хотят показывать свою заинтересованность в другом человеке. Или же ему действительно все равно. В таком случае не стоит из-за этого переживать. С тобой же уже бывало, что тебе нравился кто-то, но он не отвечал взаимностью, не так ли?

Она робко кивнула.

– Да…

– Вилма? – внезапно раздался встревоженный голос ее матери.

Девочка резко выпрямилась и вытерла рукавами мокрые щеки.

– Спасибо, – прошептала она, затем вскочила с камня и тихо двинулась вперед, пока не исчезла между палаток. А я осталась в тишине и с улыбкой на губах.

– Твои советы были хороши.

Я вздрогнула и повернулась в сторону приятного голоса. На лугу, недалеко от камня, на котором я сидела, скрестив руки под головой и закрыв глаза, лежал Сандер. Он расстелил свою походную подстилку и надел толстый пуловер. В его угловатых чертах лица читалось умиротворенное, практически блаженное выражение. Словно единорог, прыгающий по облакам. Что за глупая мысль…

Только теперь я поняла, что Сандер сказал с дерзкой улыбкой.

– Эй, постой, ты что, подслушивал?

– Не намеренно. Тебя сложно было не услышать.

– Прости, но там, откуда я родом, это называют подслушиванием.

Сандер приоткрыл один глаз, рассмеялся и ловким движением принял сидячее положение. Обхватил руками согнутые ноги и внимательно посмотрел на меня. Я даже пожалела, что сижу перед ним с растрепанными волосами и кругами под глазами от усталости, но, кажется, это его не беспокоило.

Даже на таком расстоянии и при тусклом свете я смогла разглядеть дьявольские искорки в его глазах. Сандер казался свежим и уравновешенным, довольным, словно Орео, когда та сытно поест и уляжется на свой трон у окна.

– Тоже не можешь уснуть? – спросила я, когда молчание стало неприятным, и скрестила руки на груди.

– Нет, но не хочешь ли присесть рядом со мной? – Это был простой вопрос, но ответ был игрой с огнем. Я прочитала это в его взгляде. Мне нравилось то, как Сандер мог сосредоточиться на своем собеседнике, в данном случае на мне, даже если другая, менее приятная часть меня желала сбежать на край света. Подальше от него.

– Не знаю, хорошая ли это идея.

– Боишься, что я кусаюсь?

– Скорее, что не смогу тебе сопротивляться, – тихо пробормотала я, чтобы он не услышал.

По крайней мере я на это надеялась.

Подавив вздох, я присела рядом, сохраняя безопасное расстояние. Я замерзла, потому что на улице было холодно.

– Итак, что ты здесь делаешь? – спросила я, раздражаясь от своего хриплого голоса.

Сандер вяло рассмеялся.

– Размышляю. Наслаждаюсь моментом. Редко удается остановиться, когда все вокруг в постоянном движении.

– В повседневной жизни, дома, это не удается?

– В целом нет. Дни здесь похожи на один большой вдох, прежде чем придется броситься в битву, которая будет длиться всю мою жизнь. – Казалось, Сандер сам был поражен своей откровенностью. Он опустил взгляд и, поставив носки ботинок в мягкую траву, зарылся в нее, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей.

– Римасу тоже нравится Вилма. Он просто плохо это показывает.

Я удивленно взглянула на Сандера.

– Откуда ты знаешь?

– Видно по тому, как он на девушку смотрит, когда она не замечает.

Я тихо вздохнула.

– Тогда ему нужно медленно продвигаться вперед.

– Тебе когда-нибудь хотелось, чтобы кто-то смотрел на тебя по-особенному? – внезапно спросил Сандер, и в моем животе затрепетали бабочки.

– А кому не хотелось бы?

– А была ли ты когда-то так влюблена, что думала только о нем? О каждом его слове, каждом взгляде, каждом жесте? – В голосе Сандера звучали такие разные оттенки, что мне внезапно становилось то жарко, то холодно. Словно плотина внезапно рухнула и кровь понеслась по моим венам, разжигая пламя. Разумеется, он выражался абстрактно, но за этими словами угадывался подтекст.

Я не придумала ответ, но, возможно, это не было обязательно.

– Ты когда-нибудь представляла себе, как он пахнет? – негромко спросил Сандер, не отводя взгляда. – Какой будет на ощупь его кожа под твоими пальцами? Какая у него улыбка? Может быть, ты считаешь веснушки у него на носу и надеешься, что он снова беззаботно рассмеется, ведь тебе это так нравится.

Я утратила дар речи.

Полностью.

Как будто в бесконечной петле времени, лицо Сандера приблизилось, и его черты стали размытыми, как изображение, внезапно потерявшее резкость. Я слышала свое слишком громкое дыхание, чувствовала бушующее сердцебиение. Меня обволокло приятное тепло, и тоска чуть ли не заставила меня вздохнуть, но я сдержала себя в последний момент.

Тут его пальцы коснулись моего подбородка, провели линию по нижней челюсти, и я растаяла от этого простого прикосновения. Словно сами по себе мои веки закрылись, и мне захотелось большего. Всего.

– Даже если это, скорее всего, совершенно безрассудно, мне ужасно хочется тебя поцеловать, – прошептал Сандер, и его теплое дыхание коснулось моих губ. Я бы преодолела этот последний сантиметр и встретилась с ним. Все во мне сжималось от покалывающего предвкушения, захотелось обхватить его за шею, провести пальцами по его темным прядям, но я этого не сделала.

Ничего не сделала.

Вместо этого обратилась к здравому смыслу и подавила волну желания, пульсирующую внизу живота. О боже, я желала Сандера. Так болезненно, что меня охватывал животный страх из-за этого чувства. Потому что оно переворачивало все с ног на голову.

Поэтому я сделала то, в чем была непобедимым мастером: вскочила и нарушила это чудесное мгновение. Проигнорировала растерянное, даже обиженное выражение лица Сандера и убедила себя, что он наверняка хотел бы поцеловаться со многими женщинами. Что я не была и не буду единственной и что отдалиться намного разумнее и логичнее.

– Я не могу, – вырвалось у меня, и эти три слова стоили мне так много. Затем я поспешила прочь, чувствуя, как колотится пульс, и что-то во мне сжалось от горя.

Я могла лишь надеяться, что приняла верное решение.

15

Сандер

На следующий день Нора снова изо всех сил старалась избегать меня. За завтраком она сидела на другой стороне площадки, между Сильвией и Труде. Рассвет на Языке Тролля никто не проспал. Это было потрясающе. Сказочно, даже немного волшебно, словно эти места на самом деле посещали тролли.

Во время продолжительного спуска Нора в основном шла далеко впереди. Всем членам группы, кому было интересно, она поведала немного об истории региона, поделилась рассказами, которые местные жители передавали из поколения в поколение.

Хотя она на самом деле старалась игнорировать меня, я все равно замечал, как Нора посматривает на меня, и старался подавить улыбку. Я знал, что нравлюсь ей, даже если она пытается убедить меня в обратном.

Вчера мои слова были искренними. Каждое из них. Уже несколько дней Нора не покидала мои мысли, словно там поселилась.

Мой взгляд постоянно возвращался к ней.

Когда ветер играл с ее светлыми локонами и она плотнее куталась в свою джинсовую куртку, я задавался вопросом, что именно меня так в ней завораживает. А теперь складывалось впечатление, что кто-то настроил линзу и приблизил изображение: я видел только Нору.

Нора. Нора.

Каждый раз, когда я ловил ее взгляд, он был полон противоречий, и уверенно возведенные ею стены рушились. В ее глазах читалось желание, а черты лица смягчались. Я не мог не задаться вопросом, как она будет выглядеть после оргазма. Обычно такие мысли не вызывали у меня столь сильного возбуждения, но с Норой все было иначе. Никогда раньше я не испытывал ничего подобного ни с одной женщиной.

Я отстранился от окружающих, предпочитая обедать в одиночестве и общаясь только тогда, когда это было необходимо. И, честно говоря, именно это мне и было нужно. Я не знал об этом, потому что до сих пор моя жизнь была похожа на американские горки: множество событий, которые я переживал, сменялись одно за другим.

Не зная о том, родители сделали мне одолжение.

Все вокруг: бескрайние просторы, ощущение свободы – наполняло меня новыми силами, словно я был подключен к мощному источнику энергии.

Когда мы наконец добрались до следующего временного жилья, напоминающего пансионат Норы и отмечающего отрезок пути в национальном парке Хардангервидда, я почувствовал облегчение, заметив озеро для купания, а еще бочковую сауну, которую все любят.

Весь вечер Нора избегала меня. Семья, которой принадлежал дом с комнатами для гостей, приготовила вкусный ужин – лучшую rømmegrøt[25], которую мне приходилось пробовать с детства. Вкус корицы и сахара, морошки и окорока, а к ним – сироп из смородины в стакане, ставший идеальным дополнением.

– Можно мне позже воспользоваться сауной? – спросил я хозяйку постоялого двора, забавную пожилую даму, которая, улыбаясь, ласково потрепала меня за щеки.

– Конечно.

После того, как все разошлись и отправились в свои комнаты, я повязал полотенце вокруг талии и отправился к озеру. Мой путь освещала полная луна. Острые камешки щекотали мои ступни подобно маленьким зубкам. К сожалению, шлепанцы в номере оказались на три размера меньше, чем нужно. Но это было не так важно, ведь в качестве исключения я не обратил на это внимания. Мало что вообще беспокоило меня здесь. Если бы меня увидели таким мои парни…

Я услышал плеск воды, но не обратил на это внимания, а направился в уже нагретую пустую сауну. Меня охватило приятное тепло, и я сразу почувствовал, как успокаиваюсь. Мои мышцы расслабились, как и мой разум.

Удивительно, как менялись наши взгляды в зависимости от места, где мы находились. Словно до этого я сидел в клетке, а теперь превратился в посетителя зоопарка.

Закрыв глаза, я откинул голову назад и предоставил возможность влажным камням в сауне творить чудеса. Абсолютно все части моего тела покрылись потом, и я вытер бедра, но тут внезапно повернул голову, услышав удивленный тяжелый вздох.

Поток прохладного вечернего воздуха ворвался внутрь, и в рассеянном свете помещения в сочетании с легкими клубами пара я увидел силуэт Норы. Она была лишь в полотенце, и мне были видны ее красивые, стройные ноги, сильные бедра и изящные ключицы.

На ее лице читался ужас, словно девушка рассчитывала увидеть кого угодно, но только не меня. Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, и когда пар немного рассеялся, я увидел, что в ее глазах нет прежнего блеска. Она прикусывала нижнюю губу, как будто ей предстояло еще много внутренней борьбы.

– Можешь закрыть дверь? Иначе все тепло уйдет, – хрипло сказал я. Чтобы ей не было неприятно, я скрестил руки на промежности. Я был голым, но не собирался прятаться.

Словно оглушенная, Нора последовала моим указаниям, однако при этом села как можно дальше от меня, избегая смотреть на части тела, находящиеся ниже пупка.

Тем не менее я почувствовал неотложное желание приблизиться к ней. Ничего я так не хотел, как поцеловать ее. Просто узнать ее получше.

Все волоски на ее руках встали дыбом.

– Уф… – смесь из стонов и вздохов сорвалась с ее губ. Я бы не отказался услышать этот звук еще раз. И еще раз. – Я думала, что… меня не побеспокоят.

– Жаль разочаровывать.

Она пробормотала что-то похожее на «в конце концов, в моих снах ты был одет», однако сложно было сказать наверняка. Сауна нагрелась за рекордное время, однако неукротимый жар в моем теле скорее был связан с тем, что Нора сидела рядом почти что голая.

Одна только эта мысль отправила всю мою кровь в нижние регионы.

– Не можешь уснуть?

За это время я уже хорошо узнал мелодичный звук ее мягкого голоса, словно слышал его всю жизнь. Нора давала мне ощущение… принятия.

Словно мой внутренний беспокойный дух находил покой, когда она была рядом.

Как будто все это время я бежал и только в ее присутствии почувствовал, что можно и остановиться. Грудь наполнило тепло, внезапно выдавившее воздух из легких.

Я не знал, ощущал ли когда-либо нечто подобное. Не знал, дело ли в том, что мы познакомились друг с другом непривычным для меня способом.

– Нет, – медленно ответил я, и сам удивился, каким незнакомым показался мой голос. Словно бы я кричал всю ночь.

Вдали на небе еще виднелись последние отблески заката. И вот наконец солнце скрылось за горизонтом.

– И я нет. Наверное, это связано еще с тем, что здесь человек остается один на один со своими мыслями. Мои сны в походе всегда ярче. За исключением тех случаев, когда я полностью выматываюсь после подъема. Но в целом у меня хорошая базовая подготовка, так что нужно очень постараться, чтобы я заснула как младенец, – в ее голос проникла легкая грусть, и это заметно охладило мои бурлящие чувства.

К счастью. Пот и картинки в голове довели бы меня до отчаяния.

– Что тебе снится в таком случае? – спросил я, не подумав. Мой голос прозвучал хрипло. Идиот. Если ты все усугубишь, станет еще сложнее.

Но мне хотелось узнать о Норе больше. Мне хотелось ближе с ней познакомиться, понять ее. Краем глаза я глянул на ее профиль, прямой, немного длинноватый нос, полные губы и ямочку на подбородке. Мне нравился подъем ее бровей и чистый, бесконечно глубокий синий цвет ее глаз. Как небрежно она закалывала волосы, как занималась работой гида в горах, которая ей так нравилась.

– То, что не должно, – призналась она после ощутимой паузы.

Сердце сильнее забилось о ребра.

– А именно?

Последовал протяжный вздох, прежде чем Нора слегка повернулась ко мне. Ее синие, как ледник, глаза в сумеречном свете казались темным вечерним небом, полным звезд.

– Надеюсь, это ты сам можешь понять.

От ее тихого тона мне стало еще жарче.

– Я боюсь, мне не хватит воображения. Возможно, ты мне подскажешь?

Я видел внутреннюю борьбу Норы. Эмоции, отражающиеся на ее лице. В первую очередь, желание и томление, но также и что-то другое, темное. Глубоко засевший страх, примесь намека на панику. Мне пришлось бороться с желанием взять ее за руку.

– Хотелось бы, но нет, – едва слышно прошептала она.

– Почему? – мягко спросил я.

– Ты уедешь.

– Да, и?

Ее грудь снова медленно приподнялась, и полотенце, которое она так и не сняла, натянулось.

– А я останусь тут.

Никогда раньше я еще не подбирался так близко к ее истории, ее разбитому сердцу. Одна лишь мысль о том, что какой-то тип поигрался с Норой и бросил, ощущалась как жгучий укол. Словно раскаленная игла, ударившая прямо в сердце. Я знал, что это глупо, и все же ничего не мог поделать с моим чувством.

– Я не такой, как он, – сказал я, и ее глаза широко распахнулись от удивления. – Не стал бы обещать того, что не смогу выполнить. Я был бы откровенен и честен с тобой, чего и ожидал бы в ответ. Но… – Я слегка наклонился к Норе и, увидев, как расширились ее зрачки и участилось дыхание, убрал выбившуюся прядь волос за ее ухо. Мне хотелось большего, но я себя останавливал. Первый шаг должна сделать она. – Если ты вдруг передумаешь, я рядом. Тогда мы поговорим и… – Я осторожно коснулся губами ее щеки, вдохнул ее фруктовый запах, насладился мягкостью ее кожи под моими пальцами. Ее пульс бился в унисон с моим, и когда я отстранился, меня охватило приятное тепло от одного ее вида.

Ее веки были наполовину опущены, губы слегка приоткрыты, а выражение лица… Черт.

Мне так хотелось ее поцеловать. Дико и страстно. Мягко и игриво.

Я чувствовал, что возбуждаюсь. Вот и условный сигнал.

Не сказав ни слова, я встал. Пот каплями падал на деревянный пол, каждый сантиметр тела покалывало.

В этот раз я не стал оборачиваться, направившись с полотенцем к двери. Вечерний воздух окутал меня, и я наконец решился прыгнуть в ледяное озеро, чтобы охладиться. Это было необходимо мне как никогда раньше.

16

Нора

Я не могла сдержаться, мой взгляд устремился к Сандеру, а сердце забилось с бешеной скоростью, словно у скаковой лошади. Свежевыбритый и готовый к сегодняшнему дню, он вышел на маленькую площадку, чтобы уложить сумку в автобус.

От мыслей о вчерашнем вечере, нашей встрече в сауне, лицо залила краска стыда. Проклятье, о чем я думала, когда решила остаться в сауне рядом с ним? То место на щеке, которого коснулись его губы, все еще покалывало, а многообещающие слова висели перед носом, словно откровение. Только благодаря последним остаткам инстинкта самосохранения мне удалось сопротивляться соблазну поцеловать его. Пусть даже втайне я этого желала.

«Думай о своем сердце», – напомнила я себе.

Но теперь появился второй голос, нашептывающий, что это может стать ни к чему не обязывающим приключением. Можно просто попробовать, нарушить свое правило.

К черту Александера Скогена, который сломил мою решимость! К черту его и эти невероятно красивые руки, этот выразительный подбородок, эти глаза с глубоким пониманием, которые так легко могли бы меня завоевать.

Я заметила ухмылку Грегори, который стоял рядом и с понимающим видом наблюдал за мной. Мы были у входа в дом, и я, держа планшет со списком необходимых вещей, отмечала, какие из них у нас уже есть.

– Ой, ладно, перестань, – произнесла я сквозь сжатые зубы, схватилась за пряди по бокам и заколола на затылке. Сегодня поход будет в основном проходить на высокогорном плато через национальный парк Хардангервидда, а ветреную погоду не обещали. Если повезет, увидим северных оленей. По крайней мере, я все еще должна была Джулии пару леммингов, которые до этого скрывались в своих подземных туннелях.

– А я ничего и не говорил, – с широкой ухмылкой Грегори поднял руки, словно защищаясь.

– Это было и не нужно. Как дела с «Обязательством»? – сменила я тему.

– Все хорошо, – ответил он, но маленькая озабоченная морщинка все же пролегла между его бровей. – Пожилая дама старается изо всех сил. Самое важное, чтобы она преодолела последние участки подъема, а затем уже спустилась вниз.

– Именно. А потом… – я заколебалась, почувствовав укол совести. До этого насчет Грегори я не задумывалась. Сердце болезненно сжалось. Интересно, он догадался, что происходит? Дедуля уже с ним разговаривал? Что станет с его работой, если походов больше не будет?

– Потом? После мы воспользуемся перерывом на летние каникулы детей и поедем на море. Мы особо ничего не планировали, но, надеюсь, «Обязательство» справится. В конце концов, нужно отдать автобус на проверку Гюставу.

Прежде чем я успела заговорить о возможной кончине Hjerteslag Øyeblikke, мое внимание понадобилось Клаусенам. С тех пор как с ними поговорил Сандер, они казались расслабленнее, и меня это удивляло. Я лишь вполуха их слушала, но, когда Клаусены проходили мимо, он встрял в их разговор и в своем неповторимом стиле сыграл семейного психотерапевта.

Первые два километра были, как всегда, самыми приятными. Общение еще не успело остыть, а суставы отдохнули после небольшого перерыва. Просто поразительно наблюдать, как по-разному ведут себя люди во время похода.

Я уже повидала разные трудности, но и людей, которые себя переросли. Одни все время снимали, а другие просто наслаждались красотой окружающего мира. И это уже не говоря о физических и ментальных границах. Истерики или семейный кризис встречались нередко. Другие же заново находили себя.

Вилма засунула беспроводные наушники в уши и шла с таким мрачным взглядом, словно узнала, что ее любимая музыкальная группа распалась. Судя по звуку, который доносился из наушников, она точно слушала BTS[26].

В этот момент в моем поле зрения появился Сандер, и как я ни старалась, мне не удавалось его игнорировать. Мой взгляд походил на стрелку компаса, которая постоянно указывала на него.

От воспоминания о том мгновении в сауне во рту мгновенно пересохло, и я заставила себя думать о чем-то другом, а никак не о капельках пота на его выбритой груди. Или широких, расцелованных солнцем плечах. Венах на его бицепсах. О том, как он сглотнул и как отвел взгляд, когда я села рядом. О чем бы в тот момент ни думала, я просто не могла согласиться на его приглашение. Словно Красная Шапочка на пороге домика своей бабушки.

Именно эта опасность таилась в походах. Интенсивное времяпровождение вместе на протяжении долгого периода, возникающие возможности. Мне нужно было осознать, что все это иллюзия, Фата Моргана, а не настоящий мир. Не его мир. Потом Александер вернется в свой, не знакомый мне мир.

Несмотря на это, вид Сандера вызывал у меня тихий вздох.

Черт побери. Почему же он был таким чертовски милым? Почему не мог быть супербогатым заносчивым придурком, настолько избалованным, что ежедневные походы были бы ему в тягость? Нет, вместо этого он наслаждался природой, ладил с остальными членами группы, помог справиться с кризисом семейной паре и общался с пожилыми дамами так, словно каждую неделю встречался с ними за чашечкой кофе.

– Итак, девочка, нам и правда повезло с погодой, не так ли? – как по волшебству, прервала мои мысли Труде, и я незаметно вздрогнула, потому что не заметила ее.

– О, Труде, не делай так! – раздался голос слева, и появилась Сильвия. Ее губы были сжаты в тонкую линию беспокойства. – Не сглазь, а то еще погода испортится!

Теперь и Сильвия высказала то, о чем не говорили, но я решила, что лучше ей на это не указывать. Именно поэтому я старалась изо всех сил не думать о том, как ужасно все началось. Потому что из-за плохого начала тура никогда не получится отличный поход. Как правило, все становилось еще хуже.

Следующие полчаса я провела с пожилой парой из Бельгии. Оба были в восторге от разных треккинг-туров по всей Европе, в которых они уже принимали участие. Когда супруги спросили меня, бывала ли и я в других странах, я впервые почувствовала что-то вроде сожаления, потому что пришлось сказать «нет».

– Почему ты этим занимаешься? Походами в горы?

– Я люблю природу, потому что она требует от каждого чего-то настоящего. – Никогда раньше ответ не был проще. – Почти как входной билет, который нужно показать.

Луиза с пониманием кивнула.

– Ты уже говорила об этом, и я считаю, что это правда, – перешла она на английский.

– А почему вы выбрали Hjerteslag Øyeblikke? – спросила я.

– Нам понравилась информация в интернете после того, как мы услышали о нем от друзей. Ваш сайт все-таки сложно найти.

Возможно, это также было одной из причин, почему родители Сандера выбрали именно нашу фирму для его отдыха. Речь шла не только о побеге от скандала, который навис над ним словно грозовая туча.

«Если ты вдруг передумаешь, я рядом. Тогда мы поговорим и…»

От воспоминания о его словах по телу побежали мурашки, от макушки до кончиков пальцев, и я снова заставила себя думать о чем-то другом. О чем угодно, но только не об этом.

Сейчас Сандер шел в паре метров передо мной и молча наслаждался многообещающим видом, который то и дело мелькал между деревьями. Пахло хвоей, влажной землей и смолой, вдалеке слышался шум водопада, который станет главным пунктом сегодняшнего дня. Некоторые организации проводили туры только по водопадам региона, потому что эта местность была ими знаменита.

В дружелюбном молчании мы шли сквозь национальный парк. Не считая оленей, в последнее время мы замечали много орлов, и я надеялась найти одну определенную пару, которую обнаружила в прошлом году и за которой некоторое время наблюдала.

Тут, в дикой природе, ритм жизни соответствовал естественным условиям, и здесь я чувствовала себя увереннее всего. Это была моя гавань. Мой дом. Причина, почему я дышала.

Не стоит сравнивать с крупными городами, где люди, словно засохшие цветы, опускают головы и погружаются в мир смартфонов, стараясь найти там социальные связи, которые можно установить с помощью одного взгляда, одного слова или простого прикосновения.

Сформулировано слишком жестко, но возможно, в этом прятался мой страх. Краем глаза я заметила движение, промелькнула какая-то тень. Повернув голову, я увидел на опушке леса у реки северных оленей. Их было немного, часть стада уже ушла вперед. Тем не менее я смогла различить двух молодых особей и их матерей.

– Джулия, – крикнула я. Она шла рядом с отцом и резко повернулась ко мне, взмахнув конским хвостиком. Я пальцем указала между деревьями и дикими кустарниками, на место, где все еще паслось несколько животных.

– Не лемминги, конечно, но северные олени, – объяснила я, подходя к сестре Вилмы и ее отцу. Джулия вся сияла, ее лицо по-настоящему светилось, и мое сердце наполнилось счастьем. Это маленькие моменты, которые могут много значить.

– Нора, ты не видела Вилму? – спросила меня мама девочек с тревогой в голосе. Это заставило меня остановиться. Я быстро осмотрела широкую тропинку в поисках девушки, но ее нигде не было видно.

– Она вместе с Оле отошла в туалет, но прошло уже десять минут…

Мышцы на моем лице застыли, пульс резко ускорился, а сердце на мгновение остановилось. Последние десять минут мы поднимались в гору через лес, если говорить о «годах странствий», то можно назвать это вечностью. В моем мозгу сразу пронеслись все ужасные сценарии, но я постаралась обратиться к маме Вилмы с нейтральным выражением лица.

– Где она?

– Внизу была развилка, она ушла туда. Я ждала, но Вилма так и не вернулась.

– Оле! – крикнула я вперед. Он развернулся, как и Сандер, услышавший в моем голосе что-то такое, что заставило его прислушаться. На его привлекательном лице появилось беспокойство.

– Вилма исчезла.

Мои слова и опасения Сильвии, возможно, благодаря бабушкиным суевериям, стали причиной первой катастрофы.

17

Сандер

Исчезла. Подобно призраку, это слово пронеслось по лесу, как злое предзнаменование, о котором нельзя говорить вслух, но которое от этого не исчезало.

По обеспокоенным лицам окружающих я понял, что все осознавали всю серьезность положения. Это необязательно что-то значит. Надеюсь, ничего не значит. Но это и не то, к чему можно относиться легкомысленно.

Оле и Нора старались вести себя как профессионалы. Возможно, Нора могла обмануть других и сохранять внешнее спокойствие, но по ее напряженному лицу и тому, как она крутила свое кольцо, было заметно, как девушка волнуется.

– Уверена, она просто сбилась с пути, – убеждала Нора родителей Вилмы полным сочувствия тоном и подчеркнула слова успокаивающим жестом. Испуганная Джулия стояла рядом, а Сильвия утешающе обнимала ее за худые плечи.

Мое проклятое сердце растаяло от увиденного.

– Она же знает правила? Оставаться на месте и дальше не уходить? К счастью, здесь нет крутых склонов, а медведи встречаются скорее в регионах рядом со Швецией.

– Медведи? – выдохнула мама Вилмы, и ее глаза наполнились слезами. Судя по всему, только сейчас она осознала масштаб опасности.

– Не волнуйтесь, мы быстро найдем девочку.

На секунду я задумался, как бы отреагировали мои близкие, если бы им сообщили о том, что меня разыскивают. Дедушка, скорее всего, посчитал бы, что я сам виноват, но при этом постарался бы меня найти. Чтобы восстановить репутацию. Элли бы умирала от беспокойства, не смогла бы ни есть, ни спать и делала бы все, что в ее силах, чтобы найти меня. А насчет родителей я больше не был уверен. Тео? Он, скорее всего, просто продолжил бы жить своей жизнью.

Вскоре я почувствовал острую боль в груди, но сумел скрыть ее под толстой броней безразличия. Мой взгляд оставался спокойным, а в душе я был уверен, что все мы неидеальны. Вся моя семья испорчена. Включая меня.

– Нужно было дать мне знать, тогда я бы не упустила из виду эту ситуацию, – почти неслышно шептала Нора Оле, однако я все равно услышал ее слова, потому что стоял рядом. В ее голосе не было упрека, только искренняя обеспокоенность.

– Я не хотел перекладывать все на твои плечи.

Нора тихо вздохнула.

– Мы найдем ее, – потом она повернулась к остальным, расправила плечи, снова излучая авторитет и уверенность, которые с самого начала удивляли меня.

– Мы должны организовать поисковую команду и разделиться. Только не по двое, а по одному. Местность здесь довольно проходимая. Мы готовы поделиться дополнительными GPS-устройствами и обозначим место встречи на случай, если придется отойти от него дальше, чем это необходимо. Устройства связаны между собой. Когда кто-то найдет Вилму, отправьте сигнал, и мы все встретимся здесь. Есть вопросы? Нет. Ладно, добровольцы, на поиски?

Кроме меня, вызвались еще родители Вилмы, Оле, Римас и господин Клаусен, которого звали Пиит. Я заметил искру одобрения, сияющую в глазах Норы. Едва заметный кивок в мою сторону, и ее серьезно сжатые губы смягчились. Мне вдруг захотелось поцеловать ее лоб, чтобы разгладить морщинки беспокойства, и я всерьез задумался, откуда возникло это желание.

Это желание просто стоять рядом с ней и быть рядом.

После собрания мы все отправились в лес, удалившись от места встречи на расстояние в десять метров.

– Вилма?

– Вилма!

Мое тело практически автоматически подстроилось под новую ситуацию. Дыхание стало размеренным, сердцебиение успокоилось, восприятие стало острее. Я прислушивался, внимательно осматривался по сторонам, пытался разглядеть что-то в чаще леса и замечал, как слева и справа двигаются остальные. Как тени, пробирающиеся между деревьями.

Здесь было на несколько градусов холоднее, чем на главном пути, и морозец пробежал по моему позвоночнику. Маленькие ветки трещали под походными ботинками. Чем гуще становились заросли, тем сильнее расплывались силуэты остальных.

– Вилма? – крик стал тише, смешавшись с воем ветра, проносившимся между кронами, словно чудовище.

Удивительно, как быстро забываются конфликты, когда человек оказывается в такой ситуации. Едва ли можно представить себе что-то хуже потери собственного ребенка. Темнота напоминала мне об ужасном моменте, когда у Ларссонов украли младшую дочь, чтобы потребовать выкуп. Объятые ужасом лица моих родителей, окаменевшее лицо дедушки. Элли было всего тринадцать, и она лишь чудом избежала похищения. На тот момент ее лучший друг, Лукас, вовремя распознал угрозу и вмешался.

Чем дальше я шел и чем больше времени проходило, тем тише становилось вокруг. Меня пугал только звук собственного голоса, когда я снова и снова, через каждые тридцать секунд, выкрикивал имя Вилмы.

– Я тут.

От этих двух слов мое сердце буквально замерло в груди. Я осмотрелся и заметил Вилму, съежившуюся перед большим дубом. Она казался обеспокоенной, но в то же время и… недовольной. В ее глазах блестели слезы.

– Привет, – сказал я, осторожно подбирая слова и не зная, как начать разговор. Мне было сложно представить, через что она прошла. Поэтому я просто спросил: – С тобой все хорошо?

Я остановился перед Вилмой на некотором расстоянии, чтобы оставить девочке пространство. Если она прогонит меня, тут же уйду. Не хотелось давить на нее. Или пугать.

– Ненавижу эту чертову поездку. Хочу домой.

Меня охватило облегчение, когда я услышал ее капризный тон. Это хороший знак. Она не утратила свою язвительность.

– Почему?

– Потому что меня заставили родители. Я бы все отдала, лишь бы оказаться в другом месте. Мои друзья уехали на Лофотенские острова, у одной подруги есть там hytte. Они проведут там все лето, а я тут, должна две недели бродить по захолустью и даже не могу связаться с лучшей подругой.

– Понимаю, – ответил я, не упоминая о побеге. Возможно, Вилма не осознавала, что натворила, как сильно все переживали из-за нее. А я ни в коем случае не хотел заставлять ее чувствовать себя виноватой. – Однако я уверен, твои родители приняли это решение, потому что хотели провести с тобой время, прежде чем ты пойдешь по собственному пути. Им очень сложно принять, что ты становишься старше. Поверь мне, исхожу из собственного опыта.

На лице Вилмы отразились разные эмоции, прежде всего, чистый ужас. И тут она отвернулась, ее лицо покраснело от стыда. Что-то все-таки произошло, но я не мог понять что.

– Я сообщу остальным, что нашел тебя, хорошо?

Вилма рассеянно кивнула, жуя нижнюю губу, и тогда я передал сигнал остальным.

– Как ты справился с этой ситуацией? – наконец тихо спросила она.

– Если честно, я отреагировал точно так же, как и ты. Мне просто хотелось сбежать. Но ничего не получилось. Иначе меня бы тут не было. Мои родители заказали этот поход для меня, – пожал я плечами.

– Понятно.

– Тут и правда так плохо?

– Да. Ненавижу тут все.

– А что с Римасом?

Щеки девочки моментально предательски вспыхнули, а взгляд устремился в точку позади меня, и ее натянутая на лицо холодная маска треснула, словно я поцарапал защитный слой.

– А что с ним? Он меня даже не замечает.

– Он тоже тебя ищет.

– Правда? – на ее лице промелькнула надежда, а затем оно снова помрачнело. – Мне все равно. Так даже хуже. У меня впервые эти дни… – Она решительно прервала себя, и ее лицо отразило настоящий шок. Я ясно видел, что девочка сожалеет о своих словах, потому что Вилма поморщилась, словно съела лимон. – Боже, не могу поверить, что я это сказала. Как стыдно. Видишь, что со мной сделал этот поход.

Вот в чем дело. У нее начались месячные. Внешне я этого не показывал, но в душе жалел, что нашел ее именно я. Однако, возможно, это даже хорошо. По крайней мере, лучше, чем если бы это сделал Римас. Такое она бы не пережила.

Я засунул руку в карман куртки, извлек небольшую упаковку «Prinsrolle» и добавил к ней носовой платок. Если вдруг он поможет. Я понятия не имел и был немного ошеломлен. Однако все же я пережил подростковый период Элли, и это мне немного помогло.

– Вот, – сказал я и протянул Вилме и то, и другое. – Я всю жизнь слушал о том, что все связано с детством. Одно печенье – и все будет позабыто. И если честно… Есть что-то хорошее в том, чтобы иметь родителей, которые стремятся проводить с тобой время. Многим хотелось бы, чтобы их родители больше ими интересовались, – пусть я старался сдерживаться, но в голосе прозвучала нотка горечи. – Возможно, родители не всегда будут рядом. Спокойно расскажи им о том, что чувствуешь, может, найдется решение, которое подойдет всем. По крайней мере…

– Вилма? Вилма! – нас прервал полный облегчения оклик ее матери.

Девочка вскочила и побежала в родные объятия. Из-за спины женщины появилась Нора, а потом и отец Вилмы, который прижал жену и дочку к груди.

От вида этой трогательной встречи у меня сжалось горло, и мы с Норой обменялись взглядами поверх головы троицы. Все вместе мы пустились в обратный путь, молча и практически не разговаривая.

– Давайте сделаем небольшой перерыв, – предложила Нора, когда мы вернулись к остальным и все немного пришли в себя после радостного воссоединения.

Наконец плечи Норы расслабились. Обеспокоенность и паника на ее лице больше не сменяли друг друга. Казалось, она наконец почувствовала облегчение. Словно сбросила тяжкий груз с плеч.

– Такое уже бывало? – спросил я после того, как мы сели в стороне на пенек. Недалеко от группы, но на достаточном расстоянии, чтобы наш разговор никто не слышал.

– Нет, но мы всегда должны быть готовыми к подобным ситуациям. Как к перелому костей, а потом радоваться, если это всего лишь ушибленная лодыжка или подвернутая нога, – тихо пошутила Нора, но я заметил, как она побледнела. – К счастью, путь теперь предстоит не такой сложный. Полным приключений будет только рафтинг в последний день.

– Точно, об этом я забыл.

Нора с сомнением взглянула на меня.

– Я готова биться об заклад, что ты не прочитал описание тура, и поэтому понятия не имеешь, что там в программе.

Мои губы растянулись в улыбке, и я прижал руку к груди.

– Ай, так честно и так правдиво.

При этом я заметил, что взгляд Норы немного задержался на моих губах. По каким-то необъяснимым причинам мне было больно от осознания, что нам осталось провести вместе так мало времени. Всего пару дней. Не больше.

Она была права. Я уеду. А она останется. Во мне зрело желание оттянуть расставание, хотя мы еще ни разу не целовались.

– Тут ты права, – пробормотал я и рассеянно потянул за ниточку на нашитом на ее джинсовую куртку рисунке. Яркий цветок очень легко отделился от ткани, и что-то плавно упало на землю. Мы с Норой наклонились за ним, но она оказалась быстрее. Девушка зажала крошечный пластиковый пакет между пальцами и посмотрела на меня со странным выражением на лице.

– Откуда это?

Я нахмурился.

– Если ничего не путаю, это было под цветком, который слетел с твоей спины. Наверное, ты где-то порвала нитки. Возможно, во время поисков Вилмы. – В качестве доказательства я поднял вверх огромный цветок, который висел на одной нитке.

Нора выглядела так, словно увидела призрака. На ее лице читался шок, и она ничего не говорила. Словно кто-то перекрыл ей доступ к кислороду.

Вся краска сошла с ее щек, внезапно ставших впалыми и бледными.

Потом меня словно обожгло кипятком. Джинсовая куртка принадлежала ее матери.

Джинсовая куртка, из которой что-то выпало.

– О, – растерянно пробормотал я.

Нора держала в руках небольшой пакетик, в котором лежал кусочек свернутой бумаги. Держала так крепко, как, наверное, мой дед когда-то держал свой первый инновационный рецепт. Возможно, для нее это было чем-то настолько же ценным, что девушка боялась повредить это. Нора говорила, что у нее нет воспоминаний о матери, потому что та умерла очень рано.

В груди все сжалось, пока я наблюдал за Норой. На ее лице отразились смешанные чувства: шок, грусть, легкое недоверие и что-то, от чего мне стало трудно дышать. Надежда?

– Я не готова это сделать, – ее голос казался сдавленным, словно вот-вот сорвется. – Можешь открыть его за меня? И сказать мне, что там? – Внезапно легкую дрожь сменила настойчивость. И все же я ее услышал. Увидел, как дрожит ее подбородок.

Нора производила впечатление человека, которого трудно сбить с толку. И казалось, ничто не может поколебать ее решимость.

Но сейчас, в это мгновение, она выглядела полностью обессилевшей. В глазах стояли слезы. И это нормально. Не стоит притворяться сильной передо мной, я не против.

– Эй, я рядом, – сказал я, нежно обнимая девушку за плечи.

Словно открылась какая-то дверь, Нора наклонилась ко мне и уткнулась носом в шею. А затем начала безудержно плакать. Этот звук рвал что-то внутри меня, и мне хотелось забрать ее боль, быть рядом. Меня наполнило такое сильное желание защитить Нору, и это уж не говоря о том, что мое внутреннее равновесие было разрушено.

Что это?

– Конечно, я так и сделаю, раз ты просишь, – сказал я, как только она немного успокоилась. Нора смущенно вытерла слезы с влажных щек, словно ей было стыдно за то, что плакала.

– Да, пожалуйста.

Я неуверенно достал маленький лист бумаги из пластикового пакета и, развернув записку, почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Мелким, аккуратным почерком там было написано немало строк, которые начинались с фразы: «Мое сокровище».

18

Нора

На несколько секунд в моей голове образовалась пустота, как будто кто-то убрал там все мощным пылесосом. Все мои мысли перемешались, а тело сжалось, словно от боли, и я почувствовала, что задыхаюсь.

Мне не хватало воздуха. Я не могла вздохнуть, потому что грудную клетку словно сжало тисками. Меня била дрожь, а кожа покрылась мурашками.

Я уже видела фотографии и видеозаписи с моими умершими родителями в детстве и чувствовала себя вполне нормально. Тысячи раз перелистывала семейный фотоальбом, пытаясь найти сходство между нами. Мне было интересно, в кого я унаследовала свой длинный нос, застенчивую улыбку или полные губы. Я постоянно пересматривала видеозаписи с их участием, и в течение целого года мне удавалось убедить себя, что родители просто отправились в кругосветное путешествие, а меня оставили на попечение бабушки и дедушки, чтобы я ни в чем не нуждалась. В десять лет я зарывалась в их старую одежду на чердаке и притворялась, что мама с папой меня обнимают. В четырнадцать я ненавидела все в том мгновении, которое забрало нас друг у друга. Мокрую дорогу. Дерево. Тьму и дождь.

Да, они были мертвы. И да, у меня о них не было никаких воспоминаний. Однако я скучала по всем потерянным моментам и упущенным воспоминаниям.

Хотя это случалось нечасто, но, когда я испытывала печаль, она была невероятно глубокой и всепоглощающей.

Как сейчас.

Я беспомощно смотрела на Сандера и пыталась бороться с давлением в груди, которое охватило меня, как раньше, а сердце колотилось и колотилось.

– Что такое? – спросила я его, так и не подавив дрожь в голосе.

Сандер скрывал от меня свои чувства. Я поняла это не только по обеспокоенному выражению лица, словно он пробовался на роль в пьесе. В его взгляде было что-то особенное. В голубых глазах светилось сочувствие, которое, как ни странно, успокаивало меня, словно море, хотя все внутри кипело.

– Кажется, это письмо, – растянул он слова, не изменившись в лице.

– От кого?

Сандер внимательно изучил текст, пытаясь найти подсказку. Его взгляд пробегал по строчкам, пока наконец не остановился на двух пунктах, к которым возвращался снова и снова.

– Как звали твоих родителей?

Из-за его вопроса у меня буквально остановилось сердце. Неужели правда?

– София и Филип.

Сдержанный выдох.

– Тогда предположу, что это письмо твоя мама написала папе.

Все звуки вокруг меня внезапно затихли. Шорох ветра исчез, как и тихий шум водопада неподалеку. Все словно растворилось вдали, как будто кто-то нажал на кнопку и убрал все, что меня окружало. Мой взгляд сузился, сфокусировался лишь на Сандере, который сидел передо мной, спокойный и владеющий собой. Он бережно сжал записку пальцами.

– Что? – наконец, спросила я голосом, лишенным всяких эмоций.

– Судя по всему, твоя мама написала письмо, когда они были в Осло…

– Постой-постой, уже после моего рождения? – Теперь у меня подкосились колени, и казалось, я вот-вот свалюсь. Тепло и холод сменяли друг друга, словно я попала из сауны в ледяную воду.

– Кажется, да, – Сандер протянул мне письмо, но от одного только взгляда на него у меня так разболелась голова, что на пару секунд пришлось закрыть глаза. Мысли кружились на все ускоряющейся карусели.

– Я не… не могу.

– Что?

– Не могу его прочитать. – Не здесь, не сейчас.

– Все нормально, – с пониманием ответил Сандер, и на мои глаза навернулись слезы. – Не нужно тут же его читать. Возьми письмо с собой, а позже откроешь.

«А позже откроешь». Звук его голоса был бальзамом для моей бушующей души. Всем, что мне сейчас было нужно. Он был тем, кто находился рядом. Тем, кто поддерживал меня, хотя мы были знакомы всего две недели.

– Нет, – снова открыв глаза, я встретилась с внимательным взглядом Сандера. Он был так близко ко мне, что я могла различить отдельные пятнышки в его радужке. Тонкие волоски на его небритом подбородке. Легкий изгиб носа, который делал его черты лица еще более гармоничными.

Сандер вскинул густые черные брови:

– Нет?

– Прочитай его мне, – тихо попросила я, прежде чем успела осознать, что это означает. – Пожалуйста.

На лице Сандера отразилась симпатия. Я увидела в нем обеспокоенность и что-то другое, что не смогла разобрать.

– Ты уверена? Я… – Его кадык поднялся и опустился, когда парень тяжело сглотнул.

– Если это прочтешь ты, я надеюсь, что смогу сдержаться. – Пальцы сжались в кулак. Как объяснить ему? Если строчки слишком тяжелые, то они похитят мой свет. Однако мне хотелось, чтобы письмо было чем-то прекрасным. Тем, что не станет меня точить, как соленая вода – камень. – Это… это важно. Пожалуйста, Сандер.

Он вздрогнул и кивнул, а потом откашлялся.

Сандер читал без остановки, ни разу не прервавшись, и мое сердце наполнялось и смехом, и слезами. Горячие капли скатывались по щекам. Мои переживания были неоправданными. Страх – безосновательным. Слова были предназначены не мне, и все же казалось, что каждый слог написан для меня. Никогда раньше не слышала что-то более успокаивающее – подарок судьбы, который заставил душу петь.

Мое дорогое сокровище,

Понятия не имею, с чего начать. Ты же знаешь, что я плохо владею словами. Мама часто говорит мне, что я должна писать с душой и не тратить много времени на размышления. Тогда нужные слова придут сами собой. И именно это я сейчас и делаю.

Мы совсем не так хотели прожить последние два года, но Нора – это лучшее, что с нами случилось.

Несмотря на то что я пишу, пока ты работаешь в баре, вся моя одежда пропитана молоком (неужели дети могут так много пить?), а прошлой ночью мы оба спали всего два часа – как же нам повезло!

Наш цветочек – это все, что у нас есть. Я просто невероятно благодарна, что она появилась в нашей жизни. Когда она бормочет что-то и смеется, мое сердце наполняется радостью. (Хотя от сцеживания молока в общественных местах я хотела бы отказаться, ха-ха.) Но все же мы отлично справились, не так ли? Хотя бывают дни, когда мне кажется, что забот слишком много и я больше не могу с ними справляться. В такие моменты я чувствую, как будто окунаюсь в темноту, и меня одолевает сильная усталость. Но это длится лишь мгновение, ведь, глядя на Нору, я понимаю, что все это того стоит. Я очень счастлива.

Ладно, в последнее время я слишком нервничаю. Это результат нехватки сна и двойных смен. Однако я не хотела бы, чтобы мы забыли о своих желаниях и мечтах. Поэтому и спросила, чем именно ты хочешь заняться, когда мы сможем позволить себе няню. Что ты еще хочешь посмотреть в Осло? Что для тебя важно? Знаю, для тебя это странно, потому что порой у нас нет лишних денег даже для аренды фильма в видеотеке и покупки попкорна. В итоге нам не удается посмотреть фильм за один раз: либо я засыпаю на диване и пускаю слюни, либо просыпается малышка. Не знаю, когда нам удастся выполнить наши желания, но они не исчезают, а появляются лишь новые.

Позволь мне начать с того, что я бы очень хотела посетить оперу. (Да, я представляю, как ты закатываешь глаза.) Ты всегда говоришь, что ничего не понимаешь в опере, и большинство костюмов кажутся тебе странными, но меня трогают эти чувства, которые живут в оперных театрах уже веками.

А еще я бы с удовольствием пошла с тобой на танцы, не боясь показаться глупой. Ведь ты уже посещал танцевальные курсы без меня и часто об этом вспоминаешь. (Надеюсь, пальцы на твоих ногах простят меня, ведь я почти уверена, что обе мои ноги – левые.)

Давай научимся кататься на коньках, хорошо? Спасибо! Честно говоря, когда я увидела, как люди катаются на коньках в свой первый зимний день в городе, меня охватило невероятное чувство.

И да, я бы хотела найти лучшее капучино в городе. Задача, которой ты посвятил себя в последние недели. Но это не то же самое, если ты принесешь мне чашку. Мне нужно пойти в эту кофейню и вдохнуть запах обжаренных кофейных бобов, услышать сплетни и пересуды.

Иногда жизнь не так проста, как кажется, но мы всегда находим выход из любой ситуации. Мы справились с переездом. Сейчас живем в Осло и строим здесь нашу маленькую семью. Пусть наша квартира иногда кажется тесной, но это не имеет значения, ведь она уже больше, чем я могла мечтать. Наконец-то мы вдали от дома, где все кажется таким ограниченным, а возможностей так мало. Глядя в будущее, я полна надежд. Я благодарна за то, что у нас есть. Это придает мне силы, чтобы каждый день вставать на ноги и двигаться вперед.

Филип, я люблю тебя за все мелочи, которые ты для меня делаешь. Например, за то, как ты приклеивал самоклеящиеся записки к упаковкам с тайской едой. Они помогали мне не ошибиться со временем разогрева в микроволновке. (Ладно, возможно, ты чересчур сильно боялся, что я сожгу квартиру.) И я не имею в виду, что ты подшучиваешь надо мной, просто хочу подчеркнуть, что ты следуешь за ходом моих мыслей. А я думаю о тебе. Мы дополняем друг друга, и это очень важно для меня.

Нора растет очень быстро. Я знаю, что в случае необходимости мы можем обратиться за помощью к моим родителям. Однако мы твердо решили, что справимся в городе и без их поддержки. Иногда я задаюсь вопросом, кому и что мы хотим доказать? Самим себе? Им? Но у нас все получается.

Когда нам больше не придется готовить лапшу в супе или эти ужасные равиоли, мне хочется узнать обо всех кулинарных уголках в Осло. Мне бы очень хотелось попробовать блюда французской кухни. Особенно в том маленьком ресторане, мимо которого мы проходили однажды вечером, когда из такси вышла невероятно элегантная дама. Мне кажется это очень романтичным, хотя я не уверена, можно ли считать лягушачьи лапки или улиток романтичными. Но кто знает, возможно, мы найдем и другой ресторан, который нам очень понравится. Сара, например, очень любит эти такос…

Я буду рада всему, что произойдет, даже если мы пока не знаем, что именно. И знаешь почему? Потому что ты рядом со мной, как и Нора, наш маленький цветочек. Только это и важно для меня.

Пусть мы вынуждены пренебречь некоторыми мечтами, я уверена, что мы еще многое сможем воплотить в жизнь, пусть и по-своему. И знаешь, что самое лучшее? Вместе с Норой появляются мечты, о которых мы раньше даже не подозревали, и это делает меня счастливой.

Я испытываю бесконечное счастье, наблюдая за ее развитием: как она делает первый шаг, как говорит первые слова. Даже когда она проявляет упрямство, я не могу сдержать улыбку.

Мы принадлежим друг другу. Ты и я. И наша чудесная девочка, самый большой и удивительный подарок жизни.

Я люблю тебя, малыш.

Твоя София.

На секунду между нами повисло одно предложение, словно Сандер пробудил его к жизни.

Две исписанные мелким шрифтом стороны листа, втиснутые под заплатку в виде большого цветка, запечатанные в пластиковый пакетик и содержащие для меня весь мир. Множество слов, которые, кажется, пронзают меня, словно удары молота. Они проникают в самое сердце, заставляя его биться сначала быстро, а потом медленно, словно в бесконечной замедленной съемке.

Мои внутренности сжались, как плохо скрученный клубок шерсти. Внезапно, без всякого предупреждения, мне стало плохо, и я заметила обеспокоенный взгляд Сандера, почувствовала тепло его большой руки на своем плече. Его близость, его прикосновение. Он просто был здесь, рядом, ради меня. Не навязчиво, а именно так, как нужно.

– Дыши, – спокойно сказал он, но при этом так настойчиво, что я последовала этому призыву. Словно спасательный круг, его голос прорвался сквозь оглушающую бурю чувств. – Медленно вдыхай и выдыхай.

Только сейчас я осознала, что задерживала дыхание. Раньше я и не подозревала, как сильно скучала по родителям все эти годы. Я не знала другой жизни, поэтому не придавала этому особого значения. Но теперь мне казалось, что письмо создало во мне зияющую дыру тоски.

– Вдыхай.

Мой пульс резко ускорился, становясь все быстрее и быстрее. С хриплым вдохом я задержала воздух внутри и одновременно вытерла мокрые щеки.

– Выдыхай.

И снова я ощутила нежное давление на плечи, услышала успокаивающие слова и получила четкие инструкции. Они помогли мне восстановить утраченное равновесие и вернули в реальность, словно вытащив из потока.

После нескольких вдохов и выдохов мое сердцебиение успокоилось.

Я не переживала, что Сандер видел меня такой. Мне было не важно, что он обо мне думал. Что я была зареванной или чересчур эмоциональной. Или странной.

Единственное, что имело значение, это мои родители.

– Все эти годы, – начала было я, но мой голос треснул, словно слишком тонкий лед. – Все эти годы я носила куртку и не знала, что там находилось письмо. Зачем мама спрятала его там? – Я закрыла лицо руками и покачала головой. – Почему проклятый пакетик держался все это время? Почему?.. Я не знала, что прозвище Цветочек мне досталось от родителей. До этого момента я думала, что его дала мне бабушка. Но это были мои родители… Моя мама… – Я хрипло всхлипнула.

Сандер осторожно провел рукой по моей спине, выслушивая все это. Несвязанные между собой слова, которые он, скорее всего, не понимал.

– Родители погибли в автокатастрофе, когда мне не было и двух лет. Все, что у меня от них осталось, это фотографии и видеозаписи, застывшие во времени. И теперь услышать про их желания, их надежды… очень больно.

Вытерев слезы, я увидела сочувствие и боль на обычно таком сдержанном лице Сандера. Внезапно он стал открытой книгой.

Я рассмеялась, как только в голову пришла эта мысль.

– Весь наш поход начался с такого большого количества зловещих знаков, и теперь мне понятно почему. А что хуже всего, мои бабушка и дедушка, скорее всего, скоро откажутся от Hjerteslag Øyeblikke, и останусь я одна. Понятия не имею, хочу ли сражаться за то, чтобы пансионат и турпоходы продолжали жить, но я никогда не занималась ничем другим. Как я могу понять, действительно ли этого хочу, если мне неизвестно ничего другого?

В глазах Сандера вспыхнуло понимание, и он кивнул.

– Я это понимаю лучше, чем ты думаешь. – Его голос звучал хрипловато.

Подтянув к себе ноги и положив подбородок на колени, я уставилась на письмо, которое Сандер продолжал держать в другой руке.

– Расскажи мне о себе.

– Что?

Я покачала головой. Только сейчас я осознала, где мы находимся. Чуть вдалеке от остальных. В конце концов, мы лишь сделали привал с видом на горную цепь вдалеке, где-то поблизости неустанно шумела река, сливаясь с мелодией летнего ветерка.

– Ты не обязан об этом говорить. Я не хочу давить на тебя и заставлять чувствовать себя обязанным открывать мне свое сердце, – вырвалось у меня. – Но я считаю, что это может помочь. Прости, мы тут устроили прием у психолога, но иногда… иногда бывают моменты, когда просто необходимо поговорить о душе. – Всхлипнув, я высоко вздернула нос и помахала пальцем перед лицом Сандера. – И я предупреждала, наступает двенадцатый день, и все плотины рушатся. Только, как правило, не мои. Но ладно, так получилось. – Я снова покачала головой. – Я даже не могла представить, что ты, как по волшебству, достанешь из моей куртки письмо мамы. Это самое безумное, что когда-либо случалось со мной.

Мои стратегии решения проблем в таких ситуациях были такими же импульсивными, как и все мое существо, но такой уж я была. Импульсивной и одновременно терпеливой. Но я так долго, сама не желая того, находилась в этом чувстве, потому оно связывало меня и лишало возможности двигаться. А порочный круг может быть действительно ужасным.

На острых чертах Сандера играло столько разных чувств, что мне было сложно их все понять. Затем он моргнул. Медленно. Словно тоже почувствовал озарение. На его губах появилась осторожная улыбка.

Мне бы хотелось коснуться его губ.

– Сказать, что на самом деле безумно? – тихо спросил он и казался таким же удивленным этим откровением, как и я. – Дожить до двадцати трех лет и все равно сгибаться под давлением семьи.

– Чем ты будешь заниматься потом?

– Потом?

– Когда вернешься.

Через три дня.

Сама мысль больно уколола меня, но я ее проигнорировала. Наконец-то мы смогли отвлечься от письма. И теперь можно было уделить внимание чему-то другому. Казалось, Сандер это почувствовал, потому что после некоторого колебания произнес:

– Я старший сын в семье, и все считают, что я должен возглавить семейное предприятие. Мы люди старомодные, и, возможно, это связано с тем, как много усилий приложила моя семья, чтобы достичь успеха. – На его лице появилась тень, которая была единственным признаком того, что Сандер что-то скрывает. – Моим брату и сестре тоже хочется присоединиться к делу, но им необязательно это делать. Ранее все исходили из того, что я возьму на себя ведущую роль и стану исполнительным директором, когда придет время. Это может случиться через десять или пятнадцать лет. Но именно к этой позиции меня и готовили. Мне нужно вырасти и пройти через разные этапы. Образование в Британии было первым шагом. – Он устремил свой взгляд вдаль. То, как Сандер говорил, растворило тяжесть в моей душе, за что я и была ему благодарна. Хотя чувствовала, что такой же груз лежал на его плечах, словно пальто.

– А ты сам хочешь этим заниматься? – осторожно спросила я.

– Как и ты, я не знаю ничего другого. Я учился, чтобы соответствовать ожиданиям. Я закончил практику, чтобы соответствовать ожиданиям. – Он пожал плечами. – Моим единственным бунтом был длинный язык и легкомысленная личная жизнь. Чтобы казалось, что мне на все плевать. Словно… меня ничто не беспокоит, словно жизнь – одна сплошная комедия.

– Но ты не такой, – сказала я и долго смотрела на Сандера, ничего не говоря. Глубина в его взгляде вызвала трепыхание бабочек в моем животе.

– Это так, – тихо произнес он. – Я даже не думал, что мне так понравится поход. Люди, разговоры, природа… – Он снова посмотрел на меня и в этот раз промолчал. Да и не нужно было ничего говорить, я все прочитала в его взгляде: «Ты».

Внезапно я почувствовала, как между нами возникла особая близость, и ощутила исходящую от Сандера силу. Словно нормально облокотиться на его плечо и заплакать. Словно он рядом со мной. Как скала.

Но это была ложь, иллюзия. Еще три дня, и он уедет. Мы долгое время ничего не говорили, а я думала о строчках, написанных мамой. Прокручивала в голове отдельные фразы, надежды, которые она питала, – и меня поразило ошеломляющее осознание, что для ее надежд очень быстро стало слишком поздно.

Я вздохнула.

– Ты когда-нибудь задавался вопросом, на самом ли деле ты счастлив заниматься тем, что делаешь?

19

Сандер

Казалось, что уже прошло полночи, когда я наконец решил отбросить все мысли о здоровом сне и послушать птичий концерт за окном. Мы гуляли еще четыре часа, но, к разочарованию Джулии, так и не нашли медведей, леммингов или северных оленей. Я видел, как Нора незаметно отвела Вилму в сторону и передала ей предметы гигиены. По просьбе Норы, я держался от нее на расстоянии. Девушка хотела побыть одна, отдохнуть. Насколько это было возможно, учитывая, что она инструктор нашей группы.

Все это время в моей голове крутились вопросы Норы, словно туманный сон. Я не помнил, что ответил. Ответ состоял из пикселей, словно плохая фотография.

Я вспомнил слезы в ее глазах, грусть во взгляде, нежность кожи под моими пальцами. Свое желание просто успокоить ее, быть рядом. И переполняющее меня ощущение, что этого недостаточно.

Никакое объятие в мире не заберет боль из-за потери родителей. Как и подарок, который так внезапно упал ей на колени.

Что-то в Норе заставило беспокойство внутри меня замереть. Черт.

Положив руку под голову, я продолжал смотреть на красивую обшивку потолка деревянными досками. Грудь вздымалась и опускалась от глубоких вдохов. Рядом с Норой я чувствовал себя самым крупным мошенником в мире. Каждый раз, когда она смотрела на меня, казалось, что она видит меня насквозь.

Именно поэтому я был таким немилосердно честным. С ней. С самим собой.

Усталость овладела мной, но я не мог заснуть, потому что в голове роились мысли о событиях прошедшего дня. Череп раскалывался.

Все в этом месте пахло свежестью и чистотой. Словно гора из хлопка, жасмина и лаванды. Огромные подушки с простым узором из цветов были слишком мягкими, но мне это не мешало. Как и скудный, словно спартанский, деревянный интерьер, потому что все было украшено с любовью: шерстяное покрывало на стуле, яркие высушенные цветы этого региона в пастельно-зеленой вазе, уютные занавески.

«Мило» – это слово, которое я не ассоциировал даже с роскошными отелями или собственным домом. В моих воспоминаниях все было совершенно не уютным и не располагающим к комфорту.

«КОСГЕН», Kos, название нашего семейного предприятия, не просто так состояло из этих трех букв, которые имели глубокое значение. Анаграмма нашей фамилии. Просто и умно.

Я заставил себя встать, открыть окно и позволить чистому горному воздуху ворваться в помещение. Вокруг деревьев на краю леса все еще витал утренний туман, и на улице было удивительно тепло.

Было шесть утра, судя по моим наручным часам. Я колебался. Раньше я никогда бы не рискнул заглянуть за занавес, туда, где проходила моя настоящая жизнь. Тут все было по-другому.

Время текло по-другому. Ценности были другими.

Когда я впервые за десять дней проверил все соцсети, сердце рухнуло вниз. Скандал все еще обсуждали. То тут, то там появлялись видеозаписи, теории о купленном заявлении. Теории о моем местонахождении.

Я пролистал комментарии, хотя это оказалось плохим решением. Слишком токсичные.

Увидев достаточно, я снова закрыл приложение. Даже если эта проблема не мучила меня постоянно, сейчас мне стало понятно, сколько понадобится времени, чтобы снова вернуться к нормальной жизни.

Элли: Вчера вечером я готовила ирландское рагу и вспомнила о тебе. Все хорошо?

Увидев сообщение Элли, я невольно улыбнулся. Значит, сестра попробовала рецепт ирландского сокурсника из Кембриджа, который я как-то ей прислал. Я ответил честно, но туманно. Ничего конкретного, за что Элли могла бы ухватиться. Потому что она, наверное, была одной из немногих людей, которые знали, какой я на самом деле.

Элли: Ты специально говоришь общими фразами?

Александер: Почему тебе всегда удается заглянуть мне в голову?

Элли: Проклятье это или благословение – вот в чем вопрос. Почему ты уже так рано на ногах?

Александер: Могу задать тебе тот же вопрос.

Элли: Ты же понимаешь, что не ответил ни на один из моих вопросов, да?

Александер: Да?

Элли: САНДЕР!

Я сфотографировал свою наглую улыбку.

Элли: О, хорошо выглядишь.

Нахмурившись, я постарался расшифровать фразу. Что она хотела этим сказать?

Александер: Это сейчас не было вопросом?

Элли: Нет, это просто констатация фактов.

Александер: Ты совершенно бесстыдна, когда общаешься виртуально.

Элли: Мое виртуальное «Я» – это просто я, когда нахожусь в состоянии алкогольного опьянения. Не будем об этом. Я так рано проснулась, потому что всю ночь думала о новом рецепте. Для dinkelbutterkekse[27], но с белым шоколадом. Знаю, для еды еще рановато, но я хорошо его себе представляю. Классика, и все же есть отличия. Я думала, что через две недели ты вернешься в измотанном состоянии, но ты выглядишь отдохнувшим. Походы все же не настолько изматывающие?

Александер: Спроси лучше все мышцы в моем теле, особенно в заднице. Не знал, что и там может свести мышцы. А с каких пор ты снова печешь?

Когда-то Элли с большим энтузиазмом занималась выпечкой и постоянно находила новые идеи для создания десертов. Но в какой-то момент эта страсть угасла. По неизвестной причине.

Элли: Подумала, что можно снова попробовать. Так у тебя все хорошо?

Она неловко уклонилась от ответа, но я не стал настаивать, так как Элли не любила, когда кто-то задавал ей вопросы.

Александер: Да, у меня все хорошо. Тут все не так, как я себе представлял. Действительно весело, особенно проводить время и общаться с разными людьми.

Элли: Это звучит… замечательно и идеально подходит для тебя.

Александер: Правда?

Теперь я был удивлен.

Элли: Да. А теперь мне нужно немного поспать, а то телефон выпадает из руки, пока я сижу. Насладись оставшимися двумя днями. Рада за тебя.

Александер: И я за тебя.

Вздохнув, я опустился на подушки. Мне все нравилось в этой чертовой сложившейся ситуации. Давление, последствия, ожидания и гнетущее молчание тех, кто ничего не сказал. Людей, которых я знал по учебе или определенным кругам в Осло.

Их молчание было таким громким, словно они стояли рядом со мной с громкоговорителем в руках и орали мне в ухо. Возможно, они просто были безвольными. Или боялись испачкать себя моей сомнительной репутацией. Или не знали, что говорить. Вот это я мог понять. Тем более они, наверное, недостаточно хорошо знали меня. Если даже моя собственная семья мне не верила…

Я принял душ, собрал вещи и отправился завтракать. Выпил кофе и съел большой ломоть черного хлеба с лососем, кашу с орехами, черникой и нарезанными бананами. Шведский стол на завтрак был роскошным. Вилма сидела со своей семьей в углу возле окна, откуда открывался панорамный вид. Мрачное выражение лица исчезло. Как и наушники, что заставило меня улыбнуться.

Клаусены также оживленно общались. Я заметил, как фрау Клаусен наклонилась вперед и нежно погладила своего мужа по предплечью. Он пробормотал что-то в ответ. Ради безопасности я проверил, не лежит ли рядом нож, но нет, они оба казались влюбленными.

Мой разговор с ними кое-чему способствовал. Я сомневался, что это вообще возможно, но все же общение – это все.

И только Норы и след простыл. Я не видел ее ни за завтраком, ни выписываясь из гостиницы. Она объявилась, только когда Грегори уложил весь багаж в автобус. С темными кругами под глазами, Нора казалась хрупкой и измученной, словно не спала и секунды.

Ее облик больно уколол меня.

Хотя она не стала напрямую избегать меня, у меня было ощущение, что ей все еще нужно обдумать письмо и вызванные им эмоции. Без моего напрягающего присутствия.

Поэтому я предоставил девушке свободу действий, которая была ей так нужна. Пусть мне и хотелось быть рядом с Норой. Или слышать беззаботный смех, который теперь исчез. Между ее бровями пролегла глубокая морщинка, признак размышлений, который мне хотелось бы стереть своей раскованной болтовней.

Чтобы отвлечься, я разговаривал с Сильвией и Труде, шутил с Клаусенами и провел последний большой отрезок пути перед рафтинг-туром с Римасом и Оле, обсуждая международные сериалы. Мы снова немного спустились, оставили впечатляющие горные цепи позади, на некоторых из них все еще лежал снег, и отправились вниз вдоль реки. Через какое-то время мы добрались до ручья и двинулись по его течению.

Между тем я уже привык к постоянной боли в мышцах. К свежему соленому ветерку и ощущению полного удовлетворения.

Никакая вечеринка, никакой роскошный отдых не могли это заменить. Такое чувство шло изнутри. Мне не нужно было искать мое счастье, но я нашел его в себе. Словно все время бежал по беговой дорожке вместо того, чтобы остановиться и сойти с нее.

Вопрос заключался в том, что этот опыт означает для меня и моей жизни. Обязанности, на которые я согласился, жизнь, которую я начал. Кто я такой, Александер Скоген? Лишь имя, для которого уже начертан путь, по которому мне предстоит пройти?

– Ты замечтался, – послышалось слева. Я заметил, что на меня с ухмылкой смотрит не только Оле, но и другие. Судя по всему, я действительно замечтался, потому что группа остановилась.

Менее чем в двадцати метрах от нас находился большой современный комплекс зданий. На огромной табличке было написано: «Речные приключения». Мой взгляд пробежал по стеклянным стенам, множеству масштабных террас и деревянной крыше, на которых были построены пять гидромассажных ванн, из них можно было наслаждаться чудесным видом на спокойное озеро.

Мы отнесли сумки в комнаты, в которых проведем сегодня последнюю ночь, и после короткой передышки отправились дальше.

Разделившись и сев в два больших микроавтобуса, мы сорок минут ехали до следующей остановки перед рафтинг-туром, где нам выдадут все необходимое оборудование. Так как через пару недель Вилме исполнится пятнадцать, ей разрешили принять участие в рафтинге вместе с отцом, однако Джулия осталась с мамой на главной станции, и они устроили себе прекрасный день отдыха в стиле «wellness».

Потоки воды проносились подобно грохочущему поезду. Как только мы вышли из машин, все заглушил этот непрерывный рев. Он бушевал в моих ушах и заставлял мурашки бежать по коже. Одновременно с этим я наслаждался теплыми лучами солнца на коже и чувством полной свободы, от которого перехватывало дыхание.

Мы надели полный комплект обмундирования: неопреновый костюм, прилегающий к телу как вторая кожа, плотный спасательный жилет сигнального канареечно-желтого цвета и красные шлемы. Группе нужно было разделиться на две лодки.

Когда Нора вышла из раздевалки переодетая, кровь забурлила в моих венах. Helvete[28]. Я ничего не мог поделать со своими глазами, у которых вдруг появилась своя жизнь.

Я уже видел ее в узком топе и почти голой в сауне. Но этот костюм?

Для моего внутреннего Поклонника Марвел это было практически объявлением войны. Я постарался думать о чем-то другом. Деревьях. Лесах. Траве. Горах.

Хоть о чем-то другом.

Конечно же, Нора посмотрела в мою сторону, и ее глаза широко распахнулись от удивления. Но не потому, что она правильно истолковала мое перекошенное выражение лица, а потому что я сам был в таком же костюме. Только мой был на размер меньше, потому что костюма моего размера не нашлось. В районе рук и ног он был слишком коротким и очень сильно прилегал к груди и к другим областям тела. Я заметил, как подозрительно покраснели ее щеки, как участилось дыхание.

Мне хотелось поцеловать Нору, прежде чем придется снова уехать.

– Пожалуйста, сядьте на борт лодки, лицом вперед, – сказала наш инструктор по рафтингу, молодая женщина с конским хвостом и в кепке. Эмма? Эдда? Забыл, как ее звали. Но в тот момент я бы и свое имя не вспомнил. – У всех гребцов весла должны быть справа или слева в воде, – продолжила она. – Позади в центре сидит рулевой, или в нашем случае рулевая, то есть я. Важно, чтобы ваши ступни всегда, и я имею в виду действительно всегда, были в специальных петлях для ног. Это необходимо для того, чтобы вы не могли выпасть из лодки в бурном потоке. Пока все понятно?

Все кивнули. Лицо молодой женщины светилось гордостью, а также предвкушением. И внутренним удовлетворением. Словно она находилась в своей стихии. И мне снова пришлось задаться вопросом: когда же я сам так сиял?

– Пожалуйста, уделите внимание технике гребли. Одной рукой всегда держите Т-образный конец весла, не допуская исключений. Гребцы, пожалуйста, реагируем на команды одновременно. Все просто, есть два вида распоряжений: вперед либо назад.

Эдда-Эмма продолжила объяснять детали, но я слушал вполуха, потому что присутствие Норы меня сильно отвлекало. Или все в ней.

Через какое-то время Эдда-Эмма хлопнула в ладоши.

– Все поняли?

Все кивнули. Отец Вилмы сел первым, затем помог дочери и уже потом махнул мне рукой, приглашая в его лодку, но я покачал головой. Вместо этого пропустил вперед Римаса и его мать. Озадаченное и одновременно радостное выражение лица Вилмы того стоило. И тот факт, что я мог сесть в другую лодку прямо за Норой. Эта лодка была пришвартована на средней площадке, и вода здесь струилась подобно тихой мелодии. Вместе с нами на борт лодки поднялись Клаусены, семейная пара из Бельгии и Оле.

Я с удовольствием занял место позади Норы, в то время как она с недовольным видом сжала губы.

– Что такое? – тихо спросил я.

– Сама не уверена, хорошая ли это идея – им ехать вместе.

– Что ты имеешь в виду?

Нора наполовину обернулась ко мне.

– Что, если Вилма влюбится в парня по-настоящему, а он возьмет и разобьет ей сердце и девочка будет страдать от любовной тоски? – спросила она, не глядя на меня. Нора повернулась ко мне в профиль, гордо вскинув подбородок. На солнце я мог различить веснушки на ее носу. Меня наполнило тепло.

Разумеется, речь шла не только о Вилме и Римасе. Еще несколько дней назад Нора ничего не имела против того, чтобы они сошлись. Откуда взялось это замечание?

– Что, если она разобьет сердце ему? – теперь я привлек ее внимание. – Возможно, это просто летний роман. Возможно, они влюбятся. Возможно, нет. Не нужно все анализировать. Иногда хорошо просто позволить событиям происходить и посмотреть, во что это выльется.

Нора ничего не ответила. В это мгновение раздался голос нашей рулевой. Кратко и быстро она объяснила последние важные моменты. Я поймал себя на том, что смотрю только на затылок Норы. Мои ноги были такими длинными, что наши бедра почти касались.

– Именно этого я хотела, когда мы отправились в путь, – заметила Сильвия и улыбнулась лучшей подруге, сидевшей с ней в соседней лодке.

– Нам не стоило так долго откладывать наши мечты, дорогая. Тогда бы сейчас не казалось, что это поездка по реке Стикс, – ответила Труде с хрупкой улыбкой на лице.

Наверное, Нора тоже услышала эти слова, потому что ее плечи напряглись. Костяшки пальцев на руке, сжимающей Т-образную часть весла, почти побелели. И ее лицо потеряло всякую мягкость, стало жестким и упрямым. Нора казалась далекой и неприступной.

Возможно, девушка думала о письме. Об упущенных возможностях ее родителей.

Я уже было поднял руку, но потом опустил.

Что я мог сказать? Мне показалось лицемерным давать какие-то советы насчет ее мечтаний и целей, когда я сам не знал, чего хочу.

Обе сотрудницы «Речных приключений» сели в лодки и заняли место позади.

– Вы готовы? – Эдда-Эмма снова воодушевленно хлопнула в ладоши.

Черт. Я пропустил вторую часть вводного курса.

Но ладно, что такого может произойти?

20

Нора

Двадцать семь заплаток, а под ними – пустота. Ни одного письма, ни единого намека. Ни голоса моей матери, который звучал бы в этих словах, словно эхо, путешествующее сквозь время.

Вечером на предпоследнем привале я оторвала их все по отдельности. Но под ними ничего не было.

С каждой последующей заплаткой у меня появлялось немного надежды, прежде чем я аккуратно пришивала все на место. И теперь я страстно желала большего. Больше того, на что можно взглянуть, больше мыслей, больше мамы и папы.

Мне показалось, что я попала в рай, но тут же была изгнана оттуда.

При этом письмо попало мне в руки в поворотное время моей жизни, словно насмешка судьбы. Хотелось ли мне дальше заниматься Hjerteslag Øyeblikke? Хотелось за него бороться? Чего я на самом деле хотела? Каковы мои мечты и цели? Кто я на самом деле?

Все это время я что-то делала, потому что это был удобный путь. А теперь я больше не была уверена, правильное ли решение приняла. Глаза горели, конечности болели, и у меня было такое чувство, словно когти впились в мое сердце и в определенные моменты сжимали его.

– Влево!

Резкий приказ Эдды пробрал меня до мозга костей и вырвал из размышлений. Тело отреагировало само по себе. Я уверенно гребла, рассекая бушующие волны. Вокруг нас возвышались потрескавшиеся скалы и плотные хвойные деревья, растущие вдоль течения реки. Аромат сосны и полевых цветов смешивался со свежестью воды. Слабые солнечные лучи периодически пробивались через одиночные облака и окрашивали пейзаж в насыщенно-зеленые и синие тона.

Поток набирал силу, и я увидела приближающийся порог до того, как Эдда выкрикнула следующие инструкции поверх рокота воды. Лодка опасно раскачивалась, вода постоянно брызгала в лицо, но мне это нравилось.

Она столько всего смыла.

Водные потоки пульсировали во мне, словно идеальный ритм, и я ясно ощущала физическое присутствие Сандера. Жар, исходивший от него. Не раз я отклонялась назад и касалась его локтями.

Слишком часто. Слишком очевидно.

Но мне хотелось быть ближе к нему. Особенно после вчерашнего дня, но не только по этой причине.

Это было легкомысленно и на редкость глупо. В душе я все понимала. Страх, здравый смысл и беспокойство боролись во мне, но влечение к нему в конце концов все победило.

Ах! Глупое, глупое сердце.

Краем глаза я заметила, как весло Сандера опустилось в воду рядом со мной. Пока что я пыталась прогнать мысленные образы, связанные с ним или с его слишком узким неопреновым костюмом. С тем, как гладкий материал прилегал к его телу, пока он не надел спасательный жилет в стиле человечка Мишлен. Однако даже в таком костюме Сандер мог позировать как модель для норвежских компаний.

По позвоночнику пробежала легкая дрожь. Я чувствовала беспокойное биение своего сердца, которое сбивалось с ритма каждый раз, когда я видела Сандера.

Проблемой была не столько его красивая внешность, как все, что составляло его личность. Все в нем превращало мое сердце в жидкость. Буквально.

Наша лодка приблизилась к самому сложному порогу. Хотя мои мысли постоянно стремились куда-то ускользнуть, мне удалось сконцентрироваться на происходящем. Эдда отдала приказ немного отгрести назад, чтобы увеличить расстояние между нашими лодками. Задача была легкой, потому что в этом месте поток был не особенно сильным, и мы привыкли к командам.

Пальцы автоматически крепче сжали Т-образную ручку. Одновременно при этом я чувствовала Сандера словно защитную стену позади себя. Безопасность. Спокойствие.

Мне хотелось облокотиться о его грудь. Одно лишь его присутствие придавало мне сил, что пошатнуло все мои основы. Ведь раньше я всегда гордилась тем, что независима и никогда не хотела ни на кого опираться.

То, что я лелеяла это странное желание, вызывало во мне ряд противоречивых чувств. Прежде всего страх. Нет, бездонную панику, подобную свободному падению в черную дыру.

Я была сильным бойцом. Всегда. Но из-за Сандера почувствовала, что могу быть сильным бойцом, только когда он рядом.

Черт. Черт. Черт. Черт. Черт.

На долю секунды я закрыла глаза.

Несмотря на оглушающий шум, я услышала другие удивленные возгласы. Потом крики. Затем – тишина, только шум воды.

Я сразу же открыла глаза и стала искать в реке вторую лодку, но так и не смогла ее обнаружить. Меня пробрал холод. Через мгновение она вновь появилась в моем поле зрения, но уже достаточно далеко. Она прошла большой порог.

Меня охватило облегчение, но уже в следующее мгновение я снова застыла.

К моему ужасу, во второй лодке больше никого не было. Она перевернулась.

Рядом со мной Оле сделал резкий вдох. Мои внутренности сжались, хотя я знала, что в большинстве случаев все заканчивается хорошо.

Сильвия и Труде вынырнули на поверхность, хватая ртом воздух. Их шлемы светились красным в пенящейся воде, и, несмотря на расстояние, я заметила удивление и потрясение на их лицах. Тогда же я заметила Римаса рядом с его матерью Аушрой и Камиллой, рулевой этой лодки. Натренированными гребками она поплыла к лодке и постаралась ее перевернуть.

Сердце колотилось словно бешеное. С замиранием я внимательно осматривала водную гладь.

Где Вилма и ее отец?

Я достаточно часто проводила походы, чтобы знать, как нужно вести себя в таких ситуациях. Оставаться спокойной. Ждать, пока соберутся все. Даже тренировалась кидать спасательный мешок для рафтинга. Множество раз.

– Pokker, – услышала я голос Эдды позади.

Ладно. Не это выражение мне хотелось бы услышать от такого опытного инструктора, как она.

Но, повернувшись, чтобы понять, в каком направлении она смотрит, я увидела ответвление потока воды. Одновременно с этим мои ноги превратились в пудинг.

Об этом я не подумала. В этом месте река разделялась на спокойный отрезок и очень опасный путь, который могут преодолеть только опытные участники рафтинга. Я сама попробовала пройти его только в прошлом году.

Faen heller!

– Мы не можем идти следом? – громко спросила я, продолжая пытаться разглядеть Вилму и ее отца. Естественно, полоса неудач еще не достигла высшей точки. Дедуля предсказал это в первый вечер. Только в конце тура можно вздохнуть с облегчением. Но не раньше. И не во время похода.

И в этот момент я их увидела.

– Куда ведут пороги? – спросил господин Клаусен.

– В этом месте река делится на два русла и снова сливается воедино прямо перед озером. Однако этот маршрут предназначен только для опытных групп. Как правило, мы перекрываем дорогу, чтобы этого не произошло…

– А сейчас почему нет перекрытия? – гневно спросила я.

– Возможно, предыдущая группа пошла именно по этому пути, не предупредив. Как правило, никто не переворачивается в этом месте.

Слишком много «как правило». Мне хотелось зарычать от безысходности.

Отец Вилмы сумел добраться до берега на противоположной стороне реки, в то время как мы сражались с сильным течением, стараясь настигнуть саму девушку и предотвратить ее столкновение с порогами.

Наконец я заметила Вилму. Ее уже отнесло достаточно далеко. Совсем не в ту сторону, к опасному отрезку пути. Мои мысли кружились, как на карусели. Мы не можем плыть за ней. Сначала нужно убедиться, что все в безопасности и смогли вернуться в лодку.

– Что?..

Я почувствовала движение позади себя, и тут Сандер прыгнул в воду головой вперед.

Мне не хватало воздуха.

– Неужели он и правда это сделал? – услышала я голос ошарашенного Оле.

– Я за ним, – ответила я, ослабила петлю на ступнях и соскользнула в воду ногами вперед, игнорируя протесты Эдды. Весло я оставила в лодке.

Я осознавала, что уже иду против всех правил. Возможно, стоит забыть о совместной работе с «Приключениями на рафтинге» в будущем, но сейчас мне было все равно. Никогда раньше я не действовала так легкомысленно.

Я не переставала всматриваться в воду, пытаясь найти Сандера, который слишком долго не появлялся на поверхности. Вот же безрассудный осел.

Сердце сжалось в груди. Все знают, что нельзя прыгать в воду головой вперед. Особенно если вы понятия не имеете, какое там дно. И уж точно нельзя это делать, когда вам множество раз объяснили правила безопасности!

Если он серьезно поранится, мне придется подождать, пока Сандер не поправится, прежде чем я устрою ему заслуженную головомойку. Я ужасно за него боялась. Страх, страх, страх.

Все ясные мысли словно стерло из головы. Я сосредоточилась на одном только Сандере и его безопасности, словно от этого зависела моя собственная жизнь.

Вода, словно ледяные тиски, сжимала мои ноги, окутывала меня, как промокшее одеяло, и с невероятной силой тянула на глубину. С мощным вдохом я прорвала поверхность воды и, задыхаясь, стала жадно хватать ртом воздух.

Сначала я поискала глазами Сандера, а потом Вилму. К счастью, ее унесло еще недалеко. Однако пороги становились все ближе. Сандера я заметила ближе, чем в двух метрах от себя. Его лицо было опущено вниз.

По затылку потек пот от страха и внезапно мне стало трудно дышать, словно кто-то нанес мощный удар в живот.

Ни секунды не колеблясь, я поплыла в его сторону, набирая скорость, погружая руки в воду и сопровождая взмахи сильными толчками ног. Вода шумно проносилась слева и справа от меня. Нескончаемый гул, словно я стояла в колокольной башне.

Опустившись ниже, я на мгновение потеряла Сандера из поля зрения. Меня чуть не охватила паника, сердце тяжело колотилось в груди.

Я надеялась, нет, беспрестанно молилась, чтобы Сандер не поранился на самом деле. От одной только этой мысли внутри все сжималось. Но мне нельзя было об этом думать, нужно было сохранять чистую голову.

Ранее я уже три раза оказывалась в критической ситуации. Две сломанные кости. Серьезное падение.

Зачем ему нужно было изображать героя? Зачем он прыгнул в воду, не зная рельефа русла?

Я ругалась на него. Проклинала и одновременно ненавидела.

Вода сомкнулась надо мной, а мощный поток подхватил и превратил в мячик, которым играла природа. Беспомощная, я чувствовала себя маленькой. Уязвимой.

А затем снова увидела Сандера, и от облегчения на глаза чуть не навернулись слезы. Он стремительно плыл к Вилме, делая мощные и энергичные гребки. Я ошиблась.

С ним все хорошо.

Они были уже близко к следующему участку реки, и я понимала, что нельзя недооценивать пороги. Даже если ты такой хороший пловец, как Сандер. Тебе же приходится еще нести дополнительный круг. На этом коротком расстоянии казалось, что Вилма совершенно измотана.

Остальные участники, включая отца девочки, уже находились в надувной лодке. Напряженное лицо Камиллы было сосредоточенным. Она пыталась перекричать шум воды и что-то говорила мне, но я не могла разобрать слов.

Снова повернувшись к Сандеру и Вилме, я замерла от ужаса. Во мне вспыхнули сомнения, охватив каждую клеточку. Вероятно, Вилма была истощена и больше не могла сопротивляться силе течения. Поэтому Сандер решительно несся сквозь воду, словно гарпун, движимый единственной целью – доставить ее в безопасное место.

Я тоже прибавила скорость, пытаясь справиться с тяжестью, которая тянула меня вниз.

Я снова на короткое мгновение потеряла обоих из виду, и, когда снова нашла, они уже находились в паре метров от следующего порога. У них оставалось мало времени. Я быстро огляделась в поисках выхода из сложившейся ситуации и заметила плоскую скалу, которая возвышалась над водой, словно спасительный берег.

– САНДЕР! – заорала я изо всех сил в надежде, что он услышит. – САНДЕР! СЛЕВА!

Когда он наконец добрался до Вилмы, было уже почти поздно. В ушах стучал пульс. Еще чуть-чуть.

Я бросилась вперед, но недостаточно быстро.

Сандер схватил Вилму, которая тут же устало закрыла глаза, на ее лице появилось облегчение. Пока все было хорошо, он тянул ее в сторону скалы. Должно быть, это стоило ему всех сил, потому что я впервые увидела на его лице решимость, когда Сандер повернулся в мою сторону и толкнул Вилму на скалу. Я почти добралась до них, но намеренно держалась левее.

И тут я заметила, как его энергия иссякла. Как последние силы без предупреждения покинули его.

Сандеру удалось вытолкнуть Вилму на выступ, а потом его немного отнесло в сторону. Секунда, две. И вот он исчез за следующим порогом.

Когда я наконец увидела Вилму, внутри меня зародился сдавленный крик.

– Все в порядке? Все хорошо? – спросила я, и она измученно кивнула. – Оставайся тут. Не двигайся. Они тебя скоро заберут, понятно? – Снова кивок в ответ.

Затем я поплыла вслед за Сандером. Я плыла изо всех сил, стараясь экономить энергию, и проклинала его снова и снова.

Меня подхватил следующий порог, начал бросать, словно куклу, в потоке. Однако вода была глубокой, бурной и свободной. Еще два порога, еще дальше, все дальше. Где же Сандер?

Казалось, я целую вечность находилась в подвешенном состоянии между надеждой и страхом, а затем заметила его ниже по течению, где вода становилась спокойнее, ее ярость улеглась. Я увидела, как он поплыл к берегу, измученный борьбой с течением, и последовала за ним.

Наконец и я добралась до спасительной суши. Руки от плеча до кисти дрожали, а ноги неконтролируемо дергались. Каждая мышца была напряжена до предела. На меня навалились усталость и истощение, но каким-то образом мне удалось снова обратить свое внимание на Сандера.

Он прикрыл рукой лицо, его грудь подымалась и опускалась так заметно, что целую секунду я не была уверена, не показалось ли мне это движение.

Тяжело дыша, я склонилась над ним. В это же мгновение, его глаза открылись, словно он только и ждал этого момента.

Со стоном Сандер поднялся, облокотившись на предплечья и моргая на свету, который пробивался сквозь отдельные ели.

– Черт, это было…

– ТЫ ИДИОТ!

– Ой! – Он озадаченно потер место, по которому я ударила его из последних сил. Ярость, досада и облегчение бурлили во мне, сменяя друг друга.

– КАК МОЖНО БЫТЬ НАСТОЛЬКО ЛЕГКОМЫСЛЕННЫМ?

– На мой взгляд, я только что спас Вилму. Однако спасибо, что спросила, как я себя чувствую…

Я бы предпочла снова ему врезать, но сил больше не было. Больше ничего не говоря, я перевернулась на спину, чувствуя себя как мешок, наполненный камнями. Смотрела в небо и старалась не расплакаться. Мы справились. По крайней мере, пока.

21

Сандер

– Уже недалеко, – проворчала Нора. Ее красивое лицо исказилось от гнева, и она дрожала. Из-за холода или подавляемого гнева, было непонятно. Если бы мне пришлось рискнуть своим наследством, я бы поставил на кон второй вариант.

Но я был слишком занят, стараясь игнорировать сильную боль, которая пронизывала все мое тело, и неприятное ощущение от неопренового костюма, прилипающего к телу. Из-за этого казалось, что мы пробираемся через ил. Спасательный жилет натирал кожу, как множество муравьев. Шлем тоже вызывал дискомфорт и, кроме того, мешал сосредоточиться.

– Ты недовольна? – спросил я. С каждым шагом мои ботинки издавали хлюпающий звук. К счастью, на улице было приятно тепло. Нас отнесло так далеко по течению, что мы уже довольно давно были в пути. Но дело было еще и в том, что я потерял ощущение времени. Могло пройти минут пятнадцать – или два часа.

Впечатляющие декорации из гор четко возвышались на фоне чистого неба, а монотонный шум реки сопровождал наш путь через чащу.

Нора целенаправленно пробиралась через кустарник. Несмотря на дополнительный вес на спине – она несла спасательный мешок, – девушка не проронила ни звука по этому поводу. Мое предложение забрать его она молчаливо проигнорировала, как и мой вопрос. Вместо этого поджала красивые губы, которые превратились в твердую непреклонную линию.

Ладно, этого ответа достаточно.

– Ты недовольна, – утвердительно сказал я и заметил, как она сжала кулаки и зашагала дальше. Ее движения напоминали мне десятилетнюю Элли, которая возмущалась, когда не получала желаемое.

– Пока нет.

– Что ты имеешь в виду под «пока нет»?

– Я имею в виду, что сначала хочу снова почувствовать себя человеком, так как все еще не могу понять, о чем ты, черт возьми, думал! Я бы подожгла тебе яйца, чтобы ты почувствовал, как твои действия повлияли на меня!

Хотя она явно рассчитывала на другую реакцию, внезапно в моей груди пророкотал искренний смех и в конце концов слетел с губ. Такой громкий и искренний, что он эхом раскатился по всему лесу.

Нора резко повернула ко мне голову. В ее ледяных голубых глазах сверкал нескрываемый гнев, но было там и что-то другое. Беспокойство? Паника? Страх?

В следующее мгновение по мне словно кувалдой ударило осознание. Со всей силы.

Естественно, придурок!

В результате трагического события она потеряла своих родителей. Не знаю, как оно повлияло на девушку, но я поставил ее и себя в опасную ситуацию. Не подумав о последствиях. Просто сработал чистый инстинкт. Бессмысленный. Необдуманный.

Опасность, которую можно было избежать. И Нора прыгнула вслед за мной, хотя не знала, чем это закончится. Просто сделала это. Ради меня.

Прежде чем мне удалось со всей серьезностью извиниться за свои действия, Нора подняла руку и посмотрела на силуэт, смутно виднеющийся между стволами деревьев густого хвойного леса. До меня донесся запах смолы и влажной соломы. Деревянная хижина. Невзрачная, но полезная.

– Мы пришли, – больше не обращая на меня внимания, Нора подошла к хижине и осмотрела ее снаружи. Судя по всему, она искала спрятанный ключ, потому что девушка перевернула пару камней и заглянула в замаскированный домик для птиц. Но даже под расшатанной деревянной доской ничего не нашлось. Хижина была такой тесной, что я сомневался, смогу ли вообще выпрямиться в полный рост. К счастью, у нас была питьевая вода и возможность провести ночь в тепле, а не на холоде. Эти мысли подарили мне новые силы, потому что вполне возможно, нас отсюда заберут. Однако это не точно. У Норы не было с собой спутникового телефона, и я понятия не имел, был ли в такой хижине обычный телефон. А оставаться на берегу тоже не вариант. Поэтому я тоже приложил силы, чтобы обыскать каждый квадратный метр вокруг хижины в поисках ключа.

– Нашла! – радостно воскликнула Нора, с торжеством поднимая вверх простой латунный ключ.

– И где он был?

Нора показала мне деревянный подоконник и небольшую трещину в нем. Наконец дверь с тихим скрипом открылась. Внутри царила настоящая темнота. Интерьер был оформлен просто, но с любовью.

– Откуда тебе известно про эту hytte?

– Она принадлежит Густаву, другу бабушки и дедушки, – кратко ответила девушка. – Иногда он сдает ее путешественникам.

А затем Нора продолжила меня игнорировать и расслабленно взялась осматривать хижину.

– Возможно…

– Что? – спросил я.

– Вот он! – воскликнула она, схватив небольшой телефон с маленького столика, который стоял рядом с креслом в клетку перед камином. Нора сразу же начала набирать номер и ждала, пока ей ответят. Не знаю, с кем она разговаривала, но с каждой секундой ее лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Словно девушка стала воплощением самой тучи.

– Что значит, вы кого-то пришлете завтра? – В ее голосе звучал нескрываемый гнев. Нора наморщила лоб. – Я знаю, что это был опрометчивый поступок, но… М-м-м… да… – Она нахмурилась еще больше и снова осмотрела хижину, словно искала путь побега, и с каждым мгновением ее лицо каменело все больше. На нем появилось убийственное выражение. – Не могли бы вы попросить Грегори… Что, его идея? Ладно. – Казалось, что внутри себя она затачивает ножи. – На восходе? Поняла. Тогда до завтра.

Лишь только положив трубку, Нора повернулась ко мне с каменным лицом.

– Завтра нас заберут.

– Почему только завтра?

Нора фыркнула.

– Лучше не спрашивай.

Она развернулась и принялась разглядывать тесное помещение с кухонным уголком, маленькой ванной и единственной смежной комнатой. После этого ее лицо, вероятно, пришлось бы разбивать ледорубом.

– Что такое?

– Ничего.

Я усмехнулся.

– Тогда тебе срочно нужно поработать над покер-фейсом. – Ее взгляд словно стрела метнулся в мою сторону.

– Тут только одна кровать.

В моем сознании стремительно промелькнули образы, не предназначенные для детских глаз. Если бы я не был так чертовски голоден и измотан, такое заявление потребовало бы объяснений. Но сейчас я чувствовал лишь приятное притяжение.

– Перестань ухмыляться, – пробормотала Нора, насупив брови так, что между ними снова появилась та милая морщинка.

– Не могу.

– Это из-за тебя мы оказались в такой ситуации! Мне все еще хочется свернуть тебе шею. – Она в досаде провела рукой по лицу. Моя совесть дала о себе знать, потому что я все еще не извинился. Но ее ярость также была чем-то приятным.

– Ты так беспокоилась обо мне? – спросил я, подтрунивая над девушкой, и почувствовал, что уголки губ сами по себе поднялись еще выше.

Нора уставилась на мою кривую улыбку, словно это было особенно восхитительное зрелище, и нежно-яростное выражение на ее красивом лице вызывало во мне желание обнять ее и сказать, что все хорошо.

– Неправда! – слишком поздно возразила Нора, да и слишком слабо. Лишь ее глаза блеснули от досады.

– Ты переживала, – повторил я и сделал шаг к ней навстречу. Ее поза тут же резко изменилась, стала настороженной. Словно птица, которая чувствует приближающуюся кошку.

– Нет, – воинственно ответила она. – Я переживала из-за Вилмы. И так злилась на тебя, что прыгнула следом, чтобы свернуть тебе шею!

Я не собирался слишком просто сдаваться, ведь мне было важно услышать ее признание.

– Признайся, ты боялась. Только потому и прыгнула в воду…

В ее взгляде на мгновение отразилась целая гамма чувств, после чего девушка в раздражении вскинула руки.

– Ладно, хорошо! – выкрикнула она. – Я боялась, что с тобой что-то произойдет! Теперь доволен?

– Да, – ответил я и подошел еще на шаг ближе, чего Нора не заметила, потому что продолжала говорить, словно не слышала меня.

– Более того, я ужасно боялась! Представь себе, мы находимся в глуши, а здесь погибали даже те, кто не был так беспечен. Прыгать в воду головой вперед во время рафтинг-тура! – она почти кричала, однако в голосе слышалась чистая паника, отчего по всему телу пробежали мурашки. Сердце бешено колотилось. – Ты как опытный пловец должен знать это как никто другой! Кроме того, существуют меры безопасности, программа, о которых Эдда подробно рассказала. Но, возможно, ты даже не слушал.

Теперь ее глаза сияли, и мое сердце болезненно сжалось. Что-то глубоко в груди зашевелилось оттого, что ей было так важно мое благополучие. Если бы было наоборот, я бы чувствовал то же самое.

– Да, я плохо слушал, – признался я, стоя всего лишь в шаге от нее, и протянул руку к ее руке. – Я слишком отвлекся на то, как ты выглядишь в этом костюме и что бы ты могла со мной сделать. – Я осторожно убрал ее слегка влажные пряди волос с лица, потерялся в ее глазах и невидимой связи между нами, в то время как Нора удерживала мой взгляд.

– Мне жаль, что я испугал тебя. Это было ненамеренно, – тихо добавил я. Тишина вокруг нас наполнилась ее тяжелым дыханием. – Я лишь хотел убедиться, что Вилма в безопасности. Ничего больше. Я не собирался изображать героя. Это было глупо. Если бы ты прыгнула в воду головой вперед, я бы отреагировал так же. – Только представив себе это, я почувствовал, как сердце замерло. – Я не подумал о том, что такой поступок может значить для тебя. Из-за истории твоей семьи. Мне жаль.

Теперь по ее щекам катились слезы. Нора собралась что-то сказать, однако ее подбородок задрожал. Ее взгляд потерялся в моем, и тогда остались только мы двое.

Никакого холода, никакого голода, никакого беспокойства, никакого давления или времени.

Только мы двое.

Нора преодолела расстояние между нами, и я уже был готов сделать шаг навстречу, когда ее лицо оказалось прямо передо мной, а наши губы встретились. Почувствовать ее – потрясающее чувство. Словно наконец я вернулся домой.

Вкус поцелуя был соленым из-за слез, но прекрасным. Он был мягким, но настойчивым. Это было как первое знакомство, как первое исследование. И сейчас я понял, как сильно желал этого.

Все в ней было мягким, таким невероятно мягким, и я спрятал нос в изгибе ее шеи, вдыхая ее сладковатый запах. Потом вернулся к ее губам, исследовал их, не спешил, потому что знал, что ей нужно время.

Я был переполнен эмоциями, которые бурлили внутри меня. За последние две недели я глубоко проник в мир Норы, и это оказало на меня огромное влияние.

Прежде всего рассеялись сомнения, подходит ли мне работа в «КОСГЕН». И что делать дальше.

Наш поцелуй был чем-то особенным. В нем было все: и надежда, и доверие, и обещание, и симпатия. Он был прекрасен в своей идеальности.

Пылающее прикосновение. Радость, желание, счастье и так много эмоций, смешанных с легким страхом. Я обнимал Нору, чтобы она не упала и не ушла.

Я хотел ее. Всю. Тело, душу, разум.

Кончик ее языка соприкоснулся с моим, и тихий стон слетел с моих губ. Нора обхватила меня за шею, а ее пальцы зарылись в моих волосах, словно она хотела крепче прижать меня к себе. Хотела большего. Нуждалась в большем.

Поэтому я поддался ее молчаливому приглашению. Ее вздохи прямиком направлялись в мой пах. Она тянулась ко мне, ее тело прижималось к моему, и между нами не оставалось свободного пространства. В глубине души я ругал себя за то, что мы оказались в таком месте. Здесь, а не в Осло. В моей комнате. Или не в отеле. Или в другом месте, где я не был бы в липком гидрокостюме.

Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не подхватить ее на руки, не унести в другую комнату и там не раздеть.

Мне хотелось знать, как она выглядит. Хотелось все изучить, попробовать, почувствовать. Мне хотелось знать, все ли ее тело покрыто веснушками. Как она стонет от оргазма. Хотел узнать, что сводит ее с ума. Что нужно сделать, чтобы доставить ей наивысшее удовольствие. Мне хотелось услышать ее стоны, как мое имя срывается с ее губ. Хотелось увидеть, как она откидывает голову назад и кричит от желания. Как мне заставить ее захотеть большего. Желать меня. Умолять меня, чтобы я двигался быстрее. Или медленнее.

Это длилось всего несколько секунд, но я уже был возбужден.

Черт, так мы это не планировали.

– Кстати, я чувствовала то же самое, – выдохнула она мне в губы.

– Что? – спросил я немного одурманенно.

– С тобой. Ты в костюме.

– Слава богу, тогда я запомню это на будущее, – сказал я. Нора уже было открыла рот, чтобы ответить, но я накрыл ее губы своими. Наше дыхание слилось воедино, а пальцы исследовали друг друга. Гидрокостюмы издавали скрипящие звуки, которые я игнорировал. Я ни на что не обращал внимание и видел только ее. Нору.

Я схватил девушку за бедра и прижал нас к стене. Затем развернул нас, чтобы Нора уперлась спиной в дерево, наши вздохи смешались, когда она удивленно хватала ртом воздух. Ее глаза блестели словно жидкий лед, а лицо было довольным и божественным. Я мог бы влюбиться в этот образ, в само существо Норы, и не был уверен, не произошло ли это уже. Не слишком ли уже поздно.

Одной рукой я опирался на стену, едва оставляя место для движения, а другой взял ее за подбородок и снова поцеловал. На вкус она была как тепло и природа, летние ночи и сама Нора. Ее губы уже припухли и блестели от влаги, когда я отстранился и прижался к ее бьющемуся пульсу под мочкой уха. Две ее руки лежали на моей груди, наполненной счастьем.

– Не знаю, стоит ли… – произнесла Нора, но я прервал ее, украв еще один поцелуй. Ее щеки невероятно мило вспыхнули красным. И эти губы. Я хотел ее. Я был потерян.

– Если не хочешь, мы сейчас же остановимся, – пробормотал я, и мой голос прозвучал несколько странно. Хрипло, глухо, соблазнительно.

Ладно, это не было ложью. Однако мне ничего так не хотелось, как провести ночь с Норой. Покрыть ее поцелуями и посмотреть, как она растворяется в этом мгновении. Однако голос разума был громче, мудрее.

Когда Нора слегка надавила мне на грудь, но уже не так, как раньше, я сразу остановился и отстранился. Ее взгляд стал более осмысленным.

– Не здесь.

– И не собирался. В мыслях, но не всерьез. Что досадно.

Она рассмеялась, тихо, тепло, и этот звук проник прямо в мое нутро. Боже, мне нравилось слышать ее смех.

– Не знаю, вдруг мы сейчас заснем, а завтра утром нас заберут. И я не хочу… – на ее лице читалось смущение.

– Ладно, – ответил я, – тогда входим в режим выживания, прежде чем я сорву с тебя одежду. Вернее, неопреновый костюм. Но… – с лукавой улыбкой я наклонился вперед так, что кончики наших носов почти соприкоснулись. – Я обещаю тебе, Нора Свендсен, что это еще не все.

– Я на это надеюсь, – ответила она и сделала меня самым счастливым человеком на этой планете.

В шкафу мы нашли несколько комплектов сменной одежды, но среди них не оказалось ничего подходящего, кроме двух пижам.

– Это сексуально, – сухо заметила Нора, с сомнением разглядывая полосатую пижаму. – Немного напоминает одежду каторжников.

Я рассмеялся. Эта одежда не была модной, но она хорошо выполняла свои функции. Правда, мне оказалась маловата.

– Я скоро вернусь, – сказала Нора и направилась в ванную, чтобы переодеться. Вернувшись, она поцеловала меня в кончик носа, прежде чем поднять на меня взгляд и рассмеяться. На Норе штаны и кофта смотрелись отлично, но на мне они оказались крошечными, словно одежда куклы, которая даже не доходила до запястий и лодыжек.

– Я бы сейчас все отдал ради фотографии, – с ухмылкой пробормотал я.

– Да, выглядит глупо… не могу больше, – она схватилась за живот от смеха.

Даже когда Нора уже успокоилась, иногда ее милое хихиканье, словно касание пера, задевало мое сердце, когда наши взгляды встречались.

Голод уже было сложно игнорировать, и мы нашли knekkebrød с тмином и продукты длительного хранения в кладовой.

– Ну как? – спросила Нора, показывая мне упаковку «Prinsrollе».

Я фыркнул и рассмеялся.

– Не могу поверить, что считал, что ты меня узнаешь.

– А я не могу поверить, что ты тот самый принц на чертовом бисквитном рулете, – покачала она головой. – Это жутковато.

– Если точнее, то это мой дедушка, но среди родных я больше всего похож на него, – уточнил я.

– Это даже хуже.

Мы съели все, что попало нам в руки, и то, что можно было съесть неприготовленным и не умереть. Норе хотелось отказаться от лишней работы. Между тем на улице уже стемнело, время пролетело быстро.

Чем позже становилось, тем беспокойнее вела себя Нора. Ее взгляд то и дело метался к кровати, и она впивалась зубами в нижнюю губу. Как мило.

– Я могу поспать на кресле, – предложил я. – Если так будет лучше.

– Нет, все в порядке, – она сглотнула. – Мы можем разделить… эту кровать.

Но нам досталась кровать, которую едва можно было назвать кроватью для двоих, и я подождал, пока Нора не заберется под одеяло. Это было не обязательно, просто я не хотел ошибиться.

– Иди сюда, – наконец пробормотал я, расположившись рядом с ней, и Нора пододвинулась ко мне. В мои объятия. Теплая и мягкая, наши сердца бились в унисон.

– Какова твоя дальнейшая судьба в «КОСГЕНе»? – поинтересовалась она вполголоса, и я испытал облегчение оттого, что Нора не смотрит на меня, иначе я бы не смог сосредоточиться.

Я вздохнул:

– На самом деле мне нужно начать работать в фирме. Таков был план. Здесь одуматься и снова жить предписанной мне жизнью.

– И?

– И что?

Она фыркнула, но тут же стала серьезной, словно уловила мой тон.

– Кажется, ты не в восторге от этого.

– Меня пугают ожидания, которые на меня возлагают. Если бы мне позволили, я бы занялся чем-то другим. Чем-то, что позволит общаться с людьми, а не руководить ими. – Было так просто произнести это вслух. С Норой было так просто. – Эта ноша… тяжела.

– Разве это не противоречит… не знаю, идеям нашего общества? У меня такое чувство, что большинство родителей хотят, чтобы их дети выбрали свой собственный путь.

– Это так, – задумался я. – Но у нас все по-другому. Возможно, из-за стремительного развития компании, в том числе и на международном уровне, давление было просто невероятным. Думаю, мы не можем избежать внешнего влияния.

– Но… ты кажешься таким приземленным и нормальным. Многие люди, обладая таким же балансом на счете, как у тебя, вели бы себя иначе. Я имею в виду, что ты застелил постель. – Нора казалась такой удивленной, что я хрипло рассмеялся. Ее плечи тряслись от едва подавляемого смеха. – Прости, вероятно, ты даже сам ходишь в туалет и одеваешься.

– Неправильно думать, что раз я могу заплатить кому-то, чтобы он все сделал за меня, то должен так и поступить.

– Ты снова прав.

– Дед всегда учил нас, насколько важен контроль. Если не держать все под строгим контролем, то можно упустить что-то важное. И тогда ты потеряешь из виду не только картину в целом, но и станешь уязвимым.

– Какой он? Твой дедушка? Ты никогда не говоришь farfar или называешь его… по-другому.

Я почувствовал, как мои мышцы напряглись, и Нора, заметив это, нежно и успокаивающе погладила меня по плечу, словно рисуя невидимые круги.

– Он сильный и ценит порядок. В целом, не похож на типичного норвежца. Мар все время говорит, что мы исключение из правил. У нас действуют общественные нормы капитализма и высшего дворянства, а не дружественные норвежские правила. При этом должен сказать, что никто в нашей семье не хвастается деньгами. Конечно, в гараже стоят быстрые спортивные машины, но они скорее для гонок, и в основном это электромобили.

– Все это кажется таким далеким от реальной жизни, – ответила Нора, и мне почудилась в ее голосе нотка грусти. – Кто такой Мар? – спросила она, отвлекая меня от своих размышлений.

Уголки моих губ дернулись, и я порадовался, представляя, каким будет выражение лица Норы, когда я однажды познакомлю ее с ним.

– Мариус, мой лучший друг.

– Понятно.

Какое-то время мы бодрствовали и говорили о мелочах, переплетая пальцы и души. Не знаю, когда в последний раз чувствовал подобное удовлетворение в компании другого человека. Мы открылись друг другу, рассказали о наших предпочтениях и симпатиях. Она призналась, что боится пойти не по тому пути. Что не знает, чего хочет.

Мы были так похожи.

Я незаметно вдыхал неповторимый землистый аромат Норы, а мое сердце стучало в унисон с ее. Мы были идеальным симбиозом. По-своему.

Она вызывала во мне желание быть храбрее, быть самим собой.

От одной только мысли, что меня ждет, когда я вернусь, к горлу поднималась желудочная кислота, и я невольно прижал Нору ближе к себе, а ее дыхание становилось все ровнее. Постепенно она погружалась в сон.

Я уставился в темноту, словно мог найти там ответы на свои вопросы. Что хранит мое будущее? На что я должен решиться?

Важно было не то, как я ломал над этим голову, а то, какой вывод я сделаю и что предприму. Я должен действовать. Других вариантов нет.

До этого момента я считал себя счастливым. Но за последние две недели здесь, будучи свободным сам и в своих мыслях, я понял, как много врал самому себе. И как стал хорош в этом.

Я находился в заточении, словно в золотой клетке, окруженный прутьями, которые не позволяли мне выбраться на свободу.

И прежде, чем принимать какое-либо решение, я должен от этого освободиться.

Мрачная улыбка расцвела на моих губах. Какая ирония судьбы, что мои родители заставили меня отправиться в этот поход, чтобы я снова стал разумным. Чтобы я обдумал свой необузданный образ жизни и взял его под контроль. Чтобы подготовился к ведущей роли в предприятии и после возвращения смог принять ее.

Но они не думали, что я всю жизнь к этому готовился. Допускать ошибки важно. Только так я мог учиться. Важно не подрезать птице крылья, иначе она никогда не полетит.

Однако также необходимо давать птенцам возможность и свободу пробовать летать. Не отказывать им в этом из страха, что однажды они упадут.

В какой-то момент, когда снаружи на безоблачном небе все еще сверкали звезды, я заснул. С Норой в объятиях и с вопросами в сердце.

22

Нора

Черные когти вонзились в мой разум. Боль и утрата, словно бритва, резали меня изнутри с такой силой, что я не смогла сдержать крик. Я кричала и мечтала вырваться из липкой темноты, но она была повсюду. Она проникала в мои ноздри и рот, заполняла меня, охватывала, душила.

Нет воздуха. Мне не хватает воздуха.

– Т-ш-ш-ш, Нора… Это всего лишь сон. Все будет хорошо. Просто сон.

Эти тихие слова, словно спасительный канал, помогли мне выбраться из глубины. Я резко открыла глаза и осмотрелась, не сразу осознав, где нахожусь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вновь почувствовать связь с реальностью. Я ощутила каждую косточку в своем теле и все вспомнила.

Каждую деталь. Спасение. Наш поцелуй. Наше общение.

Сандер нежно водил по моей руке кончиками пальцев по кругу, и это вернуло мне сознание.

Моя грудь поднималась и опускалась, и с каждым успокаивающим словом я избавлялась от демонов, которые удерживали меня в своих цепких когтях.

– Всего лишь сон, – снова пробормотал Сандер позади меня.

Позади меня. Должно быть, во сне мы перевернулись, потому что теперь моя спина была плотно прижата к его груди, а его рука обхватывала мою талию. Я чувствовала его дыхание у своего уха.

Темный туман постепенно отступал, развеевался и исчезал. Оставались лишь осторожные прикосновения Сандера, и мое сердце сжалось, потому что это было в его стиле. Чувственный, внимательный, но одновременно сильный и деликатный.

От его шепота у моего уха кожа покрылась мурашками. Внезапно мне стало жарко. Я стала слишком отчетливо ощущать свое тело. И заметила, что этого недостаточно.

Во мне проснулось что-то еще. Дикое и несдержанное. Казалось, Сандер молниеносно заметил изменения и решил немного отстраниться, но я крепко схватила его за запястье. Его дыхание замерло.

– Не надо, – шептала я.

– Нора, – прошептал он так тихо и хрипло, словно ему было трудно произнести мое имя.

Не знаю, откуда это взялось. Понятия не имею, что на меня нашло. Но мне хотелось его почувствовать. По крайней мере, на мгновение. Хоть немного.

Потому я повернула голову, закрыв глаза и притянула его за шею к себе.

Это был просто поцелуй. Не больше. Только поцелуй. По крайней мере, для Сандера.

Точно.

Сто процентов.

И все-таки я чувствовала глубоко в себе отклик, словно он навсегда закрепился в моем сердце. Это было правдой. Простой и неприкрытой.

Невероятно мягкие губы, идеальное давление, не слишком много языка. Нежное и все-таки такое ощутимое прикосновение его пальцев, тысячи электрических импульсов на коже, одновременно и побег, и падение.

Я стремилась к большему. Я желала его. Всего, что связано с нами.

Словно в темноте я обрела храбрость, укутанная в этот кокон из желания и тоски. Мои пальцы скользнули по краю его пижамы, и я вздрогнула, когда Сандер резко вздохнул, потому что я коснулась выпуклости на его штанах.

– У нас ничего нет, – услышала я свой голос, который звучал словно чужой, соблазнительный и дразнящий. – Но мы могли бы… заняться другими вещами.

Мой поцелуй стал настойчивее, пульсация между моими ногами усиливалась, и пусть на мне не было белья, я почувствовала, как быстро стала мокрой. Я сжала бедра, а Сандер крепче схватил меня, напряжение в его мышцах было ощутимым. То, как он сдерживался. Из-за меня.

Рядом с Сандером я чувствовала себя сильной и желанной. Мне нравилось ощущать, как он реагирует на мои прикосновения. Я жаждала большего и, не в силах сдержаться, погладила его чуть настойчивее. Провела рукой вдоль выпуклости на его штанах и услышала хриплый стон. Этот звук тут же откликнулся внизу живота.

– Сандер…

– М-м-м? – его голос звучал туманно, удивленно.

– Пожалуйста, посмотри на меня, – тихо попросила я.

Сандер дернул бедрами. Удивленно. Рефлекторно.

– Helvete, – пробормотал он хрипло, и его дыхание стало тяжелым, когда я, просунув руку в его штаны, крепко сжала член. На ощупь он был мягким и бархатным, твердым и готовым, и я понятия не имела, как это выдержать. Мне казалось, что я вот-вот взорвусь. Разлечусь на тысячи осколков, и только Сандер сможет собрать меня снова. Это было интимно и напряженно.

Его губы коснулись моего горла и поднялись до мочки уха. В этот момент его пальцы проникли глубже, скользя между моих бедер. Поцелуй заглушил мой стон, и я крепче сжала его руку. В ровном темпе я двигала бедрами, наслаждаясь давлением его пальцев, позволила прикосновению и движению овладеть мной.

– Чуть быстрее, – попросила я Сандера и второй рукой показала ему, что имею в виду. Как мне это нравилось. Мы ускорили ритм. В воздухе витал запах секса и пота, я все чувствовала и хотела большего.

– Черт, Нора, – в его голосе слышалось желание, и оно отражалось в темноте маленькой комнаты. Круговые движения, продолжительность, я взлетала все выше и выше. И во мне нарастало постоянное давление.

Мы оба были удивлены бесконечной интенсивностью, волной, которая нас охватила. Я чувствовала позади себя его твердые мышцы, тепло его тела и отпустила себя.

– Я сейчас кончу, – вырвалось у меня.

– Я тоже, – ответил Сандер и наши губы снова встретились, в голодном и алчном поцелуе, бездумном и полном страсти.

Я кончила, ошеломленная силой своего оргазма. Мне показалось, будто я неделю ничего не пила и наконец-то нашла чистую воду. Чуть позже Сандер отстранился, перевернулся на спину и задрал верхнюю часть пижамы, тоже кончая. Я смущенно смотрела на него, чувствуя, как покраснели щеки и как тяжело поднимается моя грудь. Но прежде, чем между нами могла возникнуть странная неопределенность, Сандер приподнялся на предплечье, склонился ко мне и оставил нежный поцелуй на губах.

– Я на многое рассчитывал, но точно не на такое. Это было чудесно.

– Можно повторить.

– Конечно, – наконец он плавно поднялся и направился в сторону ванной.

Внезапно на меня нахлынули все чувства. Этот момент. Спонтанность. Меня охватили тихие уколы совести, которые смешивались со все растущими сомнениями.

Faen heller.

«Это был всего лишь петтинг», – старалась убедить себя я, глядя на деревянную обшивку и прислушиваясь к шуму крана с водой.

Почему мое сердце билось так неистово и дико? Почему я поймала себя на мысли, что тайно вдыхаю его аромат? Что мое тело почти болезненно жаждет прикосновений Сандера, хочет исследовать каждый его сантиметр…

О. Мой. Бог.

Мне нравилось, как он совершенно естественно взял меня за руку и наши пальцы сплелись. То, как улыбался, когда наши взгляды встречались. То, как смотрел на меня, когда считал, что я не замечаю. Словно я была чем-то особенным, драгоценным и единственным в своем роде.

Это было правдой? Иллюзией? Миражом?

Все во мне казалось невесомым, словно упакованное в вату.

Следующие часы смешались и превратились в беспорядочные кадры, мгновения, идеальный фотомонтаж, словно кто-то перематывал пленку. Время состояло из простых прикосновений и всеобъемлющего чувства радости во мне. Они вызывали переживания и одновременно наполняли меня так глубоко, что закрывали темный горизонт сомнений.

Такой мужчина, как он, мог получить любую. Какой смысл ему тратить время на меня, если он вскоре вернется домой?

Он скоро уйдет.

Забудет тебя.

У него своя собственная жизнь.

Ты не его мир.

* * *

На следующее утро приехала машина «Приключений на рафтинге», чтобы забрать нас. Водитель уже успел захватить наши вещи, оставленные нами на главной станции. Я радовалась, что можно вылезти из слишком большой пижамы и вдохнуть внушающий доверие запах моей джинсовой куртки. Нащупать письмо, спрятанное во внутреннем кармане. Вернувшись домой, я еще раз спокойно перечитаю его.

Для этого мне нужно было уединение в собственном пространстве. Страховочная сетка.

Однако больше всего сейчас я радовалась возможности помыться под горячим душем. Снова почувствовать себя человеком. Волосы воняли речной водой, кожа чесалась и горела, словно в горах я упала в крапиву.

На пути обратно, на главную станцию, мы с Сандером почти не разговаривали, воздух был наполнен радостным молчанием, которое незначительные слова сделали бы только тяжелее.

Мы держались за руки подобно двум подросткам, и это казалось таким романтично-безвкусным, что мне хотелось спрятать эту картину в стеклянную банку для варенья и когда-нибудь вытащить, чтобы освежить воспоминания.

«Когда он уйдет из твоей жизни», – прошептал мне мой внутренний голос, полный злости.

Письмо оказало на меня какое-то влияние. Возможно, именно оно заставило прыгнуть за Сандером из лодки. При нормальных обстоятельствах я бы на это никогда не осмелилась. Никогда.

Мы разжали руки, как только вышли из машины. Осталась странная пустота, словно во мне чего-то не хватало. Однако несмотря на розовый туман, когда мы вернулись на главную станцию, от меня не укрылся осуждающий взгляд Оле. Он не стал комментировать ситуацию, однако на его лице было четко написано разочарование. Я повела себя непрофессионально. Этого не должно было произойти.

Но я решила прислушаться к своему сердцу, а не к голосу разума.

Возможно, это был первый такой случай в моей жизни. И я осознавала, что мне придется принять все последствия своего решения.

На самом деле я уже давно не понимала, чего хочет мое сердце. Письмо матери помогло мне увидеть вещи в новом свете. Мои бабушка и дедушка, как и Ада, всегда следовали велению своего сердца. А что же я? Чего желала я сама?

Мои товарищи по группе не только не догадывались о том, что творилось у меня на душе, но и не были в курсе, что происходит после подобных ситуаций. На тот случай, если кто-то поступает, как я.

– Начальник хочет с тобой поговорить, – объявила Эдда, не глядя на меня. Однако, разумеется, она выглядела разочарованной. Неудивительно, до этого наша совместная работа проходила без легкомысленных инцидентов.

Я расправила плечи и, пройдя по длинному коридору, направилась в заднюю часть здания. Из широких окон открывался идеальный вид на озеро и чудесный горный пейзаж.

Кабинет был обставлен современно, здесь множество деревянных элементов сочетались с индустриальной сталью. Облик, который хорошо подошел бы Hjerteslag Øyeblikke, но для этого нам не хватало финансовых средств. Понятия не имею, сколько еще продержится наше семейное предприятие, но я своими руками подвергла опасности смысл жизни бабули и дедули. Меня мучила совесть, съедала изнутри.

Некоторые элементы декора были матово-черными, как и письменный стол, за которым сидел Фредерик Нильсен, владелец «Приключений на рафтинге». Когда я вошла, он поднял взгляд.

– Нора, если бы мы не работали с твоими бабушкой и дедушкой уже пятнадцать лет, я должен был бы подать заявление и выставить тебе счет, – произнес он. Его глаза устало блестели, полные разочарования. – О чем ты думала? Ты досконально знаешь все правила, но умудрилась подвергнуть себя опасности. Меньше всего я ожидал от тебя такого неосторожного поведения, – он провел рукой по лицу. Когда Фредерик поднял на меня взгляд, его улыбка была полна печали. – Тебе и шести не было, когда ты принимала участия в зеленых маршрутах.

От этих слов я вся сжалась, сложила руки на коленях и посмотрела прямо на него. Мне не хотелось вести себя как трус, но мое сердце так колотилось, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Я терпеливо выслушала выговор Фредерика, кивая в нужных местах и робко соглашалась с ним. В отличие от Сандера, мне нужно было быть умнее.

Естественно, я извинилась за свое поведение.

– Мне жаль.

– Действительно ли это так? – спокойно спросил он, не сводя с меня глаз, и таким образом попал в самую точку.

– Я поступила неправильно, но я должна… Я не желала никого ставить в глупое положение. За это мне хотелось бы искренне извиниться.

Фредерик молчал несколько секунд и наконец кивнул:

– Все в порядке.

– Могу ли я что-то сделать, чтобы загладить вину?

– Передай привет дедушке и бабушке от меня, – его губы изогнулись в примирительной улыбке. – Надеюсь, у них все хорошо.

Когда наконец я вышла на улицу, другие, за исключением Сандера, уже ждали отъезда, а Грегори убирал багаж в машину. Последняя поездка назад, ночевка в пансионате, а затем все участники утром отправятся в аэропорт.

– Кажется, ты выиграла спор, – сказал Грегори, когда я подошла к нему. Я с теплотой посмотрела на участников группы, которые за это время стали настоящей командой. Они поддерживали друг друга весь наш путь и будут с теплотой вспоминать это время. Прекрасные воспоминания.

– Выиграла?

– Я попрошу у Лисбет рецепт. Таков же был уговор? Вилма прошла через все этапы и не дрогнула. Значит, ты была права.

В груди вспыхнула гордость, но в то же время я боролась с усталостью, тянущей меня к земле. Две недели уже почти прошли. Быстрее, чем ожидалось.

– Она была достаточно стойкой.

В этот момент на площадку вышел Сандер. Его влажные волосы все еще липли ко лбу, возможно, он воспользовался случаем и отправился в душ. Увидев его, я почувствовала, как предательски забилось сердце. Я вспомнила наш поцелуй, его умелые пальцы, его тепло, все, чем он был.

Заметив Сандера, Вилма отошла от семьи, которая стояла перед автобусом. Я была к этому совершенно не готова. Словно в трансе, я наблюдала, как девочка нерешительно приблизилась к парню, а затем прижалась к его груди. На ее лице была написана благодарность. Дружеский жест, полный симпатии. А Сандер? Он светился, словно старший брат. Родители Вилмы излучали тот же свет. Они выразили ему свою признательность, после чего также заключили в объятия.

Вилма изменилась за последние две недели. Теперь она словно светилась изнутри. Сандеру удалось то, во что я, если честно, не очень-то верила. Вилма улыбалась. Открыто и счастливо, не стесняясь, бездумно и свободно.

И даже я ощутила, как наполнилась счастьем. Глубокое и полное удовлетворение охватило меня, когда я взглянула на Сандера. На его лице не было и намека на самодовольство. Только внутреннее равновесие. Словно он всегда это знал.

Тепло превратилось в покалывание, и я поймала уголки своих губ на том, что они предательски обзавелись собственной жизнью.

Ох.

Вот черт.

Я была так слепа. Так глупа.

Это было больше, чем просто приятное чувство, это было начало чего-то, что я не хотела облекать в слова. Потому что, если всему этому дать имя, оно станет реальным. Людям просто нужно было, чтобы их видели. Видели, понимали и любили.

И Сандеру удалось подарить нам всем это чувство.

Словно это самая простая вещь в мире, словно мы все не говорим на разных языках. Сандер все перевел и сплотил нас.

Faen heller!

Нет, нет, нет… Это не может значить то, что я подозреваю.

Или все же может?

Во мне вспыхнула паника, словно стая испуганных птиц. Она пронеслась по моим венам, проникла в каждую клеточку моей нервной системы. Я сделала резкий вдох, когда понимание словно молния ударило по мне.

За последние две недели я узнала Сандера с разных сторон и не могла сказать, какая его черта нравится мне больше всего. Естественно, у него были и свои слабости, как у всех нас. Однако мы дополняли друг друга, и это меня пугало.

Сердце бешено колотилось. Ладони вспотели.

Все просто. Очень просто. И не нужно врать.

Я влюблялась в Сандера.

Понятия не имею, вынесу ли я, если он меня оставит. Возможно, только у меня возникли эти чувства. Все-таки он Александер Скоген. В его мире много женщин, особенно тех, что больше подходят ему и его стилю жизни.

Вот поэтому, и только поэтому, я заставила каждую мышцу лица застыть и превратиться в неподвижную маску. Я не хотела выдавать свои чувства и надеялась, что Сандер не сможет прочитать мои мысли, которые, казалось, написаны у меня на лбу. Колени дрожали, когда я повернула голову, и наши взгляды встретились. На одно мгновение мне показалось, что я заметила какой-то блеск в глубине его глаз.

Изумление? Удивление? Но было там и что-то другое, бесконечно нежное, что подарило мне много надежды. Я боялась падения с высоты, боли от удара, если сейчас по уши влюблюсь в него.

А потом он улыбнулся, просто так. Это типичная улыбка Сандера, которая с первого взгляда пленила меня.

И я все это время защищалась от нее. Говорила себе, что рациональная часть меня сильнее, чем физические ощущения, которые он во мне вызывал.

Ох, Нора, ты так безнадежно потеряна.

23

Сандер

После возвращения с «Приключений на рафтинге» мы с Норой и секунды не провели наедине. По пути домой нам не представилось возможности обсудить события в хижине. Не наедине.

В моей голове мелькали картинки. Губы, касающиеся губ, запах ее кожи, тонкие волоски на ее затылке, ощущение ее волос на моей груди, наше сердцебиение. При одном только воспоминании о Норе, лежащей рядом со мной, мне хотелось наклониться к ней и украсть поцелуй. Поцеловать ее, почувствовать, удержать в объятиях.

Когда Грегори через два с половиной часа поездки на автобусе наконец добрался до маленькой площадки перед пансионатом, с которого все началось две недели назад, я наконец осознал, что это значит. Время почти истекло, песок в часах почти закончился.

Стал ли я умнее? Нет.

Я все еще не был уверен, нужно ли идти по следам моего отца. Хочу ли я однажды взять на себя его роль. Вижу ли себя на его месте, во главе концерна, название которого было анаграммой моей фамилии.

Выйдя из автобуса, я глубоко вдохнул чистый воздух. Теплые солнечные лучи ослепили меня. Я закрыл рукой глаза и позволил себе насладиться моментом.

Это незнакомое место, которому вначале я так противился, стало близким моему сердцу. От мысли, что придется его оставить, во рту появился неприятный привкус. Мне не хотелось уезжать.

Я нахмурился.

Это что-то новое.

Дикие танцы в Осло, вечеринки в тайных клубах Монако, прогулки на яхтах вдоль Лазурного Берега, учеба в Кембридже или время, проведенное в Мюнхене у Хеннинга, когда мне приходилось присматривать за Ари. Это было своеобразным способом искупить свою вину за скандал, в котором я отчасти был виноват.

Ни в одном из этих мест я не чувствовал себя таким уравновешенным и полноценным.

Из-за Норы ли я так хорошо себя чувствовал? Я пробежался взглядом по площадке, пока не нашел ее чуть в стороне от других, вытаскивающих сумки из автобуса. Нора общалась с Грегори, поднявшим поляризационные солнечные очки на гладко выбритую голову. Нора сняла с волос резинку и завязала их в свободный пучок. Казалось, что они близки, и на секунду я почувствовал что-то вроде укола ревности. Я машинально сжал кулаки и ощутил жжение в животе.

Это не было на меня похоже. Я не ревную. Как правило.

Прежде всего потому, что это очень иррационально.

Обручальное кольцо и фотография семьи на лобовом стекле автобуса гласили о том, что Грегори – семейный человек и, скорее всего, не только давний коллега Норы, но и друг. Возможно, кто-то, напоминающий отца.

Но мне хотелось, чтобы Нора и меня одарила улыбкой, от которой на ее щеках появлялись ямочки, поделилась со мной тайнами и страхами, чтобы мы со всем вместе справились.

Черт.

Решившись, я взял свой рюкзак, забрал со стойки администрации ключ от комнаты и поднялся наверх, чтобы побыть одному. С самим собой. Моей головой. И чувствами.

Я бросил взгляд на телефон. Мне написал Хеннинг.

Хеннинг: Что происходит в глуши?

Александер: Что делает Карла?

Ответный вопрос я задал лишь потому, что сейчас не было настроения говорить о себе. Хеннинг это понял. Как и всегда.

Хеннинг: Я расправился с недоразумением и дал понять, что хочу быть с ней.

Александер: Звучит романтично.

Хеннинг: Веришь или нет, но я никогда не чувствовал себя более уверенным.

Александер: Эй, поздравляю! Очень рад.

Я говорил серьезно. Пусть я и не очень хорошо знал Карлу, инстинкт подсказывал, что она хорошая. Сообразительная. Прямолинейная. Именно то, что нужно было Хеннингу. Именно то, чего хотел и Мар. И то, что мне по-своему давала Нора.

Александер: Это взаимно или мне стоит беспокоиться?

Хеннинг: Я никогда ее не связывал и не приковывал к кровати с кляпом во рту, если ты про это… Но не нужно подавать мне идеи.

Александер: Давай без подробностей.

На губах заиграла широкая улыбка. Если Хеннинг чего-то хотел, то выкладывался на сто тридцать процентов. Не меньше. Я завидовал ему, потому что друг всегда сражался за свои мечты, за то, что имело для него значение.

А я? Полз от одной заранее определенной цели к следующей, не зная, на самом ли деле мне этого хочется. Хотя, возможно, я должен быть благодарен за предоставленные возможности.

У меня были свои привилегии, и потому практически стыдно вообще жаловаться на жизнь. Нужно об этом помнить. Всегда.

Хеннинг: Не стану делиться подробностями, пока ты не напишешь, как у тебя дела на самом деле.

Александер: Лучше, чем ожидалось. Я кое с кем познакомился.

Хеннинг: Во время тур-похода, который увел тебя подальше от всех женщин этого мира? На такое способен только ты. И как ее зовут?

Александер: Нора.

Хеннинг: И какая она?

Александер: Живая, настоящая, чуткая.

Хеннинг: Ох, черт.

Александер: Что?

Хеннинг: Я думал, ответ будет другим. Кажется, она сильно тебя задела.

Несколько секунд я смотрел на сообщение Хеннинга и пытался осмыслить его слова. В какой-то момент мне показалось, что я больше не в состоянии анализировать их, иначе сойду с ума.

Это правда? У меня возникли неожиданные чувства к Норе? Одно дело – почувствовать что-то в hytte, другое дело – услышать об этом со стороны.

Казалось, что Элли могла читать мои мысли, потому что ее вопрос возник на экране поверх моего с Хеннингом чата.

Элли: Ты готов продолжить проживать остаток своей жизни?

Александер: Звучит как взятие под стражу.

И именно так все ощущалось. Последние две недели показали мне это.

Элли: Я в любое время готова поменяться с тобой местами в «КОСГЕН»…

Сообщение меня озадачило. Элли никогда об этом не говорила, но боготворила наше предприятие. По-другому, не так, как Тео. Тео был самим предприятием. Но Элли? У сестры были взгляды, идеи, надежда. Она раньше постоянно пробовала новые рецепты, часто бывала на фабрике и в стеклянном здании главного офиса.

Прежде всего, такое признание не могло появиться на пустом месте. Что-то должно было произойти.

Александер: Что-то случилось?

Элли: Нет.

Александер: Ладно. Давай поменяемся местами.

Я хотел проверить ее. Посмотреть, искренна ли сестра со мной и с самой собой.

Элли: Я говорю серьезно, с радостью займусь делом.

Я пытался понять, почему она так поступает. Но, возможно, это уже и был ответ. Потому что Элли приняла решение добровольно, без принуждения. Потому что никто от нее подобного не ждал.

Александер: Секундочку, ты пила?

В качестве ответа Элли отправила свою фотографию. Покрасневшие щеки, застывший взгляд и ее милая, настоящая улыбка на губах. На сестре был спортивный костюм, и длинные волосы завязаны в высокую косу сзади. Без предупреждения меня наполнила тоска по сестре.

Александер: Жду встречи с тобой.

Элли: Я тоже. И говорю совершенно серьезно. Я уже давно этого хочу, но не осмеливаюсь сказать из страха…

Она не закончила предложение. Ничего больше не писала. Поэтому я позвонил.

– Сандер, – удивленно произнесла она, однако, судя по всему, обрадовалась. – Ты позвонил.

– Ты правда хочешь заняться делом? – в голове появилась одна мысль.

– Знаю, никто мне не доверит, но…

– Ты правда этого хочешь?

– Да, – с энтузиазмом ответила она, затаив дыхание.

– А я хочу уйти.

Вау! Это было похоже на то, как шайба пролетает мимо ворот. Я сразу же почувствовал, как с моих плеч свалилось огромное бремя. Словно я годами носил за собой тяжелый груз, который исчез после одного простого предложения.

– Что, прости? – голос Элли звучал так, словно ей нанесли удар в живот.

– Возможно. Пока не знаю. Нужно еще подумать.

– Дедушке…

– …придется смириться, – закончил я и принялся беспокойно бродить по комнате. В голове формировались новые планы. Возможности. Шансы. – Как и папе. Тео едва ли сможет поверить своему счастью, но да. Думаю, так было бы правильно. Но нужно двигаться медленно, быть уверенным. Не хочу принимать это решение в спешке, даже если в целом мне все уже давно ясно. Просто не могу себе в этом признаться.

– Знаю, – ответила Элли и даже по телефону я услышал ее довольную улыбку. – Именно поэтому ты все это время по-своему бунтовал.

– По-своему?

– Ты точно знаешь, что в нашем окружении достаточно людей хватается за наркотики и алкоголь, однако ты никогда так не делал. Никогда не пытался легкомысленно заглушить эмоции или выплеснуть их. Ты прятался за высокой горой из сарказма, скрывался за напускной беззаботностью, которая всех сводила с ума. Потому они все это время думали, что ты ничего не воспринимаешь всерьез.

Ее слова задели мое сердце и разбередили раны.

– Возможно… Давай спокойно все обсудим, когда я вернусь. И тогда придумаем план, ладно? И для тебя, согласна?

– Да, – она казалась довольной. Счастливой. Решившейся. – Согласна.

Положив трубку, я целую секунду смотрел прямо перед собой.

Нужно срочно прояснить мысли. Дыши. Лучше всего мне удавалось делать это в воде, когда мои движения растворялись в волнах и становились едиными с ними. Поэтому я решил переодеться, даже если потом придется снова принимать душ.

Но внутри я просто схожу с ума.

Мне нужно поплавать. Сейчас же.

Вооружившись полотенцем, в плавках, с очками для плавания, болтающимися на запястье, я снова спустился по лестнице. Оказавшись снаружи, я повернулся влево и застыл.

Клик. Клик. Клик.

Прежде чем я успел обернуться, волосы на моем затылке встали дыбом. По моему телу пробежала дрожь, и без всякого предупреждения накатила тошнота, словно внезапно меня накрыла морская болезнь.

24

Нора

Пока участники похода забирали сумки, чтобы затем пойти устроиться в своих комнатах, я подошла к Грегори, который стоял перед автобусом, словно хотел казаться тише воды ниже травы.

– Выглядишь таким довольным.

– Так и есть. С Лисбет все хорошо. С нами все хорошо. А что с тобой? Ты кажешься немного беспокойнее, чем обычно. Унылой. – Он испытующе посмотрел на меня, и я автоматически напряглась.

Потом тихо вздохнула.

– Почему ты все замечаешь?

– Потому что знаю тебя практически с твоего появления в этом мире.

Если точнее, мне тогда было два года, это было вскоре после несчастного случая с родителями.

– Я не знаю, правильно ли то, что я делаю…

– Нора, можем мы быстро переговорить? – прервала нас бабушка. Судя по выражению лица, она уже общалась с Фредериком из «Приключений на рафтинге». Я быстро прогнала угрызения совести и нахмурилась.

– Мы отойдем на секунду, – сказала я Грегори, который лишь сочувственно кивнул мне. Я не получила от него никакой поддержки, но это и не входило в его обязанности.

Не подумав о последствиях, я принесла Hjerteslag Øyeblikke дурную славу. Это была лишь моя ошибка. И это не говоря уже о том, что мы ночевали в хижине Густава и устроили небольшой беспорядок. Разумеется, мы застелили кровать и помыли посуду. Тем не менее, я твердо решила завтра же, когда все разъедутся, отправиться туда сама. Я хотела принести пирожки в качестве извинения и благодарности, а также вернуть чистое постельное белье и пижаму.

– Цветочек, – тихо произнесла бабушка, как только мы вошли в кабинет. Только это. Одно слово. Однако оно словно разрывало мое сердце на части. Внезапно у меня вырвался всхлип. Испугавшись, я прижала руку ко рту, но было слишком поздно. Небеса, я точно не хотела вот так разразиться слезами.

Однако это милое прозвище, которое дали мне родители, все испортило.

Бабуля обеспокоенно и одновременно с сочувствием посмотрела на меня, и это совсем не помогло успокоить хаос чувств во мне. Наоборот.

– Знаю, – сказала я. – Мне жаль. Я действовала не думая и неосторожно. Извини.

– Хорошо.

– И еще кое-что. Я нашла письмо, – произнесла я наконец срывающимся голосом.

– Письмо?

– Да, мамино…

Я заметила, как кровь отлила от лица бабули. Удивление и надежда отразились в ее кристально-голубых глазах, так похожих на мои. И мамины. Наследие женщин Свендсен.

– И… где ты его нашла? – нерешительно спросила она, прерывисто дыша.

Я достала сложенный листок бумаги из кармана джинсовой куртки, которую продолжала носить. Этот листок придавал мне силы и защищал. Щит. Мой щит.

– Я нашла письмо под одной из оторвавшихся заплаток. Сандер помог мне его увидеть. Конечно же, письмо было под чертовым цветком. Вот, прочитай…

Дрожащими пальцами бабуля забрала письмо и так аккуратно открыла, словно держала новорожденного. С ее губ сорвался хриплый всхлип. Мое горло опасно сжалось, словно меня лишили воздуха. Я боролась со слезами, а бабушка поднесла руку к губам и качала головой.

Это было красиво и завораживающе, но все же разрывало сердце. Я и представить себе не могла, каково это – хоронить собственного ребенка. Теперь я больше была не в силах сдерживать слезы, они горели под моими веками и затуманивали взор.

Очертания бабули размывались, она снова и снова хватала ртом воздух, но при этом улыбалась. Не веря. Словно это чудо.

И так оно и было. Перст судьбы.

– Не могу поверить, – произнесла она, не в силах сдержать эмоции. – Все эти годы… Оно было там… все это время. А еще…

Я сразу поняла, на что она намекает.

– Нет. Только это письмо.

Она кивнула.

– Как здорово… как чудесно…

– Я всегда думала, что это вы дали мне прозвище Цветочек, – тихо сказала я.

В бабулиных глазах сияла любовь.

– О, Нора, но ты и правда наш Цветочек. И всегда была им. Но именно твоя мать так впервые тебя назвала, – ответила она, и это предложение словно прорвало дамбу. Из моей груди вырвался тяжелый всхлип, плечи затряслись. Бабуля раскрыла объятия, и я упала в них. Она обнимала меня как потерянную дочь, как ее любимую внучку. Объятия были теплыми и безопасными, полными отчаяния и любви.

Мы обе плакали, пока время не потеряло значение.

Такими нашел нас дедуля, плачущими и смеющимися. Он тоже прочитал письмо от начала до конца, вникая в каждую строчку, и не смог сдержать слез. Все его тело сотрясалось словно при землетрясении.

– Это самый красивый подарок, – сказал он через время, показавшееся вечностью.

– Самый красивый. – Я отошла от них, взяла носовой платок из верхнего выдвижного ящика письменного стола и вытерла щеки. Потом расправила плечи. Выпрямилась, стала больше.

– Я намерена отправиться в Осло, – заявила я. – На несколько месяцев, чтобы пройти по их стопам. Увидеть… нечто иное. Подальше… от этих мест.

На их лицах отразилось удивление, а за ним последовало понимание. Дедуля тепло улыбнулся, его темные глаза сияли, словно я сунула ему под нос свежеприготовленный skoleboller[29]. На губах бабушки также появилась довольная улыбка, немного лукавая, прямо как моя.

– Что такое? – я не могла скрыть свою растерянность.

– Мы давно ждали, когда ты примешь это решение.

– Правда? – спросила я, нахмурившись.

– Цветочек, мы так сильно тебя любим, но тебе не нужно оглядываться на нас, чтобы строить свою жизнь. Ты молода и должна увидеть мир. Должна узнать, какие возможности открыты перед тобой, и тогда решить, чем хочешь заниматься, – сказала бабуля.

– Мы долго обсуждали это, пока ты была в походе, – добавил дедуля. – Мы бы никогда не стали выгонять тебя, но…

– Именно это вы и делаете, – с легким удивлением в голосе заметила я и наигранно прижала руку к груди. – Вы выставляете собственную плоть и кровь за дверь.

– Это всего лишь возможность посмотреть на мир за пределами нашего небольшого городка. Несколько месяцев. Если по возвращении ты поймешь, что Hjerteslag Øyeblikke – это именно то, чего ты хочешь, то хорошо. Но ты также можешь рассмотреть возможность поступления в университет или найти что-то другое, что тебе действительно нравится.

Я улыбнулась. Ощущения были приятными. Словно начало новой книги, когда еще не знаешь, какую историю готовят для меня следующие страницы.

– Да, – ответила я. – Что-то такое я и представляла.

25

Сандер

Этот тихий, резко повторяющийся звук заставил меня вздрогнуть.

Клик. Клик. Клик. Клик.

Только через две секунды, я понял, что позволил маске упасть. Выражение моего лица стало бы отличной темой в колонке сплетен. Не важно, будь то заголовок в печатном издании или где-то в интернете. Я уже видел видеозаписи и комментарии в соцсетях, связанные со мной. Анализ моего выражения лица, позы, оценка. Осуждение.

Словно крошечные ледорубы колотили по моему сердцу.

Черт.

Желудок сжался, но в следующее мгновение я поймал себя на этом. Словно лишь на секунду споткнулся. Мое выражение лица превратилось в идеальное равнодушие, возможно, его можно было сравнить с каким-то из портретов Микеланджело.

– Сандер?

Я повернулся на голос Норы за спиной.

Хотя внутри я был все еще ошеломлен этой ситуацией, все равно заметил, что она плакала. Ее глаза покраснели, а тушь на ресницах немного запачкала щеки. Однако на ее лице читалось искреннее сочувствие, и мне сразу стало легче. Как будто одного ее присутствия было достаточно, чтобы развеять все мои страхи.

Не говоря ни слова, я схватил ее за запястье и потянул внутрь здания. Я никого не видел, но знал, что они тут. В то же мгновение я осознал свою ошибку и отпустил Нору, словно обжегся о ее кожу.

Черт, я и правда оказался не в своей тарелке.

– Что случилось? – теперь в голосе Норы звучала тревога.

– Папарацци. Где-то там, снаружи.

– Что?

– Как они нашли меня? – услышал я свой вопрос, хотя в голове уже прокручивал все возможные варианты действий. Ни в коем случае я не стану проводить здесь еще одну ночь. В присутствии этих хищников, стоящих у порога, это станет настоящим испытанием, сравнимым с битьем шпицрутенами. Кроме того, я достаточно хорошо себя знал, чтобы понимать, что не смогу и глаз сомкнуть. Здесь не было стен, никакой ширмы, никакой возможности где-то спрятаться.

Со временем отношение и поведение папарацци стали более цивилизованными. Особенно учитывая то, через что пришлось пройти моим родителям. Два десятилетия назад ситуация была совсем другой, поэтому я никогда не искал в интернете информацию о топлесс применительно к моей матери. Мы прошли обучение по вопросам взаимодействия с прессой. Неоднократно собирались всей семьей и обсуждали ключевые подходы и правила, которые всегда были важны.

Кажется, за две недели здесь я утратил здравый смысл. По-моему, от него больше ничего не осталось. Я провел рукой по лицу.

– Эй, – раздался обеспокоенный голос Норы, и она взяла меня за руку. Теплая и мягкая. Мое колотящееся сердце немного успокоилось.

И все равно казалось, что я вернулся домой и обнаружил, что мои четыре стены разрушены. Эти люди были ворами, готовыми украсть часть моей души. Но за какую цену?

Все во мне кричало, что нужно уносить ноги. Пришлось собрать все ментальные силы в кучу, чтобы тут же не сбежать из пансионата, не сесть в ближайшую машину и не отправиться в аэропорт.

Снова обратив внимание на Нору, я увидел на ее лице те же мысли.

– Что собираешься делать? – спросила она. – Чем могу помочь? Прогнать их? Отвлечь?

Я покачал головой.

– На самом деле лучше всего будет, если я уеду пораньше. Сегодня. Проверю рейсы. – В моих словах звучало искреннее сожаление. Мне хотелось прояснить много вопросов. Прежде чем я поговорю с дедушкой, мне нужно разобраться в ситуации, которая сложилась между нами. Найти новый путь. Решения. Но то, что мы были парой, Нора и я, было безусловным. – Сейчас я уже не смогу насладиться последним днем. Буду постоянно думать, что они фотографируют и бомбардируют вас вопросами. Не хочу так с вами поступать. – Да и с собой.

– Ладно, но как они нашли тебя? – повторила Нора мой первый вопрос.

На самом деле это было очевидно. Все просто. Кто-то сдал им мое местоположение.

Внезапно позади нас раздались шаги. Вилма спустилась по лестнице к стойке регистрации. Когда она заметила мое выражение лица, улыбка замерла на ее губах. Как только наши взгляды встретились, на ее лице мелькнуло что-то вроде сожаления и чего-то еще… Чувство вины? Угрызения совести?

Меня пронзил холод, наполнил каждый уголок тела. Холод после рафтинга и рядом не стоял. Но меня переполнял и кипящий жар, бешеная ярость, которая бросила все рациональные мысли в костер.

Мне было знакомо чувство предательства. Но со стороны Вилмы?

Это был лишь короткий взгляд, но его было достаточно, чтобы сломать что-то внутри меня. Словно в зеркало бросили камень. Меня накрыло разочарование. Жаркое и горькое.

Она быстро отвернулась, кусая нижнюю губу, и, кажется, раздумывала, что делать дальше, и поэтому в нерешительности застыла внизу лестницы. Мне не нужно было ее признание вины, все знаки на это указывали. Прямо перед моим носом.

– Ох, – тихо прошептала Нора, словно вторя моим мыслям. Кажется, она проследила за моим взглядом. – Возможно, этому есть другое объяснение.

– Конечно, – ответил я, и сам удивился, как холодно прозвучал мой голос. Словно кто-то разорвал связь с моими чувствами.

– Сандер, я могу…

Вилма подошла поближе, но я вскинул руку и просто прервал ее.

– Не нужно ничего объяснять. Я уже все понял. Ты получила свои пять минут славы. Отлично, удачи.

Шок на ее лице не казался наигранным, и на целую секунду я засомневался в своих подозрениях, но затем ее лицо исказилось. Появилось пренебрежение и возмущение, словно я больно ее ранил. Что-то кольнуло меня в сердце, но ярость была громче, сильнее, увереннее.

– Ну и хорошо, – выдохнула она, развернулась и направилась назад вверх по лестнице.

К моему удивлению, там стоял Римас. Он утешительно обнял ее и погладил по голове. Судя по всему, они нашли друг друга. Хорошо. Хоть что-то. Вскоре после этого оба исчезли.

Возможно, я был слишком резок, но меня ранили. И разочаровали. Не каждый сможет правильно отреагировать в такой ситуации. Я устало провел рукой по волосам.

– Эй, – я почувствовал легкое словно перышко прикосновение пальцев Норы к моему запястью.

– Я повел себя не совсем как взрослый, – я почувствовал отвращение к самому себе. На мгновение я словно превратился в своего деда. А я бы не хотел быть похожим на него. Helvete.

– Я забронирую билеты и уеду, – деловым тоном сказал я Норе и заметил, как она слабо вздрогнула. Но, возможно, я ошибся. – Сможешь отвезти меня в аэропорт?

Нора сглотнула.

– Да, конечно.

Мои чувства бурлили, и я не мог ясно думать. Иначе бы точно заметил бесконечную пустоту в ее взгляде.

* * *

Когда я час спустя освободил комнату, Нора уже ждала у «Вольво» Берты. Было странно, что я не попрощался ни с кем из группы, даже с теми, с кем мы тесно общались последние две недели. Машина стояла на заднем дворе, там же, откуда забирали белье, чтобы за нами не наблюдали. Мой самолет должен был вылететь через три часа, но мне хотелось уехать как можно раньше. Чем быстрее вернусь домой, тем быстрее смогу взяться за изменения.

По лицу Норы было невозможно определить ее чувства.

– Я скоро вернусь, – сказала она и открыла багажник. – Можешь поставить сумку и садиться в машину. – С этими словами она исчезла в доме. Что-то было не так, но я не мог точно сказать, что именно.

К моему удивлению, Джулия, младшая сестра Вилмы, вышла из дома в тонкой рубашке и серых штанах для бега. Она явно плакала.

Она поспешно вытерла заплаканные щеки, вскинула подбородок и посмотрела на меня так вызывающе, что стала больше походить на старшую сестру, чем я мог себе представить.

– Не хочу, чтобы ты плохо думал о Вилме.

Вздохнув, я поставил рюкзак на землю между ногами, пока мы ждали Нору.

– Иногда мы совершаем поступки, о которых жалеем, но нужно принимать последствия. Нормально, если кто-то разочарован или недоволен. Можешь передать Вилме, что я не держу на нее зла. Я даже могу ее понять. – Возможно, было бы честно сказать ей это самому, но у меня не хватало сил и времени. Из-за чувства вины.

– Нет, ты не понимаешь, – ответила Джулия, сжимая тонкие пальцы в кулаки. Она упрямо уставилась на меня. – Я не хочу, чтобы вы считали Вилму плохой. Она не совершила ничего плохого. Она лишь защищала меня.

На протяжении двух долгих секунд я смотрел на маленькую сестру Вилмы, не реагируя. И только спустя некоторое время до меня дошло, что она имела в виду.

Мне стало плохо.

– Что?

Она выдохнула.

– Вилма подавлена, но она скорее отрубит себе руку, чем предаст меня. Это была я, ясно? Я написала сестре, что ты здесь, приложив фотографию в качестве доказательства. А та показала ее своей сестре, и потом та – своей подруге, – быстро проговорила Джулия.

Я был потрясен.

– Так это была ты?

– Да.

О, вау. Я явно бестолковый. Но теперь появился и смысл. Вилма не хотела, чтобы кто-то обвинял ее сестру. Это было на нее похоже. Я неоднократно делал то же самое для Элли и Тео.

Нора вышла из пансионата и изумленно посмотрела на нас.

– Все нормально?

– Дай мне две минуты.

Нора кивнула, подозрительно сощурив глаза.

– Ясно.

– Вилма наверху? – спросил я Джулию, которая молча покачала головой.

– Тогда где?

– В комнате с играми и книгами.

Я кивнул.

– Хорошо, пойду к ней, – сказал я. – Спасибо. Спасибо, что нашла в себе храбрость и рассказала мне. Иначе я бы совершил глупую ошибку.

Я отправился на поиски Вилмы с громыхающим сердцем. Я нашел ее в так называемой семейной комнате для игр, где она развалилась на бежевом кресле, опустив уголки губ и надев наушники.

– Привет, – сказал я, подходя к девочке и присаживаясь рядом на корточки. Но она игнорировала меня, словно я воздух, смотрела на согнутые колени и теребила ниточки на носках.

Что-то во мне сжалось. К сожалению, я сделал поспешные выводы, а мне важно не торопиться с суждениями.

Это было честно. Как по отношению к ней, так и ко мне. Кроме того, мне нужно быть умнее. Я хорошо узнал Вилму за последние две недели. Не знаю, почему меня так обманула ее первая реакция. Можно свалить это на гудящий череп, папарацци и мое нервное состояние. Катастрофу.

Но это не было достаточным оправданием.

– Мне жаль, – громко и отчетливо произнес я. Мой голос эхом разнесся в маленькой комнате. Не знаю, услышала ли Вилма меня, но мне хотелось по крайней мере попробовать. – Я не собирался сваливать вину на тебя. Я лишь увидел твое выражение лица и сделал неправильные выводы. Мне ужасно жаль. Ты прекрасная и сильная, и мне нравится твое отношение к сестре. Береги себя, Вилма.

Когда я снова выпрямился, ее рука скользнула к телефону, лежащему рядом, и включила музыку. Затем девочка посмотрела на меня, и разочарование в ее карих глазах ударило по мне со всей яростью.

– Знаешь, я думала, что мы чем-то похожи, – тихо произнесла она. – Я была так благодарна, что ты отнесся ко мне серьезно. И я никогда не забуду, что ты прыгнул за мной во время рафтинга. Но мне действительно больно осознавать, что после всего произошедшего ты поверил в то, что я позвала папарацци.

– Понимаю, – ответил я. – Мне жаль… правда.

– Не важно, – Вилма пожала плечами, словно ничего страшного не произошло. Однако это было не так.

– Если честно, это не исправит ситуацию. По крайней мере, не сразу. Ты некоторое время еще будешь дуться, и я какое-то время буду чувствовать себя придурком. – Возможно, хорошо, если она снова меня услышит, это станет шагом к тому, чтобы побыстрее со всем разобраться. – Потому что я наворотил дел. Поступил неправильно. Но в тот момент я был расстроен и не понимал, что делаю. Но это никак, никак не связано с тобой.

– Ты злишься на Джулию?

Я покачал головой.

– Нет, уже нет. Такое бывает. Я уже привык, а она сделала это не специально.

Казалось, Вилма почувствовала облегчение, ее худые плечи опустились.

– Но они приехали сюда из-за нее. И ты уезжаешь.

– Откуда ты узнала?

– Я видела, как ты спускался с вещами, – ответила девочка.

– Да, сейчас я лечу домой.

Она машинально поднимала и опускала подбородок, словно отрабатывала какое-то движение.

Внезапно в мою голову пришла одна мысль, и пульс участился. Возможно, из-за видео моя семья оказалась в такой же ситуации? Они не думали рационально, а были лишь ослеплены всей этой неразберихой. Нужно еще раз нормально с ними поговорить. С ними и с дедом.

– Желаю тебе удачи, Вилма. Береги себя, – произнес я, и она неловко поднялась, как будто все ее суставы затекли.

– Ты тоже, – сказала она и, похоже, не знала, как поступить. Поэтому я на секунду приобнял Вилму.

– Благодаря вам с Норой все, что произошло, уже не кажется таким страшным. – Ее улыбка стала немного грустной. – У вас есть то, чего я бы пожелала себе.

26

Нора

Нет, нет, нет, нет.

Именно этого я и старалась избежать. Поэтому все время пыталась держаться от него подальше. И вот. Сандер покидал пределы Хардангервидда, а я осталась позади, наблюдая, как он возвращается в свой мир.

Мои руки сжались на руле, но я не собиралась поддаваться эмоциям и плакать. Даже если слезы обжигали, нос хлюпал, а все внутри требовало выпустить крик. Пока мы ехали в аэропорт, пейзаж проносился мимо нас, словно в замедленной съемке. Мы были полностью погружены в свои мысли, и ничто не могло нарушить эту тишину.

Сандер парой фраз описал мне ситуацию с Джулией и Вилмой. К счастью, это не Вилма сдала его местоположение, иначе я бы и правда разочаровалась в ней.

В машине было тихо. Сандер все время нервно водил пальцами по подлокотнику на двери. Он выглядел задумчивым и отстраненным. Парень провел костяшками пальцев по губам, устремив взгляд за окно, полностью погрузившись в себя, мысленно он был уже далеко от меня.

Я поборола укол в груди и бросила взгляд в зеркало заднего вида. Улица пролегала вдоль склона горы, вскоре начнется motorvei, и тогда уже будет недалеко. С каждым оставленным позади километром меня покидали и силы, и надежда на то, что прощание обойдется без разбитого сердца.

Я забронирую билет и уеду.

Теперь молчание Сандера было таким сокрушительным, что мне приходилось крепко сжимать губы, чтобы с них не сорвался всхлип.

Зачем я, глупая корова, в него влюбилась? Влюбилась? О боже, нет, надеюсь, так далеко это еще не зашло. Меня наполнила паника. Все во мне хотело кричать, сбежать. Я бы предпочла включить поворотник Берты и выйти из машины на следующем повороте, но это было мерзко, а я не такая и никогда такой не буду. Но мне и не хотелось завтра просыпаться разбитой и собирать все осколки. Не хотелось снова испытывать муки любви. Ведь лишь через несколько недель, когда пройдет время и боль будет погребена, я снова смогу почувствовать себя человеком.

Именно поэтому мне нужно отойти на расстояние, оттолкнуть его подальше от себя, прежде чем он меня опередит.

– Все в порядке? Я хотел с тобой поговорить… – Несмотря на собственные мысли, Сандер заметил, что я изменилась, как обычно и замечал все вокруг себя. Потому что был внимательным. За небрежными фразами скрывался острый ум. Он был умным, находчивым и сообразительным, и потому я ненавидела Сандера за то, что рядом с ним чувствовала себя чертовски беспомощной. У меня было такое чувство, что я лечу без парашюта, но в то же время нахожусь в невесомости и не падаю.

Поэтому я покачала головой.

– Нет.

– Что не так?

– О чем ты хотел со мной поговорить? – спросила я как можно спокойнее.

Краем глаза я заметила, как на губах Сандера заиграла улыбка.

– Ты первая.

Я глубоко вздохнула. Хорошо. Итак, честность.

– Это была ошибка.

– В чем дело? – на его лице отразилась тревога, а голубые глаза с беспокойством смотрели на меня, словно пытались уловить каждую деталь. Словно он искал на нем ответ. Но он ничего не найдет, потому что ответ пустил корни глубоко во мне.

– Мы… Прости. Я думала… – Я с трудом выдохнула, а сердце бешено застучало. – Будем честны, у нас с тобой не было особых шансов, разве ты так не думаешь? Как это могло бы быть? Ты живешь в Осло. Ты продолжишь там свою жизнь, с «КОСГЕН». Возможно, в будущем возглавишь эту организацию. А кто я? – Я машинально расправила плечи. – Деревенская девочка, не имеющая отношения к твоей настоящей жизни.

– Если ты действительно так плохо думаешь о себе или считаешь, что я так плохо думаю о тебе, значит, ты сильно ошибаешься, – резко ответил Сандер, его счастливый взгляд растворился. Теперь в его глазах была лишь сталь. И неверие.

Прежде чем я успела что-то ответить, он положил руку на мою, лежащую на рычаге переключения скоростей. Я бросила на него удивленный взгляд. Мое напряженное лицо немного расслабилось, я это чувствовала. Это простое прикосновение вызвало во мне восторг и настоятельное желание большего.

Кажется, Сандер почувствовал мое состояние. Его большой палец нежно коснулся моей кожи, и тепло разлилось по всему моему телу, проникая в самые глубины души, пробирая до костей. Очень глубоко. Везде.

– Я не собираюсь уезжать насовсем.

На моих губах появилась грустная улыбка.

– Это я уже слышала.

– Нет, это не слышала. – Он был хуже и опаснее Торбена. Я потеряна, и спасти меня нельзя. Ну вот.

– Что именно произошло? – спросил Сандер, и на его лице мелькнула едва заметная тень, словно он с трудом сдерживал гнев. Однако я не понимала, почему он так раздражен. Потому что я отталкивала его от себя? Но ведь это он уходил.

– Он был участником похода, мы провели много времени вместе. Занимались сексом. А потом он ушел. И больше меня не искал.

– Он сделал тебе больно. – Я с трудом расслышала опасную нотку в его голосе, но звучал он так, словно Сандеру очень хотелось сломать тому парню кости.

– Да, – это чертово слово-нож, которое может погрузиться глубоко. – Не физически, а вербально и эмоционально. Это был неожиданный удар, который… от которого было очень больно, – преуменьшение столетия.

– Что он сказал? – спросил Сандер. Не настойчиво, не любопытно, а в его чуткой манере, которая вновь толкнула меня за грань отчаяния.

Мне нужно отдалиться от него, а вместо этого меня тянуло снова броситься Сандеру в объятия. Пришлось приложить все усилия, чтобы сосредоточиться на дороге перед нами, и тут, к своему ужасу, я поняла, что уже через пару километров мы прибудем в аэропорт.

– Не нужно говорить об этом, если не хочешь, – добавил Сандер.

Я покачала головой.

– Нет, все в порядке. Он сказал, цитирую: «Нора, да ладно тебе. Мы хорошо потрахались, это был просто фантастический секс. Мы повеселились, но не более того».

Сандер хранил молчание, но я ощутила внезапный холод, когда он отстранился от меня и глубже погрузился в кресло Берты. Все во мне протестовало жгучим огнем.

– Вот же придурок, – единственная фраза, процеженная сквозь сжатые зубы.

– Ага, это было… дерьмово. Он был дерьмовым, но я не сразу это осознала. Все было по обоюдному согласию, но я чувствовала себя обманутой. Он много льстил мне и обвел вокруг пальца. Это было просто отвратительное поведение.

– Не просто. Вы могли раньше все выяснить, если бы он сразу сказал, что речь шла только о сексе. Если бы он сказал, – проворчал Сандер, и его голос звучал как угрожающий рык.

Я была слишком взволнована, слишком отвлечена, чтобы понять, почему Сандер так на это реагирует.

– Ладно, – он сделал глубокий вдох. – Нора, мне жаль, что тебе пришлось такое испытать, но я не похож на него. Ничуть. И я надеялся, ты это понимаешь.

– Да, понимаю, – ответила я. Мы ходили кругами. Я понятия не имела, как объяснить ему, чтобы не сделать больно.

Падение случится рано или поздно. Но Сандер уже проник в самые глубины моего сердца, глубже, чем когда-либо мог Торбен.

– Но нас настигнет повседневность. Мы станем реже связываться и… в какой-то момент ты меня забудешь. – Прозвучало не горько, а просто как констатация факта.

– Нет, такого не будет. И я в любом случае не могу тебя забыть.

– И как ты себе это представляешь?

– Серьезно? – спросил он раздражающе безразличным голосом. – У меня нет плана. Я не знаю, как это должно работать. У меня просто есть ощущение, что это может сработать. И что мы должны дать себе один шанс, прежде чем задушим наши чувства на корню. Все наше общество и так уже достаточно испорченное. Как думаешь, сколько людей из моего круга общения отказываются от отношений просто потому, что их не устраивает какая-то мелочь? Или подруги моей сестры. Многие выбрасывают на ветер идеальных кандидатов, потому что у кого-то не тот цвет волос или рост. А мы? Нора, я… – Сандер глубоко вдохнул, его широкая грудь напряглась, прежде чем он снова выдохнул. Он молчал. Во взгляде застыла настороженность, смешиваясь с серебристым синим цветом его глаз, недоверчивый блеск, словно кто-то посеял в нем сомнения. Сандер молчал. Обдумывал. Ждал.

Снова тяжелый вздох.

– Или речь не об этом?

– Что ты имеешь в виду?

Сандер застыл, словно изваянный изо льда. Я бросила на него изучающий взгляд и одновременно заметила табличку аэропорта, мимо которой мы проехали. Уже недалеко.

Его лицо было пугающе холодным, почти далеким, и я видела, чувствовала и догадывалась, что он ускользает от меня. Словно рыба, которую я хотела поймать голыми руками.

Я надеялась на совсем другое.

– Все дело в скандале? – спросил он. На лице читался вопрос: неужели я говорю все это только для того, чтобы не ранить его?

Я уже открыла было рот, чтобы запротестовать, но слова прилипли к языку. Ни звука не сорвалось с моих губ, а мысли были в смятении, словно сражались друг с другом за право на существование.

Решение легло мне на плечи, словно кто-то прошептал его на ухо, вселяя надежду.

Я вздрогнула от неожиданной мысли. Мне стало тошно, и я лишь крепче схватилась за руль. Никто такого не заслужил, а особенно Сандер. Точно не Сандер. Меня накрыла волна стыда.

Если бы здесь была Ада, то она, скорее всего, промыла бы мне мозги. Объяснила бы, насколько детской была такая идея, что нужно поступить по-другому.

Но здесь не было никого, кто мог бы помочь мне правильно выразить свою мысль. А мой страх был так велик, что казался мне огромной черной тенью, напоминающей тролля, который в детстве по ночам искал меня во тьме. Словно кошмар, который вырвал меня из сна в hytte Густава, рядом с Сандером.

Нужно было защитить себя. Нужно защитить сердце, пока оно еще не разбито.

Нельзя было позволять этому кошмару проникать в мою душу, потому что здесь было нечто большее, чем просто страх потерять Сандера. Раньше мне никогда не приходило это в голову, но Сандер рассказал о своем самом большом переживании. О каждом уязвимом месте, которое можно было бы использовать и оттолкнуть его достаточно далеко от меня, чтобы он никогда больше не приближался. Даже если я буду ненавидеть себя за это. До боли. Словно кровоточащая рана, которую мне за всю жизнь не удастся вылечить.

Но так нужно поступить.

Лучше так, чем бесконечная дыра, боль от полной потери.

Секунды шли, их проглатывали минуты. Стрелка и молчание тикали все быстрее, все неудержимее. Я припарковала Берту на краткосрочной парковке. Она была полна людей, но я не обращала на них внимания.

– Мы приехали, – наконец произнесла я, выключив двигатель. Кончики пальцев казались замерзшими и онемевшими.

– Ты не ответила на мой вопрос.

Я откинулась назад и посмотрела Сандеру прямо в глаза. От разрушенной надежды и справедливого беспокойства у меня перехватило дыхание.

– Хочешь знать правду? – Черт, больно.

Его горло вздымалось и опускалось с каждым глотательным движением.

– Да, – он покачал головой. – Черт, нет. Нора, ты меня пугаешь…

– Я думала, что смогу игнорировать некоторые вещи, – просто сказала я, произнося слова все быстрее и горячее, словно от этого ложь станет лучше, идеальнее, ближе к правде. – Но, как бы то ни было, мне приходится постоянно думать об этом, и я… не знаю. – О боже, боже, что ты делаешь?

– О чем ты? – В голосе Сандера зазвучал опасный оттенок, и я почувствовала, как ногти впиваются в ладони с такой силой, что я едва сдержала стон.

– Этот скандал. Он стоит между нами. – Ложь, ложь, ложь, гремело мое сердце, кричал разум, но я продолжала говорить, словно это была обычная беседа.

– Значит, ты мне не веришь?

Я не ответила ему, потому что не могла заставить себя снова причинить ему боль. Мне было так жаль себя, как никогда прежде.

Но я кивнула. Моя голова двигалась словно подвешенная на невидимые ниточки, рот словно зашили.

– О, вау, – на лице Сандера было написано потрясение, красивые черты его лица исказились, словно кто-то применил неправильный фильтр. – В это… я не могу поверить. Нет.

В глазах читался немой призыв, но я не могла принять его из-за страха, стыда и паники. И тогда огни погасли. Просто так.

– Непостижимо, Нора. Ты могла с самого начала сказать мне, что это тебя не беспокоит. К чему это? От тебя я такого не ожидал. Ты была такой… убедительной. – Голос Сандера был подобен шепоту во время шторма, и мое сердце кружило в груди, как лезвие бритвы. – Честно. Я… я хотел… – Он покачал головой, прервался, словно слишком многим поделился. – Вот и все? Все? Ладно. Понятно… Я… Хорошо, Нора. Я все понял.

Во мне всколыхнулось сожаление, когда я заметила с какой категоричностью он смотрит на меня, как поднимает барьер, отрезая любое позитивное чувство.

Колеблясь, я протянула руку к Сандеру, однако в этот момент он отвернулся и тяжелым взмахом открыл дверь машины. Мой голос словно бы потух. Был стерт. Словно кто-то заставил меня замолчать, потому что я не могла произнести даже его имя, хотя хотела этого. Он выставил ноги из машины, внезапно показавшись маленьким, словно потеряв свое волшебство.

Мой нос чесался, кожа зудела, и я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Сандер, – наконец выдавила я слишком тихо, осознав, какую непоправимую ошибку допустила. Мне понадобилась целая вечность, чтобы отстегнуться, пальцы слишком сильно дрожали, путались, как мои нервы, и когда я наконец вышла из машины, он уже забрал сумку и ушел достаточно далеко.

– Сандер! Сандер, подожди! – звала я, но он не обернулся, даже не бросил на меня прощальный взгляд, который мог бы стать для меня последним шансом вернуть Сандера. Все исправить.

Что-то во мне разбилось, разлетелось на тысячи осколков.

И только спрятавшись за рулем, я осознала, что это было мое сердце. Сердце, которое я так хотела защитить.

27

Сандер

Я чувствовал себя опустошенным.

Что-то во мне вопило от боли, но при этом я продолжал молчать. Ничего не говорил. Просто не мог. Мой разум пытался осмыслить то, что Нора только что-то произнесла.

Моей первой естественной реакцией был побег, поэтому я схватился за ручку двери и тяжело вывалился из машины, словно на мне висели тысячи грузиков. Целую секунду мне казалось, что сейчас последует прикосновение, рука, которая протянулась в мою сторону, но находил я лишь пустоту.

Воображение, ничего больше.

Снаружи занавес шума обрушился на меня словно туча. Запах выхлопных газов ударил в нос. Я открыл багажник и вытащил сумку. Не оглядываясь.

Чтобы оградить себя от внешнего мира, я засунул в уши заглушающие шум наушники. Только шорох.

Мое тело механически выполняло необходимые действия, чтобы добраться до здания аэропорта. Я растворился среди других пассажиров, услышал свое имя лишь как далекий раскат грома. Скорее всего, еще одна иллюзия.

Разочарование засело в сердце, словно страшное жало, слова Норы бились в неудержимом ритме моего сердца. Мне показалось, что подо мной проломился лед и я провалился в воду. Я отчаянно пытался нащупать руками край пролома, чтобы выбраться.

Пуфф. Все исчезло.

В пути не было музыки. Я включил ее только перед выходом на посадку, выбрав случайную композицию, чтобы отвлечься от своих мыслей. After Dark.

Но ничто не помогало. Мысли оставались. Как и Нора. «Нас» больше не было.

Прежде чем у меня возникла возможность рассказать ей о своих планах, о том, что я хочу от всего отойти и заняться чем-то другим, она нанесла удар своими словами. Я думал, что «мы» существуем. Но как это было возможно, если в глубине души она не доверяла мне и считала меня придурком?

Словно оглушенный, я сел в самолет и в том же состоянии приземлился в Осло. Мне нравились современные аэропорты с их стеклянными и деревянными вставками, широкие и высокие. Однако сегодня все выглядело унылым и блеклым, словно кто-то забыл включить освещение.

Когда я оказался на посадочной площадке перед аэропортом, меня охватило ощущение дежавю. Более двух недель назад я уже приземлялся здесь, но тогда я был совсем другим человеком.

Такси, словно связанные, ехали друг за другом, и я сел в одно из них и попросил отвезти меня домой. Меня никто не встречал, потому что я никому не рассказал о своем преждевременном возвращении.

Когда водитель свернул на широкую подъездную дорожку, показалось, что меня привезли сюда в слишком тугих наручниках. Густые живые изгороди были окружены метровым забором, на котором были установлены датчики движения и камеры наблюдения, они сменяли друг друга словно фигуры на шахматной доске. А за забором располагалась семейная вилла. Три этажа – с несколькими торцами и башенками, шестью спальнями, четырьмя ванными, так что у каждого в доме было свое свободное пространство. Террасы, которые обрамляли дом, открывали потрясающий вид на Осло-фьорд, предлагая идеальный пейзаж с умиротворяющими водами и пристанью. Идиллия. Достаточно далеко, чтобы скрыться от городской суеты Осло, хотя раньше я никогда не стремился убежать от нее. Но в то же время близко, чтобы не тратить время и силы на длительное путешествие, если вдруг возникнет необходимость приехать в город.

На подъездной дорожке стоял «Мерседес» Тео, а рядом с ним – Porsche Spyder 918 в серебристо-сером цвете. Этот автомобиль был одним из украшений коллекции моего отца.

Приезд стал суровой проверкой реальности. Слова Норы продолжали крутиться в моей голове, когда я толкнул тяжелые входные двери и уставился в пустой коридор, открывшийся моему взору. Все пространство было оформлено в минималистичном стиле, и множество элементов из дуба придавали прохладе интерьера приятную теплоту.

– Привет! – прозвучал мелодичный голос Элли, и она оказалась рядом со мной. Сестра была одета в летнее платье с цветочным узором, светлые волосы струились по спине. На ее нежном личике читалась обеспокоенность, зубы впивались в нижнюю губу. Элли стояла в дверях моей комнаты и пристально смотрела на меня. – Разве ты не должен был приехать завтра?

– Разве ты не знаешь Александера? Он всегда найдет способ нарушить планы, – позади Элли появился Тео, выглядевший так, словно только что вернулся с фотосессии для обложки бизнес-журнала. Белые рукава его рубашки были закатаны, подчеркивая жилистые предплечья, темные волосы небрежно убраны со лба. Судя по всему, после травмы во время хоккея он продолжил заниматься спортом.

– Выглядишь ужасно, – добавил брат и пренебрежительно взглянул на меня.

Я автоматически нацепил широкую улыбку на лицо, казавшуюся такой же фальшивой, как и моя нынешняя жизнь.

– Не могу сказать того же о тебе.

– Дедушка хочет с тобой поговорить.

Это удивило меня.

– Он уже знает, что я здесь?

Тео пожал плечами.

– Ты же знаешь его, он за всем следит.

– Где он?

– В рабочем кабинете папы.

Не тратя время на разговоры, я оставил сумку в комнате, спустился по широкой лестнице на первый этаж и направился в кабинет.

Лицезреть деда всегда была поразительно. Это было связано не только с его импозантным видом, но и разрушительный силой воздействия. В его присутствии мне хотелось втянуть голову в плечи. Словно маленькому школьнику, который что-то натворил.

– Александер, – официально поздоровался дед, словно кто-то представил нас на благотворительном мероприятии.

– Привет, дедушка, – произнес я, с трудом возвращаясь к своей привычной манере общения. Казалось, мне нужно время, чтобы снова стать самим собой, словно я только что пробудился от глубокого сна, и теперь мне необходимо набрать нужную температуру. Он ненавидел, когда его не воспринимали серьезно. Обращение «дедушка» было для него слишком неформальным, личным.

Его пронизывающий взгляд словно забирал частичку моей души каждый раз, когда он обращал на меня внимание. Эти утраты были не так заметны, но с каждым взглядом я все больше терял уверенность в своем решении изменить жизнь и выбрать новый путь.

Две недели на природе дали мне новый стимул, мой бунт обрел название и смысл. Но вот только теперь я больше не был так уверен в своих желаниях. Словно башня, которая внезапно пошатнулась.

Теперь я понял, что мы не виделись с момента скандала. И не потому, что я не приходил, просто он этого не хотел. Аасмунд Скоген всегда находил способ с кем-то увидеться. Не важно, в какое время, днем или ночью. Он просто не хотел приглашать меня на аудиенцию.

– Тебе следовало бы хорошо подумать, Александер, – произнес дедушка с обманчивой мягкостью, и от его голоса у меня на затылке встали дыбом волоски. Я мгновенно пожалел, что не придумал каких-нибудь необоснованных отговорок, чтобы уклониться от встречи. После разговора с Норой я не был на высоте. Одно только ее имя вызывало во мне поток противоречивых чувств. Прежде всего глубокую грусть. Словно я потерял что-то важное.

Однако словно по нажатию кнопки уголки моих губ поднялись, поза стала почти что смехотворно непринужденной. Хорошо заученное движение. Словно в театре.

– О чем именно ты говоришь? – невинно спросил я, хотя мы оба знали, о чем он.

– Давай без этого бреда, – ответил дед и смерил меня пронзительным взглядом. – Нам обоим полезнее поскорее оставить всю эту болтовню и перейти напрямую к делу. – Он повернул перстень с печаткой на пальце. Украшение дед купил на свой первый миллиард. – Итак, ты должен быть разумнее, Александер. Нужно было подготовиться к тому, что тебя могут испытывать. Но ты этого не сделал. Ты безрассудно погрузился в это дело, не учитывая возможные последствия. Затем попытался все скрыть, но тебе это не удалось, не так ли?

Что-то в тоне его голоса заставило меня насторожиться. Я был слишком хорошо обучен видеть насквозь людей и их намерения, понимать суть их поступков. Поэтому сразу заметил, что его слова были двусмысленными.

– Проверка? – подчеркнуто медленно произнес я и почувствовал, что сердце бьется словно барабан в стиральной машинке, вышедшей из строя.

Дед фыркнул.

– Именно поэтому, Александер, мы с самого вашего детства прорабатывали различные сценарии. Вас готовили ко всему, что могло бы стать для вас испытанием в будущем, – прохладно заметил он. – Тренировка похищения не прошла даром. Как и «комната паники» в нашем доме. Есть разумные причины для плана побега, для четко установленных процедур в случае смерти члена семьи. Твой друг, кронпринц, мог бы петь об этом песни.

Ледяные когти впились в мое сердце, петля на шее затягивалась все сильнее.

– Откуда тебе об этом известно?

– Ты и сам отлично это знаешь.

В памяти вновь ожил новогодний вечер. Я вспомнил, как Стелла подошла ко мне. Она была именно такой, как мне нравилось: искренней, честной и остроумной. Мы смеялись, пили и хорошо понимали друг друга.

До меня так и не дошло, как ей удалось обвести меня вокруг пальца, ведь я купился на обман. Все это время в своем состоянии я винил алкоголь и не думал, что стал жертвой чьей-то интриги. После того, как видео было опубликовано и распространено, я решил, что все дело в деньгах.

Но что, если кто-то подослал ее ко мне? По другим причинам, а не по тем, что приходили мне в голову раньше? Осознание этого факта грозило выбить почву из-под моих ног.

– Ты? – не веря своим ушам, спросил я. И на лице моего деда, которое я всегда буду помнить, промелькнуло что-то похожее на гордость. – Серьезно?

– Я хотел посмотреть, как ты разберешься с этой ситуацией. Ты даже попросил у нее разрешения, что было уже больше, чем сделал твой дядя во время своей проверки. Тут ты поступил хорошо.

Ошеломленный, я уставился на патриарха нашего семейного предприятия.

– Хорошо поступил? – повторил я, не в силах избавиться от чувства, что прохожу вдоль аквариума с акулами и сую в него окровавленную руку. Маска соскользнула с моего лица.

– Нам всем рано или поздно приходится пройти проверку, чтобы выяснить, способны ли мы справиться со сложными ситуациями. Ты прошел ее. Ты сохранил холодный рассудок, поладил с юной девушкой и справился с последними двумя неделями.

– Ее наняли? Ради этой грязной истории? – выплюнул я с отвращением.

– Иначе почему тогда она постоянно появлялась на тех же мероприятиях, что и ты?

Я растерянно потер лицо.

– А пресс-релиз ее поверенных? В котором говорится о моей невиновности?

Одобрительный кивок.

– Немедленный контроль ущерба, запланированный нашим адвокатом.

– Зачем?

– Чтобы убедиться, что ты действительно этого хочешь? Готов ли ты проявить твердость и решимость, – ответил Аасмунд Скоген, не моргнув и глазом. – Как только ты получишь диплом, мы сможем заключить договор и поговорить о твоем окладе. Естественно, твои ежегодные выплаты останутся нетронутыми.

Впервые за долгое время я потерял дар речи. Я ожидал многого, но не этого. Моя собственная семья устроила этот скандал, чтобы испытать меня. Чтобы проверить на прочность и узнать, как я поведу себя в сложной ситуации. Мне стало плохо. Словно я съел что-то испорченное. Отравленное яблоко, подаренное людьми, которым я доверял.

– Нет слов?

– Честно говоря, да, – ответил я, чувствуя, как в затылке нарастает пульсирующая боль. Я сжал руки в кулаки и расслабил их, поискал правильные слова, но не нашел. Словно рыбачил в темноте.

– Не нужно ничего говорить, Александер. У каждого свои заботы: у твоего отца, у меня, у твоего дяди. Знаю, это сложно. Но поверь мне, это ничто по сравнению с ответственностью и давлением, с которыми ты будешь сталкиваться каждый день, зная, за скольких людей отвечаешь. Твоя задача – обеспечить бесперебойный процесс реализации товаров и своевременную выплату заработной платы сотрудникам. Их судьба зависит от твоих решений.

За последние десять минут я проговорил с дедушкой дольше, чем за все последние годы.

В общем-то, я должен быть расстроен и разочарован. Раздавлен. Но разговор с Норой забрал все мои силы, словно ее предательство меня полностью опустошило.

Больше ничего не осталось.

Я снова ощутил себя ребенком, словно мое возвращение в Осло вернуло меня в те оковы, от которых мне удалось освободиться на эти две недели.

Я не мог разозлиться даже из-за Хеннинга, которого это видео окунуло в дерьмо и заставило согласиться на фальшивые отношения.

Никакого огня, искры, ненависти.

Вместо этого только смирение и ощущение, что я должен принять свою судьбу, потому что не могу противиться ей. Не важно, каким несчастным это меня делает.

– Зачем… зачем ты все это мне говоришь? – услышал я свой вопрос.

Кустистые брови деда задумчиво сошлись над карамельными глазами.

– Потому что теперь ты готов. До этого не был. Ты справлялся со своими обязанностями, но выполнял их неохотно. Сначала я не думал, что ты выдержишь поход длиной в две недели, но в этом ты меня не разочаровал. Я все организую, если ты согласен. Если это то, чего ты хочешь.

«Если это то, чего ты хочешь». Слова задержались во мне, в этой немой пустоте, оставшейся после разрыва с Норой. Черт. Не так я представлял свое возвращение. Я считал, что смогу уйти. Повернуться спиной к «КОСГЕН».

Однако теперь я видел гордость и бремя в глазах дедушки, видел бразды правления, которые он мне передавал, почувствовал огромное давление. Естественно, у меня еще были годы впереди, прежде чем отец полностью передаст управление «КОСГЕНом» мне, однако сейчас это означало подписать договор с дьяволом. По крайней мере, так мне казалось.

Было очень больно. Словно я слишком быстро и слишком глубоко нырнул. Все во мне напряглось. Все болело.

И я устал. Отчаялся. Лишился сил.

При этом у меня было столько идей.

Покончить с этим. Построить что-то новое, возможно, связанное с походами. «КОСГЕН» много инвестировал. Во всевозможные проекты.

Но теперь все эти мысли исчезли, словно их не было.

Внезапно я вспомнил Элли, наш разговор, ее желание и решительность и почувствовал себя самым большим предателем в мире, снова возвращаясь к своей роли. Просто так. Потому что именно так я всегда и делал, когда возникали трудности.

Потому что так меня научили. Меня тошнило, но вместо этого я расправил плечи и натянул искусственную улыбку.

– Ладно, – ответил я, не сомневаясь больше и секунды. – Я согласен.

28

Нора

– Вот теперь все, – простонала я и провела рукой по лбу, глядя на простую деревянную мебель передо мной как откровение. После долгих трех дней мы наконец-то собрали всю мебель. Благодаря брату Ады, дедушке, а также Лиаму и его трем друзьям из Осло. Снаружи раздался гудок автомобиля, но я редко слышала что-то более прекрасное. Словно музыка для ушей. Возбуждающее. Другое. Начало. Или конец?

И в то же время я чувствовала глубокую тоску. Хотя я уже почти восемь недель не видела Сандера, он занимал все мои мысли. Куда бы я ни шла и что бы ни делала, он был рядом со мной.

Мое сердце напоминало осколок. Но я все же старалась не обращать на это внимания. Улыбка оставалась сияющей, настроение по-прежнему радостным. Только когда я бывала одна, по вечерам в своей комнате или на улице, меня иногда накрывало. Пусть не было ничего плохого в проявлении своих чувств, мне не хотелось этого делать. Я старалась не поддаваться чувству жалости к себе и не думать о том, что я все потеряла, а Сандер не стал сражаться за нас. Хотя я и попыталась привлечь его внимание и выкрикнула его имя. Он не остановился. Но его ли это вина? Ведь это я ему соврала.

Однако рано или поздно мое сердце все равно бы разбилось. И что тогда?

Хуже всего было то, что он повсюду оставил о себе воспоминания. О его присутствии. О смехе. О его открытой и приветливой манере общения. О его уме и остроумии. Словно Сандер прошелся маркером по моей жизни и везде написал свое имя. Я провела еще два треккинг-тура, но они были серыми и туманными, мрачными и холодными. Троллтунга на рассвете без Сандера была похожа на зияющую круглую дыру в моей груди.

– Теперь мы готовы? – глаза Ады медового цвета светились возбуждением, в лучах осеннего солнца, проникающего в гостиную через широкое окно, они напоминали диско-шар из янтаря. – О. Мой. Бог. Мы сделали это!

– И все равно я едва могу поверить, что Нора на самом деле это сделала, – заметил Лиам, обнимая Аду за плечи, и моя подруга тут же покраснела. Из помощников с переездом остался только он один, все остальные уже уехали. Я довольно осмотрела нашу тихую гостиную. Большой темно-серый угловой диван, деревянный обеденный стол с черными стульями, простыми комнатными растениями в красивых плетеных вазах, придающими всему нотку уюта.

– Нора тебя слышит, потому что стоит рядом. Нужно бы тебе поработать над манерами, Торесен.

– В последнее время я скучал по твоему острому сарказму.

– Вы когда-нибудь подружитесь? – вздохнула Ада. Она собрала свои длинные темно-рыжие волосы в небрежный пучок, напоминающий гнездо. От девушки исходила чистая радость жизни, смешанная с нежной влюбленностью, которая даже на мой взгляд была слишком прекрасна.

– Теперь мы живем вместе, – ответила я. – В последующие дни нам придется так или иначе уживаться друг с другом. Кстати, спасибо, – добавила я. – Как только я решу все свои проблемы, обязательно компенсирую вам то, что позволили мне так быстро переехать к вам.

– Массаж, пожалуйста, – сказала Ада и с наигранной болью на лице потерла руки. – Мои мышцы болят так, словно после шести дней интенсивных тренировок. И конечно, ты можешь тут жить. Мы не знали, что делать со свободной комнатой, а так можем по крайней мере поделить дорогую арендную плату.

– Массаж мне бы тоже не помешал, – простонала я и вытянула руки над головой, из-за чего мой уютный вязаный свитер чуть приподнялся.

Лиам нахмурился и удивленно покачал головой.

– Что такое? – спросила я его.

– Поверь мне, я на многое рассчитывал, но не на то, что буду видеть твое лицо дольше получаса в день. – Несмотря на язвительность комментария, он одарил меня очаровательной улыбкой, и, к моему стыду, пришлось отметить, что я была неправа и слишком быстро ее заклеймила. Лиам был внимательным, и деликатным, и кристально честным, когда речь шла об Аде. Он не упрекал ее и не сдерживал. Оба дали этим отношениям шанс и хотели попробовать быть вместе, и меня это радовало.

– Хотела сказать, что тут буквально требуется алкоголь, – сухо прокомментировала я, потому что не могла забыть о подтрунивании.

– Пойдем прогуляемся? – восторженно спросила Ада.

Уфф. Прогуляться.

– Я вообще представляла себе уютный вечерок дома. Вы же понимаете, после трех дней физического труда и… – начала я, но Лиам прервал меня.

– Отличная идея! – обратился он к Аде.

– О-о-о, да! – Она вся светилась. – Давайте пройдемся по округе и отметим, что мы теперь в Осло!

– Ты могла бы показать нам клуб, про который прожужжала все уши на прошлой неделе, – предложил Лиам.

– Хорошая идея, – подруга повернулась ко мне, и мне пришлось сражаться с внутренним импульсом сбежать. С тех пор, как я познакомилась с Сандером, стало лучше, но его не хватало. Так непостижимо.

– Клуб? – спросила она.

– Ты же знаешь, что в последний раз я была в клубе три года назад. И тогда это стало полнейшим фиаско. Я не умею танцевать. Не знаю, как себя вести…

– Как себя вести? – прыснул Лиам, и я одарила его пронзительным взглядом. – Слушай, прости, Нора Свендсен, я не хотел задеть тебя. Просто тебе нужно повеселиться. Насладиться.

– Лиам прав, – поддержала его моя лучшая подруга. – Не нужно много думать. Нет правильного или неправильного. Мы просто хорошо проведем время, и все, ладно?

Я сомневалась. Странно находиться тут. В городе моих родителей. В городе Сандера. Я не знала, как принять и осмыслить все происходящее.

Но в итоге все-таки кивнула.

– Ладно, давайте отправимся в приключение по Осло.

* * *

На протяжении следующих трех недель я выполняла мелкую работу, чтобы держаться на плаву. Сидела с собаками и работала официанткой в красивом «Эко-кафе». В этом месте всегда пахло свежеиспеченными булочками с корицей и пирожными-улитками. Аромат ванили смешивался с запахом обжаренных кофейных зерен, и у меня постоянно текли слюнки. А самое приятное – моя подруга Ада тоже работала здесь, и мы часто делили смены.

Хватило простого объявления, и после двух испытательных сроков мы заняли свободные вакансии. Мне нравились работать и в дневные, и в вечерние часы, а в свободное время между сменами я с удовольствием отдыхала и занималась поисками стажировки, которая могла бы быть мне интересной. Прощупывала почву.

До начала следующего года я собиралась выяснить, что мне подходит. Нужно ли тратить силы и энергию на то, чтобы и дальше управлять Hjerteslag Øyeblikke? Что для этого нужно делать? Какие препятствия стоят на моем пути? Или пришло ли время выбрать другой путь? Тот, на который я еще не ступала.

– Нора? – позвала меня Ада из передней части кофейни, в то время как я была занята тем, что носила кофейные бобы со склада. Было предобеденное время, и поток работающих людей, к счастью, уже рассеялся, так что у нас была небольшая передышка. Сейчас рядом с двумя молодыми женщинами и влюбленной парой на белых стульях сидели двое студентов. В ушах у них были наушники, а перед носом – учебные пособия или ноутбуки.

– Одну минуту, – произнесла я, закрыла дверь на склад и, держа в руках новые кофейные зерна, направилась в главное помещение кофейни. Когда я подняла глаза, у меня перехватило дыхание.

Сандер стоял по другую сторону стойки, полный жизни и энергии, и мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.

По нервным окончаниям пробежали тысячи мельчайших импульсов. Сначала мне стало жарко, а потом очень холодно, но в глубине души я ощущала, как там разгорается тепло. Я с трудом подбирала слова.

Я внимательно осмотрела его, уделяя внимание каждой детали. Мой взгляд скользил по его лицу, начиная от прически, которая стала короче, но ему очень шла, и заканчивая гладко выбритыми щеками, которые подчеркивали его губы. Коричневые ботинки идеально сочетались с ремнем, но самым ярким акцентом в образе был черный свитер с воротником гольф, плотно облегающий тело и заправленный в темно-серые брюки. В этом наряде Сандер был настолько хорош, что это казалось почти непростительным.

Если бы не ошеломленный блеск в глазах, внимательно смотрящих на меня. В них читалось удивление, страх, они были переполнены эмоциями.

Зеркало моей души.

Наши взгляды пересеклись, сцепились и одновременно поделились так многим, что у меня внезапно закружилась голова. Это уже слишком. И всегда так было.

Тоска разрывала меня изнутри, а угрызения совести прямо-таки пожирали. Сандер этого не заслужил. По крайней мере, справедливо поговорить с ним откровенно, быть честной. Но тогда бы он стал бороться за меня.

А я не знала, смогу ли снова его оттолкнуть.

«Подумай о своем сердце», – настойчиво прозвучал внутренний голос. Однако в его звуках чувствовался и другой, более тихий, нежный и заботливый, словно мелодия летнего ветерка.

«А сейчас твое сердце чувствует себя лучше?»

– Сандер.

Я услышала, как резко вздохнула Ада. Естественно, она обо всем знала. Все подробности, которыми я готова была с ней поделиться.

– Нора… – произнес он, не в силах скрыть изумление. Но было и что-то более глубокое, словно рана, которая пронизывает до самых костей.

Боль.

И Сандер сильно побледнел. Словно он что угодно мог здесь представить, но не меня. Мне хотелось протянуть руку и коснуться костяшек его пальцев, которые так крепко вцепились в край стойки, сжавшись в кулаки.

– Что… Что ты тут делаешь?

– Работаю, – ответила я совершенно излишне и тут же прикусила язык. Боже, как неловко. Мои чувства кружились, словно осенняя буря в вышине. – А ты?

Сандер лишь в редкие моменты цеплял на себя непроницаемое лицо. Сейчас я могла читать его словно открытую книгу. Он ничего не скрывал. Он был ранен, и виновата в этом я.

– У меня за углом назначена встреча. Ты… тут.

– Да, – я прикрыла веки из страха, что он прочитает правду в моих глазах. Мне тебя так не хватает. Не хватает. Я совершила ошибку.

– И как давно?

– Уже три недели.

– И ты планируешь… остаться в Осло? – Он выглядел испуганным, словно только что проснулся от кошмара, и не сводил с меня глаз.

– Да… – Ответ стоил мне стольких сил, что меня словно по волшебству снова привлек его взгляд. Во мне бушевало желание, будто после долгого зимнего сна я наконец почувствовала первые лучи солнца на коже. И мне так много хотелось, особенно прикосновений Сандера. Я сжала зубы и попыталась думать о чем-то другом.

– Как у тебя дела? – спросил он.

Вообще-то это был простой вопрос, но у меня не было на него подготовленного ответа. Нужно было снова врать Сандеру, но я решила не принимать это близко к сердцу. На самом деле мне еще никогда не было хуже. Без него.

Он был всем.

Мы оба. Он и я.

Я вспомнила его прикосновения, какими идеальными касались наши поцелуи, как все было прекрасно. Отдельные моменты, сила притяжения с первого взгляда при нашей встрече.

Мне его не хватало. Так ужасно не хватало. Каждая клеточка моего тела болезненно мечтала снова оказаться рядом, стать частью его жизни. Так было бы лучше.

Так было лучше. Должно быть лучше.

В глазах Сандера мелькнуло понимание, отразившееся на его красивом лице. Его внушительный торс дрогнул, и он резко выпрямился. Мой пульс тут же драматично ускорился. Меня накрыла паника, но выхода не было, я не могла избежать его понимающего взгляда, внезапно излучаемой им энергии.

– Александер? – Мужчина средних лет со светлыми, коротко остриженными волосами зашел в кофейню, его холодное выражение лица демонстрировало недовольство. К счастью. Так мне не пришлось отвечать. Но у меня все равно бы ничего не вышло.

– Встречу перенесли. А это означает, что мы уже опоздали.

Мое облегчение длилось ровно до того момента, как мой взгляд встретился с взглядом Сандера.

– Можете отменить заказ на американо? – спросил он, поворачиваясь к Аде. Она кивнула, как робот, с широко раскрытыми глазами и застывшим выражением лица. – Ладно. Я… мне нужно на эту встречу, но я вернусь, – сказал Сандер с решимостью в голосе, от которой внутри я вздрогнула. Что бы он ни прочитал на моем лице, казалось, словно щелкнул выключатель.

Как только дверь за ним закрылась, я выдохнула воздух, который задерживала, только чтобы еще глубже втянуть его в легкие. Все мое тело все еще зудело и чесалось, словно я окунулась в крапиву.

– Вау, – прошептала Ада. – В жизни он еще прекраснее, чем на фотографиях. Однако я его не сразу узнала, только когда вы посмотрели друг на друга. Все в порядке?

– Думаю, я совершила ужасную ошибку, – пробормотала я, наконец поставила мешочек с кофейными бобами и приложила ладони к горящим щекам. Они светились таким же ярким пламенем, как мое сердце.

– М-м-м… – понимающий взгляд Ады был подобен протянутой руке, возможности наконец громко рассказать правду.

– Я оттолкнула его, потому что боялась, что он может причинить мне еще больше боли, чем Торбен. И еще потому, что Сандер… он… черт. Я вела себя глупо и искала предлог, чтобы он отпустил меня. – В моем сердце царила покорность судьбе. – Но знаешь, он за меня не боролся. Если бы я значила для него столько же, сколько он для меня, он бы, безусловно, не обратил внимания на мою ложь.

– Откуда ему знать, что ты соврала? – спросила Ада, облокачиваясь бедрами об стойку. Снаружи прозвонил, проезжая мимо, трамвай, люди проходили за окнами кофейни, но я все еще была в ловушке пузыря собственных чувств.

– Эй, я думала, ты на моей стороне.

– Так и есть, если ты не толкаешь себя к несчастью.

Мне стало ясно, что она намекает на ситуацию с Лиамом. Я часто вмешивалась и беспокоилась о состоянии ее души.

– Я была слишком… назойливой, да? – тихо спросила я, осознав. Все это время я проецировала собственные страхи на свою подругу.

– Не только это, но и еще кое-что. Ты была не совсем неправа. Я была влюблена в Лиама без памяти, и это заставляло меня снова и снова искать его внимания. Однако он всегда был честен со мной и не давал ненужных надежд, пока сам это не почувствовал.

Вот оно – счастье. Эти влюбленные улыбки на лицах. Меня пронзила зависть.

У меня это тоже могло бы быть. Но я все отбросила в сторону.

Вздохнув, я повернулась к кофейным бобам.

– Пока он не вернулся, мне нужно понять, чего я хочу, – заметила я, и надежда вспыхнула во мне, как нежный цветок.

Однако Сандер не вернулся.

Он просто не пришел.

И во мне снова что-то угасло.

С каждым звонком двери я резко поднимала голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Но это был не он. Ни через час, ни через два, ни через три, и я устала.

Чем больше времени проходило, тем сильнее я убеждалась, что придумала себе его слова. Озабоченное выражение лица Ады говорило многое. Меня переполняла надежда, а теперь казалось, что Сандер своими шикарными ботинками растоптал груду осколков моего сердца.

Нужно было догадаться.

Мое решение оказалось верным.

29

Сандер

Когда я вошел в кофейню, над головой раздался дверной звонок. Аромат обжаренных бобов кофе витал между уютными креслами, приятное тепло поглощало пронизывающий холод в кончиках пальцев. Для сентября в Осло было поразительно холодно.

Я посмотрел на свои начищенные ботинки, которые придавали моему образу безупречный вид для деловых будней. Я чувствовал себя нарядным. Словно меня шикарно одели, посадили в колесико хомяка с хорошей зарплатой и пожелали удачи. Но я таким не был. И, вероятно, никогда не буду. Однако после окончания университета я четыре месяца проработал в «КОСГЕН».

Сначала мне предстояло пройти через отдел корпоративного развития, затем занять должность с большим количеством подчиненных. После этого я бы перешел к разработке продуктов, а затем, меня ждет поездка за границу, где буду заниматься торговлей. Возможно, в Германию, которая помимо Швейцарии и Knåd, шоколадной компании Ларссонов, была нашим основным конкурентом.

– Что закажете? – спросила с приветливой улыбкой рыжеволосая бариста, в ушах которой было несколько пирсингов. Она создавала очень приятное впечатление, и что-то в ней пробудило во мне воспоминания о Норе. Сердце тут же начало болезненно колотиться.

Мне пришлось затолкать образы подальше, пусть даже я предпочел бы весь день ничего не делать, а лишь только думать о Норе. Я скучал по ней. По нашим разговорам, по ее близости. По всему.

– Здравствуйте! Я бы хотел заказать большой американо, пожалуйста. С собой.

– Да, сейчас моя коллега как раз принесет свежие бобы, – все еще улыбаясь, произнесла бариста.

– Без проблем, – сказал я и бросил быстрый взгляд на наручные часы. Я уже опаздывал, но теперь ничего не поделать.

– Что-то еще? Сегодня мы предлагаем выпечку с корицей.

Обычно я отказывался с улыбкой, но сегодня мне не хотелось даже пытаться поднять уголки губ.

– Спасибо, не нужно.

Прошло несколько секунд, и никто из нас не произносил ни слова.

– Нора! – крикнула она себе за спину, и я аж дернулся.

Я втайне сожалел о том, что имя Нора, вероятно, является самым популярным в Осло, если не во всей Норвегии. Всякий раз, когда я его слышал, в моей груди словно раздавался щелчок ножниц, который пронзал мое сердце. Эх, может ли быть больнее?

Нора, Нора, Нора.

Пусть даже мы провели друг с другом лишь две недели, я скучал по ней. По тому, что у нас могло бы быть. По стремлениям, которые она создала во мне, сама того не зная. Но рядом с Норой просыпался мой дух борьбы, и теперь я погрузился с головой в работу, которая казалась чужой, словно слишком тесная одежда.

В этот момент за стойкой появилась девушка, и мне показалось, что Мар ударил меня в подбородок одним из своих знаменитых ударов.

Это была не какая-то Нора, а моя.

Я застыл в состоянии глубокого шока, а мое сердце словно провалилось куда-то глубоко в кожаные туфли. Мой пульс так подскочил, так колотился, что на мгновение у меня перехватило дыхание.

Она стала более стройной, не такой жилистой, но была по-прежнему прекрасна. В своем неизменном стиле. Только темно-голубые глаза лишились блеска, стали печальными. Уголки губ опущены, словно девушка уже несколько недель не видела солнечного света, а волосы за лето стали немного светлее, как у блондинки, и были убраны в милую косичку.

Страдала ли она так же, как я?

Нет, невозможно.

Этот вопрос заставил меня задуматься, потому что раньше я считал, что она была счастлива от меня избавиться. Но вот теперь уже не был так уверен. Один ее вид разбередил едва зажившую рану в моей груди.

– Сандер, – произнесла она, и в ее голосе было столько беспокойства, что пришлось сражаться с сильным порывом просто обойти стойку и обнять ее. Заверить, что все будет хорошо.

Кажется, ее все это тревожило так же, как и меня, и эта мысль наполнила мои вены новой жизнью. Словно кто-то открыл нараспашку окно в давно запертой комнате.

Мне пришлось приложить все усилия, чтобы сосредоточиться на прерывистой беседе, потому что я искал признаки того, что ошибаюсь. С каждым словом и жестом Нора открывала мне все больше правды, как будто слой за слоем копала котлован.

И тут обнажилось ее разбитое сердце.

– Александер, – нас прервали, но я продолжал смотреть в расстроенное лицо Норы и не понимал, как мог быть настолько слепым. Я ни разу не задумался о причинах ее поступка.

За всей ее силой скрывалась нежная ранимая личность, которая не научилась полагаться на отношения, доверять им. А я лишь сыграл ей на руку, потому что уехал.

Но тогда я слишком отвлекся, был слишком тяжело ранен. А теперь я понимал ее.

Норе нужна была уверенность. Возможность положиться на человека. Ей был нужен тот, кто не оставит, как сделали это ее родители, внезапно и без предупреждения.

У всего был смысл, и теперь все кусочки пазла складывались воедино.

Возможно, травма от потери любимых людей так глубоко засела в ее костях, что Нора оттолкнула меня из-за страха. Любыми средствами. Со всей силой. С помощью отговорки, которую я бросил ей словно крошки.

– Я вернусь, – сказал я, и каждое слово было правдой. Мне хотелось бы сейчас обсудить с ней ситуацию, все объяснить. Однако я пока сам не до конца разобрался в происходящем.

На встрече я присутствовал только физически. Я с трудом различал слова в монотонном голосе других руководителей, которые приветствовали нас и вкратце рассказали о текущей ситуации.

Мои мысли все время возвращались к тому времени, которое я провел с Норой, ее поведению, взгляду. Ни на секунду у меня не возникло ощущения, что она не верит в мою версию истории со скандалом. Наоборот, Нора была полностью на моей стороне.

Я часто бросал взгляды на часы и тихо ругался, потому что минуты не хотели проходить, словно пойманные в ловушку.

– Ты напряжен, – прошептала Янне Нильсен, стараясь, чтобы наши собеседники не услышали ее слов.

Я рассеянно кивнул, быстро стуча карандашом по лежащей передо мной бумаге. Черт. Я не слушаю, а это опасно. Ведь речь идет о покупке фирмы, которая могла бы стать интересным дополнением к нашему портфолио. А я отвлекался.

Это непрофессионально и недостойно «КОСГЕН». Раньше я мог бы сосредоточиться на важном, но сейчас все было по-другому.

Нора была здесь.

В Осло.

Рядом со мной.

Я беспокойно перебирал ногами, на затылке выступил пот, потому что все ускользало от меня, словно песок сквозь пальцы.

Когда я наконец-то во второй раз за день зашел в кофейню, раздался звонок колокольчика на двери. Прошло целых пять часов. Слишком много.

В этот раз моя миссия была другой. Я пришел с совсем другими чувствами.

Новая встреча с Норой многое открыла во мне.

Я затравленно огляделся, но нигде не мог ее найти.

– Ее здесь нет.

– Что? – я посмотрел на рыжую девушку, которая до этого стояла с Норой за стойкой. На ее лице отражалась смесь подавленности и напряжения. Опытными руками она чистила вспениватель. За несколько шагов я пересек помещение. Где-то в глубине души я осознавал, что опоздал и оказался единственным гостем. Было действительно поздно.

Слишком поздно.

– Ты случайно не знаешь, где она? – спросил я, заставляя себя не впадать в панику. Возможно, мне удастся узнать номер Норы у ее бабушки и дедушки. Теперь, когда я понял, почему она меня оттолкнула, мне нужно было поговорить с ней.

Рыжая обиженно надула губы.

– Зачем тебе?

– Ты знакома с Норой? Я имею в виду… – Я нервно убрал волосы с лица. – Вы общаетесь с ней вне работы?

– Можно и так сказать, – ответила она уклончиво, но не недружелюбно. Скорее так, словно хотела разузнать о моих намерениях, прежде чем делиться информацией.

Я облегченно выдохнул. Я не потеряю Нору снова.

– Ты хорошо ее знаешь?

– Достаточно хорошо, чтобы знать, кто ты.

Мои мысли метались, переплетались и пытались удержаться друг за друга, пока я не смог прийти к правильному выводу.

– Меня зовут Сандер, – сказал я. Если я не хотел все испортить, нужно было действовать хитро. – Нора прибыла в Осло с целью осуществить мечты своей матери, о которых она узнала из письма?

Светло-карие глаза девушки расширились от изумления.

– Нет, – пролепетала она, словно ее удивила моя идея. – К этой мысли она, честно говоря, еще не пришла. И я тоже. Нора всего лишь хотела… – Она прикусила нижнюю губу, словно уже и так сказала слишком много.

Не отводя взгляда, я наклонился над стойкой, чтобы объяснить рыжеволосой, как важно то, что я хочу сказать.

– Ладно, послушай…

– Ада.

Я кивнул.

– Ада, понимаю, что для тебя я чужой человек. Но ты подруга Норы, насколько я знаю. Я тоже хорошо ее знаю. Однако то, что произошло между нами… этого не должно было случиться. Она сказала кое-что такое, что меня сильно ранило. Тем не менее я считаю, что это было лишь предлогом, потому что она не хотела причинять себе боль. Я прав?

Всего на долю секунды, но все же я заметил, как Ада засомневалась. В ее взгляде что-то сверкнуло, как искра при неправильном подключении электропроводов.

Прямо в яблочко.

Это придало мне уверенности.

– Ладно, – я сделал глубокий вдох. – Как уже говорилось, ты, скорее всего, ее подруга, иначе бы не знала эту историю. Я неправильно оценил ситуацию, неправильно понял. Поэтому мне нужна поддержка. Ты готова мне помочь?

– Помочь? – растерянно повторила Ада, нахмурившись.

– Снова завоевать Нору.

30

Нора

Утюжок Ады превратил мои локоны в настоящие волны, и я старалась не потеть, пока возилась с щипцами для ресниц, надеясь, что не выколю себе глаз.

– Щипцы для ресниц перед или после туши?

– Желательно перед, причем следует захватывать ресницы как можно ближе к корням, чтобы они поднимались под углом. Оптимально – прижать щипцы и подержать их 5–10 секунд, – последовал недовольный ответ моей лучшей подруги, которая переодевалась в ее с Лиамом комнате.

– Я все еще не понимаю, почему ты не рассказываешь, куда мы идем, – крикнула я в коридор. Крошечная ванная комната без окон пахла спреем для волос и гелем для душа. В помещении было очень жарко, и во многом из-за того, что я надела колготки и легкое темно-синее платье, которое Ада уговорила меня купить во время нашей последней совместной прогулки по магазинам. Длинный разрез, низкий вырез на спине. У меня никогда не было более красивого и дорогого платья.

И вообще, последнюю неделю она была зациклена на том, чтобы развеселить меня этим вечером.

Ответа не последовало.

Я вздохнула и привела себя в порядок. В животе урчало, а настроение упало ниже точки замерзания. И все дело было в том, что я ненавидела сюрпризы. Выключив свет в ванной и выйдя в коридор, я замерла на месте. Ада стояла в своей любимой спортивной одежде для пробежек, даже не переодевшись. Она выглядела так, будто собиралась отдохнуть и посмотреть Netflix вместе с Лиамом.

– Что за… – начала я, сбитая с толку. Я посмотрела на нее, затем на часы – через двадцать пять минут у нас забронирован столик – и снова на свою лучшую подругу.

– Надеюсь, ты не злишься на меня, – выпалила Ада, теребя пирсинг в ухе. При этом она состроила такое невинное личико, что меня охватили неприятные подозрения. Если добавить подходящую музыку, то это станет идеальным началом для истории ужасов.

– Почему я должна злиться? – настороженно спросила я.

– Не хочу, чтобы ты шла одна. Вечер должен быть замечательным.

– О чем ты?

– Ну… – Ее прервал звонок в дверь, словно кто-то крикнул посреди сцены фильма «Снято!».

Я удивленно взглянула на Аду, которая стояла в дверях постирочной с таким выражением раскаяния на лице, что мое плохое предчувствие переросло в ужасную догадку. Сердце билось так, будто я в рекордное время поднялась на вершину горы и спустилась вниз.

– Ада Клара Йохансен, – прорычала я. – Ты что, серьезно?

Еще один звонок заставил меня вздрогнуть.

– Мне так жаль! Он все тебе объяснит! – Извинение немного напоминало скулеж щеночка, который точно знал, что натворил. – Знаю, нужно было сначала тебя спросить, но тогда бы ты точно сказала «нет».

Подождите, он?

– Он? – повторила я. – Ты что, отправляешь меня на свидание вслепую, даже не предупредив? – Скорее всего, она хотела подбодрить меня после случившегося с Сандером. Отвлечь. Но для этого было еще слишком рано, мое сердце все еще исцелялось. Чтобы забыть его, нужно было больше времени. По крайней мере, пара месяцев. А возможно, и целая вечность.

Теперь Ада выглядела так, словно предпочла бы сбежать из комнаты, словно ей пришлось собрать все свои ментальные силы, чтобы оставаться на месте.

– Ну… если точнее, – пробормотала она, сделала пару шагов назад и нащупала домофон, не поворачиваясь ко мне спиной. – Если точнее, это не свидание вслепую, потому что ты его знаешь.

– Что? – я ничего не понимала. – Это друг Лиама?

Ада медленно покачала головой.

– Кто же тогда… – предложение застряло в моем горле, словно большой кусок.

Ада увидела понимание, промелькнувшее на моем лице, и кивнула.

– О. Мой. Бог. Ты должна была рассказать мне об этом! Ада! По лестнице поднимается САНДЕР? Александер Скоген? Тот самый Александер Скоген?

К моему ужасу – или счастью? – мой лучшая подруга снова кивнула, даже несколько рыжих локонов выбились из прически.

– Да, нужно было рассказать, – выдохнула она. – Ты всегда можешь отказать ему. Скажи, что я застала тебя врасплох. Что ты ничего не знала. Он точно поймет. Но… нет, сначала выслушай, что он хочет сказать.

– Что? Ада, мне бы не пришлось отказывать ему прямо перед дверью нашей квартиры, если бы ты посвятила меня в свои планы заранее!

Мое сердце колотилось о ребра. Бум-бум, бум-бум! Не желая выглядеть глупо, я шла по коридору с высоко поднятой головой и прямой спиной, а мое длинное платье, словно вода, струилось за мной. Открыв дверь, я на самом деле увидела перед собой Александера Скогена.

Черт.

Он и раньше прекрасно выглядел в джинсах и походном костюме, не говоря уже о бизнес-костюме, который я видела на нем на прошлой неделе. Но никогда раньше я не видела его в черном смокинге, который сидел на парне просто идеально. Подчеркивал широкие плечи, темные волосы, выдающийся подбородок и большие руки.

Я бы постаралась скрыть такое зрелище от своего либидо. Потрясающе.

Передо мной стояло мое падение.

А я только-только начала выгонять его из своей головы. А теперь этот образ снова принесет с собой бессонные ночи, отпечатавшись на моей сетчатке.

Взгляд Сандера скользнул по мне, словно легкая, но одновременно горькая и сладкая ласка. И когда наши взгляды снова встретились, его глаза засияли, как чертово море, полное звезд. Этот яркий блеск не укрылся от меня, как и жар, без предупреждения вспыхнувший в нижней части живота. Особенно когда его взгляд дошел до моих губ, задержался там дольше, чем нужно бы, и наконец снова вернулся к моим глазам. Мне стало нехорошо, и я оперлась о раму двери, чтобы не свалиться.

– Вау.

Три буквы, одно слово. Больше ему и не нужно было, чтобы заставить мое сердце трепетать, а меня – желать все вернуть и принять другое решение. Рядом с Сандером я чувствовала себя желанной, заметной и понятой.

Идеальный симбиоз.

– Зачем ты пришел? – против моей воли в конце вопроса мой голос сорвался. Словно тонкая ветка, падающая под тяжестью страха.

Сандер улыбнулся, уголки его губ поднялись, когда он внимательно посмотрел на меня. Словно хотел вытащить мои настоящие чувства на поверхность. Эта была улыбка, превращавшая меня в мягкий воск, в нечто лишенное воли. Такая улыбка, которой он вооружился, чтобы флиртовать со мной.

Во мне пронзительно зазвенели сигналы тревоги.

Faen heller!

– Я тебя забираю, если ты не против? Сначала мы отправимся на обед, а потом я покажу одно интересное место. Но поверь, тебе это понравится. Надеюсь.

В моей голове стучало, долгое время я просто стояла и безмолвно смотрела на него. Прошла целая вечность, прежде чем я снова обрела дар речи.

– Что ты имеешь в виду? Секунду, нет… Почему ты здесь? Я имею в виду здесь, в квартире? И чего именно ты хочешь добиться этой встречей?

Долю секунды мне казалось, что я заметила на его привлекательном лице неуверенность, но она сразу исчезла.

– Чего я хочу добиться? – теперь его улыбка напомнила агрессивный оскал. – Я борюсь за нас.

Беспощадные слова, словно стрела, пронзили мое сердце. Оно просто замерло. В душе царил полный штиль. Словно в центре урагана. Потом все эти ощущения одновременно исчезли, и я несколько раз покачала головой.

– Ладно, надеюсь, было весело.

– Если тебе так нравится думать. Но я могу быть также и хорошим другом. Я просто объяснил, что не хочу проводить время без тебя, – Сандер поднял руки в открытом жесте. – Все, как ты захочешь. Но обещаю тебе, я не уйду. Останусь здесь.

На его лбу была написана решимость.

Секунду. Что?

Что случилось с моей ложью во спасение, скандалом, которые я как клин вбила между нами?

Почему он больше не обижается?

Я ничего не понимала.

– Почему ты не вернулся в кафе? – глухо спросила я.

Выражение его лица в мгновение ока стало нежным, а взгляд мягким, и в нем я видела лишь искреннюю симпатию. Внезапно я почувствовала комок в горле, пусть даже мою душу терзали тихие сомнение и беспокойство. Словно хотели убедиться, что я так просто не сдамся.

– Я снова приходил в кофейню, но ты уже ушла. Мне жаль, что тебе пришлось ждать. Потом мне удалось убедить Аду помочь устроить тебе небольшой сюрприз. Мы сбили тебя с толку, прости. Но я… – его голос был хриплым, нервным, и почему-то мне показалось это милым. Словно я смущала его. – Я не был уверен, захочешь ли ты провести со мной вечер. Тебе понравится. Обещаю.

Сознание твердило мне не делать этого, но в этот раз осколки сердца кричали громче. Это выражение лица вдобавок к его просьбе и самому его присутствию… Сандер был здесь. Здесь, со мной.

Это уже было слишком для меня. Невозможно было оставаться на ногах.

И потому я согласилась.

– Тогда поехали.

Перед входной дверью, в месте, где остановка запрещена, стоял синий Porsche Taycan с включенным аварийным сигналом. При виде машины Сандера я чуть не споткнулась о собственные ноги, на которые надела подходящие под платье черные туфли-лодочки, но в них я чувствовала себя как ребенок, только начинающий ходить. Ноги просто подкосились, и мне пришлось размахивать руками, чтобы сохранить равновесие.

Сандер с теплотой и уверенностью обхватил мое предплечье, и от этого прикосновения по всему телу побежали мурашки, особенно в местах, где кожа соприкасалась с кожей. Тело охватил нарастающий жар, симфония переполняющих меня эмоций.

– Спасибо, – пробормотала я и заметила довольную улыбку на его лице. Возможно, это было не просто весело, возможно, его слова были серьезными.

Я борюсь за нас.

Он галантно открыл пассажирскую дверь и подождал, пока я сяду. Защитная оболочка, которую я еле-еле возвела вокруг своего сердца, немного треснула.

Мы тихо плыли в наступающих сумерках, и перед нами, словно в калейдоскопе, мелькали фьорды Осло, а заходящее солнце отражалось на поверхности волн.

Кожаное сиденье напоминало массажное кресло, на которое можно было просто лечь. Хотя казалось, что Сандер сосредоточился на дороге, я замечала, как он постоянно кидал взгляд в мою сторону. В его глазах светились лукавые искорки, и я заметила, что уголки его губ поднимаются полумесяцем, словно он вынашивал какой-то план.

Я не была уверена, что означал этот план для меня. И хотела ли я об этом знать.

– Куда мы пойдем кушать?

– Позволь тебя удивить.

– Честно говоря, мне не очень нравятся сюрпризы. И я не знаю, хорошая ли это идея.

– Почему нет? – поинтересовался Сандер.

Я колебалась.

– Стоит сказать, что я думаю?

– М-м-м?

– Ты боишься неизвестного. Как и я. Поэтому мы не хотим выходить из зоны комфорта. Не важно, речь идет о работе или о сюрпризах.

Сказанное опустилось в моем сознании, как песок в песочных часах. Наконец я кивнула.

– Да, возможно, ты прав. Ты начал работать в «КОСГЕН»?

Несмотря на его повернутый ко мне профиль, мне показалось, что по его лицу пробежала тень.

– Да, – сжав губы, ответил Сандер.

– И?

– Ненавижу каждую секунду этого действа, – с раздражением произнес он.

– Почему?

К моему удивлению, он покачал головой.

– Расскажу. Но не сегодня вечером, – мягко, но уверенно ответил Сандер.

Остаток пути мы молчали. И я была не против, потому что так разволновалась, словно один из детей, за которыми я присматриваю, когда они уплетают слишком много сладостей. Мы находились в одной машине. Дышали одним воздухом.

Стоит буквально вытянуть руку – и можно коснуться Сандера.

Это было бы просто.

Мне его не хватало.

Пусть он и сидел рядом со мной.

Сандер без лишних слов припарковал машину и подключил ее к заправочной станции. Как будто это было обычным делом, он положил руку мне на спину и мягко направил к выходу. Мне нравилось, что можно было расслабиться в его объятиях.

– Тут недалеко, – сказал Сандер, глянув на мои туфли, и я снова задавалась вопросом, как ему удается быть таким внимательным.

Всего лишь через три минуты смелых маневров в ходьбе с моей стороны мы дошли до ресторана. Сандер остановился и взглянул на меня, словно чего-то ждал. На винно-красном дереве возле входа виднелась черная табличка с золотыми буквами «Brasserie France». Ресторан располагался в пешеходной зоне, над которой были протянуты несколько цепочек с лампочками. Уютные кафетерии и международные рестораны с приятным интерьером стояли бок о бок.

Я увидела французский флаг слева и справа от меню на улице и милые стульчики с широкими изогнутыми спинками, и мое сердце начало колотиться неприятно быстро.

Французский ресторан. Здесь, в Осло.

Я не сразу осознала, что происходит. Но когда до меня наконец дошло, меня охватила буря эмоций. Кровь зашумела в ушах, а язык словно оброс шерстью и высох во рту. Я рассеянно постаралась облизать губы, но ничего не получилось.

– Сандер… – выдавила я, а на глаза навернулись слезы. Это было трогательно. Моя нижняя губы начала дрожать, а руки словно онемели.

– Что скажешь? – поинтересовался он.

– Это… – больше я ничего не могла произнести. Я была не в силах говорить, как будто лишилась дара речи. Внутри меня словно заиграл оркестр сердца, наполняя тело гулом и танцующими звуками.

– Да, так и есть, – Сандер улыбнулся. Оптимистично, с любовью, словно нет ничего лучше в мире, чем видеть меня счастливой. Это меня пугало.

Неужели его чувства были такими же сильными, как и мои? Я решительно запретила думать в этом направлении и сосредоточилась на здесь и сейчас.

Посещение французского ресторана, желание, которое моя мама не смогла исполнить.

Непостижимо.

Я собиралась что-то испробовать в жизни другое, новое. На несколько месяцев выйти из зоны комфорта, чтобы понять, чего я действительно хочу.

Но это?

Я понятия не имела, как мне за это благодарить Сандера.

В это мгновение из моих глаз струились слезы не грусти, а радости. В груди взрывался настоящий фейерверк.

Мне было плевать на то, что я могу испортить свой вечерний макияж. Оно того стоило. Все.

– Точнее говоря, это, возможно, не тот ресторан, который нашли твои родители, – добавил Сандер. – Того больше нет, ни один из двух французских ресторанов того времени больше не работает. Я вечность потратил, пытаясь все выяснить. Однако «Brasserie France»[30] очень напоминает тот, что видела твоя мама, когда проезжала мимо на автобусе или ходила за покупками.

С одной стороны, я была занята осознанием того, сколько усилий он приложил, чтобы доставить мне такую радость. С другой стороны, я с болью понимала, что мне самой такая идея не приходила в голову.

При этом она была как на ладони. Я жила в Осло. Благодаря письму я практически знала список желаний родителей. И могла сделать все то, что им не удалось.

– Это так красиво, – тронутая, сказала я и неловко вытерла щеки. – Спасибо.

– Не спеши благодарить, пока не увидишь меню. Не уверен, понравятся ли тебе блюда.

– Конечно, – мое настроение взлетело до небес.

– После тебя, – он жестом указал на дверь, и я приняла приглашение.

Официантка в черно-белом возникла словно из ниоткуда и провела нас до столика, спросив у Сандера его фамилию. Как только она услышала ответ, на ее лице засияла чистая радость.

С каждым шагом я осознавала, что он неотступно следует за мной. Взгляд Сандера словно прожигал дыры в моей одежде. Я это чувствовала. Как и покалывающее тепло в затылке.

В ресторане царила приятная и уютная атмосфера. Как по-французски сказать kos? Открытый и хорошо оснащенный бар посередине служил разделителем помещения. Милая официантка провела нас до зарезервированного места, откуда хорошо был виден весь ресторан.

– Почему все так смотрят? – спросила я, как только мы сели, и взъерошила локоны, которые мягкими волнами легли на плечи. – Мы слишком принарядились?

Сандер тихо рассмеялся.

– Просто ты выглядишь сногсшибательно, отсюда и взгляды. И да, возможно, мы слишком нарядно оделись для этого ресторана. Но нас ждет кое-что еще.

Точно. Тут было что-то еще. Мои глаза стали размером с теннисные мячики.

– Не переживай. Сначала закажем поесть, а потом я поведу тебя дальше? Как тебе план?

Словно сон, подумала я, но не стала это произносить. Вместо этого я улыбнулась, наверное, впервые за вечность.

– Хорошо.

Рука Сандера неожиданно коснулась моей щеки, пальцы прошлись по подбородку, отчего мои руки тут же покрылись гусиной кожей.

– Я скучал по этому.

– По чему?

– По твоей улыбке с ямочками, – внезапно он убрал руку, но нежный взгляд остался. – И по тебе.

31

Сандер

Нора наслаждалась атмосферой вечера, улавливая обрывки разговоров других гостей и шум суеты, который сопровождался приятной джазовой музыкой.

Как ни странно, мне понадобилась лишь доза Норы, чтобы сразу стало лучше. Словно тени последних недель, постоянно заползавшие в мою жизнь, постепенно ушли. Не знаю, что было бы правильным для меня. Действительно ли существовал способ повернуться спиной к «КОСГЕН» и сделать что-то, как Сандер, а не Александер. Просто стать собой. Может быть, мне никогда не удастся избежать ответственности, но я хотя бы хочу попытаться.

Так ли это просто, когда я несу свой крест с самого детства?

Однако присутствие Норы добавило мне смелости. Мне хотелось быть храбрее. Чаще стоять за себя. Больше сражаться за то, что мне важно.

А также за Нору. За нас.

Мы сидели вот тут, вместе. Это было совершенно нереально.

Чем дольше я наблюдал за ней, тем болезненнее осознавал, что чуть не потерял Нору навсегда. И при этом мы же стояли в самом начале.

В груди разрасталось тепло, и я сделал глоток красного вина, а она все больше оттаивала с каждой минутой.

Нора понюхала улиток и вдохнула аромат чеснока, а затем скривилась.

– Это не мое, но соус! С ума можно сойти! – с довольным вздохом произнесла она и облизнула губы, не осознавая, какие фантазии будит в моем воображении эта картина.

Черт. Кадры в моей голове тут же перенесли нас в мою спальню. Кожа к коже. Ее стоны у моих губ. Я в ней. Глубоко.

– Все в порядке? – спросила Нора, и я смог лишь кивнуть, поправить под столом штаны в промежности, проклиная себя в душе, что оказался в такой ситуации. Об этом я не подумал.

Я завороженно наблюдал, как она задумчиво отпивает из своего бокала вино. Как ее губы касаются края бокала… это сводило меня с ума. Мне хотелось показать Норе, что она со мной творит. Отдать то, что она дарила мне. Физическое желание переспать с ней было просто невероятным.

Но все в свое время.

Хотя невозможно было сопротивляться желанию немного поиграть с огнем. Завести себя самого. Интересно, как она отреагирует, если я наклонюсь чуть ближе. Расширятся ли ее зрачки, станет ли дыхание более рваным, насколько быстро будет биться пульс в ее горле?

Периодически я задевал ее руки, когда тянулся за корзинкой с хлебом. Или касался кончиками пальцев, когда наливал ей воды.

Воздух трещал от неисполненных обещаний, и даже если Нора пыталась держаться от меня подальше, ей это давалось все сложнее.

Нора таяла под моими прикосновениями. Я был достаточно близко, чтобы почувствовать ее сладковатый запах с легкой ноткой мокко и фиалки. И это случалось не раз. Физическая близость после всех этих недель воздержания довела мою железную волю до грани.

Я бы предпочел схватить ее, коснуться каждого сантиметра ее тела, изучить его.

Вероятно, ее еще несколько раз охватит паника. Страх потерять меня навсегда, и тогда она попробует оттолкнуть меня снова и ранит меня. Или отыщет какое-то надуманное оправдание.

Но я не уйду. Пока она не захочет этого по-настоящему. Это была тонкая грань, на которую я должен был согласиться. Узнать, где проходят ее границы и когда следует отступить.

Я ни в коем случае не собирался огорчать Нору. Или создавать неправильное впечатление. Мне просто хотелось быть здесь. Рядом с ней. Быть надежным. Чтобы она победила страхи и могла на меня положиться.

Нора нуждалась в безопасности, как и я – в ее присутствии. Это было необходимо для того, чтобы мой мозг продолжал нормально функционировать, и я наконец-то пришел в себя. Без Норы я чувствовал себя неполноценным.

Во время ужина мы говорили о пустяках и по возможности обходили опасные воды. Я был не против. У меня все еще складывалось впечатление, что Нора сдерживается. Ее поведение изменилось, стало прохладным. Как будто ей приходилось заставлять себя сохранять дистанцию, чтобы не подпускать меня слишком близко. Это лишь подтверждало мои догадки о том, что она начинала испытывать страх, когда мы оказывались рядом. Поэтому я не говорил о проблеме со скандалом. Даже о том, о чем рассказал мне дедушка. Какая испорченная моя семья. Я собирался немного подождать, пока не наступит подходящий момент для этого разговора.

На десерт мы заказали шоколадный фондан, и это лакомство чуть не лишило меня самообладания. Возбужденные вздохи Норы звучали для меня почти невыносимо.

Между тем я едва мог дождаться, когда смогу удивить ее вторым пунктом в программе.

– Нужно идти, иначе опоздаем.

Ее глаза заискрились, и я утонул в их глубине. Не глядя на счет, я расплатился, и мы отправились в путь. Мы доехали на машине до гавани, и перед нами предстала Опера Осло. Это здание, несомненно, является одним из самых красивых в городе, возможно, даже его визитной карточкой, с точки зрения архитектуры.

Чтобы не пропустить реакцию Норы, я ехал медленнее и наблюдал за ней краем глаза. Увидев оперу, она восхищенно улыбнулась.

– Одно из первых мест в Осло, которые я посетила, – сказала Нора, не догадываясь, что именно является нашей целью.

– Ты была и внутри?

Она покачала головой.

– Нет, я бы хотела отправиться на экскурсию… – произнесла она, и ее дыхание на мгновение замерло, а взгляд, полный недоумения, метнулся в мою сторону. Это было невероятно, но она поняла. – О, Сандер. Не разыгрывай меня! Неужели ты это сделал?!

– Что сделал? – невинно спросил я.

– Билеты? На оперу?

Улыбаясь, я направил машину в сторону парковки, перед которой уже образовалась пробка. Даже через закрытые окна до нас доносился солоноватый запах фьорда.

– Возможно.

Нора снова покачала головой.

– Это идеально, по-настоящему идеально, – тихо выдохнула она, словно девушке приходилось бороться со слезами, и я тоже почувствовал комок в горле. – Ты понятия не имеешь, сколько это для меня значит. Я сама не знала, насколько мне это было нужно. Мне и в голову даже не приходила идея исполнять желания родителей. Но… ты об этом подумал. Ради меня. Ради них. Я никогда это не забуду. Никогда.

– С удовольствием. Я делаю это с удовольствием. – Внезапно я смутился, и по мне промчалась огромная волна эмоций. Потребуется время, прежде чем Нора осознает, что я готов на все ради нее, если это поможет мне завоевать ее расположение. Но я был готов ждать.

– Что сегодня играют? – с любопытством спросила она, возможно, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

– «Джанни Скикки» Пуччини – это опера, которая вдохновлена «Божественной комедией» Данте Алигьери. Грубо говоря, речь идет о наследстве. Умерший полностью лишил наследства своих родственников и все завещал монастырю, – объяснил я, и Нора внимательно слушала, словно я открывал секрет приготовления «Prinsrollen».

– Не знала, что ты такой ботаник и посещаешь оперу.

Я рассмеялся.

– Страшно, да?

– Откровенно говоря, если ты назовешь мне ключевое слово «Формула-1», то ближайшие пять часов тебе точно не удастся расслабиться.

От этого моя улыбка стала шире. Честно говоря, я не мог дождаться момента, когда однажды познакомлю Нору с Хеннингом. Мы заехали на парковку.

– Расскажите мне больше об опере. Мне нравится эта твоя «ботаническая» сторона, – добавила она, пристально глядя на меня.

– Ладно, – ответил я. – Один из этих богатых наследников безумно влюблен в дочь бедняка Джанни Скикки. Это вызывает недовольство его родственников. Существует известная ария «O mio babbino caro», в которой Лауретта угрожает самоубийством, если ей не позволят выйти замуж за любимого. Посмотрим, понравится ли тебе это произведение. Люди либо любят оперу, либо ненавидят ее, потому что не могут понять. Что тоже нормально.

Нора радостно вздохнула.

– Это звучит ужасно трагично.

– Так и есть. – И прекрасно. – Это одна из моих самых любимых арий. Я был рад узнать, что они ставят именно эту оперу, когда… покупал билеты.

Припарковав машину, мы отправились за потоком людей вверх, в главный зал.

– Здесь может быть немного тесно, оставайся рядом со мной, – сказал я, в то же время пытаясь найти повод не убирать руку с обнаженной спины Норы. Не знаю, как закончится этот вечер. Именно поэтому мне хотелось выжать из него по максимуму. Важна каждая секунда.

Нора с широко распахнутыми глазами оглядывала все вокруг. Атмосферу, созданную огромным стеклянным фасадом, и множество гостей, одетых в самые изысканные наряды. Дамы облачились в бальные платья, коктейльные наряды или великолепные брючные костюмы. Мужчины же явились в строгих костюмах или смокингах. Несмотря на то что дресс-код был не таким уж официальным, многие пользовались возможностью вытащить из шкафа самый красивый вечерний наряд, чтобы он там не пылился.

Я кивнул пожилой паре, пропустившей нас, и протянул билеты. Распорядитель с недовольным видом посмотрел сначала на нас, затем на билеты и снова на нас.

– Есть какие-то проблемы? – спросил я с легкой улыбкой, стараясь сохранять вежливость.

– Нет, просто…

– Если вы хотите подстраховаться, я уверен, что господин Хойби с радостью ответит на любой ваш вопрос, заданный в субботу вечером. Не стесняйтесь. Это будет очень по-дружески с вашей стороны.

Мужчина побледнел, поспешно кивнул и указал на покрытую ковром лестницу. Можно было пройти мимо гардероба, потому что пальто у нас не было.

Многие люди с любопытством смотрели на нас, особенно когда мы направились в нашу ложу с зарезервированными местами.

– Мне же это не кажется? – спросила Нора и украдкой огляделась. Каждый раз, когда мы встречались взглядом с кем-то, этот человек тут же отворачивался или с любопытством улыбался нам.

– Нет, – с ухмылкой ответил я.

– О, тут красиво! – внезапно вырвалось у Норы. Она казалась полностью погруженной в колдовство, словно ребенок, который впервые попал в Диснейленд. Ложа впечатляла. Просторная. Большая. С лучшим видом на сцену.

– У плана здания форма подковы, – поделился я и добавил еще пару, возможно, скучных, деталей: – Оптимальная форма оперного зала для достижения наилучшей акустики. Благодаря использованию архитектурной модели и результатам симуляции была создана система из отражающих звук стен и потолка, которая позволяет обойтись без дополнительных технических устройств в зале.

– Означает ли это, что весь театр построен из дерева? – с интересом спросила Нора. – Даже перила?

Я кивнул.

– Да. Дерево специально обрабатывается таким образом, чтобы достичь идеального звучания. – Я указал пальцем вверх, не обращая внимания на шепот других гостей в ложе и на людей, которые поворачивались к нам снизу. – Высота потолка тоже играет свою роль в этом процессе.

Сияя, Нора перегнулась через балюстраду, чтобы лучше рассмотреть зал.

– Люстра, – выдохнула она, как только заметила ее.

– Благодаря тысяче LED-модулей она обеспечивает идеальный свет, – пояснил я и усадил девушку рядом с собой. Так близко, что наши плечи касались друг друга. – И кроме того, служит акустическим отражателем.

– Просто безумие. Откуда ты все это знаешь?

– Бесполезные факты. – Я пожал плечами. – Что-то же должно было остаться после всего этого музыкального воспитания в детстве.

– Скажи, ты еще и на музыкальном инструменте играешь?

– Назвать только один? – широко улыбаясь, переспросил я, наслаждаясь каждой секундой, проведенной с Норой. Желание пошутить, которое она вызывала во мне, готово было вырваться наружу.

– Ладно, последний вопрос. Это вип-места «КОСГЕНа»? Почему все смотрят на нас?

– Королевские места.

Нора рассмеялась, как будто я рассказал ей смешную шутку. Ее улыбка все еще не сходила с лица, когда она наклонилась и внимательно посмотрела мне в глаза. Моргнула. Раз. Еще раз.

– Ты это серьезно?

– Да, конечно. Я рассказал о тебе Мариусу. Моему лучшему другу, Мару.

Я видел, как мысли бурлят в ее красивой головке, и тут она, кажется, поняла.

– Ты же не про… не про кронпринца Мариуса?

Я широко улыбнулся.

– Мы сидим в КОРОЛЕВСКОЙ ЛОЖЕ?

Моя улыбка стала еще шире.

– Именно.

– Herregud, – Нора выругалась настолько громко, что мне захотелось поцеловать ее за откровенность. Внутри меня все стало невесомым. Легким. Как будто с моих плеч свалилась гора, и я наконец мог спокойно дышать и плавать.

С легкой улыбкой на лице Нора посмотрела на сцену, а затем перевела взгляд на меня. Мечтательность не исчезла с ее лица. Сердцебиение ускорилось в два раза.

– Знаешь, как я сейчас себя чувствую?

– Как? – спросил я.

– Ты смотрел «Красотку»?

Я громко рассмеялся.

– Ты имеешь в виду… сцену с оперой?

– Точно.

Как только опера началась, Нора была заворожена происходящим на сцене. Я же наблюдал за спектаклем лишь краем глаза, стараясь не упустить ни одной реакции Норы на отдельные сцены. Вначале она нахмурила лоб, стараясь следить за развитием событий. Она все еще выглядела немного неуверенно и ерзала на своем месте. Однако позже, когда заиграла моя самая любимая ария, она полностью погрузилась в музыку.

Я завороженно наблюдал, как по щекам Норы текли слезы, которые она не вытирала. Они были наполнены таким количеством печали, но одновременно с этим я заметил и счастье на ее лице. В теплом освещении Нора сияла буквально словно солнце.

Мое солнце.

Мне так хотелось наклониться и поцеловать ее соленую улыбку, но вскоре ария завершилась, и тьма поглотила этот момент.

Я нежно взял ее за руку и почувствовал облегчение, когда Нора переплела свои пальцы с моими. Теперь наши сердца снова бились в унисон. Она с трудом оторвала взгляд от сцены, на которую я уже давно не смотрел, потому что все это время мой взгляд был прикован к Норе.

– Спасибо, – прошептала она, и в этом слове открыла мне свой мир.

В животе возникло ощущение томления. Ее губы слегка приоткрылись, а взгляд остановился на моих губах, словно она чувствовала то же самое.

– Нора, – хрипло пробормотал я. – Не делай так.

– Как? – прошептала она в ответ.

– Не смотри на меня так. Я…

– А как я на тебя смотрю?

Мне показалось или она дразнила меня? Точно сказать сложно. Я взял ее за подбородок и наклонился к ней.

Мне хотелось поцеловать ее. Сейчас. Всегда.

– Скажи мне, чего хочешь, – тихо попросил я. Наше дыхание смешалось. Я чувствовал, как танцует ее пульс под кончиками моих пальцев. Дико и тяжело, точно так же, как и мой. Целую вечность она ничего не говорила, и я испугался, что буду отвергнут.

– Тебя, – она смотрела на меня из-под опущенных век. Одно слово, одно приглашение, сладкий приказ.

Большего было и не надо.

Неспеша я сократил оставшуюся дистанцию между нами и почувствовал ее мягкие губы. На них остался вкус шоколадного фондана, и ее сдавленный стон, прозвучавший у меня во рту, мгновенно пробудил во мне желание. Мне не терпелось услышать его снова. И еще раз.

Непрерывно.

Так долго, пока я не почувствую насыщение. А видимо, такого не случится никогда.

32

Нора

После оперы все казалось каким-то расплывчатым, словно пропущенным через фильтр. Я понятия не имела, как мы добрались до машины. Огни улицы мчались мимо нас. От желания мое дыхание ускорилось.

Сандер положил ладонь мне на колено и начал гладить его, совершая мягкие круговые движения. Он вел машину, но я не могла думать ни о чем, кроме этого прикосновения. Его ладонь была горячей, словно раскаленное железо, и это ощущение пронизывало меня насквозь.

Я поддалась томлению. Желанию почувствовать Сандера. Познать его. Узнать все о нем.

Мы приехали в отель и сняли номер на ночь, потому что не хотели возвращаться домой ни к нему, ни ко мне, чтобы нас не беспокоили.

– Ох, – пробормотала я, как только машина свернула на подъездную дорогу и улица осталась позади нас. Ухоженный двор окружало множество уличных фонарей. Его окаймляла изгородь из лавра, а несколько кленов стояли на идеальном расстоянии друг от друга, словно оловянные солдатики на балете. Я заметила маленький водоем и другие машины, припаркованные перед отелем. Сандер поговорил с консьержем.

– Пойдем, – произнес он, отстегнув ремень безопасности, и я покинула уютное сиденье.

Обойдя машину, он украл краткий поцелуй.

– Напомни мне купить себе дом в Осло, – пробормотал он мне в губы. Потом пальцы Сандера коснулись моей спины, и я почувствовала себя в безопасности.

На туманном краю своего сознания я заметила, как Сандер вытащил черную карточку «Американ Экспресс», и дружелюбное лицо администратора стало восторженным. Вскоре мы получили ключ от номера и поднялись наверх на лифте.

Самый верхний этаж.

Сандер помог мне почувствовать себя красивой и отважной, сильной и независимой. В то же время я могла позволить себе быть слабой.

Мое тело реагировало на него инстинктивно. Я ясно осознавала происходящее, но одновременно видела все сквозь туман, словно под воздействием какого-то вещества, расширяющего сознание.

– Что творится в твоей голове? – спросил Сандер. Его пальцы скользили по моему позвоночнику. Я затрепетала.

– Слишком много всего, – ответила я, наслаждаясь прикосновением. – И слишком мало.

– Мы можем обо всем поговорить.

– Ты говорил серьезно? – спросила я. – Это не шутка?

– Что именно?

– То, что ты за нас борешься.

Лифт остановился, и дверь открылась с приятной мелодией. Вместо ответа Сандер долго смотрел мне в глаза, и я утонула в их бесконечной синеве. Он наклонялся ко мне, пока наши лбы не соприкоснулись, и я вдохнула его мужественный травяной запах. Ткань его смокинга была мягкой, словно масло, практически шелковой.

Сандер нежно провел верхней губой по моей нижней губе, и я открыла рот, впуская его.

То, что началось так невинно, быстро превратилось в бурное пламя. Теперь это я прижималась к нему. Мой поцелуй был таким же стремительным, как и мои пальцы, которые сами собой отправились на разведку. Я гладила, касалась, тяжело дышала.

Каким-то образом мы нашли наш номер, и, поглощенные друг другом, буквально ввалились в него.

Я ощутила спиной стену, к которой меня прижал Сандер. Он обнимал меня одной рукой, словно не хотел больше отпускать. Сейчас он был так близко, что между нами не поместился бы даже листочек.

Я расстегнула пуговицы его смокинга, провела ладонями под мягкой тканью и столкнула смокинг с плеч. Затем нетерпеливо принялась за более маленькие и менее удобные пуговицы его белой рубашки. При этом мы ни на секунду не переставали целоваться.

Глаза Сандера пылали. Я заметила, как поверхностно он дышал. В то же время желание пульсировало между моих ног. Я жаждала почувствовать освобождение.

Я тесно прижалась к Сандеру, который, слегка наклонившись, придвинул свои бедра ближе, и ощутила его возбуждение животом. Во рту пересохло. Внутри нарастала паника.

В последний раз я занималась сексом уже давно, не знаю, готова ли к нему. В то же время я почувствовала, как мое желание на секунду ускользнуло прочь, но Сандер вернул его, когда его жаркое дыхание коснулось моего уха.

– Т-с-с… не думай, – прошептал он. – Просто скажи, чего хочешь.

– Раздень меня, – прошептала я в ответ, расстегнув последнюю пуговицу на его рубашке. Я с восхищением посмотрела на его обнаженный торс и, не удержавшись, коснулась его руками. Проведя пальцами по сильным грудным мышцам, я почувствовала, как пересохло во рту. Мой взгляд медленно опустился к дорожке волос к его паху, а затем остановился на твердом бугре в штанах. Это напоминало мне о вечере в сауне и нашей совместной ночи в hytte, которая, словно ритм песни о любви, эхом отдавалась во мне.

– Хорошо, повернись.

Я послушалась. В нижней части живота нарастал жар. Сандер игриво укусил меня в плечо и одновременно расстегнул молнию на платье. Тихий шорох наполнил номер, тяжелая ткань упала на пол, и я услышала, как Сандер резко втянул воздух. Все во мне жужжало от напряженного ожидания. Прохладный воздух касался кожи, и соски напряглись. Руки Сандера гладили мои бедра, а затем сжали мои ягодицы. С силой.

– Идеально.

Хоть он и не видел, я покраснела от радости из-за комплимента. Раньше я считала, что мой зад слишком большой. Но в полутьме ночи под взглядом Сандера я отбросила эти мысли.

Я чувствовала себя совершенной.

– Прислонись к стене.

Я снова подчинилась его хриплой просьбе, дрожа от напряжения. Я была возбуждена и готова. На все. Хотела так много одновременно, что у меня практически кружилась голова.

В следующее мгновение с губ сорвался сильный хрип, потому что я почувствовала что-то влажное между моими ягодицами, скользнувшее вдоль крошечного кусочка ткани моего белья. Теплое дыхание и легкое давление сделали свое дело: я почувствовала влагу между ног и даже немного смутилась. Но Сандер лишь крепче вцепился в мой зад, держал его в своих больших руках, погружаясь в него.

Я откинула голову назад, а ноги непроизвольно дрожали. Стоя там в туфлях на высоком каблуке и в одном только белье, я чувствовала себя желанной богиней. Раньше никто такого не делал, но мне нравилось. Очень.

– Чего ты хочешь? – властно спросил Сандер. И снова это теплое дыхание, тяжелая пульсация между ног стала лишь сильнее. Она беспрестанно росла, требуя большего.

– Тебя. Сейчас, – вырвалось у меня.

– Чего именно ты хочешь? – Видимо, Сандеру нравились грязные разговорчики. Ладно. Мне тоже.

– Хочу, чтобы ты заставил меня кончить.

Мой ответ сменился очередным стоном, когда Сандер начал ласкать меня своими пальцами. Уверенно, но не слишком настойчиво.

Словно в тумане, я тянулась навстречу каждому прикосновению, позволила чувствам и желанию управлять мной. Я двигала бедрами вперед и назад, а давление все увеличивалось. В этом чувственном оцепенении я осознала, что Сандер сменил положение, чтобы двумя пальцами нежно поглаживать мои трусики. Это было так интимно, но мне это нравилось.

Его круговые движения становились быстрее и быстрее, и я подстраивалась под ритм этих чувственных пыток, пока не ощутила, что вот-вот рассыплюсь на части.

И тут Сандер резко остановился. Без предупреждения. Просто оставил меня ни с чем.

– Зачем ты остановился? – воскликнула я и резко открыла глаза. Мне показалось, что я не по своей воле оказалась в холодной воде.

– Подожди. Скоро, – пообещал Сандер, и я ненавидела его и кляла за то, что не дал мне кончить. – Хочу быть в тебе на случай, если ты кончишь.

Не «когда», а «на случай, если». Это небольшое отличие делало ситуацию еще более волнующей.

– Нет никаких «если», – прорычала я, все еще ощущая на себе его пальцы.

Почувствовав, как он выпрямился, все еще в брюках и туфлях, я развернулась к нему, завела руки назад и расстегнула бюстгальтер. Затем сняла влажные трусики, чтобы остаться перед ним лишь в туфлях на высоком каблуке, и заметила, как тяжело он сглотнул.

– Сандер? – невинно спросила я.

– Да? – Казалось, его взгляд делал ментальные фотографии каждого сантиметра моей кожи.

– Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Хочу, чтобы ты вошел в меня. Глубоко.

Он издал какую-то смесь из рыка и рева, сократил расстояние между нами и прижался губами к моим губам. Я чувствовала его дыхание, наслаждалась ощущением его языка, который играл с моим, дразнил его.

– Черт, нет, – внезапно вырвалось у него.

Он взял меня за плечи и отодвинул, чтобы взглянуть мне в глаза. Сандер тяжело дышал, его грудь вздымалась и опускалась. Он смотрел на меня из-под полуопущенных век, а мне так хотелось запустить пальцы в его темные как ночь, растрепанные кудри и просто продолжить.

– Что такое? – озадаченно спросила я.

– Веришь ты или нет, но на такой исход вечера я не рассчитывал. Дай мне… дай мне десять минут. Нора, я сейчас вернусь.

Сандер уже собирался выбежать, но я остановила его.

– Куда ты собрался?

– Рядом с отелем есть 7-Eleven[31].

– Если ты собираешься купить презерватив, то не нужно, – прошептала я, взяла его за руки и притянула к себе, чтобы снова почувствовать тепло и вес его тела. Я ощущала себя решительной, смелой и красивой, проводя кончиком языка по его горлу до самого уха. Затем осторожно взялась зубами за мочку его уха и наконец тихо добавила: – Когда я чуть раньше ходила в туалет, то заметила презервативы в моей сумочке. Ада засунула мне их с запиской.

– И что там было написано?

– «Если ваша встреча пройдет так, как бы я тебе пожелала».

– Скажи своей подруге, она мне нравится, – ответил Сандер и повел меня в сторону кровати. Смеясь, я улеглась на уютное покрывало, отползла назад и следила горящим взглядом за тем, как раздевается Сандер. Я снова сглотнула, увидев его эрекцию. Судя по всему, я забыла детали после нашей совместной ночи, потому что он оказался еще более впечатляющим, чем в моих воспоминаниях.

И это не было плохим знаком.

– Сумочка? – спросил он.

Я указала на коридор, где бросила маленькую черную сумочку. Вскоре Сандер вернулся с упаковкой презервативов.

– Постой, – попросила я, когда он начал открывать ее. – Я хочу реванш.

Он вскинул брови в ожидании продолжения.

– Как именно?

В ответ я облизнула губы и многообещающе опустила взгляд.

– Herregud, – простонал Сандер. – Поверь, Нора, я это ценю, но, честно говоря, если ты начнешь действовать прямо сейчас, я не продержусь и десяти секунд.

Я громко рассмеялась, так, что даже живот заболел. Сандер присоединился ко мне, и моя улыбка стала еще шире, словно у лошади, объевшейся пряников. От уха до уха.

– Ты прекрасна, знаешь об этом? – очень тихо прошептал он мне в губы, словно обещание на вечность. Мое глупое сердце восприняло его слова как объяснение в любви, что было еще опаснее, чем я хотела признаваться самой себе. В то же время он надел презерватив и подполз ко мне.

– Повернись на бок.

К своему удивлению, я почувствовала, как что-то словно остановилось во мне, когда он коснулся меня между ног. Я уже давно не испытывала подобных ощущений. Но Сандер почувствовал перемену и, как всегда, отреагировал с пониманием.

– Все хорошо. Не будем торопиться.

Наши губы соприкоснулись, когда он наклонился ко мне. Его руки снова начали двигаться, и я ощутила, как меня охватывает сладостно-горькое чувство невесомого блаженства.

Мои стоны стали сливаться с его сладостными вздохами, когда он начал двигаться быстрее. Он входил в меня снова и снова, а я встречала каждый его толчок.

Когда Сандер коснулся моего клитора, я тихо всхлипнула, и он поймал этот звук своими губами и застонал мне в рот. Я была опьянена, возбуждение возросло до предела, и я жаждала высвобождения. Мне хотелось лететь, все выше и выше.

– Пожалуйста, – я машинально двигалась в такт с ним, подстраиваясь под его темп, словно мы были двумя противоположными полюсами.

– Черт, Нора.

Мне нравилась крепкая хватка Сандера, ощущение его веса на моем теле, прекрасное трение между нами.

Наше тяжелое дыхание наполняло воздух. Пахло потом, сексом, интенсивным ароматом крема после бритья, и я потерялась в мгновении, тихо шепча имя Сандера.

Снова и снова.

Судя по всему, это его подстегнуло, потому что его толчки стали сильнее. Одновременно я сдвинула таз на бок, положила ладонь на его руку, чтобы найти правильное положение, вести его.

Я потерялась в водовороте, движении наших тел, симфонии желания, счастья, страсти, тоски и любви.

– Я сейчас кончу, – услышала я его шепот, и мои нервные окончания завибрировали от жадного одобрения.

В нижней части живота разгорался жар, его движения становились все быстрее. Во мне накапливалось мощное чувство, я прижала нижнюю часть тела к его руке, в то время как Сандер врывался в меня.

Снова. И снова. И еще раз.

И когда оргазм сменился сильной дрожью, я на мгновение осталась лежать с дико колотящимся сердцем и закрытыми глазами, прислушиваясь к звуку этих тяжелых ударов. Сандер последовал за мной с опозданием в несколько секунд, уткнувшись носом в мою шею.

Я вся была мягкая, как вата, довольная и полностью вымотанная.

Сандер нежно убрал волосы с моего лба.

– Это было… Боже, я просто рад, что все не закончилось через десять секунд.

– Это было прекрасно, – ответила я и оставила поцелуй на кончике его носа. Мы оба вспотели, мои ноги казались резиновыми. – Примем вместе душ?

Сначала Сандер удивленно посмотрел на меня, а затем, издав громкий стон, откинулся на подушки. Прижав одну руку к лицу, он зарычал.

– Это что-то значит?

Сандер убрал подушку и ехидно улыбнулся, глядя на меня сбоку.

– Мне хотелось бы сказать, дай мне пару минут, но это была бы ложь. Пока все дело в невинном мыле, я не против.

Мы отправились в ванную, то есть он пошел, а я следовала за ним. Все было просто, без неприятного стыда, словно самое естественное в мире. Я наслаждалась видом его тела в более ярком свете, движением его мышц. Происходящее снова напомнило мне о встрече в сауне почти полжизни назад.

В совместном принятии душа было что-то доверительное, практически интимное. Не больше, чем то, что мы разделили вместе, но в нашей наготе была искренность, никак не связанная с потом или стонами.

Меня окутало уютное тепло, когда полчаса спустя я соскользнула в приятный сон. Ровное дыхание Сандера, тяжесть его руки на моем животе и глубокое ощущение защищенности, которую я испытывала, вызывали у меня счастье, которого я боялась.

Нет, страшно боялась.

«Напомни мне купить себе квартиру в Осло».

Внезапно я снова вспомнила его слова и испугалась. Сандер уже спал.

Такая легкомысленная фраза нанесла мне разъедающий, точный и смертельный удар.

Для него вопрос с Осло был уже решенным. Не стоит забывать, что он будет строить свою жизнь в этом городе, здесь его центр. А я? Скорее всего, я вернусь на Хардангер-фьорд, потому что знаю, что нет ничего такого, что я люблю больше просторов природы, ветра на лице, жжения в мышцах и прохладного утреннего воздуха на склоне горы.

Именно это осознанное решение мне и нужно было принять ради Hjerteslag Øyeblikke. Моя готовность к борьбе, решение взяться за то, чтобы в следующие годы что-то изменить, чтобы и новое поколение стало великим.

Пусть даже вечер был чудесным, это ничего не меняло в моей точке зрения. Самое большое зло – отдать ему сердце.

Когда-нибудь, рано или поздно, я его потеряю. Как и моих родителей. Наконец я могла признаться, в чем дело. Не в Торбене, который был только поводом, а в том, что навсегда остаться одной.

Горе омрачило и без того шаткое решение, но эти мысли придали решительный импульс.

О чем я думала?

Зачем пошла с ним?

Потому что тоска по Сандеру была слишком сильной.

Теперь, по крайней мере, мы создали воспоминание, которое останется со мной, когда наши пути наконец разойдутся. Поэтому и именно поэтому я в это ввязалась.

Это стало сильным утешением для моих смятенных чувств. Как будто крошечное жало проникло в сердце и медленно вытягивало из него кровь.

С бешено колотящимся сердцем я окинула взглядом огромный номер-люкс. Я позволила его пространству окутать меня, чтобы снова прийти в себя.

Это был мир Сандера. Не мой. Его деньги, не мои.

Одну ночь я могла побыть его частью, но не больше.

И вот снова он. Мой инстинкт, жаждущий побега. Черт.

Когда я убедилась, что Сандер заснул, собрала свои вещи и тихо покинула номер. Потом взяла такси до дома, хотя мое сердце протестующе плакало, билось и вопило.

33

Сандер

Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что Нора исчезла. Пропала. Словно растворилась в воздухе. Лишь слабый след ее парфюма еще витал в комнате. И только сейчас, при свете дня, я заметил, насколько большой у нас номер, какой роскошный тут интерьер, сочетающийся по цвету с горчичной обивкой и полосатыми занавесками. Хотя благодаря карте American Express Centurion у меня были некоторые привилегии, я все-таки решил не завтракать, а придумать новый план.

Чтобы немного расслабиться, я насладился быстрым холодным душем. Теперь голова прояснилась, и больше не казалось, что в череп запихали облака.

Несмотря на все, на языке все еще ощущался вкус Норы. Ее стоны звучали в моих ушах. Я чувствовал ее мягкие волосы между кончиками пальцев, наши ритмичные движения, слышал, как она произносит мое имя. Все пахло Норой. Она была повсюду. Даже под моей кожей.

Когда я уже наполовину оделся, на экране телефона появилось сообщение от Хеннинга.

Хеннинг: Что делаешь на Новый год?

Меня мучили угрызения совести, ведь я еще так и не поделился с ним тем, что мне рассказал дедушка, хотя Хеннинг был напрямую вовлечен в это. Причем настолько, что его менеджер, страшась возможного вреда имиджу из-за видеозаписи, нашел ему фальшивую подружку, Карлу, из страха, что от него откажутся спонсоры, если обо всем узнают.

Александер: Почему спрашиваешь? Новый год только через три месяца.

Хеннинг: Друг соседки Карлы пригласил нас в хижину в Австрии. Там еще две свободные комнаты. Может, хочешь поехать с нами?

Александер: Я подумаю. И как прошли ваши выходные?

Между тем Хеннинг уже два месяца действительно состоял в отношениях с Карлой, и свободные выходные между гонками, которых сейчас было мало, они использовали для того, чтобы проводить время вместе. Обучение Карлы на юриста требовало много усилий, а он вне гоночных трасс тренировался на симуляторах и проводил свои Twitch-стримы.

Хеннинг: Хорошо. Но слишком быстро. А как дела у тебя?

Я подумал, нужно ли сообщить ему что-то безличное, и наконец принял решение. Прежде чем мы встретимся в следующий раз, может пройти еще несколько недель до его приезда в страну, и лучше, если он узнает обо всем сейчас. В конце концов, помимо Мара, он был моим лучшим другом и всегда заступался за меня.

Александер: Я и так хотел с тобой поговорить. Есть немного времени?

Пару секунд спустя он позвонил по видео.

– Привет.

– Привет, – на маленьком экране появилось лицо Хеннинга. – Что такое? – спросил он на английском и выдохнул сквозь зубы, как только увидел фон сзади меня. – Круто. Где ты?

– В Осло.

– В номере отеля?

– Да.

– Один?

Я проворчал что-то неразборчивое в ответ.

– Ох, а я-то думал, что ты еще не забыл Нору.

Должно быть, что-то в моей мимике сдало меня, потому что его темно-карие глаза широко распахнулись, и друг провел рукой по густым волосам, которые за последние недели еще больше отросли.

– Просто признайся, она была с тобой?

– Я не поэтому хотел с тобой поговорить.

– Она снова тебя бросила, – угадал Хеннинг, из-за чего я снова пожалел о своем решении поговорить с ним.

– Она оттолкнула меня из-за страха, что когда-нибудь я уйду, – неуверенно объяснил я.

Он покачал головой.

– Женщины нашего поколения… На каких же придурков они постоянно попадают, раз у них такие проблемы с доверием?

– Дело не в этом. Не только. Ее родители ушли из жизни рано, и я думаю, что из-за этого она не может довериться кому-то, боясь снова оказаться в одиночестве. Таким образом она избегает риска.

– П-ф, звучит сложно. И она это уже осознала?

Я покачал головой:

– Нет, думаю, что нет. Не уверен. Возможно, это вообще осознанное решение. Именно потому, что она давно это поняла.

– И что ты собираешься делать?

– Убедить Нору, что лучше дать отношениям шанс, даже если есть риск все потерять.

– И как ты планируешь это сделать? – спросил Хеннинг и указал большим пальцем на самого себя. – После того, как я натворил дел и должен был во всем разобраться, могу поделиться опытом: не всегда важны широкие жесты. Думаю, необходимо, чтобы она поняла саму суть послания. Чтобы и ее сердце в конце концов его поняло.

Мои губы растянулись в дерзкой улыбке.

– Звучит жалко. Но, скорее всего, абсолютно верно.

– Лучше быть жалким, чем без женщины, которую хочется видеть рядом с собой.

– Снова верно, – долгий вдох наполнил грудь. – Мой дед виноват в скандале, – внезапно признался я.

Резкая смена темы нанесла удар, словно бомба. Хеннинг выпрямился, на его лице появилось желание убивать, что резко контрастировало с его терпеливой натурой.

– Что, прости? Подожди, – он замолчал, словно ему в голову пришла идея. – Ты разве только что не присоединился к фирме?

– Это была проверка, – смиренно ответил я, и сам устыдился своей бесхребетности. Храбрость покинула меня. Какой я жалкий.

– То есть?

– Дед проверял, готов ли я занять важные места в фирме и строить карьеру, поднимаясь до руководителя.

– И для этого он устроил скандал и учел возможный урон бизнесу?

Меня тоже уже посещали такие мысли, но логическое объяснение все же имелось.

– Всю мою семью уже десятилетиями обливает грязью бульварная пресса, и это не навредило марке «КОСГЕН», даже наоборот. Наверное, именно поэтому случившееся не проблема.

– А ты готов? – иронично спросил Хеннинг. – К своей новой роли в «КОСГЕН»? – Даже на очень маленьком экране я видел, что друг сердит.

– Мне жаль, ясно?

Его лицо немного прояснилось.

– Я надеюсь, тебе жаль себя. Ты должен наконец понять, чего хочешь сам, а не следовать чужим желаниям. – Он вздохнул. – Если честно… Заступись за себя, черт побери. С какой стати ты вообще начал работать в фирме после всего этого? После того, как твой дед злоупотребил твоим доверием? Аасмунд Скоген, как он живет и здравствует…

– У меня просто больше не было сил, если честно. И мне очень жаль, что тебе пришлось со мной разбирать все это дерьмо.

Хеннинг пожал плечами, словно это не было чем-то серьезным.

– Да, неопределенность была настоящим адом. Но когда опубликовали видео, для меня, к счастью, ничего не изменилось. Иначе я бы никогда не встретил Карлу. Возможно, в конце концов стоит поблагодарить твоего деда, – сказал друг, но я все же уловил в его голосе нотки раздражения.

– Я могу как-то возместить произошедшее?

– Подними свою задницу, Скоген, – ответил Хеннинг, и хотя я не ответил, обоим было понятно, что он прав. – Он заплатил Стелле?

Возможно, не стоило так расстраиваться из-за этого вопроса, но все, что говорил мой друг, било по больному месту. Как Нора может верить, что я буду отстаивать наши интересы, если я даже за себя не могу постоять? Как мне убедить ее в том, чего сам не понимал? В итоге моя жизнь строилась на пустом звуке.

– Судя по всему.

– Вау, – Хеннинг провел рукой по лицу. – Невероятно. Ладно. И что дальше?

Это был достаточно простой вопрос, но он вызывал во мне множество противоречивых чувств. Мне хотелось кричать. Как-то противодействовать. Из кожи вон лезть. Ругаться. И все одновременно. От одной только мысли о том, чтобы вернуться в это колесо хомяка, все мои мышцы леденели. Никакой легкости, только тяжесть, грозящая утащить меня в глубину.

Кого я обманываю?

Не такую жизнь я бы себе хотел.

– Ты прав.

– Как обычно. Но ты должен выражаться конкретнее, – ответил Хеннинг без следа сарказма в голосе.

Мысли скакали по треугольнику, я перебирал все возможные варианты. Я бы ни за что не стал отказываться от своей жизни, чтобы соответствовать требованиям, которые делают меня несчастным. Словно грибок, который заразил мое тело и медленно пожирает.

– Нужно идти.

– Куда?

– Позже объясню. Спасибо, Хеннинг.

Мы обменялись еще парой незначительных фраз, а затем завершили разговор. Сердце колотилось в груди, и я испытывал практически иррациональное желание действовать. Для начала я покинул номер, заплатил за ночь и вызвал машину. Затем заехал в четыре разных кафетерия, о которых слышал только хорошее. В каждом заказал капучино с собой, пусть это даже заняло у меня полдня и первый капучино уже остыл.

Закончив с этим, я отправился по адресу Норы и Ады. Уже был почти полдень, и я надеялся, что мое появление не будет слишком наглым. Но если я хотел завоевать Нору, мне нужно было продемонстрировать ей свою искренность и серьезность. Не нарушая ее личные границы.

Я надеялся дойти до конца этого опасного задания подобно канатоходцу и не упасть на пол, сломав все кости.

Дверной звонок загудел, и я поднялся по лестнице наверх. Как только я заметил Нору в дверном проходе квартиры, мое сердце подпрыгнуло. Она заколола длинные волосы, надела футболку с моей любимой командой Формулы-1, а также подходящие джинсы с высокой талией и широкими манжетами штанин. Конец футболки был небрежно заправлен за пояс. Яркий контраст с вчерашним вечером, но выглядела она потрясающе.

Я испытывал к ней притяжение. Даже больше.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке, и я увидел, как на ее лице отразилась искренняя радость. Она все еще пыталась сдерживаться, но это было лишь проявлением глубоко укоренившегося изначального страха.

Я должен быть сильным ради нас обоих, пока она не будет готова преодолеть этот страх.

– Привет, Нора, – голос прозвучал хрипло, словно бы я кричал всю ночь, и я откашлялся. Мне бы хотелось обнять ее свободной рукой, зарыться носом в изгиб ее белой шеи и поцеловать ее, но нельзя.

– Привет, что ты тут делаешь? – Нахмурившись, она смотрела на подставку с капучино. Одновременно в ее глазах появился тот сияющий, полный надежды свет.

– Твоя мама хотела найти лучший капучино в городе, не так ли? Я принес несколько на выбор, чтобы ты сама смогла сделать это, – я немного повернул подставку, чтобы Нора смогла рассмотреть надписи. – Тут написано, откуда они. Но я не хотел бы навязываться, если у тебя нет желания их пробовать.

Нора поднесла пальцы к губам, которые от удивления раскрылись.

– Ох, то есть… То есть да, я хотела бы попробовать.

Я медленно преодолел последний метр между нами и протянул подставку.

– Вот.

– Благодарю, это… – она сделала глубокий вдох, словно произнести эти слова было очень трудно. – Никто и никогда не делал для меня столько. Я очень благодарна.

Я медленно протянул руку вперед и, повинуясь импульсу, положил ладонь на щеку Норы. Большим пальцем погладил ее и увидел, как вздохнув, она закрыла глаза, прильнула к этому прикосновению, словно буквально ждала его.

– Сандер… Я… не хотела просто так уходить, но… – начала она, но я осторожно прервал.

– Я рядом, если понадоблюсь. Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Если не хочешь общаться, просто скажи это, и я исчезну. – Это высказывание потребовало от меня больше сил, чем любая заставляющая попотеть тренировка прошлого года. Даже сама идея противостоять дедушке теперь казалась не такой уж плохой.

– Сандер… – произнесла Нора с такой мольбой, что у меня внутри все оборвалось. Она выглядела совершенно разбитой, на грани нервного срыва, не в силах контролировать свои эмоции.

Сможет ли она когда-нибудь это сделать? Я не знал.

Но был готов проявить терпение. Пусть даже на это уйдут недели или месяцы. Мне было все равно.

Важно, чтобы все происходило в темпе, который подходит Норе.

Раньше я еще ни разу в жизни не боролся за то, чего действительно хотел. Возможно, стоило начать. C себя. Моей карьеры, изменений, необходимых для того, чтобы быть счастливым. Счастливым с Норой.

Возможно, именно это необходимо для того, чтобы вспыхнула последняя искра. Ведь я видел, как Нора боролась с собой, с желанием дать нам шанс.

Вчерашняя ночь стала лучшим тому доказательством.

– У тебя есть планы на следующую субботу? – спросил я по этой причине, не сводя с нее глаз.

– А что?

– Хочешь отправиться со мной на бал?

Ее глаза широко распахнулись.

– На бал?

Я кивнул.

– Это благотворительное мероприятие.

Долгую секунду Нора смотрела на меня, а потом кивнула.

В конце концов, это хоть какое-то начало.

34

Нора

Александер: С нетерпением жду субботы. Может быть, мне заехать за тобой?

Был вечер четверга, прошла почти неделя с тех пор, как мы с Сандером провели вместе ночь и он организовал для меня идеальный вечер. Когда его не было рядом, я физически скучала по Сандеру, словно была зависима. Я рассматривала его фотографию в профиле, вероятно сделанную во время вечера с друзьями. Он смотрел в сторону и находился достаточно далеко от камеры. Его черные волосы были аккуратно уложены набок, а на губах играла легкая улыбка, которая мне очень нравилась. Его загорелая за лето кожа сияла, приобретя почти оливковый оттенок.

Нора: Я найду дорогу. Отправь мне адрес.

Было сложно согласиться. Не потому, что я не хотела, как раз наоборот. Я сама стояла у себя на пути. И знала об этом, но поделать ничего не могла.

Александер: Уверена? Мы могли бы пойти туда вместе, в любом случае мне нужно сделать пару фотографий для прессы.

Нора: Да, конечно. Что ты делаешь?

Прежде чем я успела передумать, вопрос был отправлен. Я в отчаянии прикусила нижнюю губу, но не могла удалить сообщение. Сандер уже его прочитал. Вскоре после этого пришел снимок Сандера с очками для плавания на шее и отпечатком от них на лбу, а также часть его обнаженного тела, вызвавшего страстное желание в моем животе.

Просто потрясающе.

С рычанием я встала с кровати и пошла за стаканом воды.

На кухне Ада разбиралась с посудомоечной машиной в простых джинсах и белой футболке. Дверь в ее комнату была широко открыта, и из нее доносилась музыка, а также тихие ругательства Лиама. Увидев мой удивленный взгляд, Ада повернулась и пожала плечами.

– Сегодня ему пришлось пропустить футбольную тренировку, так как он не закончил работу.

– Бедняга, – уголки моих губ поднялись. – Как у тебя дела? – Я посмотрела на лучшую подругу, казавшуюся полной жизни, свежей. Совершенно невозмутимой.

– Все хорошо, даже очень хорошо, – ответила Ада, с ее губ не исчезала восторженная улыбка, словно прилипшая к ним. Потом у нее вырвался смешок. – Думаю, съехаться было правильным решением. Это принесло пользу нашим отношениям, так как многие вопросы теперь можно обсудить сразу, не откладывая на потом.

– Это заметно. – И слышно, подумала я.

Она пристально посмотрела на меня.

– Что с тобой? Ты кажешься… удрученной.

– Сандер прислал свою фотографию, – прозвучало так, словно я узнала о конце света.

– О, вау! – ответила Ада и закатила глаза. – Ты права, это так ужасно. Даже не знаю, как утешить тебя после такой сокрушительной новости.

– Ой, перестань, – пробормотала я и игриво стукнула ее по плечу, прежде чем заняться своим стаканом воды. – Он пригласил меня на бал.

– Что? Какой бал?

– В субботу… без понятия. Какое-то благотворительное мероприятие…

Визг Ады прозвенел как цепная пила рядом с моим ухом.

– Благотворительный бал в Старом театре? Он просто пригласил тебя на бал, который наряду с балом в опере считается самым важным событием года в Осло? Даже я слышала о нем! И почему ты только сейчас рассказываешь мне об этом? Мне и так пришлось вытаскивать из тебя все подробности того вечера.

– Знаю, – тихо вздохнула я. – Если я расскажу тебе, все это станет реальнее, чего я безумно боюсь.

Ада облокотилась задом о закрытую посудомоечную машину и с понимающей улыбкой на губах скрестила руки на груди.

– Ты не позволяешь себе быть счастливой?

– Да.

– Потому что боишься снова его потерять?

Я смогла лишь молча кивнуть.

– Помнишь мой четырнадцатый день рождения? – спросила подруга, и я, не ожидавшая этого вопроса, удивленно взглянула на нее. Наши глаза встретились, и в ее взгляде я увидела искреннюю заботу. – Честно говоря, я тогда почти оборвала нашу дружбу, потому что ты не появилась. Однако неделю спустя в одной из записок, которыми мы обменивались в школе, ты написала нечто, что меня тронуло. Я осознала, что ты не стремилась причинить мне боль. Поняла, что важна для тебя. Не совершай подобную ошибку со всеми людьми, которые хотят стать частью твоей жизни, Нора.

– Мне бы этого хотелось, но я не уверена, что смогу, – произнесла я тихо, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди.

– Можешь. Просто должна научиться это делать, – Ада щелкнула языком. – Так, а теперь другой решающий вопрос: что ты наденешь?

– Я думала о платье с прошлого раза, – пожала я плечами, однако по ужасу на лице подруги поняла, что это неправильный ответ.

– Нет, знаешь что… Помнишь то платье, которое я надевала на выпускной бал моего брата? Кремовое, с широкой ниспадающей юбкой, бесчисленным количеством пайеток и маленьким поясом-лентой, хорошо приталенное? Я лишь раз надевала его. – Нора восторженно хлопнула в ладоши. – Тебе стоит его надеть. Оно идеально подойдет для этого случая.

* * *

Бальный зал располагался в дорогом пятизвездочном отеле, которым я раньше восхищалась, просто проезжая мимо. Сердце упало, когда я сошла с трамвая и прошла последние метры до главного входа. Мимо проезжали шикарные лимузины, из которых выходили элегантные дамы и господа. Они были одеты в дорогие длинные вечерние наряды и двигались с уверенностью и грацией, словно постоянно ходили по красной дорожке.

Я мысленно поблагодарила Аду за помощь, ведь она уложила мои волосы в полузакрытую высокую прическу, оставив несколько локонов обрамлять лицо, и последовала за гостями. С одной стороны ковра находилась белая стена, на которой можно было увидеть несколько логотипов фирм. Среди них выделялся знак «КОСГЕН» с красивой короной, который занимал центральное место.

На входе я показала пригласительный, который мне оставил Сандер, и вошла в просторное фойе. Меня встретили мраморные полы и поражающие с архитектурной точки зрения высокие потолки, напомнившие мне немного современный оперный театр. Много деревянных элементов, много пространства. Однако я ощущала себя словно в ловушке.

Я скучала по просторам природы. По летнему воздуху, звукам, которые просыпаются лишь ночью. Тут пахло дорогущими духами и жареной рыбой и мясом, которые предлагали на подносах официанты.

Было так странно тут оказаться. Словно инопланетянке, которая посещает Землю. Никто не обращал на меня особого внимания, и я растворилась в толпе. Что не в последнюю очередь было связано с платьем Ады и ее золотыми руками, которые превратили мою гриву в красивую высокую прическу. Тщательно продуманный крой идеально подчеркивал все мои достоинства, а светлая ткань выделяла глаза, на которые были нанесены подходящие тени. Чтобы не привлекать внимания, я взяла бокал игристого – или это было шампанское? – с подноса проходившей мимо официантки.

– Ты пришла, – словно из ниоткуда рядом со мной появился Сандер со сверкающей улыбкой на губах. Мое предательское, медленно исцеляющееся сердце слегка подпрыгнуло от радости. Я была не против броситься ему на грудь.

Helvete, мне так его не хватало.

Его взгляд прошелся по мне так напряженно и интенсивно, что я вся тут же вспыхнула пламенем. Только потому, что он посмотрел на меня по-особенному.

– Прекрасно выглядишь, как всегда. Как и в походной одежде. То есть я хочу сказать, что мне… – Сандер запнулся, осознав, что его слова прозвучали не совсем осторожно. – Все чудесно, – наконец заключил он чуть ли не с благоговением.

Я знала, что он это серьезно. В его глазах я была именно такой. Чудесной.

– Спасибо, – смущенно ответила я, светясь изнутри. Но оставалось и другое чувство. Что мне тут не место.

– Эй, все в порядке? – обеспокоенно спросил Сандер и положил ладонь мне на щеку, словно защищая. Его легкое прикосновение тут же вызвало бурю покалываний в теле.

– Я чувствую себя не в своей тарелке, скованно, словно в слишком узком корсете.

В глазах Сандера вспыхнули искры.

– Я отлично понимаю, что ты чувствуешь. Хотя даже не представляю, каково это – надеть корсет. На таких мероприятиях мне постоянно кажется, что я надолго нырнул и у меня кончается воздух. Словно из-за всего этого давления мои легкие вот-вот лопнут.

– Интересный образ, – заметила я.

На его губах появилась лукавая улыбка.

– Да, но сейчас, когда здесь ты, мне намного лучше. Пойдем, я представлю тебя своей семье.

– Твоей… твоей… что? – спросила я, запинаясь. Я почувствовала, как кровь отлила от моих щек, а пальцы похолодели, словно я оказалась в зимнем прибое Хардангер-фьорда.

– Моей семье, но не переживай, они не кусаются. По крайней мере, не все. Элли! – Сандер с довольным видом помахал молодой девушке с гладкими, зачесанными назад распущенными волосами медового цвета, которые прекрасно сочетались с горчично-желтым платьем с декольте, достигавшим лодыжек. Она грациозно приблизилась к нам, и сердечная улыбка играла на ее тонких губах. Ее глаза, наполненные теплом и радостью, засияли, как только девушка увидела меня. Она была хрупкой и маленькой, но ее окружала поразительная аура. Словно горное озеро. Никто не знал, какая сила там скрывается.

– Нора, это моя сестра Элли. Элли, это Нора, – по тону Сандера я поняла, что он уже рассказывал ей обо мне. Вопрос только в том, что именно? И как много?

Щеки Элли покраснели и пошли пятнами, и я заметила, как она смущается при знакомстве, что было мило. Она нервно заламывала руки, словно не зная, что сказать.

– Я уже говорила твоему брату, что чувствую себя затянутой в корсет, – постаралась я немного разрядить обстановку. – Очень рада познакомиться.

– Я тоже очень рада, – ответила Элли с заметным облегчением, что я начала разговор.

– Вон там стоит Теодор, но он уже занят покорением мира, – пошутил Сандер и указал на высокого молодого человека с русыми, идеально подстриженными волосами и серьезным, практически отрешенным выражением лица. Со второго взгляда я заметила схожесть между ним и Сандером, та же прямая осанка, размеры и привлекательность, но все в Теодоре казалось немного скованным, словно он все время находился в напряженном состоянии.

– Где-то тут должны быть и мои родители, – Сандер осмотрелся в их поиске, и я снова заметила, как он красив. Доволен и спокоен.

– Все нормально, – поспешила сказать я. – Не нужно всем меня представлять.

– Тогда в другой раз, – ответил он, словно это было само собой разумеющимся, словно будет другой раз, и мое сердце упало чуть ниже. Вот это его жизнь. Тут мало места для меня, прежде всего потому, что я когда-нибудь – и очень скоро – вернусь домой.

В этот момент на фоне заиграла классическая музыка, похожая на вальс. Даже я распознала такт в три четверти.

Сандер призывно протянул руку – с такой уверенностью, что мне было сложно отказаться.

– Хочешь потанцевать?

– Я не умею, – тихо призналась я, досадуя на свой писклявый голос, словно мне было стыдно. – То есть не так, как это обычно делают.

– Не важно. Я тебе все объясню и буду вести. Ты не против, Элли?

Его сестра кивнула и с улыбкой помахала нам, а Сандер повел меня в зал, от вида которого перехватывало дыхание. Место, которого он касался, покалывало. Впереди была построена платформа, и на ней уже танцевало несколько людей, погрузившись в мягкие звуки музыки без времени, которая проникала в мою кровь.

Моим родителям бы это понравилось, подумала я немного тоскливо, когда Сандер повел меня на танцпол под любопытными взглядами. Снова то, что можно отметить галочкой в невидимом списке. И это прекрасно, но и печально.

Рядом с ним я чувствовала себя как в фильмах, где люди становятся знаменитостями. Многие обращали на нас внимание и следили за каждым его шагом, но Сандер не замечал этого. Он смотрел только на меня, словно только я имела значение. Сердце болезненно колотилось о ребра. Однако рядом с ним у меня появлялось ощущение, что я парю.

Когда мы вышли на танцпол и он прижал меня к себе, так что наше дыхание смешалось, необузданный жар его руки пронесся по кончикам моих пальцев. У меня закружилась голова, колени стали ватными. Он легко поднял руку, держа мою на уровне плеч, и положил другую на мою спину. Я машинально слегка оперлась на его плечо, и лукавые искорки в его глазах что-то зажгли внутри меня.

– Не нужно сжимать, – прошептал он, слегка наклонившись ко мне, слишком близко к моему уху. Все волоски на моем теле встали дыбом, и по телу пробежала приятная дрожь. Я хотела опустить взгляд на ноги, но Сандер быстро остановил мой подбородок пальцем и поднял его. Его глаза были подобны звездному морю.

– Позволь вести тебя. Не думай. Отключи голову.

– Позволить вести?

– Отдай контроль, – ответил он и подмигнул. Я понятия не имела, с каких пор подмигивание казалось мне таким сексуальным. Но даже это ему удавалось. – Знаю, это бывает сложно. Но просто доверься мне.

«Просто доверься мне».

Всего три слова, предложение, но это был клей для моего все еще страдающего сердца: оно все еще корчилось, все еще лежало разбитое. Сандер дарил мне надежду, храбрость. Сначала мои движения были деревянными, как у Пиноккио, который учился бегать. Но прошло не так много времени, и я оттаяла. Позволила музыке вести себя, чувствовала ладони Сандера, подобные горячему железу. Каждый сантиметр, которого он касался, был объят пламенем. Кожа казалась раздраженной, как после особенно тщательного пилинга.

Но это не было неприятным чувством. Скорее я словно бы проснулась от долгого сна и видела только его. Только Сандера.

Мелодия доносилась до меня искаженной, словно кто-то приподнял занавес и мое восприятия немного изменилось. Наконец я снова заметила обрывки разговоров вокруг нас, в то время как мы с Сандером танцевали на паркетном полу. Сначала медленно, потом все увереннее.

Взгляд Сандера ласкал мое лицо, и ему не нужно было ничего говорить, он общался со мной через прикосновения.

Когда три танца спустя мы наконец остановились, мои щеки горели. Все во мне гудело и смеялось, словно я выпила коктейль счастья и нужно было несколько секунд, чтобы вынырнуть из своего пузыря.

– Это было… прекрасно, – я говорила серьезно. Просто была перегружена.

Краем глаза я заметила очень красивого пожилого господина. Но в его походке и бдительном взгляде было что-то такое, отчего пробирал озноб. Это был Аасмунд Скоген. Я узнала его по фотографиям, найденным в интернете. И бросающейся в глаза схожести с внуком.

– Александер, – поздоровался он с Сандером, и тот отрывисто кивнул, но не произнес ни слова.

– Новая партнерша по танцам? – спросил Аасмунд Скоген, пренебрежительно глядя на меня. В его глазах, напоминавших Сандера, виднелась лишь холодная отстраненность. Как странно, что глаза такого похожего цвета такие разные. Теплые и понимающие. Угрожающие и холодные.

– Это Нора Свендсен, – представил меня Сандер. Вежливая улыбка не доходила до его глаз. – Сегодня вечером она моя пара.

– Та девушка с похода?

Я заметила, как плечи Сандера напряглись, и подумала, что он, судя по всему, говорил с дедом обо мне.

– Да.

Дедушка Сандера ухмыльнулся, и жесткость исчезла с его лица. Теперь он не выглядел таким устрашающим, чего Сандер, судя по всему, не замечал.

– Тогда я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – с этими словами он оставил нас.

Я озадаченно смотрела ему вслед, пока Аасмунд Скоген не исчез в толпе.

– Он не всегда был таким жестким. Лишь с тех пор, как бабушка умерла пять лет назад. Она сдерживала этот холод, но с тех пор он словно бы потерял свою лучшую половину.

Сандер пристально посмотрел на меня, и я ощутила, как в нем что-то изменилось. Вся его поза. Он словно бы перешел в режим атаки. Словно нашел решение.

– Нора, дашь мне пару минут? – даже его голос стал больше походить на сталь. Выкованный из железа.

– А… хорошо.

– Я скоро вернусь. Оставайся здесь, хорошо? Я обязательно тебя найду, – его губы тронула улыбка, а глаза засияли. – Обещаю.

Уходя, он выглядел полным энергии и жизни, как человек, который знает, чего хочет, и уверенно движется к своей цели. Чего он хотел? Я смотрела, как Сандер уходит за своим дедушкой, когда внезапно на его пути появилась красивая молодая женщина. Она положила руку в перчатке на его предплечье и два раза поцеловала в щеки. Движение казалось немного заученным, но при этом таким естественным, что я словно почувствовала укол.

Эта сцена не уходила у меня из головы.

Внезапно я снова ощутила себя чужой. Даже мой обычный дар остроумия и красноречия куда-то исчезли. Словно этот мир, это место все у меня украли.

Молодая женщина рассмеялась. Ее черные локоны идеально обрамляли тонкие черты лица, выделяя пухлые губы и курносый нос.

Тут меня охватило понимание. Я уже видела ее на фотографии. Конечно же!

Это бывшая девушка Сандера.

Меня пронзила ревность, совершенно неожиданно и внезапно. Но хуже всего было убийственное осознание, которое вцепилось в меня, словно крючок. Образы в моей голове собрались воедино. Она идеально подходила для того, чтобы держать Сандерва за руку, стоять рядом с ним, быть в его жизни.

Это то, чего я никогда не смогла бы добиться, не смогла бы достичь. Даже если бы я этого хотела.

Так что я сделала то, что за последние недели довела до идеала: я отступила.

35

Сандер

Сейчас, находясь среди людей, которые когда-то были для меня всем, я ощущал себя не в своей тарелке. Я словно оказался не там, где должен быть. Словно я за всеми наблюдал через невидимое стекло, разделяющее нас. После короткого разговора с Лари я посмотрел ей вслед, пока она шла к своим подругам. Милая, нет вопросов, но от ее взгляда я похолодел. Мы хорошо проводили время, но… всегда чего-то не хватало.

Только присутствие Норы придавало мне сил.

Я огляделся в поисках деда, потому что решил здесь и сейчас поделиться с ним моим решением.

Я хотел пойти по собственному пути, не связывать себя с предприятием. Пришло время. Я уже достаточно его потратил зря.

Но деда и след простыл. Pokker.

– Ты выглядишь немного не в себе, – Элли спустилась по лестнице, ведущей на второй этаж отеля. Как только я занялся фирмой, вопрос о ее участии в руководстве остался без внимания, и Элли избегала меня. Таким образом она по-своему пыталась сбежать от боли.

Я это понимал. У нее были надежды. А я подвел сестру.

– Я ищу деда, – ответил я, проводя рукой по волосам. Теперь, когда мы остались вдвоем, она больше не натягивала дружелюбную улыбку. И это совершенно понятно.

– Спасибо за то, что ты так вежлива с Норой, хотя злишься на меня.

– На что мне злиться?

Я тихо вздохнул.

– Элли, я должен извиниться перед тобой.

Она слегка приподняла бровь, и это было единственным проявлением того, как сильно я ее расстроил и обидел. Но в глубине сердца она никому не могла причинить зла. Не ответив, Элли сделала глоток из бокала с игристым вином.

– За что? – протяжно спросила она.

– Я слаб, Элли. Мне не хватило сил, чтобы уйти. По крайней мере, пару недель назад. Разрыв с Норой… лишил меня воли сделать это. Но я знаю, что не могу позволить вам нести мое решение на своей спине, хотя это полностью мое дело. И мне стоило поговорить с тобой об этом. Прежде всего потому, что ты хочешь работать в этой фирме.

Элли опустила взгляд на благородные, не подверженные влиянию времени туфли на каблуке, а потом выпрямила спину, приняв боевой вид. Именно за эту ее черту я любил сестру еще больше.

– Ты проигнорировал мои чувства и снова поступил по-своему, Сандер, и это причиняет мне сильную боль. Не из-за меня, а потому что я чувствую, что ты сам себя вводишь в заблуждение. – Она поставила пустой бокал на поднос официанта, проходящего мимо, и повернулась ко мне, пронзительно глядя в глаза. – Ты всегда был самым сильным из нас двоих. И если ты не можешь постоять за то, чего желаешь, как мне это сделать?

Губы Элли печально изогнулись, словно увядшие цветы. Я инстинктивно обнял сестру, и она крепко прижалась ко мне.

– Пообещай, что постоишь за себя? Мне невыносимо видеть тебя несчастным. А ты несчастлив, когда снимаешь эту маску и перестаешь притворяться.

Helvete, она права.

– Элли, ты сильная. И умная. И у тебя много идей. Уверен, что в компании есть должность, которая подойдет тебе, если ты захочешь. И просто ради протокола, я как раз ищу деда, потому что наконец хочу сказать ему, что ухожу.

Я почувствовал ее улыбку, прежде чем Элли слегка отстранилась от меня, чтобы посмотреть мне в лицо.

– О, рада это слышать! А что касается меня… Возможно, когда-то.

Мимо прошел Теодор и закатил глаза, увидев нас в такой интимной позе.

– Да, вы двое – лучшие приятели.

Сегодня вечером на нем была темно-серая рубашка, а его гладкие волосы были убраны с лица. Его прическа, напоминающая стиль Леонардо Ди Каприо, и молодой облик создавали образ человека, открытого для общения. Но холодный взгляд и серьезная линия губ противоречили этому впечатлению.

– Все в порядке? – спросил Теодор, не выказывая искреннего участия.

С его появлением температура в красивом фойе с многочисленными люстрами сразу опустилась. Даже звезды, которые виднелись за широкими окнами, исчезли за густыми тучами.

– Когда ты наконец перестанешь вести себя как идиот? – спросил я, и Элли тут же пихнула меня локтем, а брат посмотрел на меня с укором.

– Не будь таким злобным, – нежным голосом попросила Элли, и я почувствовал, как дернулись уголки моих губ.

– Иногда у меня появляется такое чувство, что мы перепутали роли, – покачал головой я.

– Однако не стоило мне отказываться от тренировки по хоккею из-за этого чертового вечера, – услышал я его бормотание, и в этот момент меня осенило.

– Ты все еще играешь? – спросил я.

– Да, уже три недели, – прозвучал ворчливый ответ.

– Ты играешь на стадионе, да?

Тео смотрел на меня так, словно я попросил его стать продавцом цветов.

– Конечно.

– Ладно, мы к этому еще вернемся, – между прочим сказал я, потому что в этот момент увидел деда с двумя элегантно одетыми джентльменами и направился к ним. Когда я оказался рядом, мое сердце уже билось как безумное. В животе разгорался жар. Но я заставил себя казаться расслабленным, по крайней мере внешне.

– Можно с тобой быстро переговорить?

Что бы дед ни прочитал на моем лице, он улыбнулся:

– А я уже задавался вопросом, когда ты подойдешь.

Я раздраженно нахмурился, потому что Аасмунд Скоген поступал так, когда находился в лучшем положении: контролировал ситуацию. Он кивком попрощался с обоими собеседниками.

– Итак, чем могу помочь? – спросил он, когда спутники ушли.

На затылке собрались капельки пота, дыхание ускорилось, и мне понадобились две секунды, чтобы наконец громко произнести эти слова.

– Я хочу уйти.

– И? – спросил дед, приподняв кустистые брови и глядя на меня. Не с яростью, не с обидой, а выжидающе. Это придало мне новых сил, хотя на долю секунды выбило из колеи.

– Я не хочу брать на себя управление фирмой. В перспективе. Это мне не подходит. Я представляю свое будущее другим.

– Ну наконец-то.

Словно кто-то воткнул горячую иглу в воздушный шар, и тот с громким хлопком лопнул.

Мои барабанные перепонки задрожали, и я почувствовал, как в голове шумит кровь.

– Что?

– Я сказал: «Ну наконец-то». Я ждал, когда у тебя наконец хватит смелости принять собственное решение. Ты на самом деле думаешь, что я бы отдал тебе управление фирмы? Тому, кто не горит этим делом, кто все это ненавидит и даже не скрывает?

– Но… А как же скандал? А обязательства? – Я растерянно смотрел на человека, который уже десятилетиями управлял семейной империей и добился успеха во всем мире. – Ты же с детства нас к этому готовил. Меня готовил, – ничего не понимая, спросил я.

– Скандал был лишь предлогом, чтобы довести тебя до крайности. Я хотел, чтобы ты проявил собственную волю. Да, это был нетрадиционный метод, и сначала публикация видеозаписи не планировалась. Мне очень жаль.

Я едва верил своим ушам.

– Я подготовил контракт на твое вступление в компанию, потому что хотел посмотреть, когда ты сломаешься.

– А почему нельзя было просто поговорить об этом? – Мне хотелось громко кричать, но я взял себя в руки. – Ты мог бы меня спросить, чего я хочу. Как делают в нормальных семьях!

– Александер, – произнес дед с легкой улыбкой, словно я был не в состоянии понять его слова. – Давай поговорим об этом, когда ты успокоишься. Через пару дней приходи ко мне, и тогда мы все обсудим. И нет, тебе не нужно готовиться. Тебе нужно лишь научиться за себя стоять, чтобы добиться чего-то в этом аквариуме с акулами. Больше ничего.

Следующие фразы я слышал словно в тумане. Мне казалось, что я уже не участвую в происходящем, что нахожусь где-то далеко, словно спрятал голову под воду.

Ошеломленный, я пустился в обратный путь, пробираясь через массу людей без лиц. От запаха канапе, которые мне предлагали, мне стало нехорошо. Ноги походили на воск свечи. Каждый шаг я делал по льду. Сердце болело.

Когда я наконец вернулся на место, где в последний раз виделся с Норой, она уже исчезла. Нервничая, я осмотрелся, но нигде ее не нашел. Возможно, девушка отправилась в туалет и приводила себя в порядок.

Взгляд упал на наручные часы с серебряным циферблатом. Я нахмурился. Пятнадцать минут. За пятнадцать минут Нора так и не появилась.

В моем животе словно разлилось свинцовое отчаяние, но я оттолкнул это чувство в сторону. Возможно, она просто погружена в общение и скоро вернется.

– Все нормально? – ко мне подошел Лукас Стенсруд, коллега из отдела корпоративного развития, с бокалом в загорелой руке. Его темные волосы были коротко подстрижены, что придавало ему суровый вид, а идеальная трехдневная щетина покрывала точеный подбородок. Хоть на нем и был смокинг, по его фигуре можно было тут же догадаться, что Лукас много занимается спортом. Боксом, насколько я знал.

– Привет, не знал, что ты тоже здесь, – ответил я, не выпуская из виду место, на котором в последний раз видел Нору.

– Это не было запланировано. Спонтанное приглашение.

– Не хочу отвлекать, но Нора только что очень быстро… – Не знаю, что хотела сказать моя сестра, но фраза замерла у нее на губах, а рука, вцепившаяся в мое предплечье, сжалась, как тиски. Я удивленно проследил за взглядом ее широко распахнутых глаз и посмотрел на Лукаса, чей обычно равнодушный вид сейчас был настоящим водоворотом эмоций.

– Лу… Лукас, – вырвалось у нее. Она казалась испуганной, действительно пришла в ужас. Словно увидела призрака.

Они знали друг друга? Возможно, скорее всего, я его уже упоминал.

А потом я вспомнил про другого Лукаса, о котором много слышал, но не встречал его. Бывший лучший друг Элли.

– Элли, – ответил Лукас Стенсруд так же растерянно, как и она. – Я думал, ты не придешь сегодня вечером.

Элли так резко дернулась, словно мою сестру ударили электрошокером. Ее нижняя губа задрожала, и ранее идеальный фасад обратился пылью на моих глазах.

Затем она выпрямилась. На ее кукольном личике появилось убийственное выражение, прежде чем она обратила свое внимание снова на меня.

Такой я Элли никогда еще не видел. Никогда.

– Сандер, я лишь хотела сказать, что Нора только что поспешно покинула здание.

Я закрыл глаза со вздохом. Ну конечно. Окончание идеального вечера.

Меня охватила решимость, вплоть до самих кончиков пальцев. Больше пути назад нет.

Я докажу Норе, что ее сердце в безопасности со мной.

36

Нора

Над мощным промышленным зданием с двумя крыльями, сквозь стеклянную стену которого можно было увидеть, как играют в хоккей, красовалось лаконичное название: «Каток Лорен». В плане архитектуры место не особо красивое, однако оно вызвало во мне столько эмоций и чувств, что я застыла посреди улицы. Всего в двух шагах от машины, на которой нас привез Сандер.

«Хочешь исполнить желание твоих родителей?»

Вчера он не написал больше ничего, но мое сердце все равно колотилось слишком сильно. Как и всегда, когда Сандер мне писал после того, как я сбежала с бала. Снова. В сотый раз. Однако Сандер оставался рядом, со своим упрямством, очарованием и всем, что я так в нем ценю.

Мне становилось все сложнее сопротивляться притяжению. Мой механизм защиты больше не работал правильно. Словно бы с каждым его жестом и сообщением тоска становилась все сильнее, пока я уже не была готова выкинуть за борт всякий страх.

«Давай научимся кататься на коньках», – раздавалось в моем голосе, а сердце трепетало.

– Зачем ты это делаешь? – мой голос дрожал. – Почему ты все… не бросишь?

– Ради тебя, – просто ответил Сандер, словно это был единственный правильный ответ. И почему-то так оно и было. Его слова снова заставили часть моего защитного барьера исчезнуть. Настойчиво. Слой за слоем. Вскоре я начала задаваться вопросом, что же будет дальше.

Через главный вход мы вошли в закрытый каток с двумя зонами. Указатели направили нас прямо к кабинкам для переодевания. Я удивленно смотрела на подготовленное оборудование: шлем, коньки, различные защитные элементы. Шапочку и рукавицы я принесла сама. Всеохватывающий холод катка окутывал меня подобно ледяному одеялу. Щеки покраснели, казалось, что даже ресницы заморозились.

– Размер тридцать девять? – угадал Сандер и протянул мне пару простых черных коньков. При этом на долю секунды наши пальцы соприкоснулись, и это сотворило что-то странное с моим животом и пробудило сильное желание поцеловать Сандера.

– Спасибо, – с некоторым смущением произнесла я и быстро опустила взгляд, волнуясь, что по моему лицу он прочитает все мои чувства.

Мое сердце продолжало биться для него. Сильно и гулко. И пусть я была мастером отрицания, не могла врать себе во всем. Возможно, именно по этой причине я приняла приглашение.

Я была одержима. Желала его присутствия, физической близости, запаха, смеха, голоса, улыбки. Всего его. Я хотело большего, но так нельзя.

Потому что я сама нацепила на себя оковы.

Надев и зашнуровав коньки, мы направились в сторону катка. Мне нравилось балансировать на коньках, но Сандер выглядел так, словно наделал в штаны.

Когда я увидела его широко расставленные руки, которыми он отчаянно размахивал, а на лице – смесь абсолютного ужаса и яростной сосредоточенности, я не смогла сдержать смех. Он вырвался из меня так громко, что я сама вздрогнула от неожиданности.

– Как мило, что мои первые шаги на льду тебя забавляют, – проворчал Сандер, улыбаясь. Его глаза сияли от радости.

– Прости, – задыхалась я, держась за живот. Теперь я могла от смеха намочить штаны. – Однако это выглядит… Выглядит так смешно.

– Я не во всем талантлив, – ответил Сандер, пожимая плечами и одновременно пытаясь не упасть. Подобно огромному дереву, которое при сильном ветре клонит из одной стороны в другую.

Я закатила глаза.

– Говорит тот, кто играет на нескольких инструментах.

– Туше.

Когда мы вышли на каток, мои глаза широко распахнулись, потому что он был поразительным. Холод. Пространство. Лед. С тех пор как я последний раз надевала коньки, прошло немало времени.

Был вечер среды, и тренировочные занятия по фигурному катанию и хоккею завершились. Поэтому мы были одни.

– Мы тут единственные посетители?

– Сейчас да, – его ответ заставил меня остолбенеть.

– Ты арендовал весь каток? – осторожно спросила я.

– Примерно так, – ответил Сандер, надел шапку, а затем шлем. – Вообще-то, это был мой младший брат. Он играет здесь в хоккей и помог мне с этим. Я лишь попросил продлить время работы и выплатить смотрителю компенсацию, потому что ему придется после нас выравнивать лед специальной машиной и выключать свет.

Не веря своим ушам, я уставилась на Сандера.

– Ты… – мне не хватало слов.

В этот момент на деревянном потолке засветился диско-шар, бросая яркие пятна на лед. Словно почувствовав наше присутствие, он начал крутиться, из-за чего на гладкой поверхности катка затанцевала радуга. Дополнила это все незнакомая мне поп-песня. Быстрый бит и ритмичная мелодия заставили мои ноги в узких коньках машинально покачиваться.

– Красиво, – вполголоса произнесла я. Маме бы это точно понравилось.

Мой взгляд упал на Сандера. Только сейчас я осознала, насколько он взволнован. Его лицо стало бледным и одновременно серым, а глаза нервно скользили по поверхности льда. Словно собирался устроить драку на ринге.

– Александер Скоген, только не говори, что не умеешь кататься на коньках.

– Однажды я сломал руку и с тех пор больше не пытался, – выдавил Сандер сквозь сжатые зубы, вызвав у меня бурный смех.

Но заметив, что ему не смешно, я тут же снова стала серьезной, подошла к нему и положила руку в перчатке на его предплечье. Он мгновенно ощутил мое прикосновение и, не отрывая от меня взгляда, замер в напряжении. В его глазах читались самые разные эмоции. Симпатия, желание и забота.

В ушах шумела кровь, быстро и предательски колотилось сердце, но я не отступала.

– Попробуем вместе? – тихо спросила я Сандера и протянула ему руку. С улыбкой, которую было сложно уловить, он крепко взял меня за руку.

В этот момент со мной что-то случилось. Дыхание стало более прерывистым.

В голове пронесся ряд идеальных картинок, фанатский вариант нашего возможного будущего. Давно знакомый страх снова вспыхнул в груди, словно дикий пожар, смешался с резкой болью, которая сжала сердце в железный кулак.

Helvete.

Я думала, что смогу. Что справлюсь. Но нет. Потерять Сандера… если он… Я, дрожа, сжала губы в надежде подавить всхлип, нарастающий во мне.

Когда мои пальцы уже были готовы отпустить его, Сандер мягким прикосновением поднял мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. И я упала. В его взгляд и душу, утонула в них и в то же время надеялась, что он снова меня вытащит.

– Я не могу, – пробормотала я, и это походило на слабый шелест ветра.

– Что?

– Мы. Вместе.

– Не делай так, – попросил он тихо, но настойчиво. – Давай поговорим об этом. Открыто. И тогда снова примем решение.

Земля ушла из-под ног.

– Ты… я не подхожу твоему миру. Это я поняла на утро после оперы. А во время бала лишь убедилась. Все эти люди, которые знают тебя, и прекрасные дамы, с которыми ты разговаривал, такие элегантные, идеально тебе подходят, – с моего языка сорвались панические слова. – Рано или поздно я вернусь на Хардангер-фьорд, а ты возглавишь вашу фирму.

– Нора… – Сандер покачал головой. – Это тоже не мой мир. Ты мой мир.

Мое сердце замерло.

– Что?

– Я уже поговорил с дедом и сказал ему, что не хочу работать в фирме. Он согласился.

37

Сандер

Я снова ее терял. Она ускользала, как песок сквозь мои пальцы.

– Ты мой мир, – повторил я с еще большей решимостью, не отрывая от Норы глаз, чтобы она осознала всю серьезность моих слов. Нора выглядела затравленной, ее грудь поднималась и опускалась с ошеломительной скоростью, так что я быстро добавил: – Две последние недели я составлял план по выходу из фирмы. Чтобы все шло по порядку.

Это было правдой. Мое решение и выбор были непреклонны, пусть даже я понятия не имел, куда приведет эта поездка. Но казалось, что все правильно. Давно пора было это сделать.

Нора смотрела на меня, не произнося ни слова.

– Я не уверен, чем хочу заниматься в жизни. У меня есть магистерская степень престижного университета, и я проходил практику в разных местах. Но никогда еще я не чувствовал себя так замечательно, как во время двухнедельного похода. Возможно, нужно работать в этой сфере? Может, я могу взять часть своих денег из наследства и построить что-то новое. Или мы что-то построим вместе. – Я хрипло вздохнул, пытаясь рассказать все, прежде чем Нора перестанет слушать, потому что она так часто исчезала в туннеле, полном сомнений. – Хочу сказать, дай нам шанс. Мы справимся. Нужно просто поговорить об этом. Высказать наши желания и требования…

Произнеся последние слова, я почувствовал себя опустошенным и одновременно невероятно наполненным. Мяч был уже не на мой стороне, по крайней мере, временно. Мое сердце колотилось.

Какое-то время Нора молчала.

Сердце билось в груди так сильно, что мне казалось, оно вот-вот вырвется.

Чем дольше она молчала, тем сильнее мне хотелось притянуть ее в свои объятия и крепко держать, убедить, что все будет хорошо. Однако я этого не сделал. Я дал ей время. Ей нужно время.

– А если с тобой… что-то произойдет? – на этом вопросе ее нижняя губа задрожала.

От облегчения я чуть не свалился с ног.

– Послушай, я не разбираюсь в этом, – начал я, пытаясь найти правильные слова. – Однако возможно, тебе стоит сходить на терапию, чтобы победить свои страхи? Даже если ты не можешь решиться дать нам шанс, Нора. Я хочу, чтобы ты была счастлива и у тебя все было хорошо. И если ты когда-то найдешь человека, который пробудит в тебе желание попробовать… Я хочу, чтобы ты была готова к этому.

Теперь ее подбородок неконтролируемо дрожал, а в больших синих, как ледник, глазах собирались слезы. Это зрелище чуть не разорвало мне сердце. Когда я видел ее такой, создавалось ощущение, что железный прут со всей силы вгоняют мне в живот.

Но я остался стоять. Протянул к ней руку, хотя мне физически было больно выходить за свои границы.

– Я влюбился в тебя, Нора. – По ее щекам текли слезы, и я инстинктивно вытер их перчаткой, понимая, что проиграл эту битву. – В тебя целиком, в эти мгновения, которые мы провели вместе. Если тебе этого недостаточно, то все в порядке. Но ты должна знать, что ты для меня как якорь. Ты даришь мне ту самую порцию реальности, которая мне так необходима. Мне это нравится. И очень. Мне нужно было раньше понять, что ты будешь постоянно от меня отстраняться, потому что ужасно боишься. Все нормально. Но это не вернет твоих родителей.

Услышав последнюю фразу, Нора крепко зажмурилась, словно так могла сбежать от моих слов. Но я был немилосердно честным, потому что ей нужно было это услышать.

По крайней мере, раз. Как бы больно ни было.

– На самом деле ты себя не защитила. Ты лишь лишила себя того, что у нас могло быть, – неуклонно продолжил я. Один словесный удар за другим, и мое сердце кровоточило. Именно поэтому я старался говорить с пониманием, насколько это было возможно. – И ранишь саму себя. Но хорошо, потому что сейчас я понял это. Все дело в тебе, Нора, все зависит от тебя. Убежишь ты или решишься попробовать?

Словно околдованный, я ждал ее реакцию. Слова. Фразы.

На ее лице бушевало так много разных эмоций, что я не мог все их разобрать. Затем она громко всхлипнула и спрятала лицо в руках.

– Я… Я тоже в тебя влюбилась.

Целое мгновение я боялся, что не расслышал, но тут Нора упала в мои объятия и начала безудержно плакать на моей груди. Ее всхлипы разрывали мои внутренности, и я просто крепко обнимал ее.

– И я… не хочу тебя терять.

– Знаю, kjære[32]. Знаю, – прошептал я ей в макушку, успокаивающе гладя по спине. Внутри меня зародилось чувство счастья, которое невозможно описать словами. Я лелеял ее в объятиях, наслаждался ее теплом.

– Это все. Ты… Ты прав, наверное, мне нужно признать проблему и попросить о помощи. Я не знаю как, но… не могу вынести и мысли, что ты уйдешь. Рядом с тобой у меня возникает чувство, что я могу всего добиться. Я чувствую себя сильной и…

Ее тушь растеклась, и лицо казалось опухшим. Но когда Нора подняла голову, на губах появилась легкая улыбка. В тот момент я понял, что никогда не встречал человека, более достойного восхищения.

– Спасибо за смелость. За нас двоих. Если бы ты не был таким упорным… – она прервалась на половине предложения.

– Я рядом, Нора. И никуда не уйду. А со всем остальным мы справимся. Я не оставлю тебя.

– А что сейчас? – спросила она, отстранившись. Ее щеки покраснели, а взгляд был остекленевшим и затуманившимся. Внутри меня бушевала буря.

– Пора наконец-то ступить на этот проклятый лед, – произнес я и постарался двигаться аккуратно, чтобы не упасть. Я взял ее лицо в ладони, прильнул лбом к ее лбу и вдохнул ее неповторимый аромат, а мое сердце забилось сильнее от волнения и предвкушения.

С довольным вздохом я опустил голову, останавливаясь всего в нескольких миллиметрах от губ Норы.

– Чего ты ждешь? – прошептала она, и я почувствовал ее зудящее нетерпение кончиками своих пальцев. Моим ответом стал глубокий чувственный поцелуй.

Нора моя. Мы справимся.

Это будет трудный путь, полный препятствий и сложностей. Возможно, она снова оступится, вернется к прежнему и оттолкнет меня. Но пока мы будем пытаться и верить друг в друга, сможем преодолеть все трудности.

А это все, что имеет значение.

38

Нора

Как в идеальной, лишенной вкуса рождественской киноленте, где снежинки вылетают из специального аппарата, снег мягко ложился на землю и лобовое стекло машины. Горы, словно ледяные замки, окружали долину Циллерталь, и я слегка приоткрыла окно, чтобы вдохнуть этот зимний воздух. Он был не таким привычным, но прекрасным. Мне он нравился.

Со счастливой улыбкой закрыв окно, я заметила, что Сандер втайне наблюдает за мной. Он казался таким гордым и довольным, что в моей груди образовался теплый комок.

– Что такое?

Он покачал головой и снова обратил внимание на дорогу. Чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем больше машин встречалось на пути.

– Ничего. Мне нравится, как ты впитываешь в себя все то, чего еще не знаешь.

– Не темно.

– Не темно? – переспросил Сандер, направляя машину дальше по заснеженной улице, мимо живописного австрийского пейзажа.

– В это время у нас уже было бы темно, а мне нравится наслаждаться пейзажем без дополнительного освещения, не используя налобный фонарь и не полагаясь на прожектор.

– Правда. Об этом я и не подумал, – словно это было само собой разумеющимся, его рука скользнула к моему бедру и осталась там. – Нам стоит потом отправить электронное письмо Нильсу Петерсену, чтобы он в новом году подумал о рафтинг-туре.

– Мы в отпуске.

Сандер ухмыльнулся и повернулся ко мне со взглядом, полным любви. Каждый раз, когда он так смотрел на меня, маленький кусочек моего сердца заживал немного быстрее. В частности, потому что два месяца назад я начала проходить эмоционально-фокусированную терапию, которая способствовала преодолению травмы. При этом я даже не осознавала до конца, насколько на меня повлияла потеря родителей.

Годами я считала, что все в порядке.

Грудь наполнило тепло, которое я давно уже не ощущала. Я отправилась на встречу с приключениями и радовалась тому, что проведу эти часы с Сандером, со всем тем, что готовит нам жизнь. Мне вспомнилось письмо матери и как мы вместе его нашли. Что оно значило для меня. Было так странно читать слова, которые мама написала еще тогда, когда была моложе, чем я сейчас.

И все же многие ее слова отразились в моей душе.

Я почувствовала удовлетворение от того, что завершила историю, о которой мечтали она и мой отец. И одновременно это было лишь началом того, что ждет нас.

– О чем ты думаешь? – Хотя Сандер был сосредоточен на дороге, он заметил небольшое изменение в моем настроении. И за это я его и любила. Сейчас эти мысли не пугали меня. Я позволила им расти во мне. И это казалось очень правильным, пусть даже три волшебных слова я ему еще не говорила. И все же мы были вместе уже почти два месяца.

– Я думала о том, что понятия не имею, что нас еще ждет, но я готова к этому.

Сандер улыбнулся.

– Ладно, значит, не я один такой. Горы делают нас сентиментальными. Но да, я уверен, что мы со всем справимся. Просто нужно быть открытыми и честными по отношению друг к другу.

– Я надеюсь, что все пройдет гладко, – ответила я, пожевав нижнюю губу.

– А почему нет? – спросил Сандер оптимистично, как и всегда. – После отпуска я перееду к тебе в Хардангер-фьорд, и мы займемся реорганизацией.

Покачав головой, я посмотрела на профиль Сандера.

– Я все еще не могу поверить, что твой дедушка согласился.

– Это наверняка связано с тем, что у него слишком много денег и не на что тратить время. Но посмотрим, как все будет развиваться. Возможно, мы сможем расширить туры и убедим «КОСГЕН» инвестировать. Моя семья финансово поддерживает много проектов, и мой дедушка раньше часто путешествовал. – Сандер одарил меня хитрой и крайне двусмысленной улыбкой. – Так что, если бы мы так не опаздывали… – Сандер взял мою руку в свою, как будто это было самое обычное дело. Его вторая рука продолжала лежать на руле, и он бросил на меня дерзкий взгляд из-под опущенных ресниц. Мое влюбленное сердце тут же сделало кувырок. Как и всегда, когда Сандер вот так по-особенному смотрел на меня.

– Ладно, что именно сейчас творится в твоей голове?

– Уж точно ничего сентиментального, – ответил Сандер хриплым голосом.

– Мне стоит знать? – спросила я и почувствовала, как в животе нарастает жар. Словно Сандер произнес целительное волшебное слово.

– Мне показать тебе?

– Не сейчас, – со смехом ответила я и сжала его пальцы своими, довольно и счастливо.

Полчаса спустя мы наконец остановились перед красивым домом, в котором проведем следующие несколько дней, и он действительно поразил меня. Огромный и просторный, и расположен недалеко от подъемника.

– Можешь спокойно позвонить, – сказал Сандер, доставая сумки и чемодан из арендованной машины. Я последовала его совету и, переминаясь с ноги на ногу, ждала, когда кто-то откроет дверь.

Когда это произошло, меня чуть не хватил удар.

Мое сердце буквально подпрыгнуло, и я широко распахнула глаза от удивления. Мне показалось, что я уже видела этого молодого человека в рождественском свитере с оленями. Не просто видела. В ленте новостей я встречала много публикаций о нем, и была очень рада за него, когда узнала, что он стал резервным пилотом команды Формулы-1. Это стало значительным шагом вперед в его карьере. Совершенно не веря своим глазам, я повернулась к Сандеру, который стоял, скрестив руки на груди и широко улыбаясь.

– Нужно было меня предупредить.

– Тогда бы я не увидел это выражение твоего лица.

Я обернулась.

– Привет, меня зовут Нора, – сказала я по-английски и протянула руку.

– Хеннинг, – ответил он и пожал ее. – Я много о тебе слышал.

– О, правда? И я знаю, кто ты, – сказала я, пискнув не самым приятным голосом. Это прозвучало слишком высоко, и между бровей Сандера появилась морщинка. Он быстро обнял меня за плечи.

– Кажется, я не предусмотрел этого, – тихо сказал он, когда к двери подошла привлекательная женщина с радостной улыбкой и короткими волосами.

– Ну что, готовы к отдыху? – поинтересовалась она, и я встретилась взглядом с Сандером, который смотрел на меня с любовью.

Да, да, точно готовы.

Благодарности

Когда в «Возможно, когда-то» появился Сандер, я сразу поняла, что он станет моим новым любимым героем. Мне не терпелось узнать о его семье, о нем самом и о том, что движет его поступками.

В «Династии Скоген» основное внимание уделяется развитию Скоген, но Сандер находит то, чего ему раньше недоставало, – человека, который помогает ему вернуться к реальности, Нору.

Норвежский сеттинг появился тут же, как только перед глазами возник Сандер. Это действительно завораживающие земля и люди, и в этот раз нужно было место, о котором хочется мечтать. По драматургическим причинам иногда мы перемещались в реальные места событий, некоторые из них были приукрашены, например, рафтинг-тур в Восс. Однако надеюсь, вы простите меня!

Писать о них обоих было очень трудно, поскольку меня разрывало множество сомнений. Настолько же книга хороша, как «Возможно»? Достаточно ли остроумная? Достаточно ли драматическая? Достаточно поэтичная? Получилось ли у меня добиться того, чего я желала?

Об этом судить вам. Вы – хозяева этой истории, но я счастлива, что она смогла до вас добраться.

Поэтому в первую очередь хочу выразить вам свою благодарность, потому что без вас, вероятно, эта серия не увидела бы свет. Ваши письма в моем почтовом ящике – причина, по которой я ночами мужественно держалась. В детстве определенные книги дали мне очень много, и знать, что мои собственные истории дали вам то же самое, – нечто совершенно особенное для меня! Спасибо за ссылки, эстетические видео на ТикТок, рилсы, посты в Инстаграм, заметки в блоге, советы друзей, родственников или коллег…

То же самое касается всех увлеченных книжных блогеров и настоящих продавцов, которые вложили столько сил в продвижение моих книг. Спасибо вам за это!

Кристиан, хочу от всего сердца поблагодарить тебя за то, что ты всегда в моем углу и оберегаешь меня, когда я чувствую, что не справляюсь. Это действительно много значит для меня. Ты лучший агент, о котором я только могла мечтать, я с нетерпением жду того, куда нас приведет эта поездка!

Франциска, это уже наша третья совместная книга, и я хочу выразить свою благодарность за твое терпение, понимание и проницательность. Особенно за твое ангельское терпение, которое я высоко ценю. Это такое счастье, что мы можем работать над историями вместе. Спасибо от всего сердца!

Огромное спасибо издательству Loewe, команде Loewe-Intense за веру в эту серию и ваши неутомимые усилия. Я вижу, насколько важны вам эти книги, и это многое для меня значит!

Сара, спасибо за стимулы, Елена, за умение слушать, переживание, участие и мозговой штурм, за твою увлеченность, идеально структурированные электронные письма, кругозор и солнечный свет. СПАСИБО, Карина, Дженни, Анджелина, Жаннетте, Жасмин, Николай, господин Гондром, и спасибо всем за кулисами, я так рада и всегда радуюсь, когда на моем телефоне появляется код города Биндлах. Джесс, известная также как Мисс Нердстаграм, спасибо за все, что сделала для Intense и книг.

Спасибо Андреа Джанас за САМУЮ КРАСИВУЮ ОБЛОЖКУ (!), Яна Руннек – за САМУЮ КРАСИВУЮ иллюстрацию. У меня все еще нет слов. Спасибо.

Дорогие Суннива и Флориан, спасибо вам за вашу невероятную помощь и ответы на все мои странные и, казалось бы, случайные вопросы! Вы мне очень помогли!

Фабиола и Патрик, спасибо за информацию о снаряжении и треккинг-турах! СПАСИБО.

Спасибо моим бета-ридерам! В этот раз вы были особенно внимательны и заботливы. Вы поднимали важные вопросы и поддерживали меня, когда я думала, что у меня ничего не выйдет. Лиза и Лиза, вы обе на вес золота. От вас зависит эта история, и просто невероятно, сколько усилий вы приложили. Мими, ты не просто замечательная продавщица книг, но также умеешь с тактом указать на нужные места. Твое письмо о «сцене в сауне» заставило меня улыбнуться (а это был еще не окончательный вариант!). Мириам, ты всегда рядом и читаешь каждый отрывок, который я тебе отправляю, с головокружительной скоростью. Спасибо! Фридерике, ты выжала максимум из этой истории, и за это я благодарна тебе. Джесси, пусть у тебя много работы, ты всегда находишь время обсудить со мной детали. Спасибо.

Спасибо большое моим дорогим коллегам, с которыми я могу поделиться впечатлениями и опытом. Начни я их перечислять, точно забыла бы половину… Несмотря на это, огромное спасибо Ане, без тебя было нелегко. Ты всегда рядом, и ты всегда находишь правильные слова. Также спасибо за замечательную аннотацию. Ладно, поехали! Тами, ты золото, спасибо за все гифки и сообщения. Кира, спасибо за готовность слушать и за обмен опытом.

Как всегда, в конце хочу выразить благодарность своим друзьям и семье. Я благодарна своим Бсоулам, Стенгелинам, Валам и всем тем, кого объединяет не только общее имя, но и общая история. Я просто рада знать, что вы на моей стороне. Карим, последнее и большое спасибо тебе, потому что без тебя я бы не справилась. Более десяти лет ты идешь по этому утомительному безумному пути вместе со мной, поддерживаешь меня на каждом шагу. Мне так повезло с нашей маленькой чудесной семьей. Ты мой дом. Спасибо.

Предупреждение о триггерах

Дорогие читатели,

Династия Скоген затрагивает темы, которые могут стать для кого-то триггером.

Среди них:

Смерть, скорбь и преодоление горя.

Кроме того, в книге затрагивается тема сексуального домогательства, но она не раскрывается подробно и не описывается от первого лица.

Если вы эмоционально устойчивы и способны справиться с затрагиваемыми в этой книге темами, то можете смело читать ее. Однако если вам трудно обсуждать эти или другие темы, то, пожалуйста, позвоните по телефону службы доверия, где вы сможете получить круглосуточную бесплатную и анонимную помощь.

Содержание

Плейлист 7

1. Сандер 9

2. Нора 19

3. Сандер 32

4. Нора 49

5. Сандер 65

6. Нора 74

7. Сандер 83

8. Нора 95

9. Сандер 107

10. Нора 115

11. Сандер 123

12. Нора 132

13. Сандер 144

14. Нора 155

15. Сандер 166

16. Нора 173

17. Сандер 180

18. Нора 189

19. Сандер 201

20. Нора 212

21. Сандер 222

22. Нора 236

23. Сандер 247

24. Нора 254

25. Сандер 259

26. Нора 268

27. Сандер 277

28. Нора 287

29. Сандер 297

30. Нора 304

31. Сандер 315

32. Нора 325

33. Сандер 336

34. Нора 345

35. Сандер 357

36. Нора 364

37. Сандер 369

38. Нора 373

Благодарности 377

Предупреждение о триггерах 381

Литературно-художественное изданиеLAV. Романтика

Каролин Валь

ДИНАСТИЯ СКОГЕН

Руководитель редакционной группы Юлия Кузьминых

Заведующий редакцией Ольга Кузнецова

Руководитель направления Александр Паулан

Ответственный редактор Наталия Пислегина

Выпускающий редактор Наталия Демина

Литературный редактор Юлия Корнейчук

Технический редактор Анна Ершова

Верстка Людмилы ПанинойКорректоры Ирина Ковригина, Александра Сунцова

Подписано в печать 12.03.2025. Формат 60x90 1/16. Гарнитура «Baltica». Печать офсетная. Усл. печ. л. 24,0. Тираж экз. Заказ №

Произведено в Российской Федерации

Изготовлено в 2025 г.

Изготовитель: ООО «Издательство АСТ»

129085, Российская Федерация, г. Москва, Звездный бульвар, д. 21, стр. 1, комн. 705, пом. I, этаж 7

Наш электронный адрес: WWW.AST.RU

E-mail: ask@ast.ru

Интернет-магазин: book24.ru

Общероссийский классификатор продукции ОК-034-2014 (КПЕС 2008);

58.11.1 – книги, брошюры печатные

Өндіруші: ЖШҚ «АСТ баспасы»

129085, Мәскеу қ., Звёздный бульвары, 21-үй, 1-құрылыс, 705-бөлме, I жай, 7-қабат

Біздің электрондық мекенжайымыз: www.ast.ru

E-mail: ask@ast.ru

Интернет-магазин: www.book24.kz

Интернет-дүкен: www.book24.kz

Импортер в Республику Казахстан ТОО «РДЦ-Алматы».

Қазақстан Республикасындағы импорттаушы «РДЦ-Алматы» ЖШС.

Дистрибьютор и представитель по приему претензий на продукцию в республике Казахстан:

ТОО «РДЦ-Алматы»

Қазақстан Республикасында дистрибьютор

және өнім бойынша арыз-талаптарды қабылдаушының

өкілі «РДЦ-Алматы» ЖШС, Алматы қ., Домбровский көш., 3«а», литер Б, офис 1.

Тел.: 8 (727) 2 51 59 89,90,91,92

Факс: 8 (727) 251 58 12, вн. 107; E-mail: RDC-Almaty@eksmo.kz

Тауар белгici: «АСТ» Жасалған күні: 2025

Өнімнің жарамдылық мерзімі шектелмеген.

Өндірген мемлекет: Ресей

Мы в социальных сетях. Присоединяйтесь! https://vk.com/ast_mainstream

Примечания

1

Швейцарский производитель часов. (Прим. ред.)

2

Глиттертинд (Glittertind) – гора в Норвегии, одна из высочайших вершин Скандинавских гор (2464 м.).

3

Норвежское национальное блюдо. (Прим. ред.)

4

Приложение для знакомств. (Прим. ред.)

5

Здесь и далее: деятельность метаплатформы Meta Platforms Inc. и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ.

6

Motorvei (норв.) – скоростная автомагистраль.

7

Европейская мебельная компания. (Прим. ред.)

8

Норвежский праздник. (Прим. ред.)

9

Дословно с норв.: момент сердцебиения. (Прим. ред.)

10

Вид отелей. Небольшие домики со всеми условиями на природе. (Прим. ред.)

11

Kos (норв.) – приятное времяпровождение, приятный отдых.

12

Faen (норв.) – черт.

13

Кjøttkaker (норв.) – мясная котлета.

14

Hytte (норв.) – избушка, туристический домик в горах.

15

Фейковый аккаунт. (Прим. ред.)

16

Sorry (англ.) – извините. (Прим. ред.)

17

Faen heller (норв.) – к черту все это. (Прим. ред.)

18

Hytte (норв.) – хижина, домик.

19

Forbannet (норв.) – черт, проклятье, проклинать.

20

Jævla dritt (норв.) – чертово дерьмо.

21

Farfar (норв.) – дедушка.

22

Far (норв.) – отец.

23

Herregud (норв.) – господи, боже.

24

Pokker (норв.) – черт.

25

Rømmegrøt (норв.) – сметанная каша, национальное блюдо.

26

Южнокорейская поп-группа. (Прим. ред.)

27

Печенье из спельты. (Прим. ред.)

28

Helvete (норв.) – ад.

29

Skoleboller – норвежская сладкая булочка с заварным кремом и глазурью.

30

Тип французских кафе. (Прим. ред.)

31

Крупнейшая международная сеть магазинов «у дома». (Прим. ред.)

32

Кjære (норв.) – милая, дорогая.

Content

Каролин Валь
Династия Скоген

Плейлист

1 Сандер

2 Нора

3 Сандер

4 Нора

5 Сандер

6 Нора

7 Сандер

8 Нора

9 Сандер

10 Нора

11 Сандер

12 Нора

13 Сандер

14 Нора

15 Сандер

16 Нора

17 Сандер

18 Нора

19 Сандер

20 Нора

21 Сандер

22 Нора

23 Сандер

24 Нора

25 Сандер

26 Нора

27 Сандер

28 Нора

29 Сандер

30 Нора

31 Сандер

32 Нора

33 Сандер

34 Нора

35 Сандер

36 Нора

37 Сандер

38 Нора

Благодарности

Предупреждение о триггерах

Содержание

Примечания