Фрэн Лебовиц

Вношу ясность

© Fran Lebowitz, 1974, 1975, 1976, 1977, 1978, 1979, 1980, 1981, 1994

© Van Tine Dennis / Abaca / East News, фото на обложке

© В. Бабицкая, перевод на русский язык (сс. 17–27, 40–56, 133–135, 225–229, 404–408), 2025

© С. Силакова, перевод на русский язык (сс. 13–14, 28–39, 57-132, 136–224, 230–403), 2025

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2025

© ООО «Издательство Аст», 2025

Издательство CORPUS ®

* * *

Фрэн Лебовиц все еще живет в Нью-Йорке, так как совершенно уверена, что в любом другом месте ее сживут со света.

* * *

Посвящается Лисе Робинсон

Предисловие

Вещицы, помещенные в начале этого сборника, были написаны, когда мне слегка перевалило за двадцать, а вещицы, помещенные в конце, – когда мне слегка перевалило за тридцать. Мой нынешний возраст назовут «слегка перевалило за сорок» разве что неисправимые утописты, да и то если они мои фанатичные поклонники. Неудивительно, что встает вопрос об «актуальности», как это раньше (ей-ей!) называлось. Позвольте мне вернуть этот вопрос в лежачее положение.

Хотя кольца-хамелеоны, рации диапазона Си-Би, диско, интерьеры в стиле хай-тек и безопасный секс с первыми встречными успели выйти из моды или исчезнуть с лица земли, нельзя отрицать, что, во-первых, очень многое (кроме, увы, последнего пункта данного списка) сплошь и рядом возрождается, а во-вторых, в нашу скучнейшую, ретроактивную эпоху требовать от писателей вечной насущности, когда ее перестали требовать даже от самой вечности, – не только страшно несправедливо, но и бестактно.

Если то, что в настоящий момент называют «искусством», можно назвать искусством, а то, что в настоящий момент называют «историей», можно назвать историей (и, к слову, если то, что в настоящий момент называют «настоящим моментом», можно назвать настоящим моментом), я призываю современного читателя (а читатели нынче наперечет) воспринимать мои тексты так, как они задумывались изначально и преподносятся аудитории снова, – как историю искусства. Правда, моя история искусства нетипична: она без проволочек, без лишних слов повествует о текущих событиях. Это история искусства с пылу с жару.

Фрэн Лебовиц,

сентябрь 1994 года

Жизнь мегаполиса

Мой день: что-то вроде введения

12:35.

Звонит телефон. Меня это не радует. Мне не нравится просыпаться таким образом. Я предпочитаю просыпаться от того, что некая французская кинозвезда нежно шепчет мне в половине третьего пополудни, что, если я хочу успеть в Швецию на вручение Нобелевской премии по литературе, которую я и должна получить, мне пора бы уже позвонить, чтобы принесли завтрак. Но это происходит реже, чем хотелось бы.

Сегодняшний день – прекрасный тому пример, поскольку мой собеседник – агент из Лос-Анджелеса, который сообщает мне, что мы не знакомы. Так и есть, и не без оснований. Его загар можно услышать по телефону. Его интересует моя работа. И этот интерес привел его к умозаключению, что неплохо бы мне написать комедийный киносценарий. Я, разумеется, буду располагать полной свободой творчества, поскольку очевидно, что писатели-юмористы захватили руководство кинобизнесом. Я оглядываю свою квартиру (задача, исполняемая буквально в мгновение ока) и замечаю, что Дино де Лаурентис удивился бы, услышав такое. Он загорело хихикает и сообщает, что нам надо поговорить. Я сообщаю, что мы уже говорим. Он, однако, имеет в виду, что мы должны поговорить там, причем расходы за мой счет. Я отвечаю, что отправиться в Лос-Анджелес за собственный счет я могу разве что по почте. Он снова хихикает и сообщает, что нам надо поговорить. Я соглашаюсь поговорить сразу же, как только получу Нобелевскую премию – за выдающиеся достижения в области физики.

12:55. Я пытаюсь заснуть обратно. Несмотря на то, что сон – область, в которой я всегда проявляла поистине элджеровское[1] постоянство и выносливость, я не преуспеваю в достижении своей цели.

13:20. Я спускаюсь за почтой. Возвращаюсь в постель. Девять пресс-релизов, четыре уведомления о предстоящих кинопоказах, два счета, приглашение на вечеринку в честь знаменитого героинового наркомана, последнее уведомление от Нью-Йоркской телефонной компании об отключении телефона и три злобных письма от читательниц журнала Mademoiselle, требующих объяснить, с чего я, собственно, взяла, что имею право относиться к комнатным растениям – живым, зеленым существам – с таким неприкрытым отвращением. Я звоню в телефонную компанию и пытаюсь сторговаться, потому что вероятность просто оплатить счет исключена. Не хотят ли они посетить пресс-показ? Или, может быть, сходить на вечеринку в честь героинового наркомана? Не будет ли им интересно узнать, с чего я, собственно, взяла, что имею право относиться к комнатным растениям с таким неприкрытым отвращением? По всей видимости, они не заинтересованы. Они предпочли бы 148 долларов 10 центов. Я соглашаюсь, что это вполне понятное предпочтение, но предостерегаю их о том, как бескровна жизнь, посвященная слепой погоне за наживой. Нам не удается прийти к соглашению. Я натягиваю одеяло, телефон звонит. Следующие несколько часов я спроваживаю редакторов, предаюсь дружеской болтовне и замышляю месть. Читаю. Курю. К сожалению, мой взгляд падает на часы.

15:40. Я рассматриваю возможность встать с кровати. Отвергаю этот замысел, требующий неоправданного приложения усилий. Еще немного читаю и курю.

16:15. Я встаю, чувствуя себя удивительно неотдохнувшей. Открываю холодильник. Выбираю между половинкой лимона и банкой горчицы «Гульденс» и по наитию решаю вместо этого сходить куда-нибудь позавтракать. Такая уж я эксцентричная.

17:10. Возвращаюсь в свою квартиру со стопкой журналов и посвящаю остаток дня чтению статей, чьи авторы, к сожалению, закончили их в срок.

18:55. Романтическая интерлюдия: приходит предмет моих нежных чувств и приносит комнатное растение.

21:30. Я отправляюсь ужинать в компании двух моделей, модного фотографа, агента модного фотографа и арт-директора. Я почти исключительно занимаюсь арт-директором, в котором меня привлекает преимущественно то, что он понимает почти все слова.

02:05. Возвращаюсь домой и готовлюсь сесть работать. Отдавая дань легкому ознобу, натягиваю два свитера и дополнительную пару носков. Я наливаю себе газированной воды и придвигаю лампу к столу. Я перечитываю несколько старых номеров Rona Barrett’s Hollywood и порядочную часть «Переписки Оскара Уайльда». Я беру ручку и пялюсь на лист бумаги. Я прикуриваю. Пялюсь на лист бумаги. Я пишу: «Мой день: что-то вроде введения». Хорошо. Сдержанно, но ритмично. Я обдумываю свой день. Я впадаю в беспричинную депрессию. Я рисую на полях. Я набрасываю посетившую меня идею версии шекспировской комедии с участием одних чернокожих, которую следует назвать «As You Likes It» — «Как вам это пондравится». Я с вожделением смотрю на диван, не упуская из виду его способность ловко трансформироваться в кровать. Я прикуриваю сигарету. Я смотрю на лист бумаги.

4:50 Диван одерживает победу. Очередная победа мебели.

Хорошие манеры

Хорошие манеры

Я вовсе не бессердечна. Я верю, что у всех людей должна быть теплая одежда, достаточное количество пищи и пристойная крыша над головой. В то же время я чувствую, что, если они не готовы вести себя подобающим образом, им следует хорошенько закутаться, перекусить и сидеть дома.

Я говорю не только об этикете, поскольку, хотя этикет, несомненно, стоит принимать во внимание, подобающее поведение им далеко не исчерпывается. Оно требует, к примеру, чтобы широкая общественность воздерживалась от запуска трендов, преодоления запретов и развития скрытых талантов. Далее оно требует смириться с тем фактом, что общее благо обычно не такое уж благое и что головокружение от демократии существует. Угнетение и/или репрессии не лишены своего обаяния, а права и/или свободы – своих изъянов. Это ясно показывает таблица, предлагаемая вашему вниманию.

Чтобы усвоить приемлемое поведение, необходимо совершить два шага. Первый (уже, предполагаю, выполненный вами) – внимательное ознакомление с приведенной выше таблицей. Второй состоит в том, чтобы избавиться от ряда распространенных, но вредных заблуждений, как например:

Неправда, что всякий труд облагораживает. Некоторые занятия определенно лучше других. Отличить хорошую работу от скверной не составляет труда: люди с хорошей работой счастливы, богаты и хорошо одеты. Люди со скверной работой несчастны, бедны и едят полуфабрикаты. Людей, которые попытаются облагородиться за счет работы того типа, которая вынуждает их измываться над бургерами, неизбежно будут разочарованы. А также – плохо себя вести.

Не существует такой вещи, как душевный покой. Там только нервозность и смерть. Любая попытка доказать обратное есть неприемлемое поведение.

Очень немногие люди наделены подлинным талантом к искусству. А потому и неблаговидно, и непродуктивно усугублять ситуацию своими попытками. Если вас одолевает жгучий, неодолимый порыв писать книги или картины, просто съешьте что-нибудь сладкое, и он пройдет. Из истории вашей жизни не выйдет хорошей книги. Даже не пытайтесь.

Не все Божьи дети красивы. На самом деле большинство Божьих детей едва ли презентабельно. Наиболее распространенная ошибка в вопросе внешности – убеждение, что следует пренебречь внешним и позволить сиять подлинной красоте. Если и есть у вас части тела, где это возможно, это не значит, что вы привлекательны – это значит, что вы дали течь.

Профориентация для нешуточно амбициозных

Пробиться наверх желают люди всех возрастов. Собственно, именно по этому принципу почти каждый выбирает себе дело на всю жизнь. В большинстве профессий требуются специальная подготовка и особые навыки. Но на некоторые, не самые массовые поприща приходят иными путями. Ко многим из них крайне трудно даже подступиться, так что советую заранее проверить, подходят ли они лично вам. Предлагаю пройти нижеследующие тесты.

Вы, значит, хотите стать папой римским?

Эта должность традиционно зарезервирована за мужчинами. Интересующихся женщин предостерегаем: ваши шансы близки к нулю. Многое зависит и от вашего вероисповедания, поэтому, если вы сомневаетесь в успехе, благоразумнее поискать вакансию с чуть менее драконовскими требованиями.

1. Я обожаю говорить…

а/ по телефону.

б/ после ужина.

в/ экспромтом.

г/ за закрытыми дверями.

д/ ex cathedra[2].

2. Среди нижеперечисленных имен мне больше всего нравится…

а/ Маффи.

б/ Вито.

в/ Айра.

г/ Джим Боб.

д/ Иннокентий XIII.

3. Большинство моих друзей —…

а/ интеллектуалы левых взглядов.

б/ женщины легкого поведения.

в/ солидные люди.

г/ простые парни.

д/ компанейские ребята.

е/ кардиналы.

4. Все дороги ведут…

а/ в Бриджхемптон.

б/ в Кап д’Антиб.

в/ в Мидтаун[3].

г/ в Тампу.

д/ в Рим.

5. Закончите слово или словосочетание.

Кур…

а/ …ица.

б/ …очка.

в/ …ятина.

г/ …иные мозги.

д/ … доят.

е/ …ия.

6. Друзья называют меня…

а/ Длинный.

б/ Док.

в/ Тони.

г/ Иззи.

д/ Понтифик.

7. По торжественным случаям я надеваю…

а/ что-нибудь супермодное, но элегантное.

б/ что угодно, но исключительно от Холстона.

в/ парадную пижаму.

г/ стихарь и митру.

8. Чтобы жить, как за каменной стеной, мне понадобится…

а/ кубышка на черный день.

б/ надежная сигнализация.

в/ большая собака.

г/ профсоюзный билет и коллективный трудовой договор.

д/ швейцарская гвардия.

9. Иногда, чтобы жизнь медом не казалась, я…

а/ сажусь на низкоуглеводную диету.

б/ сажусь читать Эмерсона.

в/ сорок раз переплываю озеро.

г/ колю дрова.

д/ омываю ноги нищим.

Вы, значит, хотите стать богатой наследницей?

В этой сфере многое решает случай – понадобится удачно родиться. Обходной путь – удачно выйти замуж и/или дать настоящее счастье старику. Но, чтобы пройти этот путь, надо напряженно трудиться. Ленивым рекомендуется искать работу в других областях.

1. Мой характер одним словом…

а/ Добрая.

б/ Энергичная.

в/ Любопытная.

г/ Приятная.

д/ Сумасбродная.

2. Каждый день я перехожу…

а/ только на «зеленый».

б/ Бруклинский мост пешком.

в/ к решительным мерам.

г/ дорогу соперницам.

3. По выходным я отправляюсь…

а/ за город с рюкзаком и палаткой.

б/ кататься на роликах.

в/ на долгую прогулку.

г/ шляться по барам.

д/ в Гштаад.

4. По моему опыту, лучший способ разговорить человека – спросить: «Где вы…

а/ покупаете овощи?»

б/ покупаете бытовую технику?»

в/ печатаете фотографии?»

г/ зимуете?»

5. «Молния» – это…

а/ сенсационная срочная новость.

б/ огненный разряд в небе или в моих глазах.

в/ застежка на моем платье, очень удобная, но иногда ломается.

г/ мое прозвище.

6. Никто лучше мужчины не сумеет…

а/ пожарить курицу.

б/ составить букет.

в/ смешать коктейли.

г/ преданно служить даме.

7. В детстве я любила играть….

а/ в куклы.

б/ в доктора.

в/ в бейсбол.

г/ в «Кэндиленд».

д/ в хозяйку особняка.

8. Я никогда не ношу…

а/ желтое.

б/ брюки.

в/ обиду в себе.

г/ наличные с собой.

9. Предмет моего девичьего обожания…

а/ Тэб Хантер.

б/ Пол Маккартни.

в/ мальчик из соседнего дома.

г/ мой конь.

Вы, значит, хотите стать абсолютным диктатором?

Вам непременно понадобятся выносливость, целеустремленность и железная воля. Робким натурам это поприще настоятельно не рекомендуется.

1. Больше всего я боюсь…

а/ знакомиться с новыми людьми.

б/ высоты.

в/ змей.

г/ темноты.

д/ государственных переворотов.

2. По воскресеньям, если не надо никуда спешить, я с удовольствием…

а/ готовлю ужин.

б/ экспериментирую с макияжем.

в/ иду в музей.

г/ сижу дома и бездельничаю.

д/ ссылаю неугодных.

3. На мой вкус, людям больше всего к лицу…

а/ смокинги и вечерние платья.

б/ плавки и купальники.

в/ одежда, отражающая их жизненную философию.

г/ шорты-бермуды.

д/ тюремные робы.

4. В толпе незнакомых людей мое первое инстинктивное побуждение —

а/ подойти и познакомиться со всеми, кто выглядит небанально.

б/ обождать, пока кто-то первым со мной заговорит.

в/ хмуро забиться в угол.

г/ начать репрессии.

5. Если вы случайно повстречаете меня, извольте…

а/ улыбнуться мне.

б/ дружески кивнуть мне.

в/ поздороваться со мной.

г/ поцеловать меня в щечку.

д/ отсалютовать мне.

6. Если со мной кто-то не соглашается, сердце велит мне…

а/ попробовать понять его точку зрения.

б/ взбелениться.

в/ спокойно и рационально обсудить разногласия.

г/ разрыдаться.

д/ распорядиться, чтобы его казнили.

7. Ничто не закаляет характер так, как…

а/ скаутское движение.

б/ YMCA[4].

в/ воскресная школа.

г/ холодный душ.

д/ каторжные работы.

Вы, значит, хотите стать парвеню?

Пробиться на это поприще – бесспорно, проще, чем на все остальные, рассматриваемые в нашей статье. Но оно, увы, и самое тернистое: вам потребуется преодолеть себя, точнее, собственную брезгливость. Хотя находятся орды желающих, которых это испытание, как ни странно, не пугает.

1. Оставшись наедине с собой, я чаще всего…

а/ читаю книги.

б/ смотрю телевизор.

в/ сочиняю сонеты.

г/ собираю авиамодели.

д/ звоню в отель «Беверли-Хиллс» и прошу вызвать меня по громкой связи.

2. Если моя подруга удачно пошутит, я, скорее всего…

а/ скажу: «До чего же остроумно!»

б/ весело засмеюсь.

в/ безудержно расхохочусь.

г/ скажу: «Ты так похожа на Дотти[5]».

3. Когда мне звонят, я обычно отвечаю:

а/ «Здравствуй, как дела?»

б/ «А, здравствуй».

в/ «Привет».

г/ «А, привет, а я тут Вольфганга слушаю – ну, знаешь, маленькая такая симфония».

4. Если у меня дома начнется пожар, я первым делом спасу…

а/ своего сына.

б/ своего кота.

в/ своего любимого мужчину.

г/ свое имя, то есть номер Women’s Wear Daily[6] с его упоминанием.

5. Посещение ресторана – для меня…

а/ удовольствие.

б/ приятное разнообразие.

в/ возможность увидеться с друзьями.

г/ романтическая интерлюдия.

д/ профессиональная обязанность.

6. На мой вкус, самая лучшая вечеринка – это…

а/ шумный загул с размахом, море выпивки, водоворот событий.

б/ хорошие собеседники, хорошая еда, хорошее вино.

в/ горстка близких друзей, ужин, партия в бридж.

г/ та, куда меня, невзирая на все мои старания, не пригласили.

7. Если на необитаемый остров мне позволят взять одну-единственную книгу, это будет…

а/ Библия.

б/ полное собрание сочинений Шекспира.

в/ «Ветер в ивах».

г/ адресная книжка Трумэна Капоте.

8. Некоторые из моих лучших друзей…

а/ евреи.

б/ негры.

в/ пуэрториканцы.

г/ даже не подозревают о моем существовании.

9. «Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». Назовите розу другим словом.

а/ Роза и есть роза.

б/ «Цветок».

в/ «Одного цвета с шампанским».

г/ «Одного цвета с очками».

д/ «Кеннеди».

Вы, значит, хотите быть императрицей?

Тут мы вновь натыкаемся на проблему правильных родственных связей. Но пусть вас не обманывает поверхностное сходство с вакансией «богатая наследница»: на императрице лежит намного большая ответственность. Но если вы испугаетесь этой ответственности, то совершите большую глупость: ни на одном другом месте работы, должности, посту и так далее вы не сможете упоенно осознать, что все остальные – ваши слуги.

1. Закончите словосочетание.

Дам-…

а/ …ское платье.

б/ …ская комната.

в/ …ские романы.

г/ …ские пальчики.

д/ …ы придворные.

2. Больше всего в моем муже меня бесит его…

а/ храп.

б/ привычка не закрывать тюбик с зубной пастой.

в/ упрямство.

г/ выбор собутыльников.

д/ выбор фавориток.

3. Просто не знаю, что бы я делала без…

а/ ирригатора для полости рта.

б/ автоответчика.

в/ кофемашины.

г/ придворного дегустатора.

4. По моему глубокому убеждению, ключ к жизненному успеху – это…

а/ работа до седьмого пота.

б/ хорошие связи.

в/ верность своему честному слову бизнесмена.

г/ диплом хорошего университета.

д/ право помазанника божьего.

5. Мне всегда хотелось, чтобы моя мама…

а/ либеральнее смотрела на жизнь.

б/ меньше встревала в мои дела.

в/ лучше готовила.

г/ не старела душой.

д/ была вдовствующей императрицей.

6. По моему мнению, люди обязаны стоять…

а/ горой за принципы.

б/ обеими ногами на земле.

в/ без посторонней помощи.

г/ на пуантах.

д/ в моем присутствии.

7. На мой взгляд, первоочередная задача – создать…

а/ атмосферу взаимопонимания.

б/ благоприятные условия для работы.

в/ прецедент.

г/ династию.

8. Самое лучшее в жизни —…

а/ все, что нельзя купить за деньги.

б/ рабы.

9. Я предпочла бы отмечать Рождество в…

а/ Коннектикуте.

б/ Палм-Биче.

в/ Грейт-Гордже.

г/ Зимнем дворце.

10. На мой вкус, мужчины выглядят всего очаровательнее, когда…

а/ играют в теннис.

б/ спят.

в/ танцуют.

г/ смеются.

д/ преклоняют предо мной колени.

11. Будь у меня лишние деньги, я пристроила бы к своему дому…

а/ мастерскую.

б/ бильярдную.

в/ внутренний двор.

г/ сауну.

д/ тронный зал.

12. Моя заветная мечта – чтобы мой сын был…

а/ аккуратным.

б/ весь в отца.

в/ врачом.

г/ хорошим спортсменом.

д/ наследным принцем.

13. На свидании я больше всего люблю…

а/ смотреть артхаусное кино.

б/ играть в боулинг.

в/ ходить на иммерсивные ужины-спектакли.

г/ управлять государством.

Современные виды спорта

Меня не особенно интересует спорт. Вообще говоря, я смотрю на него как на опасное и изнурительное занятие, которому предаются люди, с которыми у меня нет ничего общего, кроме права на суд присяжных. Не то чтобы радости спортивных достижений оставляли меня совершенно равнодушной, просто мое представление о том, что следует понимать под спортом, отличается от общепринятых. Чему есть множество причин, и первая из них состоит в том, что для меня «открытый воздух» – это нечто, что приходится преодолевать по пути от своей квартиры к такси.

Тем не менее в определенных видах соревнований я действительно принимаю участие, причем, должна заметить, не без определенного профессионализма. Ниже приводится их далеко не полный список:

1. Заказ Завтрака На дом.

2. Спуск за Почтой.

3. Выход за Сигаретами.

4. Встреча за Стаканчиком.

Как вы можете заметить, все это преимущественно городские виды спорта, а потому спортивные болельщики обыкновенно относятся к ним без особенного уважения. А между тем они требуют навыков, выносливости и отваги. И все они приносят свои штрафные очки и свои награды.

Подобных видов спорта немало, и я, например, полагаю, что пришла пора им получить должное признание. А потому предлагаю организаторам Олимпийских игр 1980 года допустить к участию Нью-Йорк как отдельный субъект. Команда Нью-Йорка примет участие всего в одном соревновании под названием «Нью-йоркский декатлон». Нью-йоркский декатлон будет состоять всего из четырех спортивных мероприятий, а не из десяти, как следовало бы ожидать, потому что в Нью-Йорке все очень заняты. Далее он будет отличаться от привычного декатлона тем, что каждый участник ограничится одним мероприятием, потому что в Нью-Йорке окупается узкая специализация. Состязания будут называться «Пресс-агентность», «Химчистка и Стирка», «Поход на Вечеринку» и «Собаководство».

Традиционно Олимпийские игры открывает факелоносец, за которым вокруг стадиона маршируют с флагами все спортсмены. Олимпийские игры 1980 года не изменят этой традиции, однако за спортсменами последуют семнадцать такси компании Checker, везущие нью-йоркскую сборную. Шофер первого такси свесит из окна руку с зажатым в ней факелом. Пассажиры этой машины будут орать на водителя, когда искры будут залетать на заднее сиденье. Он притворится, что не слышит. Когда парад закончится, первый водитель не заметит этого вовремя и будет вынужден резко дать по тормозам. Вследствие этого все последующие такси въедут друг в друга. Во все оставшееся время Олимпийских игр таксисты будут орать друг на друга и записывать что-то с угрожающим видом. Спортивные команды будут вынуждены начать Игры, несмотря на то что столкновение произойдет в том самом месте, где оно причинит наибольшие неудобства.

Пресс-агентность

Двое соперников входят на стадион с противоположных сторон не раньше, чем судья заверит их, что обе стороны одинаково важны. Расцеловавшись в обе щеки, они грациозно развернутся к зрителям. Зрителей дальше первых десяти рядов они вниманием не удостоят. Затем они усядутся напротив друг друга на диваны, обитые синтетическим плюшем, и закурят. Два кэдди на полставки рысью принесут им кофе – черный, без сахара. Участники соревнования снимут трубки своих звонящих телефонов. Баллы начисляются следующим образом:

1. За сбрасывание звонков от наибольшего количества людей, которым хотелось бы с вами поговорить.

2. За побудку наибольшего количества людей, которым этого вовсе не хотелось.

3. За сообщение наибольшему количеству людей, желающих попасть на некое мероприятие, что билетов нет.

4. За сообщение наибольшему количеству людей, вовсе не желающих попасть на означенное мероприятие, что вы уже отправили им билеты с курьером и теперь они перед вами в долгу.

Химчистка и Стирка

Две полностью оборудованные прачечных-химчистки сооружены в самых неподходящим местах стадиона. Несколько ни в чем не повинных людей входят в прачечные. В этом состязании указанные люди выполняют ту же функцию, что лиса – в охоте. Они взгромождают на прилавки стопки грязной одежды, получают маленькие цветные талончики и уходят. Баллы начисляются следующим образом:

1. За отрывание наибольшего количества пуговиц.

а) Добавочные баллы, если пуговицы не подлежат замене.

2. За стирку наибольшего количества шелковых рубашек с ярлыком «только сухая чистка».

а) Дополнительные баллы, если рубашки постираны вместе с линяющими клетчатыми пиджаками.

б) Если это белые рубашки, победа близка.

3. За складывание наибольшего количества рубашек, которые просили вернуть на вешалках.

4. За утерю наибольшего числа вещей.

а) Дополнительные очки в зависимости от стоимости вещей.

5. За самое изощренное перемещение чернильных пятен с одной штанины на другую.

Поход на Вечеринку

В центре стадиона возводится помещение размером ровно вдвое меньше необходимого. Слишком много участников соревнования входят в помещение. Очки начисляются следующим образом:

1. За проталкивание к бару.

2. За протискивание обратно от бара.

3. За нечаянное пролитие вина на соперника, который увел у вас вакансию.

4. За непреднамеренное стряхивание горячего пепла с сигареты на него же.

5. За наибольшее количество остроумных наблюдений об отсутствующих.

6. За самое позднее прибытие в сопровождении наибольшего числа знаменитостей.

7. За самый ранний уход в сопровождении новой пассии прежнего любовника.

Собаководство

На стадионе возведена точная копия одного из районов Гринич-Вилидж из 15 зданий. Двадцать участников соревнования выходят из зданий по периметру обозначенного района, каждый ведет на поводке по три собаки, целый день не выходивших на улицу. Цель игры – первым достичь тротуара прямо напротив моего дома.

Когда все очки суммируются, участник, набравший наибольшее количество очков, выходит на стадион. За ним следуют двое участников со следующим количеством очков. Два серебряных призера отходят в сторонку вместе с судьей. Судья достает секундомер. У каждого призера есть пять минут, чтобы предложить наиболее захватывающее объяснение, почему он не набрал наибольшее количество очков. Более высокомерный и убедительный призер награждается золотой медалью. Потому что в Нью-Йорке дело не в том, победил ты или проиграл. – дело в том, как ты перекладываешь ответственность.

Породу не скроешь: семейное воспитание

Как-то раз в одном журнале напечатали фотоснимок, на котором была запечатлена я в недвусмысленно юном состоянии. Я предполагала, что всякому немедленно станет очевидно, что это снимок из моего школьного альбома, но не приняла во внимание тот факт, что в числе моих знакомых есть нескольких людей несомненно благородного происхождения. Впервые это довела до моего сведения юная модель из хорошей семьи, отозвавшаяся об упомянутой фотографии так: «Мне очень понравилась твоя фотография дебютантки, Фрэн». Если бы тем все и закончилось, я, без сомнения, просто предала бы забвению этот эпизод, но позднее в тот же вечер почти идентичное замечание отпустил второстепенный представитель бостонской аристократии. Насколько я могла судить, это уже можно было счесть закономерностью. Я оказалась перед выбором: саркастически фыркнуть при одной этой мысли или создать забавный вымысел, отвечающий подобным представлениям. Поскольку я имею, пусть и поверхностное, отношение к отрасли забавного вымысла, я предпочла второй вариант и вследствие этого подготовила нижеследующую генеалогию.

Маргарет Лебовиц, моя бабка по отцу, родилась в Венгрии, в закрытом сообществе Гетто-Пойнт, на заре беспутных девяностых. Обаятельное дитя, она нередко бывала вверена заботам доверенной домашней челяди (тети Сэди и дяди Бенни), поскольку дальние деловые поездки ее отца (преимущественно связанные с его мобилизацией в армию) нередко удерживали его вдали от дома. Хотя ее мать проводила почти все время в увеселениях на капустных полях, она взяла за правило ежевечерне наведываться в детскую и стоять на страже, пока маленькая Маргарет читала молитвы. Детство Маргарет было счастливым – со своими закадычными друзьями она обменивалась секретами и косынками, коротая беззаботные часы за уборкой свеклы или играя в прятки с казаками. Тарифф, родовое поместье, где Лебовицы проводили зиму (и лето), был поистине чудесным местом, так что не приходится удивляться, что Маргарет отказалась отправляться в школу. Ее отец, оказавшийся дома по случаю непродолжительного дезертирства, пригласил ее в свой обитый соломой кабинет (который в семье ласково называли «папин схрон») и терпеливо объяснил, что нерушимая традиция требует от девочек того сословия, к которому принадлежала Маргарет, усвоить предписанные им светские манеры, а именно, чинно спасаться бегством и оставаться надлежащим образом живыми. Маргарет почтительно выслушала его и согласилась начать свой первый год обучения у мисс Белифс.

У мисс Белифс Маргарет добилась знаменательных успехов: ее изысканный вкус по части обуви быстро стяжал ей кличку Бутси. Бутси была блестящей ученицей и обнаружила такой талант к практически неслышному дыханию, что ее единогласно избрали председательницей Комитета Первомайского Исхода. Это вовсе не значит, что Бутси была зубрилкой – совсем наоборот. Неукротимая сорвиголова, Бутси попадала в такие скверные передряги, что члены ее клуба «Угнетенные массы» нередко были вынуждены приходить ей на помощь. Бутси обожала спортивные игры на открытом воздухе и с нетерпением ждала летних каникул, чтобы присоединить свой счастливый голос к девичьим крикам «Холопы, встать!», которыми они приветствовали открытие сезона.

Достигнув восемнадцати лет, Бутси дебютировала в свете, где ее красота, очарование и умение управляться с тяпкой вскоре доставили ей репутацию Бренды Фрейзер Гетто-Пойнта. Все молодые люди в ее окружении были влюблены в Бутси и считали необходимым заручиться у нее правом на первый вальс за несколько дней до вечеринки, поскольку ее бальная карточка была неизменно расписана. Любимым ухажером Бутси был высокий, удалой дезертир Тибор, двукратный призер Кубка Венгерской Расы, ежегодно проходившего в обильно орошенном хлебном поле. Тибор был привязан к Бутси, но не упускал из виду то обстоятельство, что однажды ей предстояло вступить во владение прекрасным отцовским плугом, и в этом, прежде всего, коренился его интерес. Обнаружив, что Тибор – охотник за приданым, Бутси была в отчаянии и слегла в постель. Семья Бутси, естественным образом обеспокоенная ее состоянием, собралась на совет, чтобы обсудить проблему. Они пришли к выводу, что смена обстановки принесет Бутси неоценимую пользу. План действий был утвержден, и вот так Бутси Лебовиц в трюме была отправлена на остров Эллис, чтобы оставить позади тяжелые воспоминания.

Дискотека: новый этикет

Людей, которые знают меня как литератора, может отчасти удивить тот факт, что я люблю танцевать и делаю это неплохо. В то же время я не поклонница больших скоплений людей. Это неудачное стечение обстоятельств, потому что не представляется возможным принести к себе домой все желанные атрибуты дискотеки, такие как диджей, музыкальная дорожка на несколько часов и вероятность, пусть иллюзорную, встретить свою любовь. Вследствие этого я вынуждена проводить одну ночь за другой среди орд незнакомцев, многие из которых ведут себя, никак не учитывая чувства своих товарищей по танцполу. Это обстоятельство побудило меня составить краткий список полезных советов, позволяющих обеспечить для всех наиболее приятные впечатления от танцев.

1. Когда упомянутая дискотека проводится в частном клубе с доступом строго для членов, дурной тон – стоять снаружи и неприятным голосом умолять пустить вас внутрь. Еще непривлекательнее угрожать жизни или репутации входящего члена клуба посредством ножа или информации о том, что вы знаете его настоящее имя и собираетесь позвонить в газету его родного городка и сообщить им подлинную причину, по которой он не женат.

2. Не подлежит сомнению, что после нескольких минут на танцполе вам, по всей вероятности, станет довольно жарко. Это не следует принимать за повод снять рубашку. Если кого-то из ваших товарищей по танцполу заинтересуют ваши успехи в спортзале, будьте уверены – он без стеснения спросит вас о них. Если жара станет нестерпимой, вы можете просто достать бандану из заднего кармана и утереть лоб. Убедитесь только, что вернете бандану в карман с правильной стороны.

3. Если вы убеждены, что вечер без амилнитрита – что день без солнечного света, вам следует прибегнуть к этой субстанции в уединении собственной машины, а не посреди многолюдного танцпола.

4. Если вы – диск-жокей, будьте так любезны помнить, что ваша работа – ставить пластинки, под которые людям будет приятно танцевать, а не производить впечатление на других, возможно, зашедших диск-жокеев своим эзотерическим вкусом. Как правило, людям приятно танцевать под песни разумной длины, в которых есть слова. Шестнадцатиминутная инструментальная композиция барабанщиков из западно-африканского племени часто становятся причиной неуместного употребления амилнитрита и снятия рубашек.

Лучше быть красным, чем мертвым: перемена мнения

Период моего пребывания в начальной школе к немалому прискорбию пришелся на разгар холодной войны. Вследствие этого добрую часть каждого дня я проводила со скрещенными ногами, уткнувшись головой в колени, в уединении под собственной партой или же более компанейски – у стенки в коридоре. Когда я не пребывала в таком положении, меня можно было обнаружить в классе, запоем читающей об ужасах жизни при коммунизме. Хотя я не была умственно отсталым ребенком, я страстно верила, что коммунисты – это раса людей с песьими головами, равномерно распределяющих свой досуг между сжиганием книжек о Нэнси Дрю и разработкой плана ядерного удара, в ходе которого самая большая и смертоносная бомба угодит прямиком в третий класс начальной школы имени Томаса Джефферсона в Морристауне, штат Нью-Джерси. Это убеждение широко разделялось моими одноклассницами и ежедневно укреплялось учителями и теми родителями, которые придерживались республиканских взглядов.

В числе множества изобретений, призванных поддерживать в нас это убеждение, была подробная таблица, ежегодно воспроизводившаяся в наших учебниках по обществознанию. Эта таблица наглядно показывала тяжкие экономические проблемы коммунистической жизни. Таблица зачитывалась вслух, причем чтение сопровождалось построчными комментариями учительницы и гласила приблизительно следующее:

«Эта таблица показывает, как долго человеку приходится работать в России, чтобы приобрести нижеследующие товары. Затем мы сравниваем это с количеством времени, необходимого человеку в Соединенных Штатах, чтобы заработать достаточное количество денег на покупку тех же товаров».

Все это исправно принималось к сведению мной и моими одноклассниками, и на протяжении всей начальной школы подавляющее большинство из нас было скорее правым. По достижении отрочества, однако, некоторые из нас взбунтовались, и я должна признаться, что все подростковые годы имела отчетливо левый уклон. Однако мало-помалу я вернулась к прежнему образу мыслей, и хотя я не в восторге от нашей формы правления, я заново прониклась неприкрытым отвращением к их строю.

В основе моих политических убеждений лежит прежде всего неприязнь к большим скоплениям народа, а если я хоть что-то знаю о коммунизме, так это то, что большие скопления народа он определенно предполагает. Я скверно работаю в коллективе, и мне бы не хотелось этому учиться. Я даже не танцую в коллективе, если он слишком многолюден, и у меня нет ни малейших сомнений, что коммунистические дискотеки чудовищно переполнены. «От каждого по способностям, каждому по потребностям» – не то решение, которое я готова оставить на усмотрение политиков, поскольку я не уверена, что юмористические комментарии к текущим событиям имеют большой вес в глазах товарищей или что возможно убедить их в своей потребности в действительно надежной справочной службе автоответчика. Общественное благо не в моем вкусе – меня интересуют весьма необщие блага, и я не заблуждаюсь насчет способности произвести подобными заявлениями благоприятное впечатление на колхозников. По всей видимости, все коммунисты носят маленькие колпачки – образ, по моему разумению, более приличествующий тюбику зубной пасты, нежели человеку. У нас, разумеется, тоже встречаются любители колпачков, но уверяю вас – их легко избегать. Насколько я понимаю, коммунизм требует от своих последователей просыпаться на заре и совершать ряд изнурительных гимнастических упражнений. Человеку, мечтающему, чтобы сигареты продавались уже прикуренными, одна мысль о подобном напряжении в час, когда приличные люди только начинают клевать носом, поистине омерзительна. Далее я была поставлена в известность, что в коммунистическом мире способность говорить и писать забавно не стоит ломаного гроша. Вследствие этого я твердо намерена приложить все усилия, чтобы Железный Занавес не перегородил Пятьдесят седьмую улицу. По этой самой причине я приготовила собственную небольшую таблицу с целью просвещения моих собратьев – жителей Нью-Йорка.

В приведенной ниже таблице количество времени, необходимого коммунисту, чтобы заработать достаточное количество денег для приобретений указанных товаров, сравнивается с количеством времени, которое требуется для этого же жителю Нью-Йорка.

Дети: «за» или «против»?

Когда вращаешься, как я, в таких кругах, которые можно дипломатично назвать артистическими, появление детей – нечастое событие. Но даже в самом артистическом кругу, где-нибудь на его периферии, найдется лимитированная коллекция упорных ревнителей семейного очага.

Поскольку я в общем и целом люблю детей, этот факт вызывает у меня не столь горячую неприязнь, как у моих менее приземленных знакомых. Учтите, я не стану утверждать, что до одури умиляюсь улыбкам малюток. Но я уверена, что по вопросу детей занимаю неоспоримо объективную позицию, а значит, вправе рассуждать об этом безапелляционно.

Если поглядеть, сколько детей вокруг, начинает казаться, что люди обзаводятся ими без долгих размышлений, а если бы подходили к делу с должным вниманием, наверняка вели бы себя степеннее. Правда, до сих пор у потенциальных родителей не было возможности ознакомиться с фактами, изложенными черным по белому, а значит, несправедливо возлагать на них ответственность за их поступки. Поэтому я скрупулезно собрала всю существенную информацию и горячо надеюсь, что в результате в будущем мир заполнится детишками, которые будут симпатичнее, чем те, которые попадались мне доселе.

За

Я категорически не одобряю выражение «всего лишь ребенок», поскольку, судя по моему опыту, общество всего лишь ребенка неизмеримо предпочтительнее общества всего лишь взрослого.

*

Дети, как правило, невелики ростом. Когда надо залезть в труднодоступное место, они нас очень выручают.

*

Дети не делятся во весь голос своими нелепейшими надеждами на будущее, сидя у тебя под ухом в ресторане.

*

Вопросы детей лучше, чем вопросы взрослых. «Можно мне печенья?», «Почему небо синее?» и «Что говорит коровка?» почти непременно повысят настроение, не то что вопросы «Когда вы сдадите рукопись?», «Почему ты не звонишь?» и «Как зовут вашего адвоката?»

*

Дети – живое олицетворение понятия «ребячливость».

*

Дети – идеальные партнеры по игре в «Скрэбл»: обыгрывать их проще простого, а обжуливать занятно.

*

Даже в наши дни все-таки возможно, стоя посреди оравы детей, ни разу не ощутить даже слабые нотки пряного, брутального одеколона или лосьона после бритья.

*

Ни единый представитель социальной группы несовершеннолетних пока не предложил ввести в обиход слово «председадетка».

*

Дети спят либо поодиночке, либо с маленькими игрушечными зверюшками. Эта, бесспорно, мудрая привычка исключает, что им придется смертельно скучать, выслушивая сбивчивую, нашептываемую на ухо исповедь кого-то, разделяющего с ними ложе. Мне пока не встречался ни один игрушечный мишка, которого снедало бы тайное желание нарядиться в форму горничной.

Против

Даже если хорошенько отмыть ребенка и изъять у него все спрятанные в очевидных местах сладости, он почему-то остается липким на ощупь. Напрашивается предположение, что это свойство как-то связано с недостаточным курением.

*

Дети решительно обделены чувством стиля и, если дать им свободу выбора, в большинстве случаев прельщаются неудачными фасонами. В этом они мало отличаются от почти всех взрослых, но простить этот недостаток детям почему-то труднее.

*

Дети реагируют на сардонические шутки и завуалированные угрозы не так, как вы рассчитываете.

*

Дети до ужаса нечувствительны к тонким переменам настроения. Они будут обсуждать цвет недавно виденной бетономешалки, не замечая, что вам давно уже прискучило об этом слушать.

*

Дети редко имеют возможность одолжить вам воистину серьезные деньги. Правда, есть и исключения, и такой ребенок будет ко двору в любой компании.

*

Дети встают неприлично рано и частенько имеют обыкновение класть еду на пустой желудок.

*

Детям не идут смокинги и вечерние платья.

*

Дети слишком часто приходят в сопровождении взрослых.

«Стать арендодателем за шесть уроков»: учебное пособие

Всякий род занятий требует определенных навыков, талантов или подготовки. Танцору нужна легкость в движениях. Нейрохирургу – медицинское образование. Мастеру по подсвечникам – умение не бояться воска. Но эти специальности – лишь верхушка айсберга. Как обучаются своему делу другие профессионалы? Давайте посмотрим.

Как стать арендодателем. Введение

Чтобы зарабатывать на аренде жилплощади, для начала понадобится обзавестись как минимум одним зданием. Существует два способа. Самый, безусловно, приятный – наследование, приятный не только необременительностью для кошелька, но и тем, что вы избавлены от тягомотного процесса выбора объекта. Впрочем, для этой категории арендодателей наш учебник, в сущности, не предназначен, ведь вместе со зданиями наследуются и гены, в которых уже заложены соответствующие знания и умения.

Более трудоемкий, но куда более распространенный (о, как часто эти качества идут рука об руку!) способ – покупка объекта. В сущности, тут-то и начинается наша работа.

Урок первый: как купить объект

Здания подразделяются на две основные категории: купленные задешево и купленные втридорога. Но запомните: это чисто профессиональные термины, никогда не употребляйте их в обществе ваших жильцов, ведь почти всем жильцам милее термины «абсолютно» и «по карману». Если цена здания кажется вам завышенной, руководствуйтесь старинной мудростью: «Затраты на содержание важнее капитальных затрат». Учтите: вы как арендодатель – в завидном положении, поскольку на содержание вашего имущества тратитесь не вы, а клиент. Чтобы было понятнее, попробуйте вообразить себя телефонной компанией. Вы еще больше приободритесь, смекнув: даже когда на рынке зданий невероятный разброс цен, не стоит перекладывать это ужасающее неравенство на жильца в столь унизительной форме, как снижение арендной платы. Наверное, внимательный ученик уже уяснил, что выбор здания – по сути, дело личного вкуса. Мало кто из арендодателей боится, что другие осудят его вкус, так что перейдем к следующему уроку.

Урок второй: комнаты

Здесь важнее всего уяснить, что комната – понятие субъективное. Как-никак здание – ваша собственность, и если вам угодно объявить столько-то квадратных футов «комнатой», то это самая заправская комната. Какая комната для чего предназначена, тоже решаете вы, и вы должны почаще напоминать жильцам о своем праве, иначе они то и дело будут называть одну из ваших комнат «встроенным шкафом». Разумеется, с их стороны это нелепая претенциозность, ведь редкий жилец хоть раз в жизни видел встроенный шкаф.

Урок третий: стены

Необходимость иметь некоторое количество стен – одно из неизбежных зол вашего бизнеса. И, хотя некоторые из вас справедливо возмутятся дороговизне стен, внимательный ученик понимает, что они хорошо окупаются, так как это одна из основных частей комнаты. Но это не обязывает вас, арендодателя, быть рабом общественных условностей. В глазах продвинутого ученика гипсокартон и прочие тяжеловесные стройматериалы постыдно старомодны. Если у вас есть дети, вам уже известно, что ваши малыши охотно займутся дома или в летнем лагере сооружением стен из старых папиных газет. Достаточно приготовить незамысловатый раствор из муки и воды. Бездетного арендодателя наверняка заинтересуют «Стеночки» – превосходный новый продукт рулонного типа. «Стеночки» легко наклеиваются и отдираются. А еще их можно красить, если вдруг когда-нибудь окраска стен будет возложена на вас законом.

Урок четвертый: тепло

С наступлением зимы жильцами, похоже, овладевает почти повальная, маниакальная теплолюбивость. Хотя у жильца целая груда свитеров и носков, он упорно отказывается ценить их по достоинству и эгоистично настаивает, чтобы его согревала ваша отопительная система. Что ж, у изобретательного арендодателя есть уйма уловок, но самая эффективная потребует денежных трат. Не беспокойтесь, она того стоит и вдобавок очень забавна. Купите магнитофон. Привезите его в свой загородный дом, поставьте подле камина. Чувствительный механизм уловит звуки, предвещающие, что в помещении скоро потеплеет. Известны случаи, когда воспроизведение такой записи в полуподвале на полную громкость морочило жильцам голову несколько дней подряд.

Урок пятый: вода

Разумеется, арендодателю трудно понять, зачем жильцу сдалась вода, когда полки супермаркетов ломятся от всевозможных соков и прохладительных напитков. Добавочные проблемы создает требование, чтобы искомая вода хотя бы иногда была горячей. Ситуация сложная, и ее лишь частично облегчает сознание того, что «горячая», как и «комната», – понятие растяжимое.

Урок шестой: тараканы

Почетная обязанность каждого арендодателя – содержать достаточное поголовье тараканов. Минимум четыре тысячи тараканов на одного жильца, меньше было бы неприлично. Если это обстоятельство вызовет нарекания жильца, пропускайте их мимо ушей. Жилец вообще несносно ворчлив. Отчего – неизвестно, хотя в гипотезах нет недостатка. Самая правдоподобная объясняет хроническую раздражительность жильца его крайне предосудительной привычкой потреблять неимоверные объемы тепла и горячей воды. Общеизвестно, что эта привычка влечет за собой трагическую безвременную гибель лампочек в подъездах.

Преуспеть без высшего образования

«Театральной мамой» принято называть родительницу, которая (сформулируем дипломатично) вздумала привить своему чаду артистические амбиции с прицелом на успех. Этой цели подчинено все воспитание чада, и, не станем отрицать, в результате зажглось энное количество звезд.

Но в наш век узкой специализации и острейшей конкуренции было бы наивно полагать, что такие методы воспитания встречаются только в шоу-бизнесе. Вот несколько примеров:

Архитектурная мама

Перед архитектурной мамой стоит воистину громадная задача – день-деньской втолковывать ребенку, что лаконичность форм превыше всего, а перед тем, как войти в машину для жилья, надо вытереть ноги. У других мам дети не слушают вполуха, у других мам дети усваивают, что форма следует за функцией, а перед выходом на прогулку надо принять во внимание отражательные свойства стекла. Другие мамы могут позволить себе минутку отдыха, ведь их дети все понимают с первого раза, и будь у меня такие дети, я бы не твердила, как заведенная, до тошноты: «Меньше, меньше, да в самом-то деле, меньше. Повторять не стану».

Телевизионная (специализация – интервьюер знаменитостей) мама

Желающих относительно немного – очень уж трудная стезя. Обязанности изнурительные, рабочий день ненормированный, ведь, пока ребенок маленький, неясно, к чему у него призвание – к утреннему, дневному или ночному эфиру. Приходится кропотливо изучать чуть ли не все грани современности. «Вегас, зайка. Нет, «Лас-Вегасом» его зовут «они». А мы говорим просто «Вегас». Молодец, теперь правильно. А что мы делаем в Вегасе? Нет, зайка, за этим в Вегас ездят только «они». А мы лабаем в Вегасе. Мы будем лабать в Вегасе. Мы лабали в Вегасе. Не забываем следить за правильной речью. Побольше уважения к английскому языку, умоляю. Итак, когда мы лабаем в Вегасе, что еще мы делаем? Правильно, мы срываем крышу. Мы срываем крышу всему Вегасу. Мы сорвали крышу всему Вегасу. А что мы делаем, когда разговор принимает интересный оборот? Да-да, иногда мы можем запикать какую-то фразу, но этим не заработаешь на карманные деньги, правда? Этим не заработаешь на велосипед. Нет. Тогда мы по-быстрому что-нибудь продаем. Мы уходим на рекламу. Мы даем слово нашим спонсорам, а потом переключаемся на заставку нашей телекомпании. Хорошо. А теперь смотри: это книга. Что мы делаем с книгами? Нет, сколько можно объяснять, мы книг не читаем. Чего ты хочешь от жизни – читать книги или брать интервью на телевидении? За двумя зайцами не угонишься. Мы не читаем книг. Мы собираемся почитать эту книгу. А где мы собираемся почитать эту и все другие книги? Правильно, в самолете. Мы собрались было почитать эту книгу в самолете. А почему не собрались? Что с тобой такое? Уже тысячу раз прорабатывали. Хорошо, я подскажу – но это в последний раз, договорились? Так и быть, подсказываю: начинается на «Г». Правильно. Герцог. Мы собрались было почитать в самолете, но случайно повстречали Герцога… Герцога Уэйна[7]. Отлично, зайка, высший класс. Пожалуй, на сегодня хватит. Постойте, юноша, секундочку, куда же вы? Баиньки? Да-а? Не перечислив по-быстрому завтрашних гостей? Разве мы так покидаем помещение? Чудесно. Превосходно. Занимаемся по восемнадцать часов в день, а ты – р-раз, и уходишь, не перечислив завтрашних гостей. Такого телеведущего никуда не возьмут, и если ты прямо сейчас не научишься работать как следует, жизнь тебя пообломает. Я не шучу. Мне самой больно так говорить, ведь я твоя мама, но твою передачу закроют, правда-правда. Как-как? Кто-кто? Клорис Личмен? Гор Видал? Шеки Грин? Доктор Джойс Бразерс и Джим Баутон? Ах ты мой хороший. Ах ты мой красавец, ах ты мой зайчонок. Спокойной ночи».

Гробовая мама

Быть матерью будущего гробовщика – тяжкий крест. Придется с утра до ночи, без передышки, держать дитя в ежовых рукавицах. Что такое – кто-то хихикнул? Мать устало бредет в детскую и делает сыну десятитысячное по счету замечание: «Нельзя ли слегка пригорюниться? Уж будь любезен. Разве я слишком много требую? Чуть-чуть торжественнее, хорошо? И капельку участливого сопереживания, хорошо? Ну почему у других детей лица и так похоронные, без напоминаний, почему их не надо осаживать три раза за минуту? Других детей можно на десять минут оставить одних, не опасаясь, что им попадет в рот смешинка. Другие дети не уходят, безразлично пожав плечами, когда мамочка спрашивает: «Ну, как я выгляжу?» Нет, другие дети с первого же раза отвечают учтиво, вполголоса: «Как живая». У других детей бутоньерки даже за целый день не увядают. Ума не приложу, что я сделала не так, когда тебя растила? Не пойму, откуда в тебе эта любовь к простоте и даже не к простоте, а, по мне, к неприкрытому скупердяйству. О да, ты думаешь, я не знаю, что ты вот здесь прячешь простой сосновый ящик. Я не дура. И вот что я тебе скажу, господин Хитрец-Мудрец. Массив красного дерева, ручки из настоящей бронзы и атласная обивка – совсем другое дело, чем скорее усвоишь, тем больше денег наживешь».

Метрдотелева мама

Проблемы мамы начинающего метрдотеля останутся непонятными всем, кроме посвященных. Она обязана не только кропотливо взращивать в нем страсть к излишней напыщенности, но и искоренять все наивные инстинктивные ростки доброжелательности. «Сколько можно тебе толковать: когда к тебе обращаются, не отвечай с первого раза! А с какого раза надо ответить? А отчего вдруг ты всем бросаешься на помощь? Где ты подцепил эту привычку? Кто ж из тебя вырастет – помощник, что ли? Очень мило. Замечательно. Иди помогай всем вокруг. Иди хоть в бойскауты, мне без разницы. Да, в бойскауты. Да, в бойскауты, и закончишь свою жизнь в бойскаутах, если за ум не возьмешься. А ведь сам захотел быть метрдотелем, не я это задумала. Ты сказал, не я: «Мамулечка, если ты вырастишь из меня метрдотеля, я никогда больше ничего у тебя не попрошу». Значит, не мне и страдать, а тебе. Хочешь быть метрдотелем? Веди себя по-метрдотельски! Дай мне понять, что в некотором роде меня игнорируешь. С легкими нотками безосновательной надменности, пожалуйста. Или тебе охота пресмыкаться? Поверь, для этого есть свое время и свое место. Придет принцесса Грейс, Дэвид Рокфеллер, Теннесси Уильямс – пожалуйста, разрешаю, перед ними пресмыкайся всласть. Но постоянные пресмыкательства – нет. Чтобы я этого никогда не видела. Не желаю видеть, что ты пресмыкаешься перед ничтожеством, проедающим представительские от своей фирмы. Или перед лохом в полиэстровом костюме, с двумя билетами на откидные на «Кордебалет». Понял? Торговля влиянием – на первом месте, обаятельное радушие – дело десятое, договорились? Помни, мы с отцом не вечны».

Ресторанно-критическая мама

Мама будущего ресторанного критика гордится своим чадом. Гордится во всеуслышание: знакомые уже сыты по горло ее рассказами о привередливости сыночка в еде. Но ее гордость простительна, ведь это награда за адский труд. Год за годом мама спрашивала: «Ну как тебе полдник, зайка?» И всякий раз слышала скупой односложный ответ: «Ничего». Снова и снова дрессировала маленького ученика, пока в конце концов, в один прекрасный день, не прозвучал ответ, согревающий душу: «Сэндвич был отменный, мамочка. Хлеб брэнда «Уандербред» – мягкий, тактично не заостряющий на себе внимание. Он идеально сочетается как с насыщенной резкостью арахисовой пасты «Суперчанки скиппи», так и с чистым, душистым виноградным джемом «Уэлч». Нарезанная палочками морковь – дивно сладкая, но ее упоительный хруст подтверждает добросовестность производителя. «Йо-хо» – интересный продукт: подростковый, но не однодневка, а «Янки-Дудль» – симфония белоснежной кремовой начинки и сытного кофейного бисквита под щедрым слоем восхитительной шоколадной глазури: почти греховное наслаждение!»

Банк-бутик: лимитированная коллекция вкладов

В фешенебельной части Манхэттена, на одной из Восточных Пятидесятых улиц, недавно открылось финансовое учреждение «Первый банк для женщин». И в моей голове зароились вопросы:

1. Что это – скоротечная мода или устойчивая тенденция?

2. Что в действительности представляет собой «Первый банк для женщин»?

3. Ждать ли появления конкурирующей фирмы под названием «Первый банк для других женщин»?

Путем долгих размышлений я смогла найти ответы на все три вопроса. Вначале намеревалась привести их по порядку, но в итоге изменила план действий. Чтобы не создать у вас ложное впечатление, спешу заверить: я вовсе не пытаюсь щегольнуть своим своенравием. Я просто передумала – а это, как-никак, прерогатива женщин.

Что в действительности представляет собой «Первый банк для женщин»?

Я даже не пыталась выяснить это методами расследовательской журналистики (такими, как беготня по городу, сбор информации и раскапывание правды), а предпочла методы безответственных лентяек (такие, как лежание на диване, разговоры по телефону и полет фантазии). Этот способ меня вполне устроил, и в результате появился нижеприведенный репортаж.

«Первый банк для женщин» называется «Первым банком для женщин» только из уважения к общественным условностям. На самом деле он называется по-другому. На самом деле он называется «Чеки врозь». Войдя в банк, типичная клиентка (назовем ее для наглядности «Миссис Имярек») может выбирать из трех окошек:

1. сведение счетов

2. обольщение на свой счет

3. жизнь за чужой счет

Если миссис Имярек покажется, что эти отделы не отвечают ее потребностям, сомнения улетучатся, едва она припомнит, что ее банк предлагает все мыслимые удобства: Рождественский клуб, Ханукальный клуб и Бридж-клуб. Это укрепит ее доверие, и даже информация о том, что каждый месяц банк закрывается на критические дни, не удержит ее от шага к дверям отдела самых серьезных вопросов. Там она увидит чинный ряд столов с солидными овальными табличками, на которых указаны имена: Мадж, Делорес, Вильма и Мэри-Бет соответственно. Миссис Имярек останавливает свой выбор на Мэри-Бет и присаживается. Мэри-Бет наливает миссис Имярек чашечку кофе, извиняется за легкий беспорядок в своей книге учета и спрашивает: «Что вас беспокоит?» Когда миссис Имярек спрашивает: «Как вы догадались?», Мэри-Бет отвечает с улыбкой: «Женская интуиция». Миссис Имярек поясняет, что ей нужна ссуда, тысяча сто долларов, на ремонт автомобиля после серьезной аварии, приключившейся потому, что миссис Имярек, резко сворачивая направо, одновременно красила губы. Миссис Имярек спешит отремонтировать автомобиль до возвращения мужа из командировки. Мэри-Бет, естественно, входит в ее положение, и они договариваются, что «Чеки врозь» ссудят Джейн тысячу сто долларов, если Джейн ссудит «Чекам врозь» для ближайшего рабочего завтрака совета директоров восемь комплектов своего лучшего столового серебра. Успешно обтяпав дело, Джейн удаляется, радостно напевая привязчивый слоган банка: «Из ничего – обед, скандал и ссуду!» Она стала на тысячу сто долларов богаче и еще крепче поверила, что у «Чеков врозь» большое и светлое, как у перманентной завивки, будущее.

Что это – скоротечная мода или устойчивая тенденция?

Отвечаю: «Устойчивая тенденция». После успеха «Чеков врозь» начнут расти как грибы другие банки-бутики, обслуживающие чрезвычайно узкие прослойки клиентов, каждый – свою.

Дети

Это учреждение получит название «Первая национальная свинка-копилка». Оно предложит клиентам уникальную услугу – «Вклады-Раскраски». Отделения оснастят высококачественными фломастерами на цепочках. Слоган банка – «Спорим, наша звонкая монета звонче, чем твоя?!», а чеки будут различаться не по цвету, а по вкусу: «Алая малина», «Шоколадный зефир», «Ванильная помадка» и «Черешня». Сотрудники банка будут добры, но неумолимы, и на столах тех, кто ведает сложными операциями, такими, как «Ссуда под залог карманных денег за следующую неделю», будут таблички «Дядя Ральф», «Тетя Марша», «Дядя Гарольд» и «Тетя Рути». Если клиент нарушит обязательства по платежам, его будут оставлять без сладкого в течение 6,5 % каждого месяца просрочки платежа. Если это не даст результатов, банк вынужденно прибегнет к крайней мере – наложит арест на деньги, полученные должником в подарок на день рождения. Часы работы банка: в будни – после уроков, по выходным – в любое время при условии, что вся домашка сделана.

Гомосексуалы

«Первый национальный бомбезный банк» будет выделяться тем, что только в этом банке есть правило фиксированного минимального заказа – не менее двух бокалов. Особые услуги – для желающих наличные голубого цвета или бланки банковских чеков с портретом Рональда Фербенка[8] либо с полным текстом песни «Где-то над радугой». Если клиент желает подать заявку на кредитную карту, достаточно пройти в операционный отдел, где он найдет мистера Юджина, мистера Рэнди, мистера Джоэля и Эдуардо, и те с превеликой охотой расскажут и покажут, что помимо «Мастеркард» существует масса интересных вариантов. Часы работы: в неурочное время.

Психиатры

«Нью-Йоркский банк жалости к себе» разместится не в каком-то одном здании, а в целом комплексе, потому что все не так-то просто. Если клиент превысит кредитный лимит, он может и должен попробовать уговорить банк все-таки простить долг, поскольку все приключилось из-за неспособности банка реалистично смотреть на цифры. Если клиент пожелает наладить более осмысленные отношения со своим счетом, он волен прилечь на кушетку и обсудить это с кем-либо из инфантильных, склонных к саморазрушению сотрудников. Авторучки в банке предусмотрительно заправлены особыми чернилами, оставляющими глубоко символичные кляксы. Часы работы: 10.10–10.50.

Ждать ли появления конкурирующей фирмы под названием «Первый банк для других женщин»?

Непременно. Вы сразу узнаете его по неповторимым особенностям: индивидуальные сейфовые ячейки, битком набитые дорогостоящими побрякушками, страстные взгляды, обычай праздновать Рождество в одиночестве. Часы работы – послеполуденное время по вторникам и четвергам.

Что сильнее – закон о реквизиции культурных ценностей властями

или законная власть культурных людей?

Вообще говоря, законы созданы для того, чтобы защищать население от вреда, который кто-то может ему причинить. Вообще говоря, под вредом подразумевается физическая опасность. Вообще говоря, тема физических опасностей – не самая интересная. Правда, некоторые законы призваны ограждать население от финансового краха. Но, что правда, то правда, финансовый крах приключается все равно. А самая истинная правда: население – не самый интересный круг людей.

Итак, наша правовая система довольно скучна, ведь она постоянно манкирует решением трех самых животрепещущих вопросов. Перечислю все три самых животрепещущих вопроса:

1. Красиво ли это?

2. Остроумно ли это?

3. Знает ли оно свое место?

С первого взгляда ясно, что эти три вопроса не только объемлют все непредвиденные ситуации, от которых обязана защищать нас нынешняя правовая система, но и, что важнее, бестрепетно сражаются с подлинными опасностями современности. А значит, именно эти вопросы – нерушимые столпы любой разумной системы правосудия. Ниже мы будем исходить из того, что она на них стоит. Если вы найдете нужным ответить на любой из этих вопросов отрицательно, значит, нарушите закон. Ради вящей ясности я рассмотрю каждый вопрос отдельно, хотя, по идее, уже ясно, что они – как братья.

Красиво ли это?

С пятого по восьмой класс в нашей школе, по устоявшемуся обычаю, учитель в первый день занятий разъяснял принцип личной свободы при демократии: «Ваше право махать кулаками заканчивается там, где начинается нос другого человека». Мысль великолепная, кто спорит. Но чего-то этой фразе недостает, нет в ней настоящей изюминки, поэтому она бесполезна.

Проще говоря, в ней упущено из виду главное. Я лично предпочла бы, чтобы задели мой нос, но не задевали мое чувство прекрасного. Так что предлагаю взамен свой принцип: «Ваше право носить полиэстровый костюм мятно-зеленого оттенка заканчивается там, где начинается мое поле зрения». Если вы сознательно пренебрежете этим предписанием, вас арестуют за дурной вкус.

Конечно, вскрытие этого ящика Пандоры приведет к целой лавине склок и обид. Чтобы найти на них управу, будет назначен Специальный уполномоченный по вопросам миловидности. Он или она издаст циркуляр с детальным описанием нижеперечисленных правонарушений:

А. Строительство зданий, похожих на гигантские электробритвы.

Б. Реклама на телевидении и в журналах, для которой снимают не моделей, а реальных людей.

В. Производство разноцветных сигарет: если белые сигареты были достаточно хороши для Эдварда Р. Марроу[9], вам и вовсе не стоит привередничать.

Г. Фигурный лед для напитков: цветку место в вашей петлице, а не в вашем бурбоне.

Д. Аэропорты, где похозяйничали дизайнеры, помешанные на идее дерзкой простоты.

Ж. Мебель в виде вещей, с которыми в 1940-х играли маленькие дети.

З. Толстовки с рисунком, создающим иллюзию, что это не толстовка, а фрак (такие толстовки носят только те, кому доводится надевать фрак разве что на работе).

Наказание для виновных в любом из вышеперечисленных преступлений – либо девяносто дней в обществе человека, который придумал помещать фото обнаженных мужчин на центральных вкладках женских журналов, либо семьдесят два месяца в Лос-Анджелесе, в зависимости от того, что подвернется раньше.

Остроумно ли это?

Давным-давно, в незапамятные времена, люди стремились к красноречию. Восхищались теми, кто виртуозно владел словом. Остроумие было широко востребовано. В ту эпоху в почете были эпиграммы.

Со временем все изменилось: большинство людей стало стремиться к популярности у ближних. Люди стали восхищаться теми, кто умел крепко пожимать руки. Приветливость была широко востребована. В ту эпоху в почете были телеграммы.

Сегодня, судя по всему, люди в основном стремятся отдохнуть. Восхищаются теми, кто может крепко спать всю ночь до утра. Забытье широко востребовано. В нашу эпоху в почете миллиграммы.

Не беспокойтесь, я не осмелюсь шуметь, нарушая ваш сон, но позвольте уведомить: вы арестованы за занудство. Специальный уполномоченный по защите ораторского искусства подозревает вас не менее чем в одном из нижеописанных проступков:

А. Вместо того, чтобы пробовать себя в искусстве беседы, вы предпочитаете свой способ общения – обнимашки с посторонними людьми в то время, когда они, погрузившись в бассейн с теплой водой, заново переживают худшие минуты своего детства.

Б. Вы уверены, что движение за женскую эмапсипацию все-таки не лишено чувства юмора.

В. Вы разговариваете афоризмами с футболок.

Г. Вы разделяете практически неисчерпаемый интерес Дэвида Сасскинда к частной жизни заслуженно безвестных гомосексуалов.

Д. У вас есть потребность раз в неделю обсуждать свои сокровенные мысли с шестью собеседниками, один из которых – платный.

Е. У вас отпала потребность раз в неделю обсуждать свои сокровенные мысли с шестью собеседниками, один из которых – платный. Отпала, ибо вам открылось, что Эрика Янг уже все сказала за вас.

Ж. Буквосочетание «эст»[10] – для вас не только аббревиатура слова «эстрадный».

З. Вы – телеведущий, свято уверенный, что все люди на свете планируют две недели в Лас-Вегасе. Поэтому очередного гостя своей передачи вы представляете так: «Доктор Джонас Солк[11] – соловей наших полей».

Если вас признают виновным, то приговорят к годовой подписке на журнал Psychology Today или семидесяти двум месяцам в Лос-Анджелесе в зависимости от того, что подвернется раньше.

Знает ли оно свое место?

Волей Уполномоченного по делам уместности совет «Для всего найдется место, и надо все класть на свое место» расширен до «Для всякого из нас найдется место, и всякий из нас должен знать свое место». Вы находитесь не на своем месте или виновны в том, что что-то оказалось не на своем месте, если совершили один из нижеперечисленных проступков:

А. Вы мужчина и посещаете собрания борцов за все передовое против всего отсталого.

Б. Вы женщина и посещаете собрания борцов за все передовое против всего отсталого.

В. Вы собака и проживаете в Нью-Йорке, скорее всего, в моем районе.

Г. Вы – камуфляжная военная форма на человеке, который в данный момент не служит в военной части, расквартированной в Юго-Восточной Азии.

Д. Вы – напольное покрытие из ковролина в ванной.

Е. Вы собираетесь зайти ко мне домой без предварительного звонка.

Ж. Вы пишете стихи и при этом вы все еще живы.

Тех, кого признают виновными в любом из вышеперечисленных преступлений, приговорят либо стать десертом, который подают в коньячной рюмке, либо провести семьдесят два месяца в Лос-Анджелесе в зависимости от того, что подвернется раньше.

Дело семейное: нравоучительная история

Снабжать слово «роды» эпитетом «естественные» – значит предполагать, что бывают и «неестественные роды». Сторонники понятия «естественные роды» уверяют, что на протяжении тысяч лет женщины рожали в уюте и спокойствии у себя дома или на рисовых плантациях: просто ложились и старались глубже дышать. Поскорее ехать в роддом, получать инъекции и медицинскую помощь – неправильно. Природа такого не задумывала. Некоторые прислушались. Другие – нет. Некоторые из тех, кто не прислушался, не прислушались высокомерно, твердо и непоколебимо веруя в правильность своего неестественного взгляда на вещи. Им было приятно ехать в роддом с наивозможной спешкой. Инъекции были им в радость. Медицинская помощь – отрадна. Неестественность была для них образом жизни. Стойко храня верность искусственности, они многозначительно переглядывались, когда здоровались друг с другом, а вместо «до свидания» шептали друг другу «à rebours». Такая жизнь их устраивала, и они считали себя настолько утонченными, насколько позволяли обстоятельства, неоспоримо гетеросексуальные и, следовательно, ограниченные.

Затем, мало-помалу, в этих кругах поползли настораживающие слухи. Слышалось злобное бурчание. Самых продвинутых все реже и реже видели в лучших женских консультациях. Несколько месяцев все шушукались, обмениваясь догадками, а затем всплыла правда: определенные элементы, бегущие впереди моды, нашли способ обзаводиться детьми, по сравнению с которым банальные неестественные роды выглядят, как что-то наподобие поедания собственной плаценты. Эта публика решила вообще обходиться без физиологических процессов и добывала себе детей в барах.

Наибольшей популярностью пользовался бар «Цыпленок Цыпа» в браунстоуне на одной из модных улиц вблизи Ист-ривер. Потенциальные родители, находящиеся в активном поиске, приезжали в это заведение на такси или собственных автомобилях, энергично стучали в лакированную дверь, коричневую, как шоколадка, и представлялись женщине, которую все знали только по кличке «Бабушка», – старушке лет семидесяти, с притворно добрым лицом.

Те, кто успешно проходил фейс-контроль, либо рассаживались вокруг низеньких столиков, либо прислонялись к барной стойке и напускали на себя ласковый вид, пытаясь кадрить детей. Между собой почти не разговаривали – разве что делились мнениями: «Тебе не кажется, что он на меня похож?», «Клянусь, перед нами будущий президент школы», «Как ты думаешь, она будет сама себе заправлять кровать?» Известны случаи, когда самые напористые подбирались бочком к перспективным карапузам и шептали: «Любишь играть в салочки, приятель?» Или отводили в сторонку самых светлокудрых малышек, совали им украдкой домашнее шоколадное печенье и недвусмысленно давали понять, что таких вкусностей у них полным-полно.

У детей были свои уловки, и некоторые пострелята шли на все. В поздний час, когда почти всех более-менее кротких на вид взрослых разбирали, неусыновленные, отчаявшись, частенько тайком малевали на своих носиках (коричневыми карандашами для бровей, ловко припасенными загодя) миленькие веснушки или громким шепотом, приглашая к подслушиванию, объявляли, что хотят стать врачами.

От внимания зоркого наблюдателя не укрывался тот факт, что некоторые клиенты, минуя основной зал, направлялись прямо в особое отделение. Особое отделение предназначалось для людей с прихотливыми вкусами. Здесь крохи в комбинезончиках оставляли одну из лямок незастегнутой, указывая на свои особые предпочтения. Незастегнутая левая лямка означала: «Я перечу старшим… я не делаю уроки… я буду мочиться в постель до пятнадцати лет… я превращу вашу жизнь в ад… Вы ума не приложите, за какие грехи вам послала меня судьба». Эта публика скоро облепляла взрослых, которые держали сигареты в правой руке и тем сигнализировали: «Не волнуйся, мы над этим поработаем… Как мне тебе помочь?.. Нет-нет, ты меня неправильно понял… В чем моя педагогическая ошибка?»

Незастегнутая правая лямка означала: «Это я виноват… Я буду больше стараться… Я не способен лгать… Должно быть, я ни на что не гожусь». Эта ватага неизменно направлялась к взрослым, которые держали сигареты в левой руке и тем сигнализировали: «Оставляю тебя без сладкого… Гулять не пойдешь… Я их выбросила… У нас не бывает Рождества».

Само собой, такое не могло продолжаться вечно. В «Цыпленка» потянулись и другие родители с неестественными наклонностями. Скоро стали специально приезжать жители из других городов. «По выходным, – говорили знатоки, – там абсолютно невозможно находиться. Видали деток, которые были там на прошлой неделе? Форменная группа нечитаек, это уж слишком».

В конце концов бурная активность привлекла внимание полиции, и как-то поздним субботним вечером в «Цыпленке» устроили облаву. «Эй вы, лицом к стене, мамкины дети!» – кричали копы стайке ребятишек, крепко вцепившихся в руки женщин в подозрительных фартуках. «Черта с два! – ерепенились ребятишки. – Мы никогда не станем взрослыми!» Внезапно один мальчишка вырвался из объятий новообретенной матери, подбежал к барной стойке и схватил бутылочку с молоком. «Ни с места, руки по швам!» – взревели блюстители порядка. Предупреждению не вняли. Скоро к мальчишке присоединились еще трое детей, не умеющих вовремя остановиться. Как один, жадно припали к бутылочкам и уставились на полицейских, проказливо усмехаясь, щеголяя молочными усами. Перед лицом столь вопиющей провокации стражи порядка не выдержали и открыли ураганный огонь. Все четверо детей были убиты. Такова была трагедия Угасшего Пыла.

Инь-ян, тьма-свет, я в порядке, а ты – нет

Во все исторические периоды люди проявляют злосчастную наклонность объединяться в группы. Основания для сплачивания весьма многообразны, но их можно подразделить на две широкие категории: общность потребностей и общность желаний. В категории общих потребностей (уверяю, слово «общий» выбрано не случайно) мы находим такие объединения и явления, как левые политические партии, строительство амбара всем миром, прайды львов, борьба за эмансипацию геев, поселки пенсионеров, журнал «Ms.», армии, посиделки рукодельниц, ансамбль «Rockettes» и программы тренингов типа «эст».

В графе общих желаний (см. предыдущее замечание в скобках) значатся правые политические партии, групповые занятия фитнесом, «Чикагская семерка[12]», свиты монархов, Новая школа социальных исследований, толпы отдыхающих и программы тренингов типа «эст». Тот факт, что некоторые или даже все объединения и явления, по-видимому, можно перебросить из одной категории в другую и наоборот, объясняется тем, что потребности и желания подобны узору на ткани «мадрасская клетка»: по мере того как ткань линяет, цвета смешиваются, образуя тонкие переливы.

Самые бдительные из вас, возможно, подметили, что тренинги типа «эст» отнесены к обеим категориям. Причин сразу две: во-первых, у участников таких тренингов желания обычно ненасытные, а потребности – неутолимые, во-вторых, такие тренинги – квинтэссенция группирования и вследствие этого максимально, феерически омерзительны. То, что я не питаю симпатии и интереса к миру групп, напрямую обусловлено тем фактом, что мои главные желания и потребности, как то: в курении сигарет и вынашивании планов мести, – проекты, по сути, сольные. Да, признаюсь, иногда ко мне заглядывают друзья, по одному или по двое, и наши зажигалки щелкают в унисон, а время от времени я выношу несколько идей мщения на суд какого-нибудь благосклонного собеседника, но обоим занятиям можно, по большому счету, предаваться, не встречаясь лично.

Итак, я в шоке от того, что тренинги типа «эст» распространяются со скоростью, традиционно ассоциируемой с самыми гадостными амебными дизентериями (кстати, скорость распространения – далеко не единственная параллель). Маниакальная тяга к самореализации явно не собирается угасать, а значит, боюсь, мы скоро увидим тренинги на потребу, казалось бы, слишком специфическим потребностям и желаниям. Вот несколько возможных вариантов.

упс

упс (полное название – «Упокоиться пока сложно») – организация для тех покойников, которым по той или иной причине кажется, что они берут от смерти далеко не все, что она способна дать. Имя руководителя группы остается неизвестным. Самое большее, что можно о нем сообщить, – это фигура, которая держится в тени. И все же принято считать, что упс учредили, чтобы удовлетворить потребности кружка избранных, часто поверявших друг другу спорадические страхи наподобие «мне отчего-то кажется, что я умер какой-то ненастоящей смертью». Как считается, инициаторами создания программы были судья Крейтер[13], Бог, Амелия Эрхарт, Адольф Гитлер и ребенок Линдберга.

Беспокойные покойники собираются по первому же душевному порыву и на коллективных сеансах в основном отвечают честно на череду дотошных вопросов: «Вы сейчас храните квитанции?», «Вы сейчас кашляете?», «Вы сейчас сидите на низкоуглеводной диете?», «Вы сейчас ждете, пока вам пришлют гонорар?», «Вы сейчас ждете, пока вам перезвонят?» «Нет? – переспрашивает руководитель. – Раз так, вы, очевидно, мертвы. Если вы мертвы, то непременно наслаждаетесь вечным покоем – от этого вам не отвертеться. Если вы наслаждаетесь вечным покоем, то вы свободны от необходимости и даже от возможности раздражаться. Теперь понимаете? Что может быть приятнее?»

На сеансах упс приходится мириться с определенными лишениями. Членам группы не разрешено выходить в туалет, разминать ноги и принимать пищу. И, хотя жалоб от членов группы пока не поступало, всегда найдутся скептики, смутьяны, критиканы, вбившие себе в голову: если должным образом расследовать деятельность упс, из шкафов вывалится не один скелет.

недо

недо (недоразвитых объединение) – тренинг, основанный на вере в неотъемлемое право человека на вульгарность и дурной вкус. Недоки, как их иногда называют, встречаются, когда на ум взбредет, в «Моветонии» – штаб-квартире программы. «Моветония» тесно заставлена всякой всячиной: семь тысяч подвесных цветных телевизоров работают круглые сутки, девятьсот квадрофонических проигрывателей без отдыха завывают, на полу – ворсистые ковры шестисот семидесяти восьми оттенков, подобранных дизайнером, обеденные гарнитуры «Ривьера» негармонично соседствуют с диванами в форме детских игрушек, супероригинальными панно и модульными системами сидений. Те члены группы, которые в данный момент не бренчат на электрогитарах и не пишут статьи для Playgirl, рассиживаются в неприлично расслабленных позах, громогласно выражая все свои искренние чувства и мнения. Недокам мужского пола рекомендуется оставлять незастегнутыми пять верхних пуговиц на рубашках, но для тех, у кого необычайно бледная кожа и/или необычайно волосатая грудь, это не рекомендация, а обязательное требование. Недокам женского пола рекомендуется настоятельно рекомендовать им выполнение этой рекомендации. Недоки обоих полов принимают участие в медитации своего рода, состоящей в том, чтобы вдоволь надышаться мускусным маслом, облачившись в одежду из синтетических тканей. Высшая цель этой практики – достичь состояния души, в обиходе именуемого «Лос-Анджелес».

охи

охи означает «обострения хронической ипохондрии», и коллективные сеансы, именуемые «клиника», проводятся каждые двадцать минут в коридоре, именуемом «Приемным покоем». Члены объединения входят гуськом, рассаживаются на неудобных кушетках, обитых дерматином, и листают старые номера Today’s Health. Наконец руководитель – высокий джентльмен с благородной сединой на висках, именуемый У. Полисмедстр (Универсальный полис медицинского страхования), объявляет заседание открытым. Вначале члены должны пройти через обряд инициации – Анализ Крови. Только после этого им разрешается сопоставить свои симптомы. Сопоставление симптомов варьируется от сеанса к сеансу, но все члены охи никогда не забывают о девизе тренинга: «Даже прыщ просто так не вскочит». Сопоставление симптомов нередко выходит из-под контроля: каждый болящий пытается щегольнуть своим недугом. В подобных случаях У. Полисмедстр вынужден напоминать членам группы о священной клятве, которую они принесли, получив привилегию на ношение Синего Креста[14], и страдальческим тоном укорять: «Господа пациенты, где же ваша пациенция[15]?»

Мир посмотреть

В путь

Поднимаюсь на борт реактивного лайнера Trans World Airlines, вылетающего в Милан – первый пункт моего молниеносного тура по Европе. Самолет – гм, на это я как-то не рассчитывала – полон итальянцев. Я вооружена тремя блоками сигарет «Вантедж» из дьюти-фри и длинным списком телефонов, по которым, сама заранее знаю, звонить никогда не буду. Понимаете, даже не могу себе представить, что с бухты-барахты наберу чей-то номер и скажу: «Здравствуйте, вы меня не знаете, но у вас есть пресс-атташе, а у меня – парикмахер, и они иногда спят в одной постели. Почему бы вам не показать мне Париж?» Перелет проходит без происшествий, за исключением того, что мой сосед слева, миланский мучной фабрикант в костюме из зеленого букле, влюбляется в меня, и последние три часа полета я вынуждена делать вид, что впала в кому.

Милан

Милан – миленький городок, небольшой такой. Симпатичный собор, «Тайная вечеря», шикарнейший вокзал (Муссолини выстроил), «Ла Скала» и еще куча достопримечательностей, чарующих глаз. Жители Милана делятся на две категории. Первые работают в различных изданиях журнала Vogue, а вторые – нет. Те, кто работает в различных изданиях журнала Vogue, очень общительны и не засиживаются дома. Те, кто не работает в различных изданиях Vogue, возможно, тоже очень общительны, но вряд ли могут связать пару слов по-английски. Почти все мои новые знакомые в Милане – коммунисты, особенно те, кто побогаче. Милан – очень политизированный город, повсюду – солдаты и коммунистические граффити. Все жители Милана очень хорошо одеты.

В Милане днем с огнем не найдешь бесплатных спичек. Упаковка формата «двойная книжечка» встанет вам в сто лир – больше пятнадцати центов на настоящие деньги. Это меня немало шокировало, и всякий раз, когда у меня просили «Дайте закурить», я шипела от досады. А всякий раз, когда мне, не дожидаясь, пока я попрошу, давали закурить, я поражалась этой неслыханной щедрости, ощущение – будто в лотерею выиграла.

Разменные монеты в Италии в страшном дефиците. Когда ты что-то покупаешь и лавочнику полагается дать тебе сдачу монетами, он дает тебе сдачу конфетами или почтовыми марками. Если вы тоже получите такую сдачу, заклинаю: берегите марки, они вам пригодятся. Судя по всему, в Италии вообще нет почтовых отделений, и лучший способ раздобыть почтовые марки – получить их вместо сдачи. В Милане все только и делают, что работают, а когда в Милане идет дождь, миланцы винят Рим.

Рим

В Риме никто не работает, а когда в Риме идет дождь и местным случайно доводится это заметить, они винят Милан. В Риме все проводят почти все свое время за ланчем. И чудесно проводят: Рим, бесспорно, мировая столица ланчей. Архитектура в Риме на высоте, произведений искусства – уйма. Римляне – милейшие люди и живо интересуются чужими мнениями. Выходя из Музеев Ватикана, вы заметите справа ящик для предложений. Я написала и бросила в ящик свое предложение: сделать в Сикстинской капелле навесной потолок из звукоизолирующих плит – он хотя бы чуть-чуть приглушит гвалт немецких туристов. А все эти сцены кисти Микеланджело воспроизвести на потолке акриловыми красками: облик сохранен, комфорт выше.

В Риме я провела недели две. При мне там было пять крупных забастовок. Не знаю, чего добивались забастовщики, не знаю, добились или нет, но, скорее всего, это ничего не меняет. В Риме бастовать – в первую очередь стиль жизни и лишь в десятую – экономическая необходимость. Рим во всех отношениях город просто безумный. Через час после приезда, максимум через два, понимаешь, что все фильмы Феллини – документальные.

В Италии рок-н-ролл отсутствует как явление, и потому все тамошние подростки хотят стать звездами кинематографа, а не героиновыми наркоманами. Это ценно знать, если вы не против пообщаться с юношеством: здесь с пятнадцатилетними можно подолгу беседовать, не испытывая тошноты.

Канны: кинофестиваль

Канны – просто милота! Столько огромных белых отелей, красивых пляжей, старлеток, яхт, шикарных вечеринок, и казино есть, а некоторые могут объясниться по-английски. В Каннах все заняты по горло. Продюсеры ищут, чего бы спродюсировать. Режиссеры – чего бы срежиссировать. Закупщики – агентов по продажам. Агенты по продажам – закупщиков. А официанты – способ отвертеться от вашего заказа. Лучший способ заводить нужные знакомства в Каннах – усесться на террасе отеля «Карлтон» и заказать какой-нибудь напиток. Несколько часов спустя официант принесет вам мартини, заказанный не вами. Экстравагантным жестом возьмите этот мартини и оглядитесь вокруг. В радиусе нескольких столиков кто-нибудь вопросительно приподнимет вашу «Перье» с лимонной цедрой: вот и первый шаг к новой дружбе и/или сделке.

В Каннах каждый день показывают примерно двести фильмов. Я посмотрела два с половиной. Дорога до Франции очень дорогая, в кино я и в Нью-Йорке схожу. И вообще, сами знаете, о кинозалах говорят: в темноте все они одинаковы.

Париж

Париж немыслимо красив. И потому ему свойственны все черты, которые мы замечаем у всех немыслимых красавцев и красавиц: шик, сексапильность, величественность, высокомерие и полная неспособность (а также стойкое нежелание) внять голосу разума. А значит, отправляясь в Париж, нелишне помнить: как бы учтиво, как бы отчетливо вы ни задавали вопросы парижанину, он упорно будет отвечать вам по-французски.

Заметки о «Хитрюгах»

Trick, существительное. От старофранцузского trichier – «дурачить», «жульничать». Ср. в португальском tric – «обманывать», в итальянском treccare – «жульничать». 1. Действие или прием с целью обмана, мошенничества и т. п.; уловка; финт; увертка; военная хитрость; введение в заблуждение. 2. Розыгрыш; озорство или шалость; проделка… 3. а) остроумный или трудный в исполнении развлекательный номер; б) любое действие, требующее профессиональных умений. 4. Искусство, метод или процесс, благодаря которому можно сделать что-то удачно или быстро получить результат. 5. Прием или метод в каком-то конкретном искусстве, ремесле или профессии. 7. Индивидуальная манера…

Я выбрала эти определения, тщательно извлеченные из второго издания «Полного толкового словаря Уэбстера», как самые близкие к новейшему значению слова trick в разговорной речи – «предмет вашей невечной любви». Говоря «вы», я подразумеваю всякого, кто нешуточно жаждет пробиться в любой из индустрий, где без пресс-атташе почти не обойтись. Такой человек часто, но не всегда, оказывается гомосексуалом, ибо гетеросексуалам, как правило, со своими забот полно, им не до чужих детей. Там, где гетеросексуал испытывает чувство долга, чувство чести, чувство ответственности, гомосексуал испытывает чувство юмора, чувство хорошего тона, а главное, чувство вкуса и стиля.

У такого человека нет иждивенцев, а потому есть полная свобода преследовать свои эгоистические интересы – в том числе обзаводиться кем-то из тех, кого принято называть словом Trick (ниже мы будем употреблять слово «Хитрюга»). Благодаря Хитрюге вы можете вступить в отношения, иллюзорно схожие с романтической близостью, не рискуя возбудить чрезмерно глубокую страсть.

Хитрюге свойственны те же качества, что и любимым игрушкам. Безусловно, ни один человек в здравом уме, способный к самоконтролю, не выберет сознательно куклу, которая рассуждает о прогрессивных образовательных методиках и требует разделить обязанности по дому поровну; а именно способность к самоконтролю отличает мужчин от Хитрюг.

К счастью, претендентов на статус Хитрюги – хоть отбавляй, ведь те, кто штурмует вершины общества, хватаются за все, лишь бы взобраться повыше. Подпуская их к себе близко, вы, безусловно, рискуете, что вас обворуют, но у вас всегда есть возможность столкнуть их обратно в грязь. Так что в этой ситуации всеми заинтересованными лицами можно пользоваться к своей выгоде, эксплуатируя все их таланты. На вопрос: «Кто больше рискует пострадать?» вы не преминете ответить: «Не так-то много горных вершин, которые получают серьезные или смертельные травмы, но тех, кто получил травмы, пытаясь эти вершины покорить, – немало».

Хитрюгой называют того из участников дуэта, кто менее знаменит, и этот термин нужен позарез. Для обозначения выдающегося партнера вполне подходят слова «Богач/ка» и/или «Знаменитость», но парные к ним «Милая мордашка» и/или «Точеная фигурка» как-то бледноваты. Дома можно называть свою симпатию просто по имени, но «Хуан» или «Хизер» не могут служить собирательными наименованиями.

Неясно, когда именно и по какой причине в этих целях впервые употребили слово trick, но есть гипотеза, что оно пришло из жаргона проституток, издавна именующих так своих клиентов. Вроде бы логично, но, скорее всего, дело было иначе: «Хитрюга» в этом значении распространилось просто (или сложно) из уст в уста.

Чтобы внести ясность, я набросала несколько заметок на эту тему, но вначале я должна сообщить несколько фактов:

«Я иду по ковру» – обычное состояние Хитрюги.

«Я иду, пока вру» – тоже.

*

Не допускайте, чтобы Хитрюги валялись у вас дома где попало, – об них и споткнуться недолго.

*

Хитрюг влечет все яркое. Для вас эта их склонность, возможно, непостижима, поскольку, очевидно, вам-то она чужда.

Лорду Альфреду Дугласу посвящаются эти заметки.

1. Самое мудрое – избегать молоденьких Хитрюг. У них, спору нет, есть свои плюсы: с утра они убегают на занятия и потому долго у вас не засиживаются. Но то же преимущество есть у фотомоделей: им надо в восемь утра уже стоять при полном макияже на верхушке «Пан-Ам-Билдинг». Дополнительное преимущество: никогда не случается, чтобы фотомоделям понадобилась ваша помощь с курсовыми по Джону Донну.

2. Желание гомосексуала никогда не стариться продиктовано исключительно сознанием того факта, что у него никогда не будет детей, а значит, не будет и возможности знакомиться под законным предлогом с их очаровательными друзьями.

3. Для некоторых самое драгоценное качество Хитрюг – непроходимая глупость. Наибольшую зависть вызывает один великий кинорежиссер, приютивший в своем особняке юношу, который при просмотре телепередач шевелит губами.

4. Для примера – выбранные наугад занятия и привычки канонических Хитрюг.

Учеба в Беннингтон-колледже, каждую зиму стажировка на один семестр[16]

Концептуальное искусство

Воровство

Привычка примерять чужие кожаные куртки на работе

Авторские поздравительные открытки

Интересные кулинарные изыски

Постельное белье черного цвета

Техника запоминания телефонов: из букв, соответствующих цифрам, составляется слово

Попытки разобраться в жизни, вслушиваясь в тексты шлягеров

Сигареты экзотических сортов

Прочтя (а вероятнее, посмотрев) «Завтрак у «Тиффани»», Хитрюга узнает в Холли Голайтли себя

Услышав мельком о Фрэнсисе Скотте Фицджеральде, Хитрюга мнит себя Зельдой

Будучи Зельдой Фицджеральд, Хитрюга мнит себя Фрэнсисом Скоттом

Способность смотреть фильмы Лины Вертмюллер, не испытывая тошноты

Эротическое возбуждение от порнофильмов старой школы

5. Хорошие Хитрюги, как и хорошие дети, вежливы. Они ни с кем не заговаривают первыми, никому не перечат, а когда в комнату входят взрослые, преклоняют колени.

– Вижу, у тебя не пропал интерес к молодежи, – заметил Фрэнсис заговорщическим шепотом и заглянул поверх плеча друга в угол, где стоял Дэниэл.

– Ах ты старый суккуб! А ну-ка, посмотрим, каков из себя твой самый новый суффикс!

Уиндем Льюис «Обезьяны Бога»

6. Раньше «смешанным обществом» называли светские мероприятия, где присутствовали лица обоих полов. В современном значении это мероприятия, где присутствуют Хитрюги. Очень часто человеку томительно хочется, чтобы после ужина его никто не тревожил, а Хитрюги пусть идут наверх нюхать кокаин.

7. Американская промышленность сильно просчиталась, игнорируя таких потребителей, как Хитрюги. Рынок широчайший и с руками оторвет такие продукты, как водка с вкусом клубничного лимонада, варежки от Hermès и сигареты с секретными сюрпризами в каждой пачке.

8. Хотя Хитрюги мужского пола нечисты на руку чаще, чем Хитрюги женского пола, ни первых, ни вторых не стоит оставлять без присмотра в комнате, где лежит приглашение на вечеринку к Холстону.

9. Хитрюги тоже чувствовать умеют – об этом они вам скажут сами, даже без повода. Если уколоть Хитрюгу, польется кровь… ну-у, точнее, самое вероятное – польется лучшая водка, какая только была у вас дома в баре.

10. В финансовом плане Хитрюги – истые дети новой эпохи: они никогда не носят с собой наличные – по крайней мере свои.

11. С чужими Хитрюгами не оберешься хлопот. Повстречав друга в сопровождении подобной особы, ваш долг – из вежливости приветливо обходиться с Хитрюгой. Но это непременно выходит вам боком: ваш друг скоро спровадит консорта, а Хитрюга, пока вы живы, на вечеринках будет подходить к вам и здороваться.

12. Простые черные Хитрюги уместны всегда, особенно на мероприятиях, где не подают еду.

13. Нет ничего необычного в том, что знаток мужского пола подбирает себе Хитрюг исключительно в низах общества. Собственно, подобного знатока часто влечет к криминальным элементам. На вопрос, в чем их шарм, официальный представитель этого фан-сообщества ответил: «Арест всех только красит».

– Хорэс не меняется: у него всегда безукоризненно честные намерения, – оскалился Ратнер, – он никогда не теряет веры в «гений», который непременно ассоциируется у него с юным возрастом и симпатичным личиком! Увы, тип красоты, пленяющий Хорэса, – довольно банален, понимаете ли. Так что Хорэсу еще ни разу не повстречался настоящий «гений», а жаль. Это открыло бы ему глаза на многое.

Уиндэм Льюис «Обезьяны Бога»

14. Если посреди ночи вас разбудит звук, похожий на слабое царапанье, не стоит волноваться за свое здоровье, хотя нелишне удостовериться, что все ценные вещи надежно заперты под замок. Скорее всего, Хитрюга не чешется от какого-то заразного зуда, а всего лишь переписывает вашу адресную книжку. Если вы мстительны, то можете развлечься, составив подложный вариант вышеупомянутой книжки, где самым аккуратным почерком телефоны самых гадких экс-Хитрюг будут указаны напротив имен ваших самых солидных и самых нелюбимых экс-начальников.

15. Помыкание Хитрюгами – случай, когда умные мстят красивым.

16. Как ни жаль, лишь немногие Хитрюги настолько обворожительны, чтобы вы позволили им поверять вам их заветные мысли. Лишь тем, чьи скулы фантастически идеальны, позволительно употреблять слово «энергия» не в связи со счетами за электричество.

17. Хитрюги вам не ровня, но часто вас уравновешивают.

18. В редких случаях Хитрюги достигают столь грандиозного успеха, что переходят в статус полноценных людей. После этой метаморфозы Хитрюги начинают держать себя с воистину поразительной властностью. Им – да и нам всем – ужасно приятно смотреть на свое прошлое свысока.

19. Почти у всех Хитрюг есть домашние питомцы. Оно и понятно: каждому человеку нужен кто-то, с кем можно поговорить на равных.

20. Если вам сообщают: «Вас к телефону по срочному делу, это доктор Хуан (или доктор Хизер)», знайте: вы рискуете увязнуть в их проблемах.

21. Литературные вкусы Хитрюг ни с чем не перепутаешь. Им нравятся книги о поисках Бога – труды Карлоса Кастанеды и Германа Гессе, книги о зрелищной и мучительной гомосексуальности, наподобие «Ночного леса» Джуны Барнс, а также книги, внушающие Хитрюгам: все, что есть на свете, прекрасно, особенно сами читатели. Обычно это чтение абсолютно безвредно при условии, что Хитрюги обучились технике молчаливого чтения. Ведь даже самый безумно влюбленный взорвется, если разбудить его строками Анаис Нин.

22. Вкусы Хитрюг в изящных искусствах тоже четко очерчены. Можно заранее угадать, какие произведения им понравятся, ведь Хитрюга неизменно восторгается работами, которые явно может создать своими руками (или уже создал).

23. Приглашение посмотреть по телевизору артхаусное кино – идеальный способ завлечь в свою квартиру несговорчивых Хитрюг. Почти все, кто пробовал себя на этом поприще, смотрели первые двадцать минут «Любовных похождений блондинки» столько раз, что сами потеряли счет.

24. Хитрюги стремятся устроиться на интересную работу. В их глазах интересная работа – не только должности в сувенирных лавках при музеях, но и стартовые позиции в съемочных группах документальных фильмов о врожденных пороках развития.

25. Добрая половина Хитрюг дает волю своей неукротимой творческой жилке. У Хитрюг с Восточного побережья ярко выражена склонность к сочинению верлибров, а у их сородичей с Западного побережья – к сочинению песен. Хитрюги со всей страны имеют дорогостоящие фотоаппараты и делают претенциозно-нечеткие снимки ближайших планет и молоденьких наркоманов с тонкой душевной организацией. Эту склонность легко понять: Хитрюги – заядлые поклонники всего, что они сами называют «искусством», а вы – «хобби».

– Дэн, разве не понимаешь, что Хорэс смотрит на тебя как на игрушку?! Рассуждая о твоем «гении», он дурит тебе голову, чтобы дорваться до твоего «гения»! Когда хотят дорваться до чужого «гения», всегда стараются задурить голову!

Уиндем Льюис «Обезьяны Бога»

26. Кому – Хитрюга, а кому – ассистент дизайнера.

27. На ужине у нью-йоркской светской львицы, питающей расположение к неоперившемся юношам, некий редактор, отечески-заботливый добряк, сидел напротив ее Хитрюги. Чтобы мальчик не робел, редактор вежливо осведомился о его профессии. «Я алхимик», – ответил мальчик. Услышав этот диалог, другой гость шепнул редактору: «Алхимик? Раньше они в банках кассирами работали».

28. Иногда не очень понятно, кто именно в некоем дуэте – Хитрюга. Путаница возникает, когда у одного (того, кто постарше) есть деньги а у другого (того, кто помоложе) – талант. В подобных случаях, при всем должном уважении к восходящим светилам юного возраста, деньги по своему обыкновению побеждают, кроме тех случаев, когда деньги нажиты совсем недавно, а талант экстраординарной величины. Или, как однажды заявили некому молодому художнику, большому хвастуну, когда вся компания стояла перед витриной магазина Porthaults: «Если ее постельное белье куплено здесь, это ты ее Хитрюга, а не наоборот».

29. Хитрюгам нравится в вас то, чего им самим не дала судьба, а вам в Хитрюгах – то, чем вас обделила природа.

30. Если кто-то один из пары – официант или официантка, он или она – безусловно Хитрюга. Особенно (а в Нью-Йорке – неизбежно), если у него или у нее есть творческие амбиции. Собственно, подобные официанты и официантки могут якшаться с теми, кого сами, в свою очередь, называют «Хитрюгами», но те – даже не низший, а подземный ярус общества, не представляющий для нас никакого интереса.

31. На публичных мероприятиях иногда замечают, что Хитрюги беседуют между собой. Что именно они говорят, мы можем лишь догадываться, но будьте покойны: денег они друг другу определенно не дают.

32. Самых красивых Хитрюг женского пола легко распознать: во рту – незажженная сигарета, на лице – полная уверенность, что зажигалкой услужливо щелкнет кто-нибудь другой.

33. Невнимательному наблюдателю может показаться, что жены – тоже Хитрюги. Но такой наблюдатель, увы, лишен проницательности, ведь слово «Хитрюга» – беспечное, задорное, разве назовешь им ту, с кем у тебя общий банковский счет?

34. Правила хорошего тона воспрещают выводить Хитрюг в свет, если ваша репутация не настолько прочна, что ее испортят контакты с кем-то, способным в любую минуту прилюдно сочинить стихи.

35. Многие Хитрюги щедры на подарки. Одариваемому рекомендуется не руководствоваться старыми пословицами типа «Мал золотник, да дорог». Спору нет, золотник дорог, но керамический кулон тоже мал.

36. Письма Хитрюг женского пола узнаешь по характерному почерку: буквы «t» – с развесистыми перекладинами, над «i» вместо точек – кружочки. По всей вероятности, потому что, взявшись за ручку или карандаш, девушки инстинктивно думают, что играют в крестики-нолики.

– Есть такое изречение в Талмуде. «При выборе друга поднимись на ступень выше. При выборе жены спустись на ступень ниже», – улыбнулся доктор Фрумпфаузен. – «Вот сэр Кваки по дорожке скачет свататься…» Когда ты – сэр Кваки, мой милый мальчик, надо спуститься на все ступени ниже себя, даже до самой последней!

Уиндем Льюис «Обезьяны Бога»

37. Хитрюг неудержимо манят дальние края. Если вы живете в Виллидже, им хочется завтракать в «Плазе». Если вы живете в Мюррей-Хилле, их влечет Чайнатаун. Но, где бы ни проживали вы сами, Хитрюг снедает всепоглощающее желание прокатиться в глухую ночь на пароме до Стейтен-Айленда и обратно. Ваш отказ осуществить эту идею Хитрюги непременно сочтут приметой вашей холодности и черствости, нимало не подозревая, вы просто спасаете их от непреодолимого искушения, которое, как вы знаете наперед, неизбежно, если однажды вы окажетесь у Хитрюги за спиной на кораблике, бороздящем волны.

Наука

Наука

Наука не блещет красотой. Сложена нескладно, одевается черти во что, о своих идеях фикс всем уши прожужжала. В чем же секрет ее притягательности? Чем объяснить популярность науки? И кто ввел ее в моду?

Нынешнюю любовь к науке удастся объяснить, если рассмотреть вопрос в исторической перспективе. Вы обнаружите: чем дальше углубляешься в прошлое, тем меньше того, что относится к области науки. Зато эти редкостные образчики, какой ни возьми, качественнее нынешних. Например, в старинных научных трудах вы набредете на любопытные теории: гравитация, электричество, шарообразность Земли. Однако в свежих новостях науки на самом заметном месте – сырный спрей, ткань для джинсов-стретч и синтезаторы Moog.

Эти факты неоспоримо подтверждают мою гипотезу о том, что современная наука возникла главным образом в ответ на дефицит прислуги, а идут в науку в основном те, кто не мастак вести светские беседы.

Поэтому неудивительно, что свои самые некрасивые грани наука впервые явила миру только после отмены рабства. Изобретения и открытия приветствовались все меньше и меньше по мере того, как обострялись трудности с наймом вышколенных слуг.

Пока дела не приняли столь прискорбный оборот, ученый занимался преимущественно теоретическими проблемами. О его быте квалифицированно заботились другие, и ученый резонно полагал, что негоже чинить им помехи, пытаясь применить свои новые познания на практике. Поэтому появлялись школы мысли, а не школы программирования. Спору нет, жизнь была налажена гораздо приятнее, чем в наше время, и, оглядевшись по сторонам, понимаешь: современная наука выглядит неказисто по вине мужчин, которых бытовая неустроенность измучила и свела с ума. Даже в случаях, где подход не лишен прагматизма, видна склонность перебарщивать.

Типичный образчик – Томас Эдисон. Эдисон изобрел электрическую лампочку, чтобы мы могли проводить вечера за книгой. Это великое, похвальное свершение непременно гарантировало бы Эдисону прочное место в мыслях и сердцах культурных людей, если бы он сам не перечеркнул свои заслуги, изобретя фонограф. Следствием этого злокозненного изобретения в итоге стало появление квадрофонических стереосистем в малогабаритных квартирах, и в результате культурная публика вообще лишилась возможности наслаждаться благим изобретением Эдисона – лампочкой. Доведя мысль до логического конца, четко понимаешь: почти все без исключения малоприятные грани науки – в некотором роде мерзкое извращение идеи вечернего чтения. Чтение – не самый популярный вид досуга, и поэтому большинство населения приветствовало снегоходы, кассетные деки и рации диапазона Си-Би. Почему эти новомодные устройства пока не убили массовое производство лампочек? Возможно только одно объяснение: рачительные граждане, не желая выбрасывать бутылки из-под сангрии, мастерят из них настольные лампы.

Лишь немногих ученых можно назвать занятными собеседниками. На вечеринках они держатся зажато, незнакомых стесняются, с иронией у них туго, им остается лишь сосредоточенно, пытливо разглядывать самые обыденные вещи. Удобные случаи для этого у ученых были часто, и время от времени их усилия вознаграждались настоящими прозрениями.

Например, электричество родилось из интереса Франклина к молниям, теория гравитации – результат столкновения яблока с головой Ньютона, а паровая машина – наблюдений Уатта за чайником.

Людей подобного склада редко приглашают на ужин, да оно и неудивительно. Тот, кто целый вечер задумчиво созерцает всякую посуду и утварь, – не самый желанный сотрапезник. Как-то рискованно звать его в свой дом, особенно если он имеет обыкновение делиться мыслями с окружающими. Законы физики не очень-то забавны. Из математических символов нелегко составить пикантный каламбур. Свойства химических элементов редко становятся поводом для веселья. Итак, присутствие более чем одного ученого на званом ужине недопустимо. Если же ученого нельзя не пригласить, не волнуйтесь: он безобиден, если среди присутствующих не окажется его коллег. Два ученых за одним столом (о большем количестве я вообще не говорю) – дурная примета и, что важнее, дурной тон. По легендам, распад атома впервые осуществился, когда группа ученых, засидевшись за работой, решила заказать пиццу. Даже слышать страшно, но это еще не все: самое ужасное, что их коллеги, которых не позвали на пиццу, разобиделись, отправились в ночную закусочную и изобрели полиэстер.

Банк ногтей: таких маникюрных салонов вы еще не видывали

Недавно, на официальном завтраке с одной деятельной представительницей праздного класса, совершенно случайно, как водится, всплыла тема ухода за ногтями. Собеседница отчитала меня за постыдное, на ее взгляд, состояние моих ногтей и настойчиво предлагала посетить вместе с ней невероятно изысканный салон, который заботится о безупречности ее собственных. Выяснив, сколько это стоит, я очаровательно, но неумолимо скривилась и без сожалений отклонила приглашение. Но мой ненасытно-любознательный ум потребовал, чтобы я уточнила, какие, собственно, манипуляции с ногтями окупают такие расходы. «Сами посудите, – ответила приятельница, – им придают форму, их ламинируют, их полируют, а при необходимости делают пересадку». «Пересадку? – переспросила я. – В каком смысле «пересадку»?»

«Ну-у, если ноготь сломается и я принесу им обломок, они приклеят его на место. А если не принесу, используют чужой ноготь, из банка ногтей». «Из банка ногтей?» – переспросила я.

«Да», – сказала она и снова пустилась в объяснения, но, признаюсь, я пропустила их мимо ушей, предпочтя вслушиваться в то, что нашептывало мне мое богатое воображение. Я встала из-за стола в каком-то оцепенении. Следующие несколько часов почти не помню: перед мысленным взором клубились яркие видения банка ногтей. Наконец я сумела, как могла, их упорядочить. Банк ногтей устроен так:

Раз в год проводится сбор ногтей на благотворительные нужды. Маникюрши, работающие на волонтерских началах, устраивают передвижные донорские пункты в таких перспективных местах, как лучшие частные школы, фитнес-центры, секретарские комнаты в офисах и универмаг Henri Bendel’s. Жертвовательница входит в специально отведенную комнату, ложится на надувную кушетку в чехле из искусственной замши и вытягивает руки. Волонтерша аккуратно обрезает ногти с трех пальцев на каждой руке (больше трех – небезопасно, меньше – скупость), а затем протягивает жертвовательнице стакан разведенного желатина «Нокс» для восстановления сил. Ногти кладут в стерилизованные контейнеры и без промедления доставляют в банк ногтей. Следующий этап – сортировка.

Группа «О» – овальные

Группа «З» – заостренные

Группа «К» – (слегка) кривоватые

Резус отрицательный – срезаны в день, когда жертвовательница всем вокруг перечит

И вот в салон поступает пациентка с поломкой ногтя. Бригада самоотверженных маникюрш подбирает донорские ногти подходящей группы и виртуозно проводит пересадку. Правда, донорских ногтей часто не хватает, многие пациентки ждут материал своей группы несколько дней. Конечно, проблему стараются решить. Когда объявляется ежегодная кампания по сбору ногтей, волонтеры носятся по всему городу, уговаривая эгоисток, которые отказываются жертвовать ногти при жизни, принести их в дар после смерти. Если девушка соглашается, она должна носить при себе специальную карточку с просьбой в случае ее кончины обрезать ногти и отдать их нуждающимся в реставрации маникюра. Если такая девушка гибнет в аварии, а ее ногти чудом остаются невредимы, маникюрша выезжает на место трагедии, и операция совершается с должным почтением, но без промедления.

Порой есть две пациентки с ногтями одной и той же группы, а подходящий ноготь имеется в банке в единственном экземпляре. В таких случаях ноготь справедливо отдать той, кто щедрее на чаевые, но изредка обе девушки в этом смысле равны. Тогда девушки предстают перед комиссией, официально именуемой Абразив-Трибунал. В Абразив-Трибунале заседают четыре эксперта: парикмахер, метрдотель, швейцар и Другая Женщина. Члены трибунала задают девушкам нижеследующие вопросы по существу дела:

1. Куда вы идете сегодня вечером?

2. С кем?

3. В чем?

Затем девушек просят удалиться, и судьи совещаются. В большинстве случаев они выносят решение на основании ответов на вышеприведенные вопросы, но изредка заходят в тупик. Тогда девушки могут обратиться в Апелляционный суд. В Апелляционном суде председательствуют неуравновешенный фотограф и деспотичный редактор модного журнала. Апелляционный суд верит глазам, а не словам и выносит положительные решения исключительно на основании цвета лака. Решения Апелляционного суда не подлежат обжалованию. Правда, недавно всплыло, что судьи присудили ноготь девушке, проживающей на одной из Западных Семидесятых улиц, а не жительнице Бикман-плейс. Когда этот вердикт был отменен, судьи облегченно выдохнули, что вполне логично: они тоже непоколебимо верят в старую мудрость: «Успех живет по успешным адресам».

Электронные часы и карманные калькуляторы портят молодежь

Кое в чем я была развита не по годам. Мой взгляд сызмальства был исполнен многозначительности, и, бесспорно, я первой из моих ровесников в нашем квартале употребила в полном предложении слово «недомогание». И все же мое детство было не столь беззаботным, как можно было бы предположить по вышеприведенным фактам. Свистела я на троечку, а к хомячкам по сей день неспособна проявить даже элементарную гуманность. Но уже тогда я, как и сегодня, не пасовала перед серьезными проблемами. А проблемы ерундовые, наоборот, доводили меня до слез. Да и сегодня доводят.

Определять время по часам я выучилась девяти лет. Для овладения этим искусством возраст нестандартно почтенный. Нормальный, пожалуй, разве что для жителей Южной Калифорнии.

Родители резонно беспокоились за меня, прозорливо предвидя: ребенку, который так метко и выразительно перечит старшим, однажды понадобится адвокат с почасовой оплатой. Вдобавок их бесконечная мудрость подсказывала, что в счете вряд ли будет написано: «Консультация по поводу договора с литагентом – 150 долларов США. Один час и еще половина часа. С «длинная стрелка на двенадцати, короткая стрелка на трех» до «короткая стрелка на четырех, длинная стрелка на шести»».

Переживая за мое будущее, они всеми правдами и неправдами пытались втиснуть в мою голову знания, которые отказывались в ней укладываться. Каждый вечер я сидела за кухонным столом и рассматривала невероятное скопище циферблатов – из овсяного печенья, из крышек от банок из-под арахисового масла или просто разноцветные бумажные кружочки с надписями фломастером. Родители занимались со мной посменно, сначала отец, потом мать, – так сказать, сдавали друг другу вахту. Они были прилежны, терпеливы и добры, я кивала и притворялась, что внимательно слушаю, а сама злилась на несправедливый мир, где у нас не бывает Рождества, но зачем-то есть Время. Дни шли, с моим невежеством не было сладу, и родители уже подумывали либо сдавать меня напрокат кому-нибудь, кто хочет развлечь своих гостей, либо выменять меня на чьего-нибудь ребенка, которому не дается что-нибудь другое, потому что смотреть больше не могли на все круглое и плоское.

Вмешались внешние силы – моя тетя вызвалась помочь, взяв меня к себе на неделю, на все зимние каникулы. Меня доставили в Покипси, где попеременно пытались подкупить бананово-молочными коктейлями и мучили циферблатами из бумажных тарелок, круглых декоративных подушечек и перевернутых сковородок. Неделю спустя меня вернули родителям: существо, которое еще недавно было ребенком, существо, которое так и не научилось определять время, зато не могло жить без бананово-молочных коктейлей, а в семье, где блендеры считались баловством, взять их было негде.

Несколько месяцев спустя, принимая ванну, я вдруг вскричала «Эврика!», и понятия «без двадцати восемь» и «десять минут первого» наконец-то перестали быть пустым звуком.

Должно быть, все уже поняли, что я ни при каких обстоятельствах не одобрю попытки отбросить за ненадобностью умение, приобретенное столь упорным трудом. В том, что опасность его утраты вполне реальна, целиком виноваты изобретатели электронных часов. Чтобы научиться определять время по часам, я потратила лучшие годы своей жизни и отучаться не стану. И вы тоже не отучайтесь. Вот вам мои доводы.

1. Обычные часы показывают настоящее время. Настоящее время – это, например, половина восьмого.

2. Цифровые часы показывают ложное время. Ложное время – это, например, девять семнадцать.

3. Девять семнадцать – время ложное, потому что ни у кого, кроме машинистов в метро, нет необходимости знать, что сейчас ровно девять семнадцать.

4. Я не машинист в метро.

5. И вы тоже не машинист в метро.

6. Я утверждаю это уверенно, даже не видя вас, потому что всякий, кому необходимо знать, что сейчас ровно девять семнадцать, не рискнет ни на миг отвлечься.

7. Циферблаты настоящих часов имеют форму циферблата, потому что на них должны уместиться все части настоящих часов: цифры, стрелки и тонкие черточки, обозначающие минуты.

8. Циферблаты электронных часов имеют форму циферблата, в сущности, нипочему. Это неизбежно смутит умы молодого поколения.

Итак, тему Времени я разложила по полочкам, а теперь позвольте ненадолго заострить ваше внимание на еще одном неприемлемом изобретении.

Карманные калькуляторы. Я три года училась делить в столбик, пусть теперь и они помучаются.

1. Тяготы обучения делению в столбик традиционно были неотъемлемой частью детства, точно так же, как обучение курению. Собственно, в моем понимании эти два умения идут рука об руку. Если ребенок не умеет самостоятельно делить в столбик, он не заслуживает права курить. Вообще-то сердце у меня доброе, и дети мне весьма симпатичны, но у меня есть свои принципы. Я ни разу не выучила ни одного ребенка курить, пока он, взяв лист бумаги и карандаш, не демонстрировал мне свое умение без ошибок разделить 163 на 12.

2. Карманный калькулятор – не самая дешевая вещь, и родители, вообще говоря, поступили бы благоразумно, потратив эти деньги на себя. Если же им непременно хочется растранжирить их на отпрысков, пусть примут во внимание, что пачка сигарет редко стоит дороже семидесяти пяти центов.

3. Возможность практически в любых обстоятельствах разделить 17,3 на 945,8 – нечто противоестественное для любой живой души, а уж для ребенка – вдвойне.

4. Карманный калькулятор поощряет в детях уверенность, что они сами знают ответы на все вопросы. Если эта уверенность окрепнет, дети, вполне возможно, захватят власть, и мебель нормальных габаритов исчезнет из продажи.

Последнее слово

Я лично не принадлежу к категории «родители». Но у меня есть два крестника, и я жду еще одного. Естественно, я волнуюсь за их будущее. Если бы я правила миром, то, даю руку на отсечение, никто из моих крестников в глаза бы не видал таких агрегатов, как электронные часы и карманные калькуляторы. Но, увы, я не правлю миром, и, боюсь, я навеки обречена быть крестной матерью, а не богиней и даже не феей-крестной.

Речеусилитель: аппарат, который сделает из зануды краснобая

Когда приносят счет за телефон, обыкновенные люди лишь раздраженно шипят, но я часто нахожу, что к моему раздражению примешивается легкое предвкушение. Как ни омерзительно получить письменное доказательство того, что ты и впрямь разбазариваешь остаток бесценной юности на дорогостоящую пустую болтовню, но счет за телефон – обстоятельное добротное чтиво, а моя любовь к чтению безгранична. В этом смысле мне повезло: мои счета за телефон не проглядишь по диагонали – их надо долго листать.

На днях, при ознакомлении с очередным подобным документом, мне сразу бросились в глаза две скорее неприятные странности. Во-первых, хотя львиную долю месяца я провела в разъездах, мой счет изобиловал звонками в недешевые уголки страны. Поразмыслив, я заключила, что эту аномалию легко объяснить, поверив в версию, что какой-то героиновый наркоман с широкими связями в кинобизнесе периодически проникал в мою квартиру и названивал в Беверли-Хиллс. Я поверила, без тени сомнения. Во-вторых, мое внимание привлекла оборотная сторона листа 8, где перечислялись особые модели, функции и компоненты телефонов, рассчитанные на самых разборчивых абонентов:

1. «Номеронабиратель на трубке»

2. «Принцесса»

3. «Звонок-колокол»

4. «Тональный набор»

5. «Звукорегулятор»

6. «Речеусилитель»

Я слегка пофлиртовала с «Звонком-колоколом» и закрутила шашни с «Тональным набором», но именно «Речеусилитель» покорил мое сердце.

Сначала я предположила, что «Речеусилитель» разработан в помощь тем, чей речевой аппарат получил травму при трагических обстоятельствах, но затем усомнилась: телефонная компания вряд ли способна настолько реалистично смотреть на жизнь. В поисках вероятного объяснения я набрела на гипотезу, изложенную ниже.

Речеусилитель предназначен для зануд, для тех, чья речь – не самая сильная сторона их натуры. Устройство берет монотонные высказывания скучных людей и преобразует в перлы остроумия. Спору нет, изобрести такой приборчик давно пора. Но те, кому он всего нужнее, вряд ли догадаются, что он им полезен. А значит, «речеусилители» будут покупать, как правило, в подарок. И, пожалуй, это по-своему справедливо, ведь, несомненно, главный прок от устройства будет не оратору, а слушателю. С полной уверенностью предположим: если бы ораторы так же отчетливо, как их собеседники, сознавали, как монотонны их разглагольствования, они вообще перестали бы раскрывать рот и сосредоточились бы на работе над внешностью.

Будучи убеждена, что разнообразие оказывает на жизнь такой же эффект, как пряности – на суп, я предусмотрительно составила каталог с широким выбором моделей.

«Оскар Уайльд»

Продуцирует речь, сплошь состоящую из эпиграмм… Вы никого не введете в заблуждение, но в кое-каких небольших уголках страны станете весьма популярны… В некоторых других уголках страны вы подвергнетесь аресту… Нарасхват среди совершеннолетних, действующих по доброму согласию… Выпускается только в желтом цвете.

«Дороти Паркер»

На радость любителям сарказма… Особенно хорош в области шутливых замечаний на тему самоубийства… Закажите сейчас и получите подарок – очаровательный круглый стол[17].

«Гор Видал»

Чуть дороже других моделей, но окупит себя на все сто – заряда хватит на много часов гомерического веселья… Полностью укомплектован, с автотрансформатором… У вас отпадет необходимость иметь два телефонных аппарата… Идеальный выбор для Него и для Нее.

«Ивлин Во»

Удивите и поразите любимого человека… Оскорбления высшей пробы… Наинужнейшая вещь для всех, кому по вкусу колкости и шпильки.

«Александр Поуп»

Непременно порадует настоящих фанатов ироикомической поэзии… Особенно забавно обыгрывает все темы, связанные с волосами.

Основная причина гетеросексуальности у особей мужского пола

в крупных городах: очередная бредовая теория

Самая частая жалоба, которую можно услышать от гетеросексуальных женщин в Нью-Йорке, – «Гетеросексуальных мужчин слишком мало». Если вы услышите нечто подобное, настоятельно рекомендую дать жалобщице адрес одного бара в Сохо. Там вокруг нее будет увиваться столько страстных джентльменов, что она озадаченно задумается: «Кто же покупает все эти клетчатые фланелевые рубашки?» Отчего, спросит она, именно в этом районе компактно селятся молодые мужчины, для которых имя Рональда Фербенка ничего не значит? На ее вопрос есть однозначный ответ: в крупных городах основная причина гетеросексуальности особей мужского пола – перенаселенность кварталов, где селятся художники. Это научный факт. Как мы его установили? Сейчас расскажу.

Долгое время исследователи наблюдали за поведением группы из двадцати крыс, обитавшей в квартире с высокими потолками и действующими каминами. Все двадцать крыс были художниками. Все двадцать крыс были, что в таких случаях норма, гомосексуальными. Пять особей из числа этих крыс выбрали наугад, посадили в рюкзак и переселили в лофт на Западном Бродвее. Там к ним подселили еще девяносто пять крыс, таких же художников гомосексуальной ориентации, тоже выбранных наугад в других естественных ареалах их обитания: домах со швейцарами и реконструированных браунстоунах. Пока все сто крыс находились в привычной среде обитания, они не выказывали ни малейшей склонности к нетипичному для них половому поведению. Но когда их поселили в районе, где художественные галереи на каждом шагу, а мало-мальски сносных ресторанов – раз-два и обчелся, начала проявляться тревожная тенденция. Вначале они бросили писать картины и начали разрабатывать собственные творческие концепции. Затем изменили рацион питания – стали налегать на изюм и перешли на менее дорогие, зато полнотелые красные вина. Наконец, у многих взыграла склонность посвящать два дня в неделю преподаванию в Школе визуальных искусств. То была точка невозврата: необратимо изменившись, они стали искать общества крыс-самочек, в конце 60-х учившихся в Беннингтон-колледже.

Ученых, что вполне можно понять, ужаснули результаты их вмешательства в природу, и они попробовали создать заслон от прилива гетеросексуальности, сыграв на главной слабости крыс. Они отобрали небольшую группу крыс, которые раньше были самыми отъявленными представителями С-М-субкультуры. Привели их на причал на берегу Гудзона. И попытались вновь разжечь их пыл, швыряя в мутную воду принадлежности, которые до переселения в Сохо были крысам дороже всего. Для начала экспериментатор взял черное кожаное кепи с металлическими украшениями, вытянул руку над водой, уронил кепи. Крысы среагировали, беспокойно пошевелили хвостами, но не стронулись с места. Экспериментатор повторил попытку, на сей раз взяв пару сапог из сыромятной кожи, дополненных устрашающими шпорами. Крысы сидели на месте как пришитые. Наконец ученые швырнули в реку длинный, похожий на змею кожаный хлыст. И воспряли духом: несколько крыс устремились к дальнему краю причала. Но выработанный условный рефлекс взял верх над инстинктом, и ученые с тяжелым сердцем, с потухшими глазами наблюдали, как крысы покидают тонущий хлыст.

Почему я люблю сон

Я люблю сон, потому что он приятен и безопасен в использовании. Приятен – потому что находишься при этом в наилучшем обществе из возможных, безопасен – потому что это непревзойденная защита от безобразия, этого неизбежного следствия бодрствования. То, чего вы не знаете, не может вам повредить. Сон – это смерть без ответственности.

Опасность сна, конечно, состоит в том, что он, по всей видимости, часто вызывает привыкание. Многие обнаруживают, что не могут без него обходиться, и костьми ложатся, чтобы им себя обеспечить. Подобные люди известны тем, что пренебрегают домом, домашним очагом и даже издательскими дедлайнами в безумном стремлении к своей цели. Должна признаться, что и сама я соня, и вплоть до недавнего времени была обуреваема чувством вины по этой причине. Однако затем я всесторонне обдумала этот вопрос и выводы, к которым я пришла, не только избавили меня от чувства вины, но и преисполнили меня гордостью за принадлежность к числу утомленных.

Мне хотелось бы поделиться своими умозаключениями, чтобы и другие с облегчением преклонили некогда высоко поднятую голову. Вследствие этого я подготовила краткое руководство, призванное вселить гордость в сонь.

Программа Фрэн Лебовиц по изучению сна

Сон – свойство скорее генетически обусловленное, нежели приобретенное. Если ваши родители были сонями, есть вероятность, что вы будете таковы же. Это не повод отчаиваться – скорее гордиться наследием, объединяющим вас не только с вашей семьей, но и с превосходной группой известных исторических деятелей. Нижеследующий список дает представление о культурном многообразии сонь.

Некоторые из известных исторических деятелей, которые были сонями

Дуайт Д. Эйзенхауер

Хотя многие помнят Айка (как ласково называла его восхищенная нация) за гольф, не приходится сомневаться, что соней он был с самого детства и эту особенность бесспорно принес с собой в Белый дом. Более того: он был так глубоко привержен сну, что трудно было отличить спящего Айка от бодрствующего Айка.

Вильям Шекспир

Известный под именем Барда среди своих коллег по перу, Шекспир несомненно был одним из самых вдохновенных и продуктивных литературных сонь. Доказательство тому существует в форме кровати, обнаруженной в доме, который он занимал в Стратфорде-на Эйвоне. Далее отсылки ко сну прослеживаются в его работе, и, хотя существует вопрос о том, действительно ли он спал исключительно сам (ученые споры в настоящее время вращаются вокруг вероятности, что отчасти за него спал сэр Френсис Бэкон), тем не менее, мы можем уверенно предположить, что Вильям Шекспир действительно был примечательным соней.

Э. Э. Каммингс

Доказательства, что Э. Э. Каммингс был соней, по общему признанию скудны. Вследствие этого, принято считать, что он был скорее любителем взремнуть.

Не приходится удивляться, что, раз такое множество известных исторических деятелей были сонями, их достижения равно значительны. Вот далеко не полный список подобных достижений:

Вклад в мировую культуру, сделанный сонями

Архитектура

Язык

Наука

Колесо

Огонь

Мне нечего добавить.

Хорошая погода и ее склонность чаще навещать хорошие районы

Когда-то широко считалось, что климатом повелевает огромное число божеств, причем каждое заведует какой-то узкой разновидностью погоды. Затем появились основные мировые религии, и большинство людей заняло более умеренную позицию: мол, божество одно и поспевает повсюду. Сегодня многие верны этой точке зрения, но большинство придерживается теории, согласно которой погоду диктуют в основном формы облачности, атмосферное давление, скорость ветра и прочие явления, изучаемые наукой. А некоторым вообще кажется, что погода и все ее проделки – исключительно вотчина телеведущих с медоточивыми голосами и гигантскими фломастерами. Итак, мы имеем три основных гипотезы касательно решающего фактора погоды:

А. Бог

Б. Природа

В. Тон голоса

Не слишком педантичный наблюдатель подумает, что это принципиально разные гипотезы. Но, разумеется, не слишком педантичный наблюдатель на этом и прокалывается. Неприятие педантизма – та самая черта, за которую мы все им когда-то восхищались, путая ее с бесшабашной удалью, – побуждает его судить сплеча и, следовательно, частенько давать маху. Более бдительный наблюдатель, бесспорно, докопается до поразительного сходства гипотез. Все три похожи, потому что коренной причиной считают взбалмошность: Божество может передумать, Природа – изменить своим привычкам, а Голос, как нам всем даже слишком хорошо известно, – сменить тон.

Итак, мы заключаем, что мир в общем и целом считает погоду довольно (или даже весьма) романтичной особой – ей бы только носиться туда-сюда, лить дожди, рассыпать снежинки, студить, согревать чисто из каприза: поведение крайне странное или даже откровенно нелепое для столь зрелого феномена. Впрочем, мир может думать, что хочет, и черт с ним, я же не соглашаюсь с его логикой, хромающей на обе ноги. Я выработала более разумную, на мой взгляд, теорию.

«Почему, – спросила я себя, – природа должна отличаться от нас с вами? Ведь, не правда ли, все мы – единое целое?» На этот блистательно четкий вопрос я была просто вынуждена ответить: «Не должна, Фрэн, не должна, нет никаких причин, которые понуждали бы ее от нас отличаться». «Вот-вот, – продолжила я, – а следовательно, раз погода ничем не отличается ни от меня, ни от вас, то она, я и вы одинаковы, и в таком случае то, что управляет нами, должно управлять и погодой». «Возразить нечего», – ответила я, вдруг осознав, что имею дело с виртуозом спора. «И что же, по-вашему, управляет нами? – задала я следующий вопрос. – Только одно – деньги. Точно-точно, деньги». «Вы кругом правы», – прозвучал желанный ответ, и после этого мы вдвоем беззаботно удалились, рука в руке: смотрелось очаровательно, хоть и придавало нам обеим некоторое сходство с героиней картины «Сентябрьское утро».

Возможно, некоторые сочтут, что мои доводы притянуты за уши, но ниже я перечислю неопровержимые доказательства в пользу того, что на погоду влияют деньги, только деньги и ничто, кроме денег:

1. 13 августа 1975 года в три часа пополудни температура воздуха на перекрестке Четырнадцатой улицы и Восьмой авеню достигла 96 градусов[18], а уровень влажности – 85 %. В тот же день и час на перекрестке Семьдесят третьей улицы и Пятой авеню температура была сносная – 71 градус[19], а уровень влажности комфортный – 40 %. Я это знаю, потому что лично была в обоих местах.

2. Единственный случай дождя на Саттон-плейс за всю историю наблюдений совпал со съемками сцены для блокбастера в окрестностях Саттон-плейс, причем по сценарию требовалась непогода. Как только режиссер, имеющий большой вес в Голливуде, выкрикнул: «Стоп, снято!», дождь перестал.

3. Почему во время снежной бури, о которой столько кричали газеты, тогдашний мэр Джон Линдси не направил в Куинс снегоочистители? Да потому, что он жил на площади Грейси и в тот самый день загорал, полеживая на террасе.

4. Широко считается, что богачи перебираются на лето из Нью-Йорка в Саутгемптон, потому что в Саутгемптоне прохладнее. Неверно. На самом деле прохлада перебирается на лето из Нью-Йорка в Саутгемптон, не желая прохлаждаться в Нью-Йорке в компании низкооплачиваемых писателей и пуэрториканцев.

5. В Ист-Сайде погода, вообще говоря, лучше, чем в Вест-Сайде. В общем и целом погода была этим довольна, но возникла загвоздка с приличными домами на Сентрал-Парк-Уэст. Решение нашлось – был проведен обмен на некоторые дома на Восточных Семидесятых улицах, где в основном живут (живут, надо сказать, не по средствам) стюардессы и владельцы бутиков кожаных изделий. В результате «Сан-Ремо» и «Дакота» удостаиваются погоды, приличествующей их архитектурному стилю, а стюардессы и владельцы бутиков кожаных изделий, пожалуй, как никто понимают смысл пословицы «Было бы и счастье, да одолело ненастье».

Растения: корень всех зол

Во втором издании «Полного толкового словаря Уэбстера», книге с весьма неплохой репутацией, дано (под номером 2 в словарной статье) следующее определение слова «растение»: «всякий живой организм, неспособный передвигаться самостоятельно, не имеющий органов чувств и обычно сам себя питающий…» Второе значение в словарной статье я предпочла первому, поскольку оно лучше отвечает моей задаче – раз и навсегда доказать, что, за исключением крайне редких случаев, растения никоим образом не стоит держать у себя дома. Чтобы разложить все по полочкам, я решила отдельно рассмотреть каждый аспект вышеприведенного определения. Начнем с самого начала.

Всякий живой организм

Обставляя свое жилище, стараешься обзавестись теми вещами, которые олицетворяют верх красоты, комфорта и полезности. В сфере красоты тебя неизменно влекут такие элементы декора, как рисунки Кокто, вазы династии Мин и ковры Обюссонской мануфактуры. Комфорт, разумеется, гарантирован сам собой, если такие предметы интерьера тебе по карману. А выбор по принципу полезности лучше препоручить специально обученным людям.

Следовательно, частью меблировки никогда и ни за что не станет ни один «живой организм», кроме тех, которые свое отжили. Иначе говоря, абсолютно допустимо окружать себя вещами, компоненты которых при жизни могли быть каким угодно «живым организмом», но смерть облагородила их, превратив в белоснежную льняную простыню высшего качества.

Неспособный передвигаться самостоятельно

Здесь придется разрешить проблему, которая возникает, когда под «всяким живым организмом» подразумевается дополнительная персона. Дополнительная персона – в сущности, любой человек, кроме тебя. Спору нет, подобные живые организмы бывают к месту как в городе, так и за городской чертой, ведь обычно они большие мастера печатать на машинке, целоваться и развлекать тебя беседой. Однако необходимо подчеркнуть, что способность передвигаться самостоятельно – залог успешного выполнения всех этих функций; если бы вам приходилось передвигать этих существ собственноручно, их шарм испарился бы бесследно.

Выше я сделала оговорку, что в крайне редких случаях присутствие растений допустимо. Я имею в виду крайне редкие случаи, когда дополнительная персона, оказавшая тебе ценную услугу, преподносит тебе шелестящий листьями знак внимания. Отказ принять растение, преподнесенное в такой ситуации, почти наверняка приведет к разрыву отношений. Следовательно, хотя вы, разумеется, сами должны решать, кому позволено обременять вас подобными памятными подарками, будет мудро помнить, что беседы – пустое сотрясение воздуха, поцелуй – всего лишь поцелуй, а вот рукопись сама себя не перепечатает.

Не имеющий органов чувств

Нужно помнить: хотя отсутствие «органов чувств» абсолютно гарантированно избавит вас от многозначительных взглядов, презрительного фырканья и маленьких прихотей, оно также, увы, гарантирует, что вас не будут слушать, затаив дыхание.

И обычно сам себя питающий

По-моему, в этом утверждении сквозит едва уловимое самодовольство. «И обычно сам себя питающий», говорите? Браво-брависсимо. Я обычно «сама себя не питаю». Точнее, питаюсь на свои деньги, но тем, что приготовил кто-то другой. И мне нисколечко не стыдно. В Нью-Йорке пруд пруди ресторанов на все вкусы, логично предположить, что они кому-то нужны. И вообще, нелегко найти смак в кухне, основанной на фотосинтезе. Итак, поскольку мне еще не попадался садовый папоротник, благоухающий ароматом феттучини альфредо, я полагаю, что «сам себя питающий» ровно ничего не значит. Однако, если вам повстречается живой организм, «обычно сам себе зарабатывающий на пропитание», зовите меня.

Марс: малюсенькая жизнь

Совсем недавно США успешно посадили на Марсе беспилотный космический аппарат, главным образом чтобы выяснить, живет ли на этой планете кто-нибудь. Обработка результатов пока не завершилась, но, боюсь, ответ, вне всяких сомнений, будет утвердительным. Нелепо думать, что Земля – единственная планета, где завелось такое беспокойное явление, как жизнь.

Каковы из себя эти чужепланетяне? Гипотез полным-полно, громко звучит предположение, что мы, сидючи у себя дома, даже не опознаем в тамошней жизни жизнь – слишком уж экзотично она выглядит. Мысль по-настоящему интересная, но, увы, как и все интересные мысли, нашептана инстинктами самого низкого пошиба. Я, землянка, повидавшая хоть и не всё, но столько, что на мой век хватит с лихвой, поневоле вспоминаю неустаревающую истину: кто ищет себе неприятностей, обязательно найдет.

Уверовав, что у жизни есть только внешние приметы, массовая аудитория – что взять с ее вялой фантазии – мыслит категориями рук, носа, обхвата шеи и так далее, воображая существо, непохожее на среднестатистического Джо Смита лишь самыми поверхностными деталями. Ученые, социальная группа, у которой с чувством стиля и эффектностью как-то не очень (по сравнению с ними массовая аудитория выглядит, как Блумсберийский кружок), толкуют в основном о микробах, газах и веществах в жидком состоянии.

В сущности, эта зацикленность на телесности – пустая трата времени. Жизнь на Марсе, разумеется, есть, и мы, разумеется, ее распознаем пусть и не по форме, то по функции, ведь функция у нее, несомненно, та же, что и у жизни нашего локального сорта: досадить всем и каждому.

Чтобы распознать жизнь, для начала давайте разберемся в широком вопросе: «Что такое жизнь?» Оказывается, этот вопрос задавали до нас и находили самые разные ответы. Анализируем каждый ответ поочередно, но ни один не оправдывает ожиданий. Жизнь – не малина? Слишком избито. Жизнь – это кабаре, мой друг? Только не в нашем районе. Прекрасна? Едва ли. Не забава? Я вас умоляю!

Этот трудоемкий метод пытливого анализа и скрупулезной отбраковки наводит нас на вывод: жизнь – то, чем занимаешь себя, когда не спится. Следовательно, то, что мы называем «цивилизацией» – лишь вековые наслоения мусора после бесчисленных (начнешь считать, ужас берет) бессонных ночей.

Ничто не указывает, что марсиане нервничают меньше нас (наверняка даже больше, ведь их бессонница усугубляется проблемами, связанными с жизнью на отшибе), а значит, это крайне неприятные создания.

В настоящей статье мы будем исходить из предположения, что марсиане – микробы. Микробы, бесспорно, ростом не вышли, а значит, у них определенно нет баскетбола и супермоделей. На этой неполноценности по части величины следует остановиться поподробнее: страшно подумать, что на всей планете никто не в состоянии дотянуться до верхней полки в магазине. Возможно, мы сможем по-настоящему понять этих существ, если досконально исследуем Марс в целом.

Марс

Большинство считает, что Марс назвали в честь римского бога войны. И ошибается. Вот вам правда, которую стараются утаить: планету открыл некий древнеримский джентльмен, натура художественная, и попытался воспользоваться своим научным достижением в романтических целях. Римлянин положил глаз на одного красавца-шведа, который, однако, не спешил с ответом. Тогда римлянин попробовал прибегнуть к лести. Однако, подвергшись колоссальному политическому давлению, в конце концов уяснил, что Римская империя не допустит наречь ни одну из своих планет «Ларс». Как видите, стороны пришли к компромиссу.

Территория и природные ресурсы

Марс – планета маленькая, третья с конца по ранжиру, а значит, представляет интерес только для коллекционеров. Бесплодные равнины да скалы, марсианские моря – одно название (следовательно, это один из немногих морских курортов, где отдых будет по карману вашей покорной слуге). Поймать такси практически невозможно, гостям планеты рекомендуется даже не пытаться.

Природные ресурсы – преимущественно ядовитые инопланетные испарения[20] и странные камни.

Народонаселение и его трудовая деятельность

Народонаселение, как мы сообщили выше, – микробы, а значит, в лучшем случае – человечки, в худшем – микробы. Их трудовая деятельность – преимущественно старания отучить туристов от насмешек над их ростом.

Численность населения

Установить нелегко, если вы не готовы рассмотреть ситуацию под микроскопом.

Транспорт

Предпочтительный способ передвижения – заразить гостя планеты и понадеяться, что он хоть куда-нибудь уедет.

Основная продукция

Основная продукция марсианской экономики – микроскопические мужские костюмы из полиэстера и миниатюрные магистерские программы.

Нарезка городской территории: новая география

Название «СоХо» (SoHo, South of Houston Street) стало пощечиной моему топонимическому вкусу, а не успела я оправиться, как на эстетическое чувство обрушился хук левой, нанесенный названием «НоХо» (NoHo, North of Houston Street). Окровавленная, но непокоренная, я на секунду зазевалась, и ТрайБеКа (TriBeCa, Triangle Below Canal Street) с первого же звука отправила меня в технический нокаут.

Мне еще долго придется отлеживаться, так что времени на дотошное рассмотрение этой темы хватит. Будьте покойны, я все как следует проанализировала и пришла к выводу, что блажь давать имена каждому особенному клочку в городской черте только набирает обороты. Ситуация возмутительная, конца-краю не видать, урбанисты-аббревиатуристы, надо думать, нескоро уймутся. По-видимому, топонимы типа «Мидтаун» станут считаться слишком расплывчатыми, дальше будет только хуже, и вот что примерно мы получим в итоге.

НоТифСоШер

НоТифСоШер (NoTifSoSher, North of Tiffany’s, South of the Sherry-Netherland) – два квартала на Пятой авеню, облюбованные шопоголиками и постояльцами отелей, а также заядлыми фланерами, представляющими широчайший срез общества. Чарующие драгоценности в витринах и одностороннее движение сделали этот район одной из самых завидных локаций во всем городе. На пути следования городских парадов НоТифСоШер – наилучший отрезок, не имеющий соперников, его обожают и ирландцы, и ветераны войн. Обязателен к посещению для любителей ловить такси.

БетДжейнДвен

Малоизвестный уголок города БетДжейнДвен (BeJelfth, Between Jane and Twelfth) – причудливо расположенный квартал на Западной Четвертой улице. Настоящая головоломка для таксистов. БетДжейнДвен – любимое место встречи всех собак, от крупных до карликовых. Кулинария на углу – настоящая мекка для любителей сильных ощущений: они никогда не устают изумляться головокружительному взлету цен.

Малое Смирение

Многолетний бастион мужского товарищества – район эксцентричной формы, ограниченный на востоке началом улицы Кристофер, а на западе – рекой Гудзон. Хотя Малое Смирение всеми порами источает небанальный шарм, отыскать его несложно, поскольку квартал ни на дюйм не отклоняется от проторенного пути и изобилует прелестными крохотными барами и неотразимыми тягачами с полуприцепами. Завсегдатаи района имеют полное право (и полное лево) с гордостью именовать его «Ключи от города».

Пища для размышления и размышления о пище

Лето оказывает на светских дам эффект, достойный сожаления. Они непомерно очаровываются фотонатюрмортами Ирвина Пенна и находят, что в этот сезон гостей приличествует кормить феноменально скудными ужинами. Сами хозяйки употребляют термин «легкая пища», но легкость, столь отрадная, когда имеешь дело с комедией, хлопчатобумажной рубашкой или сердцем, совершенно не подобает ужину.

Среди этих дам немало тех, кто имеет некоторое отношение к миру высокой моды. Что ж, удивляться их вкусам не стоит. Особа, в чьем понимании работать до седьмого пота, – это позировать Деборе Тербвилл[21], вполне может полагать, что петрушка – допустимое правилами этикета мясное блюдо.

Тонкие, полупрозрачные ломтики лимона и впрямь неплохо украсят основное блюдо, но не должны считаться самостоятельным овощным или даже фруктовым блюдом.

*

Холодные супы весьма коварны, и редкая хозяйка найдет на них управу. Чаще всего у гостя остается ощущение, что он, видимо, слегка припозднился – пришел бы на ужин вовремя, ему достался бы неостывший суп.

*

Салат – не блюдо. Салат – это стиль.

*

Японская еда радует глаз и, вне всяких сомнений, годится для Японии – страны, где большинство жителей ростом не вышло. Хозяйкам, которые с дьявольским упрямством потчуют японской едой уроженцев западных стран, настоятельно рекомендуется дополнить ее чем-то посущественнее и не забывать, что картофель фри нравится почти всем.

*

Овощи – еда интересная, но проку от них нет, если их не сопровождает здоровенный кусок мяса.

*

Водяной орех как приправа – еще ничего, но сам по себе он – ничто.

*

Белый виноград – просто загляденье, но на сладкое люди обычно предпочитают пирожные с сахарной глазурью.

*

Для жертв аристократической селекции засахаренные фиалки – все равно, что для простых людей Necco Wafers.

*

В Нью-Йорке немало ресторанов, рассчитанных на вкусы закоренелого холостяка. У них немало, даже очень много общего с ужинами у светских дам в летнее время.

Тут неподалеку есть такая полностью реконструированная закусочная. Примерно в таком стиле Басби Беркли снимал бы кино и ставил бы спектакли, если бы ему не давали денег. Закусочная работает круглосуточно, вероятно, к услугам голодного дальнобойщика: он идет, как танк, к прилавку с блюдами на вынос и ревет: «Два огуречных супа – да похолоднее, один салат из эндивия с соусом винегрет на красном винном уксусе и одну порцию свежей спаржи, только чур без олландеза».

*

Шафран следует класть скупо, а лучше вовсе на него поскупиться. Даже если вы буквально влюблены в эту пряность, мало кто согласится, что по универсальности он может потягаться с солью.

*

Урожденного американца, который твердо знает, что провел весь день в Нью-Йорке и ни разу не поднимался на борт теплохода или самолета, почти наверняка огорчит и поставит в тупик меню, где употреблен французский аналог абсолютно уместного английского слова «грейпфрут».

*

Водяной кресс неплох в составе салата или сэндвича, но не вызывает ничего, кроме раздражения, когда им обкладывают гамбургер.

*

Спору нет, люди обожают сюрпризы, но столь же бесспорно, что они почти никогда не радуются, нежданно-негаданно обнаружив чернослив внутри, казалось бы, нормального свиного филе.

*

Человечество готовит пищу и поедает ее уже тысячи лет, и если до вас никто не додумался полить картофельный гратен свежевыжатым лаймовым соком, вы обязаны понять, что на это должна быть веская причина.

*

Новейшие технологии нанесли сильнейший удар не только привычке читать, но и привычке есть. В наше время пище придают настолько отвратительную форму, что часто обнаруживаешь: если после каждой перемены блюд не выкуривать по одной сигарете, желудок отказывается переваривать пищу.

*

Если батон мягче дивана, так и знайте, он несъедобен.

*

При нынешних проблемах с прислугой, казалось бы, самоочевидно: обществу, которое додумалось выпускать пакетированный суп-лапшу под брендом «Помощник», но вынуждает писательницу самой, без помощника, укладывать чемоданы, срочно необходимо поменять приоритеты.

*

Шоколадный – самый подходящий вкус для мороженого, но нелогичный и нервирующий для жевательной резинки.

*

Сухие завтраки в той же гамме цветов, что и полиэстровые костюмы, подталкивают к мысли: «Нет, лучше уж проспать».

*

Когда ты просишь сливки, хотелось бы получить либо сливки, либо предупреждение, что в данном заведении предпочитают раствор канцерогенных аббревиатур в растительном масле.

*

Сыр, в наименование которого закон обязывает включать слово «пищевой», плохо сочетается с красным вином и фруктами.

*

При всей тошнотворности синтетических продуктов приходится признать, что они по-своему ценны, когда наталкиваешься на поборника здорового питания. Более того, помните: адепты раздельного питания часто проповедуют форменный винегрет политических идей.

*

Коричневый рис тягуч, плохо пережевывается и имеет малоприятные религиозные коннотации.

*

Культурные люди, вышедшие из детского возраста, не пьют яблочный сок за обедом.

*

Соевым бобам радуются разве что жители слаборазвитых стран да жертвы стихийных бедствий.

*

Хлеб, который приходится рубить топором, – непомерно сытный.

*

Крупные, нагие, сырые морковки годятся в пищу лишь тем, кто живет в крольчатниках и с нетерпением ждет Пасхи.

*

Еда – столь банальная часть нашей повседневности, что мало кто находит время для попыток докопаться до ее глубокого смысла и оценить по достоинству ее влияние на общество.

*

Еда желанна и при регулярном приеме пищи, и в момент перекуса. Хорошо идет почти под все напитки, в большинстве случаев из нее получаются лучшие сэндвичи.

*

Еда – то, что придает подлинный смысл приобретению мебели для столовой.

*

Еда занимает большое место в посылках с гуманитарной помощью.

*

Еда – беспроигрышный предлог достать из буфета новенький сервиз.

*

Еда – важный элемент сбалансированного рациона.

*

Еда играет ключевую роль в международной политике. Не будь такого понятия, как еда, вместо официальных обедов устраивались бы официальные партии в бридж, а политические активисты вместо голодовок просто ныли бы и скулили.

*

Не будь на свете еды, амбициозность зачахла бы на корню. В обществе, которое отказывает своим членам в шансе стать сливками общества, нет места честолюбию.

*

Если бы еды не существовало, одна из самых заковыристых, но занимательных тайн, над которыми человечество ломает голову, потеряла бы смысл: вскрылось бы, что раньше не было ни курицы, ни яйца, да и теперь нет ни того, ни другого.

*

Если бы еды не существовало, было бы практически невозможно отвязаться от некоторых навязчивых телефонных собеседников. В смысле, нельзя было бы сказать: «Послушай-ка, мне пора бежать, но давай-ка пообедаем после дождичка в четверг».

*

Еда внесла огромный вклад в христианство. Каким образом случилось бы чудо с хлебами и рыбами, не будь еды? Был бы прок от Тайной вечери?

Не будь такого понятия, как еда, Крис звался бы просто «К», а Чехов назвал бы свою пьесу не «Вишневый сад», а «Группа неплодоносящих деревьев, высаженных с регулярными интервалами».

Мир искусства

Мир искусства

Пожалуй, самый грустный афоризм об искусстве – «Жизнь подражает искусству». Да, он мог бы звучать воодушевляюще, если бы неизменно, не капризничая, соответствовал истине. Но при ближайшем рассмотрении оказывается: жизнь всего усерднее уподобляется искусству, когда нам это вовсе ни к чему. Собственно, можно с уверенностью сказать, что в большинстве случаев жизнь подражает декоративно-прикладному искусству. Кто из нас не признает со вздохом, что его житье-бытье похоже скорее на плетеное кашпо, чем на полотно Сера?! Удачнее всего жизнь умеет копировать рамки: жесткие, узкие и строгие.

С целью изучить этот вопрос дотошно я собрала команду единомышленников и долгое время напряженно трудилась: мы вознамерились подражать искусству в его самых актуальных формах.

Концептуальное искусство

Мы расположились в случайном порядке на паркете и притворились шлакоблоками. К нашим пластронам были прикреплены этикетки со словами, в линейном смысле никак не связанными между собой. Мы столкнулись с полным непониманием и безмерным восхищением. Этот опыт мы нашли не то чтобы неудовлетворительным.

Графический дизайн

Некоторые из нас нарядились смелыми, дерзкими линиями, другие – крупными, четкими, легко читаемыми буквами и цифрами. Все мы выбрали одежду простых, но ребячески ярких цветов. Мы выстроились в форме аэропорта и изобразили мимикой и жестами утилитарность и оживленность. Больше всего мы понравились тем, кто одет в похожую одежду.

Макет журнальной страницы

Немалая доля нашей группы нарядилась точно так же, как и при подражании графическому дизайну. Правда, мы выбрали одежду на несколько размеров меньше. Остальные разделились на две равные группы: к первой относились отретушированные цветные иллюстрации, ко второй – набранные крупным кеглем цитаты из статей, вырванные из контекста. Все мы расположились так, чтобы как можно бесцеремоннее бросаться в глаза. Все скопились на одной-единственной странице, но держали дистанцию, ловко применяя многочисленные черные бордюры. Мы получили высочайшую оценку и раз и навсегда доказали: можно изжить художественность из работы художественного редактора, но нельзя изжить редакторскую работу из художественности. По крайней мере, если им по пути.

Дизайн мебели

Дотошно изучив эту индустрию, мы решили, что в нас будут уживаться оригинальность и функциональность. Облачились в жесткий литой пластик, прочный текстиль и многочисленные колоды для рубки мяса. Приняли форму гигантских кресел-мешков, надувных плотов, картин в стиле геометрического абстракционизма и кучевых облаков. Мы живо припомнили свой период подражания графическому дизайну и окончательно уверились в разносторонности своего жизненного предназначения.

Архитектура

Мы много размышляли о стекле и новейших сверхлегких стройматериалах. Вообразили себя школами, торговыми центрами, офисными зданиями, муниципальным жильем и многоквартирными домами премиум-класса. И понадеялись, что хоть горстка наших товарищей вообразит себя табличками, иначе прохожие не поймут, кто из нас что.

Поп-музыка

Мы надели все самое блестящее, чтобы достоверно отразить надежды и мечты широкой аудитории. Проникли в лифты, машины, самолеты, телефоны – куда только можно вообразить. Мы оказали на культуру влияние, от которого некуда деваться, и снискали фанатичную преданность поклонников, ибо мы вошли во дворы скучающих с восклицанием[22].

Кинематограф

Мы предусмотрительно перенимали только то настроение, которое ассоциируется с серьезными произведениями, поскольку отлично знаем, что жизнь чурается подражать развлекательным жанрам. Мы излучали тончайшую чуткость и техническое мастерство, в то же время двигаясь лирично. Мы раскрывали темы насилия, отчаяния и социальной несправедливости, скрытых за лощеным фасадом нашего общества. Мы вели себя чинно и тихо, в основном хранили молчание, держались поодаль от чужих.

Мода

Некоторые из нас довольно много позаимствовали у других. Некоторые из нас неуместно раскрепостили свою фантазию. Демонстрируя актуальные тенденции моды, многие из нас чувствовали себя глупо, но все же пытались вложить в них серьезный смысл. При нынешнем засилье полиэстера задача очень непростая, но публика купилась. Уверовав, что мы зримо выражаем их подлинное «я», широкие массы прижали нас к сердцу и дополнили самостоятельно выбранными оригинальными аксессуарами.

Хамелеоны: кольца настроения или не того настроения

На мой личный вкус, чуть ли не наилучшее из всех душевных состояний – состояние комы. Вот почему меня так бесит текущее увлечение самопознанием. Я и так слишком хорошо знаю, как ощущаю себя в этом мире, и, честно говоря, будь у меня выбор, предпочла бы не знать. Если же кого-то гнетет, что он не знает, какие чувства испытывает, я с ним охотно поменяюсь: пусть попробует испытать мои чувства. Поэтому вас вряд ли удивит, что я не одобряю кольца-хамелеоны, они же кольца настроения. Тем счастливцам, в чье блаженное забытье не вторгается телереклама, поясню: кольца настроения извещают вас о ваших переживаниях и чувствах с помощью теплочувствительного камня. Казалось бы, у камней и так работы невпроворот: на кладбищах, в крепостных стенах и тому подобное, но, по-видимому, теперь они взялись оповещать людей о состоянии их же нервов. Казалось бы, тот, кто нервничает, с легкостью подметит это сам, без помощи довольно неказистого, кстати сказать, колечка, но поди ж ты…

К нашим услугам целое созвездие украшений настроения: ожерелья, кольца, браслеты для часов, просто браслеты. Но все они, независимо от формы, имеют на вооружении чувствительный и честный камень, который не только отражает ваше сиюминутное настроение, но и указывает, в какую сторону оно меняется. Этот сенсационный фокус камень проделывает, меняя свой цвет. Ознакомьтесь с выдержкой из рекламного проспекта, выбранной чисто по капризу:

Каждая перемена цвета – откровение о вашем внутреннем мире!

Черный оникс… Переутомление на работе.

Рыжий янтарь… Нарастает напряжение, перерастающее в тревожность.

Желтый топаз… Легкая неусидчивость, мысли рассеянно блуждают.

Зеленый нефрит… Настроение нормальное, жизнь идет своим чередом.

Голубая с прозеленью бирюза… Мало-помалу воцаряется покой… из глубины души всплывают ваши эмоции.

Голубой лазурит… Вам уютно… вы здесь в своей стихии. Расслабьтесь… ваши чувства изливаются совершенно свободно.

Синий сапфир… Вы полностью открыты миру… вас переполняет счастье… вы сосредотачиваетесь на своих пылких заветных чувствах и страстях. Наивысшее состояние.

По логике вещей, если человеку приходится узнавать о своем же душевном состоянии по цвету браслета, он вообще частенько довольно незадачлив. А значит, его потребностям вряд ли отвечает украшение, извещающее только об эмоциональной жизни. Перед нами человек, которого гложут и изводят куда более заковыристые вопросы, чем «Встревожен ли я?» Перед нами личность, ищущая ответ. Перед нами личность, которой необходима возможность взглянуть на массивные украшения на своем запястье и спросить: «Высокого ли я роста? Или коротышка? Какие у меня волосы? Светлые? Это их природный цвет? Кто я – мужчина? Женщина? Вяз? Живу в своем жилье или снимаю? Обижаюсь ли я на шутки? Завидую ли чужим успехам?»

Очевидно, если уж создавать украшения настроения, то их показания должны быть поконкретнее. В качестве первого рационализаторского шага предлагаю вам

Руководство Фрэн Лебовиц:

узнай самую сокровенную правду о себе по цветовым изменениям!

Красновато-бежевый… Вы – американский индеец и вы зануда… Вы малоинтересны как самому себе, так и другим американским индейцам.

Бежево-красный… Вы белый и вы зануда… Вы пунцовый от стыда за то, что у вас нет ни единой интересной черты характера… Скромность не заменит яркую личность… Это на всю жизнь.

Лавандовый… Вы либо гомосексуал, либо коврик в доме, где вы хорошо сочетаетесь с цветом кафеля… Если вы выберете быть ковриком в ванной, помните, что в качестве гомосексуала вы могли бы участвовать в шоу Дэвида Сасскинда.

Горизонтальные полоски… Вы худы, как щепка, и слишком обостренно из-за этого переживаете… Это низшее состояние.

Цвет молочного шоколада… Кто-либо из ваших родителей сейчас переходит в черную расу… Если ваши родители черные, значит, кто-либо из них сейчас переходит в белую расу.

Тонкие, неровные черточки… Вы мало-помалу стареете… Процесс, вероятно, продолжится.

Жженая умбра… Вы превращаетесь в художника… возможно, в Ганса Гольбейна Младшего. Это наивысшее состояние.

Одежда с картинками и\или надписями снаружи. Да, я снова ворчу

Подчеркну: речь не только о сумках от Louis Vuitton. Или бумажниках от Gucci. Или о шарфах от Hermès. Разумеется, если модельеры и\или концерны пишут на безбожно дорогих вещах сомнительного качества свои имена, инициалы и\или названия, да еще и огромными буквами, они расписываются в отсутствии вкуса, но я не намерена отвлекаться на банальности. Я говорю о более серьезных проблемах. О рубашках слегка а-ля ар-деко: воротник апаш, ткань с принтом «Силуэты среднеразмерных яхт». О джинсах, на которых водостойкой пастелью нарисована смерть Мэрилин Монро. О платьях, на которых вы можете (сами с собой, а лучше вдвоем) играть в «Монополию». О комбинезонах, которые напоминают малышам (с помощью комиксов про розовых зверюшек) о необходимости чистить зубы. О футболках, уведомляющих о противозаконных сексуальных вкусах тех, кто их надевает. И т. д. И т. п.

Да, одежда с картинками и\или надписями – не то чтобы детище сверхсовременных тенденций, но она – огорчительный индикатор общего положения дел. В данном конкретном случае я говорю об общем положении дел, поощряющем всех самовыражаться посредством одежды. Если честно, я лично не стала бы печалиться, если бы большинство людей самовыразилось посредством массового шествия к ближайшему крупному водоему и безвозвратного погружения в воду, но на худой конец меня устроит, если они перестанут носить откровенную (то есть со словесными или рисованными откровениями) одежду. Послушайте, будьте реалистами. Если окружающие не желают слушать вас, с чего вы взяли, что они пожелают выслушать мнение вашей толстовки?

Мы носим одежду по двум основным причинам. Во-первых, чтобы скрыть недостатки фигуры (у среднестатистического человека таковых, самое малое, семнадцать). Во-вторых, для красоты (эта причина, самое малое, ободряет). Если кто-то находит, что приятные, сдержанные однотонные расцветки несколько скучноваты, пусть выберет что-нибудь повеселее: полоски, шотландскую клетку, клетку виши или (если сейчас лето, а вы девушка) – мелкий горошек. Если же вы считаете, что эти требования вас излишне сковывают, пожалуйста, ответьте: «Если Богу угодно, чтобы люди разгуливали в куртках с нарисованным крем-брюле, отчего Он сам носит рубашки в клетку таттерсолл?»

Сохо, или Мистер Арт зовет нас не в гости

Сохо – реальный район. Под словом «реальный» я подразумеваю, что он существует в материальном мире. Мистер Арт – не реальный человек. Под словами «не реальный человек» я подразумеваю, что в материальном мире его не существует. Однако, когда дело касается Сохо, я ни за что не соглашусь оставить мистера Арта за бортом своих заметок, ибо он мой надежнейший консультант и конфидент по части этого района. Мистер Арт невысок, щеголеват, не лишен, пожалуй, определенной язвительности, но, вопреки мнению, что его прекрасные манеры никак не извиняют его чудачеств, заверяю: по сравнению с некоторыми субъектами, бывающими здесь, общество мистера Арта – долгожданный глоток воздуха.

Я буду знакомить вас с Сохо, никуда не торопясь, и для начала отмечу, что этот район Нижнего Манхэттена ничем не похож на мистера Арта. Еще несколько лет назад Сохо был безвестной промзоной, где размещались в основном склады и небольшие фабрики. Тогда его не называли «Сохо» и вообще никак не называли, потому что его никто не посещал, кроме тех, кто мастерит из пенопласта и блесток елочные украшения, а из веселенького фетра-стретч – декоративные элементы одежды. Какого бы мнения вы ни были об этих мастерах, я уверена, что в большинстве своем это замечательные люди, выбравшие свое поприще лишь под грузом обстоятельств и, что важнее, не имеющие обыкновения давать безвестным районам Манхэттена имена вроде «Сохо». Сохо якобы зовется так, потому что начинается южнее Хаустон-стрит (South of Houston Street), но если вас интересует мое мнение, я бы не слишком удивилась, если бы оказалось, что название придумал кто-то, в чьем кругу друзей в 1967 году было слишком много английских фотографов. Конечно, нынешний Сохо порожден злосчастной комбинацией многих малоприятных явлений, но главным фактором определенно было появление Большого Искусства. Пока на свете не завелось Большое Искусство, живописцы жили, как, безусловно, им сам Бог велел, – в мансардах или перестроенных каретных сараях и писали картины разумного формата. Картина разумного формата – такая, которую легко разместить на стене над диваном. Если картина не помещается над диваном, это одна из тех картин, чьи авторы переполнены спесью, как непочатые тюбики – краской, одна из тех картин, из-за которых мистер Арт нажил хроническое искривление губы. Правда, этим грешат не только живописцы. Немалая ответственность лежит и на теперешних скульпторах (мистер Арт называет их «мастера резьбы подметок на лету»), ведь, когда глина и мрамор вышли из моды, а расплющенные тягачи с полуприцепами, наоборот, вошли в моду, Большое Искусство укоренилось на их ниве окончательно.

Однажды кто-то из жрецов Большого Искусства смекнул: если вынести из лофта площадью три тысячи квадратных футов все швейные машинки и кипы рваной ткани, а потом оборудовать там санузел и кухню, можно в одном и том же помещении жить и заниматься Большим Искусством. Другие жрецы Большого Искусства вскоре последовали его примеру, а по их стопам пришли Большие Юристы, Большие Владельцы Больших Бутиков и Большие Отпрыски Богатых Семейств. Скоро возник Сохо, куда ни глянь – паркетные полы, комнатные цветы, с которыми постоянно беседуют хозяева, комнатные качели, неохватные коллекции пластинок, туристские ботинки, художники-концептуалисты, видеокоммуны, арт-книжные лавки, арт-бакалеи, арт-рестораны, арт-бары, а также бутики, где торгуют дождевиками с росписью в технике тай-дай, кашпо в технике макраме и салатниками в стиле ар-деко.

Едва возник Сохо в его сегодняшнем виде, единственные ньюйоркцы, кому удается в субботу избежать телефонных звонков от приятелей, завлекающих поехать в Сохо смотреть Искусство, – члены организаций черных националистов. Поскольку ни я, ни мистер Арт не состоим в подобных организациях, мы оба заслуженно гордимся тем, что довольно редко поддавались на уговоры поехать в Сохо, частенько категоричные, а в тех редких случаях, когда мы на них поддавались, держались непокорно.

Один из этих редких случаев выпал на минувшую субботу. Расскажу об увиденном.

Первая художественная галерея

Девушка, которую наверняка охотно взяли бы воспитательницей в любой прогрессивный детский сад в пригородах, предпочла иной путь – лепить из глины керамические копии кожаных изделий, как то: туфель, сапог, чемоданов и ремней. Спору нет, своей цели она достигла: пока не щелкнешь по каждому объекту и не услышишь звон, не поверишь, что он и правда глиняный. И, конечно же, необязательно обращать внимание на мистера Арта, когда он шипит: «Зачем было утруждаться?» и, чиркнув спичкой по глиняным перчаткам, закуривает ароматизированную иностранную сигарету.

Вторая художественная галерея

Молодой человек, которого, по-видимому, не взяли в бойскауты из-за претензий к моральному облику, разместил на блестящем дубовом паркете несколько групп камней. А затем убил несколько березок-подростков, чтобы согнуть в кривые обручи и развесить на стенах. Все эти произведения продавались, по несколько тысяч долларов за штуку. «Для начала вообразите себя человеком, который и вправду захочет что-то подобное иметь, – процедил мистер Арт. – А затем попробуйте вообразить, что вы не додумаетесь соорудить все это сами, были бы топор и тачка: за полдня управитесь и еще успеете побеседовать с комнатными цветами».

Третья художественная галерея

Два мальчика, закадычные друзья, посетили Северную Африку. Много фотографировали на цветную пленку миски, небо, курительные трубки, животных, воду и друг друга. Разложили фотографии по названиям (например, «А» – «Апрель», «Б» – «Бодрящий ветерок»), наклеили на лакированные фанерки и, снабдив замысловато-простыми пояснениями, развесили в алфавитном порядке. Я вынуждена признать, что, когда мистер Арт увидел эти работы, его пришлось держать за руки, чтобы он не нанес телесные повреждения себе и окружающим.

Четвертая художественная галерея

Некий человек, чье одинокое (заслуженно одинокое) детство прошло в кинотеатрах, раздобыл много кадров из фильмов сороковых годов, вырезал из них лица кинозвезд, раскрасил вручную и наклеил на увеличенные репродукции открыток с видами Голливуда и Лас-Вегаса. «Кэмп в квадрате, – сердито буркнул мистер Арт, когда его удалось разбудить, – за такое сажать надо».

Еще несколько художественных галерей – с пятой по шестнадцатую

Десятки фотореалистических изображений формата девять на двенадцать: автозаправки, холодильники, разрезанные пироги с вишнями, коллекционеры произведений искусства, закусочные, «шевроле» 1959 года и мебель для столовой в средиземноморском стиле.

Сейчас мы оба, мистер Арт и я, пробуем вступить в какую-нибудь организацию черных националистов. А в качестве временного решения отключили домашние телефоны.

Цвет: товарища на него нет

Конечно, и у цвета есть положительные стороны. Одной формы недостаточно: вещам нужна и толика цвета, иначе одной от другой не отличить. Нехорошо, когда, потянувшись за сигаретой, берешь вместо нее авторучку и перспектива минутного отдохновения оборачивается многочасовым изнурительным трудом. Однако я уверена: цветовая градация, необходимая, чтобы просто различать вещи на глаз, и понятия вроде «лаймово-зеленого» – явления принципиально разного порядка.

Уверяю, я не встречаю цвет в штыки, если он входит в мою жизнь тихо, почтительно и без излишнего пафоса. Считаю нужным заявить об этом в свете нынешней уверенности масс в том, что цвет способен выражать идеи и смыслы, служить ключом к чьему-то внутреннему миру. Эти идеи возобладали чересчур мощно, и я лично абсолютно и безоговорочно отказываюсь поддаваться, когда способность вещи поглощать свет пытается мне что-то диктовать. Нет ничего отвратительнее, чем цвет, исполненный глубокого значения. Одно лишь предположение, что цвет на такое способен, назойливо и неуместно, оно порождено вожделениями самого некрасивого сорта.

Проблема требует срочного решения, как по чисто эстетическим резонам, так и в связи со столь же серьезными опасениями возможных философских заблуждений. Вопрос слишком долго игнорировали. Давно пора включить красную лампочку и ударить в набат.

Первичные цвета

Попытки применить первичные цвета в дурных целях совершаются в открытую. Закоренелых злоумышленников можно подразделить на две основные категории.

Первая – графические дизайнеры. Они приписывают первичным цветам жизнерадостность и дерзость, и вера в это толкает их постоянно задействовать такие цвета в местах, где у людей есть полное право унывать. Собственно, в школах, аэропортах и онкологических клиниках такое засилье красных, желтых и синих тонов, что человека, который оказывается в здании с таким декором, не имея при себе учебников или багажа, нельзя винить в слишком драматичной реакции, если он решится на прыжок.

Вторая категория – люди, натужно пытающиеся создать себе ауру страстности, детской невинности или безмятежности, выбирая соответствующий первичный цвет. Разумеется, те, кто использует эти цвета в меру, не вызывают у нас подозрений. Другое дело – те, кто по бесхарактерности не способен безумно полюбить себя и поневоле безумно влюбляется в других.

Красный

Красный часто ассоциируют со страстью, поскольку это цвет огня. Тем, кто воспринимает эту ассоциацию всерьез, нелишне помнить, что случаются поджоги.

Желтый

Восторженные поклонники желтого пытаются создать атмосферу ребяческой невинности и солнечного оптимизма. Поскольку невозможно поверить, что именно этими качествами объясняется желтизна таблоидов и предупреждающего сигнала светофора, настоятельно рекомендуем: сначала посмотрите в обе стороны и только потом переходите улицу.

Синий

Предполагается, что синий указывает на безмятежность, ибо это предположительный цвет воды, предположительно тихой-спокойной стихии. Когда имеешь дело с истыми поклонниками этого цвета, благоразумно помнить, что вода – излюбленное место жительства акул, а в девяти из девяти случаев – причина смерти утопающих.

Вторичные цвета

Вторичные цвета: зеленый, оранжевый и фиолетовый, – лишь вариации на тему. Они, как и первичные цвета, хороши на своем месте, а также, как я знаю с чужих слов, часто встречаются в природе.

Несмотря на все вышеизложенное, я по-прежнему отношусь к цвету без энтузиазма. Кто-то возразит: не будь цветов, мир был бы страшно монотонным. Но другой парирует: зато мир не резал бы глаз цветовыми диссонансами.

Звуки музыки: с меня хватит

Прежде всего я хочу заявить, что в моем понимании единственное отличие музыки от мьюзак (если не выискивать таковые отличия с лупой) – написание слова. Мне все равно, слушать ли Пабло Казальса, репетирующего в квартире напротив за приоткрытой дверью, или томиться в застрявшем лифте, где с потолка льется «Петрушка, шалфей, розмарин и тимьян». Сурово сказано? Возможно. Но и времена сейчас довольно неласковые. Не в последнюю очередь потому, что реальность превратилась в нескончаемые трали-вали.

Когда-то музыка знала свое место. А теперь не знает. Возможно, это не ее вина. Возможно, музыка просто попала в плохую компанию и позабыла элементарные правила хорошего тона. Я готова ее простить. И даже попробовать помочь. Я готова внести свою лепту, направить музыку на путь истинный: пусть остепенится и перестанет следовать за основными общественными тенденциями. Пусть музыка для начала уяснит: есть два вида музыки – хорошая и плохая. Хорошая – та музыка, которую мне хочется слышать. А та музыка, слышать которую я не желаю, – непременно плохая.

Чтобы помочь музыке осознать ее заблуждения, я набросала нижеследующие заметки. Если вы музыка и узнаете себя в одном из пунктов, то вы плохая музыка.

1. Музыка в чужих радиобудильниках

Время от времени я остаюсь у кого-нибудь на ночь. Частенько у этого кого-нибудь есть надежная, не чета моей, профессия, обязывающая вставать в назначенное время. Нередко этот кто-нибудь, не предупреждая меня, настраивает какое-нибудь устройство таким образом, что меня будит Стиви Уандер. В таких случаях я объявляю: «Если бы мне хотелось, чтобы меня будил Стиви Уандер, я спала бы со Стиви Уандером». Однако мне не хочется, чтобы меня будил Стиви Уандер, и, заботясь обо мне, Бог изобрел обыкновенные будильники. Иногда кто-нибудь признает мою правоту. А иногда – нет. Потому-то Бог изобрел еще много кого, и мне есть из кого выбирать.

2. Музыка, живущая в кнопках «Удержание вызова» чужих служебных телефонов

Кнопки «Удержание вызова» не нравятся мне ни при какой погоде. Но я разумная женщина. Я способна принять реальность. Я способна смотреть в лицо фактам. Однако смотреть в лицо музыке – увольте. Музыка бывает двух видов – хорошая и плохая, а кнопки «Удержание вызова» – тоже двух видов: хорошие и плохие. Хорошая кнопка «Удержание вызова» удерживает твой вызов безмолвно. Плохая кнопка «Удержание вызова» удерживает твой вызов музыкой. Если уж мой вызов удерживают, пусть лучше делают это безмолвно, без единого звука. Так задумано свыше, ибо именно это подразумевал Господь, когда сказал: «Удержи голос твой от рыдания»[23]. Он добавил бы «и руки – от пиликанья», но надеялся, что вы сообразите сами.

3. Уличная музыка

Последние несколько лет число уличных музыкантов неуклонно увеличивалось. Последние несколько лет число онкологических заболеваний также неуклонно увеличивалось. Совпадение? Как знать. Но даже если просто совпадение (а, повторяю, это еще неизвестно), уличная музыка определенно собрала свою мрачную жатву. Ведь она, как минимум, дезориентирует. Когда идешь по Пятой авеню, как-то не ожидаешь услышать вальс Штрауса в исполнении струнного квартета. Когда идешь по Пятой авеню, ожидаешь услышать шум машин. А когда идешь по Пятой авеню и собственными ушами слышишь вальс Штрауса в исполнении струнного квартета, можно запросто потерять ориентацию в пространстве и вообразить, что идешь не по Пятой авеню, а по Старой Вене, куда тебя каким-то чудом занесло. А вообразив, что находишься в Старой Вене, страшно расстроишься, сообразив, что в Старой Вене не бывает распродаж в бутике Charles Jourdan. Вот почему, когда я иду по Пятой авеню, я желаю слышать шум машин.

4. Киномузыка

Речь не о мюзиклах. Мюзиклы сами тебя предостерегают: «В этом фильме музыки хоть отбавляй. Либо смирись, либо не ходи в кино». Я говорю о простых фильмах, которые без предупреждения бомбардируют ничего не подозревающих зрителей непрошеными мелодиями. Самые коварные – фильмы жанра «нуар» и фильмы, действие которых происходит в 1950-х. И первые, и вторые впадают в одно и то же заблуждение. Им невдомек, что фильму полагается быть фильмом. Они уверены, что фильму полагается быть грампластинкой с картинками. Им невдомек: будь Богу угодны грампластинки с картинками, Он не изобрел бы телевидение.

5. Музыка в общественных местах: ресторанах, супермаркетах, гостиничных вестибюлях, аэропортах и т. п.

Во все вышеперечисленные места я прихожу не слушать музыку. Туда меня приводят причины, обусловленные предназначением того или иного общественного места. У меня не больше желания слушать в ожидании бостонского рейса «Песню Мэкки-Ножа», чем у человека в первом ряду концертного зала отеля «Сэндс» – выбирать из-под палки один из шестнадцати сортов творога. Если бы Богу было угодно, чтобы все происходило одновременно, Он не изобрел бы ежедневники.

Эпилог

Некоторые разговаривают сами с собой. А некоторые – напевают себе под нос. Чем первые лучше вторых? Или ничем? Бог создал всех людей равными, не так ли? Да, Бог создал всех людей равными. Но некоторым из них Он даровал способность говорить своими словами, а не чужими текстами.

Кровавый колорит

Пожалуй, одна из самых примечательных тенденций нашего времени – захват зданий, сопровождающийся захватом заложников. Те, кто совершает такие деяния, руководствуются следующими мотивами: недовольство политикой, социальная несправедливость и горячее желание проверить, хорошо ли они смотрятся на телеэкране. Люди это дерзкие, безрассудные, одержимые, настоящие поборники равных прав на эфирное время.

Эти события многократно попадали в выпуски новостей, но в художественных кругах их по большей части игнорировали. Эта социальная группа не волновалась и считала себя далекой от подобных происшествий, поскольку их воздействие на визуальную среду минимально. Впрочем, их благодушный покой беспардонно нарушила серия инцидентов, ошеломивших мир искусства: лишь немногим дано так дерзко обыгрывать локальный колорит и властно организовывать пространство.

Инцидент номер 1. «Без названия» (Ветошь. Бензин)

Горстка кубистов-политэмигрантов захватила Большую Ротонду в здании Капитолия в Вашингтоне и пригрозила поджечь ее, если весь город не разобьют на базовые геометрические формы. Взяв в заложники «Трех музыкантов», они сделали заявление для прессы: если власти не выполнят их требования, они заставят скрипача под дулом пистолета «пиликать, как Нерон, пока пылают купола» (говоря словами Брака Икс, главаря группы).

Пытаясь любой ценой предотвратить трагедию, федеральная администрация совещалась всю ночь, а наутро отрядила одного абстрактного экспрессиониста вести переговоры о мирном урегулировании. Абстрактный экспрессионист, ловкач, поднаторевший во втирании очков публике, вроде бы добился подвижек, но Брак Икс раскритиковал его ракурс. Переговоры надолго застопорились, но спустя несколько часов абстрактный экспрессионист, видя в кубистах конкурентов, успокоил Брака Икс, обещав отпустить его подобру-поздорову, если тот поклянется отказаться от своего безумного плана. Брак Икс, смекнув, что его загнали в угол, согласился, и вертолеты, освобожденные от гнета линейной перспективы, доставили кубистов восвояси, на их законное место в истории искусства.

Правда, полиция осталась недовольна таким исходом дела, и комиссар со сталью в голосе заявил в интервью: «Моя пятилетняя дочка и то лучше бы справилась». Эта оценка очаровала широкую публику, и вскоре был создан комитет самообороны. Поздно ночью эскадрон смерти вывел абстрактного экспрессиониста на середину цветового поля и осыпал пулями, оставляющими яркие пятна. Он стал очередной жертвой переменчивых вкусов.

Инцидент номер 2. «Девушка с пистолетом-пулеметом»

Группа художниц-феминисток, получившая известность под названием «Женщины против», взяла в заложники группу художников-фигуративистов мужского пола и потребовала ответить, зачем они пририсовывают женщинам на своих картинах груди. Мужчины ответили, что пишут женщин с грудями, потому что у женщин есть груди, и возразили, что феминистки просто панически боятся, что их загонят в рамки. Женщины немедля признали их доводы мудрыми и рассыпались в извинениях, пояснив, что им просто тоскливо оттого, что у них всех «зеленый период».

Инцидент номер 3. «Форма следует за функцией»

Весь мир не сводил наметанных глаз с этого итальянского города, когда революционная террористическая организация «Баухаусовские бомбисты» пригрозила превратить Пизанскую башню в машину смерти, взорвав ее. «Баухаусовские бомбисты» старались избежать хаотических нагромождений и потому не стали брать заложников, но потребовали каждый час уничтожать один предмет декора, пока их цель не будет достигнута. В чем именно состояла цель, оставалось неясно: они уверяли, что будут держать ее в секрете, пока им не докажут, что ни одна террористическая организация не собирается ее присвоить. Власти, опасаясь за сохранность памятника истории, уступили всем требованиям. На главную площадь въехали грузовики, нагруженные безделушками. В соответствии с указаниями «Бомбистов» десятки фарфоровых статуэток, оригинальных гобеленов и неликвидных ваз были принесены в жертву таинственной идее.

Время шло, террористы упорствовали, отказываясь предать свои намерения огласке. В толпе зевак день ото дня зрело недовольство, и полиция, испугавшись возможных уличных беспорядков, все-таки разработала план действий. В организацию удалось внедрить сотрудника правоохранительных органов, надевшего для маскировки черную водолазку и вельветовые джинсы цвета ржавчины. Со временем он доложил, что арсенал преступников гораздо меньше, чем вообразила полиция, – всего одна бомба весьма скромного размера. Подивившись, что «Бомбисты» не вооружились до зубов, полицейские начали расспрашивать своего агента о причинах этого сумасбродства. Но агент провел в башне слишком долго. Вместо ответа он лишь вперил в начальников ледяной взгляд и процедил: «Меньше – значит больше».

У полицейских отлегло от сердца. Они ворвались в здание и без труда одолели противника. Оказавшись под замком, «Баухаусовские бомбисты» перестали отпираться и охотно рассказали все начистоту, пылко уверяя: «Наше дело – правое». По их словам, они хотели лишь одного – чтобы Пизанскую башню выпрямили. На вопрос, зачем они пошли на крайние меры, они вскричали: «Мы больше не будем!» А затем предъявили медленно кренящемуся зданию свое последнее, неоспоримое обвинение: мол, Пизанская башня злостно асимметрична.

Инцидент номер 4. «Кресло-шезлонг и тостер едят лакричные конфеты»

Маленькая, но разношерстная до полной несовместимости компания последователей течения ДАДА, называвшая себя МОМА, поголовно облачилась в брюки и отправилась на окраину Чикаго. Оттуда они отправили письмо президенту Соединенных Штатов, требуя изменить расположение законов на более занятное. Прежде чем президент успел ответить, известный адвокат, специалист по защите прав потребителей, обвинил членов МОМА в том, что они обтянули чайную чашку мехом краснокнижного животного. Дадаистов вызвали на заседание сенатского подкомитета и принудили к соглашению, которое обязало их использовать только экомех. Строгости довели членов МОМА до белого каления, поскольку синтетические материалы уже успели им подгадить, лишив изюминки образ утюга с гвоздями. Впрочем, последующие события подтвердили пословицу: «Не было бы счастья, да несчастье помогло»: придирки Сената навели дадаистов на догадку, что изобретенная ими новая форма искусства идеально подходит для музеев. Так что они приободрились и вволю посмеялись.

Инцидент номер 5. «…»

Устрашающе большая группа художников-концептуалистов (целых два) заняла помещение в Нижнем Манхэттене, а когда это прошло незамеченным, была вынуждена переместиться в Верхний Манхэттен. Там они выложили из булыжников узор, провозглашающий, что они взяли в заложники сто шестьдесят восемь видеокассет. Они также потребовали вообразить, будто это хоть кому-нибудь хотя бы чуточку интересно. Когда никакой реакции не последовало, художники сами себя сердечно поздравили с успехом и повторили акцию бесконечно много раз.

Литература

Литература

В литературном мире нынче сложилась такая обстановка, что книга может погубить честь девушки. Строго говоря, в литературном мире нынче сложилась такая обстановка, что книга может погубить и честь юноши.

Разумеется, опасность исходит не только от книг. Все так далеко зашло, что журнал безопаснее книги разве что в том смысле, что он тоньше. Но журналы слишком часто оказываются первым шагом к книгам и должны расцениваться осмотрительными людьми как печатный аналог энергичного петтинга.

Мое предостережение адресовано всем, кому небезразлична эта угроза. Чтобы сделать мир печатного слова хотя бы немного безопаснее, я дам несколько советов, которые оградят вас от чтения и\или сочинения пагубных материалов.

Женская проза

Идите учиться на врача, а конкретно на гинеколога. Разочарование не заставит себя ждать, и вы обнаружите, что литературный потенциал вульвы несколько преувеличен.

*

Женщины, требующие дать им ту же свободу выбора, что и мужчинам, поступили бы благоразумно, избрав профессию каменной стены: тут и сила, и надежность, и молчаливость.

*

То, что никто из одноклассников не хотел с вами дружить, – еще не основание для издания вашей книги.

*

То, что все одноклассники набивались к вам в друзья, – уже основание радоваться. Вам уже посчастливилось, так не делитесь воспоминаниями с читателем.

*

Будь ваши сексуальные фантазии по-настоящему интересны другим людям, они давно перестали бы быть всего лишь фантазиями.

*

Вам как любителю литературы, возможно, будет небезынтересно узнать, что у Шекспира ни разу, ни в одном произведении не встречается слово «напористый».

*

Помните: даже в наше время некоторые темы все еще неуместны за столом, а очень многие читают за едой.

*

Поэзия

Если вы придерживаетесь мнения, что помышления о самоубийстве – уже примета поэтической натуры, не забывайте: дела громче слов.

*

Пытаться удержать мимолетное вдохновение вообще-то негуманно.

*

«Можете быть свободны», – объявляли уволенным работникам во время Великой Депрессии. Свободный стих тоже часто рождается во время депрессии. Если это произойдет с вами лично, постарайтесь прикончить его в зародыше. А именно, утопите его в вине.

*

Если, глядя на закат над магазином подержанных автомобилей в Лос-Анджелесе, вы поразитесь сходству этой картины с неотвратимой судьбой человечества, никогда, ни при каких обстоятельствах, не заносите эту мысль на бумагу.

*

Нишевые журналы, они же «журналы по увлечениям»

Тема «Как быть женщиной» увлечет только мужчин, мечтающих о транссексуальности. Для самих женщин быть женщиной – лишь благовидный предлог не играть в футбол.

*

Нишевые журналы по увлечениям должны сознавать: если они достаточно популярны у рекламодателей и читателей, чтобы приносить прибыль, то не такие уж они и нишевые.

*

По моему мнению, обмен информацией об адресах, где в Нью-Йорке можно найти лучшее пуховое одеяло или курицу тандури, дозволителен между совершеннолетними по доброму согласию и за закрытыми дверями, при условии, что они не станут смущать покой малолетних и грамотных.

*

Половые сношения с тяжелой техникой – не тема для нишевых изданий, а дефект личности.

*

Литература по саморазвитию

Нет такого слова – «актуализация». Нет такого слова – «интернализация». Собственно, в таких книгах буквосочетание «-ация» уместно лишь в одном слове – «ферментация».

*

Лишь в редких случаях душевное здоровье удается восстановить, перепроживая в ванне свое рождение.

*

Хотите выбиться в люди? Ищите себе юриста, а не книгу.

*

Богатство и власть куда легче приобрести почтением к нужным людям, чем чтением нужных книг.

*

Да, ваша индивидуальность может просвечивать сквозь внешность, но это случается не сразу. Тем временем ваша внешность успеет оставить неизгладимое пятно на вашей индивидуальности.

Писательство: приговор к пожизненным работам

Вопреки представлениям многих из вас, стезя литератора не лишена минусов. Самый большой минус – тот досадный факт, что иногда приходится на полном серьезе садиться за работу. Такова причудливая особенность нашего поприща, этакая заноза в боку, беспрерывно напоминающая писателю: он не такой, как все, и это навсегда. Требования, предъявляемые нашей профессией, настолько малоприятны, настолько несправедливы, настолько чужды обычным людям, что писатель в реальном мире – все равно что эсперанто в мире языков: в лучшем случае он забавен, да и то не особо. Я бы посоветовала всем заинтересованным сторонам наконец-то смириться с неотъемлемой странностью писателей и раз и навсегда признать: «В стране слепых одноглазый – писатель, и он сам тому не рад».

Позвольте дать вам несколько рекомендаций в надежде пробудить долгожданное сочувствие. Пункты 1–5 адресованы родителям, последующие – пояснения для мазохистов. Но можно и наоборот.

Как распознать в своем ребенке писателя

Ваш ребенок – писатель, если к нему или ней применимо хотя бы одно из нижеперечисленных утверждений. Смотрите на факты трезво: как бы вы ни увиливали, суровую правду жизни не изменить.

1. Внутриутробное развитие

А. Вместо утреннего токсикоза у вас ночной, потому что в светлое время суток плод не может сосредоточиться на своем деле.

Б. Вас неодолимо тянет нанять секретаря на телефоне, чтобы он принимал звонки из редакций, и машинистку, чтобы она перепечатывала рукописи.

В. Когда акушер приставляет стетоскоп к вашему животу, он слышит оправдания.

2. Роды

А. Ребенок появляется на свет, самое малое, с трехнедельным опозданием, потому что долго мучается над концовкой.

Б. Роды длятся двадцать семь часов, потому что ребенок все откладывает до последней минуты и уделяет слишком много времени усилиям отрастить пальцы на ногах в нешаблонном порядке.

В. Когда врач шлепает младенца, тот ничуть не удивляется.

Г. Беременность непременно одноплодная, поскольку мотив близнецов показался ребенку чересчур стереотипным.

3. Младенчество

А. Ребенок отказывается и от груди, и от бутылочки, предпочитая «перье» с цедрой лимона – готовится завязать с алкоголем.

Б. Всю ночь младенец спит сном младенца. И весь день тоже.

В. Четырех дней от роду младенец произносит свои первые слова – «Сдам на той неделе».

Г. Ребенок отказывается учиться гукать, ссылаясь на то, что у него режутся зубки.

Д. Ребенок сосет указательный палец, непоколебимо полагая, что большой палец давно себя исчерпал.

4. Раннее детство

А. Отказывается играть с плюшевыми мишками, чтобы не прослыть эпигоном.

Б. Из кубиков с буквами выкладывает злые каламбуры на имена окружающих.

В. Когда ему одиноко, просит маму купить ему не братика, не сестричку, а протеже.

Г. Когда ему исполняется три года, считает себя трилогией.

Д. Мама не стирает его каракули со стен в гостиной – боится упреков в слишком грубой редактуре.

Е. Когда ему читают на ночь сказки, саркастично придирается к их стилю.

5. Детские годы

А. В возрасте семи лет ребенок начинает подумывать о новом имени. Мужском или женском.

Б. Наотрез отказывается ехать в летний лагерь, сознавая, что там, возможно, будут дети, которые о нем никогда не слышали.

В. Говорит учителям, что уроки не сделал из-за творческого кризиса.

Г. Отказывается выполнять задание «Напиши дружеское письмо», так как знает, что подобных писем никогда писать не будет.

Д. Рассчитывая на договор с киностудией, настаивает, что назовет сочинение не «Как я провел летние каникулы», а чеканно – «Каникулы».

Е. Он законченный ипохондрик и, подцепив ветрянку, не сомневается, что это проказа.

Ж. На Хэллоуин наряжается Гарольдом Эктоном[24].

Когда несчастный ребенок вступает в пору полового созревания, рушатся все надежды на то, что он перерастет литературу и предпочтет завидную судьбу, скажем, жертвы киднэппинга. Теперь, в начале непростого переходного периода, необходимо позаботиться о том, чтобы он получил хорошее образование в атмосфере сопереживания. Писателя-подростка настоятельно рекомендуется отдать в школу, где его дилемме посочувствуют, – в Далеко Не Среднюю Литшколу. В Далеко Не Средней Литшколе он окажется среди тех, кто с ним схож, – таких же неблагодарных. Ему предложат широкий спектр учебных дисциплин, отвечающих его потребностям: «Секреты неудачного начала», «Как держаться подальше от Лос-Анджелеса», «Как держаться подальше от Лос-Анджелеса (римейк)», «Лечебная бессонница», «Зачем вообще нужны редакторы журналов?» и «Высший курс меткословия». Все это преподают завистливые учителя, которые предпочли бы быть учениками. Внеурочная деятельность кипит ключом: например, в «Клубе биографических справок» школьники весело проводят время, заодно изучая секреты найма на колоритную временную работу – лесорубами, подпольными букмекерами, пастухами и порнографами. Команда речевых фигуристов «Метафоры» просто блистательна. В смешанных метафорах они не уступят никому в высшей лиге, а Дженет Флэннер[25], их очаровательный талисман, обожает вся школа.

Хотя школьный альманах «Презрение» редко успевают завершить к выпускному вечеру, он все же становится драгоценной памяткой о годах, проведенных в Далеко Не Средней Литшколе. Столовой заведует тучная дама с необъятными амбициями, в меню – посредственные блюда итальянской кухни по абсурдно завышенным ценам. Чтобы сплотить школьников, в актовом зале еженедельно проводятся собрания, именуемые «Уподобление». К отстающим ученикам приставляют репетиторов (называемых в Далеко Не Средней Литшколе «писателями-призраками»). После окончания школы либо исключения из нее (на исключение сами нарываются ученики, наделенные коммерческой жилкой, – будет о чем рассказать когда-нибудь перед телекамерами) писатель готов оставить след в истории.

Описывать следующий этап, то есть творческий путь как таковой, излишне, ведь все писатели заканчивают одинаково: либо в гробу, либо в Приюте престарелых литераторов. Перспектива попасть в это заведение небезосновательно страшит всех писателей до дрожи. Недавние скандалы пролили свет на шокирующую повсеместность садистских издевок: престарелым литераторам подкладывают под дверь ругательные рецензии, и некоторые жертвы уже погибли от хронического недохваливания.

Картина, боюсь, скорее неприглядная, да и не во всем правдивая. Но надеяться, что у вас все сложится лучше, глупо. Не можете не писать – значит, ничего не попишешь.

Азартная погоня

«Нью-Йорк пост» недавно опубликовала статью о растлении и сексуальной эксплуатации нескольких тысяч мальчиков в Лос-Анджелесе и окрестностях. Непреложных фактов в статье было маловато, но полицейское управление все же произвело примерные подсчеты:

Более трех тысяч детей младше четырнадцати лет подвергаются сексуальной эксплуатации в Лос-Анджелесе и окрестностях.

Не менее двух тысяч взрослых мужчин, постоянно проживающих в этой местности, активно гоняются за мальчиками младше четырнадцати лет.

Более двадцати пяти тысяч несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет используются для секса приблизительно пятнадцатью тысячами взрослых мужчин.

Меня, разумеется, удивило, что в статье, основанной на недоказанных, как признает автор, утверждениях, столько цифр. «Интересно, откуда они взяли статистику?» – подумала я. Трудно вообразить, что полицейские патрулировали город и пересчитывали всех по головам. И тогда я вообразила нижеследующую историю.

Этюд в клубничных тонах

Перебирая в памяти множество веселых и напряженных приключений, пережитых вместе с моим другом, мистером Шерлоком Хоумс-энд-Гарденсом, я не нахожу ни одного столь загадочного (и занимательного), чем то, которому я дал название «Этюд в клубничных тонах». Конечно, «Дело бутылки Dom Perignon урожая 1966 года» заставило нас попотеть, «Собака на сене Баскервилей» была довольно глубоко зарыта, да и «Нерегулярные части-мордасти с Бейкер-стрит» доставили немало хлопот, но повесть, которую я собираюсь вам поведать, не сопоставима ни с чем.

Для начала позвольте представиться: доктор Джон Ватсон. Правда, Хоумс-энд-Гарденс часто зовет меня просто «дорогой мой». Я дипломированный врач с небольшой практикой в районе Восточных Шестидесятых улиц (прямо по соседству с бутиком Холстона), и, должен признаться, от пациентов нет отбоя, так как благодаря своей профессии, а также совместной работе с Хоумс-энд-Гарденсом я завоевал репутацию человека, который, мол, знает наперечет все скелеты во всех шкафах. Вы, безусловно, знаете, что мы с Хоумс-энд-Гарденсом много лет квартировали в доме 221б на Бейкер-стрит, но обвал фунта стерлингов и введение несправедливых налогов изгнали нас из Лондона, совсем как Мика, Лиз и многих других наших друзей. Мы поселились в Манхэттене по фешенебельному адресу между Парк и Мэдисон (по соседству с бутиком Холстона). Именно здесь начинается наш рассказ.

В одно погожее утро в начале декабря, около одиннадцати, я спустился из своей спальни в нашем изящно обставленном дуплексе-пентхаузе. Хоумс-энд-Гарденс – он, в отличие от меня, ранняя пташка – уже позавтракал и теперь лежал с закрытыми глазами на ампирной рекамье с дамастовой обивкой. Наш новый знакомый Эдвард, молодой человек весьма привлекательной наружности, играл за Хоумс-энд-Гарденса на его скрипке. Разумеется, когда-то Хоумс-энд-Гарденс играл на своей скрипке сам, но так было, пока мы не преуспели в жизни. Хоумс-энд-Гарденс, томно протянув мне руку для рукопожатия – шелк его идеально скроенной сорочки от Saint Laurent изысканно ниспадал на запястье, – проговорил: «Ватсон, дорогой мой, я вижу, что вы слегка утомлены, потому что вечер выдался долгий: вы начали с коктейль-пати в честь новой коллекции простыней Билла Бласса, затем пообедали с несколькими законодателями высокой моды у Пёрл[26], пили с известным писателем бренди в баре у Элейн[27], танцевали в клубе у Режин[28] с дочерью некой знаменитости, а затем отправились в Нижний Манхэттен, чтобы заняться этим самым с первым встречным». Я буквально упал на диван «маркиза» эпохи Людовика XVI, вопросительно разглядывая Хоумс-энд-Гарденса: столько лет прожив с ним под одним кровом, я до сих пор не перестаю удивляться его феноменальным дедуктивным способностям. «Откуда вы узнали? – спросил я, взяв себя в руки. – Вчера мы с вами даже не виделись, вы были заняты на фотосессии для L’Uomo Vogue, и я не смог посвятить вас в свои планы». «Элементарно, дорогой мой: первые четыре пункта я почерпнул сегодня утром из Women’s Wear Daily, а о последнем догадался, подметив, что ваш индиго-синий пиджак от Jackie Rogers ровнее, чем обычно, облегает ваш безыскусно белый свитер из фирменной вайэллы, намекая, что ваш небанальный бумажник от Fendi пропал». Моя рука рванулась к нагрудному внутреннему карману, но я сознавал, что поиски напрасны: Хоумс-энд-Гарденс никогда не ошибается. «Ничего-ничего, дорогой мой Ватсон, не тужите, оно того не стоит. Готов признать, сменять бумажник на минутное наслаждение – сделка крайне невыгодная, но, полагаю, я сумею отвлечь вас от размышлений об утрате. Сегодня утром я обнаружил на автоответчике сообщение: Микр Оскопич просит нас вылететь первым же рейсом в Лос-Анджелес, необходима моя помощь по весьма деликатному делу».

Микр Оскопич был небезынтересным типом, хоть и слишком рьяно поклонялся предкам (чужим предкам, своих у него отродясь не бывало), и Хоумс-энд-Гарденс водил с ним знакомство много лет. Его связи с полицейским управлением Лос-Анджелеса не имели прямого отношения к его профессии. Он не служил в правоохранительных органах и даже не был пламенным поклонником детективного жанра. Говоря начистоту, он попросту питал своеобычное пристрастие к мундирам. Микр, при всех его недостатках, был на правильной стороне закона, Хоумс-энд-Гарденс помогал ему и раньше.

«Велите собирать чемоданы, дорогой мой, – сказал Хоумс-энд-Гарденс, потянувшись за пузырьком кокаина. – Несколько дорожек на дорожку, и немедля вылетаем». Я проявил наивозможное проворство и скоро обнаружил себя в уютном отсеке первого класса на борту «Боинга 747». Девушка в мешковатом брючном костюме подошла осведомиться, что мы будем пить. Хоумс-энд-Гарденс, смерив ее проницательным, но пренебрежительным взглядом, сказал: ««Столичную» безо всего, поскольку я вижу, что сегодня у вас все валится из рук: сказываются пять порций виски-сауэр, выпитых до того, как вы все-таки познакомились с тем самым менеджером по работе с клиентами, и низкое качество, но большое количество марихуаны, выкуренной вами с менеджером по продажам, которого вы повстречали сегодня утром, выйдя из квартиры менеджера по работе с клиентами где-то на Восточных Семидесятых близ Третьей авеню». Девушка ахнула, не веря своим ушам, пролепетала: «Но, сэр… как вы… откуда вы…?»

«Элементарно, – процедил он, – все стюардессы одинаковы».

Я одобрительно хихикнул. Обернувшись ко мне, Хоумс-энд-Гарденс сказал: «А теперь, дорогой мой, я сообщу вам все, что сообщил мне Микр Оскопич, чтобы вы во всеоружии наблюдали за моим процессом наблюдений. По-видимому, один капитан из Полицейского управления Лос-Анджелеса… сами знаете, кого я имею в виду… сообщает прессе приблизительное количество лиц, замешанных в скандале вокруг гомосексуальных связей с несовершеннолетними. Микр полагает, и небезосновательно, что ситуация преувеличена, вы и сами знаете, что наш капитан хвастунишка. Меня просят провести доскональное расследование, зная, что, когда речь идет о количестве, мои таланты вошли в легенды». «Воистину, – кивнул я, – никого лучше они и выбрать не могли». Хоумс-энд-Гарденс закурил трубку, а я, откинувшись в кресле, раскрыл журнал. Полет протекал без происшествий, если не считать небольшого препирательства, которое затеяли несколько пассажиров, осердившись на то, что Хоумс-энд-Гарденс сообщил им развязку фильма еще до его начала («Посмотрел на прошлой неделе на пресс-показе», – торжествующе шепнул он мне), но вскоре все уладились миром, и мы прибыли по расписанию.

Микр Оскопич прислал за нами машину с шофером (подобранные тон в тон), и путь до отеля был приятным. В последние годы очарование отеля «Беверли-Хиллз» слегка поблекло, но Хоумс-энд-Гарденсу полюбилась тамошняя система вызова по громкой связи, а я неравнодушен к фирменным оригинальным розовым блокнотам.

Как только мы расположились в своем бунгало (далековато от бутика Холстона, но по соседству с главным корпусом), появился Микр собственной персоной. «Шерл, мон-шер, Джон, мон-шер, – экспансивно приветствовал он нас и расцеловал обоих в обе щеки, – поедемте со мной скорее. С капитаном нет никакого сладу. Его цифры день ото дня все бредовее, и очень надежный источник шепнул мне: с часу на час он позвонит Роне[29]»

«Ну-ну, Микр, – отчеканил Хоумс-энд-Гарденс, – разумеется, до этого доводить нельзя. Впрочем, не кажется ли вам, что она вряд ли ответит на его звонок?» Мы все закивали, и я вновь подивился тонкому чутью Хоумс-энд-Гарденса.

Мы втроем сели в машину, Хоумс-энд-Гарденс выбрал переднее сиденье, сославшись на то, что оттуда все хорошо видно (правда, рискну предположить, что из этого «все» он не вполне исключал Хуана, бесподобного шофера в тонах кофе с молоком). Хоумс-энд-Гарденс – натура разносторонняя.

Мы совершили долгую экскурсию по нескольким районам: Хоумс-энд-Гарденс пожирал глазами все детали, а Микр указывал, где живут звезды. По завершении осмотра мы направили стопы в ресторацию «Мистер Чоу», где нас приняли с экстравагантной пышностью.

Мы с Микром выжидающе смотрели на Хоумс-энд-Гарденса, но он опустил взгляд, и, должен признаться, мое сердце упало, когда я позволил себе впервые в жизни слегка усомниться в своем соседе по квартире. Но я тут же воспрял духом, когда Хоумс-энд-Гарденс, улыбнувшись с выверенной симметричностью, заговорил: «О, смотрите, здесь Лайза. Она отлично выглядит, не правда ли?» Я обернулся и не без удовольствия обнаружил, что знаменитая артистка радостно машет в нашем направлении. Мы кивнули друг другу и снова переключились на Хоумс-энд-Гарденса. Очевидно, теперь он собрался заговорить с нами.

«Дело, в сущности, несложное. Собственно, оно напоминает мне случай с пропажей визажиста на показе прет-а-порте несколько лет тому назад. Мы точно знали, что один из визажистов пропал, но не знали, чей именно. Вообразите, какая буря в стакане воды приключилась, но я указал, что нам достаточно всмотреться в лица моделей, выбрать тех, у кого катастрофически плохо с подчеркнутостью скул, поинтересоваться, кто делал им макияж, и мы узнаем имя пропавшего визажиста. После этого поиски юноши заняли буквально минуту. Вернемся к нынешнему делу: не скрою, нам повезло, что оно касается не самых премиальных районов, ведь, если бы мы занимались, скажем, Бель-Эйром, нам создало бы проблему наличие многочисленного домашнего персонала. Но, поскольку мы имеем дело с такими локациями, как Брентвуд, решение далось мне легко. Мои дорогие, вы, возможно, подметили, что я дотошно проинспектировал качество ландшафтных работ и обнаружил именно то, что ожидал. Многие газоны безобразно заросли и отчаянно нуждаются в стрижке. Затем я выяснил, что есть много домов, откуда давно перестали вывозить мусор, многим подписчикам давно уже не приносят газеты. Пренебрежение домашними делами и возможностью подработать может означать только одно: несовершеннолетние мужского пола обходят эти работы своим вниманием. Я просто-напросто примерно оценил фронт невыполненных работ и теперь могу ознакомить вас с точными подсчетами:

1582 детей до четырнадцати лет подвергаются сексуальной эксплуатации в Лос-Анджелесе и окрестностях. Строго говоря, 1584, но остальные два – звезды кино, а их эксплуатация, к моему превеликому сожалению, не противозаконна.

Не менее 10 000 взрослых мужчин, постоянно проживающих в этой местности, активно гоняются за мальчиками младше четырнадцати лет, но лишь 1183 действительно их догоняют.

8000 юношей в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет используются для половых утех примерно 14 000 взрослых мужчин (ассортимент, надо сказать, довольно узкий), но 28 561 взрослый мужчина используются с гораздо большей выгодой 19 500 крайне изворотливыми юношами, многие из которых уверяют, что им от четырнадцати до семнадцати лет».

Хоумс-энд-Гарденс удовлетворенно откинулся на спинку стула, а Микр Оскопич и я сердечно поздравили его с успехом. Недюжинные способности Хоумс-энд-Гарденса вновь одержали триумф, а выходя из ресторана, мы увидели, как Барбра и Джон третируют Криса[30].

Си-Би на уме

Одним воскресным вечером я с превеликим одобрением внимала тому, как хозяин дома, где я провела выходные, поручает своему шоферу отвезти нас, гостей, обратно в Нью-Йорк. Мое одобрение вытекало из моей непоколебимой уверенности в том, что от общественного транспорта следует оберегать себя не менее тщательно, чем от герпеса второго типа. И, должна признаться, хотя кошелек у меня тощий, а круг знакомых – широкий, я с феноменальной ловкостью избегаю обеих опасностей. Итак, воспряв духом, я удобно устроилась на заднем сиденье. Ласково улыбнулась попутчикам, закурила и с энтузиазмом включилась в обсуждение прелюбопытных привычек общих знакомых (разумеется, у них за спиной). Сами понимаете, в такой атмосфере я поначалу почти не замечала безобидного (как я думала по наивности) бормотания шофера. И только когда беседа заглохла и воцарилась тишина, мне удалось подслушать шофера по-настоящему, и я расслышала какое-то бормотание ему в ответ. Присмотревшись к обоим попутчикам, я с облегчением поняла, что среди нет тайных артистов-чревовещателей. Неужели столь замысловатым искусством владеет шофер? Быть того не может. Снедаемая любопытством, я прямо попросила шофера объяснить, чем он занимается. Он ответил, что разговаривает по «Си-Би», это такая рация гражданского диапазона, он ее установил недавно сам в хозяйской машине. А ответное бормотание – дальнобойщик, до него сейчас пятнадцать миль. Я спросила, какой прок от этого диалога. Он ответил, что обменивается информацией о погоде, пробках и полицейских машинах с радарами.

Я посмотрела в окно. Сентябрьский вечер, небо ясное, звездное. Движение плотное, бампер к бамперу. Если неподалеку все же дежурит полицейская машина с радаром, она сейчас, верно, уткнулась в газету. Я поделилась этими наблюдениями с шофером. В ответ он сказал, что выясняет обстановку в пятнадцати милях впереди. Я возразила, что мы едем воскресным вечером в Нью-Йорк по Мерритт-паркуэй и впереди нас ждет все та же обстановка, разве что оттенок космополитичности станет заметнее. Эту весть он пропустил мимо ушей и снова принялся бормотать под нос. Обнаружив, что меня в очередной раз бросили ради дальнобойщика, я уселась поудобнее, намереваясь подслушать скучнейший, как я предполагала, разговор. Но не поняла ни слова, причем по самой неожиданной причине: сплошные шифровки, полная галиматья. Оказалось, они говорят на сленге сибишников – особом наречии собратьев по увлечению. Поскольку я впервые столкнулась с радио Си-Би-диапазона, моя реакция простительна: в тот вечер я лишь поморщилась. Я ведь ничего о нем не знала. Теперь, год с лишним спустя, я знаю об этом радио немало. И, не скрою, я негодую, не скрою, я в ужасе, не скрою, я категорично возражаю.

Вначале я думала выразить свои возражения в форме переписки Оскара Уайльда с лордом Альфредом Дугласом на Си-Би-сленге. Трудилась усердно, но понапрасну, так как в качестве средства межчеловеческого общения Си-Би-сленг пронизан неисправимым мужланством. Собственно, можно с уверенностью сказать: если бы из населения США исключили абсолютно всех особ женского пола и всех гомосексуалов мужского пола, Си-Би-сленг сделался бы английским языком.

Я вправе утверждать это с высоты своего профессионального опыта, поскольку вышеупомянутая затея потребовала от меня кропотливых исследований. Итак, я совершенно уверена, что владею Си-Би-сленгом практически свободно. И сама себе удивляюсь, потому что отчетливо помню свои юные годы: репетиторов по французскому я меняла как перчатки, но каждый рано или поздно опускал руки и заключал, что я лишена языкового чутья. Может, и так, может, и не так, но не страшно: зато жаргонного чутья у меня, оказывается, на двоих хватит. Значит, загвоздка не в моих лингвистических способностях, но в чем же? Я все перепробовала. Дала лорду Дугласу «Си-Би-позывной» (то есть кличку) «Оголец». А для мистера Уайльда выбрала позывной «Сиделец» – завидная симметрия. Прочла десятки их подлинных писем. Корпела над словарем Си-Би-сленга. Пробовала переводить дословно. Пробовала переводить вольно. Пробовала давать сноски. Без толку. Как-никак язык сибишников небогат: его носителей интересуют в основном столкновения четырех машин, радары в засаде, переключение передач и остановки на стакан кофе. Мистер Уайльд и лорд Дуглас размышляли о других материях. В Си-Би-сленге нет эквивалентов таких слов, как, например, «позолота», «нрав Нарцисса», «безразличие» или «медововласый мальчик мой». А даже самая звучная эпиграмма много теряет в переводе на язык, где постель называют «храпельня».

К счастью, я не обделена смекалкой и более чем готова выразить свое неудовольствие в иной форме.

Слово «гражданский» само по себе (а не по Си-Би) изобличает одержимость идеей демократии, одержимость, которая, отчетливо кажется, граничит с фанатизмом. И не зря кажется, ибо входящий в мир Си-Би виден как на ладони всем до последнего человека – а лучше всего последнему. Уверяю вас, войти в универмаг Macy’s – и то сложнее.

*

Для среднестатистического (а вам придется немало порыскать в поисках кого-либо, подходящего под это меткое определение) заядлого сибишника рация – хобби. А любое хобби, безусловно, отвратительно, как и все прочие всепоглощающие интересы и страсти, не приносящие непосредственной и крупной личной выгоды.

*

Радио Си-Би-диапазона подобно облигации в том смысле, что ему свойственна свобода обращения. Но облигация, которую нельзя мгновенно, по первому требованию ее владельца, обменять на живые деньги, не может претендовать на рафинированность и солидность.

*

Си-Би-сленг, с одной стороны, чересчур цветист, а с другой, – не содержит эквивалента выражения «жемчужно-серый».

*

Радио гражданского диапазона дает вам возможность услышать многоголосие всех слоев общества. Но не забывайте, что в число «всех слоев» входят такие, как художники-концептуалисты, приемщики химчисток и ныне живущие поэты.

*

Общение по Си-Би-рации – почти исключительно обмен дельной информацией. Следовательно, оно не представляет ни малейшего интереса для культурного человека, владеющего искусством беседы.

Слово «Lady»:

чаще всего под ним подразумевают тех,

с кем по доброй воле не станешь разговаривать даже пять минут

Долгие годы те, у кого были подружки, называли их «подружками». С появлением безобразной моды на так называемую «хип-культуру» некоторые, а было их немало, украли у неповинных черных джазменов выражение «old lady» и стали называть им своих подружек. Затем развернулось движение за права женщин, и, наверное, очень многие рассудили, что «old» – слово сексистское. Такие люди стали называть своих подружек «lady».

Только не подумайте, будто я категорично против слова «lady». Спешу заверить: на мой взгляд, слово замечательное, когда его употребляют правильно. Ниже я перечислю все случаи правильного употребления слова «lady»:

А. В отношении некоторых особ женского пола, принадлежащих к английской аристократии.

Б. В отношении девушек, стоящих за прилавком в отделах нижнего белья в универмагах (обязательно добавляя в начале sales[31]).

В. В целях предостеречь особу нежного пола, что у нее шарики за ролики заехали. Например: «Lady, вы что – совсем куку?»

Г. Чтобы отличать девушек, которые дают, от девушек, которые не дают. Девушка, которая дает, – гулящая. А девушка, которая не дает, – lady. Правда, это значение довольно архаично. Мальчики, если кому-то из вас повстречается девушка, которая не дает, не спешите с выводом, что вы нашли себе lady. Вероятно, вы нашли лесбиянку.

Вам письмо

Поскольку я питаю резкое отвращение к газетам, в области информации я всецело полагаюсь на случайные замечания окружающих. Вследствие этого мои источники трудно назвать непогрешимыми. Однако им присуще особое прихотливое очарование, и потому ими не следует пренебрегать. К примеру, недавно мне сообщили, что Почтовая служба США планирует сократить доставку почты до трех дней в неделю. Мне сообщил об этом источник, близкий к своей маме и, следовательно, надежный. В первую секунду я испытала ужас и потрясение, но затем вспомнила, что в моем районе доставка почты целых три раза в неделю – событие редкое и незабываемое. Я задалась вопросом, почему моя районная почтовая служба так сильно опережает в своем развитии общенациональную, и решила осторожно навести справки.

Я живу в Гринич-Виллидж, а этот квартал города известен своими артистическими свойствами. Свойства эти отражены не только в его атмосфере и жителях, но и в его государственных служащих. Собственно говоря, бурная гамма переменчивых настроений, присущая всем местным почтальонам до единого, позволяет предположить, что лишь прискорбное отсутствие чувства ритма помешало им целиком посвятить себя сочинению трагических опер. Всестороннее расследование вскоре показало, что это не случайность, а результат тщательно спланированных усилий, направленных на то, чтобы сделать почтовую службу ближе к народу, которому она служит. Почтовая система Гринич-Виллидж – самостоятельная структура, призванная доказать, что нигде в целом свете люди не созданы более равными, чем в центре Вест-Сайда. Так, например, в почтовых отделениях прослеживается отчетливое влияние Баухауса. Объявления о розыске выражают потребность найти скорее родную душу, чем уголовного преступника. Выбор формы диктуется покроем и тканью. И они вдохнули новую жизнь в официальный девиз почты, дополнив его в духе Гринич-Виллидж, где он звучит так: «Ни снег, ни ливень, ни зной, ни даже ночная пора не могут помешать каждому всаднику проскакать во весь опор назначенный отрезок пути. Однако оскорбленные чувства, тягостные воспоминания, застой вдохновения или прежние обязательства могут остановить гонца на неопределенный срок.[32] C’est la vie[33]». При ближайшем рассмотрении этого девиза обнажается его скрытая суть:

Оскорбленные чувства

Ситуация признается оскорблением чувств, когда обозначенный маршрут содержит один из следующих элементов:

1. Отталкивающе несоразмерная архитектура.

2. Избыточное число художников-концептуалистов. Формальное определение «избытка» в этом случае выражается следующим образом: «Покойных – более двух, живых – более одного».

3. Бодрствующие музыканты.

4. Стильные домашние питомцы.

5. Этнические рестораны с интересной кухней.

Тягостные воспоминания

1. Обстановка может навевать тягостные воспоминания, когда гонец вынужден доставить почту в район, где:

2. Он пережил сексуальный контакт, принесший ему эмоциональное удовлетворение, но и физическое увечье.

3. Он употребил в пищу карри с креветками, приготовленное без должного внимания.

4. Его пырнули ножом.

Застой вдохновения

Почтворческий застой – это тяжелое состояние, с пугающим постоянством поражающее наиболее чувствительных гонцов. Его симптомы таковы:

1. Неспособность найти точный адрес, вызванная парализующим перфекционизмом и уверенностью, что точный адрес – великий адрес, который, как ему казалось, всегда в нем зрел, – всегда будет ускользать от него.

2. Склонность превратно считывать коды и мучительные сомнения, что они, возможно, не такие уж почтовые.

3. Уверенность, что он человек конченый, что прекрасные времена срочной доставки остались позади.

Прежние обязательства

Почтальон из Гринич-Виллидж прилагает все усилия, чтобы освободить дневные часы для работы, но он, конечно, не в состоянии противостоять изматывающему ритму городской жизни и нередко обнаруживает, что все его время плотно расписано. В этом нет ничего удивительного, ведь он свято верит в изречение «Кто рано встает, тому Бог подает» и захвачен тем головокружительным вихрем, который представляет собой светская и деловая жизнь других. Один взгляд на страничку из его настольного календаря открывает следующее:

Mardi 6 avril[34]

10.30 Присутствовать на заседании правления Фонда Форда

12.00 Встреча с агентом по поводу перевода на голландский

1.00 Ланч, La Côte Basque – Барбара Уолтерс

3.30 Доклад на заседании Совета Безопасности ООН

6.00 Модный показ, 500 Club – Стивен Берроуз – прет-а-порте

8.00 Закрытый кинопоказ в отеле «Парамаунт»

10.00 Рабочая встреча за обедом – Джонас Солк – Orsini’s

Писательская стачка: ужасающее пророчество

В крупных городах нередки забастовки и демонстрации врачей, мусорщиков, пожарных и полицейских. Население всякий раз сильно досадует. Те, кого волнует общественная гигиена и безопасность, сразу же явственно представляют себе, как город заполоняют пылающие груды мусора и убийцы, разносящие заразные болезни. Впрочем, мусор на улицах, пожар в спальне, убийцы в загуле и узловые образования в легких чинят всего лишь физические неудобства. Что, если прекратят работу куда более серьезные отрасли? Итак, когда политики и рядовые граждане сталкиваются с привычными проблемами, пусть утешаются мыслью: «Да, хаос адский, хорошо еще, что это не писатели». Поверьте мне на слово: на фоне писателей даже «Международное братство водителей грузовиков» – смирные ягнята.

Пожалуйста, вообразите дождливый воскресный день в Нью-Йорке. По всему городу писатели валяются в постели (каждый – в своей), накрыв голову подушкой (каждый – своей). По росту, телосложению, цвету кожи, вероисповеданию и мировоззрению они совершенно между собой не похожи, но все в один голос жалуются на жизнь. Кто – самому себе, кто – собеседнику, непринципиально. А затем, одновременно, все писатели переворачиваются на другой бок и тянутся к телефонам. Еще несколько секунд, и каждый нью-йоркский писатель уже беседует с каким-нибудь другим нью-йоркским писателем. Беседует о том, как ему не пишется. Пожалуй, в нью-йоркских писательских кругах нет более популярной – если не считать вопроса «Кто не голубой?» – темы для разговоров. Обычно у нее масса вариаций, и каждая обязывает тебя к особой, соответствующей реакции.

Первая вариация на тему

Тебе не пишется. Звонишь другому писателю. Ему тоже не пишется. Вот здорово! Можно два часа разговаривать о том, как вам обоим не пишется, а потом пойти вдвоем в ресторан и засидеться до четырех утра.

Вторая вариация на тему

Тебе не пишется. Звонишь другому писателю. Он сидит и пишет. Это ужасно. Собеседник объявляет тебе, что не просто сидит и пишет: у него небывалый прилив вдохновения. И бросает трубку. Единственный выход для тебя, если не считать самоубийства, – позвонить какому-нибудь рок-музыканту. Это поможет снова почувствовать, что интеллектом тебя бог не обидел, и вернуться на привычную стезю – стезю писателя, которому не пишется.

Третья вариация на тему

Сидишь и пишешь. Звонит другой писатель поговорить о том, как ему не пишется. Объявляешь, что тебе сейчас пишется совсем неплохо. Он в приступе мазохизма спрашивает, над чем конкретно ты работаешь. Сообщаешь, скромно потупившись: да так, одна безделка, отдаленно похожа, скажем так, на «Идеального мужа», но, может быть, слегка смешнее. На следующий день на его похоронах ты держишь себя благородно и достойно.

У темы есть и другие вариации, но, полагаю, общий смысл вы уже поняли. Итак, как-то в воскресенье происходит нечто феноменальное. Всем до одного писателям в Нью-Йорке не пишется. Едва молва об этом распространяется по всему сообществу писателей, которым не пишется, возникает неимоверное безмерное коллективное чувство облегчения и взаимной приязни. Целый чудесный миг каждый нью-йоркский писатель думает о коллегах с симпатией. Если никому из писателей не пишется, очевидно, вина лежит не на писателях. Виноваты они – все, кто не мы. Писатели объединяются. Они намерены отомстить городу. Они больше не будут, когда им не пишется, валяться в постели за закрытыми дверями. Нет, они будут публично сидеть сложа руки – пусть все видят, что им не пишется. Они устроят забастовку. Они принимают решение провести в холле отеля «Алгонкин» сидячую демонстрацию – будут сидеть и демонстративно не писать.

Последствия начинают ощущаться далеко не сразу, но все же года через полтора население начинает замечать, что читать больше нечего. Вначале замечает, что витрины газетных киосков опустели. Затем о стачке сообщают в новостях по телевизору. По телевизору новости пока еще показывают, в основном в режиме ля-ля-тополя, иногда в режиме эдлиб[35]. В народе зреет недовольство. От мэрии требуют решительных мер. Мэрия формирует комиссию и отправляет ее в отель, вести переговоры с писателями. В комиссии – пожарный, врач, водитель мусоровоза и полицейский. Писатели отказываются вступать в переговоры. Что они отвечают городу, умоляющему коленопреклоненно? «Звоните нашим литагентам». Литагенты отвечают, что не вступят в переговоры, пока не придумают, как продать права на экранизацию. Забастовка продолжается. Сотрудников Красного Креста пропускают за баррикады, чтобы они доставляли капучино и отчеты об авторских отчислениях. Ситуация обостряется день ото дня. По всей стране взрослые, солидные люди собираются на пустырях и играют в ножички. Старые номера журнала «Пипл» продаются на аукционах, в «Парк-Бернет-галлериз» они уходят за астрономические суммы. Библиотекари начинают брать взятки, разъезжают у всех на виду на кадиллаках цвета лаванды, с виниловыми крышами, имитирующими лоскутные одеяла, и задними стеклами в форме страниц. Группа владельцев нескольких старых номеров «Нью-Йоркера» образует синдикат. Они открывают закрытый ночной клуб-библиобар, но его забрасывает бутылками с зажигательной смесью радикальная организация, чье кредо – «Дональд Бартельми принадлежит народу».

Наконец, в город вводят Национальную гвардию. Сотни вооруженных до зубов гвардейцев движутся к «Алгонкину». Но колючий град саркастических замечаний обращает их в бегство.

Хотя писатели договорились обходиться без лидеров, один писатель приобретает определенный авторитет. Влияние он завоевал тем, что носит с собой «Радугу гравитации» в твердом переплете и, по упорным слухам, прочел ее от корки до корки. На самом деле это агент под прикрытием, сотрудник комиссии по трудовым спорам. Мэрия внедрила его в ряды писателей, чтобы сорвать забастовку. Этот вероломный субъект потихоньку внушает каждому писателю тет-а-тет, что в это самое время остальные писатели втайне что-то пишут и, когда забастовка закончится, у них будут готовые к изданию рукописи. Агент сделал свое дело на славу. Писатели покидают «Алгонкин» и расходятся по домам, чтобы снова валяться в постели и бездействовать. А в конце концов, все же смекнув, кто и как их околпачил, ужасаются своей недогадливости и оказываются на грани самоубийства. Пусть это станет для вас всех уроком: никогда не судите об обложке по ее книге.

Несколько слов о нескольких словах

Демократия – интересная, даже похвальная концепция, и, спору нет, если сравнить ее с коммунизмом (он чрезмерно монотонный) или с фашизмом (он чрезмерно бурный), оказывается самой удобоваримой формой правления. Впрочем, это еще не значит, что она лишена недостатков, а главный недостаток – огорчительная склонность поощрять убеждение, что все люди созданы равными. И хотя чуть ли не всякий, бросив беглый взгляд вокруг, может удостовериться, что это вряд ли правда, очень многие продолжают твердо верить в равенство.

Главная беда в том, что приверженцы этого убеждения считают неотъемлемое право на свободу слова неотделимым от своей личности. Это было бы еще ничего, если бы не их склонность крайне широко понимать слово «свобода» и крайне узко – слово «слово».

Ситуация изменилась бы к лучшему, если бы эти фанаты равенства припомнили: одна из отличительных черт демократии – разграничение на публичную сферу и частную сферу. Неважно, к чему стремились отцы-основатели нашей страны, осуществив это похвальное разграничение, но главная цель – бесспорно, в том, чтобы избавить красноречивых людей от необходимости поневоле слышать косноязычные разговоры всех остальных.

Билль о правах в его нынешней форме оставляет слишком большой простор для домысливания его положений. Поэтому я уверена: кто-то из здравомыслящих ответственных граждан должен взять инициативу на себя и детально разъяснить истинный смысл понятия «свобода слова». У меня с гражданской позицией все в порядке, не хуже, чем у других, и я охотно взвалю на себя эту ношу. Только, умоляю, не подозревайте меня в нелепых и опасных диктаторских замашках. Заверяю: мое стремление обуздать неподобающую свободу слова затронет лишь такие публичные пространства, как рестораны, аэропорты, улицы, холлы отелей, парки и универмаги. Вербальное общение совершеннолетних по обоюдному согласию и за закрытыми дверями интересует меня так же мало, как, вероятно, и их самих. Все, чего я хочу, – оградить впечатлительное юношество и ворчливое старичье от пагубы неподобающего словоупотребления. С этой целью я подготовила список слов, которые в публичной сфере надлежит употреблять только в указанном значении.

1. «Арт». Употреблять публично допустимо только в двух случаях:

а/  Как уменьшительное имя (в таком случае допустимо добавление суффикса «-и»: Арти).

б/  На письме как сокращение от «артишок» в списке покупок.

2. «Любить». Слово «любить» можно употреблять публично лишь в отношении неодушевленных или абсолютно недостижимых объектов.

а/  «Я люблю лингуине с морепродуктами» приемлемо всегда.

б/  «Я люблю Трумэна Капоте» приемлемо лишь в устах тех, кто не знаком с ним лично. Те же, кто лично знаком с мистером Капоте, в текущей обстановке вряд ли вздумают выразить такое чувство вслух.

3. «Отношения». Культурный человек, владеющий искусством беседы, употребляет это слово публично только в форме «от ношения». Пример: «У меня мозоли от ношения слишком узкой обуви».

4. «Диафрагма». Правила хорошего тона в общественных местах обязывают называть диафрагмой только мыщцу, расположенную между грудью и животом. И только врачам, а певцам – ни в коем случае.

5. «Ms.», произносится «Миз». Самое мудрое – вообще избегать этого слова, кроме нижеследующих исключений.

а/  Если вы театральный работник и вам нужно сократить на письме название «Мизантроп».

б/ Или если вы коренной житель Юга либо Юго-Запада США. Пример: «Я всех этих мисс миз-миз сверху вниз!»

6. «Честь». Это словно уместно употреблять публично только чтобы выразить крайнее неодобрение. Пример: «Че-че-че? Дороти, это че, эст-тренинг так на тебя подействовал? Ты стала невыносима».

7. «Интернализация». Это слово можно (и то очень осторожно) употреблять только в отношении процесса, в результате которого когда-то безобидный студент-медик становится опасным для беспомощных и больных.

8. «Порядочно». Это слово допустимо употреблять только в значении «довольно много», «достаточно сильно». Пример: «Она порядочно постарела». Значение «честно», «благопристойно» неуместно: настаивать на нем не только бестактно, но и, уверяю, совершенно напрасно.

9. «Чистота». Нелишне помнить, что, когда вы высказываетесь в публичной сфере, «чистота» – это исключительно оборванный на полуслове слоган «Чисто «Тайд»».

Лучше вообще никаких новостей

Кому-то всего милей колонны, кому-то – логика, но меня в античной культуре больше всего восхищает обычай убивать вестников, приносящих плохие новости. Если распространить его на вестников, приносящих хорошие новости, лучшего и желать будет нельзя. И, охотно подчеркну, такой обычай обогатит ко всеобщей радости любую культуру, особенно подобную нашей. Разумеется, я знаю, что многим людям новости нравятся, кажутся важными, информативными и даже забавными. Таким людям я могу сказать лишь одно: «Вы неправы. Не сочтите за безапелляционную грубость. Вовсе нет, я готова объяснить свою позицию детально. Чтобы вы осознали, как глубоко заблуждаетесь, рассмотрим каждое предполагаемое свойство новостей отдельно».

Важность

Имея дело с таким понятием, как «важный», нелишне задать вопрос: «Кому это важно?» Тем самым мы заглянем в корень. И почти сразу заключим: «Кому угодно, но только не нам». К этому заключению мы приходим, задав себе нижеперечисленные вопросы:

1. Надеваю ли я, собираясь на работу, блейзер яркой расцветки с цифрой на кармане?

2. Сижу ли я в таком наряде у длинной изогнутой стойки, перешучиваясь с немолодыми спортсменами или с женщинами, принадлежащими к меньшинствам?

3. Прерываю ли я периодически этот диалог, чтобы уставиться в объектив и поведать авторитетным, но добросердечным тоном о некрасивых поступках малоприятных людей?

4. Есть ли среди моих коллег как минимум одна особа, сделавшая карьеру на том, что наряжалась матерью шаловливых детей и покупала опасные хозяйственные товары?

Если на все эти вопросы мы ответили «нет», то, думаю, все мы согласимся, что к новостям эпитет «важный» не подходит. Разумеется, если только вы ради пропитания не развозите газеты на велосипеде: в вашем случае новости важны, но лишь чуть больше, чем вы сами.

Информативность

Строго говоря, новости информативны в той мере, в какой они нас и впрямь информируют. А значит, вы должны задать себе следующие вопросы:

1. Хочу ли я знать эту информацию?

2. Надо ли мне знать эту информацию?

3. Каких действий на основе этой информации ждет от меня общество?

Ответ на первый вопрос:

Нет. Если какой-нибудь сайентолог, которому не повезло с генами, попытается посредством арбалета оборвать жизнь вице-президента техасской Ассоциации молодых фермеров, а кто-то еще узнает об этом, я предпочла бы, чтобы этот кто-то оставил свои знания при себе.

Ответ на второй вопрос:

Нет. Если три безработных кузнеца-психопата похитили дочь изобретателя свинцовых белил и угрожают читать ей вслух «Страх полета», пока каждый житель округа Марин не получит в подарок лошадь, мне неясно, как знание этого факта поможет мне снять просторную, но недорогую квартиру в более-менее приличном районе.

Ответ на третий вопрос:

Даже предположить не могу.

Забавность

Исследуя тему, я посмотрела немало выпусков телевизионных новостей, прочитала две-три газеты. И ни разу не рассмеялась.

В интересах справедливости обрисую вам две ситуации, в которых я считаю новости приемлемыми. Одна ситуация – реальная, другая – чисто гипотетическая. Разумеется, та из них, которая реальна, – не вполне приемлема, а гипотетическая, наоборот, – приемлема на сто процентов. Уверена, более меткого определения понятия «реальное» вы нигде не найдете.

Новости по радио

Новости по радио – это еще терпимо. Потому что, пока звучат новости, диджею приходится помалкивать.

Персонализированные новости

На экране появляется Уолтер Кронкайт. Пристально смотрит на тебя серьезно, но приветливо. На его правдивых, прямодушных губах играет легкая, неуловимая усмешка. Он заговаривает с тобой: «Добрый вечер, Фрэн. Пока вы сегодня валялись на кушетке, перечитывая старые номера английского Vogue и прихлебывая «перье», ваша книга сама себя написала. Судя по всему, она безупречна. По словам одного источника, близкого к «Нью-Йорк таймс бук ревью», книга «великолепна, блистательно-остроумна, обречена на громкий успех». Авторитетный голливудский деятель с хорошей репутацией – да, Фрэн, мы нашли одного такого, специально для вас – сообщает, что за права на экранизацию дерутся до крови, и многие продюсеры опасаются, что астрономическая сумма вашего гонорара создаст опасный прецедент. Вернемся поближе к дому: сегодня днем Лорен Бэколл провела пресс-конференцию, чтобы объявить о желании поменяться с вами квартирами, а один хорошо осведомленный эксперт слил новость, что все нью-йоркские художники-концептуалисты переезжают в Восточный Берлин. Что ж, Фрэн, на сегодня это все. Увидимся завтра вечером, когда все еще больше изменится к лучшему».

Общественные науки

Люди

Люди

Принято считать, что люди (социальная группа, вокруг которой, на мой взгляд, слишком много шума) подобны снежинкам. Мол, каждый человек уникален, двух похожих не найдешь, совсем как двух похожих снежинок. Впрочем, сразу понятно, что в случае людей это неправда. Люди – товар, мягко говоря, не штучный. Даже при нынешней инфляции, точнее, особенно при нынешней инфляции, людям цена – пятачок за пучок. И, спешу добавить, со снежинками людей роднит только одно: если их пригреть, они, к вашему огорчению, сначала размякнут, а потом испарятся, останется только грязная слякоть.

Да-да, я в курсе, что эта точка зрения хоть и не особенно популярна, но, строго говоря, далеко не нова. Но, не сомневаюсь, на этих страницах она впервые высказана с целью подтвердить ее скрупулезно собранными письменными доказательствами. А то, хотя все говорят о людях, никто никогда даже не пытается что-нибудь предпринять.

И вот что решила предпринять я: заострить внимание на том, что люди, за крайне редкими исключениями, почти ничем не отличаются от всех прочих. Все они, как один, говорят одно и то же, у них одинаковые имена и прически. Причем не только в нашу эпоху, но и всегда, с начала времен. Этот вывод вы сделаете сами на основании бесспорных доказательств, разложенных по полочкам:

I. Что люди говорят

Ниже вы найдете полную, без купюр запись типичной беседы обычных людей, неизменной с незапамятных времен:

а. Привет, как дела?

б. Я ни при чем.

в. Отлично. Теперь ты знаешь, каково было мне.

г. Не могли бы вы пропустить меня без очереди? Смотрите, у меня тут всего ничего.

II. Как людей зовут

В разные эпохи людей зовут по-разному, но в каждый конкретный исторический момент почти всех – одинаково. Среднестатистический «Джо Смит» просто становится среднестатистической «Дженнифер Смит». В нескольких смыслах сразу.

III. Какие у людей прически

По части волос наши возможности, к счастью, не бесконечны. Возможно, для спортивных обозревателей и парикмахеров это новость, но факты есть факты. Документальные доказательства подталкивают к неопровержимому выводу. Вот вам список.

Люди с почти неотличимыми прическами

а. Виктор Гюго и Сара Колдуэлл

б. Уильям Вордсворт и Фрэнк Ллойд Райт

в. У. Б. Йейтс и Дэвид Хокни

г. Жан Кокто и Илай Уоллак

д. Юхан Август Стриндберг и Кэтрин Хэпберн

е. Пабло Пикассо и мой дед по материнской линии Филип Сплавер

Все вышеизложенное – правда, не верите – посмотрите сами.

Теперь, когда мы усвоили эти азы, почти каждый, вероятно, задается вопросом: «Но чем-нибудь люди друг от друга отличаются?» Да, двумя чертами. Во-первых, у каждого свой особый – да более того, уникальный – размер ноги. Собственно, на свете нет двух совершенно одинаковых ступней – даже ваши ступни, как вы уже наверняка обнаружили, не вполне одинаковы. У каждой человеческой ступни неповторимый размер, своеобычная форма, маленькие индивидуальные особенности. Ступни и вправду подобны снежинкам. Именно ступни, в большей мере, чем любая другая черта, делают вас вами, и ни у кого на свете нет ступней, которые были бы копией ваших.

Вторая черта, свойственная только вам, выделяющая вас из толпы, обусловлена тем, что у каждого человека свой любимый рецепт яичницы, абсолютно своеобычный. По части яичницы у любого из нас есть свои взыскательные пристрастия, свой индивидуальный вкус. Поэтому, в очередной раз услышав вопрос: «Вам какую яичницу?», отвечайте без утайки. Как-никак, живем мы только раз, да и завтракаем только раз в день.

Вероятно, все это подводит некоторых из вас к выводу, что мир устроен несправедливо. Вы спросите: «Согласитесь, нам жилось бы гораздо лучше, будь любимый рецепт яичницы единообразным, зато разговоры – чуть разнообразнее?» Соглашусь, нам точно жилось бы намного лучше. И решение существует, но его можно воплотить лишь сообща, энергичными усилиями. Решение такое: я составлю экспресс-курс «Как разнообразить разговоры», если вы все договоритесь полюбить какой-то один, общечеловеческий рецепт яичницы. Понимаю, столь пестрой и колоритной группе размеров ноги нелегко прийти к подобному соглашению, но если вы пообещаете попытаться хоть разок, я тоже приложу все силы.

Прежде чем затронуть главные, всеобъемлющие проблемы в области разговоров, я считаю нужным сказать несколько слов о том, как важно не перестараться.

Как важно не перестараться

Слишком старательный оратор разжевывает больше, чем может откусить. Это осуществимо, но выглядит некрасиво.

Боитесь, что ваши мысли покажутся вторичными? Но первичные мысли подобны первичному греху: все это дела давно минувших столетий, их современников вы не могли застать в живых.

Главные, всеобъемлющие проблемы

Великие люди говорят об идеях, средние – о вещах, люди маленькие – о винах.

*

Учтивая беседа лишь в редких случаях бывает учтивой и вообще беседой.

*

Когда вы изливаете душу, это выглядит ничуть не симпатичнее, чем звучит.

*

За столом настоятельно не рекомендуется сыпать именами ваших знакомых знаменитостей. Хуже мухи в тарелке супа – только суперзвезда.

*

На вопрос: «Можно сказать тебе кое-что начистоту?» уместен только один ответ: «Да, если мне будет можно поднять это на смех».

*

Сказать кому-то: «Прекрасно выглядите!» – не комплимент, а второе врачебное мнение.

*

Слушать собеседника с неподдельным вниманием – искусство сродни умению распилить девушку надвое и срастить обратно. В обоих случаях почти невозможно обойтись без зеркал.

*

Антоним к «говорить» – не «слушать», а «дожидаться».

Как выйти замуж не за миллионера,

или Легкий путь к несчастью в шалаше

Недавнее бракосочетание известнейшей наследницы греческого пароходства с безработным русским коммунистом наводит на предположение, что у нас на глазах зарождается новая тенденция. Вероятно, среди настоящих богачей скоро войдет в моду мезальянс с игрой на понижение, причем котироваться будут не только те, у кого бумажник чуть тоньше, но и настоящие голодранцы. Если прогноз сбудется, нашим состоятельным собратьям непременно понадобятся практические советы и вдумчивые наставления. К их услугам мой мини-курс:

I. Где собираются бедняки

Познакомиться с кем-то, кто беднее вас, – уже загвоздка, ведь проторенные пути для вас закрыты. Бедняк не учился в частной школе с вашим братом, не покупал чистокровных скакунов на паях с вашим брокером и не проигрывал вам в карты, сохраняя хорошую мину, в Довиле. Он не разделяет вашего чисто эстетического интереса к драгоценностям доколумбовой эпохи и вашу детскую страсть разыгрывать кухарок, ему далеко до ваших познаний о стоимости участков в Гштааде. А значит, на случайную встречу с бедняком очень мало шансов. Вам придется активно искать знакомства. При поисках бедняка дотошно учитывайте его привычки и распорядок дня:

а. Бедняки – становой хребет системы общественного транспорта. При необходимости куда-то добраться бедняк обычно окунается в кипучую атмосферу товарищества, которую сулят автобусы и метрополитен. Если вы предпочтете этот метод, будьте начеку: не выдайте себя неловкой, суетливой попыткой поймать поезд линии «Е», перепутав его с такси, не называйте водителя автобуса «капитаном».

б. Бедняк почти во всех отношениях обслуживает себя сам. Следовательно, его обычно можно застать за покупкой продуктов, стиркой в прачечной самообслуживания, приобретением кухонной посуды, предъявлением рецептов в аптеке и сдачей пустых бутылок. Точки, где все это можно сделать, разбросаны по всему городу, а их двери открыты всем гражданам, в том числе, если захотите, и вам.

в. Бедняк, как правило, проводит лето там же, где и зиму.

г. Если он не распоследний бедняк (то есть не сидит на пособии, например), то каждый день или каждую ночь проводит много времени на работе. Рабочее место может располагаться чуть ли не где угодно: в магазине, офисе, ресторане, частном доме, аэропорту или на переднем сиденье такси. Во все эти места (пожалуй, за исключением последнего) легко попасть и вам. Часто это будет вам на руку: отличная возможность сделать решающий первый шаг.

II. Растопить лед в разговоре с бедняком

Разумеется, при знакомстве с бедняком сгодится та же тактика, что и с равным вам по положению. Обаяние, остроумие, тактичность, прямой зрительный контакт, элементарная сердечность, притворный интерес к его заветным переживаниям – все сгодится, чтобы прийтись ему по сердцу. Однако подобные стратегии не лишены риска: практически каждую можно понять превратно, ни одна не обещает незамедлительного успеха. Увы, люди есть люди, даже если они беднее вас, а значит, у них свои причуды, свои больные места, которые они ершисто защищают. А значит, на любую из вышеперечисленных тактик человек может среагировать нелогично, не вполне так, как вы надеялись. Но не отчаивайтесь: в этой ситуации вы можете извлечь максимальную пользу из своего богатства. Собственно, оно гарантирует, что вам почти сразу удастся сойтись с бедняком поближе.

Купите бедняку дорогостоящий подарок: автомобиль, дом, цветной телевизор, обеденный стол. Что-нибудь хорошее. Бедняки, все без исключения, обожают такие вещи. Купите ему что-то из этого списка, и он не преминет проникнуться к вам такой симпатией, что, как минимум, чуть-чуть с вами поболтает.

III. О чем нельзя упоминать в беседе с бедняком

На этом этапе действуйте как можно осторожнее, чтобы не потерять завоеванный гигантскими усилиями плацдарм. Ведь, когда доходит до диалога с бедняком в реальной обстановке, даже самые внимательные и прилежные учащиеся наших курсов допускают ляпы.

Бедняк, задобренный роскошным подарком, открыт к общению и даже приветлив. Но не думайте, что он уже ваш целиком и навеки. Есть риск прийтись ему не по нутру, и тогда все усилия пойдут прахом. Одна бездумная фраза, несвоевременный вопрос, упоминание о чем-то неуместном могут настолько задеть бедняка, что вы навсегда его оттолкнете. Вот для примера некоторые фразы и темы, которых вы должны избегать:

а. Это твой синий «даймлер» перекрыл выезд?

б… и в итоге, естественно, во всем всегда винят самого крупного акционера.

в. Я позвоню в полдень. Ты уже проснешься?

г. Кем ты себя возомнил – Лушиусом Биби[36]?

д. Не верь им ни на минуту: эти официанты миллионы заколачивают.

е. Ой, форменный халат. Отличная идея!

IV. Краткий толковый словарь языка бедняков

Распродажа – обычное событие в сфере розничной торговли, когда цены на товары снижаются. Не путать с «предпродажей» (кстати, слово «предпродажа» лучше не употреблять в беседах с бедняками).

Взять по акции – приобрести в розничном магазине завалящий товар со скидкой. Не путать с «взять (кредит) под акции» (кстати, последнее словосочетание настоятельно не рекомендуется произносить при бедняках).

Мясной рулет – упоительно жесткий вариант французского паштета. Иногда подается горячим.

Уработаться – непреодолимое чувство утомления, измочаленности, истощения сил. Похоже на джетлаг.

Арендная плата – деньги на ветер. Купить намного дешевле, чем снимать.

Четыре самых несчастных жертвы алчности: робкое воззвание к милосердию

Анджела де Г.

В разоренной квартире в кондоминиуме окнами на Ист-Ривер сейчас тихо. На паркете, испещренном выбоинами, разбросаны парусиновые чехлы. Забрызганные краской стремянки, ни дать ни взять скелеты, стоят в торжественном полумраке, поскольку неполный комплект точечных светильников не в силах рассеять тьму. Над плинтусом – унылые пятна забракованных оттенков серого. На ампирной рекамье, от которой остались одни руины, разбросаны сердитой рукой неприкаянные образцы тканей – смесь кислотно-зеленых с непроглядно-черными тонами, даже взглянуть страшно. Сейчас тихо. Да. Пока тихо. Но для Анджелы де Г., жительницы этой запущенной пещеры, недолгая тишина – лишь слишком краткая передышка. Драгоценные урывки спокойствия в мире, перевернутом вверх дном. В мире, где победили хаос и неопределенность. В мире ужаса и безысходности. В мире отчаяния.

Анджела де Г. делает ремонт.

Крохотная фигурка тихо сидит, сжавшись в комочек. На ней безразмерный свитер кофейного оттенка, слишком большой для ее исхудалого тела. Свитер такой широкий, такой мешковатый, что ее голос едва слышен. Увы, она вряд ли могла отвергнуть этот свитер, хотя фасон неудачный, цвет ей не к лицу и вообще такая одежда не вписывается в ее стиль жизни.

Свитер – подарок дизайнера.

Но Анджела де Г., глядя из окна вдаль, на унылый Куинс за черной студеной рекой, словно бы не замечает, во что одета. Она переживает такой глубокий кризис, она так поглощена своим горем, что порой начинает казаться, что одежда ее больше не волнует.

Анджела де Г. заговаривает с тобой, и ты невольно поражаешься противоречивости ее голоса: она шепчет, монотонно ведя счет своим бедам, но в каждом звуке вопиет страдание. Нам, соцработникам, такие истории даже слишком хорошо знакомы, но это не значит, что слушать их не мучительно, ведь боль Анджелы де Г. неподдельна, ее ноша тяжела. Итак, мы слушаем ее, мы слышим ее боль. Слышим обо всем – о бурных ссорах декоратора с архитектором, самодовольной спеси дизайнера осветительных систем, опозданиях рабочих, неуклюжести маляров. Сверхурочные по полуторной ставке, по двойной ставке, шок из-за государственных праздников, почему-то не учтенных в графике работ. Да, мы слушаем, слышим и, разумеется, делаем то немногое, что в наших силах. Прекрасно сознавая, как мало можем сделать, насколько эти обстоятельства сильнее нас, мы нерешительно пытаемся хоть чем-то ее утешить. Подсказываем имя скромного, но необыкновенно талантливого паркетчика. Телефон одного ньюаркского сантехника, не состоящего в профсоюзе. Высказываем надежду, что когда-нибудь найдется обивщик, у которого руки растут откуда надо. Да, мы пытаемся что-то сделать. Делаем над собой усилие, изображаем оптимизм. Но в конце концов осознаем, что этого мало. Необходима помощь извне. Необходима срочно.

Анджела де Г. делает ремонт.

Может быть, вы ей поможете? Ну пожалуйста…

Леонард С.

Леонард С. один. Совсем один. Один как перст. Да, теперь Леонард С. может рассчитывать только на себя. Так было не всегда. Когда-то все было иначе. Совсем иначе. Собственно, так было еще вчера вечером. Но теперь все изменилось. Все кончено. Сегодня утром, когда Леонард С. проснулся, его постигла трагедия, которой он опасался так давно. Кристофер Р. ушел. Да, Кристофер Р., милый, нежный, сложенный на диво пропорционально Кристофер Р. ушел, и Леонард С. остался один. Кристофер Р., напротив, ушел не один. Он ушел со всеми наличными деньгами Леонарда С., половиной гардероба Леонарда С., портативным цветным телевизором Леонарда С. и еще одной собственностью Леонарда С. – бесподобным небольшим рисунком Энгра.

Леонард С. надеется, что теперь-то Кристофер Р. доволен.

Доволен тем, как он поступил с Леонардом С. Доволен всем враньем, обманами и изменами. Доволен, что ободрал Леонарда С, как липку, пользуясь его связями, номером его кредитной карты, его счетом в бутике Paul Stuart. Доволен своей подростковой спесью, своей неописуемой неблагодарностью, бесподобным небольшим рисунком Энгра.

Леонард С., наоборот, недоволен – это еще мягко сказать. Он подавлен. Его терпение на пределе. У него мигрень. Его иллюзии разбиты. Его доверием злоупотребили. Ему не до работы. Он сломлен, он ничем не отличается от миллиона других сломленных людей в этом холодном, черством городе. Ему невыносимо грустно. В его душе мрак. И сегодня он просто не в силах войти в свою мастерскую – глаза бы не глядели!

Леонард С. рассказывает. Страшно смотреть, как он мучается. Леонард С. любил Кристофера Р. Дорожил им, заботился о нем, поддерживал его. Леонард С. думал, что Кристофер Р. ему верен. Считал его порядочным человеком, не таким, как все. Не таким, как другие. Не таким, как Тимоти М., Джон Х., Родни У., Дэвид Т., Александер Дж., Мэттью К., Бенджамин П. и Джозеф К. Не таким, как Рональд Б., Энтони Л. и Карл П. Но Леонард С. ошибался. Ужасно ошибался.

Теперь он понимает свою ошибку.

Где были его глаза? Где была его голова? Должно быть, на него нашло умопомрачение.

Звонит телефон.

Поговорив по телефону, Леонард С. возвращается. Очевидно, трагедия пришла не одна. Он наливает себе виски. Его руки дрожат. Его глаза – два омута страданий. Язык еле слушается, но постепенно он облекает в слова всю эту некрасивую историю. Он пал жертвой двойного предательства. Окончательно разуверился в людях. Кристофер Р. направляется в Лос-Анджелес. Увозя с собой сердце Леонарда С. Все наличные деньги Леонарда С. Половину гардероба Леонарда С. Портативный цветной телевизор Леонарда С. Бесподобный небольшой рисунок Энгра, тоже собственность Леонарда С.

И ассистента Леонарда С. – Майкла Ф.

Леонард С. говорит, что это конец. Говорит, что с него хватит. Говорит, что теперь ко всему равнодушен, ко всему на свете. Но, возможно, надежда еще теплится. Возможно, вы в силах помочь. Все пожертвования окружены завесой конфиденциальности. Анонимность гарантирована. Мы не дерзаем произнести вслух вашу фамилию.

Мистер Алан Т. с супругой

Когда-то здесь звучал смех. И музыка. Были вечеринки. Праздники. Официанты. Веселье.

Теперь же в этом особняке в стиле Тюдоров посреди Бель-Эйра в воздухе повисла напряженность. Его обитатели выбились из сил. Изнервничались. Они собирают волю в кулак, но стресс нестерпимый, нажим невероятный. Они страдают от сокрушительных результатов досадного просчета. Неверных прогнозов. Подвисших сделок.

Они недопоняли вкусы массовой аудитории.

В прежние времена казалось, что такого просто не может случиться. Мистер Алан Т. с супругой были на коне. Самая умная, самая проницательная команда продюсеров и маркетологов на весь город. Уверенное движение к цели, ни одного ляпа, ни одной ошибки. Гонорары за повторное исполнение, большой кассовый успех, проценты с валового, а не с чистого дохода. У мистера Алана Т. с супругой было все. Он и она держали обе руки на пульсе Америки. Мистер и миссис В-Нужном-Месте-В-Нужный-Час. Все, что вашей душеньке угодно. Америка хочет видеть мятущуюся молодежь? Вот вам мятущаяся молодежь. Блэксплотейшн. Ностальгия. Настоящая мужская дружба. Оккультизм. Они предсказывали каждый новый тренд, раз за разом. Глаз-алмаз. Снова и снова. У них были связи. Они снискали уважение. Они обрели могущество. Четыре новеньких «мерседеса» в лизинге одновременно. Шоколадный. Кремовый. Серебристо-серый. Темно-темно-темно-бордовый. За все любезно платила киностудия, по своей инициативе.

А потом земля под ногами зашаталась. Тут ошибка, там промашка. Вначале – мелочи: поторопились с началом широкого проката, молоденькому режиссеру выделили бюджет, с которым он не справился, доверили монтаж запойному пьянице, дали очаровательной малышке роль, до которой ей еще расти и расти. Негативные рецензии. Драйв-ины в черте города.

Сначала исчез темно-темно-темно бордовый. Затем – кремово-белый. Мистер Алан Т. с супругой утопают в отчаянии, мало кто из нас сможет по-настоящему понять, каково им. Они – словно раненые олени, словно жертвы какой-то болезни, разъедающей душу. Сидят, в скорбном безмолвии не спуская друг с друга глаз. Они знают: время неумолимо. Знают: следующим будет серебристо-серый. А потом даже шоколадного не станет. Они бранят себя и друг друга. Растравляют мучения, ведь когда-то гордились собой, а теперь винят в просчетах сами себя. Неумолимый кошмар они накликали сами.

Мистер Алан Т. с супругой прозевали научную фантастику.

Как так вышло, они ума не могут приложить. Все приметы были налицо: дешевые издания идут нарасхват, фанаты будущего проводят грандиозные конвенции. А комиксы? А игрушки? Новый тренд вот-вот выстрелит. Золотая жила. Дойная корова. Еще невиданная мода. «А мы-то где были?» Они задают этот вопрос и сами себе отвечают, в их голосах ужасающе сплелись скорбь и самобичевание. Они были далеко, на съемках какого-то блокбастера про йоркширского терьера, в которого вселился дьявол. Считай, вчерашняя газета, январская «Подружка месяца» после выхода февральского «Плейбоя».

Может быть, вы протянете им руку помощи? Не поможете ли вы мистеру Алану Т. с супругой? Постарайтесь. Пожалуйста. Сделайте им предложение. Они вряд ли смогут отказаться. Ну разве они смогут?

Кимберли М.

Кимберли М. стоит одна в терминале авиакомпании. Одна как перст. Неотрывно смотрит, как пустая багажная карусель кружит, кружит, кружит. Прекрасно понимая: все напрасно. Она здесь уже несколько часов. Ждала, ждала, ждала. С кем только не поговорила: с представителями авиакомпании, с сотрудниками наземной службы и даже, почти ослепнув от паники, со стюардессами. Ее ободряли, но надежды рушились. Ее багаж – о, теперь-то она это понимает – потерян. Все семь единиц. Все семь, подаренные ей бабушкой. Все до одной – от Louis Vuitton. Все до одной – винтажные. Добротные.

Из самой настоящей кожи, не чета теперешним.

Ей не верится, что такое могло случиться с ней. Должно быть, это лишь душераздирающий кошмарный сон, и скоро она проснется. В жизни такого не бывает. Но, слыша металлический голос, объявляющий о задержках и отменах, Кимберли М. понимает: это не галлюцинация, не сон. Ее багаж на самом деле потерян. Где он? Она теряется в догадках. Кто-то взял его по ошибке? Багаж едет обратно в город на такси? Летит в Кливленд? Переслан на грузовом самолете в Гонконг? Возможно, она так и никогда и не узнает.

Пропали ее свитера от Sonia Rykiel. И любимая блузка от Kenzo. Пропал ее свежепополненный запас Clinique. И туфли Maud Frizon. Пропали ее сапоги Charles Jourdan. Пропала ее адресная книжка. Да. Ее адресная книжка. Пропала. Пропали. Все пропало.

Кимберли М. стоит одна в терминале аэропорта. Одна как перст. Неотрывно смотрит, как пустая багажная карусель кружит, кружит, кружит.

Кимберли М. потеряла свой багаж. Вы, несомненно, можете поделиться с ней своим.

не забывайте жертв (их собственной) ненасытной алчности!

Руководство для родителей

Как ясно из заглавия, статья адресована тем из нас, кто взвалил на себя работу по воспроизведению человечества. И, хотя я не вполне упускаю из виду тот факт, что многие из моих читателей знакомы с искусством воспроизведения лишь в контексте подозрительно новеньких шифоньеров эпохи Людовика XV, в то же время я убеждена: есть вещи, о которых непременно нужно говорить вслух. Ибо, хотя я недвусмысленно бездетна, я замечаю за собой, что у меня есть весьма категоричные мнения о воспитании подрастающего поколения. Поделиться мнениями меня побуждают самые разнообразные, словно фасад в стиле рококо, причины: от искреннего беспокойства за будущность человечества до поверхностного, чисто косметического презрения.

Вопреки широкому мнению, я не отъявленная вредина, так что я не возлагаю на маленьких детей всю ответственность за их поведение. В основном, считаю я, ее должны нести старшие. Итак, дабы знание сделалось силой, предлагаю вам нижеследующие рекомендации:

На вас как на родителях лежит не настолько гигантская ответственность, как вы воображаете. Вы не обязаны дать миру нового победителя болезней или звезду кино. Если ваш ребенок вырастет человеком, который, по крайней мере, не употребляет слово «коллекционка», поздравьте себя с беспрецедентным успехом.

*

Деньги детям, в сущности, ни к чему. Как-никак, детям не нужно платить за квартиру и отправлять телеграммы. А значит, родители должны выделять им скромные карманные деньги – на пачку жевательной резинки и время от времени на пачку сигарет. Ребенка, у которого есть свой сберегательный счет и\или офшорный счет, не очень-то застращаешь.

*

Если ребенка не обучают с надлежащей требовательностью правильному поведению за столом, значит, к его будущему относятся наплевательски. Тот, кто сворачивает из льняной салфетки адмиральскую шляпу, не будет желанным гостем на раутах.

*

Термин «юный актер» – плеоназм. Во всяком ребенке сидит актер, но зорко следите, чтобы этот талант не распускался.

*

Не водите своих детей стричься к настоящему парикмахеру в настоящую парикмахерскую. Они пока слишком малы ростом, чтобы их обливали презрением.

*

Если на дворе ненастье, не спрашивайте у своего ребенка: «Ну чем тебе хочется заняться?» Уверяю, ему хочется заняться чем-то таким, чего вам не хочется видеть.

*

Образовательные телепередачи следует запретить как жанр. Они приводят разве что к неоправданным ожиданиям и конечному разочарованию, когда ребенок обнаруживает, что буквы не спрыгивают со страниц азбуки и не отплясывают вместе с курами ультрамариновой расцветки.

*

Если вы всерьез намерены подготовить ребенка к реальной жизни, учите его не вычитанию, а налоговым вычетам.

*

Постарайтесь, елико возможно, избегать откровенно библейских имен. Иначе выдадите себя с потрохами.

*

Не записывайте ребенка в прогрессивную школу из тех, где разрешается делать надписи на стенах. Разумеется, в том случае, если вы не хотите, чтобы из него вырос TAKI 183.

*

Если вам неймется учить ребенка дополнительно, запишите его в автошколу. Шансов обзавестись собственным «датсуном» у него намного больше, чем собственным «страдивари».

*

Одежда от кутюр на ребенке – все равно что цветастый лыжный комбинезон на взрослом. Такие вещи надо уметь носить – а мало кто умеет.

*

Никогда не позволяйте своему ребенку звать вас по имени. Он еще недостаточно долго с вами знаком.

*

Не поощряйте в своем ребенке творческое самовыражение, если вы не мать Джорджа Баланчина.

*

Не выспрашивайте у своего ребенка, какого он мнения о политике. В ней он понимает ничуть не больше вас.

*

Не разрешайте детям смешивать коктейли. Это против приличий, и вдобавок дети льют слишком много вермута.

*

Разрешать ребенку самому выбирать мебель для его комнаты – все равно, что разрешать собаке самой выбирать ветеринара.

*

Если начинает казаться, что ваш ребенок начинает плавиться от переоблучения, он слишком много смотрит телевизор.

*

Не утруждайте себя разговорами о сексе с маленькими детьми. Они редко имеют что добавить.

*

Пока ребенок маленький, не делайте ему внушений, угрожая пистолетом. Он попросту не поймет, к чему вы клоните.

*

Интересуйтесь у своего ребенка, что он хочет на обед, лишь в случае, если он платит из своего кармана.

Советы подросткам

Почти для всех, кто с этим столкнулся, нет более неприятного, неэстетичного и форменно несносного этапа жизни, чем переходный возраст. Причем, хотя он отравляет существование практически всем окружающим, самый чудовищный шок, несомненно, поджидает самого подростка. После того как двенадцать лет ему все умилялись, он абсолютно не готов к беспощадным последствиям своей новообретенной невзрачности. На тринадцатом году жизни пухленькая малышка чуть ли не в одночасье превращается в жирную корову, а мальчик, о котором раньше говорили «подрастет – вымахает», осознает себя коротышкой.

Недостатки внешности – не шутка, но у подростка есть и другие причины для страданий. Каждый день на него обрушивается куча проблем: философских и духовных, социальных и юридически-правовых. Подростку простительно впадать в замешательство и почти неизбежно чувствовать себя непоправимо несчастным. Конечно, это грустно, даже прискорбно. Но часто замечаешь, что мятущаяся молодежь не вызывает у тебя сочувствия. Эта черствость, безусловно, спровоцирована тем фактом, что о своей борьбе с злой судьбой подросток назойливо кричит во все горло. Это возрастное: в его годы человек не способен ничего таить в своей душе. Подросток просто обязан делиться с окружающими каждым мимолетным порывом, каждым суждением сплеча.

Естественно, такое поведение отталкивает. И, хотя зачастую подросток именно этого и добивается, в нас невольно пробуждается неподдельная враждебность.

Поэтому, чтобы если не продвинуться к взаимопониманию, то хотя бы поощрить благородные манеры, я изложила на бумаге несколько советов.

Если вы обнаруживаете, что не только нехороши собой, но и плохо ладите с людьми, ни при каких обстоятельствах не пытайтесь победить свой удел, пестуя в себе интересную личность. У взрослого интересная личность несносна. А у подростка – во многих случаях уголовно наказуема.

*

Правила хорошего тона допускают темные очки за завтраком лишь в двух случаях: если вы официально признаны незрячим или если вы вкушаете утреннюю трапезу под открытым небом во время полного солнечного затмения.

*

Если ваши политические взгляды категорически не совпадают с взглядами ваших родителей, имейте в виду: у вас, конечно, есть конституционное право говорить о своих взглядах, но некрасиво делать это с набитым ртом, особенно если он набит корейкой «праздничная», приготовленной угнетателями.

*

Прежде чем говорить, думайте. Прежде чем думать, читайте книги. Благодаря книгам у вас будет возможность думать о чем-то, кроме ваших пустых домыслов. Это благоразумно делать в любом возрасте, но особенно в семнадцать лет, когда вы чаще всего рискуете прийти к выводам, раздражающим всех вокруг.

*

Ищите слабое утешение в догадке: если бы ваш школьный консультант по профориентации учился не спустя рукава, он не сидел бы до сих пор в средней школе.

*

В переходном возрасте опасностей не счесть, но самая пагубная маскируется под склонность считать кино серьезным искусством. Если в данную минуту вы придерживаетесь этой точки зрения или близки к ней, то рискуете надолго превратиться в несносного позера. Возможно, мне удастся предотвратить это, задав вопрос: «Если бы фильмы (или, говоря вашим нынешним языком, «картины») действительно были высоким и серьезным искусством, стали бы их показывать там, где продаются «Орандж краш» и «Джуджубс»?»

*

На текущем жизненном этапе вы наверняка уделяете почти все свое время и внимание вопросам половых отношений. Это не только позволительно, но и, собственно, заслуживает поощрения, потому что с завершением переходного возраста и до конца дней вы перестанете неподдельно интересоваться сексом. Самые дальновидные из вас, возможно, постараются обзавестись какими-то добавочными интересами, чтобы в будущем занять себя. Я лично рекомендую табакокурение – привычку, которая вас не покинет.

*

Кстати, о сигаретах: учтите, что только в подростковом возрасте и больше никогда злые языки простят вам пристрастие к сигаретам экзотической формы или цвета.

*

Ваша одноклассница, предлагающая школьному театральному кружку поставить «Лысую певицу», до старости будет для всех занозой в боку.

*

Если в подростковом возрасте судьба одарила вас необычайной красотой, собирайте документальные доказательства – фотографируйтесь. Иначе впоследствии вам никто не поверит.

*

По возможности избегайте употребления наркотиков. Видите ли, хотя на текущем этапе они могут приятно отвлечь вас от тягот, в конечном итоге в зрелости (если она у вас будет) они вряд ли помогут вам стать счастливым обладателем офшорных счетов и недвижимости у самого моря.

*

Если вы живете в штате, где юридическое совершеннолетие наступает не в возрасте двадцати лет, а раньше, притворитесь, что оно наступает позже. Ни один из ныне живущих взрослых, будь у него выбор, не пожелал бы отвечать по договорным обязательствам, вытекающим из его решений в девятнадцать лет.

*

Помните: подростковый возраст – последний жизненный этап, когда вы будете радоваться, что вам звонят.

*

Сопротивляйтесь непоколебимо, когда на уроках алгебры вас пытаются вывести из забытья. В реальной жизни, заверяю вас, никакой алгебры не существует.

В гостях у папы Рона

День погожий, холодок бодрит, шпили собора Святого Петра ослепительно блестят на солнце, пейзаж как никогда величественный и грандиозный, но я едва замечаю его в спешке, перебегая площадь: я опаздываю на интервью, а всякому хорошему репортеру известно, что римским папам не нравится, когда их заставляют ждать. Запыхавшись, вхожу в Ватикан, бросаю взгляд на швейцарских гвардейцев – они, без преувеличений, хороши собой – и направляюсь в покои папы, где меня должен встретить тот, с кем я вела переговоры об интервью, – кардинал-епископ, правая рука папы.

«Привет, – говорит высокий, довольно нескладный парень. Я не дала бы ему больше тридцати с хвостиком. – Я Джефф, кардинал Лукас, но зовите меня просто Джефф». Джефф приветливо протягивает руку, и я теряюсь: я же не католичка, не знаю, как мне его приветствовать. Но тут Джеффа кто-то окликает. Спасена! Конфуз предотвращен. Хрипловатый мужской голос кричит: «Джефф, Джефф, если это девушка из журнала, скажи ей, я выйду через минуту. Как раз энциклику дописываю».

Он верен своему слову: шестьдесят секунд спустя передо мной вырастает высокий мужчина с всклокоченными волосами, поразительно длинными ресницами и открытой, даже озорной улыбкой. «Привет, – говорит он обворожительным басом, который я уже слышала минуту назад. – Я верховный понтифик, но зовите меня Роном – меня так все зовут».

Как ни удивительно, я без малейшей неловкости начинаю называть его Роном, ведь неподдельная сердечность папы заразительна. Скоро мы уже сидим на огромном старинном диване с кожаной обивкой и болтаем непринужденно, точно старые знакомые. Спустя непродолжительное время к нам присоединяются Сью, жена папы, хрупкая блондинка с кудрявыми волосами и длинными тонкими пальцами, словно сошедшая с картин прерафаэлитов, и Дилан, маленький, ребячливый сын Рона от первого брака.

Я удостоверяюсь, что мой диктофон работает нормально, и спрашиваю Рона, с чего ему хотелось бы начать. Не мог бы он немного рассказать о своей частной жизни? Как он расслабляется, ненадолго сбрасывая тяжелое бремя святости и непогрешимости?

«Ну-у, – говорит Рон, – для начала хочу отметить, что наша церковь как-никак обновилась, мы перестали закручивать гайки. Я имею в виду, что стараюсь подладиться под других. Понять и учесть другие точки зрения, непохожие на мою. Развиваться. Расти над собой. Исследовать самые разные школы мысли. Знаете, у меня есть типа девиз, и на моем посту он очень помогает. По-моему, он здорово помогает сделать церковь актуальнее. Собственно, он так понравился моей Сью, что она сшила мне вот это». Рон сбрасывает одеяние и остается в белой хлопковой футболке с красной вышитой надписью: «НЕПОГРЕШИМЫЙ – НЕ ЗНАЧИТ НЕГИБКИЙ». «Разумеется, – продолжает понтифик, – это лишь опытный образец. Сью сейчас доделывает вазу – вы, конечно, знаете, с гончарным кругом она творит чудеса, – но как только закончит, закажет сшить их для всей Священной коллегии кардиналов».

«Ах да, как я расслабляюсь… Ну-у, что люблю, так люблю – это работать руками. Понимаете, тактильный контакт с природным сырьем, даже если ты папа римский, приучает быть поскромнее. Вон тот скипетр – видите? Я полгода вырезал его из палисандра, но усилия окупились: раз он сделан моими руками, я чувствую, что это часть меня, он по-настоящему мой». Тут Сью улыбается, гордясь мужем, и шутливо чмокает папский перстень Рона. Сразу видно, какая это счастливая пара.

«Я и другие вещи делаю – всякое там по дворцовому хозяйству. Мы со Сью все делаем вместе, и даже Дилан помогает. Правда, Дил? – отечески спрашивает Рон, ероша волосы карапуза. – Я хочу сказать, когда мы сюда только въехали… Вы бы глазам своим не поверили. Чинность невероятная, пышность невероятная, чопорность немыслимая. А дворец такой огромный, с ним еще возиться и возиться. Но одно дело сделано, только-только на прошлой неделе я с ним покончил. То есть, конечно, мы покончили, мы со Сью общими усилиями: вернули изначальный облик Сикстинской капелле, очистили стены до кирпичей, и теперь смотрится классно, уютненько, никаких наворотов».

Мы пьем по глоточку мятный чай и умиленно наблюдаем, как малыш Дилан примеряет папину митру. Я присоединяюсь к взрыву беззлобного смеха, когда гигантский головной убор сползает на его личико.

«Перейдем к следующему вопросу, Рон. Знаю, вы будете со мной честны. То есть это само собой понятно. По-прежнему ли дважды два – четыре, а папа римский – католик?»

«Смотрите, – говорит он, – если вы конкретно про меня, в смысле про меня лично, – да, я католик. Но вы, верно, знаете, что все эти бабушкины страшилки, по большому счету, уже не актуальны. Критерии определенно смягчаются, и то, что я католик, не сыграло решающего влияния на выборах. Священная коллегия кардиналов ищет кого-то, чье сердце открыто Богу, кто в ладу со своими чувствами, кто умеет не только отлучать, но и, можно сказать, привечать, ведь отлучение – чисто негативный акт, несовместимый с тем типом актуализации, который, надеюсь, избрала сегодняшняя церковь. Да, церковь стремится не пренебрегать никакими возможностями, и в недалеком будущем мы, вполне вероятно, получим папу Рочестера, папу Эллен и даже папу Айру – никаких препон не вижу».

«Папу Айру? – переспрашиваю я. – Не кажется ли вам, что это навряд ли? Церковь сотни лет называла евреев христоубийцами, и вдруг папой станет еврей?»

«Смотрите, – говорит Рон тоном заправского понтифика, – кто старое помянет, тому глаз вон. Вы же знаете, мы перестали винить евреев в смерти Христа. Я хочу сказать, без них, очевидно, не обошлось, но необходимо смотреть на вещи в исторической перспективе, и нынешняя церковь одобряет мою прошлогоднюю буллу, требующую признать, что они, наверное, просто хотели ему подгадить. В моей булле так и сказано: евреи подгадили Христу, но, собственно говоря, они его не убивали».

У меня отлегает от сердца, и я начинаю расспрашивать Рона о ранних годах, годах борений, трудных годах, которые должен перетерпеть всякий юноша со скипетром в ранце – точнее, не перетерпеть, а преодолеть сложности, если он стремится к высокой цели.

«Ну да, – говорит Рон, – нелегко было, очень нелегко, зато не соскучишься. В смысле, я прошел весь путь, снизу доверху, от алтарника до шефа. Сидел в исповедальне и слушал рассказы ребятишек об их нечистых мыслях. Стоял у купели и крестил младенцев – вел, так сказать, подготовительные работы, – он тихо хихикает над своей шуткой. – Устраивал игры в бинго, венчал прихожан, окормлял паству. Я был самым молодым кардиналом в истории, вышедшим из Пяти Городов[37], и на моем пути встречались ухабы, но иногда я смеялся последним, и все усилия окупились в тот вечер, когда меня выбрали папой. Живо помню тот вечер. Тепло, легкий ветерок, и мы с Пэм – это моя первая жена – стоим вместе и смотрим на дым, ждем, ждем, ждем. Так было девять раз – почудилось, целый миллион, но наконец дым стал белым, и мне сказали, что я выиграл. Боже правый, это было прекрасно, просто прекрасно».

Рон смахивает набежавшие слезы, но очевидно, что стыдиться искренних эмоций – не в его стиле, он освободился от оков деланой невозмутимости, так долго закрепощавших мужчин. Я делюсь этим с Роном, и он радуется, даже благодарит: очень хорошо, что я подметила, что он выше старых чопорных ценностей, отказывающих мужчинам в праве на чувства.

«Послушайте, – говорит он твердо (сразу видно, человек не зря просиживает штаны на папском престоле), – мы все, знаете ли, в одной лодке, я хочу сказать, мы со Сью работаем в тандеме. Мы всё между собой обсуждаем, серьезно, все вопросы. Мне и в голову не придет издать буллу, пока я не обговорю ее со Сью. Не потому, что она моя жена, а потому, что я уважаю ее мнение, ценю ее проницательность. Очень много она делает сама – например, внедрила облатки из цельнозерновой муки. В смысле, это с начала до конца ее задумка. Именно Сью мне объяснила, что верующие много лет травили свой организм облатками из рафинированной муки. Это только один пример. У нее сотни достижений, даже не перечислить. Да, таких, как Сью, поискать. В смысле, она всей душой болеет за интересы верующих. Уж поверьте, она постоянно думает о людях. Она не просто владычица моего сердца, но и вообще владычица сердец. И поверьте, я говорю это не для красного словца, а от души».

Современные жития святых

Св. Гарретт Привередливый (ум. 1974) – покровитель визажистов. Ему молятся об избавлении от отечности и неровного тона кожи.

Гарретт родился в Кливленде в 1955 (по крайней мере с его собственных слов) году. Его отец, фабричный рабочий, мало интересовался своим бледным хрупким сыном. Мать, женщина благочестивая, торговала вразнос косметикой, чтобы вносить свою лепту в семейный бюджет. Возможно, именно она стала для Гарретта земным источником вдохновения.

Гарретт с младых ногтей выказывал не по годам пылкую душевную щедрость и вечно вызывался «накрасить хотя бы реснички» всем особам женского пола, попадавшимся ему на глаза. Когда ему было одиннадцать, он во время страшного бурана, одетый в одну лишь тонкую хламиду, преодолел пешком сорок семь миль, чтобы в лесных дебрях оставить свое приношение – корм для лесных обитателей. Теперь место этого благодеяния, прозванное «Вишни на снегу», часто посещают паломники со всего мира. Примерно тогда же Гарретт совершил первое чудо, отретушировав широкий мясистый нос местной дамы так, что присутствие контурной пудры осталось тайной.

Однажды летом, когда Гарретту было шестнадцать, он познакомился на автовокзале «Грейхаунд» с гостем города, нью-йоркским драматическим актером, и при добросердечном участии последнего (из вящей скромности пожелавшего остаться анонимным), Гарретту впервые открылось священное могущество продукции «Ревлон». Изнеможенный, трепещущий, он узрел прямо перед собой широкую зеркальную гладь, окаймленную сияющими огнями. Узрел умоляющие, страдальческие глаза. Узрел неподчеркнутые скулы. Узрел пересохшие, потрескавшиеся губы. Узрел гамму великолепных цветовых оттенков. Узрел свое предназначение.

Актер, восхищенный похвальными качествами Гарретта, помог ему проделать путь до Нью-Йорка. Там Гарретт совершил второе чудо – невзирая на явное отсутствие источников дохода, приобрел и обставил роскошную квартиру в кондоминиуме.

Скоро по городу разнеслась весть, что Гарретт чудесно преображает людей. Женщины, о которых он пекся, прозвали его Благословенным, и вскоре его стали чтить все, кто держит руку на пульсе города.

Невзирая на свое высокое положение, Гарретт держался смиренно, его часто встречали в самых неблагополучных районах, где он совершенно безропотно делал для других самую низменную и черную работу. Однажды в воскресенье незадолго до полудня Гарретта нашли мертвым: он принял мученическую смерть в спальне своего пентхауза в Ист-Сайде.

Св. Аманда Нью-Йоркская, Саутгемптонская и Палм-Бичская (умерла в 1971 году, впервые вышла в свет в 1951 году). Покровительница благовоспитанных, в молитвах ее просят: «Сделай так, чтобы со мной не раззнакомились, чтобы мне не пришлось брать средства на жизнь из основного капитала, чтобы я всегда правильно употребляла слово «кушать»».

Аманда, дочь мистера Моргана Хейса Бирмингема-IV (с резиденциями в Нью-Йорке, Саутгемптоне и Палм-Биче) и его супруги, родилась в нью-йоркской больнице Докторс 3 января 1933 года. Дебютировала в свете на Готэмском балу, получила образование в монастыре Святого Сердца и колледже Манхэттенвилль. Ее дед по отцовской линии Морган Хейс Бирмингем-III был членом Нью-йоркской фондовой биржи и учредителем фирмы «Бирмингем, Стивенс и Райан». Она ведет свой род от полковника Томаса М. Хейса.

Почти с рождения Аманда проявляла почти сверхчеловеческое чувство такта. На своих крестинах в церкви Св. Игнатия Лойолы она подала всем младенцам пример благородных манер: не плакала и не вырывалась, хотя таинство совершал священник, считавшийся в некотором роде парвеню. В детские годы она вникала во все детали чуть ли не фанатично, и окружающие впервые подметили ее чудесный дар, когда ей было три года: в детской в самых приличествующих им местах появились вазы от «Лалик» с безупречными аранжировками из несезонных цветов. Второй раз ее дар проявился в нежном девятилетнем возрасте, когда Аманда сумела, прилежно участвуя в уроке французского в Нью-Йорке, одновременно исправить в Хоб-Саунде чудовищно неделикатную схему рассадки гостей, которую составила секретарша ее бабушки по материнской линии.

Мученическую кончину Аманда приняла в загородном доме, где гостила на выходных. Она сознательно позволила подать ей (да еще и справа) салат с лесными грибами, собранными хозяйкой дома, вместо того, чтобы отказаться и тем уязвить хозяйку.

Св. Уэйн (ум. ок. 1975) – покровитель средних детей, ему молятся: «Избавь нас от донашивания и доедания за другими».

Уэйн был на два года младше своего гениального и красивого брата Майка и на три с половиной года старше своей прелестнейшей сестры Джейн. О жизни и деяниях Уэйна никто не помнит почти ничего, а если честно, вообще ничего, его канонизация – следствие беспрецедентной путаницы. Когда Майка причислили к лику святых дважды, он со свойственной ему щедростью отдал лишний венец святости Уэйну.

Св. Ингмар-Франсуа-Жан-Йонас-Андрей – покровитель аспирантов-киноведов, ему молятся об избавлении от просмотра кино чисто для развлечения, о защите от нечестивцев, которые хулят Стэна Брэкиджа и отрицают гениальность Джона Форда.

Св. Ингмар-Франсуа-Жан-Йонас-Андрей родился в резко освещенной родильной палате в маленьком американском городке, олицетворяющем все маленькие американские городки. С раннего детства он был поразительно зорок и повсюду различал смысловые пласты, ускользающие от среднестатистического кинозрителя. Уже к шести годам св. Ингмар-Франсуа-Жан-Йонас-Андрей проявлял недюжинную склонность одновременно переусложнять и недоговаривать.

Среди множества чудес, в титрах которых он значится, – то, что он убедил взрослых людей прилежно посещать фестиваль фильмов Джерри Льюиса, а один почтенный университет – включить в учебную программу курс «Философия Басби Беркли и ее влияние на Райнера-Вернера Фассбиндера и Робера Брессона».

Вместо того, чтобы принять мученический венец самому, св. Ингмар-Франсуа-Жан-Йонас-Андрей прислал за ним одного из своих учеников.

Проблема с прислугой

Несколько лет тому назад, благодаря довольно благожелательной рекламе, мне привалило, как говорится, немного деньжат. Эта негаданная, но крайне долгожданная удача позволила мне впервые в жизни найти жилье, которое можно, слегка покривив душой, назвать просторным. Я мигом взялась приводить его в порядок и скоро приобрела несколько пижонских предметов обстановки, тщательно подобранных с прицелом на то, чтобы они создавали ложное впечатление о моей образованности и родословной. В окружении этих солидных вещиц я воспряла духом, узрев, что по части материальных благ достигла всех своих целей: у меня есть новое богатство, старинная мебель, отдельная комната для литературной работы.

Однако моя досадная склонность коротать часы и, более того, годы за чтением чужих книг скоро привела к тому, что мое жилище стало необыкновенно похоже на шесть некрупных публичных библиотек, где курение не только разрешено, но и насаждается из-под палки. Истинно сказано: «Пепел к пеплу, прах к праху». По-моему, истинно на двести процентов. Мне, безусловно, требовалась горничная. Срочно. А я, увы, понятия не имела, где их берут. Разволновалась не на шутку. К лицу прилила кровь, зашевелилась тревога, и, наконец, я должна была прикрикнуть на себя и спокойно, но твердо себе втолковать, что горничная – не какая-нибудь безумно экзотическая премия, и ее наверняка можно заполучить самым банальным способом. На ум пришли два самых банальных способа, но я оба забраковала. Магазин? Нет, продажа горничных прекращена много-много лет назад, да и в прошлом ими торговали не в магазинах. Бар? Глупости! Я ищу горничную, а не литагента. Где же? Казалось, я зашла в тупик, завязла, некуда идти, некого спросить. Некого спросить… И тут я, к счастью, вспомнила про свою подругу, которой богатство досталось не упорным трудом, а по случаю – она случайно родилась в небедном семействе. Вот кто поможет мне советом, убережет от ошибок, укажет путь.

Я немедля ей позвонила и, очевидно, так удачно продемонстрировала полное невежество, что она согласилась не просто помочь, но и лично отобрать несколько подходящих кандидаток. Правда, она предостерегла: если я ищу прислугу на день в неделю, то, увы, не смогу рассчитывать на обслуживание по высшему разряду, к которому привыкла она сама. Эту новость я восприняла с похвальным спокойствием и стала ждать дальнейших указаний. Несколько дней спустя подруга известила меня по телефону, что пришлет мне на собеседование несколько перспективных горничных. И особо подчеркнула, что собеседование нельзя путать с интервью, не стоит расспрашивать горничных, откуда они берут замыслы и шутят ли они с самого детства. Нет, надо выяснять, у кого еще они работают, сколько берут, на какую работу согласны. После собеседования я должна решить, нравится ли мне соискательница как горничная, не как человек. Подруга сделала на этом особый упор, словно одно исключает другое, а ее тон показался мне неуместно-убийственным. Когда я сказала ей об этом, подруга ответила, что просто хочет меня остеречь, чтобы я не отвлекалась на личные симпатии. Видимо, она хотела сказать, что в горничной тебе должно нравиться ее умение гладить одежду, а не тот факт, что она знает тебя в лицо по телепередаче «Тудэй». На этом этапе я впервые заподозрила, что пользоваться услугами горничной не настолько приятно, чем кажется. Однако не отступилась и согласилась немедленно приступить к собеседованиям.

В тот же день пришел первый соискатель. Я не оговорилась, то был соискатель, необыкновенно холеный молодой человек. По-видимому, наша современность породила не только женщин-священников, но и юношей-горничных. Ни первых, ни вторых я не одобряю, но, раз уж он пришел, я его впустила и вежливо предложила: «Позвольте вашу кофту». Он отказался, по-видимому, чтобы не утруждать себя развязыванием всех завязок. Я попыталась увлечь его за собой по коридору, но, когда мы проходили мимо спальни, что-то привлекло его взгляд, и он устремился внутрь. Оказалось, его заинтересовала небольшая картина, висящая над камином.

«Декоративная живопись, – заявил он. – Полагаю, вы находите ее забавной».

«Нет, – ответила я, пытаясь подсчитать, сколько раз я уже встречала этого юнца, – я нахожу ее декоративной».

«Кровать?» – вопросил он, выгнув одну бровь.

«Неоренессанс, – парировала я. А затем ударила под дых: – Приписывается Хертеру».

«А-а, – сказал он. – Американская».

Я рассудила, что собеседование окончено. Если он не вытирает пыль с американской мебели, то и окна наверняка не моет. Но прежде, чем я успела известить его о своем решении, он проследовал в гостиную, и в следующий миг я обнаружила, что его фигура картинно драпирует мою американскую кушетку. Когда я вошла, он вскинул свою маленькую изящную голову, милостиво улыбнулся, маленьким изящным кивком дал понять, что мне позволено присесть. И угостил меня пространным монологом о всех гранях его безмерно утонченной личности. Несколько раз я пыталась встрять с вопросом, сколько он берет (у меня был план предложить ему сверхминимальную оплату, чтобы он сам поспешил откланяться). Но едва я поднимала эту тему, он уклонялся. Очевидно, любые разговоры о деньгах его фраппировали: какая вульгарность, какой дурной вкус, сразу видно парвеню. Наконец он соизволил перевести дух, и я вполголоса спросила: «Возможно, вместо оплаты ваших услуг вы предпочтете, чтобы я конфиденциально сделала пожертвование вашей любимой благотворительной организации?» Эта уловка, что называется, сработала, и юноша без дальнейших церемоний удалился.

Победа осталась за мной, но торжествовать было некогда: предстояло познакомиться с другими потенциальными горничными. Они шли бесконечным потоком. Выдвигали множество невыполнимых требований, но два самых невыполнимых так часто повторялись, что скоро все горничные стали мне казаться на одно лицо. Все горничные единодушно настаивали, что будут работать в дневное время, и не скрывали решительных намерений входить в мое жилище. Эти условия я, естественно, не собиралась принимать, потому что днем я дома – сижу и не пишу. Ночью я тоже не пишу, но и дома не сижу, так что, само собой, для меня удобнее, чтобы горничные работали ночью. Однако все мои уговоры пропали втуне, и в конце концов мне пришлось остановить свой выбор на самой лучшей из всех помощниц, не подходящих мне в принципе и, увы, не понимающих элементарной логики. Свято помня совет подруги, я выбрала ту, которая больше всех понравилась мне как горничная, а не как человек, и, хотя меня определенно пленило ее согласие гладить одежду, решающую роль сыграло то, что она ни слова не знала по-английски. Если уж мне придется целый день терпеть общество какой-то особы, лучше, чтобы эта особа даже смутно не догадывалась, что именно я говорю в телефонную трубку.

Первые несколько раз мы уживались если и не гармонично, но мирно, но к четвертой неделе ситуация начала казаться мне невыносимой. Я честно старалась не путаться у горничной под ногами, но она вечно ходила за мной из комнаты в комнату, размахивая устрашающими хозяйственными принадлежностями и презрительно оглядывая меня по-португальски. Сразу понятно, она в грош не ставит дамочку, которая, по-видимому, целыми днями пролеживает диван, использует полотенца и ведет телефонные разговоры на иностранном языке. После эпизода с особенно энергичным и пренебрежительным вытряхиванием пепельниц я капитулировала, признав, что отныне мне придется проводить весь день вне дома.

Поначалу выходить наружу днем было по-своему интересно. Днем очень многие заведения открыты, и освещение, нельзя отрицать, прекрасное, правда, слишком людно и немножко шумновато. Я честно старалась если не наслаждаться этим, то свыкнуться. Но вскоре прелесть новизны потускнела, и я обнаружила, что мне все труднее вести нормальный образ жизни в чуждой, враждебной атмосфере. Невежи-швейцары то и дело придирались ко мне, частенько переходя на оскорбления. Они неприветливо встречали меня, когда я, никому не мешая, тихо разгадывая кроссворд из TV Guide, задерживалась под козырьками у вверенных им дверей. Когда я пыталась поддерживать контакты с широким кругом друзей по телефону-автомату, скапливались толпы и зрела смута. А время от времени я становилась безвинной жертвой желчных замечаний, когда знакомилась с литературными новинками, очаровательно позируя на багажнике чужой машины.

Разумеется, так не могло продолжаться вечно; пришло время для срочных мер. Да, найти выход было непросто. Проблема серьезная, требующая серьезных усилий. Я охотно пустила бы в ход все методы, которые мне по плечу. Увы, методы, которые мне по плечу, редко предполагают тщательный сбор информации и педантичное обдумывание деталей. Если честно, они ближе к сумасбродным планам и бредовым теориям. Итак, вполне простительно, что в итоге мне не удалось прийти к твердому решению. Я могу лишь заверить, что пыталась к нему прийти. Вот вам веские письменные доказательства.

Веские письменные доказательства моих попыток

Я рассудила: по всей очевидности, грязную квартиру, как и грязную куртку, невозможно снова сделать чистой, если ты сейчас в ней. По всей очевидности, квартиру следовало бы отдать в чистку точно так же, как мы поступаем с куртками. Я решила, что это осуществимо, если открыть специальные химчистки. Пока все логично. Подвох обнаружился лишь на этапе, когда я вообразила, что иду забирать квартиру из чистки. Только в этот момент в памяти всплыла аналогия с грязной курткой, и сердце оборвалось. Я явственно вообразила, как, стоя перед прилавком, ору: «Эта квартира – не моя! Думаете, я не узнаю свою квартиру с первого взгляда? Моя была с отдельной комнатой для литературной работы и двумя дровяными каминами. А эта квартира не моя. Эта квартира – без отдельной комнаты для литературной работы, с одним дровяным камином и с кроватью-чердаком. Поверьте, нет у меня никакой кровати-чердака. Клянусь, нету. Не смейте говорить, что это моя квартира, просто в чистке кое-что потерялось. Извольте ответить, как можно потерять дровяной камин? Он же не висел на ниточке. Он был вделан в солидную оштукатуренную стену. Это не моя квартира, и я ее не заберу. Нет, эту квартиру я не возьму, лучше останусь вообще без квартиры. Я хочу мою квартиру, ту, которую сдала вам в чистку. Ах так, да я… Да я на вас в суд подам. Думаете, не подам? Мой адвокат с вами свяжется. Иду ему звонить!»

И после этого я увидела, как поворачиваюсь на каблуках и разъяренно ухожу. Увы, в следующий миг я увидела, что снова нахожусь на улице, в телефонной будке, а вокруг скапливаются толпы и зреет смута. И тогда я приняла решение: если мне так и так придется звонить по уличному таксофону, не буду свою квартиру с двумя каминами никуда сдавать.

Вещи

Вещи

Все вещи на свете можно разделить на две основные категории – на натуральные и искусственные. Или, в более привычных вам терминах, на природу и искусство. Что ж, у природы, как я знаю даже слишком хорошо, есть пламенные почитатели, но я в общем и целом не из их числа. Скажу без обиняков: я и мне подобные не жаждут вернуться к земле. Я и мне подобные жаждут вернуться в отель. Отчасти дело в том, что у меня слишком мало общего с природой. Мы ходим в совершенно разные рестораны, смеемся над совершенно разными шутками, а главное, видимся с совершенно разными – природа со своими, я со своими – людьми.

Правда, так было не всегда. В детские годы меня частенько можно было найти на лоне природы: я играла на снегу, гуляла в лесу, мочила ноги в пруду. Все это было для меня в порядке вещей. Но мало-помалу я выросла, и именно в процессе взросления у меня открылись глаза на ряд вопиющих недостатков природы. Во-первых, природа, как правило, расположена снаружи, то есть там, где, несомненно, почти негде присесть. Во-вторых, снаружи целую половину суток стоит день, а значит, все освещено сверху, жестким светом, который не красит внешность заядлых курильщиков. А в-третьих (в контексте нашей темы – в-главных), все натуральное уже по определению – дикое, неухоженное и во многих случаях кишит насекомыми. Так что владеть натуральными вещами как-то, очевидно, не хочется. Objets d’art – другое дело, но objets de nature – увольте. И вообще, кому захочется обладать тем, для чего даже французы не придумали подходящего слова?

С учетом всего этого я составила небольшую таблицу, которая наглядно демонстрирует огромное превосходство всего рукотворного над всем нерукотворным.

Теперь, когда вам удалось рассмотреть этот предмет в общих чертах, пора исследовать его углубленно, пора спросить себя: «Что мы узнали и какую пользу мы извлечем из своих новых знаний?» Что ж, очевидно, самое важное, что вы узнали: «Лингуине с морепродуктами – величайшее достижение человечества». Но это легко усвоить, не будем разжевывать эту мысль, вдаваясь в детали.

Спрашиваете, какую пользу вы извлечете из этих знаний? Полагаю, вам всем будет ценно взглянуть через их призму на прописные истины о вещах.

Прописные истины о вещах, если взглянуть на них через призму ваших новых знаний

«Тем, кто умеет ждать, хорошие вещи сами идут в руки». У этой мысли много общего с другой известной сентенцией «Кроткие наследуют землю». Приняв это во внимание, воспользуемся испытанным дидактическим методом – разделим первое утверждение на составные части. Часть А: «Тем, кто умеет ждать». Часть Б: «Хорошие вещи сами идут в руки». Мы тут же обнаруживаем, что благодаря предыдущему исследованию отлично знаем, какие вещи хорошие, а какие – нет. Но часть «Тем, кто умеет ждать» заводит нас в неизведанные дебри. Как установили педагоги, в подобных случаях лучше брать примеры из реальной жизни. Возьмем место, где, как мы знаем по личному опыту, «те, кто умеет ждать» вынуждены кропотливо оттачивать это умение. Полагаю, зона получения багажа в крупном международном аэропорту подходит идеально.

Теперь, чтобы ответить на главный вопрос – проверить, верно ли утверждение «Тем, кто умеет ждать, хорошие вещи сами идут в руки», мы, по сути, должны превратить его в вопрос: «Верно ли, что хорошие вещи сами идут в руки тем, кто умеет ждать?» Разделив свой ответ на две части, обнаруживаем: мы уже выяснили, что, во-первых, к «хорошим вещам» относятся лингуине с морепродуктами, автомобиль «бентли» и неизменно чарующий Париж.

Мы выяснили, что, во-вторых, «те, кто умеет ждать» ждут в аэропорту О’Хара. И, припомнив собственные невымышленные приключения, сверяемся еще разок со своей ценной таблицей. И со вздохом, скрепя сердце, заключаем: «Нет, тем, кто умеет ждать, хорошие вещи не идут сами в руки», кроме случаев, когда ввиду непредсказуемых личных предпочтений «тех, кто умеет ждать», в списке «хороших вещей» обнаруживается пункт «ваши (опустошенные по дороге) чемоданы, да и то не все».

«Прекрасное пленяет навсегда»[38]. Эта чеканная строка из стихотворения Китса не то чтобы недостоверна, но успела устареть. Не забывайте, мистер Китс был не только поэтом, но и сыном своей эпохи. Более того, не стоит забывать, что в начале XIX века было принято безмерно восхищаться банальной жизнеспособностью. Итак, все прекрасное, в том числе вещь прекрасная, пленяет, спору нет. Но мы, дети современной эпохи, сбросили оковы устарелых ценностей и смело признаем: в девяноста процентах случаев достаточно одного уикенда.

«Для всякой вещи есть свое время и устав; а человеку великое зло оттого, что он не знает, что будет». И человека можно понять: ему ведь внушили, что прекрасная вещь пленяет навсегда.

«Вещи, сделанные своими руками, согревают душу». Сказано на удивление верно. Приверженцы этой точки зрения пытаются самовыражаться посредством ручного труда вместо того, чтобы работать по-настоящему. Например, вяжут шарфики, которые греют разве что душу. Напротив, писатели работают по-настоящему – занимаются умственным трудом.

«Жизнь – вещь грубая, друг Луцилий[39].» А смерть – это кабаре.

Секреты воспитания (и самовоспитания) питомцев

Для начала я почитаю себя обязанной сделать заявление, которое окружающие наверняка сочтут чистосердечным признанием. И ошибутся – я уверена, что просто констатирую факт. Итак, я не люблю животных. Любых. Даже как отвлеченное понятие. Животные мне не друзья. Двери моего дома для них закрыты. В моем сердце для них не найдется даже уголка. Для меня животные попросту не существуют. Впрочем, чтобы избежать недоразумений, сделаю оговорку: в конкретном смысле я не желаю животным зла. Я не потревожу животных, если они меня не потревожат. Гм… Пожалуй, лучше сформулировать по-другому. Я лично, своими собственными действиями не стану тревожить животных. Но вместе с тем полагаю, что тарелка, на которой отсутствует добрый кусок чего-нибудь этакого с кровью, оскорбляет чувства серьезного едока, и, хотя мне нередко попадаются мужчины, предпочитающие мисо мясу, не припомню, чтобы подобные типы хоть однажды вызывали у меня симпатию.

Итак, будет точнее сказать, что я не люблю животных за двумя исключениями. Первое исключение – бывшие животные: их я люблю горячо, в форме отменных поджаристых ребрышек и пенни-лоферов от «Басс Уиджен». Второе исключение – любые животные, которые держатся от меня подальше. Я хочу сказать – не просто подальше от моей квартиры, а очень далеко, в дальних чащах, а еще лучше – в дальних закоулках южноамериканских джунглей. В сущности, это было бы только справедливо. Я к ним не суюсь, пусть и они ко мне не суются.

С учетом всего вышеизложенного вас вряд ли удивит, что я не одобряю практику держать животных в качестве домашних питомцев. «Не одобряю» – еще мягко сказано. Питомцев следует поставить вне закона. Особенно собак. Особенно в Нью-Йорке.

Я нередко облекала эту мысль в слова в приличном обществе (точнее, в обществе, которое по нынешним временам сходит за приличное), а мне неизменно возражали: даже если самых безалаберных и стоило бы обессобачить, все же необходимо подумать о потребностях незрячих и патологически одиноких. Я не вполне лишена сострадания и, хорошенько поразмыслив, нашла идеальное, на мой взгляд, решение: определить одиноких в поводыри к незрячим. Осуществление плана даст первым собеседников, вторым – надежную опору, а всех остальных избавит от, увы, слишком частых сцен, когда взрослый мужчина обращается к немецкой овчарке почтительным тоном, который лучше приберечь для престарелых духовных лиц и налоговых инспекторов.

Если же некоторые любители животных не жаждут помогать продавцам газет переходить оживленные перекрестки, я посоветую им найти себе других компаньонов взамен животных. Если вы не в состоянии обзавестись настоящими друзьями, осмелюсь порекомендовать вам взять пример с вашей любимой знаменитости и попробовать вложиться в неподдельно квалифицированную свиту. У этого решения есть гигантские преимущества: свита, несомненно, лучше собаки (и, разумеется, даже подлинных друзей) и почти незамедлительно начнет окупать вложенные деньги. Свиту не надо выгуливать: наоборот, одна из ее главных обязанностей – выгуливать вас. Свите не надо придумывать имя. Со свитой необязательно играть. Свиту не надо водить к ветеринару (правда, ответственный хозяин следит, чтобы его свита была привита от всех болячек). Правда, свиту надо кормить, но это можно делать в приличных итальянских ресторанах, избавив себя от возни с исполинскими банками консервов и специальными пластмассовыми мисками.

Если совет обзавестись свитой вам не по вкусу, возможно, вам стоит переосмыслить свои представления о «хорошей компании». Кто сказал, что компанию вам непременно должны составлять живые существа? Георгианское столовое серебро и диваны работы Данкена Файфа, как и практически любые спиртные напитки и внесезонные фрукты, – согласитесь, очень неплохая компания. Дайте волю воображению, изучите вопрос поглубже. Что-нибудь придет в голову.

Однако на тот случай, если вам ничего не придет в голову (а любители животных – поразительно непокорные создания, так что вы вряд ли даже попробуете изыскать альтернативу), вторую часть своего обращения я адресую самим домашним питомцам в надежде, что они, самое малое, научатся резвиться изящно, не роняя своего достоинства.

Если вы – собака и хозяин предлагает вам надеть свитер… предложите ему надеть хвост.

*

Если вас назвали в честь какой-нибудь яркой творческой личности, единственный выход для вас – бегство из дома. Неслыханная грубость – принуждать даже животное делить кров с субъектом, который зовет кота «Форд Мэдокс Форд».

*

Собакам, зарабатывающим на пропитание съемками в рекламных роликах (а именно, в таких, где собака непрерывно, агрессивно требует мяса), стоило бы помнить, что как минимум в одной стране Дальнего Востока они сами – мясо.

*

Если вы – лишь птица в золотой клетке, считайте, вам еще повезло.

*

Собака, мнящая себя лучшим другом человека, определенно еще не встречала адвокатов по налоговым вопросам.

*

Если вы – сова и вас держат в качестве домашнего питомца, я аплодирую вашей склонности презрительно ухать. Вы верно оцениваете свое положение. Конечно же, сова – ни в малейшей мере не питомец, а непростительная, неестественная претензия на имидж сумасброда.

*

Ни одно животное никогда не должно запрыгивать на мебель в столовой, если оно не стопроцентно уверено в своей способности постоять за себя в беседе.

Собрание Фрэнсис Энн Лебовиц

Несколько выдержек из каталога, который предполагается выпустить по случаю аукционных торгов «Имущество Фрэнсис Энн Лебовиц»

Длина 19 дюймов (48 см)

См. иллюстрацию.

1.«Корд» (торговая марка)

Ценный образчик маркированной вышеописанным образом электрической плитки, популярной благодаря ее цене. Белая эмалированная металлическая двухконфорочная плитка с черной надписью, представляющей собой название торговой марки, и черными регуляторами была собственноручно доставлена нынешней владелице мистером Роупером, круглосуточно отсутствующим на работе управляющим многоквартирного дома, где она проживала. Роупера долгое время считали мифической фигурой. Случай материализации мистера Роупера в физическом мире живо заинтересует тех ученых и коллекционеров, которые посвятили себя углубленному эзотерическому исследованию Memento Pori («напоминаний о бедности»), но следует отметить, что его материализация была единичным явлением, а сам он к этому лоту не прилагается.

Как бы то ни было, «Корд» пришла на смену более ранней электрической плитке, которой, по устоявшемуся мнению, прежде владели (и пользовались) все предыдущие подопечные мистера Роупера.

Пропорции «Корд» весьма любопытны: она оснащена двумя конфорками, но недостаточно велика для двух кастрюль. Возможно, эта особенность продиктована стремлением арендодателя акцентировать мотив неуютности.

Собрание Фрэнсис Энн Лебовиц, одна из крупнейших когда-либо созданных (в квартире подобной площади) коллекций Memento Pori, – не что иное, как летопись реакции человека на безденежье с конца 1960-х, а также приобретений второй половины 1970-х и вплоть до настоящего момента.

Представлены все способы и материалы художественного самовыражения: выцарапывание по мебели, интуитивные отпечатки на красочном покрытии стен, работы из самых разных металлических сплавов.

Исследование всего спектра настроений и исторических событий, под влиянием которых создавались эти объекты, отняло бы слишком много времени. Некоторые объекты – утлые, другие представляют собой остроумные самоделки, а третьи просто старомодны, но все предположительно отражают тот факт, что в земном мире труд писателя оплачивается слишком скудно.

Электроплитка «Корд» с двумя конфорками и двумя регуляторами напоминает нам, что пустота в карманах – крайняя нищета и от этого некуда деваться. Пожалуй, наиболее четко это выражает надпись под обоими регуляторами, одна и та же: «Сильный\Средний\Слабый».

2. Гриль-тостер «Бройл Кинг»

первая половина\вторая половина 1960-х

На одном боку – роспись в виде логотипа «Бройл кинг» (нечто, отдаленно напоминающее корону), на другом боку – роспись в виде надписи «инфракрасный Пеки-да-Жарь». Отделка из черной пластмассы, имеются также алюминиевая решетка, окошко из стекловидного материала, а также чисто декоративный провод с вилкой.

Длина – 17 дюймов (43 см)

См. иллюстрацию.

3. Ценный экземпляр, софа-кровать фирмы «Роу» торговой марки «хочешь – спи, хочешь – софи». Вторая половина 1971 года

Выполнена из фанеры. Обита поролоноподобной субстанцией, верхний слой обивки – коричневый хлопчатобумажный вельвет в широкий рубчик; матрас из сине-серо-белого тика, с черно-белой этикеткой, внешне напоминающей матерчатую (не отрывать под страхом уголовного наказания).

Ширина – 3 фута (0,9 м) в режиме софы

либо 6 футов (1,8 м) в режиме кровати

См. иллюстрацию.

4. Фарфоровые тарелки бледно-желтого с ручной подглазурной росписью. «Общенациональное братство практикующих гончаров», предположительно 1939 год

Повседневные тарелки для молочных продуктов, ранее принадлежали мистеру Филипу Сплаверу с супругой, проживавшим в Дерби, штат Коннектикут, и изначально были приобретены в кинотеатре «Вест-Энд» в Бриджпорте, штат Коннектикут. По счастливой случайности (кинотеатр принадлежал брату супруги мистера Сплавера) эти великолепные сосуды (когда-то часть целого сервиза) с рисунком в виде серых, черных и красных неровных полосок на белом фоне попали в руки владельцев без утомительной необходимости посещения вечерних сеансов, где тарелка прилагалась к билету. 3 штуки.

Диаметр – 10 с половиной дюймов (26,6 см)

7 с половиной дюймов (19 см)

См. иллюстрацию.

5. Собрание коробочек. Середина 1978 года

Первая – красно-бело-синяя картонная упаковка зубочисток «Амбассадор», почти все из 250 круглых зубочисток прилагаются. Вторая и третья – картонные коробки от скрепок «Джем», выдержанные в изумительных зеленых тонах. Четвертая – четырехцветная (обратите внимание, что один из цветов – телесный, полупрозрачный) металлическая коробочка с надписью, извещающей, что она содержит пластыри-полоски на пластиковой основе торговой марки «Джонсон-энд-Джонсон бэнд эйд» трех размеров. Интересная ошибка упаковщика (размер «малый» отсутствует). 4 вещи в одном лоте.

Длина: от 2¾ дюйма до 3¼ дюйма (от 7 до 8,2 см)

6. Три электрических будильника (один из них действующий). Последняя четверть (плюс-минус несколько лет) хх века

Первый и второй будильники – производства фирмы «Уэстклокс» (Ла-Салл, Иллинойс). В обоих недостает «камней», но дизайн интересный: первый чуть ли не шокирует аскетизмом, у второго – своеобразная рамка в горизонтальную, мандариновую с черным полоску. Третий – действующее устройство для измерения времени, с цифрами, нанесенными псевдофлуоресцентной краской, создающими эффект на грани trompe l’oeil (то есть легко подумать, что они видны в темноте); торговая марка с забавным названием Lux. 3 вещи в одном лоте.

Длина – от 3¾ дюйма до 4¼ дюйма (от 9,5 до 11 см)

См. иллюстрацию.

7. Пишущая машинка. ХХ век

«Ремингтон-Рэнд», серый металл, одиннадцать клавиш заедают, лента размоталась; общее состояние плачевное.

Длина – 11 дюймов (28 см)

См. иллюстрацию.

8. Еще одна пишущая машинка. ХХ век

Одолжена у преимущественно анонимного арт-директора, модель «Леттера ДЛ», серый металл двух оттенков. Ни лот номер 7, ни лот номер 8 никогда не использовались нынешней владелицей.

Длина – 10 дюймов (25,4 см)

9. Коллекция из пяти яиц. Дата производства не так близка к концу ХХ века, как хотелось бы надеяться

Яйца в двух состояниях – сваренные вкрутую и сырые; три штуки в первом состоянии, две – во втором. Прилагаются голубая, средней насыщенности цвета картонная упаковка для яиц и эмалированный ковшик похожей расцветки. 5 вещей в одном лоте (на текущий момент).

10. Беруши профессиональные для использования ранним утром, одна пара

Пара крикливо-желтых поролоновых, абсолютно бесполезных берушей. 2 вещи в одном лоте.

Длина – 1 дюйм (2,54 см)

11. Два рыжевато-бурых предмета. ХХ век

Один – мельница для перца, другой – миска для салата. Оба испещрены следами бытования. 2 штуки.

Высота 3⅜ дюйма (8,16 см)

Диаметр 6 дюймов (15 см)

См. иллюстрацию.

Графика и скульптура

12. Неизвестный скульптор.

Фигура аллигатора на подставке-пепельнице

Подпись автора отсутствует.

Керамика. В коричневых, желтых, голубых и белых тонах. С надписью «флорида».

Высота 21½ дюйма (54,5 см)

См. иллюстрацию.

13. Фрэн Лебовиц. Серия рисунков в стиле «Каляки-маляки»

Подпись автора, указана дата – «78-й».

Шариковая ручка под нажимом.

5 × 3 дюйма (12,7×7,6 см)

14. Ребенок подруги. «Доброе утро, мама!»

Подпись неразборчива.

Фломастер. Книжка-раскраска.

11×7¾ дюйма (28×20 см)

См. иллюстрацию.

15. Редактор. «Пока не найдете работу, не пишите»

Без подписи. Приблизительная дата – «быльем поросло».

Цветной карандаш. Похищенный канцелярский бланк.

8½ × 5½ дюйма(21,5 × 14 см)

См. иллюстрацию.

16. Коврики. Два хлопчатобумажных махровых коврика для ванной, только что из стирки. Конец 1960-х

Первый по цвету ближе к розовато-лиловому, второй – нетипично расхожего оттенка синего, оба симпатичные. 2 вещи в одном лоте.

Ок. 3 футов (0,9 м) × 1 фут 8 дюймов (50,8 см)

См. иллюстрацию.

Где ручка вашей тети? Ручка моей тети лежит на операционном столе

[40]

Меблированная квартира? Пожалуй, нет. Меблированные квартиры меня абсолютно не интересуют. Нет, серьезно. Ни капельки. Только не меблированные. Хай-тек? Да-да, я знаю, что такое хай-тек. Знаю-знаю. Серьезно, знаю. О хай-теке я знаю все.

Я и о Слоан-Кеттеринге[41] знаю, но это же не значит, что мне хочется поехать туда смотреть палаты.

Нет. Ни капельки. Нет. В каком доме? Серьезно? О, дом мне очень нравится. Замечательный дом. Я не знала, что вы с ним работаете. У вас эксклюзивное соглашение? Гм. А в этом доме случайно нет сейчас квартир без мебели? А-а. Ну да, конечно, законы рынка. Знаю-знаю. Понимаю-понимаю. Да, вы правы, авось когда-нибудь там еще что-то появится. Ну хорошо, но вообще-то меблированные квартиры меня абсолютно не интересуют. Ни капельки.

Просто сама себе не верю. Не верю, что все равно еду ее смотреть. Меблированная квартира. Не хочу меблированную квартиру. Меблированная квартира – это исключено. Ненавижу меблированные квартиры. Правда, абсолютно не понимаю, как можно назвать «меблированной» квартиру в стиле, даже отдаленно напоминающем хай-тек. Тогда уж «оборудованная» или, возможно, «сконструированная». В таких квартирах у меня непременно возникает искушение спросить: «На сколько миль ей хватает галлона бензина?» Или: «Где здесь машинное отделение?» Или «Где здесь реанимация?» Давеча, когда меня занесло в такую квартиру, я битый час пыталась отыскать латунную табличку с именем благотворителя. Хай-тек. Сама себе не верю.

О, здравствуйте. Да, я тоже рада снова вас видеть. Ну да, давайте сразу поднимемся.

Фу-ты, ну-ты. Ничего себе. Ой, послушайте, прошу прощения, я не прихватила с собой жетонов. Не могли бы вы одолжить мне один жетончик? Что-о? Здесь нет турникетов? Да-да, не сомневаюсь, просто по недосмотру. Не всякий продумывает каждую деталь. Есть и другая версия: у архитектора взыграло чувство меры. Он наверняка решил, что турникеты – перебор, ведь писсуары в гостиной он уже поставил. Мелочь, но приятно. И очень удобно, особенно для тех, кто разделяет его вкусы… я хотела сказать, его вкус. О, а вот до такого я никогда бы не додумалась: ночник из неонового баскетбольного кольца. Да, такая мысль меня никогда бы не осенила. Но отлично придумано. Раскрепощает творческую жилку. Визуальный юмор. Я всегда обожала визуальный юмор. Погодите-ка, нет ли у меня общих знакомых с Джулиусом Ирвингом[42]? Скорее всего, нет. Жаль, он бы наверняка заинтересовался. Знаете поговорку: «Как вы нам, так и мы вам»? Почему бы на следующем матче «Филадельфии» ему не забросить мяч в ночник? Возможно, ему это будет в кайф. Мне на его месте было бы, я уверена.

Хм-м-м-м, вы только посмотрите, а?! Я хочу сказать, просто загляденье. Подлинная мойка для операционной, и даже поддоны для инструментов встроенные.

Нет-нет, этого я не заметила.

И умывальник с коленным смесителем. Хитро придумано, а? Р-раз, коленом открываешь, чтобы помыть руки, когда они по локоть в этом самом. Да, соглашусь, с хромированными поручнями и больничной ванной гармонирует прекрасно. Подытожим: пожалуй, нельзя отрицать, что в этом санузле все предусмотрено. Если вы не можете удовлетворить свои потребности здесь, то вообще нигде не сможете. Вымойтесь дочиста, вытритесь полотенцем и до отхода ко сну еще успеете сделать легкий рентген мозга. Неглубокий – просто чтобы успокоить нервы и поскорее забыться.

Столовая? Да-да, конечно, я буду счастлива посмотреть столовую.

Не стану лукавить. После этой ванной комнаты я буду счастлива посмотреть что угодно. Как знать, долго ли мне осталось жить? И вообще, вдруг столовая развеет мою мрачность. «Вдруг столовая развеет мою мрачность?» Кого я пытаюсь обмануть? После этой ванной мою мрачность развеет разве что операция на открытом сердце. Поездка на выходные в Тегеран к аятолле Хомейни станет глотком свежего воздуха. Визит налогового инспектора – теплым дуновением мая. Развеет мрачность? Я вам скажу, что развеет мою мрачность. Если компания «Форд моторс» в отместку обставит все свои заводы козетками с розовой бархатной обивкой и курительными столиками из массива тика, и чтобы повсюду валялись декоративные подушечки с бахромой, то моя мрачность развеется. Моя мрачность развеется, если я осмелюсь под покровом ночи пробраться в эту квартиру и накрыть все кружевными накидками. Моя мрачность развеется, если завтра спозаранку Конгресс подавляющим большинством голосов примет федеральный закон об уголовном наказании тем, кто держит у себя дома мебель из нержавеющей стали. Моя мрачность развеялась бы, если бы в этой квартире взялась хозяйничать моя бабушка. Или Сестра Пэриш[43]. Или моя бабушка и Сестра Пэриш в четыре руки.

Да. Безусловно. Коридор умопомрачительный.

Коридор умопомрачительный? Послушайте, это был бы умопомрачительный воздушный коридор. Вижу явственно: «Ди-си-10» снижается, в стеклоблоках посверкивают, преломляются посадочные огни. Безупречно. Шедевр. Со взлетом возможны проблемы, ну и ладно – на худой конец авиалайнер можно оставить здесь. Сгодится вместо кладовки – а лишняя кладовка никогда не помешает.

Ага, столовая. Столовая. Да, впечатляюще. Амфитеатра, конечно, нет, но, вероятно, при реконструкции он остался за стеной. Ничуть не сомневаюсь, амфитеатр в соседней квартире. Мне, как всегда, везет: квартира без действующего амфитеатра. Ну ничего, столовая, безусловно, чистенькая. И стол хороший, длинный. Блестит, ой как блестит. И неструганый. Удачное сочетание. Тут, верно, за обедом не соскучишься. Для начала – небольшая, но аппетитная порция гвоздей десятый номер, а затем перейти к вакцине Солка[44]. Интересно, какое вино подают к вакцине Солка? И в чем? Наверное, это вино просто вкалывают в вену. Интересно, с какой стороны официанту положено подходить со шприцем? Слева или справа? А если обед торжественный, и в меню несколько вин? А официанты? А вдруг по их оплошности у гостя начнется профузное кровотечение? Прямо на каучуковый пол. Легко ли отмыть кровь с каучука? А может, фирма «Пирелли» производит самых настоящих гостей? Солидных, надежных, конструкция лаконичная и экономичная. Да, резиновые гости для званого обеда – то, что надо.

Зал. Как просторно. Возможно, даже чересчур. Нечеловеческий размах. Будь это моя квартира, я, пожалуй, поставила бы либо в одном, либо в другом конце зала, чуть сбоку двух рентгенологов. Довольно невысоких рентгенологов, ростом этак пять фунтов пять дюймов, максимум шесть дюймов. Это чуть умерило бы размах, придало бы залу слегка обжитой вид. И возможно, просто для визуального разнообразия, во-он там, наискосок, поставить одного чернокожего санитара. Одного хватит. Вполоборота. О да.

Кухня? Ну-у, готовка – это не совсем мое, но, конечно, раз уж я здесь, давайте кухню тоже посмотрим.

Кухня всем кухням кухня, да уж, ни с чем не перепутаешь. Вероятно, за той дверью офицерская столовая. Здесь все такое исполинское. Такой кухне не до сантиментов. И светло – кухня залита солнцем. На такой кухне не загрустишь. Даже при большом желании. Так точно, господин генерал, даже если тебе дадут сто нарядов по кухне, все равно заулыбаешься. И стойка симпатичная. Табуреты красивые. Как бишь называется этот ресторан – «Кооп энд гриль Джо», что ли? Ничего себе кухня. Такая кухня много кому пригодится. «Бойзтауну[45]», например. Городу Найроби. Международному профсоюзу дамских портных. Американской федерации артистов радио и телевидения. Спору нет, кому только такая кухня не пригодится. Но, боюсь, только не мне. Сами посудите, как смотрелись бы в этом исполинском холодильнике со стеклянной дверцей, у всех на виду, на полке, где легко поместилась бы плазменная панель, два грейпфрута, ломтик престарелого швейцарского сыра и полбутылки содовой? Вот-вот, они смотрелись бы просто неприлично.

Спальня? Да-да, спальня. Нет-нет, о спальне я вовсе не забыла.

Спать? Здесь? Признайтесь, это розыгрыш. Жестокий розыгрыш. Спать, говорите? И долго? До которого часа? В каком часу здесь, кстати, побудка? В пять? В шесть?

О да. Да, я обратила внимание на кровать. Видела ли я раньше такие? Не доводилось.

По крайней мере, такие большие – никогда. Такие большие – определенно никогда. Как все детали поместились в коробку? Даже класса «люкс»?

Нет-нет, мне что-то не хочется попробовать прилечь.

Легкое паникерство – в моей натуре. Наверное, глупо, но я почему-то боюсь пораниться. Пожалуйста, не принимайте на свой счет. Я хочу сказать, я уверена: если шевелиться поосторожнее, она абсолютно безопасна. Абсолютно.

Да. Конечно. Идите-идите, я подожду.

В таких квартирах туалеты наверняка платные. Может, сбежать отсюда, пока она занята? Ума не приложу, что ей сказать. А если она начнет давить? Предложит ипотеку? На ипотеку подаешь заявку? Или тебя ведут к судье и оглашают приговор? Она сказала, что содержание квартиры обходится недорого. Интересно, что она имела в виду. Чуть меньше 750 долларов в месяц? Или что убраться в квартире можно задешево – просто все обливаешь водой из шланга?

А если эта мода по-настоящему укоренится и такие вещицы станут призами в телевикторинах? Да-да, правильный ответ, миссис Смит, двадцатифунтовый пакет угольников с пазами, но это еще не все… Да-да, миссис Смит, правильный ответ, и этот красивейший набор из трех проволочных велосипедных корзин – все это ваше, миссис Смит, большое спасибо за игру.

О нет, вот и она. Что ей сказать? Не хотелось бы ее обидеть. А вдруг когда-нибудь мне подвернется настоящая квартира в этом доме. А-а, знаю. Скажу ей, что эта мне попросту не по карману, не по средствам, требует слишком серьезного ремонта. А жаль, очень жаль. Дом мне по-настоящему нравится. Интересно, сколько денег надо потратить, чтобы вернуть стенам первоначальный облик: снять бетон, оголить панели натурального красного дерева. Нет, и думать нечего. Ох, несбыточные мечты, несбыточные мечты.

Места

Места

Пожалуй, одна из самых выпуклых черт современной эпохи – беспрецедентная популярность понятия «свобода мысли». У нее не счесть негативных последствий, и самое тревожное – тот факт, что «место», когда-то самое неизменное из понятий, стало делом субъективного вкуса. Практические примеры встречаются на каждом шагу, и человек более не может утешаться и приободряться тем, что знает свое место, дорожит своим местом, занимает свое место или находит себе место.

Список утраченных возможностей, разумеется, далеко не полон. Продолжать можно бесконечно, и я была бы рада продолжить, если бы не существовало проблемы посерьезнее. Все эти огорчения – пустяк по сравнению с тем, что местожительство человека, этот традиционно сухой, непреложный факт, теперь предопределяется индивидуальным мировоззрением. Ситуация, очевидно, неприемлемая, надо срочно что-то делать. Можете обвинить меня в паникерстве, но я считаю своим долгом недвусмысленно заявить: когда ваш домашний адрес, извечный образец реалистического искусства, становится жертвой ползучего, не побоюсь этого термина, концептуализма, пора принимать меры.

Слишком поздно, говорите? Время упущено? Все слишком далеко зашло? Позвольте не согласиться. Нас осталось немало – тех, кто на вопрос «Где вы живете?» дает логичный и убежденный ответ. «В Нью-Йорке», – говорим мы, или «в Бостоне», «в Филадельфии», «в Де-Мойне». Мы – тонкая, но многообразная прослойка, и я твердо верю: своим усердием и упорством мы в конце концов одолеем тех, кто сознает, что призовые места им не светят, и самочинно помещает себя, куда вздумается.

Разумеется, первый шаг к тщательно спланированной битве – опознать противника. В этих целях я составила несколько словесных портретов.

Те, кто заявляет «Мой адрес – наша планета». Они же – «земляне»

Землянин, очевидно, склонен к огульным обобщениям. Опознать его можно без труда по панибратским (это самое подходящее слово) взаимоотношениям с зелеными листовыми овощами. Его рацион и образ мысли свидетельствуют, что он стоит на одной из нижних ступеней пищевой цепочки и порой верит в переселение душ, теорию, которая, по крайней мере, объясняет, откуда у него берутся деньги. Его любимая книга – некий «Каталог всей Земли»[46], и, похоже, именно по ней он заказывает себе одежду. Его любимое занятие – созерцание звездного неба, и, застав его за этим делом, мы с надеждой думаем: «Наверное, переезжать собрался».

Те, кто считает себя гражданами мира. они же «всемиряне»

Всемирянин (типичный образчик этой породы – именитый итальянский модельер) везде, куда бы его ни занесло, чувствует себя как дома. Знает все лучшие рестораны и все лучшие языки, входит в горстку наших современников, которые даже сегодня всегда имеют при себе наличные, а также, что вообще редкость, полотна великих мастеров. С ним интересно поболтать на вечеринке, но общение со Всемирянином оставляет осадок, так сказать, другого слова не подберешь, «банализации». Ведь много ли значит Лондон для человека, в чьих глазах весь Ближний Восток – лишь неблагополучный квартал, а побережье Южной Африки – просто пляж?

И как Всемирянин, которому столько всего надо сделать и посмотреть на свете, умудряется тратить столько времени и сил на взвинчивание цен на кондоминиумы в пределах Манхэттена? Подозреваю, его усилиями весь Нью-Йорк рано или поздно превратится в курортную зону, повторив судьбу Акапулько в 50-е годы XX века. И коренные жители, то есть бывшие писатели, поневоле станут поварятами в пятизвездочных отелях – станут фигурно нарезать грейпфруты на потеху Всемирянину. Кстати, такому клиенту вряд ли будет интересно свести знакомство с вашей сестрой, невинной девушкой.

Те, кто живет в слишком дальних закоулках нижнего Манхэттена. Они же «лофтяне»

Как говорится, «в чужом глазу соринку видишь, а в своем – бревна не замечаешь». Для Лофтян есть похожая пословица: «Живешь в стеклянном доме – остерегайся кидаться камнями». Особенно если у тебя есть завидная возможность продавать эти камни через художественные галереи. Вам наверняка пришел на ум Сохо, но, заверяю, я мыслю шире и могу, исходя из пренеприятного личного опыта, уведомить вас: в сегодняшней Америке такой квартал найдется практически в любом второразрядном мегаполисе. Эти кварталы обычно расположены в припортовых районах, переживающих реновацию. По мне, они подобны открытым пирогам на теле города, а термин «легкая промышленность» приобретает в них новое, нехорошее значение.

Предостерегаю: рельефные внешние отличия обманчивы, на самом деле, Лофтянин – сотоварищ Землянина, и лучше держаться от него подальше.

Те, кто, судя по их виду, живут в аэропорту Сиэтла. они же «Коммивояжеряне»

У Коммивояжера, как его принято называть для краткости, вид непременно замученный. Странствуя между гейтами частенько навевают ему сомнения в его же психическом здоровье, что совершенно не удивительно. Ему то и дело слышатся голоса, которые властно обращаются к неким существам, недвусмысленно именуемым «пассажиры, прибывающие рейсами авиакомпании «Норд-вест»». Голоса изъясняются сугубо официальным тоном и даже кажутся реальными. Но Коммивояжера не обдуришь: ему отлично известно, что никаких «пассажиров, прибывающих рейсами авиакомпании «Норд-вест»» не бывает, поскольку у авиакомпании «Норд-вест» есть только отбывающие пассажиры. Собственно, в любом аэропорту в любую секунду трое из четверых встречных – пассажиры, отбывающие рейсами авиакомпании «Норд-вест».

Как и следовало ожидать, люди, которые проводят столько времени вместе, осознали себя общиной со всеми присущими ей свойствами. Они вступают в мимолетные романтические связи в своем кругу, у них появилась своя национальная кухня на основе локального продукта – копченого миндаля, а еще они (и в этом мы все им можем позавидовать) не поднимают мятежей, ведь авиакомпания уже распределила их по классам.

И все же Коммивояжер несчастен, ибо понимает: как бы высоко он ни летал, надежда пробиться наверх – самообман.

Урок первый

Лос-Анджелес (произносится «лось-АН-дже-лес» или «лось-АНД-же-лес»), штат Калифорния – обширная, мегаполисоподобная местность, прилегающая к отелю «Беверли-Хиллс». Из Лос-Анджелеса Нью-Йорк легко достижим на самолете или по телефону (но не наоборот).

В 1956 году в Лос-Анджелесе жило 2 243 901 человек. К 1970 году увеличилось до 2 811 801 человека, причем 1 650 917 из них в данный момент пробуются в телесериалы.

Первые испанские колонисты нарекли Лос-Анджелес «Эль-Пуэбло Де Нуэстра Сеньора Ла-Рейна Де Лос-Анхелес», то есть «Городок владычицы нашей, королевы ангелов». Когда в 1835 году Лос-Анджелес стал мексиканским городом, название укоротили. Сегодня Лос-Анджелес не столько называют, сколько вызывают по междугороднему телефону, исключительно за счет вызываемого абонента.

Территория и природные ресурсы

Местоположение, площадь, особенности рельефа

Лос-Анджелес расположен на побережье Тихого океана примерно в трех тысячах миль от Среднего Манхэттена. Территория разнообразная – есть глинистая, есть травянистая, есть синтетическая, смотря по тому, какой тип корта вам больше подходит. Лос-Анджелес – город немаленький, занимает четыреста пятьдесят квадратных миль, поэтому рекомендуется играть поближе к сетке.

Особенностей рельефа полным-полно, в том числе холмы, пальмы, большие рекламные щиты с портретами бывших и будущих бэк-вокалистов, цветы жгучих оттенков, подтянутые веки, парковщики, а также исполинский указатель – буквы, которые складываются в слово «Голливуд» (чтобы вы догадались, что уже вышли из самолета).

Валюта

Самая популярная валюта в Лос-Анджелесе – указания. Сценаристы получают указания вместо денег. У указаний есть прелюбопытная особенность: ими невозможно оплатить ни товары, ни услуги, поэтому заранее озаботьтесь приобретением авиабилета в оба конца.

Климат

В Лос-Анджелесе обычно довольно солнечно, так что постоянные обитатели могут без труда читать контракты при естественном освещении. Мягкий климат – одна из главных тем разговоров в Лос-Анджелесе. Другая (их только две) – отсутствие такового климата в Нью-Йорке.

Многие туристы едут в Лос-Анджелес именно ради климата. Несомненно, их прельщают сладостный жар солнечных лучей и праздничное разноцветье воздуха.

Виды основной продукции

Основная продукция Лос-Анджелеса – романы по фильмам, романы по сериалам, салат, ведущие телевикторин, указания сценаристам, накачанные мышцы, мини-сериалы и правки. Все это экспортируется, за исключением накачанных мышц и указаний сценаристам – эта продукция плохо переносит транспортировку.

Население

В Лос-Анджелесе многие люди выглядят совсем как живые, и только наметанный глаз поможет вам не обмишуриться и не заговорить с теми, кто недостаточно жив, чтобы давать указания. Посвященные всматриваются в золотую цепь на шее потенциального продюсера и не начинают разговор, пока не удостоверятся, что она ритмично движется.

Постоянные обитатели Лос-Анджелеса отличаются сердечностью, а семейные узы очень прочны: флорист любезно, без расспросов, поделится с вами информацией, что мачеха его свояченицы когда-то была замужем за двоюродным дедушкой Ли Мейджорса.

Повседневная жизнь и обычаи

Повседневная жизнь Лос-Анджелеса далека от чопорности, но для нее характерно резкое расслоение. Пожалуй, лучший способ в ней разобраться – уяснить себе, что в представлениях его постоянных обитателей идеальный телефонный справочник – такой, где имена абонентов указаны без фамилий, зато с уточнением, что у Имярека четыре служебных телефона, шестнадцать добавочных номеров плюс еще один телефонный номер, секретный, которого в справочниках нет и не будет никогда.

Еда и напитки

В Лос-Анджелесе очень-очень многие сидят на особых диетах, ограничивающих употребление синтетической еды. По-видимому, они руководствуются распространенным мнением, что фрукты и овощи, выращенные методами органического земледелия, ускоряют действие кокаина.

Одно из популярных блюд туземной кухни – гамбей, подаваемое только в «Мистере Чоу» – симпатичном китайском ресторанчике на Норт-Кэмден-драйв. В меню о гамбее сказано так: «Загадочное блюдо, которое все обожают. Многие уверяют, что это водоросли, ведь по вкусу и на вид от водорослей не отличить. Но на самом деле это не водоросли. А что именно – секрет». Загадку недавно разгадала одна гостья города, нью-йоркская писательница. Попробовав свою порцию сюрприза, она сказала: «Трава».

«Трава? – спросила особа, разделявшая с ней трапезу. – Вы хотите сказать, марихуана?»

«Нет, – ответила писательница. – Трава: ну, знаете, газоны, трава. Секрет в том, что каждый день, после полудня, к служебному ходу подъезжают садовники со всего Беверли-Хиллс, повар принимает товар, и спустя несколько минут довольные посетители уплетают, уплатив 3 доллара 50 центов за порцию, свои же газоны, обжаренные в масле до хруста».

Культура

Лос-Анджелес – город современный, косные рамки традиционного искусства ему не указ. Обитатели этих Афин нашей эпохи абсолютно вольны создавать новые и новаторские, целиком своеобычные формы искусства. Самая интересная из этих форм – романы по фильмам и сериалам, ибо после знакомства с нею тебе открывается вся мудрость афоризма «Одна картинка стоит тысячи слов».

Одежда

Лос-анджелесская одежда многоцветна, с преобладанием лимонно-желтого, небесно-лазурного и лаймово-зеленого оттенков, особенно в одежде мужчин средних лет, по большей части похожих на Алана Кинга. У них принято оставлять расстегнутыми верхние пять пуговиц рубашки, чтобы лихо хвастать седой растительностью на груди. Гостей города предостерегают: не трудитесь вызывать полицию, требуя прибыть и всех застегнуть. Полиция не среа-гирует.

Футболки на подростках обоих полов опровергают мнение, что теперешняя молодежь равнодушна к чтению. Но гримасы этих подростков опровергают то, что написано на их же футболках.

Женщины средних лет днем одеты почти неотличимо от девочек-подростков, но после шести вечера стараются принарядиться и обычно переодеваются в платья для выпускного бала.

Язык

Алфавит и фонетика заимствованы из английского языка, как и обычай читать квитанции слева направо. Однако словоупотребление не лишено экзотики, и гостям города будет нелишне внимательно изучить нижеследующую таблицу слов и выражений:

«Официальный стиль одежды» – длинные брюки.

«Концепт» – автомобильная погода.

«Второй режиссер» – человек, указывающий автомобилям, в какую сторону ехать. В Нью-Йорке это называется «дорожный инспектор».

«Режиссер» – человек, указывающий второму режиссеру, в какую сторону указывать автомобилям ехать. В Нью-Йорке это называется «дорожный инспектор».

«Авторский контроль» – полное отсутствие указаний сценаристу.

«Брать встречу» – употребляется вместо словосочетания «провести встречу». По-видимому, порождено тем обстоятельством, что местным психологически комфортнее употреблять глагол «брать».

«Сарказм» – то, что заменяет ньюйоркцам джакузи.

Транспорт

В Лос-Анджелесе есть два вида транспорта – автомобиль и карета скорой помощи. Если гость города не хочет привлекать к себе внимание, ему лучше выбрать вторую.

Архитектура

Архитектура Лос-Анджелеса – по сути, детище испанского наследия и яркого внутреннего мира. Общественные здания называются «бензоколонки» (бен-зо-ко-ЛОН-ки) или «рестораны» (рес-то-РАН-ны) и обычно невысоки, не выше типичного сотрудника агентства «Уильям Моррис», хотя иногда заставляют попусту терять время еще больше людей, чем способен таковой сотрудник. Жилые дома, называемые «особняки» («оо! – соб-ня-КИ-И!!!»), можно отличить от общественных зданий по количеству припаркованных «мерседес-бенцев». Если таковых больше дюжины, внутри почти наверняка принимают карты и чеки «Америкэн экспресс».

Полевой дневник нью-йоркской охотницы за квартирами

Пятница

Ни свет ни заря меня разбудил курьер – принес гранки раздела «Недвижимость» для воскресной «Нью-Йорк таймс». Первые шесть квартир в списке уже разобраны. Потратила добрых пятнадцать минут, деля количество редакторов «Нью-Йорк таймс» на предполагаемое количество тех, кто подыскивает себе квартиру с двумя спальнями. Еще полчаса пыталась понять, каким образом тот, кому надо каждый день выпускать газету, успевает поддерживать дружеские отношения с полутора тысячами человек. Признав гипотезу неправдоподобной, заключила, что все наборщики живут в кондоминиумах с дровяными каминами. Ненадолго задумалась, почему в объявлениях всегда особо подчеркивается, что камин предназначен для дров. Пришла к выводу: при нынешних ценах это просто предостережение всем, кто воскликнет: «Да ладно, один черт!» и станет топить камин деньгами.

Позвонила В. Ф., учтиво поинтересовалась, не умер ли прошлой ночью кто-нибудь в его чудесном доме. Получила отрицательный ответ. Ничего не понимаю! Дом огромный, а в нем уже полгода никто не умирал. В моем довольно небольшом домишке жильцы мрут, как мухи. Записала в блокнот: «Проверить гипотезу, что высокие потолки и лепнина продлевают жизнь». На миг похолодела при мысли, что в доме еще хуже моего кто-то ждет не дождется моей смерти. Безмерно приободрилась, сообразив, что, во-первых, в домах еще хуже моего никто не живет, а во-вторых, живут там определенно не те, кто ждет не дождется моей смерти.

Суббота

Еду смотреть квартиру в кондоминиуме. Солидный дом на Среднем Манхэттене. В вестибюле ждет риелторша. Ни дать, ни взять Токийская Роза[47], только белая. Первым делом она перечисляет других претендентов на квартиру – все до одного трудоустроены в респектабельных отраслях. Для начала показывает мне гостиную. Просторная, легко проветривается, прекрасный вид на известную аптеку эконом-класса. Спален две, без обмана. С кухней сложнее. Спрашиваю, зачем нынешний жилец вырубил в стене главной, так называемой «хозяйской», спальни три арки высотой пять футов. Риелторша что-то мямлит про сквозную вентиляцию. Указываю ей на стену напротив: ни одного окна. Риелторша демонстративно достает из портфеля стопку листков и углубляется в чтение. Остается предположить, что это список всех судей Верховного Суда США, облюбовавших квартиру. Я, однако, не сдаюсь. Спрашиваю, что можно сделать с тремя арками высотой пять футов в стене спальни. Она предлагает витражи. Я предлагаю поставить в гостиной церковные скамьи и по воскресеньям служить мессу. Она показывает мне еще одно помещение, называя ее «хозяйской ванной комнатой». Спрашиваю, а где моются рабы. Она зловеще шелестит листками и ведет меня смотреть гостиную по второму разу. Я сдвигаю брови. Она с сияющей улыбкой показывает мне так называемую «ванную для досуга». От пола до потолка обита тканями самых разных узоров – дизайнеру не занимать отваги. Бесцеремонно объявляю, чтобы мне никто больше никогда не смел показывать «ванные для досуга». Мне ванная нужна не для досуга, мне бы только рабов помыть.

Риелторша показывает мне гостиную по третьему разу. То ли никак не может налюбоваться аптекой эконом-класса, то ли пытается заморочить мне голову – авось поверю, что здесь три гостиных. Нахально спрашиваю: «Где тут едят, если учесть, что столовую мне не показали, а кухня – не больше коньячного бокала?»

«Кстати, – говорит она, – некоторые устраивают столовую во второй спальне». Отвечаю, что вторая спальня нужна мне для литературной работы. Зря я это брякнула: риелторше вспомнилось, что в ее списке перспективных арендаторов много дипломатов из ООН.

«Кстати, – говорит она, – хозяйская спальня довольно большая».

«Послушайте, – говорю, – я и так принимаю пищу, сидя на кровати. В однокомнатной квартире с контролируемой арендной платой в плохом районе я готова принимать пищу на кровати. В кондоминиуме с эффектной ценой и заоблачной платой за содержание дома я хочу принимать пищу за столом. Назовите меня дурой, назовите меня сумасбродкой, меня не исправишь». Она подхватывает меня под ручку, провожает до вестибюля и, не простившись, убегает. Определенно спешит позвонить кардиналу Теренсу Джеймсу Куку и сообщить: «Так и быть, квартира ваша».

Воскресенье

Целый день восстанавливала душевное спокойствие после телефонного разговора с агентством недвижимости. Когда я выразила неудовольствие тем, что меня завлекли смотреть квартиру, где на кладовку тянула разве что гостиная, сотрудник сказал: «Но, Фрэн, на что вы рассчитываете за тысячу четыреста в месяц?» И повесил трубку до того, как я успела сообщить, что вообще-то, если честно, за тысячу четыреста в месяц я рассчитываю на Зимний дворец вместе с меблировкой. И, само собой, с полным штатом прислуги.

Понедельник

Утром смотрела квартиру на самом верхнем этаже дома, который про себя называю «Браунстоуном дяди Тома». В одном углу пол так сильно накренился, что мне удалось выпрямиться в полный рост и спросить, почему холодильник стоит в гостиной. Владелец мигом поставил меня на место – ответил, не опуская глаз: «Потому что его невозможно втиснуть на кухню».

«Да, – смирилась я, присмотревшись, – и вправду проблема. Но вот что я вам скажу, возможно, вам это еще в голову не приходило. Эту кухню несложно втиснуть в холодильник. Может, попробуете?»

И ушла, не дожидаясь, пока он применит мой совет, укрылась в телефонной будке. Смертность в доме В. Ф. по-прежнему феноменально низкая.

Позвонила по объявлению из сегодняшней газеты. Мне сказали, что в цену включена компенсация за неотделимые улучшения, внесенные предыдущим арендатором. Сумма компенсации – сто тысяч долларов. Я ответила: «Если только стены не изрисованы самим Рембрандтом, сто тысяч долларов – не компенсация за неотделимые улучшения, а репарации по итогам войны».

Вторник

От отчаяния поехала смотреть квартиру, которую в объявлении назвали «интересной». Обычно «интересная» означает, что окно на потолке, лифта нет, зато есть бесплатный бонус – непромокаемые пергаминовые конверты для документов. Эта квартира оказалась вдвойне интересной, так как, сказал мне риелтор, в ней когда-то жил Джек Керуак. Вас обвели вокруг пальца, ответила я, Джек Керуак в ней до сих пор живет.

Среда

На Седьмой авеню мне повстречался шапочный знакомый. Оказывается, тоже ищет квартиру с двумя спальнями. Обменялись опытом.

«Ту, что с холодильником в гостиной, уже посмотрели?» – спросил он.

«О да, посмотрела», – сказала я.

«А я сегодня смотрел зубоврачебный кабинет в районе Восточных Пятидесятых».

«Зубоврачебный кабинет, – сказала я. – Там, что, и кресло осталось?»

«Кресло вынесли, – сказал он, – но в каждой комнате есть мойка».

Наверное, некоторые такую квартиру с руками оторвут. Я попыталась припомнить, нет ли у меня знакомых, которые делают подпольные аборты и как раз ищут квартиру с двумя спальнями. Ни одного не припомнила.

Позвонила в агентство недвижимости, поинтересовалась ценой кондоминиума из свежего объявления. Цифра с пятью нулями. Кругленькая. «А если по ипотеке?» – спросила я.

«Ипотека? – сотрудница так содрогнулась от ужаса, что мою телефонную трубку тряхнуло. – В этом доме все продажи – строго за наличные[48]».

Я сказала, что дом, где квартиры продаются только за наличные, доступен мне только в игре «Монополия», где-нибудь на Бордуок или на Парк-плейс. Сотрудница посоветовала поискать на Верхнем Манхэттене. Я ответила, что, если буду искать жилье на Верхнем Манхэттене, мне придется брать уроки каратэ. Идея показалась ей отличной.

Четверг

Смотрела кондоминиум одного недавно умершего актера. Я уже столько всего навидалась, что и глазом не моргнула, обнаружив в хозяйской спальне мойку. Подумала: либо он подрабатывал дантистом, либо мойка не поместилась в ванной комнате. Вторая версия подтвердилась. И все равно непонятно: в ванной комнате, где нет душа, могла бы поместиться мойка. Риелторша заострила внимание на свежих улучшениях: кухонная утварь мандариновых оттенков, камин с зеркалом в бронзовой раме, гостиная, оборудованная для приятного досуга. Я ответила: если прибавить к сумме, которую просят за квартиру, плату за содержание и расходы на устранение этих улучшений, мне не по средствам жить в этой квартире и по-прежнему регулярно носить обувь.

Снова позвонила В. Ф. Начну с хорошей новости: в его доме умерла одна жиличка. Но есть и плохая новость: жиличка решила никуда не съезжать.

Маленькие хитрости Фрэн Лебовиц в помощь путешественникам

Эти маленькие хитрости – результат доскональных, трудоемких изысканий в ходе моего недавнего тура по четырнадцати городам, предпринятого в поддержку новой книги. Но не думайте, что они вам не пригодятся, если вдруг планы вашего путешествия не предполагают тур по четырнадцати городам в поддержку любой книги. Советы сослужат вам хорошую службу, если подогнать их под ваши личные потребности и простить себе ошибки на стадии обкатки.

1. При перелетах эконом-классом очень важно всячески сдерживать свое, бесспорно, живое воображение. Не поддавайтесь мимолетным впечатлениям: крайне маловероятно, что весь салон действительно заполонили крикливые младенцы, дымящие недорогими сигарами отечественного производства.

2. О том же самом нередко стоит напоминать себе при перелетах первым классом, а то очень уж часто кажется, что его единственное отличие от эконом-класса – в том, что младенцы покупают в обход санкций кубинские сигары. Впрочем, чтобы кошмар развеялся и вы успокоились, достаточно, чтобы стюардесса уронила ваш бокал с вином, разбив его вдребезги.

3. Расписание непременно составляют так, чтобы самолеты вылетали, скажем, в 7.54, 9.21 или 11.37. Этот педантизм убеждает неопытного путешественника, что в 10.08, 1.43 или 4.22 соответственно он уже будет на месте, а в аэропорт надо приезжать к назначенному часу. Оба убеждения – не просто ложные, но и, по большому счету, нездоровые, их несложно изжить, если авиакомпании попытаются реалистичнее смотреть на вещи. Конечно, они вряд ли совершат радикальные перемены в одночасье. Чтобы сгладить переходный процесс, предлагаю альтернативные варианты взамен утверждения «Рейс 477 на Миннеаполис вылетает в 20.03», выстроенные по нарастанию реалистичности.

а. «Рейс 477 на Миннеаполис вылетает… ну-у, скажем, в восемь».

б. «Рейс 477 на Миннеаполис вылетает этак в восемь или в полдевятого».

в. «Рейс 477 на Миннеаполис вылетает, в любом случае, до рассвета».

г. «Рейс 477 на Миннеаполис вылетает довольно скоро – раньше, чем книгу успеют переиздать в мягкой обложке».

4. Стюардессы встречают девушек без особого восторга.

5. Да и стюарды тоже.

6. В Омахе, штат Небраска, вы точно сможете пересесть с одного самолета на другой.

7. Это вам настоятельно рекомендуется.

8. Даже если вы не балуетесь курением, всегда выбирайте в самолете места для курящих[49]. Кашель разнообразит перелет.

9. По возможности возьмите в попутчики дальтоника. Пока вы будете ему объяснять, прерываясь только на кашель, эффект ржаво-бурых, оранжевых и желтых полосок на фоне цветочного узора в аквамариновых тонах, время пролетит незаметно.

10. На встречах с читателями в районах компактного проживания творческих людей, если вас просят сделать на вашей книге надпись наподобие «Дугласу и Майклу», «Джозефу и Эдварду» или «Дайан и Кэти», соглашайтесь не больше десяти раз. Ведь примерно на десятой подобной просьбе вы сообразите, что упускаете выгоду. Объявите учтиво, но твердо: гомосексуальные связи, всем известно, недолговечны, а значит, рано или поздно право собственности на вашу книгу станет предметом спора. Если довод сработает не сразу, мягко попросите слушателей припомнить, сколько французских кулинарных венчиков они потеряли за все эти годы.

11. Загвоздка не в том, что в Калифорнии сейчас на три часа раньше, а в том, что там день на три часа дольше.

12. Если в меню блюд, которые можно заказать в номер, указано «сыр к гамбургерам – без доплаты», это многозначительный намек.

13. Мимолетные романтические связи в чужих городах позволительны, особенно если вы уже смотрели фильм, который вас приглашают посмотреть. Главное – подстроить, чтобы человек, пригласивший вас на свидание, нечетко запомнил название вашего издательства.

14. Не информируйте ведущих местных телеканалов, что в передаче «Тудэй» используют больше одной телекамеры. Им эта информация неинтересна.

15. Объявление «Обслуживание номера – 24 часа» обычно означает срок, по прошествии которого вам приносят клубный сэндвич. Это, спору нет, выбивает из колеи, особенно если вы заказывали яичницу-болтунью.

16. В гостинице никогда не соглашайтесь, чтобы вашу одежду забрали для утюжки, пока не втолкуете сотруднику, что желаете получить ее обратно.

17. Просьба разбудить вас в четыре часа пополудни – верный способ подорвать уважение портье к вашей персоне и нарваться на чрезмерную фамильярность посыльных и официантов, обслуживающих номера.

18. Если вы едете по Америке, езжайте со своей едой.

19. Если в чудовищно дорогом отеле в Северной Калифорнии вы замечаете, что другой постоялец оставил свои теннисные туфли в коридоре перед дверью, постарайтесь вести себя прилично.

20. Ни при каких обстоятельствах не заказывайте в номер блюдо под названием «Фестиваль сыра», если вы не готовы к тому, что ваша греза о пестро разодетых девушках всех наций, вкатывающих в двери исполинские головки грюйера и ярлсберга, обернется жестоким разочарованием. На деле вам принесут три ломтика крафта и пригоршню зубочисток в красных целлофановых шапочках.

21. Вызывать такси в Техасе – все равно, что раввина в Ираке.

22. Когда даешь интервью местным телекомпаниям, тебе, как правило, не предоставляют гримера. Исключение – Лос-Анджелес. По этой части он редкостно щедр: услуги гримера предоставляют даже перед интервью на радио.

23. Не приближайтесь уверенной или даже притворно-самоуверенной поступью к любому ресторану, который передвигается с места на место.

24. Когда газетный фотокорреспондент предлагает вам эффектный, высокоэстетичный реквизит для фотосессии, рискните показаться неучтивым.

25. Обязательно, непременно, что бы с вами ни случалось, повремените со стрижкой до возвращения в Нью-Йорк.

26. Имейте при себе наличные.

27. Не выходите наружу.

28. Звоните за счет вызываемого абонента.

29. Забывайте писать письма.

Идеи

Идеи

По логике вещей эпоха, подарившая нам понятие «стиль жизни», рано или поздно придет к понятию «стиль мысли». Что это, собственно, такое? Начнем с того, что «стиль жизни» – идеальный пример целого, которое меньше своих частей. Ведь у тех, кто часто произносит словосочетание «стиль жизни», в большинстве случаев нет ни жизни, ни стиля.

Точно так же обстоит дело со «стилем мысли». Следовательно, времена, когда нам выпало жить, никак не назовешь золотым веком идей. Точнее, мы пленники времен, когда можно надеяться разве что набрести на два-три неплохих концепта. Вы спрашиваете, какая разница между идеей и концептом? Что ж, главная разница, естественно, в том, что концепт можно продать, а идея никому и даром не нужна. Правда, есть и другие различия, и я постаралась не упускать их из виду. Тому порукой нижеследующая таблица:

Неофитам может показаться, что тема раскрыта, но, боюсь, неофиты глубоко ошибаются. Как-никак, тема идей довольно сложна. Идеи бывают отличными и неудачными, великими и заурядными, старыми и новыми. Одни идеи нам нравятся, другие – нет. Но здесь я особо сосредоточусь на особой разновидности идей – идее недозавершенной, идее, которая вознеслась мощно, но в конечном счете не вполне состоялась. Разумеется, таких идей немало. Вот вам

Дым ест глаза? Да вы просто зажмурьтесь

Хоть я и принадлежу к нескольким угнетенным меньшинствам, но, по моему скромному мнению, всегда веду себя в общем и целом благовоспитанно. Я последовательно воздерживалась от участия в маршах, скандирования лозунгов, интервью для «Телешоу Дэвида Сасскинда» и любых других поступков, которые можно было бы даже с натяжкой счесть нагнетанием шумихи. Я подчеркиваю, что была паинькой, не только чтобы выставить себя в лучшем свете, но и чтобы подчеркнуть всю серьезность текущей ситуации. Под текущей ситуацией я подразумеваю тот факт, что в общественных местах стало невозможно выкурить даже одну сигарету без риска получить штраф, сесть в тюрьму или вступить в препирательства с людьми совершенно не моего класса.

Если среди вас найдутся эгалитаристы, которых покоробил конец предыдущей фразы, поспешу добавить, что слово «класс» я употребила в узком смысле, подразумевая тех, кого мысленно чаще называю «свои». Требований к тем, кого я причисляю к «своим», у меня много, но главное – чтобы человек проводил политику полного невмешательства в чужое курение.

Для меня курение – не то чтобы вся моя жизнь, но, самое малое, хобби. Обожаю курить. Курить приятно. Курить круто. По мне, в курении – весь смак взрослой жизни. Ради того, чтобы начать курить, стоило расстаться с детством. Заверяю, я хорошо информирована обо всех рисках, сопряженных с курением. Здоровой привычкой курение не назовешь, что правда, то правда. Спору нет, курение не сравнить с бодрящим прыжком в ледяной океан, изнурительными калистеническими упражнениями или заплывом поперек водохранилища и обратно. Но у курения есть свое преимущество – тот факт, что это тихое занятие. По сути, курение – облагороженный спорт. Курильщик равнодушен к пустопорожней пафосности, которая характерна для горных лыж, профессионального футбола или автогонок. И все же курение, как я упомянула выше, сопряжено с риском. С огромным риском. Собственно, курить попросту опасно. Большинство курильщиков рано или поздно подцепят какую-нибудь смертельную болезнь и умрут. Но, согласитесь, они же этим не похваляются. Большинство лыжников, профессиональных футболистов и автогонщиков не умирают, в смысле не умирают прямо на месте спортивных свершений, но именно у них имидж эффектный, экипировка дорогостоящая, имена овеяны легендами. Почему, даже не знаю. Остается предположить, что среднестатистический американец просто не умеет распознать настоящих смельчаков. Сейчас я хочу обратиться именно к среднестатистическому американцу, к тому, на ком лежит ответственность за нынешнюю лавину законов против курения и рост антитабачных настроений. В том, что вина лежит на среднестатистическом американце, я полностью уверена, ведь американец выше среднего, бесспорно, занят более серьезными вещами.

Я, конечно, сознаю, что многие находят курение отталкивающим. Что ж, они в своем праве. Заверяю, кто-кто, а уж я не стану порицать тех, кого раздражает курение. Я и сама нахожу отталкивающим очень многое – собственно, чуть ли не все вокруг. Чувство отвращения – естественное последствие выхода за порог. Мне не нравятся лосьоны после бритья, не нравится, когда взрослые катаются на роликах, а дети говорят по-французски, не нравятся неуместно загорелые люди всех возрастов. Но я ведь не сную по городу, принимая законы и развешивая таблички. В своем личном пространстве я избегаю людей, которые меня раздражают; в общественном пространстве они хозяйничают напропалую. Я стараюсь как можно реже высовывать нос на улицу, и им следовало бы поступать так же. Но, когда приходится выходить наружу, пусть эти люди будут готовы смиряться, как смиряюсь я, с неприятными привычками окружающих. Общественное пространство не зря называется «общественным». Если же вы слишком тонкокожи, нечего толкаться среди иглокожих.

Для тех из вас, кто, возможно, пока не знает о подлинном масштабе этого вторжения частного в общественное, я подготовила специальный доклад.

Больницы

Ограничение курения в больницах – пожалуй, самое возмутительное. Не только потому, что ни в чем не повинный человек, просто навещающий больного, вынужден идти пешком до ближайшей курилки, за несколько миль. Есть и другой резон: где-где, а в больнице запрещать курение совершенно нелепо. Как-никак, именно в больнице, в унылой и нервозной обстановке, курение оправдывает себя. Я уж молчу, что в больницах самый расхожий довод некурящих (утверждение, что ваш дым вредит их здоровью) начисто теряет смысл, ведь в больнице все и так больные. За исключением посетителей, а посетителям курить запрещается.

Рестораны

Как правило, ресторан со «столиками для некурящих» – ресторан того сорта, где администрации выгодно притуплять вкусовые рецепторы клиентов. В миг, когда моя рука пишет эти строки, закон, раскалывающий наше общество, пока не распространяется на рестораны в Нью-Йорке. Возможно, власти сознают: если принудить ньюйоркцев при выборе ресторана учитывать еще один фактор, они массово вернутся к питанию на дому. Бесспорно, в Нью-Йорке – по крайней мере в моем кругу – ни у кого не хватит самообладания после сорокаминутных телефонных переговоров, когда вся компания наконец-то договорилась: «Кухня тайская, встречаемся в полдесятого в Нижнем Манхэттене», не сломаться из-за розни, которая вытекает из самой идеи отдельных столиков для курящих и для некурящих.

Миннесота

В зоне выдачи багажа аэропорта Миннеаполиса курить запрещено на основании некоего «Закона Миннесоты о чистом воздухе». Новость поразительная, поскольку, по моим личным наблюдениям, даже некурящие закуривают, пока дожидаются багажа и ломают голову, прибыл ли он вместе с ними. По моим предположениям, закон наверняка должен был вызвать довольно бурную реакцию, и я призадумалась, зачем Миннесота рискует отвадить горстку тех гостей, которым она почему-то симпатична. Тайна раскрылась, когда после одного-единственного дня в Миннесоте я сообразила, что в этом штате «Закон о чистом воздухе» – приманка для туристов. Конечно, с Бобуром[50] не сравнить, зато самобытная. Я нашла концепт интересным, с глубоким подтекстом, и рекомендую властям штата выжать все из его коммерческого потенциала. Пусть наладят продажу открыток: лазурных картонных прямоугольников без картинок, но с надписью «Миннеаполис. Деловой центр».

Самолеты

Навлекать на себя возмущение широкой аудитории, опрометчиво заявив, что курящие умнее некурящих, – не в моих правилах. И все же мне бы хотелось подчеркнуть, что не знаю ни одного заядлого никотинщика, который хотя бы на миг поверил, что для здоровья полезнее сидеть в шести дюймах впереди курильщика, чем в шести дюймах позади.

Такси

Пожалуй, один из самых душераздирающих звуков Нью-Йорка – щелканье счетчика такси, когда запоздало замечаешь табличку: «пожалуйста, не курите, у водителя аллергия». Конечно, есть решение – немедленно покинуть машину, если не жалко потерять впустую целый доллар. Альтернативное, более экономное решение – отвлечься, ломая голову над загадкой: «Откуда человек, не умеющий найти дорогу от отеля «Пьер» до Восточной Семьдесят Восьмой улицы, узнал, как будет по-английски «аллергия»?»

Смеяться последней

Я родилась в семье, где литературная традиция тяготеет к открытке с курорта. Поэтому неудивительно, что я так и не сумела растолковать своей бабушке, в чем состоит моя профессия. Нет-нет, бабушка у меня умница. Но все ее корни – в розничной торговле мебелью, и об остальных родах занятий она способна судить только со своей выгодной, но не то чтобы панорамной точки обзора. При каждой встрече с бабушкой я морально готова вести примерно такой диалог:

«Ну, как поживаешь?»

«Отлично, бабушка. А ты?»

«И я отлично. А как торговля – спорится?»

«Спорится-спорится, бабушка».

«Наверное, тебе и присесть некогда? У тебя сейчас самый сезон, да?»

«Да, бабушка, самый сезон».

«Вот и хорошо. Хорошо, когда присесть некогда».

«Да, бабушка».

Удовлетворенно выслушав мои ответы, бабушка поворачивается к моему отцу и задает ему все те же вопросы; их диалог меньше оторван от реальности, поскольку в том, что касается мягкой мебели высшего качества, отец не отошел от обычаев семьи Лебовицей.

Меня давно уже смущает то, что я не нахожу общего языка с бабушкой, и вот теперь, в честь ее девяностопятилетия (мы его как раз отпраздновали), я написала историю своего пути в бизнесе, которая даст бабушке отчетливые представления о моей жизни и деятельности.

Оно конечно, начала я с малого, но, по мне, стыдиться тут нечего. Я вышла на улицу Делэнси с ручной тележкой: юморески по сорок центов за штуку, на доллар – четыре. Да, нелегко пришлось, конкуренция там волчья, но улица – самая лучшая школа: на Делэнси «почти неуловимые шутки» не пройдут, от тебя требуется смешить до колик. Шесть дней в неделю, по десять часов кряду, выстаивала я на Делэнси и скоро обзавелась маленькой, но верной кучкой почитателей. Культовым автором не прослыла, но дела более-менее ладились. На жизнь хватало. Удалось скопить немножко деньжат, забрезжила надежда в не самом далеком будущем открыть собственную лавку. Конечно, были и трудности, но у кого их нет? Домохозяйки совали нос в каждую юмореску на тележке, старательно сдерживая смех – надеялись хоть чуть-чуть сбить цену. Чуть зазеваюсь – мальчишки цап два-три абзаца и бежать. И коп Майк вечно подходил с протянутой рукой – ему бы похохотать на халяву. Но я все перетерпела, все подчинила своей цели, годами не знала отдыха и, наконец набравшись духу, сделала следующий шаг.

Я отправилась на улицу Кэнел присматривать лавку. Мою будущую лавку. Халатный подход к делу – не по мне, и я прочесала весь квартал, пока не нашла бойкое местечко. Толпы пешеходов, справа – «Все для хирургов», слева – «Одежда для будущих мам». Самое подходящее соседство – и первым, и вторым юмор требуется, как воздух. Сколько же было хлопот. Наладила серийный выпуск отповедей «Не в бровь, а в глаз» по самым сходным ценам, на отдельном прилавке разложила курьезные мысли, запаслась впрок эпиграммами и афоризмами, отобрала самые свежие перлы остроумия и иронии. И вот, наконец, все готово. «Планета юмора Фрэн: смех до упаду» открылась. Поначалу пришлось несладко, но накладные расходы у меня были низкие. Весь товар – собственного производства. И в конце концов лавка стала приносить неплохой валовой доход, и чистая прибыль меня в принципе устраивала.

Сама не пойму, когда начались передряги. Я вам не гадалка, а юмористка, предсказывать невезение не умею. Но торговля перестала спориться. Сначала я прогорела из-за пробной партии колкостей, потом залежалась и протухла куча первосортных анекдотов. Я внушала себе, что сейчас просто не сезон, но спрос не восстановился, и я сама не заметила, как здорово влипла. Поверьте, чего я только не перепробовала. Суперраспродажи: «Эпиграммы: две по цене одной», «Любой афоризм с 20-процентной скидкой». Даже продажи в рассрочку: «Купи сейчас, расскажи попозже». Все было напрасно. Голова шла кругом, я была в долгах, как в шелках. И вот однажды, дойдя до ручки, я пришла к Моррису Пинкусу, он же Мо Лексикон, теневому дельцу с Восточной Хаустон-стрит. Лексикон давал ссуды юмористам, попавшим в безвыходное положение. Ссужал под заоблачные проценты, под залог жизни и смерти, но я подписала договор. Что еще мне было делать?!

Но даже этой ссуды не хватило, пришлось взять в долю соавтора. Поначалу от него вроде был прок. Он специализировался на пародиях, ходком товаре, но скоро у меня закрались подозрения. Сами посудите, у меня еле хватало на хлеб, а он разъезжал в «кадиллаке» длиной с городской квартал. Однажды после ужина я вернулась в лавку и хорошенько вчиталась в бухгалтерские книги. Предчувствие не обмануло, цифры не соврали: соавтор оказался нечист на руку. С самого начала крал мои строки. Я предъявила ему улики, приперла к стенке. Он пообещал постепенно расплатиться, по несколько страниц в неделю, но я-то знала: больше я этого фигляра не увижу.

Я выгнала его взашей и удвоила усилия. Работала по восемьдесят часов в неделю, даже в праздники закрывала лавку только в десять вечера, но против меня, казалось, ополчился весь свет. Появились крупные сетевые смехомаркеты, и у нас, независимых торговцев, не осталось шансов. И вот наступил день, когда я осознала: всему конец. Прямо напротив открылась «Сатира Сола: дешево-сердито». Сол сочинял оптом, с его ценами я тягаться не могла. Спору нет, мое остроумие острее, но разве качество нынче ценится? Клиент думает: «Оно, конечно, малость плосковато, зато сорок процентов выгадаю, без подтекста как-нибудь перетерплю». Я ушла в подсобку, бессильно опустилась на стул. Призадумалась: что бы придумать? В дверь сурово, резко постучали. Вошли трое: Моррис и два амбала по бокам. Моррис потребовал погасить ссуду. Я сказала, что у меня нет ни гроша. Умоляла дать отсрочку. Умоляла сохранить мне жизнь. Моррис не спускал с меня равнодушных глаз, сверкающих, ледяных. Чистил себе ногти авторучкой, больше похожей на смертоносное оружие.

«Послушай, Фрэн, – сказал он, – ты разбила мне сердце. Либо расплатишься до следующего понедельника, либо я пущу слух, что ты смешиваешь метафоры».

С этими словами он повернулся на каблуках и вышел из лавки. Амбалы последовали за ним. Меня прошиб холодный пот. Если Моррис меня ославит, не слыхать мне больше никогда, пока живу, даже смешков из вежливости. В голову нахлынули безумные идеи, а когда я поняла, на что придется пойти, сердце застучало, как молот.

Посреди ночи я вернулась в лавку. Прокралась через черный ход и взялась за дело. Облила все бензином, окинула взглядом на прощанье, чиркнула спичкой и, что есть духу, бросилась бежать. И только отдалившись на двадцать кварталов, окончательно поняла, что натворила. Совесть замучила, велела броситься обратно, снова бегом-бегом-бегом, но я опоздала. Дело сделано: ради страховой премии я спалила все свои юморески.

На следующий день вызвала инспектора из страховой компании «Такова жизнь» и, слава богу, он принял пожар за настоящий и выплатил страховку. Этих денег хватило только на то, чтобы расплатиться с Моррисом. Я снова осталась на мели.

Брала халтуру для чужих лавок – под псевдонимом, конечно. Душу не вкладывала, но надо же было чем-то зарабатывать на жизнь. Стряпала, как заведенная, точно фарш для котлет крутила. Поставила себе цель – скопить небольшой капитал. Сама понимала, что мои опусы – лишь пустая гладкопись, но расходились они неплохо, и я старалась делать хорошую мину при плохой игре.

Годы шли, жизнь постепенно налаживалась, я уже думала, что скоро позволю себе поменьше работать на износ, но тут-то и возникла идея, которая со временем перевернула не только мою жизнь, но и жизнь всех тружеников смехоиндустрии. Что за идея? Юмор на скорую руку. Как-никак, со времен, когда я торговала на Делэнси, темп жизни ускорился. Мир переменился неузнаваемо, и способы потребления юмора – тоже. Все куда-то спешат. Есть ли нынче у кого-нибудь время на длинную юмореску, постепенную подготовку кульминации, долгий хохот вволю? Нет, всё второпях, второпях, второпях. Юмор на скорую руку – самая своевременная идея.

Я снова начала с малого – открыла небольшое заведение на отшибе, на дальнем конце бульвара Куинс. Придумала название «Мигом отбрею», воспользовалась без стеснения всеми новейшими веяниями дизайна: хромированная сталь и стекло, чистые гладкие линии. Коллеги по цеху знают мое хитроумие и озорство, так что я не удержалась от маленькой хохмы – изобразила на логотипе золотую арку. А когда хохму не уловили, добавила вторую арку. И что же? Сорвала аплодисменты. Право слово, публика ничего не поймет, пока не разжуешь. Так или иначе, моя продукция вошла в моду. «Чудо-шпильки» расхватывали мигом, «Биг ржак» стал хитом столетия. Я запустила франшизы, но решила не поступаться контролем качества. Бизнес идет в гору, и, признаюсь, теперь мне не на что жаловаться. Все есть: пентхауз на Парк-авеню, яхта размером с «Куин Мэри», «роллс-ройс» тоже здоровенный, хоть живи в нем. Правда, время от времени на меня, совсем как в старые времена, находит творческий стих. И тогда я надеваю колпак и фартук, встаю за прилавок в какой-нибудь из тысяч своих точек, мило улыбаюсь клиенту и говорю: «Доброе утро. Парочку шпилек не желаете? Вам беззлобные или побольнее?» Если меня узнают, я всякий раз обращаю это в удачную шутку, ведь, поверьте, в нашем бизнесе те, у кого нет чувства юмора, долго не живут.

Выше стресс – ниже вес:

авторская диета и программа тренировок от Фрэн Лебовиц

Каждый год миллионы людей пробуют сбросить избыточный вес посредством изнурительных физических упражнений и диеты. Вместо обеда грызут морковку, избегают продуктов, которые содержат крахмал, бросают пить, бегают вокруг водохранилищ, поднимают штангу, свешиваются с трапеций и совершают другие поступки, обнажающие, что они, увы, жаждут незаслуженной славы. Между тем им нет нужды так сильно утруждаться. Существует посильный, даже несложный способ сбросить вес и подкачать мышцы без малейшего усилия воли. Просто живите так, чтобы лишние фунты и дюймы испарялись как бы сами собой.

Магия, что ли? – спросите вы. Фантазии? Обещания рая на земле? Игра на низменных страстях? Ничего подобного, заверяю вас, ничего подобного. Никакой магии, никаких фантазий, никаких розовых надежд. Но секреты… О да, есть один секрет. Вот он: пользуйтесь одним из неотъемлемых элементов своей повседневной жизни, используйте его почти неисчерпаемые внутренние ресурсы на полную катушку.

Вы спрашиваете, какой это элемент? Стресс. Да, стресс: обыкновенный, банальный, бытовой стресс. Стресс того сорта, за которым никому далеко ходить не надо в любое время дня и ночи. Называйте его, как хотите: «досада», «работа», «нервотрепка», «искусство», «любовь» – все это вызывает стресс. И именно стресс станет вашим секретным оружием, когда вы начнете выполнять мою легкую программу тренировок мышц и совершенствования телесной красоты.

Диета

Беда почти всех диет в том, что они ограничивают вас в питании. Естественно, ограничения вас бесят, и неудача неизбежна. Суперстресс-диета Фрэн Лебовиц (для краткости СУДИФЛ) разрешает вам любые продукты в неограниченном объеме. Ешьте, что вздумается. Все, что сможете откусить и проглотить, – ваше. Неполный список разрешенных продуктов и блюд смотрите ниже. Полный список здесь, естественно, не уместился бы. Если вы сумеете съесть что-либо, оставшееся за бортом неполного списка, желаю удачи.

Как видите, СУДИФЛ дозволяет вам совершенно неслыханное для почти всех диет пищевое разнообразие. Причем, как я уже подчеркнула, не опасайтесь съесть слишком большую порцию. Единственная просьба: совмещайте прием пищи с конкретными видами физической активности. Ниже программа изложена детально.

Инвентарь

Для выполнения суперстрессовой программы тренировок Фрэн Лебовиц (СУПРТРЕФЛ) вам не придется приобретать специальный инвентарь: все необходимое у вас уже наверняка есть. Вот неполный список:

Сигареты

Спички или зажигалка

Профессиональная деятельность

Один или несколько адвокатов

Один литагент, импресарио или менеджер

Самое малое, одна на редкость запутанная любовная интрижка (предпочтительно две)

Почтовый адрес

Друзья

Родственники

Арендодатель

Конечно, разным людям потребуется разный инвентарь, но программа СУПРТРЕФЛ чрезвычайно гибка, ее можно приспособить чуть ли не к любым обстоятельствам. Это явствует из однодневного режима питания и тренировок, приведенного ниже в качестве примера. Только не забывайте: выполнять упражнения в соответствии с инструкцией непременно нужно во время приема пищи.

Примерное меню и режим тренировок

Завтрак

Двойная порция апельсинового сока

6 оладий со сливочным маслом, сиропом и\или вареньем

4 ломтика грудинки и\или 4 сосиски

Кофе с сахаром и сливками

11 сигарет

а. Надкусите первую оладью.

б. Позвоните своему литагенту. Узнайте много нового: чтобы написать сценарий, вам придется на три месяца переселиться в Лос-Анджелес и взять в соавторы местного сценариста, на чьем счету шестнадцать серий «Семьи Партридж», неавторизованная биография Эда Макмаона и роман по планируемому сиквелу «Излучин Миссури». (Идеальный способ накачать волевой подбородок)

Утренний перекус

2 глазированных пончика

Кофе с сахаром и сливками

8 сигарет

а. Отхлебните кофе.

б. Вскройте почту и обнаружьте извещение телефонной компании о необратимом отключении телефона, письмо с угрозами от лица, состоящего в законном браке с предметом вашей новой страсти, а также записку от друга с сообщением, что вы стали жертвой плагиата на одном кабельном телеканале. (Хороший способ подтянуть зону кулаков)

Ланч

2 порции водки с тоником

Куриная котлета по-киевски

Черный хлеб сорта «пумперникель» со сливочным маслом

Зеленый салат

Белое вино

Одно (или не одно) кондитерское изделие на выбор с сервировочной тележки

Кофе со сливками и сахаром

15 сигарет

а. Назначьте адвокату встречу за ланчем.

б. Положите в рот первый кусочек куриной котлеты по-киевски.

в. Поинтересуйтесь у адвоката, каковы ваши шансы выиграть в суде у «Си-би-эс». (Результат – плоский живот за одну минуту)

Ужин

Три порции водки с тоником

Спагетти аль песто

Пиката из телятины

Цукини

Салат из рукколы

Чизкейк

Кофе с сахаром и сливками

Бренди

22 сигареты

а. Договоритесь поужинать в небольшой компании, которая включает в себя трех лиц, с которыми вы сейчас состоите в тайной любовной связи, вашу младшую сестру, приехавшую погостить из другого города, вашего коллегу и конкурента в одном лице, которому вы должны кругленькую сумму денег, и двух адвокатов «Си-би-эс». Коллективные тренировки всегда результативнее. (Мускулы лица и не только лица станут как каменные).

Это, как я указала выше, лишь вариант для примера. Любое сочетание пищи с тренировками будет столь же эффективно. Вы можете ожидать, что за один день похудеете в среднем на три-пять фунтов при условии, что будете выкуривать достаточное количество сигарет. Распространенная ошибка – слишком неинтенсивное курение, следите за собой, ведь дефицит никотина неизменно выливается в ослабление стресса. Если выполнить норму вам не под силу, настоятельно рекомендую заменить курение другими упражнениями: например, поселиться в квартире, прямо над которой пока безвестный, но рьяный ансамбль репетирует сальсы, и\или завести откровенный разговор со своей почтенной матушкой. Если и эти методы не сработают, попробуйте совместить прием пищи с чтением тетрадки «Недвижимость» воскресной «Нью-Йорк таймс». Подчеркну: это самое крайнее средство, к нему можно прибегнуть, лишь предварительно размявшись не менее шестью страницами раздела «Искусство и досуг» и одним интимным свиданием с лицом, от которого зависит ваш успех в профессии.

В редких случаях у некоторых клиентов лишний вес упорно сопротивляется всем перечисленным способам его согнать. Если это ваш случай, рекомендую последнюю, отчаянную меру – принимайте пищу одновременно в обществе журнального редактора, который глубоко и вдумчиво понимает ваше творчество, и парикмахера, который жаждет опробовать на вас новую интересную идею.

Неестественный порядок вещей

Ньюйоркцы, выросшие вдали от мегаполисов, частенько теряются из-за своего неумения подметить смену сезонов. Озираясь по сторонам, они не находят таких стандартных признаков, как юные гусеницы, пожелтевшие листья или заиндевевшие тыквы. И мучительный вопрос «Какое время года на дворе?» озадачивает их раз в квартал. Надеюсь, нижеследующая памятка рассеет их сомнения:

Осень

Под «осенью» подразумевается период, который начинается в конце сентября, а завершается вместе с декабрем. Самый яркий зримый признак: повсеместно в городе белые начинают терять загар. Однако нью-йоркцы – люди довольно сдержанные, и не слишком-то учтиво даже пытаться сгребать их в кучи и прыгать по ним. Вдобавок новые законы, ограничивающие загрязнение воздуха, воспрещают их сжигать, даже если вас мучит ностальгия по родному аромату трескучего костра. Другой броский признак сезона, отчасти связанный с вышеупомянутым: во всем городе, куда ни глянь, появляются белые. В данном контексте этот факт уместен, поскольку он возвещает о массовом возвращении из Хэмптонов (смотри «Лето»).

Вокруг чаще примечаешь ткани из шишковидной пряжи, с рельефной фактурой, наблюдаешь, что туфли постепенно мимикрируют под сапоги.

Политики расточают диковинные, если не сказать «дикие», обещания самых обнадеживающих тонов, но слушать их, разинув рот, неблагоразумно, особенно в начале сезона. Собственно, безопаснее пробавляться скромными, серенькими.

Зима

Зима начинается, когда осень ставит точку, но засиживается намного дольше, чем ее ветреная предшественница. Когда этот сезон входит в свои права, снова подмечаешь, что на улицах поубавилось белых (смотри «Барбадос»), а на телевидении прибавилось черных (смотри «Подход арендодателя к теплоснабжению квартир», смотри своими глазами на арендодателей на Барбадосе).

Зимой фотосессии под открытым небом – большая редкость, и там, где позировали модели, теперь располагаются нелегальные мигранты, торгующие кренделями-переростками и остывшими каштанами.

На холодном ветру недолго простудиться, и автобусы сбиваются в стаи, а такси компании «Чекер» разбиваются на пары и ретируются в гаражи, чтобы согревать и развлекать друг друга.

Хотя мерзлая земля тверда и неподатлива, сплошь и рядом приходит время продлевать контракты с городской администрацией в жизненно важных сферах коммунального хозяйства (смотри «Осень», «Весна», «Лето»), и пресс-конференции мэра резко учащаются.

Примерно в феврале литагенты начинают зеленеть при телефонных разговорах со смежниками-киноагентами и чуть ли не всем скопом летят на запад вести переговоры. Вскоре после возвращения они начнут терять загар, но это типичный случай, когда исключение подтверждает правило, и неопытному наблюдателю не следует видеть в этом признак осени. Нет, зима все еще длится, попытайтесь сориентироваться во времени, подсчитав, какие несезонные фрукты сейчас стоят всего дороже.

Весна

По слухам, этот сезон отделяет зиму от лета, но в Нью-Йорке весна – фигура преимущественно мифическая, и у нее своя, довольно рафинированная аудитория. Примерно в апреле арт-директоры и приверженцы эстетического реализма начинают сбрасывать свитера, а молодые люди четко продуманного телосложения – планировать цветовую гамму на следующую осень. Цены на недвижимость в восточной части Лонг-Айленда подскакивают (смотри «Белые»), а в банках спадает уровень благожелательности и готовности к разумному компромиссу.

Расцветка газетных киосков меняется, меньше режет глаз, ведь журнальные обложки в очередной раз окрашиваются в сезонные пастельные тона. Слово «отношения» разлито в воздухе, но, к счастью, не в воде.

Примерно в мае агенты кинокомпаний, сидящие в Лос-Анджелесе, начинают зеленеть при телефонных разговорах со смежниками-литагентами и всем скопом улетают на восток вести переговоры. Вскоре после прибытия они начнут терять загар, но это так скоро принудит их вылететь обратно, что даже самый неопытный наблюдатель не успеет увидеть в этом признак осени.

Лето

Хотя самые приземленные из нас уверяют, что лето – любое время, когда нет зимы, формально этим словом обозначается промежуток между весной и осенью, а первый признак его наступления – резкий рост счетов за электричество от «Кон Эдисон[51]». Воздух становится легче различить невооруженным глазом, и очень многие взрослые люди, сбитые с толку изобильной порослью уличных молодежных банд и ватаг уличных игроков в домино, забывают, что им самим шорты ужасно не идут. В положенный срок распускается переход на летнее время, на радость всем, кого замучила бессонница: правда, они и в эту ночь не смыкают глаз, но сама ночь быстрее заканчивается.

Мозг тупеет, кожа горожанина приобретает насыщенно-серый оттенок, и слово «отношения» разлито в воде, но, к счастью, только за пределами города.

Учебник «Как стать хорошим оператором справочной службы»

Введение

Прежде всего вы должны усвоить, что должность Оператора справочной службы обязывает вас служить народу. Да, разумеется, вежливость и участливость от вас тоже требуются, но служение народу – дело невероятно ответственное и требует куда больших усилий, чем кажется на первый взгляд. Разумеется, вы должны сообщать клиентам телефонный номер, когда они об этом просят, но не забывайте: народ состоит преимущественно из людей, а людские потребности далеко не сводятся к выяснению нужных телефонов. Нынче пошла такая жизнь, что народ превыше всего ценит комфорт, иногда забывая, что тяжелый долгий труд оказывает значительное благотворное влияние. Если у народа есть звериная, инстинктивная потребность обходить трудности стороной, то вам, Оператору справочной службы, дан шанс вернуть трудности в жизнь ваших подопечных. Итак, служите народу, сколько вам угодно, но не заблуждайтесь, не думайте, будто служение народу обязывает вас потакать всем его капризам. Ибо, о будущий Оператор справочной службы, это заблуждение было бы не только промахом, но и молчаливым признанием собственной безответственности.

Урок первый: «Это организация или частное лицо?»

Когда человек из народа (далее именуемый «Звонящий») просит у вас чей-либо телефон, даже не подумайте лезть в справочник, пока не поинтересуетесь доброжелательно, но твердо: «Это организация или частное лицо?» Никогда не пропускайте этот шаг, иначе вы проявите неучтивую и совершенно непростительную самонадеянность. Даже если вам кажется, что ни одного человека на свете никак не могут звать «Русская чайная»[52], это еще не факт. Среди американцев странные имена – не редкость, и вы, несомненно, подметили это сами, даже если приехали в нашу страну совсем недавно.

Урок второй: «Есть ли у вас адрес?»

Этот урок имеет первостепенное значение, так как вопрос преследует сразу две цели. Первая цель – облегчить поиск нужного номера, если у абонента много тезок. Учтите, что к случаю вышеупомянутой «Русской чайной» это не относится: судя по всему, у бедняжки не осталось родственников, по крайней мере на Манхэттене. Вторая цель, посерьезнее, – удостовериться, что Звонящий действительно хочет выяснить телефон, а не употребляет во зло ваше время и силы, исподтишка пытаясь выудить у Оператора справочной службы, то есть у вас, точный почтовый адрес. Помните: вы работаете в Нью-Йоркской телефонной компании и ни при каких обстоятельствах не должны допускать, чтобы вас околпачивали жуликоватые Звонящие, которым лишь бы поживиться на дармовщинку.

Урок третий: «Не могли бы вы продиктовать это по буквам?»

На эту просьбу Звонящие часто откликаются отчетливым недовольным вздохом, а в самых чудовищных случаях – однозначно бранными словами. Не обращайте внимания. Вы просто выполняете свою работу, и вообще, есть ли у Звонящего подлинная необходимость позвонить кому-то, чье имя он даже не хочет или не может продиктовать по буквам?

Урок четвертый: ««о» – как в «обезьяна»?»

В последнее время этот традиционный, даже классический вопрос создает довольно чувствительную проблему. Толпы выходят на марши, принимаются законы, завоевываются права. Нынче среднестатистические граждане стран третьего мира все принимают близко к сердцу, и спросить, даже самым почтительным тоном: ««О» – как в «обезьяна»?» – значит нарваться на реакцию, выходящую за рамки приличий. Но поскольку совершенно невозможно, даже с безмерной человечностью, спросить, не погрешив против логики: ««О» – как в «человек»?», нынешним Операторам справочной службы придется выкручиваться самостоятельно. В любом случае, избегайте вопроса ««О» – как в «омар»?», ведь в наше время не угадаешь, кто с тобой говорит. И, кстати, в наше время операторов мужского пола настоятельно предостерегают: в разговорах со Звонящими женского пола никогда не играйте с огнем, спрашивая: ««О» – как в «овца»?»

Урок пятый: «Вы можете найти этот номер в телефонной книге»

Этим, последним шагом, поскольку до него дело доходит лишь в финале вашего долгого, часто напряженного диалога со Звонящим, сплошь и рядом пренебрегают, особенно начинающие Операторы. Но его значимость не стоит недооценивать, ведь, как известно, запоминается именно последнее впечатление. Оператор справочной службы, как мы многократно и наглядно продемонстрировали в нашем учебнике, вынужден сносить самые разные некрасивые и унизительные выходки. «Вы можете найти этот номер в телефонной книге» – ваш шанс провозгласить раз и навсегда, что Оператор справочной службы знает себе цену. Фразой «Вы можете найти этот номер в телефонной книге» вы недвусмысленно даете понять Звонящему, что не позволите помыкать собой никому, особенно кому-то, кто, видимо, даже не умеет прочесть телефонную книгу. Итак, бога ради, никогда не забывайте произнести: «Вы можете найти этот номер в телефонной книге». Даже самых толстокожих пробирает.

Дополнение: «Всего вам наилучшего»

Воистину прилежный Оператор справочной службы никогда не преминет завершить разговор задорным пожеланием «Всего вам наилучшего». «Всего вам наилучшего» – идеальная парфянская стрела. Эта фраза не только окончательно демонстрирует, кто из вас двоих благороднее, но и вознаграждает вас за страдания, вынуждая Звонящего тотчас позабыть искомый номер.

Военная литература

Вопреки всем моим энергичным, если не сказать сверхчеловеческим, усилиям остаться плохо информированной до моего сведения дошло, что в последнее время порой поговаривают о войне. Дискуссии о распространении воинской повинности на женщин и обогащении оборонного бюджета, а также легкое беспокойство в кругах старших подростков навели меня на предположение, что подразумевается, наверное, война традиционная, с использованием солдат, а не война современной модели, с использованием кнопок.

Будучи поклонницей классики, я приветствую это потенциальное возвращение к испытанным методам, но меня донимает ощущение, что современная эпоха сделала свое черное дело, и мы будем вынуждены пойти на определенные уступки, внедрить неортодоксальные, иначе не скажешь, методы. Поэтому, заботясь о национальных интересах, а именно о том, чтобы реформа прошла гладко и мы в конце концов одержали победу, предлагаю вам нижеследующие рекомендации:

нет, вы можете себе представить? назначена война, а вас не пригласили

Первый шаг к удачной войне – залучить тех, кто готов в ней участвовать. Даже если у вас самые обширные в вашем военном блоке поля сражений, самая лучшая артиллерия, которую можно купить за деньги, и не перечесть стратегических планов, ваша война даже не начнется, если не будет самого важного элемента – солдат и офицеров действующей армии. Но на количестве не выедешь, а многие страны опрометчиво набирают в свои войска слишком много однотипных людей. Правильный купаж – залог успеха. На поле боя монотонность опасна не меньше, чем на автостраде. Значит, нужен способ привлечь под свои знамена столь необходимый вам пестрый сонм самых разных людей.

Мобилизация – метод, безусловно, традиционный и всегда уместный, но в последние годы он несколько растерял популярность, а заодно устарел и к тому же начисто потерял эффективность. Очевидно, необходимы крайние меры, а лучшее подспорье – пара-тройка средств психологической войны. Применив к вышеизложенной ситуации неоспоримую истину «За забором всегда трава зеленее», рекомендую властям задуматься о замене повесток на приглашения. Приглашение гарантирует, что придут все, кроме самых убежденных пацифистов, а последних так и так не залучишь, если планируются масштабные мероприятия. И хотя на первый взгляд кажется, что акт приглашения – величественный жест, сами приглашения могут и даже должны быть простыми, чисто функциональными. Гравированные приглашения – слишком броские, неуместно формальные и не доносят серьезности момента. По-видимому, желательное воздействие лучше всего окажут телеграммы на специальных бланках, если при их использовании знать меру. В левом верхнем углу бланка уже указаны имя и адрес приглашенного, а значит, в тексте приглашения нет необходимости обращаться к нему по имени.

Вот примерный образец основного текста телеграммы.

Рады пригласить вас присутствовать на единственной заранее объявленной церемонии призыва в армию по случаю грядущей войны с участием Соединенных Штатов Америки. Церемония начнется ровно в 8 часов утра 15 апреля по адресу город Нью-Йорк, ул. Вэрик, д. 201. С сожалением извещаем, что ввиду ограниченной площади помещения данное приглашение действительно только на одну персону.

Просим вас подтвердить свое участие ответной телеграммой на адрес нашего головного офиса до 30 марта включительно. Те, кто подтвердил свое участие, допускаются внутрь в первую очередь.

Возбраняется пользоваться этим приглашением кому-либо, кроме адресата.

Приглашение действительно только на одну персону? Возбраняется пользоваться этим приглашением кому-либо, кроме адресата? Ажиотаж неизбежен. Вообразите, что начнется в первые же дни после рассылки телеграмм. Вы попали в число счастливцев. Не всем так повезло, как вам. Вначале вам как бы невзначай задают вопросы, затем вас настоятельно просят и, наконец, слезно умоляют. Накануне церемонии самые неуверенные в себе уезжают из города, а самые наглые, маскируя обиду, объявляют, что страшно переутомились и сегодня посидят дома, закажут китайскую еду. Да, кто-то сочтет себя задетым. Между друзьями пробегут черные кошки. Возникнут новые, категорично нежелательные альянсы. Что ж, очень жаль, но иного способа нет. По нынешним временам кровь, пот и слезы[53] – это слишком мало, по нынешним временам нужен фейс-контроль. В любви и на войне все средства хороши.

Крестовый поход детей

Свежие официальные заявления на соответствующую тему указывают, что в случае войны властям мила молодежь восемнадцати-девятнадцати лет. Возможное огорчение родителей легко понять: детей придется отправить в непривычную, это еще в наилучшем случае, обстановку. Советую родителям избавляться от страхов, воспринимая армию как еще одну разновидность детского летнего лагеря и принимая во внимание, что их чадо запросто может привезти оттуда высшую награду – звание «Лучшего универсального солдата».

Лагерь «База»

Для мальчиков и девочек 18–19 лет

102-й сезон со дня основания,

доброжелательное и заботливое

отношение

Вся инфраструктура

Ориентирование на местности

Тир

Путешествия с ночевкой

Пешие походы с рюкзаками

Радар

Подразделения уникально особого назначения

Я потихоньку, в черепашьем темпе, никуда не торопясь, приближаюсь к своему тридцатилетию. То есть я лично вышла из призывного возраста. Но это не значит, что я начисто лишена патриотизма и сопутствующего рвения послужить своей стране.

Впрочем, рвение (по крайней мере в этом случае) – не синоним фанатизма. Уверена: те из нас, кто пойдет служить добровольцем, должны иметь определенные привилегии и послабления. А именно, я рассчитываю на следующие определенные привилегии и послабления: либо меня сразу же произведут в генералы, либо на основании моих указаний будет сформирован Писательский полк.

Разработанные мной указания

а. Война – это, несомненно, ад, но нет веских резонов начинать ее спозаранку. В дневное время у писателей работа обычно идет плохо, их слишком многое отвлекает. Писатель – натура художественная, творческая; ему требуется время, чтобы подумать, почитать, предаться раздумьям. Процесс раздумий в особенности несовместим с побудкой. Вот мои предложения: в Писательских казармах (иногда также называемых «номерами класса люкс») рядом с каждой (двуспальной) койкой должна стоять тумбочка. На тумбочке – предметы первой необходимости: пепельница, бокал чего-нибудь освежающего, качественная настольная лампа и телефонный аппарат. Ровно в 13.30 телефон звонит, и обходительный человек с нежным голосом передает просьбу проснуться.

б. Разумеется, в армии необходима дисциплина, а ее обычно насаждают командные инстанции. В иерархии командных инстанций имеется так называемый старший по званию – то есть вышестоящий офицер. Вышестоящий офицер вполне сгодится для простых солдат – как-то: художников по свету и арт-директоров, но в Писательском полку по определению нужна фигура другого типа – вышестоящий мастер стиля. Уверена: подчиняться вышестоящему мастеру стиля будут спокойно и даже охотно, и, несомненно, это станет традицией, как только всякий отдельно взятый писатель повстречает кого-то, кто лучше него владеет стилем.

в. Бойцы Писательского полка, конечно же, были бы рады участвовать вместе с вами в опасных боевых действиях, но, увы, слово сильнее меча, и нам приходится служить там, где мы всего нужнее.

Зона прилета

международных рейсов

Отставные летчики ВВС США по традиции идут трудоустраиваться и действительно трудоустраиваются в коммерческие авиакомпании. Сегодня следует ожидать обратной тенденции: в ВВС США придут кадры, вышколенные коммерческими авиакомпаниями.

«Добрый день, говорит ваш капитан, Шкип Дитрих. Рады видеть вас на борту нашего лайнера. Мы входим в маленькую зону обстрела неприятельской зенитной артиллерии, и вы, возможно, испытаете легкий дискомфорт. Температура воздуха в Москве и окрестностях – двадцать градусов ниже нуля, идет снег. Из-за очередной пробоины мы немного отстаем от расписания, прибытие ожидается примерно в два тридцать по их времени. Если вы сидите в турист-классе справа, то при желании можете выглянуть в иллюминатор и проводить взглядом остатки нашего правого крыла. Вот и все, что я имею сообщить вам на данный момент, желаю приятного полета, спасибо, что выбрали Военно-воздушные силы США».

В малых формах

Беднякам в общем и целом не позавидуешь. Они нередко мерзнут, постоянно гадают, где взять денег, часто голодают. Спору нет, у них есть все основания жаловаться на жизнь, да почти никто и не спорит. Вообще говоря, бедняки лишены почти всего, что в совокупности принято называть «достаток» или «американский уровень жизни». Это не прошло мимо внимания власть имущих и под властью находящихся, было немало попыток облегчить положение. Составили список всего, чего беднякам не хватает, и предложили конкретные решения. Нет денег? Социальное пособие. Нет квартиры? Муниципальное жилье. Нечем завтракать? Талоны на продукты. Нет кви-тань-ся? Нет рю-башь-ка. Ой, нет, это уже из другой оперы. Так или иначе, вы меня поняли. Беднякам необходима помощь. Небедные готовы ее оказать. Кое-кто даже чересчур охотно.

Тех небедных, кто искренне посвящает себя благотворительности, вряд ли удивишь вестью, что проблемы бедняков далеко не сводятся к материальным трудностям. Потороплюсь опередить ваши поспешные выводы и поясню: я не собираюсь рассуждать о всеобщей людской потребности в любви и симпатии. По-моему, бедняки получают столько любви и симпатии, сколько могут вынести. Понятие «неподходящая партия» возникло, очевидно, не на пустом месте.

Нет, здесь я говорю не о потребностях сердца, а о потребностях человека как общественного животного. О них, пожалуй, говорить всего труднее, и разговор этот неудобный, но и закрывать на них глаза недопустимо.

Чтобы ввести вас в курс дела, приведу наглядный пример вымышленного ужина (ужина по лучшему разряду). Хозяин, представитель класса небедных, приглашает тех, кто равен ему по положению, в том числе вас. Вы решаете прихватить с собой малоимущего друга. Ему нечего надеть. Вы одалживаете ему одежду со своего плеча. Хозяин не скупится на угощение. Ваш друг ненадолго радуется своей удаче. Он чувствует себя небедным, вы – щедрым, хозяин – милосердным, доброжелательность разлита в воздухе. На миг вы тешите себя предположением, что есть простой способ покончить с бедностью – пусть небедные зовут бедных к себе на ужин. Подают кофе. Разговор переходит на серьезные темы. Как водится, заходит речь о проблемах с налогами.

И, могу вас заверить, в этот миг для бедняка, сидящего слева от вас, праздник обрывается. Бедняк снова почувствовал себя бедняком. И, еще хуже, чужаком. У него нет проблем с налогами. Он, как говорится, гражданин второго сорта, обделенный, изгой, маргинал. И при нынешнем устройстве общества останется в этом унизительном положении, пока будет жить в нищете. Двойной удар судьбы. Пока он беден, у него не будет проблем с налогами, а пока у него нет проблем с налогами, он, обратите внимание, будет лишен налоговых льгот. И это называется «демократия»? Демократия, где кто-то обложен пятидесятипроцентным подоходным налогом, а его сотрапезник – нулевым. Разве мало, что у человека нет ни еды, ни одежды, ни крова? Нет, у него вдобавок нет ни бухгалтера, ни юриста по инвестициям, ни налоговых вычетов, ни лазеек в законах. И, скорее всего, даже ни одной «кви-тань-ся».

Разумеется, это вопиюще несправедливо, и теперь, когда вы ознакомились с ситуацией, нельзя допускать, чтобы она сохранялась хоть на минуту дольше, особенно если мы собираемся утверждать, что у нас справедливое общество. К счастью, решение есть, ошеломляющее своей простотой, и применить его стоило бы немедля.

Обложите бедняков налогами. Гигантскими. Никаких полумер. Никаких крошек со стола богачей. Я говорю о настоящих налогах. Пятидесятипроцентный, имущественный, на доходы с капитала, на наследство – по полной программе.

Собственно, внимательный (и даже рассеянный) читатель уже смекнул: что-то тут не сходится. Неувязочка у вас, скажете вы. Поспешите подчеркнуть: но ведь у бедняков нет средств на уплату налогов. Им это не по карману. Но у меня уже припасен ответ: ваши возражения против моего решения – только вопрос масштаба и относительного соотношения. Давайте рассмотрим каждый пункт отдельно.

Пятидесятипроцентный налог

Это предложение, естественно, самое легкое для понимания, ведь всякому, несомненно, ясно, что половина есть у каждого из нас, включая бедняков. Если кто-то зарабатывает лишь тысячу долларов в год, у него все равно останется пятьсот долларов на подоходный налог. Сумма, конечно, не астрономическая, но и не самая мизерная.

Имущественный налог

По этому пункту вам трудно со мной согласиться, так как вас сбивает с толку само понятие. Иначе говоря, имущество наверняка ассоциируется у вас с недвижимостью, а понятие «недвижимость», скорее всего, навевает вам такие образы, как вспаханные под пар поля, объекты на Среднем Манхэттене, фамильные усадьбы и т. п. Не спорю, все это превосходные образчики имущества, но мы живем при демократии, и кто из нас в глубине души не согласится, что, пожалуй, нечестно сводить понятие «имущество» лишь к превосходным образчикам? Как-никак, имущество – то, что вы имеете в собственности, а ваша собственность – и есть имущество. Следовательно, имущественным налогом можно и нужно обложить, не чинясь, имущество бедняков. Равная свобода – равная ответственность. Хватит эксплуатировать на халяву электроплитки, виниловые дождевики и комнатные обогреватели.

Доходы с капитала

Хитрая задачка, но способ найдется. Нас, что совсем не удивительно, выручит словарь. «Полный толковый словарь Уэбстера. Второе издание». Определение слова «капитал». Накопленная стоимость результатов труда называется «капиталом». А теперь определение термина «доходы с капитала». Доходы от реализации капиталовложений, таких, как акции и т. п. Вот видите? В этом случае все тоже относительно. Итак… Гм… Да. Гм… Гм… Так и быть, признаю, основания для взимания этого налога будут возникать нечасто. Но пусть бедняки не пробуют распродавать излишки картофельной запеканки с тушенкой, не отчитываясь перед налоговой.

Наследство

Мы мыслим шаблонно и обычно ассоциируем наследство со смертью. А это, вообще говоря, не обязательно. Тут вновь выручает словарь. Определение слова «наследовать». Вступать во владение имуществом в качестве наследника или преемника. Ключевое слово здесь, разумеется, – «преемник». Теперь-то нам ясно: кто-то, услышав слово «наследственный», думает о фешенебельных поместьях и изумрудах квадратной огранки, а кто-то – например, бедняки – о совершенно иных вещах. Дакроновые брюки, донашиваемые за братом, – конечно, не чета изумруду квадратной огранки, но, как я, кажется, упомянула в первом пункте, пятьсот долларов – тоже сумма не астрономическая.

Азбука новогодних обещаний для всех, кроме меня самой

Азбучная истина для операторов службы «Секретарь на телефоне»: отвечая на телефонные звонки, адресованные моему клиенту, я очень постараюсь не намекать многозначительными вздохами, что эти звонки отвлекают меня от сложнейшей нейрохирургической операции и что нейрохирургия – моя основная специальность.

Будучи невысокого роста и к тому же не первой молодости, я отныне запрещаю себе носить любые предметы одежды, даже отдаленно напоминающие кожаные бриджи для верховой езды.

Вкус печенья с шоколадной крошкой в наши дни, пожалуй, незаслуженно переоценен. Я не стану потворствовать этому, открыв еще один магазинчик с остроумным названием, где цены на это печенье соразмерны одному семестру обучения в Гарвардской школе права.

График-иллюстратор, возможно, во мне все-таки живет, но я не дам ему воли и никогда, никогда, никогда не стану дополнять свою личную рукописную корреспонденцию забавными маленькими рисунками фломастером.

Два языка, считая родной, я знаю в совершенстве, но больше никогда не попытаюсь подольститься к официантам, требуя винную карту на чистом, деланно вкрадчивом французском языке.

Еле заметно подровнять» не равно четырем дюймам, и я как профессиональный парикмахер обязан об этом не забывать.

Ёмкий анализ международной политики – мое излюбленное хобби, но я все же буду скрывать его от своих пассажиров.

Жалостно упрашивайте, умоляйте, но я даю клятву никогда не разглашать конфиденциальную информацию, которую мне удается выудить у своего закадычного друга, подрабатывающего натяжкой холстов для одного знаменитого художника.

Зачем лукавить? Будучи частым, если не сказать «постоянным», посетителем даже самых проходных публичных мероприятий, я обещаю, что больше не буду говорить о себе: «О, я никуда не выхожу».

Из того факта, что я владею рестораном, еще не следует, что я вправе включить в меню блюдо под названием «Телятина Джеффри».

Кухня – не то место, где на полу уместен ковролин, даже самый что ни на есть индустриальный, самый созвучный стилю хай-тек, самый черновато-серый. До меня это наконец дошло.

Лежать на гигантских подушках, даже если они в роскошных чехлах, даже если они прелестно и в немалом количестве разложены на полу, не слишком-то удобно. Увы, подушки – не мебель, я куплю себе диван.

Малина, даже когда для нее не сезон, не входит в список веществ, подлежащих особому учету. Я, будучи владельцем ресторана, легко могу достать ее законным путем. Я буду щедрее.

Никаких шляп.

Обжираться в дорогих ресторанах и с неуместным жаром отчитываться об этом в прессе мне вообще-то не к лицу. Найду себе настоящую работу.

Поддерживая учтивую беседу, неуместно расспрашивать, где теперь тот милейший танцор-мулат, который присутствовал при вашей предыдущей встрече.

Разрази меня гром на этом самом месте, если я еще когда-нибудь возомню, что кому-нибудь интересно слушать, как меня потрясла фантастическая сердечность и красота бразильцев, когда в прошлом году я был на карнавале в Рио.

Слово «блистательный» я в самое ближайшее время отучусь употреблять, когда говорю о редакторах раздела «Аксессуары» европейских журналов о моде и стиле.

Такой аксессуар, как галстук, даже очень-очень-очень узкий, не всесилен. Я перестану делать ставку на галстуки.

Успех – то, для чего я буду одеваться, когда его достигну, и никак не раньше. Повторяю: не начну «одеваться для успеха», пока не стану успешным. Провалиться мне на этом месте.

Фиолетовый станет удачным цветом волос только тогда, когда русый станет удачным цветом бутонов. Я зарублю себе это на носу.

Художественные достоинства японского научно-фантастического кино – не та тема, которую я без настоятельных просьб стану освещать с точки зрения эстета.

Ценителям, которые советуются со мной об антикварной мебели, я стану отвечать здравомысляще и учтиво. Иначе я рискую присоединиться к тем заигравшимся в изысканность коллекционерам, которые знают ценность всего, но ничему не знают цену.

Ы, Ь, Ъ —

не те буквы алфавита, которые легко приспособить для моих задач в данной статье. Точнее, никакими усилиями приспособить невозможно. Обещаю даже не пытаться.

Юные, по крайней мере в Нью-Йорке, не транжирят свою юность попусту. Нет, они извлекают из нее все, что могут. За нежелание осознать этот факт мне придется дорого поплатиться.

Я клянусь больше не мнить себя Зельдой Фицджеральд, как бы ни пленяла меня эта, несомненно, интереснейшая фигура.

Иметь и не иметь

Не так давно литературный агент одной моей близкой знакомой заключил контракт на книжку от имени очень коммерчески успешного писателя-беллетриста. Книга, о которой шла речь, была еще не написана. То есть совсем. Ни единой страницы. Однако на основании репутации автора и профессионального опыта агента будущая книга была оценена в отрадную сумму – миллион долларов. В течение недели тот же агент продал, как говорят, права на экранизацию той же блистающей своим отсутствием книги за ту же самую сумму.

Вскоре после этого я оказалась за ужином рядом с субъектом, купившим права на экранизацию обсуждаемой книги. Я вежливо ему улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Я затронула этот вопрос.

«Я так понимаю, – сказала я, – что вы купили права на книгу Очень Успешного Беллетриста за миллион долларов?»

«Да, – сказал он. – а почему бы и вам не написать для нас киносценарий?»

Я объяснила, что в настоящее время подобная задача никак не вписывается в мое расписание, учитывая, что сон в неурочное время, досужие сплетни и поверхностные дружбы не оставляют мне ни одной свободной минуты. Мы помолчали. Поели. Попили. И тут меня посетила мысль.

«Вы только что купили ненаписанную книгу Очень Успешного Беллетриста за миллион долларов, так?»

Он ответил утвердительно.

«Ну, – сказала я, – вот что я вам скажу. Моя следующая книга тоже не написана. И моя ненаписанная книга ничем не отличается от ненаписанной книги Очень Успешного Беллетриста. Я знаю, что у меня есть агент и мне не полагается вести деловые переговоры, но я хочу продать вам мою ненаписанную книгу точно за ту же сумму, что вы уплатили за ненаписанную книгу Очень Успешного Беллетриста».

Мой случайный собеседник любезно отклонил мое предложение, а затем предложил мне за мою ненаписанную книгу шестизначную цифру.

«Позвоните моему агенту», – сказала я и повернулась к соседу справа.

На следующее утро меня разбудил телефонный звонок от моего агента: она сообщила, что только что получила и отклонила предложение шестизначной суммы за права на экранизацию моей ненаписанной книги.

«Я думаю, мы можем получить больше, – сказала она. – Поговорим позже».

Я обдумала все это и перезвонила ей. «Слушай, – сказала я. – В прошлом году я заработала четыре тысячи долларов за то, что я написала. В этом году мне дважды предложили шестизначные суммы за то, чего я не писала. Очевидно, что я просто совершенно неправильно подходила к делу. Судя по всему, не писать не только приятно, но и, очевидно, безумно прибыльно! Позвони этому типу из кино и скажи, что у меня есть несколько ненаписанных книг – может быть, целых двадцать». Я прикурила очередную сигарету, глубоко закашлялась и спустилась с небес на землю: «Ну ладно, по меньшей мере десять. Мы озолотимся».

Мы поболтали еще немного, и я с большой неохотой повесила трубку, прекрасно отдавая себе отчет в том, какое большое значение болтовня по телефону имеет для моей новой перспективной карьеры не-писателя. Однако я сидела сложа руки и могу с удовлетворением сообщить, что благодаря упорству и прилежанию я сверхъестественным усилием воли не написала за целый день ни единого слова.

Тем вечером я отправилась на выставку известного художника. Я осведомилась относительно цен на завлекательно выставленные работы, стойко отметила, что лишь слегка удивлена, и остаток вечера провела, обуреваемая раздражающим корыстолюбием.

Проснувшись на следующий день, я первым делом позвонила своему агенту и объявила, что хочу разнообразить свое творчество, вступив в сферу визуальных искусств. Воздержание от письма вполне позволяло сколотить скромный капиталец, но настоящие деньги, как мне казалось, приносило воздержание от живописи. Я не собиралась больше ограничиваться одним родом искусства. Отныне я не собиралась работать сразу в двух сферах.

Следующий день я провела в приятном предвкушении своего грядущего богатства. Хотя никакие реальные чеки, конечно, на меня не сыпались, но я не вчера родилась и понимала, что такие вещи требуют времени. Вдохновленная своим открытием, я начала видеть мир в совершенно новом свете. Как-то в выходные, проезжая на машине по сельской местности, я была поражена внезапной мыслью, что, хотя я перепробовала множество занятий, земледелие никогда не входило в их число.

В понедельник утром я первым делом позвонила своему агенту. Я сказала: «Я понимаю, что это немного не твоя область, но я была бы очень благодарна, если бы ты позвонила в министерство сельского хозяйства и поставила их в известность, что я и сейчас, и, собственно, уже довольно долгое время не выращиваю пшеницы. Конечно, гектаров в моей квартире маловато, но давай посмотрим, что мы сможем получить. Ну и чтобы два раза не вставать, не проверишь ли ты еще и социальную службу? Ведь работы у меня тоже нет, уж пару-то долларов мы на этом выгадаем».

Она ответила, что сделает все от нее зависящее, и повесила трубку, предоставив мне самостоятельно заботиться о своем пропитании.

Я не рисовала – это было нетрудно. И пшеницы не выращивала – проще пареной репы. Я оставалась безработной – легкотня. Но что касается неписания – эх, ну, если говорить о неписании, так тут я свое дело знаю, собаку на этом съела, настоящий профессионал. Единственное мое слабое место, приходится признать, это дедлайны. С дедлайнами я правда ничего не могу поделать. Тут нужно учитывать других людей, выполнение обязательств. По части дедлайнов я почти неизменно терплю неудачу/проявляю слабохарактерность, и как видите, этот не стал исключением. Я обязалась написать эту колонку. И я ее написала. Но, как могли заметить наиболее внимательные читатели, я, по крайней мере, проявила минимальную сдержанность. Эта колонка короче, чем нужно, – прямо скажем, гораздо короче. Простите меня, но мне нужны были деньги. Берешься за дело – делай наполовину: бизнес есть бизнес.

Примечания

1

Хорейшо Элджер (1832–1899) – американский писатель, священник и журналист, автор нравоучительных произведений о бедных детях, которые после многих испытаний упорным трудом и добродетелью добиваются богатства и успеха.

2

«С кафедры, с высоты папского престола» (лат.). В таких заявлениях папа римский высказывается как пастырь всех христиан и обладает непогрешимостью суждений. Здесь и далее – примечания переводчика.

3

Часть Манхэттена, ограниченная с юга Четырнадцатой улицей, а с севера – Пятьдесят девятой улицей и Центральным парком..

4

YMCA («Христианский союз молодых людей») – международная общественная организация, созданная, чтобы обеспечить молодым рабочим и служащим возможности для самообразования и здорового досуга. В США традиционно ассоциировалась с общественными центрами, где имелись спортзал, бассейн и недорогая гостиница.

5

Возможно, подразумевается Дороти Паркер (1893–1967) – американская писательница, известная своим ехидным юмором.

6

Women's Wear Daily – американский отраслевой журнал об индустрии высокой моды, выходит с 1910 года.

7

«Герцог» – прозвище актера Джона Уэйна (1907–1979).

8

Рональд Фербенк (1886–1926) – английский писатель.

9

Эдварда Р. Марроу (1908–1965) – видный американский журналист.

10

«ЭСТ» либо «эст» (в наше время приняты оба написания, но первоизначально все буквы в аббревиатуре были строчными) – «Семинары и тренинг Эрхарда», также «ЭСТ-тренинг», от англ. Erhard Seminars Training) – курс саморазвития по методике организации, основанной Вернером Эрхардом в 1971 г.

11

Джонас Солк (1914–1995) – знаменитый американский ученый, участвовал в разработке одной из первых вакцин против полиомиелита.

12

«Чикагская семерка» (первоначально «Чикагская восьмерка» – группа левых активистов, которую судили в США в связи с акциями против войны во Вьетнаме.

13

Джозеф Форс Крейтер (род. 1889) – член Верховного суда штата Нью-Йорк, загадочно исчез в 1930 году. Дело осталось нераскрытым.

14

Отсылка к названию федерации медицинских страховых компаний США Blue Cross Blue Shield Association, т. е. «Ассоциация синего креста и синего щита».

15

Терпение (лат.).

16

В Беннингтон-колледже такая стажировка обязательна.

17

Отсылка к «Алгонкинскому круглому столу», группе нью-йоркских писателей, критиков, актеров и остряков.

18

+35,5 градуса Цельсия.

19

+21,6 градуса Цельсия.

20

Во французских медицинских трактатах XIV века утверждалось, что одной из причин эпидемии чумы были ядовитые испарения, достигшие Земли с Сатурна, Юпитера и Марса.

21

Дебора Тербвилл (1932–2013) – американский фэшн-фотограф, получила известность в 1970-х.

22

Перефразированная цитата из 99-го псалма.

23

Цитата из Иеремия 31:16. Полная версия «Так говорит Господь: удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой».

24

Гародьд Эктон (1904–1994) – английский писатель, автор «Записок эстета». Считается, что Ивлин Во вывел Эктона и его друзей в романе «Мерзкая плоть».

25

Вероятно, имеется в виду американская писательница и журналистка Дженет Флэннер (1892–1978), парижский корреспондент журнала «Нью-Йоркер» с 1925 по 1975 г.

26

В начале 1970-х Перл Вонг (1932–2022) открыла на Манхэттене «Китайский ресторан Перл», и вскоре он вошел в большую моду. Задумывался как «первый современный китайский ресторан», поскольку г-жа Вонг считала, что в традиционных китайских ресторанах слишком много китча.

27

Нью-йоркский ресторан Elaine's, просуществовавший с 1963 по 2011 год, создала и много лет держала Элейн Кауфман (1929–2010). Его завсегдатаями были известные актеры и писатели.

28

Французская певица и предпринимательница Режин Зильберберг (1929–2022) владела ночными клубами в Париже, Лондоне и тому подобных городах. В 1976 году она открыла в Нью-Йорке ночной клуб Regine's и управляла им до 1991 года. В бистро Cafe Reginette, тоже принадлежавшем Режин, Фрэн Лебовиц устроила в 1978 году коктейль-пати по случаю выхода своей первой книги.

29

Рона Барретт – американская журналистка, специализировалась на светской хронике и слухах, издавала журналы с названиями типа «Голливуд Роны Барретт: ничего, кроме правды».

30

Барбра Стрейзанд и Крис Кристофферсон снимались вместе в фильме «Звезда родилась». Впоследствии Кристофферсон сказал: «Опыт съемок со Стрейзанд, пожалуй, излечил меня от влечения к кинематографу». Джон Питерс – продюсер этого фильма, возлюбленный Стрейзанд.

31

Т.е. saleslady – продавщица (англ.)

32

Перифраз Геродота (История. Книга VIII глава 98). «Ни снег, ни ливень, ни зной, ни даже ночная пора не могут помешать каждому всаднику проскакать во весь опор назначенный отрезок пути».

33

Такова жизнь (фр.).

34

Вторник, 6 апреля (фр.).

35

Эдлиб в рэпе – произвольные междометия или слова, разбавляющие основной текст.

36

Американский писатель и журналист, известный гурман.

37

Неофициальное название группы из нескольких городков и поселков на Лонг-Айленде в округе Нассо, штат Нью-Йорк.

38

Перевод Б. Пастернака.

39

«В жизни всё – как в бане, в толчее, на дороге: одно брошено в тебя нарочно, другое попадает случайно. Жизнь – вещь грубая… Ты отправился в дальний путь – значит, где-нибудь и поскользнешься, и получишь пинок, и упадешь, и устанешь, и воскликнешь «умереть бы!»». Сенека «Нравственные письма к Луцилию». Перевод С. А. Ошерова.

40

Обыгрывается эстрадная песня, хит 1959 года «La Plume De Ma Tante». Исполнялась американскими артистами на французском языке, текст – пародия на скучные учебники французского.

41

Онкологический центр в США.

42

Джулиус Ирвинг (род. 1950) – известный американский баскетболист.

43

Сестра Пэриш (1910–1994) – известный американский дизайнер интерьеров. Великосветская дама из хорошей семьи, разработала эклектичный стиль «американский сельский дом». Ее звали Дороти-Мэй, но в историю она вошла под своим детским прозвищем «Сестра».

44

Вакцина от полиомиелита.

45

Знаменитый сиротский приют в штате Небраска, США.

46

«Каталог всей Земли» – американский контркультурный журнал, совмещенный с каталогом товаров, издавался с 1968 г.

47

В годы Второй мировой войны американцы прозвали «Токийскими Розами» женщин-дикторов официального японского радио, которое передавало японскую пропаганду на английском языке.

48

Такое условие вправе установить правление кондоминиума, чтобы квартиры не приобретались недостаточно состоятельными, по мнению правления, людьми. Но, по словам знающих людей, продажи только за наличные могут свидетельствовать и о том, что у кондоминиума финансовые проблемы и банк просто не одобрит ипотеку.

49

Написано в период, когда курить на борту самолета еще разрешалось, но в салоне уже были отдельные секции для курящих и некурящих.

50

Бобур – неофициальное название парижского Центра Помпиду (по названию района, где он находится).

51

«Кон Эдисон» – американская энергетическая компания.

52

Ресторан на Манхэттене, существует с 1926 г.

53

Отсылка к речи Уинстона Черчилля 13 мая 1940 года, когда он призывал британцев дать отпор нацистским войскам.

Content

Фрэн Лебовиц
Вношу ясность

Предисловие

Жизнь мегаполиса

Мой день: что-то вроде введения

Хорошие манеры

Хорошие манеры

Профориентация для нешуточно амбициозных

Современные виды спорта

Породу не скроешь: семейное воспитание

Дискотека: новый этикет

Лучше быть красным, чем мертвым: перемена мнения

Дети: «за» или «против»?

«Стать арендодателем за шесть уроков»: учебное пособие

Преуспеть без высшего образования

Банк-бутик: лимитированная коллекция вкладов

Что сильнее – закон о реквизиции культурных ценностей властями или законная власть культурных людей?

Дело семейное: нравоучительная история

Инь-ян, тьма-свет, я в порядке, а ты – нет

Мир посмотреть

Заметки о «Хитрюгах»

Наука

Наука

Банк ногтей: таких маникюрных салонов вы еще не видывали

Электронные часы и карманные калькуляторы портят молодежь

Речеусилитель: аппарат, который сделает из зануды краснобая

Основная причина гетеросексуальности у особей мужского пола в крупных городах: очередная бредовая теория

Почему я люблю сон

Хорошая погода и ее склонность чаще навещать хорошие районы

Растения: корень всех зол

Марс: малюсенькая жизнь

Нарезка городской территории: новая география

Пища для размышления и размышления о пище

Мир искусства

Мир искусства

Хамелеоны: кольца настроения или не того настроения

Одежда с картинками и\или надписями снаружи. Да, я снова ворчу

Сохо, или Мистер Арт зовет нас не в гости

Цвет: товарища на него нет

Звуки музыки: с меня хватит

Кровавый колорит

Литература

Литература

Писательство: приговор к пожизненным работам

Азартная погоня

Си-Би на уме

Слово «Lady»: чаще всего под ним подразумевают тех, с кем по доброй воле не станешь разговаривать даже пять минут

Вам письмо

Писательская стачка: ужасающее пророчество

Несколько слов о нескольких словах

Лучше вообще никаких новостей

Общественные науки

Люди

Люди

Как выйти замуж не за миллионера, или Легкий путь к несчастью в шалаше

Четыре самых несчастных жертвы алчности: робкое воззвание к милосердию

Руководство для родителей

Советы подросткам

В гостях у папы Рона

Современные жития святых

Проблема с прислугой

Вещи

Вещи

Секреты воспитания (и самовоспитания) питомцев

Собрание Фрэнсис Энн Лебовиц

Где ручка вашей тети? Ручка моей тети лежит на операционном столе

Места

Места

Урок первый

Полевой дневник нью-йоркской охотницы за квартирами

Маленькие хитрости Фрэн Лебовиц в помощь путешественникам

Идеи

Идеи

Дым ест глаза? Да вы просто зажмурьтесь

Смеяться последней

Выше стресс – ниже вес: авторская диета и программа тренировок от Фрэн Лебовиц

Неестественный порядок вещей

Учебник «Как стать хорошим оператором справочной службы»

Военная литература

В малых формах

Азбука новогодних обещаний для всех, кроме меня самой

Иметь и не иметь

Примечания