Призрачный отель II. Куклы Маэстро

Глава 1

В этот раз не было разбора полётов и нагоняя. Мстислава быстро врубилась в ситуацию и коротко кивнула. Дашу отдала Изольде, велела поселить в номер. Когда девушки удалились, начался серьёзный разговор.

— Кондратий, что происходит?

— А я знаю? — огрызнулся Степаныч. — Чего ты на меня так смотришь, будто это я девчонок убиваю?

— А того, что мы сидим на месте и делаем одно простое дело. А вы — на улицах. Кого мне спрашивать, как не тебя? — Мстислава металась по призрачному кафетерию, такой взвинченной я её никогда не видел. — Кто-то убивает девчонок, а Маэстро похищает их души. И ладно бы жрал! Но ведь нет! Чего он хочет? Для чего ещё можно их использовать?

— Да думал я, думал! — Кондратий долбанул кулаками по столу. — Не знаю. Это ж пожиратели! Мы всегда к ним относились, как к бродячим псам. Да они таковыми и были.

— Волками они всегда были, — уточнил сидящий тут же Денис. — Санитары леса.

Поймав мой вопросительный взгляд, пояснил:

— Их пища — пустышки. Много пустышек — проблема для призрачного города.

Почему — я спрашивать не стал. Не та ситуация. Да и сам мог предположить. Элементарно, столпотворения пустышек могли мешать видящим выполнять работу. Мешать душам добираться до тех мест, где им могли помочь вознестись.

— Маэстро их организовал, — вставил Ким. — Мозги у них сейчас одни на всех. Что он замышляет — загадка. Мы в его помыслах, если честно, вообще ничего не понимаем. И узнать неоткуда.

— Поймать и допросить пожирателя? — предложил я.

— Скажешь тоже, — усмехнулся Кондратий. — Они тупые, ничего сказать не смогут, даже если захотят. И потом, я сильно сомневаюсь, что Маэстро с ними делится деталями своего плана.

— Ну тогда… — Я взял стакан, и вода в нём плеснула — у меня дрогнули руки. — Тогда я вижу только один вариант, как разрулить ситуацию.

Мстислава остановилась и посмотрела на меня. Не только она — все смотрели выжидающе.

Я залпом опустошил стакан, поставил его на стол и, оглядев присутствующих, сказал:

— Маэстро звал меня к себе. Знать не знаю, почему, но я его очень интересую.

— Ну, допустим, почему интересуешь — догадаться не сложно, — проворчала Мстислава. — Ты пустышками управлять умеешь. А пустышки для пожирателей — самый ценный ресурс. И в глазах Маэстро ты — тот ловец, на которого зверь бежит. Причём добровольно и с песней. А вот с чего он взял, что так запросто можешь переметнуться… — Она развела руками. По-прежнему не сводя с меня глаз.

— Благодарю за доверие, — буркнул я. — Так запросто перекидываться не собираюсь. Только за большие деньги.

— Правильно, — одобрил Денис, — наш человек! Главное, не забудь: деньги вперёд. Половину — мне, как старшему товарищу. А там разберёмся.

— Ты ещё позубоскаль, — махнула фартуком Мстислава.

— Маэстро судит по себе, — задумчиво проговорил Кондратий. — Сам он в своё время не сомневался в выборе ни секунды. Потому и про Тимура думает, что тот может согласиться. Как по мне, интересная идея — внедрить Тимура к Маэстро. Я бы попробовал.

— Думать не смей! — Мстислава топнула ногой. — Тимур у нас — без году неделя. Если Маэстро чего заподозрит, проглотит его и костей не выплюнет!

— Так, он же сам… — заикнулся было Ким.

— Он, может, и сам. У него в сердце молодость да отвага играют. А решаю тут я! Слава тебе, господи… Вот что, дорогие гости. Ступайте-ка отсюда. — Мстислава сурово зыркнула на Кондратия и Кима. — И не смейте больше агитацию разводить! Недавно, помню, за советскую власть агитировали — и вона, чем всё закончилось.

— Ну идея была, допустим, неплохая, — вмешался Денис. — Даже меня в своё время проняло…

— Идея была прекрасная! — объявила возникшая на пороге Изольда. — Так же, как была прекрасна та эпоха — эпоха великих свершений!

Теперь все присутствующие повернулись к Изольде. Мстислава нахмурилась.

— Ты ещё откуда взялась? Тебе что было сказано делать?

— Всё, что было сказано, я сделала, — парировала Изольда. — Клиентку в номер заселила, вводную беседу провела.

— Молодец. А дальше с барышней работать кто будет? Пушкин?

— Вот уж кто был не дурак с барышнями поработать, — гоготнул Денис. — Я ему — ух, как завидовал! Даже сам стихи сочинять пытался. Когда увидел, как на них дамы клюют.

— И чего? — заинтересовался я. — Много насочинял?

Денис махнул рукой:

— Не… Вечно, знаешь — то одно, то другое. То обходчикам помогай пожирателей бить, то души косяками прут… В общем, потонуло творчество в болоте рутины.

— Вот если бы не рутина, ты, конечно, не хуже Пушкина стихи бы сочинял, — фыркнула Изольда.

— Конечно! А что, у кого-то есть сомнения?

— Вы мне зубы не заговаривайте, — прикрикнула Мстислава. — Изольда! Почему девчонку одну бросила? Почему дальше не работаешь? Знаешь ведь — она и так двое суток потеряла. Время терять нельзя.

Изольда поджала губы.

— Знаю! Но что я могу поделать? Она отказалась со мной работать.

— Почему?

— Послушала всё, что я говорю, покивала. А потом попросила позвать Тимура, когда он освободится. И дальше меня вообще не слушала, уставилась перед собой. Мне кажется, даже не заметила, что я ушла.

Денис одобрительно посмотрел на меня и показал большой палец. Пообещал:

— Как закончим, к Вану сбегаю. Про шахматиста я ему пари проиграл, но в этот раз уж должен выиграть.

— Пари? — спросил Ким.

— Ну. Что новенький душу оприходует меньше, чем за сутки.

— На что спорили?

— На ящик шампанского.

— Ван же не пьёт.

— Это кто ж тебе сказал? Со мной однажды епископ — и тот назвезденился… Тимур, ты шампанское — как?

— Никак. Не фанат газировки.

— Ну и ладно, мне больше достанется. Давай, время пошло! Не заставляй даму ждать.

* * *

Перед тем как выпроводить Кондратия и Кима, Мстислава ещё раз строго повторила, что агитацию среди своих сотрудников категорически запрещает. Что моё притворство Маэстро раскусит на раз, и станет в Смоленске видящих на одного меньше.

По лицу Кондратия я понял, что аргументам он внял. Да и сам, поразмыслив, решил, что идея — так себе.

Если уж Маэстро ухитрился подчинить сначала Кондратия, а потом Кима, то уж в мою голову влезет вообще как в домашние тапочки. Мысли, конечно, вряд ли читает, но что-то мне подсказывает — обман раскроет на раз. Как-то с этой тварью похитрее надо…

После импровизированного совещания Кондратий с Кимом уехали. Денис отправился к Вану, спорить на меня на ящик шампанского. А я поднялся к номеру Даши.

Постучал в дверь.

— Кто там? — настороженный голос.

— А ты кого звала?

— О! Заходи.

Даша распахнула дверь. В номере плюхнулась на кровать, поджав под себя ноги. Она была всё в той же одежде. Видимо, в отличие от Лизы, душ принимать не пыталась.

Я сел на стул, стоящий у стола. Поймал себя на том, что заходя в номер к клиенту, уже не думаю, где расположиться, сразу прохожу к столу. Появляются потихоньку кое-какие навыки.

— Рассказывай.

— О чём? — мне показалось, что Даша смутилась.

— Ну, для чего-то ты меня позвала. Что тебя беспокоит?

Даша отвела глаза.

— У меня не работает телефон.

— Что? — удивился я.

— Телефон. — Она откинула в сторону подушку и достала смарт.

— А зачем ты его спрятала?

— Ну… Тут была эта девушка, Изольда. Серьёзная такая. Молодежь, интернетзависимость, двух секунд прожить без своих гаджетов не можете — вот это вот всё. Мне показалось, она из этих. У неё даже имя серьёзное.

Я пару раз моргнул, обрабатывая данные. Даша выглядела на возраст Лизы, но по поведению скорее напоминала четырнадцатилетку. Интересно, это для неё норма, или заключение у Маэстро так повлияло? Теперь и не узнать, наверное.

— Угу. — Я почесал кончик носа. — А я, значит, не из этих? И имя у меня несерьёзное?

— Имя у тебя прикольное. — Даша улыбнулась. — И сам ты — как я.

— То есть, интернетзависимый раздолбай? Спасибо. Понял, принял. А с телефоном-то что?

Мне действительно стало интересно, как может себя вести в призрачном мире смарт, принадлежащий призраку.

— Да вот, видишь? Заставка на месте. — Даша показала мне азиатскую девушку, чем-то похожую на неё саму. — А всё остальное не работает! Мессенджеры, вкладки — как будто застыли. Не обновляются. И даже то, что было, исчезает потихоньку. То там провал, то тут. Хотя интернет устойчивый показывает. И батарея почти полная! За два дня вообще не разрядилась, представляешь?

— Представляю.

Я взял смарт у неё из рук. Полистал вкладки.

Картинки видны, а текста уже почти не осталось. Ну, логично — визуальный ряд воздействует на мозг интенсивнее и запоминается лучше.

— Ты не удивлён. — Даша склонила голову набок. — Это… Так и должно быть?

— Так и должно. Ты в призрачном мире. Предметы, которые оказались здесь вместе с тобой, существуют лишь благодаря твоей памяти. К телефону ты, видимо, очень привязана, раз он никуда не делся. Но вкладки, сообщения — это отражение твоей памяти. Они показывают то, что ты запомнила. Потому и заряд батареи, и устойчивость интернета не меняются. А обновлениям взяться просто неоткуда. Ты ведь понятия не имеешь, что в них может быть. Как именно изменились картинки и текст.

— То есть, починить это нельзя?

Я покачал головой. Даша понурилась.

— А что там у тебя? Почему тебе так важны эти обновления?

Опыта работы с душами у меня пока не очень много, конечно. Но то, что вопросы лучше задавать напрямую, не ходя вокруг да около, я запомнить успел. Видимо, на новом уровне существования притупляется боязнь показаться смешным или глупым. Люди и откровенничают охотнее, и сами вопросы задают без стеснения.

А то, что для Даши информация из обновлений реальна важна, ясно уже хотя бы по тому, что смарт оказался в призрачном мире вместе с ней. Как у шахматиста — доска. Ни у него, ни у Лизы, ни у других клиентов телефонов я не видел. А Даша его, видимо, из рук вообще не выпускает.

С учётом возраста, можно было бы предположить, что ждёт ответ на вопрос «Ты меня любишь?», или что-то в этом духе. Но — нет, мессенджеры уже почти опустели. Даше нужно обновление какого-то сайта.

— Я жду результатов конкурса. — Даша оценивающе посмотрела на меня. — Ты слышал Dirty kisses?

— Нет, — сказал я, честно встряхнув покрывало памяти.

На Дашином лице появилось выражение типа «Ну о чём с тобой вообще разговаривать».

— Тогда ты не поймёшь.

— Ну, уже начала говорить — так продолжай. Что за конкурс?

— На лучший косплей девушки из группы. Вот, смотри. Это я. — Даша принялась листать фотографии. Короткие чёрные волосы намеренно растрёпаны, яркий макияж, дерзкое короткое платье. — Нравится?

Судя по тому, что картинки даже не помутнели, они ей самой очень нравились. В студии, с хорошим светом на высоком стуле сидела Даша. Вот с гитарой, вот с микрофоном, вот посылает зрителю воздушный поцелуйчик, вот надувает розовый пузырь из жевательной резинки. Фотограф явно понял, что от него требуется. Фото буквально дышало обещанием страшного греха, от которого зашлось бы в сладостном ритме сердце Гумберта Гумберта.

Я подавил зевок.

— Симпатично.

— Вот! И мне кажется, что офигенски получилось. Это моя самая крутая фотосессия. Ну, то есть, если честно, то вообще первая. Всю неделю голосование шло! В десять утра должны были результаты объявить. И мы с одной девчонкой — нос к носу. Разрыв прям минимальный был. То я вперёд вырывалась, то она. А теперь не знаю, чем закончилось.

— Пф… Была б печаль. Что в поисковике набрать? — Я достал свой телефон.

Даша продиктовала название сообщества в соцсети.

Пятнадцать тысяч человек. Прилично. Если хотя бы пять процентов от этого количества — живые существующие люди… Дальнейшее исследование показало, что таки да — вполне себе существующие. Под фотками девушек, косплеющих азиатку, шли ожесточённые споры.

— Результаты! — выдохнула мне на ухо Даша. Она как-то незаметно переместилась с кровати за мою спину и смотрела на экран из-за плеча. — Там ниже должны быть!

Я прокрутил фотки. Появился список: фамилия, имя, количество баллов.

«С минимальным отрывом от соперницы победила Дарья…»

— Ура-а-а! — заорала Даша.

И подпрыгнула. Так, что чуть головой в потолок не врезалась. Если бы вознеслась прямо сейчас, я бы не удивился. Но ослепительный луч появляться не спешил.

— Покажи, сколько баллов у Евы! — потребовала Даша.

Снова подскочила ко мне и уставилась в экран. Я крутанул объявление. Немного промахнулся и выскочило следующее, размещённое вчера, в траурной чёрной рамке:

«Победительница нашего конкурса Дарья Орлова зверски убита в Смоленске».

Попытался перелистнуть обратно, но Даша схватила меня за руку.

— Подожди, — уставилась на экран. — А вот это… Это вообще как⁈

Я не сразу сообразил, что расстроил её не факт собственной смерти, а информация, набранная ниже:

«В связи с трагической гибелью Дарьи Орловой приз за первое место получает Ева Василевская».

* * *

Даша ревела. Я задумчиво смотрел на неё. Всё-таки очень плохо разбираюсь в мироустройстве юных девушек. Трагическая гибель во цвете лет — это, оказывается, не так обидно, как получение приза соперницей.

— Это несправедливо! — в который уже раз объявила Даша. — Ну и что, что я умерла? Почему из-за этого приз надо Еве отдавать? А может… — Тут она осеклась и уставилась на меня. — А вдруг это Ева меня убила? Специально, чтобы приз получить?

— Слушай, жаль тебя разочаровывать, но в группе — больше пятнадцати-ка фанаток, — осторожно сказал я.

— И что?

— А то, что если эти «Грязные поцелуйчики» не взорвали над Смоленском грязную бомбу со своими флюидами, то шансов на то, что твоя соперница тоже живёт здесь, мягко скажем, мало. — Я прокрутил стену группы, пожал плечами. — Вообще, если спарсить участников и проанализировать, то, наверное, как всегда, три четверти окажутся из Москвы. Ехать из Москвы в Смоленск, чтобы прикончить соперницу по конкурсу среди фанаток какой-то одноразовой группы…

— Одноразовой⁈ — Даша подпрыгнула на кровати, слёзы мгновенно высохли. — Ты офигел? Да это… А ну, дай сюда!

Она выхватила у меня из рук телефон, покопалась там и, с победным видом ткнув куда-то пальцем, показала мне экран. Я вежливо потратил полторы минуты, глядя, как по сцене слаженно перемещаются пятеро корейских девчонок с микрофонами, тщательно выпевая написанные кем-то английские слова под невразумительный музыкальный фон. Звук в зале был — полное говно, это считывалось даже несмотря на то, что запись явно велась из зала на обычный смарт.

— Понял? — Даша торжествовала надо мной так, будто я сомневался в существовании Господа, а она показала мне горящий куст с голосом из него.

— Не совсем.

— Чего не понял?

— Чем всё это глобально отличается от группы «Блестящие»?

— Че… Да ты… Ты обалдел⁈ — Мой смарт полетел в угол комнаты. — Как вообще можно сравнивать с этим старпёрским отстоем⁈ Да ты… Тебе сколько лет вообще?

— Столько не живут, — вздохнул я.

Встал, подобрал смартфон. Мысленно спросил себя, зачем я издеваюсь над этой святой простотой. Мысленно же ответил себе, что эта святая простота, по крайней мере, перестала лить слёзы и выдумывать невероятные теории. Пусть лучше поклокочет праведным гневом на меня.

Глава 2

Собственно, моя задача была — разобраться, что удерживает Дашу в призрачном мире, не даёт вознестись. Пока мне проще было сказать, что её не удерживает. Девчонка настолько была зацикленна на всём земном, что даже факт собственной смерти ей был, кажется, до фени.

Ну а с другой стороны, что в этом удивительного? У нас вся мультимедийка заточена под то, чтобы вычеркнуть смерть из сознания человека. Тут и там — попаданцы, оживленцы, воскресенцы, забавные приключения призраков… Складывается впечатление, что умереть — это такой мемный эпизодик из жизни, который пережил и забыл.

— И чё ты вообще слушаешь? — категорически перешла в атаку Дарья Орлова. — Дэцла?

Это потому что с дредами, угу. Тонко, тонко, оценил.

— Я слушаю только тишину. — Я вернулся на стул и спокойно посмотрел в глаза клиентке. — Не ложь, не лесть, не полдень и не тьму.

— Чё, монах, что ли? — сделала из услышанного свои выводы Даша.

— Здесь никого нет.

— Что?

— Я говорю, кроме нас с тобой здесь никого сейчас нет.

— И чё?

— Ну, ты говоришь таким тоном, как будто за тобой наблюдают штук пятнадцать твоих одноклассников, поддерживая одобрительным гоготом каждую реплику. Так вот: их нет, можно расслабиться.

Вообще, я делал ставку на то, что она распсихуется окончательно, и у меня появится повод свалить на перекур. Ну, первичный контакт установлен, зарабатывать Денису ящик шампанского я не нанимался. Нужно отойти на исходные позиции, проветрить голову, обдумать ситуацию, составить хитрый план. Потом вернуться, облажаться с этим планом по полной программе и, обалдев, увидеть, как сработало что-то совершенно иное.

Даша дёрнулась в первом порыве удовлетворить мои ожидания, но замерла. Отвела взгляд и буркнула:

— Мои одноклассники — дебилы.

— Само собой. Все одноклассники — дебилы. Профессия такая. Хуже только соседи, эти вообще — мудаки.

— Она точно из Смоленска.

— Чего?

— Мы к одному фотографу ходили, Игорю. Прикольный такой дядька, с бородой. Шутки шутил всё время.

Я на пару секунд подвис, столкнувшись с прославленным клиповым мышлением современной молодёжи. Потом необходимые нейронные связи в мозгу всё же подсветили некую структуру.

— Ты про Еву?

— Угу, про кого ещё. У нас даже общая фотка есть.

Даша достала свой телефон и показала мне снимок, на котором она, опираясь на гитару и отклячив пятую точку, стояла рядом с другой девушкой, принявшей тоже какую-то вычурную артистическую позу. Я хмыкнул. Лицо второй девушки было изрядно заблюрено. Вряд ли средствами фоторедактора. Просто память Даши опускала ненужные подробности. Такие, например, как лицо конкурентки.

— И расстались небось с обнимашками и заверениями в вечной дружбе, — не удержался я.

— Да пошёл ты, — снова надулась Даша и спрятала смартфон под подушку.

Охохох… Лиза, честно говоря, мне нравилась больше. Чувствовалась в ней какая-то зрелость. А тут — ну вот что это всё такое?

Впрочем, ладно. Нам с ней в ЗАГСе кольцами не обмениваться. Нравится не нравится — какая, нафиг, разница.

— И вправду, пойду. — Я встал. — Ты отдохни пока. Изольда тебе всё объяснила? Ну, там, душ, переодеться, телефон… Вот эта штука на тумбочке, с проводом, это телефон.

— Да отвали, сказала! Знаю я всё.

Я и отвалил. Было бы попрошено.

* * *

В кафетерии скучал один Денис. Я сел напротив него, поставив на стол купленную кружку кофе. Мстислава была где-то у клиента, а её сменщица оказалась не в курсе наших сложных профессиональных отношений. Поэтому ни бесплатного кофе, ни полбутылки коньяка в чашку получить не удалось. Одно радовало, что в люксе у меня полно дорогущего безвкусного пива, за которое не нужно платить. Отличная штука, лучше безалкогольного. Только подумаешь — сразу становится скучно, грустно и понимаешь, что ЗОЖ — не такая уж унылая тема, как всегда казалось.

— Ох уж эти женщины, — начал я светскую беседу.

— И не говори, — охотно подключился Денис. — Кому как, а мне все эти разговоры о равенстве полов представляются бредом. Какое может быть равенство? Равны друг другу два одинаковых числа. А как можно сравнивать бобра и барракуду? Мы — разные виды, которые по невероятной прихоти Всевышнего могут давать потомство.

— Выпьем же за эти простые и в то же время невероятно мудрые слова.

Мы стукнулись кружками и отпили кофе.

— Слушай, Денис, я в профессиональном тупике.

— Уже?

— Угу. Не могу понять. Я провёл час в номере этой…

— Я понял, о чём ты. — Враз посерьёзневший Денис подвинулся вперёд. — Нет, Тимур, это недопустимо. Как между психологом и пациенткой. Только в нашем случае всё ещё хуже. Потому что последствия будет очень трудно исправить. Поверь, я проходил через это. Тебе может показаться, что это — всё, чего она хочет, но…

— Денис, — перебил я, — давай ты сейчас остановишься, пока нам обоим не стало неудобно. Я хочу сказать, что не понимаю, почему эта девчонка оказалась нашей клиенткой.

— О… — Денис откинулся на спинку с видимым облегчением. — Вот оно что.

— Ну да. Если бы я с ней пообщался при жизни, я был бы уверен, что это — образцовая пустышка, буквально. То есть, открываешь Википедию, набираешь «Пустышка» и в открывшейся статье видишь её фотографию. Ей собственная смерть пофигу, понимаешь? Всё, что её волнует — это то, что она победила в конкурсе, а приз получит другая.

— А что за приз?

— Да без понятия. Ну что там может быть? Мерч какой-нибудь с Алиэкспресса.

— Тимур, ты слишком циничен для новичка. Я понимаю, век такой, но всё же. Ты слишком быстро провёл черту между собой и клиентами. Ты ничем не лучше их.

— Да нет, — поморщился я. — Не между собой и клиентами. Просто… понимаешь, эти подростки, или как их там… Мне с ними сложно. Мне и с детьми непросто, сюсюкать никогда не умел. А тут — вообще непонятно. Говоришь как с взрослым человеком — тебе несут какую-то чушь. Пытаешься отвечать в тон — тебе говорят, что ты старпёр и не в теме.

— Ну, знаешь, я постарше тебя, но мне ещё ни одна леди не сказала, что я — старпёр.

— Рад за тебя. Секретом не поделишься?

— Да у меня-то как раз никакого секрета нет. Это у тебя секрет.

— Серьёзно?

— Ещё как. Почему тебя так пугают подростки, или как их там? Попробуй разобраться в своих страхах.

— Ой, всё. Вот только психоанализа мне и не хватало.

— Психоанализ или нет — но нужно хотя бы понимать, откуда растут ноги у твоих страхов. Иначе ты становишься их рабом.

Что я хотел возразить Денису, вселенная так и не узнала. У меня зазвонил телефон.

— Да? — бросил я, приняв вызов.

— Рыбка сдохла, — сообщил мрачный голос Даниила Петровича.

— Какая… А. Блин. Понял, сейчас займусь.

Кофе я допил уже стоя.

— Ладно, спасибо за беседу. Долг зовёт.

— Всегда пожалуйста, обращайся.

* * *

Шагая к остановке, я бросил рассеянный взгляд на телеграфный столб и застыл, как вкопанный.

«The Dirty Kisses!! в Смоленске!» — сообщала ярко-жёлтая надпись над пятью кореянками на простом фиолетовом фоне.

Я приблизился к афишке, пробежал глазами информацию. Клуб небольшой, знаю его. Дата концерта — через неделю. По вопросам приобретения билетов…

Дозвониться до кассы у меня получилось только из маршрутки, когда подъезжал к Краснофлотской.

— Да вы что, там в первую неделю всё раскупили, — сообщил жизнерадостный женский голос.

— Ну, может, есть какие-то варианты? Неочевидные? Вопрос жизни и смерти.

— Ну, как всегда, разные фан-сообщества сделали большие закупки. Последите в соцсетях, наверняка есть какие-нибудь конкурсы репостов или вроде того.

— Ясно, спасибо.

Призом в конкурсе, в котором Даша одержала победу, были, как выяснилось, два билета на концерт группы в Москве. После Москвы же «Поцелуйчики», видимо, отправлялись в небольшое турне по России, и для начала заезжали в Смоленск.

Учитывая то, как важно было для Даши победить в конкурсе, купить билеты ни туда, ни туда у неё не вышло. А теперь… Ну, теперь вообще всё сложно. Даже если я проведу её на концерт сквозь стены клуба — что запросто — она толком ничего не увидит. Для призраков реальный мир — это что-то вроде белого шума.

Но, может, если ей подарить билеты, это закроет какой-то гештальт? Может, ей это вознестись поможет? Чем чёрт не шутит, лично я уже ничему не удивлюсь.

А менеджер группы, похоже, был дядькой прошаренным. Ставку сделал не на стадионы, где сразу станет очевидно, что фанатов у группы в России — три калеки, а на небольшие клубы. Искусственно созданный дефицит, иллюзия невероятной популярности.

— Олег, нет времени объяснять, ты мудак, и руки у тебя из жопы, — сказал я, войдя в магазин. — Привет, Никита.

— Пошёл нахрен, — отозвался Олег, симулирующий бурную деятельность за стойкой с аквариумами.

Поздоровались. После чего я подошёл к витрине и нагрёб препаратов.

Так, это — для подготовки воды, это — чтобы микрофлору восстановить. Вот эту хрень буду каждую неделю подливать, чтобы меньше неожиданностей. О, вот хорошая штука от зелени. Препарат изумительный, но опасный. Потому что многие клиенты, видя, что аквариум остаётся чистым, начинают избегать обслуживаний. Чего зря деньги тратить, если и так всё хорошо.

Я бахнул на ресепшн всё выбранное и взял свою книжку для записи увезённых к клиентам товаров.

— Это куда? — поднялся из-за компьютера Никита.

— У меня один клиент, — напомнил я.

И начался бой за каждую бутылочку. Бой яростный и страшный. И ядрам пролетать мешала гора кровавых тел.

С точки зрения Никиты, товар, который увозится сотрудником из магазина, приравнивается к потерям фирмы. Логику в его рассуждениях я пытался найти, однажды даже вроде бы нащупал что-то, но в итоге сорвался и плюнул.

— Никит, по договору я предоставляю клиенту все необходимые препараты. Ты сто двадцать косарей в месяц с него имеешь. А я тут набрал — на пятёрку.

— И что? Это что, всё необходимое? Вот это тебе зачем? — Никита потряс коробочкой со средством от зелени. — Чтобы не работать? Бери за наличные тогда!

— Хорошо, — кивнул я. — Давай зарплату.

— Что? В смысле?

— За прошлый месяц у меня двадцатка висит. — Я постучал пальцами по стойке. — Давай, и я куплю препарат за свои.

Последовала безобразная сцена, в ходе которой я опять оказался сволочью и негодяем. Под градом осуждения спокойно вписал в тетрадку всё на отель «Мегасфера», собрал препараты в пакет и удалился, пожелав фирме процветания.

Господи, как я уже отвык-то от всего этого идиотизма… А ведь еще даже месяца не прошло. Стоит только заняться чем-то настоящим, как уже кажется, будто всю жизнь в этом варишься.

Впрочем, мастерство не пропьёшь. Никита — он… Он — да. Когда ему кажется, что его обкрадывают, он вопреки здравому смыслу будет отбиваться от каждой копейки, которую пытаются сунуть ему в карман. А вот когда его правда обкрадывают, улыбается и машет — мол, это так и задумано, это необходимые для развития бизнеса инвестиции.

Неудивительно, что Даниил Петрович с ним толком даже говорить не стал. Реальные воротилы бизнеса таких, как Никита, раскусывают на подлёте. А Даниил Петрович — реальный воротила. Денис мне насплетничал, что «Мегасфера» — не основной его бизнес. Что называется, для души.

Нравится человеку у нас в отеле — вот он и сидит тут, а не в бизнес-центре каком-нибудь. А нравится — весьма вероятно, из-за нашей, как выражается Даниил Петрович, гоп-компании. Забавные мы ребята, что ни говори. И окружение у нас забавное. Тамада хороший, конкурсы интересные…

Закончив с аквариумом и нафаршировав его под завязку всеми необходимыми препаратами, я с чувством глубокого удовлетворения посмотрел на результат трудов своих. Даниил Петрович, стоя рядом, тоже смотрел на мутноватую после чистки воду с довольным видом.

— Спасибо, — протянул он мне руку. — Я сперва думал, ты волну гонишь, что разбираешься. Такой же мастер, как этот твой. Который до тебя тут был.

— Это вы, наверное, из-за дредов так думали, — я пожал руку. — Ничего. Некоторые из-за них вообще думают, что я Дэцла слушаю. И то пережил…

И тут у меня в голове что-то щёлкнуло.

— Даниил Петрович! А вы случайно билеты на концерт достать не можете?

— Какой концерт? — изумился Даниил Петрович.

Я объяснил. Даниил Петрович похмыкал, подошёл к столу и что-то записал в ежедневник.

— Достанем, раз надо.

— Серьёзно?

— Так. Я сказал?

— Понял, молчу. Ухожу.

* * *

Маэстро был в бешенстве.

— Три десятка! — грохотал он. — Вас было три десятка — против четверых видящих! Один из которых едва успел проснуться.

— Этот новый видящий имеет власть над пустышками, — попробовал пискнуть пожиратель.

После схватки с видящими их осталось трое. Потрёпанные, измотанные, они стояли перед Маэстро на крыше дома-коммуны. Маэстро кипел от ярости.

— Он проснулся меньше месяца назад! Толком даже не осознал своей власти! Среди четверых был самым слабым! Но вы позволили уйти даже ему. И упустили куклу. Мою куклу! Вы снова её упустили. И мне придётся всё начинать заново.

Пожиратели замерли. Они помнили кару, постигшую того, кто в прошлый раз упустил «куклу».

— Маэстро! Пощади!

Тот, что стоял ближе всех к Маэстро, не выдержал первым. Повалился на колени.

Не потому, что надеялся на пощаду. Просто стоять и ждать было невыносимо. Пожиратели ненавидели ожидание. Их пугала неизвестность. Они жили в моменте, здесь и сейчас.

Маэстро прошёлся по крыше, вымещая ярость в ударах трости. Если бы люди в реальном мире могли видеть то, что происходит в призрачном, поразились бы фонтанам искр, бьющим из крыши заброшенного здания.

Люди, впрочем, хоть и не видели призрачного мира, энергетику чувствовали. Кто-то сильнее, кто-то слабее, но «что-то такое» ощущали почти все. Именно из этого росли ноги у «нехороших мест», «проклятых домов» и прочих городских легенд.

Дом-коммуна стоял заброшенным не только из-за отсутствия средств у инвесторов. Интуиция у людей, привыкших ворочать деньгами — один из рабочих инструментов. Принимая решение, во что вкладывать деньги, знающие люди руководствуются в том числе и ей. А дом-коммуна отпугивал. Его интуитивно обходили стороной.

Маэстро остановился у края крыши, глядя вниз, на распростертый у ног призрачный город.

Видящие увели у него из-под носа двух кукол. И если провал с первой куклой ещё можно было списать на случайность, неудачное стечение обстоятельств: внезапно проснулся новый видящий, девчонка сама его разыскала. Там, где теоретически никаких видящих не должно было быть. Потому и пожиратели особо не спешили, знали, что кукла никуда не денется. Они появились слишком поздно, и вот результат; то второй случай заставлял задуматься уже всерьёз.

Вторую жертву он спрятал лично, в своём собственном убежище. И снова — этот сопляк! Сначала разнюхал, где находится кукла, притащил туда видящих. Ему стоило немалых сил подчинить себе старого дуболома Кондратия, а потом пацана — его помощника. Был уверен, что основные помехи устранены, дальше — дело техники… Как бы не так.

Новичок его раскусил. Натравил на него пустышек. Так же, как сделал потом, при обмене. Хотя он-то думал, что теперь, захватив Кондратия, получил все козыри! Но пацан снова его переиграл. И добыча, которую уже считал своей, вознеслась прямо у него на глазах.

А теперь видящие увели вторую его куклу. Ту, что выбрал он сам! Отобрал из многих! Его истинную, законную добычу!

Маэстро стоял на краю крыши. У самого края, на бортике, покачиваясь с носков на пятки. Это было приятно — чувствовать свою неуязвимость. Балансировать вот так — зная, что ничем не рискуешь.

Мальчишка тоже это поймёт. В нём есть азарт, есть дерзость. То, что он до сих пор не переметнулся на сторону Маэстро — всего лишь вопрос времени. Если, конечно, у мальчишки будет время.

В этот раз видящие разозлили его, как никогда прежде. И месть будет страшна. Так, чтобы до каждого из видящих дошло: ему нельзя мешать. Они не смеют трогать его кукол! Это не их добыча. Не для них он старается.

Маэстро обернулся. Трое пожирателей по-прежнему стояли на коленях, протягивая к нему руки.

— Пошли вон, — обронил он.

От сладкого предвкушения ярость развеялась. Маэстро улыбнулся.

Глава 3

После тяжёлого рабочего дня я с чистой совестью завалился спать. И совершенно прекрасно продрых до утра. Никто меня не беспокоил, Даша не приходила, чему я был несказанно рад.

Сейчас быстро позавтракаю — и к ней. Посмотрим, что там у нас. Чем чёрт не шутит, вдруг прогресс? И не надо будет никакими концертами заморачиваться.

Звонок раздался, когда я уже закрыл дверь. Звонил стационарный телефон — меня домогался кто-то из своих. Мобильные телефоны были последним изобретением человечества, которое интересовало моих коллег. О мобильниках они вспоминали только в самом крайнем случае, звонить предпочитали на стационарные телефоны. Неважно, в реальном мире или призрачном. В мой номер, номера клиентов, в кафетерий, на ресепшен, и так далее.

Ругнувшись сквозь зубы, я открыл дверь и вернулся в номер. Снял трубку.

— Слушаю.

— Тимур Георгиевич? — Незнакомый женский голос. Аж интересно стало, кто в отеле может знать моё отчество.

— Он самый.

— Прошу прощения за ранний звонок, меня зовут Татьяна, я секретарь Даниила Петровича. Он поручил мне заняться приобретением билетов на концерт группы «Dirty Kisses!!». Подскажите, пожалуйста, сколько билетов вам нужно?

Э-э-э… Впрочем, в возможностях Даниила Петровича я не сомневался.

— Два.

— Поняла вас. Предпочтения по местам?

— Фанзона.

— Хорошо. Курьер доставит вам билеты в течение сорока минут. Это удобно?

— Вполне.

— Я рада. Сообщите, пожалуйста, адрес.

— Ну, я работаю в отеле. Там же, где Даниил Петрович, «Мегасфера».

— Ах, вот оно что. Хорошо. Курьер позвонит с ресепшена. Всего доброго.

В трубке загудели гудки. Я на неё задумчиво посмотрел. Никаких секретарей ни рядом с кабинетом Даниила Петровича, ни где-то ещё не видел. В кафетерий спустился в той же задумчивости.

— Ты чего? — спросила Мстислава. В этот раз для разнообразия за столом вместе с ней сидел Ван.

— У Даниила Петровича есть секретарь?

— Да есть какая-то. А что?

— А почему я её ни разу не видел?

— Так она же не здесь. У Даниила Петровича основная контора в другом месте. Бизнес-центр на Октябрьской Революции знаешь?

— Знаю.

— Ну, вот там.

— Угу. А как она мне в номер дозвонилась?

— С тобой всё в порядке? — озадачилась Мстислава. — Я, старуха, тебе объяснять должна, как телефоны работают?

Они переглянулись с Ваном. Ого! Каменное лицо китайца, оказывается, способно обретать заинтересованное выражение.

— Да знаю я, как телефоны работают! Я имею в виду, что если эта секретарша не у нас в отеле, то…

— Она позвонила на ресепшен, — сказала Мстислава. Смотрела на меня уже совсем озадаченно. — Попросила соединить с твоим номером. Девочки соединили.

— А. Теперь понятно, спасибо. А зачем такие сложности? Почему она на мобильный не позвонила? У Даниила Петровича мой номер есть.

Мстислава усмехнулась.

— А почему Даниил Петрович в прошлый раз, когда ты ему нужен был, искать тебя сюда пришёл? Сам притопал, ногами?

Я вспомнил, что как раз в последний-то раз Даниил Петрович набрал мне на сотовый, но не стал сдавать хорошего человека.

— Не знаю. Почему?

— Да потому что у нашей службы и порядки наши! Даниилу Петровичу я это ещё когда объяснила. Что ежели ему от нас что-то надо, пусть сперва в отеле ищет. Я — так почти всегда на месте. Ван на месте. И других, кого надо, на раз отыщем. А это бесовское отродье, — она кивнула на смарт, который я, сев за стол, положил рядом с собой, — только на самый крайний случай, если умирает кто-то.

Тут до меня дошло. У Даниила Петровича сдохла рыбка, и он решил, что это как раз вполне проходит по категории «умирает кто-то». Ну, не подкопаешься, молодцом.

— Чего лыбишься-то? — нахмурилась Мстислава. — От них, говорят, в мозгах опухоль бывает.

— Угу. А ещё рептилоиды атаковать могут, через вышку 5G. Понял. Кормить-то будете?

— Да уж покормлю. А то ведь, не ровен час, меня слопаешь.

Мстислава поднялась и уплыла за прилавок.

— Дельмо, — объявил Ван, брезгливо тыча пальцем в смарт.

— Да я понял, что вы с Мстиславой на одной стороне, не напрягайся. И можешь сказать Денису, что шампанское он проиграл.

Ван вместо ответа ухмыльнулся и ткнул пальцем в угол. Я посмотрел. В углу стояла коробка с шампанским. Довольный китаец сложил на груди руки.

Ну, теперь понятно, почему Денис не стал рассиживаться. Обычно-то он на работу не спешит, последним уходит.

— А зачем тебе шампанское? Ты же не пьёшь?

Лицо Вана обрело прежнее непроницаемое выражение.

— Зачем, зачем, — проворчала Мстислава. Она вернулась и поставила передо мной омлет. — Чтобы было, что в следующий раз проигрывать. Не всё же Вану везти будет.

— Действительно, — пробормотал я. — И как сам не додумался? Выдающаяся предусмотрительность.

Ван надулся от гордости.

* * *

Под конец завтрака в кафетерий заявилась мрачная-премрачная Алина, сменщица Изольды. Подошла прицельно ко мне и уронила на стол конверт.

— Курьер был, — процедила она сквозь зубы. — Я знать не знаю, что тут у вас происходит, но, может, постараетесь свои дела как-то так обделывать, чтобы меня они не затрагивали?

И, не дожидаясь ответа, удалилась, из чего я заключил, что вопрос был риторическим.

Стоило Алине уйти, как появилась Изольда. Буквально, из воздуха. Вероятно, прокралась на своё место в призрачном мире, стараясь не палиться перед Алиной.

— Доброго всем утра, — сказала она. — Нужно что-то решать. В последнее время наши легенды трещат по швам.

— Всё из-за меня… — Я открыл конверт, заглянул внутрь и ожидаемо обнаружил пару билетов с отрывными корешками. Какое, в сущности, «старпёрское говно», пользуясь терминологией Даши. А как же qr-коды? Что, это слишком прогрессивно?

Ладно, в нашем случае материализм — скорее в плюс. Сенсорный маркетинг.

— Доля правды тут есть, но никто тебя не обвиняет. — Изольда отпила кофе, чашку с которым умудрилась протащить с собой через призрачный мир. — Структура, которая не в состоянии интегрировать новые элементы и менять продуктивные режимы работы, не заслуживает права на существование.

— Ого. — Я с изумлением посмотрел на Изольду. — Это ты где такое вычитала?

— Жизненный опыт. Какие планы на сегодня?

За столиком не было ни Мстиславы, ни Дениса, один только Ван, которого Изольда вообще не замечала. Единственная из всей нашей «гоп-компании», платила китайцу игнором за игнор.

— Ну, у меня клиентка… Как бы.

— Есть какие-то сдвиги?

Я коротенечко обрисовал ситуацию, вновь выразив недоумение по поводу того, что Даша оказалась нашей клиенткой.

— А может, это вообще диверсия Маэстро? — предположил я.

— В каком смысле?

— Ну, он взял пустышку, как-то замаскировал её и внедрил к нам. Или вообще — пожирателя. Сейчас глазом моргнуть не успеем, а она уже всё тут… сожрёт. Слушай, Ван, — встрепенулся я. — А вот эта твоя шкатулка, куда ты бабку упрятал. Ну, помнишь, которая буянила?

— Пустышка, которую ты в отель притащил? — уточнила Изольда, взяв на себя роль голоса Вана. — Ну, ещё бы не помнить!

— Ага, эта самая. Она и сейчас в шкатулке? Как вообще это устройство работает?

— А что? — Изольда посмотрела с подозрением. — Зачем тебе?

— Ну, мало ли…

— Тимур, не сходи с ума. Это просто запутавшаяся перепуганная девочка. Я уверена, что сейчас ты придёшь к ней и застанешь в слезах.

— Вот как будто бы это хорошо…

Ван смотрел на меня с прежним непроницаемым выражением на лице.

* * *

Войдя в номер, я обнаружил Дашу прыгающей по кровати под музыку Dirty Kisses!! и даже пытающейся подпевать. Замер в дверях с раскрытым ртом, стараясь унять бешеную чехарду мыслей, поднятых этим зрелищем.

Даже, вернее, не зрелищем, а… как это называется, когда «зрелище для ушей»? Нет такого слова. Недочёт. Надо придумать и внедрить неологизм.

Английского языка Даша явно не знала. Вряд ли его хорошо знал и тот корейский поэт, который с горем пополам, консультируясь с дипсиком, написал девчонкам более-менее ладные тексты. Но этот парень по крайней мере писал настоящие, реально существующие слова. Даша же пела на так называемом «детском английском». Когда ребёнок пытается подпевать понравившейся песне, но не знает слов и просто калякает что-то, что звучит по-иностранному с его точки зрения.

Но то было ещё полбеды. Самая мякотка оказалась в том, что девчонки из телефона пели ровно так же. Вчера, включая на своём смарте, я разбирал отдельные слова, сейчас слышал только какую-то хрень.

Вывод напрашивался сам собой: языка Даша не знала, текстов «поцелуйчиков» не понимала. Сейчас, собственно, телефон пел ей всё так, как она запомнила, не больше и не меньше. И Дашу это устраивало, судя по прыжкам, на все четыреста процентов.

Скакала она, кстати, в халате. Переоделась, и то хлеб.

— Блин, — выпалила Даша, заметив меня, когда закончилась песня. — Ты чё не постучался⁈ Офигел, что ли?

— Ну… да.

— В смысле?

— В прямом. Как жи… Как ты в целом?

— Да фигово, блин. — Даша шлёпнулась на кровать пятой точкой. — Нета нет, сижу как в танке, дура дурой. Слушай, а может, ты мне свой смартфон оставишь, а?

— Нет.

— А чего ты, ну?

— Потому что это моя личная вещь, Даша. А у тебя нет никакой экстренной необходимости. Если тебе скучно — могу принести очень хорошую книжку.

— Книжку! — надула губы Даша. — Кто вообще книги читает?

— Шахматисты, — пожал я плечами. — Ладно, шутки в сторону. Я тут кое-что раздобыл, думаю, тебе понравится.

Я протянул Даше конверт с билетами. С подозрением глянув на меня, она схватила конверт и вытряхнула на скомканное покрывало билеты.

Даша замерла, глядя на них. Я затаил дыхание. Ну же, ну! Слёзы счастья, луч света, вознесение… Давайте откровенно: мне просто хочется поскорее от неё избавиться. Вернуть себе зону психологического комфорта. Наверное, можно договориться с ребятами, чтобы мне больше не давали никого моложе двадцати пяти, скажем. Впрочем, я надеюсь, что такие клиенты в принципе редкое явление. Когда в городе не орудует маньяк, конечно.

— Ну и нахрена они мне? — Даша резко отвернулась и упала ухом на подушку. — Я же мёртвая.

— Ещё вчера тебя это как будто не волновало!

— И чё?

— Эм… Слушай, я не понимаю, как с тобой вообще работать.

— Говоришь, как мой папа. Тоже будешь насчёт института зудить?

— Не. Зачем институт? Сегодня курьеры получают больше, чем люди с вышкой.

— Вот вообще-то да! — Даша приподнялась, с вызовом глядя на меня. — Все кругом долбят про образование, а нафиг оно нужно уже?

— Ну, видишь, в чём дело… — Я переместил стул в удобную позицию и сел. — Родители хотят для своих детей счастья. А как это — счастье? Никто не знает, в школе этому никого не учили. В то время как деньги — предмет простой, подлежащий измерению. И чем этих денег больше, тем больше возможностей и меньше неудовлетворённых потребностей. Поэтому, чтобы не заморачиваться с непонятным счастьем, родители желают детям денег. Когда-то хорошее образование считалось синонимом хорошо оплачиваемой работы. Поэтому твой папа и зудит насчёт института.

— Бумерский бред, — заявила Даша и перевернулась на спину.

— Плюс-минус да. Но вот тебе немножечко миллениальского бреда. Ты хочешь работать курьером?

— В смысле?

— Ну, в прямом. Тебе нравится эта работа?

Даша меня явно не понимала.

— Окей, поясню. Сколько бы тебе ни платили на твоей работе, очень скоро неизбежно произойдёт одна ужасная вещь: твоя жизнь превратится в твою работу. И ты либо уйдёшь в неё с головой, либо начнёшь саботировать. Проверять на прочность. Ну, выпивать перед сменой, хамить клиентам, прогуливать. Так вот, скажи мне: работа курьера — это правда то, во что ты хотела бы погрузиться с головой, без остатка, отдать всю себя?

— Я не такая идиотка, чтобы упарываться в тупую работу. Это чисто для денег…

— Да-да, я понимаю. Только те, кто говорят о заработках курьеров, умалчивают об одном нюансе: они действительно много работают. Сможешь ты абстрагироваться от того, чем тебе приходится заниматься десять-двенадцать часов в сутки? Добавим восемь часов на сон и получим в сухом остатке максимум шесть часов. Но это не те шесть часов, когда тебе хочется прыгать под музыку. Это шесть часов после двенадцати, проведённых на ногах, с увесистым коробом за спиной. Сможешь уместить в эти шесть часов всю свою уникальную личность, ничего от неё не отрезая?

Даша отвернулась. Её мрачный взгляд был направлен куда-то в стену.

— Если бы я работал переводчиком с родительского на русский, то нытьё насчёт института я бы перевёл примерно так: «Определись, чего ты хочешь от жизни, кем ты себя видишь — и иди этой дорогой. Не бойся ошибиться. Поймёшь, что ошиблась — возьмёшь новый курс, начнёшь с начала, ведь ты уже будешь это уметь. А если прямо сейчас ты позволишь себе плыть по течению, то ничему больше не научишься».

— Очень познавательно, ага. Только нафига мне весь этот бред, если я умерла?

— Тебе — ни к чему. А мне этот бред нужен. Я пытаюсь тебя понять.

— Зачем?

И тут я едва не совершил профессионального косяка. Потому что первым порывом было сказать: «Потому что мне нужно довести тебя до вознесения».

Самое худшее, что можно сказать человеку — дать ему понять, что он для тебя лишь строчка в таблице, пункт в списке дел, один из множества. Даже если формально это уже не человек.

— Иди сюда, — сказал я и подошёл к окну.

Заинтересовавшаяся Даша сползла с кровати, встала рядом со мной.

— Видишь все эти толпы людей на улице?

— Ну.

— Помнишь, быть может, тех, которые кидались на пожирателей, когда мы от них сбегали?

— Ну. И чё?

— Да ничего. Просто это не люди. Это то, что остаётся от большинства после смерти. Тень не тень… Тающее воспоминание. Инерция. Они слоняются без толку по улицам. Ни цели, ни мысли. Их можно частично оживить, поделившись своей энергией, и они начнут бездумно делать то же, что делали при жизни, доводя бред до абсурда. А ты не такая. Ты стоишь здесь, со мной, смотришь на них с высоты. И я хочу понять, что делает тебя особенной.

* * *

У себя в номере я запустил ноутбук, про который в последнее время совсем позабыл. Когда через день сражаешься с пожирателями, видишь призраков и работаешь Хароном смоленского разлива, даже в сериалы тупить перед сном не очень хочется. Жизнь, как говорится, закрывает все потребности. Наверное, это хорошо.

Я лёг на кровать, плюхнул ноут на живот, дождался загрузки системы и подцепился к местному вай-фаю. Быстро нашёл фан-сообщество, где Даша победила в конкурсе, и закопался в материал.

Меня интересовали не «поцелуйчики», а Даша. На её личной странице не было ничего интересного. Ванильная цитатка, суши за репост, ноготочки на Ново-Киевской, пицца за репост, концептуально несфокусированное селфи, абонемент в спортзал за репост… Истинная жизнь Даши протекала, видимо, в чатах, доступа к которым у меня не было. И ещё — в фан-группе Dirty Kisses!!, которая в перечне её подписок находилась на первом месте.

Я целый час, как прилежный маньяк-убийца, изучал фотографии школьниц и студенток, косящих под азиаток, читал комментарии, пытаясь заменить свой устаревший разум коллективным. Что отличало Дашу от остальных претенденток? Чем она была лучше Евы, например?

Сообщество было невероятно активным, количество комментариев, если издать их под обложкой, переплюнуло бы «Войну и мир». Объёмом, конечно. И, тем не менее, я старался охватить всё.

Когда послышался щелчок замка. В номер кто-то вошёл.

Глава 4

— Изольда, ты? — крикнул я. — Можешь войти, я одетый. Спасибо, что постучала.

Вошёл Ван. Последовала трёхсекундная немая сцена, в ходе которой мы смотрели друг на друга. После чего Ван поставил на тумбочку шкатулку, о которой я расспрашивал в кафетерии, и удалился, не сказав ни слова. Хлопнула входная дверь.

— Блин… — Я посмотрел на шкатулку. — Вот никогда мне не понять загадочную китайскую душу… Что вообще здесь забыл китаец? Где Китай, а где Смоленск…

Ладно, подумаю об этом позже. Не до шкатулки пока. Бормоча, я вернулся к ноутбуку и прищурился. В глаза бросился один комментарий от какой-то гипервосторженной… Я даже не знаю, как это назвать. Фанатка фанатки?..

«Удачи, Дашенька! Ты точно победишь. Я вижу в твоих глазах ту же жажду свободы, как у Минджи».

Я вернулся на личную страницу Даши и пристально вгляделся в глаза, смотрящие на меня с аватарки. Тщетно. Это зеркало души не хотело показывать ровным счётом ничего.

— Жажда свободы, — пробормотал я.

Переключился на призрачное зрение и присвистнул.

Вот оно чё! Видимо, подростки, фанаты и прочие неуравновешенные товарищи по определению были гораздо более чувствительными, чем я. Однако у меня был чит-код, я его применил, и он сработал. Фотография в призрачном мире изменилась неуловимо, но радикально. Глаза девушки теперь и вправду будто светились. Я смотрел в них и видел готовность сражаться за… Да хоть за что-нибудь, неважно. За убеждения, которых нет. Но завести убеждение — это вообще не проблема, главное ведь — готовность их отстаивать. Главное — вера в то, что корейская девчонка поёт в микрофон о том, чем живёт твоё сердце.

Нет, передо мной была определённо не пустышка. В пустышках пустота ненасытима. А Даша была готова наполнить свою душу. Сейчас там живут «грязные поцелуи», а спустя годы их сменило бы что-то другое, более серьёзное. Однако сама способность жить и верить пробудилась благодаря пятерым юным кореянкам.

И тут мой призрачный взгляд как будто кто-то схватил и потянул вниз, к списку друзей и подписчиков. Последним среди них я увидел чёрный кружок аватарки с ником: «Nero». Знать не знаю, почему, но мне от него сделалось просто физически нехорошо. Как будто кто-то ледяной рукой сдавил сердце. Ненадолго, едва ощутимо, но всё же…

Нахмурившись, я кликнул на кружок. Пустой профиль, ровным счётом ничего интересного. Кроме, может быть, раздела «Подписки». Там значилось всего три аккаунта, ни один из которых не добавил Nero в друзья.

Дарья Орлова.

Ева Василевская.

И… Елизавета Кохина.

Лиза. Моя первая. В смысле, первый призрак, которому я помог вознестись.

И, если между Дашей и Евой связь прослеживалась прямая, то Лиза к фанатам группы Dirty Kisses!! не имела ни малейшего отношения. В этом я убедился, пролистав страничку. Её, к счастью, не удалили и не закрыли. Лиза смотрела на меня с фотографий, и взгляд её светился. Тёплым, ласковым, счастливым светом.

Я невольно улыбнулся. Тронул бусину на чётках — мог, оказывается, не глядя определить, какая из них чья. Лиза, Стас, Шахматист… Для меня все эти бусины были разными. А там, где души сейчас, им хорошо, тут сомнений нет. Вон как у Лизы глаза светятся…

Я с трудом заставил себя вспомнить, зачем зашёл на страничку. Встряхнул головой, отключил призрачное зрение. Принялся листать.

Н-да, даже страничка кардинально отличается от Дашиной. Никаких репостов с целью выиграть меганужную фигню. Мемчики, котятки, цветочки, фэнтезийные пейзажи. Репосты объявлений из сообществ, помогающих бездомным животным. Никаких «грязных поцелуев» и уж тем более фанатских фоток. Даже общих друзей нет, ни с Дашей, ни с Евой. Всё, что объединяет — странный подписчик.

Я задумчиво листал страницу дальше. Фоток Лизы было немного, выглядела она милой и застенчивой. Какой, собственно, и была. В конкурсе фанаток, пожалуй, не согласилась бы участвовать ни за какие деньги. И концерт Dirty Kisses!! явно был последним мероприятием в Смоленске, которое могло бы заинтересовать Лизу. Так что же, блин…

Стоп. Да я ведь с самого начала это заметил! Сразу, как только присмотрелся к Даше. Но потом, видимо, разница в характерах развела девчонок в моих глазах бесконечно далеко. А они ведь похожи! Тёмные волосы, бледная кожа, большие глаза… А уж Ева и Даша, косплеящие кореянку — вообще как сёстры-близнецы.

Так.

Я откинулся на стуле. Первым порывом было — позвонить Кондратию, чтобы он позвонил своему другу-полицейскому. Тому, который скоро должен получить подполковника. Если я прав, и на девчонок подписался тот, кто убил Лизу и Дашу, то Ева — следующая жертва! Её надо спасать!

Вторым порывом я отложил телефон. Вспомнил рассказ Кондратия — оказалось, что он неплохо шарит во всяких полицейских реалиях.

Первое, и самое главное: полиции не нужны «висяки». То есть, дела, которые вряд ли удастся раскрыть легко и быстро. От таких дел принято отмахиваться до последнего. До того самого анекдотического «сам двенадцать раз упал на нож». А уж объединять убийства в серию в полиции тем более не спешат. Потому что серия — это маньяк, а маньяк — это вдвое больше контроля от начальства. И два похожих убийства — не серия. Серия начинается с трёх похожих.

Но останавливает даже не это. Предположим, что Николай мне поверит и приставит к Еве охрану. И что тогда? Тогда убийца рядом с ней, вероятнее всего, вообще не появится.

За спиной убийцы стоит Маэстро, а он кто угодно, только не дурак. То, что девчонку охраняет полиция, срисует мигом. Поймёт, что потенциальная жертва раскрыта, и просто-напросто выберет другую. Мало, что ли, в Смоленске темноволосых большеглазых девчонок от восемнадцати до двадцати? Статистику не знаю, но подозреваю, что до фига. И следующую жертву я уж точно запросто не вычислю. Так же, как полиция вряд ли сумеет запросто отыскать того, что зарегился под ником Nero…

Нет. Полиции сообщать нельзя. Действовать надо хитрее. И быстрее — пока пожиратели Маэстро зализывают раны. Судя по тому, что за прошедшее утро Ева уже трижды выкладывала фотки, в данный момент с ней всё в порядке. Днём убийца нападать не рискнёт. А ночью… к ночи Ева будет предупреждена об опасности. И, если не конченая дура, то на улицу в тёмное время суток соваться не будет. По крайней мере, до тех пор, пока не прочитает в новостях, что доблестная полиция арестовала маньяка.

С этими мыслями я взял ноутбук подмышку и отправился к Даше. Не ожидая, что столкнусь с трудностями уже на этом этапе.

* * *

— Ну и что, что мы похожи? — возмутилась Даша. — Ты видел, сколько фанатов у группы? Да нас только в конкурсе сто пятьдесят человек участвовало!

— Я тоже знаю цифры, да. А ещё умею читать. И вижу, что подавляющее большинство в перечне участников, как водится, из Москвы. Дальше Питер, дальше тонким слоем — вся остальная карта. Из Смоленска только ты и Ева. То, что в победители с изрядным отрывом пробились именно вы двое, можно считать совпадением. Хотя… — я вопросительно посмотрел на Дашу.

— Что? — Даша покраснела. Отвела глаза.

— Да нет, ничего. Если твоя соперница накручивает результаты голосования, то почему бы и тебе не завести ботов. Так? Такая логика?

— А что, нет?

Я пожал плечами.

— Мне пофиг, если честно. И кто из вас начал эту гонку, ты или Ева — без разницы. Просто кто-то из вас увидел, что к первому месту пробивается знакомая. Девчонка из твоего города! И если москвичка, например, такое возмущение вряд ли бы вызвала, то тут амбиции вскипели в полный рост. Я-то чем хуже⁈ А боты — не такое уж дорогое удовольствие. Если хорошенько в сети пошарить.

Даша насупленно молчала. Я подергал её за рукав.

— Эй! Повторяю: мне ваши разборки пофиг. Мне надо Еву спасти от маньяка.

— Ну и спасай! Я-то при чём?

— А ты себе это как представляешь? Напишет сейчас Еве в личку какой-то хрен с бугра: «Привет, я Тимур, собираюсь спасти тебя от маньяка»? Ты сама-то как отреагировала бы?

— Заблокировала. С тех пор, как начала фотки выкладывать, у психов обострения пошли. Чего только не пишут.

— Вот именно. Поэтому диалог с Евой надо начинать по-другому. Где она живёт?

— Да я откуда знаю? Мы с ней никогда не общались.

— То есть… — удивился я. — Подожди, я правильно понял? Вы живёте в одном городе, не самом большом. Вы фанатки одной группы, участвуете в одном конкурсе, но друг с другом даже не знакомы?

— Ну, виделись на фотосессии. Но у меня её даже в друзьях нет, на фиг она сдалась? Не знаю, с чего ты взял, что я знаю адрес.

Я вздохнул. Перешёл на страничку Евы. Ну, понятное дело — ни телефона, ни адреса. В здравом уме человек выкладывать такое в открытый доступ не будет.

Притвориться поклонником и попробовать вытащить на свидание? Тоже не вариант. Быстро это провернуть не получится, на свидание через полчаса после знакомства нормальная девушка вряд ли побежит. А на игру вдолгую у меня времени нет.

— Может, у вас есть какие-то тусовочные места?

Даша развела руками.

— Один раз пытались собраться, но не получилось. В Москве — да, там народ вовсю тусит. Каждую неделю встречаются. А у нас все какие-то вялые. К этой овце на фотосессию, небось, тоже никто не придёт. Только обещают. Будет сама с собой фотографироваться.

— К какой ещё овце?

— Да блин. К Еве! Она сегодня вечером фотосессию с фанатами мутит. Фу, смотреть противно.

— Где смотреть? Почему я не видел?

— Вот. Не знаю, почему ты не видел.

Даша ткнула пальцем. Среди вороха фоток Евы, стикеров с сердечками и комментов с поздравлениями действительно затесался призыв: «Приглашаю всех своих фанатов на фотосессию!». В глаза призыв не бросался — возможно, поэтому я не сразу его увидел. Специально, видимо — чтобы, если Даша права, и на встречу действительно никто не явится, можно было объявление удалить и сделать вид, что его никогда не было. Местом проведения фотосессии был обозначен бар в торговом центре у чёрта на рогах.

— Там антуражненько, — прокомментировала Даша.

Я полистал фотки. Ну такое, да. Чёрно-красный интерьер, стены под натуральный камень, на столах свечи, в вазах чёрные розы, по углам черепа и летучие мыши. Тлен и безысходность, кровь, любовь, мрачняк. Всё как положено. В Дашины годы — верх крутизны. Начало мероприятия в восемнадцать ноль-ноль. Через час.

— Восхитительно, — поддержал я. — Не хочешь зайти?

Даша надула губы.

— Смотреть, как эта овца с поклонниками фоткается?

— Так к ней же не придёт никто.

— А вдруг?

— Да ну, вряд ли. Кому она нужна?

Даша посмотрела с подозрением.

— Зачем я тебе там?

— Потому что я понятия не имею, как с этой Евой разговаривать так, чтобы не напугать.

— Меня же не напугал.

— Ну, ты ведь… — я чуть не брякнул «призрак, тебе уже чего бояться», но вовремя спохватился. Выкрутился: — … смелая! Короче, идём со мной. Слова подсказывать будешь.

Больше Даша не спорила. А я задумался. Легко сказать — идём со мной. Как мне её везти через весь город? Такси вызывать? А если Маэстро учует ускользнувшую жертву?

Шкатулка! Я хлопнул себя по лбу. Всё-таки самый загадочный персонаж среди моих коллег — Ван. Вот для чего он мне, спрашивается, шкатулку принёс? Откуда знал, что понадобится? Я ведь о своём намерении вывозить Дашу в город никому не сообщал. Сам об этом узнал только что. И инструкции по применению шкатулки у меня нет. Вдруг загоню в неё Дашу, а достать не сумею? Или достану, но не её? Я ж без понятия, что там внутри. Как вырвется вместо Даши Лидия Ивановна…

Хотя, с другой стороны, гранату в виде шкатулки обезьяне в моём лице Ван вряд ли бы доверил. То есть, теоретически, устройство должно быть простым, как носки. И настолько же безопасным.

Я сбегал к себе в номер за шкатулкой. Поставил на стол. Даша посмотрела с недоумением.

— Это что?

— Транспортное средство. Чтобы тот, кто тебя поймал и запер, не учуял тебя на улице и не напал снова, ты должна спрятаться в эту шкатулку.

— Это как кошачья переноска, что ли? — Недоумение на лице Даши сменилось негодованием.

— Как ты могла подумать! — возмутился я. Хотя сам подумал то же самое. — Говорю же: это транспортное средство. Вроде такси.

Но Даша не повелась. Категорически объявила:

— Нет. — Скрестила на груди руки и надменно отвернулась.

Н-да. Теперь становится понятно, почему Ван так спокойно вручил «транспортное средство» мне. Решил, что с Дашей я не справлюсь, притащу шкатулку обратно и спрашивать о ней больше не буду. По крайней мере, до тех пор, пока не достигну просветления, или чего там полагается. У них в буддийских монастырях педагогика вообще своеобразная, я в кино видел.

Я почувствовал, что начинаю злиться. И на Вана, который заранее был уверен в моей некомпетентности, и на себя — за то, что его уверенность вот-вот подтвержу.

С досадой бросил Даше:

— Да и фиг с тобой. Не хочешь — не лезь. Сиди тут. А я в бар поехал.

Забрал шкатулку и пошёл к двери.

— Стой! — встрепенулась Даша.

Я обернулся. Она смотрела на шкатулку.

— А как туда залезать?

Я чуть не ляпнул «понятия не имею», но вовремя сообразил, что это примерно как космонавта сажать в ракету и проговориться, что не знаешь, полетит она или нет.

С умным видом открыл шкатулку. Заглянул внутрь. Внутри было пусто. На вид — обычное дерево, обитое красным бархатом.

— Что там?

Даша подошла ко мне. Тоже с любопытством заглянула в шкатулку. А в следующую секунду Дашу приподняло над полом. Ноги оказались на уровне моей груди. Дашу закрутило в вихре, и этот вихрь начал втягиваться в шкатулку.

— У-у-у… а-а-а!!! — донеслось до меня.

Даша исчезла. Хотя шкатулка по-прежнему выглядела пустой. Я, подумав, захлопнул крышку.

Сначала хотел зайти в прачечную к Вану, спросить, как Дашу теперь доставать. Но потом передумал. Если для того, чтобы призрак оказался внутри шкатулки, её достаточно просто открыть, то, видимо, для того, чтобы призрака оттуда выпустить, простого открывания тоже будет достаточно, вряд ли тут задействована более сложная схема. А если я сейчас притопаю к Вану и сообщу, что собрался тащить в город призрака, на которого охотится Маэстро, мне это запросто могут запретить. Ван начальство о моём решении обязательно предупредит, а Мстислава — тётка осторожная. Разберусь, в общем. В конце концов, я у Вана шкатулку не просил, сам принёс.

С шкатулкой подмышкой я спустился вниз, направился к выходу из отеля.

— Что это у тебя? — заинтересовался охранник.

Эти ребята меня уже запомнили, некоторые здоровались. Сегодняшний был из общительных.

— Корм для рыб. Специальный, для особо ценных пород. В лабораторию несу, кислородом обогащать.

Охранник покачал головой.

— Во дают буржуи! Тут себя-то кислородом — не это самое. А они — рыб!

Я солидарно кивнул.

— Да не говори. Чего только ни придумают.

На улице я ускорился. До начала мероприятия оставалось сорок минут.

Глава 5

На месте оказалось, что торопился не зря. Даша как в воду глядела. Армия поклонников Евы состояла из толстой прыщавой девочки лет тринадцати и парня неопределенного возраста, в очках и с залысинами.

В качестве фотозоны использовали кусок стены с намалеванным на ней готическим замком. Над замком кружили вороны и привидения. Перед стеной стоял штатив с закреплённым в нём смартфоном. Ева, стоя рядом с прыщавой девочкой, принимала красивые позы. Смартфон, на котором выставили нужный режим, послушно щёлкал. Девочка выглядела счастливой, но долго это продолжаться не могло — красивые позы у Евы скоро закончились. Место девочки занял парень с залысинами.

Я наблюдал за происходящим издали, приближаться не спешил. Ева меня пока не замечала. Это хорошо.

Я сел за самый дальний столик, поставил шкатулку перед собой и открыл.

— … дак! — закончила мысль вырвавшаяся на волю Даша.

Встала напротив стола, упёрла руки в бока и с негодованием посмотрела на меня.

— Я тебя настолько впечатлил, что всё это время мной восхищалась? — удивился я.

— Э-э-э, — сказала подошедшая официантка. Оглянулась, никого не увидела. — Это вы мне?

Проходя рядом с Дашей, официантка задела её плечом и локтем. Зябко потерла локоть. Даша расхохоталась.

— Не, это я с другом разговариваю. Извините.

— С другом? — официантка удивилась ещё больше.

— То есть, я хотел сказать, с подругой.

— Угу. Я так и подумала.

Даша загоготала в голос. Официантка что-то сказала, я не услышал. Цыкнул на Дашу:

— Ды не ржи ты! Подумаешь, оговорился. Я из-за тебя не слышу нифига. Что вы сказали?

— Я спросила, что вы будете заказывать.

Официантка смотрела на мои уши. Явно пытаясь определить, не видит она в них наушники, потому что закрывают дреды, или всё-таки потому, что никаких наушников нет.

Блин. Ну мой косяк, согласен. Надо взять себе за правило на улицу без наушников вообще не выходить. Мало ли в какой момент приспичит пообщаться с призраками в присутствии ни в чём не виноватых людей.

— Стакан воды без газа, пожалуйста.

Официантка нашла в себе силы не мерить меня уничтожающим взглядом. Уходя, снова задела Дашу, и на это раз потерла плечо.

Даша села за стол. Обвиняюще ткнула в меня пальцем.

— Мог бы предупредить! Меня как в пылесос всосало. А сейчас высосало.

— Интересная ассоциация. А по дороге ты случайно не придумала, что можно сказать Еве?

— По дороге? — удивилась Даша.

— Ну, мы сюда сорок минут добирались.

— Я не заметила. Для меня и минуты не прошло.

— Хм-м…

Ладно, с побочками нахождения призраков внутри шкатулки разберёмся позже.

Я посмотрел на Еву. Она успела перефоткаться уже и с парнем. Новые поклонники на горизонте не появлялись, а скоро эти уйдут. И тогда Ева тоже отправится домой, что ей ещё-то здесь делать.

— Не придумала, — мстительно сказала Даша.

— Ладно, понял. Буду импровизировать.

Я встал и пошёл к фотозоне. Даша плыла рядом со мной.

При виде меня в глазах у Евы вспыхнула радость. Трое поклонников — это всё-таки не двое. Это аж в полтора раза больше.

— Здравствуйте. Я на фотосессию. — Надеюсь, прозвучало не слишком обреченно.

— Да-да! Конечно.

В ближайшие десять минут Ева вертелась рядом со мной. Вблизи оказалось, что на Дашу она не так уж и похожа. Если убрать косметику и изменить цвет волос, вообще ничего общего не останется. Но маньяка, который охотится за девчонками, это соображение вряд ли остановит.

Пока мы фотографировались, двое других поклонников успели ретироваться. Ева вздохнула и посмотрела на дверь — не покажется ли кто-то ещё. Но больше никто не появлялся.

— Подождём? — предложил я. — А потом я тебе помогу штатив донести.

— Подождите, ага, — проворчала Даша. — Если подождать, тут наверняка целая очередь выстроится.

— Зависть — плохое чувство, — назидательно сказал я.

— Что? — удивилась Ева.

— Да не, ничего. Садимся?

— Ну, давай.

Ева села за ближайший стол. Подошла знакомая официантка. Выразительно посмотрела на стол, из-за которого ушёл я, со стоящим посредине стаканом воды.

— Воду я уже включила в счёт.

— Не сомневаюсь. — Я повернулся к Еве. — Что будешь заказывать?

Через полчаса поклонников Евы в кафе не прибавилось. Я задумчиво наблюдал за тем, как тоненькая хрупкая девушка поглощает уже второй бургер, закусывая обмакиваемой в кетчуп картошкой фри и запивая колой. Если всегда так питается, метаболизм у неё должен быть просто адский.

— Она ещё и обжора! — прокомментировала Даша.

— Да тише ты, — прошипел я.

Поглощаемый бургер не мешал Еве болтать. В основном о том, как ужасно сложно было победить на конкурсе. Даша сидела рядом со мной, комментировала болтовню Евы и злилась. Я одновременно пытался придумать, как заставить Дашу замолчать и как заставить Еву болтать в нужном направлении.

Ничего толкового не придумав, попёр напрямую:

— А ты была знакома с Дарьей Орловой, которую убили?

— Нет! — немедленно встряла Даша. — Я же тебе сказала. Уже забыл, что ли?

— Да ничего я не забыл! Просто надо же с чего-то начать.

— С кем ты разговариваешь? — удивилась Ева.

— Ни с кем. Мысли вслух. Знаешь, некоторые напевают, а я говорю.

— А-а. Ясно. Ну, мы с ней один раз встречались на фотосессии, но даже не разговаривали. Хотя жалко, конечно, что она погибла. В следующем конкурсе обязательно я бы победила, у нас разрыв минимальный был.

— Конечно! — фыркнула Даша. — В следующий раз ты бы ещё больше ботов нагнала!

— А то можно подумать, ты ботов не гоняла, — парировал я.

— Что? — снова переспросила Ева.

— Не-не, ничего. У меня друг есть, в полиции работает. И он говорил, что незадолго до Дарьи убили ещё одну девушку. Внешне она похожа на Дарью. И на тебя, соответственно — хотя к вашей кореянке отношения не имеет. Друг мне её страничку в соцсети показал. Я полез смотреть и увидел, что у вас троих есть общий подписчик. У Лизы… ну, у той, первой девушки, подписчиков немного, и я его запомнил. Он не подписан больше ни на кого. Только на вас троих.

Ева смотрела выжидательно. Даже перестала жевать. Подождав, спросила:

— И чё?

Н-да, тяжелый случай. Хотя это с самого начала было ясно.

— Ну, мне кажется, тебе сейчас надо как-то поосмотрительнее себя вести. Ты вот сегодня вечером собиралась куда-нибудь?

— Конечно! В клуб. Надо же отпраздновать победу.

— А может, не ходить? Закончится всё наверняка поздно. Как раз в то время, когда этот псих на девушек нападает.

— Ты с ума сошёл? — Ева от возмущения подавилась. — Как это — не ходить? Там же все мои подруги будут! Я для чего, по-твоему, фотки делала? А завтра вообще концерт. Тоже поздно закончится. А я дома сидеть должна?

— Ну, не знаю. Если бы мне сказали, что за мной охотится маньяк, я бы лучше дома посидел. Если он тебя убьёт, то больше никаких фоток уже никогда не будет. И не факт, что завтра ты до концерта дойдёшь.

— А ты сам-то — нормальный, вообще? — Ева уставилась на меня с подозрением. — Подумаешь, общий подписчик! Лента сейчас в друзья кого попало суёт. Может, он на ту девчонку случайно подписался. И вообще! Если бы это был маньяк, про него уже во всех новостях трубили бы. А нигде ни про каких маньяков не пишут. — Она вдруг прищурилась. — А тебя, кстати, как зовут?

— Тимур. Мы же познакомились.

— Это я понимаю, не дура. По нику — как тебя зовут?

Ч-чёрт. Дура или не дура — отдельный вопрос, но подписчиков своих она наверняка помнит. Если не всех, то многих. На такие вещи у таких девочек память крепкая.

Я вопросительно посмотрел на Дашу. Ну сообрази ты, блин! Назови чей-нибудь ник, наверняка они у вас пересекаются.

Даша пожала плечами.

— Белый волк? Латинскими буквами.

— «Белый волк» латинскими буквами, — повторил я.

— А вот и врёшь! — Ева торжествующе ткнула в меня пальцем. — Я фотки Белого волка видела, это не ты! Тебя подослал кто-то, да? Специально, чтобы ты меня уговорил из дома не выходить? Чтобы про меня забыли все? Да? Не дождётесь!

Ева вскочила и устремилась к выходу.

— Девушка! — Официантка была начеку. На нашу пару давно посматривала с подозрением. Бросилась наперерез. — Счёт!

— Он заплатит, — Ева кивнула на меня.

— Вот пусть он сначала заплатит, а потом идите куда хотите!

Официантка решительно преградила Еве дорогу. Рядом с ней образовался охранник.

— Согласен, — поддержал я. — Мы же с тобой договорились счёт пополам делить. Не помнишь, что ли?

— Ни о чём мы не договаривались! — взвилась Ева.

— Тогда тем более подожди. Надо же договориться.

Ева, сопя от негодования, вернулась за стол. Официантка шлёпнула на столешницу кожаный чек-бук.

— Спасибо. — Я открыл папочку, достал счёт. — Вы отойдите, пожалуйста, мы не можем при вас обсуждать этот интимный вопрос.

Теперь негодующий взгляд официантки достался мне. «Во жмот!» — читалось во взгляде. Но от стола девушка, тем не менее, отошла.

— Нет времени объяснять, — заговорил я быстро и тихо, подавшись вперёд. — Я вижу мёртвых людей. Даша, которая реально победила в конкурсе — она сейчас здесь, рядом со мной. Даша, скажи что-нибудь, что знаете только вы двое.

Ева схватилась за голову руками и что-то пробормотала. Я услышал только «…дец какой». Наверное, «молодец». Ура, у меня получилось произвести хорошее впечатление! Надо будет как-то себя вознаградить. Свожу себя в кино, что ли. Может, и Изольду возьмём. Или Вана.

А вот Даша подвела. Выпучила на меня глаза.

— В смысле? Что мы двое знаем? Я её всего один раз видела!

— Блин, ну что-нибудь там было?

— Где?

— На фотосессии вашей грёбаной! Может, Ева что-то сказала? Сделала? Смешно споткнулась и упала? Или видела, как ты смешно споткнулась и упала?

Даша зависла, вспоминая столь давнее прошлое. А Ева опустила руки и уставилась мне в глаза.

— Я сейчас вызову полицию.

— А смысл? По счёту не платишь ты, а не я.

— Ты меня преследуешь! Вторгся в моё личное пространство.

— Вообще-то это ты устроила встречу с фанатами.

— Ты не фанат! Ты на меня не подписан даже.

Я достал смартфон, тыкнул пару раз пальцем и показал Еве экран.

— Всё, подписался. Зафрендишь?

— Ты реально больной⁈

— Во-о-от! То есть, ты допускаешь, что кто-то реально больной может на тебя подписаться. Мы уже основательно продвинулись.

— Вспомнила! — подскочила Даша и указала на Еву пальцем. — Дура!

Настал мой черёд схватиться за голову, уронив телефон на стол.

Нет, всё. Лимит общения с подростками — или кто они там, в этом возрасте? — исчерпан. Найду этого маньяка, переломаю ему руки и ноги и посмотрю, как ползать будет. Убивать не стану — я всё-таки в глубине души добрый человек. Дождусь, может, Маэстро придёт. Вот этого грохну.

Потому что работа с подростками — это вообще самое страшное, что может случиться в жизни. К нам как-то раз один такой пришёл, подработать. Выли всем коллективом. Кроме Никиты, конечно. Тот, как всегда, видел одни плюсы, а во всех косяках обвинял нас — мол, что же мы, новичка не контролируем, обязаны опыт передавать.

— Этот фотограф, у него фишка такая, — затараторила Даша. — Он спрашивает, сколько будет триста пятьдесят девять помножить на восемнадцать, например. Ты задумываешься, а он орёт: «Дура!» — и фотографирует сразу. Говорит, что так самые выразительные и одухотворённые фотографии получаются.

— И как? Ты помножила?

— Нет, конечно. Но с ней он наверняка так же сделал.

Я повернулся к Еве. Посмотрел на неё без особой надежды и спросил:

— Фотограф называл тебя дурой за то, что ты не смогла перемножить два больших числа?

— Ну. И чё? — фыркнула Ева. — Он твой знакомый, что ли?

— Нет. Я же сказал, я могу разговаривать с умершими людьми. Конкретно сейчас задал вопрос Даше и узнал про фотографа.

Ева неожиданно задумалась. Я покосился на Дашу.

— Да блин, — сказала та, верно истолковав мой взгляд. — Какая девчонка расскажет, что её назвали дурой, и после этого получилось самое классное фото? Только мёртвая.

Ева, видимо, пришла к тому же выводу.

— Какой её любимый трек «Diry kisses!!»? — выпалила она, уставившись на меня.

— Ну? — повернулся я к Даше.

— Что «ну»?

— На вопрос ответишь?

— Какой вопрос? Куда всё делось? — Даша вдруг завертела головой. В голосе прорезался страх.

Я жестом дал Еве понять, что надо подождать, у нас технические проблемы.

— В смысле, «куда всё делось»? Ты о чём?

— Мы же только что были в кафе!

— Мы и сейчас в кафе.

— Я не вижу его! — Теперь Даша уже откровенно паниковала.

— А что ты видишь?

— Н-не знаю. Серое всё и колышется. Как у этого, который меня в подвале держал. Я только тебя вижу. Тимур, что происходит⁈

— А… — Я вспомнил Лизу и сделал свои выводы. — Это нормально, не парься. Ты просто уже принадлежишь к другому миру, и реальный для тебя исчезает.

— Это нормально⁈ — взвизгнула Даша. — Я не хочу! Я… Пусть всё станет, как было!

— Слушай, истерика не изменит ничего. Мы скоро вернёмся в отель, и там всё будет хорошо.

— Блин, блин, блин!

— Какой твой любимый трек этих ваших «поцелуйчиков»?

— Что? Я сейчас сдохну от страха, ты дебил⁈

— У них есть трек «Я сейчас сдохну от страха, ты дебил»? — без особой надежды спросил я Еву.

Та покачала головой. Судя по выражению лица, происходящее её всерьёз заинтриговало.

— Даш, сконцентрируйся! — прикрикнул я. — Ты видишь меня, я здесь, я за тебя отвечаю. Всё будет хорошо. Просто назови любимый трек.

Даша глубоко вдохнула призрачный воздух, выдохнула и сказала:

— «Юмасол». Посади меня обратно в эту коробку.

— Подожди, какой ещё «Юмасол»?

— Я СКАЗАЛА, ПОСАДИ МЕНЯ В КОРОБКУ!!!

До этого момента я понятия не имел, как могут орать призраки. У меня чуть мозг из противоположного уха не вылетел в стену. Хорошо, что не вылетел, а то официантка бы совсем разобиделась, и Еву бы внесли в чёрный список.

— Да ладно, ладно, Господи…

Я открыл шкатулку, и Даша буквально кинулась туда. Рыбкой нырнула.

— Фух, — сказал я. Захлопнул крышку и посмотрел на Еву. — Так, о чём это мы? А, да. Любимый трек Даши — «Юмасол», если я верно расслышал. Наверное, что-то на корейском, я не разбираюсь.

У Евы как-то странно дрогнули губы.

— Что-то не так?

— Ты… чё, реально общаешься с мёртвой? — выдала она гениальный вопрос.

— А что конкретно тебя убедило?

Сделав глубокий вдох, Ева заговорила:

— Я рано пришла к фоторафу, они с Орловой ещё не закончили. И услышала, как она поёт. Ну, мотив узнала, конечно. Но блин! Она, по ходу, в школе немецкий учит, и тот задницей. Ни одного слова не понимает, несёт какую-то пургу. Фотограф её щёлкает, а сам, я же вижу, только и думает, как бы не заржать. В этом она бы точно никому не призналась. Её фаны бы зачмырили.

Помолчав, Ева добавила:

— «You’re my soul» песня называется. Давай разделим счёт.

Глава 6

Ева жила в одном из красивых зданий исторического значения на Большой Советской. Мы сели на скамейку во дворе и долго молчали. Я думал о том, что, вообще, завидую подросткам. Как по мне, доводы в пользу призрака-Даши были не более убедительны, чем сократовские доказательства существования жизни после смерти. Но Еве хватило. По ходу пьесы, она просто очень хотела верить во что-то. И, если я всё правильно понимаю, это означает, что и она — не пустышка.

Вот ведь как интересно выходит. Третья в моей практике девчонка и при этом — не пустышка. А все пустышки, с которыми я имел дело, были, в основном, пожилыми. И как это вообще бьётся с извечным «молодёжь тупая, старших не уважают, всё кончено, гипс снимают, клиент уезжает, такую страну просрали»?

Наверное, никак. Наверное, подобными тирадами как раз свойственно разражаться пустышкам.

И, наверное, в юности пустышек действительно очень мало. Все во что-то верят, к чему-то стремятся, любят, ненавидят, мечутся, ищут. А потом жизнь начинает ломать хребты. И вот там уже пропорции меняются. Попробуй, протащи свою бессмертную душу хотя бы через очередь в поликлинике. Сам не заметишь, как превратишься в бездумно ворчащий огрызок человека.

— Так ты, типа, из смоленских охотников за привидениями? — спросила Ева.

— Типа… Слушай, давай честно. Если бы я хотел тебе присесть на уши, я бы сейчас кучу всего сочинил. Но правда в том, что рассказывать об этом всём у нас не принято. Достаточно того, что ты знаешь о существовании призраков. Давай на этом остановимся, окей?

— А почему?

— Что «почему»?

— Почему нельзя рассказывать? Если бы все знали точно, что жизнь после смерти существует…

— … то ничего бы не изменилось глобально. А в частности стало бы только хуже.

— Да почему⁈

— Ева, ну, ты же взрослый человек, — безбожно перехвалил я собеседницу. — Не первый день на свете живёшь. Представь — все вдруг узнали, что жизнь после смерти существует. Для начала, понятно — массовая истерика, паника. Все возмущаются, требуют чётких инструкций, тотального контроля, системы с логами и статами. Потом — куча аферистов, которые за хорошие деньги помогают получить билетик в рай. Их и сейчас хватает, но когда официально станет известно, что жизнь после смерти существует, количество возрастёт в геометрической прогрессии.

— То есть… Ты хочешь сказать, что кто-то, зная, что есть вот это вот всё, реально будет напрягаться, чтобы заработать побольше денег здесь⁈ — изумилась Ева.

Я вспомнил Маэстро. Вспомнил пожирателей. И кивнул.

— Дебилы… — пробормотала Ева.

— Ну… Да. И нет. Будут, например, такие, кто бросят всё, станут тупо лежать и смотреть с улыбкой в потолок, ожидая смерти от голода. Будет много всякой, прости за выражение, херни. Так что, как по мне, все эти вопросы совершенно правильно отданы на откуп вере. Но ты теперь знаешь.

— Знаю. — Ева забрала у меня штатив. — Значит, ты думаешь, что меня хотят убить?

— Угу. Пока на счету этого урода две жертвы. Молодые девчонки с короткими чёрными волосами. И… Ну, я так думаю, что на новую охоту он выйдет довольно скоро.

Маэстро, который к этому моменту, должно быть, планировал обладать двумя душами, остался с носом. Как он бесится, страшно даже представить. И к гадалке не ходи — будет форсировать события.

— Я поняла. Спасибо. — Ева встала, как-то странно на меня посмотрела и пошла к дому.

— Ну и как это расценивать? — спросил я у захлопнувшейся двери подъезда. — Она мне поверила или пошла звонить в дурку?

Ответить было некому. Но тут в кармане зажужжал телефон. На экране высветилось имя Изольды.

— Даша со мной, у нас всё хорошо, — отчитался я.

— Приезжай в отель, — каким-то убитым голосом сказала моя наставница. — Беда…

* * *

Сходняк был, как всегда, в кафетерии, в призрачном мире. За столиком собралась вся команда, плюс — мрачный Кондратий.

— Афанасий мёртв, — пояснил он специально для меня. — У себя дома нашли. И записка.

На столе лежала распечатка с мутной фотографии, наверняка полученная через следователя Николая. Крупными печатными буквами было написано:

«Моя жизнь бессмысленна. А жить без смысла я не хочу. Это меня убивает. Смерть — единственный выход. Танцы окончены. Расплата пришла. Оревуар».

— Такого ещё не бывало, — сказала Мстислава. — Чтобы видящий наложил на себя руки…

Кондратий покачал головой. Он как будто вообще уже не мог говорить.

— Вы прикалываетесь, что ли? — выпалил я.

На меня посмотрели, как на сволочь. Я ткнул в фотографию пальцем.

— Во-первых, кто пишет предсмертную записку печатными буквами?

— …

— Ну, навскидку, тот, кто не хочет, чтобы его опознали по почерку. Или, вернее, опознали, что почерк не принадлежит убитому. Во-вторых, что такое «расплата»? За что?

Кондратий пожал плечами.

— Да это же нам всем послание! — практически заорал я. — Есть ещё сомнения — прочитайте в каждом предложении только первые буквы.

— «М-а-э-с-т-р-о», — прочитал Денис, неудобно наклонив голову. — Вот это поворо-о-от…

— Нам войну объявили, — сказал я. — Поздравляю. И мы уже понесли первые потери.

* * *

В суматохе, которая поднялась, никто не спросил, где я был и почему таскал с собой Дашу. На моих глазах буквально вершилась история. Пожиратели целенаправленно и хладнокровно убили видящего, обходчика. Не защищаясь, не в бою. Нет, это была показательная казнь.

Оставив друзей переваривать информацию, я поднялся в номер Даши и выпустил постоялицу из шкатулки.

Даша сразу что-то пискнула, но, оглянувшись и увидев вокруг привычные стены, успокоилась.

— Ну чё, убедил? — буркнула она, плюхнувшись на кровать.

— Да как тебе сказать… — Я сел на стул в глубокой задумчивости. — Она мне вроде как поверила. Даже позволила проводить до дома, а это о чём-то говорит…

— Ты чего, вкрашился, что ли?

— А? — посмотрел я на Дашу мутным взглядом.

— Влюбился?

— Даже интересно сделалось, откуда такие предположения.

— Ну а как? Она до дома позволила проводить, а ты и рад.

— Я серьёзно похож на радостного?

Даша смутилась.

— Слушай, я, конечно, понимаю, что в восемнадцать лет кажется, будто проблемы только у тебя, а остальные — так, погулять вышли. Но всё же сообщаю: Еву, предположительно, собирается зарезать маньяк, и меня это парит. Не в последнюю очередь потому, что маньяк — это вообще не главное, главное — то, что им управляет на всю голову двинутый глава пожирателей, задумавший какой-то ритуал, который, вангую, ни к чему хорошему не приведёт. И этот мудак минувшей ночью собственноручно убил одного из моих коллег. Которые — ну, помимо чисто человеческого момента, — нихрена не растут на деревьях, как яблоки. Обходчиков и так не хватало. Упустили Лизу, упустили тебя… Хрен знает, сколько вообще душ упустили, о которых так никто и не узнал, кроме пожирателей. Их только на центральные улицы хватает. А теперь — ещё минус один. И это не говоря о том, что нам объявили войну. К которой мы не готовы. Которую мы понятия не имеем, как вести, потому что у нас тупо нет армии, это никогда не было нужно. Так что поверь на слово: если бы я с какого-то перепугу и влюбился в девчонку в полтора раза младше меня, эта проблема волновала бы меня где-нибудь в пятнадцатую очередь.

Даша ощутимо съёжилась. Внешне как будто лежала как лежала, но я почувствовал её смятение. При этом она, разумеется, молчала.

— Извини, — вздохнул я. — Ты ни в чём не виновата.

Мысленно врезал себе по затылку. Вообще-то Даша — это клиент отеля, моя работа. Я должен стараться помочь ей порвать все нити, связывающие с прошлой жизнью, и вознестись. А я что? Потащил её в эту самую прошлую жизнь, заставил что-то исполнять в человеческом мире, а теперь ещё выговариваю. Только папашиных лекций ей и не хватало сейчас, конечно.

И ещё задумался: как же легко я начал говорить «мы»… Месяца не прошло с тех пор, как переселился в отель, и уже воспринимаю проблемы видящих, как свои личные. Раньше не замечал за собой способности так быстро адаптироваться. Наверное, дело в том, что с самого начала почувствовал: я на месте. Занимаюсь не просто своим делом, а, возможно, вообще самым важным делом во вселенной.

Ну так занимайся, блин, Тимур! Война войной, но ты не попаданец из дешёвого чтива, чтобы в одну каску решать все вопросы, с которыми никто ничего не может сделать. На минуточку представим, что там, внизу, сидят люди, совокупный возраст которых, наверное, перевалит далеко за тысячу лет. Которые за это время побывали в таких переделках, что тебе не снились. Дай им возможность подумать и прийти к выводам. Соблюдай, в конце концов, субординацию. И — работай. Работу никто не отменял.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил я.

— Нет, — буркнула Даша.

— Поесть, попить, шахматы?

— Какие, нафиг, шахматы⁈ — Даша аж приподнялась на локте.

— Ну, шашки, там попроще. Можно в «Чапаева» зарубиться, до десяти побед.

— Слушай, ты что, обязан меня бесить?

— Кто-то же должен…

— Достал! — Даша опять упала на кровать. Ещё и закрыла голову подушкой.

Я расценил это как знак, что работа на сегодня окончена. Никакого алгоритма действий у меня как не было, так и нет. Единственная инструкция: «Делай что-нибудь, вдруг поможет». Ну, сегодня я сделал уже более чем. Мы с Дашей ходили гулять, сидели в кафе, болтали об отношениях… Надо дать нам обоим время всё это переварить и прийти к каким-то выводам.

— Что-то понадобится — просто позвони, — сказал я, встав со стула.

Встречаться с людьми сейчас совсем не хотелось, поэтому перемещался в призрачном мире. Спустился на лифте вниз, обнаружил за стойкой пустоту. Вот интересно, как это всё вообще работает? Если прямо сейчас в отель зайдёт новая душа — прозвенит звоночек, или…

Двери открылись, и в отель зашла новая душа.

«Блин», — подумал я и завертел головой в поисках коллег. Не обнаружил никого. А душа — это был мужчина лет сорока, крепкого телосложения, в спортивных брюках и ветровке — увидев меня, пошла ко мне. Ну кто бы сомневался.

— Здравствуйте, — услышал я неожиданно тихий голос. — Мне кажется, что мне сюда…

— Вы не ошиблись, — заверил я. — Тут вам помогут. Пришли по адресу.

Говоря, я косился на коридор, который вёл к кафетерию. Ну? Брякает у вас там звоночек или нет? Работать сегодня кто-нибудь собирается вообще?

Работать никто не спешил. Ну и правильно, нафига. От работы кони дохнут, известно же.

Вариантов, глобально, было два. Либо побежать звать Изольду, либо сделать всё самому, методом проб и ошибок. Я выбрал второй вариант. Мне показалось неправильным оставлять растерянную душу в одиночестве.

Моя прежняя работа научила меня в любой, даже самой дикой и неординарной ситуации сохранять выражение лица типа «всё идёт по плану». Даже если границы ключ переломлен пополам, а батюшка Ленин разлагается на плесень и липовый мёд. Даже если вместо аквариума показывают бассейн.

— Идёмте, — мотнул я головой и прошёл за стойку. — Уф, ну и денёк сегодня… Хорошо хоть погода радует. Как добрались? Много пожирателей на улицах?

Пока клиент собирался с мыслями для ответа, я изучал застоечное пространство. В призрачном мире тут оставалось не так много вещей. Компьютер исчез, например. Вместо него лежала здоровенная книженция с переплётом из кожи и пожелтевшими страницами. Я достал её и бухнул на стойку. Открыл. Страницы как будто склеились, перевернулась сразу практически половина.

Открывшийся разворот был почти пуст. Только слева вверху было вписано: «Дарья Орлова. 2008 г.»

— Пожирателей… не видел, — призналась душа.

— Ваше счастье. Здесь вам нужно записаться. Вот, держите.

Я развернул книгу к клиенту передом и протянул найденное здесь же перо. Чернильницы не было. Но я прекрасно понимал, что всё это — условность в призрачном мире. И стойка, и книга, и перо. Часть какого-то ритуала.

Это же понимала, чувствовала пришедшая душа.

Мужчина взял перо, на секунду задумался и уверенно вписал компактным аккуратным почерком: «Афанасий Павлов. 1934 г.»

— Вы уверены? — вырвалось у меня.

На девяностолетнего мужчина не походил совершенно.

— Да, Тимур. Ты меня не узнал?

Адреналин — или его призрачный аналог — выплеснулся в кровь. Не знаю, что бы я сделал дальше — ударил или отскочил подальше. Но только щелчок в голове раздался исключительно вовремя.

«Афанасий мёртв», — вспомнил слова Кондратия. А потом и лицо нового клиента показалось знакомым.

Я же видел всех обходчиков в ту ночь, когда мы штурмовали «чайник». Но это была ночь, видимость так себе, да и память на лица — не самая сильная моя сторона. Но тут уж чисто по совокупности доказательств вариантов не остаётся. Имя, 34-й год рождения…

— Блин, напугал, — выдохнул я. — А чего сразу не сказал-то?

— Ну, ты же знаешь, — развёл руками Афанасий. — Мы немного не те, кем были до, и воспринимаем всё иначе.

— М. Я просто новенький, знаешь, у меня практики хрен да маленько, извини за выражение.

— Ничего. Ты быстро осваиваешься.

Я опустил взгляд под стойку, обнаружил там единственный ключ. Не ключ-карту, а именно ключ. Латунный, старенький. Видимо, это тоже символ, который подстраивается под индивидуальные особенности клиента. Пустышке, которую я приводил, помнится, дали современную ключ-карту. Что означало отсутствие важных индивидуальных особенностей. Пустышки для отеля не существовало, он ничем не мог ей помочь. В отличие от Афанасия.

— Держи, — положил я ключ на стойку. — Соболезную насчёт…

— Да, жаль… — Афанасий поморщился. — Знаешь, я боялся, что ничего не будет.

— С чего бы? Ты сколько уже в этом всём варишься, откуда сомнения?

— Ну, знаешь… — Он жестом показал, будто повязывает галстук и тянет за него вверх, одновременно вывалив язык. — После такого обычно — всё.

— Но ты же не сам?

— Вот поэтому и здесь. Маэстро силён, Тимур. Скажи всем: он невероятно силён. Будьте осторожны настолько, насколько это в принципе возможно.

— Записал, — кивнул я.

Афанасий взял ключ и, отсалютовав им, двинулся к лифту. Я проводил его взглядом, выдохнул и убрал книгу.

— Ты прекрасно справился.

Я вздрогнул и повернул голову. Рядом со мной стояла Изольда.

— Блин! Ты давно тут?

— С самого начала. Я почувствовала, что пришёл клиент. Наблюдала за вами из обычного мира.

— А почему не вмешалась?

— Хотела посмотреть, как ты себя поведёшь. Ты молодец, Тимур. Всё сделал правильно. Честно сказать, я осваивалась гораздо дольше. Когда меня бросили одну встречать постояльца, я просто язык проглотила. Минут пять слова сказать не могла.

— Ну, ты, видимо, никогда не работала в продажах, — усмехнулся я.

— Нет. Не работала.

И тут зазвонил телефон. В призрачном мире. Телефон, которого минуту назад не было вообще. Теперь он появился. Старинный эбонитовый аппарат, с диском и трубкой, которой можно было прокачивать бицуху.

— Ответишь? — показал я на телефон.

— Давай ты, — улыбнулась Изольда. — Пробуй. Тебе нужно пройти через всё, понять, как это работает.

Со вздохом я поднял трубку и сказал:

— «Смольный».

Глава 7

— Какой ещё «Смольный»? — послышался унылый, бесцветный, но однозначно дашин голос.

— Уж какой есть.

— Это опять ты, да?

— Извини. Я не хотел, меня заставили. Чем могу помочь?

После непродолжительного молчания из трубки послышалось:

— А если я хочу цветов?

— Цветов?..

— Угу. Мне надо об этом просить, да?

— Ну-у-у… Уже нет.

— Мне вообще никто никогда не дарил цветов.

И связь разорвалась. Я подумал, что Даша наверняка долбанула трубкой по телефону так, что чуть не сломала. Сам опустил трубку аккуратно.

— Она хочет цветов, — сообщил я Изольде.

— Слышала. Можешь взять в…

— А это вообще нормально? — перебил я.

— Что именно?

— Дарить девушке цветы после того, как она в лоб об этом попросила. Разве это не должно быть приятным сюрпризом?

Изольда улыбнулась.

— Как девушка, скажу три вещи. Во-первых, если тебя в лоб попросили о цветах, значит, ты уже потерял много очков. Во-вторых, если таки попросили, то очки потерял не все, и тебе почему-то дают шанс. Ну и в-третьих: если ты даже после этого не подаришь цветы, на тебе поставят крест, и Дашей займётся Денис. Так что не бойся чувствовать себя глупо. Просто чувствуй. Идём, я покажу, где мы берём цветы.

После «Хлебного дома» Мстиславы я бы не удивился ни оранжерее, ни собственному саду. Но всё оказалось просто до банальности: цветы брали в цветочном магазине, расположенном недалеко от отеля. Продавщица, грузная женщина с золотыми зубами и пышной причёской, заулыбалась Изольде, как старой подруге.

— Здравствуй, дарагая! Как дэла у тебя?

Мои дреды женщина смерила неодобрительным взглядом. Глядя в мою сторону, спросила:

— Пастаялэц?

— Коллега, — улыбнулась Изольда. — Знакомьтесь, Нарине Рафаэлевна, это Тимур. А постояльцев мы называем гостями, я же вам говорила.

— Очень приятно, — соврал я.

— Ай, какие гости, — махнула рукой Нарине Рафаэлевна. На пухлом запястье зазвенели браслеты. Моё вранье она проигнорировала и ответно врать не стала. — Гости — те, которые у тебя в гостиной сидят. А нэ которые мозги тебе дэлают дэнь и ночь! Чего хотэла?

— Я — ничего. А Тимур хочет купить цветы.

— Для тэбя? Маладэц!

— Нет-нет! Для нашей гостьи.

— Тогда нэ маладэц. — Нарине Рафаэлевна повернулась ко мне. Смерила взглядом с головы до ног, словно снимая мерку. — Чэго натворил?

— А почему сразу «натворил»? — обиделся я. — Может, у девушки день рождения? Или, может, я предложение сделать хочу?

— Нэ хочэшь, — отрезала Нарине Рафаэлевна. — Хотэл бы — краснэл бы, бледнэл и говорить нэ мог. Если бы вообще про цвэты вспомнил.

— А может, я по расчёту жениться собрался? — Во мне вдруг проснулся азарт. — Или в принципе по жизни — собранный? Всё решил, всё спланировал, букет заранее выбрал?

— Тогда бы ты сюда нэ пришёл. В интернэте заказал бы, чтобы на дом привэзли. А ты стоишь — и сам нэ знаешь, что тебе нужно.

Изольда рассмеялась.

— Не спорь, Тимур. Нарине Рафаэлевну не проведёшь.

— Нэ проведёшь, — подтвердила Нарине Рафаэлевна. — Чэго натворил, говори?

— Да ничего я не натворил! До меня подсуетились. Никто этой девушке никогда цветов не дарил, а ей хочется.

— А ты при чём?

— Да в том и дело, что вообще ни при чём!

— Э, нэт. — Нарине Рафаэлевна покачала головой. — Был бы нэ при чём — не суетился бы… Дэвушка молодая?

— Восемнадцать… Плюс-минус.

— Ясно. Значит, аллэргия.

— А это ещё почему?

— Ай, маладые все — с аллергиями! Здоровых сейчас нэ делают. Экология, пэстыциды… Стой тут. Собэру букет.

Нарине Рафаэлевна, покачивая боками, удалилась за стеклянную перегородку. Принялась вынимать из вазы цветы. Вернулась, неся охапку тёмных, почти чёрных роз.

— Молодой девушке — такие цветы? — удивилась Изольда.

Нарине Рафаэлевна махнула на неё рукой.

— Ай, нэ спорь! Маладая — значит, думает, что взрослая. Подаришь другое — будет думать, что нэсерьёзно к ней относишься. Это у взрослых дэвушек — юмор, а у маладых — сплошь трагэдии. Тем более, если ей цвэтов никогда не дарили.

Нарине Рафаэлевна говорила, а полные руки в россыпи веснушек жили как будто своей жизнью. Бережно укладывали розы одну к одной. В финале чёрный букет разбавили мелкие белые цветочки. Появилась какая-то пушистая зелень. Шуршащая упаковочная бумага.

— А может, другую упаковку? — осторожно вмешался я. — Эта какая-то как будто мятая…

Бумага была похожа на свёртки, которые я наблюдал, когда отель пыталась заполонить барахлом Лидия Ивановна. Такая же шуршащая и желтоватая, словно пришедшая из эпохи, когда о полиэтиленовой упаковке знать не знали.

Нарине Рафаэлевна и Изольда посмотрели на меня с осуждением.

— Это же крафтовая бумага, Тимур, — сказала Изольда. — Сейчас очень популярно! Она как будто настоящая. Как раньше была.

— Угу, — только и сказал я.

Нарине Рафаэлевна перевязала букет золотистой ленточкой и вручила мне. Проинструктировала:

— Подрэзать надо. Тогда дольше стоять будут.

— Понял. Спасибо.

Я расплатился. Вышло на удивление недорого.

— Прыходы ещё, — напутствовала меня Нарине Рафаэлевна. — Я тэбя запомнила. Как накосячишь, так сразу — сюда! — Она громогласно рассмеялась собственной шутке.

Мы с Изольдой вышли из магазинчика.

— Она же не видящая? — спросил я. — О нас не знает?

— Нет, конечно. Я для неё — просто работница отеля. Нас время от времени просят заказать цветы, Нарине Рафаэлевна с хорошей скидкой продаёт.

— Но что-то такое в этой женщине есть?

— Есть.

— Что?

Изольда улыбнулась.

— Ну, ты ведь сам уже понял.

— К нам в отель она не попадёт, — подумав, утвердительно сказал я. — Вознесётся сама, помощь не потребуется?

— Ну вот, видишь. Всё знаешь.

— Почему? Она ведь… ну, не ангел во плоти. Суровая тётенька.

— А кто тебе сказал, что Просветлённые — ангелы? Они живут обычной земной жизнью. Просто у них даже не возникает вопроса, зачем. Всё и так очевидно — живи и делай что должно. Отдавайся своему делу целиком, вкладывай в него сердце и душу. Получай удовольствие от того, что делаешь. Любуйся светом в глазах людей, которым приносит радость твоя работа. И неважно, чем ты занимаешься — выступаешь на сцене или чинишь сантехнику.

Мы вошли в отель. В реальный, не призрачный — увлеклись разговором. Когда спохватились, увидели, что охранник с интересом смотрит на букет у меня в руках.

— Мстиславе Мстиславовне, — объяснил я. — Утром в кафетерии поднос с посудой уронил. Вдребезги.

— Понял, — охранник сочувственно покивал.

Я пошёл к лифту.

— Кафетерий — там, — негромко сказала Изольда. — На первом этаже.

— Что? А… — Я посмотрел на охранника. Тот стоял, отвернувшись. — Да он на меня не смотрит уже. Не обратит внимания.

— Возможно. Но к лифту ты пошёл раньше, чем это заметил… Знаешь, удивительное дело. Когда ты, вот с этим твоим уверенным выражением лица, несёшь какой-то бред, люди тебе верят. Причём, чем бредовее этот бред, тем охотнее. Не замечал?

— Нет. Но спасибо. Занесу в свой список суперспособностей.

Изольда пошла к Мстиславе — доложить, что в отеле появился Афанасий. Хотя Мстислава, скорее всего, уже и так об этом знала. А я поднялся к Даше.

Войдя в номер, понял, что за прошедший едва ли час Даша стала прозрачнее. В буквальном смысле слова. Она как будто начала растворяться.

Главная сложность нашей работы в том, что предсказать срок, отпущенный душе на то, чтобы вознестись, невозможно. Какие-то клиенты могли оставаться в отеле неделями, а в чьём-то распоряжении было едва ли несколько суток. Сейчас стало уже очевидно, что Даша относится к последним. Честно говоря, я здорово рассчитывал на то, что сработает букет. С Лизой полбутылки пива сработало, блин! А тут всё-таки цветы.

Ну… Не сказать, чтобы прямо совсем не сработало. Букет Даше понравился. Она заулыбалась, всплеснула руками, пролепетала:

— Спасибо! — схватила со столика вазу и побежала наполнять её водой.

Но больше не произошло ничего. Даже менее прозрачной Даша не стала.

— Что ж с тобой делать-то, — пробормотал я, слушая, как в ванной шумит вода.

— Тимур, — позвала вдруг Даша.

Странным, упавшим голосом. Я бросился в ванну.

— Что⁈

— Не могу поднять.

Даша смотрела на вазу, стоящую на полу душевой кабины. В небольшую раковину ваза не поместилась, Даша поставила её в кабину и сунула внутрь душевой шланг. Сейчас воды набралось до краёв. Принесённый мной букет лежал в раковине, а Даша сидела перед вазой на корточках, и губы у неё дрожали.

— Не могу поднять, — повторила она.

Обхватила вазу ладонями, но сумела лишь чуть-чуть оторвать от пола.

— Сейчас.

Я взял вазу, отнёс в комнату. Для того, чтобы сообразить, почему призрак не сумел поднять призрачную вазу, наполненную призрачной водой (сейчас я вспомнил, что до сих пор никаких ваз в дашиной комнате не видел, в призрачном мире предметы появлялись и исчезали в соответствии с пожеланиями заказчика), много ума не требовалось.

Дашу покидают силы. И невозможность поднять вазу — ещё одно зримое воплощение того, что происходит.

Даша поставила в вазу букет. Села на кровать и прошептала:

— Что со мной?

— Ты просто устала. — Я постарался произнести это как можно мягче. — Перенервничала из-за того, что мы выбирались в реальный мир. Тебе надо отдохнуть.

— Правда?

— Конечно.

Бред, как выразилась Изольда, я действительно несу без труда. Безобидный бред, от которого никому не станет ни хорошо, ни плохо — разве что смешно. Ну, таким людям, у которых чувство юмора совпадает с моим, конечно. А вот в подобных ситуациях — когда приходится убеждать человека в том, в чём сам ни разу не уверен… Но Даша мне поверила. Должно быть, очень хотела поверить.

— Ну… Я тогда полежу, наверное?

Я кивнул.

— А я схожу, узнаю, как там у коллег дела. Спи.

Накрыл Дашу пледом и вышел. Спустился вниз, в кафетерий.

Кондратий уже ушёл, Вана тоже не было. А все остальные — в сборе. Повернулись ко мне.

— Афанасий?.. — спросил я.

— Ван с ним работает, — сказала Мстислава. — Твоя красавица?..

Я покачал головой.

— Цветы попросила. Сказала, что прежде никто не дарил. Я букет принёс, а она даже вазу поднять не смогла. Полупрозрачная уже.

Мстислава посмотрела на Дениса. Тот молча встал. Хлопнул меня по плечу и вышел.

— Отдыхай, Тимур, — сказала Мстислава. — Ты новичок, а случай непростой. Не всё и не всегда будет получаться легко.

— Да. Это я уже понял.

Я поднялся к себе. Лёг, залип в телефон. Хотел попозже позвонить Денису, спросить, что там с Дашей. И не заметил, как вырубился. Проснулся от того, что телефон вибрировал под боком.

Ева! Я заставил её сохранить мой номер.

Сердце ёкнуло. Я схватил трубку.

— Алло!

— Приве-ет! — Дурацкое хихиканье. — Как тебе мой новый образ?

Уф-ф. Я выдохнул.

— Какой ещё образ? — Голос спросонья сел, пришлось откашляться.

— Как, ты до сих пор не видел? Посмотри на страничке!

Я, не сбрасывая звонка, зашёл на страничку Евы. Там, оказывается, сменилась аватарка. Ева превратилась в блондинку.

— Перекрасилась?

— Ага! — Хихиканье. И тут же: — Чё, повёлся? Не-е-ет! Это меня так видит нейросеть. Провожу опрос среди подписчиков. Типа, решила сменить образ, как вам?.. Заодно и маньяк от меня отстанет, аха-ха-ха-ха!

На заднем фоне шумела музыка.

— А ты где? — напрягся я.

— В клубе. Я же говорила. Ик.

— Так. Погоди, я всё правильно понял?.. Ты повесила на аватарку фотку себя-блондинки, решила, что после этого перестанешь быть интересна маньяку, поехала в клуб, бухаешь и веселишься. Всё верно?

— Ик. Ага.

Господи, храни нас от подростков-полудурков! Я посмотрел на часы. Одиннадцать.

— И где этот клуб?

— А тебе зачем?

— Тоже хочу потусить.

— Не-е-ет! Врёшь. Ты припрёшься сюда и утащишь меня домой! Не скажу.

Ева сбросила звонок.

— Да твою ж налево тридцать раз, с подскоком и подвывертом! — взвыл я.

Сон выветрился полностью. Я, ворча ругательства, прошёл в ванную, умылся холодной водой, бросил взгляд в зеркало. Ну, хорошо хоть, причёска такая, что всегда спокоен за внешний вид. Ни расчёска не нужна, ни ежедневное мытьё. Проснулся — и сразу красивый, как и полагается настоящему мужчине. Побриться бы только… Но это уж совсем не горит.

Я бросился искать Дениса. В кафетерии нашёл только Мстиславу, которая сообщила, что Денис до сих пор у Даши. Поблагодарив, я рванул в указанном направлении.

Перед дверью чуток поколебался. Ворвусь, а там… А мало ли, что там. Оно, конечно, Денис говорил, что амуры с призраками очень плохая идея, и лучше бы этого дела не касаться даже пятнадцатиметровой палкой, но мало ли, кто что говорит. Я вот, например, завтра родителям позвоню и скажу, что на работе у меня всё нормально, как обычно, ничего нового в жизни.

Я ткнул в замок своей универсальной ключ-картой и ворвался в номер.

Увиденная картина была вполне себе целомудренной. Даша лежала на кровати, а Денис сидел рядом и, похлопывая её по плечу, заканчивал рассказ.

— И тут меня, знаешь, как ужалило, предчувствие какое-то. Хватаю Михаила Илларионыча — и дёргаю. И тут же пуля — вжух! — в висок. И навылет. Ну, думаю, всё. Не успел, не уберёг. Ан нет — жив остался! И больше тебе скажу: тем самым глазом он призраков после этого видеть начал. Вот такие дела.

Тут Денис обратил внимание на меня и сделал вопросительное выражение лица.

— На два слова, — попросил я.

Даша, услышав мой голос, встрепенулась, села на постели.

— Что? — спросила с надеждой. — Что-то с Евой?

— Всё хорошо, — соврал я.

Мы с Денисом вышли в коридор.

— Можешь ещё раз связаться с этой своей девочкой-волшебницей?

— С которой из? — Просьбе Денис не удивился. — Согласно моей философии, любая женщина — девочка, а любая девочка — волшебница, и если мужчина этого не замечает — значит, он недостоин звания мужчи…

— Да-да, круто. Я про ту, которая умеет отслеживать телефоны.

— Ах, эта… — Денис грустно вздохнул. — Здесь — увы, порадовать нечем.

— Что, она застала тебя со своей лучшей подругой и превратилась в злую колдунью?

— Почти. Вышла замуж и уехала в свадебное путешествие. А что ты хотел?

— Короче. Есть девушка — Ева. Есть почти стопроцентная уверенность, что маньяк убьёт её следующей. Я ей всё объяснил на пальцах, она даже сделала вид, что поняла! А сейчас отзвонилась из ночного клуба, судя по голосу, уже в сосиску, и адрес назвать отказалась.

— О! — Глаза у Дениса нешуточно загорелись. — Так тебе повезло!

— Серьёзно?

— Ну конечно! Дама хочет, чтобы ты её искал. Она настроена поиграть, а значит, и награда будет сладкой.

— Денис, ей восемнадцать лет. Наверное…

— «Наверное» — это плохо, — чуть помрачнел Денис. — Но мы выясним наверняка. Запомни, Тимур, простую и в то же время невероятно мудрую мысль: закон очень редко говорит нам «да», но когда говорит — крутить носом просто глупо. Что за настрой? А пройдёт двести лет — и что ты будешь говорить мне? «Денис, да ей всего сорок, она ещё в куклы играет!»? Мой тебе совет: меняй психологию. Тебе дана новая прекрасная жизнь, так живи её! Подожди две минуты, я попрощаюсь с гостьей.

И прежде чем я успел что-либо сказать, Денис скрылся за дверью. Ровно две минуты спустя выскочил обратно. Я за это время успел изучить страницу Евы повнимательнее. В отличие от многих, дату рождения она не скрывала. Судя по ней выходило, что родилась Ева зимой, и ей уже почти полгода как восемнадцать лет.

— Блин, зачем мне эта информация? — покачал я головой, пряча смартфон.

— Летим, — хлопнул меня по плечам Денис. — Когда прекрасная дама зовёт на помощь, мужчина должен седлать коня и скакать во весь опор.

Мне показалось, что даже лифт ехал в два раза быстрее, чем обычно.

— Идём через призрачный, — бросил Денис перед тем, как двери открылись.

Мы перешли на другой уровень существования. Лифт выпустил нас наружу. Мы преодолели пустующий холл, призрачные фотоэлементы отворили призрачные двери на улицу.

— Вот ты сейчас серьёзно⁈ — выпалил я, когда Денис подвёл меня к мотоциклу.

Глава 8

— Конечно, я всегда серьёзен. Садись. — Денис пинком завёл движок, и тот загрохотал, смеясь в лицо нормам о допустимом уровне шума.

— А шлем⁈ — прокричал я, пересиливая громогласный мотоцикл.

— А может, ещё наколенники наденешь? Доверься мне!

Ну конечно. Как не довериться мужику, которого я знаю меньше месяца. Хотя ладно, он однажды спас мне жизнь, так что почему бы и нет.

Я сел сзади, шёпотом выругавшись.

— Мне кажется, ты не слишком счастлив, — заметил Денис, выезжая с парковки.

— Я терпеть не могу две вещи: обнимать мужиков и болтаться посреди дороги без возможности контролировать ситуацию. А ты заставляешь меня делать и то, и другое!

— Да у тебя серьёзные комплексы, дружище! — Мы выехали на дорогу, и Денис орал, повернувшись ко мне. — Скорее всего, именно они будут тебя держать на земле! Но ничего, я запомню! Если так сложится, что тобой буду заниматься я, мы с тобой сразу обнимемся и поедем кататься по ночному городу с выключенной фарой!

— Смотри, твою мать, на дорогу!

Денис посмотрел на дорогу, не увидел там ничего интересного и вновь повернулся ко мне.

— Дама состоятельна?

— Чего?

— Богатая или как?

Я задумался. Всё, что угодно, лишь бы отвлечься от этого ветра, этих несущихся мимо машин и постоянных наклонов то влево, то вправо. И чем плоха идея наколенников, я не понимаю? Хорошая штука, куплю обязательно.

— Вряд ли, — отозвался я. — Богатая не стала бы заморачиваться с конкурсом, а просто купила бы билет.

Впрочем, были и другие сигналы. Штатив в кафе и из кафе таскала сама, ездила в маршрутке, даже не вызывала такси. Пока мы разговаривали, слопала два бургера со знанием дела. За один из этих бургеров, кстати, заплатить пришлось мне. В общем, не похоже, что девушка планирует поступать в Оксфорд, чтобы потом возглавить международную корпорацию своего отца.

— Ну тогда начнём с самых дорогих, — решил Денис.

— Ты меня вообще слышал?

— Разумеется. А ты слышал, как я просил довериться мне?

Первая остановка была на Большой Советской. Я, к своему стыду, клубной жизнью никогда не интересовался, в отличие от Дениса. Когда он кивнул, как старому знакомому, охраннику, мотающемуся у входа, я окончательно смирился с тем, что Денису нужно просто довериться.

Внутри было на удивление уютно. Книжку, конечно, читать — такое себе, свет то красный, то синий. Однако музыка негромкая, да и людей не сказать, чтобы много. Большинство спокойно сидели и курили кальяны, либо пили чай, ведя неспешные разговоры.

— Твой ход, — повернулся ко мне Денис. — Я пока перекинусь парой слов с одной милой леди.

И тут же подрулил к официантке, которая при виде его буквально расцвела, будто дошкольница, к которой на день рождения пришла свинка Пеппа собственной персоной.

Я быстро обошёл помещение, лавируя между не замечающими меня завсегдатаями, и уже через пару минут вернулся к Денису.

— Её здесь нет.

— Кого нет? — тут же насупилась официантка.

— Мой друг в активном поиске, — очаровательно улыбнулся Денис. — Одна юная красавица вскружила ему голову и упорхнула.

— А ты здесь с какого боку?

— Мой младший товарищ обратился ко мне за помощью в амурных делах, Кристина! Помочь — долг чести…

— Поехали уже! — психанул я.

Денис поцеловал Кристине руку и поспешил к выходу.

— Ты слишком взвинчен, — заметил он, когда мы вышли. — Тебе нужно научиться получать удовольствие…

— От чего? От того, что пока мы тут расшаркиваемся, где-то, может, полосуют ножом ни в чём не повинную девчонку?

— М-м-м, нет, согласен, это было бы уже перебором. Ладно, убедил. Едем дальше.

Денис сделал разворот через двойную сплошную и помчал в обратном направлении. Не доезжая отеля, свернул на Николаева.

Здешний клуб я знал. Он располагался почти рядом с тем баром, где мы сидели с Изольдой, когда я обнаружил, что могу управлять пустышками.

Было уже около полуночи, когда Денис, пропустив красную «Мазду», развернулся через трамвайные пути и прижался вправо. Сбавил скорость, ища подходящее место для парковки. Я нисколько не сомневался, что, возникни необходимость, он взлетит по ступенькам на тротуар, подъедет к самому входу и даже заедет внутрь, но высказывать такие предположения поостерёгся.

И тут я увидел Еву. В свете фонарей и неоновых вывесок, издалека, но узнал сразу. Как в истории Дениса — будто толкнуло что-то.

Ева была не одна. Она практически висела на своём спутнике, который подтащил её к машине.

— Она, — хлопнул я Дениса по спине.

Тот кивнул, но ничего предпринять мы уже не успели. Маньяк действовал слишком быстро. Он усадил Еву на переднее сиденье, сам запрыгнул на водительское. Автомобиль сорвался с места, кажется, ещё до того, как захлопнулась дверца.

Я скрипнул зубами. Торопится, сволочь…

— Плохо дело, — сказал Денис, основательно сбавив скорость — маньяк ехал осторожно, ничего не нарушая.

— Набрать её? Или сообщение скинуть?

— Не вздумай! Если он заподозрит неладное… Может, он вообще забрал у неё телефон.

— Но он же не убьёт её одной рукой!.. Ведь не убьёт же, да?

В красноречивом молчании Дениса читался ответ. Убить одной рукой захмелевшую девицу для профессионала — плёвое дело. Конечно, маньяку нужно оказаться в безопасном месте, нужен некий ритуал… Но давайте не будем забывать о том, что наш маньяк, даже если считает себя идейным, действует по указке Маэстро. А этому выродку нужны души и только.

Свернули на Большую Советскую. Пока всё выглядело так, будто он везёт девушку домой. Может быть, Ева, убедившись в этом, спокойно задремала в кресле.

Однако старенький «Фордик» проехал нужный дом и покатил дальше. Нам с Денисом опять не понадобилось проговаривать вслух то, о чём подумали оба. Маньяк ехал к дому-коммуне, или, по простому, к «чайнику». Месту обитания пожирателей.

— Тимур, его надо остановить, — сказал Денис.

Я кивнул. Если мы приедем в гости к Маэстро, от нас там мокрого места не оставят. И даже если успею сейчас вызвонить всех видящих города… Чего я, к слову, сделать не успею.

— Ты готов пожертвовать жизнью?

— Чего? — обалдел я. — Только не говори, что ты собрался обогнать его и бросить мотоцикл под колёса!

— А у тебя есть идеи получше?

— Да с полсотни.

Я моргнул, переключаясь на призрачное зрение. Большая Советская — одна из основных улиц города, и здесь, как водится, слонялась тьма тьмущая пустышек. Выбирай не хочу.

Я не стал выбирать. Просто зачерпнул мысленно, сколько получилось, и отдал простую команду. И вот призраки, один за другим, стали выскакивать на дорогу и кидаться на «Фордик». Через несколько секунд тот вильнул. Я уже не раз замечал, как люди, столкнувшись с пустышками, хватаются за сердце. Судя по тому, что никаких последствий не наблюдал, ничего смертельного, но ощущения, должно быть, неприятные.

Я бы мог заставить пустышек вырвать у водителя душу, но не стал. Не потому, что мне было жаль маньяка — я не из тех, кто считает своим долгом жалеть всех подряд, включая конченых мразей. Я опасался, что потерявший управление автомобиль может угробить Еву. Поэтому пусть он просто остановится…

После седьмой пустышки «Фордик» замигал аварийкой и встал.

* * *

В клуб Ева приехала окрылённой. Идея с новым образом — это было круто! Просмотров и комментариев получила едва ли не больше, чем под постом, в котором объявляла о победе на конкурсе! И ерунда, что каждый второй комментарий содержал изумленные и возмущенные смайлики. Завтра она напишет, что это был розыгрыш, просто хотелось услышать ваше мнение, всем спасибо, а-ха-ха-ха! Но это будет завтра. А сегодня на её страничке — блондинка. Натуральный цвет, так-то, чёрный под кореянку — это образ. А блондинки маньяка не интересуют. Тимур сказал, что он охотится на брюнеток.

Вспомнив Тимура, Ева почувствовала что-то вроде укола совести. О параллельном мире, в котором существуют призраки, он говорил очень убедительно. И вообще выглядел серьёзным. Если бы был не такой старый, он бы ей, наверное, даже понравился. Когда расставались, Ева решила и правда в ближайшие дни никуда не ходить. Но оказавшись дома и зайдя в контакты — подруги активно предвкушали предстоящую вечеринку, — быстро поняла, какая это чушь.

В клубе всегда толпа народа! А домой она будет возвращаться минимум с двумя подружками. Не останется одна ни на минуту, они с девчонками даже в туалет ходят стайкой. Если вообще не бред — вот это всё, что Тимур ей втирал. Вдруг разводка какая-то? Она ведь его знать не знает. И поверила. Во он ржать будет! Нет уж.

Шампанского на вечеринке было неожиданно много. Ева старалась не налегать, но бокал почему-то каждый раз оказывался полным. После четвертого (кажется…) бокала Ева позвонила Тимуру. Похихикала над тем, как он поверил в «смену образа», и бросила трубку.

Теперь он наверняка будет её искать! Прикольно. А ещё прикольнее будет, если приедет сюда, спросит о ней, а ему скажут, что она только что ушла. Получится, как будто она настоящая звезда, за которой бегают поклонники… Настроение взлетело под потолок. На танцпол Ева понеслась на крыльях. Вернувшись, обнаружила, что бокал снова наполнен, и улыбнулась тому, кто сидел рядом.

Он появился за их столом уже давно. Откуда взялся, Ева не помнила. На вечеринках всегда так — со своей компанией все сидят только в первый час, потом расползаются и перемешиваются. Появился — значит, кто-то из девчонок привёл. В руке незнакомец держал стакан с коктейлем. Ева чокнулась с ним, выпила. Пошла танцевать дальше, но через пару минут поняла, что этот бокал, кажется, был лишним. Надо выйти на воздух, проветриться.

Никого из подруг рядом не оказалось. Только незнакомец по-прежнему сидел у стола. Спросил, глядя, как Ева запихивает в клатч телефон:

— Ты всё? Домой?

— Не. Просто выйду ненадолго, захотелось воздухом подышать.

— Здравая мысль. Я с тобой.

Незнакомец вышел вместе с ней. У дверей Ева покачнулась, он подхватил её под руку. Заглянул в лицо.

— Слушай. Уверена, что всё в порядке? Может, тебя домой отвезти? Я на машине.

— Ты же пил…

— Безалкогольное, мне на работу завтра. Ну, что?

Домой ей ужасно не хотелось. Но к горлу подступила тошнота, а ноги ослабели ещё сильнее. В таком состоянии, конечно, лучше оказаться там, где тебя никто не увидит. А то потом сплетен не оберёшься…

— Поехали, — выдавила Ева.

Боялась, что в машине ей станет совсем плохо, но, едва они тронулись, впала в какое-то странное состояние. То ли спит, то ли не спит.

«Я ведь не называла адрес, — мелькнуло в голове. — Куда он меня везёт? Или называла…» Мысли путались. Рассудив, что, не узнав адреса, незнакомец никуда бы не поехал, Ева позволила себе вырубиться.

— Эй! Просыпайся! — Её трясли за плечо.

— М-м?..

— Проснись, я сказал! — Еву встряхнули уже совсем сильно и грубо.

— А? — Она не сразу поняла, что происходит.

— У меня сердце прихватило, — процедил незнакомец. — Домой поеду. Вызови себе такси.

— Но… — начала Ева. — Что…

Если бы не ремень безопасности, она бы улетела головой в лобовое стекло. Машина резко вильнула в сторону, прижалась к обочине и встала.

Щелкнул центральный замок — дверь разблокировалась. Незнакомец наклонился к Еве, отстегнул её ремень. Перегнувшись через девушку, толкнул дверь.

— А… — повторила Ева.

— Домой поеду, — тем же странным тоном процедил незнакомец. Он побледнел и тяжело дышал.

Схватил Еву за плечо. Толкнул так, что из машины она почти вылетела. На ногах устояла, но выронила клатч. Наклонившись за ним, поняла, что голова невыносимо кружится. Пришлось сесть прямо на асфальт. А незнакомец захлопнул дверь. Машина рванула с места.

На то, чтобы вспомнить, как оказалась в этой машине, Еве понадобилось минут пять. А ещё через пять минут к ней подошли.

— Вставай.

Ева подняла голову. Рядом стоял Тимур и протягивал руку.

* * *

Денис собирался преследовать машину, но я схватил его за рукав.

— Смысл? Мы уже почти у «чайника»! Только спалимся зазря. Сейчас он не знает, что мы его видели. Пусть и дальше не знает.

— Почему ты его не убил? — Денис обернулся ко мне. — Сразу, как только он вытолкнул девчонку! У тебя было на это время. Твои пустышки успели бы наброситься.

Я стиснул зубы.

— Ну? — Денис пристально смотрел на меня.

Удивительный человек, всё-таки. Разгон от обаятельного трепача до бездушной машины убийства — одна секунда. Мне показалось, что ледяной взгляд пронзил меня насквозь. Просканировал с головы до пят.

— Ты его знаешь, — утвердительно сказал Денис. — Ты узнал его!

— Да. — Отпираться было бессмысленно.

Глава 9

— Друг? — спросил Денис.

— Месяц назад я думал, что да. Тогда мне было не с чем сравнивать.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, что у нас просто не было шансов не приятельствовать. Когда люди плюс-минус одного возраста на протяжении нескольких лет работают вместе, друг от друга им никуда не деться. Хотя, как только заканчивается рабочий день, о таких «друзьях» вообще не вспоминаешь.

— Долго вместе работали?

— Шесть лет.

Денис задумчиво покивал.

— Для реального мира — прилично. И убивать тебе прежде не доводилось… Что ж, понимаю. Ну, зато теперь мы знаем, кто он! Сегодня уже точно никого не убьёт, а завтра я с ним все вопросы лично решу. Твоё участие не понадобится… Иди, поднимай барышню с мостовой. Не ровен час, простудится.

Еву мы привезли в отель. Денис собирался усадить её на мотоцикл, но девчонку так штормило, что пришлось вызывать такси. В котором она немедленно вырубилась, завалившись на меня.

Я всерьёз озадачился вопросом, как потащу спящую девушку мимо охранников и ресепшена, но, благо, Денис приехал раньше и ждал у входа. Он спокойно подхватил Еву на руки и, как так и надо, потопал через вестибюль.

Охранникам подмигнул, те ответили понимающими ухмылками. Алине, сидящей за стойкой ресепшена, Денис бросил:

— Завидуй молча. Тебе о таком массаже только мечтать.

Алина фыркнула и отвернулась.

В кафетерии Мстислава принесла какой-то отвар, растолкала Еву и заставила выпить. После этого девчонка пришла в себя.

Посмотрела мутным взглядом на Мстиславу, на Дениса.

— А… А вы кто? Что я здесь делаю?.. Тимур⁈ — Ева наконец заметила меня.

— Мы — твои спасители, дорогая. — Денис откинулся на спинку стула. — Поздравляю!

— С чем?

— Со вторым рождением. Если бы не мы, твоё искромсанное тело сейчас остывало бы на берегу Днепра, а душа металась в оковах. — Он наклонился к Еве и вдруг рявкнул: — Матушка не учила не садиться в экипаж к незнакомцам⁈

Ева отпрянула.

— Учила, — глядя на неё, проворчала Мстислава. — Да только кто ж их слушать будет, матушек-то? Тимурку нашего, который разъяснил всё, как на духу — кто будет слушать?

— Это… — Ева смотрела на меня. Глаза у неё распахнулись. — Там, в машине… Тот, кто меня увёз из клуба… Это был маньяк⁈

— Нет, блин. Режиссёр «Нетфликса», собирался роль тебе предложить… Ну ты совсем дурная, что ли? Нахрена к нему в машину села?

— Я не соображала. — Ева закрыла лицо ладонями. — Он… Теперь я понимаю… Он подмешал мне что-то в шампанское. Я решила, что перепила, вышла на улицу подышать. Он вышел следом. А дальше всё как в тумане… Я ведь ему даже адрес не назвала. Теперь уже точно помню, что не называла.

— В мозгах у тебя туман, — проворчала Мстислава. — Была б моя воля — затрещину влепила бы, чтобы проветрились! Дениска, сведи её в номер. У нас там должен быть в реальном мире, на резерве. Пусть спит, ей оклематься надо… Только домой позвонить не забудь! Чтобы мать с отцом с ума не сходили. Поняла?

— Поняла. Позвоню, — пообещала совершенно уже обалдевшая Ева. — А… А вы кто?

— Это мои коллеги, — сказал я. — Помнишь, я тебе рассказывал про параллельный мир?

— Помню.

— Ну, вот.

— И вы… — Ева посмотрела на Мстиславу, на Дениса. — Вы правда…

— Да правда, правда. Смотри. — Денис вытянул вперёд руку. На запястье появились чётки с синими бусинами. В бусинах мерцали искры. Ева ойкнула. — Это я их достал из параллельного мира, — пояснил Денис, — а сейчас обратно уберу. — Чётки исчезли. — Теперь веришь?

Ева заворожено кивнула.

— Ну и всё, идём. Спать уложу. Утро вечера мудренее. — Денис взял Еву под руку и повёл к выходу.

— А ты мотай на ус, — назидательно сказала мне Мстислава, когда за ними захлопнулась дверь. — Самые простые фокусы — самые действенные. Можно два часа про призрачный мир рассказывать, а можно просто чётки показать.

— Я так всё равно не умею.

— Ничего, научишься. Дурное дело нехитрое… Рассказывай, что там у вас.

Я рассказал. Мстислава покачала головой.

— Дела… Но Денис прав. Теперь уж эта мразь никуда не денется. И Маэстро, как увидит, что мы его изничтожили, поймёт, что управа нашлась. Поутихнет.

Что-то в этой логике не билось, но голова у меня была занята другим. К вопросу Маэстро ещё будет время вернуться.

— Как Афанасий?

— Слава Свету. — Мстислава подняла глаза к потолку, сложила ладони перед собой. — Хороший был мужик. Легко ушёл, быстро.

— А Даша? Не заходили к ней?

Мстислава помрачнела.

— Час назад позвонила, сказала, худо. С ней сейчас Ван.

— Я тоже пойду. — Я вскочил.

Мстислава покачала головой.

— Не ходи. Коль уж Ван не справится, с тебя помощи точно не будет. Ван её, если не вознесёт, так хоть стабилизирует. Удержит на какое-то время.

— На какое?

Мстислава развела руками.

— Того не ведаю. Сутки. Может, больше…

— А может, и меньше?

— И такое может быть.

Я стиснул зубы.

— Иди к себе, Тимур, — мягко сказала Мстислава. — Ты там ничем не поможешь.

Тяжело вздохнув, я поднялся на ноги. Но уйти не получалось. Взглянул на Мстиславу.

— Ничего, что я Еве рассказал? Вот про всё это?

— Ничего, — улыбнулась Мстислава. — Она забудет.

— В смысле, вы ей память сотрёте?

— Нет. Зачем? Жизнь такая, человек такой, что помнит только то, что вокруг него регулярно витает. Пройдёт месячишко, другой. Друзья, подруги, интернеты эти ваши…

Я кивнул. Возражений не было — понял, что Мстислава права. Но только и облегчения по этому поводу не испытал. Казалось, несправедливо. Как будто бы нас, всё человечество, заманили в ловушку, поймали на волшебный крючок реальности.

И даже столкнувшись с чем-то по-настоящему чудесным, с доказательствами бессмертия твоей души и необходимости с ней работать… шансов хотя бы сохранить это в памяти почти нет. Реальность вцепится, высосет из головы всё ненужное, а взамен оставит пустоту иллюзий.

— Падать не будешь? — вернул меня к восприятию этой самой реальности голос Мстиславы. — Я, конечно, крепкая, да только парней ловить не горазда.

— Выдержу.

— Так со всеми бывает. И у меня было.

— А скажите, — вдруг прорвало меня, — в ваше время пустышек сильно меньше было?

Мстислава, которая когда-то успела закурить, выпустила огромный клуб дыма и в изумлении уставилась на меня.

— Конечно!

— А что так изменилось? Где мы свернули не туда?

— Эм… Видишь ли, Тимур, какое дело. — Мстислава, казалось, заранее смутилась от того ответа, который должна была мне дать. — Раньше просто людей меньше было. Чума эта ещё… Нас тогда пятеро и осталось из всего города. Проводили, кого могли, и ушли, подобру-поздорову. Потом вернулись, конечно…

— И всё⁈ — не поверил я. — То есть, дело только в численности⁈

— И всё.

— Но… Но как же интернет, вот это вот?..

— Ну. Сейчас интернет. А раньше — крестьяне на полях работали от зари до зари. А как зима — брагу глушить. Не всё ли равно, во что нырять, чтобы не думать и не мучиться? Не всё ли равно, чем голову отвлекать? Я, конечно, на эти ваши гаджеты ворчу, но я старуха, мне простительно. Только они — не враг, а инструмент.

— А где тогда враг?

Мстислава согнутым указательным пальцем постучала себя по виску.

— Ты думаешь, разум человеку зачем даден? Чтобы новости смотреть и умничать? Нет. Затем, чтобы душу к свету привести. А если возничий спит, так и кони никуда не едут. Бредут себе, где трава погуще. Иди спать, Тимур. От измученного возницы тоже толку никакого. Ты сегодня достаточно сделал.

Я кивнул и медленно направился к выходу. Пожалуй, действительно, лечь спать сейчас — лучший вариант.

* * *

Проснулся я в шесть утра, сам, без будильника, и уставился в потолок.

Н-да. Никогда бы не подумал, что буду лежать в постели и думать об Олеге. Неправильно это и противоестественно. Однако что поделаешь, если именно его «Фордик» мы этой ночью преследовали с Денисом.

Вот оно как бывает, значит. Разгон от пустышки до пожирателя за пару недель. Права Мстислава, всё в руках разума. Но, впрочем, не совсем права.

Я повернулся набок и мрачно уставился в окно. Небо сегодня для разнообразия посерело. Возможен небольшой дождь. Я на всякий случай проверил — нет, вижу обычный мир, не призрачный.

Да, Олег. С разумом у него, допустим, и правда не полный восторг. Но в пожиратели себя он точно вывел не сам. Помог ему один хороший нечеловек.

Когда я спустился к завтраку, обнаружил там всю компанию. Мстислава, Изольда, Денис и Ван сидели за нашим обычным столиком. Пустой стул ждал меня.

Я сел. Передо мной тут же очутились чашка кофе и тарелка с парой горячих сэндвичей.

— Еву я отвёз, — сказал Денис.

— Куда? — не понял я.

— Домой, потом на вокзал. Проследил, чтобы села в поезд.

— Так, я что-то пропустил, наверное.

— Концерт, — сказала Изольда. — В Москве. Сегодня вечером.

— Блин, точно. Ну, удачно всё. Спасли и устранили из города. Ей там жить-то есть где?

— Есть, — кивнул Денис. — Какая-то подруга, давно договорились. В общем, теперь у нас три большие проблемы. Мстислава Мстиславовна, возьмёте на себя честь?..

— Говори уж, коли начал, — фыркнула старушка, дуя на ложку с овсяной кашей.

— Первая проблема — деятельность Маэстро, — сказал Денис, терзая ножом и вилкой яичницу. — По его словам, войны он не хочет, однако делает всё, что может, чтобы её начать. До сих пор мы лишь реагировали на его действия, но мне кажется, что неплохо бы заставить Маэстро начать играть по нашим правилам. Подать мяч самим и посмотреть, как он примет подачу.

— Согласен, — кивнул я. — Нужно.

— Для начала давай избавимся от его маньяка.

— Нет, — произнёс я.

Решение было выстраданным и хорошо продуманным. И к тому, как на меня все уставятся, я был готов.

— У меня недавно был один клиент — шахматист, — пояснил я. — Кое-чему научил. Увидел угрозу и защитился — уровень новичка. Увидел угрозу и напал — уверенный пользователь. Увидел угрозу, защитился и напал одновременно — хороший игрок. Разнёс соперника вдребезги ещё до того, как тот сумел реализовать угрозу — гроссмейстер. Так вот, Маэстро — гроссмейстер. Мы только что потеряли если не ферзя, то как минимум ладью. И взамен собираемся забрать пешку?

— А что ты предлагаешь? — спросила Изольда.

— Попытаться выйти на Маэстро через маньяка. Заманить его в ловушку. И прихлопнуть. Что вы на меня так смотрите? Если Маэстро ему нашёптывает грандиозные идеи — значит, они встречаются.

— Напасть на Маэстро?.. — задумалась Мстислава, не донеся до рта очередную ложку.

— Ну а что с ним ещё делать? Бесконечно убивать обычных людей, которых он сбивает с пути? Мы здесь для того, чтобы спасать души, если память мне не изменяет, а не помогать производить из них пустышек и пожирателей.

— И у тебя, конечно, есть план?

— Нет. Чтобы строить планы, надо хотя бы приблизительно представлять себе поле битвы. Мы пока знаем только «кто», но не «где» и не «как». Однако есть один крохотный нюансик. Видящим я стал не так давно. А Маэстро этого человека начал окучивать задолго до. Первое убийство произошло ночью, после того, как вы мне всё рассказали. И то, что я — видящий, для Маэстро оказалось сюрпризом.

— И? — пожал плечами Денис.

— Да он понятия не имеет, что мы с этим человеком — коллеги, блин! Дурацкое совпадение, Смоленск — маленький город. Тут если квартал прошёл и знакомого лица не увидел — значит, просто в телефон залипал и по сторонам не глядел.

Денис хмыкнул.

— А ведь Тимур вполне может быть прав. Маэстро действует в призрачном мире. Реальный он может видеть, но с большим трудом и нечётко.

— Нет, — вдруг подал голос Ван.

— Что «нет»? — посмотрел я на него.

— Пустышки.

Я уж было хотел спросить: «окей, мистер слово в минуту, что „пустышки“?», но тут сообразил сам и хлопнул себя по лбу ладонью.

— Бли-и-ин! Точно. Ночью я натравил на него пустышек. Маэстро явно попросит отчитаться за проваленную операцию. Сообразит, что в деле замешан я. Предупредит обо мне, внешность описать несложно. А тот — узнает… Скорее всего, всё это уже произошло. Если сообразит, что и я мог его узнать… В общем, мне приближаться к этому человеку однозначно не стоит.

— Ну, это не проблема, — сказал Денис, который последние пару минут стремительно сёрфил что-то в смартфоне. — Ты в курсе, что у вашей фирмы есть страничка в соцсети?

— Ну?

Страничка была, но скорее мёртвая, чем живая. Время от времени Никита про неё вспоминал, разражался прочувствованной речью, состоящей из штампов, подслушанных на бесплатных вебинарах по СММ, и заставлял кого-то заниматься контентом, обещая золотые горы. Поскольку занимались не эсэмэмщики, а чистильщики аквариумов и продавцы, результатов деятельности не было. Золотых гор, как следствие, тоже. Энтузиазм быстро утихал и страничка умирала. Так два-три раза в год.

— Вчера появился пост — ищут продавца.

Я изобразил фейспалм. Ну, в этом весь Никита. Подать объявление в дохлой группе, на которую подписано двадцать человек, из них десять — сотрудники, включая бывших, а пять — их друзья и родственники, кто не успел убежать. Предположу, что все в добровольно-принудительном порядке сделали репосты. Я бы, наверное, тоже получил распоряжение, да только Никита на меня дуется.

— Один из нас может внедриться и присмотреть. Если ты, конечно, скажешь, за кем.

— Ты, например?

— Не-не-не, только не я! У меня работа. Мои золотые руки на вес золота! — В доказательство Денис поднял руки.

Мстислава покачала головой.

— Я уж старовата вёдра таскать.

— Дельмо, — кратко охарактеризовал свои навыки эффективного продавца Ван.

И все посмотрели на Изольду.

— Вы издеваетесь⁈ — широко распахнула она прекрасные глаза.

— Ты в отпуске, — пожала плечами Мстислава.

— Да я… Да вы… Парень, который работает у них в конторе, меня знает! Он же приходил сюда чистить аквариум. Из-за этого дурацкого «декольте» на всю жизнь запомнил, наверное.

— Какого декольте? — заинтересовался я.

Изольда покраснела и отвела взгляд.

— Не важно…

— Как раз важно, — невозмутимо сказала Мстислава. — Скажешь, что влюбилась без памяти после того случая — вот и пришла устраиваться на работу, поближе к любимому.

— Мстислава Мстиславовна, это бред!

— Да мужики, когда дело до сисек доходит, в любой бред поверят!

— Так, стоп! Стоп! — Я даже вскочил. — Что вообще происходит? Какая может быть связь между Олегом и сиськами⁈

Только тут я заметил, что в зале мы не одни. Человек пять ранних пташек постояльцев отеля отвлеклись от кофе, круассанов, смартфонов, планшетов и ноутбуков и уставились на меня. Их, похоже, тоже заинтриговал озвученный мною вопрос.

— Сядь! — Мстислава рванула меня за рукав с неожиданной силой, так, что я буквально рухнул на стул. — Вот говорю же: как дети малые! Сиськи на горизонте — голова отключается. Значит, решили.

— А ничего, что это и есть Олег? — спросил я уже гораздо тише. — Тот самый, который приходил сюда со мной и видел Изольду? Это его машина была ночью.

Мстислава присвистнула, но тут же пожала плечами.

— Это немного меняет дело, конечно. Но тоже ничего. Маскировку наложить, внешность поменять — дело нехитрое.

— Может, лучше на меня эту маскировку наложить тогда?

— Тимур, ты за меня боишься? — спросила Изольда.

— Естественно, ну!

Как-то странно улыбнувшись, Изольда отвела взгляд.

— Вторая проблема, — сказал Денис после того, как некоторое время все помолчали. — У нас душа, которая не может вознестись. Пока что Вано её законсервировал. Однако это не решение проблемы. Давайте все подумаем, что можно сделать для девчонки. Пытались трое, не вышло ни у кого.

— Подумаем, — кивнула Мстислава. — А третья проблема? О чём я не знаю?

— О, третья — самая серьёзная, первые две перед ней бледнеют. — Денис повернулся ко мне. — По-моему, Ева выбрала меня. Извини, друг, дело не в твоих личностных качествах. Её покорил мотоцикл.

— Блин, Денис. — Я снова встал, на этот раз уже категорически. — Вот уж действительно, глобальная проблема. Даже не представляю, как я с этим справлюсь. Но, куда деваться — придётся пережить. Мстислава Мстиславовна, вы там что-то говорили насчёт маскировки для Изольды?

* * *

— Салон красоты? — спросил я. — Серьёзно?

Мы стояли перед жилым домом в Заднепровском районе, где когда-то находился госпиталь. Здесь же располагалась штаб-квартира наших коллег, аналог призрачного отеля. Люди, проживающие в этом доме в реальном мире, разумеется, понятия не имели, что прямо у них под боком обитают призраки. А заодно команда видящих, чья основная обязанность — помогать душам вознестись. И уж тем более жильцы не имели представления о том, что в состав команды видящих входит хозяйка салона красоты, расположенного на первом этаже дома.

Изольда кивнула.

— Абсолютно. Более того: я слышала, что у Амалии Леонидовны срывов почти не бывает. Все женские души, которые попадают к ней, рано или поздно возносятся. Женщине для душевной гармонии очень важно чувствовать себя красивой.

Я пожал плечами. Дескать, не спорю, женщинам виднее. И вдруг меня осенило.

— Даша! Может, её сюда?

Изольда покачала головой.

— Увы, нет. Мы уже думали об этом. Мстислава сказала, не тот случай, можно даже не пробовать… Идём, — и потянула на себя дверь.

До сих пор я почему-то думал, что салоны красоты существуют отдельно, а парикмахерские отдельно. Хотя кого я обманываю? До сих пор о подобных вещах вообще не думал. Сейчас оказалось, что салон красоты — это и есть парикмахерская. Только помимо помещения, где стригут и причёсывают, там присутствуют другие помещения. Для маникюров, массажей, и прочих подобных вещей.

Пахло в салоне, как в парфюмерном магазине. Когда в ТЦ мимо таких проходишь, прямо волной накрывает. Вот и здесь накрыло похоже. Но хоть с ног не сшибало, уже приятно. Да и вообще — вроде бы ничего общего с «Хлебным домом» Мстиславы салон не имел, но я, едва войдя, понял, что ощущаю знакомый вайб.

Спокойствие, уют. Тихонько гудит фен — одной из двух посетительниц, сидящих в креслах, сушат волосы. Негромко играет музыка. Напротив другой посетительницы, с прозрачной шапочкой на волосах, стоит высокая дама с рыжими локонами до пояса, держит в руках чашку с кофе и о чём-то увлеченно рассказывает.

Когда мы вошли, на двери звякнул колокольчик. Женщина с кофейной чашкой обернулась.

Гхм… Никогда не умел определять возраст. Особенно у женщин.

Лет, не знаю… Тридцать пять? Но, сколько бы ни было, выглядела она так, будто приготовилась к съёмкам для обложки глянцевого журнала. И каким-то удивительным образом была похожа сразу на всех актрис с обложек.

— Приве-ет, — промурлыкала женщина, демонстрируя голливудскую улыбку.

— Здравствуйте, Амалия Леонидовна, — обречённо сказала Изольда.

— Свадьба? — заинтересовалась Амалия Леонидовна, глядя почему-то на меня.

— Нет-нет, что вы! — Изольда замотала головой до того энергично, что стало как-то даже обидно. — Мне… надо сменить образ.

— Ах, вот оно что. — На лице Амалии Леонидовны отразилось многозначительное понимание. — Дело безотлагательное, верно?

— Да. Если вам нетрудно.

— Сию секунду.

Амалия Леонидовна обернулась к посетительнице, что-то прощебетала, наклонившись к уху. И махнула рукой нам с Изольдой, приглашая следовать за собой.

Глава 10

— Ну, блин, офигеть, — только и сказал я.

Меня Амалия Леонидовна спровадила быстро. Велела подождать Изольду в кафе напротив.

Когда Изольда вошла в кафе, я поначалу вообще не понял, что это она. Голубоглазая блондинка превратилась в жгучую зеленоглазую брюнетку. Хотя менее эффектно выглядеть при этом не стала, скорее наоборот.

— Что-то не так? — пробормотала Изольда. Чувствовала она себя явно не в своей тарелке. — Я говорила Амалии Леонидовне, что хочу поскромнее, но её тяжело убедить. Она начинала работать в театре Волкова, задолго до отмены крепостного права. Разумеется, у неё сложились свои представления о том, как должна выглядеть девушка.

— Угу, — только и сказал я. — До отмены крепостного права. Понял… Не, ты не думай, так-то отлично всё! Просто, как бы тебе сказать. Я не очень понимаю, что может забыть девушка с такой внешностью в нашей конторе. Как там у разведчиков: образ должен соответствовать легенде? Вот у тебя он сейчас настолько не соответствует, что я как-то даже и не знаю.

Изольда вздохнула.

— Я, если помнишь, с самого начала считала, что это дурацкая затея! Но Мстиславу разве переспоришь?

— Не переспоришь, — согласился я. — Ладно, Никита академию ФСБ не заканчивал. Вряд ли предположит, что в магазин внедряют вражеского резидента. Поехали, дорогу покажу. А то заблудишься, там это как нефиг делать. Значит, смотри: в первый рабочий день тебе выдадут каталог товаров, и ты будешь его листать…

— Подожди! А если меня не возьмут?

— Не хочу расстраивать, но это вряд ли. Очередь из кандидатов не ломится — раз, а два — тебя возьмут хотя бы просто для того, чтобы похвастаться, какую охрененную красавицу взяли. Да элементарно, блин, клиентам будет куда приятнее, если их встречаешь ты, а не развалившийся в кресле унылый небритый мужик, от которого несёт куревом так, что глаза слезятся.

Вечером в кафетерии Изольда докладывала о прошедшем дне.

— Тимур был прав. Меня приняли. Даже почти ни о чём не спрашивали. Когда я сказала, что пришла устраиваться на работу, в магазине был только этот парень, Олег. Он почему-то очень удивился. Два раза переспросил, правильно ли меня понял. Позвонил Никите Сергеевичу. Тот приехал и тоже два раза спросил, точно ли я собираюсь работать у них…

— Ничего, — подбодрил Денис, — это нормально. Помню вот, устраивался я как-то санитаром в сумасшедший дом. Не так давно, кстати, буквально лет пятьдесят назад…

— Не перебивай, — махнула на него рукой Мстислава. — А ты, Изольда, по делу говори. То, что на работу тебя взяли, мы и так поняли. По делу-то что? За парнем этим следила?

— Да, очень внимательно. Это было совсем не трудно. Он почти весь день находился у меня на глазах. Когда сказал, что идёт на обед, я попросила взять меня с собой. Он почему-то очень сильно покраснел, начал говорить, что нельзя оставлять магазин.

Я хмыкнул. Ну, Олег, блин. Определённо вышел на новый уровень раздолбайства: свалить на обед, оставив в магазине девчонку, которая работает всего лишь несколько часов. Не, ну ладно в магаз за дошиком метнуться, но вот так… Точно с головой проблемы. Маньячина, без вариантов.

— Я насторожилась, — продолжала Изольда. — Сказала, что очень голодна, что у меня диабет, и если я не поем, могу упасть в голодный обморок.

— Правильно, — одобрила Мстислава. — И что он делал дальше? Звонил кому-нибудь?

— Нет. Просто закрыл магазин, повесил на дверь табличку «Перерыв 15 минут», и мы ушли. Там неподалёку есть столовая. В столовой он тоже вёл себя подозрительно. Краснел, оглядывался по сторонам…

Мстислава нахмурилась.

— Значит, ты сорвала ему встречу с Маэстро! Надо было позволить ему уйти, а самой аккуратно за ним проследить!

Изольда опустила глаза.

— Об этом я не подумала. Простите…

— Блин, да какая ещё встреча с Маэстро! — не выдержал я. — Если там где-то и бегал Маэстро, Олег о нём думать забыл! Или вы считаете, он каждый день таких девушек, как Изольда, в столовку водит? Где его, если чё, каждая собака знает? Если бы я туда с Изольдой пошёл — тоже не знал бы, куда деваться. Ну, в смысле, если бы пошёл, когда мы ещё знакомы не были.

— Почему?

Они уставились на меня все четверо, даже Ван. С одинаковым искренним недоумением во взглядах. Вот, блин, что долгая жизнь с людьми-то делает! Покоптишь этак небо сотню-другую лет — и забывать начинаешь, что такое нормальные человеческие комплексы.

— Да потому, что она слишком красивая! — не зная, как ещё сказать, выпалил напрямую я. — Стильная, элегантная, и что там ещё. А столовка, куда мы ходим — от автобазы. И молокозавод ещё рядом. На Изольду там так пялиться должны были, что я удивляюсь, как дыру не прожгли. Такие девушки, какую из неё эта ваша Амалия Леонидовна сделала, должны в мишленовских ресторанах питаться. Ну, я бы так подумал, если бы Изольду в столовке увидел.

— Я замечала, что на меня странно смотрят, — подумав, согласилась Изольда. — Но я была слишком напряжена и не обращала внимания. Я следила за Олегом. Не подойдёт ли к нему кто-нибудь в призрачном мире.

— И что? — снова нетерпеливо перебила Мстислава.

Изольда покачала головой.

— Никто не подходил. И вообще ничего подозрительного не было. Мы вернулись в магазин. Покупатели почти не появлялись. Честно говоря, я вообще не поняла, для чего там нужен второй продавец.

— Нужен, — буркнул я. — Наша голубая мечта — человек, который будет сидеть в магазине и всё. Потому что в магазине ставка почасовая, на клиентах больше выходит заработать. Вот все и мотаются по обслуживаниям, никому не интересно в магазине штаны протирать. Так что скажи спасибо, что тебя там пока на цепь не посадили. А то мы бы сейчас уже планировали спасательную операцию с ножовкой.

Изольда молча впитала информацию и продолжила доклад:

— Олег целый день сидел за компьютером. Сайты… — Она заглянула в блокнот. — Авто.ру и Фишки.нет. В основном Олега интересовали автомобили. Я решила попробовать его разговорить, завела беседу на эту тему. Он сказал, что вот уже в третий раз за полгода отогнал свою машину в сервис. Собирается выставить ее на продажу, потому что его эта тема задолбала. Изучает вопрос, по какой цене автомобиль можно продать и что купить взамен.

— Скажи ему, чтобы не валял дурака и покупал мотоцикл, — вмешался Денис. — От машин этих ваших одни проблемы…

— Угу, кинул в багажник мотоцикла пару вёдер, бухту шланга, на руль аквариум на сто двадцать литров поставил — и поехал зимой к клиенту, — усмехнулся я. — Погоди. В смысле — на сервис? Когда он успел-то? Мы же его «Форд» вот только вчера на дороге видели?

Изольда пожала плечами:

— Не знаю. Но он сказал именно так, у меня хорошая память.

— Что-то фигня какая-то выходит. — Я посмотрел на Дениса. — Ты ведь тоже видел вчера «Форд»?

— Видел.

— Ну и как он может быть на сервисе?

Денис развёл руками.

— Врёт?

Изольда покачала головой:

— Мне так не показалось. И в целом этот человек не производит впечатление изощренного лгуна, а уж тем более хладнокровного убийцы. Из-за автомобиля он был искренне раздосадован. Сказал, что если бы у него была машина, он бы меня с удовольствием подвёз до дома. Но машина вот уже две недели как на сервисе. Хотя Никита обещал, что быстро сделают.

— Никита — это кто? — спросил Денис. — Мастер?

— Нет, — медленно проговорил я. — Никита — это наш директор. У него на сервисе знакомые, по хорошим ценам работают. Ну, в смысле, это он так говорит, я-то не шарю. Никита к Олегу в автомобильную страховку вписан на всякий случай, и наоборот. Когда у Олега год назад глушитель прогорел, машину на сервис Никита отгонял. И договаривался обо всём сам, Олег потом только забирать ездил.

— Ему никто не мешал отогнать машину и в этот раз? — Денис посмотрел на меня. — А потом забрать, не говоря об этом Олегу?

Я кивнул.

Вот это поворот. Никита.

— Не, ну, справедливости ради, — пробормотал я. — Мог и кто-то из сервиса на машине покататься. Такую штуку я в одном сериале видел.

Ну вот честно, в убийцу-автослесаря я поверю больше, чем в убийцу-Никиту!

— Расскажи о своём начальнике всё, что знаешь, — попросила Мстислава, начав забивать трубочку.

— Да чего рассказывать? Ну, под полтос ему где-то. Сын в школе вроде как доучивается, там, может, год-два осталось, не в курсе. С женой в разводе, живёт где-то рядом, на Краснофлотской, или в переулке — не помню. Помогали ему в переезде вещи таскать года два назад. Чего ещё сказать? Не знаю. Бизнес в конце девяностых поднял. Занял у какого-то местного, пальцы веером. Его там потом то ли убили, то ли сел, то ли за границу сбежал — в общем, про деньги забыли. Любит начитаться всякой мути про высокоэффективный менеджмент и тому подобную наркоманию. Бегает, руками машет, что-то модернизирует, потом остывает из-за того, что мы такие инертные. Хороший мужик, в общем…

Денис откашлялся. Я покосился на него, предчувствуя, что сейчас услышу нечто неприятное, выворачивающее мозги набекрень.

— Сын, значит, с матерью остался? — спросил Денис.

— Ну, да.

— И квартира ей отошла, раз переезжать помогали?

— Ха! Квартира. Квартира в принципе на жену была записана. Никита её с тех денег ещё купил, когда понял, что отдавать не надо будет, там бизнесу по факту крохи достались. Он, я так понял, и женился-то — чисто чтобы квартиру на жену оформить, у неё отец там директор чего-то, вопросов бы не было. Да и фирма на неё была. Но при разводе она сказала, что ей этот убыточный кусок понятно чего на балансе даром не сдался — и переоформились.

— То есть, мы имеем мужчину в возрасте под пятьдесят, который лишился квартиры, семьи, у которого убыточный бизнес, он живёт один…

— Блин, когда ты так об этом говоришь, реально маньячелло какой-то вырисовывается, — поёжился я. — Но всё не так! Живёт да живёт.

— Знаешь, что говорят близкие пойманных серийных убийц? — спросила Изольда.

— Знаю, — буркнул я. — Блин… Ну где логика, а? Да он бы тогда уж пошёл — жену зарезал. А не каких-то девчонок рандомных.

— А тут не логика, — выпустила клуб дыма Мстислава. — Тут вместо логики — Маэстро. Шёл мимо, почувствовал благодатную почву — и давай нашёптывать. Мозги-то человеку выкрутить — пара пустяков. Если человек этот хорошо подготовлен. А Никита твой, я гляжу, не то что подготовлен — на золотом подносе лежал, с яблоком во рту. Может, он и хотел — жену. А Маэстро ему объяснил, что он тогда первый подозреваемый выходит. Долго не пробегает. Сошлись на компромиссе.

Я попытался представить себе сцену этих переговоров, голова закружилась. Каким-то образом Денис понял, о чём я думаю.

— Да не обсуждали они напрямую. Маэстро своё желание ему подавал, у Никиты — своё было. Вот он шёл как-то по улице, увидел… Кстати, жена его — брюнетка?

— Угу… Мрак. Блин. Вот до чего же вы все токсичные люди — ужас. Только что всё было нормально, и вдруг — на́ тебе. «Мой начальник — маньяк-убийца», трэш-хоррор…

— Когда под подозрением был Олег, ты так не переживал, — напомнила Изольда.

— Да потому что… Да не знаю, почему. — Я как вспыхнул, так и погас. — Честно, наверное, просто вообще не верил в то, что Олег может быть убийцей. Ну никак. Будто в игру играли.

— А что Никита — значит, в глубине души верил?

Я молча кивнул. Вспомнил те бесчисленные разы, когда сам же лично тыкал Никиту носом в то, что он мне нифига не сделает, что вся его власть — дутая. По сути, он был даже не работодателем, как ему хотелось, а неким посредником с необоснованно задранной комиссией. И если бы мы с Олегом и другие труженики ведра и шланга не были настолько ленивыми жопами, то давно бы уже оформились как ИП и работали на себя. А так — фактически позволяли Никите исполнять всё, что ему в голову взбредёт, соглашались на неудобства — такие, как работа в магазине, нестабильная зарплата и прочее. Взамен же получали возможность зарабатывать на клиентах и не забивать себе голову всякой бухгалтерией.

До меня только сейчас дошло, что, по сути, Никита был нашим подставным директором, который в случае чего влетит на штрафы или сядет, тогда как с нас взять нечего. Мы не то что простые сотрудники, большинство даже не трудоустроены официально. А если устроены — то с указанием минимальной зарплаты.

И что самое печальное, в такое положение Никита поставил и нас, и себя сам. Вот теперь я осознал, насколько печально он себя ощущает в те минуты, когда снимает розовые очки мотивационных курсов.

— А вот жалеть его — не надо. — Мстислава проницательно посмотрела на меня и выбила трубочку в пустую чашку из-под кофе. — У тебя жизнь тоже не сахар. Даже жилья своего не было. Однако ты пришёл к нам души спасать, а не за нож взялся.

— Мне Маэстро не нашёптывал, как вы выражаетесь…

— А Маэстро абы кому нашёптывать не станет. Хватит, Тимур! Жалко — у пчёлки. А человек сам своими решениями управляет. Если не может или поводья кому другому передаёт — это тоже его выбор, никому в укор не поставить. Давайте уже решать, что делать будем.

— По-моему, всё очень просто, — пожал плечами Денис. — Позвоню Кондратию, пусть своего следователя подключит. Возьмут Никиту под наблюдение — и накроют.

— А Маэстро? — спросил я, с трудом переведя сознание на конструктивные рельсы. — Мы же Изольду, напомню, внедрили не для того, чтобы виновного установить, а для того, чтобы за ним проследить и выйти на Маэстро.

— Ну да, — сказала Изольда и вдруг как-то странно закусила нижнюю губу. — Ну… Да.

— Что не так? — посмотрела на неё, прищурившись, Мстислава.

— Я тогда не обратила внимания. Была сконцентрирована на Олеге. И хотя его поведение казалось странным, но… сейчас всё объяснилось. А Никита — вот он действительно смотрел на меня как… Не знаю. Как будто он на диете, а я — его любимое пирожное. И… вот. — Изольда потрогала пальцем прядь своих волос.

Чёрных волос. Она ведь теперь была брюнеткой.

* * *

Со следователем встречались целой делегацией. Кондратий, Изольда, Денис и я, как идейный вдохновитель операции. Встречались в восемь утра, на набережной Днепра, где, по случаю раннего часа и пасмурной погоды с пробрасывающим дождиком народу почти не было. Изольда пряталась под зонтом, а мы, мужики, стойко держали удар непогоды, делая вид, что нам всё нипочём.

Следователь Николай внимательно выслушал наш доклад и дал сдержанную конструктивную критику. Столько мата и на таких децибеллах я в единицу времени ещё ни разу не слышал. Вот что значит профессионализм.

— Вы совсем со своими призраками охренели⁈ — прорычал Николай, когда стал способен продемонстрировать более широкий словарный запас. — Детективов насмотрелись⁈ А может, давайте, я начну от нехрен делать души на тот свет провожать, а⁈

Кондратий покосился в сторону понурившихся нас. Впрочем, понурились только мы с Изольдой, Денис в любой ситуации сохранял лихой гусарский вид. Кондратий уже успел нам выговорить примерно то же, что Николай, только более культурно. Всё-таки мужик постарше, хорошо умеет собой владеть.

— Ребята не были уверены, — сказал он. — Хотели убедиться. Согласись, что если бы к тебе пришли с одними подозрениями, ты бы просто отмахнулся. У вас ведь своя стратегия расследования. И наверняка и так хватает всяких, которые точно знают, что у них сосед, начальник или бывший — убийца.

— Хватает, да только вы — не всякие, — буркнул Николай, ощутимо сбавив обороты.

— Ну, а что бы вы дальше делать стали? Слежку организовывать? Ресурсов не хватит, как всегда, да и спугнуть можно. Вот ребята и…

— «Ребята! И!» Эти ребята девчонку в пасть серийнику отправили — и ухом не моргнули! — снова рявкнул Николай. — И эта тоже. Мата Хари, мать твою. Вот попёр бы он на тебя с ножом — что бы делала, а⁈

— Примерно это, — сказала Изольда и исчезла.

Глава 11

Николай вздрогнул. А Изольда спустя пару секунд появилась сзади него, прикрыв от падающих капель краем зонта.

— Меня не так просто убить, — сказала Изольда над самым ухом следователя. Тот шарахнулся.

Впрочем, быстро взял себя в руки, в очередной раз восхитив меня профессионализмом.

— Это если бы у тебя возможность была, — проворчал Николай. — А если бы он тебя сзади по темечку?

Тут у Изольды контрдоводов не нашлось, она потупилась.

— В общем, так, господа хорошие. — Николай вынул сигарету, умудрился прикурить и затянулся, держа пальцы сверху «домиком». — Самодеятельность свою отныне сворачиваете раз и навсегда. Ещё раз влезете в нашу работу… Огорчу. Я сумею, не надо на меня скептически смотреть!

— Мне сегодня на работу не идти? — спросила Изольда.

— Ещё как идти! Идти и делать вид, будто всё как обычно. Раз уж он, как ты считаешь, на тебя глаз положил. Пару ребят наружку вести я прямо сейчас отправлю.

— Есть нюанс, — подал голос я.

— Чего? — прищурился на меня Николай.

— Маньяк — всего лишь исполнитель. Вы этого к делу никак не пришьёте, организатор — тварь с нашей территории. И мы хотим его взять. Так что это должна быть совместная операция.

— Мальчик, ты совсем…

— Я вам не мальчик, и на брудершафт мы с вами не пили, — оборвал я его. — То, что мы сейчас разговариваем, исключительно моя инициатива.

Это была чистая правда. Планировалось продолжать наблюдение и искать подходы к Маэстро. Но как только я узнал, что Никита положил глаз на Изольду, решение резко поменялось. Рисковать своими так глупо было нельзя. Поэтому пусть физическую часть операции курируют всё-таки профессионалы.

— Так, и что ты предлагаешь? — снова начал закипать Николай.

— Да собственно, ничего особенного. Вам нужно взять убийцу на горячем. А когда будет это самое горячее — Маэстро должен находиться рядом. Лизу он упустил, сделал выводы и Дашу уже не проморгал. Соответственно, и сейчас будет держать руку на пульсе, наблюдать за происходящим лично. Когда всё завертится, мы должны быть в курсе и участвовать в операции.

— Какой «участвовать», вы рехнулись? — Следователь даже сигарету выронил. — Сколько вас народу?

— Около десятка, — сказал Денис. — Может, больше, если заднепровских подтянем.

— Николай, — подключился Кондратий, — сколько нас будет — для реального мира без разницы, хоть целый полк. Нас никто не увидит. Всё, что нам нужно — это знать, куда ехать. Координаты или как-то. В этом мире — вы работайте, а мы будем работать в своём. Друг другу не помешаем.

Николай, выругавшись, вдавил носком туфли сигарету в брусчатку.

— А вот мусорить не надо, — строго сказал Кондратий. Наклонился и поднял окурок. — Мы — за чистый город! Во всех смыслах.

* * *

Распрощались уже без такого напряга. Николай отправился решать вопрос с наружкой, Изольда поскакала в магазин. Кондратий, пообещав быть на связи, прыгнул в фургон и уехал. Мы с Денисом двинулись в сторону отеля.

Денис шагал, насвистывая, расправив плечи. Дождь его совершенно не смущал.

— Люблю прогуляться утром, — сообщил он мне. — Поспать, конечно, тоже люблю, но, коль уж пришлось рано подняться… Наблюдать за тем, как просыпается город — отдельный вид удовольствия. Сравнимо с утренним сексом… Кстати. Вы прекрасно выглядите, мадемуазель! — Денис поклонился проходящей мимо девушке.

Та фыркнула, перехватила поудобнее зонтик и застучала каблучками дальше.

— Не сработало? — спросил я.

— Что?

— Ну, она тебе даже не ответила.

— Да я и не ждал ответа. — Денис пожал плечами. — Если полагаешь, что цель моей жизни — обольстить каждую первую встречную, глубоко заблуждаешься. Когда это происходит, я не возражаю, но и специально тратить силы полагаю бессмысленным. Конкретно сейчас просто сказал, что думал. У меня прекрасное настроение, теперь у барышни оно тоже будет лучше, чем до встречи со мной. Иногда такие встречи вырастают во что-то большое, иногда нет. Мне приятно в любом случае. Барышням, полагаю, тоже.

— А про Дашу ты вообще не думаешь? — вырвалось у меня.

Понял сейчас, что сам о ней не думал лишь потому, что пришлось отвлечься на Еву, Олега, Никиту, внедрение во вражеский стан Изольды, переговоры с Николаем и прочее. А как только всё стало более-менее ясно, мыслями вернулся к Даше.

— С ней сейчас должен быть Ван.

— Да, я помню. Но он и вчера с ней был. И ничего из этого не получилось.

— Значит, Ван — не тот.

— В смысле — не тот? — Я посмотрел на Дениса.

— Не тот, кто нужен Даше. Мстислава не любит, когда я так говорю. Из духа противоречия, вероятно — с заднепровцами конкурирует дольше, чем мы всем нашим собранием на свете живём. Мстиславе не нравится сравнивать нас с лекарями. А между тем именно в медицине есть такое понятие — диагност. Тот, кто ставит диагнозы. Если проводить аналогию с реальным миром… Ты наверняка слышал истории о том, как человек мыкался-мыкался, лечился-лечился, а потом — бац! Оказалось, что лечили не так, не теми методами, и вообще не то место, которое болело. А как только поняли, что лечить, тут же и вылечили.

— Слышал, конечно.

— Вот! Это как раз тот случай. Проблема была в диагностике, человеку не могли поставить правильный диагноз. Он не попадал к правильному врачу. Тому, кто сумел бы разглядеть, в чём дело. И у нас здесь, считай, то же самое.

— Так пусть тогда Мстислава Дашей займётся! Она ведь, получается, самая опытная?

Денис грустно улыбнулся.

— Во-первых, опыт — штука, безусловно, неоценимая, но не всесильная. Увы. Иначе мы бы работали без единого срыва. А во-вторых, если что-то происходит не у тебя на глазах — это не означает, что оно не происходит вовсе. С чего ты взял, что Мстислава не приходила к Даше?

— Приходила? — упавшим голосом спросил я.

— Разумеется. Сделала это сразу, как только стало ясно, что ни ты, ни я не справляемся. И она приходила, и Ван. Но в итоге Дашу стабилизировали.

— Поясни, что это?

Я, конечно, догадывался, но напрямую вопрос пока не задавал.

— Грубо говоря, душе не позволяют раствориться. Замедляют процесс, как могут, удерживают всеми силами. Пытаются таким образом выиграть время — в расчёте на то, что что-то всё-таки придумается.

— Да что может придуматься? Если ни Мстислава, ни Ван…

— А чёрт его знает. — Денис развёл руками. — Мы все здесь — безумные оптимисты. Мы всегда надеемся, до последней секунды. Потому что понятия не имеем, что может сработать. С дерева в нужный момент упадёт нужный лист. На подоконник сядет птица. Часы пробьют полночь в правильной тональности… То, что мы делаем — это чудо, а чудеса невозможно разложить на составляющие. Опыт, конечно, с годами нарабатывается, но готовых решений не существует. Когда начинаешь работать, знать не знаешь, пройдёт ли всё как по маслу, или будешь двигаться в темноте по минному полю. Это пустышки одинаковы, а души уникальны. Ван, Мстислава, я — мы не смогли нащупать то, что нужно душе этой девочки. Быть может, мы не те диагносты, которые нужны. А быть может, пока просто не хватило времени. Сработать ведь может что угодно, ты это уже испытал. Какое-то воспоминание. Новая эмоция. Обрывок знакомой мелодии…

Я вздохнул:

— Да какие там мелодии, блин! Я через Даниила Петровича билеты на концерт достал. На группу, по которой Даша фанатеет, она до зарезу хотела на концерт сходить. Ну… Обрадовалась, конечно. Но и всё. Чуда не случилось.

— Стой. — Денис остановился. — Ты принёс барышне билеты на концерт… И всё?

— А что ещё?

— Ой, дурак! — Денис покачал головой. — Знаешь, что женщины больше всего ценят в мужчинах?

— Знаю. Зарплату. В большинстве случаев.

— Правильно. А знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что в реальном мире достаток — это гарантия надёжности. Не безусловная, конечно, но из досягаемых наиболее доступная. А женщинам больше всего нужна надёжность. «Как за каменной стеной», слыхал? Чтобы не бояться рожать детей. Знать, что рядом есть тот, кто будет кормить и оберегать её и потомство — пока сама не может этого делать. Это инстинкт, против которого не попрёшь. А билеты на концерт — обещание, не более. Обещать не значит жениться. В глубине души девчонка тебе просто не поверила. Хотя вслух, конечно же, этого не сказала. Она это может и сама не понимать.

— И что ты предлагаешь делать?

— Да ничего не предлагаю. Я тебе просто объяснил, почему с билетами не сработало.

В отеле мы разошлись. Денис двинул в массажный салон, я поднялся к себе.

Походил по номеру, посидел на диване. Поставил чайник, пересел на балкон. Реклама отеля обещала великолепный панорамный вид. Ну… Вид на город и правда отличный, спору нет. Вот только толку с него! Ответы на мучающие вопросы там, внизу, почему-то не показывают.

Попроситься, что ли, к Денису в помощники? У него хоть руки делом заняты. А временами, насколько понимаю, не только руки. Может, из-за этого и голова меньше пухнет.

Концерт. Концерт… И что такого может быть в этих концертах, от чего все так прутся? Сам я ходил буквально несколько раз, за компанию. Не сказать, чтобы в дикий восторг пришёл. На те группы, что реально хотел бы послушать, денег не было. Точнее, не настолько хотелось сходить, чтобы отказывать себе в чём-то другом. А то, что ходил — ну, прикольно было. Но, если бы пропустил, тоже вряд ли бы расстроился.

В номере щёлкнул закипевший чайник. А у меня зазвонил телефон.

— Привет, — забирая чайник с подставки, сказал я Еве. — На ловца и зверь бежит.

— Чего? — удивилась она.

— Да вот как раз сижу, размышляю. Скажи, пожалуйста, ради чего ты ходишь на концерты?

— Ты дурак? — озадачилась Ева. — Это же офигенно!

— Подробнее, пожалуйста. В чём заключается офигенность? Ты два, а то и три часа проводишь на ногах. Душно. Громко. Все орут…

— Так в этом же самый кайф! Все орут. Ты — там! Видишь группу вживую. Они совсем рядом, можно руку протянуть и дотронуться! Видишь их. Танцуешь. Между песнями они разговаривают — как будто прямо с тобой! Ты что, реально не понимаешь?

— Пытаюсь, — пробормотал я. — Так! Не уходи никуда, я тебе перезвоню.

— Да куда я уйду из поезда? Мы уже к Вязьме подъезжаем. Тут связь появилась наконец-то.

— Вот и не уходи.

Я сбросил звонок и набрал Дениса. По внутреннему телефону, разумеется. С учётом того, что члены моей команды отель если и покидали, то ненадолго, звонок на мобильный означал, что случилось что-то экстраординарное. А мессенджерами сотрудники отеля вообще не пользовались. Отправлять сообщения было бесполезно, даже Денису.

«Чирикают, чирикают, — прокомментировала это Мстислава. — Целыми днями только тем и заняты. А спроси потом, о чём чирикали — даже не вспомнят. Моё такое мнение, что надо тебе чего — ты приди да скажи. А коли идти лень, значит, не больно и надо».

Я долго отучал себя от привычки хвататься за мобильник.

Денис к телефону не подошёл. Значит, занят. Работает, руки в масле. И не пойдёшь к нему — если работает, значит, в кабинете не один. Изольда на задании. Остаются Ван и Мстислава. Мстислава, скорее всего, тоже занята — в это время народу в кафетерии полно. А вот Ван, даже если и занят, вряд ли окружён людьми. Он людей, по-моему, в принципе недолюбливает.

Я спустился на цокольный этаж. Знал, что прачечная находится там, но бывать до сих пор не доводилось. Пробираться через призрачный мир не пришлось, сработал электронный пропуск сотрудника отеля.

Я открыл дверь. Увидел ряд стиральных машин, выстроившихся вдоль стены. Часть машин крутилась, часть стояла с распахнутыми дверцами. Из одной женщина в голубом халате вынимала бельё и кидала в большой таз.

— … шестнадцать банок помидор закатала! — донеслось до меня. — Восемьсотграммовых, я трехлитровые давно не солю. Не едят мои. Дочь говорит, откроют — и стоит банка чуть не полгода! Маленькие хоть побыстрее заканчиваются. А на той неделе огурцы солить буду. Валька новый рецепт дала, с жгучим перцем. Сделаю — принесу попробовать… Эй, рожа косая! Ты огурцы-то ешь?

Я понял, что женщина обращается к Вану. Больше здесь не с кем было разговаривать.

Ван стоял возле машины, из-под длинного вала которой вытягивал отглаженную простыню. Машина недовольно гудела. Выглядело это так, как будто Ван отбирает у неё добычу.

На слова коллеги Ван не реагировал, но женщину не смущало ни это, ни гудение машины. Только увидев меня, недоуменно захлопала глазами.

— А ты откуда взялся? Сюда нельзя! Тут служебное помещение!

— Спокойно. Я сотрудник. — Я показал карточку пропуска. Подошёл к Вану. — Привет.

Ван промолчал. Аккуратно сложил простыню, бросил поверх стопки таких же и заправил в машину новую. Тот, кто не знает Вана, мог бы подумать, что он меня не заметил.

— Слушай, я спросить хотел.

Говорил я негромко, рядом гудела машина. Слышать наш разговор коллега Вана не могла, но тем не менее вмешалась.

— Да чего ты к нему прицепился? Он по-русски не понимает! Надо что, так спроси у меня.

— Я по-китайски спрашиваю.

— Правда? — изумилась тётка.

— Угу. Ни-хао! Сеси-ни! Ва джи дао!

В общаге у нас жили китайцы. С десяток слов я запомнил.

Тётка уважительно замолчала.

— Ван. — Я снова понизил голос. — Призрак может вселиться в человека?

Эффект получился — загляденье. Ван дёрнулся, локтем задел стопку белья, и если бы я не придержал — простыни полетели бы на пол. Тётка начала было что-то вопить, но Ван её настолько мощно проигнорировал, что просто схватил меня за локоть и вытащил из прачечной. Как только дверь закрылась, сделалось тихо и хорошо. А потом — ещё более тихо, потому что мы с Ваном провалились в призрачный мир.

— Что ты опять задумал? — грозно надвинулся на меня коллега.

— Да я, может, просто теоретически спрашиваю!

— Тимул!

— Что? Вон, Маэстро же вселялся в людей, даже в видящих. А обычные призраки?

— Тимул!

— Слушай, ты очень странно произносишь моё имя. Я, пожалуй, пойду…

— Стоять! — Ван вцепился мне в плечо. — Никуда не пойдёшь, пока не ласскажешь.

— Ладно-ладно, всё, спокойно. — Я с усилием отцепил пальцы Вана от бицепса. Ну и силён же, зараза. Не удивлюсь, если этими пальцами монеты в трубочки сворачивает. — Ну, в общем, я хочу сегодня взять Дашу на концерт.

Ван хлопал глазами. Видимо, ожидал развития мысли. Я вздохнул и рассказал про корейский ВИА «Dirty kisses!!», дашину одержимость их прекрасной музыкой и проникновенными текстами, про конкурс, в котором она победила. Про Еву, которой досталась победа.

— Вот я и подумал. Без тела она там всё равно ничего не увидит, не услышит. А если вселить её в Еву? Я бы сам согласился, у меня предрассудков нет, моё тело — моё дело, но тогда второй билет пропадает. К тому же, Даша — человек такой. Забудет, что в моём теле, пойдёт к бойфренду прощаться. Нехорошо получиться может. Так что лучше, чтоб она была в чьём-то ещё теле, а я — рядом.

Ван выслушал меня самым внимательным образом.

— Блед.

— Конь?

— Что?

— Что?

Ван сдвинул брови, демонстрируя неудовольствие от не к месту возникших библейских аллюзий, и повторил:

— Бред. Твоя затея — бред.

— О. Так ты можешь нормально совсем разговаривать? — удивился я.

Глава 12

— Естественно, я могу нормально разговаривать. — Ван сложил руки на груди. — Только не люблю.

— Язык не нравится?

— Разговаривать не нравится. Много бессмысленного трёпа, который утомляет и расслабляет дух.

Надо же. Он, оказывается, даже «р» и «л» может нормально произносить. Ну, почти нормально. Скажем так, на очень хорошем для китайца уровне.

— Потому ты и притворяешься?

— Никто не хочет разговаривать с китайцем, который едва способен пролопотать что-то в ответ.

— Похоже, твою коллегу это не смущает, — кивнул я на закрытую дверь.

Ван тяжело вздохнул, из чего я заключил, что ни одна, даже самая лучшая стратегия не является безупречной, увы.

— Люди боятся тишины и готовы заполнять её чем угодно. Своими голосами. Музыкой… Да, может.

— Кто может?

— Дух может вселиться в человека, с его согласия. Час-два, не больше.

— А почему?

— Потому что, Тимур, ты плохо учился в школе. Человек — это не только душа, человек — это ещё и мозг, гормоны. Чужая душа может всё это взять под контроль, но не превратить в своё обиталище. Если попробует — лишь растворится в нём постепенно, и изначальная личность вернётся.

— Ну, допустим, часа нам хватит…

— В этом нет смысла.

— Почему вдруг?

Ван помедлил с ответом. Обдумывал что-то, глядя на меня.

— Душу держит на земле несделанное дело. Что-то, без чего она не была полноценной. Вспомни своих клиентов, у тебя ведь уже есть опыт. Один из них всю жизнь боялся позволить разуму отпустить поводья и вознёсся, когда сделал это. Второй не мог преодолеть страх, а как только преодолел — Свет принял его.

— А Лиза?

— Никто из нас не понял, что случилось с Лизой и чего ей не хватало. Так бывает. Сходить на концерт — это не действие, которое освобождает душу. Ты можешь это сделать, но ты поведёшь её не к освобождению, а на прощание с бытием.

— Ну а что ты тогда предлагаешь?

— Я ничего не предлагаю. Увы, нам досталась сложная душа, Тимур. Запутавшаяся сама в себе и не видящая просвета. Я говорил с ней. Она отважна, но боится; она не доверяет, но верит; она любит и вместе с тем ненавидит. Она — такой комок туго сплетённых нитей. Нужно найти одну, за которую можно потянуть — и комок развернётся. Но у нас уйдёт вечность на то, чтобы перебрать все нити, а вечности у нас нет. Так что своди её на концерт. И постарайся, чтобы Мстислава об этом не узнала сразу, она не допустит такой аферы. Я её знаю.

— Круто. Заразил оптимизмом по самое не могу. А как технически это сделать?

— Концелт.

— Что?

— Да, концелт. Ходить.

— Ну ты опять? Ну Ван!

Китаец улыбнулся дебильноватой улыбкой.

— Ну Тимул!

И, выйдя из призрачного мира, чиркнул своей карточкой по считывателю электронного замка. Дверь открылась. Аудиенция окончилась. Видимо, на ближайший китайский год я исчерпал свои лимиты общения с Ваном.

* * *

— Блин, это самая кринжовая ситуация за всю мою жизнь, — пропыхтела Ева, когда мы с ней втиснулись в кабинку и закрыли дверь.

— Ты что, никогда не уединялась с парнем в клубном сортире? — удивился я и начал стаскивать рюкзак.

— Может, и да, но нас было при этом двое!

— Что ж, сегодня тебе предстоит пережить новый опыт.

— И нафига я согласилась в это вписаться?

— Потому что именно так поступила бы Мин Джин.

— Кто?

— Ну, как её?

— Минджи, блин! А я точно потом смогу вернуть своё тело?

— Ван говорит — да.

— А кто такой Ван?

— Большой специалист по телам и душам.

У меня получилось открыть рюкзак, и я вытащил оттуда шкатулку. Ева тем временем сморщила нос.

— Отстой, почему у парней в сортирах всегда так воняет?

— Потому что мы тут срём, — послышался сверху раздражённый голос.

Мы с Евой одновременно подняли взгляды и увидели торчащую над перегородкой голову парня лет двадцати. Он спокойно и бесстыдно смотрел на нас.

— Ну? Вы уже начнёте трахаться или нет? На бачке стоять, знаете ли, неудобно. Вообще боюсь, унитаз сейчас отломится…

Голос был — пьянее некуда.

— Мы не трахаться, мы ширяться, — показал я шкатулку. — Зажигалку не одолжишь, кстати?

Лицо парня поскучнело.

— Не курю.

Голова исчезла. Послышался звук смываемой воды, хлопнула дверца кабинки, потом дверь туалета. Ева нервно хихикнула.

— Ну, с богом, — пробормотал я и открыл шкатулку.

Даша появилась, стоя на унитазе. Она была уже почти совсем прозрачной и явно не понимала, где находится. Её пошатывало.

— Ничего уже не хочу… Верни меня обратно.

— Соберись, — велел я. — Ева здесь. Она готова. Вселяйся.

— Ой, мама… — пискнула Ева. — Уже всё?

— Ещё даже не началось.

— У меня было какое-то странное чувство!

— Это что-то другое. Даша, давай, смелее!

Даша нехотя покачнулась в указанном направлении. Её руки вытянулись вперёд, слепо зашарили. Когда коснулись Евы, Даша вдруг замерла. Как будто даже краски сделались сочнее, снизилась прозрачность.

А дальнейшее, наверное, было для призрака на уровне инстинкта. Она шагнула вперёд и исчезла.

Ева на мгновение вспыхнула, как лампочка. Потом вдруг дёрнулась и потекла вниз по перегородке.

Какого эффекта ждать, я понятия не имел, но на всякий случай был настороже. Подхватил Еву, поднял. Почувствовал, как тело напряглось под моими руками. А в следующий миг отстранился — Ева уже твёрдо стояла на ногах и смотрела на меня. Как-то по-другому. Так, как раньше смотрела не Ева.

— Даша? — осторожно спросил я.

— Охрене-е-еть, — проговорила Даша евиными губами.

Тут приглушенная музыка, которая доносилась из зала, совсем стихла, и послышался отчаянный рёв толпы.

— Начинают, — сказал я. — Идём?

Что-то неразборчиво пискнув, Даша дёрнула шпингалет кабинки.

* * *

В последний раз я находился в такой толпе перевозбуждённых подростков в десятом классе, на военно-полевых сборах, когда уставший от строевой подготовки Лёша Иващенко заехал кулаком в скулу нашему трудовику, который этой подготовкой с нами занимался.

Мы с Евой стояли практически у самой сцены. Здесь полагалось прыгать и танцевать, а не оглядываться с грустью на далёкую-предалёкую барную стойку. Меня постоянно толкали, я категорически не вписывался, но мужественно терпел.

А Даша-Ева отрывалась на полную. Скакала, визжала, подпевала в меру своего понимания текстов. Но уличать её было некому, все находились на единой волне, и если бы прямо сейчас Минджи сказала: «Все на борьбу с империализмом!» — все пошли бы на борьбу с империализмом. Через час, наверное, сообразили бы, что не знают, что это такое и где, и остановились, но изначально — обязательно бы пошли.

В бар мне было нельзя — я старался не выпускать Еву из виду. Терпел, ждал, пытаясь одновременно впитывать какой-никакой новый опыт. Ну, чтобы не быть совсем уж старпёром, ноющим про дни своей молодости. Надо хоть вполглаза следить за тенденциями…

Прошло уже часа полтора. Концерт явно шёл к концу, когда Ева, отпрыгав очередную песню, вдруг согнулась пополам, как будто у неё резко схватило живот.

— Ты чего? — тут же наклонился к ней я, придержав за плечи.

— Не знаю. Страшно, — еле слышно сказала она.

— And now, — с диким акцентом произнесла в микрофон одна из солисток, — we’re saying goodbye, Smolensk! We love you! Because you’re my soul. «You’re my soul»!

Загремела музыка. Ева с видимым усилием выпрямилась. Сквозь слёзы уставилась на сцену. Губы шевельнулись, произнося уже знакомый «Юмасол».

А на меня вдруг тоже накатило. Приступ беспричинного страха. Появилось желание забиться в угол и закрыть голову руками.

Не знаю, что бы я делал прежде, сейчас ошивался среди видящих достаточно давно, чтобы понять: в нашем деле ничего беспричинного не бывает. Приступ задавил.Заставил себя переключиться на призрачное зрение и огляделся.

Увидел, что зал опустел: в призрачном мире здесь не было никого, кроме меня и Даши. Дашу я видел как есть, без евиной оболочки.

А со стороны барной стойки к нам плыли трое пожирателей.

— Уходим! — рявкнул я и, схватив Дашу за руку, дёрнул.

Сам, разумеется, тут же перешёл в призрачный мир. Лишь на миг успел заметить, как из тела Евы выскальзывает чужая душа. Еву повело, она, наверное, упала бы — но поначалу поддержали окружающие подростки, а потом и сама сориентировалась. Пришла в себя.

А мы с Дашей через пустой зал бросились к выходу. Однако и от выхода к нам уже летел пожиратель.

— Уродство, — прорычал я, оглядываясь.

И краем глаза подметил странность, разбираться с которой не было пока ни времени, ни сил. Зал опустел не полностью. На сцене осталась Минджи, солистка корейской группы. Та самая, которую косплеили Даша и Ева. Она как будто бы внимательно смотрела в нашу сторону. Но об этом думать было некогда. Надо было сваливать от пожирателей. Срочно!

Решение нашлось быстро. Мы же в призрачном мире, здесь физические законы, как в матрице, действуют весьма условно. Так почему бы этим не воспользоваться?

Я побежал прямо в стену. Даша пыталась протестовать, но мне её доводы были малоинтересны. Мы вывалились сквозь стену в коридор, оттуда — прямо на улицу. Не задерживаясь, побежали по тротуару.

Разумеется, я взял курс на отель. Ближайшее безопасное место. Но понимал, что шансов добежать — ноль. Слишком далеко. И ни одной завалящей церковки поблизости! Мы влипли. Влипли тотально. Пожирателей было уже не трое. Они летели на нас со всех сторон, смыкая круг. Пять, шесть… Чёрт, да их, кажется, уже десятка полтора!

Я подхватил тройку пустышек и мобилизовал их на охрану, но этого явно было недостаточно. Одного разорвали у меня на глазах за мгновение. Н-да, для прямой борьбы с пожирателями пустышки явно не подходят…

Ну и где, спрашивается, эти обходчики, когда они так нужны? Вроде должны ездить по основным улицам, а…

Даша вскрикнула и дёрнула меня за руку. Да я и сам остановился, как вкопанный. Было от чего. В трёх шагах перед нами из воздуха материализовалась Минджи собственной персоной. В сценическом наряде и даже с микрофоном.

Она поднесла микрофон к губам, и… Не знаю, как описать этот звук. Визг на каких-то запредельных высотах. Он одновременно и не воспринимался совсем, и резал барабанные перепонки. Призрачные барабанные перепонки.

Как будто круги по воде пошли от брошенного камня. Воздушная волна отшвырнула пожирателей за пределы видимости. И Минджи опустила микрофон.

Улыбнулась. Не мне — Даше. Протянула ей руку, сказала что-то на корейском.

— Ч-чё? — пролепетала Даша. — Я?

Она выдвинулась вперёд, подошла к своему кумиру на дрожащих ногах. Неуверенно оглянулась на меня. Я так же неуверенно кивнул.

Минджи продолжала говорить. Быстро, непонятно, но с такой доброй улыбкой, что даже у меня начало таять сердце. А Даша вовсе захлюпала носом.

В тот миг, когда Минджи её обняла, с неба ударил столп света. Даша исчезла.

А Минджи осталась, и теперь её взгляд обратился ко мне. Она подняла руку, и я увидел чётки. Не меньше трёх десятков бусин.

Было ощущение, что это — какой-то ритуал. Я тоже поднял руку со своими чётками. Мы замерли в ожидании.

Сверкнуло запястье Минджи — на нём появилась новая бусина. Кореянка торжествующе улыбнулась.

Но мгновение спустя сверкнуло и у меня. Я получил четвёртую бусину.

Минджи лукаво улыбнулась, показала мне язык и исчезла.

— И что это, вашу мать, было? — спросил я у пустой дороги.

— Видящая, — послышалось сзади.

Я подпрыгнул, развернулся и увидел Кондратия. Он стоял рядом со своим фургоном.

— Блин, как ты подкрался?

— Ехал вас спасать. Думал, тут и лягу… Но вон как получилось. Пожалуй, не будем поднимать шум, что визит видящей из другой страны оказался несогласованным. — Кондратий вынул из кармана кнопочную звонилку. — Кимушка, отбой!.. Ну, вот так. Вознеслась душенька. Больше уж этой погани нечего ловить, разбежались. Дальше — штатно, продолжай обход.

Кондратий сбросил звонок. Посмотрел на меня и вдруг добродушно рассмеялся.

— Как разлетелись-то, твари, а? Ровно тараканы от дуста. Хороша девчонка! Сильна.

— Ничего не понимаю, — пробормотал я. — Ты её знаешь?

— Да откуда бы? Первый раз вижу. Мы — не одни, Тимур. Мир большой, видящие есть везде. Знать в лицо всех и каждого невозможно. Иногда случаются… такие вот сюрпризы. Помню, занесло меня в пятом году, в русско-японскую, на Дальний Восток…

— Погоди, — оборвал я. — А почему бусины появились и у меня, и у неё? Это ведь кореянка вознесла Дашу?

Кондратий развёл руками.

— Того не ведаю. Я — обходчик. А вознесение — ваша работа, про всякие тонкости у Мстиславы спрашивай. Подвезти тебя до отеля?

— Да не, не надо. Я Еву дождусь.

— Ну, смотри, дело твоё. Если вдруг чего, мы всегда на улицах.

Кондратий сел в фургон и уехал.

О том, чтобы пробиться обратно к Еве, нечего было и мечтать. В фан-зону рванули уже все, кто был в клубе, кореянка исполняла что-то на бис. Вела себя так, будто никакой стычки с пожирателями не было в помине. Разве что голос во время исполнения звучал до того торжествующе, что казалось — сейчас сама вознесется вслед за Дашей. И ей для этого даже не надо становиться призраком.

Меня Минджи, если и заметила, виду не подала. Подумав, я рассудил, что это правильно. Она ведь тут для того, чтобы петь. А пожиратели и незнакомые видящие — постольку-поскольку, форс-мажор. Она, может, вообще не собиралась палиться, что видящая. Может, налог какой при пересечении границы зажмотила, или ещё чего-нибудь. Я ведь понятия не имею, как у видящих всё устроено в плане международных отношений.

Ева выпорхнула из клуба в компании таких же возбужденных, светящихся от счастья девчонок. Увидев меня, как будто даже не сразу вспомнила, кто я такой и что здесь делаю. Но, вспомнив, тут же бросила:

— Пока, девочки, спишемся, — и устремилась ко мне.

— Ну что⁈

— Всё отлично. Даша теперь там, где ей хорошо. Спасибо тебе.

— Правда? — Ева смотрела с недоверием.

— Ну, вот. — Я вытряхнул из-под рукава куртки чётки. — Ты ведь их видела?

— Конечно! Красивые.

— Помнишь, сколько было бусин?

— Помню, три. А у твоего друга — ну, этого, взрослого, — целых два ряда. Я ещё спросить хотела, почему у тебя так мало.

— Потому что я стал видящим недавно. Бусин было всего три. А теперь?..

Ева уставилась на чётки. Пробормотала:

— Четыре…

— Вот. Бусины появляются, когда возносится душа. Даша вознеслась.

— Угу. — Вот теперь Ева мне поверила. Права Мстислава, наглядность — наше всё. — А что ты тогда здесь делаешь? Минджи уже уехала.

— Тебя жду. Минджи-то мне зачем?

— А я тебе теперь зачем?

— Ну, тебе ведь интересно было, наверное, чем история с Дашей закончилась? Вот я и остался, чтобы рассказать. И поблагодарить, без тебя ничего бы не получилось. Да и про маньяка тоже не стоит забывать. Неспокойно в городе…

Глава 13

Вспомнив о маньяке, Ева поёжилась. До сих пор, видимо, держал адреналин от двух концертов подряд, всякую ерунду из головы выкинула.

Мы сели в подъехавшее такси.

— А что вообще было? — приблизившись ко мне, негромко, чтобы не услышал водитель, спросила Ева. — Я ведь с той минуты… ну, там, в туалете… ничего не помню! Когда в следующий миг себя осознала, голова закружилась, чуть на пол не рухнула. А потом поняла, что у сцены стою. А тебя нет.

— Я как раз в этот момент Дашу из клуба выводил. — Душераздирающие подробности я решил опустить. — Слушай, а Минджи как себя вела?

— Так её не было, она в этот момент сбежала за кулисы. Говорят, что иногда исчезает так, прямо во время концертов. На московском концерте тоже убежала, а потом вернулась. Говорят, что у неё иногда наступает состояние, в котором надо остаться наедине с собой. Чтобы сосредоточиться.

— Угу. А фанаты, значит, спокойно ждут, пока вернётся?

— Ну да. А что?

— Да нет. Ничего. Не думал, что фанаты такие терпеливые.

— Это особенность Минджи! — обиженно заявила Ева. — И мы принимаем её такой, какая есть!

— Понял, ага. Это не баг, это фича.

Молодец Минджи, ничего не скажешь. Сделать из своей… ну, условно, слабости изюминку — это ещё додуматься надо.

Навигатор объявил, что до конца маршрута осталось сто метров.

— Мне было ужасно страшно, — опустив глаза, пробормотала вдруг Ева. — Когда ты сказал, что вместо меня мной станет Даша… Ты не представляешь, как мне было страшно! Вдруг я не смогла бы снова стать собой?

— Но ты всё равно согласилась.

— Ну да. Я представила, как поступила бы Минджи. И согласилась. А теперь, когда ты сказал, что Даша спасена… Я бы согласилась ещё сто раз. — Ева вдруг дернулась ко мне и быстро поцеловала в щёку. — Спасибо.

— Да мне-то за что?

— Я никогда прежде не чувствовала себя такой нужной.

Такси остановилось. Мы вышли каждый из своей двери, Я вошёл вместе с Евой в подъезд, поднялся на этаж. Убедился, что у двери квартиры Еву не поджидает Никита с топором наперевес.

Обернувшись на пороге, Ева попросила:

— Не забудь мне позвонить, когда закончите с маньяком. Я не собираюсь всю жизнь сидеть дома! На концерте, между прочим, с очень интересным парнем познакомилась! — и решительно заскрежетала ключом в двери.

* * *

— Тебя старуха спрашивала, — доложил мне зевающий охранник, когда я вошёл в отель. — Велела, как появишься — сразу к ней.

Я кивнул. Мстислава держала в страхе божием весь персонал. На мой осторожный вопрос, как это вообще так, она ведь здесь, по сути, никто, всё тот же словоохотливый охранник важно ответил, что так оно всегда было. Не нашего, мол, ума дело. Мы вопросов не задаём, и ты не задавай, здоровее будешь. Мало ли, кому старуха родственницей приходится. Я, как мог, изобразил лицом глубокое понимание.

Войдя в кафетерий, объявил:

— Это всё я один! Планы ни с кем не обсуждал.

— Ну да, ну да, — покивала Мстислава, — я и вижу. А шкатулка тебе в руки с неба упала, не иначе.

Шкатулку, принадлежащую Вану, я держал подмышкой.

— Шкатулка у меня ещё с того раза осталась!

— Угу. Я так и поняла… Ладно, победителей не судят. Рассказывай.

Мстислава принялась набивать трубку. Я принялся рассказывать.

— Кореянка, говоришь… — Мстислава затянулась трубкой и впала в задумчивость, выпуская дымные кольца. — Интере-есно…

— Ага, мне тоже. Больше всего — почему вознесла Дашу она, а бусина появилась ещё и у меня? Что случилось-то, я понял. Минджи — та самая видящая, которая была нужна именно Даше, мы с Денисом об этом говорили. А вот бусина почему раздвоилась?

Мстислава улыбнулась.

— Да тут как раз всё ясно. Вознесла душу кореянка, а подвёл её к вознесению ты. Кабы не бился так над ней, не переживал, ту девчонку не уговорил бы в своё тело призрака пустить — ничего бы не было. А клиенты наши, коль уж благодарят, так от всего сердца. Тот, кто благодарности не ведает, кто считает, что все кругом ему и так должны, к нам в отель не попадет.

— Так я же не ради бусины это всё!

— Оно понятно, что не ради неё. В ком корысть говорит, видящими не становятся. А ты, напротив, заслуг своих не замечаешь. Девчонка-то, которую провожал — пообещала, говоришь, дома сидеть?

— Ага.

— Во-от! Три дня назад наплевала на всё, что ты ей говорил, да на танцульки рванула. А теперь твои слова для неё важны стали. Теперь и у самой внутри перевернулось что-то… Мы не только с душами работаем, Тимур. — Мстислава выпустила клуб дыма. — С живыми людьми тоже. Ты сегодня, может, ту, что могла бы пустышкой стать, в правильную сторону повернул. Жизнь-то у неё впереди длинная. А что будет в конце той жизни, неизвестно. Может, просветлённой станет, и наша помощь вовсе не понадобится. Потому — неизвестно ещё, какая работа важнее. Так-то.

— Ева — не пустышка, — поправил я. Машинально, думал сейчас о другом. Слишком много новой информации свалилось.

Мстислава ухмыльнулась.

— Да ну? Это ж откуда ты узнал?

— Видел. — Это я тоже сказал машинально. Сначала ответил, потом вспомнил.

Мстислава развеселилась окончательно.

— Это ж где такое показывают? А ну, дай-ка, я тоже погляжу!

— Да пожалуйста. Смотрите на здоровье.

Я вытащил из кармана смарт. Мстислава поджала губы — терпеть не могла «бесовские бирюльки». Я нашел страничку Евы. Увидел, что там уже появились фотки с концерта. Ну, кто бы сомневался… Нашёл фотографию, где лицо почётче, и показал Мстиславе.

— Вот, видите? У неё глаза светятся. И это не сегодня так стало, я сюда в первый раз три дня назад заглянул. У пустышек глаза не светятся. Не важно, жив человек или призрак. Хотите, Лизу покажу?

— Ты чего несёшь? — удивленно проговорила Мстислава. — Глаза как глаза. Ничего не светится… Ты выпил, что ли? Вроде не пахнет. — Она пододвинулась ко мне и принюхалась.

— Не пил. Наркотой обширялся, — обиделся я. — В клубе предложили… Вы посмотрите получше, блин! Понимаю, что электронику терпеть не можете, но тут вопрос уже принципиальный. Вот, на Лизу посмотрите. — Я переключился на страничку Лизы. — У неё вообще глаза горят!

Мстислава посмотрела и покачала головой:

— Ничего не вижу.

Конечно, стебаться Мстислава умела не хуже меня, но сейчас был явно не тот случай. Старуха выглядела обескураженной. Как будто и хотела мне поверить, но собственному зрению всё же доверяла больше.

— Сумасшедший дом, блин. — Я подошёл к прилавку, где стоял стационарный телефон. Набрал номер Дениса. — Привет. Занят?

Денис отозвался в том духе, что занятия в это время суток предпочитает определенного, исключительно приятного свойства, и если бы был сейчас занят, фиг бы к телефону подошёл.

— Угу. Я так и подумал. Можешь в кафетерий спуститься? У нас тут принципиальный спорный момент.

Денис, в халате и тапочках, появился через две минуты.

— Что стряслось? Наполеон на подходе? Предлагаю избежать прошлых ошибок! Действуем на упреждение. Не позволим французам возвести понтонные мосты через Днепр!

— Балабол, — вздохнула Мстислава. — Глянь-ка сюда.

Денис глянул. Этак опустил взгляд, слегка коснувшись им экрана.

— Ну, что сказать? Весьма и весьма! Художник — то есть, фотограф, — мастер своего дела, однако что есть цель искусства? Между «передать как есть» и «безбожно польстить» существует пропасть вариаций. Мне кажется, в данном случае творец подошёл опасно близко к черте…

— Глаза, — перебил я. — В глазах её что-то видишь?

Наклонившись, Денис пристально всмотрелся в евины глаза и вынес вердикт:

— Нерастраченный юношеский пыл! Обещание любви, страсть южной но…

— А света совсем-совсем не видишь?

— Какая Света? Что ты можешь вообще знать о Свете? Света здесь совершенно ни при чём! — почему-то засмущался и отодвинулся Денис.

— Да вы издеваетесь, что ли?

Я повернул телефон к себе лицом, к Денису задом. Глаза Евы на экране отчётливо светились.

— Может, мне к врачу сходить, зрение проверить? Или сразу голову…

— А ты это свечение призрачным зрением видишь или человеческим тоже? — заинтересовалась Мстислава.

Я попереключал зрение туда-сюда — этому искусству успел обучиться в совершенстве — и сообщил:

— Призрачным.

— Ну тогда не ходи к врачам, особенно тем, что по голове. Не отпустят. Оно, конечно, в скорбном доме тоже без работы не останешься, да только мне кажется, у нас, в отеле, поприятнее.

— Ха-ха, смешно, — вяло откликнулся я. — И что это такое со мной? Так со всеми бывает?

— Что именно? — спросил Денис. Сообразивший, видимо, что ни про какую Свету мы продолжать не собираемся.

— Я вижу по фотографиям в интернете, что у тех, кто не пустышка, светятся глаза.

Подумав, Денис хохотнул:

— Ну, может, и у всех, тут как узнать.

— В смысле?

— В смысле, что когда мы видящими делались, интернет совсем плохой был. Ни зоны покрытия приличной, ни устойчивого соединения. Минус полторы тысячи джи. Так что если и была поначалу способность душу через соцсети видеть — мы того не ведали.

— Вот ты смеёшься, а…

— Ничуть не бывало, — оборвал Денис. — Вот наша дражайшая Мстислава Мстиславовна, например, видящей стала, когда не то, что интернета не было — книжки, и те ещё только монахи в монастырях переписывали. А свою способность она поняла только тогда, когда дожила до двадцатого века.

— Какую способность?

— О, ты ещё не знаешь? Мстислава Мстиславовна повелевает электроникой. Зачем — никому не ведомо, но штука весьма полезная. В кафетерии оборудование не ломается, да и вообще в отель со времён постройки ремонтники считай не заходят. Лифт засбоил — подойдёт Мстислава Мстиславовна, дланью своей царственной коснётся — лифт поехал. Компьютер завис на ресепшене — опять же подошла, погладила — работает.

— Да ко мне почитай все служащие ходят, адовы игрушки эти носят, — проворчала Мстислава. — Свои, родственников. Думают, что у меня внук с золотыми руками — всё чинит быстро и недорого. Да только чушь это.

— В смысле? — не понял я.

— В том смысле, что твоя способность, которой ни у кого нет — это пустышками повелевать. А вот живые души от пустышек отличать по картинке — то не способность. То… Пёс его знает. Может, и правда такое поначалу всем видящим свойственно, прав Денис, проверить трудно. Попадётся ещё новичок — спросим. А до тех пор чего гадать? Есть — радуйся. Дают же, не забирают.

Я задумался. Заблокировал телефон, убрал его в карман. Посмотрел на Дениса.

— А у тебя какая суперспособность?

Денис с улыбкой показал руки и пошевелил пальцами.

— Да ладно?..

— Ну да. Массажу не учился ни единого дня, только в кино видел, как делается. Ну, то есть, не совсем кино. Это такой своеобразный вид искусства, без жёсткой опоры на сюжет и характеры…

— Я понял, что там показывали, можешь не продолжать.

— С телом я могу делать всё, что угодно — это не столь важно. Важно то, что при этом воздействую на души. Как именно — сам не понимаю, не спрашивай. Суть та, что я располагаю их к себе. Забираю негатив, оставляю лишь положительные впечатления и эмоции. Знаешь, какую самую частую фразу я слышу от клиента?

— Вопрос: «А у вас только руки золотые, или что-нибудь ещё?»

— Нет. Эта — на втором месте. А на первом: «Как заново родился».

— «Родил-ся»? — уточнил я.

— Вопреки расхожему мнению некоторых… — Тут Денис бросил уничижительный взгляд на Мстиславу. — Большинство моих клиентов как раз мужчины. И я не понимаю, отчего тема массажа до такой степени табуирована и чуть ли не демонизирована. Когда дело доходит до операции, многие представители сильного пола требуют себе хирурга-мужчину. А массаж, который также направлен на оздоровление, почему-то обязательно должен проходить между лицами разного пола. То кино — ну, не совсем кино, ты понял, — это было не руководство к действию, а лишь стартовый толчок. Я — профессионал! И на первом месте для меня — работа. Между прочим, Тимур, давно хотел тебе сказать: у тебя невероятно зажатые мышцы шеи, это видно по положению головы. Складывается впечатление, что расслабляться вообще не умеешь. Так что если что — знаешь, где меня найти. Для коллег мои услуги бесплатны.

— Угу, я подумаю, спасибо.

— Подумай-подумай. Шея — это и осанка в общем, и кровоток к мозгу. Запускать нельзя.

— А у Изольды какая способность? — спросил я, осознав, что ещё так многого не знаю об этом мире.

— А об этом тебе скажет сама Изольда, — сообщила Мстислава и выколотила потухшую трубочку. — У нас не принято о таких вещах за глаза.

— Почему? Разве это что-то постыдное?

— Нет. Но это — личное. Личная способность. О твоём умении гадать по фотографиям Изольда и Ван от нас, к примеру, не узнают тоже. Хоть и непонятно пока, личное ли оно…

— Ладно, принял. А как Изольда, кстати? Как у неё рабочий день прошёл?

— Да ничего нового, — пожал плечами Денис. — Следователь не подвёл, наблюдателей поставил. Изольде передали брелок с маячком и тревожной кнопкой — на всякий случай. Но день прошёл спокойно, Никита был добр и вежлив. Даже, вопреки опасениям, не предложил подвезти до дома.

Да, в этом было одно из слабых мест нашего плана. Изольда жила в отеле. И если пришедшую устраиваться в зачуханный аквариумный магазин красотку с обложки глянцевого журнала Никита охотно проглотил, то факт, что эта красотка живёт в самом престижном отеле города, уж точно заставил бы его задуматься о том, что ему втирают какую-то дичь.

А добрым и вежливым быть — это он умеет. С новичками всегда такой. Чтобы потом неосознанно давить на вину: мол, с тобой тут так хорошо обходились, а ты денег просишь, эх, вот люди пошли, ничего святого…

— Ясно, — вздохнул я. — Ладно. Пойду спать, что ли…

— И это бесконечно мудрые в своей простоте слова, — кивнул Денис. — Полностью поддерживаю и за сим — разрешите откланяться.

Он отвесил Мстиславе поклон и двинул к выходу. Я отправился следом. Но вдруг нас настиг и остановил хриплый оклик:

— А насчёт Светы — мы ещё поговорим!

Денис молча опустил голову и продолжил путь.

— Что за Света? — спросил я, когда мы оказались в лифте.

— Представления не имею, о чём ты говоришь, — ровным голосом соврал Денис.

— Да ладно тебе. Заинтриговали же.

— Что ж, тогда советую придумать объяснение самостоятельно. Фантазия — великая сила, реальность редко способна с ней тягаться. Иначе не существовало бы искусства.

— Вот умеете вы, долгоживущие, так витиевато послать нахрен, что даже вроде как и не обидно…

Денис самодовольно улыбнулся.

У себя в номере я принял душ и завалился в халате в постель с ноутбуком. Вообще, мне положительно начинала нравиться отельная жизнь. Наверное, будь у меня семья, все бы напрягались. Но когда живёшь один…

Насчёт стирки морочиться не надо. Насчёт смены постельного белья и полотенец — тоже. Уборка — опять же, мимо. Готовка — мимо. Вот так, я считаю, и должен жить человек будущего! Полностью освобождённый от унизительной заботы о быте. Только реализовываться это всё должно не за счёт человеческого же труда, а за счёт роботов, вот.

И у меня есть хорошие шансы до этого светлого будущего дожить. Интересно — спасу нет. Пока не увижу — не умру. Всё, решил.

Открыв браузер, я дождался загрузки «Фильмопоиска». Перед глазами тут же выскочила реклама сериала «Отель дель Луна». Я кликнул по ней и прочитал описание. Корейская дорама… Отель, клиентами которого являются призраки…

— Офигеть, блин, — вслух высказался я. — Совсем уже там, в своей Корее, на конспирацию забили.

Потянулся было курсором к кнопке «Начать просмотр», но заметил, что в соседней вкладке мигает новое сообщение. Заглянул, поморщился. Лёша Иващенко, которого я недавно вспоминал, прорезался после всех этих лет и сообщил о готовящемся вечере встречи выпускников.

Я без интереса протыкал страничку, посвящённую встрече, выбрал себе статус «Возможно, пойду», чтобы не отвечать сходу на вопрос «А чё ты?» Проверил колокольчик уведомлений — ух ты, в группе нашего магазина новый подписчик. Время доставать из холодильника шампанское!

Дело в том, что группу эту по указке Никиты создал когда-то я. Не сразу выяснилось, что права создателя — неотчуждаемые, так что я от этого монстра Франкенштейна не мог деться никуда. Взирал на него, как Господь Бог на мир, в котором вроде и творится дичь какая-то, которая вообще не планировалась, и сносить жалко — живут же люди как-то худо-бедно…

Новую подписчицу звали Мария Яновская. Я тыкнул на неё из чистого любопытства. Обнаружил нулёвый аккаунт без аватарки и с тремя подписчиками. Первые двое — Никита и Олег, а третий — Nero.

— Да ладно…

Я открыл диалог и написал: «Изольда?..»

Глава 14

На ответ я особо не рассчитывал, но почти сразу загорелась зелёная точка рядом с именем и пришёл ответ: «Да, здравствуй, тимуръ». И чуть позже: «Не понiмаю, какъ сделать прописную букву. Прости».

«Никита заставил зарегистрироваться?» — отпечатал я.

«Да, он былъ очень настойчивъ».

«Ясно. Может, зайдёшь, поговорим?»

«Я не въ отеле».

«А где?»

«У меня есть жизнь за его пределами».

«Когда такое пишешь, в конце надо ставить смайлик, иначе у собеседника возникает ощущение, будто ты его жёстко отшиваешь».

Долго высвечивалась надпись «Мария Яновская печатает». Потом появился ответ:

«Извинi, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. У меня все хорошо, просто есть дела. Завтра буду ночевать въ отеле, мы сможемъ поговорiть. Я очень устала, сегодня сама чистила акварiумъ!😮😮😮»

«Делаешь успехи, — напечатал я. — А вместо „i“ сейчас принято писать „и“. Особенно если пишешь кому-то не из видящих. Время такое — могут неправильно понять…»

«Это какое-то варварство. Здесь и такъ не найти ять!»

«Спокойной ночи, Изольда…»

«Спокойной ночи, Тимуръ».

Я закрыл диалог и несколько секунд посверлил взглядом Nero. Ну, скотина… Не дай боже ты её хотя бы поцарапаешь.

Волевым усилием заставил себя отвлечься и врубил «Отель дель Луна». Может, чего нового узнаю, для работы пригодится.

* * *

Проснулся я сам, без будильника. Скажи кто-нибудь месяц назад, что буду по доброй воле подрываться в восемь утра — не поверил бы. В то время каждый подъём по моей личной шкале приравнивался к подвигу. А возможность выдрыхнуться в редкий выходной — к празднику. Помню, как мечтал о том, чтобы тупо не вставать с дивана, например, неделю. Мечта казалась несбыточной, тогда я думал, что вряд ли до такого доживу. И вот — пожалуйста.

Сейчас у меня работа такая, что если будешь нужен, тебя и ночью поднимут. А пока не нужен — никто не трогает, валяйся хоть круглые сутки, отдыхай впрок. А то вдруг война, а ты уставший. И кровать у меня теперь, кстати — не чета продавленному дивану в съёмной однушке. Здесь, в пятизвёздочном отеле, к таким вещам — с полным уважением.

Казалось бы, сбылась мечта, наслаждайся! И первые несколько дней я, чтобы не разочароваться в мечте, наслаждался изо всех сил. А потом плюнул. Вокруг — вон, какая жизнь кипит! Дня не проходит, чтобы не произошло что-нибудь. В кафетерий сейчас спущусь, последние сплетни от «Радио Мстислава» послушаю — и никаких новостных лент не надо. Реальность, окружающая меня, куда интереснее. А я валяться буду, как идиот? Нет уж.

Этот настрой, видимо, и на организм повлиял. Мне тупо не хотелось дрыхнуть больше, чем требуется. Отдохнул — всё, хватит. Погнали!

Как там дела у Изольды, и где это она ночевала, интересно — если не в отеле?.. Что за Света, упоминания которой так стремается Денис?.. К Вану надо зайти, шкатулку вернуть. Надеюсь, теперь мне этот девайс нескоро понадобится. И со своей новой способностью разобраться бы. Интересно, в городе вообще есть видящие моего возраста?.. В смысле, не прямо ровесники, но такие, кто в школу ходил уже со смартом? Те, для кого интернет — неотъемлемая часть жизни, а виртуальные знакомые — ближе, чем многие родственники? Надо бы узнать, вдруг есть такие. И наделены ли они способностью отличать пустышек от непустышек по фоткам в сети…

Размышляя, я умылся и оделся. К лифту подошёл погруженным в интересные мысли.

Этажей в отеле шестнадцать, мой десятый — промежуточный. Лифт приезжал, как правило, не пустым, а везущим постояльцев с верхних этажей. В первый же день я узнал от Изольды, что, заходя в лифт, принято здороваться. Как дома со знакомыми соседями — хотя здесь, разумеется, никто никого не знал.

— Это обязательно? — спросил тогда я. Обряд показался идиотским.

— Нет, конечно. Обычное проявление вежливости. Заставлять себя не нужно, если ты об этом.

Я спрашивал именно об этом. А через неделю поймал себя на том, что, заходя в лифт и видя там людей, говорю: «Доброе утро». Ну, или «добрый день» — в зависимости от времени суток. И так поступает почти каждый первый. Причём, самое интересное — выглядят все эти люди так, как будто утра и дни у них — реально добрые.

Хотя, с другой стороны, чего им напрягаться? Здесь ведь не только мы работаем, с клиентов пылинки сдуваем. В реальном мире целый штат специально обученных людей за постояльцами ухаживает, делает всё, чтобы им было комфортно. Неудивительно, что жить в отеле приятно. Тут волей-неволей подобреешь и незнакомым людям доброго дня желать начнёшь…

Двери лифта разошлись.

— Morning, — сказала мне стоящая в лифте девушка, не поднимая глаз от смарта.

Рядом с девушкой стоял крепкий мужик азиатской наружности, тоже поздоровался.

Иностранцы у нас в Смоленске не редкость. Особенно сейчас, когда туристический сезон в разгаре. И с каждым годом, говорят, их всё больше становится.

— Morning, — отозвался я.

В первую секунду порадовался, что по неписаному местному этикету продолжать диалог не требуется, «монинга» вполне достаточно. Английский-то у меня на уровне «Ху из он дьюти тудей». А в следующую секунду до меня дошло, кто передо мной стоит. В смысле, не мужик, а девушка.

Она, конечно, надела огромные тёмные очки, собрала волосы в пучок и одета была, вместо концертного платья, в джинсы и неприметную футболку. Но, блин. Наша первая встреча произошла при таких обстоятельствах, что эту девушку я не перепутаю ни с кем и никогда.

Пока лихорадочно размышлял, как поступить — сделать вид, что её не узнал, или наоборот, — Минджи подняла глаза от смарта.

Увидела меня. И негромко сказала:

— Oh…

— Угу, — кивнул я.

Делать вид, что не узнал, уже поздно, она-то меня узнала. Но, с другой стороны, и ладно — хоть этим вопросом больше не мучиться.

— What’re you doing here? — Минджи посмотрела на меня с подозрением.

В лице и позе мужика, стоящего рядом с ней, не изменилось ничего, но я понял, что он напрягся. Телохранитель, видимо. На всякий случай приготовился защищать охраняемое тело.

Я покачал головой:

— Не андестенд. Сорри.

Минджи состроила досадливую гримаску. Выбрала в смарте нужное приложение и что-то произнесла. Уже, судя по звучанию, на родном языке.

— Что ты здесь делаешь? — спросил равнодушный электронный голос.

— Не поверишь. Работаю.

Голос озвучил перевод. Двери лифта открылись. Минджи, я и телохранитель вышли в холл.

— Кем?

— Чищу аквариумы.

— О… Я не видела тут аквариумов.

— В кабинете директора стоит.

— У него, наверное, очень большой кабинет, в котором много аквариумов. Если нужен специальный работник.

— Нет. У него просто очень ценный аквариум, кому попало доверить не может. А я уникальный специалист.

— Да, понимаю. Ты же видящий. Что ж, рада была встрече.

Если Минджи и подозревала меня в каких-то грехах, то, услышав об аквариумах, успокоилась. Эта информация, видимо, проходила по разряду «нарочно не придумаешь».

Минджи была обута в розовые тапочки с помпонами. Ну, ясно — выходить из отеля не собирается, идёт в ресторан на завтрак. Подала мне руку. Не чтобы познакомиться, а чтобы попрощаться — это тоже было предельно ясно. Я тоже очень хотел ответить дежурно-вежливо, но из всех английских фраз в голову упорно лезло «Ху из он дьюти тудей».

И в этот момент в отель вошёл Ким. За его плечо держался парень наших лет, измождённый и бледный. Босой, в зачуханной майке, но это вряд ли кого-то смущало. Кроме меня и Кима, парня никто не видел. А, ну и Минджи его видела, конечно.

— Тимур! — обрадовался Ким.

Помахал мне рукой. Кивнул на Минджи и сделал многозначительное лицо. Дескать, давай там, закругляйся. Работать пора.

А Минджи во все глаза уставилась на Кима. Точнее, на того, кого он привёл.

— Это… — Она изумлённо повернулась ко мне. — Это ведь…

— Ну да, — кивнул я. — Призрак. А чего ты так удивляешься? Ким — обходчик. Выловил заблудившуюся душу, привёл сюда.

— Почему сюда?

— Потому что здесь — не только реальный отель, но и призрачный. Место, где душам помогают вознестись. У вас не так, что ли?

— То есть… Тут есть и другие твои коллеги⁈ И твой начальник тоже?

— Есть. А что?

Минджи пробормотала нечто, не распознанное переводчиком.

— Что? — переспросил я.

— Говорю, что я ужасно невезучая! Я надеялась, что не встречусь в этом городе ни с кем из видящих. А вместо этого поселилась в отеле, где находится их форпост… Так только я могу. — Минджи нервно рассмеялась.

Я пожал плечами.

— На самом деле всё логично. Ты — поп-звезда, а наш отель — лучший в городе. Где тебе ещё селиться-то? А если тебя это так нервирует, я могу никому не говорить о твоём присутствии. Просто не ходи в кафетерий, в массажный салон и прачечную. Тогда ни на кого из видящих не нарвёшься. Ты же у нас ненадолго, наверное?

— Ненадолго.

— Ну, вот. И живи себе спокойно.

На лице Минджи отразилась борьба. Съезжать из отеля ей явно не хотелось, но и оставаться здесь почему-то опасалась.

— Да не переживай ты! — повторил я. — Иди спокойно на завтрак, в ресторане никто из наших точно не появится. И на ресепшене видящих нет, Изольда в отпуске. А я — Тимур, кстати. Если понадоблюсь, можешь позвонить. — Я показал смарт. — Запишешь номер? Я ведь твой должник, помнишь?

Последняя фраза Минджи, кажется, успокоила. Она улыбнулась, записала мой номер и двинула в сторону ресторана. Телохранитель потопал за ней. А я подошёл к Киму.

— Здорово.

— Привет! Туристок клеишь? Лавры его благородия Дениса Васильевича покоя не дают?

— Да почему сразу клею-то? Объяснял, как в ресторан пройти.

— Ага. Я вот прямо так и подумал… Всё, дружище, — Ким хлопнул призрака по плечу. — Ты на месте, больше ни о чём не беспокойся. Дальше с тобой специалисты работать будут. А я — домой, дрыхнуть. Смену-то сдал уже, тебя по дороге увидел.

Ким попрощался и ушёл.

За стойкой ресепшена сверкали улыбками коллеги Изольды. Напротив ресепшена находилась так называемая зона ожидания — кресла, диваны, столики. Здесь постояльцы могли отдыхать, дожидаясь, пока их зарегистрируют. Сейчас в зоне ожидания было пусто. Девчонки на ресепшене занимались гостями, пожилой парой.

Я отвёл призрака к самому дальнему креслу. Сел так, чтобы с ресепшена видели мою спину, а не лицо. И шагнул в призрачный мир.

Теперь в огромном холле отеля остались только мы двое — я и призрак, сидящий в кресле напротив меня.

— Привет. Меня зовут Тимур, я сотрудник этого отеля. Поздравляю: ты прибыл туда, куда нужно, скитаться больше не будешь. Я провожу тебя в номер. Там отдохнёшь, придёшь в себя, всякое такое. Только сначала надо зарегистрироваться. Вот, держи.

Я положил на стол перед парнем гроссбух в кожаном переплёте. Он только что материализовался на кресле, стоящем рядом со мной.

Гроссбух, как и в прошлый раз, раскрылся примерно на середине. Между страницами была заложена ручка — обычная, современная, с логотипом отеля. Парень взял ручку. Она не изменилась — как это было, когда её взял Афанасий. Ну, логично. Этот-то клиент — мой современник.

— Фамилия, имя, год рождения, — подсказал я.

«Королев Михаил», — написал призрак.

Почерк — как у не самого старательного третьеклассника. Обычное дело, он сейчас у всех такой. В современных реалиях каллиграфия уверенно смещается к атавизму.

Год рождения совпадал с моим. Болезнь, наверное, или несчастный случай. Всякое бывает.

— Спасибо. — Я забрал гроссбух. — Идём.

Поднялся, призрак тоже послушно встал. И только в лифте произнёс первые слова.

— Что я здесь делаю?

Не знаю почему, но меня от этого вопроса мороз продрал. Не закинул ли Ким по ошибке пустышку?.. Вообще, Мстислава говорила, что быть такого не может. Что обходчики тем неуловимо и отличаются от нас, проводников, что способны в толпе пустышек с одного взгляда выловить неподготовленную душу.

Такая способность имелась и у Дениса, который начинал в обходчиках. Сохранилась и по сей день.

Конечно, мой опыт пока ещё был мизерным и вовсе едва ли не иллюзорным, но мне казалось, что неподготовленные души не должны задаваться подобными вопросами.

— Вы просто заселяетесь в номер отеля, — сказал я как можно дружелюбнее.

— Смешно.

— На самом деле, не очень. Впрочем, чувство юмора — штука резко индивидуальная. У меня, например, знакомый был — так тот от боли хохотать начинал. В боксе карьера не задалась, хотя здоровый был. Спарринговаться с ним никто не хотел — боялись. А особенно весело было, когда ночью на него какие-то наркоманы кинулись, и один ножичком ткнул. Там несильно, он, собственно, из скорой той же ночью в общагу вернулся. Но сама сцена: тыкаешь парня ножом, а он поворачивается и с хохотом — на тебя. В общем, думаю, после того случая ребята в глухую завязку ушли. У него на пятом курсе приступ аппендицита был, так мы ему советовали попросить, чтоб без наркоза резали. Хирургу воспоминаний — на всю оставшуюся жизнь бы хватило.

Стратегия забалтывания себя не оправдала совершенно. Клиент дождался, пока я заткнусь, и тем же мрачным тоном сказал:

— Я всю жизнь мучился одним простым вопросом: зачем я здесь? Какой смысл? Какой смысл вообще в человечестве? Или же всё это — лишь случайное развитие жизни до разумных форм? Может быть, разум — это всего лишь побочный эффект, болезнь, передающаяся половым путём? А все религии — что это? Сказки, придуманные в утешение людям? Теперь я вижу, что — нет. Я вижу, что жизнь после смерти существует. Существует душа. Значит, во всём этом, очевидно, есть какой-то смысл. Так когда, если не сейчас, мне требовать ответа? Что я здесь делаю? Зачем всё это было? Какой смысл?

Нежно пиликнув, двери лифта открылись.

— Это сложный философский вопрос. Сюда, пожалуйста.

Мы вышли в коридор.

— Не надо мне сейчас говорить про сложность и философию. Этого дерьма хватало и при жизни. Кончено! Я уже здесь. Я прошёл сквозь смерть. И теперь я хочу, я готов принять ответы, постигнуть правду, какой бы страшной и нечеловеческой она ни была! В чём смысл жизни⁈

— Если бы вы были готовы принять правду, — сказал я, открыв нужную дверь, — вы бы здесь не оказались. Ушли бы прямиком наверх.

— Наверх? Есть какой-то верх⁈

Казалось, эта мысль его разозлила.

— Есть. — Я стоял, как зависший швейцар, и держал дверь открытой. — Все души отсюда уходят наверх, в Свет.

— Враньё. Я видел сотни душ на улицах.

— Это не души, это пустышки. Что-то вроде постепенно истаивающих воспоминаний. Вы не такой.

— А вы кто — ангелы?

Я аж икнул от неожиданности. Хотя если подумать, то что ещё могло прийти в голову человеку, которого после смерти встречают какие-то странные люди, для которых всё происходящее вроде как само собой разумеется.

— Нет, мы просто тут работаем, — честно сказал я.

— На кого?

— На идею, блин!

Запас вежливости у меня иссяк категорически. Я всё-таки не кореец из сериала и не японец из анимешки, у которого с рождения прошивка — кланяться и повторять «аригато, клиент-сан». Я — русский человек, в моих венах кипит небо славян, мои предки свергали царя, громили фашистов и покупали акции МММ. Мы — мирные люди, но наш бронепоезд… И далее по тексту.

— Слушай, друг, — сбавил я немного тон. Понял, что хватил немного через край — чай, не в казарме духа кошмарю. — Давай-ка ты зайдёшь в номер, примешь душ, переоденешься и отдохнёшь. А потом к тебе кто-нибудь придёт и ответит на все твои вопросы. Ну или, по крайней мере, попытается.

Михаила Королёва, однако, моя вспышка не смутила.

— Что заставляет вас выполнять эту работу? — настаивал он, игнорируя открытую дверь. — Перед кем вы отчитываетесь?

Глава 15

— Лично я отчитываюсь перед Мстиславой Мстиславовной, — сообщил я гостю, мысленно добавив: «Хоть это и не твоё дело».

— Она — ангел? — тут же огорошил меня он.

— Не думаю, что за последние лет семьсот её так кто-то называл, но человек хороший. На ангела у нас больше Изольда походит, но она тоже отчитывается перед Мстиславой.

— Перед кем отчитывается Мстислава?

— В душе не… Кгхм. Никогда не задавался этим вопросом.

Клиент вздохнул.

— Что ж. В это я, пожалуй, готов поверить. Если при жизни меня окружали люди, которым было плевать на самые важные вопросы, то почему после смерти что-то должно измениться? Делай, что должно, там, куда тебя поставили, и не задумывайся. Благодарю. Я подожду кого-нибудь компетентного, вы правы.

Он зашёл в номер. Я закрыл дверь. С минуту постоял перед ней, обтекая.

Это что, меня сейчас обозвали пустышкой? Причём, надо сказать, небезосновательно обозвали-то.

Ладно, не буду к себе слишком строгим. Моя жизнь очень резко изменилась. И даже в этой изменённой жизни столько всякого напроисходило, что было не до вечных вопросов. Вполне хватало осознания, что я занимаюсь действительно важным делом, что я сопричастен высшим силам.

И в мироустройстве я, в меру сил и наличия времени, пытался разбираться, постепенно закрывая белые пятна. Но вот насчёт иерархической структуры почему-то мыслей не возникало.

А ведь действительно. Все видящие — обычные люди, которые жили обычными жизнями до тех пор, пока тем или иным образом не проваливались в призрачный мир. Там находился кто-то, кто объяснял правила игры. Но ведь тупо по логике: кто-то же должен был дать эти правила изначально! И наверняка кто-то должен следить за их соблюдением.

Вот взять нашу фирму, прости-господи. Когда Никита летом отдыхать уезжал, бывало, на целый месяц, он, конечно, оставлял нам инструкции, да и в целом, всё вполне понятно было, работники опытные. Но шло всё хорошо первые дня три. Потом как-то незаметно складывались сложные ситуации, в результате которых магазин оказывался закрыт в рабочие часы, клиенты требовали каких-то непонятных документов, подделывать которые мы не умели, звонили странные люди и спрашивали, будем ли мы гасить долг или собираемся банкротиться. Потом уж вовсе как-то незаметно появлялось пиво… В общем, к возвращению Никиты мы, конечно, приводили всё в порядок, но хаос без высшего догляда всё равно имел место.

Что уж говорить о нынешней системе. Да тут уже давно бы обходчики выставили проводникам ценник за свои услуги, проводники устроили забастовку, перед дверьми отеля выстроилась бы возмущённая толпа неподготовленных душ с транспарантами, а Заднепровье пошло бы войной на Ленинский район. В ходе ожесточённых боёв отделилось бы княжество Промышленного района и, объединившись с пожирателями, захватило бы село Талашкино…

В общем, много чего бы случилось. Однако, несмотря на некоторые тёрки между районами, всё вроде как функционировало стабильно. Здравый смысл подсказывал мне, что новый клиент прав: над всем Смоленском действительно должен кто-то сидеть. Равно как и над каждым городом.

С этой мыслью я спустился вниз и прошёл в кафетерий, где обнаружил всю компанию за привычным столиком.

— Новичок в 214-м, — сказал я, подходя. — Серьёзный парень, озабочен смыслом жизни. Думал, что после смерти получит все ответы и пока очень разочарован. Как бы возврат не запросил.

— А, — кивнул Денис. — Искатель. Вано — твой клиент.

Ван, ни слова не говоря, поднялся и направился к выходу. Я проводил его взглядом, после чего сел за столик. И только тут понял, что что-то не так.

— О. Привет ещё раз. Таки попалась?

Брюнетка рядом с Мстиславой была ни разу не Изольдой. За столиком сидела Минджи. Телохранителя закономерно не было — он был обычным человеком и проникнуть в призрачный мир не мог. Может, метался сейчас по отелю в поисках подопечной, лихорадочно передавая куда-то панические сигналы: «Хьюстон, у нас проблема! Гипс снимают, клиент уезжает!»

— Так ты знал, что она здесь остановилась⁈ — вскипела Мстислава. — Почему мне не сказал?

— Потому что Ким притащил клиента, и я его оформлял, — сказал я полуправду и тут же перешёл в атаку, которая, как известно, лучшая защита. — Изольду внедрили к маньяку, а вместо неё на ресепшене никого официально не оставили. Так что уж простите, но приоритеты пришлось расставлять самому. Я посчитал, что душу принять важнее, чем настучать. Она же не пожиратель, а видящая, проводница. В чём трагедия?

Пока я говорил, смартфон Минджи что-то негромко лопотал на корейском. Она с интересом прислушивалась к этому лопотанию. Потом заговорила, и переводчик выдал механическим голосом:

— Изольда — одна из вас? Внедрили к маньяку? Чем вы тут вообще занимаетесь?

— Не твоего ума дела! — Мстислава хлопнула по столу рукой. — И выключи эту свою штуковину шпионскую! А то если я выключу — то уже навсегда!

— Без этой штуки я не буду вас понимать, — отозвалась Минджи. — Вы готовы к диалогу на английском?

— Ха! — вздёрнула нос Мстислава.

— Я по-французски могу, — предложил Денис. — Латынь немного помню.

— Я — нет, — развела руками Минджи. — Тогда извините. Придётся либо смириться с моим переводчиком, либо просто меня казнить.

— Да никто тебя казнить не собирается, — проворчала Мстислава. — Мы понять хотим, за каким ты сюда припёрлась.

— Я же объяснила: у моей группы гастроли. Все мои девочки сейчас здесь, не могут меня найти. Не знают, что я сижу через столик от них в другом мире. Вечером у нас поезд в Санкт-Петербург, там тоже играем концерт.

— А о том, что визиты нужно согласовывать, ты, конечно, не знала? — Ядом в голосе Мстиславы можно было отравить всех рыб в аквариуме Даниила Петровича.

— Конечно, знала! Но я прибыла не как видящая, а как обычный человек. Я не знала, что прямо на меня выскочит неупокоенная душа, на которую кинутся полчища вонгви!

— Кого? — не поняла Мстислава.

— Наверное, так они пожирателей называют, — предположил я. — Там реально штук пятнадцать было. Если бы не Минджи, я бы сейчас тут не сидел. Ещё и Кондратия бы там же уложили, он сам, говорит, едва не поседел, когда увидел.

— Группа! Гастроли! — бухтела Мстислава. — А что, у тебя дома души все сами возносятся? Чего шлындраешь?

— Что я делаю⁈ — изумилась Минджи.

Кажется, переводчик не сумел адекватно одолеть богатство речи Мстиславы Мстиславовны.

— Блудишь где попало!

— Ай! Я пятнадцать лет работала с душами. Взяла отпуск. Мне хотелось немножко пожить другой жизнью!

— Вот-вот. Предательница.

— Я никого не предавала! У нас так все делают. Какой смысл в бессмертии, если всё время будет одно и то же?

— Нет, ну это уже совсем через край! — вновь закипела Мстислава. — Прекращай мне тут эту свою пропаганду!

— Да вы не волнуйтесь, — вмешался Денис. — Мы-то — кремень! Да, Тимур?

— Ничто нас в жизни не сможет вышибить из седла, — подтвердил я. — Мстислава Мстиславовна, давайте закончим этот допрос. Если бы не Минджи, Даша не вознеслась бы. Она помогла мне и Кондратию. По-моему, Минджи заслуживает, как минимум, завтрак за счёт заведения.

— По заднице вожжами она заслуживает. Детский сад развели! Мы-то ладно. А вот обходчики — те ещё трепачи. Уже наверняка весь Смоленск гудит. Значит, и до ангела дойдёт.

— До кого? — насторожился я.

— «До кого», — передразнила Мстислава. — А ты как думал, мы тут сами по себе сидим? От нечего делать придумали правила — и играем? Над каждым городом свой ангел имеется, ему мы и служим. Свет, который ты видишь, когда души возносятся, ангел призывает. Одно из правил: видящие служат там, где были призваны на службу. А если есть нужда куда-то ехать — всё нужно согласовывать. Потому что не в игрушки играемся! Волю дай — все в Москву уедут, а в других городах душам хоть и не возносись вовсе.

Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Мир призрачный, а проблемы у населения всё те же.

— А проводникам-то зачем в Москву? Ну, в реальном мире понятно — заработки больше. А в призрачном? Чем таким московские души принципиально отличаются от смоленских?

— Элементарно, друг мой, — улыбнулся Денис. — В Москве их просто больше. Так сказать, многообразие выбора. И проводников — тоже больше. В случае, когда душе не смог помочь один, поможет другой. Помнишь, я сравнивал нас с диагностами?

— Да помню. Если продолжать аналогию, реально как с врачами. Если один врач диагноз поставить не смог, ты идёшь к другому, в другую клинику. Так?

— Ну да. И для нас возможностей тоже больше. Опыт нарабатывается быстрее, осечек меньше — просто потому, что если ты не справляешься, душу, с которой работаешь, могут подхватить не четыре проводника, а сто четыре. Хотя, конечно, и своих сложностей в столицах хватает.

— У нас так же, — кивнула Минджи. — Я сама родом из небольшого города.

— Но живёшь ты в… — Вот чтоб я еще помнил столицу Кореи. Особенно с учётом того, что Корей, кажется, две. — … в большом городе?

— Да, живу в Сеуле. Но я переехала туда задолго до того, как проснулась.

— А когда ты проснулась?

До сих пор я этот вопрос напрямую никому не задавал. Догадывался, что он сродни чему-то типа «когда у тебя был первый секс?», и воздерживался. Сейчас само вырвалось. Больно уж запросто Минджи обращалась со смартом. А мне до зарезу хотелось проверить свою теорию — все ли проснувшиеся плюс-минус одновременно со мной отличают на фотках пустышек от непустышек.

Я задал вопрос — и тут же понял, что до сих пор, воздерживаясь, правильно делал. Лица собравшихся приняли выражение, которое бывает у взрослых уважаемых людей, когда в разгар светской беседы кто-то начинает вдруг вспоминать, как круто отрывались двадцать лет назад. «Помнишь, как ты тогда с балкона блеванул?»

Мстислава укоризненно покачала головой. Переглянулась с Денисом, тот развёл руками. Дескать, виноват, не предупредил молодого о правилах этикета. Но Минджи ответила спокойно.

— В пятьдесят девятом.

Я вздохнул.

— Давно… Жаль.

— Не прошлого века, а позапрошлого, — уточнила Минджи.

Шевельнула рукой. Чётки обвивали запястье в полтора ряда, почти как у Дениса.

— Угу. Вот теперь стало гораздо легче. Извини, я не хотел создавать конфузную ситуацию. Ты просто очень… современно выглядишь. А я хотел проверить одну теорию.

— Так проверяй. Кто знает — может, не такая уж я и старая? — Минджи рассмеялась.

Лукавая улыбка, щёки с ямочками. Я вдруг вспомнил, как она показала мне язык.

Блин! Вот, хоть убей — не могу поверить, что в позапрошлом веке родилась. Девчонка как девчонка. Хотя, справедливости ради, и про Дениса не скажешь, что с Наполеоном воевал. В манерах, речи проскальзывает, конечно, что-то нездешнее, но ведёт он себя как тридцатилетний, а не как старик. Видимо, когда человек решает присоединиться к видящим, и на руке появляются чётки с первой бусиной, он фиксируется в своём возрасте. И старше уже не становится.

Ну… не могу сказать, что я из-за этого расстроен. Меня мои двадцать семь вполне устраивают.

— Давай проверим. — Я достал смарт, показал Минджи страничку Евы. — Ты можешь сказать: эта девушка — пустышка или нет?

— Не пустышка, — едва глянув, уверенно объявила Минджи.

— Ну, вот! — обрадовался я. — Ты тоже это видишь?

— Что?

— Как у неё светятся глаза?

— Глаза? — Минджи удивленно посмотрела на фото. — Нет. Ничего такого не вижу.

— А откуда же знаешь, что она не пустышка?

— Эта девушка косплеит меня! А значит, ей нравятся мои песни. Как человек, которому нравятся мои песни, может быть пустышкой?

— Действительно, — ухмыльнулся Денис. — Вообще никак.

Минджи иронию не выкупила. У них в Корее, если судить по сериалам, с юмором вообще не очень.

— Понял, — вздохнул я. — Ладно. Нет так нет.

— Так я пойду? — подхватилась Минджи. Посмотрела на Мстиславу.

Та махнула рукой.

— Да ступай уж. Жалиться, так и быть, не буду. Но если в Петербурге так влипнешь…

— Не влипну!

— Откуда знаешь?

— Ну, я должна была исчерпать свой запас неудач. — Минджи снова ослепительно улыбнулась. — Впереди должно быть везение!

— А, — Мстислава покивала. — Ну, коли должно — значит, будет. Это уж непременно.

Минджи встала, прижала руку к груди и поклонилась.

— Не скажу, чтобы я была рада этой встрече, но за то, как всё закончилось — благодарна от души. Спасибо.

— Ступай, — повторила Мстислава.

Я думал, что немедленно после этих слов Минджи упорхнёт. Подружки и телохранитель в реальном мире её реально заждались. Но кореянка вдруг повернулась ко мне.

— Тимур. Я впервые в вашем городе. Ничего здесь не знаю. Ты сейчас очень занят?

— Совершенно не занят! — немедленно влез Денис. — Вот, вообще. В это время суток он у нас всегда свободен.

После этого мне уже, разумеется, ничего не оставалось, кроме как отправиться сопровождать Минджи в прогулке по городу.

Поначалу я напрягался, но быстро понял, что зря. Девчонки из группы Минджи и её телохранитель тоже отправились с нами, но шли позади, как бы сами по себе. А Минджи оказалась отличной компанией. И город ей был реально интересен — как и я сам, к огромному моему удивлению. Всё, что рассказывал, Минджи слушала с неподдельным вниманием. Есть вероятность, что даже запоминала. Когда Минджи увидела крепостную стену, глаза её загорелись.

— А залезть туда можно?

— Можно. Вон там билеты продают, — я махнул рукой.

С Минджи мы по-прежнему общались через переводчика в смарте. Сопровождающие трещали на своём языке, им и без гида было отлично.

— Но? — Минджи с хитрецой посмотрела на меня.

— Что — «но»?

— Ты не договорил. Вон там продают билеты. Но?

— Но там всегда толпа народу. Можно подняться в другом месте. Бесплатно. Только…

— Договаривай! — Минджи нетерпеливо подергала меня за рукав.

— Ну, там как бы, это… Не оборудовано, в общем. Сам за себя отвечаешь.

— Идём! — Минджи решительно схватила меня за руку. Повернувшись к своим, объявила: — вы можете подняться на стену тут. Если хотите. Если не хотите, просто подождите нас, мы ненадолго.

Девчонки принялись что-то бурно обсуждать. Голоса, как я понял, разделились. Карабкаться на стену в нарядных платьях и босоножках хотели не все. Телохранитель Минджи устремился за нами.

— Он от меня не отойдёт, — оглянувшись на телохранителя, сказала Минджи.

— Понимаю, чё. Работа у человека такая… Слушай, а как это вообще — быть эстрадной звездой? Ну, там, купаться в славе и всё такое?

Минджи рассмеялась.

— Быть звездой — тяжёлый труд. Пока ты востребован, ты постоянно под прицелом. Журналисты, фотокамеры, поклонники. Ты никогда не можешь быть уверен, что остался один. К тебе обязательно залезут в дом, в постель. Переврут то, что было, и придумают то, чего не было. А твоя обязанность — улыбаться и как ни в чём не бывало раздавать автографы. Рассказывать всем, как всё у тебя замечательно. В то время, как основная твоя задача — удерживаться на плаву. Делать так, чтобы следующий альбом был не менее успешен, чем предыдущий. Находиться под прицелом тяжело, но лишиться этого прицела, потерять популярность — вообще полный крах. Доводилось, наверное, читать о том, как такой-то или такая-то устал от популярности? Бросил всё, уехал в глухую деревню?

— Доводилось.

— Ну, ещё бы. Так вот: в девяноста девяти процентах случаев это враньё. Удаляются не потому, что устали от популярности. Тех, кто реально так поступает, можно пересчитать по пальцам одной руки. Удаляются, потому что понимают — популярность идёт на спад. И нужно попытаться заработать хотя бы на своём уходе. Все эти «последние концерты», которых и сотню можно дать, и всё такое прочее.

— Н-да. Интересная у вас жизнь.

Мы подошли к стене со стороны улицы Тимирязева. Взобраться на стену тут действительно можно. При определенных навыках… Минджи смотрела на выбоины в кирпичах. Как мне показалось, озадаченно.

Я развёл руками:

— Я предупреждал. Подъём — на свой страх и риск.

Глава 16

— Так чего же мы ждём? — Минджи улыбнулась.

Окей. Не ждём так не ждём.

Я полез первым. Обернувшись, увидел, что Минджи карабкается вслед за мной.

— Эти камни… Они ведь не обвалятся?

— Кирпичи, — поправил я. — Не должны. Хотя кто его знает.

— Тебе говорили, что у тебя очень своеобразный юмор?

— Слышал, ага.

— Ой!..

Минджи оступилась, покачнулась. Я поймал её за руку.

— Может, не надо дальше?

— Нет-нет, давай поднимемся! Просто не отпускай меня.

Телохранитель остался внизу, за нами не полез.

— Слушай. А то, что ты видящая, популярности как-то способствует?

— Тимур… — Минджи улыбнулась. — Ты, кажется, не понял. Прежде всего я — проводник. Оттого и не смогла пройти мимо, когда увидела пожирателей и эту несчастную девушку. Я не пропаду в любом случае, чем бы ни занималась. А популярность меня интересует лишь потому, что верю: мои песни делают людей лучше. И чем больше молодежи слушает меня, тем меньше пустышек мы получим, когда придёт срок… Ах!

Это мы закончили карабкаться. Смоленск, окутанный зеленью, сверкающий золотом куполов, лежал у ног во всей своей красе.

— Очень красиво! — сказала Минджи. — И так величественно. Эта стена, на которой мы стоим… Она столько раз защищала ваш город.

И замолчала. Прислонилась спиной ко мне.

Бывают люди, которые чувствуют, когда нужно замолчать. Оказалось, что Минджи из таких. Я думал, что первое, чем займётся, оказавшись здесь — выбором подходящего пейзажа для селфи. Но Минджи про фотки как будто и думать забыла. Мы просто стояли и смотрели на город у ног.

Я, кажется, и прежде что-то такое чувствовал. Притягивала меня эта стена. Хоть и не был здесь уже сто лет, а всё равно — приятно было знать, что она существует. Родство какое-то ощущал, что ли?

Когда появлялись враги, жители города прятались за стеной. А души, которые не могут вознестись, спешат к нам в отель. Для них такая стена — мы, проводники.

— Жалко, она не может защитить от тех врагов, что изначально внутри, — вздохнул я.

— Ты про вонгви? — Минджи повернулась лицом ко мне. — Они практически не опасны, если только у них не появится предводитель.

Минджи рассмеялась над своими словами, будто они были невесть какой шуткой. Наверное, и правда были — местечковой, для своих. Однако глядя на моё лицо, Минджи резко прекратила смеяться.

— Тех вонгви, которых я видела, кто-то объединил? — приглушенным голосом спросила она.

Я кивнул.

— Погоди… Маньяк, ты говорил про маньяка! Он собирает жертвы?

— А ты откуда об этом знаешь⁈

— Потому что все они делают одно и то же! Мы столкнулись с таким лет сто назад. Он не был похож на обычного вонгви, выглядел как человек. И они его слушались.

— Наш такой же. А зачем ему души? Жрать?

— Нет! Ему нужно восемь душ, чтобы провести ритуал.

— Какой ритуал?

У меня начали зарождаться нехорошие предчувствия…

— Смотри. Вонгви не верят в Свет. Они думают, что жить нужно здесь и сейчас, в призрачном мире. Считают, что он идеален. Нет множества человеческих забот и есть множество преимуществ.

— Так. И?

— Но им противостоят видящие. А вонгви хотят, чтобы все неподготовленные души оставались в призрачном мире. Чтобы из одних получались вонгви, а из других — корм для вонгви.

— Н-ну-у-у, логично. Есть какой-то смутно ощущаемый изъян в этой логике, но не на поверхности, потом найду. Дальше?

— Смотри! Кто большой и сильный ненавидит Свет и нашёптывает людям, что они — самые умные и могут обойтись своим умом?

Особо религиозным я никогда не был, но тут ума хватило. Я присвистнул.

— Ты понял, — кивнула Минджи. — Сто лет назад нам пришлось уничтожить предводителя вонгви. Если бы мы этого не сделали, для людей исчезла бы возможность Света. И, возможно, тот, кто там, — Минджи показала наверх, — вмешался бы. Кто знает, к каким последствиям бы это привело… Теперь ваш черёд одолеть предводителя вонгви.

— Мы как раз над этим работаем…

— Плохо работаете, — вынесла неумолимый вердикт Минджи. — Вы хотя бы сказали об этом ангелу?

Я промолчал. Не стал напоминать, что о существовании ангелов узнал пару часов назад.

— Ангел очень редко вмешивается. Но это — очень серьёзная ситуация! Я надеюсь, что вы справитесь.

— Мы постараемся. Что-то ещё можешь рассказать? Насчёт этого ритуала?

— Восемь неподготовленных душ.

— Это я уже понял.

— Сколько он уже собрал?

— Ни одной, — не без гордости сказал я.

— То есть, вам ни об одной не известно, — тут же подрезала мне крылья Минджи.

— Но… Но ведь…

— Нельзя недооценивать предводителя вонгви! Это — худший человек. Но будучи худшим, он сумел сохранить человеческий облик и устроиться там, где остальные лишь гостят. А значит, он очень и очень силен.

Помолчав несколько секунд, я не выдержал и спросил:

— Слушай, я среди видящих недавно. Мне вот что интересно: как вы это делаете? Исчезнуть в одном месте, появиться в другом?

Когда Мстислава, Изольда и Вадим заявились ко мне домой и потом исчезли — это они просто сквозанули в призрачный мир, и я их видеть перестал — то до меня дошло без пояснений. Так я и сам теперь могу фокусы показывать, без куска хлеба не останусь, если из «Мегасферы» попрут.

Но были случаи, когда списать на призрачный мир не получалось. Взять, например, Маэстро, который просто тупо исчезал уже из призрачного мира. С учётом того, что в реальный он, по причине мёртвости, переходить не мог, это странно. Или Минджи. Она просто появилась тогда у нас на пути. Хотя вообще никак не могла обогнать, стартовали-то из одного клуба.

А то вдруг я тоже так могу? А мне, может, как раз надо?

— Соберёшь десять бусин — тоже сможешь так, — улыбнулась Минджи.

Ах, вот оно что. Бусины — это, значит, не просто украшение и напоминание. Они дают какие-то бонусы по мере накопления. И почему мне об этом сразу не рассказали? Фаталисты, блин.

— А предводитель вонгви почему тоже так умеет?

Минджи таращилась на меня не меньше минуты. Потом медленно произнесла что-то. Переводчик смазал эффект, бодро протараторив электронным голосом:

— Потому что у него точно есть души, о которых вы не знаете.

Вниз спустились в подавленном настроении. Минджи, увидев обломок кирпича от стены, наклонилась за ним. Я остановил её, удержав за плечо.

— Не надо. Примета плохая. Стена не прощает тех, кто разбирает её на части.

Минджи отдёрнула руку и сделала шаг назад. Поклонилась стене.

* * *

После прогулки я проводил Минджи на вокзал, посадил всю группу на поезд и мысленно перекрестил отходящий вагон. Пошёл к остановке. Трамвай прибыл синхронно со мной, я запрыгнул в него и, заняв сидячее место, задумался в ожидании кондуктора.

Значит, души питают Маэстро силой. Хм. Ну, если начать прям дотошно разбираться, то тогда, на берегу пруда, у него была в плену Даша. Которую мы освободили, и которая вознеслась. То есть, как будто бы, нет причин полагать, что Маэстро успел потырить ещё чью-нибудь душу… Или есть?

Блин, тогда-то, перед отелем, когда он на «стрелку» приходил — тоже ведь исчез! Вот собака! И никто из наших не сообразил? Наверное, просто раньше не сталкивались с подобным. Это, собственно, уже из разговоров ясно было — вождь пожирателей у моих коллег первый в практике. Корейцы нас в этом плане обскакали.

— Восемь неподготовленных душ, — пробормотал я себе под нос. — Значит, мы сейчас просто обязаны допустить, что семь у него уже есть. И где их искать, спрашивается?

Дашу Маэстро точно хранил отдельно от всех. Минджи была права: он — невероятно умная сволочь. Все яйца в одну корзину не складывает. Наверняка, кроме Никиты, у него есть и другие поставщики. Ну или тупо самотёк. Город всё же не два квадратных метра, а обходчиков не хватает. Если грамотно рассредоточить пожирателей и самому ушами не хлопать, наверняка получится разжиться.

Положим, Дашу мы нашли благодаря случайности. Даниил Петрович углядел нездоровый движ напротив дома. Маэстро, получается, факапнулся дважды: первый раз, окучив моего непосредственного директора, а во второй — устроив тайник напротив дома человека, который способен видеть призраков. Снаряд дважды попал в одну воронку. Судьба, боюсь, сдала нам все возможные козыри.

И бегать по городу в поисках душ — нерентабельно. Даже если повезёт, и мы кого-то найдём, Маэстро быстренько изобразит замену. А мы таким образом, по сути, превратимся в винтик механизма, который убивает людей и поставляет души наверх. Как будто мы — врачи, которые сперва заражают пациентов инфекциями, а потом их героически лечат… Нет, так не пойдёт.

Как же тебя переиграть, сволочь ты этакая⁈ Даже если мы сейчас прихлопнем Маэстро на операции с Изольдой, где-то останутся спрятанные условно семь человеческих душ. Которые либо со временем растворятся, либо их сожрут наши суровые смоленские вонгви.

Конечно, если на одну чашу весов положить восстание сатаны, а на другую — семь человеческих душ, то сатана перевесит. Потери можно считать допустимыми. Чисто математически они, безусловно, оправданы.

Но я представил себя на месте одного из этих несчастных. Вот я умер. Ничего не понимаю, кроме того, что я существую, значит, есть жизнь после смерти! Ура! Но вот ко мне прилетают какие-то страннорылые твари, хватают, запирают в подвале. Я мечусь там, зову на помощь, меня никто не слышит. Что это? Ад? За что, почему⁈ Я ничего не знаю и только слабею день за днём, угасаю, как догорающая свеча.

Подобно новому клиенту Михаилу, вновь и вновь задаюсь вопросом: что это было? Зачем? Почему? А в ответ…

— Проезд оплачиваем.

— Твою мать! — Я подпрыгнул на сиденье. — Господи боже, простите, пожалуйста, я задумался.

И начал шарить по карманам в поисках налички.

Налички, кстати, оставалось небогато. Конечно, меня спасли из квартиры за неделю до оплаты аренды за следующий месяц, так что кое-какой пул имелся. И кормили, в основном, бесплатно. И всё-таки деньги имеют отвратительное свойство заканчиваться. Что мы делаем в таких случаях? Правильно, идём к Никите…

Блин. Никита… Ну, прежде чем его посадят, надо бы зарплату выбить, а то потом хрен кому чего докажешь. И что будет с фирмой после? А договор с Даниилом Петровичем? Мысли, конечно, пустышечные, но никуда от них не денешься. Пока ты человек из плоти и крови, деньги нужны. Соответственно, вопросы нужно решать.

Знать бы ещё, как…

Когда рассчитался, телефон в кармане завибрировал. Посмотрел — сообщение от Олега. «Здорово никита корпорат завтра приедеш».

Н-да. Изольда, блин, за один день на мобильной клавиатуре научилась большую букву ставить, а Олегу и ста лет не хватит. И как вообще это расценивать? Вопрос? Приказ?

Тут же пришло второе сообщение, на этот раз — от «Марии Яновской».

«Здравствуй, Тимуръ. Завтра вѣчеромъ послѣ работъ Никита собирается устроить нѣкiй банкѣтъ для сотруднiковъ. Мнѣ кажѣтся, он что-то задумалъ. Ты вѣдь тожѣ сотруднiкъ, ты прiдёшь?»

Не сдержавшись, я напечатал в ответ: «Ты где нашла ять⁈»

«Скачала въ сѣти Интѣрнѣтъ спѣцiальную клавiатуру».

Ну, блин… Впрочем, всё логично. Если Изольде на рабочем месте настолько нефиг делать, что она научилась скачивать в «сети Интернет» кастомные клавиатуры и устанавливать их, значит, освоилась. Я, помнится, так скорочтение освоил по методичке — тоже летом в магазине бездельем маялся.

«Да. Может быть. Не знаю», — ответил я на изначальный вопрос. Потом скопировал и переслал то же самое Олегу.

Понятия не имею, стоит ли идти. С одной стороны, не прийти — подозрительно. С другой, если насчёт меня Маэстро Никиту предупредил, то мой приход его насторожит. С третьей… А что там с третьей? Забыл. В общем, дофига сторон.

Первым делом я отстучал эсэмэску Кондратию: «Вечером Н устраивает корпоратив. Изольда присутствует. Насторожились».

Спустя минуту пришёл ответ: «Да».

Видимо, это аналог «ок» от старшего поколения. Ну, ок, чё.

Подняв голову от телефона, я обнаружил, что трамвай уже открывает двери на остановке «Современник». Вскочил и бросился к выходу. Дверьми едва не прищемило, но вывалился на свободу, укрепив у кондукторши впечатление о себе, как о психе каком-то. Назаплетают дредов, наширяются марихуаной — и катаются на трамваях, дегенератское поколение…

До отеля пошёл пешком — немного проветрить голову. Давно не приходилось проводить целый день с девушкой, за которой, к тому же, по пятам ходят телохранитель и группа поддержки, а общается она так, будто смотришь пиратский фильм из девяностых: сначала корейская речь, в которой не понимаешь ни слова, потом равнодушный перевод. Психологически тяжело, оказывается. Хочется хоть немного побыть одному, восстановить энергетический баланс.

Баланс я восстанавливал ровно до отеля. Точнее, до кафетерия — куда притопал с расчётом перекусить чем бог послал. В кафетерии внезапно оказалось, что мироздание немного промахнулось и вместо жратвы послало Вана. Судя по тому, что при виде меня он поднялся, сидел здесь не просто так.

Мстислава догадку подтвердила.

— Ван тебя ждёт, Тимур.

— Круто, чё. Прямо нарасхват я сегодня. А поесть сначала можно? Или еда — для слабаков?

Ван всем своим видом изобразил, что с последним утверждением полностью согласен. Я сделал вид, что пантомимы читать не умею.

Было бы реально что-то срочное — он бы меня уже схватил за руку и потащил за собой. А то и, чем чёрт не шутит, на мобильный позвонил бы. А раз ничего подобного не происходит, значит, не настолько оно и срочно.

Демонстративно не замечая испепеляющего взгляда Вана, я уселся за стол. Мстислава спорить не стала. Убежала за прилавок, вернулась с глиняной миской. Румяные куски шашлыка источали изумительный аромат. Я чуть слюной не подавился, с утра не ел толком.

— Не, ну я всё понимаю. Но шашлык-то у вас откуда, Мстислава Мстиславовна? Только не говорите, что на парковке мангал стоит. Я там только что проходил, ничего не видел.

Мстислава самодовольно улыбнулась. Поставила передо мной блюдо, на котором лежала тандырная лепёшка. И второе блюдо, с нарезанными огурцами, помидорами и мелкой молодой картошкой, сваренной прямо в кожуре.

— Шашлычную за перекрёстком знаешь?

— Знаю.

— Ну, вот. Анзор — мой старый знакомый. Я ему выпечку, он мне мясо.

— Понял. — Я принялся за шашлык. — У меня в связи с этим единственный вопрос. А незнакомые вам люди в Смоленске есть?

— Мало, — не моргнув глазом отозвалась Мстислава.

Н-да. И поди знай — может, и правда. Поведёшься с видящими, ещё и не в такое поверишь… Ладно. Лучше буду насыщаться. Голову я сегодня и так уже поломал изрядно. И это пока ещё не делился ни с кем своими думами по поводу Маэстро.

— Если надеешься испортить мне аппетит — напрасно, — впиваясь зубами в мясо — оно оказалось ещё более вкусным, чем выглядело, — сказал я Вану. — Я пять лет в универской столовке питался. Меня такой ерундой не проймешь. Лучше расскажи пока вкратце, что там у тебя? Чтобы потом время не тратить.

Ван промолчал. Заговорила Мстислава.

— Душа, которую ты зарегистрировал сегодня…

— Михаил Королёв? Искатель смысла?

— Да.

— И что он? — Я закинул я рот картофелину.

— Ван считает, что смысл ни при чём. Михаила держит не этот вопрос.

— А какой вопрос его держит? Лидию Ивановну вот, помню, американский президент беспокоил.

— Никакой. Его держит обещание.

Я вопросительно наклонил голову. Мстислава принялась объяснять.

— Люди чрезвычайно любят разбрасываться обещаниями, особенно под влиянием чувств. Все эти «я тебя никогда не забуду», «никогда не брошу». «даже после смерти буду любить», и всё такое. Если болтают бездумно — пёс бы с этим. Но если клятва произносится искренне, если в момент, когда звучат слова, человек верит в них от всего сердца, они могут его привязать к другому человеку.

— В смысле?

— В прямом. Михаил не может вознестись, потому что его душа привязана.

— К кому?

— Понятия не имею. Но Ван уверен, что держит его обещание.

— Подождите. Но он же говорит, что пытается понять смысл бытия?

— Говорить он может всё, что угодно. И смысл понять, возможно, действительно пытается. Но держит его не это. Уж привязку к реальному миру от душевных метаний Ван отличит.

— Ван — молодец. А я при чём?

— Клиента надо разговорить. Понять, кому он дал обещание. Скорее всего, это было так давно, что сам уже не помнит. Всё поменялось, у него другая жизнь. Вы с этим парнем — ровесники, говорить будете на одном языке. У тебя шансов больше, чем у любого из нас.

Я посмотрел на Вана.

— Пожлал? — мрачно спросил он.

Глава 17

Ван сверлил меня взглядом до тех пор, пока я не проглотил последний кусок. Охренительно настырный, всё-таки. Дождавшись, пока закончу с трапезой, Ван немедленно двинулся к двери.

— Стой, — окликнул я. — У тебя книжки есть?

Ван посмотрел с недоумением

— Ну, какие-нибудь ваши китайские. Надо ж с чего-то разговор начать. Парень-то, сразу видно, из тех, кто к жизни относится так серьёзно, как будто она у него одна.

Ван шутку не оценил. Но перед тем, как отправиться к клиенту, зашёл к себе в номер. Меня не пригласил, я ждал снаружи. Ван вынес талмудину в потертой кожаной обложке. На китайском, ясен пень.

— Реально, что ли, в храме каком-то подрезал? — удивился я.

Ван молча сунул книгу мне в руки. И захлопнул дверь.

— Не за что, — буркнул я. — Всегда рад помочь.

Поднялся на этаж, где разместили Михаила Королева. Подошёл к номеру, постучал.

Открыли не сразу. Увидев меня, Михаил Королев удивлённо приподнял брови.

— А где ваш коллега?

— Отдыхает, мы посменно работаем. Сдал смену мне. А вам, вот. Просил передать. — Я сунул в руки Михаилу талмуд.

Заметил мелькнувшее у него в глазах уважение. Значит, правильно сделал, что попросил у Вана книгу. Клиент — из тех, кто словам, написанным на бумаге, доверяет больше, чем произнесенным вслух. Бывают такие люди — которых, если они где-то о чем-то прочитали, фиг разубедишь. А тут я вон какую серьёзную штуку притащил. В такой книговине фигни не напишут, ясен пень.

— Но это китайский язык, — озадачился Михаил.

— Ничего, — ободрил я. — В следующий раз я тебе словарь принесу. Или, если хочешь, можем какое-нибудь приложение поискать… Ничего, что я на «ты»?

— Ничего, — Михаил махнул рукой. — Вот уж это точно — последнее, что меня беспокоит.

Про Михаила я уже знал, что погиб он до обидного нелепо. Бежал за маршруткой, поскользнулся на мокром асфальте. Ударился виском о бордюр и умер на месте.

Михаил листал талмуд. Я наблюдал за ним и всё больше укреплялся в мысли, что диагноз Ван поставил правильно. Вопрос о смысле бытия Михаила, может, и интересовал, но это однозначно было не то, что его держало. Если бы было то, Михаил немедленно насел бы на меня с требованием открыть приложение или, на худой конец, раздобыть словарь. А он просто листал страницы книги — как будто наслаждался шуршанием.

Я же смотрел на Михаила и категорически не мог представить его влюбленным и болтающим всякую романтическую чушь. Такие парни не влюбляются. Они долго раскачиваются, а потом просто берут избранницу за руку и ведут в ЗАГС. Без всяких там стихов, цветов, гуляний под луной, скандалов и примирений. Драма — это разгул воображения, а у таких ребят с воображением туго. У них всё просто и ясно: полюбил — женись. Ипотеку бери, детей рожай.

Хоть расшибись — не могу представить ситуацию, в которой Михаил клянётся кому-то в любви до гробовой доски. А если верить Мстиславе, то и после.

— Ты женат? — решил я зайти издалека.

— Нет. — Михаил заметно удивился. — Зачем? Сначала надо на ноги встать, а потом уж.

— Угу. А кто ты по профессии?

Болтали мы часа два. После чего я понял, что выдохся — не приблизившись к ответу на интересующий вопрос ни на шаг. Посоветовал Михаилу отдыхать и сам потопал к себе.

Увидев Вана, сидящего на полу в коридоре у моей двери, не удивился.

Ван вопросительно посмотрел на меня. Я покачал головой.

— Глухо. Как в танке. Никакой любви до гроба он никому не обещал. Отношений-то никогда всерьёз не заводил. Искренне считает, что до тех пор, пока у тебя не появится приличный заработок, в эту сторону даже смотреть не стоит.

Ван помолчал, глядя, как я открываю дверь. Дождавшись, поднялся с пола и вошёл вслед за мной.

— Как раз собирался спросить, не хочешь ли зайти, — буркнул я. — Пива хочешь?

Ван молча уселся в кресло в гостиной.

— Могу чайник поставить.

Ван молчал.

— Ну, как хочешь.

Я наполнил из пятилитровой бутыли чайник.

— Кем? — спросил Ван.

— В смысле? Кем он работает? Менеджером по чему-то, я не запомнил. Мечтал о повышении, но не проканало. Вместо него начальником отдела, или чего-то там ещё, другого назначили. Он как раз увольняться собирался, варианты подыскивал.

— Где?

— Где работал?

Ван кивнул.

— Да недалеко отсюда. Он это гордо назвал «бизнесцентром». Хотя, если ничего не путаю, здание — бывший заводской корпус. А напротив — длинный такой подземный переход, знаешь?

При слове «переход» Ван вдруг насторожился.

— Подземелье?

— Ну… Можно и так сказать.

— Пошли.

Ван решительно поднялся. Я знал его уже достаточно давно, чтобы не сомневаться — меня за собой потащит независимо от моего желания. Неважно даже, живого или мёртвого. Соответственно, мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

Машину мы оставили рядом с тем самым «бизнесцентром». Сейчас, в темноте, хоть не видно, какой он обшарпанный. Спустились в переход.

Ну… Да. В криминальных боевиках такие декорации любят. Тусклые лампы, стены в граффити, на полу лужи от недавнего дождя. Днём, наверное, ничего. А сейчас, ночью — я бы отсюда постарался свалить как можно скорее. Жутковатое ощущение. Хотя, объективно, бояться нечего.

— Ну и что мы тут делаем? — спросил я у Вана.

Тот замер в задумчивости у входа в тоннель. И вдруг громко, отрывисто выкрикнул:

— А!

Голос раскатился по всему тоннелю. Гулким эхом отразился от стен.

— А!!! — ещё громче выкрикнул Ван.

Голос тоже прогрохотал громче.

— Ты сдурел, что ли? — Я дёрнул Вана за рукав. — Чего орёшь?

Ван посмотрел на меня. Лицо его сияло.

— Обещал. Себе. Тут. — Ван обвёл рукой тоннель. — Сильно обещал! — Подошёл к одной из стен. Коснулся грубо намалеванного непонятного символа, покачал головой. — Лисуют… Сами не знают, что лисуют! Вечность, — Ван ткнул пальцем в символ. — А он кликнул! Гломко. Отлазилось. — Ван снова обвёл рукой тоннель.

— Подожди. Хочешь сказать, Михаил поклялся в чём-то самому себе? — Ван кивнул. — А оттого, что выкрикнул обещание в тоннеле, звук усилился — и клятва стала крепче? И теперь — это она его держит? Обещание, данное самому себе⁈

Ещё один кивок. Теперь уже торжествующий.

— Ну, блин…

Я только головой покачал.

* * *

— Откуда ты знаешь про подземный переход? — Михаил смотрел на меня изумленно.

— Вот это сейчас вообще не важно, поверь. Просто ответь. Ты ведь выкрикивал что-то, когда шёл по этому переходу?

Призраки, оказывается, умеют краснеть.

— Да там уже не было никого…

— Да я понимаю, прилюдно орать не станешь. Поздний вечер был?

— Ну да. Я на работе задержался. Ждал, пока начальник освободится.

— И что ты кричал?

— Да зачем тебе?

— Неважно. Что?

— Ну, я матом…

— Ничего, я не первоклассница. Повтори, что кричал?

Михаил повторил. Я, осознав суть, произнёс те же слова.

— Серьёзно⁈ Ты поклялся, что уволишься⁈

Если отбросить непристойную брань и отжать эмоции, то именно это Михаил и пообещал. Вообще, у меня возникло ощущение, что если б не это обещание, то он бы с полпинка вознёсся. Клиент явно был готов увидеть вечность. Самоходом бы не взлетел, всё же на земное существование завязка есть, но одного простого разговора хватило бы за глаза.

Тут я в растерянности моргнул. Спрашивается, а откуда я вот это всё знаю? Что сам бы не взлетел, что хватило бы короткого разговора? Опыт, что ли? Да у меня того опыта — с гулькин нос. Через годик можно будет о чём-то говорить, а пока — даже самому не смешно. Тогда что? Какое-то чутьё видящего проводника? Возможно.

Мелькнула мысль упасть с вопросами на Мстиславу, но я тут же себя одёрнул. Чего уж совсем-то как маленький, блин. «Крошка сын пришёл к отцу и спросила кроха». Можно иногда и самому чего-то понимать, хотя бы пытаться. Если бы пещерный человек, найдя камень, поднял его к небу и заорал: «Это чё? Где инструкция? Где сертификаты безопасности? Я что с этим делать должен⁈» — мы с Михаилом сейчас сидели бы в какой-нибудь пещере у костра, в шкурах мамонтов.

— Я три года работал, не щадя себя, — процедил Михаил сквозь зубы. — Работал лучше всех. Забывал про выходные, ни разу не брал отпуск. Мне обещали карьерный рост!

— Дай угадаю. Карьерный рост действительно был, но у тех, кто пришёл позже тебя и работал на отвяжись?

Михаил опустил голову в знак согласия и скорби по безмозглому человечеству.

— Ну так это — классика же. Кто везёт, на том и едут. Повышают тех, кто языком работать умеет. В каком-нибудь из смыслов этого выражения. А тех, кто результат даёт — зачем повышать? Станешь начальником — работать кому? Фирма-то, небось, небольшая?

Выяснилось, что фирма и вправду — крохотная, сродни нашей, аквариумной. И даже профиль схож: занимаются водой.

— Начинали с доставки, — рассказывал Михаил. — Офисы, корпоративные клиенты. Потом с частными лицами стали работать. Я заказы обрабатывал, распределял. Систему с окнами сам, между прочим, внедрил!

— В окна, что ли, бутылки пропихивать? — не понял я.

— Да нет! — Михаил даже разозлился. — Заказчик выбирает не конкретное время, а временное окно доставки. С десяти до часу, с часу до четырёх.

— А, ясно. Слушай, а круто! — невольно восхитился я.

Почему-то мне такая здравая идея ни разу в голову не пришла. Я всегда с клиентами договаривался на «примерно в два». В результате то и дело либо освобождался раньше и час-полтора балду пинал, либо безбожно опаздывал. А тут — окна. Гениально! Жаль, что теперь клиент всего один, и систему не протестируешь. Впрочем, чего это я — нет, не жаль, конечно.

— Ещё бы! — принял похвалу как должное Михаил. Видимо, заниженной самооценкой не страдал, вполне здраво оценивал свои достижения. — Эффективность работы возросла на двести процентов! Если бы не я, они бы так и обслуживали узкий круг корпоративных клиентов. Даже рекламы не было! А я и соцсети развивал. Таргетолога нашёл — однокурсника бывшего, брал недорого. И что ты думаешь?

— Что я думаю?

— Ты думаешь, я хотя бы премию получил?

— Нет, конечно.

— Ну разумеется! Рекламный отдел создали. Директор трижды обещал, что я его возглавлю, уйду на зарплату в два раза выше. А в результате…

— А в результате возглавил его сын директора.

— Нет, сын друга директора. Заканчивал что-то по рекламному менеджменту.

— Н-дя. И чего ж ты сразу не уволился?

— Так потому что директор мне сказал, что скоро филиал откроем в Гагарине! И я этот филиал возглавлю. Зарплата в три раза выше, полный карт-бланш на управление, корпоративная квартира, машина!

— Миш…

— Что «Миш»? Что «Миш»⁈ Ну давай, скажи, что я — лох несчастный!

— Ну… не скажу, конечно…

— Сколько раз думал уйти. Но уже воспринимаешь всё это — как своё детище, понимаешь? Столько труда вложено. Всё знакомое, друзья, коллеги… В общем, ушёл опять в работу. Начал тему с автоматами поднимать.

— Правильно! Вооружённое восстание — лучший аргумент пролетариата против эксплуатации буржуазным классом.

— Чего?.. Автоматы по продаже воды в розлив.

— А. Ну, тоже хорошо.

— Поляну-то уже хорошо поделили, войти трудно было. Я сутками над картой сидел, высчитывал, где и как людям ходить удобно, покупательскую способность прикидывал, демографический момент учитывал, в свободное время на места ездил, смотрел. Пятнадцать автоматов в результате поставили. Пятнадцать! Сверхприбыльных! При такой конкуренции! А у меня уже мысли — как на рынок бутилированной воды выйти, в супермаркетах встать. А потом, знаешь ли, газировки подключить — уже не сильно сложно будет.

— Серьёзно.

— А я несерьёзно не умею.

Михаил встал и возбуждённо забегал по номеру.

— И вот я у директора в кабинете. Он отлучился, я зашёл. У нас это запросто, мы с ним на «ты» уже давно, без церемоний. На столе у него смотрю — документы лежат. Как дёрнуло что-то, глазами пробежал… А филиал в Гагарине уже работает. В минус, конечно. Но работает. Больше полугода.

— О-бал-деть…

— И даже тут ещё я умудрился подумать: ну, наверное, Александр Андреич отчёты проанализировал и сейчас мне скажет: езжай-ка ты в Гагарин, Миша, спасай ситуацию, принимай точку. Уже даже представил, что там наворотить успели, и как я буду выкручиваться. С нуля начинать никогда не боялся, даже с минуса — только интереснее. На готовое приходить — радости мало. И вот заходит Александр Андреич. По лицу видно: сразу понял, что документы я видел. Смутился, в стол их спрятал. И говорит мне: «Знаешь, Миша, я тут был в Москве. Посмотрел — а там ни одного автомата с водой! Представляешь? Ни единого! Только доставка и магазины. А в кранах там — сам знаешь, хлорка галимая. Это ж незанятая ниша! Ты в свободное время подумай, а? Если на Москву выйдем — это ж какие возможности! Сразу с автоматов начать. Поначалу немного, в центр не полезем. Тут главное — как-то рекламу дать, по районам, чтобы у людей понимание сложилось: можно взять бутылку пятилитровую, прогуляться к автомату — и рублей за пятьдесят её наполнить. У нас — за двадцать пять, но то ж Москва, там подороже сделаем. Акцент на то, что ждать не надо, за тару переплачивать каждый раз не надо. Как-то так подать, чтоб молодёжь зацепило, чтоб поняли: это круто, модно и экологично, а не отстой, как в совке, с бидонами за молоком стоять. А я тебе, вот, премию выпишу».

— Выписал?

— Выписал. Пять тысяч рублей, впервые за три года. Наобещал, что будет в Москве филиал, что я там сяду, и зарплата в пять раз против теперешней… Ну и вот иду я через тот переход. А в голове мысли крутятся, как на Москву выходить, как-то, как сё… Потом вспомнилось, что Андреич сказал: «в свободное время». То есть… Ну, вот меня и перекрыло. Заорал.

— Да тут кто угодно бы заорал. В случае удачи на этот филиал в Москве уже, поди, очередь из друзей и родственников. А если не получится — ты сам виноват.

Михаил, остановившись возле окна, опустил голову. Высказался — и выдохся полностью.

Ситуация, однако, выписывалась прелюбопытная. Призрак не может вознестись, потому что обещал уволиться «в» и «на»… В некоторый орган и на орган, противоположный по значению, если дословно. И вот тут два сразу сложных момента. Во-первых, Михаил мёртв, и уволиться ему технически нереально. А во-вторых, даже если он уволится — расценит ли «система» это как увольнение «в» и «на» соответствующие органы?..

Ну, не попробуешь — не узнаешь.

— Жди здесь, — сказал я, вставая. — Отдыхай и набирайся сил. Завтра утром будем проводить безумную операцию.

* * *

Денис остановил мотоцикл перед бизнес-центром. Я, шёпотом выражаясь, слез. Достал из-за пазухи шкатулку.

— Тебе нужно попробовать себя за рулём, — сказал Денис. — Ты никак не хочешь проникаться эстетикой. А между тем, мотоцикл — это…

— Отстань.

— Ну ты же сам сказал, что тебе не нравится бесконтрольно болтаться посреди дороги. А за рулём у тебя будет контроль. Кстати говоря, кроме шуток: настоятельно рекомендую накопить на личный транспорт. Сэкономишь на перемещениях по городу.

— Это как так?

— Мой мотоцикл и рыдван Вана числятся на балансе отеля. ТО и заправка за счёт фирмы.

— Ого. Ловко вы устроились, однако.

— Помощь нужна?

— Не, справлюсь. Подожди тут.

— Без проблем, друг. — Денис привалился к седлу. — Делаем одно дело, гребём в одной лодке. Жду.

Против ожиданий, попасть в кабинет начальника Михаила, Александра Андреевича, удалось очень легко. Я дольше искал нужное помещение. А потом было всё просто: девочка на ресепшене с профессиональной улыбочкой. До Изольды, конечно, далеко, но старается. Узнав, что я принёс некоторые сведения о Михаиле, тут же указала на дверь директора и, схватив трубку, по внутренней связи что-то доложила.

И вот я тут. Кабинетик весьма скромный, стулья — скучные, просиженные. Сам Александр Андреевич обнаружился в весьма интересном положении. Возле стены стоял блочный тренажёр, и лысый широкоплечий мужчина годов пятидесяти с лишним пыхтел, тягая в сидячем положении изрядный вес. Кажется, прокачивал верхний отдел спины. Хотя, впрочем, не разбираюсь, бодибилдинг — не моё.

— Ага, — выдохнул Александр Андреевич. — Щас! Ты от Мишки, да? Чего с ним, заболел?

Я молча, с достоинством сел в кресло для посетителей и открыл шкатулку. Александр Андреевич наблюдал с любопытством. Он, конечно, не видел, как из шкатулки вылетел его самый лучший и самый недооценённый сотрудник и встал рядом со мной.

А вот Михаил Александра Андреевича очень хорошо увидел. Сразу сжал кулаки и стиснул зубы.

— Михаил Королёв, — сказал я, — больше на работу не придёт.

Глава 18

Александр Андреевич выпустил ручку, и блоки тренажёра с грохотом упали. Не обращая на это внимания, директор достал откуда-то из-за спины небольшое полотенце, вытер лицо и шею. Уставился на меня.

— Что значит, «не придёт»? Да тут бардак! У нас, вон, все смены перепутались, этот дебил Яшка маршрутную карту продолбал, клиенты звонят с утра! Предупреждать можно хотя бы, если забухать собрался? Ты Королёву передай, что ещё один такой прокол — на штраф у меня влетит! Я ему премию, главное, выписываю, а он… Нельзя, нельзя к людям хорошо относиться, сколько раз зарекался! Не ценят. Как слабость воспринимают — и на шею, и на шею!

Тут директор снова схватил рукоятку и потянул вес на шею.

— Вы меня, кажется, не поняли, — покачал я головой. — Всё, Михаила больше нет. Он устал терпеть неуважение.

— Не так, — процедил сквозь зубы Михаил. — Скажи ему, чтобы нахрен шёл!

— Михаил просит вам передать дословно следующее: «Иди ты нахрен со своей шарагой, Андреич! — исправился я. — Если думаешь, что я без тебя сдохну — ты протеина пережрал, он тебе в голову ударил. Это ты без меня сдохнешь! Вот сейчас за месяц рухнешь на прежние доходы — со своим „Лексусом“ кредитным, с ипотекой на восемьдесят лямов в Москве для дочки, вот тогда взвоешь! И думаешь, мне тебя жалко станет? Не станет, Андреич! У тебя шансов было по-человечески поступить — хренова гора, а ты ни одного не использовал. Только грёб под себя и врал в глаза. И то, что с тобой случится, ты сам заслужил, сам себе устроил, а я тут ни при чём. И радоваться твоему падению я не буду. Мне на тебя наплевать. Я тебе только это и хотел сказать! Чтоб ты не думал, что я на мир через твои яйца смотрел! Я работу свою любил, я для людей старался! А ты — упырь, клоп-кровопийца! Если б я тогда тайком жалобу не отправил — ты бы вместо артезианской водопроводную воду в автоматы так и лил! Да-да, это я на тебя комиссию тогда натравил! А ты об этом не подумал даже! Думал, все такие, как ты, только о собственной заднице думают. Не пилят сук, на котором…»

— Пошёл вон! — взревел Александр Андреевич.

Он снова уронил блок. Вскочил, злобно пыхтя, раздуваясь, как баян.

— Да было бы попрошено, — сказал я, пожав плечами. И переместился в призрачный мир.

Ну его нафиг. Здоровенный злой мужик, ударит ещё — неприятно будет. А так — пусть лишний раз поохреневает, может, в башке чего отложится.

— Полегчало? — посмотрел я на Михаила.

— Да, — сказал тот. — Не представляешь, как.

— Ну вот и хорошо. Пошли.

Через призрачный мир мы покинули здание и вышли на улицу. Вокруг ничего не происходило. Я переместился в реальность — и рядом немедленно возник Денис.

— Ну?

— Гну, — буркнул я. — Уволились с помпой, но опасения оправдались. Не возносится.

Михаил переминался с ноги на ногу рядом со мной.

— Хм, — нахмурился Денис. — А можно ещё раз дословно, что он там пообещал? Куда уволиться?

Я повторил сентенцию. Денис ухмыльнулся.

— Пакуй клиента, поехали.

— Куда?

— В… на… куда же ещё.

* * *

Если Мстислава знала в Смоленске практически всех, то Денис явно знал всех оставшихся. Знакомства у него находились в таких местах, что я даже не хотел спрашивать, как так получилось. Сейчас просто стоял со шкатулкой в руках рядом с припаркованным мотоциклом на улице Дзержинского и смотрел на двери магазина. Там, если быть точным, находилось два магазина, но к ним вела общая дверь. Налево — этакий хипстерский гибрид комиссионки, сувенирной лавки и площадки для продажи своего творчества. Направо — царство духов с феромонами и игрушек для взрослых.

Иллюзий по поводу того, куда именно пошёл Денис, у меня не было.

Дверь открылась, довольный Денис вышел и махнул мне рукой. Я, вздохнув, поднялся на крыльцо.

— Всё улажено, иди.

Кивнув, я с кислой миной в первый раз в жизни переступил порог магазина интим-товаров.

По сторонам старался не смотреть, но в глаза всё равно бросались всякие монструозные девайсы, наручники и флакончики. Подошёл к прилавку. За ним стояла женщина лет тридцати плюс и с любопытством на меня смотрела. На губах ещё таяла улыбка, оставшаяся после разговора с Денисом.

— Здравствуйте, — сказал я. Поставил на прилавок шкатулку, открыл. — Можно, пожалуйста, анкету?

— Да, конечно.

Передо мной тут же оказалась анкета, ещё тёплая после принтера. Михаил, появившийся рядом со мной, завертел головой в недоумении.

— Где это… Что мы здесь делаем?

— Устраиваемся на работу. — Я взял ручку. — Итак, Михаил Королёв… Отчество? Серия и номер паспорта?

После небольшой паузы Михаил продиктовал все необходимые данные, а я их тщательно вписал. Поставил дату, вывел по памяти подпись Михаила. Она была незамысловатой: «Кор» — и завитушка. Подвинул анкету к продавщице.

Та взяла её, пробежала взглядом и кивнула:

— Михаил Королёв, вы приняты на работу в качестве менеджера по развитию сети магазинов интим-товаров «Пылание страсти». Поздравляю! Мы давно искали такого специалиста.

Как только женщина договорила, Михаил засветился. А миг спустя с потолка ударил столб света.

— Желаю получить все ответы на все вопросы! — крикнул я.

Свет исчез.

— И не разбрасываться больше опрометчивыми обещаниями, — добавил я вполголоса. Повернулся к продавщице. — Спасибо вам большое! Вы очень помогли.

— Да не за что. — Женщина, которая, разумеется, ничего не видела, улыбнулась и разорвала анкету пополам. — Хоть я ничего и не поняла, но было очень интересно. Обращайтесь.

Я вышел из магазина. Поднял руку с чётками — на которых появилась пятая бусина. Денис, взглянув на неё, кивнул.

— Поздравляю!

— Спасибо. Хотя выглядишь ты так, будто и не сомневался, что всё получится.

— Сомнения, друг мой, есть то, на чём зиждется развитие, — объявил Денис. — Перестанешь сомневаться — превратишься в памятник самому себе. А уж в нашем непростом ремесле вообще нельзя быть уверенным в чём бы то ни было, слишком тонки материи, с которыми работаем. Случай Михаила казался простым, но бывало в моей жизни и так, что самое простое на поверку оказывалось самым сложным.

— Для меня пока в принципе всё сложно, — буркнул я. — Вот, даже этот случай.

— Что именно — сложно?

— Да всё! Смотри: с Михаилом работал Ван. Это он догадался, из-за чего тот не может вознестись, что его удерживает. Сообразил даже, как так получилось, что Михаил сам себя привязал. А всё, что сделал я — сходил с ним на бывшую работу и высказал бывшему начальнику то, что хотел сказать Михаил. Даже без драки обошлось. Когда вознестись всё равно не получилось, придумал, что делать дальше, ты, а не я. Договорился с этой дамой в магазине тоже ты! А бусина досталась мне. Почему?

— Элементарно, друг мой. — Денис пожал плечами. — Бусина — это, по сути, благодарность. Материальное воплощение того, что хочет сделать для тебя душа — перед тем, как окончательно покинуть бренный мир. Естественным образом благодарность достаётся тому, на кого она направлена. Рядом с Михаилом всё это время был ты. Ты его поддерживал, ты помог ему раскрыться. В то время как Ван и я просто выполнили свою работу… Наши бусины — не продуктовый паёк, Тимур. Одному Свету известно, как это вообще работает. Всё, что можно сказать с уверенностью: если проводник получил бусину, значит, он того достоин.

— Угу. Ну, спасибо, успокоил.

— На здоровье. Ещё вопросы?

— Ага. Что ты наплёл даме в магазине?

— Почему это «наплёл»? — возмутился Денис. — Я сказал чистую правду! Что моему другу для вознесения на новый уровень бытия необходимо пройти испытание.

— Это анкету заполнить?

— Ну да. Почему нет? Испытания бывают разные. Для кого-то проще вагон угля разгрузить, чем заполнить анкету.

— А дама не удивилась?

— О, для неё новый уровень бытия — не пустые слова! Чрезвычайно интересная женщина. Практикует тантрический секс.

— Так я и знала, — раздалось вдруг у нас за спиной.

Мы с Денисом синхронно обернулись. На тротуаре стояла Алина, напарница Изольды. Она смотрела на вывеску над нашими головами.

— Интим-салон, да? — Алина пронзила нас с Денисом уничтожающим взглядом.

В её представлении мы должны были, наверное, сквозь землю провалиться. Стоят два молодых мужика прямо под вывеской с интересным названием и что-то бурно обсуждают.

— Так я и думала!

— Думала — это ты зря, — покачал головой Денис. — Не стоило заниматься не своим делом. Не дай бог, морщины появятся.

— Я вас сфотографировала! — Алина торжествующе показала телефон. — Всем на работе покажу!

— Правильно, — одобрил Денис. — Лишняя реклама магазину не помешает. Выбор там, честно говоря, скудноват, зато обслуживание на высоте.

Алина прищурилась. Прошипела:

— Дураком прикидываешься, да? Реклама⁈ Я вот посмотрю, кто к тебе на массаж пойдёт после такой рекламы!

— О чём это она? — Денис недоуменно посмотрел на меня.

А я даже не сразу понял, что он не прикалывается. Иногда разница в возрасте в две сотни лет всё же бывает заметна.

— Эта дурища решила, что мы с тобой состоим в противоестественной связи, — объяснил я. — До сих пор этот факт скрывали, а теперь она нас застукала. И собирается рассказать о своём открытии всему отелю.

— В противоестественной? — Денис по-прежнему не понимал.

— Ну, блин! Не знаю, как это называлось при Наполеоне, сорян.

Денис ещё какое-то время смотрел с недоумением. Так, будто поверить не мог. А потом расхохотался. Повернулся к Алине.

— Любезная ты моя! Если мужчинам не интересна ты, это вовсе не означает, что они интересуются друг другом. Хотя думать так, наверное, приятно. Самолюбие не страдает.

Алина вспыхнула.

— Да сдались вы мне!

— Вообще не сдались, ага, — кивнул я. — Поэтому так орёшь. Ты про каждого, кому безразлична, голосишь, что он играет за чужую команду?

— Вот уж в чём-в чём, а в мужеложстве меня ещё не обвиняли, — продолжал веселиться Денис. — Особенно оценят новость мои клиентки. Вы там, на ресепшене, приготовьтесь заранее, очередь на год вперёд выстроится. Каждая ведь захочет узнать подробности. — Он посмотрел на Алину с сочувствием. — Не стоит думать, что-то, в чём мужчина отказывает тебе, недоступно другим женщинам.

— Ты… Ты…

Алина шипела от ярости. Но что сказать, так и не придумала. Развернулась на каблуках и почти бегом бросилась прочь.

— Н-да. — Денис, глядя вслед, покачал головой. — Правильно понимаю, что ты тоже ей отказал?

— Ну, напрямую — нет, не доходило до этого. Так — вслед посматривает… А откуда она тут вообще взялась? Живёт неподалёку?

— Нет. — Денис задумался. — Живёт она не здесь. На Гагарина, недалеко от отеля.

Я усмехнулся.

— Не интересно, говоришь…

— Да я случайно узнал! Рядом с ресепшеном сидел, ждал, пока Ким клиента привезёт. Он тогда заранее позвонил, предупредил, что клиент сложный, попросил встретить. А она со сменщицей болтала. Хвасталась, что хахаль ей квартиру снял недалеко от работы, на Гагарина.

— А тут она что делает?

— Вот и мне любопытно стало. Вдруг не мы одни такие умные?

— В плане?

— В плане того, что внедрили к Маэстро разведчицу. Вдруг за нами тоже присматривают? Куда ездим, что делаем?

Мы уставились друг на друга.

— Бред, — подумав, отмёл я. — Если бы Алина правда нас пасла, палиться не стала бы. Мы ведь её не видели. И не увидели бы, если бы сама не окликнула.

Денис пожал плечами.

— Ты рассуждаешь с точки зрения разумного человека. А пустышки, да к тому же находящиеся под внушением, разумностью не отличаются. Они эмоциями живут. Увидела что-то, что, по её мнению, могло причинить нам вред, и не удержалась. Выскочила, чтобы насладиться триумфом.

— Да ну. Паранойишь. Мне кажется, она просто завидует Изольде — с которой постоянно рядом то ты, то я. Вот и бесится.

— Кстати. О тебе и Изольде…

— Стоп. — Я поднял руку. — Изольду мы не обсуждаем. Окей?

— Да как скажешь. — Денис гоготнул. — Посмотрим, сколько продержишься… Кстати. Новости есть? Я сейчас, как ты понимаешь, не про Изольду-женщину, а про Изольду-разведчицу.

— Да пока ничего особенного. Сегодня вечером в магазине междусобойчик. Собираюсь присутствовать, я ведь тоже сотрудник. Может, что-то ясно станет.

— Кондратия предупредил?

— А как же.

— Правильно. — Денис потянулся. — Так, ну дурака поваляли, переходим к серьёзным вопросам. Завтракать в отель поедем, или будем изменять Мстиславе вон в том кафе?

* * *

Мы засели в кафе. Хотя я так и не понял, для чего было искать от добра добра, да к тому же платно. Мстислава, на мой взгляд, кормила не хуже.

— В жизни должно присутствовать разнообразие, — объявил с набитым ртом Денис. — Дело не в хуже-лучше. Дело в возможности!

— Кстати, о возможностях, — вспомнил я.

Рассказал Денису о словах Минджи. И о том, что если Маэстро обладает умением появляться и исчезать, значит, по мнению Минджи, его подпитывают души.

Денис посерьёзнел. Кивнул:

— Скорее всего.

— И что с этим делать?

— Да ничего мы пока не сделаем. Следим за ситуацией, пытаемся поймать Маэстро на живца. Где, говоришь, этот ваш магазин?

Я рассказал. Денис присвистнул.

— Н-да, не повезло Изольде. Через весь город ездит.

— Ты знаешь, где она живёт? — Я не хотел, честное слово! Само вырвалось.

Денис ухмыльнулся.

— Изольду не обсуждаем, да?.. Ладно, не напрягайся! Я у неё дома не был, только подвозил. До Краснофлотской от её квартиры — далековато, конечно.

— От отеля ближе?

— Ага.

— Тогда почему же она из отеля не ездит?

Денис сделал непроницаемое лицо.

— Увидишь Изольду — спроси. Я только догадываться могу.

— Поделишься догадками?

— Да чего тут делиться? Если человек скрывает от коллег личную жизнь, значит, в этой жизни присутствует кто-то, кого человек не хочет показывать.

Ну… Да. Я мог бы и сам догадаться. Предполагать, что у такой девушки, как Изольда, никого нет — это как-то даже глупо. А то, что она ни о чём таком не рассказывает — ну так мы с ней и не близки настолько, чтобы делиться.

— Не кручинься, — приободрил Денис. — Кавалеры — дело такое. Сегодня есть, завтра нет.

— Да я и не кручинюсь, с чего ты взял? Поехали в отель. Мстислава нас, наверное, уже с собаками ищет.

В отеле Денис, проходя мимо стойки ресепшена, осведомился у Алины, как её успехи на поприще папарацци. Если надо, он может позировать на фоне любого магазина, не вопрос. А кстати, сама-то она что приобретала в сети интим-товаров «Пылание страсти»?

Вопрос прозвучал небрежно, но взглядом Денис в Алину так и впился. Напарница, заменяющая Изольду, тоже посмотрела с интересом. И охранник у дверей прислушался.

— Ничего, — процедила побагровевшая Алина. — Я… Я шла в магазин крафтовых товаров! Он за той же дверью.

— Перед работой? — уточнил я. — В магазин крафтовых товаров? Ну, нормальное дело, чё. Тоже всегда по утрам в такие магазины захожу. Сперва кофе покупаю, а потом самодельные горшки для цветов. Без них — вообще ни шагу.

— Не ваше дело, куда я хожу! — взвизгнула Алина.

— Ну да. Это ведь только тебе можно людей на улицах фотографировать без спросу.

Алина приготовилась визжать дальше, но тут открылись двери, и в отель вплыло её спасение — двое серьёзных мужчин с чемоданами и сумками для ноутбуков.

— Здравствуйте! — расплылась в улыбке Алина.

По правилам отеля, мешать администраторам работать с клиентами категорически запрещалось. Мы с Денисом отошли.

— Может, ей и правда в магазин надо было, — сказал я. — Мало ли…

— Может, — кивнул Денис. — Только видишь, какая штука: этот магазин уже месяц как закрыт на ремонт.

Глава 19

Экстренный совет опять собирался без Изольды. Я и не заметил, как успел к ней привязаться, теперь пустое место за столом буквально разило своей пустотой, аж неприятно. А может, это беспокойство так проявляется? Всё же не где-нибудь она прохлаждается, а в тылу врага.

Да, дожили до жизни хорошей. Родной, можно сказать, магазин называю «тылом врага».

Справедливости ради, тяжело на душе было не только мне. Надо всеми невидимым грузом висело зловещее корейское пророчество о грядущем приходе на землю князя тьмы.

— В каком формате обычно у вас проходят подобные мероприятия? — спросил Денис, задумчиво глядя в чёрные недра своей чашки с кофе.

— Обычно они происходят под Новый год, — отозвался я. — А если летом — то на природу выезжаем. Но тут про природу ничего не сказано, значит, будет формат «Здравствуй, дедушка Мороз».

— Арендуете какое-то кафе, или?..

— Да ну, какое кафе. Стол из подсобки выносится в зал, раскладывается. Рассаживаемся, выключив верхний свет и оставив интимную подсветку аквариумов. Ну и дальше — по классике. Совместные пьянки укрепляют коллектив.

— Сколько человек будет?

Я принялся загибать пальцы.

— Так, ну, Никита, Олег, Изольда, я. Костян — сто процентов. Дима и Валера. Потом ещё наверняка Захар приедет. Он не работник, друг Никиты, часто у нас бывает, нормальный такой мужик.

— Угу, как и Никита, — проворчала Мстислава.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю. Ну, восемь человек получается, как-то так. Кто-то, наверное, задинамит. Правду сказать, как-то это всё очень неожиданно.

— Наоборот, вполне ожиданно. — У Мстиславы сегодня было ворчливое настроение.

— Это для нас — «ожиданно», — вздохнув, развил я свою мысль. — Ясен день, Никита хочет подпоить Изольду и «подвезти до дома». — Я пальцами показал кавычки. — Имею в виду, для сотрудников — неожиданно. Обычно за неделю хотя бы предупреждают. Так что сливы возможны. Хотя бухло халявное… Не знаю, посмотрим.

— Угадать бы, что этот ваш Никита задумал, — вздохнул Денис.

— Подпоить Изольду и «подвезти до дома», — показал я пальцами кавычки. — Хотя… — Высказав опасение, задумался.

— Вот то-то и оно, — кивнул Денис. — Глупо как-то. На глазах сотрудников посадил девушку в машину, уехал, а на следующий день её тело выловили в Днепре.

Я откинулся на спинку стула и негромко застонал.

— Башка уже болит, — пожаловался в ответ на вопросительные взгляды. — Ну, было бы это кино, допустим, мы правы: глупо так подставляться. И Никита задумал что-то иное или вообще ничего. Но у нас-то тут не кино! Пока ещё, слава тебе, Господи. У нас жизнь. Во всём своём идиотизме. Вон, спросите Николая, он охотно расскажет, что девять из десяти преступлений совершаются кончеными дебилами и раскрываются по горячим следам.

— Ну вот, если бы сейчас он на первое убийство отважился — можно было так думать, — вставила Мстислава. — А он ведь уже опытный.

— Да с хренов ли он опытный? Где там его опыт? Две девчонки? С которыми он, скорее всего, именно так, по-идиотски, себя и вёл. Еву, вон, клофелином подпоил в клубе, при куче свидетелей. Если бы мы её не спасли, кстати говоря, его бы уже взяли — несмотря на чужую машину. От этой чужой машины размотать клубок до него — раз плюнуть. Просто до сих пор ему везло, только и всего.

— Ты таким образом пытаешься нас убедить, что Никита собирается сделать глупость? — посмотрел на меня с любопытством Денис.

— Нет. Не знаю… Я пытаюсь сказать, что такая возможность не исключена. А может, блин, сигара — это просто сигара. Никита решил произвести впечатление на новую красивую сотрудницу и устроить праздник.

— А зачем ему производить впечатление на сотрудницу, которую он собирается пустить в расход?

— Да не знаю я, Денис, блин! Чужая душа — потёмки, душа Никиты — тем более. Он как-то раз три коробки гранёных стаканов в магазин привёз и ценники на них поставил. Зачем — загадка. Ни одного, конечно, не продал, только мы людям удолбались каждый день объяснять, что — нет, это не аквариум, а стакан. А то без специальных приборов не видно же. Теперь Никита с нихрена оказался серийным убийцей. А ты такие вопросы задаёшь. Никита — это хаос.

— Рубануть бы его саблей — да и дело с концом… — Взгляд Дениса мечтательно затуманился. Ван вздохнул, всем своим видом выражая сочувствие к высказанной идее.

— Угу. Только вот следующий фаворит Маэстро вряд ли будет моим боссом. У меня только один остался. — Я кивнул на Мстиславу.

— Типун те на язык! — возмутилась та. — Ладно. Хватит лясы точить.

— В смысле, «хватит»? Не решили ж ничего, — возмутился я. — Даже не понятно, мне ехать, или…

— Езжай. — Мстислава встала. — Изнутри посмотришь, как там чего. Может, Изольда не видит чего-то важного, что тебе сразу в глаза бросится. На рожон только не лезь!

— Да уж не тупее паровоза…

— Все вы не тупее. А как видите, что девчонку в машину тащат — так сразу и кидаетесь геройствовать.

— Во-первых, я прекрасно знаю, что Изольда сама за себя постоит в случае чего. А во-вторых, эту часть операции полиция делает, мы ведь давно решили.

— А я тебе, Тимур, повторю: все вы на разговорах умные! — Мстислава пристукнула кулаком по столу. — Ты как до дела дойдёт — ум не растеряй.

В ответ я молча салютнул кофейной чашкой. Мстислава только головой покачала.

* * *

Я прибыл в магазин к самому закрытию. Никак себя не настраивал, отказался от системы Станиславского. Решил, что притворяться мне, в общем, и не надо.

Стол уже вытащили, разложили. Олег шуршал одноразовой скатертью, Димон и Валера вытаскивали из термосумки на ресепшн судки с едой. Покупных деликатесов у нас на корпоративах не водилось. Готовили всегда лично Никита — большой фанат этого дела — и Костян. Никита больше специализировался по мясу, а Костян — тот профессионально рубал салатики. Он за свою жизнь успел и отмотать какой-то срок, и поработать помощником повара, и увлечься аквариумными растениями — которые разводил в промышленных масштабах. Костян и сейчас стоял над открытым аквариумом, придирчиво разглядывая растения. На лице его так и читалось: «Опять всё угробили, черти жопорукие!»

— Здорово, — протянул я ему руку.

— Му, — буркнул неразборчиво Костян и пожал руку.

Этот парень был из тех, кто слов на ветер не бросает, все давно привыкли. Только кажется, что он тебя презирает. А на самом деле — добрейшей души человек. На просветлённого, пожалуй, не тянет, но в отеле надолго не задержится…

Тьфу ты, блин! Что-то у меня уже профессионализм головного мозга. Быстро же новая работа проникает в подкорку.

Валера и Димка мне обрадовались. Эти двое в основном ездили по клиентам. Поэтому сейчас Димка, закончив радоваться и жать мне руку, нахмурился и сказал:

— А, блин, это из-за тебя мне в понедельник магаз открывать?

— Сорян, — пожал я плечами. — А чё, новенькой ещё ключи не доверили?

— Да какой, её ж только взяли.

— Ну, мало ли…

— О, Тимурка! — обрадовался, заметив меня, Олег и, наконец, разлепил скатерть.

Я подошёл и помог ему застелить стол.

— А новенькую-то куда дели, рыбам скормили?

— А чё те? — оскалился Олег.

— Ну, любопытно же. Поглядеть на этот луч света в тёмном царстве нашего сурового броманса.

— Вот чё ты опять фигню какую-то несёшь, а?

— Всегда, Олег. Всегда.

Изольда вышла из подсобки, а следом за ней шёл Никита. Увидев меня, Изольда — или, вернее, Мария Яновская, — только захлопала глазами и отвернулась. Ну правильно, на неё в одночасье свалилось столько парней, где всех упомнить, может, с этим уже здоровалась, а может, нет. Отличная игра!

Сам я тоже немного поднатужился. Поступил с Изольдой так, как поступил бы с любой другой девушкой на её месте, которую впервые увидел. Окинул безразличным взглядом, кивнул и невнимательно бросил: «Здравствуйте».

— А, Тимур! — провозгласил Никита, сияющий, как медный таз. — Вырвался-таки? Ничего, твой покровитель не станет возражать?

Вот же змей. А я, кажется, не так уж и неправ был. Никита настолько мощно метит территорию, что аж глаза слезятся. Сразу показывает Изольде, что у Тимура есть какой-то покровитель, но мы к нему относимся с иронией, в качестве полового партнёра этого персонажа рассматривать не надо.

— Он думает, что я сижу прикованный наручниками к батарее с красным мячиком во рту, — сказал я, пожимая начальнику руку. — Так что до утра можем ни в чём себе не отказывать.

И развратно подмигнул.

Никита смешался, сходу не сумел придумать остроумного ответа, а морду мне бить было как будто бы пока не за что. Впрочем, он быстро пришёл в себя.

— А это Маша, наша новенькая. — Никита приобнял Изольду за плечи. — Знакомься, Маша: Тимур, наш сотрудник на аутсорсе.

От жеста Никиты меня чуть не вырвало. Как будто гордый папашка представляет свою дочь, закончившую школу с золотой медалью. Судя по тени, пробежавшей по лицу Изольды, она тоже это почувствовала и таять под лучами никитиного обаяния не спешила.

— Приятственно, — улыбнулся я, позволив себе окинуть Изольду более внимательным взглядом. — Ну, как в том анекдоте: «Кажется, Господь услышал наши молитвы».

За спиной у меня похабно заржал Валера — он знал все анекдоты вселенной, этот — в том числе. Звякнули бутылки. Дима включил на компьютере музыку. Вечер стремительно обретал атмосферу.

* * *

— Тридцать третий, всё тихо, — отчитался Семён и отжал кнопку рации.

Володя на пассажирском сиденье потянулся, захрустев какими-то своими сочленениями.

— Блин, жопа деревянная уже. Пойду покурю.

— Ты задолбал курить. Если спалишься — Палыч из твоей деревянной жопы огонь добудет.

— Поучи отца…

Володя вылез из машины и пошёл враскоряку, разминая ноги. Достал сигарету, остановился, прикуривая.

— Мудак, — проворчал Семён.

Почему-то злость на напарника не утихала. Ну вот чего выперся, дебил⁈ Понятно, что окна магазина сюда не выходят, но всё равно. То одна машина стоит, то другая, постоянно в этих машинах люди. И так подозрительно, а этот ещё курит каждые пятнадцать минут.

Сначала напарник дымил в машине, но Семён его отматерил. Так он теперь в принципе позицию демаскирует!

Серьёзным же делом заняты, не школьный выпускной охраняют! Тут, типа, поимка серийника на носу. А там — и звёздочки на погоны, и уважение. Потерпеть можно немного, не⁈

И Володька ведь всегда такой был. Как будто ему пофигу вообще. А если пофигу — на черта работать пришёл? Этаким мразям всё равно где штаны просиживать и курить бегать — что в полиции, что в офисе. Живут же люди — ничего не надо, ничего не интересно. Как животные, только что мычать пока не начали.

Тут Семён вспомнил, как Володька однажды нажрался на пьянке по случаю поимки одного урода — и натурально мычал, забыв человеческую речь. К горлу подступила тошнота. Семён скрипнул зубами и стиснул зубы.

Он бы очень удивился, если бы внезапно у него открылось призрачное зрение. Тогда бы он заметил, что к нему наклонился немолодой человек. Просунулся сквозь поднятое стекло и шепчет на ухо:

— Ты его презираешь. Он тянет тебя на дно. Сорвёт операцию, а отвечать будешь ты! Это мразь и подонок. Он спит с твоей женой. Прямо сейчас! И повышение дадут ему, а не тебе…

Красная пелена застила глаза Семёна. Он вдруг понял, что Володька, мразь такая, прямо сейчас, пока он тут, на операции жизнью рискует, трахает его жену. Его, Семёна, жену! Потянулся к безымянному пальцу на правой руке, чтобы сорвать кольцо, которое отныне ничего уже не значило.

Пальцы не нащупали кольца. Просто потому, что его там никогда не было — Семён не был женат. Но пустой палец не навёл его на эту простую мысль, а подсунул другую: «Да потому что — всё уже».

Открылась дверь. Кашляя и распространяя запах курева, в машину влез Володя. Постучал себя кулаком по груди.

— Сука, ощущение какое-то странное сейчас. Как будто дыра в лёгком. Схожу, наверное, флюшку сделаю завтра. Бросать надо, конечно… Ты чё?

Семён ткнул стволом пистолета в грудь напарнику и выстрелил.

Маэстро дождался, пока стихнут судороги. Повернул голову. Призрак появился в десятке метров. Он посмотрел равнодушно на своё мёртвое тело, развернулся и побрёл к дороге. Пустышка, как и следовало ожидать.

— Молодых надо брать, — пробормотал Маэстро. — На молодёжь вся надежда.

Он усмехнулся и вновь наклонился к машине. Зашептал на ухо пришедшему было в себя Семёну.

— Всё ты правильно сделал, без него земля чище будет. Теперь только тело спрятать надо.

* * *

Корпоратив шёл по накатанной. Все потихоньку накидывались, разговоры становились оживленнее, а смех — громче. Говорили, естественно, о работе. О чём ещё разговаривать коллегам, собравшимся, чтобы отдохнуть от работы? Насколько знаю — это везде плюс-минус так, в любой конторе. Интересно, что будет, если Мстислава решит замутить корпоратив?

Я попытался представить корпоратив с участием Дениса. Фейерверки, барышни в пышных юбках, отплясывающие на столе канкан, грохот музыки и реки шампанского. Бутылки, которым сносят горлышко саблей. Никогда этот фокус, кстати, вживую не видел, надо Дениса попросить, чтобы изобразил. Вот уж у кого за столетия наверняка рука набилась.

Н-да, корпоратив в отеле Мстислава допустит разве что через свой труп. Хотя… Чем чёрт не шутит, Мстислава — бабка отчаянная. А чтобы проблем с начальством не было, Даниила Петровича пригласить можно. Денис его накидает в первый же час, а потом будет рассказывать, что всё, что творилось, Даниилом Петровичем было одобрено лично. Причём, что характерно, не соврёт. Даниил Петрович тоже явно не из тех, кто на пьянках по углам шкерится. Главное, чтобы из отеля постояльцы не разбежались. Нашим-то, в призрачном мире, пофиг, а вот тем, кто в реале…

Ладно. Короче, в целом — мысль интересная. Как появится время, я её подумаю.

Не пить во время сборищ в магазине означало весь вечер отвечать на вопрос «а чё не пьёшь?». Ну, логично, в общем-то — что тут ещё делать. Даже «я за рулём» не канало — фиг ли, спрашивается, на пьянку на машине приехал? Поэтому сидел я с банкой пива в руках.

Банка не прозрачная, очень удобно. Никаких тебе «а чё не пьёшь?» — при том, что почти не пьёшь. Сколько я выпил, и какая это по счёту банка — поди знай.

Где-то через час я с изумлением понял, что пользуюсь не меньшей популярностью, чем Изольда. И если на Изольду просто смотрели, не решаясь с ней заговаривать — трущийся рядом Никита не в счёт, — то мне каждый первый считал своим долгом задать вопрос, как же это я так.

В смысле, каким образом ухитрился совершить такой охренительный карьерный рывок. Обслуживать единственный аквариум вместо десятков, заниматься этим едва ли раз в неделю, а получать вдвое больше, чем прежде — с точки зрения парней, это было как вместо сериальной массовки отхватить главную роль в голливудском блокбастере. И, естественно, повторить мой успех мечтал каждый.

Я догадывался, что так будет. Зная Олега и Никиту, предполагать, что информация о том, какая я везучая сволочь, дальше них не пойдёт, было глупо. Коню понятно, что все уже всё знают. И я решил опираться на «везучую сволочь». Разводил руками и говорил:

— Ну, блин. Повезло. Оказался в нужное время в нужном месте. Считай, в лотерею выиграл.

К лотерее вопросов не было, парни понимающе кивали. Покажите мне человека, который ни разу не мечтал выиграть. А о нюансах вроде Маэстро и пожирателей я, естественно, умолчал. У каждого свои недостатки, в каждой профессии свои тонкости.

Никита ездил по ушам Изольде. Рассказывал, как у нас тут всё круто. До того увлечённо, что, кажется, сам верил — есть у него такое свойство.

Какая охренительная у нас фирма, и какой он, Никита, охренительный руководитель. Вот прям отец солдатам. Он и к Изольде обращался с этакими псевдоотцовскими интонациями. Хотя, чем дольше я наблюдал, тем больше утверждался в мысли: последнее, что Никита сделал бы с Изольдой, это удочерил.

Изольда держалась мужественно. Если бы я мог — поаплодировал бы.

Она ухитрялась и улыбаться вполне дружелюбно, почти не деревянно, и вместе с тем держать Никиту на расстоянии. Попытку придвинуться поближе к ней пресекла, просто поднявшись на ноги. А когда Никита, якобы увлечённый рассказом, попытался схватить её за руку, посмотрела на его ладонь долгим недоуменным взглядом. Никита тут же «спохватился» и руку убрал.

— А может, нам потанцевать? — осенило вдруг его.

Мы ответили прифигевшим молчанием. В поголовно мужском коллективе — коню понятно, что ничем подобным на корпоративах не занимались никогда.

— Раньше среди нас не было прекрасных дам, — развил свою мысль Никита. — А теперь…

Он не договорил. С улицы донёсся звук выстрела. Громкий, заглушивший музыку.

Глава 20

Услышав выстрел, все, кто был в магазине, заткнулись, как по команде. Даже Никита.

— Фигасе, — после нескольких секунд молчания выразил общее впечатление Олег.

— Глушитель рванул у кого-то? — предположил Димон.

— Нет, — начала было Изольда, — это… — но тут же, спохватившись, исправилась. — Я хотела сказать, что не знаю, что это за звук.

— Да какой к хренам глушитель. Стреляли, — авторитетно заявил Костян. И первым пошёл к дверям.

Костян у нас старше всех, даже Никиты, повзрослел в восьмидесятые. Сам я не был уверен, что отличу звук выстрела от взрыва глушителя. То есть, в другой ситуации не отличил бы.

Но сейчас откуда-то появилось и засвербело нехорошее предчувствие: прав Костян. Ни хрена это не глушитель.

— Костя, стой! — неуверенно окликнул Никита. — Мало ли…

Костя молча отмахнулся. И будто тем самым подал сигнал. Теперь уже все посрывались с мест и ломанули за ним.

Вот всё-таки охренительная ситуация. Казалось бы, услышал ты выстрел. Что происходит, понятия не имеешь, но твёрдо знаешь одно: тебя это не касается. Ты сидишь в магазине, в тепле и безопасности.

По логике — что надо делать? Правильно, продолжать сидеть. Не высовываться, здоровее будешь. По факту же — людей, которые, услышав на улице выстрел, не ломанули бы выяснять, что случилось, лично я не знаю. По крайней мере, у нас в магазине такие не работают. На улицу мы, соответственно, высыпали всей толпой.

Там, за дверью, уже стемнело, а освещение на Краснофлотской не сказать чтобы аховое. Но видно было, что в домах напротив распахнули окна, выглядывают. И даже из подъезда кто-то успел выскочить.

— Машина! — донёсся с противоположной стороны улицы женский голос. — Вот тут стояла, а теперь нету!

— Так, может, давно уехала? — предположил мужской голос.

— Нет-нет! Сперва выстрел был, а потом мотор взревел сразу! Я на кухне была, всё слышала.

Я, выскочив, первым делом посмотрел туда, где стояла машина с сидящими в засаде полицейскими. Не увидел. И связи с этими ребятами у меня, разумеется, нет, что случилось — не спросишь. С Николаем мы договорились, если вдруг что-то пойдёт не по плану, держать связь через него.

С одной стороны, грохот выстрела и немедленно вслед за этим покинувшая место засады полицейская машина — ситуация, мягко говоря, странная. С другой стороны, полиция здесь для того, чтобы пасти Никиту. А Никита — вот он, стоит в пяти метрах от меня. Подошёл к жильцу нашего дома, выскочившему из подъезда, о чём-то расспрашивает. Нападать на Изольду не собирается, убегать тоже. И позвонить Николаю сейчас, когда вокруг меня толпа народа, не получится.

Мы ещё какое-то время потоптались на улице. Полицейская машина не возвращалась. После того, как выстрел обсудили по четвёртому разу, народ потянулся обратно в магазин.

Я отстал. Изольда, которой всё не удавалось подойти ко мне так, чтобы не привлечь ничьего внимания, тоже попыталась отстать. Никита посмотрел на неё вопросительно.

— Воздухом подышу, — объяснила Изольда. — Тут сейчас так приятно, прохладно. Наконец-то спала жара! — и демонстративно уставилась в ночное небо.

— Согласен, — воодушевлённо поддержал Никита. — На улице просто чудесно!

Встал рядом с Изольдой, почти касаясь её плечом. Тоже уставился в небо.

— А я другу позвоню, — сказал я. — А то в магазине шумно.

Достал из кармана телефон и поосмотрел на Изольду. Та вздохнула. Тоже поняла, что остаться со мной наедине Никита ей не даст. Как, впрочем, и с кем бы то ни было не даст. Так и будет тереться рядом, даже парой слов не перекинешься.

— Что ж. Не буду тебе мешать, Тимур.

Изольда развернулась и скрылась в магазине. Никита окинул меня уничтожающим взглядом.

— Что? — спросил я. — Я виноват, что мне позвонить надо?

— Ничего.

Никита покачал головой и утопал вслед за Изольдой. Ну, пока на их счёт можно не волноваться, в магазине полно народа. Изольде Никита ничего не сделает.

Я набрал Николая. Тот ответил сразу, как будто только и ждал звонка:

— Что?

— На улице, возле магазина, стреляли. Ваша машина уехала.

— Да, знаю. Появился какой-то обдолбанный псих, размахивал оружием. Парни его шуганули, чтобы не сорвал операцию. Повязали, сдадут местным.

— С оружием? — переспросил я.

— Да, травмат. Уже обезвредили, не беспокойся.

— А машина?

— Переставили, естественно. Теперь ты её не видишь. Но ситуация под контролем.

— Понял. Спасибо.

— Не за что. Как у тебя?

— Да пока тихо.

— Хорошо.

Николай отключился. Я сунул телефон в карман.

Огляделся, пытаясь сообразить, куда тут можно приткнуть машину так, чтобы видеть происходящее у магазина, но чтобы не было видно тебя. В переулок?.. Ну, наверное. Полицейские в таких вещах должны разбираться.

По идее, разговор с Николаем должен был меня успокоить. Всё разрешилось, засада на месте. Обдолбанный псих с травматом — редко, но бывает. Район не самый благополучный, тут иной раз и не такие кадры бегают. Повезло местным жителям — хоть они об этом и не узнают никогда.

Но всё же, когда я возвращался в магазин, что-то меня грызло. Только взглянув на живую и невредимую Изольду, вздохнул с облегчением.

* * *

Перед тем как избавиться от тела, Семён позвонил Николаю — командиру операции. Рассказал выдуманную на ходу историю с обдолбанным вооружённым психом. Теперь, когда в местное отделение полиции начнут поступать звонки бдительных граждан, дежурный знает, что отвечать. «Спасибо, нам уже сообщили, ситуация под контролем».

Он сказал Николаю, что психа повязали, местных дёрнули, те своё добро вот-вот заберут. Продолжаем вести наблюдение.

Николай поверил, о подробностях не расспрашивал. Пока. А много времени ему и не нужно, двух-трех часов хватит за глаза.

От тела Семён избавился просто: сбросил в канализационный люк. Найдут, конечно же. Скорее всего, довольно быстро. Но не раньше, чем через два-три часа.

Что будет дальше, он не думал. Как не думал о том, что будет с ним — убившим из табельного оружия напарника. Он существовал здесь и сейчас.

Сбросив тело в люк, вернулся к магазину, из которого вот-вот должен был выйти объект. Припарковал залитую кровью машину в ближайшем переулке.

Следы крови надо убрать, дыру в кресле, от прошедшей навылет пули, замаскировать — чтобы не спугнуть объект. Время у него есть. Успеет.

* * *

До танцев так и не дошло. По-моему, все, кроме Никиты, этому только порадовались, особенно Изольда. Танцы — это для школоты или пенсионеров, вспоминающих, как круто быть школотой. А нормальные взрослые мужики на корпоративах бухают.

Мне удалось сохранить трезвую голову и при этом не спалиться. Каждые две-три минуты я окидывал магазин призрачным взглядом. Конечно, маловероятно, что Маэстро заявится прямо сюда, но мало ли.

В том, что Маэстро не вселился ни в кого из присутствующих, я мог быть уверен. Во-первых, если верить Вану, вселение работает недолго, через час-другой тело-носитель отторгает чужую душу, а мы сидим уже почти все три. А во-вторых, все, кроме Изольды и меня, так накидались, что симулировать отсутствие Маэстро в организме было бы невозможно.

Учитывая то, что я фактически не пил, а батарея пустых бутылок и банок увеличивалось, куда-то их содержимое уходило. Вряд ли в аквариумы выливалось, иначе рыбки бы уже радостно плавали брюхами кверху.

В двенадцатом часу ночи мне удалось оказаться рядом с Изольдой возле паллюдариума, в водной части которого лениво циркулировали сонные золотые рыбки — пузатые оранды.

— Они похожи на снегирей, — сказала тихо Изольда и потрогала пальцем подплывшую к поверхности рыбку. — Такие же красные шарики…

Рыбка отнеслась к прикосновению философски, и Изольда вдруг вообще взяла её в руку, не вытаскивая из воды.

— Кажется, ты им нравишься, — заметил я.

— Мне тоже здесь всё нравится. Это так успокаивает — работать с рыбками.

— У-у-у… Знаешь, если бы мне платили по рублю за каждый раз, как я слышу от людей эту фразу, у меня бы уже на проезд в маршрутке скопилось.

Изольда не отреагировала. Всё, что она выпила — это пару бокалов вина, я следил. Бокал был чистым, бутылку Никита откупорил при мне. Вряд ли этого было достаточно, чтобы серьёзно вывести Изольду из строя, но какие-то потаённые мысли явно пробудились.

Я вдруг отчётливо почувствовал, что Изольда устала. Мстислава вот — не устала, а Изольда — да. Но не так, чтобы «я устал, я ухожу» — нет. К Свету её пока не тянет, слава Богу. Скорее как Минджи. Ей интересна другая жизнь, за пределами отеля. Хочется всё забыть, сбросить прежнюю жизнь, как змеиную кожу, и пожить по-новому.

— Ментально обнимаю, — сказал я.

— Что? — Изольда встрепенулась. Рыбка тоже будто очнулась ото сна и выплыла у неё из ладони.

— Ну, при других обстоятельствах, я бы тебя обнял, чтобы показать, что ты не одна, я тебя понимаю и всё такое. Но сейчас мы на работе. Во всех смыслах и оттенках смыслов…

— Спасибо, — улыбнулась Изольда и бросила взгляд через плечо на коллектив. — Никита сильно выпил. Если я соглашусь сесть к нему в машину, это будет подозрительно. Никакая нормальная девушка бы не села.

— Да вижу, — поморщился я. — Не, он не из таких. Выпил — за руль не сядет. И машины его я на улице не видел. Такси вызовет.

— А дальше?

А вот чёрт его знает, как дальше. Какой план? Приехать к Изольде домой и убить? Уломать её приехать к себе домой и убить? Да блин, если добавить в уравнение такси — это бред в любом случае. Положим, сейчас Никита накидался, но планировал-то трезвым. Да, у него резко альтернативное мышление бывает, но дегенератом я бы его не назвал.

Увы и ах, пока всё выглядит так, будто корпоратив — это просто корпоратив. Никаких сигналов к опасности…

— У меня дурное предчувствие, — твёрдо сказала Изольда.

— И у меня.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, разошлись в разные стороны от паллюдариума. Предчувствиям в призрачном деле принято доверять.

Выстрел на улице.

Придурок с травматом.

Исчезнувшая машина наружного наблюдения…

Я вновь вспомнил уроки одного из самых странных своих клиентов — шахматиста. Это дико раздражающее чувство, когда у тебя на глазах готовится что-то, что тебя уничтожит, а у тебя не хватает опыта это понять и предотвратить. И что бы ты ни делал — это будут ошибки новичка, заложенные в план гроссмейстера.

Впрочем, здесь и сейчас у меня было кое-что, чего за шахматной доской я был лишён. А именно — уверенность, основанная на предчувствии, что Маэстро готовится нанести удар.

— Вычёркиваем нахрен Никиту, — сказал я, стоя в дальнем углу магазина, рядом с ящиком декоративных камней.

Никита — вообще не наша забота, а полиции. Он — сильная фигура, которая находится на виду. Кажется, что удар нанесёт он, но пока мы исполняем вокруг него танцы с бубном, другие фигуры незаметно готовят смертельную атаку.

Их цель — Изольда? Очевидный ответ — да. Но чем дольше я об этом думаю, тем всё больше кажется, что нет. Юные брюнетки — фетиш Никиты. А Маэстро годятся и блондинки, и рыжие, и мужики любого возраста.

— Маша, я тебе такси вызову, скажи адрес, — услышал я голос Никиты.

Усмехнулся. Ловкий ход. Круче только «скажи свой номер телефона, я его в специальную базу добавлю, и тебе спамеры звонить перестанут».

Праздник подошёл к концу. Со стола убрали, сделали всё более-менее прилично. Утром кто-то, конечно, окинет поле боя трезвым взглядом и внесёт финальные штрихи, но в целом — посидели культурно.

Гурьбой высыпали на улицу. Защёлкали зажигалки — Олег, Валера и Димон закурили. Все тыкали телефоны и матерясь заказывали такси.

— Я люблю устраивать корпоративы без привязки к празднику, — продолжал разглагольствовать Никита. Офигеть, конечно — четвёртый час болтает без умолку. Не захочешь, восхитишься. Я бы уже от собственного голоса устал. — А то под Новый год потом и такси не дозовёшься, и стоит всё гораздо дороже… А, вот, Маша, это за тобой, наверное. Проверь номер, она?

Изольда сделала вид, что смотрит в приложение.

Хотя машину, которая подъехала, наверняка узнала — как и я. Именно этот автомобиль тут дежурил до того, как сотрудники Николая включились в борьбу с наркоманией.

Только теперь в машине остался один человек — водитель. Неприметный мужик средних лет. Из тех, на кого взглянул — и тут же забыл, как выглядит. В «наружники», я слышал, в основном таких и берут.

Водитель опустил стекло, скользнул равнодушным взглядом по Изольде и сказал:

— Садитесь.

Выстрел.

Исчезнувшая машина.

Дурное предчувствие.

«Садись, подвезу»…

Изольда не должна насторожиться. Этот человек поставлен её охранять, и его указаний следует слушаться.

Однако Изольда колебалась. Крохотное мгновение, которого хватило мне, чтобы решиться.

Выстрел. После которого этот человек остался в машине один. А на спинку сиденья рядом с ним наброшена куртка. В салоне полутемно, замытые следы крови, если не присматриваться, не увидишь. Дыру в кресле от пули, прошедшей навылет, прикрыли.

Маскировка детсадовская, но Маэстро и не рассчитывает на то, что ему противостоит серьёзный противник. Он о нас, насколько я понимаю, в принципе невысокого мнения. А обычные люди для Маэстро — вовсе расходный материал. Оперативников Николая уже списал в утиль, что будет происходить дальше в мире живых, его не волнует. Даже вот этого, сидящего за рулём, списал. Который формально пока ещё жив…

В своей правоте я уже не сомневался. Чувствовал, как крепнет внутри злость.

Изольда вопросительно — что делать⁈ — оглянулась на меня. Она тоже всё поняла. А я больше не раздумывал.

Сказать «нет, спасибо, я жду такси» — это очевидный ход новичка. Инстинктивно защититься от опасности. Но наша цель — не защита.

— Падай, — сказал я Изольде, открыв заднюю дверь машины.

Изольда, коротко и пронзительно взглянув на меня, села.

— Подвинься, нам по пути.

Изольда проползла по сиденью дальше, и я тоже сел в машину, махнув на прощание ребятам.

— Во ловкач, а! — услышал чей-то одобрительно-возмущённый голос. Не разобрал, чей.

Дверь закрылась. Машина тронулась.

Ну что, поздравляю нас, мы — в подстроенной Маэстро ловушке. Ачивка получена.

— Всё нормально, командир? — обратился я к водителю.

Постарался притвориться крепко подпившим, притворяющимся трезвым. Надеялся, что изображаю достоверно.

— Нормально, — коротко отозвался водитель.

— Ну и гуд. А разговоров-то было, блин… Погоди, щас я этот трек найду, в личку тебе скину. — Теперь я обращался к Изольде, будто продолжая начатый разговор. — Я думаю, тебе должно зайти. Рэгги — это распробовать надо, оно не сразу может цеплять. Но эти ребята делали прям вещи!

Говоря, я шарил в смартфоне — будто бы искал трек. Отписался таким образом Денису, потом Кондратию. Затем проверил, что исправно пашет приложение, передающее мои координаты. Об этом мы с Денисом заранее условились, он, как прогрессивный видящий, легко разобрался в том, как что работает.

Миг спустя я получил от Дениса короткое подтверждение.

И он, и Кондратий были неподалёку. Теперь нас ведут.

— Всё, скинул. — Я убрал телефон в карман. — Только слушай в наушниках обязательно! Сейчас не включай.

— Хорошо…

Не то Изольда великолепно сыграла, не то я вправду её задолбал, но она старалась быть вежливой. Скорее первое. Я чувствовал, что сидит она как на иголках.

Водитель крутил баранку молча. Я заметил, что едет он приблизительно туда, куда могло быть нужно нам с Изольдой. По той же улице, где мы с Лизой убегали от пожирателей в самом начале моей головокружительной карьеры.

— А мы куда едем? — спросила Изольда с хорошо рассчитанной долей удивления в голосе, когда водитель вдруг снизил скорость и включил левый поворотник.

— Новые вводные получать, — отозвался водитель. — Операция слишком затягивается, начальство давит. Людей и так не хватает, а тут эта слежка уже сколько дней.

Угу. А едешь-то ты туда, где нет пустышек. Где разве что случайно они могут оказаться. Штучно.

— А может, завтра уже? — притворившись, что едва подавил зевок, предложил я. — Мы немного выпили. Всё такое…

— Вам это что — игрушечки? — с неожиданной злостью спросил водитель. — Сегодня не хочу, завтра не могу… Ничего, что мы убийцу ловим?

Интересно, как скоро до него дойдёт, что его раскрыли?

Глава 21

Я сделал виноватое лицо и что-то пробормотал.

Слева стояло старенькое и странненькое здание. Этакий двухэтажный кубик, который, сколько себя помню, украшала вывеска: «Продукты». Яркая и красивая когда-то, она с каждым годом выцветала, опускалась, символизируя собой упадок чьего-то бизнеса.

Потом бизнес закончился вовсе, а вывеска осталась. Частично оборванная, обречённая на естественное разложение.

Я вспомнил, как мы не то с Изольдой, не то с Кондратием обсуждали, что тайники Маэстро лучше искать в заброшках, которые были построены до середины двадцатого века. И почему-то никто не вспомнил про этот скворечник, который явно нёс на себе следы дореволюционной архитектуры.

Обходчики в такую глушь не забирались, проводники вообще сидели приколоченными к одному месту. А я, который через день да каждый день проезжал мимо, слишком привык к этому элементу пейзажа. Несмотря на аж две мемориальных доски, дом стоял в таком прозаичном месте и был до такой степени изгажен, что ассоциировался с наркоманским притоном, а не с памятником старины.

Проехав мимо здания на минимальной скорости, водитель повернул влево. Так резко, что в рулевой колонке что-то скрипнуло. Справа мелькнули мусорные контейнеры. По грунтовке мы подъехали к подъезду, скрывшись от дороги. Водитель выключил двигатель, затянул рычаг и с тяжёлым вздохом провёл по лицу ладонью.

— Я думал, это заброшка, — беспечно сказал я.

— Заброшка, заброшка, — проворчал водитель. — На выход. Нас ждут.

Я вышел одновременно с ним, не забыв промониторить окружающее пространство призрачным взглядом. Дом мало изменился в призрачном мире — слишком давно стоял в убитом состоянии, и слишком на виду. Тысячи человеческих сознаний подпитывали его облик.

Вот только внутри, за выбитыми окнами была чернота.

Я давно заметил, что темноты в призрачном мире нет. Там всегда сумерки, всегда серенько, но темноты как таковой — нет. А сейчас видел именно её. Тьму. Непроглядную.

— Ну? — поторопил водитель и мотнул головой на дверь. — Кому из вас особое приглашение требуется?

— Нет, хватит, — решительно сказал я. — Вскрываемся!

Блефовать и подыгрывать дальше было нельзя. Эта тьма мне совсем не нравилась. Внутрь меня разве что занесут, да и Изольду я туда не пущу.

— Что? — скривился водитель. Лицо его в свете непогашенных фар выглядело, как демоническая маска.

— Я говорю, всё кончено, Маэстро. Ты сам себя загнал в ловушку.

И тут же словно бы кто-то сдёрнул гигантское покрывало с пустого, казалось, места. Взревел движок мотоцикла, вырвавшегося из призрачного мира. Сверкнули фары фургона.

Маэстро вздрогнул. Этого он не учёл. Находясь в теле простого смертного, мониторить призрачный мир не мог. Это в теле Кондратия видел души и пустышки, потому что Кондратий сам — видящий. А сейчас Маэстро формально был обычным человеком. И по-простому, по-человечески попался в капкан, расставленный сверхъестественными силами.

Денис на мотоцикле подлетел к нему. Что-то сверкнуло в воздухе, на шею Маэстро наделась золотая цепь с медальоном — подобным тому, что давала мне Мстислава.

— Финита, — провозгласил Денис, остановив железного коня. — Теперь ты из этого тела не выйдешь.

Из фургона выскочил Кондратий, высыпали обходчики. Судя по их лицам, гибель соратника они не забыли и прощать не собирались.

Маэстро в теле водителя быстро пришёл в себя. И выхватил из кобуры пистолет.

Прежде чем кто-то успел среагировать на такую неожиданность — всё же видящие привыкли работать с призраками, и огнестрельное оружие в их картину мира вписывалось слабо, — Маэстро приставил ствол к голове. Усмехнулся.

— Ну почему же? Есть хороший способ. Вы готовы принести в жертву невинного человека? Не дёргайтесь! Как только хоть один из вас исчезнет — я стреляю.

Кондратий сжал кулаки.

— Вот же тварь!

Он смотрел на Маэстро, как и все мы.

Ситуация казалась патовой. Если не отпустим Маэстро, он убьёт оперативника. И нет никаких гарантий, что не убьёт, даже если отпустим. А самое мерзкое — эта мразь в любом случае останется на свободе.

Н-да. По шахматам хоть учебники есть! А методичек на тему «как переиграть охрененно сильную бесплотную тварь» почему-то никто пока не написал. Ещё пять минут назад мне казалось, что это мы загнали Маэстро в ловушку. И вот, пожалуйста — всё снова перевернулось с ног на голову.

Я подумал, что прозвучит это, конечно, дико, но то, за что мы боремся, в ситуации с Маэстро играет против нас. Наша задача — избавить людей от этой мрази. А эта мразь день от дня вынуждает нас рисковать людьми. Ему-то на них плевать, для него люди — расходный материал! И получается, что именно наплевательство делает Маэстро сильным. Он может себе позволить то, чего не можем позволить мы. Мы ведь по умолчанию обязаны с людьми считаться.

— Невинного человека? — переспросил я. — Не хочу расстраивать, но твои сведения о том, что представляют из себя невинные люди, немного устарели. Этот человек два часа назад убил своего напарника.

— Ну так ведь это я его заставил, — улыбнулся Маэстро губами оперативника. — Его вины нет.

— Я пока ещё не волшебник, я только учусь. Но мне рассказывали, что абы кому ты нашептать свою волю не сможешь. Гнильца в человеке уже должна быть.

Я призывал пустышек. Достучаться было нелегко. Маэстро знал о моих способностях и специально увёз нас с Изольдой подальше от оживленных улиц. Думал, видимо, что таким образом обезопасился. Не учёл один небольшой нюанс: с того момента, как мы в последний раз встречались лицом к лицу, бусин на моих чётках прибавилось. Я стал сильнее.

Видящие тоже не теряли времени даром, они медленно, плавно брали Маэстро в полукольцо.

— Недурно, — оценил Маэстро мои слова. — Ну а что если я сделал это, вселившись в него?

— Опять мимо. Вселиться дольше, чем на пару часов, ты бы не рискнул. Не знал, сколько продлился бы корпоратив. А вселяться, потом выселяться, снова заселяться… Он бы запаниковал и сделал что-то лишнее. Поднял крик, сбежал, покончил с собой. Нет, Маэстро, ты стоял рядом и шептал ему.

Денис повернул ко мне голову.

— Второй парень мёртв?

— Уверен, что да. Маэстро устранил его руками этого, чтобы не мешался. Глянь в машине, там сиденье не просто так курткой прикрыто.

Я смотрел на Дениса.

Ну же! Ты ведь отличный актёр, у меня было время в этом убедиться. Догадайся, что я собираюсь сделать. Сообрази, что требуется от тебя. И разыграй спектакль. Только так у нас появится шанс. Мне нужно время!

Улица Дзержинского проходила совсем рядом, рукой подать. Она тянулась виадуком над Большой Краснофлотской. Беда заключалось лишь в том, что на этом участке улицу Дзержинского нельзя было назвать оживлённой и центральной. Моё сознание будто раздвоилось. Часть мониторила окружающее пространство, другая же часть, каким-то образом покинув тело, металась по призрачному Смоленску, выискивая помощь.

Денис посмотрел на меня. Выражение лица не изменилось, ни один мускул не дрогнул, но в следующую секунду я с облегчением убедился, что он меня понял. Бросился к оставленной машине.

— И ещё один балл в твою пользу, — вновь похвалил меня Маэстро. — Ты очень быстро ориентируешься, твои мозги не замшели, как у остальных. Только вот с терминологией нужно поработать. То, что ты называешь «гнильцой» — это всего лишь чувства и желания людей. Что или кто позволяет тебе красить их в белый или чёрный? Ты правда думаешь, что там, куда уходят души после вознесения, кому-то есть дело до того, какими были помыслы человека при жизни? Нет, скорее в тебе просто плещутся остатки религиозного мировоззрения.

На Дениса он не смотрел. А тот распахнул пассажирскую дверь и сдернул с сиденья куртку.

Лобовое стекло бликовало. Что увидел внутри Денис я, с того места, где стоял, не разглядел. Но яростный рёв услышали все.

— Пристрелил, тварюга! — взвыл Денис. Бросился к Маэстро — по-прежнему держащему у собственного виска пистолет. — Да ты знаешь, кого убил⁈ Мне этот парень был как брат!

На мой вкус, переиграл он безбожно, но Маэстро это не смутило. Он не ждал игры и криво ухмыльнулся.

— В этом ваша слабость, проводник. В глупых, нелепых привязанностях к людям. Хотя казалось бы — что вам эти человечишки? Их век короток. Ваш — бесконечен.

И в этот момент я понял, что Маэстро заглотил крючок так глубоко, что он уже проник в его условный кишечник. Этой мрази просто нравится стоять тут в позиции силы и бросаться словами.

Отчаявшись поживиться на нашем берегу Днепра, я рванул мыслью к уважаемым коллегам, в Заднепровье. Несмотря на расхожее местное выражение, что «в Заднепровье жизни нет», жизнь там присутствовала. А где жизнь — там и смерть. И интуиция повлекла меня туда, где должны, где просто обязаны быть пустышки. Не знаю, согласно какой логике. Просто, блин, потому, что я так хочу! Это что, так мало⁈

Изольда стояла рядом со мной. Вне всякого сомнения, она почувствовала и моё напряжение, и неестественность поведения Дениса. Взгляд, который бросила на меня, был обеспокоенным. И в этот момент я почувствовал, как по губам и подбородку течёт что-то тёплое. У меня носом пошла кровь.

Хреново. Если Маэстро это увидит, сообразит, что я пытаюсь что-то сделать. Вот он отводит взгляд от Дениса…

— Привязанность к людям делает людей людьми! — крикнула вдруг Изольда, шагнув в сторону от меня, подключаясь к отвлечению внимания. — Что мы без этих привязанностей? Кто мы⁈ Животные, подчиняющиеся одним лишь инстинктам?

— Глупая девчонка. — Маэстро бросил на Изольду равнодушный взгляд. — Животные тоже привязываются. Друг к другу, к хозяевам. Если ты ищешь что-то, отличающее человека от животных, то ищешь не там.

Улучив момент, я рукавом куртки провёл по губам. Чёрт знает, больше убрал или размазал. Чёрт знает, насколько вообще я видим для Маэстро. Фары лупят на него, у меня из-за спины. По идее, для него я вообще — чёрный силуэт, не больше. А там — чёрт его знает.

Дзержинского, перекрёсток с Кашена, дальше, дальше… Эх, не хватает силёнок. Как будто меркнет зрение. Ну неужели и здесь облом? Да не верю!

— Без привязанностей ты свободен, — продолжал Маэстро. — Тебя ничто не держит. Ты можешь ни на что, ни на кого не оглядываться. Всегда поступать лишь так, как хочется тебе. Презреть законы толпы и восторжествовать над этой толпой, установить свои законы. Свобода! Вот в чём счастье. Но вам этого не понять. Хотя могли бы. Некоторые из вас.

Теперь он повернулся ко мне. Уставился, буравя пристальным взглядом.

— Ну почему же не понять, — вмешался Денис. — Что такое свобода, по-настоящему может оценить лишь тот, кто был не свободен. Вот, к примеру, когда меня в первый раз сослали в гарнизон…

— Ты уже слишком стар, — бросил Маэстро.

— Вот это внезапно. — Денис казался по-настоящему огорошенным.

— Твоё время давно ушло. Век дуэлей закончился. Вызвав кого-то на поединок, ты продемонстрируешь свою глупость, а не храбрость. Такие, как ты, никому не нужны. Но тебе уже поздно меняться. Вам всем — поздно. Почти всем.

Маэстро по-прежнему смотрел на меня. А я из последних сил рвался мыслью к пригородному вокзалу. И там наконец-то померещился проблеск. Который, почувствовав моё присутствие, качнулся и, набирая скорость, поплыл ко мне.

— Это его-то благородие никому не нужен? — неожиданно вступил в беседу Кондратий. — Бабам расскажи, которые за массажем в очередь строятся! И не только за массажем.

— Ты лучше выходи, Маэстро, — прикрикнула женщина из обходчиков, имени которой я не знал. — Пообщаемся нормально, темы найдутся. Чего ты прячешься, как трусливая сука? Ты к этой случке так долго стремился, ну так вот оно. Выходи и становись в позицию.

Лицо оперативника, в которого вселился Маэстро, перекосила презрительная гримаса. С моим лицом произошло ровно то же самое.

До Дениса дошло без слов, до Изольды и Кондратия — тоже. Но не все видящие оказались настолько сообразительны. Не надо было сейчас бесить Маэстро, не надо было требовать показать яйца. «Выходи!» Ну, выйдет. И человека мы действительно потеряем. И не факт, что сам Маэстро прямо сейчас, как я, не призывает какие-нибудь силы, который переменят расклад.

— Людишки, — выплюнул он. — Человечишки! Низменные инстинкты, прикрытые шелухой красивых слов. Что ты там сказала? — Он взглянул на Изольду. — Привязанности делают людей людьми?

— Тебе никогда не понять смысла! — крикнула Изольда, изо всех сил стараясь как-то отыграть назад прокол обходчицы. — Люди для тебя — мусор!

Да-да, вот так, пусть он качает свою идеологию, испражняется высокопарными речами. Мне нужно-то ещё пара-тройка секунд.

— Верно. Мусор. — Маэстро ухмыльнулся. — Те, что не смогли доказать обратного.

Там, возле пригородного вокзала, ко мне подплыл одинокий мужчина. Он был в брюках и футболке, загорелый едва ли не дочерна, коротко стриженный. Сухощавые руки покрывала выцветшая вязь татуировок, набитых явно не в лицензированных тату-салонах.

— Слышь, браток, — сиплым голосом обратился он ко мне. — Я сам-то не местный, мне как уехать, а?

— Скоро уедешь, — пообещал я. — Только надо сделать одно дельце.

И сразу стремительно полегчало. Я давно заметил, что пустышки — они вроде рыбного косяка. Стоит одной рыбке куда-то повернуть, как за ней тут же начинают тянуться все остальные. От здания вокзала отделилась целая вереница недодуш, поплыла в мою сторону.

Я же рванул обратно. Всё это время между моим телом, основной частью моего сознания, оставшегося там, и тем «зондом», что я отправил в поиск пустышек, будто бы натягивался эластичный трос. А теперь этот трос тащил меня назад, к телу.

— Что ты, ублюдок, сделал с Иннокентием? — взревел Денис. — Куда ты спрятал тело моего названного брата? В Днепре утопил, как тех девчонок?

Маэстро скривился.

— Никогда не понимал, почему для людей так важны тела покойников. К чему вообще все эти обряды, поминальные хлопоты? В чём хоронить, где хоронить, кого позвать на похороны? Как будто для мертвеца всё это имеет какое-то значение… Но, впрочем, хватит. Заболтались. Я так и не услышал ответа на вопрос: вы готовы погубить невинного человека?

Маэстро крепче прижал к виску дуло пистолета.

— Да, — сказал я самым беспечным тоном, на какой был способен. — Плевать. Там один хрен — пустышка. Стреляй, воздух свежее будет. А потом уже наконец пощупаем, из чего ты скроен.

В ту же секунду рука Маэстро, сжимающая пистолет, дёрнулась. Выпрямилась, устремившись вверх. Выстрел ушёл в ночное небо.

Жилистые, с забитыми «рукавами» руки пустышки сумели справиться с поставленной задачей. Они проникли в голову оперативника и как будто схватились там за некий штурвал. Временно перехватили контроль над телом, воспользовавшись эффектом неожиданности.

И прежде, чем этот эффект закончился, к Маэстро подскочили Кондратий и Ким. Секунда — и оперативник, в тело которого вселилась эта мразь, лежит на земле. Его перевернули на живот. Ким выудил у него из кармана наручники и принялся их застёгивать.

— Посмотрим, что ты теперь будешь делать, — процедил Кондратий. — Люди ему — мусор! Тьфу.

Кондратий прижимал Маэстро к земле коленом. Тварь вертелась ужом, пытаясь вырваться. Кондратий огрел его кулаком по уху.

— Дух не выбей! — прикрикнул Денис. — Голова — предмет тупой, но сложный, поломать можно.

— Не учи учёного, благородие.

Кондратий тяжело дышал. Дернул Маэстро за наручники, поднимая на ноги. А в следующий миг его вдруг отшвырнуло в сторону.

Отлетел и Ким, едва успевший выпрямиться, и Денис, стоящий рядом. Маэстро встряхнулся, как выбравшаяся из воды собака, и обвёл нас диким, яростным взглядом.

Глава 22

Все яркие эпитеты по поводу увиденного я решил оставить на потом. А их было изрядно. Всё это время Маэстро тоже не груши околачивал. Он копил силы, и накопил немало. Его власть уже распространялась за границы призрачного мира. Пусть даже сейчас он действует на пределе сил, возможно, взбивая, будто миксером, мозги носителя, прецедент есть прецедент. Либо мы его останавливаем сейчас, либо станет слишком поздно.

Маэстро наклонился, затряс головой и плечами, пытаясь сбросить с себя амулет. Руки у него были скованы за спиной, сделать это сразу не получилось. Я кинулся к нему, но не успел даже толком замахнуться — отлетел прочь, как перед тем обходчики и Денис. Приземлился спиной на капот машины, вскрикнул от пронзившей спину боли.

— Не сметь!!! — взревел Маэстро.

Его переполняла сила. Изольда и обходчики, приехавшие с Кондратием, тоже полетели с ног. Цену Маэстро платил немалую. Кровь текла не только из носа оперативника, но из глаз и ушей тоже. Вряд ли там ещё есть за что бороться.

— Раздавлю! Уничтожу!!!

Сверху и правда как будто начала давить невидимая плита, я словно под пресс угодил. Из последних сил перевернулся на бок, вывернул голову.

Я смотрел на старинный двухэтажный дом. И видел то, чего не видел Маэстро — всё ещё не стряхнувший с себя амулет. Пустышки, которым загодя отдал команду, штурмовали здание. Пустышки карабкались по стенам, лезли в окна, пытались пробиться сквозь крышу. Успехами похвастаться пока не могли, то и дело сыпались на землю. Но, поскольку команду я не отменял, тут же вскакивали и снова принимались за дело.

Давайте! Зайдите внутрь. Пусть то дерьмо, что там есть, сдетонирует. А если я прав, и там находятся похищенные души, питающие этого выродка — партия наша. Ценой этого оперативника, но тут уж никуда не денешься. Его тело и мозги Маэстро уже изуродовал безвозвратно. Зароем вместе с амулетом метров на десять в землю, зальём цементом, построим сверху храм. Если я всё правильно понял, то без подпитки любой дух попросту растворяется рано или поздно — будь то пустышка, пожиратель или неподготовленная душа.

Самое страшное наказание для таких, как Маэстро — это не пуля в лоб, а вот такое медленное угасание без возможности что-либо изменить. Ну и поделом ублюдку! Плакать не стану.

Сразу двое пустышек сумели прорваться во тьму внутри дома. Скользнули туда через окно — и будто исчезли. Я перестал их чувствовать.

Но даже не успел встревожиться по этому поводу. Потому что появился повод куда более весомый.

Дом взорвался.

Не в реальном мире — в призрачном. Из всех окон, из распахнувшейся двери хлынул поток ярко-алого пламени, как будто сама преисподняя пыталась прорваться сюда.

Ослепительный страшный свет. И страшной силы взрывная волна, которую могли почувствовать лишь призраки, пустышки и видящие.

Эта волна подхватила меня, отшвырнула прочь, к забору, отгораживающему частный дом по соседству от памятника архитектуры.

Приземлился я на ноги. Но этот удивительный факт быстро получил разъяснение. На расстоянии нескольких метров я увидел своё тело, лежащее на капоте машины.

— Нет! — взвизгнула Изольда.

Она, как и все остальные видящие, оказалась рядом со мной. С привычным блондинистым цветом волос, в форме сотрудницы отеля. Она первой сориентировалась и бросилась к своему упавшему телу. Следом за нею рванула душа Кондратия, потом — Денис.

А я не успел.

Из погасших окон дома хлынули пожиратели. Но не в атаку. Распределившись, они подлетели к валяющимся телам и слились с ними.

Изольда замерла. Денис и Кондратий тоже будто наткнулись на невидимую стену. Я прекрасно понимал, почему: это страшное чувство посетило меня впервые в жизни, и от него хотелось в панике орать, кататься по земле, плакать…

У меня больше не было тела. Я умер.

Тела зашевелились, начали подниматься. С изумлением глядя на свои руки, сжимая и разжимая пальцы, ощупывая лица. Пожиратели осваивались в новых жилищах.

— Я живой! — закричала женщина-обходчик, и в её голосе звучала истерика. — Вашу мать! Я живой! У меня есть мозги, как же мне этого не хватало, я наконец-то могу что-то соображать!

— Ты баба, — заметил тот, что занял место Кима.

— Да-да, я заметил, — подскис прежний пожиратель. — И судя по моей новой памяти, мы с тобой пару-тройку раз переспали. Чёрт, мне хочется помыться. С ёршиком для чистки бутылок. Дерьмо!

Обретшие тела пожиратели расхохотались. Но веселье быстро стихло. Они все уставились на еле стоящего на ногах Маэстро.

— Шеф, вы — бог, — сказал тот, что занял тело Дениса. — Всё, что вы говорили, сбывается!

— То, о чём я говорил, ещё не начало сбываться, — процедил Маэстро. — Это лишь крохи. Продолжите идти за мной — и вы не поверите, как высоко взлетите. А теперь освободите меня!

Пожиратель, занявший моё тело, подскочил к оперативнику и снял с его шеи амулет. Оперативник тут же рухнул, а Маэстро, его призрак, остался стоять. Повернулся к нам и улыбнулся.

— Ну вот и всё, детишки. Я предупреждал. Много раз. Вам надо было остановиться, когда была такая возможность. Но я невероятно щедр. У вас теперь есть три пути. Либо возноситесь, как вы это называете. Либо исчезайте. Либо, если у вас есть хоть капля здравого смысла на толпу — падайте на колени! Поклянитесь мне в верности и получите вечность. Получите такое, перед чем рай на земле — блёклая картинка.

Мне не нужно было смотреть на лица товарищей, чтобы понять: на колени не опустится никто. Да, мы проиграли. И схватку, и партию, и весь чёртов турнир. Но хотя бы достоинства у нас эта тварь не заберёт. Пусть празднует победу, но знает, что она никогда не будет абсолютной.

И тут внезапно, как гром среди ясного неба, раздался знакомый прокуренный голос.

— Распетушился-то не рано, сынок? Нос у тебя не дорос ещё с видящими тягаться.

Мстислава и Ван вышли из-за дальнего угла дома. В эту сторону никто из нас не смотрел. Маэстро повернулся к ним.

Ван открыл шкатулку, которую нёс на вытянутых руках.

Из шкатулки полилось сияние, охватило фигуру Маэстро, и он заорал. Завопил дурным голосом, переходя на визг. Развернулся, попытался бежать, но это был бег на месте. А потом Маэстро потянуло в обратную сторону.

— Ну быстрей, быстрей! — прикрикнула Мстислава. — Упёрся, как барышня перед сеновалом.

Силуэт исказился, будто его засасывало в чёрную дыру. Мгновение, и пёстрый лоскут, в который превратился Маэстро, втянуло в шкатулку.

Ван захлопнул крышку. По его лицу пробежала гримаса — шкатулка принялась дёргаться в руках, буквально заходила ходуном.

Пожиратели, очнувшись, рванули к Вану. Но он и Мстислава тут же переместились в призрачный мир. И тогда с нас тоже слетело оцепенение.

Мы всё ещё были видящими, всё ещё существовали и стояли на правильной стороне. Миг — и мы встали рядом с Ваном и Мстиславой.

Пожиратели остановились. Нас было больше. Мы были сильнее. Здесь, в призрачном мире, они вновь выглядели звероподобно.

— Выпустите его, — потребовал, но как-то без огонька, один из них. Кажется, тот, что занял моё тело.

— С чего бы? — фыркнула Мстислава. — У нас к нему много вопросов. Поговорим — а там видно будет. А вот вы, ребятки — разлетайтесь-ка в разные стороны. Чужое оставьте. Чужое брать нехорошо.

— Не пойдёт, старуха.

— Подраться хочешь? — Мстислава прищурилась. — Так сам видишь, чем драка закончится. Один видящий троих таких, как вы, недоделков, положит быстрее, чем высморкается. И своё мы заберём.

— Выпусти Маэстро, или мы поубиваем ваши тела!

Тут Мстислава замешкалась, и ответил я.

— Жги, ущербный. Мы, в отличие от вас, Света не боимся. Нашёл, чем пугать.

Фыркнул Денис, подтверждая мои слова. Кондратий выдвинулся вперёд, в руке у него появилась булава.

Пожиратели переглянулись и хлынули в разные стороны. Полными идиотами они не были. И, поняв, что шансов нет, предпочли сохранить то немногое, что у них было: собственные ментальные шкуры.

Наши тела вновь попадали на землю.

— Ну, чего замерли? — крикнула Мстислава. — Бегом!

Я вновь почувствовал как словно сжимается эластичный трос. Просто сдался этому импульсу. Мир крутанулся перед глазами, я рывком сел. Тяжело колотилось сердце, пот заливал глаза.

Рядом со стоном зашевелилась Изольда. Кого-то на заднем плане тошнило, буквально выворачивало наизнанку.

— Охо-хонюшки, — посетовала Мстислава. — Вояки… На педали-то жать кто-нибудь сможет? И баранку крутить?

— Нет, — сказал Ван.

Имея в виду, очевидно, себя. Он продолжал бороться со шкатулкой. Удерживать её руками утомился, поставил на землю и придавил ногой. Шкатулка не сдавалась, дёргалась. Ван, глядя на неё, принялся развязывать пояс кимоно.

— Погоди, — остановил его Кондратий. — Оголяться перед девками будешь. Кимушка! Хомуты у нас далеко?

— В фургоне. Сейчас принесу.

Ким попробовал подняться на ноги. Покачнулся, но встал. К фургону пошёл не сказать чтобы уверенно, однако этим действием как будто подал пример. Мы все тоже заворочались и принялись подниматься.

Первым вскочил Денис, подал руку Изольде. Поднялся Кондратий, подошёл к лежащему на земле оперативнику. Начали вставать остальные обходчики.

А мне ноги будто ватой набили. Сидеть худо-бедно ещё мог, встать — уже нет.

— Не дёргайся, — подойдя ко мне, сказала Мстислава. — Ты слишком много сил потратил. Пустышек-то — откуда тащил? В здешних местах их отродясь не водилось.

— С вокзала. Ближе нигде не нащупал.

Мстислава покачала головой.

— Как ты в сознании-то ещё… Да сиди, говорю! Успеешь ещё набегаться. На вот, выпей пока.

Она стряхнула со спины рюкзачок, вынула из него фляжку. Открутила крышку, подала мне. Запахло травами.

Мстислава присела рядом со мной, придержала за спину. Ни дать ни взять — добрая бабушка и похмельный внучек. Сейчас потребует, чтобы я пообещал больше не бухать, тогда родителям, так и быть, не расскажет.

— Что там? — спросила Мстислава у Кондратия.

Тот хмуро покачал головой.

— Всё. Отвоевался.

— К лучшему, — пробормотала Мстислава. — Грех так говорить, но… Остался бы он жив — кто знает, каких бед натворить бы мог. Того, у кого душа светлая, никакой Маэстро не заставит товарища убить.

Из-за фургона вышел Ким. На ходу выдернул из прозрачного пакета пластиковый хомут — электрики такими стягивают провода. Присел рядом с ногой Вана, прижавшей к земле шкатулку. После того, как закрепил третий хомут, шкатулка ходить ходуном перестала.

— Упаковали тварь, — удовлетворенно объявил Кондратий. — Теперь уж не выберется. — Перевел взгляд на Мстиславу. — Вы где так долго? Ещё б чуть-чуть, и…

— Нет, — сказал Ван.

— Что — «нет»?

— Всё было рассчитано, — объяснил Денис. — Они с Мстиславой ждали, пока Маэстро себя измотает. В полной силе он в шкатулку не нырнул бы. Сумел бы устоять.

— Верно, — кивнула Мстислава.

Кондратий нахмурился.

— Дак, а ежели он снова сил наберётся?

— Теперь уже не сумеет. Эту тварь питают души, которые он держит где-то в городе. Находясь у нас, пробиться к ним не сможет. Будет слабеть день ото дня.

— Так вызнать надо, где он их держит! Покуда не растворились ещё.

— Ай, спасибо, — фыркнула Мстислава. — Вот уж без тебя бы не догадались.

Кондратий сердито засопел. Мстислава вздохнула. Примирительно сказала:

— Просто так, за здорово живёшь, он свое логово не сдаст. Потрудиться придётся.

— Потлудимся, — сказал Ван.

Они с Мстиславой обменялись многозначительными взглядами.

Тут вдали послышался шум двигателя. Через минуту возле фургона обходчиков резко, с визжанием тормозов остановился чёрный «Ленд Крузер». С водительского сиденья выбрался Николай.

Не говоря ни слова, обвёл быстрым взглядом всех нас. И остановил его на лежащем на земле оперативнике.

Кондратий вздохнул.

— Держись, Николай. Разговор у нас с тобой будет долгим.

* * *

До машины я всё же доковылял сам, хоть Денис с Ваном и предлагали отнести. Снадобье Мстиславы подействовало и какое-то время меня держало. Но оказавшись в номере, даже раздеться не сумел — тут же вырубился.

Проснулся оттого, что дико хотел жрать. Из чего сделал вывод, что продрых сутки, если не больше.

Поднявшись, понял, что тело гудит. Как будто я после нескольких лет перерыва дорвался до спортзала и истязал себя на тренажерах часа три. Но, в целом — ощущения сносные. Думал, хуже будет.

Я спустился в кафетерий. Обнаружил, что в сборе все, кроме Вана. Позавтракали, видимо, уже давно, сидели с кофейными чашками.

— О, — приветствовал меня Денис. — Спящий красавец! А мы к тебе уже принцессу отправлять собирались. Чтобы будила старым проверенным способом.

— Предупреждать надо. Ради такого я бы подождал, не стал просыпаться.

— Я вовсе не собиралась идти к Тимуру, — возмутилась Изольда.

— А я разве про тебя говорю? — удивился Денис. — Чем Мстислава Мстиславовна не принцесса? Род-то ваш, Мстислава Мстиславовна, ежели не ошибаюсь, с князьями в родстве?

— С полоцкими, — проворчала Мстислава. — Хватит зубы скалить! Ты как, Тимур?

— Да нормально, жить буду. Если поем. Борьба с пожирателями, оказывается — охренительно калориезатратное занятие.

Я не прикалывался. За прошедшую ночь и правда сбросил килограмма три — если верить ремню на джинсах.

Мстислава немедленно устремилась за прилавок. Денис покивал.

— Поправиться никому из нас не грозит. Мышцы-то у тебя нарастут, а вот жир не появится, неоткуда. Работа у нас такая, что всё, что получаешь, тут же и тратишь.

— Ясно. Не могу сказать, что я расстроен. Послушаешь, как народ диетами заморачивается — жить не захочешь.

Денис вздохнул.

— А я вот в своё время расстраивался. В молодости мечтал стать когда-нибудь толстым и солидным. Как дядюшка, брат моей покойной матери. После того, как она умерла, я воспитывался в его семье.

— Просто в твоё время были другие стандарты красоты, — сказала Изольда. — Было модно быть толстым.

— Скорее, статусно. Показатель уровня дохода. Ну и дамы пышных форм не стеснялись. С чего вдруг начали, до сих пор понять не могу. В этом плане эволюция однозначно повернула куда-то не туда…

Мстислава принесла тарелку с яичницей, поджаренный хлеб и масло. Поставила передо мной.

— Спасибо. — Я принялся насыщаться. — А где Ван? Маэстро караулит?

Мои коллеги переглянулись.

— Да, — сказала Мстислава. — Караулит тоже.

— А что ещё делает? — не понравилось мне это переглядывание.

— Вопросы задаёт, — сказал Денис. — Нам ведь нужно узнать, где эта тварь держит души.

— А… — Я начал говорить и осекся. Дошло.

Понятно, что добровольно Маэстро похищенные души не сдаст. Они исчезнут раньше, чем уйдёт в небытие он сам, они ведь не настолько сильные. Время играет против нас, и Маэстро это прекрасно понимает. Сдавать свою берлогу не будет хотя бы из одной только ненависти к нам. А наша задача — освободить души. Как можно скорее, пока они не истаяли.

И посему логично предположить, что разговор с Маэстро Ван ведёт не под чай с печеньками. Тела у Маэстро нет, но кто мне сказал, что не существует способов пытать призрака?

— Такое в нашей работе тоже бывает, — прямо глядя мне в глаза, сказала Мстислава. — Это война, сынок.

— Да. Я понял.

Есть не то чтобы расхотелось, но заканчивал завтрак уже без прежнего энтузиазма. Когда доел, тоже налил себе кофе. Посмотрел на Изольду.

— Ты начальнику уже позвонила, что на работу больше не придёшь? Я ведь правильно понимаю, что теперь, когда Маэстро обезврежен, убийства молодых брюнеток прекратятся? Никиту больше не пасём?

Глава 23

— У Кондратия с Николаем долгий разговор был, — сказала Мстислава.

Да уж надо думать, блин. Двое оперативников погибли при охрененно странных обстоятельствах. Могу себе представить, что там был за разговор.

— Кондратий сказал, что наблюдение за Никитой Николай не снял. Но очень просил поскорее дать информацию, что ему делать дальше. Если Никиту сейчас арестуют, а окажется, что девушек убивал не он, звёзд на погоны Николаю это точно не добавит.

— А мы-то где возьмём эту информацию?

Мстислава развела руками.

— Да вот чёрт бы знал. В чужую голову не заглянешь. Но выяснить надо. Николай нам, как ни крути, помог, а в должниках мы с Кондратием ходить не любим.

— Никите я пока не звонила, — сказала Изольда. — На вчера он всем сотрудникам дал выходной, из-за корпоратива. А сегодня у меня рабочий день. Через полчаса я должна появиться в магазине. Но пока не понимаю, что мне делать.

— Не ходи, — решил я. — И не звони. Я сам поеду в магазин, скажу, что ты больше не придёшь. Заодно и с Никитой поговорю. Выясню, он убивал или нет.

Денис одобрительно хлопнул меня по плечу.

* * *

Пока ехал в магазин, о предстоящем разговоре с Никитой я не думал. Не волновался, в голове ничего не прокручивал. Не думал даже, что буду делать, если в магазине Никиты не окажется — он ведь туда не каждый день ходит. Начальник всё-таки, может себе позволить. После событий прошлой ночи я будто перешёл на другой уровень.

Осознал вдруг, что всё больше становлюсь видящим. Проводником, которому многое дано, но и спрашивают много. И всё меньше — тем, чьё благополучие ещё месяц назад зависело от настроения вот этого самого Никиты. Который мог зарплату неделями задерживать…

В магазин я вошёл, когда Никита раздраженно бросил на стол телефон. В магазине были он и Олег. Олег драил стекло в аквариуме с малавийцами, а Никита сидел перед компьютером.

— Не отвечает? — спросил я.

— Да чтоб… — начал Никита. И не договорил. Уставился на меня. — А ты чего пришёл?

— Во-первых, сказать, что Мария передумала здесь работать. Можешь ей не звонить.

Возле аквариумов скрежетнуло — Олег неловко скользнул лезвием по стеклу и уронил скребок.

— Ну что вы так смотрите, блин? Может человек передумать?

— Допустим, может, — процедил Никита. — А ты к этому человеку каким боком?

— Мы вместе ехали домой после корпоратива. Помнишь, наверное. По дороге разговорились.

Олег у аквариумов прыснул. Никита оглянулся на него со зверским выражением лица. Но рявкнул на меня.

— Что ты ей наплёл⁈

— Да ничего. Говорил только правду и ничего, кроме правды.

— А зачем ты вообще к ней полез⁈ Какого хрена в то же такси уселся? Я тебе потом звонил, между прочим!

Звонил он мне… Я, кстати говоря, чуть ли не впервые в жизни уже сутки к телефону не прикасался. По-моему, вообще его в номере оставил. Хотите отвлечь своего ребёнка от гаджетов? Пошлите его в ловушку к призрачной твари, одержимой идеей мирового господства! Пусть он лишится тела, потом вновь его обретёт, поспит сутки, а потом отправится к бывшему начальнику выяснять, не серийник ли он.

— Да? Ну, прости, не слышал. А что касается Изо… Марии, то она вроде бы не твоя собственность. Не захотела бы видеть меня в такси — прогнала бы.

— Но почему-то не прогнала. — Никита уставился на меня ненавидящим взглядом.

— Ну да. Почему-то не прогнала.

— Тебе говорили, что ты оборзел?

— Пытались. Вчера. — Я невольно вспомнил схватку с пожирателями. — Не убедили. Это у тебя просто нормальных оборзевших не было… Слушай, я что спросить хотел. У тебя опять с машиной что-то случилось?

— С чего ты взял?

Резкая смена темы заставила Никиту сбавить тон.

— Да видел на днях Олегову тачку. И показалось, что за рулём сидел ты.

Я пристально смотрел на Никиту. Сказать он может всё, что угодно, однако должен себя как-то выдать. Мимикой, взглядом, содроганием, побледнением…

Никита собирался выдать что-то вроде «Какое твоё, нахрен, дело⁈», судя по лицу, но его опередил Олег:

— Не, ты гонишь, Тимур. Моя тачка в сервисе. Там глушак отвалился совсем, потом уже на месте всякого дерьма нашли. Ну и масло, заодно, колодки… Руль вправо хрустит. Короче, я сам пока на никитиной по клиентам гоняю. Иногда.

Всё, что я мог прочитать на лице Никиты — это злость, что я ему подчинён не полностью, и он фактически не обладает рычагами давления. Либо он великолепный актёр, либо… Не, ну в артистичности Никите не откажешь, но, если честно, Гамлета сыграть ему бы вряд ли дали.

— Да тебе-то что до наших машин? У тебя прав даже нет!

Ну, нет. Подумаешь. Нахрена мне были права, если не было машины? Ну и нахрена покупать машину, если нет прав, я тоже не понимал. Так и жил в этом уроборосе — неплохо, между прочим, себя чувствуя.

Хотел ответить уклончиво, в духе известного анекдота, но меня спас от этой необходимости случай.

Послышались злые, решительные шаги, открылась дверь, и вошёл Николай в сопровождении двух оперов. Никита поднялся, следователь сунул ему под нос «корочки».

— Добрый день, Олег Шутихин здесь?

— Я, — послышалось из-за спин оперативников. — А чё?..

— Вы задержаны по подозрению в убийстве.

— Чё-о-о⁈ — Олег едва не упал в аквариум.

— Забирайте его. А вы насколько понимаю, Никита Евграфович?

— Я. А в чём, собственно, де…

— Вам придётся проехать со мной для проведения очной ставки.

— Какой ставки? Что вообще происходит?

— Вы пойдёте сами, или мне ещё наряд вызвать? — Николай повысил голос. — Сопротивление сотруднику при исполнении уже будет, дальше — посмотрим. И ты. — Николай посмотрел на меня. — Тоже с нами поедешь.

Наверное, по моему лицу было видно, что всё происходящее даже для меня — шок и внезапный сюрприз. Впрочем, я быстро сообразил, что в распоряжении Николая оказались какие-то новые данные, и теперь ему сделалось не нужно ждать от видящих подачки. Отчитываться перед нами он тоже был, в общем-то, не обязан. Может, конечно, и маякнул Кондратию, и тот даже позвонил мне. Да только я телефон в отеле оставил. Кажется, и впрямь всё больше становлюсь видящим…

Магазин закрыли. Олега упаковали в «УАЗ-патриот» со спецраскраской. Мы же с Никитой сели в комфортный «Крузер» Николая.

— Я прошу объяснить мне хотя бы в общих чертах, что происходит, — гундел Никита. — Куда мы едем? Какая очная ставка? При чём здесь Олег? Каков мой статус, в конце концов?

Николай выехал на дорогу и поддал газу.

— Автомобиль вашего сотрудника, Олега Шутихина, был замечен недалеко от того места, где нашли тело убитой девушки, — пояснил Николай.

— И что?

— Правом на управление этим автомобилем обладают два человека. Шутихин сейчас даст показания в отделении, а вас мы продемонстрируем сотрудникам сервиса. Потом поменяетесь ролями. Если возникнет необходимость.

Никита с минуту переваривал. На лице, кроме тотального охренения, не читалось ничего. Потом он повернулся ко мне.

— А этот здесь при чём?

— Вопросы здесь задаю я, — отрезал Николай.

А у меня самого голова шла кругом. Какой-то бред. В кино так не делают! Прежде чем проводить какие-то очные ставки, нужно доставить подозреваемого в отделение, оформить, а потом уже… Или… Или основной подозреваемый всё-таки Олег? Нет, ну это будет номер, конечно.

«Крузер» остановился возле сервиса. Я тут был всего раз, но меня запомнили — бонус причёски. Владелец — сам в спецовке и в масле с ног до головы — издали махнул рукой сначала мне, потом Никите.

Собственно, сервис представлял собой единственный тёплый бокс с подсобным помещением. Никакой офисной части не подразумевалось. Феликс, основатель всего этого безобразия, документы держал дома. Как не трудно догадаться, никаким он был не бизнесменом, а просто хорошим автомехаником. Любил это дело и в какой-то момент почувствовал себя в силах уйти на вольные хлеба.

С нанятыми сотрудниками Феликс общался как с коллегами. То есть, орал на них матом не реже, чем они на него. Вырученные деньги делили сугубо по справедливости. Откладывали на налог и аренду, а потом — кто на сколько наработал, тот столько и получил.

— Нежданно, — сказал Феликс, когда мы трое подошли. — А чем обязаны? Не в ремонт же, Николай?

Оказалось, что и с Николаем Феликс тоже знаком. Протянул руку кулаком в перчатке вниз, и следователь пожал ему сравнительно чистый участок предплечья. Потом так же поступил Никита и, наконец, я.

— Мы зайдём, — без вопросительной интонации сказал следователь.

Феликс пожал плечами и сделал рукой приглашающий жест. Работников сегодня было всего трое. Двое курили, о чём-то негромко переговариваясь. Третий снимал дверь с красной «Мазды». На нас едва посмотрели, но я почувствовал, что это лишь видимость. На самом деле периферическим зрением следят. Все почувствовали, что гости непростые.

Олеговская машина стояла над ямой. Ею сейчас никто не занимался. К ней мы и подошли.

— Ага, вот она, красотка. — Николай открыл папку, сверился с записями. — Форд, две тыщи первого, госномер… Ага.

— Глушак переломился — хозяин на кочке скаканул, — пояснил Феликс. — Ну, сварили, поставили, теперь там…

— Кто машину доставил в сервис? Он? — Николай кивнул на Никиту.

— Не. Владелец и привёз. Этот, как там его… Олег, да?

Никита неэнергично угукнул.

— Ясно. Машина на ходу?

— Да на ходу, чё ей. Ну, доделать надо, конечно…

— Как давно она на ходу?

— Ну, с неделю точно, а…

— Кто её забирал?

Плечи Феликса опустились, взгляд тоже.

— Никто. А чего её забирать? Забрал бы — так уже бы и всё.

— Феликс, ты знаешь, что за дачу ложных показаний полагается ответственность перед законом?

Феликс сопел. Исподлобья смотрел на Николая, на Никиту, на всякий случай даже на меня. Мы с Никитой внезапно переглянулись, и я почувствовал с ним в этот момент полное родство. Нам обоим было ничего не понятно. Конкретно я не понимал, почему Никита ведёт себя так, будто ничего не понимает. Хотя, по идее, должен бы сраться кирпичами.

— Ну а чё вы там, между собой разбираться не можете? — буркнул Феликс.

— С кем? Ты чего несёшь? Машину, спрашиваю, кто забирал?

— Ну, Семён.

— Какой ещё, нахрен, Семён?

— Ну, Семён же. Мус… То есть, этот. Опер.

У Николая опустились руки с папкой. Судя по виду, он присоединился к нашему с Никитой клану — обалдевших до мозга костей.

— Семён? Это Хрустов, что ли?

— Ну.

— Гну! Когда он её забирал? Нахрена?

— Да хер его… Ну, эту тачку брал два раза. А вообще, уже с полгода иногда берёт. Зайдёт, скажет — «оперативная необходимость». Возьмёт тачку, на какой ездить можно. День покатается, вернёт. Не, я ничего не говорю — он нормально. Не бьёт, там, никакой фигни. Только раз баба одна развонялась, что на одометре много накручено. Отбрехались, что тестировали. Скидку дать пришлось.

— Семён. Хрустов, — повторил Николай. — А… А этот не забирал? — и показал пальцем на Никиту.

— Кто, Никитос? — Феликс как-то сразу воспрял. — Да я его уж… Сколько мы не виделись вообще? Как купил себе этот свой гроб на колёсах. С той зимы, получается. Я ему говорил, нахрена тебе новая, она на следующий день уже тридцать процентов цены теряет, как из салона выезжает?.. Не, позарился, что чинить будут в фирменном сервисе. Ну-ну, ага! Тебе там уровень масла проверят и счёт на десятку выставят…

— Так, тихо. — Николай провёл по лицу ладонью. — Хрустов. Семён.

— Ну, — снова поник Феликс.

— Угу. Значит, сейчас ты заткнулся и никому про это не говоришь! Задача ясна?

— Да не вопрос. А что случи…

— Меньше знаешь, дорогой, дольше проживёшь. — Николай хлопнул Феликса по плечу. — Всё, счастливо оставаться. — Повернулся ко мне. — Ты — поехали.

И пошёл к машине. Я — вслед за ним.

— А я? — обалдело крикнул Никита.

Следователь махнул рукой.

— Свободны. Позже вызовем для дачи свидетельских показаний.

* * *

— Вы как-то очень странно работаете, — заметил я, сев на пассажирское сиденье и пристегнув ремень. — А ну как они сговорились? А вы убийцу бросили?

— Отвали, — огрызнулся Николай, выруливая с территории.

— И опять на «ты»… Может, проще мне тоже «тыкать» начать, чем вам туда-сюда перестраиваться?

Николай молча сопел. Я расценил это как благословение.

— Ты можешь объяснить, кто такой Семён Хрустов?

— Опер.

— Да, это я услышал. А подробнее? Мы его знаем? Мы его любим? Мы его ненавидим?

— Этот тот человек, который позавчера сидел в засаде у магазина, — процедил Николай. — Он завалил своего напарника, сбросил тело в канализационный люк — сегодня ночью нашли, — а потом с нихрена укатил к «Дому с лавкой», где сдох от инсульта. Это, если официально.

Я переваривал информацию. Николай почему-то счёл нужным добавить:

— Причина смерти — реально инсульт. Хотя эксперт сказал, что сколько лет работает, никогда такого не видел. В мозгу почти все сосуды полопались.

— И ты хочешь сказать, что этот ваш Семён и был убийцей? Всё это время?

— Нет. Я хочу сейчас сказать, что он был убийцей вот уже полгода! У нас под самым носом!

— А если Феликс врёт?..

— А ему нахрена? Мы его все как облупленного… А сейчас, ага — он мне наврал и сам с убийцей остался.

— Что-то мне кажется, слабовата аргументация. Ты подозревал этого Семёна, что ли?

— Нет. Но сейчас, знаешь, кусочки в картинку сложились. На обеих девчонок выезжал он. Спецом так подстраивал, не иначе. Говорят же, этих психов прёт возвращаться! Ну, и в целом. Одинокий он, нелюдимый. Странный какой-то.

Я проглотил рвущееся на язык высказывание, что точно такое же определение можно отнести, например, к самому Николаю. Он, насколько понимаю, тоже одинокий и не душа компании ни разу. О странностях вообще умолчим. Моё личное мерило странности в последний месяц сильно изменилось. И, мягко говоря, немного отличается от того, что присуще нормальным людям.

— Бред какой-то, — аккуратно высказался я.

— Да у самого мозги раком встали, — буркнул Николай. — Ч-чёрт…

Приехали мы к непримечательной хрущёвке на Краснофлотской, в нескольких кварталах от магазина. Подъездную дверь Николай, не долго думая, рванул на себя. Магнитный замок понял, простил и отпустил.

— А чё, так можно было? — обалдело спросил я.

— Можно, когда руки не под известно что заточены.

Мы поднялись на третий этаж и остановились перед металлической дверью.

— Ну, — посмотрел на меня Николай.

— Что?

— Открывай!

— Чем? Я как ты не умею. Да и замок тут не магнитный.

Взгляд Николая потяжелел.

— А, — дошло до меня. — Слушай, ну, вообще, я не уверен, насколько могу исполнять такие вещи в интересах гражданских…

— Это я тебе гражданский⁈

— Ну, мне-то — да. Если ты понимаешь, о чём я… Всё-всё, ладно! Не надо так смотреть. Отвечу если что.

Я переместился в призрачный мир. Отметил затихшие звуки и исчезнувшего Николая. Прошёл сквозь дверь, повернулся и, переместившись обратно в реал, отпер замок. Следователь ворвался в квартиру.

Комната была единственная, туда мы и вошли.

— Да твою же мать! — жалобно простонал Николай.

На тумбочке рядом со смятой постелью лежал нож. Я перевёл взгляд на стену, и меня начало тошнить. Стена представляла собой шедевр авангардистского искусства. Не удивлюсь, если кто-то за подобный дизайн отвалил бы кругленькую сумму.

Стена была исписана десятками маркеров самых разных цветов. «Шлюхи должны умирать». «Смерть б****м». «Хорошая шлюха — мёртвая шлюха».

Это то, что я успел прочитать, прежде чем отвёл взгляд.

Глава 24

— Твою мать! — продолжал сокрушаться Николай. — Ка-а-акое же дерьмо…

— А разве это не плюс? — спросил я. — Ну, в смысле, что мы нашли доказательства?

— Да где ты увидел плюс? — Судя по взгляду, Николай готов был схватить нож и ударить им меня. — Мент — серийный убийца! Нам теперь такую реформу МВД устроят…

— Ну а что, менты — не люди, что ли?

— Это вот ты такой умный. А общественному мнению только кость брось.

— Ну да. Тоже верно. Хотя меня больше другое интересует.

Николай ответил вопросительным взглядом.

— Изначально мы ведь пристроились пасти Никиту! Специально Изольду внедрили в магазин. Шли по ложному следу. Что этого вашего Семёна заставило на нас выйти вообще? Маэстро ведь наших телодвижений видеть не мог, по идее. Или Семён ему докладывался и получал указания? В открытую?.. Но для этого ему, по идее, надо было видящим быть. А он не был…

— Вот этого в душе не чаю. — Николай прошёлся по комнате, мотая головой, будто пытался проснуться. — Я обычный, нормальный человек, призраков даже в бинокль не вижу. Почему связался с вами — дело десятое. Суть та, что в потусторонщине не секу. Мне что Маэстро, что Хренестро — один чёрт. Но, вообще, если рассуждать логически, без всякой этой мути, то я бы сказал, что тут только одна рабочая версия.

— Какая?

— Крысы в хате.

— В смысле?..

— В смысле, в вашем дружном коллективе вписан шпион. Который сливает информацию. Но это, повторюсь, у нормальных людей так. Каким макаром у вас инфа сливается — это уже вам виднее… Твою мать! Ну, Семён! Ну, су-у-ука! — Николай перевёл взгляд на расписанную стену.

* * *

Дожидаясь маршрутку, я отстраненно думал, что идея обзавестись мотоциклом, как у Дениса, не такая уж дурацкая. Личный транспорт, доступный в любое время дня и ночи — это удобно.

Одной только покупкой, правда, дело не ограничится, придётся еще как минимум получить права и научиться ездить. И куда-то пристраивать мотоцикл на зиму, которая в наших широтах длится с сентября по май. А ещё всякие там регистрации, шины-бензины… Не, нафиг. В маршрутках спокойнее. Если прям совсем припрёт, такси можно вызвать. Или, может, вместо мотоцикла машину купить?..

Размышлял я лениво. И пока дожидался маршрутку, и когда в неё сел. Размышлял до тех пор, пока не понял, что думаю о машине и мотоцикле для того, чтобы не думать о словах Николая.

«Крысы в хате».

Я почувствовал, как непроизвольно сжались кулаки. Николаю, блин, хорошо рассуждать! Он на этой своей работе сколько, лет тридцать? Я столько не живу пока. И для меня предательство — это не «рабочая версия», а нечто за гранью добра и зла.

Как вообще могут предавать видящие? Как можно, предав людей, которые тебе на сто процентов доверяют, работать с душами, помогать им вознестись⁈ И, главное, кто?

Денис?.. Ван?.. Изольда?..

Нет. Не может быть. Вот просто не может быть такого, и всё.

Я говорил себе это, а в голове между тем свербело: Николай прав. Мы для него — посторонние люди, ему эмоции не мешают рассуждать логически. И чем дольше я об этом думал, тем больше убеждался, что ни от кого, кроме нас самих, Маэстро получать информацию не мог.

А Изольда для чего-то перебралась жить в личную квартиру. А Дениса вечерами в отеле не застать, шарится по кабакам и клубам. А Ван из прачечной почти не вылезает. Хотя его, между прочим, когда он там, никто из нас не видит, на технический этаж заглядываем раз в год по обещанию. Может, Ван посто говорит, что он в прачечной? А на самом деле…

— Нет! — рявкнул я.

И врезал кулаком по поручню, сидел возле самого входа.

Тётка, сидящая рядом со мной, шарахнулась. Оглядела маршрутку, увидела заинтересованные лица и заголосила:

— Совсем уже ополоумели, ни стыда ни совести! На людей кидаются средь бела дня!

Я скользнул в призрачный мир. Облегченно выдохнул — сразу стало тихо.

Маршрутка стояла на светофоре. Я прошёл сквозь закрытые двери и шагнул на проезжую часть. Добравшись до тротуара, вернулся в реальный мир. Материализовался перед молодой женщиной, катящей коляску.

— Ой, — сказала женщина.

— Вам померещилось, — сказал я. — Я тут всё время был. Просто жарко сегодня, вот и чудится черт-те что.

Сунул руки в карманы и пошёл к отелю.

«Нет, — стучало в голове. — Не может такого быть!»

Не знаю, сколько раз я проговаривал про себя эту фразу — периферически продолжая анализировать то, что было в эти дни, и всё более убеждаясь в правоте Николая.

Сколь бы ни был могуществен Маэстро, он не всевидящий. Его глаза и уши в нашем отеле — кто-то из нас.

— Не может быть, — тупо повторил я.

Войдя в отель и наткнувшись взглядом на Алину. Она стояла за стойкой ресепшена и щебетала с постояльцами.

— Чего не может быть? — заинтересовался охранник.

— Не может человек быть таким идиотом, вот что. — Я не отводил взгляд от Алины.

— Это ты про кого? — насторожился охранник.

— Да так. Друга детства встретил.

— Где?

Вот же настырный, а. Из тех людей, кому всё равно с кем и о чем болтать — лишь бы не в тишине сидеть.

— В зеркале.

Оставив охранника теряться в догадках, я направился к массажному салону. Денис, по идее, должен был находиться на рабочем месте.

Он и находился. Судя по тому, что над дверью горел красный огонёк, Денис работал с клиентом. То есть, стучать в дверь сейчас бесполезно. Если не пожар, даже слушать не станет. А пожара нет. Ну, за исключением того, что бушует у меня в душе. Значит, остается только набраться терпения и ждать.

Дверь открылась минут через двадцать. Вышла, как ни странно, не прекрасная дама. И даже вообще не дама. Вышел крепкий, спортивного сложения парень.

— Сейчас отдыхай, — напутствовал Денис. — Вечером — тёплая ванна. Или, если не лень, можешь в сауну сходить. Тогда к утру как новенький будешь. И заканчивай уже дерьмо всякое жрать! Желудок посадишь, серьёзно говорю.

Парень прогудел «спасибо», пожал Денису руку и ушёл. Денис посмотрел на меня. Протянул:

— У-у-у… Идём.

Мотнул головой в сторону кабинета.

До сих пор я сюда не заглядывал. «Дома» у Дениса, то есть в его номере, бывал не раз, а на работу он гостей обычно не приглашал. Разделял профессиональное и личное. Но сейчас, видимо, я выглядел так, что оставить за дверью рука не поднялась.

Посреди просторного кабинета стоял массажный стол, по углам громоздились лампы и какие-то приборы. Возле стены — кушетка, чтобы раздеваться, вешалка для одежды. У окна приткнулся стол с двумя стульями: один для врача, другой для пациента. Как в любом медицинском кабинете.

— Что? — плюхнувшись на стул для клиентов, спросил Денис. Мне махнул рукой на кушетку — присаживайся, мол.

Я рассказал.

Денис переварил. Высказался — долго, изысканно-матерно. За двести лет жизни словарный запас накопил немалый. Проницательно посмотрел на меня.

— Сперва решил, что это кто-то из нас, да? Не знал, на кого и думать?

— Откуда ты…

— Давно на свете живу. Не переживай, ты не один. Со всеми такое хоть раз, да случалось, закрадывалась тень сомнения. Особенно по первости. Когда корнями врастёшь, уже, конечно, по-другому всё… Но Алинка-то, а! — Денис помотал головой. — Какова сучка! Не просто так, выходит, она тогда там же, где мы, оказалась. Следила за нами.

— А почему спалилась так по-глупому? Мы ведь её не замечали.

— Потому что не все люди — умные, друг мой. Алинка и была-то — не великого ума девица. А уж после того, как Маэстро мозги промыл, видать, вовсе фляга свистанула.

— Странно. Я думал, Маэстро тех, кого подчиняет, как-то огораживает, что ли…

— Смеёшься? — Денис приподнял брови. — Для него люди — одноразовая посуда. Попользовал — выкинул. Ему важно, чтобы люди делали то, что ему нужно, побочки не колышат. Сам говоришь, мента этого Маэстро заставил напарника убить. И плевать, что посреди улицы, что выстрел два квартала слышали. Что машину кровью залило и сиденье продырявило. Что тело нашли уже через сутки и никаких сомнений в том, кто парня убил, ни у кого бы не было… Маэстро плевать хотел на всех, кого использует. Так что ничего удивительного нет. Вопрос, что нам с этой тварью дальше делать.

Я развёл руками. Мол, кабы знал, к тебе не пришёл бы.

Денис кивнул и продолжил рассуждения:

— Самое удобное — позвать сюда, на массаж. Алинка на меня давно заглядывается. Больше всего возни будет, если на камеры попадёт. А так — ничего сложного. Пережму аккуратно сосуды в паре мест; следов не останется, ни одна экспертиза не докопается. Тело Ван к ней домой отвезёт. Он это умеет — невидимкой становиться. А там уж, когда найдут её, тогда и найдут. Инсульты в последнее время молодеют, известный факт.

— Ты… с ума сошёл? — осторожно спросил я.

— А что не так? — удивился Денис. — Несчастный случай сработать тоже можно, конечно. Но возни больше будет. Ещё как вариант — разбойное нападение изобразить…

Он перебирал способы умерщвления Алины так спокойно, как будто собирался в дальнюю поездку и разрабатывал оптимальный маршрут.

— Правильно понимаю, что вариант «не убивать» ты вообще не рассматриваешь?

— Вот оно что. — Взгляд Дениса похолодел. — Нет. Не рассматриваю. Не в моих привычках оставлять в живых предателей. Но тебя к этому привлекать не буду, не волнуйся. Руки не запачкаешь. Мы с Вано сами всё сделаем.

— Да я не из-за этого, блин! Не потому, что хочу чистеньким остаться. Просто, во-первых, ничего пока не доказано. То, что Алина — предательница, наше с тобой предположение, не больше. А во-вторых, мы ведь понятия не имеем, что ей там Маэстро внушил. Может, что мы тут все на ЦРУ работаем. И что следить за нами и докладывать о каждом шаге — святой долг каждого уважающего себя патриота.

— Не была бы она изначально гнилой — ничего бы он ей не внушил! Сколько тебе говорить?

— Ну, блин. Не всем же рождаться просветленными… Давай поговорим с ней хотя бы. Как там, кстати, у Вана дела?

Денис пожал плечами.

— Раз до сих пор не прибежал, значит, никак.

— Вот. А Алина, если крыса действительно она — вдруг чего-то знает? Вдруг сможет подсказать, где он души держит?

— Одноразовая пустышка? Сомневаюсь, что Маэстро с ней откровенничал.

— В этом я тоже сомневаюсь. Но глаза у неё есть, уши тоже. Вдруг запомнила что-то.

Денис скривился и покачал головой.

— Слушай, — вдруг с неожиданной злостью посмотрел он на меня. — Вот почему мы столько лет жили спокойно, если не считать всяких стихийных вспышек, но вот появляешься ты — и мы с головой в каком-то шпионском сериале, в полушаге от полномасштабной войны?

— Ну, с войной уже проехали. Глава вражеского войска у нас.

— Что никак не отменяет существования вражеского войска! Да, тупого, да, неорганизованного. Но даже самый тупой член этого войска понимает, что без Маэстро ему грозит лишь постепенное угасание. Ради своего пророка они могут взять себя в руки и перестать быть тупыми.

— Так говоришь, как будто тупость — это выбор…

— А ты сомневался? Тупость, друг мой, это именно что выбор. Страх выходить за рамки своего мировоззрения. Нежелание допустить, что ты можешь быть не прав, или что другие могут быть правы. Человек, который понимает, что он глуп, тупым уже быть не может. Потому что он сомневается. А сомнения — всегда путь к познанию истины.

Я внимательно выслушал и обдумал этот поток мудрости, потом проанализировал финал диалога в целом и поинтересовался:

— Ты пытаешься намекнуть, что крыса — это я, что ли?

Тут стало очевидно, что такая мысль на самом деле в голову Денису не приходила. Но вдруг он с интересом посмотрел на меня, глубоко задумался, хмыкнул…

— Нет, ну нормально! — воскликнул я. — Я, значит, не щадя живота своего тут жопу рву…

Денис заржал, как долбанутый, оборвав меня.

— Отлично, пятёрка! Слушай, фраза — огонь, я запишу себе, если не возражаешь, буду использовать в диалогах с Мстиславой. Ладно-ладно, расслабься, я ни в чём тебя не обвиняю. Но просто действительно, как-то всё совпало, что с твоим появлением наша спокойная жизнь приказала долго жить.

— Когда цветёт черёмуха — это к заморозкам. Но если ты вырубишь всю черёмуху — от заморозков это тебя не избавит.

— Тонко, прекрасно, поэтично. Вообще, это у нас Ван любит в подобном ключе изъясняться. Ну, когда он в принципе склонен к разговору.

— Ван-то у себя, в прачечной? Можно к нему?

— Можно. Только сделай одолжение, не удивляйся тому, что можешь там увидеть. И не вмешивайся.

Кивнув, я слез с кушетки и двинул к двери.

— С Алиной пока ничего не предпринимаем, — сказал я напоследок. — Пока Маэстро занят, стучать ей всё равно некому.

— Есть, — кивнул Денис.

А когда я взялся за ручку двери, добавил:

— Кстати, насчёт черёмухи.

Я повернул голову.

— Аналогия прекрасная, только никто никогда не пробовал вырубить всю, если я не ошибаюсь.

В ответ на мой красноречивый взгляд, Денис развёл руками.

— Что? Круглая Земля когда-то тоже казалась бредом свихнувшегося фанатика. И до сих пор у некоторых есть сомнения.

Комментировать это я, понятно, не стал. Просто вышел.

В прачечную отправился сразу в призрачном мире. Во-первых, так проще, не надо заморачиваться с дверьми и свидетелями. А во-вторых, если Ван пытает Маэстро, то делает это в призрачном мире. Тут вообще без вариантов. Физического воплощения у Маэстро нет.

И, как показала практика, я не ошибся.

Здесь, в призрачном мире, обстановка оставалась такой же, как в реальном, но ни одна машина не работала, стояла тишина, нарушаемая лишь голосами. Спокойными голосами. Если не вслушиваться, могло показаться, будто общаются старые друзья.

Я остановился, выглядывая из-за угла, и оценил обстановку.

Маэстро стоял на коленях в цепях. Кандалы сковывали его руки, соединяли их с цепью, вьющейся по полу. Ноги также были прикованы за лодыжки. Фактически, Маэстро коленями стоял на цепи и, судя по всему, не имел возможности подняться. Для человека это была бы жёсткая пытка, но Маэстро продолжал смотреть со своей фирменной улыбочкой.

Ван, впрочем, тоже не выглядел смущённым. На этом поле сошлись двое достойных соперников.

— Мы можем провести тут сколько угодно времени, друг мой, — говорил Маэстро. — Это ничего не изменит.

— Изменит, — возразил Ван. — Души умлут. И ты станешь не нужен.

— О, это интересная игра. Значит, чтобы убить меня, вам нужно убедиться, что вы ничем не сумеете помочь душам, которые я держу в плену. Время идёт. Души умирают из-за вас. И вы в гневе убиваете меня. Но с чем вы останетесь? С сознанием, что души уничтожены именно вами. Потому что я предлагал другой вариант.

— Никаких сделок с тобой, тваль.

У Вана было четыре режима общения. Первый — молчание. Второй — два-три слова, произносимые порой вообще не к месту. Третий — складное лопотание с сильным акцентом. И четвёртый — практически идеальное владение русским языком. Ну, разве что казалось, что русский немного картавит.

Сейчас Ван выбрал третий режим. Мне показалось — а в призрачном мире интуиции и озарениям лучше доверять — что это был психологический момент. Ксенофобия всё же — какое-то глубинное чувство, в той или иной мере присущее каждому человеку. Когда тебя пытает земляк — это одно. С земляком можно договориться, убедить. А когда китаец, который повторяет русские слова, как автомат, и вообще, скорее всего, не понимает, что ты ему говоришь — другое.

На Маэстро, правда, этот приём не действовал. По крайней мере, визуально он не производил впечатления даже встревоженного.

— Зря, — покачал головой Маэстро. — Очень зря. Вы отпускаете меня. Получаете все души целыми и невредимыми, делаете с ними… Ну, что вы там делаете? Заливаете сказки насчёт вечной жизни и прекрасного Света.

— На самом деле не всегда. — Ван, заложив руки за спину, прошёлся от одной стойки со стиральными машинами до другой. — Кому-то плавда нужен лассказ пло Небеса и Свет. Кому-то — сделать движение души и отолваться от Земли. Кому-то что-то узнать или понять. Многих не понимаем мы. На самом деле мы всех не понимаем. Почему душа отклывается одному и не хочет длугому?

— Ты что — решил поболтать со мной о работе? — Маэстро вскинул брови.

Глава 25

Я такому повороту тоже удивился. К чему эти откровенности с врагом? Но Ван, похоже, твёрдо знал, что делает.

— Одно мы знаем точно. В каждой душе есть хотя бы исколка Света, иначе она бы не смогла быть. И до этой исколки можно достучаться. Можно лаздуть из этой исколки пожал. Холоший пожал.

— Прибереги пропаганду для клиентов. Мне не нужны сказки про хороший Свет. Я знаю то, о чём вы предпочитаете не рассказывать. Человек в этом Свете сгорает дотла.

— Нет, ты не плав. Не человек, но лишь его лазум. И не сголает, а ластволяется.

— А что есть человек, у которого отняли тело? Только разум.

— Лазум человека стлемится познать мил, вселенную. — Ван продолжал ходить между стиральными машинами, а Маэстро следил за ним взглядом. — Моя теолия. У каждого есть своя теолия. Вот моя. Лазум, не желающий познать, полождает пустышек. Лазум, котолый стлемится понять — наш клиент. Лазум, котолый уже понял — плосветлённый.

— Разум, который растворился — мёртвый.

— Ошибаешься. Что значит понять? Понять — значит, плинять, сделать частью себя. А если то, что ты понимаешь, больше тебя — то ты становишься его частью. Свет не зовёт к себе насильно, глупый ты человек. Иначе мы были бы не нужны. Вознесение — это когда человеческий лазум понимает и плинимает. Желтвует ничтожным лади бесконечно великого. — Ван остановился, глядя, судя по всему, на своё отражение в крышке стиральной машины второго яруса. — Бесконечно великого и благого. И каждая душа стлемится к этому. Лазум делжит. Иногда надо убедить лазум. Иногда — отодвинуть лазум. Но чаще надо говолить с душой, и тогда она сама отбласывает лазум — и летит навстлечу Свету.

— Красивая философия. Она не объясняет только сущей мелочи. Для чего людям был дан разум, если он в итоге превращается в проблему.

— А для чего бабочке дана куколка? — Ван повернулся к Маэстро. — Для чего молочные зубы лебёнку? Зачем по весне набухают почки на делевьях?

Ван замолчал, давая Маэстро возможность возразить, но тот молчал. И тогда Ван продолжил:

— Глупый лебёнок может отказаться ласти. Куколка может остаться куколкой, а почка не дать листа. Это не плекласно, а стлашно. Убить себя из стлаха стать лучше. Не сплавиться с собственным лазумом. Позол. И в глубине души каждый понимает, что это позол. Даже самый заколенелый мателиалист иногда видит во сне Свет и плачет. А плоснувшись, не помнит. Лазум клепко делжит поводья.

Мне показалось, что я слышу звук, которого тут быть не должно. Прислушавшись, понял, что не ошибся. Маэстро тяжело дышал. Ван стоял напротив, глядя ему в глаза. Стоял спиной ко мне, и я видел часть лица Маэстро.

— Что ты сейчас делаешь? — процедил Маэстро сквозь зубы.

— Свою лаботу.

— Ты рехнулся, раскосый⁈

— Китаиса уметь делать только свою лаботу, господина. Звать душа к Свету. Или готовить лис.

Ван издевательски поклонился.

— Ты никогда не доведёшь меня до вознесения! — заорал Маэстро.

— С тобой у меня много влемени. Тебя питают души.

— Такие как я не возносятся!

— Я уже возносил пожилателя, не беспокойся. Это тлудно. Но я сделаю тебе холошо, обещаю.

— Да пошёл ты! — Маэстро рванулся, почти было встал, но натянувшиеся цепи заставили его рухнуть обратно. — Прекрати это дерьмо! Со мной не пройдёт!

— Лазум бьётся в истелике, — спокойно сказал Ван. — Пливык считать себя господином. Но его сила — пшик! Иллюзия! Душа найдёт путь. Я велю. А ты вель в мою велу в тебя.

С огромным трудом Маэстро взял себя в руки. Он повернул голову и уставился прямо на меня.

— Нас тут, кажется, подслушивают, — процедил он сквозь зубы. — Этот многообещающий новичок, ну да, ну да. Ты ведь тут уже достаточно давно, парень? Слышал всё? Твои друзья решили принести в жертву пять человеческих душ. Конечно, они будут врать себе, что это выгодно, что если меня освободить, то я загублю намного больше. Но ты-то понимаешь.

— Что именно я понимаю?

Прятаться больше не имело смысла, и я вышел из своего «укрытия».

— Что в тот момент, когда ты начинаешь жертвовать людьми, оправдывая себя логикой и математикой, ты превращаешься в меня. — Маэстро оскалился в омерзительной ухмылке. — Такая у нас игра. Что случится раньше? Я испугаюсь вознесения и расскажу, где прячу души, или души погибнут, и все твои друзья превратятся в моих соратников? Конечно, они не сразу смирятся с этой мыслью. Но ни один поступок не проходит бесследно. И от этого им не отмыться. Вот такая игра. А на чьей стороне ты?

Я опустил взгляд. Это вышло непроизвольно и, по сути, ничего не означало. Но голос Маэстро звучал удовлетворённо.

— Подумай-подумай. Идиоты полагают, что мир чёрно-белый. А твои друзья пошли ещё дальше, возомнив мир чисто белым. К счастью, всегда найдётся кто-то, кто напомнит о реальном положении вещей.

— Я тебя не звал! — рявкнул, обернувшись ко мне, Ван. Глаза сверкнули злостью.

Маэстро расхохотался.

— О, ну конечно! Тебя они сюда не зовут, мальчик. Ты нужен лишь для того, чтобы рисковать жизнью — во имя того, о чём не имеешь ни малейшего представления. А что им делать, они будут решать без тебя. — Маэстро впился взглядом мне в лицо. — Они топчут эту землю уже сотни лет. Души для них давно превратились в разменную монету. Они считают их так же, как считали бы свиней на скотном дворе! Больше-меньше — вот всё, что имеет значение. Если нужно пожертвовать малым количеством, чтобы спасти большее — они это сделают, не сомневайся. У тебя не спросят. Ты для них — никто. Пешка в их игре.

Ощущение было такое, как будто слова Маэстро льются напрямую мне в мозг. Я их словно даже не ушами слышал. Понял вдруг, что имеют в виду мои коллеги, говоря «нашептывает». Видимо, именно так Маэстро подчиняет себе людей.

Для того, чтобы всего лишь встряхнуть головой, мне понадобилось немалое усилие. И ещё большее на то, чтобы крикнуть:

— Это ты — пешка! Насосавшийся чужой энергии раздутый клещ. Сам по себе, без поддержки душ, которые пленил, ты ничего из себя не представляешь!

Ван всё это время напряженно следил за мной. Видимо, понял, что Маэстро пытается меня подчинить, и в любой момент готов был вмешаться. Но не понадобилось. Я справился.

Это Ван тоже понял. И кивком указал мне на дверь.

Ну да. Я, похоже, выбрал максимально удачный момент для того, чтобы зайти. Мне бы под руку влезли, когда работаю — тоже бы взбесился. Развернулся и пошёл к двери.

— Помни о том, что я сказал, — прилетело мне в спину. — Они истаивают с каждой минутой! Им остались едва ли сутки. Сможешь ли ты жить дальше, зная, что при твоём попустительстве погибли невинные ду…

Слова оборвались. Умением ставить непроницаемый барьер обладал, видимо, не только Маэстро.

Я обернулся на Вана и напоролся на яростный взгляд. Сейчас он со мной разговаривать не будет, это ясно.

«Им остались едва ли сутки». Блеф? Наверняка. Но всё же… Ноги сами принесли меня в кафетерий.

Мстислава сидела за столом и дымила трубкой. В призрачном мире, в реальном стол был пуст. Букетик цветов подпирала неизменная табличка «reserved».

— Не знаю, — едва взглянув на меня, хмуро сказала Мстислава.

— Что? Я ещё даже спросить ничего не успел.

— По тебе видно, где ты был. Не знаю я, врёт Маэстро или нет. Сколько душ он на самом деле пленил, и сколько тем душам осталось. Понятно, что он всеми способами вынуждает нас его отпустить. Шантаж, грязная игра — это то, чем он жил и кормился всегда.

— И что нам делать?

— Ждать, — Мстислава развела руками. — Вся надежда сейчас на Вана. На то, что сумеет его дожать.

— До вознесения⁈

— Вряд ли, конечно. Такие, как Маэстро, не возносятся. Но своими действиями Ван расшатывает его. Заставляет сомневаться в том, во что до сих пор Маэстро свято верил. Он слабеет. И, было бы у нас в запасе хотя бы дня три…

— А у нас они есть?

— На этот вопрос тебе никто не ответит. Мы не знаем, что за души находятся в плену. Кто они, насколько они сильны.

— То есть, может быть и так, что…

— Всё может быть, Тимур. — Мстислава прямо посмотрела мне в глаза. — В нашей работе может быть всё, что угодно. И не только хорошее, увы.

— Ясно, — сказал я.

Собственно, больше говорить было не о чем. Расклад мне описали предельно доходчиво.

Я вышел из кафетерия. Вернулся в реальный мир. Дениса решил больше не беспокоить, с Алиной сам поговорю. Вероятность, что она даст какие-то зацепки, околонулевая, конечно. Но мы сейчас в ситуации, когда и за соломинку ухватишься.

— Э-э-э… — удивился я, подойдя к ресепшену.

За стойкой вместо Алины стояла Изольда.

— Это как? — Я дождался, пока Изольда закончит разговор по телефону. — Ты же в отпуске?

— Меня срочно вызвали на работу. Юля позвонила и сказала, что Алине стало плохо. — Изольда посмотрела на вторую девушку-администратора.

— Да-да, — кивнула та. — Она пришла бледная, измученная. Сказала, что накануне отравилась. А к обеду ей стало совсем плохо, чуть сознание не потеряла. Я позвонила Изольде, попросила подменить. Хотела Алинке скорую вызвать, но она сказала, не надо. Если не пройдёт, то из дома вызовет врача.

— А часто она болеет?

— На моей памяти в первый раз. Алинка жадная, а сейчас самый сезон. Гостей много, чаевых тоже. Она помирать будет, но на работу придёт. Видимо, ей реально очень плохо.

— Видимо… Это пройдёт? — Я посмотрел на Изольду.

— Что? — удивилась та.

А, ну да. Она-то не в курсе. Это только мы с Денисом знаем, что Алина была под воздействием Маэстро. Ну, точнее, твёрдо не знаем, но догадка такая есть. А тут ещё внезапное недомогание.

Изольда смотрела на меня вопросительно. Но как ответить на незаданный вопрос в присутствии стоящей рядом Юли, я не знал. А Юля явно не собиралась отходить. Сдёргивать Изольду с рабочего места поговорить — тоже не вариант, администраторам это запрещено.

— Да так, подумалось кое-что. Но ерунда, не срочно. Потом поговорим.

Я вышел за дверь и набрал номер отеля. К телефону подошла Изольда — сообразила, что разговор не закончен, и схватила трубку раньше Юли.

— Чем я могу вам помочь?

— Мне нужен адрес Алины.

— Хм-м. Боюсь, вы ошиблись. Мы не владеем такой информацией.

— А кто владеет?

Изольда ушла в раздумья. После долгой паузы предположила:

— Отдел кадров?.. Обычно это так.

— А где у нас отдел кадров? Что-то ни разу ничего подобного не видел.

— Попробуйте обратиться к секретарю господина Сальникова. Соединить вас?

Я не сразу вспомнил, что господин Сальников — это Даниил Петрович.

— Да, — невольно подхватил деловитый тон Изольды. — Соедините, пожалуйста.

Загудели гудки. После третьего я услышал уже знакомый профессионально-вежливый голос:

— Добрый день. Слушаю вас.

— Татьяна, здравствуйте. Это Тимур, я от Даниила Петровича. Помните, вы мне билеты на концерт доставали?

Оказалось, что помнит. Хотя я бы предположил, что скорее записывает — тоже, наверное, профессиональная фишка, мало ли когда я ещё прорежусь.

В общем, как бы там ни было, сообщение о том, что мне понадобился домашний адрес сотрудницы отеля, Татьяну не удивило. Меня попросили повисеть на трубочке, а через две минуты продиктовали адрес. Не задав ни единого вопроса, с какого бока меня это интересует. Видимо, имя Даниила Петровича работало, как пароль.

Идти и правда оказалось недалеко. От того места, где наш проспект Гагарина переходит в Большую Советскую, второй дом. Трехэтажный, старинной постройки, с арочными окнами, четырехметровыми потолками и полуметровыми подоконниками.

По съёмным квартирам я пошатался достаточно, чтобы знать: жильё в таких домах нихрена не дешёвое. Не зря Алина перед подружками хвасталась.

Ждать милости от судьбы, то есть пока дверь подъезда откроет кто-нибудь из жильцов, я не стал. Прошёл через призрачный мир, поднялся на второй этаж. И в квартиру проник тем же макаром. Попробовавшей было всколыхнуться совести напомнил, что Алина следила за мной и другими видящими хрен знает сколько и при этом совершенно не терзалась.

Когда я шагнул обратно, из призрачного мира в реальный, понял, что стою в полутемной прихожей. И немедленно включились звуки. Из комнаты доносился вой. Натуральный — так могло бы выть животное.

— О-о-ой, как пло-о-охо-о-о, — разобрал в причитаниях я. — О-о-ой, как пло-о-о-охо мне-е-е!

Прошёл в комнату. Алина стояла на коленях перед нарядным диваном — из тех, что любят ставить на подиумы в мебельных магазинах, — и билась о него головой и кулаками.

— О-о-ой, как пло-о-охо-о-о!

Рядом, на ковре в виде тигриной шкуры, лежал блистер с таблетками. И опрокинутый стакан.

Я присел на корточки, поднял блистер. Название таблеток мне ни о чем не говорило, пришлось гуглить. Успокоительное.

Алина повернула в мою сторону голову и посмотрела мутным взглядом.

— Ты чего пришёл?

Вопрос, как я попал в квартиру, её не обеспокоил. Неудивительно, в общем-то. Судя по количеству выпитых таблеток, она сейчас явлению архангела Гавриила не удивилась бы. Не факт, что вообще меня узнала.

— Пришёл сказать, что все твои беды из-за жадности. Он ведь тебе платил за то, что следила за нами и рассказывала ему, что мы делаем? Старичок такой представительный. С бородой и тростью.

— Нет. — Алина помотала головой. — Он сказал, что сам мне платить не может. Но может сделать так, чтобы Эдик давал мне деньги и покупал всё, что захочу.

— Эдик — это мужик твой?

— Да.

— И как? Покупал?

Алина обвела рукой комнату.

— Вот! Это всё моё… О-о-о-ой, пло-о-охо-о-о! — Она снова повалилась лицом на диван.

Я вздохнул.

— Н-да. Ну и кому это всё нужно будет, когда ты от депрессии роскомнадзорнешься?

Алина меня не слушала. Она выла. Я потряс её за плечо.

— Где ты встречалась со стариком?

Тот же мутный взгляд.

— В парке Пионеров.

— Парк большой. Где конкретно?

— Где стела пионерам-героям. На лавочке у стены.

— Всегда там?

— Всегда… О-о-о-ой, пло-о-охо-о-о!

Алина потянулась к таблеткам. Я забрал блистер, сунул в карман. Алина взвыла. Я поднял с пола стакан, сходил на кухню. Налил из чайника кипячёной воды. Вернувшись, сунул стакан Алине в руки.

— Пей. И ничего больше не делай! Никакие таблетки не жри! Поняла? Я тебе сейчас врача вызову.

За последнее время успел обзавестись номерами видящих. Звонки на мобильный они, правда, терпеть не могли, но у меня экстренный случай. Алина выглядела так, будто и вправду вот-вот помрёт или вскроется.

— Вадим Игоревич? Извините, что беспокою, это Тимур. Тут такое дело…

Обрисовывая ситуацию, я шёл к Парку Пионеров. Благо, от дома Алины недалеко. Вадиму Игоревичу, врачу из Заднепровья, сказал лишь, что Алина попала под воздействие Маэстро. О подробностях умолчал.

Вадим пообещал, что скоро приедет. Сказал, что если процесс зашёл не слишком далеко, то шансы сохранить рассудок у пациентки есть. Так спокойно и буднично сказал, что я вздрогнул. И до сих-то пор хотелось Маэстро в асфальт закатать, а сейчас это желание усилилось.

Пустышка ты там или нет — дело твоё, в конце концов. Но забираться в голову — такого ни одна тварь не заслуживает! Если я правильно понял Вадима, воздействие Маэстро на человека — сродни наркотику. Люди на это воздействие натуральным образом подсаживаются. И сейчас, лишившись его, Алина превратилась в торчка, лишённого дозы. У неё ломка, и очень жёсткая.

Поговорив с Вадимом, я набрал Кима.

— Привет. Я в Парке Пионеров. Можешь подойти? — Я знал, что Ким патрулирует Гагарина, Большую Советскую и прилегающие улицы.

Дожидаясь Кима, дошёл до лавочки — предположительно, той, о которой говорила Алина. Впереди — стела Пионерам-героям, с правой стороны — участок старинной крепостной стены.

Тяжелое место, несмотря на бодрое название. Неподалёку — братская могила павших в годы войны. Опалённый цветок — памятник детям, погибшим в концентрационных лагерях. Стела пионерам-героям, опять же. Настроение у людей, приходящих сюда, соответствующее. Неудивительно, что Маэстро здесь нравилось.

Так, может, и плененные души он держит где-то тут?

Глава 26

Мой взгляд невольно упал на Маховую башню. Сооружение — стариннее не придумаешь.

Заброшка? Н-ну, с учётом того, что в крепостных башнях в принципе никто никогда не жил — можно и так сказать. Под башней, опять же, наверняка есть подземный ход. А то, что присутствия пленённых душ я не чувствую и призраков, за исключением двух-трёх праздно шатающихся пустышек, не вижу, может быть результатом блокировки, которую поставил Маэстро.

Ким нифига не торопился, приехал только через десять минут. Зато с двумя шавухами, одну из которых протянул мне.

— Держи подгон. — Ким плюхнулся рядом со мной. — Надеюсь, что-то срочное?

— Почему надеешься? Спасибо. — Я взял шаурму.

— Потому что по голосу было не похоже, что тебя тут пожиратели на части рвут, и я решил, что заеду за обедом. А приличную шаурму, на мой вкус, только в одном месте продают. Пересечение Кирова с Николаева, знаешь?

— Знаю. И что, прям рекомендуешь?

— Ты кусай.

Я откусил. Кивнул:

— Неплохо.

— То-то и оно. Ну, раз ешь, значит, и правда пожара нет. Зачем на сотовый звонил?

— Слушай, — не выдержал я, — да что у вас у всех за пунктик такой, с сотовыми? Как будто Стивена Кинга читаешь. Там тоже, если кто-то телефон в руки берёт — это целая драма на четырнадцать страниц. У меня мама, знаешь, тоже не подросток, но кроссворды уже лет десять как на планшете разгадывает, а батя троллит новичков на форуме рыболовов так, что его стабильно раз в месяц банят.

Я почему-то ждал от Кима агрессивного наката в духе «вот сам доживи до моих лет!», но — нет. Ким только усмехнулся.

— Тут дело не в возрасте, Тимур. Дело в самоуважении.

— Чего?..

— Того. Вот ты носишь у себя в кармане устройство, по которому в любую секунду тебя могут дёрнуть. Тому, кто звонит, не важно, чем ты занят: ешь, работаешь, любовью занимаешься. Может, гениальная идея в голову пришла. И тут — звонок. Людей сильно избаловала эта возможность — в любой момент до кого угодно достучаться, выдернуть, заставить с собой разговаривать. И ходят все, как на поводках. Привыкли, что их в любой момент дёрнуть могут.

— Ну, вообще-то, бывают важные ситуации.

— Конечно, бывают. Только в жизни таких ситуаций может быть две-три, по-настоящему важных. А ты из-за них соглашаешься всю дорогу носить ошейник.

— Да ну тебя, блин. Утрируешь.

— Нисколько. Смартфон — это ещё грустнее. Это ошейник с двумя поводками. За один дёргают все, кому не лень, а за другой — ты сам, но зато каждые пять минут. Как тут удержаться, когда весь мир так и пляшет вокруг тебя, стараясь развлекать. Раньше это только князьям да царям доступно было — шута держать. А теперь любой дурак может. Из обходчиков смартфон только у Кондратия. Знаешь, почему?

Я пожал плечами.

— Подарил один добрый человек, отказаться неудобно было. Кондратий приловчился новости читать, но и то плюётся. Газеты, говорит, лучше.

— Пока новость в газете появится, она уже прокиснет десять раз.

— Зато, небось, там только важное. Без всяких трогательных котиков.

— Ну окей, допустим. До сих пор вам и без смартов нормально было. Но времена-то меняются! И лучше это понять поздно, чем никогда. Сейчас, когда вся эта фигня с Маэстро творится, нам обязательно надо держать связь! Чтобы иметь преиму…

— Маэстро с пожирателями лишены возможности держать такую связь, — перебил Ким, глядя перед собой. — И преимущество, о котором ты говоришь, иллюзорное. Вот ты вызвал меня сейчас. Зачем?

— Ну, я знал, что ты эту улицу патрулируешь. Хотел рассказать новости про Маэстро, поделиться своими соображениями. Одна голова хорошо, а…

— Ты знал, что я патрулирую эту улицу. Мог подождать, увидеть мою машину, махнуть рукой. Я бы обрадовался и с удовольствием тебя подобрал. Мы бы всё обсудили по пути. Но ты выбрал дёрнуть поводок… Да успокойся, я понимаю, что для тебя это — норма жизни. Вижу, что ты не из тех, кто за своими хотелками других людей не замечает. Я на тебя не злюсь, но предупреждаю: позвонишь ещё раз, не будучи объятым пламенем — добавлю твой номер в чёрный список.

Я поперхнулся и закашлялся. Ким дружелюбно похлопал меня по спине. И так же дружелюбно закончил:

— А потом тебя все обходчики заблочат. Год будешь злиться, психовать. А потом в один прекрасный момент вдруг поймёшь, что за весь этот год ровным счётом ничего такого важного с тобой не случилось. Я имею в виду, настолько важного, чтобы трезвон устраивать. И со всеми нами ты всегда встречался, когда было нужно. Никуда не опоздал, ничего не упустил. Ты думаешь, мы закостенели? Не видим, что происходит, не понимаем?.. Нет. Наоборот: мы видим и понимаем больше других. Просто в силу накопленного опыта. Мы многое пережили, нам есть, с чем сравнивать. И мы видим: это время такое наступило, когда люди начали бояться молчать. Они боятся быть наедине с собой. Потому и кричать стараются как можно громче, думают, что миру без их крика будет худо. Про ретриты с цифровыми детоксами, думаешь, я не слыхал? Ещё как. Богатые люди платят большие деньги за то, чтобы у них кто-нибудь телефон отобрал на недельку. И когда отбирают — вдруг оказывается, что без телефонов жить можно, и жить хорошо. И мир не развалился за неделю без твоих цифровых криков.

— Ну, ты фаталист, — покачал я головой. — А может, стоит потерпеть неудобства? Ради того, чтобы, может, однажды кому-нибудь жизнь спасти, быстро приняв информацию?

Ким молча улыбался и смотрел на меня, держа в руке наполовину съеденную шаурму.

— Если бы, например, у Ромео и Джульетты были сотовые — трагедии бы не случилось, — привёл я, как мне казалось, терминальный довод. — Сколько всякого дерьма с людьми происходило просто из-за того, что не было возможности моментально обменяться информацией!

— И что?

— Не понял вопроса.

— Ну, что бы было, если бы у Ромео и Джульетты имелись сотовые? Мир лишился бы прекрасной истории любви, величайшей трагедии. Не извлёк бы из неё никаких уроков. Он получил бы скучную историю о двух подростках, которые валяются на диване, каждый в своём доме, и переписываются о том, как на них давят невыносимые предки. И, скорее всего, в финале этой истории они бы всё равно сговорились роскомнадзорнуться одновременно. Ты ещё скажи, что если бы Господь повесил на древе познания добра и зла камеру с датчиком движения, то мы бы сейчас жили в раю. Самому-то не смешно?

Смешно мне не было. Наоборот — я злился. Хотелось кричать, доказывая, что Ким не прав! Миллион доводов можно было бы привести. Но я взял себя в руки. Хрен с ними, с чудиками. Пока жареный петух не клюнет, всё равно не поймут ничего.

— Ну ладно, поболтали — будет. — Ким оторвал зубами кусок от шаурмы. — Так чего там насчёт Маэстро?

Переключившись на конкретику, я быстро забыл про мировоззренческие расхождения. Рассказал про допрос Маэстро, про создавшуюся патовую ситуацию.

— Если его отпустить — он и правда не успокоится. — Ким смял и запулил в урну бумажную упаковку от шаурмы. — И тут не в математике дело, это он так говорит. Те души, которые сейчас в плену, ни в чём не виноваты, согласен. Но в чём виноваты те, которые будут страдать, если вы отпустите Маэстро? В таких ситуациях мы говорим о судьбе. И о том, что, пытаясь изменить судьбу, человек всегда делает только хуже.

— Значит, нужно прикончить Маэстро, даже если он не расколется, и забыть о тех пятерых?

— Они не забудут.

— В смысле?

— Не думай плохо о людях, с которыми работаешь, Тимур. Вы соберётесь в кафетерии и почтите погибших. Бусины на ваших чётках — это память о ваших победах, они всегда при вас. Но и память о ваших поражениях остаётся. Без физического воплощения, но для вас она не менее материальна, чем курган в Реадовском парке. Я знаю, о чём ты думаешь, Тимур. Ты разочарован. Надеялся, что наш мир, в отличие от человеческого, справедлив, что здесь нет места боли и страданиям, что зло всегда терпит сокрушительное поражение. Увы, это не так. У нас есть лишь одно преимущество. Мы на триста процентов уверены в том, что делаем по-настоящему важное дело. И что без нас миллионы душ будут обречены. Пойдём, прокатимся.

Я тоже доел шаурму и выкинул упаковку. Мы подошли к пустому месту у дороги, переместились в призрачный мир. Перед нами оказался фургон.

Сели, Ким запустил призрачный движок. Поехали по Большой Советской.

— Судьба — удобное оправдание, если ничего не делать, — буркнул я.

— Это да.

Проклятый Ким не возражал, когда я ждал от него возражений, и не соглашался, когда я не ждал ничего, кроме согласия. Это вымораживало, и очень хотелось ему врезать.

— Мы можем хотя бы попытаться найти эти души⁈

— Можем. Пытаемся.

Я обернулся, посмотрел на уменьшающуюся башню.

Ким вздохнул.

— Маховую проверяли. Вообще все башни перешерстили. Ну и в принципе заброшки, какие нашли-вспомнили, тоже… Мы верим в судьбу, Тимур, но на жопе ровно сидеть не приучены. Не у тебя одного душа болит, поверь. Куда мне ехать?

— Почему ты меня спрашиваешь? — удивился я. — Я-то про башню думал. Но, раз говоришь, её проверяли, уже без разницы. Других мыслей у меня нет.

— А я тебя не про мысли спрашиваю. Я спрашиваю, куда мне ехать?

— Издеваешься, что ли? Говорю же — мне пофиг.

— Мне тоже. Так куда?

— Ну, езжай направо.

Ким покорно свернул на Тухачевского.

— Дальше?

— Да я откуда знаю⁈

— Предположи.

— Ну, давай налево.

Ким повернул на Докучаева. Собственно, это была уже не дорога. Фургончик крался по придомовой территории. Слева мелькнула табличка, сообщающая о том, что здесь расположилось федеральное казначейство. Ким остановился, повернул голову вправо. Я проследил за его взглядом.

Возле нежно-зелёного трёхэтажного строения кружили, будто танцуя вальс, двое пожирателей.

— Они чуют смерть, — спокойно сказал Ким. — Пошли.

Мы покинули фургон и направились по бетонной дорожке к пожирателям. Те мигом остановили танец, зависли, уставившись на нас.

— Пост принял, — крикнул Ким. — Свободны. Оба.

— Ты — тварь! — прошипел один из пожирателей. — Скоро вы все будете ползать перед нами на коленях!

— Ага, я себе уже коврик для пилатеса присмотрел. Чтоб колени не болели. Пошли вон, сказал, пока не прикончил обоих!

Пожиратели, горестно завывая, улетели.

— Вот примерно так выглядят нормальные отношения с этой братией, — прокомментировал Ким. — А теперь — ждём.

— Чего…

— Всё, дождались. Забирай.

Возле стены дома образовался пожилой мужчина. На нём был парадный отутюженный мундир с множеством орденов, на голове — фуражка. Стоял он по стойке смирно, будто принимал парад.

— Здравия желаю, — вырвалось у меня.

Я и сам непроизвольно вытянулся. Если бы мог, в эту секунду променял бы свои дреды на какую-нибудь уставную стрижку. И голову бы прикрыл — к пустой-то руку не прикладывают.

Ветеран окинул меня задумчивым взглядом, улыбнулся.

— Да вольно уже, — сказал глухим добродушным голосом. — Ну… Всё, стало быть? Последняя станция?

— Почти, — улыбнулся я в ответ. — Осталась пара формальностей. Едем с нами.

Кивнув, душа направилась к фургону. Мы с Кимом пошли следом.

— Вот поэтому Кондратий так удивился, когда ты услышал зов, — сказал Ким негромко. — Тогда, возле «чайника». Это — нам свойственно, обходчикам. А ты только что выполнил нашу работу. Ты знал, куда ехать, потому что слышал зов.

— Да я ж от балды сказал!

— Это поначалу так кажется. По первости все думают, что от балды, понимать начинают потом. Я понимал, откуда зов, и проверял тебя. А ты безошибочно привёл к нужному месту. Может быть, ты работаешь не там, где нужно? Подумай, Тимур. Я ни к чему не принуждаю, просто не надо зацикливаться на одном. Пробовать себя в разных областях — это нормально и правильно, иначе ты не узнаешь, где по-настоящему нужен.

— Не соблазняй. У проводников есть кое-что такое, чего нет у обходчиков.

— И что же это?

— Печеньки, — сказал я и, обойдя ветерана, открыл перед ним боковую дверь.

Ким присвистнул.

— Ну, тут крыть нечем, тут ты прав. Кондратий — мужик рукодельный, но по части плюшек Мстиславе Мстиславовне равных нету.

* * *

Я катался с Кимом по городу до самой ночи. Несколько раз дёргался позвонить Вадиму, узнать, что там с Алиной. Но вспоминал разъяснения Кима и убирал телефон.

Если бы случилось что-то непоправимое, Вадим наверняка нашёл бы способ сообщить. А раз не сообщает, значит, всё нормально. Ну, насколько оно вообще может быть нормально.

— Что там у тебя? — спросил Ким после того, как я в очередной раз сунул телефон в карман.

Я хотел отшутиться, но почему-то рассказал правду. Давно заметил, что с видящими это получается само собой — при том, что с Олегом, например, я проработал бок о бок без малого семь лет, а Кима и остальных знаю чуть больше месяца. Олегу я ни за что не признался бы, что вызвал врача к пустышке, которая шпионила за нами и о каждом шаге докладывала Маэстро. И не из-за насмешек или презрения, просто Олег меня бы не понял. Не смог бы понять.

А у видящих насмехаться над новенькими в принципе не очень принято. Профессия сложная, опасная, каждый человек на вес золота. На тупорылый стёб попросту времени не остаётся.

Ким выслушал меня молча. Своё отношение к моему поступку не выразил никак. Просто спросил:

— Где она живёт?

Услышав ответ, молча выкрутил руль в нужную сторону.

В этот раз мне повезло — подошёл к подъезду одновременно с женщиной, ведущей на поводке собаку. Женщина открыла кодовой замок ключом-таблеткой. На мои дреды посмотрела неодобрительно, но спрашивать, в какую квартиру направляюсь, не стала. Свернула в межквартирный коридор первого этажа, я поднялся на второй этаж.

Остановившись перед дверью Алины, прислушался. Тишина, никаких звуков. Хотя, возможно, это из-за плотной двери. Тронул кнопку звонка. Не откроет — тогда пройду сквозь дверь. Может, Вадим её вообще в больницу отправил, и в квартире нет никого.

Но за дверью послышались шаги. Осветилось крошечное окошко глазка. Я шагнул назад — чтобы лучше было видно.

Через несколько секунд лязгнула задвижка. Алина открыла дверь. Молча отступила с порога вглубь квартиры.

Я вошёл. Алина тут же вернула металлическую задвижку на место. Посмотрела на меня.

— Что?

— Да ничего. Зашёл спросить, как ты.

— Больничный на неделю. Две пригоршни лекарств. Потом надо будет врача вызвать, он телефон свой оставил.

Голос звучал глухо и устало.

— А. Ну, хорошо, выздоравливай. Я, собственно, только поэтому пришёл.

— А почему не позвонил?

— У меня телефона твоего нет. А если бы и был — ты что, к незнакомым номерам подходишь?

— Номера нет, — повторила Алина. — А адрес есть.

— Ну, адрес я в отделе кадров спросил. Пойду. — Я взялся за задвижку.

Алина положила ладонь мне на руку. Прямо посмотрела в глаза.

— Почему?

— Что?

— Почему ты меня спас? Ты ко мне приходил сегодня днём, теперь я в этом уверена. А потом появился врач.

— Не понимаю, о чём ты.

— Всё ты понимаешь. — Алина стиснула мою руку на задвижке. — Думаешь, я совсем дура, да?

Ну, вообще-то именно так я и думал. Плюс помутненное сознание — был уверен, что о первом моём визите Алина не вспомнит. Но говорить девушке, что считаешь её дурой — это даже для бессмертного перебор.

— Я всё знаю, — объявила Алина. — Врач сказал, что меня загипнотизировали. Я делала плохие вещи, и не только я. Этот урод гипнотизер многих держал под воздействием. Но теперь его арестовали.

— Ну, раз врач так сказал, значит, так оно и есть. Слушай, я пойду…

И тут в дверь позвонили. Требовательно, по-хозяйски.

— Эдик, — упавшим голосом сказала Алина. Умоляюще посмотрела на меня.

Я покачал головой.

— В шкаф прятаться не буду, не надейся.

Глава 27

Алина, понурившись окончательно, открыла дверь.

Мужик, стоящий за ней, годился мне в отцы. Ну, и Алине, соответственно, тоже — вряд ли она намного старше, чем выглядит.

— Это ещё кто⁈ — рявкнул мужик, уставившись на меня.

— Коллега. Пришёл узнать, как здоровье ценной сотрудницы.

— Угу. Коллега, значит.

— Эдик, — пропыталась пролепетать Алина, — это не то, что ты думаешь…

Эдик её не слушал. Отодвинул с дороги и ломанул в квартиру. В комнате принялся проделывать странное. Заглянул за диван, за кресла. Тщательно ощупал обивку с обратной стороны. Задумчиво посмотрел на тигриный ковёр, опустился на колени, и ковёр тоже тщательно ощупал.

— Потерял что-то? — спросил я. — У меня у друзей металлодетектор есть.

Эдик процедил сквозь зубы неразборчивое и ломанул из гостиной в спальню. Там принялся перетряхивать кровать.

— Эдик, что ты ищешь?

Алина бросилась за ним, остановилась на пороге.

— Где⁈ — рявкнул Эдик, отшвырнув в сторону подушку.

Подушка сбила с тумбочи настольную лампу с фрафоровым плафоном под старину, лампа покатилась по полу.

— Что? — Алина смотрела на Эдика уже со страхом.

— Не знаю! Игла, булавка — чем ты меня приворожила⁈ С какого чёрта я на тебя столько бабла тратил⁈ Посчитал утром — охренел! За такие деньги можно эскортницу первоклассную нанять! Где⁈

Эдик бросился к Алине, схватил за отвороты халата. Алина завизжала.

— Ну, мужик — ты мудак, — решил я.

И влепил Эдику с правой в челюсть. Дядечка к такому обращению явно не привык. Он по-женски взвизгнул. Отпустив Алину, схватился за подбородок. Повернувшись ко мне, прошипел:

— Ты! Да ты знаешь, кто я⁈

— Знаю, конечно. Мудло ты конченое, давно таких не встречал.

— Коллега, значит⁈ — не слыша меня, продолжал шипеть Эдик. — Завтра же с работы вылетишь с волчьим билетом! Ни в один отель больше не возьмут!

— Слава те, Господи, — искренне обрадовался я. — Мне ещё только других отелей не хватало.

Схватил Эдика за шиворот и потащил к двери. Оказалось, что я выше почти на голову. Эдик, видимо, это тоже заметил. По крайней мере, сопротивляться не пытался. Только орал:

— Отберу! Всё отберу через суд! Ничего этой лярве не оставлю!

— Ну вот и вали, с судами трахайся. А девушку оставь в покое.

С этими словами я вышвырнул Эдика за порог. Вдогонку отвесил пинка, Эдик полетел с ног и проехался по кафелю на коленях. Поднявшись, прошипел:

— Сгною!

— Начинай, — кивнул я, — не теряй времени, — и захлопнул дверь.

— Что ты наделал, Тимур, — пробормотала Алина. — Он ведь правду сказал! Тебя теперь уволят. И меня тоже. А я даже не поняла толком, что он искал. И с чего так взбесился…

— На него воздействовал тот же гипнотизёр, что и на тебя. Заставлял исполнять твои желания. А теперь гипнотизёра нет, он, видимо, подсчитал, сколько денег на тебя потратил, и офигел. Решил, что ты его приворожила — не сам же дурак. А здесь искал источник приворота. Или как там это правильно называется.

— Тот же гипнотизер? — Алина задумалась. — А почему тогда Эдик так хорошо себя чувствует? Я-то чуть не умерла!

Я пожал плечами.

— Вот этого не знаю, не доктор. Но в следующий раз дверь ему лучше не открывай. Есть мнение — если бы не я, сдерживаться он не стал бы.

Алина отвела глаза.

— Ты так и не сказал, почему.

— Что — «почему»?

— Почему возишься со мной? Врача мне вызвал, проведать пришёл, заступился сейчас. Я ведь действовала тебе во вред!

— Тебе честно ответить?

— Конечно.

— Понятия не имею. Если думаешь, что стал к тебе лучше относиться, ошибаешься. Просто, видимо, не могу поступать по-другому. А про Эдика не грусти. Поправишься — нового папика найдёшь. И с работы тебя не уволят, за это не переживай. Всё, мне пора. Выздоравливай.

Я вышел. Когда спускался по лестнице, в спину прилетело:

— Не буду я никого искать! — после чего громко хлопнула дверь.

Ишь ты…

В отель я шёл пешком. Алину собирался выкинуть из головы, но на полпути понял, что в мозгу свербит навязчивая мысль. И пока я это предположение, кажущееся полным бредом, не проверю — не успокоюсь. Выругался, остановился, достал из кармана телефон.

Знал, что долго искать фотки Алины не придётся — её изображение присутствовало на сайте отеля. Изольда и Алина, гостеприимно улыбаясь, стояли за стойкой. Это фото, по-моему, и в рекламе мелькало.

Я нашёл фотографию, приблизил Алину. Присмотрелся к её и лицу и сказал:

— Да!

Как выяснилось тут же, сказал громко и вслух. Идущий навстречу подвыпивший дядька добродушно отозвался:

— Звезда! — Похлопал меня по плечу и пошёл дальше.

А я ворвался в отель в приподнятом настроении.

Изольды на ресепшене не было. Застать кого-то в кафетерии я тоже особо не надеялся, всё-таки время уже — совсем ночь, но за столом сидели Мстислава и Денис.

— Где был? — взглянув на меня, осведомился Денис. — Что делал?

— С Кимом по городу катался, потом морду бил одному мудаку.

— Морду — это дело, — одобрил Денис. — А сияешь чего?

— Алина больше не пустышка.

— О как. Уверен?

— Абсолютно! Я же вижу. Ну, на фотках.

Денис покивал.

— Хорошо.

Моё сообщение их с Мстиславой не то, чтобы оставило равнодушными. Но я вдруг очень ясно понял, что им сейчас не до Алины. Вот, вообще.

— А вы чего тут сидите? Ночь на дворе.

— Маэстро слабеет, — хмуро сказала Мстислава. — Ван говорит, сильно ослаб, втрое против того, что утром было. А это значит, что души, которые его питают… — Она покачала головой.

Я обессиленно упал на табурет. Радость от того, что Алина перестала быть пустышкой, растворилась, как не было.

— Ну и каков план?

— Да никакого, — поморщился Денис. — Маэстро не расколоть. Обычную душу — можно. Пожирателя — можно. Из пустышки вытрясти информацию — можно. А этот…

— А что в нём такого особенного?

Ответила Мстислава:

— После смерти Маэстро сохранил полную осознанность. Хотя раньше считалось, что это практически невозможно. Он…

Тут Мстислава замешкалась. Похоже было, что ей категорически не нравится то, что она собирается сказать, но других вариантов не было. И она решилась:

— Он как будто что-то среднее между просветлённым и пожирателем.

Я вздрогнул.

— Это… простите, как так?

— Ну, вся эта схема — пожиратели, пустышки, неподготовленные, просветлённые — она не иерархична, — подключился Денис. — Можно, конечно, сказать, что просветлённые — выше всех, а пожиратели в самом низу… Но пищевую цепочку уж точно возглавляют пожиратели. Просто разные типы душ, что ли. Как и все пожиратели, Маэстро привязан к земному существованию, одержим стяжательством, властью. Но с другой стороны он, как и просветлённые, полностью сохранил свою личность и даже усилил отдельные её стороны. Как будто при жизни был именно таким, каким должен быть, достиг своего совершенства. Только вот это совершенство — отнюдь не для Света.

— Антихрист, — буркнула Мстислава.

— Я бы не стал бросаться такими словами…

— А какими бы стал? Помнишь, что кореянка рассказала?

Денис замолчал, опустив голову.

— То есть, теперь мы просто ждём, пока истают души, питающие Маэстро, а следом — он сам? — спросил я.

— Ну, сам он ещё долго продержится. Ослабший, да, но до растворения ему далеко. — Денис потянулся. — Других вариантов я не вижу.

— Другой вариант лишь один. — Мстислава вынула из ниоткуда трубку, кисет и принялась готовить себе порцию вечерней медитации. — Освободить его и отдать ему Тимура.

Я вздрогнул. Мстислава сухими пальцами продолжала трамбовать табак в чашу трубки.

— Он ведь клянётся выпустить души. Правда, не скрывает, что потом будет набирать новые…

— Вы сейчас серьёзно этот вариант рассматриваете? — напрягся Денис.

— Нет, конечно. — Чиркнув спичкой, Мстислава раскочегарила трубку. — Тимур разве мой, чтобы его отдавать или не отдавать?

Она смотрела на меня. Я же чувствовал себя так, будто внутри все кишки узлом завязались.

— Я вас здесь только по работе гоняю, а так — каждый сам творец своей судьбы. Душа рождена свободной. И каждая стремится к Свету. Но некоторые идут кружными путями. Некоторые заблудятся так, что не выбраться. А некоторых окольный путь закаляет, делает сильнее.

Мстислава продолжала смотреть на меня сквозь дымовую завесу. Денис зевнул.

— Ну, да, — сказал он и встал. — Что ж, значит, других вариантов не осталось. Просто ждём и надеемся, что Маэстро сломается. Вряд ли небытие пугает его меньше, чем Свет… Я — спать, если не возражаете. У меня сейчас непростая клиентка, с утра пойду к ней. Давненько не было таких строптивых, притворяется чуть ли не пустышкой, но я подберу ключик.

— Кто б в тебе сомневался, коли о бабе речь, — проворчала Мстислава.

Денис ушёл.

— Я тоже пойду, — поднялся я.

— Иди, — кивнула Мстислава. — Ван уже закончил, к себе ушёл. А в прачечную кроме нас никому не войти.

Я посмотрел на свою начальницу очень внимательно. Она в ответ пыхнула дымом и не сказала больше ничего. Так же молча я пошёл к выходу из кафетерия.

* * *

Когда я вышел из города, уже близился рассвет. Это чувствовалось. В лесу оживали птицы, на дороге стали появляться машины. Я облюбовал памятник воинам, отличившимся в боях за Смоленск в 1943-м году. Взошёл по ступенькам к установленной на возвышении пушке и поставил шкатулку на постамент.

Долго стоял, опираясь на пушку, дожидаясь, пока солнце взберётся на небосвод повыше и проверяя свою решимость. Трижды за пятнадцать минут принял твёрдое решение вернуться.

Никто слова не скажет. Хотя нет, кого я обманываю… скажут. Ван наорёт. Денис, может, в морду даст. Изольда разговаривать перестанет. Мстислава тихо вздохнёт и отвернётся. А потом всё забудется и уляжется потихоньку. Просто мне придётся с этим жить. Убеждать себя, что вот таким кружным путём идёт к Свету лично моя душа.

— Гул затих, — пробормотал я. — Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку, я ловлю в далёком отголоске, что случится на моем веку.

Я отлепился от пушки, сделал шаг к шкатулке и пнул её.

— Если только можно, Авва Отче, чашу эту мимо пронеси, — буркнул ещё пару строк из знакомого стихотворения.

Как видно, было нельзя. Никакой чаши мимо меня никто не пронёс. Только ворона спикировала откуда-то на ствол пушки и противно закаркала. Покосившись на неё, я присел и открыл шкатулку.

Яркая вспышка. Я встал, сделал шаг назад. Передо мной появился Маэстро, стоящий на коленях, опутанный цепями.

Выглядел он и вправду погано. Лицо посерело, глаза ввалились, да и в целом сделался полупрозрачным.

Однако глаза сразу же вцепились в меня, ощупали лицо, потом заметались, оценивая обстановку, и, наконец, сощурились.

— Как это понимать? — вкрадчиво спросил Маэстро.

— А какие варианты? — Я криво усмехнулся в ответ.

— Несколько.

Я постоял молча, борясь с собой и не стесняясь этого показывать. Маэстро терпеливо ждал ответа.

— Я не готов.

— К чему?

— К жертвам. Не сейчас. Не за мой счёт. Не вслепую. Не так.

— Ясно. И что же?

— Ты их отпустишь.

— Ну, предположим. Ты ведь наверняка понял, что после этого я не остановлюсь?

Я кивнул.

— И в чём смысл? Выпустить одни души, набрать другие… Не подумай, будто я сомневаюсь в тебе, хотя я сомневаюсь. Просто мне нужно предельно чётко понимать, какие мотивы движут теми, кто работает рядом со мной.

А вот теперь я почувствовал, как мороз ползёт по коже. Уже второй раз Маэстро вслух повторил слова, которые бывали у меня в голове. Мог ли он читать мысли? Вряд ли. Уж точно не в таком состоянии. Всё просто: он понимает меня потому, что мы с ним не так уж и непохожи.

— Смысл в том, Маэстро, что ты не будешь убивать.

— Действительно? — Он приподнял брови.

— Да. Действительно. Никаких убийств. Нужные души заберёшь из-под носа обходчиков. Души людей, которые умерли сами, без твоего вмешательства. И выбирать эти души буду лично я. Я слышу зов не хуже обходчиков, буду успевать раньше, чем они. Вот такие условия.

— А что меня заставит их принять? После того, как ты снимешь цепи.

Я перешёл в призрачный мир и вынул из кармана призрачный ключ. Сел на корточки рядом с Маэстро, взялся за замок, сводящий цепи в единое целое.

— Не «что», а «кто». Я. Я тебе нужен, не пытайся отрицать. Ты заинтересовался мной с самого начала. Звал к себе тогда, на кургане. И в машину после корпоратива должна была сесть только Изольда, я прав? Это ещё одна куча дерьма, которую ты собирался бросить в лицо видящим. Но когда к Изольде присоединился я, ты слова не сказал. Просто не смог.

Держа замок, я вгляделся в лицо Маэстро.

— Может, ты и прав. Насчёт Света. Мы можем только верить или не верить. А мир, в котором мы живём, реален. И если тому, кто там, хочется, чтобы я продолжал играть в эту игру, пусть хотя бы покажет презентацию. Не у всех хватает слепой веры. У меня уж точно не хватит. И как я могу помогать душам возноситься, если не верю? Вчера меня звали в обходчики, я серьёзно задумался. Не потому, что работа больше нравится, а потому, что там мне не придётся видеть вознесения и сомневаться каждый чёртов раз.

— Я и сам бы лучше не сказал…

— Я тебе не доверяю, Маэстро. Клясться в верности не буду. Всё, что ты говоришь, запросто может оказаться туфтой. Так что вот моё предложение: ты проверяешь меня, я — тебя. Души выбираю я. И как только мне что-то не нравится, я ухожу.

— Куда? Думаешь, после такого проводники примут тебя обратно?

— А зачем мне обратно? Дорог на свете много. Может, попробую себя в музыке. — Я вспомнил Минджи и усмехнулся. — Научусь играть на гитаре и петь. Впереди вечность. Успею.

Маэстро помолчал. Потом улыбнулся. Губы его дрожали.

— Ну, если бы ты начал заливать про то, что резко осознал, что видящие плохие, а я хороший, я бы тебе не поверил. Но тот бред, который ты несёшь… Это очень по-человечески. Я принимаю твои условия. Сними цепи.

Ещё бы ты не принял. Ведь я рассуждаю так же, как ты. И у тебя просто нет выбора. Либо расписаться в том, что ты всего лишь трусливая мразь, бегущая от Света, либо проглотить наживку вместе с крючком.

Маэстро выбрал крючок.

Я вставил ключ в замок и повернул. В реальности подобного бы не случилось, но в призрачном мире, похоже, многое держалось на условностях. Цельнокованные «браслеты» на руках и лодыжках Маэстро щёлкнули и разомкнулись. Цепи опали беззвучно и растаяли без следа. Маэстро встал, растирая запястья — как будто и вправду нужно было восстановить кровоток. Глубоко вдохнул, как будто бы ему был нужен воздух.

— Ну что ж, начнём, — сказал он.

— Начнём с плененных душ, — поднялся я на ноги. — Где они?

Кивнув, Маэстро зашагал в сторону города. Я двинулся за ним. Словно провожая нас, с дула пушки каркнула ворона.

Конец второй книги.

Продолжение: https://author.today/work/456298

Напоминаем, что если вы давно собирались поставить книге лайк, но всё как-то забывали, то сейчас самое время это сделать)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Призрачный отель II. Куклы Маэстро

Content

Призрачный отель II. Куклы Маэстро

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene