Мечников. Том 8. Луч надежды

Глава 1

Пока я неотрывно наблюдал за гуляющим по парку «собой», Светлана успела несколько раз перевести взгляд от меня к моему двойнику. Будто пыталась найти отличия.

Но, уверен, у неё это не вышло. То же лицо, та же одежда. Только движения немного отличаются — и то не сильно. Теперь всё встаёт на свои места. Мне ясно, почему так отреагировал Николай Широков, я понял, о чём говорила Арина Прокофьева, и теперь уже очевидно, с какой стати на меня накинулась Светлана Бронникова.

По территории академии расхаживает мой двойник.

Вот только вопросов теперь у меня зародилось ещё больше, чем было изначально!

— Алексей Александрович… А… А что это? Кто это⁈ — с трудом собирая звуки в членораздельную речь, пробормотала Бронникова.

— Понятия не имею, но сейчас выясню, — ответил я и вышел из мастерской.

Так, нужно рассуждать логически. Очевидно, что кто-то специально всё это подстроил, чтобы меня дискредитировать. Скорее всего, это дело рук избранника Телесфора. Непонятно только, как он это сделал? Магия иллюзий? Слишком уж точная. На такое, как мне кажется, способен только архимаг этой сферы колдовства. И вряд ли такой человек работает в противостоящей мне шайке аристократов.

Тогда что же это выходит? Мой двойник? Клон? Откуда он мог возникнуть?

Что ж, сейчас узнаем!

Как только я вышел из мастерской, заметившие меня студенты замерли. Принялись, как и Светлана, глазеть сразу в две стороны, чтобы справиться с возникшим в голове конфликтом.

Два Мечникова в одном месте. Не удивляйтесь, ребята, я сам в шоке!

Вот только странно, что он решил появиться на территории университета, когда я сам здесь брожу. Это ведь слишком рискованно для плана моих врагов. Похоже, что-то пошло не так. В чём-то они всё же допустили промашку. Не стали бы мои враги выпускать этого двойника одновременно со мной.

Возможно, меня где-то хотели задержать. Но где?

Точно! Я ведь только что был в ордене лекарей, получал последнюю партию документов на свои патенты. Мне несказанно повезло, что там не оказалось очередей. А в канцелярии такое происходит крайне редко. Обычно там собирается по двадцать-тридцать человек. И половина из них подают жалобы на целителей, которые их чем-то не устроили.

Я просочился туда в самый удачный момент и смог оформить документы всего лишь за час. Плюс ко всему там сменился сотрудник. Возможно, первый был подкуплен и должен был задержать меня, но по какой-то причине работники канцелярии сменились.

Другими словами, мне впервые за долгое время крупно повезло. Вся ситуация сложилась именно так, чтобы план моих врагов провалился.

В итоге мы с двойником оказались одновременно в одном месте. И это увидели студенты и Светлана Бронникова. Теперь свидетели у меня есть, а слухи здесь распространяются очень быстро.

— Господин Мечников, вы куда⁈ — крикнула мне вслед Бронникова, но её вопрос я проигнорировал.

Сейчас не до неё. И даже не до мастерской. Нужно проучить этого ублюдка, кем бы он ни был.

Быстрым шагом я направился к скверу, по которому прогуливался мой двойник вместе с моей студенткой. Даже сейчас я прекрасно видел, как он пытается к ней приставать. И что самое ужасное, она ему даже не сопротивляется! Будто происходящее — это что-то в пределах разумного.

Однако как только я начал нагонять эту парочку, мою голову пронзил сильный приступ боли. Мой двойник в тот же момент резко вздрогнул, поёжился и, отступив от Арины Прокофьевой, повернулся ко мне лицом.

Глаза его были зажмурены, а тело сложилось пополам. Видимо, ему было ещё больнее, чем мне. Интересно, с чем же это связано? Мы что, не можем находиться близко друг к другу? Похоже, это одно из условий той магии, что была наложена на него.

Я всё ещё верил, что передо мной человек, который покрыл себя каким-то иллюзорным покровом. Не мог я смириться с тем фактом, что в условиях девятнадцатого века кому-то удалось создать моего двойника.

— Алексей, что с тобой? — забеспокоилась Прокофьева, обращаясь к своему спутнику.

Однако через минуту она увидела меня и оторопела. Боюсь даже представить, что произошло в её голове в эту секунду.

Мой двойник стиснул зубы, отбросил в сторону Арину и рванул к ближайшей людной улице.

— А ну, стой! — стараясь избавиться от головной боли, прокричал я.

И погнался за ним. Однако каждое сближение давалось мне с трудом. Как только я нагонял двойника, у нас одновременно случались приступы. Я был вынужден замедлить погоню, а он аналогично переставал от меня убегать.

В конце концов я решил, что имеет смысл остановиться. Этот болван точно не понимает, что делает. А я уже чувствую, как в наших головах начало возрастать внутричерепное давление. Если продолжать эту погоню, может возникнуть кровоизлияние. Другими словами — инсульт.

Не прекращу преследование — и убью нас обоих. А в моменты, когда мою голову сковывает боль, лекарская магия по какой-то причине перестаёт действовать.

— Что тут происходит⁈ — воскликнула Арина Прокофьева. Она нагнала меня первой. — Алексей, как это понимать⁈ Ты…

— Не «ты», а «вы», — поправил её я. — Вас обманули, госпожа Прокофьева. Человек, который дурил вам голову несколько дней — это не я.

Мои слова слышали все собравшиеся студенты. К счастью, они видели всё, что только что произошло в академическом сквере. И среди собравшихся был Николай Широков. Это меня особенно порадовало. Не хотелось бы ещё и ему объяснять всё произошедшее заново.

— Нет… Откуда мне знать, что это ты — настоящий Алексей Мечников⁈ — продолжила упираться Прокофьева. — Всё это — какой-то обман! Не верю! Алексей, подожди меня!

Она сорвалась с места и погналась за уже скрывшимся из виду двойником.

Как только он отдалился от меня, я сразу же почувствовал облегчение. Головная боль спала, а у меня появилась возможность воздействовать на себя лекарской магией. Я быстро отрегулировал артериальное давление, нормализовал ток ликвора в желудочках головного мозга.

И дышать сразу стало гораздо легче. В какой-то момент мне начало казаться, что у меня даже дыхательный центр в продолговатом мозге отказал.

— Алексей Александрович, вы в порядке? — обеспокоенно спросила Светлана Бронникова. — Простите меня, я вам так нагрубила… Я ведь не знала…

— Забудьте, я и сам не знал, что на территории академии происходит нечто подобное, — перебил её я. — Не знаю, что это за магия, но кто-то явно решил мне насолить.

— Господин Мечников, — вмешался в наш разговор Николай Широков. — И меня тоже простите. Я бы ни за что не стал так с вами общаться. Просто меня вывело из себя произошедшее… Я ничего не понимаю. Кто этот человек? Почему он выглядит точь-в-точь как вы?

— Это мне только предстоит выяснить, — произнёс я и перевёл взгляд на толпу студентов. — Так, господа и дамы, расходимся! Смотреть тут не на что. Произошедшее я буду разбирать лично с ректором академии.

Студенты нехотя начали расходиться. Хотя некоторые из них затаились за живой изгородью, рассчитывая, что представление всё-таки продолжится.

— Алексей Александрович, а что нам делать? — спросила Светлана, указывая на свою мастерскую. — Мы сегодня приступим к работе или имеет смысл отложить все дела на потом?

— Сообщите студентам, что я задержусь на час. Кто не захочет дожидаться — пусть идёт домой. Никаких санкций мы к ним применять не будем, — произнёс я. — Я загляну к ректору. Откладывать обсуждение этой проблемы нельзя. Ещё неизвестно, что этот человек успел натворить, притворяясь мной.

Хотя часть его происков мне уже ясна. Попытка забрать мои патенты в ордене — это явно его рук дело. Внешность у нас совпадает, но мой паспорт предъявить он не смог. Двойник посеял сомнения в канцелярии, а потом сразу же рванул к Арине Прокофьевой, чтобы опозорить меня как преподавателя.

И вновь в моей голове промелькнули слова загадочного партнёра Щеблетова.

Он сказал, что ему не нужна магия или оружие, чтобы уничтожить меня. Незадолго до того, как я покинул место нашей встречи, он пригрозил, что заставит меня встать на его сторону. Уверил, что способен уничтожить мою жизнь.

Выходит, это он подослал двойника? Скорее всего так и есть. Больше некому. А если учесть, что я до сих пор не знаю, на что он способен… Ожидать от избранника Телесфора можно чего угодно.

Жаль только, что моя студентка убежала вслед за ним. По-хорошему имеет смысл её нагнать. Благо здесь есть кое-кто, кому её жизнь не безразлична.

— Широков! — крикнул своему студенту я. — У меня есть для вас задание. А точнее — просьба.

— Сделаю всё, что скажете, Алексей Александрович!

— Попробуйте догнать Прокофьеву. Нельзя допустить, чтобы она ещё раз встретилась с этим человеком, — произнёс я. — Однако, если обнаружите, что она уже с ним — не вступайте в конфликт. Бегите.

— Я вас понял, — кивнул он. — Сделаю всё, что в моих силах!

— Стойте, и ещё кое-что, — я перешёл на шёпот, чтобы меня слышал только Николай Широков и Светлана Бронникова. — Нам нужно кодовое слово. Если будете сомневаться, что перед вами я, проверить мою личность можно будет с помощью него, — я задумался, а затем произнёс первое, что пришло в мою голову: — Мана-клещ.

— Мана-клещ, — повторил Широков. — Умно! До такой ерунды точно больше никто не додумается!

Видимо, Токс засел у меня в подсознании после того, что с ним произошло ещё вчера. И это к лучшему. Такого пароля враги от меня будут ожидать меньше всего.

Широков рванул в город, надеясь найти Арину Прокофьеву, а я направился в административный корпус академии, чтобы переговорить с ректором.

— Что, простите⁈ — дослушав мой рассказ, воскликнул Константин Фёдорович. У ректора аж глаза в разные стороны разъехались, даже сильнее, чем обычно. — Ваш двойник? Господин Мечников, я начинаю сомневаться в своём решении… Я ведь давал вам выходные после заседания в ордене! Но вы отказались. Надо было мне сильнее настаивать. Вы ведь явно просто перетрудились.

— Скажите это студентам, которые видели сегодня сразу двух Мечниковых в академическом сквере. Светлана Георгиевна Бронникова не даст соврать, она тоже стала свидетельницей этой картины.

Ректор шумно выдохнул и перевёл взгляд на окно, видимо, пытаясь собраться с мыслями.

— Если вы говорите правду, то ситуация куда страшнее, чем вы сами можете подумать, господин Мечников, — прошептал он, а затем шарахнул кулаком по стопке документов. — Проклятье! Да почему же вокруг вас вечно скапливается столько проблем⁈

— Как вы уже поняли, врагов у меня много, — напомнил я.

— Да, но я и подумать не мог, что среди них окажется тот, о ком в нашей академии даже лишний раз упоминать не хотят! — заявил Ефремов.

— Это вы о ком?

— Вы не застали этого преподавателя. Его уволили ещё несколько лет назад, — объяснил ректор. — Я тогда ещё даже не занимал этот пост.

— Можете рассказать подробнее? — попросил я. — От этого зависит не только моя репутация, но и жизни студентов, как вы уже могли понять.

— Был у нас точно такой же преподаватель, как и вы, — произнёс он. — В какой-то момент его будто подменили. Тогдашний ректор не стал разбираться в этой проблеме. А потом, спустя несколько лет, выяснилось, что преподавателя действительно подменили. Настоящий был убит. А его заменил клон.

— Клон? — удивился я.

Так, всё-таки это понятие здесь существует!

— Да, клон. Точная копия, искусственно созданная магией другого человека, — произнёс Ефремов. — Кто-то в Саратове обладает этой силой, но мы так до сих пор и не смогли понять, кем является этот человек. Его не нашли. А клона поймали. И допросили.

— Удалось что-то выяснить? — спросил я.

— Немного, — ответил ректор. — Тайные агенты Императора пытали его. И он рассказал, каким образом его создали. Однако вскоре после этого клон погиб. Разложился прямо в камере. Как будто кто-то дистанционно убил его. Алексей Александрович, забыл предупредить, хоть уже и поздно… Но всё же — мои слова нигде не распространять. Я входил в состав закрытой комиссии. О том, что случилось несколько лет назад, известно лишь ограниченному числу людей. Вам я об этом рассказываю лишь потому, что доверяю вам как человеку.

— И делаете вы это зря, — к удивлению ректора, заявил я. — Вы не подумали, что я и есть клон Мечникова?

Ректор застыл. У него задёргался правый глаз.

— Вы что… — прошептал он.

— Не беспокойтесь. Я — настоящий. Просто с этого момента стоит аккуратнее делиться со мной информацией. Понимаете, о чём я? Может произойти и такое, что к вам заявится клон и начнёт напевать ту же самую историю, что и я. И сделано это будет ради того, чтобы подставить меня настоящего.

— Ваша правда, господин Мечников, — согласился Ефремов. — Вижу, вы быстро поняли, насколько высоки ставки.

— Однако мы можем попробовать заманить его в ловушку. Я уже договорился с Бронниковой и ещё одним студентом о том, чтобы придумать кодовое слово, — поведал я. — Предлагаю вам сделать то же самое. Только конкретно вам, Константин Фёдорович, имеет смысл придумать два.

— Два? — не понял он. — А второе зачем?

— Если к вам явится Алексей Мечников и не назовёт первое кодовое слово вместо приветствия, значит, это — мой клон, — объяснил я. — Но вам не стоит спешить сразу же атаковать его. Лучше заманить его в ловушку. Выслушаете его, проведёте точно такой же разговор и дадите ему второе кодовое слово. Тогда с помощью вас можно будет отличить нас двоих. Наша задача — не просто поймать самозванца, но и выйти на его создателей.

— Очень хитрый ход, Алексей Александрович, — хохотнул Ефремов. — Такое впечатление, что вы и сами когда-то работали в тайном отделе ордена. Договорились. Значит, ваша кодовая фраза: «Знания — сила». А вашему клону я сообщу, если придётся, другое. Но вам на всякий случай его называть не стану.

— Тоже мудрое решение, — кивнул я. — Значит, договорились. Правда, у меня остался ещё один вопрос.

— Задавайте, — кивнул ректор.

— Вы упомянули, что тот клон несколько лет назад под пытками выдал, как его создали. В чём же заключался механизм этого процесса? — поинтересовался я.

— Он сам до конца не знал, как работает сила человека, который его создал, — принялся объяснять Ефремов. — Однако же он сообщил, что его создали из крови того преподавателя, который был клонирован, а после убит. Видимо, им обманом удалось заполучить его кровь. Возможно, и вы можете вспомнить, происходило ли с вами нечто подобное?

Моя кровь? Странно, в Хопёрске я терял её много раз, но после переезда в Саратов я, к счастью, ранений не получал. Даже из схватки с некротическим волком смог выбраться, не получив никаких повреждений.

— Я подумаю на эту тему, Константин Фёдорович, — заключил я, после чего покинул кабинет.

Мою голову переполняли сотни мыслей. Вопросы вылезали один из другого. Откуда они могли взять мою кровь? Или им удалось воспользоваться не кровью, а каким-нибудь волосом? Да и вообще, что это за магия, которая позволяет клонировать человека? Тоже лекарская? Или же это что-то иное?

Ещё до сих пор непонятно, почему нас с клоном поразила столь нестерпимая головная боль. Он ведь начал убегать от меня в первую очередь из-за неё. А я не мог преследовать его по той же причине.

Будто мы вдвоём не можем находиться в одном месте. Наши тела резонируют, и нас уничтожает собственный организм.

Добравшись до мастерской, я резко остановился. На меня снизошло осознание.

Точно… Ранений у меня не было. Но я отдавал свою кровь. Её проверяли вместе с паспортом через тот же магический кристалл уже после слушания. Меня этот момент совершенно не беспокоил, поскольку я знал, что некротики во мне больше нет, а воспользоваться моей кровью никто не сможет.

Оказалось, в этом мире всё-таки есть магия, которая способна на такое.

О чём это говорит? Кто-то в ордене лекарей сотрудничает с моими врагами. И далеко ходить не надо. Велик шанс, что капли крови смог похитить Аркадий Петрович Мансуров. А затем передал их своему новому партнёру, который и затеял весь этот план.

Значит, избранник Телесфора решил уничтожить мою жизнь через клона. Хотя расслабляться рано. Велика вероятность, что клон — это только начало.

Я временно отстранился от этих мыслей и прошёл в мастерскую. Там меня до сих пор ожидал весь кружок в полном составе и их куратор — Светлана Бронникова.

Честно говоря, я думал, что больше половины студентов уйдёт домой. Однако они всё равно продолжили меня дожидаться, несмотря ни на что.

Правда, Николай Широков ещё не вернулся. Если в течение часа его не будет, имеет смысл отправиться на поиски. Наверняка он решил искать Прокофьеву до последнего.

— Рад, что вы меня дождались, господа и дамы! — воскликнул я. — И сделали вы это не зря. На складе мастерской нас уже дожидается сырьё, из которого мы будем производить расходный материал для моего будущего аппарата.

— Расходный материал? — удивилась Светлана. — Звучит так, будто это что-то совсем уж неважное.

— Ошибаетесь, — покачал головой я. — Без него мой аппарат не будет работать. Вернее… В нём не будет никакого смысла. Если кратко, я планирую создать громоздкий инструмент, который будет просвечивать тело человека. Больше не придётся гадать — мы будем видеть сразу, где находится повреждение или очаг болезни. Однако для этого придётся произвести комплект специальных плёнок.

Рентгеновских плёнок.

Не уверен, что у нас получится с первого раза. Скорее всего, мы загубим кучу материалов, прежде чем достигнем результата. Но общими усилиями у нас должно получиться. Не на этой неделе, так на следующей!

Я вместе с несколькими студентами перетащил в мастерскую коробки с материалами и начал описывать последовательность действий.

— Такая плёнка состоит из нескольких слоёв. Первый — это подложка. Её мы будем делать из целлюлозы. Благо всё необходимое оборудование в мастерской есть. Чего не хватало — я уже заказал.

Более того, я вместе со Светланой соорудил специальное помещение для работы со вторым слоем плёнки. Для создания этого слоя требуется особое освещение.

— Второй слой — это кристаллы бромида серебра. Их нужно будет равномерно нанести на плёнку с двух сторон. То есть фактически к концу этого этапа у нас будет уже три слоя. Причём принципиально важно, чтобы все эти слои были максимально тонкими. Вручную у нас это сделать не получится, но излишки мы отшлифуем с помощью заказанного мной оборудования.

— Звучит сложно, — прошептала мне Светлана. — Мы точно с этим справимся, Алексей Александрович?

— Будем пробовать, пока не получится, — уверенно сказал я. — С пятой или десятой попытки всё равно добьёмся какого-то результата. Итак! — принялся подходить к заключению я. — И последние два — подслой и защитный слой. Первый создаётся из специального клея, а второй представляет из себя желатиновое покрытие. Толщиной эта рентгеновская плёнка не должна быть больше нескольких миллиметров. В противном случае отобразить на ней снимок с аппарата не получится. Сегодня мы приступим к созданию первого слоя. Я покажу вам, как это делается. Будем учиться и тренироваться все вместе.

Процесс пошёл. Студентов моя идея зажгла. Через час, как я и ожидал, вернулся Широков и тут же приступил к работе вместе с остальными. Он сказал мне, что так толком ничего и не выяснил, однако нескольких подозреваемых всё же нашёл. Я не стал задавать ему вопросов раньше времени. Принял решение обсудить всё уже после — когда кружок закроется.

В итоге мы проторчали в мастерской почти три часа. На территории академии не оказалось ни одного человека, когда наша работа подошла к концу. Полноценный результат за это время мы получить не смогли. У большинства студентов даже изначальный слой плёнки получался слишком толстым. Но этот момент мы ещё отработаем позже.

Таким образом я смогу и рентген-аппарат создать, и взрастить целое поколение будущих лекарей-инженеров. Им эти навыки точно пригодятся в будущем, которое я собираюсь построить своими руками.

Светлана Бронникова ещё несколько раз попросила у меня прощения, прежде чем отправиться домой. Её эта ситуация с клоном совсем вывела из себя.

Когда мы с Николаем остались вдвоём, я наконец задал свой вопрос:

— Рассказывайте, Широков, чем закончилась ваша погоня?

— Прокофьеву я догнал, Алексей Александрович, — сказал он. — Она до последнего не хотела верить, что её обманули, но в конце концов я уговорил её пойти к ректору. О чём они разговаривали после этого, мне уже неизвестно.

Это он хорошо придумал. Ректор к тому моменту был в курсе происходящего. Думаю, он смог ей объяснить, в какую историю она влипла.

— Но это ещё не всё, — заявил Широков. — Я всё же смог нагнать двойника. Лишь на минуту поймал его в поле зрения.

— Та-а-к! — оживился я. — Хорошая работа! И что в итоге? Куда он пошёл?

— Я через половину города гнался за ним. Под конец он начал вести себя очень уж странно. Когда ваш двойник решил, что я его больше не преследую, он остановился у жилого здания и долго наблюдал за гуляющей около него семьёй.

Что-то у меня снова возникает нехорошее предчувствие.

— Как выглядела эта семья?

— Молодая женщина, хромающий мужчина с деревянной ногой и младенец, — заявил Широков. — Не знаю, чем они его так заинтересовали. Но вскоре после моего появления он исчез.

Вот ведь ублюдок… Он уже вышел на Олега и его семью!

Они могут быть в опасности.

Глава 2

— Спасибо за информацию, Николай, — поблагодарил Широкова я. — Дальше буду разбираться сам. А вы идите домой, отоспитесь. Завтра вас ждёт сложное занятие.

— Нет, Алексей Александрович, подождите! — воскликнул он. — Я всё же выражу желание пойти с вами.

Ох, как же долго он изъясняется. Только Широков может так грамотно строить речь и при этом бездарно сдавать совершенно любые зачёты.

— Это может быть опасно, — сказал я. — Зачем вам рисковать?

— Я виноват перед вами. Из-за собственной глупости я нагрубил своему преподавателю и до сих пор не могу себя за это простить, — заявил он.

— Глупости, вы свою вину уже искупили сполна.

— Но… Но вы не сможете приблизиться к своему двойнику, если встретите его! — неожиданно произнёс Широков. — А я смогу!

Ничего себе… Он заметил! Очень непохоже на Николая. Будто его самого клоном подменили. Видимо, за эти несколько недель я всё же смог немного разогнать его мозг.

И ведь верно подметил. Если мы снова столкнёмся с моим двойником, желательно хотя бы попытаться выйти с ним на контакт. Допустим, приду я к дяде. Если мы заметим клона, кто отправится за ним в погоню? У Олега одна нога, а моё сближение с ним начинает убивать нас обоих.

И что же получается? Катю отправим? Ну да, «прекрасный» вариант.

Видимо, всё же придётся взять с собой Широкова. Однако постоянно пользоваться его помощью я не могу. Рано или поздно мне придётся придумать, как обойти эту отталкивающую силу.

— Ладно, Николай, пойдёмте, — заключил я. — Заодно по дороге можем подтянуть ваши знания. Преподам вам за вашу помощь дополнительный урок.

— О! Я всегда «за»! — обрадовался он.

— Кстати, вы про кодовое слово забыли, — подметил я.

— Ой, точно, прошу прощения… Мана-клещ!

— Да вы чего⁈ — воскликнул я. — Это я должен произносить, а не вы!

Вот ведь дубина, честное слово… Какая с ним может быть конспирация? Если бы на моём месте сейчас оказался двойник, благодаря Широкову он бы узнал кодовое слово. А дальше заявился бы к Светлане Бронниковой и смог навредить ей или студентам из нашего кружка.

— Простите, простите, — закивал Николай. — Но я уверен, что сейчас вы — это вы. Ваш двойник ведёт себя иначе. Мне кажется, ему не удаётся вас копировать.

Кстати, любопытный момент… Единственный человек, который плотно контактировал с моим клоном — это Арина Прокофьева. В идеале, конечно, стоит расспросить её. Если она вообще придёт на завтрашние занятия.

Учитывая, в какую авантюру её втянул мой двойник, я даже прогул ей ставить не стану, если вдруг она решит отсидеться дома.

Обсуждая лекарские темы, мы с Николаем быстро добрались до одного из отдалённых районов Саратова и остановились около здания, на втором этаже которого располагалась квартира Олега и его семьи.

— Вот здесь, — Николай указал на перекрёсток. — Он стоял здесь и наблюдал за тем зданием. Смотрел до тех пор, пока из него не появились описанные мной люди. Только я не знаю, кто они такие.

— Это — моя семья, — объяснил я. — Пойдёмте, заглянем к ним в гости.

— Мне как-то неловко, если честно. Я лучше подожду на улице, — принялся отнекиваться Николай.

— Вы сами за мной увязались, Широков, — напомнил я. — Значит, будете ходить рядом со мной. Так уж и быть, доверю вам особое задание. Проследите за улицей с балкона.

Всё-таки он — всего лишь студент. Я отвечаю за его безопасность. Нельзя, чтобы он в столь позднее время ошивался около дома, где совсем недавно мелькал крайне опасный человек.

Если мой клон вообще является человеком. По сути, это — гомункул. Искусственно созданный человеческий организм. В средневековье некоторые алхимики пытались создать такого. Но так ничего и не добились.

Но сейчас речь о моём мире. Тут, судя по всему, у них всё же появились какие-то наработки! И кто-то активно ими пользуется.

Я внимательно осмотрел улицу в поисках клона. Убедился, что на ней вообще нет ни одной души, и только после этого мы с Николаем поднялись на второй этаж, где обитали мои родственники. Я тихо постучал в дверь, надеясь, что они ещё не уснули.

Серёжа точно уже спит, так что слишком уж шуметь точно не стоит.

— Кого там черти носят? — послышался сонный голос Олега Мечникова.

— Дядь, это я — Алексей, — прошептал я. — Дело срочное. Открывай.

— Мать моя женщина… — услышал я причитания Олега, затем прозвучал звон сдвигающихся задвижек, и дверь в квартиру распахнулась.

Передо мной стоял дядя в нижнем белье, причём без протеза. Видимо, на ночь он его снимает, как я и советовал.

— Алексей, что стряслось? — удивлённо спросил он. — Ты бы пораньше заглянул, что ли… — Олег перевёл взгляд на Широкова. — А это ещё кто?

— Я — Никола…

— Это мой студент. Впусти нас, — перебил Широкова я. — У нас проблемы. Твоей семье может угрожать опасность.

Дядя тут же отпрыгнул от входа, позволив нам войти, затем запер дверь и тихо произнёс:

— Ну почему каждый раз, когда ты приходишь, речь всегда заходит о смертельной опасности?

Широков запомнил суть задачи, которую я ему дал, и поспешно прошёл к окну. Аккуратно выглянул из-за занавески и принялся наблюдать за улицей. На балкон без разрешения Олега он выходить не стал.

— Катя с Серёжей спят? — прошептал я.

— Да, — кивнул дядя. — Только-только парня уложили. В нём энергии — хоть отбавляй. Он мне сегодня чуть протез не оторвал!

— Послушай меня внимательно, — я схватил Олега за плечи. — Знаю, что в это сложно поверить, но по Саратову бродит мой двойник. Вы с Катей его пока не встречали?

— Двойник? — удивился дядя. — Нет…

— А он вас встречал. Наблюдал за вами, когда вы вышли погулять несколько часов назад, — объяснил я. — С этого момента всякий раз, когда перед вами оказываюсь я, лучше проводить дополнительную проверку. Мы с Николаем решили пользоваться кодовыми словами. Если ещё раз увидишь меня, сразу спроси, как зовут нашего домового.

— Домового? — нахмурился Олег. — Да я сам не помню, как эту скотину вредную звать! Кстати, он там живой хоть?

— Живее всех живых, если так вообще можно говорить о духах, — усмехнулся я. — Доброхот. Запомни это имя. Если при встрече я начну отнекиваться, уходить от темы или назову другое имя — будь аккуратен. Это будет означать, что перед тобой наш общий враг.

Олег так ничего и не понял, поэтому нам пришлось присесть за стол, и я рассказал ему всю историю с самого начала. Дядя смотрел на меня, как на сумасшедшего. В его голове не укладывался тот факт, что подобная аномалия вообще возможна.

— Я никогда не слышал о создании двойников, — покачал головой Олег. — Если речь идёт не о магии иллюзий, а о настоящем живом человеке… Я не понимаю. Искренне не понимаю, Алексей. У кого может быть такое могущество? Очередной некромант?

— Хуже. Судя по всему, это делает лекарь, — сказал я. — Углубляться в подробности не стану. Будет лучше, если ты об этом ничего не узнаешь. Я зашёл только для того, чтобы предупредить вас. Лишний раз не высовывайтесь. Всегда держитесь вместе. Кате потом тоже всё расскажи. Я не хочу, чтобы кого-то из вас снова похитили или взяли под контроль. Я уже в Хопёрске этого наелся сполна.

— Похоже, наша семья никогда не будет в безопасности… — вздохнул Олег.

— Да уж, с изгнанными Мечниковыми явно что-то не то. Будто мой отец нас проклял перед отлучением от рода.

— Вряд ли Александр пошёл бы на такое, — покачал головой Олег. — Он, конечно, тот ещё фрукт, но до проклятий он бы не опустился. Не поверю в это.

— Простите… — перебил нас Широков. — Я не хочу прерывать вашу беседу. Но мне кажется, что там на перекрёстке снова кто-то стоит.

Олег вскочил со стула первым и попрыгал на одной ноге к окну. Я последовал за ним. Мы втроём заняли позицию за шторами, чтобы незнакомец не смог нас заметить.

Однако нам его было очень хорошо видно.

— Что б у меня желчный пузырь лопнул… — выругался Олег. — Это ведь и вправду ты, Алексей!

— Ага, о чём я и говорил. Опять припёрся, сволочь. И чего ему от вас надо? — процедил сквозь зубы я.

Одно дело, когда враги воюют со мной, и совсем другое, если они угрожают моей семье.

Стоп… Странно выходит. Избранник Телесфора пообещал, что уничтожит мою жизнь, не нанося при этом мне прямого урона. Более того, он упоминал, что не станет трогать мою семью.

Что-то здесь не сходится. Понимаю, что верить на слово такому человеку, как он, явно не стоит. Но всё же надо задуматься, а точно ли моего клона создал именно тот человек?

— Каков план? — спросил Олег.

— Сейчас мы с Николаем покинем квартиру, — произнёс я. — Ты сиди здесь. Как только увидишь, что мой двойник сбежал, можешь с облегчением выдохнуть. Но бдительности не теряй.

Раздав поручения, я потащил Николая за собой. Мы вышли из подъезда и обогнули дом с двух сторон. Мне нельзя было приближаться к двойнику слишком близко. Как только он почувствует головную боль, сразу же сбежит. Поймёт, что я где-то рядом.

Именно поэтому мы с Николаем решили рискнуть. Широков должен приблизиться к нему и попытаться заговорить. Если враг решит атаковать, я быстро сокращу расстояние и заставлю его остановиться, вызвав взаимный приступ головной боли.

Я скрылся за углом и принялся наблюдать за встречей Широкова с клоном. Готовился в любой момент ринуться вперёд. Однако пока что было тихо. Двойник уже заметил Николая, но убегать не стал.

Поэтому я усилил все отделы своих ушей с помощью лекарской магии и принялся вслушиваться в их разговор. Реплики с Николаем мы обговорили заранее.

— Почему вы здесь стоите? — смело спросил Широков.

Молодчина, не показывает своего страха. Либо и вовсе его не боится. Николай сам по себе как аномалия. Любит учиться, но не может учиться. Слабый, но храбрый.

— Тебя это не касается, — сразу перешёл на «ты» двойник. Кажется, он даже взгляд на него не перевёл. Продолжил наблюдать за балконом и окнами дяди.

— Касается, — упёрся Широков. — Вы подставили хорошего человека. А теперь стоите перед жилищем его близких родственников. Как мы должны реагировать на это⁈

Проклятье… Зачем он это делает⁈ Следующая реплика должна была быть другой. Николай ведь его провоцирует!

Однако двойник не разозлился. Как раз наоборот. Я заметил, как на его лице промелькнула улыбка.

И он произнёс:

— Я их помню.

На этом моменте Широков, судя по всему, сломался. Николай работает, как старый компьютер. Как только что-то идёт не по сценарию — вразрез алгоритмам — его мышление отключается.

Всё. Хватит скрываться. Понимаю, что с этого расстояния разговор завести будет трудно. Но можно и покричать друг другу. Главное, чтобы спящие жители городовых не вызвали.

И я вышел из-за угла.

— Я здесь! — крикнул я. — Не убегай!

Мой двойник вздрогнул. Он не ожидал, что я где-то рядом. Расстояние между нами было чуть больше пятидесяти метров. Я попытался сократить его, но сразу же почувствовал, как сосуды моего головного мозга решили взбунтоваться.

— Не надо! — ещё раз крикнул я. — Я хочу с тобой поговорить!

И, к счастью, двойник замер. Он опасливо огляделся по сторонам, убедился, что его никто не окружает, и лишь после этого взглянул на меня.

И каково же было моё удивление, когда его голос прозвучал прямо рядом со мной.

— Я тебя и так слышу.

В какой-то момент я подумал, что он телепортировался мне за спину. Но как оказалось, между нами была куда более прочная связь. Он мог разговаривать со мной точно так же, как Гигея. Телепатически.

— Значит, мы можем побеседовать и на расстоянии, — мысленно произнёс я.

— Можем, — подтвердил он, показав, что контакт между нами налажен. — Но только в том случае, если между нами не более сотни метров.

Представляю, в каком шоке сейчас находится Широков. Для него мы ведь просто стоим и молча пялимся друг на друга с разных концов улицы.

Я жестом показал Николаю, чтобы он отходил. Широков сообразил, но не сразу. Ему понадобилась минута, чтобы понять мои знаки. Как только мой студент отошёл подальше от двойника, я задал первый вопрос:

— Как тебя зовут?

— Точно так же, как и тебя. Алексей Мечников.

— Зачем ты вредишь мне?

— Я делаю это нецеленаправленно, — объяснил он.

— Кто тебя создал?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Почему?

— Я скован клятвой, — заявил другой Мечников.

Что ж, по крайней мере он охотно идёт на контакт. Это хорошо. У меня начинает создаваться впечатление, что сам клон может оказаться жертвой тех людей, кто его создал. Разумеется, это может оказаться ложью, но судя по интонации, он не лжёт.

А я хорошо знаю свою собственную речь. Сам себя обмануть я точно не смогу.

— Тебя прислали сюда, чтобы навредить моему дяде? — спросил я.

— Нет. Я пришёл сюда сам, — неожиданно заявил он. — Я пытаюсь вспомнить.

Чёрт подери…

Через телепатическую связь я получил не только слова, но и образы, эмоции. Он действительно обрывочно помнит всё то, что происходило между мной, Олегом и его семьёй.

Это что же получается… Он сюда поностальгировать пришёл⁈

Но если он помнит о дяде, значит, рано или поздно может вспомнить, кем на самом деле являюсь я. Врачом, пришедшим из другого мира.

Нельзя, чтобы он это вспомнил. Если мои враги получат эту информацию — это приведёт к моему поражению. Тогда уже слушанием в ордене лекарей я не отделаюсь. Меня могут казнить или отправить на изучение к каким-нибудь магам-менталистам, которые достанут из меня абсолютно все знания, которые я в себе храню.

— Кому из моего круга ты можешь причинить вред? — спросил я.

— Я не знаю, — признался другой Мечников. — Кому прикажут — тому и причиню.

— Даже дяде?

— Кому угодно.

Похоже, спасти его уже не получится. Если он нарушит магическую клятву, то сразу же умрёт.

Значит, у меня остаётся только один вопрос.

— Я могу тебе чем-то помочь? — спросил я.

На этот раз двойник не бросился отвечать мне сразу же. Он задумался. И в полной тишине мы провели несколько минут. Широков уже начал переживать. Для него-то прошло почти что полчаса с тех пор, как мы замолчали.

— Мне ты уже не поможешь, — наконец произнёс он. — Береги свою семью и то, что нам обоим дорого. Я могу прийти за тобой или за ними в любой момент. Независимо от того, хочу я этого или нет, — он выдержал паузу, а затем добавил: — Ах да… Зато я могу тебе помочь. Больше не приближайся ко мне. Если, конечно, не хочешь, чтобы мы оба погибли. Наши магические ауры совпадают. Если сократим расстояние — наши головы взорвутся. Но таким образом ты можешь помешать мне, если не будет иного способа меня остановить.

Закончив свой монолог, двойник развернулся и исчез за углом. Широков хотел рвануть вслед за ним, но я вновь остановил его жестом руки. Тогда Николай подбежал ко мне.

— Что, чёрт возьми, только что произошло⁈ Алексей Александрович, это было очень жутко! — воскликнул он.

— Мы общались телепатически, — пояснил я. — Только цыц! Никому об этом ни слова. Возвращаемся домой.

— И что? Мы больше не будем его догонять? Он ведь где-то рядом! Мы ещё можем…

— Нет, — перебил его я. — Нужно перегруппироваться.

Я даже не могу вступить с ним в схватку. Любое столкновение с клоном приведёт к двойному самоубийству. Нужно придумать другой способ остановить его. За пару минут такой план не придумать. Мне нужно больше знаний о лекарской магии и о самой методике клонирования, которым владеют в этом мире.

Другими словами, чтобы найти способ бороться с ним, мне нужно время.

Я убедился, что Широков добрался до своего общежития, после чего сам отправился домой и лёг спать. Сон ко мне не шёл очень долго. Я провалялся почти до рассвета. Всё пытался придумать новый план действий.

В итоге было принято решение изучить библиотеку академии сразу после окончания занятий. Возможно, там я смогу найти что-то, что закроет пробелы в моих знаниях.

На утреннем занятии, к моему удивлению, всё же появилась Арина Прокофьева. Она пришла раньше всех и долго извинялась передо мной за произошедшее. Я убедился, что клон ей никак не навредил, после чего пообещал, что найду способ с ним разобраться.

И лишний раз предупредил её, чтобы больше не приближалась к нему, если при встрече он не назовёт специальное слово.

Я уже этих кодовых слов для всех насочинял целую кучу! Главное, самому их не забыть. Вот уж неловко получится, если меня по ошибке сочтут двойником и посадят за решётку.

— До экзаменов осталось ровно семь дней, — объявил я студентам. — Всего лишь неделя. Ближайшие пять дней мы будем прогонять основы, пока вы их назубок не заучите. А в последние два дня я расскажу вам, как бороться с некротикой. Такой экзамен у вас тоже будет, так что даже не думайте расслабляться.

Студенты нехотя приступили к очередному зачёту, который я провожу в начале каждого урока. Однако их мотивировал тот факт, что я каждые три-четыре дня показываю им новые техники.

Я уже показал им, как передавать ману, научил приёмам сердечно-лёгочной реанимации и ещё нескольким трюкам из своей врачебной практики. Об этом они точно больше нигде и никогда не узнают. Этой информацией обладаю только я.

После занятия я, как и планировал, отправился в библиотеку. Прочесал несколько секций, потратил два часа на чтение особенно трудных для восприятия книг, но так и не нашёл никакой информации, которая могла бы помочь мне в битве с клоном.

Тогда мою голову посетила идея. Есть один человек, с которым мы несколько дней назад договорились встретиться. А он точно обладает полезными знаниями.

Я отложил книги и направился в кабинет преподавателя по борьбе с некротикой.

Роман Васильевич Кастрицын оказался на месте.

— О! Господин Мечников, вы всё же сдержали своё слово! — воскликнул он. — А я уж думал, что вы не придёте ко мне. Я уже жду не дождусь услышать историю о вашем путешествии в Тёмный мир.

— И я расскажу её вам, — запирая дверь, произнёс я. — Но взамен я хотел бы, чтобы вы поведали мне свои тайны.

— Вы это о чём?

— Вам удалось парализовать мана-клеща одной лишь лекарской магией. Я хочу узнать, как вы это сделали.

Клятва лекаря запрещает мне наносить урон обратным витком. Поэтому пользоваться этой силой я могу только в том случае, если противник нападает первый.

Однако! На лекарскую магию эти условия не распространяются. Если я смогу овладеть этим мастерством, возможно, у меня появится преимущество перед огромным количеством противников.

Хватит ожидать их удара. Теперь я буду тем, кто атакует первым.

— С радостью, Алексей Александрович, но… Есть одна оговорка. Нет, даже две! — принялся загибать пальцы он. — Во-первых, никто ни в коем случае не должен знать о том, что я вам расскажу. Эту технику я разрабатывал сам, чтобы научиться постоять за себя в любой битве — с человеком или с некротической тварью. С вами я готов поделиться, поскольку благодаря вашим трудам моё сердце до сих пор бьётся.

— Даю слово, что никто и никогда не услышит от меня ваших тайн, — пообещал я.

— И вторая оговорка, господин Мечников. Эта техника очень трудна в освоении. Впервые, когда я ей воспользовался… Скажем так, я чуть не погиб. Прошу прощения, но мне придётся узнать, прежде чем мы начнём. Сколько у вас витков?

— Шесть лекарских и три обратных, — произнёс я.

Совсем недавно я увеличил их количество за счёт того, что смог вернуть патенты и тем самым вновь возвысил Гигею, сдержав свою клятву лекаря.

— Недурно… — протянул он. — А зачем же вам мои тайные техники, если у вас уже есть обратный виток? Хотя стойте, нет! Не говорите. Меня это не касается.

— Я вижу, что вы сомневаетесь, господин Кастрицын, — подметил я. — Давайте выдержим паузу. Сначала своё обещание сдержу я. Расскажу вам про Тёмный мир. Если не передумаете, то уже после мы приступим к обучению.

Кастрицын согласился на мои условия. Мой рассказ оказался недолгим, но очень содержательным. Роман Васильевич перебивал меня каждую секунду, чтобы уточнять интересующие его детали. Всю информацию он фиксировал в своём блокноте.

— Я согласен, — не дожидаясь окончания моего рассказа, заявил он. — Было бы глупо не передать герою Хопёрска такие знания. Вы — первый человек из всех, кого я знаю, который посетил Тёмный мир. Думаю, я могу передать вам этот приём. Но учтите, для начала придётся пройти небольшую инициацию. Вам может стать плохо.

— Ничего, — покачал головой я. — К этому я точно готов.

— Что ж, ладно!

И в следующий миг Кастрицын доказал, что он — человек дела. Как только мы утрясли все детали нашего договора, он сразу же ткнул меня указательным пальцем прямо в грудину.

Я почувствовал, как моё лицо налилось кровью, а лекарская магия взбунтовалась.

А потом моё сердце остановилось.

Глава 3

Я на собственной шкуре испытал, каково это — когда твоя сердечно-сосудистая система полностью отключается. Буквально физически ощутил, как застыла кровь в моих жилах, как дыхание потеряло смысл и как головной мозг перестал питаться и начал отключать сознание.

Благо этих секунд мне хватило, чтобы отреагировать на произошедшую катастрофу. Я пропустил волну неравномерного сокращения сосудов, заставив кровь влиться в головной мозг, игнорируя тот факт, что сердце отключилось.

Это выиграло целую минуту драгоценного времени. Я не потерял сознание и после этого сразу же приступил к починке сердечной мышцы. Видимо, Роман Васильевич Кастрицын сделал что-то, что полностью перегрузило всю проводящую систему миокарда. Другими словами, нервные пучки, проходящие через него, потеряли чувствительность к активирующим их импульсам — вот сердце и остановилось.

Может показаться, будто Кастрицын специально попытался меня убить. Нельзя сказать наверняка, кто помогает избраннику Телесфора и Щеблетову. Однако этот вариант я отмёл ещё в полукоматозном состоянии, пока лечил своё сердце.

И на то были весомые причины.

Во-первых, Кастрицын предупредил меня заранее. Прежде чем провести этот ритуал, он убедился в моей решимости. Я сам согласился на это мероприятие.

Во-вторых, в момент, когда он направил в меня свою магию, мой обратный виток никак не отреагировал. Я не почувствовал стандартный сигнал «снятого затвора». А он возникает всегда, когда кто-то атакует меня с желанием убить или навредить. В этот момент появляется возможность ответить обратным витком, но на этот раз моя магия молчала.

Ну и в-третьих, пока я валяюсь на полу и завожу своё сердце, Кастрицын в панике суетится вокруг меня, пытаясь хоть что-то предпринять. Если бы он был моим врагом, то сейчас для него выпал бы идеальный шанс меня добить.

— Да что же я наделал⁈ — кричал он, прощупывая мой пульс. — Я убил Мечникова!

— Всё в порядке, господин Кастрицын, — прокашлявшись, захрипел я. — Дайте мне пару минут. Я уже практически восстановил себя.

— Фух… Слава Грифону! — с облегчением выдохнул преподаватель. — Как вы меня напугали, юный Мечников. Простите, я не ожидал, что на вас так отразится пробуждение спящих каналов.

— Не беспокойтесь, — постепенно поднимаясь на ноги, произнёс я. — Я пошёл на это добровольно. Знал, что рискую. Правда, кроме остановленного на несколько мгновений сердца, я пока что больше в себе никаких перемен не почувствовал. Что вы сделали? О каких спящих каналах идёт речь?

— Это и есть моё маленькое открытие, о котором я не стал рассказывать другим лекарям, — улыбнулся Кастрицын. — А точнее… На самом деле распознал наличие спящих каналов не я, а мои предки. И мы хоть и не популяризировали среди своих коллег возможность их активации, но некоторым из близкого круга семьи всё же помогали открывать эти способности. Только тем, в ком были уверены на сто процентов.

— Не хочу сказать, что на меня нельзя положиться, Роман Васильевич, но всё же вы поторопились, — подметил я. — Хоть мне и довелось спасти вашу жизнь, вы всё равно плохо меня знаете.

— Это не совсем так, Алексей Александрович, — усмехнулся он. — Так уж вышло, что за всё время своей работы я приобрёл один крайне полезный навык. Чтение людей. Я прекрасно вижу, кто пытается меня обмануть и из каких побуждений. Чувствуется мне, что у вас хватает своих секретов, которыми вы со мной не захотите делиться, но я абсолютно уверен, что вы никому не расскажете о тайнах моей семьи. И самое главное — не станете использовать новую силу во вред невинным людям.

— В этом можете не сомневаться, — подтвердил его слова я, а затем поднял стул, с которого свалился десять минут назад, и расположился за одним столом с Кастрицыным. — А теперь перейдём к делу.

— Да-с, разумеется, — опомнился он, после чего начал свой рассказ: — Спящие каналы есть у всех лекарей. Но активировать эту силу не имеет смысла, если у колдуна нет хотя бы пяти витков. В противном случае скрытые каналы себя не проявят. В начальных витках их плотность слишком мала. Плотность этих магических волокон нарастает с каждым новым витком.

— Зачем они вообще существуют? — с интересом спросил я.

Я как будто оказался на уроке магической анатомии. Прямо-таки вспомнилась атмосфера, когда я ещё сам был студентом. Эх, и давно же это было… Даже не в этой жизни!

— Точного ответа нет, но я подозреваю, что эти волокна являются рудиментом, — заявил он. — Частью организма лекаря, которая перестала работать из-за своей ненадобности. Абсолютное большинство магов-лекарей просто не умеют пользоваться этой силой. И с каждым поколением эти участки спящих витков упаковываются и отключаются, чтобы не тратить ресурсы организма.

Интересно! А ведь это работает практически так же, как наша система генов. Многие ошибочно полагают, что мы рождаемся с определённым набором генов, каждый из который работает на протяжении всей жизни и никогда не отключается.

Но на самом деле огромное количество генов спит. Они упаковываются особым образом и начинают работать только в том случае, если человек совершает связанные с ними действия.

Самый простой пример — предрасположенность к хорошему развитию мускулатуры. Не вырастут мышцы сами по себе. Ген, который отвечает за развитие мышц, активируется, если человек начинает регулярные тренировки. Нельзя просто взять и родиться качком!

Однако это правило работает и в обратную сторону. Ген может отключиться и перейти в неактивное состояние, если человек никак им не пользуется.

Всё это — индивидуальное развитие организма. Такая концепция лишний раз доказывает, что наша жизнь зависит от генов, но мы всё равно может повлиять на свой код.

Получается, что спящие участки витков функционируют примерно по такому же принципу. А значит…

— Значит, вы только что силой заставили мои магические каналы пробудиться? — поинтересовался я.

— Да, целенаправленно бил именно по ним, причём сам в этот момент пользовался аналогичной магией. Другими словами, мне пришлось нанести вам вред, чтобы сила пробудилась. Без причинения вреда ничего бы не вышло. Но если учесть, что у вас даже сердце остановилось… Хм. Это говорит о сильной отдаче. Возможно, у вас даже больше спящих каналов, чем я полагал.

И я знаю, почему. Моя магическая система изначально устроена не так, как у других лекарей. В моём теле находятся две независимые чаши. Этот феномен не встречается даже у таких же владельцев прямого и обратного витков, как, к примеру, Сеченов.

Возможно, в моём организме куда больше неразгаданных тайн, чем я думал. Было бы неплохо обзавестись новым оборудованием, чтобы изучить себя самого.

— Так, то есть теперь я при желании смогу нанести вред с помощью лекарской магии, верно? — уточнил я.

— Да, так и есть, — кивнул Кастрицын.

— Но чем тогда эта сила отличается от того же обратного витка?

— Ну, начнём с того, что она гораздо слабее, — подметил он. — Обратный виток, насколько мне известно, способен весь организм перековеркать, если того хочет его обладатель. Думаю, вы мне соврать не дадите.

— Это правда. Обратным витком можно вывести из строя почти любую систему органов, — подтвердил я.

— Именно, — улыбнулся Кастрицын. — А спящие каналы, наоборот, оказывают чрезмерное лекарское воздействие.

Ах, вот оно что… Другими словами, перелечивают!

Именно поэтому у меня отрубилось сердце. Он настолько наладил проводимость нервных пучков миокарда, что они попросту потеряли чувствительность.

Видимо, то же самое он сделал с Токсом. Кастрицын проговорился, что парализовал клеща. Именно благодаря этому он и смог его поймать и усадить в клетку.

Парализация — это отключение периферической нервной системы, из-за чего мышцы теряют способность сокращаться. Получается, что этот процесс произошёл по той же схеме, что и отключение моего сердца.

— Перелечивание, значит… — усмехнулся я. — Честно говоря, я восхищён, Роман Васильевич. Это — гениально.

— А что делать? От безысходности приходится изобретать что-то новое. На стандартной лекарской магии стоит блок. Она не позволяет перелечить человека. А обратного витка у меня нет, — пожал плечами он. — Учитывая мой род деятельности — борьбу с некротическими тварями и некромантами — желательно иметь навыки, которые увеличат мой шанс выжить.

— Выходит, ваши предки, которые создали эту силу, тоже боролись с некротикой? У вас это — родовая профессия? — поинтересовался я.

— Нет, Алексей Александрович, в этой сфере я первопроходец среди моих родственников. Мой дед был военным, а отец работал личным лекарем князя и по совместительству его телохранителем. Как понимаете, эта сила и тому, и другому сильно пригождалась.

— Я очень признателен вам за то, что вы передали мне эти знания, — искренне поблагодарил Кастрицына я.

Он даже не представляет, насколько мне пригодится эта сила. Я снял с себя последний ограничитель. Интуиция меня не подвела. Я решил прийти к Кастрицыну не столько из жажды новых знаний, сколько из желания обрести способ одолеть своих новых врагов.

И теперь он у меня есть.

С этой магией я смогу начать охоту на своего двойника. Если он ещё раз появится где-то рядом, я буду готов.

— Пустяки, господин Мечников, — отмахнулся Кастрицын. — Как ни крути, а жизнь дороже знаний. Я до сих пор перед вами в неоплатном долгу.

— Нет уж, будем считать, что мы квиты, — попросил я. — Это будет честно.

Попрощавшись с Кастрицыным, я помчался в мастерскую Бронниковой. Пора приступать к следующему этапу производства. Сегодня у меня большие планы на этот кружок. Но первое и самое главное, что я должен сделать ещё до того, как у нас получится создать что-то путное — это позаботиться о безопасности моего будущего патента.

Мне уже надоело постоянно терять права или делиться частью интеллектуальной собственности с теми, кто никакого участия в создании аппаратов и лекарств не принимал.

Есть риск, что мои противники подкупят кого-то из студентов кружка. Либо среди учеников Бронниковой найдётся какой-нибудь хитрец, который захочет запатентовать моё же изобретение быстрее меня.

Именно поэтому я ещё в библиотеке заготовил шаблон документа, в котором должны будут расписаться все, кто помогает мне в кружке. Особо выдающимся я и так сделаю единоразовую выплату в качестве благодарности за помощь. А остальные получат дополнительные баллы и сертификаты, которые помогут им впоследствии получить диплом.

Как только студенты закончили расписываться в подготовленном мной документе, я перешёл к обсуждению дальнейших планов.

— Итак, уважаемые студенты, — произнёс я. — С этого момента наш план работы несколько изменится. В прошлый раз никому так и не удалось создать полноценную плёнку. Но переживать не стоит, моя попытка тоже провалилась — это нормально. С первого раза такие изобретения никогда не получаются. Но корпеть над одними лишь плёнками мы не можем. Поэтому сегодня я разделяю вас на две группы. Те, у кого плёнки хотя бы приблизились к идеалу, сегодня продолжат заниматься ими и совершенствовать свои навыки. Остальные вместе со мной начнут собирать другие части будущего аппарата.

— А что ещё будет входить в этот аппарат, Алексей Александрович? — поинтересовалась Светлана. — Я думала, что остальной комплектацией будет заниматься мастер Захаров. Вы, кажется, говорили, что вам удалось с ним связаться.

— Всё верно, он уже продумывает цепочку из электрических кристаллов, но этого недостаточно. Нам предстоит собрать корпус аппарата и организовать систему штативов, которая позволит настраивать излучение на определённую область тела. Я уже сделал несколько примерных набросков, как это в результате должно выглядеть.

Группы поделились, как я того и хотел. С теми студентами, которые хуже всего проявили себя при создании плёнок, я начал разработку корпуса и системы штативов.

Однако на этом мой план не заканчивался. В дальнейшем нам придётся продумать ещё один немаловажный компонент, без которого не обойдётся ни один рентгенолог.

Защита от излучения.

И вариантов, как можно защитить лекаря от радиации, у меня два. Но и первый и второй вызывают ряд трудностей. С одной стороны, можно последовать примеру из моего мира и создать специальный защитный корпус из свинца вокруг той комнаты, где будет располагаться аппарат.

Но уже с этим есть серьёзные проблемы. Незадолго до этого я посетил несколько складов и торговцев, которые занимаются поставками свинца.

И как оказалось, у них его практически нет! Весь металл кто-то массово скупает, а имя своего клиента они, естественно, называть не хотят.

Хотя я уже догадываюсь, кому понадобился свинец в промышленных масштабах. Судя по всему, избранник Телесфора отливает из него пули. Вопрос только в том, сколько же оружия он производит одновременно? И для чего?

Такого количества металла хватит на несколько партий. Неужели он уже приготовился приступить к исполнению своего плана? Вариантов всего два. Либо он хочет продать оружие военным, либо собирается стравить другие группы людей между собой. В целом, с таким арсеналом он может и восстание проспонсировать.

Правда, несмотря на дефицит свинца, мне всё же удалось найти небольшой склад, где ещё остались небольшие запасы. Вот только хватит их разве что на одну стенку корпуса.

Или на защитный костюм. Это и есть моя вторая идея. Запасной вариант — соорудить костюм со свинцовой прослойкой. Но работать в нём будет непросто. Это ведь не белый халат, а настоящие доспехи!

Может, лекаря они и защитят, но излучение всё равно будет выбираться за пределы комнаты с рентген-аппаратом. В любом случае придётся продумывать дополнительную систему защиты.

На этот раз нам пришлось покинуть мастерскую чуть раньше. Бронникова попросила освободить здание, поскольку этим вечером в академию решила нагрянуть какая-то проверка из ордена. Лучше в этот момент не привлекать к себе лишнее внимание.

— Ну, вот и всё, — заперев дверь мастерской, произнесла Светлана. — По идее сюда никто войти не должен. Жалко, что сегодня приходится закончить работу раньше. Мне очень понравилась ваша идея. Вы-то уже, наверное, привыкли, Алексей Александрович, а у меня, если честно, дух захватывает, когда я вижу то, что вы делаете. Совершенно новый, пока что ещё не существующий аппарат собирается по частям прямо на моих глазах!

— Мы ещё только начали, — ответил я. — Самое интересное начнётся, когда мастер Захаров привезёт нам первую заготовку электрического преобразователя. Вот там начнётся настоящая работа!

Мимо меня пролетел почтовый ворон и сбросил мне на голову письмо.

— О! — поймав сообщение, обрадовался я. — Может быть, это от него весточка пришла?

Но ошибся. Я испытал дежавю. На письме красовалось имя барона Балашова. Опять⁈ Мы ведь договорились с ним встретиться через два дня. Может, у него изменились планы?

И они действительно изменились.

Балашов сообщил, что он уже на месте. И желает повидаться со мной в течение ближайших нескольких часов. Хорошо ещё, что Токс не видел это письмо. Могу поспорить, он бы сразу попытался сбежать на встречу с братом через Зеркалицу.

— У вас что-то случилось, Алексей Александрович? — напряглась Бронникова.

— Нет, всё в порядке, — покачал головой я. — Придётся отойти по срочному делу.

— Как? А вы разве не собираетесь остаться в академии на время проверки? — удивилась она. — Возможно, ваш класс тоже будут проверять.

— Ректор меня об этом не предупреждал.

— Ректор и сам был не в курсе, как я поняла. Прошёл слушок, что состав комиссии изменился всего за час до начала проверки, — объяснила она. — Вы разве не слышали? Сюда собирается явиться Углов. Глава ордена лекарей.

И в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Странно… А точно ли проверять собрались именно академию? Что, если членов комиссии подкупили мои враги?

Ещё и этот Балашов всплыл из ниоткуда! Как обычно, проблемы валятся одна за другой.

Похоже, придётся выбирать. Либо идти к Балашову, либо оставаться и ждать комиссию. Но отказ от любого из этих действий может повлечь за собой новые непоправимые проблемы. Хоть пополам разорвись!

Стоило мне подумать об этом, как в моей голове всплыл образ моего двойника.

И я понял, какой план решил развернуть избранник Телесфора.

Глава 4

Нет! Идти на встречу с Виктором Балашовым ни в коем случае нельзя. И плевать, как он отнесётся к этому. Пусть хоть наёмных убийц за мной присылает, если его обидит моё отсутствие — мне всё равно!

Начнём с того, что мы изначально договаривались на другой день. Я ему не мальчик на побегушках. Он решил встретиться заранее и оповестил меня уже в тот момент, когда сам оказался в ресторане «Волга» и… И что? Что дальше? Я должен бросить все свои дела и рвануть к нему?

Нет уж. Обещание Токсу я дал и собираюсь сдержать его. С Виктором мы найдём способ разобраться, и у меня даже начали появляться идеи на тему того, как вернуть Токсу, а точнее — Евгению Балашову — его тело.

Но произойдёт это не сегодня. Не сейчас.

От меня по какой-то причине скрыли факт появления проверочной комиссии. С чего комиссия вообще явилась в столь позднее время?

На часах семь вечера! Светлана Бронникова вела себя так, будто заранее знала о появлении комиссии. И не рассказывала о ней мне, поскольку считала, что я уже давно проинформирован. И виноват в этом явно не ректор.

Так уж повелось, что я контактирую с ректором почти каждый день так, будто мы с ним давно знакомы. Но на деле у ректора в подчинении несколько деканов, которые передают его указы остальным сотрудникам академии.

Просто за мной нет закреплённого декана, поскольку я нахожусь на испытательном сроке и занимаюсь одной-единственной группой.

Не стану отрицать, я — не Кастрицын. Могу иногда ошибаться в людях. Но всё же мне кажется, что Константин Ефремов не стал бы специально утаивать от меня появление проверки.

И какой же можно сделать предварительный вывод из всего этого? Да всё просто!

Кто-то позаботился о том, чтобы я не получил информацию и ушёл по своим делам. Комиссия проверит мою группу, поинтересуется мастерской. Создастся впечатление, что именно моя группа студентов отстаёт больше всех остальных. Так и есть, но они отставали ещё до моего трудоустройства. Однако это никого волновать не будет. Если я не буду присутствовать на проверке и не дам правильные ответы, на меня свалят вообще всю вину за их неуспеваемость. Ведь я же их куратор!

А теперь настало время подумать так, как думают мои враги. Допустим, им удалось спровоцировать проверку от ордена лекарей, прервать цепочку информации и сделать так, чтобы я не узнал о приходе комиссии и ушёл домой.

Вопрос: как можно ещё сильнее ухудшить моё положение? Как довести ситуацию до абсурда?

Правильно! Нужно заменить меня моим двойником. Он наговорит какой-нибудь откровенной ерунды, находясь под контролем своего хозяина — и всё. Даже несмотря на итоги слушания, меня сочтут сумасшедшим, некомпетентным или банально пьяным. Можно придумать всё что угодно.

На месте своих врагов я бы сочинил максимально действенные планы. Достаточно высказать что-то жестокое по отношение к студентам или, на крайний случай, напасть на кого-то из проверяющих. Вот и всё! Мечников лишён работы, мастерская потеряна, что делать дальше? А ничего не сделать. Возвращаться назад — в Хопёрск. А там прижать своего соперника будет ещё проще.

Это ещё повезло, что двойник пока что в Хопёрск заявиться не успел. Стоит отправить письмо барону Елину и главному лекарю Кораблёву. Предупредить их на всякий случай. Кто знает, на какие ухищрения решат пойти мои противники?

— Алексей Александрович, если вы куда-то спешите, я предупрежу проверяющих об этом, — произнесла Светлана. — Не беспокойтесь, я уверена, что мы с другими преподавателями найдём способ вас прикрыть.

— Нет, Светлана Георгиевна, — покачал головой я. — Пойдёмте вместе. Займём свои кабинеты и начнём готовить документацию. Проверка должна пройти правильно.

А письмо Балашова я проигнорирую. Уверен, этот ублюдок и в одиночку будет не против нажраться в одном из лучших ресторанов Саратова. В него чуть ли не центнер мяса за один раз влезает. Зачем ему я? А даже если он уже заказал на меня порцию, он и её запросто слопает.

Неизвестно только, зачем я ему понадобился после всего, что произошло. Но встреча явно обещала быть не дружеской. Значит, если я не явлюсь, Виктор запросто может сделать другой ход.

Как ни крути, а войны сразу с несколькими дворянскими семьями мне не избежать. Но если я проигнорирую проверку — проиграю сразу же.

Значит, именно с этого и нужно начинать.

Мы со Светланой добрались до учебного корпуса, после чего разделились и заняли свои кабинеты. Я пролистал журнал, проверил ящик с результатами тестирований и заранее спрятал несколько бумаг, которые лекарям лучше не видеть.

Сердечно-лёгочная реанимация, передача магической энергии друг другу и прочие таинства лучше не показывать комиссии. Как раз на этот случай я заранее подготовил в нижнем ящике двойное дно. Старый метод, но действенный. Обычно у проверки не хватает мотивации ковыряться в мебели, чтобы найти скрытые документы.

Я посмотрел на часы и примерно прикинул, когда до меня доберётся проверка.

По логике сначала они пройдут через ректора, потом поспрашивают деканов и уже после начнут патрулировать коридоры в поисках кабинетов неугодных им преподавателей. Значит, по моим прикидкам, у меня проверка окажется часов в одиннадцать вечера — не раньше.

Что ж, зато будет время, чтобы подготовить заранее статью о лучевой диагностике. Не могу же я просто создать рентген-аппарат и заявить миру о существовании радиации? Нет уж, для начала нужно описать теорию.

Но не тут-то было. Я даже строчки написать не успел, как в мой кабинет ворвалась группа людей. Два писчих, которые фиксировали всё, что диктует им проверяющий. И сам член комиссии.

Странно… Мне Светлана сказала, что сюда придёт Углов — глава ордена лекарей. Но в мой кабинет вошёл молодой светловолосый мужчина. На Всеволода Валерьевича он явно не тянул. Главе ордена уже за шестьдесят. А этому мужчине не больше тридцати.

— Ну-с, господин Мечников, давайте проверим и вас, — заключил он. — Мне очень давно хотелось с вами пообщаться. Я о вас наслышан. В последнее время в академии и в ордене лекарей только вашу фамилию все и шепчут!

— Прошу прощения, но я с вами незнаком, — произнёс я. — Я, если честно, ожидал увидеть господина Углова. Мне передали, что это он будет заведовать комиссией.

— Да-с, всё верно, — кивнул мужчина. — Интересно, кто это такой болтливый? Мы только что заготовили комиссию, а её состав уже всем известен? Очень странно… Впрочем, не важно! Вы всё правильно поняли. Углов — это я.

Эм… Что-то я не совсем понимаю, к чему он клонит. Я прекрасно помню главу ордена лекарей. Мужчина уже в возрасте, манера общения совсем другая. А это ещё кто?

— Углов Андрей Всеволодович, — опережая мой вопрос, представился он. — Видимо, у вас не самые надёжные источники. Вы ожидали встретить моего отца, я полагаю?

Ах, вот оно что… Поиграли в сломанный телефон, называется. Бронниковой сказали, что к нам придёт Углов, она решила, что речь о главе ордена лекарей, передала эту информацию мне, а я получил уже переваренные данные, которые истине совсем не соответствуют.

— Рад знакомству, Андрей Всеволодович, — кивнул я. — Что ж, я к проверке готов. Какие вам нужны документы? Или, может, хотите задать вопросы?

— И то, и другое, — улыбнулся он. — Меня интересует всё. Вы тут работаете совсем недавно, так что мы решили изучить всю информацию. Скажем так, «прочитать» вас от корки до корки.

Странный тип, этот Андрей Углов. Ведёт себя так, будто пытается меня спровоцировать. Хотя это может быть моей паранойей. Я настолько привык постоянно взаимодействовать с недоброжелателями, что уже каждого человека воспринимаю как врага.

— Мои ассистенты начали изучать ваши документы, а мы пока что с вами поговорим, — заявил Углов и сел напротив меня. — Передайте, пожалуйста, моим коллегам оценочный журнал, описание, содержание дисциплин, учётную документацию об успеваемости. Это нас интересует в первую очередь.

Все эти документы я уже подготовил. К ним вопросов возникнуть не должно. Я строго заполняю каждую строчку. Единственное, что может заинтересовать проверяющих — успеваемость моей группы. Но отболтаться я как-нибудь смогу.

А вот какие вопросы решит задать мне сам Углов — скоро узнаем.

— Даже как-то странно получается, вы не находите? — произнёс он. — Мы с вами работаем в одной академии уже несколько недель, но так до сих пор и не пересеклись ни разу.

— Ничего удивительного, я трачу всё своё свободное время на группу «3В», после чего сразу же ухожу заниматься научной работой, — ответил я.

— Хорошо, что напомнили! Это тоже стоит зафиксировать. Какой научной работой вы сейчас заняты? — спросил Углов.

— Вообще-то, я не могу рассказать вам об этом, Андрей Всеволодович.

— Как это? Вообще-то, если вы не поняли, у нас тут вовсю идёт проверка. Мы должны знать, чем занимаются наши преподаватели, — возмутился он.

— А может, вы в таком случае расскажете мне тайны своей родовой магии? Или сообщите, как снять деньги с вашего счёта? — поинтересовался я.

— Вы на что это намекаете, господин Мечников? — нахмурился Углов.

— На то, что вы лезете не в своё дело. Эти вопросы проверки не касаются. Давайте лучше вернёмся к основной теме. А то я, если честно, очень спешу. Хотелось бы освободиться пораньше, — заявил я.

И тут же почувствовал острый приступ головной боли. Мне чудом удалось скрыть дискомфорт. Но этот знак я очень хорошо понял.

Где-то на территории академии прямо сейчас бродит мой двойник. Раз я почувствовал боль, значит, он примерно в ста метрах от меня. Учитывая размеры здания, он уже внутри учебного корпуса.

А значит, меня всё ещё могут подставить. Если эта группа проверяющих во главе с Андреем Угловым на самом деле действует на стороне избранника Телесфора, они могут запросто заявить, что в глаза меня не видели.

А в это время мой двойник что-нибудь натворит. К примеру, убьёт кого-нибудь из преподавателей. И всё — алиби у меня нет.

Единственный выход, который я могу найти — это заручиться поддержкой ещё одного свидетеля. И, к удивлению Углова, я шарахнул кулаком по стене, что находилась за моей спиной.

— Господин Мечников, вы… Вы что делаете? — вскинул брови он.

— Хочу позвать ещё одного преподавателя, — улыбнулся я. — Он как раз сможет разъяснить, чем мы занимаемся со студентами. Вас ведь наверняка это интересует.

— Нет, погодите, всё, что здесь обсуждается — это конфиденциальная информация.

— Да, но эта информация касается только меня. Значит, я сам могу решить, с кем делиться ей, а с кем — нет.

— Стойте, вы ошибаетесь. В сто двадцать втором пункте пятого раздела ордена лекарей говорится, что комиссия самостоятельно решает, как проводить экспертизу. Вы меня обмануть не сможете. Я знаю законы получше вас, — прищурился Андрей Углов.

В этот момент в мой кабинет заглянул мой сосед по классам — профессор Кастрицын.

— Что такое, господин Мечников? — чуть ли не готовясь к бою, произнёс он. — Вызывали?

— Он вызвал вас по ошибке. Ждите в коридоре и не вмешивайтесь в нашу беседу! — велел Углов.

Но он уже проиграл. Да, Роман Васильевич тут же покинул кабинет, но это теперь ничего не значит.

Он видел, что я нахожусь на своём месте. Что бы ни натворил мой клон, Роман сможет подтвердить, что видел меня здесь. И комиссия меня видела.

Если Углов и вправду работает на моих врагов, значит, я только что нанёс ему сокрушительный удар. Их миссия уже провалилась.

У меня зародились серьёзные подозрения, не является ли Андрей Всеволодович Углов тем самым избранником Телесфора? Гигея молчит, но связь с ней не потеряна. По крайней мере, она не предупреждала меня, что нас попытались заглушить.

Стоит задать ему несколько наводящих вопросов.

— Андрей Всеволодович, а вы действительно неплохо знаете законы и устав ордена лекарей, — сделал ему комплимент я. — Не каждый лекарь так хорошо разбирается в столь узких разделах юриспруденции. Напомните, а какой предмет вы преподаёте в нашей академии?

— Вы уже и сами обо всём догадались, — процедил сквозь зубы он. — Я преподаю лекарскую юриспруденцию. Может, хотите спросить, почему я занимаюсь именно этим делом, а не какой-нибудь практической медициной?

— Кстати, да! — закивал я. Судя по выражению лица Углова, он ожидал, что я не стану вдаваться в подробности. Но этот момент меня очень уж заинтересовал. Хочу кое-что перепроверить. — Хороший вопрос. Почему, Андрей Всеволодович?

— А я думал, что слухи в стенах академии распространяются быстрее, — вздохнул он. — Что ж, будет лучше, если вы узнаете об этом от меня лично. Вся академия давным-давно в курсе, а до вас информация до сих пор не дошла, — Андрей выдержал паузу, после чего добавил: — Я родился без магических способностей. У меня нет лекарского потенциала, если уж вам так это интересно. Именно поэтому я занимаюсь изучением законов.

И моя теория провалилась. Он не может быть избранником Телесфора. Чтобы связать себя с богом, нужно дать клятву лекаря. А для этого, как ни странно, нужно быть лекарем!

А раз у него нет магических сил, значит, из числа подозреваемых Андрей Углов выпадает. Но это вовсе не значит, что он не может быть союзником моих врагов. С ним стоит вести себя аккуратнее.

— Так, господин Мечников, — пролистав мою документацию, произнёс Углов. — Пожалуй, до завтрашнего дня мы заберём несколько ваших журналов. Здесь требуется более тщательная проверка. Благодарю вас за интересный разговор. Будем надеяться, что в дальнейшем между нами больше не возникнет никаких конфликтов.

Когда Углов поднялся и уже приготовился покинуть мой кабинет, я всё же решил задержать его.

— Ещё один вопрос, господин Углов, — произнёс я.

— Что такое?

— Скажите, а по какой причине вы вдруг решили провести проверку в столь поздний час? — поинтересовался я. — Обычно такие мероприятия проводят рано утром или в обед.

— Хм, — усмехнулся Углов. — В соответствии с тем же пятым разделом, а конкретно со сто тридцать первым пунктом, комиссия ордена лекарей может самостоятельно определять условия проведения проверки. Под условиями в уставе подразумевается в том числе и время. Всего хорошего, господин Мечников.

— И вам, — коротко ответил я, наблюдая за тем, как его люди уносят мои журналы.

Что ж, со стороны может показаться, что я только что проиграл. Но на самом деле нет. Как раз наоборот, я полностью разрушил планы соперников. Клон заменить меня не смог, секретную документацию найти не смогли, а я получил много полезной информации от Андрея Углова.

Странно получается. Его отец всячески поддерживает все мои изобретения, защищает меня на суде, а сын тем временем, наоборот, специально подстраивает проверку против меня.

Я неспроста задал ему этот вопрос. Никакой идиот, как правило, проверки на ночь глядя не проводит. Это был замысел Углова-младшего. Вряд ли кто-то, кроме него, в стенах этой академии знает наизусть весь устав.

И, думаю, он знаком не только с уставом. Похоже, этот юрист спокойно манипулирует любыми законами. Опасный враг. Если, конечно, он действительно является моим врагом.

В любом случае стоит внимательно следить за его действиями.

Своего двойника я больше не чувствовал. Видимо, он покинул территорию академии, когда понял, что план его хозяев провалился. Я поблагодарил Кастрицына за помощь и направился домой.

Однако кое-что меня сильно смутило. Когда я просунул ключ в замочную скважину, оказалось, что дверь в мою квартиру не заперта.

Да когда ж это кончится⁈

На всякий случай я приготовил сразу два витка. Прямой спящий и обратный. Если внутри есть кто-то, кроме Доброхота и Токса — они у меня получат по полной программе.

Как только я вошёл в свою служебную квартиру, свет в ней зажёгся.

И я увидел сидящего за обеденным столом Виктора Балашова. Барон уплетал последние остатки моей пищи. А ведь я так рассчитывал поужинать…

Балашова окружали пятеро вооружённых мужчин.

— Смеете игнорировать меня, Мечников? — пытаясь прожевать кусок говядины, произнёс барон. — Что ж, сами виноваты. Значит, разговор пройдёт в более напряжённой обстановке.

Дверь за моей спиной захлопнули и тут же забаррикадировали шкафом. Из-под кровати выглянул Токс. Бойцы вытащили свои сабли. А я сконцентрировал магию в руках.

Что ж, кажется, сейчас здесь начнётся бойня.

Глава 5

Слишком уж часто в последнее время меня пытаются обмануть, дискредитировать или убить. Как-то нерадушно принял меня Саратов.

— Стойте на месте, господин Мечников. Не двигайтесь, — попросил Виктор Балашов. — И даже не думайте снова доставать из кармана свой чёртов свисток.

— Я и не собирался, — усмехнулся я. — Одно дело разрушить ваш особняк, другое дело — свою квартиру. Портить свой интерьер мне точно не хочется.

— Издеваться надо мной вздумали? — поморщился Балашов. — Уже и так достаточно поиздевались. Разрушили половину моего особняка, толком не помогли мне с моей болезнью. Не долечили! А потом наплели чёрт знает что прессе.

— Но слово я своё сдержал, — напомнил я. — О том, что вы убили собственного брата, до сих пор никто так и не узнал.

— Так это всё-таки правда? Господин убил Евгения Павловича? — прошептал кто-то из бойцов Балашова.

— А ну, заткнулись! — рявкнул Виктор. — А вы, как я посмотрю, любите рисковать жизнью, Мечников. Чуть магическую клятву не нарушили. Вот было бы забавно, если бы прямо сейчас она вас прикончила!

Не прикончила бы. Я ещё со времён заключения в Балашове знаю, что всем людям Виктора известно о его злодеяниях. Он заставляет их молчать, угрожая смертью. Но между собой солдаты слухи уже давно распространили. Всё-таки магическую клятву они дать не могут, так как не имеют предрасположенности к колдовству.

— Обойдите Мечникова, не спускайте с него глаз! — продолжая жевать говядину, бормотал Балашов. — И следите, чтобы он не воспользовался своим дурацким свистком!

Нет, вызывать Аристея в любом случае — не вариант. И дело даже не в том, что я боюсь разрушить собственную квартиру. Если грифон влетит в здание, он может поранить моих соседей. Впрочем, мне его помощь сейчас и не нужна. На этот раз Балашов не уйдёт безнаказанным. Но мне очень уж хочется растянуть удовольствие. Послушаю, что ещё скажет этот ублюдок. А уже после — разберусь и с ним, и с его людьми.

— Что ж, господин Балашов, давайте вы всё-таки прекратите набивать рот и расскажете мне, в чём цель вашего визита? — произнёс я.

— А вы ещё не поняли? — усмехнулся он. — Я хочу, чтобы вы выложили имена всех тех людей, которым известно о том, что я сделал со своим братом. Нет смысла скрывать. Разумеется, я собираюсь их убить. Только больше ваша угроза не сработает. В прошлый раз вы подцепили меня тем фактом, что в случае вашей смерти другие люди сразу же сообщат прессе информацию о моём, если его можно так назвать, преступлении. Именно поэтому я договорился с вами встретиться завтра. И приехал пораньше, чтобы вы не успели никого предупредить.

Так он до сих пор не понял, что это был обычный блеф? Что ж, ясно. Его план уже свернул не в ту сторону. А это хорошо. Стратег из Балашова — так себе.

— Я знаю, что о судьбе Евгения известно вам и Илье Синицыну. За Синицыным мы выкатим сразу же после того, как закончим общение с вами. Но мне нужны все имена. Лучше поделитесь ими добровольно. Мне не хочется вас убивать, — заявил Виктор.

Но он лжёт. Сам дурак, и меня за дурака держит, судя по всему. В клятве лекаря проговаривалось, что он не может навредить ни мне, ни Синицыну. Я хорошо запомнил этот договор. Однако он может его разорвать, если меня убьёт кто-то другой.

Например, один из его солдат, который заколет меня в ходе самозащиты. Поэтому Балашов меня и провоцирует. Он хочет, чтобы я на них напал. Как только я умру, магическая клятва, которую мы заключили, будет разорвана.

Но он и тут не сможет мне ничего противопоставить. Я не собираюсь напарываться на чей-нибудь клинок. Из-за той же клятвы я не могу атаковать Балашова.

Но… У меня есть другой способ навредить ему.

— Как же мерзко наблюдать за тем, как вы, Виктор Павлович, превращаетесь в свинью во всех смыслах этого слова. И духовно, и физически. Хотя… — выдержал паузу я. — Нет, пожалуй, возьму свои слова назад. Мне даже как-то неловко стало перед этими животными за то, что я сравниваю вас с ними.

— Сволочь! — рявкнул он и шарахнул кулаком по столу. Вилка упала на пол, а остатки мяса отпружинили от тарелки и разлетелись по скатерти.

Вот, ещё и скатерть мне запачкал. Причём не мою! Казённую!

Балашов кипел от злости. Видимо, думал, что я, будучи зажатым в угол, начну перед ним пресмыкаться. Однако я лишь смеюсь над бароном и даже не пытаюсь вступать в конфронтацию с его солдатами.

А те только этого и ждут. Одно неловкое движение, и я сам себя насажу на их клинки.

Странно только, что он до сих пор не воспользовался своей родовой магией. Чем-то ведь Балашовы владеть должны, верно ведь? Может, его сила настолько бесполезная, что даже ситуацию для её использования найти трудно?

— Ладно, Виктор Павлович, — вздохнул я. — Вижу, вам уже не терпится поскорее начать реализацию своего плана. Согласен, давайте не будем тянуть время.

И тут же нанёс первую атаку. Поскольку бойцы Балашова наставили на меня оружие, я имел полное право воспользоваться обратным витком.

Сабли практически коснулись моей груди, но в этот самый миг разлетевшаяся от меня волна обратной магии вырубила сразу всех солдат барона. Трёх обратных витков хватило, чтобы нанести удар по площади. Радиус атаки небольшой, но одну комнату затрагивает. А больше в данный момент мне и не надо.

Я не захотел увечить бойцов. Большинство из них подчиняются Балашову лишь потому, что он воздействует на них угрозами и постоянным страхом. Интересно, может, в этом и заключается его способность? Только меня он пока что почему-то запугать так и не смог.

Кратковременный спазм сонной артерий безболезненно отправил всех солдат в нокаут. Один из них умудрился, падая, порезаться о свою саблю, но я мановением руки тут же залечил рассечённую вену, а затем перевёл грозный взгляд на Балашова.

— Всё? Сдаёмся, барон? — спросил я.

— Ты ничего не сможешь мне сделать! — нервно расхохотался он и медленно вышел из-за стола. — Навредить мне не позволит данная тобой клятва, Мечников!

— Правда? — предвкушая дальнейшие события, улыбнулся я. — Что ж, Виктор, а я собираюсь исправить свою ошибку. Ты жаловался, что в прошлый раз я тебя не долечил, верно? Но, по твоим словам, лекарь из меня так себе. Значит, в этот раз я тебя перелечу!

Я знал, что это сработает. С помощью спящих каналов я могу обойти сразу две клятвы. И клятву лекаря, и магическую клятву, данную Балашову. И придраться к моим действиям невозможно. Я ведь лечу его, а не атакую.

И плевать, что это лечение его убивает.

— Подожди, Мечников! Что ты делаешь⁈ Ты же убьёшь нас обоих! — заверещал он.

А я тем временем направил колоссальное количество энергии в его больной желудок. Сначала спящий виток полностью восстановил всю слизистую, а затем принялся наращивать новые клетки в желудке. И первым делом в нём начали образовываться железы, секретирующие соляную кислоту. Поначалу, как я полагаю, восстановленная слизистая справлялась, но затем произошёл срыв компенсации.

Желудок Балашова заполнило огромным количеством растворённого хлороводорода.

Барон схватился за живот и запищал так, будто его режут.

— Это тебе за всех тех, кого ты замучил в своих темницах. И за Евгения Балашова, которого ты бессовестно убил, — процедил сквозь зубы я. — Справедливость восторжествовала.

— Будь ты проклят, Мечников! — сплёвывая кислоту, причитал Балашов.

В следующее мгновение я вновь испытал сильный приступ головной боли.

Да ладно? Он здесь? Мой двойник снова где-то рядом!

Я отвлёкся на боль, и эти секунды промедления чуть не стоили мне жизни. Виктор потянулся к карману и выхватил оттуда какой-то свиток. Я тут же понял, что он собирается сделать.

Похоже, его магия действительно абсолютно бесполезна. Он захватил с собой клочок бумаги, в котором запечатано мощное заклятье. Видимо, он решил, что уже умирает. Поэтому захотел наплевать на клятву и попробовать забрать меня с собой.

Я взмахнул рукой, чтобы усилить поток магии. Время вывести Балашова из строя у меня ещё было. Он пошатнулся, отступил к окну.

И в этот же момент из-под стола выпрыгнул Токс. В его лапках была та вилка, которую только что уронил Виктор. Издав боевой «ж-жу!», он вонзил вилку прямо в шею младшего брата.

Глубоко она не вошла, лишь повредила несколько слоёв мышц. Да чтобы через его подбородки пробраться, нужно как минимум вилы втыкать!

— Это что ещё такое⁈ — отбросив в сторону Токса, прокричал Балашов.

— Не узнал? — усмехнулся я. — Видимо, давно вы с братом не виделись. Уже позабыл, как он выглядит.

Виктор не успел ничего ответить, поскольку допустил свою последнюю ошибку. Из-за атаки Токса он опустил уже заряженный свиток.

И тот выстрелил ему прямо под ноги плотной волной воздуха. Виктор Балашов своей тушей выбил окно и полетел вниз с третьего этажа — прямо на дорогу.

Токс запрыгал вокруг валяющихся на полу солдат, победоносно жужжа.

— Чему ты радуешься? — бросил ему я. — У нас пять раненых солдат и, судя по всему, один труп дворянина. На этот раз твой братец доигрался окончательно. И я подозреваю, что к нам уже очень скоро заглянут городовые.

Мы с Токсом подошли к разбитому окну и посмотрели вниз. И осмотрев улицу, я понял сразу две вещи.

Виктора Балашова на земле нет.

И я перестал чувствовать присутствие своего двойника.

* * *

В это время барон Балашов, чудом спасшийся благодаря выпущенной воздушной магии, мчался со всех ног к окраине Саратова. Его грудь жгло, а к горлу подступала кислота. Он понимал, что после полученных травм его уже никто не спасёт. Скоро кислоты в желудке станет так много, что она растворит стенки и прольётся на нижележащие органы. Смерть будет мучительной.

Но Виктору хотелось насолить своему врагу перед смертью. Он и так уже зашёл слишком далеко. Чтобы войти в здание со служебными квартирами, ему и его людям пришлось убить охранника. Планировалось, что его смерть свалят на Мечникова.

Однако теперь это уже не имеет значения. Он желал убить ещё нескольких человек. Балашов заранее навёл справки и выяснил, где в данный момент проживают родственники Алексея.

Именно туда он и направлялся. По его мнению, людские жизни ничего не стоили.

«Одной смертью больше, одной меньше — какая разница? Главное — успеть прибить их до того, как насланный Мечниковым недуг убьёт меня», — судорожно думал он.

Однако в проулке около дома его уже ждали.

Балашов громко вскрикнул и рухнул на задницу. Принялся в истерике отползать от человека, который преградил ему путь к цели.

— Как ты успел? Как ты успел, чёрт тебя дери⁈ — прокряхтел Виктор. — Ты ведь только что был у себя в квартире! Хватит… Не трогай меня!

Из тени проулка появился силуэт Алексея Мечникова. И он, чтобы не пустить врага к Олегу и его семье, тут же положил конец страданиям барона.

* * *

— Думаю, мой двойник зачем-то отправился вслед за Виктором, — расхаживая по разрушенной квартире, вслух рассуждал я. — Только не знаю, зачем ему вдруг это понадобилось.

— Ж-жу, — кивнул Токс.

Доброхот тем временем вовсю занимался починкой помещения. Он появился сразу же после того, как Виктор вывалился из окна. Домовой, бормоча себе под нос какие-то ругательства, уже полностью восстановил выбитое стекло и переключился на гостиную.

— Между прочим, нам всем крупно повезло, что я всё-таки решил вступить в клан Лихого, — заявил домовой, когда снаружи послышался цокот копыт. Видимо, подъехали городовые. — Духи, которые жили в фойе, сразу же начали шуметь и разбудили несколько жителей первого этажа. У нас есть как минимум трое свидетелей убийства охранника. Слухи распространились быстро. В доме уже каждый второй знает, что нашу квартиру оккупировал какой-то дворянин с личной охраной.

— Это действительно сыграло нам на руку, — кивнул я. — Жаль только, что духи не смогли помочь охраннику до того, как Балашов приказал его убить.

— Домовые не всесильны, — пожал плечами он. — Но, могу поспорить, что у нас получится сделать его дух хранителем здания. Если он, конечно, сам того захочет.

Да уж, сложные же законы у этих домовых. Надеюсь, у них в клане есть свой юрист, который во всём этом разбирается.

Через пару минут на мой этаж поднялись полицейские, после чего начался долгий нудный допрос. Пока городовые вытаскивали тела усыплённых мной солдат Балашова, унтер-офицер заваливал меня вопросами. И длилось это чуть больше двух часов.

Но правда оказалась на моей стороне. Сотрудники академии, которые видели убийство, подтвердили, что я — жертва, а не преступник. После этого унтер-офицер сообщил, что проведёт дополнительное расследование и, возможно, ещё не раз вызовет меня к себе.

Однако, когда городовые вышли на улицу, к ним подъехала ещё одна полицейская карета. Из неё выскочил ещё один унтер-офицер. Бледный как смерть. И тут же сообщил:

— Мы нашли труп в другом конце города.

— Что⁈ Ещё один труп? — воскликнул тот, что допрашивал меня ранее. — Чей? Опять банды заводского района что-то не поделили? Боги, ну и ночка!

— Нет, не банды. Личность уже опознали. Это аристократ. Барон Виктор Павлович Балашов. Кто-то заколол его в проулке на улице Гоголя.

На улице Гоголя⁈ Там ведь живут Олег и Катя Мечниковы!

Осознание обрушилось на меня, как снежный ком. Всё встало на свои места. Каким-то образом Балашов выжил и направился туда, чтобы свершить свою месть. Откуда-то узнал местонахождение моих родственников.

Но его убили. И я даже знаю, кто это сделал. Не могу только понять, почему двойник мне помогает. Кем же он по итогу является? Другом или врагом?

Чувствую, я не узнаю это до тех пор, пока не смогу встретиться с его создателем лично. Возможно, есть способ освободить его от влияния того таинственного мага, научившегося создавать клонов.

— Ну дела… — вздохнул унтер-офицер. — Мёртвый охранник, побитые солдаты и мёртвый барон. Похоже, на этот раз делом заинтересуется князь. Главное, чтобы к нам комиссия из Санкт-Петербурга не нагрянула!

Городовые разъехались, оставив меня наедине с собой. Я ещё раз осмотрел окно своей квартиры уже снаружи, убедился, что Доброхот довёл ремонт до ума, а после вернулся в свою квартиру и…

Обнаружил лежащего на полу Токса. Домовой суетился вокруг него, но ничего не мог сделать.

— Скорее, Алексей! Умирает эта скотинка!

— Что⁈ — я тут же ринулся к Токсу и принялся осматривать его тело. — Что с ним случилось? Он только что был в полном порядке!

— Понятия не имею, — замотал головой Доброхот. — Он просто упал и перестал двигаться. Ещё дышит, жужжит иногда, но на мои слова никак не реагирует.

— Токс! — я потряс клеща. — Дай знак. Ты меня слышишь?

— Ж-ж-у-у… — надрывисто протянул он.

Пока живой. Но я совершенно не чувствую в нём жизненных сил. Второе сердце начинает замедляться.

Да что же случилось? Виктор Балашов не успел нанести ему никаких ранений. Может, чем-то его отравил? Но когда?

Я почувствовал, как взбунтовались внутри него частички тёмной магии. И осознал, что на самом деле происходит с Токсом.

— Его душа отщепляется от тела, — прошептал я.

— Чего? — удивился Доброхот. — Куда отщепляется? Алексей, пожалуйста, сделай что-нибудь! Я уже и сам к нему привык. Не хочется мне расставаться с…

— Тихо! — перебил его я.

Душу к нему прикрепил некромант. Моя лекарская магия бессильна в данной ситуации. Своим колдовством я сделать ничего не смогу. Но в этом доме есть кое-кто, кто умеет обращаться с чужими душами.

— Зови своего главного, — велел Доброхоту я.

— Ч-что⁈ — удивился он. — Лихого? А он тут зачем?

— Ты же сам сказал, что клан поищет способ присоединить к себе душу убитого охранника. Возможно, он знает, как помочь Токсу.

— Алексей, пойми меня правильно, я не могу просто взять и позвать главу нашего клана! Он ведь…

— Не нужно меня звать, — послышался громкий вибрирующий голос откуда-то сверху. — Я уже здесь.

Я поднял взгляд и увидел тёмный силуэт, расположившийся на моём шкафу. Главный домовой был гораздо больше Доброхота. И аура у него была совсем другая. Казалось, в нём гораздо больше силы, чем в любом другом духе, которое я встречал.

— Ты можешь ему помочь, Лихой? — прямо спросил я.

— Не для этого я сюда пришёл, — ответил он. — Хочу посмотреть, как умирает эта диковинная зверушка. Тут уже ничего нельзя сделать, хозяин Доброхота. Твоего друга не спасти. Тело его отторгло.

Глава 6

Я понимал, что Лихой тут ни при чём. Что главный домовой ничем Токсу не вредил. Но меня переполнила злоба из-за того, что тот лишь безучастно наблюдает за гибелью моего друга. Ради чего он сюда пришёл? Выступить в качестве зрителя?

Нет. Он что-то знает. Знает о теле Токса то, чего не знаю я.

Взяв себя в руки, я выдохнул и выпустил из себя скопившийся гнев. Нет смысла злиться и бросаться на Лихого. Нужно извлечь из него информацию любыми способами. Токс не должен умереть.

— Почему его тело начало отторгать душу? — спросил его я.

— Алексей, с главным домовым так не разговаривают, — прошептал Доброхот. — С домовыми вообще не разговаривают в таком тоне!

— Тихо, — перебил его я. — Что скажешь? Ответишь на мой вопрос?

Громоздкий дух почесал большой мясистой рукой свою чёрную бороду и тихо усмехнулся.

— Кто вообще присоединил его к этому телу? — спросил он.

— Это сделал некромант, причём случайно, — сказал я. — Сначала мана-клещ высосал из своей жертвы магическую энергию и, судя по всему, вместе с ней захватил и душу. А потом некромант воскресил их обоих. Так они и слились.

— Ясно. Проще говоря, обычное слияние, — кивнул Лихой. Как ни странно, он всё же решил пойти со мной на контакт несмотря на то, что я не стал обращаться к нему, как к авторитету. — И что же ты думал, хозяин Доброхота? Что эта гниющая плоть насекомого вечно будет держать в себе душу неупокоенного человека? Видимо, тебе не приходилось видеть ни одного слияния.

Я понял, что разговор этот может затянуться надолго. Присел рядом с Токсом, положил на него правую руку и принялся восстанавливать его тело как мог. Пытался продлить его жизнь, параллельно извлекая из Лихого полезную информацию.

— Любой предмет, любое тело не может вечно носить душу, — сказал Лихой. — Вот вы, люди, сколько живёте? Лет шестьдесят — восемьдесят? Как повезёт, да? Потому что ваши тела — такие же сосуды. Теперь понимаешь, к чему я клоню, хозяин Доброхота?

Лучшего объяснения я и не ожидал. Значит, нельзя просто взять и прицепить чью-то душу к предмету или чужому телу навечно.

— Другими словами, если мы найдём способ пересадить душу Токса, к примеру, в крепкий неодушевлённый предмет. Скажем, в какой-нибудь нержавеющий металл! Он и в нём протянуть не сможет?

— Это — дурная затея, — покачал головой Лихой. — Начнём с того, что его душу уже невозможно пересадить в тело, которое ему никогда не принадлежало. Вам в этом ни один некромант помочь не сможет. А если бы его изначально помещали в какой-нибудь нерушимый предмет, он бы протянул ещё меньше. Душа и неживые материалы долго вместе держаться не могут.

А он умён. Пока не понимаю, почему Доброхот на него так взъелся. Может, он только к своим подчинённым относится с жестокостью, а с людьми сотрудничает более благосклонно?

— Я не верю тебе, — к удивлению Лихого, заявил я.

— А? — вскинул густые брови главный домовой. — Чегой-то?

— Чувствую, что ты знаешь больше, чем говоришь. Помоги мне спасти его жизнь, Лихой. И можешь просить у меня всё, что угодно. Заключим сделку, — предложил я.

Лихой выдержал паузу, а затем громко рассмеялся. В этот момент Токс сделал короткий вдох и снова замер. Его тело еле держалось. Видимо, на сражение с братом он истратил последние силы.

— Сделку? Между домовым и человеком? — утирая выступившие от смеха слёзы, спросил Лихой. — И что же ты мне можешь предложить, хозяин Доброхота? Я тебе — не демон. Душу мне не продать. Ты уже и так подарил мне своего домового в услужение. Больше тебе предложить нечего.

Раз он начал торговаться, значит, помочь мне он и вправду может. Лихой отрицает возможность честной сделки с моей стороны, но не со своей.

— Вообще-то, кое-что я тебе предложить могу, — произнёс я. — Когда-то Доброхот был не просто домовым. Он был живым проклятьем моего прошлого дома. В те времена я понял, что вы, духи, имеете плоть. А значит, можете болеть.

Лихой перестал смеяться. Прищурился и внимательно всмотрелся мне в глаза. Похоже, такого предложения он не ожидал. Он уже понял, о чём идёт речь.

— Я могу пообещать, что буду помогать любому живущему здесь духу. Буду оказывать лекарскую помощь до тех пор, пока не перееду в другое место. А случится это не скоро, — произнёс я.

— Допустим, я знаю, как отсрочить гибель твоего друга, — после недолгого молчания произнёс Лихой. — Но ты понимаешь, что предлагаешь мне, хозяин Доброхота? Ты предлагаешь мне золото, когда я сам живу в золотом руднике.

— Это ты к чему?

— Тут повсюду лекари. Можно попросить любого из них. Вряд ли кто-то откажет нам в помощи, — пожал плечами он.

— Не стоит меня обманывать, — ответил я. — Думаю, я — единственный в этом доме, кто видел вас лично. Духи обычно не показываются людям. И уж точно не вступают в разговор и не пытаются торговаться. Кроме меня здесь больше нет лекаря, которому известно о вашем существовании. Прими моё предложение, Лихой. Я тебя не подведу.

— Ой, да что ж такое… — оскалился он. — Насколько же тебе дорога жизнь этого насекомого? Кем он тебе приходился? Братом? Другом?

— Не говори о нём в прошедшем времени, — велел я. — Он ещё жив. И да, он — мой друг. Мы с ним через многое вместе прошли. Я дал ему обещание и обязан его сдержать.

Лихой заёрзал на шкафу и чуть не продавил фанеру своим весом. Затем уселся поудобнее, после чего произнёс, на этот раз обращаясь к Доброхоту:

— Вижу, твой хозяин отчаянно пытается держать свои обещания. Это выставляет его с выгодной стороны. Но что мне скажешь ты, Доброхот? — Лихой насупился. — Только не пытайся меня обмануть. Ты знаешь, что я почувствую твою ложь. Можешь подтвердить, что я могу положиться на Алексея Мечникова?

Похоже, в итоге последнее слово будет за Доброхотом. Я доказал честность своих намерений. Осталось только, чтобы домовой встал на мою сторону.

— Хозяин несколько раз спасал мне жизнь, — произнёс Доброхот. — Хотя я был проклят и рушил дом, в котором он жил. Подвергал опасности его семью. Можно сказать, что до его появления я и домовым-то не был. Он меня сделал одним из вас. Хотя в тот момент у меня был совсем другой хозяин. Мы были чужими друг другу. Более того, когда Алексей захотел переехать, он не оставил меня в том доме. Забрал с собой. Если тебя интересует, поддержу ли я его, Лихой, мой ответ будет таким…

После этого Доброхот набрал воздуха в грудь и вывалил такой поток трёхэтажного мата, что у Лихого волосы дыбом встали. Половины его ругательств даже я не знал, но если кратко, он сообщил, что готов за меня прикончить кого угодно.

Услышав столь пламенную речь, Токс ещё на долю секунды пришёл в себя, прожужжал что-то и вновь потерял сознание.

Нависшая в моей квартире тишина продлилась недолго. Её прервал громкий надрывный смех Лихого. Через пару секунд кто-то из соседей начал барабанить мне в стену.

— Успокойтесь уже, наконец, и дайте нам поспать! — послышался чей-то голос из-за стены.

— Тьфу ты! — выругался Лихой, а затем просунул голову сквозь стену и прокричал. — Коловрат, успокой там чем-нибудь своих хозяев! Они мешают мне вести деловой разговор.

Видимо, Коловрат — это один из соседских домовых. Судя по тому, как вибрировал голос Лихого во время высказанной им последней фразы, эту частоту могли расслышать только те, кому предназначалось обращение. Вряд ли соседи увидели или услышали главного домового.

— Хорошо! — заключил Лихой и спрыгнул со шкафа. — Договор в силе, Мечников.

Ого, он даже по фамилии меня назвать решил. Ранее он говорил «хозяин Доброхота», будто я был для него никем. Теперь же, заключив сделку, мы сблизились.

— Вижу, положиться на тебя можно. Меня устраивает такой расклад, — сказал главный домовой. — В таком случае твоего друга я забираю.

— Куда? — спросил я, пока Лихой засовывал еле живое тело Токса в дырявый мешок.

— Туда, где живым людям делать нечего, — произнёс он. — Твой друг будет находиться под нашим подвалом. Там у нас есть особая зона, где мы удерживаем духов других людей, не давая им покинуть этот мир. То же будет и с почившим охранником. Он побудет там, пока не решит, захочет он остаться и стать одним из нас или нет.

— Ты что же, предлагаешь сделать Токса домовым? — поинтересовался я.

— Нет, Мечников, — покачал головой Лихой. — Превращать полуклеща-получеловека в духа — это кощунство. Я лишь смогу временно замедлить его гибель. На неделю — не больше. Твоя задача — придумать, как вернуть ему его настоящее тело.

Я устало провёл рукой по лицу, восстанавливая в голове план, который я уже начал продумывать.

Лихой неправильно понял мой жест, фыркнул, а затем произнёс:

— Я не обещал его спасать. Я обещал помочь. Скажи «спасибо», что даю твоему другу хоть какой-то шанс.

— И я тебе за это благодарен, — кивнул я. — Продержи его в этом мире столько, сколько сможешь. Я найду способ спасти его. А если кому-то из твоих духов понадобится помощь — ты знаешь, где меня искать.

— На этот счёт не беспокойся, — он прошёл сквозь стену вместе с мешком. В квартире осталась только его косматая голова. — Чувствую, скоро к тебе выстроится очередь.

Лихой скрылся из виду, Доброхот поспешно восстановил все защитные чары, чтобы мы могли переговорить, не опасаясь того, что нас подслушают другие духи.

— Ну ты выдал, Алексей! — затопал Доброхот. — Разговаривал с Лихим так, будто он — пустое место! Не думал я, что в тебе столько запала. Уважаю!

— Ты проследи, пожалуйста, чтобы он тоже выполнил часть своей сделки. Каждый день проверяй, в каком состоянии Токс.

— Это будет нетрудно. Меня больше интересует, как ты его спасать-то собрался? Его тело уже давным-давно черви съели. Откуда ты возьмёшь ему новое? — поинтересовался домовой.

— Скоро узнаешь.

Для начала нужно найти моего клона и через него выйти на мага, который его создал. Поскольку он действует против меня, я никаких методов гнушаться не буду. Заставлю его любой ценой создать точно такого же клона для Евгения Балашова.

Для этого ритуала ему понадобится биологический материал. Кровь или что-то иное, что принадлежало Евгению. Но с этим проблем не возникнет. Я знаю, как работает организм мана-клеща. Он скапливает в своём теле клетки тех, чью кровь он пил. Задача упрётся только в одну проблему — как отделить клетки Балашова от клеток других жертв покойного мана-клеща.

Но об этом думать ещё рано. Для начала стоит начать охоту на клона. Благо теперь у меня есть всё необходимое, чтобы его задержать. И для этого мне даже не понадобится обратный виток. План рискованный, но я обязательно его реализую. Иного выбора у меня нет.

Наконец, этот безумный день закончился. Мне пришлось принять снотворное, чтобы силой лекарственного препарата погрузить себя в сон. Завтра нужно быть бодрым и полным сил. Дел ещё много, а будучи уставшим и вялым, я их точно не осилю.

По крайней мере, этой ночью произошло хотя бы одно относительно хорошее событие. Я навсегда избавился от одного из своих врагов. Мы с Токсом здорово отделали барона Балашова. После окончания схватки он уже был ходячим трупом. А мой двойник закончил его страдания.

Хорошо бы обрести возможность поговорить с ним, когда он будет освобождён от клятвы лекаря. Уверен, нам есть, что обсудить. Но слишком благосклонно относиться к нему тоже не стоит.

Да, он — раб. Да, он следит за семьёй моего дяди, питает к ним те же эмоции, что и я, и даже помогает из тени. Но для меня он является бомбой замедленного действия.

Если рано или поздно двойник вспомнит, что я прибыл сюда из другого мира, или расскажет хозяину о том, что я сотрудничаю с богиней Гигеей… Нет. Этого допустить нельзя. Кроме того, я храню множество секретов других людей.

Я знаю, где сейчас обитает подпольный продавец Ксанфий Апраксин. Я знаю, что Илья Синицын долгое время употреблял наркотические вещества. И это — лишь верхушка списка. Передав свои знания другим через своего двойника, я могу поставить под угрозу огромное количество людей.

Вопрос избавления от клона касается не только меня, но и всех, кого я знаю. Поэтому проявлять излишнее милосердие не получится.

Утром следующего дня на занятия мне идти не пришлось. Группа «3В» сегодня не стояла в моём расписании. Половину дня они должны были изучать юридическое право в лекарском деле у того самого Андрея Углова, а вторую половину дня — болезни сердечно-сосудистой системы у Владимира Мансурова.

Прямо-таки аномальный день у моей группы. Весь день должны провести с моими врагами. Тут уже даже я не могу предположить, совпадение это или очередной дурацкий план моих недругов.

Зато у меня освободилось огромное количество времени на работу в мастерской. Светланы Бронниковой, как и студентов кружка, там не было, поскольку все они были на занятиях в академии. Хорошо, что Светлана оставила мне ключи. Теперь я мог посещать мастерскую в любое удобное для меня время.

Я проторчал там почти два часа и полностью закончил создание одной-единственной плёнки для рентгена. Но она меня полностью удовлетворила. Наконец-то получилось сделать хотя бы одну не бракованную.

Теперь на основании неё другие студенты гораздо быстрее смогут создать такие же.

Вскоре мне по магической почте пришло письмо. Прислал его Илья Синицын, но на деле там было сообщение от мастера Захарова. Очевидно, к чему такая путаница. Магической почтой могут пользоваться только дворяне, а Захаров к таковым не относится.

Хотя титулы лично для меня не имеют никакого значения. Мой кузнец и мой «электрик» ничего общего с аристократией не имеют, но обходят их в плане интеллекта по всем фронтам.

Захаров сообщил, что закончил сразу несколько прототипов будущего рентген-аппарата и уже завтра прибудет в Саратов, чтобы мне их показать.

Разумеется, в конце письма Синицын вставил свои пять копеек и упомянул, что Захаров занял у него деньги на дорогу. Будто решил этим намекнуть, что я должен вернуть их через «электрика».

Синицын не меняется! Всё такой же скряга.

Также в письме были приложены схемы, которые начертил Максим Захаров. Я пробежался глазами по изложенным им идеям и понял, что предсказать эффект собранных им кристаллов невозможно. Имеет смысл тестировать рентгеновскую трубку где-то в отдалении — за городом. Мне бы не хотелось облучить студентов или преподавателей.

Вроде все три схемы казались мне разумными, но в каждой из них я видел недочёты. Одна сплошная непредсказуемость. А если учесть, что магические кристаллы обладают огромным зарядом энергии… Нет уж, лучше перестраховаться. Мне что-то совсем не хочется вместо создания рентгена случайно организовать аварию по типу Чернобыльской.

Закончив работу в мастерской, я решил заглянуть в ректорат, чтобы обсудить с Ефремовым итоги проверки. А заодно — отпроситься. Он как-то предлагал мне взять два выходных. Думаю, самое время воспользоваться этим предложением. Буду лишь изредка заглядывать к своей группе и давать им задания. Они уже неплохо начали справляться с учёбой самостоятельно. Хотя некоторых из них приходится постоянно контролировать.

Только выходные мне нужны не для отдыха. Нужно срочно найти способ поймать моего двойника. Это — моя главная цель на данный момент.

Однако, как оказалось, Константин Фёдорович Ефремов меня уже ждал.

— Алексей Александрович! Ну наконец-то! Где вас черти носят⁈ — прокричал ректор.

— Я был в мастерской. Занятий у меня сегодня нет, — коротко ответил я. — А что стряслось?

— Проверка эта дурацкая стряслась. Вы вообще в курсе, какую вы в очередной раз проблему к себе притянули? — протараторил он.

Проклятье, да какая там может быть проблема⁈ Они же проверяли документацию, в которой особо не к чему придраться даже при всём желании!

— Андрей Всеволодович Углов наковырял у вас в документах более трёх десятков ошибок. Причём грубых. Он заявил, что я должен уволить вас ещё до экзаменов. Иначе документацию передадут в вышестоящие организации.

Глава 7

Почему-то я совсем не удивлён. Хоть я и был уверен, что в моей документации нет ошибок, но чего-то подобного всё-таки ожидал. С тех самых пор, как я впервые оказался в этом мире, меня постоянно кто-то пытается изгнать, убить или хотя бы уволить.

Всё началось с отца. Потом меня сразу же попытался выгнать Иван Сергеевич Кораблёв, когда я даже к своим обязанностям не приступил. А дальше… Можно сбиться со счёта.

— Алексей Александрович, лично я сам ваши документы не видел, — сказал ректор. — Вам может показаться это странным, но внутренний распорядок академии диктует именно такие правила. Диагностикой ошибок в работе преподавателей занимается специальный комитет, который возглавляет Андрей Всеволодович Углов. Он уже после своей собственной проверки передаёт всю информацию в орден лекарей — своему отцу или в правоохранительные органы. Всё зависит от того, насколько серьёзные ошибки были допущены и не были ли ущемлены права студентов.

— Ну, раз вы меня увольняете, значит, я, по его мнению, кого-то ущемил. Очень любопытно, кто стал моей «жертвой»… — произнёс я.

— Судя по тому, что мне предоставил господин Углов, у вас действительно имеется одно особенно серьёзное нарушение, — произнёс ректор. — Если честно, Алексей Александрович, я уже не знаю, как относиться к происходящему. Вроде как вы очень способный работник, выполняете мои указания, регулярно делитесь со мной отчётами о проведённых занятиях. Лично я в этих отчётах ошибок не видел. Но нашему внутреннему комитету во главе с господином Угловым виднее. У них свой свод правил.

Всё это очень некстати. В целом, убиваться из-за увольнения я не стану. Меня с радостью примут в любую амбулаторию или госпиталь. Раз в этой академии работают одни лишь враги, может, мне действительно не имеет смысла здесь задерживаться?

Но бороться за своё место я всё равно буду. Из принципа — само собой. Но есть и другая причина, из-за которой я не могу им позволить себя уволить.

Как только меня уволят, я буду выселен из своей служебной квартиры. Доброхот будет вынужден остаться там, как и Токс. И я уже вряд ли смогу помочь своему другу вернуть себе тело. При таком раскладе его жизнь спасти будет практически невозможно.

— Я в любом случае собираюсь отстаивать свою позицию, — прямо сказал я. — Куда мне нужно обратиться, чтобы узнать свои ошибки и оспорить их?

— Ого! — усмехнулся Константин Ефремов. — Вы ещё даже о своих ошибках ничего не узнали, а уже собираетесь их оспаривать?

— Документацию я заполнял добросовестно. Не могу даже представить, откуда там могло взяться несколько десятков ошибок, — произнёс я.

Возможно, Углов или кто-то из его людей внёс прямые корректировки в мои бумаги. Другими словами, нельзя исключать вероятность, что эти господа сами наделали ошибок, а потом списали их на меня.

— Что ж, вам в любом случае предстоит зайти туда, Алексей Александрович, — заключил Ефремов. — Но уже завтра. От вас будут ждать подпись, подтверждающую, что вы изучили результаты комиссии и согласились с мнением комитета.

Ага. Не дождутся!

— Изначально я шёл к вам по другой причине. Но, как видно, теперь уже не имеет смысла это обсуждать, — пожал плечами я.

— Что вы имеете в виду?

— Мне нужно два отгула. Вы не так давно предлагали мне их, но я отказался. Теперь в них появилась острая надобность, — произнёс я. — Однако, если вы меня уволите, очевидно, отгулы мне уже не понадобятся.

— Подождите, господин Мечников, я пока что ещё не подписывал никаких бумаг. А насчёт отгулов… Я не против, можете не посещать академию пару дней. Только объясните, в чём причина? — поинтересовался Ефремов.

— Вам честно или придумать отговорку? — усмехнулся я.

Из этого ответа ректор сразу извлёк нужную информацию. Догадался, что я собираюсь разобраться с навалившимися на меня со всех сторон недоброжелателями. Он уже и сам со счёта сбился, сколько таковых имеется в стенах одной лишь Саратовской лекарской академии.

— Я вас понял, Алексей Александрович, — кивнул Ефремов. — Отметим: «По семейным обстоятельствам».

— Отгул я беру не полный. Всё равно буду заглядывать к своей группе и проверять, как идёт процесс их обучения, — произнёс я. — Но оплачивать эти дни мне не нужно. Я буду помогать группе «3В» по собственной инициативе.

— Хорошо, значит, договорились. Главное, не забудьте завтра заглянуть на второй этаж административного корпуса. Поговорите с господином Угловым. Может быть, на деле всё не так уж и серьёзно. Вообще, он — не тот человек, который будет шутить. Вряд ли он таким образом решил вас разыграть.

Разыграть? Ничего себе — розыгрыш! Нет, я, конечно, понимаю, в некоторых организациях такое практикуют в качестве боевого крещения для новых сотрудников. Но это — определённо перебор.

Закончив разговор с ректором и получив письменное разрешение на два полноценных отгула, я покинул территорию академических корпусов и присел на лавочке около сквера, чтобы подытожить, с чем мне предстоит разобраться в ближайшие несколько дней.

С собой у меня был небольшой блокнот и качественное магическое перо, которому практически не требовались чернила. Любят же маги всё усложнять! Нет бы карандаш или ручку изобрести.

В этом блокноте я составил список особо важных дел, которые откладывать в ближайшие несколько дней нельзя ни при каких обстоятельствах.

На первом месте был указан пункт «Спасение Токса». Из него автоматически исходил «Поиск клона и вербовка его хозяина». На выполнение этой задачи у меня меньше недели.

На втором месте числилось «Производство рентген-аппарата». Этот раздел содержал несколько подпунктов. «Тестирование рентгеновской трубки и электрической кристальной системы Захарова».

Как только мы создадим рабочую модель генератора излучения, сразу же можно будет перейти к организации защиты для лекарского персонала и окончательной сборки самого аппарата.

И третий, самый последний пункт «Разбор полётов с Угловым». Этим мне хочется заниматься меньше всего. Я прекрасно понимаю, что на меня уже повесили кучу обвинений, а теперь от них придётся избавляться любыми доступными способами. Если бы не Токс, мастерская Бронниковой и группа «3В», я бы уже давно плюнул на всё это и уволился самостоятельно.

Но нет же! Некоторым личностям хочется вставить мне как можно больше палок в колёса.

Закончив изучать свой дальнейший план действий, я отправил письмо мастеру Захарову. Меня обеспокоил тот факт, что он поедет сюда один. Перевозить такие схемы электрических кристаллов опасно сразу по двум причинам. Первая — их могут украсть. Вторая — их могут повредить и спровоцировать выброс радиоактивного излучения.

Поэтому я отправил письмо и сразу же после этого приготовился к охоте на своего двойника. Магический почтой письмо обычно доставляется очень быстро. И пары часов не проходит. Значит, за время моей охоты я смогу получить ответ.

У меня появилось несколько идей на тему того, как можно сократить расстояние между мной и двойником, при этом не навредив самому себе.

Но одна проблема всё равно продолжает стоять остро. Я не знаю, как его найти. Если клон окажется в радиусе сотни метров, я смогу связаться с ним телепатически. Возможно, мне даже удастся прочесть его мысли и определить точное местоположение. Но пока что рядом его нет.

Однако я проанализировал его поведение. Судя по тому, что он уже дважды появился около дома, в котором живёт мой дядя, уже можно сделать кое-какие выводы. Приходит клон туда в одно и то же время. Только по вечерам или ночью. Будто после наступления темноты контролирующий его маг позволяет моему двойнику заняться тем, чем ему самому хочется. Даёт свободное время.

И, наоборот, мешается он мне только утром и после полудня. Значит, днём имеет смысл искать его в тех местах, где могу появиться я. Служебная квартира, академия и орден лекарей. Больше я нигде, как правило, не появляюсь.

Опаснее всего его появление в ордене. В академии многие уже предупреждены насчёт наличия моего двойника, а в квартире врага будет ждать Доброхот. Уж он-то точно нас не перепутает.

Но в ордене никто не станет разбираться. Однажды уже такое произошло. Моему двойнику чуть не выдали мои же собственные патенты. Повезло, что у работника орденской канцелярии хватило мозгов запросить паспорт.

Однако в главном здании ордена у меня редко проверяют документы. Там меня уже знают в лицо. И в данном случае это скорее недостаток, чем преимущество.

Именно по этой причине я решил пройтись мимо ордена. Даже в здание заходить не придётся. Достаточно держаться в радиусе от пятидесяти до сотни метров. Тогда я смогу почувствовать своего клона. Либо мысленно, либо за счёт головной боли.

Но всё пошло не по плану уже через полчаса наблюдений.

— Алексей Александрович! — воскликнул увидевший меня Александр Иванович Разумовский — главный лекарь губернского госпиталя. — Нужна ваша помощь! У вас не найдётся полчаса свободного времени?

Поначалу я даже не понял, откуда донёсся его голос. Оказалось, Разумовский звал меня прямо из окна своего кабинета. Как-то даже странно. Обычно дворяне не общаются друг с другом таким образом. Может, у него действительно что-то срочное?

— Что случилось, Александр Иванович? — обратился к нему я.

— У нас очень трудный пациент. Я никак не могу понять, в чём проблема. Он просил, чтобы я позвал именно вас. Видимо, откуда-то узнал о том, что вы работаете совсем рядом. Мне крупно повезло, что вы именно в этот момент прошли мимо! — заявил Разумовский.

И я почувствовал, как активировалась клятва лекаря.

Стоп, что⁈ Раньше такого не было. То есть теперь мольбу о помощи можно передавать даже через другого человека, и клятва всё равно сочтёт, что я обязан ей следовать?

— Условия стали жёстче, — прошептала мне на ухо Гигея.

— Да ладно? — мысленно усмехнулся я. — А с чего бы вдруг? Что я не так сделал?

— Это не твоя вина и не моя, — ответила богиня. — Ты прошёл уже полпути к пределу развития своих навыков. А если учесть, что ты закинул два обратных витка в прямые с помощью лекарского камня… На данный момент у тебя аж восемь витков. Поэтому клятва требует от тебя больших свершений.

Правила игры меняются буквально на ходу. А ведь я хотел посвятить весь день поискам двойника. Но иных вариантов у меня нет. Придётся сначала помочь пациенту, а уже потом возвращаться к своей охоте.

— Сейчас поднимусь, Александр Иванович! — крикнул ему я. — Ждите в своём кабинете.

Я поднялся в отделение Разумовского. Главный лекарь встретил меня у лестницы и сразу же проводил в свой кабинет.

— Простите, что пришлось отвлечь вас от ваших дел, Алексей Александрович, но дело серьёзное. Никто из моих сотрудников не может справиться с одним недугом. Я и сам уже, если честно, перепробовал всё, что только можно. Ничего не помогает. А пациент откуда-то вас очень хорошо знает. Как только он услышал от кого-то из студентов ваше имя, сразу же принялся требовать сюда вас, — объяснил Разумовский.

Как интересно. Это я уже настолько знаменит, или меня в палате ждёт кто-то из знакомых?

— Пройдёмте, — кивнул я. — Сделаю всё, что в моих силах.

— Только сразу вас предупрежу, господин Мечников, — уже по дороге к палате прошептал Разумовский. — Пациент очень скандальный. Деньгами не обделён. Кто-то из знати, какой у него титул я точно не знаю. На всякий случай будьте с ним аккуратнее.

Нельзя такое думать, будучи врачом или лекарем, но мне так хочется увидеть там Мансурова, Щеблетова или в крайнем случае какого-нибудь Углова! Я бы сейчас, пожалуй, даже позволил себе их немного перелечить.

Но, войдя в палату, я был приятно удивлён. Лицо действительно знакомое, но этот человек мне не враг.

— Алексей Александрович! Хвала Грифону, вас всё-таки разыскали! — воскликнул лежащий на койке Анатолий Васильевич Шацкий. Художник из Хопёрска, с которым мы длительное время сотрудничали.

— Анатолий Васильевич, сказал бы я, что рад вас видеть, если бы вы не лежали на больничной койке, — позволил себе короткую улыбку я. — Что с вами стряслось?

— Неладное что-то со мной… — вздохнул он. — Пришлось бросить свою работу и лечь в Хопёрский госпиталь. Но там мне даже господа Кораблёв, Сеченов и Решетов помочь не смогли. Хотя собирали общий консилиум лекарей. В итоге договорились отправить меня в Саратов. Так я тут и очутился.

— Только не говорите, что опять отравились какими-нибудь ядовитыми красками, — покачал головой я.

— Новых красок я не закупал. Пользовался всеми мерами предосторожности, которым вы меня обучили, — произнёс он. — Перчатки работают, никаких больше проблем с нервной системой нет. Я из-за другого недуга страдаю, Алексей Александрович. И понятия не имею, с чем это связано.

— Перечислите симптомы, — попросил я.

Но на один я уже обратил внимание. Сложно было не заметить, как похудел Анатолий Шацкий. Он и раньше толстяком не был, но сейчас совсем осунулся. Конечности сухие, а череп обтянула кожа. Печальное зрелище. В каком-то смысле я даже рад, что клятва лекаря стала действовать более строго. Я не хотел бы бросать своего знакомого художника в беде.

— Всё началось со рвоты, — произнёс он. — За пару недель до того, как меня начало нещадно выворачивать наизнанку, я почувствовал лёгкий дискомфорт в области желудка. Как любят говорить лекари — гастрит! Гастрит есть у всех, чему тут удивляться? Вот и я не стал предпринимать никаких срочных действий. Сел на диету, начал правильно питаться. А по итогу выяснилось, что у меня пища даже в желудке не задерживается. Даже жидкие супы выливаются обратно. Твёрдая пища вообще не хочет усваиваться. Проглочу — и сразу рвота.

— А что насчёт жидкостей? — поинтересовался я. — Как вода проходит?

— Тоже не шибко хорошо, — вздохнул он. — Стакан залпом выпить не могу. Исход тот же. А если по чуть-чуть, по маленькому глоточку — чувствую себя сносно.

Я уже догадался, какой диагноз может быть у Анатолия Шацкого. Но кое-что в моей голове не укладывалось. Раз в консилиуме участвовал Иван Сеченов, значит, художнику должны были провести ФГДС. Неужели мой старый друг сплоховал и забыл, что в таких ситуациях созданный нами аппарат просто необходим?

— Анатолий Васильевич, а трубку вам в пищевод проталкивали? — спросил я. — Пытались проверить, что там внутри?

— Не напоминайте! Я больше на это не подпишусь! — воскликнул он. — Пытался ваш коллега провернуть этот трюк. Ничего хорошего не вышло. Как выразился Иван Михайлович, у меня слишком сильно выражен рвотный рефлекс. Даже анестезия не помогает. Я чуть шланг не перекусил, несмотря на ту затычку, которую мне засовывали в рот.

Ох, знаю я таких пациентов. Им для проведения ФГДС приходится вводить лошадиную дозу наркоза, чтобы приступить к исследованию уже после погружения больного в сон.

— Хорошо, раз ФГДС у нас с вами отменяется, позвольте мне прощупать вашу грудную клетку, — произнёс я и просунул руки под рубашку Шацкого.

Разумеется, ощупать образование, о котором я уже догадался, таким образом невозможно. Но я могу попробовать излечить его своей магией. Если не получится — значит, это и есть оно. И придётся переходить к другому этапу лечения.

По моим предположениям, с желудком больного проблем нет. Всё дело в том, что происходит выше него. А именно в нижнем отделе пищевода.

Судя по клинической картине, он сильно пережат. Именно поэтому пища не проходит и срыгивается обратно.

Я попытался расширить пищевод лекарской магией, но ничего не вышло. В этот же момент Шацкий резко вскочил и сплюнул слизь в специальный тазик. Затем громком икнул и схватился за грудь.

— Нет, Алексей Александрович, остановитесь! Не могу… — пропыхтел он.

— Ничего страшного, успокойтесь, диагноз мне уже известен, — сказал я. — Мы вылечим вас.

Сказав это, я положил руку на плечо Разумовского, отвёл его в сторону и прошептал:

— Мы имеем дело с грыжей пищеводного отдела диафрагмы. Она осложнена стенозом пищевода. Придётся оперировать.

— Оперировать? — вскинул брови главный лекарь. — Это как?

Точно… А я ведь и забыл, что хирургия здесь не практикуется.

— Готовьте палату, — скомандовал я. — Придётся его резать.

Глава 8

Терпеть не могу это заболевание! И самое печальное, по моим наблюдениям, что грыжу пищеводного отверстия диафрагмы не так уж часто замечают. А точнее — про неё забывают. Врачи из моего прошлого мира лечат гастриты, рефлюксы стандартными схемами, но при этом не спешат отправлять на ФГДС, где как раз можно выявить это заболевание.

А уж если попадаются пациенты с такой же непереносимостью инородного тела в пищеводе, а в частности, шланга от эндоскопа, некоторые врачи решают вообще не продолжать обследования.

Однако есть ещё один очень простой способ поставить этот диагноз. И если бы у меня уже был готов рентген-аппарат, я бы мог провести это обследование Шацкому. Эта диагностическая манипуляция называется «рентген желудка с барием». Прямо перед тем, как сделать снимок, пациент выпивает стакан воды, в которой разведён сульфат бария. Вещество это абсолютно безопасное для организма и практически безвкусное. Чем-то напоминает обычный мел.

При этом оно хорошо задерживает лучи, и благодаря этому можно разглядеть состояние стенок пищевода и желудка, когда выпитый раствор обволакивает их собой и отражает эту картину на снимке.

Эта манипуляция не очень информативна, но в условиях девятнадцатого века она могла бы стать настоящим золотом!

— Алексей Александрович, я, если честно, совсем ничего не понял, — произнёс Разумовский, когда мы покинули палату Шацкого.

Мы оба решили, что художнику не стоит слышать, что мы собираемся с ним делать.

— Что конкретно вам непонятно, Александр Иванович?

— Я впервые слышу об этом диагнозе. Более того, я искренне не понимаю, как и зачем вы хотите резать нашего пациента, — протараторил он.

Он не слышал об этой грыже? Странно, если не ошибаюсь, её открыли задолго до девятнадцатого столетия. Вроде в некоторых учебниках по истории медицины даже были отражены даты ещё времён средневековья. Якобы именно тогда анатомами была впервые обнаружена подобная грыжа.

— Смотрите, господин Разумовский, вы знаете, где находится самый короткий по протяжённости отдел пищевода? — спросил у него я.

— Да, конечно. В самом низу. В месте, где пищевод переходит из грудной полости в брюшную через толщу диафрагмы, — ответил он.

Разговаривать с этим лекарем было очень приятно. Он был выше меня по статусу, но всегда с интересом слушал, что я могу ему рассказать, исходя из своего опыта. Такое встречается не так уж и часто.

— Вот именно в этой точке и развивается эта грыжа. Пищеводное отверстие диафрагмы расширяется по разным причинам. Иногда из-за травмы, иногда из-за высокого давления в брюшной полости или хронического воспаления. Так или иначе, со временем может развернуться подобная клиническая картина. В грудную полость «пролезет» верхняя часть желудка, и он вместе с диафрагмой передавит пищевод. Всё! Пища не проходит, пациента постоянно тошнит. Остальное вы уже сами видели на примере господина Шацкого.

Разумовский удивлённо выпучил глаза, затем снял очки, достал из кармана платок и протёр им взмокший лоб. Похоже, моя история его искренне шокировала. Могу себе представить! Мужчина главным лекарем уже десяток лет работает, а с такой проблемой встречается впервые.

Или не впервые?

— Ужасно… — прошептал он. — Теперь я понимаю, чем страдали те пациенты, которым я так и не смог помочь. Если честно, Алексей Александрович, чувствую я себя паршиво. У меня было двое точно таких же больных, как и Шацкий. Закончилось всё тем, что они в конце концов погибли из-за недостаточного питания. Совсем ослабли и отправились к Грифону…

— Понимаю, что вам трудно это осознать, но конкретно вы ни в чём не виноваты, — произнёс я. — Уверен, вы пытались им помочь, но вам не хватило знаний.

— Но у вас-то они есть! — вздохнул он.

— Я обрёл их совсем недавно, — солгал я. — Когда обследовал пациентов Хопёрска с помощью своего нового оборудования.

В данном случае не стоит оправдывать свои сверхординарные знания тайнами рода. Это покажет Мечниковых не с лучшей стороны. Получится, что мы владеем знаниями о многих болезнях, но не делимся ими с остальными лекарями, что в итоге подвергает жизни пациентов серьёзной опасности.

— Спасибо на добром слове, — вернув очки на место, произнёс он. — Так, давайте перейдём к делу. Вы упомянули о какой-то операции.

Разумовский резко посерьёзнел. Видимо, мои слова действительно ему помогли. Это хорошо, в предстоящей операции мне точно понадобится ассистент.

— Я уже проводил такие манипуляции пару раз, — объяснил я. — Это — моя методика лечения особо сложных заболеваний, с которыми не может справиться классическое лекарское дело. Помните тот день, когда мы с вами впервые встретились?

— Конечно, — кивнул Разумовский. — Тогда вы со своим коллегой, господином Синицыным, забирали Лаврентия Кораблёва. Кстати, я слышал, что вам и его удалось излечить каким-то чудом. Как он сейчас поживает?

— Иван Сергеевич утверждает, что его брат в полном порядке. И, к слову, его я лечил тоже посредством оперативного вмешательства, — объяснил я. — Простыми словами, методика этой манипуляции — это вскрытие при жизни.

— Вскрытие⁈ — удивился главный лекарь. — А разве пациент не умрёт от кровопотери или болевого шока?

— Мы предотвратим это лекарской магией и моими препаратами. У меня с собой есть ещё одна склянка с веществом, погружающим в наркоз. Надеюсь, шприцы Павлова ваш госпиталь закупил?

— А как же! — закивал Разумовский. — Мы часто вспоминаем вашу троицу, когда дело доходит до инъекций. Ваши с Сеченовым препараты и шприцы Павлова помогли огромному количеству людей.

Жаль только, что у Павлова есть доступ к массовому производству, а у меня нет. Даже смешно! На него работают столичные заводы, а на меня группа студентов и их куратор Бронникова. В плане производства аппаратов я пока что очень сильно отстаю. Но пока что мы с Павловым соревнуемся не количеством, а качеством. Поэтому имеет смысл сконцентрироваться исключительно на рентгене.

— Александр Иванович, понимаю, что звучит это дико, и вся ответственность фактически лежит на вас, как на главном лекаре, но Шацкого желательно прооперировать уже сегодня. Я уверен на сто процентов, что смогу его излечить. Иного выхода у нас нет. Но без вашего разрешения я приступить к операции, разумеется, не смогу. Решать вам.

Я в этом госпитале даже не работаю. Будь я хоть трижды герой Хопёрска, нельзя просто взять и приступить к лечению пациента без разрешения главного лекаря.

— Я не смогу вам отказать, Алексей Александрович, — довольно быстро согласился Разумовский. — Не хочу больше беспомощно наблюдать за тем, как умирают мои пациенты.

— Тогда готовим палату, — велел я. — Всё необходимое у меня с собой есть.

Я всегда ношу с собой минимум препаратов и самые главные инструменты для проведения операции. Никогда не знаешь, где может пригодиться лекарская помощь.

Разумовский принялся вместе с лекарями-практикантами готовить палату для операции, а я задумался о том, каким лучше методом прооперировать Шацкого.

На самом деле далеко не каждая подобная грыжа приводит к полному перекрытию пищевода. Как раз наоборот, это редкость. Самая поздняя запущенная стадия.

Обычно это заболевание проявляет себя как гастрит. Изжога, икота, боль в желудке и пищеводе — обычная картина, с которой сталкивается чуть ли не каждый второй человек.

Но Шацкий каким-то образом умудрился свою болезнь запустить. Подозреваю, что случилось это не просто так. Возможно, это один из эффектов взаимодействия с магическими металлами, которые он использовал для своих красок.

Просто острые проявления убрал ещё в прошлый раз, а хронические себя проявить не успели.

Я объяснил Шацкому, что для полноценного лечения ему предстоит уснуть, но как-либо сопротивляться или спорить со мной он не стал. Художник доверял мне куда больше, чем главному лекарю. Так уж сложилась история наших взаимоотношений. Изначально он и мне не доверял. Шацкий склонен всех подозревать в некомпетентности.

Вскоре, когда анестезия была введена, а пациента перенесли в отдельную ранее никем не занятую палату, я начал объяснять Разумовскому, каков будет наш план действий.

— Значит так, первым делом я сделаю разрез. Послойно разделю скальпелем все ткани. Это называется хирургическим доступом. В процессе ваша задача — останавливать кровотечение. В идеале ещё натягивать ткани посредством спазма мышечных и эластических волокон, чтобы у меня был хороший доступ.

— Погодите, Алексей Александрович, в целом я согласен приступить к столь рискованной манипуляции, но объясните, почему же лекарская магия не справляется? Зачем нам лезть туда самостоятельно? Неужели нет иного способа излечить пациента, не прибегая к такой… резне!

— Проблема в том, что мы столкнулись со стойкими анатомическими изменениями. Если бы повредилась только функция — вопросов нет. Восстановили бы её магией. Но вправлять грыжу придётся руками.

В моём мире всё делалось гораздо сложнее. Сначала хирургический доступ, потом череда разрезов и швов, которые должны будут держать пищевод, желудок и диафрагму в правильных положениях. Однако здесь такое делать не придётся. Сначала вправлю грыжу, а потом уже с помощью лекарской магии восстановлю целостность этой области. Магия работает лучше, когда видишь изменения органов своими глазами.

Больше со мной спорить Разумовский не стал. Процесс пошёл. Я сделал разрез, а дальше мои руки начали действовать так, будто в них зародился собственный разум. Я даже сам не до конца понимал, откуда у меня взялись такие навыки.

Видимо, обретя большое количество витков, клятва лекаря наградила меня не только дополнительными сложностями, но и некоторые знания смогла даровать взамен. Я научился переходить в режим автопилота.

В итоге операция закончилась всего лишь за полчаса.

Как только проходимость пищевода оказалась восстановлена, мы стянули разрезанные ткани лекарской магией и перенесли Анатолия Шацкого в его палату.

— И это всё? — измеряя пульс и давление художника, удивлённо спросил Разумовский. — Вот так просто? Мы ведь только что разрезали его, как труп в морге. А его показатели жизнедеятельности даже не изменились. Хотя он потерял кровь несмотря на то, что я пытался её останавливать.

— Он потерял крови не больше, чем от обычного геморроидального кровотечения. Для организма это — сущие пустяки, — объяснил я. — Теперь он сможет нормально питаться, но перегружать его желудок пока что всё равно не стоит. Пока что пусть питается жидкими кашами, супами. Наращивать твёрдость пищи лучше постепенно. В течение месяца его желудочно-кишечный тракт полностью восстановится.

— Если честно, я шокирован тем, как всё это ловко провернули, — покачал головой Разумовский. — Я с радостью позвал бы вас работать к себе в госпиталь, но вы уже устроились в академию. Однако… Если вдруг у вас там возникнут какие-то проблемы, будьте уверены, я вас приму.

Странное заявление. Будто он о чём-то знает.

— Благодарю вас, Александр Иванович, но о каких конкретно проблемах вы говорите? — поинтересовался я.

— Так уж вышло… — замялся Разумовский. — До меня дошли нехорошие слухи насчёт вас. Лично я в них не верю. А потому делаю вывод, что вас кто-то пытается изжить. В академии много неприятных личностей, честно говоря. Мне приходилось работать среди этих людей. Многие из них просто не состоялись как лекари, а потому пошли преподавать. Не хочу навязывать вам своё мнение, но мне кажется, что вам там — не место.

Это определённо был комплимент, но во многом я с Разумовским был не согласен. Разве могут недолекари обучить новое поколение? Система должна работать наоборот. Преподавать должны лучшие из лучших. Иначе мы лишим себя и своё государство будущего. Кого могут вылечить студенты группы «3В», если ранее их никто даже не пытался наставить на путь истинный?

Староста Николай Широков рассказывал мне, что большая часть студентов разочаровалась в своей стезе именно из-за таких преподавателей. Самовлюблённые, заносчивые и ничего не смыслящие. Такие, как Владимир Мансуров.

Если этот урод даже своего собственного младшего брата не вдохновляет, чего тогда говорить о других студентах?

Нет. Я планирую задержаться в этой академии. Попробую повоевать за своё место и хотя бы немного исправить систему, из-за которой юные лекари теряют желание расти и развиваться в своём деле.

— Что ж, я и так уже достаточно у вас задержался, — подытожил я. — У меня ещё много неотложных дел сегодня. Хотелось бы успеть заняться всеми. Если ещё раз понадобится моя помощь, вы знаете, где меня искать.

— Подождите, господин Мечников! — воскликнул Разумовский. — Я вам даже не заплатил!

— Это ни к чему, — покачал головой я. — Анатолий Васильевич — мой старый знакомый. Мне от него деньги не нужны. Пусть лучше оплатит своё нахождение в вашем госпитале.

Закончив на этом диалог, я покинул здание губернского госпиталя и ещё раз прошёлся вдоль корпусов ордена лекарей. Клон будто сквозь землю провалился!

Я совершенно перестал его чувствовать. То ли его хозяин смог установить какую-то защиту от моего чутья, то ли клону пока что не выдали никаких новых заданий, но факт остаётся фактом — в городе я его не обнаружил.

Обошёл все районы, заглянул к дяде, вернулся на территорию академии и какое-то время побродил вокруг своего дома. И — ничего. Никаких признаков моего двойника. Как сквозь землю провалился!

Но мои недруги вряд ли могут знать, что я сам вышел на охоту. К ним никак не могла попасть информация о том, что Токс пострадал, а ради его спасения я пытаюсь выловить собственного двойника.

Потратив весь день на поиски клона, я вернулся домой. К тому моменту ворон принёс мне письмо от Сеченова. Иван сообщил, что они уже всё продумали, и, разумеется, мастер Захаров поедет к нам не один. Сеченов решил сопровождать его лично.

Однако я решил его разубедить.

Охрана Захарову нужна. Но только не Сеченов. Мне требуется помощь другого человека. Давно я его не видел, но без него в сложившейся ситуации никак не обойтись.

Уверен, что ответное письмо успеет дойти до Хопёрска вовремя. Поэтому самое время выспаться. Завтра утром я ещё должен заглянуть к Андрею Углову. Посмотрим, что он скажет насчёт моей документации.

Перед сном я переговорил с Доброхотом и убедился, что тот посещал Токса. Жизнь в нём пока ещё теплится. Тело мана-клеща уже начало активно разлагаться, но душа Евгения Балашова из нашего мира не ушла.

У меня ещё есть время. Дней пять. Больше тянуть нельзя. Если клон не появится, я пойду вытрясать информацию из всех, кого подозреваю в причастности к этому делу.

Щеблетова в первую очередь. Я знаю, в каком кабинете он сидит. Пусть молится, проклятый ледяной маг, чтобы мы с двойником встретились в ближайшее время. Иначе ему же будет хуже.

В районе десяти утра я прошёл в административный корпус и постучался в кабинет Углова.

— Проходите-проходите, господин Мечников! — улыбнулся он. — Доброе утро. Я рассчитывал, что вы успеете прийти ко мне пораньше.

— Вчера вечером вас не было на месте. Ректор не даст соврать, я хотел побеседовать как можно скорее, — холодно ответил я.

— Да нам тут и беседовать-то не о чем, — пожал плечами он. — Документы в отвратительном состоянии. Оправдаться вы уже никак не сможете. Поэтому…

Поэтому, господин Углов, пора использовать мой главный козырь, который я подобрал ранним утром на саратовском вокзале.

Дверь в кабинет Углова распахнулась, а затем раздался громкий крик:

— Тишина! Молчать! Никто не будет говорить с моим клиентом, пока меня нет рядом!

Андрей Углов аж перо из рук выронил.

— А вы ещё кто такой⁈ — вскинул брови он.

— Ах, это? — улыбнулся я, а затем указал на вошедшего в кабинет человека. — Мой личный юридический и финансовый консультант, господин Углов. Я решил, что беседовать с вами без него не имеет смысла. Знакомьтесь, Илья Андреевич Синицын.

Посмотрим, кто из них лучше разбирается в законах!

Глава 9

Синицын за прошедший месяц почти не изменился. Хотя кое-что в нём всё-таки претерпело небольшие изменения. Он посвежел, нездоровая худоба пропала. Да и голос стал более звонким. Мне кажется, что даже его главная гордость — пышные усы — начали завиваться пуще прежнего. Видимо, лечение от наркотической зависимости идёт полным ходом. Мой налтрексон действует!

А вот Углов резко осунулся. Он был в шоке, но старался не показывать своей подавленности.

Такого сюрприза от меня Андрей Всеволодович явно не ожидал. Но я этот план подготовил заранее. Потому и опоздал на встречу с местным лекарем-юристом. Вчера вечером я написал Сеченову, чтобы тот вместо себя отправил другого лекаря в качестве сопровождения мастера Захарова в Саратов. А именно — Илью Синицына.

Утром я в первую очередь рванул на вокзал, встретил своих старых знакомых, потом завёл Захарова в мастерскую Бронниковой, чтобы тот начал подготовку к тестам, которые мы решили провести за чертой города.

А Синицына прихватил с собой на встречу с Угловым. Какой смысл спорить с юристом, если я сам в местных законах смыслю очень посредственно. Лучше уж сразу запустить тяжёлую артиллерию в виде Ильи!

— Ах… Господин Синицын, — как-то нехотя протянул Андрей Углов. — Наслышан о вас. Такой же герой Хопёрска, как и господин Мечников. Почти такой же. Скорее уж, скажем так, его тень.

— Вы мне метафоры свои лучше как-нибудь за водочкой расскажете. А сейчас прошу предоставить полный список всех ошибок, которые якобы допустил мой клиент, — напористо произнёс Илья.

К такому Углов явно не был готов. Мне кажется, что он вообще не собирался рассказывать мне об ошибках. Скорее всего, он хотел просто поставить меня перед фактом, мол, ошибки есть, исправлять их уже поздно.

Я бы и без Синицына смог из него вытрясти свою документацию, но вот оспорить решение комиссии и отстоять свои права… Тут уже сложнее.

— Плохой из вас юридический советник, если вы не знаете элементарных вещей, — покачал головой Углов. — По внутреннему распорядку академии я не имею права показывать документы никому, кроме преподавателей. Поэтому вам, господин Синицын, придётся выйти.

— Именно для такого случая мы уже давным-давно заготовили эту бумагу, — перенял эстафету я и показал Андрею Углову нотариально заверенную доверенность. — В соответствии с этим документом Илья Андреевич Синицын может представлять мои интересы в любой организации, независимо от того, каковым является её внутренний распорядок. Исключение составляют только военные службы и организации, которыми командует наш император Николай Первый непосредственно.

Синицын в этот момент молчал, но мне на долю секунды показалось, что я смог прочитать его мысли.

«Съел, скотина⁈»

— Позвольте? — попросил наш документ Углов, пристально его изучил, тяжело вздохнул, после чего вернул его мне в руки. — Что ж, претензий нет. Печать не липовая. Вы основательно подошли к делу, Алексей Александрович. Только это ничего не изменит. Будет здесь присутствовать Илья Андреевич или нет — вы всё равно будете наказаны за свои ошибки.

— Вы — не судья! — воскликнул Синицын. — Попридержите своё мнение. Лучше выполните наше требование и предоставьте документы.

Углов долго смотрел на Илью. В какой-то момент мне даже показалось, что в его глазах промелькнула жажда убийства. Эмоции он старался держать при себе, но полностью скрыть их ему не удавалось.

Андрей Всеволодович жестом попросил своих подчинённых принести ему папку с моей документацией. После он разложил документы на столе, и они с Синицыным тут же начали ожесточённый спор.

Понятия не имею, как Илья умудрился так поднатаскаться в финансах и юриспруденции, будучи лекарем, но он оказался достойным соперником для Углова.

— А это что значит? — проворчал Синицын. — На кой чёрт вы закрасили первые три строчки журнала магическими чернилами?

— На случай судебных разбирательств. Чтобы не забыть, на что суду следует обратить внимание, — произнёс Углов.

— Алексей Александрович, — обратился ко мне Синицын. — Вы помните, что было прописано в этих строчках?

— Прекрасно помню, — кивнул я. — Там были указаны имена студентов из группы «3В», которые смогли поднять свои оценки с двойки до пятёрки всего за несколько недель. Я внёс их в список самых успевающих студентов группы.

— И? — переведя взгляд на Углова, удивлённо спросил Синицын. — В чём же тут ошибка?

— По внутреннему распорядку нашей академии, только специальная комиссия может заниматься реабилитацией двоечников. Преподаватель не имеет права самостоятельно решать, достойны ли они таких оценок.

— По вашему внутреннему распорядку может быть вообще всё что угодно. А извольте передать мне документ, в котором расписан ваш внутренний распорядок, — наклоняясь над Угловым, грозно прошептал Синицын.

Андрей не удержался и сам начал медленно подниматься со стула, чтобы Илья не смотрел на него сверху вниз.

— Извольте не высказывать требований, на которые вы не имеете права. По внутреннему распорядку академии изучать и вносить правки во внутренний распорядок может только комитет и орден лекарей. Другими словами, в этих стенах такое право есть только у меня.

— Бред сивой кобылы! — не удержался Синицын. — Если я правильно понимаю, чисто теоретически вы можете внести в свой распорядок пункт, который запрещает указывать в документации фамилию «Мечников». И тогда все документы моего клиента станут недействительными.

— Чисто теоретически я и такое могу, — кивнул он. — Но не нужно клеветать и превращать меня в какого-то безумца. Все эти ошибки не имеют никакого значения. Я бы их и сам показал господину Мечникову без вашего присутствия. Мы бы сделали обычное замечание — и всё. Но! Есть одно очень весомое «но». Алексей Александрович допустил одну критическую ошибку, из-за которой ему придётся покинуть нашу организацию.

— Константин Фёдорович упоминал о ней, — подтвердил я. — В таком случае поделитесь с нами, где же я так нагрешил?

— Вы отошли от основной программы и начали преподавать своим студентам какую-то полнейшую чушь, — заявил Углов. — Более того, вы не стали сообщать об этом в учебный отдел. И даже в своих журналах не указали об изменениях в плане.

— И что? Преподаватель не может сам определить свою собственную программу? — продолжил спор Синицын.

— Нет, не может, — покачал головой Углов. — Программу составляет орден лекарей. Наша академия выпускает магов, которые в будущем будут лечить людей. Любое отклонение от программы может быть равноценно убийству будущих пациентов.

Так… А вот это уже действительно серьёзная проблема. Разумеется, с точки зрения здравого смысла Углов несёт полную ересь. Если следовать программе их ордена, да ещё и в исполнении местных преподавателей, то после выпуска Саратовскую губернию заполонят не лекари, а умственно отсталые недоучки.

Встречал я уже таких. Тот же Эдуард Родников, который работает в Хопёрске, не больно-то далеко ушёл от уровня группы «3В».

Но проблема в другом. Откуда он узнал, что я рассказываю своим студентам что-то помимо программы? Неужели в моей группе до сих пор есть студенты, которые сливают информацию другим преподавателям?

Что ж, Синицын сделал всё, что мог. Он мне ещё пригодится в дальнейшем, поскольку здесь эта война не закончится. Илья поставил Андрея Углова на место, но этого недостаточно. Пока что я не смогу отбрехаться от главного обвинения.

Но всё же попробую.

— Интересно получается, Андрей Всеволодович, — произнёс я. — Откуда же взялась у вас эта информация, если в официальных журналах её нет? Это что же получается? В соответствии с внутренним распорядком академии, комиссия может верить слухам или доносам студентов?

— Вы на что намекаете, господин Мечников? — нахмурился Углов.

— Я не намекаю, а говорю прямо. Ваш комитет — это сборище бесчестных бюрократов во главе с вами. Прикрываетесь внутренним беспорядком, потому что не имеете возможности доказать мою вину. Банально потому, что вам хочется мне навредить. Либо из-за личной неприязни, либо из-за того, что вам хорошо платят мои враги.

— Вы забываетесь, господин Мечников… — попытался поспорить со мной Углов.

— Нет, это вы забываетесь, Андрей Всеволодович, — перебил его я. — Вы лекарский юрист в академии богом забытой губернии. С вами вообще никто не считался до тех пор, пока я через ваш орден не начал штамповать свои патенты. Если бы вы мне не были настолько отвратительны, я бы вызвал вас на дуэль. Но мне даже руки о вас марать не хочется.

У Андрея Углова отпала челюсть, когда после этих слов мы с Синицыным направились к выходу из его кабинета.

— Вы потеряете своё место, господин Мечников! — прокричал мне вслед он. — Может, и лицензию потеряете!

— Не велика потеря, — спокойно ответил ему я. — Чем больше работаю в вашей академии, тем больше убеждаюсь, что пахнет местная атмосфера не престижем, а отхожим местом. Ах да… И ещё кое-что.

Мы с Синицыным развернулись и хором заявили:

— Встретимся в суде, господин Углов.

После чего захлопнули дверь, за которой находился местный проверочный комитет, и покинули территорию академии.

— Как ты на него накинулся под конец! — похлопал меня по спине Синицын. — Если честно, я уже поверил, что всё закончится дуэлью.

— Нет-нет, я в этом смысла не вижу. Глупая трата времени. Тем более, это ничего не решит. Магии у этого болвана нет, он даже противостоять мне не сможет. Тут, на мой взгляд, лучше сработает твой план. Разобьём его в суде.

Синицын заранее подготовил заявление и сразу же после разговора с Угловым отправил его в Саратовский суд через магическую почту. Сам факт подачи заявления поможет нам выиграть время. По законам Российской Империи, сотрудника не могут уволить до тех пор, пока суд не рассмотрит вопрос ущемления его прав.

А это означает, что мы только что выиграли время. Этот раунд хоть и с небольшим перевесом, граничащим с ничьёй, но всё же остаётся за нами.

После посещения Углова мы расположились с Синицыным в отдалённом углу сквера, и я кратко пересказал ему всё, что успело произойти за последние несколько недель.

— Клон, самострельное оружие… Одуреть можно!

— Огнестрельное, — поправил Синицына я. — Тут у нас готовится серьёзная потасовка. Пока что мои враги временно затихли, но скоро они снова сделают свой ход. А точнее — вылезут изо всех щелей, как это обычно бывает. И атакуют сразу с нескольких сторон.

— Ничего, как-нибудь разберёмся! — заключил Синицын. — Уж если мы с некромантом справились, то и с завистливыми дворянами разобраться сможем.

— Илья, ты пока проследуй в мастерскую. Постереги Захарова. Мне нужно на полчаса встретиться с моей группой, а уже после этого выдвинемся куда-нибудь за город. Будем проверять, как работает наше новое изобретение, — объяснил я.

— Я бы на твоём месте этим студентам всем до единого головы поотрывал! — выругался Синицын. — Сдали своего же преподавателя! В моё время всё было совсем не так. У нас предателя всей группой казнили!

— Врёшь, — усмехнулся я.

— Есть за мной такой грешок, — пожал плечами Синицын. — Но всё равно спуску мы таким засранцам не давали.

После удивительных умозаключений Ильи мы всё же разошлись. Я заглянул в свой класс, бегло проверил работы группы «3В», после чего сообщил им о новых заданиях.

Но прощаться с ними на этот момент я не был намерен. Синицын прав. Стоит сообщить им, что со мной так «шутить» не стоит.

— Итак, уважаемые будущие коллеги, — произнёс я. — Если честно, мне действительно было интересно работать с вами. Но вынужден вас разочаровать. Скорее всего, скоро моя работа здесь подойдёт к концу.

Больше половины группы тут же вскочили со своих мест и попытались высказаться, но я медленно поднял правую ладонь, заставив их замолчать.

— На свой страх и риск я делился с вами теми знаниями, которые действительно могут понадобиться вам в жизни. Несмотря на то, что наша академия не приветствует здоровое обучение и всячески этому препятствует, — объяснил им я. — Однако кто-то из вас всё же решил доложить об этом комитету. Я не знаю имени этого человека, но мне уже, если честно, всё равно. Факт остаётся фактом — из-за него вы, скорее всего, вылетите. Потому что комитету и остальным преподавателям глубоко плевать на вашу группу. Как только я покину академию, вас сразу же завалят на экзаменах, — я выдержал короткую паузу, после чего заключил: — Делайте выводы сами. На этом наше сегодняшнее занятие заканчивается.

Когда я выходил из кабинета, в нём стояла гробовая тишина. Но как только дверь за мной захлопнулась, внутри раздался бешеный гул.

Отлично, всё как я и планировал. Пусть двоечники сами ищут среди своих рядов предателя. У меня нет на это времени. Большая часть студентов захотела перейти на следующий курс, после того как я начал их обучать. Значит, общими усилиями они смогут найти того, кто решил пойти против остальных.

Завершив общение с группой «3В», я прошёл к мастерской, где кроме Синицына и мастера Захарова уже суетилась Светлана Бронникова. Не ожидал, что она вернётся сюда раньше времени.

Светлана изучала каждый электрический кристалл, созданный Захаровым, а тот вежливо, но всё же настойчиво пытался её отогнать от своего изобретения.

— Алексей Александрович! — обрадовалась она. — Вы… Что вы тут собираетесь делать? Ваш этот рентген-аппарат уже закончен?

— Нет, мы собираемся провести пару испытаний. И не здесь, а за городом. Это может оказаться слишком опасной процедурой, — объяснил я.

— А можно я пойду с вами? Кружок сегодня собираться не будет. Никто не захотел приходить, поскольку вы взяли отгул, — протараторила она. — Может, всё-таки возьмёте меня с собой?

Я перевёл взгляд на Синицына с Захаровым и сразу же увидел два противоположных мнения. Илья, глупо улыбаясь, принялся игриво накручивать ус на свой палец, а мастер Захаров, поморщившись, качал головой.

Но лично я отказывать Бронниковой не хотел. Она уже почти что полгода занимается воссозданием моих изобретений. И с созданием основы для рентген-аппарата она помогала мне без выходных в течение последних нескольких недель.

— Хорошо, Светлана Георгиевна, — согласился я. — Но только при одном условии. Саратов вы знаете лучше меня. Возможно, сможете подсказать нам хорошее место, где не будет людей. Желательно, чтобы эта зона в радиусе составляла километра два-три.

— Есть такое место, — кивнула она. — За вокзалом есть гора. Закажем повозку, проедем туда, а затем полтора километра пройдём пешком через лес. Там, между двумя возвышенностями, будет отличное место.

Это она здорово придумала! Если нас окружат горы — это будет ещё лучше. Так случайный выброс радиации точно не сможет навредить городу и близлежащим населённым пунктам.

Последовав совету Бронниковой, мы добрались до нужного места. К тому моменту на улице уже начало темнеть. Между двух гор и вовсе был кромешный мрак, поскольку солнце и луна оказались сокрыты за пиками двух возвышенностей.

— Значит так, Алексей Александрович, — доставая из сумки свои тестовые изобретения, произнёс Максим Захаров. — Я сделал три схемы. Всё строго в соответствии с вашими идеями. Но пока не могу точно сказать, какая из них сработает лучше. Я на своём веку такого ещё ни разу не делал. Смотрите, в первом случае два кристалла создают электрический поток, а затем третий его тормозит. Во втором случае всё происходит наоборот. А в третьем…

Я схватился за голову и чуть не потерял сознание от приступа боли. Затем тут же накинул на себя лекарский покров и отбился от возникшего импульса.

— Что происходит⁈ — испугалась Светлана. — Мы ведь даже ещё не начали.

— Господин Мечников, клянусь, я не включал кристаллы! — покачал головой Захаров.

— Не в кристаллах дело, — произнёс я. — Мы тут больше не одни.

Я посмотрел в сторону тропы, по которой мы сюда прошли, и увидел одинокий силуэт около леса.

Значит, пришёл всё-таки, второй Мечников?

Не вовремя. Очень не вовремя. Но это уже значения не имеет.

На этот раз ты от меня не уйдёшь.

Глава 10

Хуже момента для встречи с двойником и придумать сложно. У нас уже почти готовы к запуску три схемы тестирования электрических кристаллов, собранных для создания рентгеновского излучения. А тут — он.

Искал его целый день по всем уголкам города, но так найти и не смог. В итоге он вышел на меня сам. Видимо, кто-то просёк, что я собираюсь заняться своим новым изобретением. Так, по цепочке информаторов мои враги узнали об этом и прислали сюда клона.

Но это даже к лучшему. Теперь он от меня сбежать не сможет. План борьбы с клоном уже готов. И он ничего не сможет с этим поделать. Если даже у него имеются те же способности, что и у меня, он уже давно отстал в развитии.

За эти несколько недель я увеличил объём силы и открыл новую разновидность лекарской магии. У двойника тех же возможностей не должно быть, поскольку его скопировали с меня задолго до этого.

— Это — тот ублюдок, о котором ты рассказывал, Алексей? — прищурился Синицын. — Я готов выступить против него. Раз ты не можешь к нему приближаться, это сделаю я. Заколю его саблей.

— Плохая идея, — покачал головой я.

— Почему же? — пожал плечами Илья. — Фехтовать тебя обучал я. Значит, он обладает известными мне навыками. Я знаю твои слабые места. У меня получится подловить его, вот увидишь!

— Не спеши, — ещё раз попросил я. — Лучше останься с Бронниковой и Захаровым. Рядом могут быть и другие враги, которых мы ещё не заметили. Нельзя, чтобы наши друзья пострадали. И уж тем более ни в коем случае не допустимо подпускать врагов к новому оборудованию. Это может быть опасно для всех нас.

— Простите, Алексей Александрович, я бы тоже хотела вам помочь, но в фехтовании я не сильна, — вздохнула Светлана.

— Вот и сидите около аппарата, — сказал я. — Ничего страшного. Я со всем разберусь сам. Он пришёл за мной, а не за вами.

— И как ты собираешься к нему приблизиться, если вы не переносите друг друга? — поинтересовался Синицын.

— Скоро узнаешь, — ответил я и направился по тропе меж холмов — туда, где стоял мой двойник.

Он решил сделать то же самое. Мы сократили расстояние до предельно допустимого, то есть — до пятидесяти метров. Дальнейшее сближение означало резкое ухудшение нашего состояния.

Клон тоже не хотел умирать, поэтому старался держаться от меня подальше.

Оказавшись на расстоянии, с которого можно было общаться телепатически, я мысленно направил ему один лишь вопрос:

— Зачем ты пришёл?

— На этот раз мне было приказано проследить за тобой, — коротко ответил он. — Приблизиться ко мне ты не сможешь, а своим друзьям порекомендуй не вступать со мной в схватку, иначе мне придётся их убить.

— Я уже это сделал, — ответил я. — Никто к тебе не подойдёт. Кроме меня.

И я сделал первый шаг навстречу клону, сократив тем самым расстояние до сорока девяти метров. Голову обожгло, но я продолжил идти на него.

Мой план действовал. Серьёзных увечий я не получал. А обычную мигрень можно и перетерпеть.

— Остановись… — телепатически сообщил мне двойник. — Что ты творишь⁈ Мы ведь оба погибнем!

— Нет. На этот раз я никакого вреда не получу. В отличие от тебя, — спокойно ответил я.

Получается… И вправду получается! Новая сила дала мне возможность, благодаря которой я нашёл способ игнорировать условности взаимодействия с клоном.

Больше мне кровоизлияния в мозг не страшны.

Двойник дёрнулся, отступил назад. Видимо, решил сбежать, чтобы не лишиться жизни. Похоже, ему дали приказ следовать данным указаниям, но при этом не рисковать своей жизнью.

Конечно, он ведь слишком ценен для моих врагов. Видимо, создать ещё одного клона тот таинственный маг не может. Иначе бы по городу уже ходила целая армия Мечниковых.

Но больше клонов не будет. Скоро я выйду на организаторов всех этих атак. Ведь мой план работает.

Я уже понял, что обычной лекарской магией повреждения головного мозга, создаваемые влиянием клона, никак не сдержать. Именно поэтому я пошёл на риск. И воспользовался спящими магическими каналами.

То есть — начал оказывать чрезмерное лекарское давление на свою голову.

Честно говоря, я был готов к тому, что всё пойдёт наперекосяк, и придумал несколько тормозных механизмов, чтобы вовремя остановить самоповреждение. Но в итоге они не пригодились. «Перелечивание» оказалось сильнее повреждающего сближения с двойником.

Однако так я обезопасил себя, но не его. Клон сжался, пытался отступать, но я усилил свои мышцы ног и сделал несколько быстрых рывков в его сторону. Резкая боль в голове заставила моего двойника застыть. Его тело парализовало, он даже двигаться больше не мог.

Но я должен был довести дело до конца.

— Остановись, ты допускаешь ошибку! — прокричал он. — Я ведь правда не хотел ничего плохого! Я — такой же, как и ты. Я просто выполняю данные мне приказы! Я не могу им противиться.

— Знаю, — подойдя в упор к нему, произнёс я.

— Я пытался помочь нашему дяде и его семье. Я даже смог убить того подонка, который хотел им навредить. Помнишь? — превозмогая головную боль, процедил сквозь зубы мой клон. — И я так же, как и ты, не хочу умирать.

Меня уже давно мучает эта дилемма. Мой двойник опасен не сам по себе, а за счёт информации, которой он обладает. И которую он ещё не вспомнил.

Чтобы обезопасить себя и других людей, я должен его убить. По крайней мере, так я думал изначально. Но я не хочу навредить тому, кто ни в чём не виноват. Им управляют как марионеткой.

Но и сохранить ему жизнь тоже нельзя. Тогда я подвергну опасности и себя, и всех своих знакомых.

Так есть ли иной способ решения проблемы? Есть ли что-то между убийством и милосердием?

Есть. Как оказалось, между двумя вариантами существует третий. До этого момента я не знал о его существовании. Честно говоря, я уже практически смирился с тем, что мне придётся избавиться от своей же собственной копии.

Если не я, то кто ещё должен это сделать? Ведь он появился из моей крови. И я в каком-то смысле ответственен за его появление на свет.

Мне не хотелось его убивать, и какое же я испытал облегчение, когда оказался в метре от него. Освобождённый от нестерпимой боли мозг дал мне подсказку.

Всё оказалось гораздо сложнее, чем я думал.

Загадка решена. Клон больше существовать не будет. Но он выживет…

— Мне жаль, что с тобой сотворили такое, — произнёс я. — Мы отомстим этим людям — даю слово.

Сказав это, я сделал ещё один шаг и коснулся страдающего двойника своей рукой. Моя ладонь упёрлась в его лоб. Как только поверхности наших кожных покровов соприкоснулись, я почувствовал мощный взрыв магической энергии в своём теле.

А затем раздался хлопок. Клон разлетелся на мелкие частички, а яркая магическая вспышка осветила горные склоны и прилегающие к ним лесные окрестности.

— Алексей! — закричал Синицын и попытался приблизиться ко мне, но я остановил его жестом.

— Стой! — велел я. — Рано. Пока что не двигайся.

Я должен его переварить.

Мой двойник испарился. Его тело распалось на мельчайшие субъединицы, которые были гораздо меньше атомов. Однако он не погиб. Я не стал убийцей собственной копии. Мне всё же удалось найти самый наилучший вариант.

Оказалось, что ответ всё это время скрывался за этой нестерпимой головной болью. Как только я смог подавить внутричерепное давление и нормализовать кровообращение в своей голове, до меня дошло, что на самом деле происходит со мной и моим клоном, когда мы сокращаем расстояние между собой.

Эта боль возникала не просто так. На расстоянии ста метров мы могли вести телепатические беседы. А переходя за черту в пятьдесят метров, начинали сливаться.

Да, именно сливаться! В одного человека. Видимо, эта магия гораздо сложнее, чем я думал. Два одинаковых человека не могут существовать рядом друг с другом. Ведь мы — не близнецы. Мы буквально одно и то же. Лекарская магия это понимала, а потому начинала нас стягивать.

Нерешённым оставался лишь один вопрос, но я смог разобраться с ним интуитивно. Кто же станет главенствующей личностью? Другими словами, кто кого поглотит? Он меня или я его?

Как оказалось, победителем в этом аномальном состязании выходит тот, у кого хватает сил справиться с этой болью слияния. Тот, кто сильнее телом и духом.

И я победил.

Когда Илья Синицын попытался ко мне приблизиться, в моей голове происходили необратимые процессы. Именно поэтому я его и остановил. Лучше в этот момент пусть ко мне бы никто не приближался.

— Алексей, ты только скажи, как себя чувствуешь? — прокричал Илья. — Мы за тебя беспокоимся!

— Я в порядке! Дайте мне пять минут. Я должен кое с чем разобраться, — попросил своих напарников я.

Меня ужаснуло, когда я осознал, какие мысли забрались ко мне в голову. Магию двойника поглотить было нельзя, но я заполучил его эмоции, чувства и самое главное — воспоминания.

Ровно минуту назад произошло слияние двух личностей. И я окончательно убедился, что клон не желал мне зла.

Мои зубы стиснулись до боли в дёснах. Желваки пульсировали. Я увидел, что происходило с ним ранее. До того, как мы слились. Он хотел встретиться со мной, хотел помочь мне. Его мучили, пытали, издевались над ним всеми возможными способами, а потом восстанавливали его тело с помощью лекарской магии.

Проматывая это в своей голове, я понял, что хуже пыточного мастера, чем лекарь, найти невозможно. На такое даже некроманты не способны.

— Он правда хотел помочь мне, моим родственникам и друзьям, — вслух произнёс я. — Но не мог. Его окружили десятками магических клятв. Однако он всё равно смог найти среди них лазейки. Поступил так же, как поступил бы я. Не сломался под натиском врагов.

Воспоминания моего клона были обрывочны. Видимо, его сознание ещё не до конца слилось с моим разумом. Я не видел, кто его создал. Но отчётливо уловил знакомый силуэт среди нескольких человек, окружавших только что родившегося клона.

Это был Аркадий Мансуров. Отец Владимира и Артура. Единственное лицо, которое мне удалось извлечь из воспоминаний клона. Дальнейшие события мелькали в моей голове урывками. Я точно видел, как мой двойник покидает особняк, на фоне которого виднеется густонаселённый город. Определённо, это — Саратов.

Пока что я не могу сказать наверняка, кто из семьи Мансуровых в этом виновен, но создатель клонов точно находится среди них. Возможно, они уже много лет избавляются от врагов своего рода с помощью этой магии.

Значит, мне придётся сделать то, что я и так запланировал несколько недель назад. Я должен направиться в их особняк и положить конец этой вражде. Раз Мансуровы умудрились даже в род Мечниковых вклиниться за счёт брака Виктории с моим братом Кириллом… Всё это очень плохо пахнет. Возможно, они хотят уничтожить не только меня, но и всех Мечниковых в целом.

Я выдохнул, вспомнил, что вообще-то все мы здесь сегодня собрались не для этого, и направился к своим напарникам.

Синицын, Бронникова и Захаров ожидали меня около электрических кристаллов. К счастью, на них до сих пор никто не напал. Видимо, кроме клона к нам больше никого не отправили.

— Алексей, ты в порядке? — тихо спросил Синицын.

— В полном, — кивнул я, а затем сообщил своим коллегам: — Нашего врага больше нет. Он мёртв.

Разумеется, мне пришлось им солгать. Проще наговорить ерунды, чем объяснять, что произошло на самом деле.

— Нет уж! — не согласилась Бронникова и погрозила мне указательным пальцем. — Не поверю. Сначала назови кодовое…

— Мана-клещ.

— Ладно, — не успев начать бунт, сдалась Светлана. — Это точно — наш господин Мечников.

— Каков наш дальнейший план? — спросил мастер Захаров. — Мы можем начинать испытания кристаллов, или риск нападения врагов ещё есть?

— Нет, больше я никого здесь не чувствую, — проанализировав окрестности усиленным слухом, ответил я. — Думаю, мы можем приступать.

— Слава Грифону, — выдохнул Максим Захаров. — Я так боялся, что мои изобретения переломают какие-нибудь проклятущие головорезы! Когда я жил в Саратове, такое много раз случалось.

Это я хорошо помню. Впервые мастера Захарова я встретил, когда городовые штурмом брали его жилище, поскольку он постоянно мешал своими изобретениями соседям. Кажется, его тогда даже заподозрили в создании оружия против императора. Короче, сочинили какую-то муть, чтобы любыми способами усадить нарушителя порядка за решётку. Повезло, что мне тогда удалось спасти его от заключения.

— Алексей Александрович, вы только дайте мне десять минут. Я подготовлю аппаратуру, — произнёс он. — Я что-то перенервничал. Забыл даже электрическую цепь собрать.

— Не спешите, Максим, у нас ещё целая ночь впереди, — ответил я. — Подготовьтесь основательно. Мы подождём.

Я решил не стоять над душой у Захарова и отошёл в сторону. Захотелось немного отдышаться, насладиться ночным прохладным воздухом. Бронникова внимательно наблюдала за тем, как мастер собирает электрическую цепь. В её глазах горел азарт. Ей не терпелось увидеть, что в итоге из этого получится.

А Захаров — прямо-таки русский Никола Тесла. В электричестве разбирается получше некоторых моих современников. Уверен, со временем мы с ним и не такое создать сможем.

Ко мне подошёл Синицын.

— Их ты, может, и обманул, но я тебя слишком хорошо знаю, Алексей, — произнёс он. — Непохоже, что ты пытался убить своего клона. Между вами случилось что-то другое.

— Ты прав, — убедившись, что нас не слышат, ответил я. — Ситуация на этот раз вышла совсем уж сверхординарная.

— Чего? — не понял Илья.

Каждый раз путаюсь, какие слова местным знакомы, а какие — нет. Всё-таки я — врач, а не историк или лингвист.

— Я поглотил его, Илья, — объяснил я. — И увидел Мансуровых. Это они создали моего клона. Догадаться было несложно, но я сомневался, что с помощью лекарской магии можно с нуля создать целый живой организм.

— Мансуровы всегда отличались от остальных семей лекарей. У них много своих тайн. Не исключено, что среди них есть те, кто обладает особыми знаниями, — поделился своим мнением Синицын.

Очень надеюсь, что в этой семье нет ещё одного избранника лекарских богов. Хотя… Если вдуматься, всё сходится. Мой клон видел Аркадия Мансурова. Некто крайне влиятельный взял Александра Щеблетова и начал с помощью него управлять моими патентами. А потом я лично встретился с избранником Телесфора. И рядом с ним никого из Мансуровых не было.

Велика вероятность, что этот избранник всё же состоит в их семье. Правда, есть и аргументы против этой теории.

Артур Мансуров сообщил мне, что его отец заключил сделку с кем-то, кто хочет мне навредить. А его старший брат Владимир не узнал Щеблетова в кабинете ректора.

Может, всё это было лишь обычной актёрской игрой? Возможно, все Мансуровы просто попытались обвести меня вокруг пальца?

Пока что сказать сложно. И времени тайно извлекать информацию об этих ублюдках у меня нет. Токс умирает. И через несколько дней его души не станет. А я, следовательно, нарушу своё обещание.

Нет уж! Так не пойдёт. Есть только один способ решить проблему. Придётся действовать открыто. Ворваться в особняк Мансуровых, вступить с ними в схватку и выбить всё дерьмо из этих гнилых лекарей. Оставить в сознании только того, кто создаёт клонов, а затем заставить его вернуть тело Токса.

Вот и весь план.

— Получилось! Ха-ха! — обрадовался мастер Захаров. — Смотрите, Алексей Александрович. Всё-таки работает!

Сразу же после его слов кристаллы вспыхнули и перегорели. Первая схема успеха нам не дала. Мы сразу же договорились запустить вторую.

И со второй случилось то же самое.

— Похоже, не такой уж я и талантливый, судя по всему, — почти сдался Захаров. — Простите, Алексей Александрович. Боюсь, что и третий не будет рабо…

И в этот момент третья электрическая схема загорелась, а затем выдала мощнейший энергетический залп, который ударил Максима Захарова прямо в грудь.

Светлана с Ильёй отскочили в разные стороны.

А моя лекарская магия почувствовала то, чего никогда ранее не испытывала.

Теперь я уже не сомневался. Захарова поразила радиация.

Глава 11

— Мастер Захаров! — воскликнул Синицын и попытался приблизиться к Максиму, однако я его остановил.

— Не двигаться! — велел я. — Илья, Светлана, даже не думайте подходить к Захарову. И от оборудования подальше держитесь. Оно всё ещё может представлять опасность.

Хоть я и видел, что кристаллы уже погасли и перестали генерировать электричество, я всё равно решил перестраховаться. Достаточно и того, что Захарова поразило излучением. Если ещё и Бронникову с Синицыным этот аппарат облучит, боюсь, мне лекарской магии не хватит, чтобы вылечить каждого.

И я ещё пока что даже не уверен, что смогу хотя бы Захарову помочь. Всё-таки это совершенно иной уровень повреждений. С таким я никогда не работал ни в прошлой жизни, ни в этой. Остаётся надеяться, что на самом деле его просто отбросило магической электромагнитной волной.

Только интуиция мне подсказывает, что так просто Максим Захаров отделаться не мог.

Я обогнул аппарат и подбежал к мастеру электрических кристаллов. Захаров лежал на холодной земле и весь трясся. Будто его мышцы сковало от сверхъестественного спазма.

— Мастер Захаров, как себя чувствуете? — спросил я, стараясь лишний раз не прикасаться к нему. Вполне может оказаться, что он сейчас и сам источает радиацию.

— Хреново, Алексей Александрович, — прохрипел он. — Очень хреново.

Резко, зато честно. В прошлом мире я уже привык к таким пациентам. Если в ход идут ругательства, значит, человеку на самом деле очень плохо.

Громко застонав, Захаров перевернулся на живот, с трудом заставил себя встать на колени, а затем его вырвало. Между двух холмов было очень темно, но я прекрасно видел, что в рвоте Максима были сгустки крови.

Быстро. Слишком быстро! Очевидно, что чрезмерное облучение может вызвать лучевую болезнь, хроническую или острую. Разница лишь в количестве получаемого облучения в единицу времени.

Такое впечатление, что Захаров получил какой-то феноменальный объём повреждений, раз у него уже появились такие симптомы. Это даже не острое, не острейшее, а сверхострейшее повреждение. Симптомы возникли уже через минуту после контакта с кристаллами.

Как будто лучевая болезнь пропустила начальный и скрытый периоды и сразу перешла к разгару. Я заметил, как покраснела и воспалилась кожа Захарова.

Всё, медлить больше нельзя. Пора лечить его, и как можно скорее. Восстановить его организм я смогу, но как изгнать из него радиацию? Вот это — вопрос.

Хотя… Стоп. Нет, надо мыслить здраво. Понятное дело — для меня это первый случай, когда я занимаюсь пациентом с радиоактивным заражением. Но в порыве эмоций ни в коем случае нельзя забывать основы, которые я и так прекрасно знаю.

У меня нет специальных препаратов и оборудования — это факт. Зато я знаю, как организм выводит радиацию самостоятельно. Вот именно этими механизмами и нужно пользоваться. Достаточно просто усилить их.

Но перед этим придётся восстановить все пострадавшие органы Захарова, пока он не погиб.

— А теперь аккуратно ложитесь на бок, — попросил мужчину я.

— Я бы лучше на спине полежал, — прохрипел он.

— Нельзя. Если снова начнётся рвота, вы можете захлебнуться. Лежать можно только на боку, — настоял я.

— Кожа жутко болит. Так, будто я в кипяток окунулся, — переворачиваясь на бок, прошептал он.

— Терпеть осталось совсем недолго, — напомнил я. — Не забывайте, рядом с вами целых три лекаря. Я знаю, как лечить это повреждение. Продержитесь пятнадцать минут — и я всё исправлю.

— Боюсь, я уже через минуту подохну, — прокряхтел он. — Невыносимая боль, Алексей Александрович…

И это может оказаться правдой. Захаров — не изнеженный дворянин. Он — обычный мужик из числа простолюдинов, который хорошо разбирается в кристаллах. Такой не станет ныть без лишнего повода. Лучше отключить на какое-то время его болевые рецепторы, иначе он умрёт от болевого шока.

Проведя рядом с Захаровым несколько минут, я понял, что сам по себе он никакой опасности не представляет. А если контакты с его телом и могут быть опасны, я без проблем могу обработать контактирующего лекарской магией, заставив организм ускоренно выводить радионуклиды.

— Илья! — крикнул я. — Подойди сюда, аккуратно, и присядь рядом. Перчатки у тебя есть?

— Я уже в перчатках! — воскликнул он, показав мне свои руки.

Старых добрых латексных перчаток пока что не изобрели, но кожаные никто не отменял.

— Возьми мою сумку, измерь ему давление. Постарайся лишний раз кожи не касаться, — попросил я.

— Хорошо, сейчас всё сделаю, — ответил Синицын.

— Эй! Господин Мечников, я тоже могу вам помочь! — воскликнула Бронникова.

— Нет, стоять! — буквально рявкнул я. — Вам я запрещаю в это вмешиваться, Светлана Георгиевна. Держитесь подальше. Я вас взял сюда только на тех условиях, что вы будете строго исполнять все мои приказы.

Нельзя ей сюда подходить. Достаточно и того, что мне потом придётся себя и Синицына очищать от потенциального радиоактивного заражения. А с ней ещё сложнее. Сейчас попадёт облучение на грудь и половые органы — потом не сможет забеременеть или будет рожать генетических уродов. А может быть, вообще разовьётся рак. Нет уж. Такого я допустить не могу.

Радиация явно усилена магией. Это — не обычный рентген, который чисто теоретически человек может пройти хоть сто раз в год и не получить никакого вреда. Электрические кристаллы только что выдали самый настоящий «микро-Чернобыль». Причём все частицы были направлены строго в сторону Захарова. Нам чудом удалось избежать заражения.

— Вроде… Вроде немного полегче стало, — прокряхтел Захаров. — Но, уж простите за прямоту, блевать тянет невыносимо… Язык жжёт. Даже разговаривать неприятно.

А на языке уже выступили язвы. Возможно, точно такие же сейчас распространились по всему желудочно-кишечному тракту. Через пару часов его начнёт мучать диарея, причём тоже кровавая. Если, разумеется, я ничего не исправлю.

— Давление низкое, Алексей, — заключил Синицын. — Всего лишь девяносто на пятьдесят. Я хорошо запомнил твою табличку с нормами артериального давления. Это — ненормально.

Мало того что с давлением проблемы, так ещё и волосы начали выпадать. Я вижу, как они отслаиваются от макушки и висков Захарова. Кажется, будто прошла уже целая вечность, но мы сидим рядом с ним чуть больше одной минуты. События развиваются слишком быстро, в моём прошлом мире радиация убивала гораздо медленнее.

— Продолжай контролировать давление, я буду его восстанавливать, — сказал Синицыну я.

Когда имеешь дело с радиацией, сложно даже сказать, за какой орган стоит взяться в первую очередь. Именно поэтому я первым делом направил свои силы на жизненно важные части организма. Обдал лекарской магией мозг, сердце и лёгкие Захарова. Закинул туда столько магии, что они приступили к авторегенерации.

Но этого было мало. Острую лучевую болезнь можно пережить, однако отдалённые последствия затем преследуют человека почти всю его жизнь. Поэтому я заставил костный мозг полностью обновить свой состав и уничтожить те клетки, которые подверглись повреждению.

Пройдёт время, и у Захарова могут возникнуть онкологические заболевания крови. Этого я допустить не могу.

Как только все основные органы были защищены, я принялся избавлять Захарова от остальных симптомов. От язв, ожогов и прочих «мелочей». В сравнении с тем, что могло произойти с организмом, никак иначе я обозвать эти симптомы не мог. Мелочи. Дальше может быть только хуже.

Дело в том, что радиоактивные частицы повреждают организм на клеточном и молекулярном уровнях. Превращают даже такие вещества, как белки, жиры и углеводы в особые изменённые токсические агенты.

Изначально всё это начинается на более глубоком уровне. Радиация «атакует» молекулы, и те превращаются в свободные радикалы — обломки молекул, которые страстно жаждут срочно соединиться с другими веществами. А затем уродуют их и порождают новые радикалы. Запускается цепная реакция бесконтрольного повреждения.

И я должен её остановить.

А в этом мне поможет наша собственная система организма, которая занимается детоксикацией. В том числе и избавлением от радионуклидов.

Печень помогает превращать токсичные соединения в менее вредные формы, которые затем выводятся вместе с желчью в кишечник и покидают тело с каловыми массами. Но часть таких соединений не идёт в желчь и сразу же из печени попадает в кровь.

Логично задать вопрос: а зачем нам в крови вся эта дрянь? Всё просто. Дальше через кровь частично обезвреженные вещества попадают в почки, которые удаляют токсины из организма вместе с мочой.

И на этом наша антирадиационная система не заканчивается. В ней ещё принимают очень важную роль лёгкие. Ключевое значение органов дыхания в данном случае — выведение радиоактивных веществ, которые могут переходить в состояние газа.

Итого: печень, кишечник, почки, лёгкие.

Я должен заставить каждый из этих органов работать на двести процентов. Тогда Захаров будет в безопасности.

Приступив к работе, я понял, что на удаление радиации расходуется слишком много магии. Мне пришлось занять часть сил Синицына, чтобы справиться с этой задачей и не потерять сознание из-за перегрузки. Всё-таки весомую часть энергии я уже потратил на то, чтобы приблизиться к своему двойнику.

Это ещё ему повезло, что он не оказался перед нашим оборудованием в момент катастрофы. Клона бы я уже вылечить точно не смог. Для этого понадобилось бы даже не десять, а витков тридцать. При том, что больше десятка, как правило, в организме лекаря быть не может.

Хотя… Интересный вопрос. Что случится, когда я накоплю, к примеру, семь прямых и четыре обратных, а затем потребую лекарскую плиту переместить все обратные в прямые? Что тогда? У меня будет одиннадцать витков? Больше стандартного предела? Лучше, наверное, лишний раз так не экспериментировать. Кто знает? Может, меня после этого на атомы разорвёт!

— Всё, мы закончили, — заключил я, когда моя энергия и энергия Синицына закончились.

— Я уже давно истратил весь свой запас, — заявил Илья. — Нужно сказать спасибо Светлане. Она передавала свою силу мне, а я тебе.

Я обернулся и удивлённо взглянул на Бронникову. Она всё ещё стояла на большом расстоянии от нас, как я и просил, но каким-то образом всё же смогла передать Синицыну часть своей маны.

Ого! Неплохо, а она — молодец. Не стала нарушать моих условий, но всё же помогла нам. Вот только как она передаёт ману на расстоянии? Я только что учил своих студентов из группы «3В» передавать ману при непосредственном контакте. Максимум на расстоянии одного метра.

Но Бронникова стоит от нас вдалеке, между нами метров семь-восемь — не меньше. Как ей это удалось? Нужно будет расспросить позже. Уж больно это необычная способность. Похоже, в лекарской академии почти каждый владеет своими тайнами. Кастрицын, Бронникова… У каждого есть, чему поучиться.

А врач учится всю жизнь! Даже в другом мире.

— Я вроде пришёл в себя, — пробормотал Захаров. — Ой, б…

Мастер уселся на землю, схватился за голову и выдал длиннющую матерную тираду.

— Всё в порядке, — уверил его я. — Голова кружится из-за резкого падения давления.

— Да плевать мне на это давление, — вздохнул он. — Меня больше терзает то, что я изгадил все свои аппараты. Ни один из них толком не сработал. Первые два сломались сразу, а третий чуть меня не убил.

— Ошибаетесь, — сказал я. — Как раз третий отработал как надо. Именно его схему нужно будет использовать в будущем изобретении.

— Для чего? Чтобы людей убивать? Тогда — да. Отличная схема вышла! — съязвил Захаров.

— Вы не поняли суть, — покачал головой я. — Нам и нужно такое излучение. Только его интенсивность нужно сократить в тысячу раз.

— Ослабить проводимость кристаллов и таким образом уменьшить уровень излучения… — пробормотал Захаров. — Да, это я сделать могу. Но мне понадобятся новые материалы.

— Я закуплю. Но для начала нужно вас обезопасить, — произнёс я. — Пару дней вам точно нужно отлежаться. Предлагаю остаться у меня дома. Чтобы я мог следить за вашим состоянием.

После того как мы упаковали всю аппаратуру в сумки, я ещё раз очистил себя, Синицына и Бронникову от возможного наличия радиации, и мы дружно потащили Захарова в город.

Если вдуматься, ночка выдалась слишком уж напряжённой. Но в то же время — донельзя продуктивной. Я окончательно избавился от своего клона, поглотил его и заполучил воспоминания, которые подбросили мне новые подсказки. К примеру, я точно знал, что за создание двойника были ответственны Мансуровы. И они же направили его сюда, чтобы он проследил за тем, что мы изобретаем на этот раз.

Разведывательная миссия клона обернулась для него полным поражением и освобождением от влияния Мансуровых.

Правда, был риск, что, впитав клона, я также заберу себе и клятву, которую его заставили дать. Но это не сработало, поскольку во время соединения сознаний вся магия улетучилась. И клятвы, и витки — всё исчезло.

Наша команда добралась до здания со служебными квартирами, Светлана оставила нас и прошла в свою, которая находилась по соседству с моей, а Захаров с Синицыным остались у меня.

— Эх… — вздохнул Илья, когда мы уложили мастера отдыхать. — Даже как-то не по себе видеть тебя без Токса. Конечно, ты долго от меня его скрывал, но в последние несколько месяцев я прямо-таки почувствовал, как вы с ним сроднились. Радует только то, что его ублюдочный братец подох. Никогда не забуду, как мы с тобой сидели в его темнице.

— Темница — полбеды, — ответил я. — Лучше вспомни, что происходило с теми, кого он отпускал после всех пережитых пыток. Люди от него с перебитыми коленями уползали в город. Я не привык говорить, что чья-то смерть — это хорошо, но в данном случае это действительно к лучшему. Возможно, город Балашов теперь заживёт как надо. По идее именно Токс, а точнее — Евгений Балашов, должен унаследовать титул своего брата. Но пока что мы ничего изменить не можем. Он сам сейчас витает между жизнью и смертью.

— Каков наш дальнейший план? — после обсуждения семьи Балашовых спросил меня Илья.

Синицын уже выпил третью кружку чая, но всё ещё не спешил ложиться спать. Хотя я уже постелил нам на полу, а Захарова расположил на своей кровати.

— Дел у нас с тобой много, старый друг, — заключил я. — Скоро определится дата суда. Повоюем с Андреем Угловым на более официальном уровне. Кроме этого, нужно закончить аппарат Захарова. Я вступил в научную схватку с Павловым. Надо бы его обогнать. Но важнее всего — жизнь Токса.

— А для этого придётся наведаться в особняк Мансуровых, правильно я понял? — спросил он.

— Да, только я не думаю, что это будет просто. Хотя…

Я вспомнил Артура Мансурова — своего студента, который изначально был настроен против своей семьи. Возможно, мне удастся воспользоваться его помощью? Заключить союз с ним, чтобы проникнуть в особняк незамеченным?

Да уж, не хочется мне рисковать своим студентом и настраивать его против семьи. Поэтому придётся построить разговор особым образом. Убедиться, что он действительно хочет пойти на это ещё до того, как я сам предложу ему план.

Иначе у меня останется только один вариант. Пойти к Мансуровым напрямую. Вломиться прямо через главные ворота. А такой расклад меня не устраивает. Я гарантированно погибну, даже если вброшу все свои витки в обратный. Я же не какой-то пиромант вроде Игоря Лебедева, который может стереть с лица планеты гектары земли!

Мои размышления прервались, поскольку кто-то громко постучал в мою дверь. Захаров громко всхрапнул и чуть не упал с кровати, когда услышал этот звук.

— Сейчас же откройте дверь, господин Мечников! — послышался незнакомый мне голос. — Иначе нам придётся ворваться силой. Таков приказ.

— Это ещё кто? — испугался Синицын.

— Тихо, — велел ему я и, аккуратно подкравшись к двери, заглянул в замочную скважину.

Городовые. Интересно, с какой стати за мной явилась полиция? Но скрываться от них нет смысла. Лучше всё-таки впустить их.

— Открываю, господа! — крикнул я. — Никаких проблем.

Как только дверь открылась, на порог моей квартиры ступил усатый мужчина. Судя по нашивкам — унтер-офицер.

— Князь Игнатов приказал нам привезти вас в полицейский участок, Алексей Александрович, — заявил он. — У нас масса вопросов касаемо смерти барона Балашова. Князь хочет видеть вас сейчас же.

Главный человек в Саратовской губернии хочет видеть меня прямо посреди ночи? Либо это очередная ловушка, либо на этот раз я влип крепче, чем когда-либо.

Глава 12

— А эти господа кем вам приходятся, господин Мечников? — указав на Синицына и лежащего на кровати Захарова, спросил унтер-офицер.

— Это — мои гости, — ответил я. — Коллеги, они к этому делу никакого отношения не имеют.

— А могу я узнать их фамилии? — поинтересовался городовой.

В целом, никаких проблем с этим быть не должно. Синицын и Захаров участия в схватке против Виктора Балашова не принимали. А если я решу скрыть их имена, это лишь добавит никому не нужных подозрений.

— Конечно, можете, — жестом показав Синицыну, что беспокоиться не о чем, произнёс я. — Синицын и Захаров.

— Ах, вот оно что… — вскинул брови унтер-офицер. — Ещё один герой Хопёрска. А Захаров… Простите, а это случайно не тот мастер электрических кристаллов, который на протяжении последних нескольких лет мешал Саратову мирно жить своими экспериментами? Кажется, он несколько месяцев назад куда-то исчез.

Точно, а ведь Захарова пытались привлечь по выдуманному делу о подготовке к покушению на императора Российской Империи. Остаётся надеяться, что местные городовые уже забыли о том происшествии. Мне в прошлый раз пришлось замять его с помощью своей магии. Я тогда сильно рискнул и буквально перепрограммировал одного из городовых, который собирался арестовать Захарова.

— Захаров никуда не пропадал, — ответил я. — Он переехал в Хопёрск и начал работать на меня.

Выражение лица унтер-офицера сильно изменилось, когда я назвал ему имена своих гостей.

— Что-то не так? — спросил его я.

— Дело в том, что князь попросил нас привезти только вас, Алексей Александрович, но я уверен, что он заинтересуется вашей компанией, когда узнает имена людей, находящихся в вашей квартире, — произнёс унтер-офицер. — Возможно, моё руководство и князь Игнатов решат, что они тоже имеют отношение к делу.

— Спешу заметить, что у вас нет права даже господина Мечникова отсюда забирать посреди ночи, — вступил в разговор Синицын. — Никакие обвинения озвучены не были, ордера тоже нет. Как это понимать?

— Успокойтесь, Илья Андреевич, — попросил его я. — Поберегите силы. С этой ситуацией я справлюсь сам.

Синицын ещё может мне пригодиться, причём этой же ночью. Будет лучше, если он не последует своей дурной привычке — вспылить и закатить скандал с последующим выходом на дуэль.

— Я понимаю ваше негодование, — спокойно ответил унтер-офицер. — Ордера у нас действительно нет. Но мы исполняем приказ князя Игнатова. Скоро он покинет город, поэтому может уделить время расследованию только сейчас.

Посреди ночи. Лучше времени и не придумать.

— Кроме того, я в любом случае буду обязан доложить ему о том, что Синицын и Захаров в городе и ночуют у вас, господин Мечников, — добавил городовой. — Сами понимаете, сколько это создаст неудобств, если нам придётся по указке князя возвращаться назад и довозить ещё и ваших гостей до нашего участка.

— Не спорю, — кивнул я. — Но со мной поедет только Илья Андреевич. Мастер Захаров неважно себя чувствует. Он находится у меня на лечении, и я, как лекарь, не могу позволить ему передвигаться.

Тут уже со мной не стал спорить сам унтер-офицер. Захаров с момента появления городовых даже не двинулся. Как лежал на моей кровати почти бездыханный, так и продолжил лежать. Даже ворочаться перестал.

Ему нужно время для восстановления. Нельзя тревожить человека, который только что пережил острую лучевую болезнь.

А вот Синицын мне в полицейском участке может пригодиться. Если я ошибусь в каком-нибудь вопросе, касающегося знания законов, Илья сможет меня прикрыть. Всё-таки вовремя он приехал! Практически одновременно с его появлением у меня появилась масса проблем с юристами, полицией и даже князем Саратовской губернии.

Хотя ещё неизвестно, зачем он вообще хочет меня видеть.

Я ещё раз проверил самочувствие мастера Захарова, убедился, что он спит, после чего проследовал вместе с Синицыным за унтер-офицером и другими городовыми на улицу, где нас уже ожидала карета.

По дороге в участок я задумался о том, что уже практически перестал осознавать, когда заканчивается один день и начинается другой. Если бы меня не отвлекали от работы всевозможными нападками и прочими проблемами, я бы уже давно подготовил всё необходимое для регистрации рентген-аппарата в бюро патентов.

И обогнал бы Владимира Павлова. Правда, я пока что даже не догадываюсь, что производит он параллельно со мной. Знания и навыки у него выдающиеся, но вряд ли он сможет самостоятельно придумать оборудование будущего. Скорее всего, Владимир готовит очередной лекарственный препарат.

Хотя антибиотики, противовирусные, иммуномодуляторы и многие другие прорывные группы лекарств мы уже создали. Чем он собирается удивить мир на этот раз — большой вопрос.

— Надеюсь, нас не собираются опять закрыть в какой-нибудь темнице, — прошептал мне Синицын. — Мне прошлого раза с головой хватило. Я после посещения Балашова седые волосы из усов ещё месяц выдёргивал.

— Честно говоря, я не хотел бы об этом знать, — усмехнулся я. — Не беспокойся, у них нет причин нас задерживать.

Если, конечно, в тот вечер, когда мой клон прикончил Виктора Балашова, никто этого не увидел со стороны. Но свидетелей там точно не было. Часть воспоминаний двойника я получил после слияния. Он отнёсся к расправе над Балашовым с большой осторожностью.

Оказавшись около полицейского участка, я обнаружил, что он со всех сторон окружён множеством карет, которые явно принадлежат не городовым. Судя по всему, всё это — сопровождение князя. Похоже, Игнатов перемещается с большим количеством охраны. Это и неудивительно. Учитывая, какие козни плетут друг против друга дворяне, я бы на его месте тоже нанял пару сотен солдат.

Унтер-офицер провёл нас с Синицыным в зал. Хотя бы не в комнату для допросов — уже хорошо. За широким столом восседали несколько человек. Как я понял, это — верхушка местных органов правопорядка и сам князь.

Вдоль стен стояли десятки солдат князя и городовые. Охрана тут на высшем уровне, ничего не скажешь.

Князем Игнатовым оказался высокий, худощавый мужчина лет пятидесяти. Лицо гладко выбрито, седеющие волосы аккуратно зачёсаны назад. Глаза чёрные, источающие ледяное спокойствие.

— Ага… — даже не пошевелившись, произнёс князь. — А вот и последняя часть несобранного пазла. Давно мне хотелось встретиться с вами лично, Алексей Александрович. Только, признаюсь, не при таких обстоятельствах.

— Взаимно, Сергей Захарович, — вспомнив имя и отчество князя, произнёс я, а затем указал на Илью. — А это — мой деловой партнёр. Илья Андреевич Синицын.

— Рад познакомиться с вами, господин Игнатов, — учтиво поклонился Синицын.

— О-о, так значит, оба героя Хопёрска почтили нас своим визитом? А один из вас заполучил этот титул дважды. Превосходно, нам с вами есть о чём поговорить, — всё так же спокойно произнёс князь. Голос Игнатова был настолько монотонным, что мне начало казаться, будто он параллельно думает о чём-то своём, а с нами общается практически безучастно.

Упоминая «дважды героя Хопёрска», он имеет в виду меня. Первый раз этот «титул» мне присвоили после победы над Леонидом Рокотовым и его преступной организацией. Помню, тогда в этой войне участвовала личная гвардия князя Игнатова. Второй «титул» мы получили с Синицыным уже после своей ложной гибели в схватке против верховного некроманта.

— Присаживайтесь рядом с нами. Главный городовой Тимофеев, который занимается расследованием инцидента с покойным Виктором Балашовым, тоже хотел бы с вами побеседовать, — произнёс он, представив нам горбатого полицейского, что сидел рядом с ним.

— Простите, Сергей Захарович, — вмешался сопровождавший нас унтер-офицер. — Я должен уточнить, что мы не изъяли их оружие.

— И не нужно, — помотал головой Игнатов. — Даже если бы я не доверял этим господам, у нас здесь очень хорошая охрана. Мне нечего бояться.

— И ещё кое-что, — добавил унтер-офицер. — В квартире господина Мечникова кроме Ильи Андреевича присутствовал ещё и небезызвестный мастер Максим Захаров. Однако господин Мечников настоял, что мастер находится под его лекарским наблюдением, а потому квартиру покинуть не может.

— Всё растрепал! — прошептал Синицын.

Я уже по привычке толкнул его локтем, чтобы Илья не создавал лишних проблем своим ворчанием.

— Захаров меня не интересует. Возможно, под присмотром господина Мечникова от него будет меньше проблем, чем раньше, — произнёс Игнатов, после чего перешёл к делу: — Господин Мечников, господин Синицын, у меня к вам будет всего несколько вопросов. Я хочу знать досконально, что вы не поделили с Балашовым. Я потерял одного из своих вассалов, и в конце концов город остался без правителя. Род Балашовых прерван, а это серьёзный удар по Саратовской губернии. Расскажите без утайки мне всё о вашем конфликте.

Я выдержал паузу в несколько секунд, чтобы сообразить, о чём можно рассказывать князю, а о чём лучше умолчать. В конечном итоге я понял, что практически вся история может быть озвучена. Упоминать не стоит только о Евгении Балашове, который до сих пор находится в теле моего домашнего мана-клеща.

Мы с Синицыным поведали князю всё — от начала и до конца. От заключения в балашовской тюрьме до схватки, которая состоялась в моей служебной квартире.

Князь Игнатов вместе с главным городовым Тимофеевым терпеливо выслушали всю историю, и лишь когда я замолчал, начали задавать дополнительные вопросы.

— Вскрытие Виктора Павловича показало, что перед смертью он получил несколько видов ранений. Я хотел бы знать, какие из них нанесли ему вы, — произнёс Тимофеев.

Тут скрыть ничего не выйдет. О наличии у меня повреждающей магии известно всем. Про спящие каналы умолчу, спишу всё на обратный виток.

— В целях самозащиты мне пришлось воздействовать на слабое место Балашова и ускорить образование соляной кислоты в его желудке, — произнёс я. — Вскоре после этого он попытался применить против меня магический свиток, но не смог с ним совладать, в ходе чего вылетел из окна третьего этажа.

— Это всё? — прищурился Тимофеев.

А чего они ждут? Что признаюсь, будто сразу после этого я нагнал Балашова и заколол его до смерти?

Стоп, нет! Чуть не упустил из виду важнейшую деталь.

— Ах да, в ходе схватки с его бойцами я оказался обезоружен, а потому был вынужден пользоваться подручными средствами, — вспомнив атаку Токса, произнёс я. — И вонзил ему обычную вилку прямо в шею. Как раз после этого он и потерял контроль над свитком.

Чуть не попался! Нельзя, чтобы кто-либо из присутствующих узнал о Токсе.

— Что скажете, Тимофеев? — не отводя взгляда от меня, спросил Игнатов.

— Всё сходится, Сергей Захарович, — листая протокол, произнёс Тимофеев. — Судя по заключению патологоанатома, все эти ранения Балашов получил ещё при жизни. Причиной смерти стали колотые раны в области грудной клетки. Но тут Мечникова мы подозревать не можем, поскольку у него железное алиби. В момент гибели Балашова он давал показания моим людям.

— Если вас интересует, я в это же время был в Хопёрске, и ту ночь я провёл не один. Моя знакомая и все её соседи смогут это подтвердить, — заявил Синицын.

— Илья Андреевич, а вас пока что никто и не спрашивал, — тихо усмехнулся Тимофеев.

— Теперь позвольте мне задать вам вопрос, Сергей Захарович, — произнёс я. — Если вам и так известно, что Балашова убил не я, в чём смысл этой беседы?

— А вы сами ещё не догадываетесь? Или вы пока что не получили письмо? — впервые выказал удивление князь Игнатов.

— Он его не получил, Сергей Захарович, — тут же пояснил Тимофеев. — Наши службы перехватили почтового ворона.

Письмо? О чём они вообще говорят?

— Прошу прощения! — встрял Синицын. — А разве сотрудники полиции имеют право перехватывать чужие письма, не имея законных оснований на осмотр личных вещей обвиняемого, коим господин Мечников пока что не является?

— Всё верно, господин Синицын, — кивнул Тимофеев. — Мои сотрудники не имеют на это права. А вот на тайные службы этот закон не распространяется.

Тайные службы? Приехали… Да что ж такое было в этом письме?

— Что скажете, господин Игнатов? — обратился к князю Тимофеев. — Раз Мечников не читал письмо, нам стоит озвучить текст сообщения или…

— Минуту, — перебил его князь, а затем провёл пальцем по синему камню, инкрустированному в его кольцо. Как только камень дважды блеснул, Игнатов произнёс: — Да. Передайте суть письма. Кратко.

Интересно, что это сейчас было? Такое впечатление, что князь ожидал чьего-то одобрения. Будто через это кольцо ему передали сообщение. Но кто? Не сам же император?

Нет. Скорее всего, прямо сейчас нас слышат имперские тайные службы, связь с которыми обеспечивает кристалл вызова. Я слышал о таких. С помощью более простых версий этих камней осуществляется вызов полиции в этом мире.

— Господин Мечников, перехваченное письмо было отправлено Виктором Балашовым. По какой-то причине он заказал отсроченную доставку. Будто хотел, чтобы вы получили его уже после инцидента в вашей квартире, — заявил Тимофеев.

Логично предположить, что это — письмо с угрозами. Но тогда бы они не стали допрашивать меня. Такое письмо идеально бы вклинилось в общую картину дела.

Значит, содержимое там совсем другое.

— Алексей Александрович, — продолжил Тимофеев. — По какой-то причине Виктор Павлович Балашов отправил вам своё завещание.

Мы с Синицыным оторопели. Илья аж от удивления ударился коленями о стол, будто кто-то только что проверил неврологическим молоточком его сухожильные рефлексы.

— И в этом завещании говорится о том, что в случае своей смерти барон Балашов изъявляет желание передать вам свой титул барона вместе с принадлежащими ему землями, — подытожил, наконец, Тимофеев.

На секунду мне показалось, что у меня в голове что-то лопнуло. Будто раздувшаяся аневризма не выдержала давления крови, взорвалась и залила весь головной мозг содержимым сосудов.

Такого предсказать было попросту невозможно. Я мог ожидать от Балашова чего угодно, но только не завещания, написанного в пользу меня самого.

— И как это понимать? — спросил я. — Вы уверены, что завещание не подделано? Документ на подлинность уже проверен?

— Проверен, господин Мечников, — кивнул Игнатов. — Именно поэтому я хочу узнать у вас, как так получилось, что сразу после смерти Балашова вы возвращаете себе утраченный титул и снова становитесь дворянином. Ведь отец прошлой осенью лишил вас и того, и другого.

Вот теперь понятно, почему меня сюда пригласили. Всё это выглядит чересчур странно. Будто я специально всё это подстроил.

— Мне нечего сказать вам, — произнёс я. — Пожалуй, эти новости шокировали меня даже больше, чем вас. Однако мне этот город не нужен, если вас это успокоит.

— Не успокоит, господин Мечников, — ответил Игнатов. — Я как раз ищу кандидатуру, которая сможет заменить род Балашовых. Чисто теоретически я бы дал добро на то, чтобы эти владения перешли вам. Но для начала я хочу разобраться в причинах столь странного поведения Виктора Павловича.

— Это мы теперь уже вряд ли сможем узнать, — встрял в наш разговор Синицын. — Если, конечно, вы не хотите нанять парочку хороших некромантов, которые смогут вернуть его к жизни. Ведь иных улик у вас больше нет, как я понимаю?

— Есть, господа, — добавил Тимофеев. — Вообще-то, вскрытие показало нам ещё кое-что. Патологоанатому удалось найти следы магической клятвы. Незадолго до смерти он дал её. И мы подозреваем, что именно из-за клятвы он и написал это завещание.

— Я уже упомянул, что мы с ним обменялись клятвами ещё в Балашове, — напомнил я.

— Нет, Алексей Александрович, — покачал головой Игнатов. — Дело не в вас. Похоже, он дал клятву кому-то ещё. Кому-то из ваших друзей.

Глава 13

Мы с Синицыным переглянулись. С каждой минутой заявления князя становятся всё более и более абсурдными. Сначала завещание Балашова, теперь ещё и косвенное обвинение кого-то из моих друзей в шантаже покойного барона.

— С чего вы взяли, что на него воздействовал кто-то из моего круга? — спросил я. — У вас хоть какие-то доказательства есть?

— И это очень хороший вопрос, — вмешался Синицын. — К примеру, я себя считаю другом Алексея Александровича. И что же получается? Вы и меня подозреваете?

— Мы лишь стараемся мыслить логически, — произнёс князь Игнатов. — Получить дворянский титул и землю в придачу… Об этом простолюдины и изгнанные аристократы могут только мечтать. Раз у господина Мечникова есть алиби, значит, это мог сделать кто-то из его знакомых.

Князь говорил так, будто ему все равно, кто получит этот титул. Однако то, что он говорил, прямо противоречило эмоциям, которые он показывал.

— Это — просто предположение, — подметил я. — Более того, я уже сказал вам, можете уничтожить это завещание. Сделаем вид, что я о нём ничего не знаю. Меня больше интересует моя работа, нежели возвращение титула. Если потребуется, могу написать официальную бумагу о том, что на Балашовский район я не претендую. Здесь и сейчас.

— Стой, — шикнул мне Синицын. — Возможно, не стоит этого делать. Тебе завещали землю. Плевать на условности, не отказывайся.

Илья, как всегда, в первую очередь думает о выгоде…

— Пожалуй, это — не та ситуация, когда я могу с тобой согласиться, — также шёпотом ответил я.

— Алексей Александрович, повторюсь, я наоборот хочу, чтобы вы приняли эту землю, — произнёс князь Игнатов. — А если захочу этого ещё сильнее — передам этот титул вам в приказном порядке. У меня нет времени возиться с отдалёнными землями самостоятельно. Мне одного Саратова с головой хватает.

Логично. И именно поэтому и была создана система «феодал-вассал». Не может князь, и уж тем более император контролировать столь огромные территории. Я понимаю, почему Игнатов старается поскорее найти замену Балашову. И в принципе могу понять, почему его выбор пал на меня.

— Но в ваших словах я вижу противоречие, Сергей Захарович, — произнёс я. — С одной стороны, вы хотите засунуть меня в Балашов, а с другой, сомневаетесь, не подстроил ли я это самостоятельно. В чём логика?

— Прошу заметить, Мечников, — встрял в разговор Тимофеев, — что вы разговариваете с князем Саратовской губернии. Будьте вежливее!

— Всё в порядке, — перебил его Игнатов. — Алексей Александрович всё верно подметил. На этот счёт я испытываю очень противоречивые чувства. И если вы говорите правду, господин Мечников, я бы хотел предложить вам следующий вариант… — князь выдержал паузу, внимательно посмотрел мне в глаза, а затем добавил: — Я буду управлять Балашовом до тех пор, пока мы не выясним, кто заставил покойного Виктора Павловича написать это письмо. Могу дать вам подсказку. Экспертиза показала, что в комнате барона были найдены следы огненной магии. Возможно, среди ваших друзей есть кто-то, кто владеет такими силами?

Проклятье… А ведь действительно есть. Игорь Лебедев — пиромант, практически архимагистр огня. Количество его магических ядер близко к максимуму. Учитывая его прошлое, можно предположить, что он действительно способен запугать кого-нибудь в своих целях.

Но он ведь уже встал на путь искупления, избавился от своего кодекса убийцы. Игорь начал заниматься лекарским ремеслом, стал настоящим врачом. Не может быть, чтобы это сделал он.

— Хорошо, Сергей Захарович, — решил подытожить я. — Время уже позднее. Сойдёмся на ваших условиях. Выделим месяц на расследование. Пусть этим займутся все, кто в этом деле заинтересован. Я, полиция и, если потребуется, тайная служба. Кто-то плетёт интриги вокруг нас, а мы этого даже не замечаем.

Нельзя это так оставить.

Больше нам с князем сказать друг другу было нечего. Нас с Ильёй выпустили из участка, но домой не повезли. Да и, если честно, я был рад немного пройтись по ночному Саратову, подышать свежим весенним воздухом и устаканить все возникшие за последние несколько дней мысли.

На самом деле общение с князем мне понравилось. Игнатов хоть и занимает высокий пост, но не кичится своими полномочиями, как некоторые зажравшиеся бароны. Причём разговор он строит достаточно прямолинейно. За час беседы он кратко выложил всё, о чём хотел поговорить.

Практичный человек, таких я уважаю. А дворян, которые всеми силами пытаются показать свой статус, богатство, власть и возможность раздавить любого человека, хотя на деле умеют лишь бросаться красивыми словами, хочется всеми силами игнорировать. Вот только не всегда это получается, поскольку такие господа лезут со всех щелей.

— Не понимаю, на что намекал Игнатов, — первым нарушил тишину Синицын, когда мы прошли уже половину пути до моего дома. — Его послушать — кажется, будто у тебя не друзья, а какая-то шайка бандитов, которые нагрели бедненького ублюдочного Виктора Балашова и отобрали у него титул.

— Я в это не верю, — ответил Илье я. — У меня нет настолько сумасшедших людей. Для того, чтобы самостоятельно такое провернуть, нужно быть не просто преданным соратником, а двинутым фанатиком, который ради своего друга или начальника готов пойти даже на такое. Я рядом с собой таких не держу.

— Но мы оба с тобой подумали об одном и том же человеке, верно? — добавил Синицын. — Огненная магия. Твой друг. У меня лично только один вариант.

— Игорь Лебедев не стал бы так поступать, — покачал головой я. — Да, можешь не говорить, я прекрасно помню, чем он занимался раньше. Но мы с ним уже давно стали близкими друзьями… — я осёкся.

И меня накрыло осознание.

— Точно! — воскликнул я. — Мы ведь роем в не в том направлении.

— Что такое? Всё-таки думаешь, что это сделал Игорь? — удивился Синицын.

— Нет-нет. Не в этом дело. С чего мы вообще так зацепились за эту теорию? Якобы Балашова обманул кто-то из моих друзей. Игнатов решил, что это — наиболее вероятный вариант, но на самом деле, скорее всего, всё совсем наоборот.

— Хочешь сказать…

— Да, это сделал кто-то из моих врагов. А таковых много. Не меньше, чем друзей, — усмехнулся я.

— Но зачем врагам давать тебе титул, землю и власть⁈ — пожал плечами Синицын. — Чтобы подставить? Вряд ли. Ничего из этого не получилось.

Это был сложный вопрос… И пока я не мог конкретно на него ответить. С одной стороны, врагам незачем меня усиливать подобным образом. С другой стороны, здесь явно есть двойное дно. И нам предстоит выяснить какое.

— Однако всё сходится, — заключил я. — Балашов пытался меня о чём-то предупредить. Изначально мы договорились на одну дату, но он неожиданно примчался на несколько дней раньше. Думаю, это связано с тем, что его уже заставили дать клятву, написать завещание и запретили рассказывать мне об этом. Поэтому он погнался сюда, чтобы убить меня. Возможно, решил, что я сам всё это и подстроил. А дальше его история закончилась.

— Осталось только понять, кому выгодно сделать тебя официальным дворянином, — хмыкнул Синицын. — Я подумаю об этом на досуге, не беспокойся.

И я подумаю… Не нравится мне, когда кто-то пытается плести против меня интриги. А потому лучше найти подозреваемых как можно быстрее.

— Сможешь задержаться здесь ещё на неделю? — попросил я Илью.

— Без проблем, плату работникам завода я уже выдал, а всем остальным сейчас занимается Сеченов. Он разберётся. Не дурак. Мы с ним даже начали немного ладить, когда ты уехал, — рассказал Синицын. — Подрались всего раза два-три, не больше.

— Вообще-то подразумевалось, что вы вообще обойдётесь без конфликтов, — вздохнул я. — Ладно, вы главное друг друга не убейте.

— Всё зависит от этого наглеца! — ухмыльнулся Илья.

Вскоре мы вернулись домой, постелили с Синицыным себе на полу, я ещё раз проверил состояние Захарова и убедился, что все симптомы лучевой болезни исчезли. Теперь он просто спит.

Ему удалось изобрести то, что нужно, вот только кристаллы явно генерируют кроме рентгеновских лучей ещё кучу других особо опасных. Нужно отладить резонанс кристаллов и поставить дополнительные фильтры. Сам я в этом не разбираюсь, зато примерно помню, чем отличаются друг от друга «альфа», «бета», «гамма», рентгеновские и нейтронные излучения. Постараюсь объяснить это Захарову на пальцах. Может, он сможет всё это усвоить.

Я проспал всего четыре часа, встал раньше всех остальных, выпил вместо кофе своё зелье-энергетик и решил подытожить, с чем мне стоит разобраться уже в ближайшее время.

До окончания научной войны с Павловым ещё несколько недель. Торопить Захарова не стоит, с рентгеном я управиться успею. А вот два дела висят надо мной, как Дамокловы мечи.

Токс погибнет в течение следующих четырёх-пяти дней. Кроме того, у моей группы «3В» скоро пройдут предварительные экзамены. А «скоро» — это послезавтра!

Лучше всего сегодня посвятить большую часть дня группе, а уже после этого начать составлять план штурма особняка Мансуровых.

В теории я бы мог рассказать об этом Игнатову, но это лишь уменьшит его доверие ко мне. Аркадий Мансуров — граф. Непосредственный подчинённый Игнатова. Он скорее поверит ему, чем какому-то отречённому от рода лекарю.

Я пришёл в академию, сразу же отправил специальное оповещение своей группе и вернулся в свой кабинет. В академии была специальная магическая система, которая передавала студентам изменения в расписании. Сейчас у них свободное время. Надеюсь, они действительно готовились, пока меня не было.

Что ж, уже через десять минут я узнаю, что изменилось за это время.

— Добрый день, Алексей Александрович! Рады вашему возвращению! — неожиданно, практически хором, произнесли студенты, вошедшие в классную комнату.

Ого! Такого ещё никогда не было. Когда я впервые пришёл в стены этого заведения, они чуть ли не плевались, глядя на меня. Видимо, мне всё-таки удалось найти с юными лекарями общий язык.

— Так, вижу, почти все в сборе, — произнёс я, осматривая комнату. — Девять из десяти. Одного человека не хватает.

— Его не будет, господин Мечников, — сообщил староста Широков. — Теперь нас девять.

— Девять? — удивился я. — Почему?

— Мы искоренили предателя, как вы и просили, — вперёд старосты ответил Артур Мансуров. — Под пытками он признался, что всё это время докладывал в наш комитет всё о проведённых вами занятиях.

Точно, я ведь недавно поручил им найти стукача. Хотя и не думал, что они доведут его аж до отчисления.

— Судя по журналу, у нас отсутствует господин Успенский, — произнёс я.

— Это я во всём виноват, прошу прощения, Алексей Александрович, — заявил Артур Мансуров.

— А вы тут при чём? — не понял я.

— Помните, в самый первый день я напоил его зельем, и тот чуть не погиб?

— Такое трудно забыть.

— Так вот, прошу прощения, что не убил его окончательно. Этот ублюдок заслужил. Он с самого начала работал на Андрея Всеволодовича Углова. Потому и соглашался на любые эксперименты, чтобы испытать всё на себе, а потом передать комитету свои ощущения во всех красках, — объяснил Мансуров. — Мне тоже из-за него досталось. Углов отправил моей семье письмо. Больше у меня нет алхимической лаборатории. Здорово, правда?

Чего ещё ожидать от Мансуровых? Зачем развивать таланты своих детей, когда можно просто поймать уже готового мастера, например, меня, и сделать из него раба. Кажется, именно такую цель они преследовали изначально.

— Что ж, признаюсь, мне очень приятно, что вы смогли выяснить, кто стоял за всем этим. Я вами горжусь, господа и дамы, — произнёс я. — Только меня смущает формулировка: «под пытками». Что вы сделали с Успенским, раз он даже отчислиться решил?

— К сожалению, не убили, — ответил Артур Мансуров. — Всего лишь напоили его моим зельем правды. Он быстро разговорился. Причём, как выяснилось, он обманывал нас целых три года. Под действием зелья всё выложил!

— Уверены, что это было хорошим решением? — спросил я. — Он ведь запросто может подать на вас в суд.

— Не подаст, — усмехнулся Широков. — Артур заставил его дать магическую клятву, пока тот был под действием зелья. Так что с этого момента господин Успенский больше нас предать не сможет.

М-да… С одной стороны, конечно, здорово, что они смогли решить всё самостоятельно. Но методы у них жестковатые. Не стану пока читать им нотаций о том, что лекари так поступать не должны. Пусть для начала удержатся в академии, а потом уже я всему их обучу.

— Но кое в чём Успенский нам помог, — заявил Николай Широков. — Благодаря ему наша группа сплотилась. Он справился с этой задачей даже лучше меня, хотя старостой являюсь именно я.

— Сплотил? Каким образом? — поинтересовался я.

— Когда мы осознали, что любой среди нас может оказаться предателем, — произнёс Широков, — мы решили выпить зелье правды всей группой. И как оказалось, никто никому не лгал. Тогда мы дали магические клятвы друг другу и поклялись, что дойдём до четвёртого курса все вместе!

Услышав это, я побледнел. И после этой фразы я почувствовал, как мой пульс подлетел до ста пятидесяти ударов в минуту.

— Что вы натворили? — прошептал я. — Формулировка клятвы была именно такой, как вы и сказали?

— Да, — кивнул Артур Мансуров. — Широков не ошибся. Всё так и было.

Так это же значит, что у них теперь нет выбора! Либо все девять человек сдадут экзамен и пройдут на четвёртый курс, либо погибнут всей группой. Даже если один человек не сдаст — всем студентам конец…

«Поклялись, что дойдём до четвёртого курса все вместе».

Хорошо ещё Успенского не успели заставить дать клятву! Тогда бы у меня вместо группы осталась только куча трупов.

— Мы это сделали и ради вас в том числе, Алексей Александрович, — произнёс Широков. — Мы помним, что вас уволят, если большинство из нас не сдаст…

— Кто вас научил давать магическую клятву⁈ — перебил Широкова я. — Этих знаний я вам точно не давал. Кто это сделал?

В классе воцарилась гробовая тишина. Но ответ не заставил себя долго ждать.

Руку поднял Артур Мансуров.

— Это был я, — сказал он.

Предупредить их или не стоит этого делать? Выбор сложный. Они загнали себя в ловушку. Теперь выхода назад нет. В идеале нужно сказать им, что экзамен им придётся сдать в любом случае, иначе вся группа «3В» погибнет. С другой стороны, это может посеять панику.

— Артур Аркадьевич, а вы не рассказали своим однокурсникам, как работает магическая клятва? — поинтересовался я. — Что будет, если условия не будут исполнены?

— Так в том-то и дело, что они будут исполнены! — воскликнул он. — Брат рассказывал мне, что это усиливает волю тех, кто должен сдержать своё слово. В этом вся суть магической клятвы.

Нет же! Нет, болван! Весь смысл в том, что вся группа подписала себе смертный приговор!

Но панику разводить я не стану. Я ещё раз проверю их знания, проведу дополнительные занятия. Если придётся, переговорю с преподавателями и ректором. Нельзя, чтобы эти двоечники расстались с жизнью из-за глупости Мансурова. Причём не столько глуп сам Артур… Судя по его словам, это Владимир рассказал ему какую-то чушь. Возможно, специально хотел избавиться от непутёвого брата.

— Сегодня и завтра мы будем заниматься минимум по восемь часов, — заявил я. — На остальные предметы плевать. Я сообщу преподавателям, что вы будете приходить только ко мне. У кого хватит сил, будет оставаться вечером и на ночные занятия. Но я очень рекомендую выжать из себя максимум.

Проклятье… Как же так вышло? Получается, что теперь от меня зависят сразу десять жизней! Евгения Балашова и девяти студентов группы «3В».

Вот только Балашов погибнет через пять дней, а они — менее, чем через двое суток.

Прости, Токс, придётся тебе потерпеть ещё немного. Когда экзамен закончится, я воспользуюсь помощью Артура Мансурова, чтобы проникнуть в особняк его семьи и вытрясти из них тайну создания клонов. Победа будет за мной.

— Алексей Александрович, мы готовы, — сказал Широков, и вся группа поддержала его слова настойчивыми кивками. — Только я — реалист. И не уверен, что мы сможем продуктивно учиться почти двое суток. Нас сморит сон. Я это точно знаю.

Сон, говорите, сморит? Что ж, ладно. Раз уж терять теперь точно нечего, я покажу вам, господа и дамы, как русские студенты-медики готовятся к сессии!

Глава 14

Помню, как я сам когда-то впервые пришёл в стены медицинского университета. Давно это было… Даже не в этой жизни! Тогда наш декан читал вступительную лекцию и с ходу опроверг известную русскую пословицу: «От сессии до сессии живут студенты весело!»

«Совсем не весело», — сказал он, тем самым намекнув, что о веселье на ближайшие несколько лет мы можем напрочь забыть.

Он оказался прав лишь отчасти. Большинство студентов действительно сидели круглыми сутками за учебниками, но некоторые умудрялись ещё и развлекаться параллельно с учёбой.

Я, между прочим, относился ко вторым. Учёба мне давалась не так уж и сложно, поэтому я всегда находил время для досуга, но при этом не забывал вовремя изучать материал.

Однако сессии в медицинском университете всегда становились периодом бесконечного превозмогания. Некоторые умудрялись изучить годовой материал всего за одну неделю. Бесконечный запас кофе и энергетиков открывал возможность продлить сутки ещё на восемь часов, которые изначально предназначались для сна.

Эх, нездорово всё это, и очень уж мне не хочется обучать студентов плохому, но выхода нет. Пусть лучше они проживут без сна пару суток, чем в конце концов погибнут на экзамене.

Ведь выхода у них нет. Вариантов всего два. Либо сдают все и живут дальше, либо погибает вся группа.

Честно говоря, я очень хотел, чтобы группа «3В» сплотилась, чтобы все в ней начали помогать друг другу, тем самым мотивируя себя учиться. Но у меня и в мыслях не было, что они додумаются дать магическую клятву.

— Итак, уважаемые студенты, раз вы решили пройти на четвёртый курс все вместе, я вам в этом помогу. Но вы должны понимать, что для этого придётся чем-то пожертвовать. Очевидно — сном.

— Сном? — удивился Николай Широков. — А разве сон — это не самый главный источник энергии? Им ведь очень вредно жертвовать!

— Абсолютно с вами согласен, господин Широков, — кивнул я. — Но у вас выбора нет. Раз дали клятву, нужно сделать всё, чтобы её не нарушить. Предлагаю сегодня обустроиться здесь. Проведём следующие полтора суток в этом кабинете. До тех пор, пока вы не сдадите экзамен.

— А как же… А как же спать⁈ — воскликнул один из студентов. — Я не привык спать за пределами своей комнаты.

— А придётся привыкнуть, — настоял я. — Хотя, думаю, следующие сутки вы вообще спать не будете. Я принесу вам кое-что. У меня есть специальное зелье, которое даёт большой запас энергии. Скажу сразу, после экзамена вы, скорее всего, уснёте, и разбудить вас никто не сможет в течение целого дня. Но вы сами приняли такое решение. Клятва дана — клятва должна быть исполнена. Вы готовы?

Произнося последний вопрос, я повысил голос, призывая своих студентов к действию.

— Да, Алексей Александрович! — хором ответили студенты.

— Отлично. У вас всего три экзамена. Общее лекарское дело, основы борьбы с некротикой и лекарская юрисдикция. Начинайте готовиться прямо сейчас. Я вернусь через пару часов и принесу вам зелья. Поверьте, энергии у вас станет гораздо больше.

Я оставил группу, и студенты за моей спиной уже начали обсуждать список вопросов, которые могут попасться им на грядущих экзаменах.

На самом деле группу «3В» ждёт куда больше испытаний, чем может показаться. Все остальные группы сдают экзамены третьего курса в июне. И моя группа тоже будет их сдавать. Однако, чтобы получить доступ к ним, нужно для начала преодолеть заключительные отсеивающие майские экзамены для должников, которые состоятся уже послезавтра.

Сдав их, они переведутся на четвёртый курс, даже если завалят июньские испытания. Им дадут шанс пересдать их в следующем году. А вот майские — нет.

Тут два варианта: сдал и остался или не сдал и отчислился. А в случае с моей группой возникает ещё и риск гибели.

Первым делом я заскочил домой, собрал все имеющиеся зелья-энергетики и приказал Синицыну заглянуть в ближайшую лавку и купить ещё бутылок двадцать. Я заметил, что наши зелья уже продаются по всему Саратову, просто не все ещё поняли, как ими правильно пользоваться.

Если всё получится, моя идея окажется не только спасением для группы «3В», но и хорошим коммерческим ходом. Слухи распространятся, а зелья-энергетики быстро станут самым популярным товаром среди студентов.

И не только в лекарской академии.

— Закупился? — спросил я Синицына, который подтащил ко мне здоровенную сумку, в которой гулко звенело стекло.

— Не то слово. Пришлось одно зелье самому выпить, чтобы дотащить всё это до академии, — шумно выдохнул он.

— Неси это в мой кабинет. И помоги студентам, если у них возникли вопросы. Уверен, они тебя знают. Мы с тобой месяц назад просвистели на всю Саратовскую губернию. Главное, не приставай к студенткам и не болтай с ними на другие темы. Только учёба! Ясно?

— Ясно-ясно, — кивнул Илья. — А ты-то куда собрался? Я думал, что мы вместе пойдём в класс.

— Мне нужно встретиться с ректором и объяснить ему, что случилось на самом деле. Я не могу рисковать жизнями юных лекарей. Преподаватели должны быть в курсе, — подытожил я и направился в центральный корпус.

Константин Фёдорович Ефремов встретил меня без улыбки. Он уже знал, что любое моё появление равняется десятку новых проблем.

— Даже спрашивать боюсь, Алексей Александрович, по какому поводу вы ко мне заглянули на этот раз, — покачал головой он. — Со мной недавно связался господин Углов. Сказал, что вы вызвали его на суд. О дате вам ещё не сообщили?

— Только что мой юридический советник узнал, что в суд нам предстоит прийти ровно через неделю, — ответил я. — Время ещё есть. Когда мы будем разбираться с Угловым, мои студенты уже сдадут промежуточные экзамены. Вот только с этим делом есть небольшая проблема. Именно поэтому я к вам и пришёл, господин Ефремов.

Я кратко рассказал ректору о том, что натворили студенты. От моей истории он изменился в лице настолько, что я даже узнать его не мог. Глаза расползлись окончательно и бесповоротно, кожа побледнела, а редкие волосы практически встали дыбом, как у испуганного кота.

— Вы хотите сказать, что… В случае неудачи хотя бы одного студента вся группа погибнет? — он протёр влажный лоб платком. — Господин Мечников… Вы меня убиваете! Такого ещё в истории моей академии никогда не случалось. Вы точно уверены, что они…

— Точно, — перебил его я. — Не буду называть имён, но один из них узнал, как проводится этот ритуал. Вот только студенты понятия не имели, к чему это приведёт. И я не стал им рассказывать о риске смерти. Если они начнут паниковать, результат выйдет ещё хуже.

— И что вы предлагаете мне сделать? Пропустить этих бездарей без экзаменов на четвёртый курс? — пожал плечами он. — Это же бред! Тогда все начнут пользоваться этой схемой.

— Нет, вы не поняли, — покачал головой я. — Я лишь прошу, чтобы вы поговорили с экзаменаторами. Пусть отнесутся к ним лояльнее. Если кто-то их не устроит, отчислить студентов можно будет уже на следующей сессии. Главное, чтобы через этот промежуточный контроль они прошли живыми.

— Мысль здравая, — вздохнул Ефремов. — Общее лекарское дело у них будет принимать лекарь Разумовский. А борьбу с некротикой — господин Кастрицын. С ними проблем не возникнет.

Отлично! Эти двое со мной в хороших отношениях. Если что, я смогу поговорить с ними и объяснить ситуацию.

— Однако с лекарской юриспруденцией ничего не выйдет, — покачал головой ректор. — Думаю, вы уже понимаете, кто будет принимать у них экзамен.

— Андрей Всеволодович Углов, — тут же догадался я.

— Именно. Даже если я скажу ему, что студенты заключили опаснейший для жизни магический договор, ему будет всё равно, — заключил Константин Фёдорович. — Готов поклясться, что он скажет, будто с точки зрения закона мы не должны идти на поводу у студентов, даже если они рискуют жизнью.

И в каком-то смысле он прав. Но эти юнцы допустили большую ошибку. Они не знали, к чему приведёт эта клятва. А бросить их в беде я не могу. Раз уж меня назначили ответственным за них, значит, нужно довести дело до конца.

— Понимаю, с Угловым будет трудно. Но его я возьму на себя. У меня есть идея, как разобраться с этой проблемой, — произнёс я.

— Только не говорите, будто собираетесь использовать очередной трюк, который не укладывается ни в какие рамки наших внутренних распорядков! — пригрозил мне ректор.

— Что вы, Константин Фёдорович, о чём речь? — невинно ответил я. — Разве могу я пойти против уважаемого господина Углова с козырями в рукавах?

И разумеется, это — ложь. Я уже придумал, как нам разобраться с этим экзаменом. Будет непросто, но у меня достаточно средств, чтобы обеспечить девятерых студентов необходимым оборудованием.

Да. На этот раз я собираюсь создать новый инструмент, который понадобится не лекарям и пациентам.

Он будет создан для удачной сдачи экзаменов.

После беседы с Ефремовым я потратил ещё один час на переговоры с Разумовским и Кастрицыным. Узнав о том, что натворили студенты, они согласились пойти мне навстречу.

Пообещали, что вытянут совсем бездарных на тройки. А уже что случится после — не их проблемы.

Пока Синицын замещал меня в кабинете, я заглянул в ещё один специализированный магазин и спустил там огромное количество денег. Иного выбора у меня не было. Если студенты погибнут, меня привлекут к очередному делу как ответственного за них.

Кроме того, погибнет Артур Мансуров — мой единственный козырь в борьбе с этой семьёй. Единственный шанс спасти Токса от неминуемой гибели. Как ни крути, а спасать их мне всё равно придётся. Иначе я проиграю сразу несколько битв. Даже те, которые учёбы и преподавания совсем никак не касаются.

Заодно покажем Андрею Углову, что мы можем придавить его даже вне суда. Мои студенты уделают его на экзамене.

Я покинул магазин кристаллов практически с нулём в кошельке. Скоро эта сумма пополнится за счёт патентов. Голодать я уж точно не буду, у меня ещё есть несколько вкладов. Но факт остаётся фактом — я в группу «3В» вложил почти столько же денег, сколько потратил на создание антибиотиков.

И всё из-за этой покупки.

Я вернулся в свой кабинет и, к своему удивлению, обнаружил, что Синицын пока что даже не соблазнил ни одну из студенток. Как раз наоборот, он что-то эмоционально втемяшивал им в головы.

— Внимание, студенты! — воскликнул я. — У нас короткий перерыв. Илья Андреевич уже раздал вам мои зелья?

— Да-да-да-да-да! — протараторил суетящийся Николай Широков. — Я две бутылки выпил! Всё запомнил! Вообще всё!

— Илья, этому больше не давай, — попросил Синицына я. — Кофеин во время сессии — это, конечно, здорово, но передозировка нам не нужна.

— Да он совсем сдурел, — прошептал Илья. — Накинулся на это зелье быстрее всех, выхлебал с ходу две бутылки до дна. Зато уже целый час наизусть цитирует учебники.

— Но у нас проблемы с юриспруденцией, Алексей Александрович, — вмешался в наш разговор Артур Мансуров.

— Ты посмотри на него, вылитый братец! — хмыкнул Синицын.

— Тише, — заткнул Илью я, а затем перевёл взгляд на Артура. — Ничего, с юриспруденцией я уже разобрался. Мне придётся отойти ещё раз, чтобы принести вам подарки, которые помогут на экзаменах.

— Лучшим подарком был бы Илья Андреевич! — заявил один из студентов. — Он знает юриспруденцию практически так же хорошо, как Андрей Всеволодович Углов.

Я с трудом сдержал улыбку, а затем прошептал Синицыну:

— Между прочим, они догадались. Ты и вправду станешь подарком для них.

— Не понял, — нахмурился Синицын. — Ты что такое несёшь?

— Скоро узнаешь, — ответил я, а затем обратился к студентам. — Господа и дамы, концентрируемся на общем лекарском деле и на борьбе с некротикой. Пока что забудьте про юриспруденцию. Её будем повторять уже к утру. Мы с господином Синицыным отойдём ещё на один час. Скоро вернёмся.

Мы с Ильёй покинули территорию учебного корпуса и направились к Светлане Бронниковой — в мастерскую.

— Эм… — протянул Синицын. — Алексей, а что ты туда тащишь? У тебя сумка за спиной забита до треска. Почему ты вообще разговариваешь со мной загадками? Ты же знаешь, что я это не переношу!

— Сейчас всё узнаешь, — усмехнулся я. — Ты даже не представляешь, что я собираюсь сделать.

Мы вошли в здание мастерской и, к счастью, Светлана Бронникова была на месте. Однако все студенты кружка ушли готовиться к экзаменам.

— Светлана Георгиевна, пора нам создать кое-что ещё более интересное! — заявил я. — Поможем студентам одолеть нашего потенциального врага.

Бронникова даже дар речи потеряла. Но когда я объяснил ей, что натворила группа «3В», она сразу же согласилась с нами сотрудничать.

— Так, если я правильно поняла, знаний студентов хватит, чтобы пройти через двух лояльно настроенных преподавателей, — подытожила Светлана. — Но как вы планируете пробиться через Углова? Он ведь и успешных студентов валит, если они ему не нравятся. Есть какие-то идеи?

— Есть, — сказал я и высыпал на её стол кучу белых кристаллов.

— Это же… Во имя Грифона, господин Мечников! Вы хотите сказать, что это…

— Кристаллы вызова, — уточнил я. — Одни записывают голос с помощью сложной структуры, а другие его воспроизводят. Наша задача — уменьшить их. Сократить объём кристаллов до минимума.

— Для чего? — не поняла она.

— Для того, чтобы кристаллы-приёмники смогли поместиться в ушах студентов, — прошептал я.

Да. Один из крайне распространённых способов бесчестно сдать экзамен. Им часто пользовались в моём мире. Специальный микро-наушник просовывался в глубь уха, и человек с другой стороны передавал ответы на вопросы, которые задаёт преподаватель.

Я таким аппаратом никогда не пользовался и уж точно не думал, что мне придётся создать нечто подобное самостоятельно, но иного выхода нет.

— Только так мы можем одолеть Андрея Углова, — заключил я. — Студенты будут передавать вопросы в главный кристалл. А им будет отвечать наш знакомый специалист по юриспруденции и финансам.

— Что б я сдох… — прошептал Синицын. — Это вы про меня, что ли⁈

— А про кого же ещё, Илья Андреевич? — улыбнулся я. — Ну давайте же, очнитесь! Где ваш бунтарский дух⁈ Самое время сломать систему и спасти девятерых человек от их же глупости. Ну что, готовы сразиться с Угловым дистанционно?

Синицын хрустнул костяшками так, будто собрался драться с Андреем на боксёрском ринге.

— Да я его в порошок сотру! Это будет отличной репетицией перед будущим судом!

Превосходно! Все участники моей операции воодушевились. Теперь остаётся довести дело до конца. А проблем по пути может возникнуть целое множество.

Но первый этап уже решён. Я нашёл себе помощников.

— Хорошо, я готова работать с вами, — согласилась Светлана. — Думаю, мне понадобится часов двенадцать, чтобы подготовить такие… Как вы их там назвали? Микро-наушники?

— Да, именно так, — кивнул я. — Спасибо, Светлана Георгиевна. Прямо сейчас вы спасаете жизни студентам. Это — очень благородное дело.

Следующие несколько часов я метался между мастерской и своим классом. Студенты уже постелили себе на полу аудитории. Приготовились ночевать, если сморит сон, но их всё ещё держали на ногах мои зелья.

И в этом кошмарном ритме пролетели следующие сутки. За это время ни один из моих учеников так и не прилёг поспать. Я выделил им время на сон лишь перед экзаменом, когда наушники уже были готовы.

Поспать ребятам удалось лишь пять часов, но сразу после пробуждения я напоил их зельями-энергетиками и морально подготовил к предстоящим экзаменам.

А все три должны были пройти уже сегодня. Девять учеников разделились на три группы и направились к разным преподавателям.

Синицын занял позицию у связующего кристалла.

Вот и всё. Новый этап войны против Углова начался.

— Сосредоточься, Илья, — прошептал я. — От тебя зависит судьба всех этих людей.

— У нас уже возникла проблема, — вздрогнул он. — Кажется… Кажется, связь со студентами пропала.

Да ладно⁈ Не могли же в этом мире изобрести глушилки!

Глава 15

Очень странно, у меня до сих пор в голове не укладывается, как эта ситуация могла выйти из-под контроля. Почему нет связи? Мы ведь всё тестировали, все кристаллы вызова работали прекрасно.

Не могли же в этом мире изобрести глушилки, если даже микронаушники ещё не создали! Звучит как полный бред. Может, в кабинете всё-таки стоит какая-то защита от кристаллов связи? Да нет… Это ведь те же самые глушилки. Не могу отрицать, что Углов мог озаботиться и принести какой-нибудь мудрёный кристалл на экзамен, но для этого тоже нужны причины.

Либо кто-то ему рассказал, либо такое событие уже происходило, и кто-то из студентов додумался сломать систему раньше нас.

Но предать нас точно никто не мог. После того, как студенты группы «3В» избавились от Успенского, они не только поклялись, что пройдут на четвёртый курс все вместе. Они ещё и пообещали друг друга не предавать до перехода на следующий этап обучения.

Если бы кто-то из моих учеников решил сдать остальных, он бы уже погиб.

Мы где-то допустили ошибку… Просчитались там, где не ожидали найти подвох. Но где? Может, кристаллы разрядились раньше времени?

— Погоди, Илья, не спеши с выводами, — попросил я. — Давай перепроверим связь другим способом. Попробуй связаться с другим студентом, который сейчас находится за пределами кабинета Углова. Свяжись с Николаем Широковым. Пусть даст какой-нибудь сигнал, что слышит нас.

Если отрубились все кристаллы — это одно. Но если проблема только в экзамене по лекарской юриспруденции, тут ситуация совсем иная. В зависимости от результата последующего теста мне придётся продумывать новую тактику.

Синицын поспешно отсоединил кристалл вызова от специальной стойки и вернул его на бумажку с надписью «Артур Мансуров». Именно с ним мы сейчас пытались связаться. Затем аккуратно закрепил кристалл, связывающий с Николаем Широковым, и тихо произнёс:

— Николай, как слышно? Нам требуется срочная проверка связи, — произнёс Синицын.

— М-м-м… — донеслось до нас монотонное мычание.

— Не могу понять, слышит он меня или нет, — пожал плечами Синицын.

— Возможно, он боится, что его заметят, — произнёс я, затем сам подошёл к кристаллу и произнёс: — Широков, попросите у преподавателя что-нибудь. Задайте вопрос. Любой. У нас проблемы. Нам нужно знать, работают ли кристаллы.

— Г-господин Кастрицын! — после короткой паузы, заикаясь от волнения, проговорил Широков. — Я, кажется, перо сломал. Простите, пожалуйста, могу я попросить новое?

— Удивляюсь, как вы себе шею не сломали прямо на экзамене, господин Широков! — послышался отдалённый голос Романа Васильевича Кастрицына. — Держите! И будьте аккуратны. С некротикой нужна не только сила, но и ум. Не стоит так давить на перо. Любая тёмная тварь уже давно бы вас настигла из-за этой оплошности!

Кастрицын в своём репертуаре. Даже сломанное перо сводит к борьбе с некротикой. Но Широков дал нам чёткий ответ. Значит, связь с другими студентами работает.

— Проблема только в кабинете Углова, — заключил я, когда Синицын извлёк кристалл из связующего постамента. — А ведь в этом и был весь смысл авантюры. Нам не нужны кристаллы на других экзаменах. Там студенты и без них справятся. Главное — помочь им пройти через Андрея Углова.

— Что нам теперь делать? — напрягся Илья. — Выходит, план провалился?

— Ещё нет, — покачал головой я и принялся массировать указательными пальцами виски.

Нужно срочно придумать, как его контратаковать. Должен быть какой-то способ разобраться в его защите и обойти её. Мы имеем дело не с компьютерами, не с хитрыми программистами, хорошо защищающими технику и кабинеты от взлома.

Против нас действует магия. Звучит даже страшнее, но я уверен, что и против неё можно найти запасной план.

— Всё ещё не получается, — произнёс Синицын. — Снова попробовал связаться со студентами из кабинета Углова. Никаких голосов. Даже дыхание твоих учеников уловить не удаётся, будто они там уже умерли! Похоже, мы ничего не можем сделать, Алексей. Остаётся надеяться, что он их не завалит.

Нельзя на это надеяться. Хотя бы одного из девяти он гарантированно завалит. Скорее всего, он так поступит вообще со всеми, если мы им не поможем.

Значит, придётся предпринять отчаянный шаг.

— У меня есть идея, Илья, — произнёс я. — Поступим следующим образом. Держи ключи от моей квартиры, — я протянул ему связку, а затем заявил: — Тащи сюда мастера Захарова. Он разбирается в кристаллах. Кроме него никто больше не сможет решить этот вопрос.

— А если за это время Углов уже начнёт валить первого студента? — воскликнул Синицын. — Что тогда будем делать? Я не успею!

— А ты меньше разглагольствуй! Беги, у Захарова уже должно быть достаточно сил, чтобы прийти к нам на помощь, — произнёс я. — Шанс есть. Я пойду в кабинет Углова и попробую потянуть время. А заодно постараюсь найти то, что глушит кристаллы. Возможно, у меня получится уничтожить этот аппарат.

Мы с Синицыным вынужденно разделились. По пути к кабинету Андрея Углова я прекрасно понимал, что моё появление на экзамене может усугубить ситуацию ещё сильнее. Но тут без риска уже не обойтись. Студенты могут погибнуть. Если на кону чья-то жизнь, я готов совершать необдуманные поступки.

Я постучал в дверь, за которой шёл экзамен, после чего, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь.

За передними партами сидели три студента. Видимо, они уже вытянули билеты и готовились к ответу. Пока что Углов ещё не начал их спрашивать. Это хорошо. Значит, у меня есть все шансы растянуть время до максимума.

— Алексей Александрович, как это понимать? — нахмурился Андрей Всеволодович. — На экзамене запрещено находиться посторонним людям.

— А я — не посторонний, — тут же парировал я. — Пока что — я один из преподавателей академии. Не нужно отчитывать меня за то, что у нас с вами равные права. Это выглядит глупо.

На самом деле Углов действительно совсем уж оборзел. Даже если бы я пришёл в этот кабинет без своих тайных умыслов, он не имеет права таким образом отчитывать меня, так ещё и при других студентах. Теперь у меня даже больше мотивации поскорее раздавить этого ублюдка. И начнём мы с этого экзамена. Он не выйдет отсюда победителем.

— Господин Мечников, вообще-то вы уже давно ходите по тонкому лезвию, — заявил он. — Никто вас полноценным преподавателем не считает. Скорее всего, после суда вы вылетите отсюда вместе со своей группой.

Я услышал, как со стороны студентов раздался скрип зубов. Похоже, кто-то воспринял оскорбление в мой адрес на личный счёт.

Однако я не стал поддаваться на эту провокацию. Лишь жестом показал ученикам, чтобы не делали глупостей, а затем медленно направился к Углову.

— Что происходит? — вскинул брови Андрей Всеволодович. — Вы меня не поняли? Я же вроде ясно выразился…

— Я тоже, однако вы меня слушать даже не пытаетесь, — ответил я. — Но это не важно. У меня к вам серьёзный разговор, — я перешёл на шёпот. — Мне пришло письмо из суда. Возможно, наши с вами разборки отложат на месяц.

— Что? Как это? — нахмурился он. — Чушь какая-то. Они не могут так поступить.

— Могут, суд имеет право самостоятельно определять дату слушания, — спокойно ответил я. — И тем лучше для меня. Это ведь означает, что в течение следующего месяца меня никто уволить не сможет. Помните, о чём мы с господином Синицыным вам говорили? Я не могу быть уволен до тех пор, пока не пройдёт суд.

Разумеется, я блефовал. Суд со мной не связывался. Но я решил надавить на нужные рычаги, чтобы Углов потерял бдительность. Всё, что касается нашего с ним конфликта, провоцирует его на агрессию. А это мне только на руку. Сейчас он начнёт анализировать ситуацию, а я смогу найти…

Стоп. Уже нашёл!

Вот он — белый кристалл. Висит прямо на его шее. Чёрт подери… Возможно, вся проблема даже не в том, что Углов догадался о нашем плане. Глушилкой служит его собственный кристалл, через который он связывается с кем-то. Либо же использует его в других целях. К примеру, защищается от чьего-нибудь телепатического воздействия. Наверняка эти кристаллы можно использовать и таким образом.

Но сорвать его прямо с шеи Углова я не могу. Тут уж никакой отвлекающий манёвр не поможет. Однако, насколько я помню, у него нет магии. А это значит, что он не сможет почувствовать мою силу.

А с помощью неё я могу сделать так, чтобы он снял с себя этот кристалл.

— Господин Мечников, даже если суд и перенёс дату слушания, вас это никаким образом не спасёт, — заявил он. — Проработаете ещё месяц. Ну да, допустим. И что дальше? Всё равно вылетите отсюда с позором. И…

Углов осёкся, затем аккуратно отогнул ворот рубашки, посмотрел на свою грудь и постарался почесаться так, чтобы я этого не заметил.

А не заметить этого я не мог. Ведь всему виной моя магия. Я только что вызвал у него аллергическую реакцию на нить и сам кристалл. Теперь, когда его кожа контактирует с этими материалами, его будет мучить нестерпимый зуд.

Вот вам небольшой подарочек от меня, Андрей Всеволодович. Называется он контактным дерматитом.

Проще было бы вызвать его обратным витком, но я вновь воспользовался спящими каналами, чтобы обойти клятву лекаря. Потратил почти половину своего магического запаса. Слабость на меня обрушилась нешуточная. Я едва стоял на ногах. Всё-таки трюк пришлось провернуть очень хитрый.

Пока Андрей Углов тараторил на тему того, что я скоро вылечу, а суд меня не спасёт, я всеми силами концентрировался на участках кожи, которые соприкасаются с кристальным медальоном.

Пришлось «перелечить» иммунную систему его кожи в этом месте. Другими словами, я увеличил иммунный ответ до такой степени, что кожа и её защитные клетки начали реагировать на медальон так, будто он пропитан змеиным ядом или другими мощными аллергенами.

— Андрей Всеволодович, прекратите дёргаться, почему вы постоянно отводите глаза? — начал давить на него я. — Что у вас там? Мышь в рубашке завелась?

— Посмейтесь мне тут ещё! — буркнул он, затем стянул с себя медальон и положил его в карман. После чего расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и с облегчением вздохнул. — Я больше не могу тратить на вас своё время. Пора проверить, чему научились ваши студенты, — он перевёл взгляд на аудиторию и воскликнул: — Господин Мансуров! Вы первый! Время на подготовку закончилось. Подойдите ко мне. Пообщаемся.

Плохо… Он уже начал спрашивать студентов, но при этом его кристалл всё ещё находится в кабинете. Возможно, его функции уменьшатся из-за того, что теперь кристалл не надет на шею, но я бы не стал на это рассчитывать.

А если учесть, что он ещё и собирается начать опрашивать Артура Мансурова… Это — большая проблема. Когда экзамен начнётся, ничего исправить уже будет невозможно.

И тут я заметил неожиданный знак со стороны со своего студента. Артур Аркадьевич уверенно двигался в сторону Углова, а затем едва заметно подмигнул мне.

И что это должно значить? Он просто уверен в своих силах, или же мой план всё-таки сработал?

— Рассказывайте, как поняли первый вопрос, господин Мансуров, — ухмыльнулся Углов. — А вы, Алексей Александрович, можете задержаться. Думаю, вам будет интересно посмотреть, на что способны ваши студенты.

В этой фразе крылась обыкновенная угроза. «Я их всех завалю. И начну с Артура».

Однако уже через секунду ситуация обернулась совсем иначе. Артур Мансуров начал выдавать ответ за ответом. Даже Андрей Всеволодович на минуту потерял дар речи. Выражался мой студент очень грамотно, раскрывал каждый вопрос предельно точно. То, о чём он рассказывал, даже мне не было известно.

— Так, стоп! — прервал его Углов. — Вижу, в теме разбираетесь. Но насколько глубоко, нам ещё предстоит разобраться. У меня дополнительный вопрос. Если пациент пострадал при оказании лекарской помощи, и экспертиза доказала, что вина действительно лежит на лекаре, расскажите, кто и какую сумму будет платить в качестве штрафа?

Я заметил, как Мансуров прищурился, затем ухмыльнулся и тут же выдал ответ:

— В соответствии с законами Российской Империи, по седьмому пункту шестого раздела кодекса лекарей, штраф распределён будет следующим образом. Треть оплатит лекарь, который нанёс доказанный ущерб пациенту, остальные две трети будут разделены между главным лекарем и главенствующим орденом в соответствии с местными губернскими законами и тяжестью причинённого вреда пациенту. К примеру, если речь идёт о лёгком ущербе, а помощь оказывалась в Саратовской губернии, значит, в итоге штраф составит ровно пятьдесят рублей. Причём…

— Довольно, — процедил сквозь зубы Углов. — Следующий вопрос, господин Мансуров.

Я почувствовал, как с плеч камень свалился. Не знаю, что точно помогло студентам, но в словах Мансурова читаются реплики Ильи Синицына. Будто он в его тело попал и начал сдавать экзамен самостоятельно.

— Что ж, господин Углов, думаю, моё присутствие здесь излишне, — улыбнулся я. — Похоже, студенты не так уж и плохо изучили материал. Видимо, вы — очень хороший преподаватель. Мне до вас ещё совершенствоваться и совершенствоваться.

Я произнёс это с таким сарказмом, что Углов чуть не сломал себе шею, когда преследовал меня взглядом. Я же спокойно покинул кабинет, а затем быстрым шагом направился в свой класс, где Синицын вещал студенту подсказки.

Добравшись до места, я обнаружил, что весь мой план всё-таки начал работать. Илья тихо надиктовывал ответы, а Максим Захаров привалился на стул рядом с кристаллами и лишь время от времени что-то менял в созданной нами схеме.

Выглядел мастер чуть лучше. Ожоги с кожи уже практически пропали. Слезли вместе с верхними слоями эпидермиса.

— Мастер Захаров, как вы себя чувствуете? — шёпотом спросил я, чтобы не мешать Синицыну и не создавать информационный шум для студентов.

— Всё путём, — кивнул он. — Слабость ещё есть, но я был рад до смерти наконец-то выбраться из вашей квартиры и приступить к работе. У вас там всё бренчит, шумит, мебель трясётся. Такое ощущение, что у вас поселились какие-то духи.

Отчасти так и есть. Видимо, Доброхот со своими новыми коллегами шалит.

— Это вы исправили кристаллы? — спросил я.

— Отчасти, — ответил Захаров. — Вы с Ильёй Андреевичем, уж простите мой русский язык, сделали всё через задницу, но я поменял частоту кристаллов. Однако и это не помогло. Потом в какой-то момент всё изменилось, будто кристаллы сами себя починили. Первая фраза, которую мы с господином Синицыным услышали — это шутка про то, что в рубашке у Андрея Углова завелись мыши.

Фух… Значит, не зря я убрал тот кристалл. В итоге получилось, что вся наша команда внесла вклад в починку связи. Синицын притащил Захарова, тот настроил магические частоты, а я принудил Углова убрать его медальон.

Правда, я явно перестарался. Думаю, грудь у него будет зудеть ещё очень долго.

— Всё… — выпучив глаза, прошептал Синицын. — Мансуров закончил.

Ровно через минуту Артур Мансуров появился около моего кабинета. Я специально вышел ему наперерез, чтобы никто не проследил за ним до моего кабинета.

— Я сдал, Алексей Александрович! — воскликнул он. — Сдал. Углов валил меня до последнего, но ваш друг…

— Тише-тише, — перебил его я. — Я уже всё знаю. Вы тоже хорошо постарались, Артур Аркадьевич. А теперь идите на следующие экзамены. С Разумовским и Кастрицыным проблем возникнуть не должно. Они не станут никого валить.

— Спасибо вам, — склонив голову, произнёс он.

— Рано ещё благодарить. Но нам с вами нужно будет серьёзно переговорить после того, как всё закончится. У меня к вам есть дело, которое куда важнее экзаменов, — объяснил я.

— Понял. Помогу, чем смогу. А пока, господин Мечников, я пойду на экзамен, а вы к своим гостям.

— Гостям? — не понял я.

— Вас кто-то ждёт в конце коридора. Разве эта женщина — не ваша знакомая?

Я обернулся и обнаружил, что неподалёку от моего кабинета действительно стоит женщина. Причём не одна.

И этих людей я меньше всего ожидал сегодня увидеть!

Глава 16

Около моего кабинета стояли два моих старых знакомых. Из-за ярко-рыжего цвета волос их очень трудно с кем-либо перепутать.

Анна и Павел Елины. Дети хопёрского барона Иннокентия Елина.

— Добрый день, Алексей Александрович, — улыбнулась мне Анна. — Простите, что явились без предупреждения. Мы бы хотели переговорить с вами насчёт одного дела.

Я пожал руку Павлу и приветственно кивнул Анне.

— Я очень рад вас видеть, — произнёс я. — Только скажите, насколько срочное у вас ко мне дело? К сожалению, в ближайшие три часа я освободиться не смогу, у моих студентов идёт экзамен.

Хотя я уже заранее знал, что вопрос у них ко мне серьёзный. Вряд ли дети барона заявились бы ко мне только для того, чтобы просто повидаться. Но нас с ними многое связывает, если вспомнить, как мне удалось повлиять на эту семью ещё в Хопёрске. Я спас жизнь Павлу, когда тот истекал кровью, а затем потратил несколько месяцев на обучение Анны, благодаря чему она, по сути, стала первой лекарской сестрой в местной Российской Империи.

— Мы готовы подождать, сколько потребуется, — сказал Павел. — Изначально мы планировали отправить вам письмо, но так уж вышло, что сами оказались в Саратове, поэтому решили переговорить с вами лично. Признаться честно, мы с Анной хотели бы попросить вас о помощи.

Если лекаря просят о помощи, значит, кто-то заболел или в Хопёрске опять появилась некротика. И то и другое мне сейчас очень некстати. Я уже настолько оброс проблемами, что на разрешение их всех могут уйти месяцы, если я не ускорюсь.

— Скажу сразу, что ничего обещать не могу, — ответил я. — Давайте встретимся через три-четыре часа и всё обсудим. Где вам будет удобно?

— Мы можем забронировать столик в ресторане «Волга», он как раз напротив академического сквера, — сказал Павел Елин.

Тот самый ресторан, в котором я должен был встретиться с Виктором Балашовым. Но ситуация обернулась иначе. Видимо, сама судьба намекает, что мне пора подкрепиться здоровой пищей, а не тем, что я готовлю себе впопыхах.

— Договорились, значит, ровно в пять вечера в ресторане «Волга», — подытожил я. — Пока что не знаю, о чём у нас пойдёт разговор, но прошу — не питайте надежды. Я сейчас сильно перегружен.

— Мы всё понимаем, — кивнула Анна. — Это дело, если что, подождёт. Но мы всё равно будем надеяться, что вы нас не оставите.

Елины покинули академию, а я впервые осознал, на какую же глубину проблем я опустился, пожив всего один месяц в Саратове. Разговор с Елиными я перенёс по двум причинам. Мне сейчас действительно некогда разговаривать — это раз. А если они попросят меня о лекарской помощи, сработает клятва, и я уже не смогу отказаться — это два. Лучше продумать, как будет строиться наша беседа заранее.

Приехали, в последнее время я всё чаще думаю о том, как обойти клятву лекаря. Не самая хорошая тенденция, учитывая, что все постулаты клятвы — это и есть моё главное кредо жизни.

Ну ничего, сегодня одной проблемой станет меньше. Как только с экзаменом всё решится, я как можно скорее разберусь со всем остальным и смогу снова жить как лекарь-изобретатель.

Хотя кого я обманываю? Можно подумать, мне хотя бы раз удавалось спокойно поработать без постоянно возникающих форс-мажоров.

Вернувшись в свой кабинет, я убедился, что больше никаких проблем с кристаллами связи не возникло. Синицын продолжал надиктовывать ответы и при этом вошёл в какой-то неадекватный раж. Похоже, он и вправду ощущал, что прямо сейчас борется с Угловым устами моих студентов.

Но это к лучшему, в таком состоянии Илья способен кого угодно, хоть имперского судью, одолеть. Главное, чтобы не перегибал палку. А то в порыве эмоций Синицын запросто может начать кидаться оскорблениями в Углова вместо того, чтобы диктовать правильные ответы.

Конечно, мне пришлось воспользоваться далеко не самым честным методом в решении этой проблемы. Хороший преподаватель не стал бы добровольно раздавать студентам микронаушники.

Но в данном случае приходится выбирать: либо быть хорошим преподавателем, либо спасать жизни студентов.

В первую очередь я — лекарь, а поэтому бросать учеников на произвол судьбы ни в коем случае нельзя. Особенно по той причине, что Углов валит их не столько из-за неприязни к группе «3В», сколько из-за желания свести со мной счёты.

И ведь я до сих пор не знаю, в чём причина его ненависти. Связан он с избранником Телесфора или нет — пока тоже не ясно. Но скоро мы выведем его на чистую воду.

— Всё! Получилось, чёрт бы его подрал! — расхохотался Синицын, когда последний из девяти студентов справился с экзаменом по лекарской юриспруденции.

— Все сдали? — отстранился от своих размышлений я.

— Все до единого, — ухмыльнулся Синицын и устало откинулся на спинку стула. — Вот только «многоуважаемый» Андрей Всеволодович всем влепил тройки. Ответы были безупречны, и я через одного студента даже попытался завести с ним беседу на эту тему.

— Это ты зря, — покачал головой я. — Не нужно было этого делать. Я отошёл всего на пару минут, а ты уже начал самодеятельность.

— Ничего страшного, вопрос был задан аккуратно. Зато Углов чётко объяснил свою позицию, — ответил Синицын. — Как оказалось, он изначально не собирался ставить отстающей группе высокие оценки. У них вообще не было выбора. Либо отвечать безупречно и получать тройку, либо же в любом ином случае провалить экзамен.

Значит, мой план был единственным шансом на выживание группы «3В». Сами бы они никогда не ответили безупречно.

— Поздравляю, Илья, ты очень хорошо потрудился, — сказал ему я. — Мы только что спасли жизни девяти юных лекарей.

— А как иначе? Кто знает, может, в будущем нам ещё понадобится их помощь. Рано или поздно состаримся, и нам самим понадобятся лекари, — усмехнулся Синицын.

Нет уж. Я, конечно, много новых знаний вложил в группу «3В», но пока что я бы ни за что в жизни не пошёл бы ни к кому из них на приём. Сегодняшний экзамен — это лишь первое настоящее испытание на их пути. Скорее всего, в течение следующих трёх лет некоторые из них в любом случае отчислятся. Если, конечно, не возьмутся за ум. Чтобы стать хорошим врачом или лекарем, нужно вложить невероятное количество усилий.

На самом деле, чтобы закончить медицинский, прям уж слишком много ума не надо. Всегда найдутся изворотливые студенты, которые придумают кучу способов, как договориться и сдать основные экзамены хоть с пятой попытки. По крайней мере, так это работало в моём мире.

Но, как показывает практика, большинство из них всё равно в итоге в медицине не остаётся. А те, кто добросовестно учатся все шесть лет, выходят на работу и осознают, что обучение только началось, а университет или академия были лишь прологом в этом пути.

Именно поэтому студентам внушается с самого начала, что учиться придётся всю жизнь. И это — чистая правда. Медик, который хотя бы на год перестаёт совершенствовать свои знания, в итоге сильно отстаёт от своих коллег.

Так что группе «3В» ещё предстоит пройти очень долгий путь.

— Вы здорово нам помогли, мастер Захаров, — поблагодарил своего соратника я. — Понимаю, что мне пришлось выдернуть вас из постели. Возвращаться к работе с рентген-аппаратом не спешите. Вам лучше восстановиться…

— Нет! — перебил меня Захаров. — Я кое-что понял, Алексей Александрович.

Мастер даже не смотрел на меня. Его взгляд устремился на кристаллы связи. Захаров рассматривал их с таким удивлением в глазах, будто подобный механизм он обнаружил впервые в жизни. Похоже, в его голове сейчас происходил мощнейший переворот.

— Похоже, это — судьба… — прошептал он. — Судьба!

Синицын молча наблюдал за реакцией Захарова и явно с трудом сдерживал очередной поток шуток. И я его понимаю, ведь со стороны казалось, будто мастер сошёл с ума.

— Господин Мечников, я посмею заявить, что без этого экзамена мы бы никогда даже не приблизились к созданию придуманного вами аппарата, — произнёс Захаров. — Мы бы ходили вокруг да около, экспериментировали и терпели бесконечные неудачи. Но теперь я вижу, как нам исправить недоработку, которая меня чуть не убила.

— Вы хотите использовать кристаллы связи? — предположил я.

— Не совсем, — покачал головой он. — Просто до меня только сейчас дошло, как отфильтровать частицы, которые вызывают повреждающее излучение. Во-первых, нужно перенастроить частоты по тому же принципу, по которому я только что сделал это с кристаллами связи. А затем придётся создать тормозящий электрический кристалл, который будет регулировать интенсивность работы нашего аппарата.

А-а… Вот теперь и я понял его идею! Он хочет создать защиту по типу той, которой пользовался Углов. Кристалл связи «наоборот». Электрическая глушилка.

— Сколько вам потребуется времени, чтобы реализовать эту идею? И какой потребуется бюджет? — спросил я.

Кристаллы стоят дорого. Тут всё может упереться в деньги

Хотя… В теории можно временно остановить развитие завода в Хопёрске и направить поставляемые военными кристаллы на создание рентген-аппарата.

— Деньги мне до окончания процесса не нужны, — заявил он. — Пока что я готов работать за идею. И за стандартную плату, которая и так постоянно поступает мне из бюджета вашего завода. А касаемо кристаллов… Штук десять полностью заряженных электрических минералов должно хватить. Срок — три-четыре дня. Максимум неделя. При том условии, что я приступлю к работе уже сегодня. Прямо сейчас!

Отлично! Наш русский Никола Тесла настолько загорелся идеей, что уже позабыл о состоянии своего здоровья. Но это — не проблема. Если придётся, я готов лечить его прямо на рабочем месте.

— Тогда Илья проводит вас до мастерской Светланы Бронниковой. Она не будет против. Можете там даже на ночь остаться, если заработаетесь, — произнёс я.

— Проводить-то я его провожу, а потом мне что делать? — поинтересовался Синицын.

— Ключи от квартиры я тебе уже отдал. Возвращайся домой. Можешь ужин приготовить на себя. Я вернусь уже сытым. Мне сегодня вечером предстоит ещё одна встреча.

Синицын и Захаров покинули мой кабинет. На всякий случай я строго-настрого запретил мастеру тестировать сам аппарат без моего присутствия. Не хватало ещё кого-нибудь лечить от острой лучевой болезни.

Пусть пока просто собирает, а уже проверять работоспособность будем потом.

До встречи с Елиными у меня осталось ещё два часа. Но перед этим мне предстоит ещё один непростой разговор. Пора разговорить Артура Мансурова. А заодно объяснить ему, что он чуть не угробил всю свою группу.

Через полчаса вся группа «3В» закончила с промежуточными экзаменами. Некоторые даже смогли получить по основам лекарского дела и борьбе с некротикой хорошие оценки. Мансуров и вовсе сдал все предметы на пять, кроме юриспруденции. Но там ни у кого не было шансов.

Когда студенты разошлись отдыхать, и я убедился, что все условия их клятвы соблюдены, мы с Артуром заперлись в моём кабинете.

На этот раз я действовал максимально предусмотрительно. Проверил каждую парту и все уголки классной комнаты в поисках кристаллов связи. Раз я могу подслушивать других людей, значит, и недоброжелатели могут пойти на точно такие же меры.

Убедившись, что нас с младшим Мансуровым никто не подслушивает, я перешёл к делу:

— Во-первых, поздравляю с успешной сдачей экзаменов, — похвалил студента я. — Когда я только пришёл сюда преподавать, я в вас никакого потенциала не видел, скажу честно. Но теперь я вижу, что передо мной способный лекарь, который учится на своих ошибках.

— Это всё благодаря вам, господин Мечников, — кивнул Артур. — Спасибо. Без вашей помощи я никогда бы не осознал, что у меня есть шансы восстановиться.

— Это ещё не всё, — перебил его я. — Теперь, когда ситуация с экзаменами осталась позади, мне искренне хочется отвесить вам крепкий подзатыльник, господин Мансуров. Но я сделаю это словесно.

— Ч-что? — выпучил глаза он. — Что я сделал не так?

— Скажите честно, кто научил вас давать магическую клятву? Только не пытайтесь лгать. Это ради вашего же блага.

— Мой старший брат, — после недолгих сомнений ответил Артур. — Владимир. Вы с ним уже знакомы, насколько мне известно.

— Так я и думал… — вздохнул я. — И что же, Владимир не предупредил вас, что в случае нарушения клятвы человек, не сдержавший своё слово, погибает?

Артур побледнел. Его мимика колыхалась, как флаг на ветру. Злость, грусть, отчаяние — все эти эмоции и чувства разом пролетели через студента.

— Я не могу в это поверить… Вы не обманываете меня? — прошептал он.

— Нет. Если хотя бы один студент из вашей группы провалился, все вы были бы уже мертвы, — со сталью в голосе произнёс я.

— Тогда почему же вы не предупредили нас заранее⁈ — воскликнул Артур. Голос юноши задрожал.

— А как вы думаете, Артур Аркадьевич, смогли бы ваши одногруппники сдать экзамен, зная, что им угрожает смертельная опасность? — спросил я. — Да, не спорю, кого-то бы это даже замотивировало. Но большая часть студентов не смогла бы учиться из-за обрушившегося стресса. Плюс ко всему, на вас бы обрушились обвинения, а я не хотел, чтобы в столь ответственный момент в группе возник разлад.

— Боги, что же я натворил… — схватился за голову Артур. — Это всё Владимир! Эта сволочь всегда относилась ко мне, как к какому-то выродку! Они с отцом будто сговорились. Возненавидели меня, будто я какой-то бастард. А уж когда они решили создать…

Артур осёкся.

— Что решили создать, Артур Аркадьевич? — напористо продолжил задавать вопросы я. — Моего клона, да?

У Мансурова отвисла нижняя челюсть.

— Откуда вы это знаете? — спросил он. — Во имя Грифона, простите меня, я правда не мог вам этого сказать!

— Успокойтесь, — поднял правую ладонь я. — С вашими родственниками я уже знаком. Знаю, как они могут давить.

— Нет, вы не понимаете, — покачал головой Артур. — Я ведь попытался им помешать. И у меня это получилось. Отец собрал всю нашу семью, чтобы создать вашего двойника. Мне тоже пришлось участвовать в ритуале. Я один из тех, кто причастен к этому. Но, клянусь, Алексей Александрович, в самый последний момент я перестал читать заклинание. Из-за этого клон вышел дефектным.

— Дефектным? — удивился я.

Любопытно, а вот об этом я ничего не знал.

— Меня жестоко наказали за эту «оплошность», — признался Мансуров. — Отец сказал, что из-за меня ваш клон обретёт собственный разум и не сможет подчиняться нам постоянно. Из-за этого приходилось держать его взаперти. По вечерам он действовал самостоятельно. Ходил, куда хочет и делал то, что хочет. Только нам не всегда удавалось его запирать. Иногда он просто не возвращался после миссий, а потом и вовсе пропал.

— Он не пропал, — прямо сказал я. — Он сейчас здесь. Я поглотил его.

Эта новость шокировала парня, и он на мгновение застыл.

Что ж, судя по интонации, Артур не лжёт. Он и вправду пытался противиться своей семье. Выходит, что благодаря его бунту мой клон убил Балашова, а затем и вовсе проиграл мне в схватке.

Младший Мансуров уже давно является моим союзником, хотя мы оба этого до конца не понимали.

— Я решил задержать вас после экзамена не просто так, — произнёс я. — У меня есть предложение, от которого вы имеете право отказаться. Но я всё же рассчитываю, что мы с вами сработаемся и положим конец злодеяниям вашей семьи.

— Что вы предлагаете? — напрягся Артур.

— Я хочу проникнуть в ваш дом, Артур Аркадьевич. Мне нужно поймать человека, который способен создавать двойников, — объяснил я. — От этого зависит жизнь очень дорогого мне человека.

Мансуров прикрыл глаза ладонью.

— Алексей Александрович, если вы думаете, что я не захочу идти против семьи — вы ошибаетесь, — признался он. — Я уже и сам устал от этой тирании. Вот только с проникновением в наш особняк придётся поспешить, если вы и вправду хотите это сделать. План придётся продумывать сегодня же. У нас меньше трёх суток.

— Почему именно такой срок? — поинтересовался я.

— Единственным магом, способным создавать клонов, является моя троюродная сестра, — объяснил он. — Виктория Мансурова. Через три дня она прибудет сюда вместе с вашим старшим братом.

Будь я проклят… Так всё это время именно она стояла за всем этим? Появление Кирилла усложняет задачу. Но ещё больше меня напрягает тот факт, что придётся ждать три дня. Получается, что я проникну в особняк за несколько часов до гибели Токса. У меня будет слишком мало времени.

— И это ещё не всё, — напряжённо сглотнув, произнёс Артур. — Одной Викторией вы не обойдётесь, Алексей Александрович. Вам придётся взять в заложники всю мою семью. И меня тоже.

Глава 17

Судя по напряжённому выражению лица, Артур Мансуров говорил серьёзно. Правда, я пока что ещё не до конца осознал, что он пытается до меня донести.

Зачем мне брать в заложники всю их семью, если клонов создаёт только Виктория?

— Понимаю ваше замешательство, Алексей Александрович, — кивнул он. — Раз уж мы решили с вами сотрудничать, я не буду ничего скрывать. И расскажу всю правду. Только перед этим пообещайте мне кое-что. Думаю, если учесть, что я прямо сейчас предаю свой род, у меня есть право просить взамен ещё кое-что.

Не стану спорить, это действительно серьёзное решение. Скорее всего, даже при том, что мой отец и старший брат сами плели против меня интриги, я бы не стал их предавать. Но, зная семью Мансуровых, там ситуация должна быть гораздо хуже.

Начинания своего младшего сына Аркадий не поддерживает, с учёбой ему никто не помогает, но это — мелочи! Семья заставляет его участвовать в ритуалах, которые нацелены на жестокие преступления, а старший брат будто намеренно рассказывает о магической клятве, но не упоминает самого главного — риска смерти.

И всё это лишь вершина айсберга. О многих деталях я не знаю и знать не хочу. Поэтому поведение Артура мне понятно. Он уже готов даже с едва знакомыми людьми объединиться, чтобы хоть как-то повлиять на свою семью.

Я до последнего сомневался, стоит ли просить его о помощи в этом деле. И до сих пор я не получил самый главный аргумент. Возможно, именно его юноша и хочет озвучить.

— И что вы хотите взамен за помощь, Артур Аркадьевич? — поинтересовался я.

— Прошу, не убивайте членов моей семьи, — произнёс он. — Я готов устроить с вами это небольшое восстание против главы моего рода. Готов пойти против брата, отца и других родственников. Но я не могу допустить, чтобы по моей вине кто-то из них лишился жизни.

Вот оно! Именно это я и ожидал от него услышать. Аргумент, без которого я бы не принял окончательное решение — сотрудничать с Артуром или нет. А всё потому, что я не хочу подпитывать чью-то жажду мести. Если бы юноша заявил, что хочет убить кого-то из своей семьи, я бы попытался его отговорить, либо и вовсе отказался от этого плана.

Не хочу помогать кому-то проливать родную кровь.

Так что выставленное им условие как раз наоборот изначально являлось моим собственным.

— Идёт, Артур Аркадьевич, — кивнул я. — У меня тоже нет желания кого-либо убивать. Однако без схватки, вероятно, мы не обойдёмся. Возможно, мне придётся кого-то ранить — исключать такую вероятность я не могу. Но убивать я никого не стану — даю слово.

— Хорошо, мне этого достаточно, — выдохнул Артур Мансуров. — А касаемо той правды, о которой я вам до сих пор не рассказал… Вы же знаете, что Мансуровых в нашей империи очень много. Наши родственники обитают во всех крупных городах. И титулы им принадлежат самые разные. От баронов до князей. Причём глава всех ответвлений нашего рода служит при императоре. Он является одним из членов его совета.

— Об этом мне известно, — кивнул я. — И какое это имеет отношение к делу?

— Я лишь хотел объяснить, что запас знаний у нашей семьи крайне обширен. Особенно своими навыками могут похвалиться Мансуровы, которые живут в Санкт-Петербурге. Вы, наверное, уже поняли, что мои родственники помешаны на чистоте крови. Все союзы сейчас заключаются только с лекарями, а пару сотен лет назад практиковались даже близкородственные браки. И всё это для того, чтобы вывести особенно редкие разновидности магических каналов. Именно это и случилось с Викторией. Она — одна из тех, кто унаследовал благодаря этой схеме особые навыки.

— То есть способность создавать клонов? — поинтересовался я. — Хотите сказать, что это не отдельная ветвь магии? Это — редкая разновидность лекарской силы?

— Редчайшая, Алексей Александрович, — ответил Артур. — Больше в нашей семье таких нет и не было. Скорее всего, в Российской Империи больше никто такой силой не владеет. А быть может, и в целом мире.

— Только это до сих пор не объясняет, почему я должен взять в заложники всю вашу семью. Почему одной Виктории будет недостаточно? — спросил я.

— Я ведь упомянул о ритуале, помните? — ещё тише произнёс Артур Мансуров. — Сказал, что попытался им помешать в последний момент. Понимаете, к чему я веду? Виктория не может творить такую магию в одиночку. Ей для этого требуются ещё как минимум три лекаря. В прошлый раз в этом ритуале участвовал мой отец, Владимир и я. Именно поэтому для повторения этого трюка вам понадобится помощь ещё нескольких лекарей.

— Подождите, Артур… Раз уж мы объединились, давайте перейдём на «ты», — предложил я. — Не против?

— Нет, меня всё устраивает, — кивнул младший Мансуров.

— Тогда, по твоей логике, нам необязательно брать в заложники других членов семьи. Мы можем похитить Викторию, а затем принудить её провести ритуал. Другими лекарями выступим я, Синицын и ты, — объяснил иной план я.

— Ну… Тут я кое-что не уточнил, — замялся Артур. — Ничего из этого не выйдет, Алексей. Лекари должны быть одной крови. То есть — Мансуровы.

М-да… А вот это — действительно тупик. Значит, мне каким-то образом придётся заставить всех членов его семьи провести этот ритуал по переселению души Евгения Балашова из еле живой тушки Токса в тело клона.

Но я не хочу брать всю их семью силой. Чисто теоретически, я могу пробраться в их особняк, разом вырубить всех Мансуровых пятью или шестью обратными витками, связать их, а затем заставить участвовать в моём ритуале.

Только ни к чему хорошему это не приведёт. Скорее всего, они просто откажутся сотрудничать. А даже если сделают всё, как я прошу, в конце концов они выдвинут против меня обвинения, за которые на этот раз меня осудят и дадут реальный срок уже заслуженно. Всё-таки нападение на дворянскую семью — это совсем не шутка. Тем более, на графа Аркадия Мансурова.

Хотя… С другой стороны, у них будет несколько причин не заявлять общественности о том, что на самом деле произошло в их особняке.

В первую очередь потому, что это для семьи Мансуровых позор. Если их одолеет один-единственный лекарь, да ещё и по вине их младшего сына… Нет, они не захотят, чтобы об этом кто-то узнал.

И тем более им не захочется рассказывать в суде о том, что Виктория умеет создавать клонов. Тогда уже по статье пойду не я, а всё их семейство, поскольку созданные ими двойники успели за несколько лет не только нарушить ряд законов, но и убить членов дворянских семей.

— Значит, мы поступим следующим образом, Артур, — решил подытожить я. — В ближайшие три дня на твои плечи ложится подготовка к моему проникновению внутрь. Я же за это время прикину, как лучше поступить, чтобы в итоге все вышли сухими из воды.

Хотя столь серьёзный план обычно вынашивают месяцами, если не годами. Я собираюсь ворваться в обитель одной из самых влиятельных лекарских семей в Российской Империи. И вынужден всё продумать всего лишь за три дня.

Чувствую, что эта вылазка может оказаться даже опаснее, чем схватка с верховным некромантом. Не столько риском для жизни, сколько своими последствиями.

Как только мы с Артуром Мансуровым закончили разговор, он, наконец, направился домой, а я поспешил в ресторан «Волга», где меня уже должны ожидать Павел и Анна Елины.

По дороге к месту встречи я продолжал размышлять о предстоящем деле. И меня посетило предположение, о котором я ранее даже не задумывался.

А что, если магия Виктории Мансуровой — не единственное её преимущество? Что, если она ещё плюс ко всему является избранницей лекарского бога? К примеру, того же Телесфора. Да, тогда передо мной в заброшенном особняке сидел человек в маске, и судя по голосу им был мужчина. Но, может быть, это была иллюзия? К примеру, в маску был встроен какой-нибудь кристалл, изменяющий голос?

Тогда всё стало бы гораздо логичнее. Получается, что Виктория пошла против меня не из-за какой-то банальной личной неприязни, а по той причине, что ей хочется возвыситься вместе со своим богом.

Но это лишь мои предположения. Пока что неизвестно, стоит ли подозревать её в этом или нет.

Я ведь не стал подозревать Викторию в создании клонов по той причине, что она находится в Санкт-Петербурге. Но, судя по словам Артура Мансурова, приезжает она сюда часто. Значит, может оказывать влияние на Саратов и заниматься производством огнестрельного оружия.

Однако без толку гадать не имеет смысла. Лучше подождать ещё три дня — скоро всё выяснится.

Я прошёл в ресторан, где на входе меня встретил одетый с иголочки билетёр.

— Добрый вечер, сударь, могу я увидеть ваш пропуск? — поприветствовал меня он.

Ах, вот оно что. Так это — не просто ресторан. Это место, где собираются представители высшего сословия, к которому я, между тем, уже полгода как не отношусь.

— Пропуска у меня нет, но меня внутри ждут, столик уже забронирован, — спокойно ответил я.

— Да-да! Всё верно! Этот господин будет ужинать с нами, — крикнул выбежавший из ресторана Павел Елин, а затем провёл меня за собой. — Прошу прощения, Алексей Александрович, я совсем забыл предупредить билетёра. Просто ваша слава и ваш статус иногда не сочетаются у меня в голове. Не держите зла.

— Всё в порядке, — ответил я. — Большинство моих знакомых привыкли думать, что я на самом деле дворянин, а потому забывают о моём прошлом.

Я и сам порой об этом забываю. За счёт своих достижений в лекарском деле и производстве медицинских товаров я смог пробиться туда, куда не добираются даже благородные господа.

Что ж, вполне может быть, что скоро ситуация изменится, и я, сам того не желая, получу титул. Правда, этот момент я уже обдумал. Если князь Игнатов и вправду захочет передать мне Балашов, я временно приму его предложение, а затем добровольно откажусь от него в пользу Евгения.

Правда, до этого ещё дожить нужно. Для начала нужно спасти Евгения от практически неминуемой гибели, а затем ещё выяснить, с какого перепугу его сумасшедший брат завещал мне свой титул.

Я присел за стол рядом с Анной и Павлом. Мы довольно быстро поужинали, поскольку каждый из нас куда-то спешил, а затем перешли к главной причине нашей встречи.

— Итак, Павел Иннокентьевич, расскажите, о чём вы хотели меня попросить? — поинтересовался я.

Заодно проведу небольшой эксперимент со своей клятвой лекаря. Нужно убедиться, что она работает именно так, как я думаю.

— Алексей Александрович, как вы могли заметить, мы приехали сюда без отца. Он что-то совсем сдал, — ответил Павел.

Так я и думал. Почему-то я предчувствовал, что проблема именно в бароне. Не стали бы его дети заявляться ко мне лично по какой-либо другой причине.

— Как давно он уже болеет? — спросил я.

— Три недели, — вступила в разговор Анна. — Поначалу жаловался на несварение. Говорил, что в животе постоянно урчит, причём очень болезненно. Потом начал слабеть. Раньше просыпался до петухов, а теперь половину дня проводит в постели. И с каждым днём ему всё хуже и хуже.

— Кто-то из хопёрских лекарей его уже осматривал? — спросил я. — Сеченов? Кораблёв?

— Оба, — кивнул Павел. — Первым пришёл Иван Сергеевич. Он излечил его, и на несколько дней отцу стало гораздо лучше. Потом симптомы вернулись с прежней силой.

— После этого я позвала господина Сеченова, — сказала Анна. — У меня появились подозрения, что причиной этого заболевания может быть какая-нибудь инфекция.

Не зря я её обучал. Анна думает в том же ключе, что и я. Быстро сообразила насчёт инфекции.

— И что в итоге? Дали ему антибиотики? — уточнил я.

— Да, и ему снова стало лучше, представляете? — произнесла она. — Но через три дня и они перестали действовать. С тех пор мы не знаем, что делать. Ехать в Саратов он отказывается, не может бросить Хопёрск, поскольку после всего, что натворил верховный некромант, ему до сих пор приходится контролировать процесс восстановления города и расселения людей, оставшихся без домов.

Точно, несколько деревень почти полностью оказались стёрты с лица земли. Одни выкосил мор, другие — наводнение. Представляю, каково сейчас барону Елину разгребать эту кучу проблем. В этом наши с ним ситуации похожи.

— Поэтому мы приехали в Саратов, чтобы купить у знакомых военных те антибиотики, которые вы им передаёте. Стрептоцид, — сказал Павел. — Ещё только его мы на нём не испробовали. А заодно решили попросить вас о помощи. Пожалуйста, найдите время — загляните в Хопёрск. Мы боимся, что без вашей помощи отец не выживет.

А вот и момент истины. Я выждал пару секунд и убедился в своей правоте. Всё-таки клятва лекаря не сработала. Выходит, что кто-то может провоцировать её просьбой помочь другому человеку. Но судя по всему, этот человек должен находиться где-то поблизости.

— Я смогу попасть к вам лишь через четыре-пять дней, не раньше, — прямо сказал я. — Но обязательно вырвусь. У меня появилось несколько дел в Хопёрске, заодно и вашего отца проведаю.

— Спасибо вам, Алексей Александрович, — расплылась в улыбке Анна. — Мы будем вам очень благодарны. Можете взамен просить что угодно. Отец не пожадничает, обещаю.

— Об этом пока говорить рано, — перебил её я. — Меня больше всего смущает тот факт, что Иннокентию Сергеевичу помогают антибиотики, но их эффект длится недолго. Если бы у него не было бактериальной инфекции, они бы совсем не подействовали. А тут мы наблюдаем что-то среднее.

— Я тоже об этом подумала, — кивнула Анна. — Поэтому и решила добить болезнь стрептоцидом по вашей схеме.

— Сильно много антибиотиков ему тоже не давайте, — подметил я. — Если переборщите с дозировкой, можете испортить ему печень и почки. Про кишечник я вообще молчу — там побочные эффекты в любом случае возникнут.

— Правда, есть вероятность, что я с вами через неделю уже увидеться не смогу, — сказал Павел.

— Почему же? — не понял я.

Павел резко изменился в лице, совсем поник и, стараясь сбросить напряжение, принялся хрустеть пальцами.

— Отец подозревает, что я его чем-то отравил, — заявил Павел. — Думаю, вы и сами догадываетесь, откуда у него такие умозаключения.

Я не стал ничего отвечать, лишь молча кивнул. Когда-то Павел выкрал огненное кольцо Кособокова, чтобы взять под контроль отца и забрать себе его титул. Жизнь его после этого нещадно наказала, и выжил он лишь потому, что на помощь пришёл я, а барон смилостивился и решил простить своего сына.

Не знаю, изменился за это время Павел или нет, но вряд ли бы он приехал просить о помощи, если бы на самом деле желал своему отцу смерти.

— Если отцу продолжит становиться хуже, моего брата могут посадить, — призналась Анна. — У отца уже разум ослабевает из-за этой болезни. Именно поэтому мы бы хотели поторопиться. Возможно, вы сможете дать нам хоть какие-то советы, чтобы потянуть время до вашего приезда?

Я подробно расписал Елиным схему лечения двумя антибиотиками, а также добавил ещё несколько препаратов. Противовоспалительные порошки и зелья, улучшающие мозговое кровообращение. Всем этим их может снабдить Иван Сеченов.

— Попробуем тяжёлую артиллерию, — сказал я. — Два антибиотика хоть и увеличат нагрузку на организм, но, вероятно, смогут поддержать Иннокентия Сергеевича. А через пять дней я приеду к вам и со всем разберусь.

Анна и Павел ещё очень долго благодарили меня за помощь, после чего мы разделились. Я вернулся в свою квартиру, в которой Синицын вовсю уплетал жареную картошку.

— О-о! Я уж думал, что ты и не вернёшься! — с набитым ртом пробурчал он. — Я и для тебя оставил, садись.

— Нет, Илья, спасибо, я не голоден. Да и наедаться на ночь — плохая идея, — ответил я. — Где Захаров? Всё ещё в мастерской?

— Да, мастера сегодня не оторвать от работы. Но это — не самое важное. Зря ты от ужина отказываешься. На сытый желудок, может, лучше сможешь переварить новости, — бросил он.

— Какие ещё новости? — задержал дыхание я.

— Заходили городовые. Оставили тебе письмо. Я вскрывать не стал, но унтер-офицер предупредил, что тебе пока что ничего не грозит. Обвинений не предъявляют. Но, по его словам, князь Игнатов хотел бы, чтобы ты лично изучил заключительный протокол вскрытия Виктора Балашова.

Синицын, наконец, закончил жевать, залпом выпил стакан воды, а затем заявил:

— Унтер-офицер передал, что наш местный патологоанатом не знает, как реагировать на эти результаты. И что тебя они тоже должны удивить.

Глава 18

До начала вторжения в особняк Мансуровых всего три дня, а тут ещё с расследованием гибели Виктора Балашова так ничего и не решилось.

Я присел за стол и начал изучать протокол вскрытия, который принесли мне городовые. Первые абзацы были мне знакомы даже при том, что я этот текст ещё ни разу не читал.

Массивное поражение пищевода, желудка и двенадцатиперстной кишки из-за высокой концентрации соляной кислоты. Это сделал я.

Перелом нескольких рёбер из-за падения с третьего этажа, с этим тоже всё понятно. И про колотые раны, сделанные моим клоном, я знаю.

Но, как оказалось, патологоанатом смог обнаружить кое-что ещё. Под коленом Балашова был округлый шрам, который, судя по всему, зарос не сам. Его восстановили либо зельем, либо лекарской магией.

Другими словами, этот шрам был очень свежим. Патологоанатом изучил только что заросшую рану и обнаружил там следы огненной магии. Будто кто-то прожёг ногу Балашова насквозь.

— Рана была получена от одной до трёх недель назад… — вслух прочитал я.

— Что у тебя там? — с интересом спросил Синицын.

— Плохи дела, Илья. Помнишь, как нам с тобой внушали, что Балашова пытал кто-то из моих друзей? Причём намекали они на огненную магию.

— Ну, и что? — пожал плечами Илья. — Всё-таки думаешь, что это сделал наш общий знакомый пиромант?

— Нет. Те, кто это сделал, видимо, хотели, чтобы мы обвинили Игоря Лебедева, — подметил я. — Но, судя по описанию раны, патологоанатом никогда в жизни не работал с такими повреждениями. Это — не следы огненной магии. Это — пулевое ранение. Чуть больше одной недели назад кто-то прострелил Виктору Балашову ногу прямо под коленом.

— «Прострелил»? — нахмурился Синицын. — Погоди-ка, это ты сейчас про то новое оружие, которое производит кто-то из местных умельцев? Как его там… Пистолеты?

— Да. Огнестрельное оружие. Понимаешь? Разумеется, оно оставляет ожоги тканей. Кроме того, городовые нашли следы огненной магии в особняке Балашова. Я думаю, есть два варианта. Либо они ошиблись и перепутали следы от огнестрела с магией огня, либо пистолеты, создаваемые нашим врагом, на самом деле содержат в себе огненные кристаллы.

Наверняка так на самом деле это оружие и работает. Возможно, они ещё не догадались, как создавать качественную систему поджигания пороха.

В любом случае, никто из моих друзей не шантажировал Балашова. По какой-то причине именно избранник Телесфора и его люди довели Виктора практически до самоубийства.

Они же заставили его завещать мне город и титул. Думаю, именно из-за этого Балашов подорвался и рванул в Саратов раньше времени, чтобы меня прикончить. Его заставили дать магическую клятву, чтобы он не разболтал мне о том, что случилось.

Но в итоге судьба сыграла с ним злую шутку, а план моих врагов удался.

Назревает вопрос — а зачем избраннику Телесфора награждать меня титулом и восстанавливать мне дворянский статус? Это ведь явная помощь в улучшении качества жизни. Сложно назвать своим врагом человека, который делает из тебя законного дворянина.

Может, он рассчитывал, что таким образом меня подставит? Но нет же… Городовые и князь сразу отказались от своих подозрений, и на то много причин.

Алиби, мой статус героя и изобретателя и тот факт, что я добровольно попросил лишить меня этого титула.

Готов поспорить, что князь Игнатов не считает меня преступником. А избранник Телесфора не так глуп, чтобы надеяться на авось. Видимо, его план гораздо сложнее, чем мы думаем. И последствия всего произошедшего нам лишь предстоит узнать.

— Что ж, радует меня лишь одно, — заключил я. — Следствие нам с тобой доверяет и добровольно делится полученной информацией. Это значит, что нас они практически не подозревают.

— И слава Грифону! — вновь забив рот картошкой, промямлил Синицын. — Мне уже надоело, что нас всё время кто-то считает виноватыми во всех бедах человечества. Пора бы уже нашим именам поработать на нас. Знаешь, мне уже кажется, если ты вдруг когда-нибудь станешь императором, а я твоим личным советником, нас всё равно продолжат в чём-нибудь обвинять.

— Так уж устроен мир, Илья, — усмехнулся я. — Если ты стараешься подняться выше, тебя всеми силами пытаются задушить. Именно поэтому, на мой взгляд, многие всегда идут на вершину по головам. Чтобы сразу же прижать всех потенциальных врагов. А затем именно такие люди встают на входе к этой вершине, как привратники, и не дают пройти остальным.

— Ну ты загну-у-ул… — протянул Синицын. — Но по ощущениям именно так и бывает. Чем выше ты поднимаешься, тем больше там желающих тебя загрызть. Именно поэтому я и остался в Хопёрске. Там хорошо… Тишина, покой. Все люди простые, перед женщинами не надо выплясывать и петь серенады…

— Ты, кажется, забыл, сколько мы всего пережили в Хопёрске, — рассмеялся я. — Понимаю тебя, Илья, но согласиться с тобой не могу. На мой взгляд, если есть силы и возможности, нужно двигаться дальше. Хотя тебя я не заставляю переезжать из Хопёрска. Можешь и дальше заведовать моим заводом. Когда-нибудь наша сеть расширится, и ты станешь самым богатым человеком в Хопёрске. Даже богаче барона Елина.

— Э… Да ну! — недолго подумав, воскликнул Синицын. — Богаче барона — скучно. Вот если бы я вышел на уровень графа или даже князя… Тут совсем другой разговор.

— Это при том, что даже твой отец не добрался до такого уровня? — спросил я.

Мне хотелось узнать, о чём вообще думает и мечтает мой друг. Всё-таки нам не так уж и часто удаётся поговорить по душам.

— А чего мне равняться на отца? — пожал плечами Синицын и громко зевнул. — Тоже скучно. Думаю, мы с тобой сможем превзойти своих отцов. Ещё год-два поработаем, и у нас будет бюджет гораздо больше, чем у них двоих вместе взятых. А вообще, думаю, уже пора заканчивать с этими разговорами. Пойдём-ка поспим. Захарова всё равно сегодня уже не дождёмся. Думаю, он проторчит в мастерской до прихода твоей обворожительной помощницы.

— Это ты про Бронникову? Так она утром приходит, — подметил я.

— О чём я и говорю. Пока она его не выгонит, он будет клепать свои механизмы до потери пульса.

Синицын не стал продолжать этот разговор и сразу же завалился на небольшой диван, что стоял напротив моей кровати.

Однако я всё же решил дочитать заключение патологоанатома до конца. И как оказалось, не зря! Там была информация, которая сильно меня удивила. Причём даже больше, чем текст с описанием пулевого ранения.

В заключении говорилось о следах магической клятвы, данной Виктором Балашовым. И об этом мне было известно. Он поклялся кому-то из тех, кто пытался меня подставить. Но главное не это.

В последних строчках было описано, что у покойного Балашова не было магической энергии. Ни ядер, ни каналов. Другими словами, он всё же оказался дворянином с патологией. Уродился без колдовской системы.

И эта информация натолкнула меня на умозаключение, о котором я ранее никогда не задумывался.

Я кое-что понял. То, чего не осознавал раньше. Возможно, я неправильно понимал, как работает сила избранника Телесфора. Он совершенно случайно подбросил мне подсказку. И теперь я начинаю догадываться, кто на самом деле управляет всем этим «театром».

— Илья! — крикнул я. — Спишь?

— У-х-х… — простонал он. — Ну, благодаря твоим крикам, уже не сплю. Чего хотел-то?

— Нужно с тобой проконсультироваться, — произнёс я. — Ответишь на вопрос — отправишься спать. Я тебя больше не потревожу. Скажи, а с юридической точки зрения может ли быть такое, что дворянина за что-то осудят гораздо более жёстко, чем обычного гражданина без титула?

— Хм… — протянул он. — Ну, вообще обычно всё работает наоборот. Надо подумать. Дай мне сутки, я постараюсь найти ответ на этот вопрос. Но только после того, как высплюсь.

— Добро, — кивнул я. — Договорились, отсыпайся.

— Слава Грифону… — вздохнул Синицын и перевернулся на другой бок.

Всё потихоньку встаёт на свои места. Если моя теория верна, меня именно для этого и решили сделать дворянином. Объяснение может быть только одно. Кто-то хочет в очередной раз меня оклеветать. Да так, чтобы я уже не смог отвертеться.

Хорошо, что я это понял. Когда Синицын найдёт ответ на этот вопрос, я смогу сделать выстрел на опережение.

В итоге мне тоже удалось поспать. На следующее утро я переговорил с Доброхотом и убедился, что Токс всё ещё жив. Как и обещал Лихой, он сможет продержаться ещё три дня. Как ни крути, а времени в обрез.

В этот день идти в академию мне не пришлось. Занятий после экзамена у моей группы нет и не будет ещё несколько дней. Им выделили время, чтобы начать подготовку к следующей партии экзаменов, которые состоятся в июне. Но тут уж пусть расхлёбывают ситуацию сами.

Главное, я предупредил Артура Мансурова, и больше он не позволит своим однокурсникам давать такие самоубийственные клятвы. Теперь они сами за себя. У меня и своих проблем сейчас выше крыши. Однако я уже близок к тому, чтобы разрешить их все.

Но начать нужно с рентген-аппарата. Мастера Захарова не было в моей квартире уже сутки. Похоже, Синицын прав — он решил трудиться над аппаратом до тех пор, пока сознание не потеряет. А я такого допустить не могу. Пока что он под моей ответственностью.

— Доброе утро, Алексей Александрович! — воскликнул Захаров, когда я вошёл в мастерскую. — Смотрите, что я сотворил!

Глаза у мастера были краснющие. Похоже, за ночь он ни разу даже подремать не ложился.

Однако плод его трудов меня сильно удивил. Я увидел ровно то, что и хотел создать изначально.

Три кристалла, объединённых в рентгеновскую трубку, система торможения лучей, и с трёх сторон уже даже образовался корпус из тех материалов, которые мне заранее удалось закупить.

— Уже похоже на окончательную версию рентген-аппарата, — подметил я. — Вижу, вы не солгали, мастер Захаров. Сможете управиться за три дня?

— Вы не поняли, господин Мечников, — усмехнулся он. — Я перевыполнил план. Это и есть окончательная версия. Теперь он должен работать правильно!

Да ладно⁈

Я не стал даже ничего отвечать на его слова. Сразу же принялся осматривать получившееся сооружение со всех сторон. Придраться не к чему, всё выглядит идеально. Неужели ему всё-таки удалось это сделать?

Даже контур из свинцовой оболочки уже практически готов. Осталось лишь соединить всё это в единую систему. Но это — мелочи. Час работы, не больше.

— Что скажете? Придётся тащить всё это в горы? — спросил он. — Боюсь, что ни одна карета не увезёт такую громадину.

— Нет, мастер Захаров, думаю, больше нам этого делать не придётся, — покачал головой я. — Сейчас замуруем весь этот аппарат в короб из свинца, а затем создадим ещё один — для обследуемых пациентов. Дело за малым. Готовы поработать со мной ещё часа два-три?

— Спрашиваете ещё! — усмехнулся он. — Я привык доводить дело до конца!

— Отлично, тогда приступаем!

Повезло, что я продумал это заранее. Я не знал, как обезопасить лекаря-диагноста от воздействия радиации, поэтому планировал создать защитный костюм. Но вскоре понял, что это — полный бред. Лучше огородить не всю комнату, а один лишь аппарат и небольшое помещение для пациента.

Плюс ко всему Захаров смог организовать несколько защитных механизмов в самих электрических кристаллах, поэтому теперь они сами регулируют количество излучения.

Другими словами, наш рентген-аппарат должен быть даже безопаснее, чем тот, которым мы пользовались в современном мире.

А чему тут удивляться? Магия! Какие-то задачи она упрощает, а какие-то, наоборот, делает гораздо сложнее.

Пока мы с Захаровым собирали два свинцовых короба, в здании появилась Светлана Бронникова, а вслед за ней пришёл и Илья Синицын. Светлана долго суетилась вокруг нас и расспрашивала о том, как продвигается работа. Однако её любопытство в итоге пресёк Захаров, которого начала раздражать назойливость Бронниковой.

И я его понимаю. Сложно сосредоточиться на работе, когда рядом кто-то жужжит, как назойливая муха. В итоге Светлана обиделась и убежала к себе на второй этаж в свой личный кабинет.

Ох, детский сад…

— Светлана, куда же вы? — пропел Синицын и уже приготовился бежать за ней.

— Илья Андреевич, а вы нам помочь не хотите? — крикнул ему я, утирая выступивший на лбу пот.

В целом, герметичные свинцовые коробы мы уже практически спаяли с помощью огненных кристаллов, и помощь Синицына нам больше была не нужна. Но меня всё равно удивляло, как любая женщина может отвлечь его даже от крайне важного дела.

Даже затрудняюсь сказать, что для него важнее — женщины или деньги. Эти весы в его голове явно сломались, и очень давно.

Илья вздохнул, повозился какое-то время вокруг нас, а потом всё равно убежал на второй этаж к Бронниковой. Уж не знаю, чего он там задумал, но это уже не имеет значения. Я ему плачу за юридические и финансовые консультации. С нашими изобретениями он копаться не должен.

— Вроде всё, Алексей Александрович, — заключил Захаров. — Нехило же мы с вами потрудились! Правда, я до сих пор не особо понимаю, как должен работать этот аппарат. Выемку для плёнок я оставил, как вы и просили. Теперь бы посмотреть, на что способно наше детище!

— Я испытываю те же эмоции, — улыбнулся я. — К счастью, у нас уже всё готово. Мы можем протестировать его на человеке. Только не хотелось бы кого-то облучать без лишнего повода.

В теории мы, разумеется, можем сделать обычный рентген лёгких, проверить кого-нибудь на туберкулёз или онкологию, но смысла в этом нет. В идеале на рентген без серьёзных показаний не направляют.

Именно поэтому в моём мире и изобрели флюорографию. На ней облучение гораздо меньше, поэтому можно хоть два-три раза в год делать снимки лёгких и не причинять этим самым никакого вреда обследуемым.

А в некоторых профессиях требуется проводить такой медосмотр очень часто. Так что в этом случае рентген — не выход.

— Можем дойти до госпиталя. Главный лекарь — Разумовский — должен найти нам человека, который нуждается в таком… — начал рассуждать я, но мой монолог сбил спускающийся со второго этажа Синицын.

— Чёрт бы её подрал! — возмущался он. — Я её успокоить хотел, а она… Драться! Выгнала меня!

Знаю, как он хотел её успокоить. Ничего удивительного, что его поколотили.

Однако на этом злоключения Синицына не закончились. Он убегал от Бронниковой, постоянно озираясь, и пропустил ступеньку.

Даже не знаю, как описать свои мысли в тот момент, когда я увидел, как Синицын летит с лестничного пролёта прямо на нижние ступени. И как после этого не верить в сглаз? Хотели пациента для рентгена — и тут же получили.

Я окончательно убедился в своей правоте, когда услышал тонкий, едва слышимый хруст, после приземления Синицына.

Да. Вот теперь ему точно понадобится рентген. Там в грудной клетке явно что-то сломалось!

Хоть Илья и был дворянином, но удержаться от ругани не смог.

— Грифон милостивый! — воскликнул Захаров. — А я думал, что уже все «жемчужины» русского языка слышал. Надо бы записать…

Я подбежал к Синицыну, который всё ещё лежал лицом в пол, и попытался его поднять.

— Ай-яй! Тихо! — скомандовал он. — Спокойно, Алексей. Я терплю. Больно. Очень больно. Явно что-то сломал, — старался держать себя в руках он. — Но не могу понять, что именно.

А чтобы понять, что конкретно он сломал, у нас только что собрался отличный аппарат. Тут несколько вариантов. Либо рёбра, либо ключица, либо рука. Хотя… Мог и лопатку повредить.

— Мастер Захаров! Тащите сюда ножницы! Нужно срезать с него одежду, — велел я. — Нельзя смещать его руку, ткань придётся убрать грубым методом.

Когда Максим перевернул Синицына на спину и принялся срывать с него рубашку, тот, несмотря на боль, продолжал сопротивляться. Но в рентген аппарат его нужно поставить без одежды.

— Как же это унизительно… — стиснув зубы, бормотал он. — Меня раздевает не прекрасная девушка, а какой-то неотёсанный…

— Молчать! — прикрикнул на него Захаров. — Это ради вашего же блага, Илья Андреевич.

Так, стоп…

Как только с Синицына срезали рубашку, я заметил на его груди какой-то знак, напоминающий татуировку.

И она сияла магическим светом.

Глава 19

Так, с переломом мы сейчас точно разберёмся. Если рентген-аппарат работает, я смогу определить не только наличие перелома, но также его локализацию и разновидность.

Но что у Синицына на груди? Впервые вижу татуировку у человека из девятнадцатого века. Нет, я, конечно, слышал, что искусство украшения кожи существует ещё с древних времён. Если не ошибаюсь, даже у Николая Второго была татуировка. Но у меня всё равно не укладывается в голове, откуда её успел заиметь Синицын.

Мы с ним много тренировались в фехтовании в Хопёрске. Иногда приходилось раздеваться по пояс, чтобы не запачкать одежду грязью и потом. Я видел его торс, ещё полгода назад там ничего не было. Уж такую деталь я бы точно запомнил.

— Ай-яй-яй! — простонал Илья. — Не могу шевелить правой рукой. Жутко болит, Алексей, не преувеличиваю. Сейчас зубы друг о друга сотру, если вы мне срочно не дадите какое-нибудь обезболивающее.

— Вот так, — я взмахнул рукой и активировал антиноцицептивную систему в его головном мозге. Именно она отвечает за «гашение» боли. — Сейчас тебе будет лучше. Илья, прекрасно понимаю, что тебе сейчас не легко, но лучшего момента для проверки работоспособности нашего аппарата и представить сложно.

— Вы что… — он испуганно взглянул на свинцовый короб. — Вы меня в этот гроб металлический запихать хотите⁈

— Без твоего согласия ничего не сделаем, не переживай, — успокоил его я. — Но сам подумай. Ты — лекарь. Лучше сначала испытать его на ком-то из нас. Заодно проверим, как он показывает патологические изменения. Не на пациентах же тестировать, верно ведь?

— Мне что-то вспомнилась ситуация с Эдуардом Родниковым… — поморщился Синицын, прижимая правую руку к груди. — Кажется, вы с Сеченовым уже однажды такое проворачивали.

— Всё верно, мы тестировали на нём эндоскоп, — кивнул я. — Чем ты хуже Родникова? Он, между прочим, вошёл в историю как первый человек, которому сделали гастродуоденоскопию!

Я задел Синицына за живое. Он, кажется, уже был готов на нервах вправить себе руку самостоятельно.

— Эх ты, Мечников! — нервно рассмеялся он. — Сравнил меня с Родниковым… Да ни за что в жизни я не буду хуже этого болвана тугодумного! Только… Эм… — он замялся и неуверенно взглянул на нас с мастером Захаровым. — Надеюсь, вы мне никакие трубки никуда засовывать не будете? А то я слышал, что у вас есть какая-то рентгеновская трубка. И я сильно опасаюсь, что она гораздо шире чёртового эндоскопа!

Я с трудом сдержал смех. Синицын, кажется, совсем не понимал, в чём суть аппарата. Видимо, он запомнил, что мы с Сеченовым когда-то собирались создать колоноскоп, который вводят в толстую кишку через задний проход. Думаю, этого он и боится.

— Расслабься, там тебе нужно будет просто стоять на месте и всё. Тебе ничего не угрожает, обещаю, — уверил его я.

На этот раз даже радиоактивное излучение ему не грозит. В этом я уверен на сто процентов, потому что мы с Захаровым создали несколько систем защиты.

— Что у вас тут происходит? — воскликнула появившаяся на лестничном пролёте Светлана Бронникова.

Она удивлённо окинула взглядом Синицына, а затем перевела взгляд на нас, ожидая ответа.

— Ничего особенного, спасаем героя-любовника, — усмехнулся Захаров. — Вы его отвергли, Светлана Георгиевна, вот он с горя и сиганул с лестницы!

— Не мели чепухи! — буркнул Илья и, схватив меня за плечо здоровой рукой, резким рывком поднялся на ноги. — Ведите меня. Я готов к вашему эксперименту.

Я передал Синицына Захарову, и тот потащил его к рентген-аппарату.

— А вы, Светлана, присоединяйтесь к нам, — предложил я. — Наш агрегат готовится к запуску. Если всё получится, он сможет подарить надежду огромному количеству людей, которым лекари не могут установить диагноз из-за сложностей в обследовании.

Глаза Бронниковой тут же зажглись, и она, пропуская по несколько ступеней, спустилась к нам и встала напротив аппарата.

Я же подбежал к Синицыну, которого уже загрузили в диагностический короб, после чего шёпотом спросил:

— Илья, прежде чем мы начнём — что у тебя на груди?

— Если ты про красные пятна, это следы позавчерашней бурной ночи, — ответил он.

— Не выделывайся, — строго сказал я. — Меня интересует эта магическая печать. И да… Какая ещё, чёрт возьми, бурная ночь? Ты у меня ночуешь уже четвёртый день!

Синицын явно пытался отшутиться, чтобы уйти от ответа. А его татуировка всё ещё продолжала мерцать. Мне казалось, что я уже где-то видел этот знак. Квадрат, окруженный четырьмя узлами. Очень запутанный контур. И больше всего он напоминает мне какой-то древнеславянский символ. Не совсем понимаю, что он делает в девятнадцатом веке.

Здесь нет классических славянских богов. Из поверий наших далёких предков остались только домовые, лешие и прочие духи, как-либо связанные с человеческим домом или природой.

— Да чего ты заладил? — вздохнул Илья. — Этот символ — моё личное дело. Ты, кажется, хотел протестировать на мне свой аппарат. Так чего же тянешь тогда?

— Потому что не знаю, как отреагирует твоя татуировка на рентгеновские лучи, — произнёс я. — Какое она имеет происхождение? Я же вижу, что в ней сокрыта магическая энергия.

В этот момент я осознал то, до чего не додумывался ранее. Даже если аппарат работает, возможно, некоторым людям такое обследование будет противопоказано.

К примеру, электромантам. Таким магам, каким, к примеру, был покойный Леонид Рокотов. Есть риск, что магнитные поля таких магов навредят аппарату или же самому человеку. Тут уже сложно предсказать, что случится.

— Я не могу тебе пока что рассказать, какие свойства у этого символа. Не сейчас, пожалуйста. Только когда мы останемся наедине, — прошептал Илья.

— Ответь только на один вопрос, и я отстану, — произнёс я. — Никаких электромагнитных свойств в этом магическом символе нет?

— Каких? — нахмурился Синицын. — А… Нет-нет! Она у меня для другого. Никаких стихийных магических сил, даю слово.

Что ж, ладно, я в любом случае обязан был убедиться. Но Синицын говорит правду. Я уже давно научился определять, лжёт он или нет. И, кажется, я уже вспомнил, что означает этот славянский символ. Если я прав, то мы вообще ничем не рискуем.

М-да… Кроме того, если я правильно помню значение этого знака, всё встаёт на свои места. Это слишком похоже на Синицына.

— Хорошо, значит, приступаем, — кивнул я и запер Илью в диагностическом коробе. — Стой смирно! Когда я дам сигнал, постарайся вообще не совершать лишних движений. Просто замри.

— Понял-понял, — послышался его голос изнутри. — Начинайте уже! Мне тут душно, и боль в плече опять усиливается.

Я взглянул на Захарова. Тот в напряжении ждал моего сигнала.

— Запускайте, мастер, — велел я. — Пора проверить, не зря ли мы с вами столько времени корпели над этим механизмом.

Максим Захаров повернул рычаг, кристаллы начали запускаться. Я крикнул Илье, чтобы тот не двигался. Ему придётся потерпеть всего несколько секунд. И…

— Поехали, — сказал я и лично нажал на кнопку, которая должна была выпустить рентгеновские лучи.

Хлоп!

Короткая вспышка электричества, и аппарат сразу же выключился. Так и должно быть. Всего лишь один снимок. Нам не нужно, чтобы Синицына облучало на протяжении нескольких минут или даже секунд. Достаточно одного мгновения — и снимок готов.

Но это при том условии, если у нас всё получилось.

— Всё, мастер Захаров, выводите Синицына и уложите его на ровную поверхность, — велел я. — Я пока проявлю плёнку.

У меня уже была оборудована специальная комната. Химические вещества, необходимые для завершения снимка, я закупил заранее. Те, которые нельзя было купить, заменил или создал самостоятельно. В этом деле я хорошо разбирался, поскольку в прошлом несколько лет проработал рентген-лаборантом одновременно с учёбой в медицинском университете.

Я зашёл в небольшое тёмное помещение, убавил свет магической лампы, а затем поместил снимок в специальный поддон с жидкостью, которая выполняет функцию проявителя. Это химическое вещество превращает зёрна бромистого серебра в металлическое серебро как раз на тех участках, куда воздействовало рентгеновское излучение.

Выждал некоторое время, затем переместил снимок в обычную воду, чтобы смыть остатки проявителя, и зафиксировал его на специальной магнитной доске. Дальше по правилам необходимо ещё раз промыть и уже после этого высушивать снимок, однако я уже видел проявившееся изображение.

Сработало… У нас получилось!

Я несколько минут рассматривал рентгеновский снимок и сразу же поставил предварительный диагноз. По идее, после такого исследования уже ставится окончательный, но я должен был опросить Илью, чтобы убедиться, не ошибся ли наш аппарат.

Если картина со снимка совпадёт с клинической картиной, значит, у нас действительно вышло создать самый прорывной аппарат этого века.

Неужели мы снова смогли опередить время?

Я вернулся в главный зал мастерской, где лежал Синицын. Его уже расположили на одном из рабочих столов.

— Ну что? — взволнованно спросил мастер Захаров. — Получилось? Или…

— Погодите, — перебил его я. — Для начала мне нужно опросить нашего первого пережившего рентген пациента.

Я подошёл к Илье, внимательно осмотрел его туловище и отметил для себя несколько деталей. Его правое плечо опущено, смещено внутрь и немного вперёд. Левой рукой он прижимает повреждённую конечность к туловищу.

Хотя, по моим прикидкам, повреждена не конечность, а кое-что другое. В районе груди и плечевого пояса никаких кровоизлияний нет. Значит, перелом закрытый.

— Можешь описать, где конкретно чувствуешь боль? — спросил я.

— В районе правого плеча и чуть ниже, прямо над грудью, — описал он.

Всё сходится. Вот теперь я точно могу быть уверен, что не ошибся в диагнозе. Наш рентген-аппарат работает!

— У тебя перелом правой ключицы, — сказал я, а затем добавил: — Потерпи несколько секунд. Будет неприятно.

Очень нехороший перелом. Эта кость соединяет лопатку и грудину, а к ней крепится огромное количество мышц и связок, отвечающих за движение пояса верхних конечностей. Именно поэтому Илья не может шевелить правой рукой. Ведь при её движении всегда перемещается и лопатка, а следовательно — это приводит к ещё большей травматизации повреждённой ключицы.

Я повернул руку Синицына, тот вскрикнул, но после этого собрался и стиснул зубы. Следом я направил поток лекарской магии в ключицу и мигом срастил все слои костной ткани. Процесс был болезненный, но занял совсем немного времени.

— Проклятье! Это ж надо было так облажаться! — выругался Илья и тут же принялся активно жестикулировать обеими руками. Значит, всё уже пришло в норму. — Рухнуть с обычной лестницы… Позор!

— Это я виновата, мне не нужно было отвечать тебе так резко! — воскликнула Бронникова. — Ой… В смысле — вам!

Илья и Светлана уставились друг на друга так, будто впервые встретились. Я заметил, как оба мигом покраснели и отвели взгляд.

Ох, ну и цирк… Только с Синицыным могло произойти нечто подобное. Хотя… Есть у меня одно нехорошее предположение. Очень надеюсь, что я ошибаюсь.

Но никак иначе объяснить столь странное поведение Бронниковой я не могу. Со стороны выглядит так, будто между этой парочкой промелькнула искра. Вот только знакомы они едва ли два дня.

Это — не моё дело, разумеется. И я не стал бы вмешиваться в это, если бы не догадался, что означает символ на груди Синицына. Всё это может быть очень тесно взаимосвязано.

— Итак, Илья, — привлёк к себе внимание друга я. — Рука у тебя ещё несколько дней поболит. Дома я тебе дам болеутоляющий порошок. Не беспокойся, благодаря нашему аппарату мы смогли быстро определить диагноз.

На деле я с самого начала понимал, что проблема именно в ключице, но мне хотелось уточнить всё через рентген-аппарат, чтобы убедиться в его работоспособности. Более того, переломы далеко не всегда бывают столь очевидны. Часто по одним лишь симптомам понять, какие кости сломались, попросту невозможно.

Этот аппарат перевернёт весь мир. Большинство травм больше не будут приводить людей к пожизненной инвалидности. Снимок показывает место поражения, а лекарь его сразу же исцеляет — вот и вся схема!

— Невероятно! — послышался крик Бронниковой, которая каким-то образом уже умудрилась переместиться в мою комнату с проявителем. — Здесь же видно весь скелет! С ума сойти!

— И каков наш дальнейший план? — проигнорировав крики Светланы, произнёс Захаров. — Господин Мечников, вы уже готовы патентовать наше изобретение?

— Готов, — улыбнулся я. — На этот раз структура аппарата была куда сложнее, чем в прошлый. Поделим патент пополам.

— Пополам⁈ — удивился Захаров. — Алексей Александрович, я на такое не претендую. Вы чересчур…

— Нет, — перебил его я. — У меня была концепция, но самостоятельно я бы никогда не собрал всё это воедино. Вы уже не в первый раз меня выручаете, Захаров. Более того, во время первых тестов вы ещё и пострадали из-за воздействия радиации. Так что не спорьте со мной. Вы заслужили и деньги, и славу.

У меня были опасения насчёт того, что присутствие второго изобретателя может повлиять на наш спор с Владимиром Павловым, но позже я изучил его прежние патенты и обнаружил, что соавторов у него целая куча. Скорее всего, Владимир Харитонович управляет собственным заводом с кучей подчинённых. И особо выдающиеся разделяют с ним патент.

Значит, помощь Максима Захарова никак не повлияет на мою победу или поражение.

После тестирования рентгена я заглянул в орден лекарей и запросил регистрацию патента. Принести им рентген-аппарат мы никак не могли, поэтому нужно было заранее заказать выезд сотрудников бюро прямо в мастерскую Бронниковой.

Они пообещали, что посетят нас уже завтра. А это означает, что нас с Захаровым ждёт ещё одна бессонная ночь. Придётся подготовить все чертежи, довести до ума статью о воздействии электромагнитного поля и рентгеновских лучей на организм человека. Всё это понадобится ордену для рассмотрения.

Теперь мне не придётся обращаться к Ярославу Мечникову за помощью. Я сам работаю в академии, а это означает, что у меня есть право публиковать собственные статьи без участия других лекарей.

Вернувшись домой, я сразу же сел за подготовку чертежей, а Синицын с Захаровым вырубились. Мы с Максимом договорились, что я подготовлю теорию, а он изобразит на чертежах схему самого аппарата, когда отоспится.

Ближе к двум часам ночи моя работа подошла к концу. Я исписал более тридцати листов. Свою часть я уже выполнил. Остальное — за Захаровым.

— Ох, как же болит голова… — простонал проснувшийся Синицын. — Ненавижу побочные эффекты твоих обезболивающих.

— Ничего, переживёшь, — произнёс я. — У тебя просто давление упало. Можешь выпить зелье-энергетик. Станет намного лучше. А как придёшь в себя — жду от тебя рассказ о твоей татуировке.

— Ох… — поглощая зелья, пробурчал Синицын. — Показать будет сложно. Но раз уж я тебе пообещал, ты сегодня же всё узнаешь.

Илья опустошил склянку с зельем, затем подошёл к вешалке и взял своё пальто.

— Ты куда это собрался? — поинтересовался я. — Тебе лучше отлежаться, дружище. Два часа ночи! Не лучшее время, чтобы бродить по Саратову. Или же ты просто хочешь убежать от ответа?

— Никуда я не убегаю, — усмехнулся он. — Собирайся. Действие этой печати на моей груди объяснить трудно. Проще будет показать на практике. Поверь, после того как ты узнаешь, как работает эта штука, тебе самому захочется приобрести такую же!

Я понял, что Синицына уже не остановить. Да и меня распирает любопытство. Тем более, отпустить его одного посреди ночи я не могу. Лучше отправиться с ним.

— И куда же мы идём? — поинтересовался я.

Илья улыбнулся во весь рот, отворил дверь в подъезд, а затем заявил:

— К женщинам!

Глава 20

Кто о чём, а Синицын о женщинах! Других поводов для беспокойства он обычно себе найти не может. Но уж лучше это, чем зависимости, от которых он совсем недавно излечился.

— Погоди, Илья, — пытаясь нагнать друга, воскликнул я. — Ты же лекарь! Должен понимать, что тебе сейчас нужно отлежаться, чтобы прийти в себя после перелома. Он хоть и не серьёзный, но не все мягкие ткани успели полностью восстановиться.

— Да я всё прекрасно понимаю и ценю, что ты так обо мне беспокоишься, Алексей, — усмехнулся он. — Но ты ведь сам расспрашивал меня насчёт татуировки. Сейчас немного прогуляемся, отдохнём, и заодно я покажу тебе, как она работает.

На дворе ночь. Я решил позволить Синицыну немного прогуляться, но кутить до утра я ему не дам. Мне ещё самому нужно выспаться, чтобы не профукать завтра момент прихода людей из бюро, которые должны изучить все документы и сам аппарат. Чем быстрее я зарегистрирую патент, тем лучше. Через два дня уже настанет время проникать в особняк Мансуровых. Мне ведь нужно подготовиться к этому мероприятию. Операция по спасению Токса может оказаться самым опасным делом, за которое я когда-либо брался.

— Хорошо, договорились, — заключил я. — Один час, Илья. Не более того.

— Ладно-ладно, — закивал он. — В любом случае ты не пожалеешь, когда увидишь, на что способна эта штука! Я за неё заплатил большие деньги, и пока что мне кажется, что оно того стоило.

Заинтриговал, ничего не скажешь. Особенно если учесть, что я уже вспомнил, что означает этот символ из нескольких узлов. Это славянский знак, олицетворяющий любовь. И, кажется, я начинаю подозревать, как он работает и для чего он нужен Синицыну.

Мы с Ильёй пришли в ближайший кабак. Два столетия назад подобные места отдыха переименовали в «питейное заведение», но люди продолжали по привычке именовать их кабаками.

Когда мы вошли в здание, нас сразу же чуть не затянули в пьяную драку. Пара мужиков сцепилась в яростной схватке, несколько раз задели Синицына, из-за чего тот сразу же решил высказать им всё, что думает, но я вовремя остановил это, ускорив распад алкоголя в крови сражающихся.

В итоге в их сосудах образовался ацетальдегид, который отвечает за похмелье, и у мужчин резко пропало желание драться.

В таких ситуациях я чувствую себя так, будто Илья — мой сын, за которым нужен глаз да глаз. Стоит хотя бы на секунду потерять его из виду, и он сразу же вляпывается в совершенно никому не нужный конфликт.

Хотя, если вспомнить, сколько мне лет на самом деле, я практически гожусь ему в отцы или, по крайней мере, в старшие братья. Сложно делать вид, что мне всего лишь двадцать пять лет. Я уже в прошлой жизни успел достаточно долго потоптать землю, набить шишки и многому научиться на собственном опыте.

Пока Синицын искал нам подходящий столик, я осмотрелся вокруг, пытаясь уловить все детали происходящего. Всё-таки в кабаках я никогда не бываю, но с точки зрения наблюдения за малоизвестной мне Российской Империей — это опыт интересный.

Сейчас я чувствую себя так, будто оказался в музее, а не в питейном заведении. Хотя это место определённо не предназначено для аристократов. Хорошо, что после прошедших нескольких дней мы с Синицыным слабо напоминаем представителей сливок общества. У одного одежда ножницами порезана, а второй уже не видел здорового сна несколько недель.

Держусь на одних зельях. Надо бы вернуть себе нормальный режим. Проблемы решать надо, но и о своём здоровье забывать не стоит. Как же я буду лечить людей, если сам изношу свою нервную систему в клочья? Лекарская магия может излечить практически всё, но я сильно сомневаюсь, что она может замедлить старение стремительно изнашивающегося организма. Тут уже ни один бог не поможет, не говоря уже о лекарях.

Так что в каком-то смысле даже хорошо, что я позволил себе выбраться вместе с Ильёй этой ночью. Нужно дать себе небольшую перезагрузку. Так у меня появится куда больше сил.

— Ну что, как тебе здесь, Алексей? — потягивая неизвестный мне напиток, спросил меня Синицын, когда мы уже расположились за столиком.

— Интересный опыт. Правда, меня немного напрягает тот факт, что ты снова пристрастился к выпивке. Разве ты не должен сейчас принимать таблетки? — напомнил я.

— Ой, да брось! Ты правда думаешь, что я так просто сорвался? — усмехнулся он. — Вот, сам попробуй.

Он протянул мне кружку, я отхлебнул из неё и понял, что Илья на самом деле упивается обычным квасом.

В настоящем квасе, кстати, тоже содержится небольшой процент спирта, как и в том же кефире. Но уж на это обращать внимание точно не стоит. Главное, что Илья твёрд в своём решении поддерживать здоровый образ жизни.

— Может, тебе тоже принести? — предложил он.

— Нет, лучше давай перейдём к делу. Подвесил интригу, а теперь тянешь время, — усмехнулся я. — Нехорошо, дружище. Показывай, на что способна твоя татуировка.

— Хе-хе! — хохотнул он. — Смотри внимательно, Алексей. Видишь — за соседним столиком сидят дамы?

Дамами их назвать трудно. Подозреваю, что это обычные девицы из расположенного рядом публичного дома. Это свойственная черта именно этой эпохи. Николай Первый, судя по историческим сводкам, осознал, что бороться с проституцией практически невозможно, поэтому решил её легализовать.

Логика заключалась в том, чтобы узаконенные бордели приносили доход казне и подчинялись государству. Были созданы перечни правил, которым должны были следовать публичные дома. К примеру, брать женщин определённых возрастов, располагать свои заведения подальше от школ и церквей, не выставлять рекламных вывесок и, самое главное, закрываться во время религиозных праздников.

В этом плане подход Николая Первого мне кажется мудрым. Если проблему искоренить нельзя, значит, нужно обернуть её в свою пользу.

И мы в данный момент как раз живём в период Николая Первого, который и в этом мире, судя по всему, провернул точно такую же схему.

— Только не говори, что ты собираешься воспользоваться их услугами, — сказал я Синицыну.

— Да какой там! — отмахнулся он. — Ты же мне всего час выделил. Я лишь хочу показать на их примере, как работает татуировка. Думаю, ты уже догадался, в чём её соль?

— Подозреваю, что с помощью неё ты притягиваешь женщин и предрасполагаешь их к себе, — произнёс я.

— В точку, Алексей! — ухмыльнулся Илья. — Вообще ничего делать не приходится, достаточно провести по татуировке рукой и поделиться с ней своей маной.

— Только мне показалось, что с Бронниковой тебе она не помогла, — подметил я.

— Ну… Она иногда сбоит, — пожал плечами Илья. — Сначала не помогла, потом вроде помогла. Всё зависит от темперамента женщины. Таких, как Светлана, трудно завоёвывать одной лишь магией.

Боги, о чём мы только разговариваем⁈ А ведь Илья и вправду увлечён этим процессом. В целом, я догадываюсь, в чём его проблема. Повышенная любвеобильность или, как её называют иначе — гиперсексуальность — это чаще всего следствие психологической травмы. Многие мужчины полагают, что в любовной сфере есть правило «чем больше — тем лучше»!

Может, это соревнование и имеет эволюционные корни, но когда человек всю жизнь посвящает бесконечному поиску женщин, как правило, это является психологическим отклонением.

Обычно оно развивается у мальчиков, которые росли без матери, или же мать никаким образом не поддерживала их в процессе взросления. Таким образом, вырастая, они начинают это компенсировать, пытаясь найти в женщинах то, чего недодала им мать.

Теория спорная, но большинство психотерапевтов из моего мира считали именно так. Всё как всегда — все проблемы из детства.

— Погоди, Илья, мне кажется, что ты выбрал неправильных женщин для экспериментов, — произнёс я. — Они ведь на что угодно готовы ради денег. Как я пойму, что твоя татуировка и вправду работает?

— В том-то и соль, — улыбнулся он. — Когда я воспользуюсь своей силой, они будут готовы на всё забесплатно. А теперь — наблюдай!

Синицын провёл рукой по груди, активировав свою магическую руну, а затем направил в неё свою ману. Я почувствовал, как нас окружила лекарская энергия, а потом…

А потом «дамы» из-за соседнего столика и вправду обратили на нас своё внимание, а уже через минуту решили подсесть к нам.

— Работает, работает! Я же говорил! — прошептал он.

— Здравствуйте, господа! — пропела одна из них и присела рядом со мной. — А вы, случайно, не Алексей Александрович Мечников?

Синицын вскинул брови и с трудом удержал отпадающую челюсть. Две девушки присели рядом с ним, но одна всё же направилась ко мне. Всё-таки дала осечку его татуировка. Я всё равно каким-то образом, ничего не предпринимая, смог привлечь одну из них.

Более того, она откуда-то знает моё имя.

— Нет, думаю, вы обознались, — уклончиво ответил я.

Незачем нам светить здесь свои имена. Тем более слишком уж высок риск, что нас кто-нибудь попытается ограбить, если прознает, что мы имеем связь с дворянством.

Отбиться — не проблема, но вот лишние конфликты мне сейчас точно не нужны. Готов поспорить, что кто-нибудь из моих врагов попытается воспользоваться этой ситуацией, чтобы в очередной раз меня оклеветать или осудить.

Да тот же Андрей Углов, с которым мы до сих пор ещё не разобрались. Саратовский суд пока что не объявил дату, когда мы будем определять правомерность попыток Углова уволить меня из академии.

— Просто мы с подругами сразу вас заметили. Нам показалось, что мы видели вас в газетах. Может, просто внешне похожи? — произнесла девушка.

Любопытно. Не думал, что меня уже даже в публичных домах знают! Но я решил пока что придерживаться своей легенды.

— Я слышал о Мечникове, — кивнул я. — Нас уже путали несколько раз. Кажется, он работает лекарем. Только не пойму, зачем вам и вашим подругам услуги лекаря?

— На то есть причины, — также скрытно ответила она. — А вы с ним случайно не знакомы? Мне бы хотелось встретиться с Алексеем Александровичем, но, говорят, он сейчас работает в академии, а мы… — она замялась. — Скажем так, доступ к этому учреждению нам закрыт.

Она очень настойчиво хочет встретиться со мной. И что-то мне подсказывает, что работницы публичного дома хотят предложить мне не свои услуги. Думаю, у них созрел вопрос из моей сферы.

— Так уж вышло, что я действительно знаком с ним, — ответил я. — Если хотите, могу передать ему ваше сообщение.

— Мы будем очень рады, если он заглянет в Котельный переулок. Тридцать третий дом. Когда зайдёт туда, пусть скажет на входе, что его ждёт Жанна, — произнесла она. — Я буду очень вам благодарна, если вы сообщите ему о моей просьбе.

— Так, всё, хватит! — Синицын выбрался из объятий двух девушек, после чего подбросил сотруднику кабака плату за квас, а затем заявил: — Мы уходим, друг. Операция провалена.

Перед тем как покинуть кабак, я кивнул Жанне, намекнув, что сообщение Мечникову я всё же донесу.

Похоже, я только что получил частный лекарский заказ. Вероятно, кому-то из работниц требуется помощь, с которой не смогут помочь другие лекари. Что ж, для меня все пациенты равны. Неважно, в чём заключается их род деятельности. Думаю, я в любом случае загляну в этот публичный дом, когда у меня появится свободное время. Интуиция подсказывает, что там меня ожидают проблемы инфекционных заболеваний, которые местные лекари толком лечить так и не научились.

Выбравшись на улицу, Синицын в отчаянии стукнул себя по груди, а затем сложился пополам. Ключица-то всё ещё продолжала болеть.

— Ну давай, переломай себя снова! — воскликнул я. — Что происходит, Илья? Это ведь была твоя идея.

— Кажется, меня обманули, — прошептал он. — Ничего не вышло. Вся троица подошла к нам исключительно из-за тебя.

— Да ну? Со мной присела только одна женщина, а две других сразу направились к тебе, — напомнил я.

— Да, но они мне сразу сказали, что ждут, когда их подруга закончит разговор! А потом ещё и денег у меня попросили, — выругался Синицын. — Всё-таки эта чёртова татуировка не работает. Я сам себя убедил…

К концу дня я уже догадался, что всё дело в самовнушении. Если суеверному человеку дать обычную воду и сказать, что это — зелье удачи, у него весь день пройдёт как по маслу.

То же самое произошло и с Синицыным. Он оправдывал несостыковки осечками, хотя на самом деле эта татуировка и вовсе не работала.

— Ну какой же я дурак… — простонал он. — Я ведь и вправду думал, что моя печать работает. Похоже, меня просто нагрели на деньги! Я теперь совсем не понимаю, какую она вообще мне даёт пользу!

— Ты где вообще оплатил эти услуги? — спросил я.

— Да приехал в Аткарск, с отцом и братом повидался. Они ведь до последнего не верили, что я не погиб. Даже памятник мне уже заказали… Отец, кстати, стал лучше ко мне относиться после того, как я получил звание героя Хопёрска. Но речь не об этом. В Аткарск приехал какой-то маг, который набивал татуировки с разными свойствами. Меня больше всего заинтересовала именно тату с возможностью привлекать женщин.

— Ты ведь понимаешь, что и так с этим без проблем справлялся? В итоге свою же харизму начал списывать на возможности татуировки, — вздохнул я.

— Да я уже понял! Только теперь не знаю, как от неё избавиться. Мне сказали, что это — навсегда, — произнёс он.

— Навсегда тебе её оставлять нельзя, Илья, — покачал головой я. — Думаю, весь смысл в том, что она выкачивает из тебя магию. Возможно, передаёт её владельцу.

Другими словами, злоумышленник использует тело Синицына как генератор бесплатной магической энергии.

— И что прикажешь делать? Кожу себе срезать? — хмыкнул Илья.

— Нет, пойдём домой. Я знаю, как всё исправить, — уверил его я.

В моём мире существовали как способы набивать татуировки, так и способы выводить их из кожи. То, как работает этот механизм, я прекрасно помню. А значит, смогу решить проблему и без специального оборудования. Хватит обычной лекарской магии.

Вернувшись домой, я попросил Синицына снять верхнюю одежду, а затем приступил к избавлению от тату.

— Прости, Алексей, — поморщился он. — Я уже второй день тебе одни проблемы приношу. Ты только моим здоровьем и занимаешься.

— Ничего, ещё успеешь вернуть должок, — ответил я. — Нам с тобой скоро в суд идти придётся. Уверен, Углов себе уже все ногти сгрыз в ожидании очередной схватки с тобой.

Я направил лекарскую магию в кожу Синицына, пока тот что-то возмущённо причитал насчёт Андрея Углова. Так… Краску всегда вводят в сосочковый слой дермы. Только там она может удержаться. Но если я направлю ток веществ из дермы в эпидермис, татуировка сойдёт сама. Понадобится лишь время и мытьё с хорошей грубой мочалкой.

— Всё, Илья, ты свободен, — заявил я.

— Чего? — не понял Синицын, а затем удивлённо взглянул на свою грудь. Татуировка всё ещё была там. — И где же я свободен? Она никуда не исчезла! Только поблекла немного…

— Теперь она находится в наружных слоях кожи. Достаточно немного подождать, и она отшелушится вместе с эпидермисом. Он ведь постоянно обновляется, хоть мы этого и не замечаем.

Пока я возился с Синицыным, уже успел проснуться мастер Захаров. Он сразу же приступил к подготовке чертежей. Я же в это время решил отоспаться перед ещё одним важным днём.

На следующее утро мы все вместе направились в мастерскую, где нас уже ожидали сотрудники бюро регистрации патентов. Не ожидал, что они так быстро прибудут. Такое ощущение, что их кто-то поторопил.

— Доброе утро, Алексей Александрович, — сказал один из сотрудников. — Просим прощения за столь ранний визит, но нам пришло письмо из Санкт-Петербурга. Попросили поспешить и заняться изучением вашего нового изобретения.

— А в чём срочность? — поинтересовался я. — И при чём тут Санкт-Петербург?

— Дело в том, что ваш соперник — господин Павлов — только что приступил к регистрации своего изобретения. И как выяснилось, функции у ваших аппаратов очень схожи. Вы подали заявления одновременно, поэтому теперь нашим орденам придётся решать, какой будет зарегистрирован, а какой отклонён.

Ого… Похоже, финальная схватка за первенство состоится куда раньше, чем я думал. Победитель нашего состязания будет определён уже сегодня!

Глава 21

Пока что я даже предположить не могу, что мог создать Павлов, чтобы его аппарат перепутали с моим. Ну не компьютерный же томограф? Если бы он создал нечто подобное, уже никакие споры бы не помогли — это была бы победа практически всухую.

МРТ или КТ — гораздо более совершенные версии рентген-аппарата. Вот только создать их без существования компьютера сейчас невозможно. А о компьютерах нам ещё думать рано. Не мог Владимир Павлов дойти до таких технологий.

Но что же в таком случае он изобрёл, что даже ордена лекарей не смогли сходу определить, чем отличаются наши аппараты?

Если учесть, что Павлов не всегда играет по правилам, можно предположить, что он каким-нибудь образом похитил чертежи моего рентгена и умудрился создать его одновременно со мной. Однако над рентгеном трудились только приближенные ко мне люди. Синицын и Захаров не стали бы этого делать.

Насчёт Бронниковой тоже сильно сомневаюсь. Судя по её действиям и манере общения, она с самого начала хотела работать только со мной.

Думаю, на этот раз никто меня не предавал. И никто не внедрялся в число моих сотрудников. Нужно искать совпадения в другом месте.

Пока я размышлял на эту тему, люди из бюро уже изучили сам аппарат, а затем приступили к чтению заранее подготовленных мной и Захаровым статей и чертежей.

— И вправду похоже, — произнёс один из них себе под нос. — Концепция почти та же, только методики отличаются. Сложно сказать… А что скажете насчёт безопасности?

— Очевидно, более безопасен аппарат Павлова, — подметил второй сотрудник бюро. — В его статьях ни слова не говорится о пагубном воздействии каких-либо лучей.

— Господа, может, вы и со мной обсудите этот вопрос? — навис над ними я. — У меня такое впечатление, что вы не совсем понимаете, о чём в наших статьях идёт речь.

— Алексей Александрович, вы мешаете нам работать, — возмутился молодой сотрудник, но его тут же перебил второй — возрастной мужчина, с которым мне уже приходилось регистрировать патенты ранее.

— Нет уж, коллега, давайте-ка всё-таки прислушаемся к господину Мечникову, — произнёс он. — Пусть он хотя бы объяснит различия между двумя изобретениями. Ответ господина Павлова нам всё равно придётся ещё дожидаться несколько дней. С Владимиром Харитоновичем пусть лучше разбираются сотрудники Санкт-Петербургского бюро. Потом обменяемся информацией и примем решение.

— Я с радостью всё вам объясню, но чтобы рассказать об отличиях, мне нужно понимать, что создал господин Павлов, — сказал я. — Однако, как я понимаю, его научную работу и чертежи вы мне показать не можете.

— Не можем, всё верно, — ответил мужчина. — Однако у нас есть краткое представление, высланное столичным бюро. С ним вы можете ознакомиться. Мы потому и впали в ступор. Сейчас сами всё поймёте. Между вашими описаниями слишком много общего.

Он протянул мне листок бумаги, на котором от руки было описано буквально в трёх абзацах, как работает аппарат Павлова, что лежит в его основе и в каких сферах обследований он может пригодиться.

Пробежавшись глазами по тексту, я сразу же понял, из-за чего у сотрудников регистрационного бюро возникли вопросы. Оба аппарата исследовали внутренние органы человеческого тела. Оба аппарата работали за счёт магических кристаллов.

Вот только изобретение Владимира Павлова было полностью безопасным для человека, а в моих трудах содержались упоминания о рентгеновском излучении, которое требует соблюдения особых техник безопасности.

Тем, кто не разбирается в этих вопросах, может показаться, что моё изобретение сильно проигрывает тому, что создал Павлов. Но на самом деле это не так.

Всё должно работать именно таким образом. Просто я создал рентген-аппарат, а Владимир Харитонович, судя по всему, изобрёл нечто иное.

УЗИ. Аппарат, предназначенный для проведения ультразвуковой диагностики. Мы оба опередили время. Смогли заменить сложные механизмы магическими кристаллами. Я применил электрические, а Павлов — звуковые.

— Мне всё ясно, — закончив изучать краткое содержание патента, произнёс я. — По моему мнению, вам нужно зарегистрировать оба аппарата.

— Разве в этом есть смысл? — поинтересовался сотрудник бюро. — Ведь и тот и другой предназначены для осмотра внутренностей человека, разве нет?

— Смотрите, можете задать этот вопрос господину Павлову и, скорее всего, он даст тот же ответ, что и я. Его аппарат может показывать только мягкие ткани. К примеру, печень, желчный пузырь, поджелудочную железу, почки, надпочечники, селезёнку, простату, матку, яичники.

Я выдержал паузу и решил не уточнять, что этот же аппарат может ещё и сосуды показывать. Для этого потребуется его совершенствование. Лучше придержу этот козырь в рукаве. Возможно, когда-нибудь сам усовершенствую аппарат Павлова, создав методику допплеровского сканирования сосудов.

— Так, допустим, — кивнул мужчина. — А рентген аппарат чем отличается?

— Он может показать весь организм, но мягкие ткани на нём будут выглядеть не точно, — ответил я. — Главная его функция — исследование костей, суставов, лёгочной системы. Иногда кишечника и желудка. Иногда с помощью него можно выявить кишечную непроходимость, а если добавить контраст — на снимке проявят себя язвы желудка, если таковые у обследуемого имеются.

— Хм… — протянул сотрудник бюро, а затем толкнул своего помощника. — Вы всё записали?

— А? Да-да, всё зафиксировал дословно, — закивал молодой человек.

— Отлично. Отправим это в Санкт-Петербург сегодня же. А вы, господин Мечников, ожидайте. На этот раз вы с господином Павловым создали поистине сложные аппараты. Нам придётся ещё долго изучать их строение.

— Ничего страшного, я никуда не спешу, — ответил я. — Главное, прежде чем принять решение, лучше свяжитесь со мной ещё раз. Отказать мне или Владимиру Харитоновичу однозначно будет ошибкой.

Я бы мог навешать им лапши на уши и сказать, что польза будет только от моего изобретения и внедрять в лекарское дело нужно именно его, а Павловский УЗИ-аппарат забраковать. Возможно, я бы даже смог убедить их, но…

Какой я буду лекарь после этого? Миру нужны оба изобретения. Не важно, как рассудит общественность. Выиграю я или он, или, может быть, будет ничья? Это — не важно. Рентген и УЗИ сильно продвинут местную медицину, и таким образом благодаря нашему пари количество смертей в мире сильно сократится.

В конечном итоге после завершения первого осмотра рентген-аппарата я остался доволен. Всё-таки не зря говорится, что в споре рождается истина. В данном случае движущей силой прогресса послужил спор между мной и Павловым, резко усиливший нашу конкуренцию. И, как показала практика, это в итоге пошло на пользу нам обоим.

Если бы мы не задумали ускорить процесс создания задуманных нами аппаратов, велика вероятность, что мы бы в итоге увлеклись другими делами и отложили свои идеи в долгий ящик.

В очередной раз убеждаюсь, что конкуренция очень важна. Она не вредит, а наоборот, положительно влияет на процесс производства.

Я проводил сотрудников бюро, закрыл мастерскую, а после этого направился домой. Однако добраться до него я так и не успел, поскольку меня встретил Артур Мансуров. Парень стоял около сквера в том самом месте, где мы с ним обычно и встречались.

Учитывая, что экзамены уже закончились, а пары я временно не веду, лучше на людях с ним не общаться. Я прошёл мимо Артура и тихо произнёс:

— Встретимся в конце Университетской улицы. Я буду ждать там. Можешь сразу следовать за мной, но держись вдалеке.

Сначала меня посетила мысль, что мы с Артуром могли бы переговорить в моей квартире, но это слишком опасно. На моём этаже находится служебное жильё его старшего брата Владимира. Сам он там редко появляется, но лучше лишний раз не рисковать. Нельзя, чтобы кто-то из Мансуровых узнал о заговоре, который мы с Артуром готовим.

Через полчаса я добрался до небольшого закутка, где обычно никогда не было больших скоплений людей. Здесь нас точно никто искать не будет.

— Иногда мне кажется, что ты — не лекарь и даже не преподаватель, а бывший работник тайного отдела. Скрываться ты очень хорошо умеешь, — пытаясь отдышаться, произнёс Артур. — В какой-то момент я тебя даже потерял, Алексей. Пришлось догонять.

— Удалось что-то придумать насчёт моего проникновения в особняк? — перебил Артура я.

— Да, план уже готов. Приступать нужно будет завтра утром. Другого шанса может не быть. Отец доверил мне проследить за доставкой вина перед приездом наших родственников. В десять часов утра я приду к складу и буду пересчитывать количество ящиков. Как видишь, Алексей, отношение моего отца ко мне сыграло нам на руку. Он поручил эту задачу мне, а не кому-то из своих слуг, потому что для него я сам не лучше любого дворецкого или садовника, — произнёс Артур.

— Значит, ты хочешь, чтобы я проехал в особняк вместе с вином? — поинтересовался я.

— Именно. Так ты окажешься в винном погребе. А оттуда сможешь попасть уже в любую часть особняка. Карту здания я тебе уже набросал — не заблудишься. Но в остальном больше ничем помочь не смогу, — признался Артур. — Как действовать дальше — решать тебе.

— Тут уж я сам разберусь, на этот счёт не беспокойся.

— Но это ещё не все новости. Есть риск, что вся ситуация выйдет из-под контроля, — отвёл взгляд Артур. — Прости, Алексей. Похоже, меня дезинформировали.

— Ты это о чём? — нахмурился я.

— Виктория пока что не прибыла. Есть вероятность, что она прибудет завтра к ужину, но пока что в особняке её нет, — сказал он.

Что ж, а вот это уже действительно может обернуться против всех моих планов. Если в итоге Виктория Мансурова не прибудет в Саратов, спасти Токса я уже не смогу. Останется только один вариант — срочно искать некроманта, который отсрочит неизбежное ещё на несколько дней. Вот только даже если я решусь воспользоваться услугами такого мага и реально смогу найти его всего лишь за сутки, то…

Это ничего не даст! Потому что клятва лекаря потребует убить некроманта, и никакого договора у нас не выйдет, даже если мы оба будем искренне этого желать.

Остаётся только ждать Викторию. Иного выхода нет.

— Алексей, я не упомянул самое главное, — произнёс Артур. — Виктория не приехала, но к нам уже прибыл кое-кто другой. Твой старший брат — Кирилл Мечников.

По моему телу пробежали мурашки. Я помнил, что Кирилл должен оказаться в Саратове, но не ожидал, что он приедет сюда без Виктории. Какой же в этом смысл?

Вряд ли это обычная поездка, запланированная исключительно ради знакомства с дальними родственниками Виктории. У них созрел какой-то план, о котором я пока что не догадываюсь.

Может быть, и сам Кирилл о нём пока что ничего не знает. И Ярослав, как на зло, молчит. Обычно он быстрее остальных сливает мне информацию о том, что происходит внутри нашей семьи. Видимо, на этот раз и от него укрыли все тайны предстоящей женитьбы.

— Ты его видел? — спросил я. — Кирилла. Чем он сейчас занимается в вашем особняке?

— Скажу тебе честно, Алексей, мы с ним толком ни разу и не пересеклись. Я видел, как он вошёл в здание сегодня утром, а потом скрылся у себя в комнате и больше не выходил наружу, — объяснил Артур.

Странно… На него это совсем не похоже. Как главный наследник семьи Мечниковых, он должен был познакомиться с местными Мансуровыми и заключить союз с этим родом. Такое поведение больше похоже на Ярослава, но уж точно не на Кирилла.

Надеюсь, моего брата не клонировали. Если выяснится, что на самом деле Виктория может создавать больше одного клона за раз… Сложно даже представить, насколько закрутились все эти интриги с помолвкой.

— Как выглядел Кирилл? — спросил я. — Ты уверен, что это был он?

— Так, как ты его и описывал. Здоровенный, широкоплечий, с шрамами на лице. Да и черты лица у вас во многом схожи, — пояснял Артур.

Мне бы поговорить с ним, да только опасно это. Если я встречусь с братом сегодня, он может догадаться о моих планах и предупредит Мансуровых заранее. Тогда внутрь я уже никак не попаду.

Из Мечниковых я могу доверять только Олегу и Ярославу. Отец с Кириллом — слишком ненадёжные люди. Они до сих пор на меня в обиде из-за того, что я отказался возвращаться в род. Видимо, теперь они считают меня своим врагом.

Придётся рискнуть.

— Значит, план остаётся прежним, — подытожил я. — Завтра в десять утра я сяду в твою повозку с вином и проникну в особняк независимо от того, прибудет Виктория или нет. Никому ничего не говори. С моим старшим братом лишний раз не беседуй. Он — очень хитёр. Может по одному твоему взгляду догадаться, что ты что-то затеваешь.

Закончив обсуждение плана, мы с Артуром разошлись. Я попросил своего студента, чтобы тот прошёл через вокзал. Всё ещё есть вероятность, что нас могут заметить вместе.

И меня заметили вскоре после того, как Артур отделился. Прошло несколько часов, пока я занимался своими делами.

— Алексей Александрович! Хвала Грифону и всем лекарским богам! — послышался голос нагоняющего меня Широкова. — Я нашёл вас!

А Николай-то что здесь забыл⁈ Группа «3В» должна сейчас праздновать свою победу на экзаменах, которую только чудом и можно назвать.

— Добрый день, господин Широков, — кивнул я. — Зачем вы меня искали?

— Мы с господином Разумовским уже третий час пытаемся вас разыскать. И в квартиру заглядывали, и по всей территории академии прошлись. Вы будто сквозь землю провалились, — выпалил Широков.

— Николай, ближе к делу! — велел я. — При чём тут Александр Иванович? В госпитале опять появился срочный пациент?

— Именно! — закивал Широков. — Очень тяжёлый, мы пока не можем решить, что с ним делать. А я сегодня решил записаться на суточное дежурство, поэтому помогаю господину Разумовскому всем, чем могу. Но когда мы узнали, что к нам попал ваш брат…

— Что-что? — я схватил Николая за плечи. — Вот с этого и нужно было начинать. Какой брат? Как он выглядит?

— К-кирилл Александрович Мечников, — заикнувшись от неожиданности, ответил Широков. — Здоровенный такой, весь покрыт гнойными наростами. В сознание не приходит, имя своё назвать не может. Мы определили, что он ваш родственник, только по документам, которые были у него в кармане.

Покрыт гнойными наростами⁈ Всего несколько часов назад Артур видел Кирилла в особняке Мансуровых, а теперь он лежит в губернском госпитале и даже не может прийти в сознание.

Ох и подозрительно всё это!

— Ведите меня! — воскликнул я. — Я сейчас его осмотрю.

Мы с Широковым бегом добрались до госпиталя. На этот раз я решил не следовать стандартным правилам приличия и даже проигнорировал главного лекаря Разумовского, шедшего к нам навстречу по центральному коридору.

Ничего, объясню ему своё поведение позже. Сейчас нужно осмотреть Кирилла. Пока что у меня только два варианта. Либо сюда подбросили другого человека и подложили ему документы моего брата, либо же Кирилл пострадал из-за действий местных Мансуровых.

Как ни крути, а его предали. Скорее всего, он сам попался на удочку саратовских интриг.

Я влетел в палату, где лежал Кирилл Мечников. Широков уже давно от меня отстал. Я подскочил к кушетке и бегло осмотрел покрытое примочками тело молодого мужчины.

Это он. Нет никаких сомнений. Передо мной Кирилл, и судя по разгорячённой коже, у него уже началась лихорадка. Я даже градусник не стал искать. И так ясно, что температура приближается к сорока градусам.

Широков не преувеличивал. Лицо, грудь, руки и ноги Кирилла были обезображены. Весь покрыт фурункулами, карбункулами и другими разновидностями гнойных высыпаний.

— Это сепсис… — прошептал себе под нос я.

И развивается он ненормально быстро. Если ничего не предпринять, мой старший брат умрёт уже сегодня вечером.

Глава 22

Мой старший брат без сознания. Всё его тело покрыто гнойными высыпаниями, а в его крови, судя по всему, циркулируют патогенные бактерии. При этом менее чем через сутки я должен попасть в особняк Мансуровых, чтобы найти Викторию, которой, возможно, и вовсе не окажется в Саратове!

Я уже прикинул на крайний случай совсем отчаянный вариант. Если план с Мансуровыми не удастся, я со всех ног рвану в подвал своего служебного здания и попробую переместить сознание Токса в себя как во временное хранилище. Создам дополнительный резервуар с нервными клетками. Разумеется, на пользу мне такой план не пойдёт, но если шансов не останется, я продлю время его жизни хотя бы на несколько дней, чтобы решить ситуацию иным способом.

Но в данный момент я должен разобраться, что происходит с Кириллом. Такое впечатление, что его окунули в чан с гноеродными бактериями. Такое даже представить сложно, но никак иначе я не могу объяснить, откуда у него за столь короткий срок развилась эта инфекция.

Раз он смог преодолеть путь до Саратова, заселиться в особняк и даже перекинуться парой слов со старшими Мансуровыми, значит, в тот момент он чувствовал себя более-менее сносно. А такие гнойные образования появляются не быстро. На их формирование может уйти от нескольких дней до месяцев после возникшего сепсиса.

Через пару минут меня нагнал Александр Иванович Разумовский.

— Господин Мечников, — тяжело дыша, произнёс он, — простите, я пытался с вами связаться. Мы не можем понять, ваш ли это брат? Мы не ошиблись?

— Это он, — кивнул я. — И жить ему осталось недолго. Нам придётся действовать вместе. Снова. Кстати, где ваш практикант?

— Широков? — переспросил Разумовский. — Снаружи ждёт. Я его не пустил.

— Пусть войдёт, — велел я. — Участвовать в процессе не будет, но понаблюдать за происходящим ему явно не помешает. Такое он мало где сможет увидеть.

— Не спорю, я сам такого ещё никогда не видел! — заявил главный лекарь. — Всё тело вашего брата сочится гноем, будто он… Простите, эмоции взяли верх. Просто я действительно впервые вижу человека в таком состоянии.

Я знаю, что хотел сказать Разумовский.

«Будто он — прокажённый». Чем-то Кирилл в данный момент и вправду напоминает пациента, страдающего лепрой. Но тут дело явно не в этом специфическом заболевании. Скорее всего, по его сосудам сейчас летают миллиарды стрептококков и стафилококков, которые вылезают наружу через кожу, создавая подобные нарывы.

— Пенициллин в наличии есть? — уточнил я. — В данный момент я не занимаюсь своим заводом лично, поэтому не знаю, кто у нас закупает препараты.

— Есть, Алексей Александрович, — кивнул Разумовский. — Мы стараемся закупать его регулярно. Он уже многим пациентам жизни спас.

— Тогда приготовьтесь, что ему два раза в день придётся вводить этот антибиотик, — произнёс я. — Дней десять — не меньше.

Я планирую уничтожить все бактерии в его крови обратным витком, но всё равно остаётся риск, что спящие формы некоторых микроорганизмов останутся, а затем возникнет рецидив.

Именно поэтому лучше перестраховаться и провести полноценный курс антибиотикотерапии.

Кроме того, нужно обязательно объяснить, как проводить дезинтоксикационную терапию. Чтобы Кирилл выжил, необходимо постоянно разбавлять его кровь. Иначе концентрат токсинов необратимо повредит его головной мозг и другие органы.

Я раздал все необходимые указания, после этого Разумовский позвал нашего общего студента — Николая Широкова, и тогда мы приступили к лечению Кирилла.

— Александр Иванович, нам придётся поделить обязанности пополам, — произнёс я. — Вы займётесь поддержкой печени и почек. Вливайте в них как можно больше лекарской энергии. Я же уничтожу все бактерии обратным витком.

— А при чём здесь почки и печень? — поинтересовался Разумовский.

— Когда бактерии погибают, из них выделяется огромное количество токсичных веществ, которые нужно срочно утилизировать через главные органы выделительной системы. В моей статье, которую я готовил в соавторстве с Ярославом Мечниковым, содержится информация на эту тему. Ознакомьтесь. Это вам ещё обязательно пригодится.

Более подробно объяснять нет времени. Пусть сконцентрируется на почках и печени, а через кожу и лёгкие я уже выведу токсины самостоятельно.

Главное — поскорее привести Кирилла в порядок. Я ещё должен выяснить, кто с ним это сделал. Если всему виной Мансуровы… Что ж, мало им не покажется. Они уже запустили свои лапы во все ответвления моей семьи. Больше так продолжаться не может.

Пока мы с Разумовским восстанавливали тело Кирилла, Николай Широков решил задать вопрос:

— Простите, господин Мечников, я не сильно вас отвлеку от дела, если спрошу кое-что? Кроме вас вряд ли кто-то сможет пролить свет на то, что меня интересует.

Свою магию я уже практически автоматизировал. Мне даже не нужно контролировать процесс, поэтому я без проблем могу побеседовать со своим студентом.

— Спрашивайте, Николай, — кивнул я. — Что вас интересует?

— Вы сказали, что у пациента сепсис, — произнёс Широков. — Но что это такое? Лично я ещё никогда не слышал об этом заболевании.

— Присоединяюсь к Николаю, — кивнул Разумовский. — Благодаря вашим разработкам мне уже довелось поработать с инфекционными больными, но с этим самым сепсисом я ещё никогда не сталкивался. О чём идёт речь?

— Смотрите, объясню максимально простым языком, — произнёс я. — Вы уже ведь сталкивались с обычными респираторными инфекциями? Кашель, насморк, пневмония.

— Да, разумеется. С инфекциями пищеварительного тракта тоже не раз приходилось работать, — ответил Разумовский. — Одна холера чего стоит!

— Думаю, теперь вы понимаете, что инфекция может быть практически где угодно. В любом органе, — продолжил объяснять я. — Вот только у каждого органа, у каждой системы имеется защита в виде местного иммунитета. И когда этот иммунитет уже не может справиться, инфекция попадает в кровь. Также она может попасть в кровь и напрямую — через рану. Но для этого иммунные клетки крови тоже должны быть ослаблены. Инфекция в крови — это и есть сепсис.

Я заметил, что Разумовский и Широков собрались задать ещё кучу вопросов, но на этот раз я их опередил.

— Не спешите расспрашивать меня про иммунитет. Об этом я уже подготовил статью. Вы её также можете прочитать. Там всё предельно ясно. В соответствии с теорией иммунитета я и создал препарат, который усиливает эту систему защиты — иммуномодулятор.

— На самом деле у меня немного другой вопрос, Алексей Александрович, — продолжил Широков. — Всё ещё насчёт сепсиса. Как вы определили, что у пациента именно он? На вид ведь как обычная сыпь. Ну… Не совсем обычная, но всё же сложно делать какие-то выводы, основываясь только на высыпаниях.

— Отличный вопрос, Николай, — улыбнулся я. — Вижу, вы действительно почерпнули много знаний за этот месяц. Я могу ответить на ваш вопрос, но прошу, запоминайте эту информацию аккуратно. Дело в том, что у сепсиса нет специфических симптомов. Его можно определить только по косвенным признакам, которые могут запросто возникнуть и при любом другом заболевании.

Я выдержал паузу, а затем указал на лоб Кирилла.

— Жар. Температура выше тридцати девяти — это признак любой серьёзной инфекции, но в данном случае она может проявиться особенно остро. Затем — потеря сознания или кома. Деятельность головного мозга подавляется воздействием токсинов. Как видите, Кирилл пока что даже не выходит на контакт. Кроме того, больного могут беспокоить множественные гнойные высыпания, бактериальное воспаление практически любого органа, низкое давление и расстройство дыхания. Дальше объяснять нет смысла. Я описал вам лишь верхушку айсберга. Из этих частиц и собирается диагноз.

— Но вы очень быстро отреагировали, господин Мечников, — подметил Разумовский. — Кажется, вы даже минуты не думали. Как вам это удалось?

— Опыт, — частично солгал я.

Картина и вправду напоминает сепсис, но подтвердить диагноз мне помог обратный виток вместе с клятвой лекаря. Они буквально взвыли, и чуть сами не вырвались из моего тела.

Перед тем как начать лечение, я немного перераспределил витки и забросил пару лекарских в обратный. Последние несколько дней я везде ношу с собой лекарскую плиту, поэтому могу менять количество витков, когда захочу.

Тяжеловато таскать с собой такой булыжник, но сейчас слишком напряжённый период. Близкие мне люди могут пострадать в любой момент, а потому мне понадобится прямой виток. И в то же время на меня могут напасть, а значит, обратный виток тоже должен быть готов к бою.

В этот раз я не стал перекидывать все витки в обратный. Убивать бактерии таким образом равноценно стрельбе по воробьям из пушки. Максимальное количество моих обратных витков в данный момент может запросто убить всех людей, находящихся на этом этаже. И мне даже не придётся сдвинуться с места.

В итоге процесс лечения Кирилла быстро подошёл к концу. За объяснениями я даже не обратил внимания, как обратный виток самостоятельно отключился, закончив уничтожать бактерии.

Как только я нормализовал давление и восстановил брату здоровое дыхание, он тут же открыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Получилось… — в один голос удивлённо прошептали Разумовский с Широковым.

— Господа, прошу, оставьте нас ненадолго, — велел я. — Мне нужно переговорить с братом.

Никто спорить со мной не стал. После того как я на глазах у лекарей совершил, по их мнению, настоящее чудо, они уже не могли противиться моим указаниям.

— Алексей… — прошептал Кирилл, когда Широков и Разумовский покинули палату. — Я во всём виноват… Я ошибся. Прогадал. Не понял, что меня атаковали со спины.

— Успокойся, дыши ровно, — строго сказал я. — Если будешь слишком сильно волноваться, у тебя опять сорвётся сердечный ритм, и ты потеряешь сознание. Можешь на меня положиться, сейчас ты в безопасности. Расскажи, что с тобой случилось, а с остальным я уже разберусь сам.

— Я бы на твоём месте не вёл себя так дружелюбно после того, как мы с отцом поступили с тобой и дядей, — пытаясь изобразить некое подобие ироничного смеха, прокряхтел он.

— Сейчас не время ворошить старые обиды. Не стану спорить. То, что вы с отцом пытались реализовать — ничем, кроме как подлостью, не назовёшь, — произнёс я. — Однако сейчас меня интересует другое. Кто тебя так отделал?

— Погоди… — вновь изменился в лице Кирилл. — Боги, неужели я умер?

Странно, похоже, он до сих пор не отошёл от интоксикации. Видимо, бредит из-за повреждения нервной системы.

— Нет, Кирилл, ты жив. Мы только что с тобой говорили о ситуации в нашей семье. Сосредоточься, — попросил я.

— Если я жив, то почему тогда я вижу тебя? — удивлённо спросил он. — Во всех новостях трубили, что ты погиб, сражаясь за Хопёрск.

Та-а-к… А вот это уже странно. Я бы предположил, что он потерял память, но ведь ещё пару минут назад он изъяснялся логично и даже пытался описать мне, что с ним случилось на самом деле. Сказал, что его атаковали со спины.

— Кирилл, расскажи мне последнее, что ты помнишь, — произнёс я.

— Я вернулся с фронта, — собравшись с силами, прошептал он. — На этот раз моя поездка продлилась недолго. Враги сдали нам город без боя. Я решил повидаться с отцом и Ярославом. А потом… Потом кто-то ударил меня в спину. Прямо на вокзале.

— Кто это был? Не можешь вспомнить? — поинтересовался я.

— Нет, — он покачал головой. — Но это точно были люди Мансуровых. Именно они держали меня взаперти больше месяца.

Больше месяца…

Я начал постепенно осознавать, что на самом деле случилось с моим братом. Осталось лишь задать ему один вопрос — и всё встанет на свои места.

— Кирилл, вы с Викторией Мансуровой собирались пожениться или нет?

— Я, может, и болен, но не на всю голову! — выпалил он. — Я пережил много ранений на фронте. Но меня ещё ни разу так не контузило, чтобы я додумался сделать этой зловредной суке предложение!

А вот и ответ на все мои вопросы. Ситуация оказалась куда сложнее, чем я думал.

— Так вы с ней знакомы? — поинтересовался я.

— Глупый вопрос, Алексей, — усмехнулся он. — Конечно. Ты и сам с ней много раз виделся в те времена, когда я ещё сам учился в академии. Пожалуйста, не шокируй меня ещё больше. Сначала твоё воскрешение, теперь ещё и вопросы насчёт нашей женитьбы с Викторией… Похоже, Морской Бог не забрал меня в тёплые воды. Где мы с тобой очутились, Алексей? Чья эта обитель?

Кирилл думает, что мы оба мертвы, потому что последние новости, которые он обо мне слышал — это информация о моей гибели в битве с некромантом. Вся империя трубила, что двое лекарей затерялись в Тёмном Мире.

Выходит, что последние полтора месяца он вообще не получал никаких вестей о происходящем. Похоже, его держали в плену. А вместо него действовал клон.

Мансуровы уже давно заготовили этот план. Но никто так и не заметил подмены. Видимо, клону было приказано влиться в семью, втереться в доверие к отцу и никаким образом не намекать на ложь, которую скрывают его создатели. Именно клон сделал предложение Виктории. По её же приказу.

А я уж думал, что Кирилл и мой старик совсем из ума выжили, раз решили связаться с этим безумным семейством…

Пока Кирилл был в сознании, я решил кратко рассказать ему, что произошло на самом деле. Важно дать ему понимание, иначе рано или поздно он совсем перестанет отличать реальность от фантазии и попросту сойдёт с ума.

— Сволочи… — выдавил из себя он и резко закашлялся.

Я перевернул брата на бок, чтобы тот не захлебнулся мокротой. В лёгких ещё остались следы воспаления. Кирилл нескоро придёт в себя.

— Какие же сволочи… — рычал он. — Даже враги Российской Империи так не поступают! Я привык всегда действовать аккуратно, привык сохранять бдительность. Но не думал, что со мной так поступят свои же… Я ведь провёл в их чёртовом подвале больше месяца, Алексей. Они вытягивали из меня магию, но даже ни разу не попытались излечить.

— Это объясняет, откуда у тебя такая мощная инфекция, — кивнул я. — Но я это так не оставлю — даю тебе слово. Скажи, тебе хоть что-нибудь известно насчёт планов Мансуровых? Где они тебя держали? Как ты сбежал?

— Раз я сейчас нахожусь в Саратове, значит, меня перевезли сюда сразу же после того, как им удалось схватить меня на вокзале, — произнёс он. — Если честно, Алексей, я почти ничего не помню. Мне удалось вырваться всего несколько часов назад. Какой-то парень освободил меня. За мной была погоня. Не знаю, кто меня спас, но этого человека явно схватили.

Интуиция подсказывает мне, что это сделал Артур Мансуров. Видимо, он что-то узнал и решил действовать без меня. И сильно пожалел об этом. Значит, весь наш план с проникновением в особняк заведомо провален.

Что ж, ничего. Теперь у меня есть причины действовать более агрессивно. Моя задача не только спасти Токса, но и помочь Артуру. А также отомстить за брата и разоблачить Мансуровых.

Дело движется к развязке.

— Я потерял сознание около леса, — произнёс он. — Больше я ничего не могу сказать, Алексей.

— Спи, — коротко сказал я и заставил тело Кирилла погрузиться в целительную дрёму.

Я ведь его знаю. Встанет и пойдёт следом за мной. И умрёт уже на пороге госпиталя. Покинув палату, я быстрым шагом пролетел через лестничные пролёты к первому этажу, а затем направился на территорию академии.

Расписание занятий мне известно. Сегодня Владимир Мансуров ведёт занятия у старших курсов. Вот только домой он вернётся не один. Я вытрясу из него всю информацию, даже если придётся применить силу.

— Надеюсь, Владимир, — прошептал себе под нос я, — ты готов ко второму раунду.

Глава 23

Я дождался, когда Владимир Мансуров закончит вести пару, и приготовился пересечься с ним около выхода из аудитории. Пришлось прождать больше получаса. Уж не знаю, чему он так долго учит старшие курсы, если сам даже обычную простуду от аллергического кашля отличить не способен.

Как только все студенты покинули аудиторию, я вошёл внутрь и запер за собой дверь. Владимир сидел в кресле перед кафедрой — преподавательским столом, на котором располагался текст читаемых им лекций.

Что самое ироничное, он даже не заметил меня. Настолько углубился в свои раздумья. Не повернул ко мне голову, лишь крикнул:

— Лекция на сегодня окончена! Все вопросы сможете задать на следующем семинарском занятии. Сейчас я занят.

Занят? Непохоже. О чём он, интересно, думает? О предстоящем приезде Виктории? Или о том, что пришлось натворить с моим старшим братом? Явно не о теме лекции. Такие мысли для большинства членов семьи Мансуровых чужды. Они больше склонны искать тайные лазейки к могуществу, чем добиваться успеха в лекарском деле честным путём.

— Я что вам только что сказал⁈ — всё ещё не отрывая взгляда от кафедрального стола, воскликнул Мансуров. — Сегодня больше никаких вопросов!

— Нет, вопросы будут. И вам придётся на них ответить, Владимир, — спокойно произнёс я. — Сначала передо мной, а затем уже перед судом.

Он вздрогнул, одновременно развернулся ко мне лицом и вскочил со своего кресла.

— Мечников⁈ — скривился он. — Что вы здесь делаете? Я думал, что у вас до следующего сентября занятий больше не будет!

— А я думал, что вы сейчас должны быть в другом месте, — парировал я. — Почему вы не ищете Кирилла Мечникова? Он ведь пропал из вашего тайного логова. Не смущает, что человек, знающий тайны вашей семьи, прямо сейчас бродит где-то по территории Саратовской губернии?

— Не неси чепухи! — задрожав, прокричал он. — Не знаю, откуда тебе удалось получить эту информацию, но прямо сейчас твой брат находится в нашем особняке. И он, в отличие от тебя, имеет для нашей семьи большую ценность.

— Да ну? — усмехнулся я. — Наверное, потому что вы говорите о клоне, созданном вашей двоюродной сестрой? Вы не поняли, что я имею в виду? Я, вообще-то, говорил про моего настоящего старшего брата. Про Кирилла Мечникова, который сдал все ваши планы и сейчас находится в безопасном месте.

Владимир Мансуров побледнел. А затем выражение его лица резко изменилось. Я впервые за этот разговор вновь увидел эту отвратительную надменную ухмылку.

— Зря ты мне рассказал об этом, Алексей, — источая презрение, произнёс он. — Шутки в сторону. Нам с самой первой встречи было суждено стать врагами. Сначала ты помешал мне заключить брак с дочерью барона Елина, потом принялся влезать в дела моей семьи и так до сих пор и не остановился. Однако сейчас ты допустил самую главную ошибку. Не нужно было говорить мне, что тебе известно о двух Кириллах Мечниковых. Ты ведь понимаешь, чем теперь всё закончится?

— И чем же? — сложив руки на груди, спросил я. — Снова вызовешь меня на дуэль и проиграешь?

— Нет! — гаркнул он, однако его гневная улыбка с лица так и не сползла. — Мне незачем с тобой драться. Ведь это ты ворвался в мою аудиторию. Ты принялся угрожать мне. А наши связи с полицией и сотрудниками суда позволят мне доказать, что ты пришёл сюда с угрозами.

До чего же он, чёрт подери, прав. Обычно я действую прямолинейно, но аккуратно. Но сегодня не тот день. Действия Мансуровых и всех их союзников мне уже изрядно надоели. Он, видимо, думает, что я испугаюсь очередных судебных разбирательств…

Смешно. Сегодня ему придётся встретиться с немного другим Алексеем Мечниковым. С человеком, который пришёл спасать своих родственников и друзей любой ценой.

Любой.

— Допустим, — кивнул я. — Попробуй, выйди из этого кабинета и позови на помощь. Тебе даже духу не хватит пройти мимо меня. Стой, эй! Куда ты пятишься?

Мансуров в ужасе поднялся и начал отступать к окну. А мы, между тем, находимся на третьем этаже академии. Если он решил сбежать через окно — приземление будет не из приятных.

Я уже видел, как другой лекарь пережил такое падение. Павлов, помнится мне, спрыгнул с такой же высоты, сломал ногу и буквально за секунду смог её восстановить. Но Мансуров не находится под покровительством Махаона. И такими способностями не обладает.

Значит, Владимир задумал что-то иное. Вряд ли он готов сломать себе позвоночник только ради того, чтобы поскорее скрыться из моего поля зрения и сообщить людям о моём нападении на него, которое пока что свершиться ещё не успело.

Оказавшись около окна, я заметил, как он потянулся рукой к форточке и приоткрыл рот. И мне всё сразу же стало ясно.

Мудрое решение. Решил не нападать на меня, а потому сразу же попытался позвать на помощь. Он не собирается выпрыгивать из окна. Владимир больше всего надеется на подмогу. Вот только на этот раз он её не получит. Никто из преподавателей к нему не придёт. Студенты сюда не вернутся, учитывая, как он к ним относится.

Да и ученики из группы «3В» упоминали, что лекции Мансурова все шесть курсов считают самыми бесполезными за всё время обучения в академии.

Но самое главное даже не в этом. Я просто не позволю ему произнести ни слова.

И, будто прочитав мои мысли, Владимир в этот же момент попытался сделать обратное. Всё же решил пойти против меня, вскрикнул, успел произнести один лишь только звук. Однако сразу после этого дрожащими руками схватился за горло, отступил назад, ударился спиной о подоконник и сполз вниз по стене.

Я вновь воспользовался своей козырной картой. Скрытой силой лекарской магии, которой меня обучил местный преподаватель по борьбе с некротикой.

«Перелечивание».

Я ускорил рост клеток в голосовых связках Владимира Мансурова. Связки быстро уплотнились и разрослись до такой степени, что он уже не мог адекватно издавать звуки. Теперь любая попытка произнести хотя бы одно слово приводила к полному перекрытию гортани.

А тут у человека остаётся всего два варианта. Либо дышать, либо разговаривать. И что-то мне подсказывает, что Владимир выберет именно первый вариант.

— М-м-м! — промычал он и тут же закашлялся.

— В чём дело? — медленно приближаясь к нему, произнёс я. — Думал, что твоя семья сможет и дальше безнаказанно творить беспредел? Нет, эта эпоха закончилась. А точнее — очень скоро закончится. И начнётся процесс очищения с тебя.

Владимир попытался произнести фразу, но ничего не вышло, и мне пришлось читать по его губам.

«Что ты имеешь в виду?»

— Скоро узнаешь, — произнёс я, а затем ускорил кровообращение в его головном мозге до такой степени, что Владимир испытал чувство эйфории и провалился в полную иллюзий дрёму.

Осталось только придумать, как вынести его отсюда. Извлекать из него информацию прямо в аудитории нельзя. Нужно переместиться в другое место, где нас точно никто не сможет найти или подслушать. И у меня уже есть на примете один ловкий способ.

Я поднял Мансурова, закинул его на плечо и направился к выходу из аудитории. На третьем этаже уже никого не было, все студенты старших курсов направились в библиотеку или по домам, чтобы готовиться к предстоящим экзаменам. В конце мая они обычно посещают академию только для специальных консультаций с преподавателями или лекций, повторяющих материал особенно сложных тем.

Людей я не встретил до тех пор, пока не оказался на первом этаже академии. Там меня увидели десятки студентов. Хоть они и не стали озвучивать вопрос, но явно захотели узнать, почему на моём плече висит один из самых ненавистных преподавателей этой академии.

— Разойдитесь! — велел я. — Господину Мансурову срочно требуется экстренная медицинская помощь. Я отнесу его в госпиталь!

Студенты сразу расступились, а мои слова породили первый этап моего плана. Большинство теперь будут думать, что Владимира госпитализируют. И даже если кто-нибудь засомневается в моих словах, у меня уже готовы следующие несколько этапов плана, которые смогут опровергнуть любые подозрения.

Чтобы попасть в госпиталь, нужно было пройти через главную аллею, но всем студентам прекрасно было известно о более коротком пути через проулки между корпусами, куда я и направился.

Там имеется развилка, через которую можно попасть к чёрному входу в мастерскую Светланы Бронниковой. Вот туда-то мне и надо. Ни у кого из студентов не возникнет вопросов о том, почему я пошёл в госпиталь именно этой дорогой, ведь так гораздо быстрее. И других прохожих на пути к мастерской я встретить не должен. Сейчас далеко не самый разгар семестра, чтобы все закоулки на территории лекарской академии оказались заполнены студентами.

Мой план сработал. Всего лишь за пять минут я смог дотащить Владимира Мансурова прямо до комнаты с проявляющим веществом для рентгеновских плёнок. Благо у меня был ключ от чёрного хода.

— Алексей Александрович⁈ — воскликнула Бронникова, когда я начал засовывать Владимира Мансурова прямо в свинцовый короб рентгеновского аппарата. — Что тут происходит?

— Мать честная… — послышался голос Синицына. — Это что… Мансуров⁈

Эта парочка появилась прямо из тени. Готов поклясться, что они и сами до этого момента скрывались. Не стану спрашивать, что они тут делали, пока я не пришёл. Они и так прекрасно понимают, что я уже обо всём догадался.

Лучше воспользуюсь их помощью, чтобы реализовать следующую фазу моего плана.

— Да, Илья. Ситуация достигла апогея, — произнёс я. — Мне только что пришлось начать войну с Мансуровыми. Но уже сегодня ей наступит конец. Мы победим. Однако мне понадобится помощь. Мы должны спасти нескольких человек до заката солнца. Потом уже будет слишком поздно.

— Ты про Токса⁈ — сразу перешёл к делу Синицын. — Удалось найти Викторию?

— Пока что нет. Но этот подонок точно знает, где она. И я заставлю его говорить, — произнёс я. — Однако мне придётся создать легенду, против которой не попрёт ни один полицейский или юрист. Кому-то из вас нужно добежать до госпиталя и поговорить с Разумовским. Объяснить ситуацию. Если он не поверит вам — пусть сам придёт сюда. Я ему доверяю.

— Что вообще здесь происходит⁈ — удивилась Бронникова. — Господин Мечников, только не говорите, что вы убили этого болвана…

«Этого болвана».

Я аж с трудом сдержал смешок. Похоже, Мансуровы настолько всех достали, что даже риск смерти одного из членов их семьи никого не беспокоит. Светлана скорее волнуется, что меня за это могут посадить.

— Он жив. Но нужно убедить Разумовского, чтобы тот подтвердил, будто Владимир находился у него в госпитале, — объяснил я.

— Я возьмусь за это, — тут же заявила Светлана. — Мы с Александром Ивановичем близко знакомы. Он женат на моей старшей сестре. Мы почти родственники. Уверена, он не будет сомневаться в моих словах.

— Но если засомневается — гоните его сюда. Разумовского я выручал уже много раз, — объяснил я. — Он не должен нас предать.

Таких людей, как Александр Иванович, я знаю очень хорошо. Он не станет плевать на наши отношения. Обязательно подтвердит, что Мансуров был в его палате. А сам Владимир этого не опровергнет, потому что я поработаю над его памятью. Всё будет сделано в лучшем виде.

Светлана кивнула, согласившись на все мои условия, и тут же покинула мастерскую. А Синицын, конечно, тот ещё ловелас! Даже несмотря на полную потерю работоспособности своей татуировки, всё равно решил добиться своего. Если бы я вкладывал столько же сил в изобретения, сколько он тратит на соблазнение женщин, я бы уже не только рентген изобрёл, но и полностью воссоздал медицину двадцать первого века!

— А мне что делать? — пожав плечами, спросил Илья. — Может, объяснишь, в чём суть нашего плана?

— Держи дверь в свинцовый короб, чтобы Мансуров оттуда не выбрался, — велел я. — Мне нужно задать ему несколько вопросов. Как только он сольёт нам местоположение Виктории — рванём туда. В беде не только Токс, но ещё и Артур Мансуров. Младший брат Владимира стал моим союзником не так давно. Я не могу бросить его в беде.

Мне пришлось кратко изложить Синицыну всё, что случилось с Кириллом Мечниковым, чтобы тот хотя бы начал осознавать всю картину произошедшего.

— Ты понимаешь, как высоки ставки, Алексей? — спросил он. — Если мы хоть где-то оставим улики, нас потом этот чёртов Андрей Углов засудит. Как пить дать! Он ведь гарантированно работает на них.

— Знаю, — кивнул я. — Но если за эти сутки мы нароем улик против Мансуровых больше, чем они против нас, суд нам будет не страшен.

Сказав это, я отключил воздействие спящих каналов лекарской магии и привёл Владимира в чувство.

— Ч-что… Что тут происходит⁈ — уже через минуту послышался бешеный стук по свинцовой стене. — Где я⁈ Куда вы меня засунули, ублюдки?

— Ну что же ты сразу бросаешься оскорблять нас, Владимир? — пропел я. — Ничего страшного не происходит. Мы всего лишь засунули тебя в наш рентген-аппарат.

Наступила гробовая тишина. Я прекрасно понимал, что ему известно о моём новом изобретении. Все свежие статьи и наработки вытекают из ордена лекарей, как вода из дырявой бочки.

Старший Углов рассматривает патенты, затем его сын Андрей крадёт эту информацию и передаёт её Мансуровым. Вот и вся история.

А это означает, что Владимиру известно о радиационном воздействии.

— Я не собираюсь играть роль подопытного кролика! Сейчас же вытащите меня отсюда! — проорал он и попытался вырваться наружу, но Синицын держал дверь, подобно атланту.

— Так уж вышло, Владимир, что я достал из защитного контура несколько поглощающих излучение кристаллов. Сейчас мне достаточно нажать одну кнопку, и этот рентгеновский снимок станет для тебя последним, — произнёс я.

Разумеется, я солгал. Если бы Мансуров угрожал мне или моим близким, я бы мог его убить. Но даже в такой ситуации я не стал бы использовать радиацию. Достаточно лишь запугать его — это единственная цель моего плана. В страхе он выдаст всё о местоположении своей двоюродной сестры.

— Тебе ведь уже известно, как радиация воздействует на человека? Особенно высокие дозы облучения, — произнёс я. — Тебе уже никакая лекарская магия не поможет, Владимир. И на быструю смерть рассчитывать тоже не придётся. Ты станешь первым из Мансуровых, кто поплатится за грехи семьи. Если, конечно, не захочешь сотрудничать с нами.

— Д-да что вам от меня нужно⁈ — чуть ли не рыдая от ужаса, прокричал он. Эхо его голоса вибрацией пронеслось по металлической обшивке аппарата.

— Где сейчас Виктория? — спросил я. — И куда пропал твой младший брат? Где вы держите Артура Мансурова?

— Меня убьёт отец, если вы не убьёте меня… — простонал он. — На все твои вопросы, Мечников, всего один ответ. Но если я скажу… Боги, пощадите меня!

— Отвечай, — холодно повторил я.

— Не могу поверить! — неожиданно воскликнул Синицын. — Алексей, ты и вправду собираешься включить аппарат?

Произнеся это, Илья ухмыльнулся и подмигнул мне. Решил подыграть, чтобы обмануть Мансурова.

— Стойте! Нет, не нужно меня пытать… Я всё скажу! Виктория в Саратовском районе. Она буквально у вас под носом. Как только проедете за вокзал и окажетесь около железной дороги, вам нужно пройти по ней в сторону Аткарска один километр. Там будет знак, указывающий на заброшенное село. В нём найдёте дом. Я сам там был всего один раз, но готов поклясться, что Виктория именно там. Оттуда же сбежал настоящий Кирилл Мечников. И там же остался мой брат. Возможно, Артур уже мёртв.

Я взмахнул рукой и заставил Владимира Мансурова заснуть.

Всё, больше мне от него ничего не нужно. Теперь я обладаю достаточным объёмом информации, чтобы выступить против остальных членов его семьи.

— Э… — протянул Илья. — Алексей, а с кем это говорит Светлана?

Синицын прислонился к окну, а затем указал на двух людей, что стояли около мастерской.

С Бронниковой беседовал мой брат. Кирилл Мечников. Вот только я понимал, что нашу соратницу перехватил вражеский клон.

— Готовься к бою, Илья, — прошептал я. — Теперь опасность угрожает всем нам.

И Светлане больше всего. Если она случайно произнесёт что-то не то — он может её убить.

Глава 24

— Как будем действовать? — шёпотом спросил Синицын. — Мы не можем рисковать другими людьми, особенно Светланой.

— Именно, Илья, — готовясь к возможной схватке, произнёс я. — Поэтому нам сейчас же нужно разделиться. Хватай Мансурова и тащи его через чёрный ход в госпиталь. Раз Светлана уже вернулась, значит, Разумовский всё знает о нашем плане и обязательно положит его в одну из своих палат.

— А ты что же? Собираешься один с этим клоном биться? — нахмурился Синицын. — Нет уж, я хочу тебе помочь!

— Ты и так мне поможешь, Илья, — ответил я. — Не факт, что клон Кирилла пришёл один. Есть вероятность, что тебя тоже будут поджидать снаружи, когда ты потащишь Мансурова в госпиталь. Так что, возможно, тебе ещё предстоит сразиться. Этим ты мне и поможешь. Но будь предельно аккуратен.

Всё-таки за друга я переживал, и не хотелось, чтобы он пострадал.

— Хорошо, уговорил, — кивнул он. — Только пообещай, что сможешь защитить Светлану, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля.

Светлана вовсе не имеет к нашему делу никакого отношения, и её тем более не стоило приплетать. А зная своих врагов, они могут попытаться воздействовать на меня и через неё.

— На этот счёт можешь даже не сомневаться. А теперь приступаем, не стоит тратить время попусту, — произнёс я и тут же выскочил на улицу.

Незамеченным выйти я уже не мог, поскольку «Кирилл» стоял лицом к мастерской. Он сразу же меня заметил, и я почувствовал, что клон находится в замешательстве. Не знает, как на меня реагировать.

И я догадываюсь, почему. Скорее всего, его прислали сюда, чтобы разузнать, где находится настоящий Кирилл, который только что сбежал из их убежища. Пока что клон не знает, удалось ли мне пересечься со старшим братом или нет.

И в этом моё преимущество.

— Кирилл! Чёрт меня раздери, вот это встреча! — воскликнул я, но не пытался изображать радость. — А я думал, что ты в Санкт-Петербурге. Только не говори, что вы с отцом снова решили мне подгадить.

Если я буду изображать братскую любовь, клон поймёт, что я его обманываю. Он должен обладать памятью Кирилла. А в последние разы мы общались, мягко говоря, без теплоты. Лишь один раз объединились против поражённого некротикой Грифона. И на этом наши пути разошлись.

— Так это правда ваш брат, Алексей Александрович? — удивилась Светлана. — Я, если честно, сразу даже не поверила. Вроде общие черты есть, но манера общения совершенно разная…

— Светлана! — я повернулся к Кириллу спиной и грозно зыркнул на Бронникову. — Хватит тратить время на болтовню. Вам кто-то разрешал бросать работу? Возвращайтесь в мастерскую и продолжайте трудиться над нашим изобретением. За что я вам деньги плачу?

Сказать, что Бронникова удивилась — значит, не сказать ничего. Однако я быстро ей подмигнул, тем самым намекнув, что всё это — лишь спектакль.

Только так я смогу её спасти. «Кирилл» запросто может приставить ей клинок к шее. И тогда мне уже будет гораздо труднее справиться с ним. И дело даже не в обещании, которое я дал Синицыну. Просто не хочу, чтобы из-за плетущихся вокруг меня интриг пострадала моя соратница.

— Д-да, простите, Алексей Александрович, — протараторила она, затем на прощание кивнула «Кириллу» и быстрым шагом направилась в мастерскую.

У неё даже слёзы на глазах выступили. Хорошая актриса! Я ведь заметил по её мимике, что она поняла, зачем я на самом деле так вспылил.

— Что ж, а теперь поговорим наедине, — вздохнул я и перевёл взгляд на клона. Пока что я не хотел выдавать, что раскрыл его настоящую личность. Будет лучше, если я смогу извлечь хоть немного информации из своего противника.

— Меня интересует только один вопрос, Алексей, — холодно произнёс он. — Так уж вышло, что я немного приболел. Судя по всему, повредил себе головной мозг.

— Что-то серьёзное? — перебил клона я.

— Нет, ерунда, — помотал головой он. — Просто мне кажется, будто я потерял часть воспоминаний. Скажи, мы сегодня с тобой разве уже не пересекались? Почему-то есть такое ощущение.

Ах ты ж хитрый ублюдок… Вернее, хитрый не сам клон Кирилла, а скорее Виктория, которая дала ему столь чёткие установки. Видимо, она сказала ему задать мне эти вопросы, чтобы определить, спрятал я настоящего Кирилла, или мы с ним ещё не пересеклись.

Проклятье, да он даже ведёт себя не совсем так, как обычно это делает мой старший брат. И во взгляде виднеется одна лишь пустота. Этот клон явно отличается от того, которого создали на моей основе. И ключевая фигура, которая всё изменила — это Артур Мансуров.

Он сам говорил, что нарушил ритуал, и из-за этого мой клон вышел неполноценным. Он не подчинялся всем приказам Виктории и сохранил собственное сознание.

Но тот, кто стоит передо мной — это обычная пустая оболочка. Памятью Кирилла он обладает, но того, что люди привыкли называть душой, он лишён.

Однако эта пустая оболочка может без труда найти настоящего Кирилла Мечникова. Если я позволю ему приблизиться к госпиталю, между их телами произойдёт магический резонанс. И тогда клон сразу осознает, где находится оригинал. И сообщит своим хозяевам об этом.

А по моим прикидкам, «Кирилл» сейчас буквально в десяти метрах от зоны, где он сможет уловить колебания магии моего старшего брата. Придётся действовать очень хитро и максимально хладнокровно. Я уже не в той ситуации, когда могу спасти жизнь и брату, и его клону. Соединять их точно нет смысла.

От фальшивки придётся избавиться.

— Нет, Кирилл, — промотав в голове все эти мысли, ответил я. — Уж поверь мне, если бы я тебя встретил, то обязательно бы это запомнил. И вообще, ведёшь ты себя очень странно. Скажи честно, зачем тебе брак с Викторией Мансуровой? Я ведь прекрасно знаю, чем занимается её семья и твоя невеста в частности.

— Погоди-ка, — нахмурился он. — А что тебе известно?

Съела рыбка червячка. Только пока что не почувствовала, что в неё уже вонзился мой крючок.

— Так ты не знаешь? — продолжил играть свою роль я.

— Нет, — клон покачал головой. — Расскажешь?

— Этот разговор явно не стоит проводить на улице. Пойдём в мою квартиру. Тут всего две минуты идти, — предложил я. — Не могу сказать, что у меня есть желание общаться с тобой после всего, что вы с отцом наворотили, но, думаю, мне стоит рассказать тебе правду о Мансуровых.

И он кивнул.

Думаю, ему дали задачу схватить меня, если я начну что-то подозревать. Поэтому он и сам рад переместиться туда, где нас никто не увидит.

Мы молча направились к моей служебной квартире. «Кирилл» всегда старался идти чуть позади меня, и я готов поклясться, что он всё это время держал руку на рукояти своего клинка. Готовится атаковать меня в спину, как только я расслаблюсь или заставлю его засомневаться.

Но он от меня этого не дождётся. Внешностью меня не обмануть. Он — не мой брат. Значит, мне незачем сдерживаться. Я пойду на всё, чтобы проложить свой путь к Мансуровым, даже если придётся от него избавиться. От меня прямо сейчас зависят жизни Артура, Токса и моего настоящего старшего брата, которого, между прочим, запросто могут убить в любой момент, если осознают, где он сейчас находится.

Мы вошли в квартиру, и я запер за клоном дверь. Краем глаза заметил, как Доброхот скрылся за шкафом с книгами. Отлично, он-то мне сейчас и нужен. Но пока что пусть прячется. «Кириллу» его видеть не стоит.

— Рассказывай, Алексей, — произнёс клон ещё до того, как я успел добраться до кухни. Мне хотелось создать видимость гостеприимства и начать кипятить чайник, но «Кирилл» явно торопился. — Что тебе известно о семье Мансуровых? Мне правда стоит их опасаться?

— Подожди пару минут, я сделаю нам чай, — зажигая огненный кристалл, произнёс я.

— Я не хочу, спасибо, — покачал головой он.

— Зато я хочу, — ответил я. — Хочешь узнать, чем опасны Мансуровы? В первую очередь они опасны тем, что создали тебя и отправили сюда — ко мне. Живым ты уже из этой квартиры не выйдешь.

Клон замер. Только сейчас до него дошло, что на самом деле я с самого начала заманивал его в ловушку.

— Так и думал, что ты хочешь обвести меня вокруг пальца, — вздохнул он и достал свой клинок. — У тебя два варианта, Алексей Мечников. Либо ты пойдёшь со мной, либо умрёшь здесь и сейчас.

Я уже придумал, как застать его врасплох. Нужно лишь немного потянуть время.

— Жаль, что ты так спешишь с выводами. А ведь я мог помочь тебе, — произнёс я. — Мог вернуть тебе сознание. Я знаю, как слить воедино клон и оригинал. Или же тебе нравится плясать под дудку Виктории?

— Я создан для этого, Мечников, — приближаясь ко мне, прошипел он. — И подчиняться кому-либо, кроме Виктории и её семьи, я никогда не буду.

Остриё его сабли уже было в двух метрах от меня. Он сможет в один рывок пронзить моё сердце — в этом сомнений быть не может, поскольку Кирилл сам по себе очень умелый воин. Биться с ним в честной дуэли — дело неблагодарное. Без магии я проиграю.

Вот только магии у меня осталось чуть больше двух третей общего запаса. А обратный виток мне ещё понадобится, когда я направлюсь к Мансуровым.

— Последний раз спрашиваю, — повторил клон. — Пойдёшь со мной или умрёшь?

Как же хорошо, что огненные кристаллы кипятят воду гораздо быстрее стандартной газовой плиты.

— Нет. Всё же для начала выпьем чаю, — заявил я, а затем схватил с подогревающей поверхности чайник с кипящей водой и метнул его прямо в «Кирилла».

Пусть он и является искусственно созданным человеком, но всё же это не отменяет того, что гомункул, как и любое другое живое существо, чувствует боль.

И боль эта, судя по всему, была ужасна. Кипяток вылился прямо ему на голову. Ожоги начали образовываться моментально. Это и неудивительно, если учесть, что кристалл разогрел воду до температуры кипения, и моего противника обожгло не только кипятком, но и горячим паром. Ожоги второй-третьей степени ему точно обеспечены.

«Кирилл» только и успел взмахнуть саблей прямо перед моим лицом, но сразу после этого потерял зрение и больше не мог продолжать схватку.

Но медлить было нельзя, поскольку клон обладает точно такой же магией, как и мой старший брат. Потому я выхватил из ножен свою саблю, сделал два быстрых шага вперёд и вонзил остриё прямо в его грудь. Одним-единственным ударом пересёк аорту и нарушил целостность левого желудочка.

Теперь он даже при всём желании не сможет восстановиться. Такие раны лечить сложно. Единственный способ не умереть от них — это постараться избежать ранения заранее.

Клон больше ничего не произнёс. Лишь рухнул на пол, а затем прямо у меня на глазах начал испаряться, будто его растворяли в серной кислоте.

Видимо, Виктория заранее настроила его тело так, чтобы в случае гибели он не оставил после себя никаких следов.

— Ну твою ж мать! — заявил вышедший из гостиной Доброхот. — Весь пол загадили! — однако он тут же опомнился и обеспокоенно задал вопрос: — Вы в порядке, хозяин?

— В полном, — кивнул я.

Только что я одолел одного из сильнейших солдат империи с помощью обычного чайника и сабли. Даже магии не потратил. Думаю, клоны Виктории не такие уж и идеальные, как может показаться на первый взгляд. Настоящий Кирилл давно бы меня прикончил, если бы мы с ним оказались в таких же условиях.

— Мне нужен Токс, Доброхот, — сказал я. — Ему осталось жить всего сутки, так ведь?

— Да, Лихой предупреждал меня, что сегодня — последний день, — кивнул домовой. — А ещё он сказал…

— … что за тобой должок, Алексей Мечников, — послышался из-за моей спины голос главного домового.

Так и думал, что он не захочет пропустить такую сцену.

Я повернулся и обнаружил, что косматый Лихой, больше напоминавший чёрта, чем домового, сидел на подоконнике и внимательно, не моргая, осматривал меня.

— Я помню наш уговор, — ответил ему я. — Ты поддерживаешь Токса, а я лечу твоих подчинённых. Пока что ко мне никто не приходил.

— Пока что, — кивнул он. — Но у нас возникли серьёзные проблемы. Многие из моих соратников пострадали.

Интересно, что должно было случиться у домовых, чтобы они пострадали? Вряд ли они ходят по дворам и бьются с себе подобными из соседних домов. Это уже какие-то домовиные девяностые!

— Я от своего обещания отказываться не стану, — ответил я. — Как только им понадобится помощь…

— Им уже нужна помощь, — перебил меня Лихой.

— Сегодня не смогу. Именно сейчас я должен забрать Токса и рискнуть всем, чтобы вернуть его к жизни.

— Тогда завтра, — согласился Лихой. — Завтра — и не днём позже. Идёт?

— Идёт.

Если, конечно, я переживу предстоящую схватку. Хотя умирать в мои планы точно не входит.

— Только учти, Алексей Мечников, хозяин Доброхота, — добавил он. — Если ты не сдержишь слово — пострадает твой домовой. Вижу, вы с ним в близких отношениях. За твоё предательство будет отвечать он.

Лихой исчез, озарив комнату яркой вспышкой света, а на его месте появилось тело Токса. Мана-клещ сильно изменился за эту неделю. Истощал, кожа стала бледной или даже белёсой, как у альбиноса.

Но он дышал. Единственное оставшееся в его тельце сердце всё ещё билось.

— Держись, Токс, — упаковывая его в свою сумку, произнёс я. — Терпеть осталось недолго.

Я понимал, что теперь без поддержки Лихого Токс сможет прожить ещё часов шесть-восемь — не больше. За это время нужно не просто одолеть Мансуровых, но ещё и заставить Викторию провести ритуал по созданию последнего клона.

Сразу после того, как она даст Токсу тело, мне придётся найти способ лишить её сил. Иначе Виктория сможет в любой момент избавиться от возродившегося Евгения Балашова или даже взять его под свой контроль.

В этот же момент в мою квартиру, выломав замок, ввалились Синицын и Бронникова.

— Вы что творите⁈ — воскликнул я.

— Зараза, а мне теперь всё это чинить… — пробурчал спрятавшийся под столом Доброхот.

— Светлана сказала, что видела, как ты прошёл сюда с тем клоном, — тяжело дыша, протараторил Синицын. — Где он сейчас⁈

— Он уже мёртв, успокойся, — ответил я. — Куда важнее — прямо сейчас в моей сумке находится Токс. Жить ему осталось не больше восьми часов. Нам нужно спешить к тайному логову Мансуровых. Возможно, Виктория уже почувствовала, что клон Кирилла погиб. Значит, они будут ждать нас.

— Я ничего не поняла, но я обязательно вам помогу, — заявила Светлана.

— Нет! — хором ответили мы с Синицыным.

Бронникова аж в стену вжалась от нашего синхронного крика.

— Светлана, ты останешься здесь. Без вопросов. Лучше проследи за тем, чтобы наш рентген-аппарат никто не тронул. Предупреди охранников академии, что в мастерскую может кто-то вломиться. Больше от тебя ничего не требуется. Ты уже и так нам достаточно помогла, — произнёс я.

— Кстати, Разумовский просил передать, что дело сделано, — сказал Синицын. — Владимир Мансуров госпитализирован с подозрением на раннее слабоумие. Твой план удался, Алексей. Теперь его оттуда нескоро выпустят.

Я с трудом сдержал смешок. Ведь ранним слабоумием в девятнадцатом веке называли шизофрению. Значит, теперь его точно не смогут отпустить раньше времени. Ведь по заключениям лекарей Владимир может представлять угрозу для окружающих.

Умно. Очень умно. Разумовский потрудился на славу. Хоть я и сам ему уже много раз помогал, но стоит отдать должное — надо как-то отблагодарить его в дальнейшем. Так быстро провернуть столь хитрый трюк вопреки законам Российской Империи, но во благо общей безопасности — это большое дело. Оно требует сообразительности, самоотверженности и способности рисковать.

— Хорошо, решайте свои проблемы без меня, но обязательно расскажите, когда всё закончится. Я буду переживать за вас обоих, — сказала Светлана и тут же рванула в сторону своей мастерской.

— Эх и повезло же мне с ней… — протянул Синицын.

— Нашёл время о женщинах думать! — воскликнул я. — Давай, бегом за мной. Придётся нанимать карету. Пешком до заброшенного села мы будем часов пять добираться.

С каретой проблем не возникло. На площади около вокзала всегда останавливались владельцы повозок, карет и обычных лошадей, готовые в любой момент доставить пассажиров в любую точку в пределах Саратовской губернии.

Мы наняли карету, чтобы не привлекать лишнего внимания. В ней нас видно не будет, а дорога, от которой отходит тропа в сторону тайного логова Мансуровых, как раз идёт в сторону Аткарска и других крупных городов Саратовской губернии. Со стороны может показаться, что это дворяне едут решать дела в подконтрольных территориях.

Оказавшись около того самого поворота, который упомянул Владимир Мансуров, мы с Ильёй вышли из кареты, а дальше направились пешком. Однако я решил, что лучше будет рвануть напрямик — через лес. Так нас никто не увидит, хоть мы и потратим драгоценные двадцать минут, пробираясь через дебри.

— Кажется, ты говорил, что нам для ритуала требуется несколько Мансуровых, Алексей, — произнёс Илья. — Думаю, мы допустили ошибку. Нужно было взять с собой этого болвана Владимира.

— Нет, мы не ошиблись, — покачал головой я. — Думаю, Артур ошибся. Скорее всего, ритуал можно провести и другим способом. Не беспокойся, я уже продумал, как мы можем…

— Стоять! — послышалось вдалеке, а затем раздался оглушительный грохот.

Илья не понял, что было источником этого звука, зато я догадался. Огнестрельное оружие, созданное избранником Телесфора.

А именно — Викторией Мансуровой.

— Ложись! — шикнул я и навалился на спину Синицына, придавив его собой к высокой траве.

— Что это было? — прошептал он.

— Стрельба. И судя по всему, не по нам, — произнёс я и аккуратно высунул голову из нашего укрытия.

Буквально в десяти метрах от нас с Ильёй лежало чьё-то тело. Молодому мужчине выстрелили прямо в спину. Судя по ране, умер он моментально. Пробили и лёгкие, и сердце.

— Ещё один сбежал! — послышался голос вооружённых преследователей.

Увидев группу из пяти человек, я осознал, что на этот раз мы с Ильёй оказались в максимально невыгодных для себя условиях.

У четырёх человек пистолеты. А у пятого — мушкет.

— Что будем делать? — прошептал Синицын.

А выбора у нас и нет. Идти против несколько вооружённых людей — прямой путь в царство Грифона.

— Готовься обходить их, — произнёс я. — Зажмём их с двух сторон.

— А потом? — взволнованно спросил Илья.

— А потом я научу тебя стрелять.

Глава 25

— Научишь стрелять? — удивился Синицын. — Вот из этих деревянных палок, которые они носят?

— Это пистолеты, Илья, — пояснил я. — С учётом того, что у тебя нет дальнобойной магии, тебе точно пригодится это оружие, пока мы находимся в этом поселении. Да и мне тоже не помешает. На дальние атаки обратный виток расходует слишком много маны.

Проговорив это, я опустил руку в сумку, коснулся лекарской плиты и перераспределил количество витков, направив большую часть в калечащую ветвь своей силы.

Теперь уже не до шуток. Наши противники пользуются огнестрельным оружием. Сближаться для усыпления врагов с помощью обратного витка — чистое самоубийство. Придётся действовать скрытно, а если атаковать, то только в случае острой необходимости. В идеале нужно обезвредить всех, кто охраняет заброшенное поселение, чтобы из врагов у нас остались только члены семьи Мансуровых.

— Эх, сюда бы сейчас Игоря Лебедева, — вздохнул Илья. — Он бы просто прошёлся огнём по селу, и нам не пришлось бы даже выбираться из укрытий.

— Не говори глупости, — помотал головой я. — Мы пришли сюда не для того, чтобы переубивать всех находящихся здесь людей. Не спорю, некоторые из них это заслужили, но нам ещё нужно спасти Токса.

Более того, судя по тому, что от охранников только что пытался убежать человек, который в итоге оказался подстреленным, можно сделать вывод, что пленников у Мансуровых здесь довольно много. Скорее всего, их держат там же, где ранее находился мой старший брат. Повезло, что он вообще смог скрыться. А ведь мог погибнуть, как и тот беглец, которого застрелили прямо перед нашим носом.

Мы с Синицыным приступили к реализации моего плана. Медленно двинулись вдоль кустов прямо за двумя вооружёнными мужчинами, которые тащили за ноги убитого ими человека.

Я велел Илье держаться чуть поодаль, поскольку собирался атаковать их первым. У меня было небольшое преимущество. После всего, что мне пришлось пережить в Хопёрске, я научился изменять тонус мышц и связок в своих стопах, благодаря чему двигался так же тихо, как готовящийся к атаке хищник.

Когда звуки моих шагов слились с фоновым шумом наполненного жизнью леса, я смог услышать, о чём говорят охранники.

— Уже второй за последние несколько дней, — звучно сплюнув, произнёс тот, что шёл ближе ко мне. — Хотя не стану скрывать, я бы тоже попытался сбежать, если бы со мной делали то, что делают с ними наши наниматели.

— Лучше бы помолчал, — сиплым голосом ответил второй мужчина. — Если тебя услышит кто-то из Мансуровых, в лучшем случае — тебя убьют. В худшем — окажешься в том подвале вместе с остальными пленными.

— Ты прав, — вздрогнул первый охранник. — У меня мурашки по коже от этого подвала. Я поэтому и попросил Аркадия Петровича, чтобы он доверил мне патрулировать местность вокруг дома. Разок уже довелось провести ночь рядом с заключёнными. Никогда не забуду их стоны.

— Поэтому я тебе и говорю: лишний раз об этом не болтай. Сам же видел, что Аркадий Петрович сделал со своим младшим. Раз уж он собственного сына готов посадить в эти клетки — нас точно никто щадить не станет.

Полезной информации я узнал много. Судя по всему, говорят охранники об Артуре Мансурове. Только благодаря ему Кириллу удалось сбежать. Но в наказание его самого усадили в камеру. Парень сильно рискнул. Можно сказать, пожертвовал собой. Я этого не забуду. В первую очередь, когда окажемся в подвале, освобожу именно его. Ещё не известно, что эти уроды делают с заключёнными.

Наконец, настал момент действовать. Первым делом я вынырнул из кустов и повалил на землю первого охранника. Лишь прижал его голову коленом и обезоружил, но воздействовать магией не стал по двум причинам.

Использовать «перелечивание» сейчас нельзя, поскольку лекарская магия ещё может пригодиться мне для участия в ритуале по переносу души Токса. А обратный виток можно активировать только в момент, когда кто-то на меня нападает.

Поэтому мне пришлось рискнуть и дождаться, когда второй охранник выхватит из рук пистолет.

— Стреляй в него! Он мне сейчас шею сломает! — заверещал лежащий подо мной мужчина.

Однако друг спасти его не успел. В эту же секунду из кустов выскочил Синицын и ударил противника саблей прямо по руке, а я сразу же вырубил его обратным витком.

— Нет! Помогит… — попытался проорать лежащий подо мной охранник, но мы быстро заткнули ему рот.

— Успокойся и ответь мне на один вопрос, — тихо произнёс я. — Жить хочешь?

— У-угу, — с тряпкой во рту промычал охранник.

— Тогда не дёргайся, не зови на помощь. Я слышал ваш разговор. Сегодня — чёрный день для ваших нанимателей. Больше они не смогут творить всё, что им вздумается. Однако всех, кто на них работал, тоже будут судить. Поэтому предлагаю тебе сделку. Ты рассказываешь нам, сколько у вас бойцов, где они располагаются, в каком доме больше всего солдат и как нам найти Мансуровых.

Когда мужчина перестал дёргаться, я аккуратно достал из его рта кусок ткани и позволил заговорить. В этот же момент Синицын зачем-то решил нацелить на него пистолет, но я жестом попросил его остановиться.

— Не стоит этого делать, мы уже победили. И вообще, не играйся с этим оружием, пока я не покажу, как оно работает.

Если бы охранник сомневался в своём решении, подобного я бы при нём не стал говорить. Нашим врагам не стоит знать, что Илья, держа в руках пистолет, не знает, как выстрелить.

Но сейчас охранник куда больше опасался моей магии. По глазам вижу, он меня узнал.

— Ладно, — пробурчал Илья, снял с усов паутину, в которой запутался, пока полз между кустов, а затем подобрал второй пистолет и сложил огнестрельное оружие в свою сумку.

Пленённый нами охранник понял, что мы его убивать не собираемся, он тут же начал говорить:

— М-может, мы поступим иначе? Давай я просто сбегу с вами и доложу обо всём в ближайший полицейский участок?

— Идея хорошая, но реализуем мы её позже. Нам нужно добраться до Мансуровых в течение нескольких часов. Сегодня же, — сказал я.

— Тогда, наверное, вам и вправду стоит убить меня, — поёжившись, прошептал он. — Иначе в итоге они нас всех убьют, или ещё хуже — замучают до смерти. Если выбирать между пытками и смертью, я лучше остановлюсь на втором варианте.

Это чем же нужно было запугать человека, чтобы он задумывался о таких вещах? А ведь он нанялся за деньги. Это подразумевает, что изначально мужчина был готов к любой работе. Возможно даже, что в прошлом он был каким-нибудь бандитом или головорезом.

Но Мансуровы даже такого смогли довести до паранойи.

— Манусровых я беру на себя, — прямо сказал я. — Никто тебе не навредит. Мы — не такие, как они. Пытать тебя не станем. Но информацию всё равно получим. Она нам нужна, чтобы освободить пленников и таких, как ты.

В крайнем случае я воспользуюсь лекарской магией, чтобы его разговорить, но тратить драгоценную ману на него мне не хочется. Если мы победим, а в итоге выяснится, что мне не хватает сил для совершения ритуала… В таком случае Токс погибнет исключительно по моей вине.

— Хорошо, — выдохнул охранник. — Как выйдете из этого леса, сразу окажетесь у входа в двухэтажное здание. Раньше в нём жил староста посёлка. Но теперь там обустроено тайное логово Мансуровых. В нём они проводят свои эксперименты над людьми.

Ах, вот в чём дело! А ведь это многое объясняет. Я всё никак не мог взять в толк, с какой стати члены одной из самых влиятельных семей в Российской Империи ни с того ни с сего решили спрятаться в глуши около Саратова.

А на деле всё донельзя просто. Они не стали бы организовывать подвал для тайных экспериментов в своём особняке. Наверняка у них часто бывают знатные гости. В такой ситуации сложно скрывать, что в подвале живут измученные пытками люди.

Эти эксперименты точно незаконные. Клоны, пытки, и прочие ритуалы обязательно привлекли бы внимание других дворян и представителей органов правопорядка.

Плюс ко всему есть и другая причина, по которой они могут скрываться здесь. Вряд ли кто-то захочет «гадить» в своём же доме. Даже такие люди, как Мансуровы.

— В самом здании охраны не так уж и много. Мансуровы рассредоточили силы по периметру. Внутри вместе с ними всего лишь человека два-три, но по селу… Ещё десяток точно наберётся, — продолжил объяснять наш пленник.

— Маги среди вас есть?

— Только члены семьи Мансуровых, — ответил он.

— Сколько их?

— Трое. Раньше было четверо, но старший наследник — Владимир — уже давно не появлялся. В темнице держат младшего — Артура. А всей этой операцией заправляет его отец — Аркадий Петрович Мансуров. Но с ним есть ещё одна женщина. Её имени я не знаю, но она явно из их семьи.

Всё сходится… Боги, как же мне повезло. Она всё-таки здесь. Не уехала в Санкт-Петербург. Если бы оказалось, что Виктория Мансурова всё-таки покинула Саратовскую губернию, весь план пошёл бы под откос. Но, скорее всего, она не может этого сделать, поскольку клон должен находиться от неё на определённом расстоянии.

Если она почувствовала, что «Кирилл» погиб, возможно, она уже запланировала отъезд, но мы с Синицыным оказались быстрее.

Наш пленник сказал, что всем заправляет Аркадий Мансуров. Ну-ну, как же! Никто ещё не понял, кто здесь настоящий серый кардинал.

Мы с Ильёй связали нашего пленника, вставили ему кляп в рот, чтобы не вызвал на помощь, и оставили в лесу. Погода сейчас хорошая — не замёрзнет. Я пообещал ему, что в суде обязательно скажу, что он с нами сотрудничал, но доверять на слово наёмнику точно не имеет смысла. Пусть лучше побудет какое-то время вдали от своих соратников.

— И как этим пользоваться? — спросил Илья, когда мы оказались около двухэтажного дома, и покрутил передо мной только что найденным пистолетом.

Я же в этом время достал свой, заглянул в отверстие, которое было проделано в том самом месте, где должен был находиться механизм поджигания пороха. Как я и думал, в это отверстие вставили красный огненный кристалл.

Значит, они всё же не использовали кремний. Хотя, вероятно, создали два варианта. Скорее всего, эта версия пистолета даже пороха не требует. Огненная сила кристалла выталкивает пулю и без его помощи.

Я кратко пояснил Илье, как целиться и стрелять из этого оружия. Честно говоря, мне и самому это было известно лишь на интуитивном уровне. Сам я в прошлой жизни никогда не стрелял ни из современного оружия, ни из оружия девятнадцатого века.

Мушкет мы сломали и выкинули всё, что от него осталось в лесу. С таким орудием мы с Синицыным точно не справимся, а носить с собой лишний груз нам ни к чему. Достаточно и того, что в моей сумке лежит лекарская плита и еле живой Токс. А вместе они весят килограммов двадцать.

— Хорошо, я всё понял, — повозившись с пистолетом, произнёс Илья. — Так что будем делать? По словам того головореза, на территории заброшенного посёлка может быть больше десяти человек. Ты ведь не собираешься методично отстреливать их всех?

— Я вообще не собираюсь никого убивать, — ответил я. — Тем более, если начнём пальбу, нас в итоге заметят. Главная задача — найти Викторию и Аркадия Мансуровых. И взять их в заложники. Заставим им отдать своим людям приказ — покинуть территорию. А затем вернём Токса. А точнее — Евгения Балашова.

Илья уже знал настоящую историю Токса, и также как я хотел ему искренне помочь. Этот мана-клещ во многом помог нам обоим.

— Тогда приступаем, — уверенно кивнул Синицын. — Как войдём в дом? Есть идеи?

— Через подвал, — коротко ответил я.

А подвал остался открытым после того, как двое охранников ринулись в погоню за сбежавшим заключённым. Как я понял, подземный уровень имел два входа. Один с задней стороны дома — прямо на улице. А второй внутри.

Таким образом, мы сможем проникнуть в здание через подвал, а заодно изучить, что Мансуровы делают с людьми, которых держат там.

Спустившись в подвал, мы с Синицыным заперли дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания, а затем спрятались в углах помещения, чтобы позволить нашим глазам адаптироваться к темноте.

Да, мы без проблем могли решить вопрос видения во мраке через лекарскую магию, но я изначально поставил цель — сохранить всё до последней капли. Мана мне ещё пригодится. Существует риск, что даже этих крупиц в итоге не хватит и мне придётся заимствовать энергию у Синицына. Поэтому стоит экономить.

Когда глаза привыкли к окружающей нас тьме, я начал медленно пробираться через подвал. Передо мной стали проглядываться камеры. Десятка два клеток, которые я до этого ещё не видел.

И в них лежали люди. Исхудавшие, измученные пытками пленники валялись без сознания. Я едва мог услышать их дыхание. Во всей этой ситуации я видел лишь один сомнительный плюс.

Они не просят о помощи. Значит, клятва лекаря не активируется и не принудит меня приступать к лечению прямо сейчас. Я обязательно помогу им или транспортирую их в госпиталь чуть позже. Но лечение пары десятков человек не просто израсходует мою силу. Оно меня убьёт.

Лишь один человек всё ещё мог держаться. Его лицо посинело от побоев, но он не выглядел изувеченным безумными экспериментами Мансуровых.

— Артур? — спросил пленника я. — Ты меня слышишь?

— Алексей? — простонал он и еле разлепил глаза, веки которых слиплись из-за обилия крови на его лице. — Боги, что ты здесь забыл? Она же тебя схватит. Ты им нужен. Разве Кирилл тебя не предупредил? Я сделал всё, чтобы спасти его.

— Кирилл в безопасности, а его клон мёртв, — ответил я. — А через несколько часов на свободе будут все, кто здесь заточён. Что тут вообще творится? Почему здесь столько людей?

— Из важных личностей делают клонов, — произнёс Артур. — Во благо семьи Мансуровых. А остальные… Обычные бездомные с улиц Саратова и не только. Они пропадают по всей Российской Империи и в итоге оказываются здесь. Моя семья научилась высасывать жизненную силу из обычных людей и складировать её, как вино в погребе.

— Тебе никто не говорил, что твоя семья — это сборище сумасшедших уродов? — решил добавить Илья Синицын.

— Я это и без вас понимаю, Илья Андреевич. Хотел бы я родиться в другой семье, но судьба оказалась ко мне неблагосклонна. Мне противно то, чем они занимаются. Результат вы видите сами, — он попытался пожать плечами, но тут же обхватил свою левую руку и поёжился от боли. Видимо, она была сломана. — В итоге я здесь. И, подозреваю, что меня клоном никто заменять не будет. Они высосут из меня силу, затем убьют и кого-нибудь подставят. Например, тебя, Алексей. Или любого другого человека, который им мешает.

— Всё закончится сегодня. Сиди здесь, мы скоро за тобой вернёмся, — прошептал я, а затем поманил за собой Синицына к лестнице, ведущей на первый этаж здания.

Но мы были вынуждены притормозить. Двери распахнулись. Сначала нас ослепило ярким светом, а затем подвал заполонили вооружённые пистолетами люди Мансуровых. Я уже почувствовал сильную лекарскую энергию. Позади наёмников держались два мощных мага.

Очевидно, это и есть Аркадий с Викторией.

— Нас окружают, Алексей, — пролепетал Синицын. — Мне стрелять?

— Подожди, не дёргайся, их слишком много, — остановил его я.

— Да… Вот уж не думала, что встречусь с вами здесь, Алексей Мечников, — услышал я звонкий женский голос.

Виктория выглядела совсем не так, как я её себе представлял. Когда Мансуровы спустились в подвал и в помещении загорелся свет магических ламп, я смог, наконец, разглядеть своего врага.

Никаких пышных платьев или прочих элементов роскоши, к которым привыкли дворянские дамы. Виктория была одета в обычный кожаный костюм. Куртка, штаны, высокие сапоги. Даже Аркадий выглядел более величественно по сравнению со своей родственницей из столицы.

Да и черты её лица оказались слишком грубыми. Когда мне сказали, что мой брат женится не Виктории Мансуровой, я представлял её совсем не так.

Больше похожа на мужчину. Женщине с такой лошадиной рожей даже мой воинственный старший брат не стал бы делать предложение.

— Мы знали, что вы сюда придёте, Мечников, — ухмыльнулась она. — Не думали, что это произойдёт столь быстро, но я была к этому морально готова. Когда умер созданный мной клон, стало ясно, что вы уже вышли на след.

— Не думал, что избранница лекарских богов способна на такие злодеяния, — с презрением поморщился я. — Производство оружия, создание клонов. Мне противно смотреть на вас, Виктория.

Она удивлённо подняла густые брови.

— Не понимаю, что вы несёте, Мечников. Но запутать вам меня не удастся, — послышался щелчок. Она достала из сумки пистолет и направила его на Артура. — Знаю, что вы с этим щенком сроднились. Затеяли бунт против нашей семьи. Однако…

Она взмахнула рукой, и один из наёмников приставил свой пистолет к виску Синицына.

— Однако у меня есть к вам предложение, — продолжила она. — Мы можем забыть всю эту ситуацию. Я позволю вам сохранить жизнь одному из своих союзников. На ваш выбор. Но, если вы откажетесь, умрут оба. И мой двоюродный брат, и Илья Синицын. Выбирайте, Мечников. Вы ведь любите спасать жизни? Сейчас — самое время!

Глава 26

По мнению Виктории именно с такого люди начинают друг с другом сотрудничать⁈ Она хочет, чтобы я дал ей магическую клятву верности, а после этого выбрал, кому из моих друзей жить, а кому умереть? Бредовее предложения я в жизни не слышал!

— Э-м-м… — протянул Синицын, когда осознал, что в его затылок упирается дуло магического пистолета. — Алексей, ты же понимаешь, что она спятила? Не слушай её.

— Я и не собираюсь её слушать, — ответил я.

— Стойте! — крикнул Артур Мансуров. — Она не блефует. Слышите⁈ Алексей, если ты не сделаешь выбор, но мы с Ильёй оба умрём. Лучше выбери меня. В семью меня всё равно уже никто не вернёт.

— Виктория, — вступил в общий разговор Аркадий Мансуров. — Мне кажется, что Артур уже достаточно наказан. Я отлучу его от семьи, если придётся, но не думаю, что стоит его убивать. Давай лучше решим, что делать с Мечниковым и Синицыным. Можно запереть их и вытягивать их лекарскую энергию или же просто убить обоих на месте.

— Аркадий Петрович, — криво ухмыльнулась Виктория. — А ваше мнение кто-то спрашивал?

Любопытные у них взаимоотношения. В кои-то веки я услышал что-то более-менее логичное из уст Аркадия, но Виктория мягко послала его к чёрту. При этом она гораздо младше его, разговаривает с ним на «вы», но всё равно позволяет себе командовать графом.

Видимо, у них совершенно другая иерархия. Возможно, в этой семье выше других стоит тот, кто сильнее, а титулы имеют второстепенное значение.

Пока Мансуровы принялись спорить друг с другом, я аккуратно осмотрелся, пытаясь прикинуть, как будет лучше обезвредить всех окружающих. Все десять охранников, о которых говорил пойманный нами пленник, были здесь.

Они собрались в одном место. А более удобного расположения противников для осуществления массивной атаки я и представить не мог.

— Я сделал свой выбор, — произнёс и я сделал шаг вперёд.

Артур с Ильёй тут же вздрогнули. А вот Виктория ещё сильнее расплылась в кровожадной улыбке.

— Рада, что вы всё-таки приняли верное решение, Мечников. Только не рекомендую совершать глупости и атаковать меня или кого-либо ещё. Как только один из моих солдат пострадает от вашего обратного витка, все остальные сразу же откроют огонь, — заявила она.

Логичное умозаключение. Она учитывает, что я могу атаковать её своей силой, когда захочу. Но кое в чём Виктория всё же просчиталась.

Она не знает, сколько у меня сейчас обратных витков и насколько могущественной может быть совершенная ими атака.

— Мы с Артуром и Ильёй выберемся отсюда целыми и невредимыми. А вот насчёт вас, Виктория, я очень сильно сомневаюсь, — произнёс я, а затем выпустил из себя чётко выверенную волну обратной лекарской магии.

Я мог беспрепятственно использовать эту силу, даже несмотря на то, что на меня пистолеты никто не наставлял. Ведь по условиям клятвы обратный виток может быть использован, если кто-то угрожает не только мне, но и близких мне людям.

Виктория и Аркадий Мансуровы отскочили назад, когда послышался звон падающих на землю пистолетов. Первым делом я вызывал у десятерых охранников мощнейший мышечный спазм всех разгибателей пальцев. Из-за этого они не смогли больше держать оружие и тут же выронили его из рук.

Больше всего наёмники сейчас походили на тюленей, которые размахивают растопыренными ластами и не могут воспроизвести хватательные движения.

Синицын не стал ждать моей следующей атаки, а потому сам изо всех сил врезал локтем прямо в нос бойца, который ранее наставлял на него пистолет.

Удар явно вызвал сотрясение, из-за которого пострадавший мигом потерял сознание. А следом упали и все остальные, поскольку я активировал спазм сонный артерий у всех, кроме Виктории.

Она мне нужна была в сознании для проведения ритуала.

Но в этот момент кое-что пошло не по моему плану. Мансурова взмахнула рукой, выпустила из себя волну лекарской магии и каким-то образом смогли защитить и себя, и Аркадия от той силы, которую я на него наслал.

— Проклятье, Мечников! Ты не знаешь, от чего отказываешься! — взревела она и мигом наставила на меня пистолет. Синицын поравнялся со мной и сделал то же самое. В ту же секунду за нами повторил Аркадий Мансуров.

Мы стояли друг напротив друга, направив в сторону противоположной стороны магические пистолеты. Охранников на территории больше нет. Остались лишь мы вчетвером, а также Артур и остальные пленённые.

Но начинать стрельбу никто не решался. И мы с Синицыным и Мансуровы прекрасно понимали, что любое резкое движение может привести к началу двойной дуэли. И в такой ситуации уже сложно будет сказать, кто из нас победит.

А мне нужны гарантии. Я должен знать, что победа при любом раскладе будет за нами. У Токса осталось меньше трёх часов. Мне уже едва удаётся уловить колебания жизненной энергии в его тельце.

— Опустите пистолеты, — спокойно сказал я Мансуровым. — У вас, в отличие от меня, атакующей магии нет. Вы уже проиграли. Не усугубляйте ситуацию ещё сильнее.

— И что ты предлагаешь? — хмыкнула Виктория. — Хочешь, чтобы мы просто сдались?

— Именно, — кивнул я. — У меня всего два условия. Первое — вы поможете мне создать клона, а затем сразу же откажетесь от своего влияния на него. Второе — сразу после этого мы вызовем полицию, и вы признаетесь во всех своих прегрешениях в суде.

У Аркадия Мансурова задёргался глаз от нервного перенапряжения, но он ничего не ответил. А вот Виктория, наоборот, закатилась со смеху из-за моего заявления, а затем выпалила:

— Нет, я достаточно много о тебе слышала, Мечников, но даже представить не могла, что ты настолько прямолинейный болван! С чего ты взял, что будем рассматривать твоё предложение? Ты, возможно, не заметил, но на нашем деле построена половина империи Мансуровых. Да я скорее умру, чем подставлю свою семью под удар!

Что-то я сомневаюсь, будто дело исключительно в их бизнес-империи. Если я прав и всё это время Виктория была избранницей Телесфора, значит…

Стоп.

Вот теперь мозаика совсем не складывается в целостную картинку. Если она когда-то дала клятву лекаря, то уже не смогла бы причинять вред людям. Но все эти пленники в клетках! Как же она тогда умудрилась так их измучить?

В моей голове раздался голос Гигеи.

— Мы ошиблись, Алексей. Это — не она. В тот раз, когда ты столкнулся лицом к лицу с избранником Телесфора, я не могла даже связаться с тобой. Не могла осмотреть этого человека, потому что меня что-то глушило. Но теперь я полностью изучила тело Виктории Мансуровой. Она — просто лекарь с редкими выдающимися способностями. Но не более того.

— Спасибо за информацию, — мысленно ответил я.

Вот только сейчас она мне никак не поможет. Об этом я уже буду думать позже. Избранница она или нет, но вернуть Токса к жизни может только Виктория.

Однако теперь становится очевидно, что избранник Телесфора, занимающийся производством оружия, очень плотно работает с Мансуровыми. Он ведь снабдил их пистолетами, мушкетами и, судя по всему, наёмников тот же человек сюда прислал.

Значит, вполне может оказаться, что избранник Телесфора стоит даже выше Мансуровых. Интуиция мне подсказывает, что он и руководит их действиями.

Поэтому нужно заканчивать с этой войной. Я истратил всю силу обратного витка, а высказанные мной угрозы были обычным блефом. Снова нанести такой же удар я не смогу.

Однако у меня остался ещё один козырь в рукаве.

Виктория парировала атаку обратного витка, но вряд ли ей удастся справиться с силой, о которой практически никто ничего не знает. Нужно лишь снова коснуться лекарской плиты, что лежит в моей сумке, и перераспределить витки. Вбросить весь имеющийся у меня максимум в лекарские.

Вот только любое моё движение может спровоцировать начало пальбы.

— Не глупите, Мечников, делайте, как она говорит! — велел мне Аркадий Мансуров. — Живыми отсюда вам уже не выйти.

— Тогда вы никогда не узнаете, что случилось с Владимиром, — решил пригрозить им я.

— Ч-что⁈ — вскинул брови Аркадий. — Не мелите чепухи. Он должен явиться сюда с минуты на минуту.

— Это крайне маловероятно, если учесть, что именно он под пытками выдал мне местоположение вашего тайного логова. Если мы с Ильёй и Артуром не вернёмся домой до полуночи, Владимиру может не поздоровиться, — заявил я.

И Аркадий с Викторией поверили в эту угрозу. Хоть я и не собирался причинять вред Владимиру, но они этого знать не могли. Как раз наоборот, Мансуровы были уверены, что я именно так и собираюсь поступить, поскольку они сами привыкли вести дела через угрозы и запугивания.

Аркадий повернул взгляд на Викторию и прошептал:

— Я не могу рисковать своим старшим сыном.

— Сейчас не время терять самообладание! — рявкнула в ответ Виктория.

И этот маленький диалог стал их ошибкой. Я специально вывел Аркадия из равновесия, чтобы просунуть руку к плите.

А затем всё решилось за считаные секунды.

Я выпустил из своих скрытых каналов «перелечивание» и нанёс удар сразу по двум Мансуровым. В этот же момент прогремели два выстрела. И всё прекратилось.

Аркадий рухнул на землю, сжавшись от мощного спазма брюшной мускулатуры. С Викторией я поступил прямо противоположно — выгнул её в обратную сторону, заставив межпозвоночные мышцы и мышцы спины увеличиться и сократиться вдвое сильнее, чем требуется.

Вот только за секунду до того, как магия сработала, женщина всё же успела сделать выстрел практически одновременно с Ильёй.

Я не сразу понял, куда попали пули, пока не испытал жгучую боль в правом бедре. Из моей ноги хлынула кровь вишнёвого цвета, и я с трудом удержал равновесие, после чего прислонился к одной из клеток, и зажал раненую ногу своей рукой.

Вторая же пуля раздробила правую кисть Виктории, тем самым, окончательно её обезоружив.

— Никогда не позволял себе причинять вред женщинам, но эта скотина вывела меня из себя! — будто бы оправдываясь, прокричал Синицын. — Алексей, ты как?

— Всё в порядке, — ответил ему я. — Венозное кровотечение. Переживу.

Правда, пуля насквозь не прошла. Застряла где-то в мягких тканях бедра. Вот только заниматься самолечением сейчас не время. Перетерплю. Мана всё ещё нужна для воскрешения Токса.

Я пересилил себя, а затем похромал к Мансуровым. Мы с Ильёй связали Аркадия, затем выпустили Артура, и тот помог нам обездвижить Викторию, оставив ей лишь одну руку для сотворения колдовства.

— Вы за это поплатитесь! — кряхтела она. — Вас двоих убьют не наши союзники. За попытку убийства графа и его семьи вас казнят по приказу императора. Вы только что нарушили один из важнейших законов Росси…

— Заткнись, — перебил её я. — Говорить будешь в суде. Но только после того, как создашь ещё одного клона. Но перед этим дай мне магическую клятву. Поклянись, что вернёшь моего друга к жизни и сразу же разрубишь свою связь с его телом.

Она молчала. Однако деваться Виктории было некуда. Женщина понимала, что выбора у неё нет. Либо сотрудничать с нами, либо остаться в этом доме навсегда.

— Виктория, будь благоразумна. Мы проиграли эту битву, — прошептал Аркадий. — Но всё ещё можем выиграть войну. Нам нужно выбраться отсюда живыми. Суд им не выиграть при любом раскладе. Сама знаешь почему.

— Хорошо, — процедила сквозь зубы она. — Но только если ты, Мечников, дашь ответную клятву. Пообещай, что не тронешь нас с Аркадием, — затем она хищно улыбнулась и добавила: — Мы ещё понаблюдаем за твоим падением, когда дело дойдёт до суда.

Я пропустил её последнюю фразу мимо ушей, но согласился с высказанными условиями. Оттягивать больше нельзя.

Мы обменялись клятвами, после чего я достал из сумки тело Токса и объяснил, что кровь будущего клона находится внутри мана-клеща. Кровь Евгения Балашова.

Мы все потратили слишком много энергии, но общих усилий хватило, чтобы инициировать ритуал. Я, Артур, Синицын, Виктория и Аркадий послужили донорами жизненной энергии.

И вскоре рядом с лежащим мана-клещом начало появляться человеческое тело.

Однако, несмотря на то, что Виктория поклялась правильно провести ритуал, я неожиданно почувствовал, как по моей спине пробежал холодок.

Что-то всё равно идёт не так!

От авторов:

Дорогие читатели! Восьмой том приключений Алексея Мечникова подошёл к концу. Если вам нравится история так же как и нам, не забывайте ставить волшебные лайки под книгой, они очень мотивируют нас продолжать эту серию!

А тем временем первая глава девятого тома выложена здесь:

https://author.today/reader/454954/4252430

Приятного чтения!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мечников. Том 8. Луч надежды

Content

Мечников. Том 8. Луч надежды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene