Курьер на службе демона

Ольга Шивер

© Шивер О., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Литературная редактура Анны Матвеевой и Влада Чарного

Иллюстрации на переплёте, форзацах и внутри блока Ана Награни

* * *

Пролог

Тени сгущались, на вековых деревьях шелестела листва под порывами ветра. Бледный лунный свет, пробиваясь сквозь тёмные облака, обволакивал могильные кресты и гранитные плиты особенным, таинственным туманом.

Вика любила приходить на погост, когда все дневные его посетители уже навестили усопших родственников, уступив место созданиям ночи. Свежий воздух, тишина и никакой суеты — всё это действовало на ведьму умиротворяюще.

Остановившись у главных ворот, Вика три раза коротко постучала, затем поклонилась и только потом прошла на территорию кладбища.

Хозяин погоста не заставил себя долго ждать: еле заметное глазу тёмное облако отделилось от самой древней из могил и обернулось чёрным вороном. Зычно каркнув, он приземлился на поросшую мхом могильную плиту, надпись на которой давно было не разобрать.

— Приветствую тебя, Батюшка Погостный! — Вика снова поклонилась, аккуратно достала из холщовой сумки пластиковый пакет и вывалила его содержимое у одной из оградок.

Викин спутник Муха поморщился, его вкусы разительно отличались от предпочтений погостника: потомственный магический кот не любил ни вида, ни запаха сырого мяса, да ещё и с обильным количеством крови.

Ворон довольно каркнул и взмыл в небо, чтобы скорее оказаться рядом с подношением ведьмы. Острый чёрный клюв птицы с жадностью щёлкал над кусками свежей убоины.

Закончив ритуал и убедившись в том, что подарок пришёлся по вкусу, а значит, её проходу ничто не препятствует, Вика благодарно кивнула.

Вечерняя прогулка по кладбищу была ей сейчас необходима, чтобы собраться с мыслями. Слишком много прошлого смешалось с настоящим. То, что должно было навсегда оставаться в могиле забвения и самых глубоких недрах памяти, самым отвратительным образом выплыло наружу.

— Перестань себя винить, — тихо сказал Муха, догадываясь, о чём сейчас думает хозяйка. — Ты ничего не могла сделать. Лукерья знала все твои слабые места.

— Почему она не позвала меня? Ей было достаточно лишь произнести моё имя, — так же тихо ответила ведьма.

— Ты и сама знаешь ответ, — заметил кот. — Лукерья любила тебя. Но и своего сына она любила не меньше. Вспомни себя: молодая, горячая — да ты и разбираться б не стала. Откусила бы башку Стасику прямо на месте, и дело с концом. Она поэтому с тебя слово и взяла, чтобы жизнь ему сохранить.

Вика ничего не ответила и свернула с дороги. Петляя меж железных оградок и пушистых траурных венков, она уверенно шла к нужному месту.

«Кузнецова Лукерья Ивановна» — сообщили буквы на мраморном надгробии.

Вика взмахнула рукой, и серый земляной холмик расцвёл полевыми цветами дивной красоты. Затем она села рядом и, обняв холодный памятник, молча смотрела на пустое место рядом с могилой бабушки.

— Ну как? Полегчало? — через пятнадцать минут ожидания спросил Муха.

— Да, отпускает, — вздохнула Вика, а потом достала из кармана пузырёк с какой-то жидкостью и капнула её на землю, точно в то место, куда так долго был устремлён её взгляд.

Горячая капля мгновенно впиталась в рыхлую почву, проникая всё глубже и глубже, пока не нашла свою цель: потрескавшиеся белёсые губы сухого старика со спутанными волосами, длинной бородой и кустистыми седыми бровями.

Почувствовав влагу, мужчина зашевелился, истошно заскулил и стал скрести обломками ногтей по стенкам гроба.

— Обещала, что не убью, — пожала плечами Вика. — Держу своё слово. Видишь, вот, сладенький, как по часам жизнь тебе продлеваю. Ещё как минимум пару годочков протянешь. А там глядишь, снова приду, — приторным голоском сказала Вика. — Отдыхай, Стасик, сил набирайся. Не прощаюсь!

Муха отвёл глаза в сторону. Кладбища и могилы действовали на него угнетающе.

Вика поднялась с земли, отряхнулась и, обернувшись драконом, взмыла в небо.

Глава 1 Визитка

Промозглый апрельский ветер был в тот день особенно неприятным. Казалось, он пытался забраться в самую душу редким прохожим, спешившим скорее укрыться от непогоды под навесом автобусной остановки: трепал волосы, задирал полы пальто, влезал за пазуху, проникал в рукава, швырялся мусором из переполненных урн и нещадно колол щёки морозным румянцем — в общем, вёл себя совсем не так, как подобает задорному весеннему ветерку, предвещающему скорое пробуждение природы от зимнего сна.

Небо всё сильнее хмурилось и угрожало вот-вот разразиться мелкой дождливой моросью. Серые облака заволокли пространство над городом, надёжно спрятав его от редких лучей солнца.

Очередной сильный порыв ветра чуть не сбил с ног молодого паренька — на вид чуть старше двадцати лет, торопящегося к пешеходному переходу, пока зелёный человечек светофора шустро перебирал своими матричными ножками. Макс поёжился, сильнее закутался в короткое тонкое пальтишко и поправил сбившийся шарф.

По полосатой зебре асфальтовой дороги, гонимый ветром, весело подпрыгивал пластиковый пакет с изображением довольного рыжего кота. В тот момент, когда пакет пролетел почти перед самым лицом Макса, изображение кота смялось так, что стало больше походить на зловещую гиену с острыми зубами.

Парень ловко увернулся от летящего в него пакета, запрыгнул на тротуар и остановился. Взгляд голубых глаз устремился в самый конец улицы. Туда, где пестрели разноцветные вывески небольших магазинчиков, уютно расположившихся на первых этажах высотных зданий. И лишь одна вывеска существенно выбивалась из общей картины. Местами потёртая, с облупившейся краской на выцветших буквах, она казалась случайным недоразумением среди своих ярких подруг.

«Лавка чудес» — гласили буквы над входом в странный магазинчик.

Прочитав название, Макс нервно закусил нижнюю губу, его пульс участился, дыхание сбилось: вот она, та самая «Лавка чудес» — место, которое он так упорно пытался разыскать на протяжении последних нескольких месяцев! У него получилось!

Макс ускорил шаг, переходя почти на бег: нужно торопиться, лавка не останется на одном месте долго.

Ещё несколько метров, и он оказался у бордовой двери со стеклянной вставкой. Случайный луч холодного солнца призывно блеснул на золочёной ручке и тут же исчез. Не раздумывая, Макс уверенно потянул тяжёлую дверь на себя и переступил порог магазина.

Колокольчик на двери «Лавки чудес» известил хозяина о прибытии нового клиента.

Оказавшись в тёплом помещении, Макс бегло осмотрелся: высокие стеллажи с товарами были завалены абсолютно не похожими друг на друга предметами и образовывали подобие лабиринта. На одной и той же полке вполне комфортно соседствовали старые, заношенные до дыр ботинки, элегантная хрустальная ваза, статуэтка неизвестного африканского божка и десятки совсем уж странных предметов, объяснить назначение которых с первого взгляда было довольно сложно. Стеллажи уходили на многие десятки метров вверх, делая невозможным и противоречащим всем известным законам физики само своё присутствие в этом удивительном помещении, где высота потолков не должна была превышать и трёх метров, упираясь в жилые этажи.

Макс с интересом рассматривал торговый зал, продвигаясь всё дальше в глубь лавки.

На отдельном стуле гордо восседала театральная кукла в трёхрогом колпаке с бубенцами, изображавшая придворного шута. Неведомый мастер навсегда запечатлел на её лице скалящуюся улыбку, а глаза сделал разными: один был красным, другой — зелёным. Со скрещенными на груди руками марионетка выглядела весьма зловеще и в упор смотрела на нежданного гостя.

В лавке пахло стариной, как обычно пахнет в библиотеке, музее или архивном бюро. Этот запах одновременно согревал и успокаивал, призывал никуда не торопиться и забыть о суете бурлящего мегаполиса снаружи, наводил сладкую дрёму.

Макс продолжал изучать диковинные предметы на полках, и чем дальше он продвигался, тем бо́льшим казалось ему помещение, на первый взгляд, крошечного магазина.

— Здесь для тебя ничего нет. Уходи, — тишину магазина нарушил вкрадчивый старческий голос.

От неожиданности Макс вздрогнул.

За массивным деревянным прилавком, опираясь локтем на бронзовый кассовый аппарат, достойный музейной экспозиции, стоял невысокий мужичок с поредевшей седой шевелюрой.

— Только вы можете мне помочь, — решительно ответил Макс, совсем не так представлявший себе владельца «Лавки чудес». — Я не уйду.

— Я не стану тебе помогать. Ты нам не подходишь. — Мужичок разгладил несуществующие складки на полинялой жилетке и кашлянул.

Макс изумлённо замер, никак не ожидая такого ответа. Очень странно было слышать из уст демона, коллекционирующего людские души, подобного рода отказ.

— И что же со мной не так?

— Видишь ли… — уклончиво ответил демон и цокнул языком. — С тобой наоборот: всё так. Всё слишком так. Твоя душа пока слишком чиста, чтобы я мог забрать её. Понадобятся годы, чтобы её замарать. Да и то не факт, что дело выгорит. Для заключения сделки у тебя должна быть… хм… — он явно подбирал нужное слово. — Должна быть некая предрасположенность… Именно по этой причине я ни разу не явился на твой зов. Сделки не будет, не трать своё и моё время. Уходи.

— Что я должен сделать, чтобы ты заключил со мной сделку? — с вызовом спросил Макс, совершенно не намереваясь отступать.

— Понимаешь ли, всё, что бы ты ни совершил, в данном случае будет расцениваться как самопожертвование. А оно по умолчанию отменяет то, о чём бы я тебя попросил.

— Господи! — в отчаянии воскликнул парень, с силой ударив кулаком по прилавку. — Но что же тогда…

Лицо продавца искривилось, по нему словно пошла рябь. Туловище мужичка стало увеличиваться в размерах, словно надуваясь, полинялая жилетка натянулась и вот-вот была готова лопнуть. Кожа на лице покраснела, а из-под седеющей шевелюры отчётливо выступили угольные костяные рога. Тщедушный плешивый старикашка, всего пару секунд назад опиравшийся на потёртый деревянный прилавок, постепенно уступал место мощной фигуре устрашающего существа, заполнявшего теперь почти всё свободное пространство за кассой. Очертания демона рябили, словно помехи на неисправном экране телевизора — сложно было сфокусировать взгляд на какой-либо части его тела, пространство вокруг искажалось и ломалось, будто сопротивляясь появлению потусторонней сущности в своём чреве.

Температура воздуха в помещении продолжала стремительно расти. На парня в тонком осеннем пальтишке будто обрушилось дыхание самой преисподней, пышущей удушливым жаром и гарью. Едкий запах дыма и пепла щипал ноздри.

— Не смей произносить эти слова в моей лавке! — злобно прогрохотал демон голосом, от которого задребезжали стёкла в витринах. — Убирайся вон!

Остолбеневший от страха Макс вздрогнул, лоб покрыла испарина, спина покрылась липким потом, мгновенно пропитавшим футболку и шерстяной свитер. Одновременно напуганный и взволнованный, он с силой сжал кулаки, чтобы совладать с собой и ничем не выдать охватившие его эмоции.

— Нет, — собрав всю волю, тихо ответил он демону. — Я никуда отсюда не уйду, пока ты не заключишь со мной сделку.

Неожиданно демон разразился громогласным хриплым хохотом, а затем прямо на глазах стал уменьшаться, постепенно возвращаясь к своему человеческому обличью; адское пламя в его глазах понемногу стихало.

— Сколько лет я здесь, а первый раз такое вижу, — смеялся демон. — Тебе, должно быть, сейчас очень страшно: я вижу, как колотится твоё сердце и как участился пульс, как быстро побежала кровь по венам. Ведь мне ничего не стоит одним щелчком пальцев лишить тебя жизни. И ты сам это знаешь, но тем не менее всё ещё стоишь здесь… Однако. Уже лет пятьсот никому не удавалось меня рассмешить. Так настойчиво мне ещё никто не предлагал забрать свою душу.

Насмеявшись вдоволь, демон наконец успокоился и, немного поразмыслив, добавил:

— Ладно, я ценю в людях безрассудную смелость, граничащую с непроходимой глупостью. И хоть душу твою взять всё равно не смогу — как ты ни старайся, но, пожалуй, найдётся для тебя одна работёнка… Есть у меня должок перед некой дамой. Она как раз сейчас в поиске сотрудника в своё заведение. Ей нужен курьер, — медленно проговорил демон, тщательно подбирая слова. — Работа непыльная, да только никто что-то долго не задерживается, — недобро усмехнулся он. — Сможешь продержаться на службе год — и я исполню твою просьбу.

— У меня нет столько времени. Врачи дают Саше не больше двух месяцев. — Макс пристально смотрел на хозяина лавки.

— Знаю, знаю, — прокряхтел демон. — Ты не волнуйся. Так и быть, я авансом с тобой расплачусь. Твой братишка пойдёт на поправку уже сегодня. Но если ты не выполнишь условия нашей сделки, я заберу его жизнь в тот же час, — щёлкнул он морщинистыми пальцами. — Ну что, согласен? Пойдёшь курьером?

— Согласен, — голубые глаза парня по-прежнему излучали спокойную решимость.

— Что ж, хорошо. — На прилавке из ниоткуда возникла прямоугольная визитка с надписью: «Таллер. Мы утолим Ваш самый зверский аппетит!»

Дрогнувшей рукой Макс взял из рук демона визитку. В его сердце снова зажглись потухшие искры отчаянной надежды. Осмотрев карточку с обеих сторон, Макс не обнаружил на ней ничего, кроме названия самого заведения: ни телефона, ни адреса.

— Как мне с ними связаться? — спросил он.

— О! Об этом не беспокойся. Моя знакомая сама с тобой свяжется, — улыбка демона стала ещё шире, а в зрачках снова зажглись и погасли огоньки.

— Благодарю, — кивнул Макс и сразу направился к выходу. Он всё ещё не верил своему успеху и боялся, что демон может передумать или «Лавка чудес» растворится, словно сон.

— Не стоит благодарности, — вслед ему ответил демон, продолжая загадочно улыбаться.

На выходе из лавки внимание Макса невольно привлекла пыльная гипсовая фигурка на одной из полок, изображавшая плотного коренастого мужчину, застывшего в немом крике. Детали фигурки были так хорошо проработаны скульптором, а выражение лица настолько реалистично передавало нестерпимую боль и отчаяние, что Максу стало не по себе, но парень тут же отбросил тревожные мысли прочь и вышел из магазина: «Саша будет жить. Остальное неважно».

Сидевшая у двери кукла в трёхрогом колпаке с бубенцами молча проводила парня взглядом разноцветных глаз и повернула голову в сторону прилавка.

* * *

Макс подошёл к автобусной остановке. Не сказать чтобы на тротуаре стояла толпа людей, но и свободного места было мало. Встав у края пластикового козырька с рекламой, парень погрузился в размышления.

С того момента, как Макс покинул «Лавку чудес», он не вынимал руку с визиткой «Таллера» из кармана. Ему казалось, что если он выпустит карточку из рук хоть на мгновение, она тут же исчезнет, растает, выпадет из кармана, потеряется, и он уже никогда не сможет её отыскать.

«Оказаться в лавке можно только один раз», — вертелись в памяти слова, прочитанные на одном из сетевых форумов.

Тучи сгущались. Мелкий дождик, словно сотни тонких иголок, противно колол лоб, бил по щекам редкими каплями. Со скрипом подъехал и остановился синий автобус, из окон которого десятки пар безразличных глаз таращились в серую даль городских пейзажей.

Продолжая сжимать визитку в руке, Макс встал в очередь к турникету за немолодой женщиной с объёмной дамской сумкой. Придерживая её, женщина, охая и переваливаясь с ноги на ногу, вскарабкалась по ступенькам, а затем с грацией пингвина протиснулась через турникет. Макс прошёл следом и занял сиденье напротив ссорящейся молодой парочки. На руках у девушки ёрзал и сопел сплюснутым носом морщинистый мопс в комбинезоне, усердно пытаясь выкопать ямку в тёплом плаще хозяйки.

Макс достал из кармана наушники и вставил в уши.

Ненастье за окном постепенно стихало. Морось прекратилась, и несколько раз из-за облаков даже попыталось выглянуть солнце. Монументальные бетонные дома сменились парковой зоной, а затем — рыночной площадью, стилизованной под сказочный замок с большой круглой каруселью в центре.

На следующей остановке в автобус бодро вскочила сухенькая старушонка, цепким взглядом орла выискивающая свободное местечко ещё с порога.

Макс уступил ей место, и толпа оттеснила его к дальней двери автобуса. Он не сопротивлялся — продолжал думать о визитке в своём кармане, о демоне из «Лавки чудес» и заключённой с ним сделке.

Неожиданно музыка в наушниках прервалась, а телефон в заднем кармане брюк требовательно завибрировал. Макс достал его из кармана и посмотрел на дисплей с надписью «Мама». Не отвечая на вызов, сунул телефон обратно.

Не сейчас.

Испытав острый укол совести, Макс повернулся к заляпанному окну автобуса. В его памяти мрачными образами всплывали самые неприятные воспоминания.

Врачи долго не решались поставить своему восьмилетнему пациенту верный диагноз, но окончательный вердикт прозвучал как приговор: рак крови. Брат очень похудел, стал быстро уставать и совсем потерял аппетит. С того рокового дня больницы, капельницы и таблетки стали постепенно входить в жизнь семьи Макса, вскоре превратившись в обыденность. Болезнь неуклонно прогрессировала, всё больше времени мать проводила в бесконечных обходах врачей.

Но самым страшным для Макса оказалось навещать Сашу в больнице и видеть брата прикованным к кровати, с мужеством, несвойственным ребёнку, ожидавшим своей участи. В эти редкие визиты Макс каждой клеточкой своего существа чувствовал только одно — всепоглощающее бессилие, свою никчёмность и бесполезность, ведь он даже при всём желании ничего не мог сделать для того, чтобы помочь брату.

И вот однажды Макс увидел на одном из случайных форумов в сети упоминание о «Лавке чудес», волшебным образом исполнявшей самые невероятные мечты и желания своих посетителей. Информации про таинственный магазинчик было мало, а точнее, не было почти совсем — только обрывочные упоминания в комментариях давно забытых пользователями площадок. Но Макс уцепился за них, как за тонкую соломинку: внутреннее чувство подсказывало, что лавка — именно тот спасательный круг, который поможет ему выплыть. А может быть, тогда ему просто нужно было во что-то верить — он искал чуда.

Вскоре Макс уже знал, что «Лавку чудес» содержит демон, и за каждый свой дар он назначает высокую плату. Встречались и описания магических артефактов, которыми демон одаривал людей, но каждый такой подарок в итоге оказывался губительным для своего владельца. Также упоминалось, что оказаться в «Лавке чудес» можно только один раз, да и открывается она не всякому, но по какому принципу лавка отбирает себе клиентов, оставалось неясным. Она могла появиться в любом месте и в любой момент, а вскоре исчезнуть, словно её никогда не было.

Единственным исключением был день тридцатого апреля — накануне Вальпургиевой ночи. Только тогда лавка, подчиняясь одной ей известным законам, оказывалась в определённом месте — но лишь на час.

Таким образом, получить дар от демона можно было только тремя способами: случайно набрести на лавку, дождаться тридцатого апреля и каким-то образом узнать точное место и время появления, или же провести ритуал вызова демонической сущности — владельца лавки.

Попытки проникнуть в «Лавку чудес» Макс начал, как ему тогда казалось, с самого простого: с проведения ритуала вызова. Но как бы парень ни старался, демон не откликался на его зов.

Постепенно поиск лавки превратился в одержимость: день за днём, с утра и до позднего вечера Макс шерстил интернет в поисках новой информации, а ночами бродил по городу, силясь разглядеть в названиях горящих вывесок заветные слова. Но несмотря на все усилия, лавка никак не хотела ему являться. А значит, чтобы попасть туда, оставался единственный шанс: дождаться тридцатого апреля.

Чем ближе становилась заветная дата, тем сильнее Максом овладевало отчаяние: отыскать информацию о месте появления лавки никак не удавалось.

Он по-прежнему оставлял сообщения на форумах почти десятилетней давности, где приводилась хоть какая-то информация о лавке, но не слишком верил в то, что получит ответ.

По нескольку раз в день Макс просматривал одни и те же страницы сайтов в надежде увидеть там новые комментарии, и вот ему, наконец, повезло. На одной из веток чатов утром тридцатого апреля некий Ronove сделал запись. Имела ли она отношение к «Лавке чудес», Макс наверняка не знал — комментарий Ronove стоял особняком, но был единственным на покинутом форуме за последние десять лет. Название улицы и номер дома. Это был шанс. Последний шанс.

И теперь заветная визитка со словами: «Таллер. Мы утолим Ваш самый зверский аппетит!» — была у него в руках.

* * *

Когда Макс вернулся домой, стрелки пластиковых часов над дверью в прихожей показывали без пяти минут девять вечера.

Не раздеваясь, Макс быстрым шагом прошёл в гостиную, сел на край дивана и положил желтоватую визитку «Таллера» на низкий стеклянный столик.

Сейчас, находясь в своей квартире, со знакомым ему до каждого сантиметра интерьером, помня, где здесь стоит каждая кружка и тарелка, Макс начал сомневаться в правдоподобности происходящего.

Неужели сегодня он и вправду говорил с демоном? Неужели ему удалось отыскать «Лавку чудес» — байку, миф с форумов паранормальных явлений и мистики? А может, он просто сошёл с ума, не был ни в какой лавке и его разум выдумал всё это, чтобы справиться со страхом потери близкого человека?

«И что теперь? — размышлял Макс. — Вдруг демон просто искал предлог, чтобы выпроводить меня из лавки? Что, если это просто мусор? Может, я сошёл с ума и «Лавка чудес» не что иное, как плод моей фантазии? Отчаянное видение городского сумасшедшего? Да, я определённо сошёл с ума. Сижу и пялюсь на дурацкий клочок бумаги. Чего я жду? Чего? Что должно произойти? Ни телефона, ни адреса…»

Интернет тоже не дал никаких ответов. Ни одной статьи по запросу: «кафе ресторан столовая таллер».

Но нет, Макс точно видел это пламя в глазах продавца лавки, видел, как облик старика менялся, выпуская его истинную сущность на свободу.

Гипнотизируя визитку «Таллера» взглядом, Макс просидел почти неподвижно больше часа. Наконец, устав от этого занятия, он в возбуждении принялся мерить шагами комнату.

Сердце вот-вот готово было выпорхнуть из груди…

В порыве внезапной ярости Макс схватил со стола визитку и, окончательно уверив себя в том, что демон непременно обманул, сыграв с ним злую шутку, уже собирался разорвать бумажку на мелкие клочки и зашвырнуть куда подальше, как вдруг заметил произошедшие с ней изменения: буквы на лицевой стороне визитки как будто подсвечивались.

Через секунду невыносимо яркий свет резко ударил в глаза…

Глава 2 «Таллер»

— Приветик! — услышал Макс радостный девичий голосок. — Чего так долго?

Широко открыв глаза, Макс осоловело моргал. Ощущения были не из приятных: голова кружилась, а внутренности сворачивало невидимым жгутом.

Внезапный приступ тошноты подступил к горлу. Не в силах сдержаться, парень согнулся и… почувствовал перед своим лицом что-то мягкое, напоминавшее газету.

— Отлично! Прямо в яблочко! — воскликнул всё тот же незнакомый голос.

Когда взгляд сфокусировался, Макс увидел удаляющуюся женскую фигуру с бумажным пакетом в руке.

— Да ты не стесняйся, первый раз всех тошнит, — ободряюще подмигнула незнакомая девушка, заходя за барную стойку. — Меня Юля зовут. А ты, должно быть, Максим — наш новый курьер?

— Да, Макс, — представился он, пытаясь прийти в чувство.

— Рада знакомству! — улыбнулась Юля.

Чувствуя себя всё так же скверно и пытаясь унять дрожь, Макс силился понять, что с ним произошло и где он сейчас находится.

Интерьер его квартиры сменился на незнакомый: несколько круглых столиков в тесном зале, запах сырости и жареного мяса, тусклый свет, барная стойка и миловидная девушка с бледной кожей и веснушками, стоявшая за ней.

— Ты давай, приходи в себя, и начнём инструктаж, — хихикнула Юля, поставив до краёв наполненный стакан на барную стойку. — Вот, это томатный сок, выпей. Он солёненький, станет полегче.

— Спасибо, — осторожно ответил Макс и взял стакан нетвёрдой рукой. Он пока не определился, как реагировать на происходящее.

Юля звонко рассмеялась. Было в этой девушке нечто такое, что располагало к ней с первого взгляда. Она была похожа на подругу детства или просто на добродушную соседку по лестничной клетке, которую ты знал с самых пелёнок, и вы вместе росли.

— Добро пожаловать в «Таллер!» — с гордостью провозгласила официантка.

— Но как… — начал Макс, который до сих пор не мог понять, как он здесь оказался.

— Вот так, — прервал его насмешливый мужской голос.

Макс обернулся. Позади него стоял худенький пацан в футболке салатового цвета с психоделическим изображением черепа. На вид примерно одного с Максом возраста.

— Максим… Макс, — протянул ему руку Макс, одновременно стараясь унять слабость.

— Да неважно, — отмахнулся паренёк, проигнорировав его приветствие. — Всё равно не запомню. Ты — человек же, да? А значит, к утру в лучшем случае придёшь сюда мозги жрать или бокальчик первой отрицательной закажешь.

— Ну что ты так сразу его пугаешь? — возмутилась Юля, протирая бокалы за стойкой. — Кто ж его знает, как всё обернётся? Это, кстати, Клык, в этой смене он наш второй курьер.

— Это ОН наш второй курьер, а я — первый, — возмутился Клык.

— Да без разницы, — вздохнула Юля и повернулась к Максу, показывая ему прямоугольную дощечку, размером не больше книги. — Короче, схема такая: вот твой планшет. Когда точка на карте загорается красным, ты нажимаешь на неё. После этого она становится жёлтой. Это означает, что ты принимаешь заказ и готов отправиться к клиенту. А дальше планшет покажет дорогу до нужного адреса.

Официантка плюхнула дощечку на стол перед Максом.

— Планшет? — переспросил Макс.

— Планшет, — подтвердила Юля и снова рассмеялась. — А ты чего ждал? Волшебный клубок?

Макс взял в руки планшет, на экране которого была расчерчена вся карта мира с десятками мигающих точек.

— Чем ярче точка, тем раньше заказ, — пояснила Юля.

Макс тыкнул пальцем на самую яркую точку. На экране мигом всплыло сообщение:

«Клиент № 893: «Пушистик»

Заказ № 20998»

— Пушистик, — тупо повторил Макс, его всё ещё шатало.

— О, отлично! — оживилась Юля и водрузила на стойку крупный свёрток с чем-то явно тяжёлым… — Его заказ как раз готов.

— Но тут отмечен Краснодар?

Юля вопросительно посмотрела на Макса, будто не поняла вопроса.

Клык закатил глаза.

— Кстати, Клык, давай-ка ты с ним иди. Научишь, как с клиентами работать, чтоб хотя бы до конца недели дотянул. У нас курьеров дефицит как-никак, — бойко распорядилась Юля.

— В смысле? — поперхнулся Клык.

— В коромысле! Чеши давай с ним! — огрызнулась она.

— Юль, ты шутишь, что ли? Да он и ночи не протянет. Зачем вообще тратить на него время? Сама посмотри: он даже не в курсе, куда попал и что его ждёт, — закатил глаза паренёк, а затем повернулся к Максу, обнажив острые зубы. — Эй, чувачок, ты домой к мамке не хочешь, а?

Макс замер. Он всё ещё пытался собрать воедино картину происходящего.

— Клык! — разозлилась официантка. — Решение окончательное. Обучаешь стажёра.

— Юль! — возмутился Клык. Он собирался спорить дальше, но официантка пронзила его уничтожающим взглядом. — Ладно, как скажешь. Ты здесь босс. Но за его сохранность я не ручаюсь.

— Ещё как ручаешься, — закивала головой Юля. — Где я нового курьера искать буду? Ты сам напарника просил. Вот тебе — пожалуйста!

— Ну, не человека же я просил! Какой с него толк?

— Раз Хозяйка утвердила, значит, толк есть! — многозначительно возразила Юля и выплыла из-за барной стойки.

Макс удивлённо уставился на подол её платья: у показавшейся из-за барной стойки девушки… не было ног! Там, где заканчивался подол её платья, зияло облачко густого тумана.

— Какие-то проблемы? — с вызовом спросила Юля, увидев, с каким удивлением Макс таращится на неё.

— Н-нет, — мотнул головой ошарашенный парень. — Всё хорошо.

— Вот и отлично! — Юля натянула улыбку и, выпучив глаза, два раза быстро моргнула, а затем повернулась к Клыку. — Шевели хвостом, блохастый! Клиенты ждут. Ты как никто другой знаешь, что будет, если они останутся голодными.

Недовольный Клык сгрёб в охапку большой квадратный рюкзак, любезно выставленный Юлей на стойку, и с лёгкостью, словно груз весил не больше килограмма, швырнул его Максу, а точнее, в Макса, отчего тот потерял равновесие и свалился с ног.

— Ты понесёшь, — буркнул Клык и многозначительно глянул на Юлю.

В ответ официантка лишь развела руками, всем своим видом как бы говоря: «Будем работать с тем, что есть».

Макс проворно вскочил на ноги и вскинул на плечи рюкзак. К своему удивлению, он обнаружил, что тот весит килограммов под тридцать.

«Там что, баран?» — подумал Макс, но для себя сделал вывод, что недооценивать силу Клыка, с такой лёгкостью перемещавшего рюкзак, всё же не стоит.

Пока Макс разбирался с рюкзаком, Клык уже вышел из «Таллера». Макс поспешил его догнать, пыхтя под тяжестью заказов клиентов «Таллера».

— Удачи! — уже на выходе услышал он бодрый голос Юли.

— Слушай, Клык, я не… — начал Макс, догнав Клыка, который был уже далеко впереди него.

— Нет, это ты слушай. — Клык остановился и повернулся к нему. — Скорее всего, к утру тебя уже сожрут, так что я не вижу абсолютно никакого смысла вести с тобой беседу. Я покажу тебе, как работает планшет и как тут всё устроено, но только потому, что Юля попросила. Меня совсем не волнуют твои вопросы и рассуждения. Иди рядом и помалкивай, тогда у нас с тобой не будет никаких проблем, уяснил?

Макс кивнул.

— Понятливый парень, — похвалил его Клык. — Дай сюда планшет. Итак, чтобы выжить на этой работе, тебе надо соблюдать три простых правила. Первое: ни в коем случае и ни при каких условиях не сходи с дороги, если у тебя в руках планшет.

Макс кивнул.

— Второе: пока визитка «Таллера» с тобой, никто из клиентов не смеет тебя тронуть, ты автоматически становишься неприкосновенным, никто не хочет проблем с Хозяйкой. Единственное исключение — если только ты сам по доброй воле не изъявишь желание стать украшением стола. Всё понял?

— А третье правило? — со всей серьёзностью спросил Макс.

— Третье правило самое важное: не беси меня, иначе я же первый тебя и сожру, — клацнул зубами Клык и, развернувшись к Максу спиной, зашагал вперёд.

И хотя Макс слабо себе представлял, как им удастся пешком дойти от Балашихи до Краснодара, он не задавал Клыку никаких вопросов и молча следовал за ним, периодически поправляя лямки тянущего вниз рюкзака.

«Хотя с чего я вообще решил, что «Таллер» находится в Балашихе? — думал Макс. — В Балашихе находится моя квартира, а эта дьявольская кафешка… Вообще непонятно, где она находится».

— Так, почти пришли… — известил Клык, что-то настраивая на планшете. — Ещё минут пятнадцать.

Лес перед курьерами расступался: деревья постепенно редели, впереди показались огни дорожного моста.

— Когда зайдём в город, с дороги тоже сходить нельзя, — напомнил Клык.

— Ага, — кивнул Макс.

Странно, но даже в городе, где по всем правилам должна быть брусчатка или асфальт, дорога по-прежнему оставалась лесной: земляная, с торчащими корнями деревьев, усыпанная сухими листьями и мелкими камушками. Случайные прохожие, встречавшиеся курьерам, казалось, совсем их не замечали, а один спешивший к такси мужичок и вовсе пробежал в сантиметре от носа Макса, даже не взглянув на него.

Наконец Клык остановился у девятиэтажного панельного дома.

— Пришли, — возвестил он и нервно сплюнул в сторону.

Подойдя к нужной двери, Клык набрал номер домофона.

— Да, — мужским басом пророкотал динамик.

— Доставка «Таллер», — отозвался Клык.

Домофон запищал, и курьеры зашли в подъезд, продолжая ступать по земляной дороге — даже в лифте ничего не изменилось.

— Шестьдесят седьмая, — махнул Клык в сторону толстой железной двери. — Заказ № 6974.

Макс снял с плеч рюкзак и стал искать нужный заказ.

— Ну что ты там возишься? — спросил Клык, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Пока Макс искал заказ № 6974, толстая железная дверь открылась, и на пороге показался крепкий мужчина лет сорока.

— Привет, щенок! Я скучал! — с порога воскликнул он и крупными ручищами сгрёб Клыка в свои объятия, а затем резко развернул парня и стал костяшками сжатого кулака тереть ему макушку.

— Гриш, отстань! — пропыхтел Клык, пытаясь вырваться из стальных объятий мужика. — Отвали от меня!

— Да ладно тебе, мелкий, уж и поугорать нельзя. Нежные мы все какие, — откровенно ржал Гриша, ему явно доставляло удовольствие мучить курьера.

— Вот ваш заказ! — Макс протянул клиенту большой свёрток, обёрнутый в газету и напоминающий очертаниями гигантскую свиную рульку. Или не свиную?

«Кажется, сырая», — решил Макс, заметив, что нижняя часть обёртки пропиталась кровью. После того, как он достал заказ Пушистика, рюкзак полегчал вдвое.

— О, а это ещё кто такой? — удивился мужик, в первый раз обратив внимание на Макса.

— Стажёр, — коротко пояснил Клык, наконец высвободившийся из цепких рук Гриши. — Первый день сегодня.

— Ну, главное, чтобы не последний, — снова заржал мужик, а затем принюхался. — Человек, что ли?

— Ага, — подтвердил Клык, отступая от Гриши на безопасное расстояние, чтобы тот больше не мог до него дотянуться.

— Эх, ностальгия! — Мужик похлопал Макса по плечу, от чего у курьера чуть не случился вывих, рука у Гриши была очень тяжёлая и очень сильная. — Ладно, пацан, удачи тебе. Может, свидимся ещё раз. Я постоянный клиент.

— Спасибо, — кивнул Макс, глядя в лицо довольному Грише.

Гриша взял из рук курьера свёрток и с удовольствием понюхал его. Волосы на голове клиента встрепенулись, а лицо приобрело откровенно звериные черты.

— Превосходно! — удовлетворённо протянул Гриша.

Клык дёрнул Макса за рукав толстовки, намекая, что им пора уходить.

— До свидания, — вежливо произнёс Макс, не в силах оторвать взгляд от необычного клиента.

Зубы Гриши удлинялись, челюсти увеличивались, а гладкий подбородок обрастал щетиной.

— Пошли! — скомандовал Клык, толкая заворожённого Макса к лифту.

— До полнолуния, щенок! — ухмыльнулся Клыку Гриша, попутно срывая острыми когтями обёртку с заказа.

Когда двери лифта захлопнулись и Макс вопросительно посмотрел на Клыка, тот сквозь зубы процедил: «Не твоё дело!» Он явно был недоволен тем, что стажёр стал свидетелем их неформального общения с Пушистиком.

Выйдя из подъезда, Клык снова достал планшет.

— Так… Следующий клиент, — Клык сосредоточенно настраивал планшет. — Кто у нас здесь… Ага. Пошли.

Клык больно задел плечом Макса, проходя вперёд.

«Саша, — мысленно напомнил себе Макс. — Ты здесь ради Саши».

Следуя по лесной дороге, они прошли через центр города, свернули за угол и… очутились в деревне.

Вдалеке на поле блеяла привязанная к колышку коза, скрипел ставнями покинутый хозяевами дом со следами давнего пожара, подтопленный у фундамента.

Чем дальше шли курьеры, тем заметнее оживал хутор. Показались фонарные столбы, дискотечная площадка, ДК «Юность», чаще встречались дома.

— Нам туда. Клиент № 29, заказ № 20998. Приготовься заранее, — Клык указал на покосившуюся изгородь метрах в ста впереди.

Макс быстро отыскал нужный заказ в рюкзаке — небольшой округлый предмет в кожаном мешочке.

Напротив ограды высилась куча неразрубленных брёвен, стояла кошачья миска и валялся в траве испачканный грязью игрушечный пупс.

Подойдя к затворённой калитке, Клык запустил руку между досок и откинул щеколду.

Следуя дальше по лесной дороге, курьеры «Таллера» прошли к бревенчатому двухэтажному дому. На небольшом отдалении от него была сооружена дощатая будка, из которой торчали две массивные лапы огромного пса. Почуяв гостей, собака тихо зарычала и зашевелилась, бряцая толстой цепью.

Поднявшись на крыльцо, Клык уже занёс кулак для того, чтобы постучать, но входная дверь нетерпеливо скрипнула и отворилась сама.

— Чего так долго?! — На пороге стоял косматый, чумазый старичок ростом около тридцати сантиметров, одет он был в яркую синюю рубаху в белый горох, подпоясанную кушаком. — Скоро хозяева вернутся!

Клык толкнул Макса локтем в бок.

— Ваш заказ. — Макс вежливо протянул старичку кожаный мешочек с биркой «Заказ № 20998».

— Мир вашему дому! — поклонился старичок, забрал мешочек и захлопнул дверь.

После слов чумазого неряхи по телу Макса разлилось такое тепло, что ему не хотелось даже шевелиться — так стало тепло и уютно. Все тревоги и волнения мигом отступили, от былых переживаний не осталось и следа.

— Вот сучёныш мстительный! — нахмурился Клык, наблюдая, как Макс расплывается в блаженной улыбке. — Эй, алё! Оклёмывайся давай! — Клык достал из кармана пучок травы и ткнул им в нос напарнику.

Запах полыни отрезвил Макса, и наваждение исчезло.

— Что со мной было? — удивился он.

— Домовой. Это их особая магия. Надо всегда носить с собой пучок полыни. Она нейтрализует магию домовых. И не только её.

Макс встряхнул головой, потёр виски и взъерошил волосы, чтобы до конца прийти в чувство.

— Да, чувак… Если уж ты на домовом потёк, как сучка, что же будет, когда встретишься с остальными клиентами?

Этот насмешливый взгляд Клыка, пренебрежительное отношение и подколки — внутри Макса что-то оборвалось, да и копившееся напряжение последних дней тоже не прочь было найти выход: неожиданно для самого себя он с силой толкнул Клыка в плечо.

Зрачки Клыка мгновенно окрасились ярко-жёлтым, уши удлинились, на гладком подбородке проступила щетина, как у Гриши.

— Ух, ты! — присвистнул Клык. — Вы только посмотрите: у нашей обезьянки есть яйца!

— Клык. — Макс совсем не казался напуганным, его голос звучал ровно и уверенно. — Ты можешь делать, что хочешь. Можешь вести себя как последний мудак — мне плевать. Я не уйду и не обделаюсь от страха при виде твоей редкой бородёнки. Нравится тебе это или нет, но тебе придётся принять тот факт, что я здесь останусь надолго.

Несколько секунд Клык оценивающе смотрел на Макса, в его взгляде читался неподдельный интерес, на губах играла азартная улыбка.

Макс напрягся, готовый к заведомо неравному бою, если это потребуется.

— Да ладно тебе. Чего ты разошёлся-то? — с притворным страхом поднял руки Клык, его облик постепенно приходил в норму. Человеческую норму. — Полегче, — хитро прищурил он глаза. — Посмотрим, из чего ты сделан. Если сможешь доставить следующий заказ без моей помощи, так и быть, я…

Клык не успел договорить.

Большая собака с громким лаем выскочила из своей будки, цепь, удерживающая её, натянулась.

От неожиданности Клык ощерился и мгновенно покрылся шерстью.

Псина рванула сильнее.

Неплохо разбиравшийся в породах собак Макс сразу определил: метис северокавказской собаки — животное крупное, сильное, выносливое и очень опасное.

Метис зарычал и снова подался вперёд с удвоенной силой, его цепь натянулась до предела. Казалось, псина вот-вот сорвётся.

Несмотря на свирепый вид четвероногого собрата, Клык оставался спокойным и ничуть его не страшился — лишь присел и с издёвкой замахал руками, как бы призывая пса в свои объятия.

Собака агрессивно оскалилась и снова рванула. На этот раз цепь, удерживающая её, не выдержала и, оборвавшись, со звоном рухнула на брусчатку.

Клык менялся… Руки обрастали густой длинной шерстью, быстро переходя в когтистые лапы, лицо вытягивалось, обнажая ещё не развитую челюсть и острые клыки.

Макс в ужасе смотрел на него: ещё недавно молодой парень с рытвинами от прыщей на щеках теперь обернулся огромным человекоподобным волком, обнажившим два ряда крепких зубов.

По выражению лица оборотня было заметно, что вся эта ситуация забавляет его, он с удовольствием наблюдал за реакцией Макса и ждал схватки.

Единственное, чего не учёл Клык — что собака у хозяев дома оказалась не одна…

Вторая крупная псина, выскочившая буквально из ниоткуда, бросилась на Клыка сзади и сбила его с ног. Ещё две собаки показали свои морды из крупной щели под крыльцом.

Всё произошло так быстро, что застигнутый врасплох Клык повалился на землю и испустил звериный рёв.

Но псы не испугались. С отчаянным усердием они пытались добраться до горла соперника и сомкнуть на нём свои челюсти.

Полное превращение Клыка завершилась за каких-то несколько секунд. Теперь со сворой взбешённых собак боролся мохнатый волк огромных размеров, с массивными когтистыми лапами и диким взглядом безумного зверя.

Сантиметр, ещё… Остервенелая схватка вот-вот была готова выйти за пределы лесной тропы.

Макс схватил висевшую на перилах лошадиную узду и бросился к Клыку и собакам. В мгновение ока накинул узду на шею одного из псов и со всей силы дёрнул, тем самым отбросив животное к дороге и дав Клыку возможность перевернуться и занять более выгодное положение.

Псина взвизгнула. Узда соскочила, и Макс, оступившись, сошёл с тропы…

Немедленно сбросив с себя второго пса, как хилого котёнка, Клык поднялся на ноги как раз в тот момент, когда очертания его напарника стали размываться.

Понимая, что сейчас произойдёт, Клык молниеносным прыжком оказался возле Макса и с силой вцепился зубами в его рюкзак.

Пейзаж вокруг курьеров завертелся…

Деревянные домишки хутора кружились в неистовом вальсе, земля то и дело менялась местами с небом, а негромкие ночные звуки сменились отвратной какофонией, от которой закладывало уши.

Неведомая сила подхватила Макса и вихрем унесла в безумный круговорот, которому он был не в силах сопротивляться.

Время растянулось, а потом побежало с утроенной скоростью, в этом пространстве у него были свои законы. Одновременно казалось, что прошло не больше десяти секунд и пары десятков лет.

И вот, когда сознание Макса почти отключилось, не выдержав резкой перегрузки, он почувствовал сильный удар и ощутил под собой твёрдую поверхность.

Постепенно чувство реальности возвращалось. Какофония исчезла, доносились лишь пение сверчка и тихие шорохи ночного леса, где-то неподалёку с громким уханьем пронеслась сова и пискнула мышь.

Макс открыл глаза и увидел перед собой кусок сгнившего дерева, покрытый мхом и грибами. Макс лежал на земле, голова была повёрнута набок. Шея опасно хрустнула, боль отдавалась в плечо.

Издав тихий стон, парень перевернулся на спину и уставился на клочок звёздного неба в окружении высоких сосен. Голова всё ещё кружилась, в ушах звенело, а тело гудело так, будто его только что прокрутили через мясорубку.

Пролежав в таком положении несколько секунд, Макс попытался сесть, на что его голова немедленно отреагировала пульсирующей, как с сильного похмелья, болью.

Постепенно приходя в себя, курьер отметил, что находится в глухом сосновом лесу без единого намёка на цивилизацию или даже тропинку. Казалось, в этом месте в прямом смысле слова никогда не ступала нога человека.

Ночную тишину нарушил громкий хруст ломающихся веток и глухой удар о землю чем-то тяжёлым и мягким.

Макс тут же повернулся на звук. Резкий поворот шеи не прошёл незаметно — в глазах потемнело.

Когда зрение снова вернулось, Макс увидел перед собой высокую сосну с тёмным пятном на стволе. След от пятна вёл от середины дерева к самым корням так, будто по стволу что-то тащили.

Макс перевёл взгляд правее и увидел лежавшее у корней неподвижное человеческое тело.

Клык.

Макс мгновенно вскочил на ноги и бросился к нему.

Клык не шевелился. Из его груди торчали два острых обломка веток, а левая нога неестественно изогнулась.

— Клык! — позвал Макс, но тот не отреагировал. — Клык, эй! Клык!

Лицо Клыка было бледным, из уголка рта стекала кровь вперемешку со слюной, его футболка окрасилась красным.

Макс ещё раз взглянул на пятно вдоль ствола — неведомая сила бросила Клыка прямо на острые сучья дерева и протащила по нему до самой земли.

Он запаниковал. Разом пытался вспомнить уроки ОБЖ в школе, случайные посты в соцсетях про оказание первой медицинской помощи и боевики, где главный герой спасал своих товарищей от смерти, зажимая рану рукой.

Макс отчётливо осознавал, что должен срочно что-то предпринять. Но только что именно? Можно ли просто так взять и выдернуть острые сучья, проткнувшие грудь Клыка, или тогда всё станет ещё хуже и оборотень умрёт от потери крови?

Тем временем лицо Клыка становилось всё бледнее, счёт шёл на секунды.

Наконец решив, что если он вообще ничего не сделает, то Клык точно умрёт, Макс схватился за одну из веток, торчавших из груди оборотня, и с силой дёрнул на себя.

С чавкающим звуком ветка выскользнула из тела.

Клык издал хрип.

Решив, что он на верном пути, Макс дёрнул вторую ветку, но та не поддалась, крепко засев между рёбрами.

С огромным усилием Макс рванул обломок ещё раз, и — получилось!

Изо рта Клыка потоком хлынула кровь.

«Ну всё, — в безнадёжном ужасе подумал Макс. — Я убил его».

Неожиданно Клык дёрнулся и захрипел. На смену хрипу пришёл кашель. На бледных щеках оборотня проступил слабый румянец.

— Клык! — облегчённо воскликнул Макс. — Жив! Слава Богу!

Только сейчас он почувствовал, что по его лбу и щекам градом льёт пот, а насквозь промокшую под свитером майку можно выжимать.

— Кретин… — прохрипел Клык. — Не будь я оборотнем, ты бы точно меня прикончил…

С этими словами Клык снова отключился.

В ближних кустах промелькнул силуэт, раздался протяжный вой.

— Этого ещё не хватало… — прошептал Макс.

В следующую секунду из кустов выпрыгнул косматый волк, который, приземлившись на лапы, недвусмысленно оскалился и осторожной поступью двинулся в сторону курьеров.

У Макса сердце ушло в пятки.

— Клык… — медленно протянул он.

Клык не ответил. Макс остался с волком один на один.

Или нет?

Из-за кустов один за другим выходила вся стая.

Вожак присел, оскалился и поджал уши. Остальные волки терпеливо ждали его команды.

Грозно рыкнув, он бросился на Макса.

Споткнувшись о кочку под напором мохнатого хищника, Макс повалился на землю и закрылся руками. Он едва успел увернуться от смердящей пасти, как острые клыки зверя разодрали его футболку и оцарапали плечо.

Волк снова попытался вцепиться в лицо Макса, но тот успел подставить ему толстую сухую ветку, которую вовремя нащупал под рукой. От давления мощных челюстей ветка треснула и сломалась — белоснежные зубы клацнули в паре сантиметров от щеки Макса.

«Они не любят, когда их по носу бьют», — вспомнил Макс слова младшего брата, когда тот пытался отучить дворового щенка кусаться.

Не помня себя от страха, Макс извернулся и… что было сил вцепился зубами в нос животного.

Вожак заскулил, он точно не ожидал такого поворота событий.

Стая засуетилась.

Макс сомкнул свои челюсти что было сил. На его языке появился солоноватый привкус волчьей крови.

Хищник забил лапами, стал упираться, но Макс продолжал вгрызаться в его нос.

Наконец парень разжал челюсти и кулаком ударил волка в шею.

Вожак отпрыгнул и завертел головой, клонясь к земле и тряся мохнатой шкурой.

Макс тут же вскочил на ноги и схватил лежавшую на земле палку.

В пылу помешательства он прыгал на хищника и орал дурным голосом, размахивая своим оружием.

Готовый к новому броску, волк ещё несколько раз дёрнулся в сторону Макса, но вдруг замер и принюхался, а затем резко развернулся и побежал прочь, уводя за собой стаю в чащу леса.

Когда хищники скрылись, Макс несколько минут продолжал размахивать палкой и орать в ответ на каждый ночной шорох. А потом сел на землю и разразился истерическим хохотом.

Нервы не выдержали. В эти минуты ему казалось, что он сошёл с ума. Выплеснувшийся в кровь адреналин ещё долго не давал прийти в себя.

После того как Макс, наконец, сумел унять истерику, он рухнул на землю и пролежал так некоторое время.

— Где планшет? — Тихий голос Клыка вывел его из забытья.

Не вставая, Макс повернул голову в его сторону.

— Кажется, я только что укусил волка, — сказал он, всё ещё не веря, что остался жив.

Клык хрипло усмехнулся:

— А я уж подумал, что мне это приснилось.

Макс отвернул голову и снова уставился на звёзды.

— Учуяли мой запах… — просипел Клык. — Пришли защищать свою территорию. Тебе нужно развести огонь. Волки — не самое страшное, с чем мы можем здесь столкнуться.

— Ты же не умрёшь? — спокойно спросил его Макс. После драки с вожаком волчьей стаи его эмоциональный ресурс был истощён.

— Нет, — в тон собеседнику ответил Клык. — Но мне нужно время, чтобы восстановиться. Посмотри, у меня в кармане должна быть зажигалка, — оборотень кивком указал на край своей куртки, где располагалась узенькая молния. — Нужно развести огонь и дождаться, пока вернётся планшет. Без него нам будет сложно выбраться.

— Где мы?

— Трудно сказать, — было заметно, как тяжело Клыку даются слова. — Мы можем сейчас находиться, где угодно. Но судя по созвездиям — скорее всего, в Европе.

Макс сел на землю и потёр виски. В тот момент ему казалось, что он наблюдает за происходящим со стороны и всё вокруг нереально.

— Костёр, — напомнил Клык.

Тяжело вздохнув, Макс поднялся на ноги и стал оглядываться в поисках сухих веток. За гнилым упавшим деревом еле заметно шевелилась листва. Вряд ли это мог быть опасный хищник, больше походило на то, что там притаился какой-то маленький зверёк.

Тем не менее Макс напрягся и весь обратился в слух, крепко сжимая в руках палку, которой отгонял волков. Она придавала ему уверенности.

Вскоре Макс смог различить едва слышный скрипучий шёпот: голосов было несколько, отрывистые фразы походили на отдаваемые команды.

В свете луны среди листвы мелькнул грязный лоскут ткани красного цвета, размером не больше носового платка.

— А вот теперь у нас точно проблемы! — с этими словами Клык резво попробовал подняться, но лишь неуклюже пошатнулся и, скрутившись от боли, рухнул обратно на покрытую мхом землю.

— Что? Кто? Волки вернулись? — испугался Макс.

— Какие, к чёрту, волки! — взревел Клык. — Рюкзак! Где рюкзак?!

Всё ещё не понимая, откуда ждать опасности и чем так напугала Клыка красная засаленная тряпка, Макс вглядывался в темноту, силясь отыскать рюкзак.

— Ищи рюкзак, иначе нам конец! — что было мочи заорал Клык, он крутил головой по сторонам в поисках пропажи. — Вон он! Там, на дереве!

Макс вслед за Клыком вскинул голову вверх. На тонком суку одной из сосен висел на лямке его зелёный рюкзак с надписью: «Таллер. Мы утолим Ваш самый зверский аппетит!»

Убедившись, что их заметили, ночные твари, таившиеся в кустах, стали покидать свои укрытия.

Макс изумлённо смотрел на невысоких морщинистых старичков в грязной одежде и красных головных уборах, по форме напоминавших гномьи колпаки.

Низкорослые, коренастые, с костлявыми пальцами, заканчивающимися крепкими острыми коготками, карлики один за другим выбирались на поляну. Когда луна осветила их лица, Макс увидел налитые кровью глаза, спутанные седые волосы, падающие на плечи, и длинные, выступающие вперёд зубы.

Быстро перебирая ногами в железных кованых башмаках, карлики направлялись к Клыку, размахивая самодельными копьями.

— Что ты стоишь, придурок?! Рюкзак! — отчаянно орал Клык, извиваясь всем телом и пытаясь отползти как можно дальше от красноглазых уродцев.

Словно муравьи, жуткие карлики облепили тело Клыка, втыкая в него маленькие острые копья. Они снимали колпаки и давили на открывшиеся раны оборотня, чтобы набрать из них как можно больше сочившейся жидкости.

Клык пытался им сопротивляться, но уродцев было слишком много, а он чересчур ослаб.

Внезапно небольшая группка карликов выросла перед Максом, как из-под земли. В щиколотку парня вонзилось сразу несколько копий.

Взвыв от боли, Макс принялся бить карликов палкой, расшвыривая их по сторонам и продвигаясь к рюкзаку.

Оказавшись рядом с сосной, где висел рюкзак, Макс проворно забрался на крупный валун, заваленный сухими ветками, и, не останавливаясь, оттолкнулся от него резким прыжком, чтобы схватиться за нижний сук дерева. Как только руки Макса сомкнулись на тонкой ветке, она хрустнула, но курьер успел схватить другую ветку, после чего ему наконец удалось добраться до рюкзака.

Ухватившись за него, Макс вместе с грузом свалился вниз.

— Быстрее! Распятие! Карман с внутренней стороны! Они боятся распятий! — из последних сил прокричал Клык, взятый в плен карликами, продолжавшими выцеживать из него кровь по капле.

Стараясь действовать как можно быстрее, Макс судорожно расстегнул молнию на рюкзаке. Во внутреннем кармане безразмерной курьерской сумки тряслись разные склянки и незнакомые Максу предметы — он смог распознать лишь деревянный кол и пачку поваренной соли, — и только на самом дне удалось отыскать обитый серебряными пластинами деревянный крест.

Вынув распятие из рюкзака, Макс снова замешкался. На ум тут же пришла сцена из старого фильма «Изгоняющий дьявола», как священник стоит у изголовья кровати и прикладывает одержимой крест ко лбу.

Пока Макс искал в рюкзаке распятие, большая группа карликов взяла его в кольцо и намеревалась идти в атаку. Один из них успел подобраться так близко, что уже занёс копьё над голенью парня и подставил свою шапку, предвкушая скорую добычу.

Но заметив в руке Макса распятие, карлик вдруг замер. Его лицо исказила гримаса первобытного страха, и в следующее мгновение он исчез, растворившись в воздухе.

От удивления Макс замер.

Словно по цепочке, соединяемые общим разумом, карлики поворачивали головы в сторону Макса и, завидев распятие в его руках, один за другим исчезали.

— Макс! — из последних сил взвыл Клык.

Макс размахнулся и швырнул распятие в его сторону.

По мере того, как крест летел к оборотню, словно от взрывной волны, карлики пугались и исчезали.

К тому моменту, как распятие достигло своей цели, угодив окровавленному Клыку прямо в лоб, на поляне не осталось ни одного старичка в красном колпаке.

И хотя лицо Клыка выражало крайнее недовольство, а после соприкосновения с серебром на лбу оборотня вдобавок ко всем прочим увечьям появился ещё и ожог, битва была выиграна.

Макс вытер пот со лба рукой, укушенной волком, поправил порванную копьём карлика штанину и крепко зажмурился: собаки, волки, карлики-вампиры — в эту ночь с него было достаточно.

Больше не теряя ни секунды, он за пару минут собрал хворост, выложил его горкой и разжёг костёр, не обращая внимания на возмущённые возгласы Клыка, когда пришлось его бесцеремонно перевернуть, чтобы добраться до зажигалки в кармане.

Закончив с костром, Макс достал из рюкзака пачку соли и рассыпал её ровным кругом вокруг места их с Клыком вынужденной стоянки.

— Ого, человек-обезьяна, — удивился Клык. — Я смотрю, ты подготовился. Про соль откуда узнал?

— Фильмы смотрел, — коротко ответил Макс и пододвинулся ближе к костру.

— Не ожидал от тебя такой прыти, — задумчиво произнёс Клык. — Ты где так лазать по деревьям научился? Обычно люди более неповоротливы. Я удивлён.

Макс не ответил, он и сам не ожидал от себя такой акробатики.

— Кто они? Эти карлики. — Макс поднял с земли маленький острый зуб, оставленный одним из человечков, и только потом обратил внимание, что ими усеяна вся поляна.

— Красные колпаки, — ответил Клык. — Не самые опасные существа. Что-то типа эльфов. Обычно живут в старых замках и на местах сражений, где было пролито много крови. Ею они, собственно, и питаются, как ты мог заметить. А точнее, её энергией. Им неважно, как давно была пролита кровь, им важна энергия боли и страданий, которая в тот момент высвободилась. Странно, что мы встретили их здесь. Выходит, шотландцы совсем обнаглели — выжили колпаков и теперь им приходится прятаться в глухом лесу.

— Шотландцы? — не понял Макс, ни разу не выезжавший за пределы своей страны. — Ты хочешь сказать, что мы сейчас находимся в Шотландии?

— Если точнее, в Каледонском лесу. Этому месту тысячи лет, — голос Клыка становился ровнее. — Удивительно, что нам встретились волки. Я думал, они здесь уже давно не водятся.

— Повезло, — съязвил Макс.

— Вообще, я всегда мечтал тут побывать, — мечтательно произнёс Клык. — Может быть, даже удастся встретить одну из фэйри…

— И как нам теперь выбраться отсюда? — спросил Макс. Новых знакомств ему сегодня больше не хотелось.

— Можно пешком. Но это будет долго, — пожал плечами Клык. — Второй вариант — вернуть планшет.

— И как нам это сделать?

— Никак. Он сам нас найдёт.

— Сам? — поднял брови Макс.

Как только он задал этот вопрос, в сантиметре от его уха просвистел увесистый булыжник и плюхнулся на землю рядом с Клыком.

— О, а вот и он, — заметил Клык.

Круглый серый камень размером с небольшой шар для игры в боулинг, который совсем недавно чуть не вышиб мозги Максу, неожиданно затрясся, и на его поверхности прорезались глаза и рот.

— Привет, Клык, — пропищал камень.

— Чего так долго? Нас чуть не сожрали! — возмущённо пожаловался Клык.

— Да ладно тебе, ну задержался немного, с кем не бывает? — пищал камень. — Тут такие виды шикарные — залюбуешься! Да и луна сегодня красотка, — с трепетом произнёс он.

— Давай-ка выводи нас отсюда, — приказал Клык.

— Как скажешь, — пискнул камень и, будто тесто, раскатался в прямоугольник, принявший форму уже знакомого Максу планшета.

Клык поднял планшет с земли и выбрал крупный пульсирующий маячок с подписью «Таллер», расположенный отдельно от карты.

Вокруг Макса снова всё завертелось. Огонёк костра стал быстро удаляться от его лица, словно светлячок в густом лесу; лесные сосны свернулись спиралью, а земля с небом слились в единое тёмное пятно, пока курьеров уносило прочь из Каледонского леса.

* * *

— Чего так долго? — Юля держала наготове бумажный пакет для Макса, который он тут же выхватил у неё из рук. Ощущение, что его вывернули наизнанку, было лишь немного слабее, чем тогда, когда он в первый раз перенёсся в «Таллер». — Сорвали мне три заказа! Пришлось мертвяков вызывать…

— Да новенький с тропы оступился. Пришлось выручать, — с невозмутимым видом ответил Клык. — Да, Макс? — с этими словами он с силой хлопнул по плечу всё ещё содрогавшегося над бумажным пакетом Макса.

— Да уж… — скрестила на груди руки недовольная Юля. — Ладно, сделаем скидку, что он сегодня первый день. Но завтра чтоб был паинькой, уяснил?

Макс промычал ей в ответ что-то невразумительное, склонившись над пакетом в очередной раз.

— Вот твоя зарплата за смену. — Юля положила на барную стойку несколько мятых денежных купюр, на некоторых из них были отчётливо видны бурые пятна.

— Я его провожу, — кивнул официантке Клык и, подхватив мятые купюры, сунул их Максу в карман, после чего вытолкал парня на улицу.

Свежий воздух подействовал на Макса отрезвляюще, и он сразу почувствовал себя лучше.

— Добро пожаловать в «Таллер»! — радостно провозгласил Клык. Все его раны уже затянулись, и лишь крупные разводы от крови на одежде напоминали о недавнем происшествии. — С боевым крещением тебя, курьер! Поздравляю, ты всё-таки сумел дожить до утра. Увидимся завтра.

После этих слов Клык щёлкнул напарника по лбу визиткой, как если бы хотел дать щелбан, и Макс в мгновение ока растаял в воздухе.

— Ну как? — Во дворе «Таллера» появилась Юля. — Считаешь, он справится?

Клык уверенно кивнул.

— Ого! — смеясь, воскликнула Юля. — Что это вдруг тебя заставило так резко изменить своё мнение?

— Этот сопляк сегодня два раза спас мою шкуру, — ответил Клык.

Официантка «Таллера» хотела ещё что-то спросить, но мохнатый хвост крупного дикого волка уже скрылся в чаще ночного леса.

Глава 3 Первая доставка

Макс открыл глаза. Он находился дома, в своей постели, со стены на него смотрел знакомый постер любимой рок-группы «Василиски», из открытой форточки доносились звуки улицы и отрывистые крики ребятни, гоняющей мяч во дворе.

На тумбочке рядом с кроватью настойчиво вибрировал мобильный телефон.

«Мама».

— Да, алло, — прокашлялся Макс, взяв трубку.

— Привет, Максим, — мать казалась взволнованной. — Наконец-то я смогла до тебя дозвониться. У тебя всё хорошо?

Спросонья Макс не до конца сообразил, с кем он сейчас разговаривает, но, как только понял, тут же напрягся.

— Привет, мам. Да, всё нормально, — медленно ответил он, поднимаясь с кровати.

Остатки сна растворились, как их и не было. Звук голоса матери поднял вихрь тысячи мыслей в голове Макса, но по-настоящему его волновала только одна.

— Как Саша?

На несколько секунд в разговоре повисла пауза. По тяжёлым вздохам матери было похоже, что она собирается с силами, чтобы сказать что-то важное.

— Именно поэтому я и названивала тебе с самого утра, — наконец произнесла она срывающимся голосом. — Это чудо, Максим. Чудо… У Саши наступила ремиссия.

Макс замер.

В трубке послышалась какая-то возня.

— Максим, привет! — раздался из динамика бодрый детский голосок.

Сердце Макса дрогнуло и застучало чаще, он уже давно не слышал голос братишки.

— Сашка! — не поверил он своим ушам.

Мать снова перехватила трубку.

— Да, это просто невероятно… Такое резкое улучшение… Всё отделение вчера собралось в нашей палате, чтобы своими глазами убедиться, — шмыгая носом, говорила она, всё ещё не в силах унять переполнявшие её чувства. — Нужно провести несколько исследований, чтобы точно быть уверенными. Если ремиссия будет стойкой… — воодушевлённо продолжала мать, но тут же суеверно оборвала себя на полуслове. — Не будем загадывать.

— Не может быть… — прошептал Макс, скорее обращаясь к себе, чем к матери.

Выходит, владелец лавки не обманул. Он выполнил свою часть сделки — аванс уплачен, и звонок матери это подтверждал.

Волки, оборотни, красные колпаки, «Таллер»… Всё происходило на самом деле, лавка реальна, Максу не приснилось!

Позади матери послышался незнакомый мужской голос, затем к нему присоединились ещё несколько.

— Всё, я тебе позже перезвоню, — спешно сворачивала разговор мать. — Начался вечерний обход. Доктора осмотрят Сашу. До сих пор никто не верит, что внезапное улучшение на такой стадии… — нервный голос матери снова предательски задрожал. — Люблю тебя, сынок.

Мать сбросила вызов.

Макс потёр виски, взлохматил волосы и почувствовал сухую веточку, прилипшую к его затылку.

Часы на телефоне показывали «20.20»

Осознав, что проспал почти весь день, Макс очень удивился. Он пытался вспомнить, в котором часу оказался дома, но так и не смог. Последним его воспоминанием было сильное головокружение и приземление лицом в подушку.

Одежда, которая была на нём прошлой ночью, была перепачкана грязью и пятнами крови. Та же участь постигла постельное бельё.

На спине Макса саднили неглубокие царапины со следами запёкшейся крови — последствия приземления в Каледонском лесу, футболка и штаны были порваны — на джинсах, в местах проколов копьями красных колпаков, виднелись круглые дырочки, а под ними на ноге — мелкие круглые ранки. Самым неприятным оказались следы от зубов волка на плече, но и они на поверку были не такими уж глубокими.

Стянув с себя рваную футболку, Макс бросил её на пол и пошёл в ванную. Нужно было привести себя в порядок и обработать раны.

После прохладного душа разбитость и усталость полностью рассеялись, уступив место бодрости и ясности рассудка.

Все последние месяцы Макса занимали лишь мысли о поиске таинственной «Лавки чудес». Он был одержим этой идеей, она поглотила его целиком. Учёба, друзья, увлечения — всё для него ушло на второй план.

Макс силился, но так и не смог вспомнить, когда последний раз говорил со своим лучшим другом, да и вообще с кем-либо из института. А ведь они с Денисом дружили с первого курса и всегда были, что называется, не разлей вода.

Учебный год подходил к концу. И если зимнюю сессию Макс ещё худо-бедно смог сдать, то дела с дипломной работой и выпускными экзаменами обстояли куда сложнее.

Диплом. Макс совсем забыл про него.

Новость о выздоровлении Саши и возможность скорого возвращения матери вернули Макса в реальность.

Дипломная работа. Полгода, отведённые на её написание, неумолимо подходили к концу.

Что он скажет матери, когда она у него спросит о защите диплома? Что все полгода искал «Лавку чудес» и поэтому на последнем курсе забросил учёбу в университете, куда так мечтал поступить, где так старательно учился? Да она непременно сочтёт его сумасшедшим.

Нет, матери совсем ни к чему знать о сделке с демоном и причине чудесного исцеления брата. И если проблема с Сашей фактически решена, значит, пора продолжать жить дальше, навёрстывать упущенное. С дипломом нужно срочно что-то решать. Немедленно.

Выпив большую чашку кофе с молоком и впихнув в себя пару бутербродов с колбасой и помидорами, Макс взял в руки телефон и набрал номер старосты группы. Он сам не знал, что именно ей скажет и в целом уже почти смирился с тем фактом, что диплом об успешном окончании вуза в этом году ему точно не светит, но, возможно, есть шанс взять какую-то отсрочку или академ. А ведь он шёл на красный…

— Саша будет жить, — вслух напомнил себе парень. — Остальное не так важно.

В трубке звучали длинные гудки. Ползли один за другим, как жирные гусеницы по стволу дерева. Макс сел за письменный стол, поднял крышку ноутбука и открыл вкладку с почтой. Электронный ящик был переполнен спамом и десятками сообщений от Лилии Пермяковой, помеченных красным флажком, с кричащими темами: «СРОЧНО», «Дипломная работа», «ВАЖНО», «Да выйди ты на связь уже!», «Макс, что происходит? Перезвони», «Макс, я больше не могу тебя прикрывать!»

Прокручивая список писем, Макс неожиданно поймал себя на мысли, что, как бы он ни старался убедить себя в серьёзности сложившейся ситуации с учёбой, его это абсолютно не трогает. Видимо, потрясения вчерашней ночи не прошли для его мировосприятия бесследно, значительно сместив вектор расстановки приоритетов.

— Не может быть, — наконец раздался в трубке саркастичный голос Лилии Пермяковой. — Я уж думала, ты умер.

— Да я и сам так думал, — почесал затылок Макс. В этот момент он чувствовал себя нашкодившим ребёнком.

— И чего ж тебе понадобилось от моей скромной персоны? Неужто соскучился? — продолжала язвить староста.

— Лиль, у меня были небольшие проблемы… — уклончиво ответил Макс.

— И что? Ты мог меня предупредить? Я тут, как дура, по всему деканату бегаю, тебя отмазываю, а ты даже трубку взять не удосужился! — отчитывала его Лиля.

— Лиль, я не буду сдавать диплом в этом году, ведь так? Я всё просрал? Без шансов? — напряжённо спросил Макс.

— В смысле, «не будешь»?! Как это — не будешь? — Староста разозлилась ещё больше, а затем, помедлив, тихо добавила: — Это из-за Саши? Он…

— Нет, — предугадав вопрос, поспешил ответить Макс. — С ним всё в порядке. Он идёт на поправку.

— Ну слава богу, — выдохнула Лиля. — Но тогда я совсем не понимаю, что с тобой стряслось. Сейчас у тебя всё в порядке?

— Да. Теперь — да, — уверенно ответил Макс.

— Отлично, — сухо сказала староста и тоном, не терпящим возражений, продолжила: — Значит, так: у тебя есть три недели, чтобы склепать диплом и вылизать зад Панкратова до блеска. Он, кстати, уже в бешенстве.

— Панкратов? — не понял Макс.

Речь шла об одном из самых строгих и придирчивых преподавателей кафедры, Савелии Карловиче Панкратове. За глаза студенты называли его Спрутом из-за смешных длинных усов, скрученных жгутиками и вызывавших ассоциацию со щупальцами спрута.

— Панкратов, Панкратов, — подтвердила она. — А ты думал, что тебе ещё научника выбирать дадут? Ты пропал на четыре месяца перед самым дипломом. Понимаешь, что тебя вообще никто найти не мог? Мы с Денисом даже домой к тебе два раза ходили, но тебя не было. Мы вообще не знали, что думать уже. Я матери твоей звонила даже — в деканате номер дали. Но когда поняла, что она не в курсе и ты на связь с ней всё-таки выходишь, соврала, что характеристику пишу для диплома, а тебе дозвониться не могу просто. Она, наверное, подумала, что я вообще идиотка полная — такую чушь я несла. Но вроде поверила. Это Денис меня уговорил тебя не закладывать. Я крутилась, как уж на сковороде. Сама от себя не ожидала, что могу так врать. Всеми правдами и неправдами удалось тебя к Спруту вписать. Понятное дело, нормальных научных руководителей уже разобрали, а к нему, сам понимаешь, никто не жаждал. Ты мне должен по гроб жизни, Андреев! И я надеюсь, что причина, по которой ты от всех прятался, очень серьёзная, иначе я тебя голыми руками на мелкие кусочки разорву. И ни капельки мне жалко не будет!

Приняв на себя праведный гнев старосты, Макс от всего сердца поблагодарил её за помощь, клятвенно заверив, что причина, по которой он пропал со всех радаров, действительно очень серьёзная, но озвучивать её, разумеется, не стал.

— Денису спасибо скажи. Если бы не он, стала бы я ещё за тебя впрягаться, — сердито буркнула Лиля напоследок и бросила трубку.

С облегчением выдохнув, Макс немного успокоился. Но ненадолго.

Голова начинала кружиться, по телу распространялось уже знакомое покалывание, взгляд затуманился, в ворохе брошенных на полу вещей что-то светилось.

Визитка!

На трясущихся ногах Макс добрался до коридора, а потом, не в силах больше стоять и опустившись на четвереньки, дополз до сваленной в кучу одежды и почти на ощупь принялся судорожно искать визитку в изодранных джинсах.

Как только подушечки его пальцев коснулись бархатистой поверхности бумажки, яркая вспышка света озарила всё вокруг.

И снова его поглотило уже знакомое отвратительное чувство, будто все его внутренности сначала выудили, а затем вновь наспех расставили по местам. Коктейль самых невероятных метаморфоз обжёг сознание Макса. Бесконечная вереница пульсирующих пятен всех цветов радуги несла его сквозь пространство и время, то сжимая словно горошину, то раздувая до исполинских размеров планетарного масштаба. Она то протискивала тело Макса через узкую соломинку, то сплющивала под прессом до толщины волоска — и всё это одновременно.

Наконец безумная вакханалия завершилась, и перед Максом вновь возник «Таллер» во всём своём запустении и мрачности.

Юля уже держала бумажный пакет наготове.

Чтобы не упасть, Макс опёрся рукой об стену. С удивлением (насколько это вообще было возможно в его нынешнем состоянии) обнаружив, что в этот раз его не тошнит, он глубоко вздохнул и тут же ощупал своё тело на предмет наличия всех его частей на своих местах.

— О, отлично, — зазвенел весёлый голосок Юли. — Почти как родной уже. — Не пригодившийся бумажный пакет исчез за барной стойкой.

— Привет, — коротко поздоровался Макс, всё ещё отходя от впечатлений.

Только сейчас он понял, что случайно прихватил с собой из кучи тряпья толстовку, чему очень обрадовался — за окнами «Таллера» шумно завывал ветер.

— Ты бы обулся, что ли. — Юля озадаченно осмотрела босого гостя в домашней футболке со следами кетчупа и трениках. — У меня тут где-то были ботинки, один из посетителей забыл. Думаю, как раз твой размер, — бросила она, скрываясь за дверью кухни.

На мгновение Максу показалось, что из приоткрывшейся двери за ним с интересом наблюдают десятки пар жёлтых глаз, светящихся в темноте. Или не показалось?

— На вот, держи, — вернулась Юля и хлопнула по столу парой блестящих лакированных мужских туфель с длинными носами. Яркий сиреневый цвет обуви очень необычно сочетался со шнурками цвета фуксии. — Не благодари.

Макс кивнул.

Перспектива разгуливать босиком по неизвестным местам была ещё менее привлекательной, чем подарок Юли, и Максу пришлось принять обувь. Надо отдать должное туфлям, они и правда подошли по размеру и оказались весьма удобными.

— Классные тапки, — с порога заржал Клык. — Ограбил сутенёра в Лас-Вегасе?

— Я тоже очень рад тебя видеть, — с каменным лицом поприветствовал его Макс.

— Ну что? Куда сегодня ведём нашего агнца? — обратился к Юле Клык, расплывшись в улыбке и в предвкушении потирая руки.

— Никуда, — отрезала Юля. — Сегодня он по своему графику. Заказов много, стажировка окончена.

Клык поджал губы и с театральным сожалением вздохнул.

— Что ж, мой юный падаван, — важно начал он, опустив на удивление тяжёлую для такого худенького парня руку Максу на плечо. — Мы прошли с тобой долгий путь. Теперь ты готов. Иди, иди же скорее навстречу своей судьбе!

— Угу, — промычал Макс. И хоть Клык был не самым приятным парнем, но без него идти разносить заказы, по правде сказать, было страшновато.

— Итак, — подытожила Юля. — Для начала дам тебе только десять заказов. Думаю, для первой самостоятельной вылазки этого будет достаточно. — Она открыла рюкзак и принялась складывать туда заранее приготовленные свёртки, некоторые из которых подозрительно шевелились, а из одного даже торчало извивающееся маленькое щупальце, пытавшееся найти точку опоры. — Я старалась выбрать наиболее… хм… как бы это сказать, безобидные. Но на всякий случай помни, что внутри рюкзака есть специальный карман, там ты найдёшь всё, что нужно, если вдруг кто-то из клиентов перегнёт палку. Хотя вряд ли кто-то решится напасть на курьера «Таллера», но всё же будь готов. Всякие ситуации бывают.

Пока Юля складывала свёртки с заказами в рюкзак, где по всем параметрам уже давно должно было закончиться место, она не сводила внимательного взгляда с Макса, будто пытаясь разглядеть в его лице хотя бы тень нерешительности или страха.

— Готово, — официантка передала Максу собранный рюкзак, подхватив его, словно тот весил не больше пакетика чипсов, и планшет. — Если будут вопросы… задашь их потом. Всё, давай уже иди, скоро остальные курьеры подтянутся, а у меня ещё рюкзаки не собраны.

Макс поправил лямки тяжеленного рюкзака и пошёл к выходу из «Таллера». Неизвестно откуда доставший носовой платок Клык с охами и вздохами провожал своего стажёра, утирая несуществующие слёзы.

«Вот же сволочь», — подумал Макс и вышел на улицу, кинув на Клыка быстрый уничтожающий взгляд, который того ничуть не смутил, а, напротив, заставил махать платочком вслед с удвоенной силой.

«Так, ладно. Будем разбираться… — Макс внимательно посмотрел на планшет с отметками десяти мигающих точек. — Чем раньше заказ, тем ярче точка»… — Макс нажал указательным пальцем на самую большую пульсирующую точку в районе Москвы.

«Клиент № 207: «Дракон»

Заказ № 9132».

В воображении Макса тут же возникла огромная чешуйчатая рептилия, пролетавшая над Москвой-рекой, дыша огнём и пеплом и сжигая всё на своём пути.

Конечно, «Таллер» в представлении Макса был ещё тем местечком, да и за последние сутки он сам успел многого насмотреться, но дракон? Дракон в Москве? Это ж не майский жук, которого можно просто так положить в коробочку и спрятать в карман.

Размышляя о московском драконе, Макс быстрыми шагами продвигался по лесной тропе, которая совсем скоро вывела его в спальный район.

Жилой квартал выглядел вполне обычно: свежие многоэтажки свысока наблюдали за возведёнными больше полувека назад хрущёвками, как бы намекая тем самым, что недолго им осталось, хвалилась новёхонькими детскими площадками и ровными зелёными газонами.

Тропинка вывела Макса к подъезду одной из высоток. Домофон на входной двери приветственно пискнул и щёлкнул, разблокировав дверь.

В подъезде пахло извёсткой и резким парфюмом недавно прошедшего жильца, тихо поскрипывал трос лифта в шахте. Грохотнула тяжёлая балконная дверь на одном из этажей.

Макс без труда нашёл нужную квартиру и извлёк из рюкзака заказ № 9132.

Дверь с табличкой номер четыре совсем не походила на вход в логово дракона, но в свете последних событий Макс всё же напрягся и сосредоточился перед тем, как нажать кнопку дверного звонка.

Через несколько секунд ручка двери повернулась, затем и сама дверь стала медленно открываться.

Макс затаил дыхание, на его лбу выступила испарина. Казалось, дверь открывается целую вечность.

Взгляду открылись высокий зеркальный шкаф, пузатый деревянный комод и продолговатый пуфик, обитый велюром. На полу посреди прихожей сидел трёхцветный кот. Пристально глядя на Макса, он коротко мяукнул и указал лапой на комод.

Слегка опешивший Макс никак не ожидал увидеть перед собой кошку. Самую обычную, даже не породистую.

Кот снова мяукнул. Макс готов был поклясться, что в его голосе слышалось недовольство.

— Понял, понял, — закивал Макс и уже хотел было переступить порог квартиры, чтобы оставить свёрток с заказом на комоде, когда кот вдруг угрожающе зашипел. — Я только оставлю подарочек для твоего хозяина вот здесь, где ты и показал. Просто будь хорошим котиком. Ладно? — попытался успокоить его Макс и даже протянул руку, чтобы погладить.

В следующее мгновение обжигающая боль хлыстом рассекла кисть курьера — маленькая пушистая лапа оставила глубокую царапину на руке.

Не ожидавший такой реакции Макс живо отдёрнул руку и чуть не выронил свёрток с заказом.

Кот ощерился и стал готовиться к прыжку.

— Ладно-ладно, ты не хочешь, чтобы я заходил. Я понял. — Макс бросил свёрток на комод через порог. — Так пойдёт?

Вместо ответа дверь с громким хлопком закрылась перед носом курьера.

Несколько секунд Макс озадаченно смотрел на гладкую железную дверь, а затем пришёл к выводу, что Дракон — это кличка злобного кота.

«Что ж, могло быть и хуже, — решил он и вновь достал планшет из бокового кармана рюкзака. — В любом случае я молодец. Первая доставка прошла успешно: заказ доставлен, и все мои конечности пока на месте», — похвалил он себя и нажал следующую точку на карте, отмеченную на просторах Северной Америки.

«Клиент № 2629: «Бусинка»

Заказ № 10122».

Не отыскав в своём воображении ни одного мифического существа, которое ассоциировалось бы с «бусинкой», Макс с воодушевлением отправился в путь. Он всегда мечтал побывать в Америке, но не выезжал никуда дальше Пятигорска. Отметив про себя, что Бусинка — скорее всего, что-то маленькое, Макс не слишком страшился встречи.

Чем дальше он шёл по лесной тропинке, тем светлее становилось на улице. Не прошло и десяти минут, как угрюмую ночь в спальном районе Москвы сменил ясный солнечный день в прибрежном Чарлстоне.

Макс замедлил шаг, с интересом разглядывая невысокие строения, живописные улочки и идеально подстриженные газоны с сочной зелёной травой. В паре метров перед курьером белый спортивный кабриолет с пожилой женщиной за рулём медленно прополз в сторону гигантских размеров супермаркета.

Пропетляв ещё пару кварталов, лесная тропинка наконец свернула на улицу с роскошными особняками, не особенно пытавшимися скрыться за похожими друг на друга коваными заборами. Последний дом в тупике улицы принадлежал Бусинке — именно туда вела тропа.

Когда Макс приблизился к нужному участку, ворота, словно почувствовав приближение гостя, распахнулись, приглашая его войти.

Макс ускорил шаг и прошёл на территорию, где каждый листочек на фруктовых деревьях, каждая травинка и каждый цветочек на безупречных клумбах ясно давали понять, что хозяин дома — человек чрезвычайно тонкого вкуса.

Проходя мимо причудливо остриженных кустов, принимавших формы самых невероятных животных, мимо небольшого прудика и мощённой камнем площадки возле мраморного фонтана со статуей гордой красавицы в центре, Макс ощущал себя всё более неуютно — в заляпанной футболке и растянутых штанах, да ещё и сиреневые туфли…

Как только курьер поднялся по вычищенным добела ступеням крыльца, стилизованная под красное дерево дверь бесшумно открылась, пропуская вперёд молодую женщину в форменной одежде прислуги.

— Здравствуйте. Пожалуйста, проходите. Вас ожидают, — вежливо поклонилась она и отошла в сторону.

Не успел Макс переступить порог дома и насладиться царящей там прохладой после душной улицы, как его чуть не сбила с ног маленькая девочка с красными волосами, собранными в два озорных хвостика на затылке. На вид ей было не больше восьми лет.

— Мама, мама! Курьер приехал! Скорее! Все сюда! — звонко кричала девчушка, глядя на Макса большими восхищёнными глазами, будто к ним пожаловал Санта. — Скорее! Он привёз нам новые наряды!

Вскоре на крики девочки прибежали два мальчугана примерно того же возраста, с таким же необычным цветом волос; по широкой лестнице второго этажа спускался долговязый подросток с наушником в правом ухе. Он скептически смотрел на сестру и всем своим видом старался показать, насколько не интересует его то, что доставил курьер, но при этом нервно теребил край рубашки.

— Прошу простить моих детей за такую бурную реакцию, — негромко произнёс женский бархатный голос рядом с Максом. — Меня зовут Анна, — представилась хозяйка дома.

На Анне было лимонно-жёлтое хлопковое платье длиной чуть ниже колена, с широким поясом. Красные кудрявые волосы мягко касались плеч.

Макс скомканно поздоровался и принялся рыться в рюкзаке в поисках заказа, пока малышня, радостно улюлюкая, в нетерпении крутилась у его ног.

Лицо Анны показалось Максу очень знакомым, он определённо видел её раньше, только вот где и при каких обстоятельствах, вспомнить никак не мог.

Тем временем Анна продолжила:

— Дети так нетерпеливы. Каждая смена костюма для них в этом возрасте, как праздник. Ах, детство, волшебное время… — мечтательно протянула она.

Наконец заказ № 10122 был найден: шесть крепко связанных между собой рулонов, каждый из которых был обернут в шёлковую ткань.

Увидев свёртки, дети закричали ещё громче.

— Мама, можно я сразу надену? Прямо сейчас? — Один из близнецов кинулся к матери и ухватил её за подол юбки, с мольбой смотря в лицо.

— И я! И я! — тут же встрепенулись остальные дети.

Анна умоляюще посмотрела на Макса, будто извиняясь, и кивнула.

Пока дети бегали вокруг Макса и Анны, старший брат резво подскочил к курьеру, ловко выхватил у него один из свёртков и с несвойственной человеку прытью буквально взлетел обратно по лестнице на второй этаж.

Восприняв поступок старшего брата как призыв к действию, дети тут же налетели на Макса и выдернули из его рук свёртки поменьше.

— Дети, аккуратнее! Не повредите наши с папой костюмы, — мягко, но настойчиво предупредила Анна. Она неспешно двигалась к Максу, чтобы забрать два оставшихся валика.

Но всё внимание Макса в этот момент было устремлено на детей. Девчушка откуда-то взяла большой кухонный нож и теперь целилась ничего не подозревающему брату прямо в затылок.

— Нож! Осторожно! — закричал Макс, пытаясь предотвратить трагедию.

Лицо Анны исказилось страхом.

— Лиза! Быстро положи нож! Где ты его взяла? — ужаснулась она, обернувшись к детям. — Как я вас учила? Руками. Ножом ты можешь повредить кожу. Останутся шрамы, будет некрасиво.

Лиза разочарованно вздохнула и с досадой метнула нож в висевший на стене натюрморт с яблоками, попав в самый центр большого красного плода.

Дальше стало происходить что-то совсем необъяснимое: малыши резво скидывали с себя одежду, а затем перешли к… своей коже! Они поддевали её своими маленькими пальчиками в области волос и, пыхтя от натуги (это было, видимо, не очень лёгкое дело), тянули вниз, обнажая голые розовые мышцы тела. Когда они закончили, на полу валялись три кучки изорванных кожаных оболочек вперемешку с прозрачной вязкой слизью. В одной из куч виднелись глаза.

Теперь в прохладном холле роскошного особняка стояли три маленькие людские фигуры, сотканные из мышц и сухожилий, с тёмными провалами вместо глаз. От прежнего облика ребятни уцелели разве что красные волосы на их головах.

Дети, ничуть не смущаясь, продолжали весело болтать, пока разворачивали валики, доставленные из «Таллера». По воздуху медленно разносился сладкий запах свежего парного мяса.

От ужаса и неверия в происходящее Макс замер и побледнел, но был не в силах оторвать взгляд от леденящего кровь действия. Вместе с тем перегруженный мозг курьера всё ещё искал рациональное объяснение увиденному и одновременно стремился откреститься от жуткой сцены, пытаясь не воспринимать её как часть окружающего мира. Такую гамму чувств Макс испытывал впервые, он будто смотрел фильм. Самый страшный фильм в своей жизни.

Низкорослое мясное существо с оголёнными мышцами, ещё недавно бывшее малышкой Лизой, издало громкий хрип открывшейся расщелиной рта и зажмурило пустые провалы глазниц, прижимая к себе только что развёрнутый рулон с совсем свежей белой кожей. Кажется, её эмоция означала радость, но Макс не был на сто процентов в этом уверен. Существо приложило к себе новый «наряд», снова издало хрип и высоко подпрыгнуло. Затем остановилось, дёрнулось и принялось натягивать чужую кожу на себя. В том, что кожа ещё совсем недавно принадлежала человеку и была самой что ни на есть настоящей, Макс ничуть не сомневался, уж слишком реалистично выглядела она сама и жировая прослойка изнанки.

Помучившись с новой кожей около минуты, Лиза предстала перед Максом в совершенно ином облике: теперь перед зеркалом громоздкого шкафа, сопя от счастья, разглаживала складки повзрослевшая девочка примерно десяти лет — и совершенно другой внешности. Последним штрихом Лиза с чваканьем вкрутила себе новые глазные яблоки с голубой радужкой, прилагавшиеся к заказу.

— Идеально, мама! Как раз то, что я хотела! — с восхищением кричала повзрослевшая почти на три года Лиза.

Всё той же вальяжной походкой Анна подошла к курьеру и забрала у него оставшиеся свёртки.

— С вами всё в порядке? — озабоченно спросила она. — У вас очень бледное лицо. Ох, что же это я… Где мои манеры? — хлопнула в ладоши Анна. — На улице сегодня так жарко. Не желаете выпить стакан прохладного лимонада?

Слова Анны вывели Макса из ступора, и он мотнул головой в знак отказа, хотя со стороны это больше походило на судорогу.

Курьер моргнул, развернулся на пятках, как солдат почётного караула, и зашагал обратно во двор.

Дойдя до кованых ворот, Макс, также не произнося ни слова, достал планшет и нажал следующую точку.

Глава 4 Персифон

— Мне нужен твой ус! — Виктория Рощина прицельно и хищно надвигалась на мирно отдыхавшего на ковре трёхцветного кота.

— Ну уж нет! — Муха мгновенно встрепенулся, вскочил на лапы и попятился. — Ты и так у меня все усы уже повыдергала! Попроси у Барсика!

— Нужен ус трёхцветного кота. — Вика сделала молниеносный рывок в сторону Мухи и дёрнула его за белый ус.

— МЯУ! — возмущённо взвизгнул кот и замотал головой, чихая и фыркая.

— Отлично! Ровно пять сантиметров, — с победоносным видом заключила ведьма, осматривая добычу.

Из кухни послышалось приглушённое бульканье, а затем шипение.

— Как раз вовремя, — довольная Вика поспешила к плите, где бурлил и подрагивал котелок с мутной серо-голубой жижей.

Перемешав содержимое деревянной лопаткой, она что-то прошептала и бросила туда только что добытый кошачий ус. Варево забурлило сильнее и, достигнув пика, успокоилось.

— Так, — протянула Вика, возвращаясь к толстой потрёпанной книге в кожаном переплёте, лежавшей на обеденном столе. Ведьма ещё раз пробежала глазами рецепт «Драконьего зелья», который и так давно знала наизусть. — Коготь летучей мыши, — она открыла кухонный шкафчик и достала из баночки с надписью «Огурчики от бабы Нюры» маленький тёмный коготок. — Теменной волос кикиморы, — этот ингредиент хранился в холодильнике рядом с пучком укропа. — Два пера алконоста. — Вика надела заранее приготовленные сварочные очки и, вытащив из плотно закупоренного кувшина два ослепительно — в прямом смысле этого слова — сияющих пера, бросила их в котелок.

Варево сменило цвет на радужный.

— Сушёная полевая мышь, — ведьма открыла ящик стола. — Муха! Ты, случаем, не съел мою сушёную полевую мышь? Она была последняя, лежала на кухне в ящике, рядом со специями.

Вылизывающий растопыренную лапу Муха замер, жёлтые глаза округлились, а хвост изогнулся.

— Муха! — В голосе Вики послышалось раздражение, она направлялась в комнату, где расположился кот.

— Вика, подожди, послушай… Это не я! — Кот виновато поджал уши и опустил хвост. — Я говорил Барсику, что нельзя брать твою мышь, но ты же его знаешь…

— Муха! Ты забыл, кто я? — прищурила глаз ведьма.

— Ладно! Хорошо. Это я съел твою мышь, — наконец сдался припёртый к стенке кот. — Я хотел принести тебе другую, но… забыл.

— Муха, — устало закатила глаза Вика. — Сколько раз за последние полвека я тебе повторяла, что нельзя жрать ингредиенты для зелий?

— Восемьдесят девять тысяч четыреста двадцать пять, — тихо ответил Муха, опустив глаза.

— И эти слова так и не смогли отложиться в твоём кошачьем мозгу?

Кот потупил взгляд.

— Ну, хочешь, я тебе живую из подвала принесу? — попытался реабилитироваться кот.

— А сушить я её чем сейчас буду? Феном? — Вика недовольно упёрла руки в бока.

В коридоре запела деревянная кукушка, спеша предупредить о наступлении девяти часов вечера.

Вика сдалась.

— Ладно, побегу к Вильке, наверняка у неё найдётся в запасе одна сушёная мышка для старой подруги. — Она махнула рукой, и, не снимая мохнатый кигуруми, нырнула в кроссовки и выскочила за дверь, помахивая заячьими ушами на капюшоне. — Встреть курьера! — уже из подъезда крикнула она коту.

Муха подошёл к двери и ухватился зубами за специальную верёвочку, чтобы закрыть её. Дождавшись дверного хлопка, кот проворчал:

— Муха, встреть курьера. Муха, не ешь сушёных мышей. Муха, не пугай соседскую овчарку… — передразнивал хозяйку кот. — Я что, раб какой-то? Я свободный магический кот и требую к себе уважения!

— Муха, я всё слышу! — пронёсся по квартире голос Вики.

От неожиданности кот вздрогнул.

— А я что? Я так, просто. Надо встретить — встречу, — поджал хвост Муха.

Вика улыбнулась и оборвала мысленную связь с котом.

Оказавшись на улице, ведьма ощутила прохладное дыхание свежего вечернего ветра, который тут же принялся играть её растрёпанными волосами.

Во дворе громко тявкал маленький чихуахуа, упорно рвавшийся с поводка, чтобы задать трёпку доберману, вальяжно расположившемуся под тенью лиственницы у соседнего подъезда. Бросив равнодушный взгляд на разгневанную козявку, доберман брякнул тяжёлым ошейником с шипами и снова положил голову на тонкие лапы.

— Цицерон, тихо! — пыталась успокоить своего питомца хозяйка чихуахуа. — Уберите своего пса! Или наденьте на него намордник! — ругалась она на хозяина добермана.

Хозяин добермана, как и его питомец, лишь кинул усталый взгляд на недовольную дамочку, а затем вернулся к распитию вожделенной после напряжённого трудового дня бутылки холодного пива, с наслаждением откинувшись на спинку лавки.

Доберман лежал и вспоминал молодую лайку, которую сегодня встретил на тренировочной площадке, ах, как же пах её хвост…

Хозяин добермана думал о своей секретарше, ах, какие у неё приятные духи…

Опомнившись, Вика мотнула головой. Ей нужно было торопиться к Вильгельмине за сушёной мышью, а не отвлекаться на считывание случайных прохожих.

Ведьма быстро пересекла двор, прошла мимо пары пятиэтажек и свернула к дому Вильгельмины.

Как только Вика зашла в подъезд, то услышала, как подруга уже открывает ей входную дверь. Поднявшись на лифте на четвёртый этаж, Вика юркнула в квартиру номер тринадцать и захлопнула за собой дверь.

В прихожей стоял запах домашней еды и лаванды, над туалетным столиком в причудливом круговороте парили красная туфля, резиновый мишка и детский носочек.

— Катя! Прекрати! — послышался женский голос из глубины квартиры: туфля, мишка и носочек разом обрушились вниз. — Вик, заходи! Ты за мышом?

— Ага! — отозвалась Вика.

— Возьми в прихожей в шкафу, там коробка из-под памперсов стоит. Вот в ней. Под связкой с сушёными крысами.

— Спасибо! — ответила Вика и полезла в шкаф. Отодвинув детское автомобильное кресло, она добралась до голубой коробки с улыбающимся карапузом и принялась искать сушёных мышей.

— Как я от всего этого устала! — В прихожую вышла невысокая молодая женщина с округлыми формами. — «Тебе восемьсот четыре года! У всех уже дети, семьи… Пора за ум браться!» — твердили мне все. Да если бы я знала, на что подписываюсь, то лучше бы время заморозила!

Вилька выглядела уставшей, глубокие тёмные круги залегли под глазами, а в волосах зеленели кусочки варёной брокколи.

— Прости, Виль, — смутилась Вика. — Я, наверное, тебе помешала? Как Катюшка?

— Помешала? Чему? Сорокаминутным танцам под песню «Буратино» в детских колготках на голове, потому что я — весёлый зайчик Пинки? — развела руками подруга. — Да я уже слышать не могу эту песню!

Шустро перебирая маленькими ножками и ручками, в коридор на четвереньках выползла толстощёкая Катюшка и неуклюже плюхнулась на подгузник.

— Гу! — поприветствовала она Вику, улыбаясь своими двумя зубами.

— Гу! — улыбнулась ей Вика, а в следующее мгновение почувствовала, как её ноги отрываются от земли.

— Катенька, солнышко, немедленно поставь тётю Вику на место! — ласково, но настойчиво скомандовала Вилька.

Пустив пузырь из слюны, Катюшка послушалась мать, и гостья снова оказалась на ковре.

Вика улыбнулась. По меркам ведьм она была ещё совсем молода и пока даже не думала о детях. Ей всего-то шестьдесят четыре года, рано ещё. В присутствии малышей Вика всегда терялась и не знала, как правильно себя с ними вести, хотя порой они и казались ей весьма забавными.

На кухне что-то грохотнуло.

— Ладно, Вик, ты заходи, — бросила на ходу Вилька, устремившись на кухню, куда совсем недавно уползла Катюшка. — Рада была тебя повидать!

— Спасибо за мыша, Виль! — поблагодарила Вика и покинула квартиру.

Когда она оказалась на улице, солнце клонилось к закату, заливая окрестности приятным рыжим цветом. Небо раскрасили тёплые розовые облака.

Где-то неподалёку заканчивал свою трель соловей, неизвестно каким образом очутившийся в центре огромного мегаполиса.

В этот вечер воздух был особенным, он вызывал в людях самые искренние эмоции и воспоминания. Вика очень любила такую погоду и шла домой медленнее, чем к подруге. Ведьма хотела насладиться тёплым майским вечерком.

Она остановилась и зажмурила глаза, а затем набрала в грудь побольше воздуха. Он пах точно как в 1976 году, когда они с Мухой выбрались на пикник в ирландском лесу. Муха был ещё совсем котёнком и по-детски удивлялся прыткости лесных феек, дразнивших его своими шустрыми крылышками. Он пытался догнать хотя бы одну из плутовок и, прыгая с камня на камень, в какой-то момент поскользнулся и свалился в ручей под победные смешки феек, которые всё спланировали заранее.

Вспоминая промокшего до нитки недовольного котёнка, Вика невольно улыбнулась…

Как вдруг идиллию погружённой в ностальгию ведьмы нарушило чувство тревоги. Словно импульс, оно прокатилось через всё её тело и собралось в груди тяжким грузом.

Вика открыла глаза и напряглась, осматриваясь в поисках источника. Она чувствовала, что в доме напротив что-то происходит… или вот-вот должно было произойти… Много людей, много мыслей, голоса…

Ведьма сконцентрировалась:

— Вызовите скорую! Срочно! Девчонка ещё жива! Да уведите же мать наконец! Андрей! — словно через толщу воды услышала Вика.

— Лена! Леночка! — истошно вопила женщина.

Вика закрыла глаза и оказалась в комнате малогабаритной квартирки на третьем этаже дома напротив.

Посредине комнаты на полу, в центре пентаграммы в круге из рунических символов сидела совсем юная девушка. Длинные чёрные волосы школьницы метались в такт покачиваниям её тела, пока она читала заклятие, заученное незадолго до того, как начать ритуал.

По периметру комнаты были расставлены зажжённые чёрные свечи. В углу валялся покрытый пылью учебник по биологии за девятый класс, на самодельном алтаре стояла фотография кареглазого парнишки с задорной улыбкой, снятая на мобильник им же самим. Это селфи Лена взяла из соцсетей.

— Персифон! Я взываю к духам огня, воды и дыма! Персифон! — протяжно пела прыщавая Лена, вцепившись в полы кружевного готического платья длинными ногтями, покрытыми чёрным лаком.

Закончив песнопения, Лена взяла фотографию одноклассника и, томно вздохнув, положила перед собой. Затем достала заранее заготовленный нож и, с силой зажмурив глаза, резко полоснула им свою ладонь. А потом, громко охнув при виде крови, резко дёрнула рукой и свалила одну из чёрных свечей с самодельного алтаря.

Синтетическое китайское платье быстро залилось огнём, вспыхнув, как рождественская ёлка…

Вика открыла глаза и замотала головой, силясь скорее стряхнуть с себя наваждение. В носу ещё стоял запах горелой человеческой плоти и синтетической тряпки.

«Персифон. Серьёзно? Персифон? — про себя ухмыльнулась ведьма. — Чему их вообще в школе сейчас учат? — размышляла она, вспоминая миф о греческой богине Персефоне. — Пентаграмма, руны по кругу, кровь… Какой бред. Даже барабашку таким макаром не вызовешь. Ну и фантазия у людишек, конечно».

Вика улыбнулась и направилась к дому напротив, где проживала школьница Лена. Ей пришла в голову отличная идея.

* * *

Лена зажмурилась и занесла ритуальный нож над бледной узкой ладонью…

— Ты звала меня, смертная? — громовой голос заполнил комнату, заставив Лену выронить нож и замереть.

Прямо за самодельным алтарём с фотографией Миши Хвостикова возникла из ниоткуда фигура в тёмном плаще. Лицо неизвестного было надёжно скрыто под тенью просторного капюшона.

— Кто вы?! — в ужасе отпрянула школьница.

— Я Персифон — дух хаоса и мрака. — Вика вот-вот готова была прыснуть от смеха, но держалась максимально серьёзно. — Я явился на твой зов. Как посмела ты тревожить мой покой, жалкая пигмейка?

Потрясённая Лена никак не ожидала такого развития сюжета, по её коже бегали мурашки, дыхание сбилось. Девочка ещё никогда в своей жизни не испытывала такого сильного страха.

Поняв, что ответа от потерявшей дар речи Лены она так и не дождётся, Вика продолжила:

— Ты разгневала меня, нарушив мой покой. Больше никогда не смей взывать к моим силам, — провозгласила Вика, а затем, поразмыслив, добавила: — И вообще ни к чьим из наших. Тебе не по силам обуздать тьму. Поняла меня?

Лена осоловело кивнула.

— Так-то лучше. Убери здесь всё и поаккуратнее со свечами. Поняла?

Лена снова закивала.

— И вообще, держись подальше от Миши Хвостикова. Ничего хорошего его не ждёт, — нахмурилась Вика, достоверно знавшая, что всего через три года жизнь красавчика Миши Хвостикова пойдёт по наклонной, а потом он и вовсе окажется в тюрьме за ограбление. — Учись хорошо, слушайся маму. И волосы в светлый перекрась, тебе так больше пойдёт. — Понимая, что увлеклась, ведьма решила свернуть представление и, щёлкнув пальцами, исчезла в языках пламени, одновременно погасив все свечи в комнате.

Лена выдохнула и без чувств растянулась на полу.

* * *

Довольная собой Вика поспешила домой, где её ждал недовольный Муха.

— Ты представить себе не можешь, какого кретина нам только что прислали из «Таллера», — кот театрально запрокинул голову. — Мало того, что когда я открыл ему дверь и указал место, куда поставить пакет, он таращился на меня, как на какого-то циркового пуделя! А потом ещё этот человек назвал «котиком» и пытался погладить! Меня! Котиком! Можешь себе представить, что я в этот момент пережил? Какое вопиющее неуважение!

Ведьма рассмеялась.

— Не может этого быть. Ты, верно, что-то перепутал, не могли они взять к себе человека. Какой-то одноразовый курьер тогда получается.

— Ничего я не перепутал. Это точно был человек. Самый обычный пацан, — оскорбился магический кот, стуча по полу хвостом, словно палкой. — И вообще, чего ты так долго? У меня уже усы закудрявились от пара — за плитой стоять, вонючку твою помешивать.

Вика скорчила рожу, передразнивая ворчащего кота, и проскользнула на кухню, где на плите вовсю бурлило варево. Ведьма бросила в отвар взятую у подруги сушёную мышь, и цвет жидкости перешёл в изумрудный с переливами сиреневого.

— Отлично. Ещё пара минут и готово, — пробормотала она, убавляя температуру до минимума.

Ветреный денёк молодого мая стремился скорее скрыться в пучине неумолимо наступавшей ночи.

Вместе с ночью пришли тучи, стремившиеся щедро одарить жителей города холодной моросью дождя. Редкие капли отбивали дробь по откосам окон, как бы намекая жителям, что на прогулку в эту ночь город их не ждёт.

Ближе к полуночи Вика вышла на лестничную клетку и нажала кнопку вызова лифта.

Спеша раскрыть свои объятия ночной гостье, старые двери устрашающе грохотнули, а затем поддались.

Ведьма зашла в кабину и нажала кнопку последнего — шестнадцатого — этажа.

Дверь на крышу дома была не заперта или Вика машинально приказала увесистому замку исчезнуть — сказать было трудно, ведьма редко обращала внимание на такие мелочи.

В этот час все её мысли занимало только одно — небо. Свежее дыхание ледяного ветра под самыми облаками.

Вика небрежно сбросила кроссовки и пинком загнала их в дальний угол крыши. А затем расстегнула молнию на плюшевом кигуруми с заячьими ушами, оставив и его рядом с обувью. Всё её существо в эти часы рвалось ввысь, чтобы скорее освободиться от мирских оков.

Нагое тело ведьмы дышало свежестью весеннего дождя и обнажённой свободой. Набрав в грудь побольше воздуха и с наслаждением выдохнув, Вика махнула рукой в сторону своих разбросанных вещей, наведя на них морок — теперь любой посторонний, случайно забредший на крышу гость, не найдёт здесь ничего, кроме двух огрызков от яблок и арбузной корки.

Раззадоренный усилившимся ветром дождь набирал обороты, стекая крупными каплями по лицу и плечам Виктории, её каштановые, с красным отливом волосы метались в унисон разыгравшейся стихии, словно флаг на борту пиратского корабля. Ведьма подошла к самому краю крыши, с вызовом глядя в ночную даль. У её ног сиял сотнями огней никогда не спящий город.

Вика закрыла глаза и навела ещё один морок. Теперь уже — на себя.

Дракон внутри жаждал. Тело ведьмы менялось…

Всего через несколько мгновений огромная рептилия с золотисто-коричневой чешуёй и массивными лапами оторвалась от крыши многоэтажки и взмыла ввысь, рассекая пласты холодного воздуха.

Дракон получил долгожданную свободу и теперь отправлялся на охоту.

Глава 5 Неведомые твари

«Клиент № 16: «Тролюаль»

Заказ № 1894»

Макс прочитал имя клиента из Исландии и поспешил прочь от особняка со странными детьми.

Под впечатлением от недавних событий он даже не заметил, что точка была отмечена на водных просторах у берегов Исландии, а не на суше. В тот момент все мысли странным образом покинули голову курьера, так что разум оставался девственно чистым.

Лесная тропа провела Макса вдоль автомобильной дороги с интенсивным движением и свернула за ближайшую заправку, после чего ему открылся вид голой степи.

Ощутимо похолодало, поднялся ветер и повысилась влажность. Солнце клонилось к закату, вокруг стремительно темнело.

Несколько раз вдоль дороги попадались невысокие домики с низкими деревянными оградками, в окнах некоторых домиков горел свет и мелькали силуэты людей.

Очередной холодный порыв ветра привёл Макса в чувство, повеяло морем, и он понемногу стал приходить в себя.

Вскоре тропинка привела его к высоким скалам, заканчивающимся крутым обрывом. Шумели волны, разбиваясь о скалы, стоял запах рыбы и тины.

Аккуратно, шажок за шажком Макс спустился к рыбацкому пирсу у подножия скал. По состоянию, в котором пребывал пирс, можно было сделать вывод, что им давно никто не пользовался.

Очередная волна, ударившаяся о бетон, хоть и не достала до Макса, но всё жё смогла оставить пару брызг у него на футболке.

Уходящее солнце улыбнулось на прощанье последним лучом и окончательно спряталось за горизонт, приглашая на своё место десятки горящих звёзд. Макс поёжился: на побережье стало совсем темно и холодно.

К неприятному удивлению курьера, тропинка вела прямиком в воду. И хотя у берега было не слишком глубоко, его всё равно не радовала перспектива оказаться по пояс в ледяной воде.

Впереди за валунами послышался недовольный рёв и громкий всплеск, над водой показался кончик исполинского рыбьего хвоста, зажглись две пары флюоресцирующих глаз.

Макс силился разглядеть, что за неведомое чудовище прячется за камнями, но было слишком темно, да и расстояние метров в двести между ним и берегом не слишком помогало.

Лесная тропа удивительным образом прочертилась по поверхности воды, и Макс, довольно хмыкнув: «Подгрузилась, наконец», — уверенно шагнул вперёд.

С громким плеском стильный сиреневый ботинок погрузился в ледяную воду, пройдя сквозь тропу.

От неожиданности Макс выругался, потрясая намокшей конечностью.

«И куда теперь? Неужто они хотят, чтобы я плыл? Да я умру от воспаления лёгких уже через пять минут», — растерянно подумал он.

Чудовище издало оглушающий рёв и снова ударило хвостом по воде — было похоже, что оно теряет терпение.

Макс потрогал рукой ледяную воду.

«Нет, это сущее самоубийство», — решил он, а вслух прокричал:

— Да не смогу я тут пройти!

Чудовище взревело ещё громче и ушло за камни.

«И что это означает? — не понял Макс. — Обиделся он, что ли? Что мне дальше делать?»

Макс достал планшет и нажал точку другого заказа, но ничего не произошло: всплывающее окно с именем клиента и номером заказа не появилось. Лесная тропа позади парня тоже исчезла.

«Отлично, — с досадой вздохнул Макс. — Значит, буду стоять здесь, пока не заклюют чайки или пока Юля меня не хватится».

Курьер растёр плечи и локти ладонями, всё его тело покрывали мурашки. В тепле оставались… только ноги. Макс с удивлением обнаружил, что его дурацкие ботинки не промокли, даже когда он шагнул в воду. Не так уж они и плохи! Интересно, везение ли это или ботинки тоже волшебные? И если они волшебные, то распространяется ли их действие на всё тело или только на ноги?

Размышления Макса прервал со свистом летящий к нему по воздуху большой предмет размером с… лодку! Да, это была именно она — обшарпанная пластиковая лодка.

Лодка с силой воткнулась носом в землю у ног Макса, осыпав его песком и мелкими камушками.

Тролюаль призывно взревел, и огромный хвост, показавшийся над водой, вернулся обратно в толщу Атлантического океана.

— С-спасибо, — запинаясь, поблагодарил Тролюаля удивлённый Макс.

Нашарив у одного из бортиков складное пластиковое весло, курьер запрыгнул в лодку и погрёб доставлять заказ, с интересом подмечая, что вдоль линии водной тропинки не было ни единого намёка на волны — полный штиль.

Пока Макс активно работал веслом, он успел согреться и даже немного вспотел. Тролюаль всё это время наблюдал за своим гостем из-за камней, подплывая то к одной расщелине между ними, то к другой.

Наконец Макс подобрался к камням на достаточно близкое расстояние и стал извлекать из рюкзака заказ № 1894. Свёрток с заказом представлял собою нечто огромное, значительно превосходящее размерами сам рюкзак. По всем законам физики поместиться этот предмет в рюкзаке никак не мог, но тем не менее он там был.

«Чёрная дыра какая-то», — заключил Макс.

Ему не было страшно находиться рядом с морским чудовищем. После недавнего зрелища с переодеванием кожи при свете дня внутри Макса что-то надломилось, и он стал воспринимать происходящее спокойнее, решив, что ему вряд ли доведётся увидеть в своей жизни что-то более ужасное.

Тролюаль подплыл ближе к курьеру. Так близко, что Макс теперь мог различить его сопение и хлюпанье, будто работал поршень. Невыносимая рыбная вонь заполнила воздух.

— Сейчас-сейчас… — огромная посылка застряла, но Макс продолжал тянуть её, упершись ногой в край рюкзака. — Почти…

Похожая на неправильный шар диаметром под два метра, посылка наконец поддалась, и Макс шлёпнулся с ней в руках на дно лодки. Свёрток был на удивление лёгким, внутри него что-то позвякивало.

Оставалось как-то передать посылку Тролюалю.

— Я оставлю это здесь — на камнях, хорошо? — спросил Макс.

Тролюаль громогласно взревел.

Макс взял свёрток и уже почти положил его на камни, когда Тролюаль заревел ещё громче. В его рёве читалась угроза.

— Нет? Ты хочешь, чтобы я бросил его тебе через камни? — догадался он.

Рёв стал тише — на этот раз Макс всё понял правильно.

Курьер с силой метнул свёрток в сторону камней. Подхваченный ветром, огромный шарообразный предмет пролетел несколько метров.

Дальше произошло невообразимое. Огромное монструозное существо размером не меньше двадцати пяти метров в длину, с крупными плавниками по два на каждой стороне и мощным длинным хвостом, похожим на хвост мурены, но с небольшими плоскими отростками по краям, выпрыгнуло из воды на много метров вверх, словно дельфин, переливаясь в свете луны мелкой и плотной тёмно-синей чешуёй. На голове древнего, как мир, исполина светились жёлтым четыре глубоко посаженных глаза — два поменьше и два больших; две закруглённые узкие щели создавали подобие ноздрей, и это помимо уже имевшихся на туловище жабр.

Макс осел на дно лодки, его сердце замерло, колени подкосились. Зрелище было устрашающим, но вместе с тем и величественным в своей чудовищной красоте.

Обнажив четыре ряда мелких острых зубов громадной пасти, Тролюаль яростно бросился на качавшийся на волнах свёрток, схватил его и увлёк на дно.

Не успел Макс выдохнуть, как древнее существо вновь показалось на поверхности со своей добычей.

Газетная бумага, в которую была завёрнута посылка, размокла от солёной воды и редкими клочками налипла на округлый разноцветный предмет с выступавшими в разные стороны тупыми отростками. Внутри шара позвякивал колокольчик. Этот необычный предмет до смешного напоминал гигантскую игрушку для собак или кошек.

Тролюаль тихонько повизгивал, раскатисто ревел и сопел, играя с новой игрушкой. Он утаскивал её на глубину и снова выныривал из воды, ударял плавниками и отбивал хвостом на несколько десятков метров, а потом нёсся за ней на бешеной скорости и выглядел при этом ужасно довольным.

Такого поведения от древнего существа Макс никак не ожидал. Он пару минут растерянно наблюдал за монстром из морских глубин, а затем развернул лодку и погрёб обратно к берегу.

Следующий заказ был с полуострова Камчатка, что принесло Максу немалое облегчение. Последние несколько часов он провёл так, что по понятным причинам хотел скорее вернуться в родные края. И пусть Камчатка располагалась в тысячах километров от Балашихи, это всё же была Россия.

«Клиент № 76900: «Вагабонги»

Заказ № 19990»

Макс спрятал планшет в рюкзак и выбрался из лодки. Со стороны океана сквозь шум волн продолжал пробиваться тихий звон колокольчика.

Быстро шагая вперёд по лесной тропинке, насквозь продрогший курьер возлагал большие надежды на то, что на Камчатке будет всё же теплее, чем у берегов Исландии, или хотя бы обойдётся без такого сильного ветра, и одновременно ругал себя за пренебрежительное отношение к урокам географии, где изучали климат различных стран и часовых поясов.

Великолепные пейзажи вокруг сменяли друг друга, вдалеке показались горные вершины, но ландшафт отличался не сильно, а потому в какой именно момент Макс покинул Исландию и оказался на полуострове, сказать было сложно. Понемногу светлело, температура воздуха не сильно, но всё же повысилась, ветер поутих.

Вдоль дороги показались редкие деревья, впереди замаячил мощёный спуск к смотровой площадке, где стояли пятеро в длинных чёрных плащах. Голову одного из незнакомцев венчала старомодная широкополая шляпа.

«Кажется, мои клиенты», — напрягся Макс, абсолютно не представлявший, чего ожидать от этих существ.

Вагабонги спокойно стояли на смотровой площадке и любовались Долиной гейзеров.

Меж пологих склонов гор поочерёдно — то в одном месте, то в другом — вырывались из земли струи огненной воды и пара. Невероятно живописные озёра, бегущие с гор журчащие потоки, сочные цвета растительности вокруг и клубы пара завораживали.

Потёртые доски, служившие полом смотровой площадки, глухо скрипнули, возвещая вагабонги о прибытии курьера. Незнакомцы разом обернулись.

Жилка на виске Макса пульсировала, каждая мышца его тела была напряжена.

Вагабонги отличались идеально прямой осанкой, свойственной военным, но при том в их движениях чувствовалась некая утончённость. Лица существ скрывали противочумные маски с удлинёнными клювами, что делало вагабонги похожими на воронов. Вместо прорезей для глаз на масках располагались круглые прозрачные стёкла, за которыми зияла чёрная пустота. Лишь у одного из существ — того, что в шляпе, — виднелись глазные яблоки, парящие в воздухе.

Вагабонги также одновременно склонились перед Максом в старинном поклоне и принялись терпеливо ждать.

Немного озадаченный таким приветствием, Макс тоже поклонился и протянул главному, как ему показалось, вагабонги (тому, что в шляпе) заранее приготовленный заказ.

Свёрток с заказом источал сладкий запах спелой клубники. В желудке Макса невольно булькнуло от голода. Только сейчас он почувствовал, что было бы неплохо чем-нибудь подкрепиться.

Изящные пальцы, облачённые в тонкие перчатки из чёрной кожи, мягко взяли свёрток из рук курьера.

В момент передачи заказа Макс почувствовал мощное энергетическое поле, исходившее от вагабонги, все волосы на его теле наэлектризовались.

Получив свою посылку, вагабонги снова разом поклонились и так же синхронно повернулись обратно к Долине гейзеров.

«Приятные, милые люди эти вагабонги. Всегда бы так просто», — с досадой подумал Макс и, нажав следующую точку на карте, поспешил прочь.

«Клиент № 89: «Дубовики»

Заказ № 2332»

Дубовики обитали в Италии. Лесная тропинка завела курьера в небольшой светлый пролесок с редкими хвойными деревьями, который впоследствии превратился в густую дубраву, окутанную сумраком. Толстые извилистые корни вековых деревьев, вздымавшиеся над землёй и поросшие мхом, переплетались между собой самым невероятным образом. Изогнутые ветви, где-то покрытые густой листвой, а местами голые и увечные, могли по праву стать идеальными декорациями для мистического фильма в лучших традициях кинематографа.

Чем дальше шёл Макс, тем чаще росли деревья и становилась причудливее почва. Где-то вдали громко заухал филин, под ногами стрекотали насекомые, редкие светлячки показывались из-за крупных стволов лесных великанов и снова исчезали.

При взгляде на очередное скопление деревьев Максу вспомнилась детская сказка про Белоснежку, которая, не помня себя от страха, мчалась по мрачному лесу, где ей мерещились всякие ужасы, а деревья трепали её волосы.

Вскоре курьер вышел на небольшую поляну, расположенную в самой глуши непроходимого леса. Посредине поляны стоял огромный высокий дуб толщиной около двух метров и с просторной тёмной расщелиной в центре, идущей от самых его корней примерно до половины ствола. По периметру ровным кругом росли всё те же монументальные деревья, кроны их, переплетаясь, полностью закрывали своей густотой небо над пятачком сказочной поляны.

Вокруг стояла кромешная тьма, и, если бы не слабое свечение лесной тропинки, Макс вряд ли смог бы хоть что-то разглядеть.

Наконец тропинка привела Макса в центр поляны и оборвалась.

«Никто не смеет тронуть курьера «Таллера», — для успокоения напомнил себе Макс.

С того момента, как он ступил в самую чащу тёмного леса, в воображении помимо воли всплывали самые пугающие картины и не отступало противное ощущение, что за ним кто-то наблюдает.

Макс огляделся.

Если не считать копошившейся в сухой листве у подножия дуба мышки-полёвки, вокруг не было ни души.

Прокашлявшись, Макс достал из-за плеч рюкзак и выудил оттуда нужный заказ — маленький бархатный мешочек, в который могла поместиться разве что косточка от абрикоса.

В мгновение ока поляна наполнилась тихими шорохами — казалось, каждый сантиметр леса пришёл в движение, под каждой травинкой, листиком и камушком что-то происходило, тут и там вспыхивали и гасли мелкие зелёные огоньки.

Из расщелины в старом дубе выползали маленькие неизвестные существа ростом примерно в пятнадцать сантиметров. Дубовики были похожи на прямоходящих маленьких барсучков, только вместо шерсти их покрывала мелкая дубовая листва, носы были вычерчены из коры деревьев, а лапки венчали толстенькие коричневые веточки, заострённые на концах наподобие ногтей. Непропорционально большие глаза малышей светились в темноте зелёными огоньками. И если отбросить мрачный антураж вокруг, дубовики выглядели вполне себе мило.

В одночасье поляну заполнили тысячи этих созданий.

Самый крупный дубовик резво сполз с дуба, то сливаясь с ним, то вновь становясь отчётливо заметным, и, не мигая, уставился на Макса в ожидании.

Макс низко наклонился и передал ему бархатный мешочек.

Главный дубовик потянул за верёвочку, заглянул в мешочек, из которого тут же полилось голубое свечение, и сразу затянул верёвочку обратно. Коротко кивнув, он издал громкий звук, похожий на скрип, и, слившись с корнем дерева, на котором стоял, исчез. Вслед за ним разом исчезли и другие дубовики.

К удивлению Макса, на месте, где ещё недавно находился главный дубовик, появился завёрнутый в ткань округлый предмет. Откинув ткань в сторону, Макс обнаружил под ней тёплый ржаной хлеб, свежайший, если судить по ароматному запаху, который он источал.

Желудок голодного Макса болезненно сжался, во рту выделилась дополнительная порция слюны. Он был несказанно благодарен дубовикам за столь щедрые чаевые. Взяв в руки тёплый свежий хлеб, предвкушая его неповторимый вкус, Макс уже хотел было откусить кусочек, как вдруг его ступню что-то сильно кольнуло. Будто наступил на гвоздь.

Вскрикнув от неожиданной боли, Макс выронил хлеб, который тут же скрылся во мраке.

С досадой вздохнув, Макс вытащил ногу из ботинка и принялся обследовать свою пятку на предмет повреждений. Нога оказалась цела, внутри ботинка тоже ничего не обнаружилось. Надевая ботинок, Макс был готов поклясться, что шнурки цвета фуксии на долю секунды будто растянулись в хищной улыбке, но потом спохватился и решил, что это просто игра света. На всякий случай мысленно всё же обругав злосчастные сиреневые туфли, Макс перешёл к следующему заказу.

«Клиент № 7690: «Винни»

Заказ № 2345»

Клиент № 7690 обитал в Подмосковье, что по меркам лесной тропинки находилось всего в семи минутах от Италии.

Прямо из леса тропинка вывела Макса на асфальтовую дорогу, идущую вдоль блочного бетонного забора. Рядом проходила автомобильная трасса, освещённая ровным строем серых фонарных столбов. Цифровые часы на вывеске дешёвой придорожной закусочной показывали два ночи, чем немало удивили Макса. По его внутренним ощущениям, с того момента, как он покинул свою квартиру, прошло не меньше шести часов. Придя к выводу, что уличные часы неисправны, Макс уверенно свернул в сторону кладбища.

«Конечно. Как же за всю ночь не побывать на кладбище? Кто этот Винни: зомби, вампир, дух серийного убийцы?» — скептически гадал Макс. На фоне гигантского Тролюаля и бескожих детей кладбище, пусть даже с вампирами или зомби, или даже со всеми разом, всё равно выглядело весьма блёкло.

Миновав закрытые ворота, тропинка провела курьера в лаз под забором в двадцати метрах от входа. Макс не совсем понял, почему попадать на кладбище нужно именно так, но задавать вопросы было некому, и он пополз через усердно вырытый кем-то ход.

Отряхнувшись от налипшей грязи и сухих веток, курьер огляделся.

Погост выглядел поразительно ухоженным: асфальтовые дорожки, современные светодиодные фонари, свежевыкрашенные оградки, цветники и клумбы — всё это больше напоминало некоторые московские парки.

Наслаждаясь свежим ночным воздухом и редкими криками птиц, Макс прошёл мимо бронзовой статуи мужчины в строгом костюме, большого гранитного монумента «от братков», надгробия с выгравированной фотографией ребёнка, мимо невысокой деревянной часовенки — и очутился в старой части погоста. Она была ухожена не меньше, если не больше современной. Внимание Макса привлекла статуя молодой девушки с рюкзаком за плечами. Голова её была гордо поднята вверх.

«Студентка, идущая к знаниям» — тускнели слова у ног мраморной красавицы.

Максу показался странным тот факт, что статуя находилась вдали от могил и точно ни к одной из них не относилась. Кому вообще пришло в голову устанавливать на кладбище памятник студенчеству? Так и не найдя ответа на этот вопрос, Макс продолжал идти дальше.

Вскоре лесная тропинка доставила курьера к выходу с территории кладбища. Конечно, не такому помпезному, как центральный, но хотя бы с открытой калиткой.

За оградой располагался пустынный перекрёсток, окружённый высокими соснами и кустами. Слившись с одной из сторон перекрёстка, лесная тропинка оборвалась в его центре. Было похоже, что здесь некогда проходила автомобильная дорога, это подтверждал и покосившийся дорожный отбойник с осколком пыльного красного светоотражателя.

Неспешной походкой из-за одной из сосен вышла девочка в беленьком платьице с принтом Винни-Пуха, на вид — лет восьми-десяти.

Девочка оценивающе оглядела Макса и лукаво ухмыльнулась, не сводя с курьера больших тёмных глаз. В бледном лице девчушки не было ни тени наивности или смущения, и даже две задорные косички с милыми белыми бантами не делали её симпатичнее. Напротив, при одном только взгляде на эту малышку у Макса по спине пробежал холодок. Мысли, что девочка потерялась и забрела сюда случайно, у него не возникло. Это точно была Винни.

Винни молча стояла посреди перекрёстка, наклонив голову набок, и чуть покачивалась взад-вперёд.

Не испытывая судьбу, Макс порылся в рюкзаке и достал холщовый мешок, который упорно шевелился и явно содержал внутри себя что-то живое.

— Мяу! — пискнул мешок, когда холодные пальцы странной малышки сомкнулись на его верхушке.

Продолжая неотрывно смотреть на Макса, девочка, словно фокусник, выдернула шнурок из мешка и вытянула оттуда за шкирку упитанного чёрного кота, извивавшегося всем телом и истошно орущего.

Затем нижняя челюсть дьяволицы стала вытягиваться вниз, обнажая тёмную дыру на месте глотки. Её пасть была огромной — подбородок опустился почти до самой земли.

Винни определённо нравилось, что этой ночью у неё был зритель в лице оторопевшего Макса.

Предчувствуя неминуемую гибель, несчастный кот завопил ещё отчаяннее и в следующую секунду навсегда исчез в бездонной пасти монстра.

С наслаждением Винни причмокнула и снова приняла вид обычного ребёнка. Из-под белого платьица девочки кокетливо выглянул тонкий чёрный хвост с кисточкой на конце и помахал Максу.

Ставший свидетелем безумной трапезы курьер медленно попятился назад, в сторону кладбища, подавив в себе желание немедленно бежать прочь с дикими криками. Поворачиваться спиной к Винни ему определённо не хотелось.

Как только нога Макса переступила порог кладбища, Винни, к великому его облегчению, растаяла в воздухе, оставив на земле пустой мешок, в котором ещё недавно сидел кот.

Последние четыре доставки в сравнении с предыдущими прошли весьма спокойно: бледный, болезненного вида парень на окраине деревушки в Норвегии, казалось, был напуган больше Макса, когда, быстро открыв дверь и воровато озираясь по сторонам, забирал свою посылку; красивая девушка с длинными русыми волосами, спокойно расчёсывающая их на большом камне посреди озера, даже не взглянула на курьера, лишь махнула рукой, чтобы тот оставил заказ у берега; сурового вида пожилая женщина, обитавшая в портрете, который украшал стены одного известного петербургского музея, тоже была немногословна и вообще проигнорировала Макса, смерив его безразличным взглядом; поджарый старичок, спустившийся в тапочках на первый этаж дома отдыха в Анапе, и вовсе выглядел абсолютно нормальным.

Больше на планшете курьера активных заказов не было.

Вспоминая действия Клыка, Макс выбрал отдельно стоящую точку с подписью «Таллер» и нажал её, чтобы вернуться в кафе.

Глава 6 Отражение

Райа уже много лет избегала зеркал. С момента, когда на коже выступили первые трупные пятна, собственное отражение обернулось её злейшим врагом.

Некогда красивая, способная без малейшей капли магии поставить на колени любого мужчину, сейчас она не вызывала ничего, кроме отвращения и брезгливости.

Первые сорок лет после обретения силы Райа чувствовала себя превосходно, была полна энергии и занимала вершину пищевой цепи, но потом необратимые изменения могильным червём стали вгрызаться в её тело, пытаясь добраться до самой души, которую она давно продала.

Годы были беспощадны к Райа: магическая сила угасала, а сама она неумолимо превращалась в разлагающийся кусок плоти, медленно гниющий в ожидании скорой смерти.

Кровавые ритуалы и жертвоприношения всё ещё могли ненадолго вернуть ей утерянную красоту и молодость, но с каждым разом их эффект становился всё короче. И если поначалу у Райа ещё оставались какие-то границы, то сейчас все они давно стёрлись. Ведьма больше не брезговала ничем, чтобы ещё хоть на мгновение почувствовать себя молодой и ощутить былую силу.

Даже убийства младенцев, раньше казавшиеся ей чем-то ужасным, отвратительным, теперь её больше не пугали. Как азартный игрок, Райа год от года увеличивала дозу, упиваясь собственным могуществом, а теперь окончательно лишилась всего, влача своё жалкое существование.

Старая развалина, поселившаяся на пару недель в чужой квартире, трясущимися руками пыталась сварить зелье, чтобы хоть немного замедлить разложение. Основными компонентами были человеческие сухожилия и паучьи брюшки.

Позади послышалось шуршание, кто-то тихо крался к выходу из квартиры, стараясь оставаться незамеченным.

Райа резко повернулась на звук и отбросила костяную ложку в сторону. Лицо её исказила злобная гримаса азарта, и в следующий миг ведьма уже стояла перед застигнутой врасплох жертвой.

— Куда-то собираешься, деточка? — Могильное дыхание обдало лицо насмерть перепуганной девушки с широко распахнутыми от страха глазами. — А как же обед?

— П-пожалуйста, я никому ничего не скажу, — давясь слезами, прошептала несчастная. — Не-не… — остатки слов поглотили рыдания.

— Конечно, не скажешь! — злорадно ухмыльнулась ведьма. — Открой-ка рот, лапочка.

— Нет, пожалуйста, нет… Не надо, — взмолилась девчонка.

— Открой рот! — ледяным тоном приказала ведьма.

Алые губки вопреки воли хозяйки разомкнулись, открывая ровные белые зубы и розовый язык. Слова сменило отчаянное мычание, тело парализовало.

Райа ухватилась за трясущийся подбородок девчонки. Молодая кожа, цветущий румянец, большие голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц — всё то, чего навеки лишилась она сама.

В этот миг ведьма ненавидела юность, красоту и чистоту этой мерзавки больше всего на свете. Само существование этой девчонки было плевком ей в лицо.

Осознание собственной никчёмности захлестнуло Райа волной невиданной злобы, рассудок помутился, и тощая рука, обтянутая сухой кожей, молниеносным отточенным движением вырвала язык у жертвы.

Кровь хлынула фонтаном изо рта ненавистной девчонки, глаза закатились, тело обмякло и рухнуло на пол.

— Нет-нет, не здесь. Не так, — мимолётное чувство удовлетворения быстро выветрилось, уступив место практичности.

Ведьма грубо ухватила белокурые волосы и спешно потащила худенькое тельце к ванной, оставляя на полу широкий кровавый след.

С усилием подтянув голову девушки к краю ванны, Райа уверенным движением рассекла ей горло. Жертва не сопротивлялась и не подавала признаков жизни.

Тёплая алая кровь хлынула на белую эмаль чугунной ванны, но её поток быстро иссяк.

Ржавеющим ножом Райа разрезала домашнюю пижаму на мёртвом теле, а затем принесла цепь и большой железный крюк, каким обычно пользуются мясники.

Проверив, насколько крепко держится ручка, фиксирующая душ, ведьма довольно улыбнулась и принялась за дело.

Умелые руки быстро справились с задачей, и теперь крови в ванне было достаточно, чтобы Райа могла в ней искупаться.

Конечно, это не спасёт ситуацию в целом, но качество кожи заметно улучшит, чего сейчас было достаточно.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — недовольно сплюнула Райа, вдруг осознав, что девчонка не была девственницей, а значит, и эффект от её крови не продлится долго.

Тщательно втирая алую жижу во все участки своего больного тела, Райа размышляла о будущем. Что ждёт её дальше? Сколько ещё она сможет протянуть, прежде чем окончательно потеряет рассудок или сгниёт заживо?

Каждый день демон высасывал из неё всё больше жизненных сил, медленно подбираясь к душе. Она сама его впустила, и сделала бы так снова — Райа ни о чём не жалела. Вот только умирать ей совсем не хотелось… Больше всего на свете она жаждала ещё хоть раз оказаться на гребне волны, снова ощутить — пусть на мгновение! — былую мощь, увидеть первобытный страх в глазах своих врагов. Райа была готова на всё ради этого. Но теперь у неё ничего не осталось, ей больше нечего было предложить для сделки: человеческая душа продана и гниёт вместе с телом, снедаемая демоном.

Гнетущую тишину разрушил незваный гость, надавивший на кнопку звонка.

Райа насторожилась. Нет, она была предельно аккуратна, никто не мог знать, что она здесь. Никто не следил за ней. Все заклинания для отвода она тоже поставила и символы начертила.

Нетерпеливый посетитель позвонил снова.

Неужели её магия совсем иссякла и заклятия больше не действуют? Кто-то из соседей, вполне вероятно, мог позвонить в полицию, и тогда Райа придётся потратить последние крупицы силы на маскировку.

Райа горько усмехнулась. В прошлом могущественная ведьма, теперь она боялась какой-то кучки людишек с пистолетами… Что это, если не смерть? Раньше ей хватило бы одного усилия мысли, чтобы понять, кто прячется за дверью, а теперь она, уродливая и сгорбленная, должна тащиться в прихожую и смотреть в глазок.

Ведьма стиснула зубы и со злостью ударила кулаком по краю ванны. Мокрая рука соскользнула, длинный грязный ноготь на большом пальце чиркнул о кафельную стену и вскрылся, излив густой гной, скопившийся в ногтевом ложе.

Выдернув болтавшийся ноготь с корнем и с наслаждением воткнув его в освежёванное тело убитой недавно девчонки, качавшееся над ванной, Райа вылезла из ванны.

Дверной замок провернулся, в прихожей послышался размеренный стук каблуков и мелкое цоканье.

— Можешь, не прятаться. Это я, — успокоил Райа хриплый мужской голос. — А тебя не так сложно было найти, стареешь, мать. Твоя магия совсем ни к чёрту.

— Здравствуй, Зенок, — спокойно ответила Райа. — Зачем ты пришёл?

Гость был высоким, худым, в руке он держал трость, увенчанную медным набалдашником, и оценивающе рассматривал убранство богато обставленной квартиры. Не торопясь, подошёл к широкому кожаному креслу и, сбросив с него посиневший труп взрослого мужчины с кровавым месивом вместо лица, уселся.

— Не пригодился? — с интересом спросил Зенок, ткнув в мертвеца мыском ботинка. — Какая грубая работа. Всё совсем плохо, да?

— Говори, что тебе нужно, или убирайся, — угрожающе прошипела ведьма.

— Выглядишь ты так же паршиво, как и твоя магия, — ухмыльнулся он.

— Наслаждайся силой, пока можешь, через несколько лет и ты будешь выглядеть ничем не лучше, — с нескрываемым удовольствием в голосе произнесла Райа.

— Но ты этого уже не увидишь, — ответил Зенок таким тоном, будто ему только что влепили пощёчину.

Тут в гостиную вошло существо, лишь издали напоминавшее человека: длинные чёрные волосы полностью скрывали лицо и бо́льшую часть тела, ноги и руки неестественно выгибались, делая существо похожим на паука.

Райа отвела глаза. Она хорошо знала, что происходит с ведьмой, чья магия почти полностью иссякла и которая теперь спасается зельем из человеческих сухожилий и паучьих брюшек. Скоро она и сама будет выглядеть так же. Осталась ли у этого существа ещё хоть капля здравого рассудка? Райа поёжилась.

— Познакомься, это Гиай, — расплылся в улыбке Зенок, ему доставляло удовольствие видеть тень страха на лице Райа. — У вас даже имена похожи.

— Имена выбирает демон, не мы. — Райа всё ещё избегала смотреть на Гиай.

— Да, да. — Зенок сделал вид, будто запамятовал.

Райа вопросительно посмотрела на колдуна, и он продолжил.

— Я пришёл к тебе с предложением, — на этих словах Зенок сделал паузу и многозначительно посмотрел на Райа. — Хочешь вернуть былое могущество? Снова обрести силу, молодость и красоту?

— Ты знаешь, что это невозможно, — стиснула зубы Райа, весь этот разговор походил на глумление над ней.

— А если я скажу, что шанс всё-таки есть?

— Какой? — Ведьма произнесла это значительно громче, чем следовало, не сумев совладать со своими эмоциями. На лице её появился проблеск надежды.

Довольный, что рыбка захватила наживку, Зенок закинул ногу на ногу и сказал:

— Есть один благодетель, способный решить этот вопрос. Взамен он просит оказать одну услугу. Если дело выгорит, мы получим столько силы и столько крови младенцев, что ты представить себе не можешь. Будешь в ней купаться.

— Хозяйка не позволит. Такое количество человеческих детей нельзя забрать незаметно, — отрезала Райа.

— А если Хозяйка не сможет ничего сделать? — лукаво улыбнулся Зенок. — Если не будет самой Хозяйки, «Таллера» и правил? Весь человеческий мир — наш стол. Как тебе?

— Ты сошёл с ума, — рассмеялась Райа.

— Есть некто, более могущественный, чем Хозяйка! — рассвирепел Зенок. — И это твой единственный шанс, Райа. Или ты хочешь сгнить на корню? Сколько тебе осталось? Год? Может, два? Сколько протянешь?

— Ты несёшь бред, — продолжала насмехаться Райа.

— Ах, бред? — оскорбился колдун. — А это, по-твоему, что?

Райа, затаив дыхание, замерла: раскрасневшийся Зенок тряс перед ней куском кожи дракона. В том, что это именно она, не было никаких сомнений. Любая тварь, имеющая хоть толику магической силы, никогда и ни с чем не перепутает кожу дракона — она излучает особую, ни на что не похожую энергию.

— Не может быть… Она золотая… — прошептала Райа.

— Именно! — победоносно подтвердил Зенок. — Теперь веришь?

Райа кивнула, в горле пересохло. Она подошла к дивану и, оттолкнув ногой изувеченный труп хозяйки квартиры, мешающий ей пройти, плюхнулась на мягкие подушки.

— Невероятно! Это… это кожа того самого Золотого дракона из легенд? Не может быть… Где ты её достал? — не верила своим глазам ведьма.

— Теперь ты мне веришь? Веришь? — как заведённый продолжал повторять колдун. — Мой Господин не станет врать! Он собирает настоящее войско! Десятки тысяч тварей по всей земле уже примкнули к нему. Люди больше не главные в этом мире!

— Я готова, — Райа снова обрела надежду. — Что я должна сделать?

Глава 7 Древняя книга

— Живой! — с облегчением воскликнула взволнованная Юля и бросилась на шею Максу, словно они были знакомы уже тысячу лет. Ледяные объятия привидения отозвались лёгким покалыванием. — Какая же я растяпа! Нужно было предупредить тебя о Винни и дубовиках. Но я так закрутилась с заказами, и ещё этот Клык проклятый! Совсем забыла, что ты вообще ни черта не знаешь о клиентах, да и я хороша — ничего не рассказала. Как хорошо, что всё обошлось! Ты ведь ничего у них не брал?! — неожиданно отпрянула она.

Макс отрицательно мотнул головой, вокруг всё кружилось. Он пока не совсем понимал, о чём речь, переводя дух после недавнего перемещения при помощи планшета. На этот раз переход прошёл заметно легче: тошнило совсем чуть-чуть.

— Ну и замечательно! — выдохнула бессменная официантка кафе «Таллер».

Очертания Юли растаяли в воздухе всего за пару секунд, чтобы уже через мгновение возникнуть за барной стойкой.

— Сейчас… сейчас… Да где же она… — Юля шелестела бумагами и чертыхалась, пытаясь что-то отыскать. — Вот, — на стойку легла пыльная книга в кожаном переплёте, на обложке которой был вытиснен незнакомый Максу символ. — Это «Древняя книга», — гордо пояснила она. — Всё, что тебе нужно знать, чтобы не… ну, в смысле, здесь можно найти много полезной информации о наших клиентах, и не только о них. — Юля сдула пыль со старинного фолианта толщиной примерно в четыре пальца и подтолкнула его к курьеру.

Макс взял в руки книгу, отметив про себя, что обложка поразительно тёплая, словно живая. Как только эта мысль зажглась в его сознании, первым желанием стало отбросить «Древнюю книгу», но он сумел совладать с собой.

— Это драконья кожа, — Юля заметила реакцию Макса. — Она сохраняет тепло тысячелетиями. Может, и больше. Я не знаю. Обращайся с ней очень аккуратно, это наш единственный экземпляр, он принадлежит лично Хозяйке. Я вообще не уверена, что можно его тебе давать. Но ведь ты совсем ничего не знаешь о нашем мире, а с книгой твои шансы задержаться здесь значительно повысятся. Думаю, Хозяйка не будет против.

Макс наугад открыл первую попавшуюся страницу. На пожелтевшем от времени листе был изображён маленький лысый человечек с дубиной в руках, справа от рисунка располагался рукописный текст со множеством завитков и точек, чем-то похожий на арабскую вязь, хотя местами в нём проглядывали китайские иероглифы.

Озадаченный Макс вопросительно посмотрел на Юлю.

— Ах, это… — спохватилась она. — Ты не волнуйся, просто начинай читать, а книга сама под тебя подстроится. Главное, читай внимательно. Язык «Древней книги» понятен любому живому существу, — прощебетала она, а затем, глупо хихикнув, добавила: — Да и неживому тоже.

Макс медленно кивнул, он пока слабо себе представлял, как будет читать эту книгу: ему до сих пор так и не попалось ни одного знакомого символа в тексте.

Позади кто-то громко присвистнул. Макс обернулся и только сейчас заметил, что они с Юлей не одни: в полутёмном зале «Таллера» за дальним столиком тихо беседовала компания из трёх персон в чёрных плащах, их лица были скрыты капюшонами; чуть ближе к барной стойке величаво восседала старая неопрятная женщина в заплесневелой синей шляпе с оборванным краем, от неё за версту разило корицей и сырой землёй; в самой глубине помещения два низкорослых существа с зелёной пупырчатой кожей играли в карты, громко цокая языками и периодически что-то выкрикивая.

— Вот и отлично, — просияла Юля. — Пока возьми книгу с собой, вернёшь потом. Будет тебе домашнее задание. А это — за работу, — на потёртую коричневую столешницу легли семь новеньких купюр: рубли, евро, кроны и доллары вперемешку.

В тот момент Максу показалось, что Юля имеет весьма отдалённое представление о том, какие валюты сейчас ходят среди людей и какова вообще их ценность.

— Всё, на сегодня твоя работа окончена, можешь отправляться домой, — улыбнулась официантка и принялась собирать на поднос пустые бокалы.

Макс поблагодарил Юлю, сгрёб деньги в карман и быстро зашагал в сторону выхода, желая как можно скорее оказаться подальше от адского кафе, но неожиданно осознал, что не имеет ни малейшего понятия, в каком городе он сейчас находится и куда ему идти.

— Подумай, куда хочешь попасть, коснись визиткой два раза о дверь или стену, и она перенесёт тебя, — словно прочитав мысли Макса, крикнула ему вслед Юля.

Так Макс и сделал: представил свою квартиру, в которой сейчас царил полнейший бардак, и два раза коснулся визиткой о ближайший к нему столик.

* * *

Плюхнувшись на родной старый диван, Макс почувствовал себя полностью опустошённым. Представления о мире, в котором он прожил без малого двадцать четыре года, разрушились, как карточный домик, всего за пару дней.

Кто они, все эти твари? Зачем им эти посылки, и почему о них никто ничего не знает? Как им удаётся так просто жить среди людей и оставаться незамеченными?

Перебирая в памяти клиентов «Таллера», одного за другим, Макс всё больше заходил в тупик. Сколько их? Сотни? Тысячи? Миллионы? И если сегодня, по словам Юли, клиенты были весьма безобидные, с кем ему доведётся встретиться потом?

И кто она сама — эта Юля? Призрак? Привидение? Или ещё какая тварь пострашнее? Кто эта таинственная Хозяйка «Таллера», которая держит в должниках демонов, для чего «Таллер» вообще существует? И существует ли?

Эти твари жрут котов за милую душу, целиком, даже не пережёвывая, снимают и надевают человеческую кожу, когда им вздумается. На что они ещё способны? Что внутри той темноты, которая скрывается под масками вагабонги?

«02:45» — Макс бросил взгляд на детские наручные часы с супергероем в красной маске, забытые братом на полу возле дивана, а затем поднял их.

Сашкины часы…

Макс снова вспомнил звонок взволнованной от радости матери и детский голосок в трубке. Стало легче. Он снова напомнил ему, ради чего всё это нужно.

«Да плевать. Пусть хоть сожрут друг друга. Главное, Сашка будет здоров. Я справлюсь, как-нибудь продержусь. В конце концов, год — это не так уж много в масштабах Галактики. Смог же я выдержать эти два дня».

Макс довольно долго смотрел на циферблат с супергероем, пока до него не дошло, что он разносил заказы не более трёх часов. Значит, те часы у кладбища не врали: время на лесной тропинке идёт совсем по другим законам…

Это открытие всколыхнуло Макса, вызвав в нём жгучий интерес к волшебному миру «Таллера». Даже не интерес, а, скорее, некий азарт, сравнимый с недавним поиском «Лавки чудес». Дурные мысли и недавние страхи постепенно улетучивались, уступая место новому и неизведанному. Возможно, сказалось и то обстоятельство, что сейчас Макс находился дома и чувствовал себя в безопасности.

Сидя на родном просиженном диване и разглядывая затейливый узор персидского ковра, который можно было лицезреть на полу гостиной последние двадцать лет, курьер с трудом верил, что это происходит по-настоящему — вокруг всё было уж слишком обыденным и до мозолей знакомым.

В животе заурчало, и реальное чувство голода заставило Макса ненадолго отложить умственные изыскания. Он быстро сварганил себе пару бутербродов со слегка заплесневевшим сыром месячной давности и относительно свежим помидором. Заварил чай.

В конечном итоге Макс поймал себя на мысли, что ему не терпится как можно скорее во всём разобраться, и, затолкав в рот остатки бутерброда, вернулся в гостиную, где на столе дожидалась своего часа «Древняя книга».

Максу не очень хотелось касаться тёплой, почти живой обложки книги, что-то отталкивало его на подсознательном уровне, вызывало грусть. Он и сам не мог толком объяснить, что именно его смущает. Словно бы всё это было как-то неправильно.

Так и не посмев снова прикоснуться к обложке «Древней книги», Макс поддел её шариковой ручкой и открыл, не касаясь пальцами.

На титульной странице располагался тот же символ, что и на обложке: трилистник с руническими символами на концах лепестков, соединённых кругом.

Гладкие бумажные страницы никаких чувств у Макса не вызывали, и листал он их абсолютно свободно. Здесь были сотни рисунков с изображениями различных существ: встречались как похожие на людей, так и совершенно невероятные твари, каких не смог бы себе представить даже обладатель самого богатого воображения на свете.

Чем дальше Макс листал книгу, тем сильнее восхищался талантом художника, сумевшего так живо изобразить в самых мельчайших деталях каждую из тварей. Казалось, будто очередной монстр вот-вот зашевелится и оживёт — настолько реалистично были выполнены изображения.

Страницы были оформлены в едином стиле: в левом верхнем углу рисунок, под ним — цифры, справа большой заголовок, а под ним мелкие бусинки текста.

Как ни старался Макс отыскать в книге хотя бы одну знакомую букву, у него ничего не получалось. Он крутил книгу в разные стороны, переворачивал вверх ногами, подносил страницы к свету и даже прикладывал к ним визитку «Таллера» в надежде, что она сработает, как магнитный ключ, — всё было бесполезно.

«Главное, читать внимательно», — вспомнились слова Юли.

Не понимая, как можно внимательно читать то, что тебе непонятно, Макс положил книгу перед собой и стал в упор смотреть на страницу с изображением уже знакомых ему вагабонги, глазами пробегая строку за строкой. Вскоре ему удалось разобрать заголовок, а затем стали различимы и некоторые слова. К концу страницы Макс вдруг осознал, что язык ему удивительным образом понятен.

В невероятном возбуждении он шерстил страницу за страницей — теперь он мог прочесть здесь каждое слово. И хотя буквы и слова ничуть не изменились, Макс с лёгкостью понимал этот язык, в то же самое время не представляя, как такое вообще возможно.

Юля не обманула: «Древняя книга» действительно понятна каждому, главное — читать внимательно.

Когда форма стала ясна, Макс сосредоточился на содержании, решив начать всё с тех же вагабонги. Их изображение точно соответствовало его воспоминанию: даже позы, в которых они стояли, и складки на тёмных плащах были один в один.

«Вагабонги.

Вагабонги невидимы для человеческого глаза, но всегда очень охотно идут на контакт с людьми, считая их милыми.

Вагабонги могут одновременно пребывать в нескольких мирах, но в человеческом мире они абсолютно слепы, что сильно расстраивает вагабонги, так как они очень любят созерцать красоту мира людей.

Чтобы обрести способность видеть, вагабонги «заимствуют» человеческие глаза, взамен щедро наделяя донора всевозможными ценными дарами.

В Средние века вагабонги считались врачевателями, они помогали людям бороться с эпидемиями различных болезней. Чтобы смертным было легче взаимодействовать с ними, вагабонги облачались в своеобразные костюмы: широкополую чёрную шляпу, маску с длинным клювом и чёрный плащ, также обязательным атрибутом служили перчатки.

Считается, что во время эпидемии чумы в Европе врачи позаимствовали модель противочумных костюмов именно у этих тварей.

Вагабонги очень умны. К их помощи нередко прибегали известные алхимики и изобретатели.

Встреча с вагабонги.

Установить контакт с вагабонги очень просто. Для этого вам понадобятся веточка сухой полыни и свежая клубника — любимое лакомство этих тварей.

Подожгите веточку полыни и окурите ею комнату, блюдо с клубникой поставьте таким образом, чтобы ваши гости смогли беспрепятственно к нему добраться. Возле блюда с клубникой начертите символ бесконечности и положите на него остатки полыни.

Если вам нужна какая-либо помощь от вагабонги, оставьте им послание рядом с символом. Также следует помнить, что помещение должно быть достаточно просторным: вагабонги всегда передвигаются небольшими группами по 4–6 особей.

При встрече с вагабонги жизненно важно быть предельно вежливым, чтобы никоим образом не ранить их впечатлительную натуру. В противном случае вагабонги могут сильно расстроиться, что в свою очередь повлечёт за собой огромной силы колебания частот, настолько низких, что любое живое существо, находящееся на расстоянии до трёх километров от эпицентра, гарантированно распадётся на мельчайшие частицы без возможности восстановления каким бы то ни было способом».

Хотя описание вагабонги на первый взгляд выглядело весьма безобидным на фоне остальных, да и запах клубники от посылки тоже стал легкообъяснимым, по спине Макса пробежал холодок: он вспомнил, что в момент доставки у одного из вагабонги были глаза. Чьи-то глаза.

Пытаясь перевести мысли в другое русло и прогнать навязчивый образ несчастного, который лишился глаз в пользу вагабонги, Макс принялся искать Анну, отмеченную на планшете как Бусинка. Ему до сих пор не давали покоя жуткие картины переодевания той странной семейки из Чарлстона.

Пока Макс искал Анну, ему попалось уже знакомое чудище — Тролюаль. Под его изображением размещалась цифра один.

«Тролюаль

Тролюали принадлежат к семейству китовых и могут достигать до пятидесяти метров в длину, но, в отличие от китов, передпочитают селиться в определённом месте, поближе ко дну, в частности, в подземных пещерах или гротах.

По природе своей тролюали очень гибки и энергичны.

Любимое развлечение тролюалей — это игра с кораблями и сопутствующей атрибутикой (бочки, якоря и прочее). Нет ничего интереснее для тролюаля, чем раскачать, перевернуть или откинуть на десяток-другой метров рыбацкую лодку.

Особое внимание тролюали уделяют музыке, они прекрасно поют. Могут рассвирепеть в одночасье, если услышат фальшивое пение или поющую тварь с плохими вокальными данными.

Пение тролюаля положительно влияет на душевное состояние слушателей, и в некоторых случаях способно вернуть психическое здоровье умалишённому.

Отпугнуть тролюаля можно любым громким звуком, как, например, звук горна или рожка».

«Так вот зачем тебе гигантская собачья игрушка», — усмехнулся Макс и сразу проникся симпатией к древнему морскому чудищу.

Сразу за тролюалями шла картинка человека без кожи, с копной красных волос на голове. Макс сразу понял, что нашёл Бусинку.

«Бу-хаг

Исторической родиной бу-хагов является Африканский континент. Количество женских особей в популяции бу-хагов значительно преобладает над мужскими в соотношении 6:1. Главенствующее положение в племени занимает женская особь, самая старшая из всех.

Продолжительность жизни бу-хагов в среднем колеблется от 180 до 250 лет, но встречаются и более древние особи.

Бу-хаги не имеют своей кожи и вынуждены заимствовать её у людей, чтобы выжить. По этой причине мать бу-хага перед предстоящими родами обязательно заботится о том, чтобы младенец не остался голым, и заготавливает человеческую кожу заранее.

Бу-хаги очень тщательно подходят к выбору своей жертвы. Доподлинно неизвестно, какие именно критерии важны для бу-хагов, но человек, привлёкший одну особь, может быть абсолютно проигнорирован другой, не вызвав с её стороны ни малейшего интереса.

Питаются бу-хаги жизненной энергией человека, реже — крупного рогатого скота: они крадут дыхание у жертвы, оседлав её во время сна Для проникновения в жилище жертвы бу-хагу достаточно узкой щели или замочной скважины.

После нападения бу-хага жертва чувствует себя уставшей, долгое время не видит снов.

Перед тем как напасть на жертву, бу-хагу необходимо снять кожу, так как в процессе питания участвует весь их организм и максимальный телесный контакт с жертвой очень важен.

Нападение бу-хага возможно только в тёмное время суток из-за особенностей влияния Луны. До рассвета им необходимо снова облачиться в кожу, иначе бу-хаг ждёт погибель.

Бу-хаги боятся соли и, из-за действия особого проклятия, наложенного на их род в глубокой древности, обязаны пересчитать все прутики в любой метле, которая попадётся им на глаза. Этим умело пользуются знающие люди, — чтобы не стать жертвой бу-хага, они оставляют на ночь у своей кровати толстые веники или мётлы».

Макс ненадолго впал в ступор, а затем прочёл статью ещё раз. Если верить книге, он этой ночью доставил Анне самую настоящую человеческую кожу! Чья эта кожа и что стало с её хозяевами?! Кто тот мясник, который это сделал?

Осознавая подноготную жуткой истории, Макс пришёл в ужас. Неужели он сам теперь стал соучастником зверской расправы над ни в чём не повинными людьми и даже… детьми? Нет, этому определённо должно быть какое-то оправдание, не такое отвратительное. Юля совсем не похожа на хрестоматийного маньяка-изувера. Да и Клык при всём своём мерзком характере тоже не тянет на вселенское зло.

Но кто знает, что заставляет Юлю работать в «Таллере»? А Клыка? Да и самого Макса туда пристроил демон. Чего же он ожидал?

В надежде успокоить разыгравшиеся муки совести, Макс твёрдо решил завтра же ночью расспросить обо всём Юлю, и, если дела на самом деле обстоят так, как ему сейчас это видится, он непремённо разорвёт контракт с демоном.

«А как же Саша?» — предательски спросил внутренний голос.

Макс потёр виски и отодвинул книгу. Он чувствовал себя загнанным в угол. Так и не найдя ответов внутри себя, курьер принял решение не делать поспешных выводов и не предпринимать ничего, пока не получит объяснений от Юли. Надежда тлела в его сердце тихим угольком, и он снова вернулся к чтению.

«Дубовики

Дубовики обитают в кронах и стволах дубов, как правило, семьями по 9–15 особей. Эти твари питаются энергией дуба, на котором живут, являясь по своей сути его неотъемлемой частью. Если гибнет семейство, то дерево тоже вскоре угасает, и наоборот.

Дубовики обладают природной магией, в основном используя её для сохранения и поддержания удовлетворительного состояния окружающей флоры леса, где они проживают. С точки зрения общего здоровья леса, дубовики очень полезны.

Ко всем иным видам живых существ, кроме коренных обитателей леса, дубовики настроены крайне враждебно, не выражая при этом открытой агрессии. Предчувствуя угрозу в каждом незваном госте, дубовики стремятся скорее от него избавиться, предлагая всевозможные яства, заблаговременно ими же отравленные.

Ни в коем случае нельзя брать еду у дубовиков. Также нельзя ничего пробовать вблизи растущего дуба, так как, скорее всего, пища тоже будет предусмотрительно отравлена дубовиками».

Вспомнив ароматный хлеб, заботливо предложенный ему этими милыми созданиями, Макс покосился на сиреневые туфли, которые теперь валялись среди другой обуви в прихожей. Это ведь только благодаря им он сидит здесь и читает «Древнюю книгу». Живой.

Макс встал с дивана и пошёл в прихожую, ещё раз осмотрел безвкусную обувь, забытую кем-то из посетителей «Таллера».

«Совпадение ли? — стал сомневаться он. — Но ведь ступню кольнуло именно в тот момент, когда я собирался откусить от отравленного хлеба. А впрочем, в лесу было темно, хоть глаз выколи, могло и вправду что-то попасть в ботинок».

Осмотрев туфли, но так и не обнаружив в них ничего необычного, Макс поставил их на место, но уже аккуратно. После чего заварил большую чашку чая, прихватил на кухне початую пачку овсяного печенья и снова вернулся к «Древней книге».

Ничего похожего на кота в образе дракона в книге не было. Не нашёл Макс и сведений о Винни, но к ней подходило описание в тексте о злых духах перекрёстка.

«Злые духи перекрёстка.

По своей природе перекрёсток дорог — место энергетически сильное, что, несомненно, привлекает к нему для проведения обрядов разного рода ведьм, колдунов и сущностей, обладающих способностями к преобразованию энергии в мире людей.

Зарождение самостоятельного духа перекрёстка представляется возможным лишь в том случае, если указанный перекрёсток в прошлом или в настоящем регулярно подвергался воздействию магических сил и энергетических потоков, так как дух перекрёстка — есть не что иное, как остаточная энергия проводимых магических манипуляций. Чем сильнее маг, производящий манипуляции на перекрёстке, а также чем сильнее заклятие, им наложенное, тем больше сил питает духа перекрёстка.

Зачастую эти духи не имеют достаточной силы, чтобы обрести плоть и жить самостоятельно за пределами перекрёстка, но в редких случаях, при неоднократном проведении ритуалов вызова тёмных сил вкупе с обязательными жертвоприношениями, дух перекрёстка может обрести невиданную силу и покинуть перекрёсток, обретя свободу.

Если на вашем пути встретился самостоятельный дух перекрёстка, облечённый в живую плоть, будьте предельно осторожны и ни в коем случае не поворачивайтесь к нему спиной, это считается большим неуважением в их мире. Но если такая ситуация всё же произошла, оглядываться нельзя ни при каких обстоятельствах, иначе это будет воспринято духом перекрёстка, как ваше согласие принять наказание на его усмотрение. Какую кару изберёт дух, решает только он сам».

«Древняя книга» всё больше затягивала Макса: домовые, ведьмы, волколаки, мифические существа из старинных сказок и множество других тварей, которых он раньше даже не мог себе представить — всё это оказалось самой настоящей реальностью, все они существовали на самом деле.

За окном занимался рассвет. Макс давно потерял счёт времени, но всё никак не мог оторваться от «Древней книги». Несмотря на свой небольшой объём — с виду страниц триста, не больше, — книга никак не заканчивалась. Макс готов был поклясться чем угодно, что пролистал не меньше тысячи страниц, но при этом не добрался и до середины. Так он просидел бы ещё очень долго, но тишину квартиры нарушила звонкая трель дверного звонка.

Глава 8 Ритуал

Свесив с мягкого дивана мохнатую лапу и длинный хвост, Муха тихо сопел, растянувшись на краю. По телевизору шла детективная программа о преступлениях прошлого столетия — сурового вида ведущий в шляпе-котелке сидел в кресле-качалке и о чём-то деловито рассуждал, натужно сохраняя интригу и шевеля пышными усами.

Стараясь не разбудить спящего кота, Вика тихо закрыла входную дверь и на цыпочках прошла в квартиру.

Ведьма аккуратно вытащила пульт из-под лапы Мухи и выключила телевизор. Кот муркнул и, сладко потянувшись, перевернулся на спину, забавно поджав лапки. Это было так мило, что заставило Вику улыбнуться и вызвало желание немедленно погладить питомца, но она сдержалась и пошла в свою спальню.

Дракон слабел. С каждым днём сил у него становилось всё меньше. Это чувствовалось в каждом его движении, в каждом взмахе крыльев, в скорости реакции. Больше тянуть было нельзя, необходимо как можно скорее провести ритуал перерождения.

Успокоив себя, что ждать осталось совсем недолго, и предстоящей ночью ритуал будет совершён, Вика разделась и юркнула в заботливо расстеленную Мухой постель. Она слишком устала: обессиленный дракон, обычно вдоволь питавший её силы, теперь сам исчерпал почти всю энергию ведьмы.

Как только голова Вики коснулась подушки, её сознание тут же погасло, уступив место причудливым сновидениям. Ей снились драконы, много драконов. Все они были не похожи друг на друга, но образовывали одно большое племя, пролетавшее высоко над облаками.

Самым первым шёл золотой дракон, изрыгавший разноцветные языки пламени. Вика пыталась лететь ровно и не отставать, но силы медленно таяли, а расстояние между ней и остальными неумолимо росло. Чешуя золотого дракона была столь ослепительна в лучах дневного солнца, что Вика невольно зажмурилась…

— Муха, какого чёрта? — недовольно встрепенулась сонная ведьма.

Кот сидел на прикроватной тумбочке с зажатым в зубах маленьким зеркальцем и направлял солнечного зайчика в лицо хозяйке. Увидев, что эффект достигнут, Муха выплюнул зеркальце на кровать.

— Вставай, соня, — тоном строгого педагога проговорил кот. — Скоро солнце сядет, а у тебя ещё ничего не готово!

— Сейчас… — томно протянула Вика и отвернулась от кота. — Минутку ещё полежу…

— Вика, вставай, — настойчиво повторил кот и, запрыгнув ей на спину, начал топтаться, понемногу выпуская коготки для пущего эффекта. — Я видел, как этой ночью летел дракон. Раненая курица перед забоем и то маневрирует лучше. Ты встанешь прямо сейчас и приступишь к ритуалу перерождения сию же минуту! Я понимаю, что тебе тяжело, но ты должна взять себя в руки и немедленно встать.

Голова Вики раскалывалась, тело ломило, в каждой клеточке чувствовалась слабость — полёт дракона этой ночью отнял слишком много сил. Но Муха был прав, нужно тщательно подготовиться к ритуалу, и времени осталось совсем немного.

Сделав усилие над собой, ведьма села на кровати и потянулась.

— Не может быть! — Большие жёлтые глаза кота округлились ещё сильнее. — Откуда у тебя эта рана?

Вика не сразу сообразила, о чём идёт речь, но потом вспомнила своё вчерашнее падение с высоты в гущу леса.

— Лавировала между деревьев, но грация уже не та, — попыталась отшутиться она, со страхом осознавая, что всё могло закончиться гораздо более плачевно.

— Всё хуже, чем мы думали, — ужаснулся Муха. — В следующий раз перед ритуалом перерождения будешь сидеть дома безвылазно. Видать, дракону совсем плохо, если рана до сих пор у тебя на плече.

Вика подошла к большому зеркалу, служившему по совместительству дверцей платяного шкафа. Рана и в самом деле выглядела скверно: кровь запеклась по всей длине двадцатисантиметрового пореза, кое-где торчали щепки от ветки, на которую напоролся дракон. Дёрнув одну из щепок, ведьма охнула от боли. Боль… она не чувствовала её уже лет пятнадцать.

— Подсобишь? — Вика жалобно посмотрела на кота и легла на кровать так, чтобы раненая рука оказалась на высокой подушке.

Для приличия поворчав на хозяйку ещё немного, Муха с важным видом прыгнул к ней на плечо и всем телом растянулся по длине раны.

Когда кот спрыгнул на пол, рука ведьмы снова была невредима, порез исчез, как если бы его и не было.

— Спасибо! — осмотрев своё плечо, Вика радостно поблагодарила Муху и почесала ему за ушком.

* * *

Вечер Виктории прошёл в приготовлениях к предстоящему ритуалу перерождения. И хотя усталость всё больше давала о себе знать, она чувствовала некую торжественность, словно готовилась к большому празднику — это дракон предвкушал своё возвращение в новом, более могущественном обличье.

Согласно традиции ведьма-дракон приблизительно раз в пятнадцать лет обязана проводить ритуал перерождения. Для Виктории это будет уже в четвёртый раз, но она по-прежнему волновалась, всё ли пройдёт хорошо.

Вике тут же вспомнился её первый ритуал: рядом была бабушка, которая со всей ответственностью готовилась и контролировала правильность действий.

При воспоминании о Лукерье в памяти всплыла добрая улыбка и сеточка глубоких морщин в уголках глаз. Сердце Вики болезненно сжалось.

Нет, сейчас она не могла позволить себе предаться тоске и грустным воспоминаниям! Необходимо быть предельно сосредоточенной и всё сделать правильно.

— Что ж, вроде бы всё готово, — с волнением в голосе провозгласила Вика, укладывая необходимые атрибуты в холщовую сумку на чрезмерно длинных кожаных ремешках. — Двенадцать чёрных свечей из жира мертвеца, убитого в полночь, драконье зелье, порошок из полыни, заговорённые соляные камни, драгоценные камни, ритуальный нож…

— Возьми на всякий случай перо сирина, — напомнил Муха. — Вдохновение лишним не будет, да и так спокойнее всё-таки.

Вика послушно кивнула и принесла из спальни узкий футляр, добавив его к остальным атрибутам ритуала.

Закончив последние приготовления, Вика и Муха покинули квартиру и отправились на крышу многоэтажки.

— Уверена, что сможешь лететь? — Муха с тревогой смотрел на хозяйку. — Может, лучше на машине поедем?

Раздевшись, ведьма привычно навела морок на снятые с себя вещи, но в этот раз она аккуратно сложила их в ту же холщовую сумку. В каждом её жесте чувствовалось волнение — обычно Вика не утруждала себя такими мелочами и просто запихивала одежду в сумку как попало.

— Нет, — решительно возразила она коту и забросила длинные ручки сумки себе на шею. — На короткий перелёт у дракона ещё хватит сил, а обратно возьмём такси, всё равно я не смогу вести машину после ритуала.

Муха кивнул и запрыгнул в раскрытую сумку на шее хозяйки, тело которой уже претерпевало значительные изменения.

Когда дракон оттолкнулся от края крыши и стремительно понёсся ввысь, молния на холщовой сумке застегнулась изнутри силами кота.

Муха не любил летать на драконе, который был не шибко аккуратен при перевозке пассажиров, да и чёрная свеча, так неудачно упиравшаяся коту прямо в бочину, тоже не добавляла радости, нет-нет, да и попахивая мертвечиной. При очередном, особенно мощном взмахе крыльев и резком пике́ Мухе в нос дохнуло порошком полыни — пришлось прочихаться.

Кляня всех и вся, Муха мужественно претерпевал лишения, жалея, что поверил Вике, когда она говорила, что перелёт будет лёгким и комфортным.

«Лёгкий и комфортный. Ага, такой же комфортный, как езда на роликах по обочине МКАДа», — недовольно фырчал кот, сплёвывая остатки полыни.

Вскоре Муха ощутил, что дракон стал снижаться. Взмахи крыльев становились всё реже… БАХ!

Кот кубарем покатился вниз вместе с сумкой, — скорее всего, по стенам оврага, если верить Мухиным бокам, отчётливо ощутившим каждый изгиб рельефа.

Свой путь сумка закончила, приземлившись на чём-то мягком. Запахло лягушками и сырой тиной.

Молния медленно открылась, и из сумки вылез изрядно помятый потомственный магический кот. Взобравшись на круглую, покрытую болотным мхом кочку, Муха резкими толчками кошачьих конечностей вправлял свои поломанные кости. Последним рывком был выпрямлен искривлённый хвост.

«Я. Больше. Никогда. Никогда, Вика. Никогда не полечу на драконе!» — с раздражением думал кот, зная, что ведьма слышит каждое его слово, мысленно обращённое к ней.

— Муха, прости! — смущённо ответила ему Вика, приземлившаяся неподалёку. Вид у ведьмы был весьма потрёпанный, приземление дракона явно прошло не так гладко и для неё. — Дракон внезапно рухнул, я даже не успела ничего предпринять. С трудом удалось направить его в болото, чтобы приземление было хоть немного мягче.

«Мягче? Это ты называешь “мягче”?» — почти с научным интересом мысленно осведомился кот, указывая на широкий след от сумки на границе оврага.

Вика виновато промолчала.

— Что с зельем?! — вдруг спохватилась она. На лице её читался испуг. — Оно не разбилось?

Муха сердито посмотрел на Вику, а потом выплюнул на землю прозрачный пузырёк с бурой жидкостью.

— Со мной тоже всё хорошо. Не стоит беспокойства, — съязвил он.

— Муха! — облегчённо выдохнула ведьма и, подхватив пушистого зверька на руки, принялась его целовать. — Ты лучший магический кот на свете! Без тебя бы я точно пропала.

— Не сомневаюсь, — всё ещё злился Муха, но было заметно, что слова хозяйки ему польстили. — Всё, хватит сантиментов, пора приступать к делу.

Вика ещё раз чмокнула кота в макушку и вернула на землю. После этого она подняла с земли сумку, просушила и очистила её от грязи простеньким заклинанием.

— Поляна должна быть за теми деревьями, — указала направление Вика. — Думаю, метров тридцать. Я видела её, когда мы летели.

Муха недовольно буркнул что-то нелестное про полёты на драконах и поспешил за хозяйкой.

В густом лесу было отчаянно темно, но совсем не тихо: то и дело ухали совы, изредка квакали лягушки, жужжали редкие насекомые и, словно колокольчики, звенели голодные комары — словом, лес продолжал жить своей обычной жизнью.

Поляна оказалась совсем рядом с местом приземления дракона, и в лунном свете выглядела весьма просторной.

— Поляна точно чистая? — недоверчиво спросил Муха.

— Точно, — серьёзно ответила ведьма. — Леший клялся мне всем своим родом — никого не подпускал, ни единой души за последние пять лет. Всё как полагается.

Как только Вика и Муха ступили в круг лесной поляны, звуки леса стали тише, и даже комары, кучами роящиеся у болот и ни на шаг не отстававшие до этого момента от своей внезапной добычи, замерли, не смея лететь дальше.

Неожиданно из глубины леса раздался страшный вой, переходящий в басовитое рычание. Сразу за ним леденящий душу вопль прервал гармоничную ночную симфонию лесных обитателей.

Вика и Муха переглянулись.

— Нужно проверить, — решительно сказала Вика и развернулась обратно к чаще леса. — Подожди меня тут.

Жуткий вой становился то громче, то тише. Было сложно сказать, кому он принадлежит: человеку или зверю.

Вскоре силуэт ведьмы скрылся в сумраке. Муха терпеливо ждал хозяйку на поляне возле оставленной ею сумки.

Вскоре из лесной глуши раздался жалобный писк, а через несколько минут появилась Вика. Она несла за шкирку трепыхавшегося маленького зверька, воинственно размахивающего своими лапками и грозно ревущего громким басом.

— Муха, гляди, кого я нашла! — радостно сообщила ведьма, вытянув вперёд руку со своей добычей. — Надо же, какая удача! Анчутка!

Муха пригляделся. Маленькое существо напоминало старичка: размером с морскую свинку, пузатый, с тонкими ручками и ножками, большеглазый и лысый анчутка сжимал перепончатые ладошки в кулачки, силясь дотянуться до своей обидчицы. Морщинистая кожа на лице свисала до самых плеч, отчего его выражение казалось очень грустным. Но анчутка отнюдь не грустил, он был рассержен тем, что нарвался на ведьму, которая мало того, что не напугалась, но ещё и позволила себе так бесцеремонно с ним обращаться.

— А теперь я хочу получить свою награду, — победоносно улыбнулась Вика, разворачивая злобно шипящего и плюющегося анчутку к себе лицом. — Итак. Что бы такое у тебя спросить… — ведьма задумалась. — О, знаю: анчутка, анчутка, предскажи мою судьбу?

Как только прозвучал вопрос, анчутка дёрнулся и обмяк, а затем прокричал скрипучим голосом:

— Ты скоро сдохнешь, ведьма! А потом и твой вонючий кот! Вы все сдохнете!

Муха охнул от удивления и неожиданности.

На мгновение Вика замерла, а затем отвела ногу назад и размашистым пинком отправила анчутку обратно в глубь леса.

Муха вопросительно посмотрел на хозяйку.

— Злобный он какой-то, — почесала затылок ведьма и как ни в чём не бывало зашагала к центру лесной поляны.

Муха поспешил за ней.

— Странно, ты не находишь? Обычно анчутки так себя не ведут. Какое неуважение! — возмутился магический кот. — Он должен был ответить тебе на вопрос. Что с ним не так?

— Не знаю. Может, бешенство, — попыталась отшутиться Вика, хотя ей тоже не понравилось такое поведение нежити. — Бабушка говорила, что анчутка всегда отвечает истинную правду, если его застать врасплох. Думаешь, он ошибся? Или нам попался какой-то бракованный анчутка? Или это вообще не он? Хотя и похож.

— Если Лукерья говорила, значит, так оно и есть, — заметил Муха. — Не помню, чтобы она хоть раз ошибалась.

— Ну, тогда выходит, что мы с тобой скоооро сдооохнем, — пародируя анчутку, проскрипела Вика. — И все скоро сдохнут.

Муха нахмурился:

— Всё у тебя шутки. А мне вот совсем не смешно.

— Да брось ты, Муха. Ну как могут все разом сдохнуть? Сам подумай. Это что за предсказание такое? Хоть одна тварь всё равно да выживет.

Вдруг Вика резко остановилась.

— Муха, какая же я дура, — хлопнула она себя по лбу. — Ну, конечно, я сейчас сдохну. Тоже, нашла что спрашивать перед ритуалом перерождения. Это же очевидно.

— А я? — со страхом спросил Муха.

— И ты тоже. Но не так скоро, как я. Все когда-нибудь умирают. Про тебя и про всех анчутка не уточнил. Вот же пёс! Всё сходится.

За разговорами Муха и Вика дошли до широкого пня чуть левее от центра поляны.

— Вот мы и на месте, — чуть задыхаясь, произнесла ведьма и бросила на шершавую поверхность старого пня холщовую сумку. — Я расставлю свечи и соляные камни по периметру поляны — хоть леший и страхует нас от незваных гостей, дополнительная охрана не помешает — а ты пройдись полынью.

Кот взял в зубы блеснувшую в темноте склянку, очень похожую на обычную кухонную солонку, и скрылся в густой траве.

Выждав, пока Муха отойдёт на достаточное расстояние, Вика достала из футляра перо сирина, излучающее слабое свечение, и вставила его себе в волосы, а затем забралась с ногами на пень.

Грациозным взмахом руки ведьма заставила все двенадцать свечей и соляных камней вылететь из сумки и зависнуть в воздухе. Ещё несколько жестов — свечи и камни выстроились по кругу, чередуясь между собой. Едва заметное движение большого и указательного пальца — свечи вспыхнули жёлтыми язычками пламени. Вика развела ладони в стороны, будто раздвигая шторы — парящий круг свечей и соляных камней расширился и опустился на землю по границам лесной поляны.

Затем Вика слезла со своего импровизированного постамента и высыпала себе на ладонь драгоценные камни из бархатистого мешочка — их нужно было закопать самой, без помощи магии. Пересчитав камни глазами и в который раз убедившись, что все они на месте, ведьма принялась закапывать их в основании старого пня. Каждый раз после того, как очередной камень скрывался в земле, Вика рисовала над ним скрещённые линии железным ритуальным ножом, словно запечатывая.

Когда последний камень был закопан, Вика извлекла из сумки пузырёк с драконьим зельем, вылила его содержимое себе в рот и калачиком свернулась на широкой поверхности пня.

В сумраке ночи зазвучали тихие слова на древнем языке, они окутали собою все пространство вокруг и наполнили теплом воздух.

«Скоро здесь будет жарко». — Муха быстро перебирал всеми четырьмя лапами, чтобы оказаться подальше от лесной поляны.

Тем временем температура воздуха становилась всё выше. Тело ведьмы излучало жар такой силы, что сухая поверхность пня, на котором она лежала, начала чернеть и обугливаться, вскоре вспыхнув ярким пламенем — оно полностью окутало её тело, подобно кокону. Издалека это зрелище походило на большой огненный цветок, распустившийся на холодной земле во мраке ночи.

Кожа Вики загрубела, почернела и растрескалась. В её прожилках проглядывалось нечто похожее на вулканическую лаву. Старый пень обратился сначала в уголь, а затем в пепел, тут же разлетевшийся под очередным порывом ветра.

Земля словно плавилась под натиском драконьего жара, и Вика погружалась всё глубже в её недра…

Сложно сказать, сколько в точности времени прошло, прежде чем из глубокого тёмного жёлоба, уходящего на многие километры к центру Земли, послышалось слабое шипение, которое нарастало всё сильнее, будто потоки бурлящей лавы поднимались из самых глубин.

Раскалённая магма поднималась выше и выше и вскоре достигла поверхности земли, выбросив большой столб пепла и дыма, на мгновение осветив всё вокруг.

Когда густой чёрный дым рассеялся, а пепел устлал почерневшую от копоти лесную поляну, на месте сгоревшего пня остался лежать большой угольно-чёрный камень, по форме напоминавший яйцо.

В следующую секунду громкий треск разрезал наступившую тишину, и чёрный камень разлетелся на куски, выпустив на свободу огромную рептилию с сильными кожистыми крыльями и мощными когтистыми лапами.

Дракон издал громкий крик и стрелой взвился в небо. Он кружил высоко-высоко под самыми облаками, наслаждаясь возможностями своего нового тела и ощущая в себе такую силу, какой не знал никогда прежде.

* * *

Когда Муха вернулся на поляну, Вика уже успела облачиться в джинсы и тёмно-коричневую толстовку с широким капюшоном.

Зашнуровав кроссовки, ведьма выпрямилась и расправила плечи.

— Хорошо прошло? — затаил дыхание Муха. — Еле успел удрать.

— Просто великолепно! — В глазах ведьмы всё ещё плясали огоньки пламени, от её каштановых волос пахло костром.

Кот облегчённо выдохнул.

— Нам пора торопиться, — серьёзно сказал он. — Иначе опоздаем. У нас есть не больше тридцати минут, чтобы дойти до шоссе.

Вика кивнула и пошла вслед за магическим котом, который уже успел построить маршрут.

Всю дорогу Вика и Муха молчали. Чувства внутри ведьмы, взбудораженной ритуалом, бушевали не на шутку: ей хотелось обнять весь мир, плакать, кричать и рваться в бой — из одной крайности мгновенно перетекая в другую. Ей хотелось обо всём этом немедленно рассказать и в то же время не проронить ни слова. Было до боли тоскливо и невероятно радостно одновременно.

Муха понимал, что сейчас происходит с хозяйкой, и ни о чём её не спрашивал.

Ровно через полчаса полузаросшая лесная дорога вывела их к некогда оживлённому и почти заброшенному сейчас шоссе. Новая дорога оттянула на себя основной поток машин, а на старой было теперь поразительно тихо.

— Пришли, — вдруг сказала Вика, прислушиваясь к своим ощущениям. — Нам нужна синяя машина. Ещё минут пять-семь.

Магический кот и его хозяйка перелезли через отбойник и, перейдя пустую дорогу, остались ждать такси на заброшенной автобусной остановке с облупившейся железной крышей и доской объявлений — на старых бумажках красовались жёлтые разводы от дождевой воды.

— Подвезти? — рядом с остановкой притормозил чёрный хэтчбек с опущенным стеклом.

— Нет, спасибо. Гуляем, свежим воздухом дышим, — резко ответила Вика.

— Точно? Тут машины редко ездят, опасно ночью такой красивой девушке одной гулять, — молодой парень за рулём хэтчбека явно рассчитывал завести знакомство с прелестной незнакомкой.

— Вали уже отсюда. — Вика начинала терять терпение, с минуты на минуту мимо должна была проехать нужная ей машина, а случайный водитель был совсем некстати.

Сперва опешивший от такого хамства паренёк уже собрался поставить эту наглую девку на место, как вдруг всмотрелся в её лицо и задрожал от страха.

Как он мог не заметить этого сразу?

На месте некогда красивого лица молодой девушки теперь застыла жуткая морда безобразного монстра: разрез от уха до уха обнажал острые игольчатые зубы, сгнивший нос провалился внутрь, одна глазница была пуста — и открывала детальнейший вид на содержимое черепной коробки.

С перекошенным от ужаса лицом паренёк что есть мочи вдавил педаль газа в пол, и чёрный хэтчбек скрылся за ближайшим поворотом.

Вика сняла с себя морок и рассмеялась.

— Кто на этот раз? — с интересом спросил Муха.

— Помнишь тот ужастик про зомбака-вурдалака, который мы в прошлые выходные смотрели? — хитро прищурилась ведьма. — Ну и немного ещё от себя добавила.

Муха довольно хохотнул, а потом вдруг встрепенулся:

— Едет!

Вдали показался синий седан с яркими ксеноновыми фарами и шашечками такси на крыше. Вика отошла от остановки и подняла большой палец вверх.

Машина сбросила скорость и остановилась.

Вика открыла дверцу автомобиля и наклонилась так, чтобы видеть таксиста, а потом поздоровалась и назвала адрес, куда её нужно отвезти.

— Садись, — мотнул головой мужчина в сторону пассажирского сиденья.

Вика подхватила кота на руки и села в машину.

За рулём седана — им оказался «фольксваген» — сидел крупный мужчина с блестящими залысинами на высоком лбу, маслянистый взгляд серых глазок с деланым безразличием скользнул по лицу пассажирки и вновь вернулся к дороге.

— С животными двойная ставка, — предупредил таксист, прекрасно понимая, что щупленькая девчонка, невесть как оказавшаяся на обочине безлюдного шоссе в три часа ночи, навряд ли будет с ним спорить — или захочет ждать другую машину.

— Хорошо, — ожидаемо согласилась Вика, потрепав возмущённого кота по шёрстке, чтобы тот успокоился.

Толстые короткие пальцы с маленькими ноготками, увенчанными траурной каёмкой грязи, крепко сжали рычаг на коробке передач, и таксист приступил к маршруту.

В салоне автомобиля пахло табаком и дешёвым освежителем воздуха с неприятным химическим цитрусом; у лобового стекла на присоске висела облезлая и покрытая пылью фигурка бульдога с качающейся в такт езде головой; на сенсорной магнитоле бегущей строкой проплывало название трека, игравшего на повторе уже несколько десятков раз — что-то из блатного шансона.

— И как ты вообще, мля, добралась до этой остановки? — неприятно цокнув языком, завёл беседу таксист. — Последние года два, мля, вообще никого не встречал здесь. И как прошла-то? Лес кругом. Эта остановка транзитная всю жизнь была.

— Кота искала. Убежал, — коротко ответила Вика, ей не хотелось вести беседу с этим человеком.

Таксист рассмеялся зычным раскатистым смехом, обнажив кривые жёлтые зубы.

Муху, сидевшего на руках хозяйки, передёрнуло от неприязни.

— Ну ни фига ж себе, мля! — продолжал хрюкать таксист. — Это ж надо как. Далась тебе эта скотина. Ночью по лесу одной шастать. Мамка с папкой-то не против, что ты одна по ночам шатаешься?

Вику всё больше раздражал этот хамоватый мужик, от которого, ко всему прочему, ещё и сильно разило по́том, и всё же она удивилась, что он принял её за малолетку.

Так и не дождавшись ответа от пассажирки, таксист продолжил:

— Что за мода сейчас пошла, мля, не понимаю. Кошечек этих, собачек мелких заводят, одежду им покупают, мля. Я закурю, ты не против? — спросил он, поджигая сигарету. — У сестры давеча день рождения был, а она и заявляет: подарите мне комбинезончик, мля, для мопса. Комбинезончик, мля, для мопса! И ссылку скинула. Ты знаешь, сколько этот наряд для пупса, мля, стоит?

— Нет.

— А я тебе скажу сколько, — многозначительно поднял брови мужик. — Три тысячи он стоит. Можешь себе представить, мля? Это ж каким лохом надо быть, чтобы отдать такие бабки за тряпку для псины, мля? — с этими словами таксист в сердцах плюнул в открытое окно и закашлялся.

Вика устало потёрла виски. Эйфория после ритуала перерождения прошла, и буря эмоций, ещё совсем недавно раздиравших душу на части, успокоилась. Она устала, ей хотелось спать. И чтобы этот придурок таксист наконец заткнулся и ехал молча, ей тоже очень хотелось. Последние десять минут желудок, не унимаясь, урчал голодную мелодию с лейтмотивом «надо подкрепиться», что делало поездку ещё более невыносимой.

Муха всецело разделял настроение Вики, периодически выпуская коготки в знак протеста. В отличие от хозяйки он открыто демонстрировал своё отношение к сему человеческому индивиду: смотрел на него брезгливо и пренебрежительно, но в упор, чтобы эта челядь чувствовала его — потомственного магического кота — превосходство.

— Кот у тебя прикольный, — по-дурацки хихикнул таксист, указав на животное пальцем. — Морда умная такая, как будто чё-то понимает — во как смотрит.

За окном показался знакомый жилой массив, ещё несколько минут — и поездка будет окончена.

— Остановите здесь, пожалуйста, — спокойно попросила Вика.

Машина затормозила.

Вика развернулась лицом к двери и опустила стекло, в которое тут же выпрыгнул трёхцветный магический кот.

— Вот чертяка, мля! — закричал таксист, плюясь слюной на лобовое стекло и размахивая руками. — Опять сбежал, паскуда!

— Всё в порядке, я сама его отпустила.

— Зачем? — удивлённо замер таксист, глядя на свою пассажирку, как на умалишённую. Не она ли совсем недавно бродила по лесам в поисках кота, которого теперь сама так легко отправила на улицу?

— Он не любит смотреть, как дракон ест.

На лице таксиста отразилось недоумение, он не мог уловить смысл сказанного — и окончательно убедился, что эта девчонка сумасшедшая.

Стёкла со стороны водителя и пассажира сами собой поползли вверх, щёлкнул замок блокировки дверей.

По мере того, как стремительно преображался облик незнакомки, сердце водителя всё больше наполнял страх. Он ещё никогда в своей жизни не видел более жуткого зрелища и оттого не в силах был даже пикнуть или пошевелиться.

Таксист впал в ступор: увиденное просто не могло быть правдой. Это не по-настоящему. Это не может произойти здесь, в его машине. Чудовищ не бывает!

Вплоть до самого последнего момента, когда от человеческого облика ведьмы совсем ничего не осталось, а огромная драконья пасть заполнила всё свободное пространство, таксист не мог пошевелиться.

Наконец инстинкт самосохранения сработал, и таксист ожил: он метался на водительском сиденье, пытаясь открыть дверь — она не поддавалась; пробовал опустить стекло, но и это не сработало; со всей мочи барабанил в окно и кричал, но и тут его ждала неудача.

Всего в метре от синего «фольксвагена» прошла группка подростков, не обратившая ровным счётом никакого внимания на мольбы несчастной жертвы. Даже несмотря на тот факт, что одна девчонка подошла к машине и посмотрелась в боковое зеркальце со стороны водителя, поправив сбившийся высокий хвост. Она будто ничего не увидела и не заметила.

И хотя от того момента, когда из такси выпрыгнул кот, до того, как мимо прошла группка подростков, минуло не больше минуты, для водителя это была целая вечность.

Вдоволь насладившись отчаянием и смертельным испугом своей жертвы, дракон открыл пасть…

* * *

Тишину двора спального района на окраине Москвы нарушил глухой хлопок закрывшейся двери автомобиля.

Вика бросила последний взгляд на синий «фольксваген», а затем взмахнула рукой, что-то прошептала, и машина прямо на глазах уменьшилась до размеров игрушки, которую ведьма отправила в ближайшую урну.

Муха спрыгнул с пластиковой лавочки на детской площадке и подбежал к хозяйке, грациозно помахивая полосатым хвостом.

Ведьма расправила рукава на чёрном балахоне и сразу заметила, что шов на одном из них разошёлся.

«Надо будет ещё поработать над неполным превращением», — всерьёз озаботилась она.

— Домой? — спросил магический кот.

— Домой, — подтвердила Вика, и они вместе, не спеша, пошли в сторону серой высотки.

— Ты ведь отдала его дракону не потому, что он болтливый кретин? — буднично осведомился Муха.

— Нет, — качнула головой ведьма. — Сволочь он редкая. Пасынка с женой так по вечерам лупил, что у тех искры из глаз летели. На прошлой неделе ребро мальчишке сломал, до последнего к врачу не давал отвезти, пока совсем худо не стало. Собака трусливая. Дракон таких как раз любит, они в его вкусе.

— А почему жена с сыном это терпели?

— Квартира — его, идти им некуда, зарплата у нянечки в детском саду маленькая, да и страшно — много причин. В любом случае хуже без него им точно не станет, — задумчиво ответила Вика. — Не помнишь, кстати, у нас мороженое ещё осталось? Чего-то так сладенького хочется…

Глава 9 Общий сбор

Сначала Макс решил, что ему показалось. Он не ждал гостей, а тем более в половине шестого утра. Но неизвестный продолжал настойчиво давить на хлипкую кнопку дверного звонка.

Макс встал с дивана и размял затёкшие в неподвижной позе плечи, попутно перебирая варианты, кому он мог понадобиться в такую рань. Неужели мать решила внезапно вернуться? Или кто-то из соседей накинется с криками, что у него прорвало трубу в ванной? Пьяный бомж, заблудившийся в подъезде? Вот всё, что пришло ему на ум в тот момент.

Звонок снова нетерпеливо задребезжал.

Макс подошёл вплотную к двери, приникнув лицом к глазку.

На лестничной клетке ждал Денис, его одногруппник.

Увидев знакомое лицо, Макс почувствовал радостное волнение и одновременно с этим растерянность. Пока он не до конца понимал, что сказать и как объяснить Денису своё внезапное исчезновение со всех радаров.

— Максим, я знаю, что ты дома, — громко произнёс Денис. — Открывай. Ты не сможешь прятаться вечно. Лиля мне звонила.

Курьер снова ощутил себя частью нормального мира, где нет никаких оборотней, дубовиков и тролюалей. Такой знакомый голос Дениса вызвал в его душе своего рода умиротворение.

Предвкушение приятной встречи внезапно перевесило все сомнения и тревоги. В конце концов, это же Денис — его лучший друг — стоит сейчас здесь и настойчиво пытается до него достучаться.

Больше не раздумывая, Макс быстро прокрутил замок, нажал на ручку и толкнул дверь вперёд, но та не поддалась. Запоздало вспомнив, что закрыл её на ключ, он хлопнул себя по лбу и метнулся к подвесной треугольной полке напротив, служившей вместилищем всякого мелкого хлама, который вынимался из карманов вместе с ключами: железных монет, жвачек, зажигалок и декоративной косметики.

Нашарив ключи, Макс развернулся обратно к двери и неожиданно споткнулся обо что-то мягкое, чудом не упав. Сиреневая туфля промялась под ногой и завалилась набок.

Удивлённый Макс внимательно смотрел на туфли. Он точно помнил, что аккуратно поставил их у входа и потом больше к ним не прикасался. Каким образом одна из туфель оказалась в противоположном конце коридора?

— Максим, открывай. Я не уйду, пока мы с тобой не поговорим. Если понадобится, я буду сидеть у тебя под дверью, пока ты наконец не сожрёшь все запасы и не выберешься за едой.

Максим улыбнулся, Денис был в своём репертуаре. Вставив ключ в замок, он повернул его и… получил удар в затылок.

В страхе обернувшись, Макс увидел позади себя всё ту же злополучную сиреневую туфлю.

«Что за чёрт?» — Он, скорее, разозлился, чем удивился, но потом вдруг вспомнил дубовиков с их отравленным хлебом.

А что, если… Отчаянная догадка пронзила мысли Макса, нужно было её проверить.

Быстрым шагом он вернулся в гостиную, взял смартфон и набрал номер Дениса. Длинный гудок, ещё один…

Мелодии звонка с той стороны двери не доносилось. Трубку Денис тоже не взял. Телефон на беззвучном? Не слышит?

— У меня замок заклинило! Я тебе звоню. Возьми трубку! — через дверь крикнул Макс.

— Мозги у тебя заклинило, а не замок, — огрызнулся Денис. — Кончай ломать комедию. Хватит врать, всё у тебя нормально с замком. Я телефон в общаге забыл, к тебе торопился.

Гудок, ещё гудок…

Кажется, Денис не врёт, и трубка действительно осталась в общаге. Макс уже собирался сбросить вызов, как вдруг услышал знакомый сонный голос.

— Да, Максим. Привет, — трубку взял Артём, сосед Дениса по комнате.

— Тёмыч, здорово. А Денис где? Телефон забыл? — приглушённым тоном спросил Макс, уходя в комнату, чтобы Денис не смог его услышать.

— Его увезли на скорой вчера ночью, — серьёзно ответил Артём.

— Что? Что произошло? — запнулся Макс.

Артём молчал.

— Алло, Артём, ты меня слышишь?

— Да, я слышу… Я не знаю, — голос парня был встревоженным, Максу даже померещились нотки страха. — Это какая-то болезнь. С ним что-то произошло. Я не знаю.

— В смысле? Что произошло?

— Максим, слушай, я правда не знаю. Вчера ночью ему стало плохо… — чувствовалось, что Артёму неприятна эта тема. — Сначала я услышал хрипы, потом включил свет… Я испугался и вызвал скорую.

Артём снова замолчал.

— А сейчас? Он в больнице? Ничего не известно, когда выпишут?

— Максим, я не думаю, что его вообще выпишут. То, что с ним теперь, это… короче, я не знаю. Тебе лучше поговорить об этом с кем-то ещё.

Артём сбросил вызов, оставив вконец растерявшегося Макса переваривать услышанное.

— Макс! Я всё ещё здесь, никуда не ушёл. Слышишь? Открывай давай уже! — напомнил о себе Денис.

Макс снова подошёл к глазку и тут же отпрянул: лицо Дениса было в паре сантиметров от него, он в упор смотрел на Макса через глазок. В этот момент дверь, разделявшая их, показалась Максу не толще листа бумаги.

По спине Макса пробежал холодок, волосы на голове зашевелились — словно морской прилив, на него медленно накатывал страх. Пусть Артём и не назвал точной причины недомогания Дениса, из разговора было очевидно, что это нечто намного более серьёзное, чем обычная простуда.

Теперь же Денис стоит за дверью в полном здравии, врёт, будто бы только что приехал из общаги, и настойчиво добивается встречи на рассвете. Нет, что-то здесь явно не сходилось.

Макс с надеждой перевёл взгляд на сиреневые туфли, словно надеясь получить от них какой-то ответ. Будто почувствовав его взгляд, туфли пришли в движение. Шнурки цвета фуксии затрепетали, и туфли, повинуясь неведомой силе, сами собой зашагали в сторону кухни так, как если бы находились на ногах у невидимки.

Не веря в происходящее, Макс отупело следил за поведением странной обуви.

Сиреневые туфли прошагали до кухонного стола и остановились. Затем одна туфля поддела мыском другую, и та отпружинила вверх, приземлившись на обеденном столе. Несколько раз притопнула каблуком по поверхности, после чего шнурок, похожий на гламурного ужа, скользнул к солонке. Обвив солонку несколько раз, шнурок поднял её и спустил вниз, бережно передав шнурку первой туфли.

Когда туфли вернулись в прихожую, Макс по-прежнему пялился на них, как на инопланетян.

Закончив свой путь, туфли остановились напротив Макса и поставили солонку на пол прямо перед ним.

— Максим! Открывай! — Денис забарабанил по двери сильнее.

Одна сиреневая туфля больно щёлкнула кончиками шнурков по голой лодыжке Макса, а другая пододвинула солонку ещё ближе к нему.

Огромной силы удар громом обрушился на входную дверь, заставив Макса вздрогнуть и выйти из оцепенения. Удар был настолько мощным, что дверь затряслась.

Человеческий кулак точно неспособен сотворить подобное, скорее было похоже, что сбежавший с испанской корриды бык со всего размаху врезался рогами в дверь.

За первым ударом последовал второй, ещё более мощный. Железную дверь тряхнуло сильнее.

Больше не сомневаясь в происходящем, Макс схватил фарфоровую солонку и стал посыпать солью порожек у сотрясавшейся от новых и новых ударов двери.

— Он догадался, — стальным голосом сказал Денис, обращаясь к невидимому собеседнику.

На лестничной клетке послышались шаги. Денис точно пришёл не один — и точно не являлся тем, за кого себя выдавал.

— Райа — окна, Гиай — балкон! — отрывисто скомандовала тварь в обличье Дениса.

Догадавшись, что собираются делать новоявленные гости, Макс тут же бросился с солонкой в руках в сторону кухонного окна и посыпал солью подоконник, а затем, отбросив опустевшую посудину, стал рыскать по ящикам кухонного гарнитура в поисках новой партии.

Бесполезно: коробочка с надписью «Соль поваренная» была пуста, лишь на дне сбившаяся в камни соль прилипла к своей упаковке и никак не хотела крошиться.

— Чёрт! — в отчаянии выругался Макс.

«Думай, Максим, думай!» — загнанный в угол курьер пытался вспомнить другое средство, способное защитить от нежити.

Распятие? Нет, разве что крестик лежит где-то, затерянный в ящике с бельём. Иконы? Мать часто молилась, но Макс не видел дома ни одной иконы со времён их с Сашей отъезда, должно быть, она взяла их с собой. Святая вода? Он не знал, есть ли она в квартире и где мать её обычно держит. Полынь? Да откуда у современного человека в доме может взяться полынь?

Решение пришло неожиданно. Макс стремглав понёсся в ванную и схватил банку с «морской солью».

«А почему бы и нет, в конце концов? Соль же! Может, и химическая, но всё-таки соль», — мысли скакали в его голове, пока трясущиеся руки щедро сыпали разноцветные кристаллики под балконную дверь.

Никогда раньше малогабаритная трёшка в панельном доме, где он прожил двадцать три года, не казалась ему такой огромной. Максу казалось, что он перебегает из комнаты в комнату целую вечность.

Когда очередь дошла до Сашиной спальни, Макс краем глаза заметил: кто-то лезет в открытое окно.

Человекоподобное существо с тонкими, непропорционально длинными конечностями, выворачивающимися по ходу движения в разные стороны, быстро вползало в тесную комнатку младшего брата, оставляя грязные следы на стенах и подоконнике. Очертания монстра были похожи на паучьи, как и его движения, с головы свисали длинные, сбившиеся в тугие колтуны волосы, за которыми виднелся чудовищный глаз с почти чёрной радужкой и красными прожилками сосудов на белке.

Макс резко захлопнул дверь в комнату и швырнул остатки соли на порог.

Еле дыша, он попятился в гостиную, где тут же раздался тихий стук по оконному стеклу.

— Впусти, сладенький. Обещаю, это не будет больно, — растянулась в слащавой безобразной улыбке женщина за окном восьмого этажа.

Её злобное худое лицо больше походило на череп, обтянутый кожей, а взгляд глубоко посаженных глаз был полон хищного желания растерзать свою жертву на мелкие кусочки: медленно, очень медленно, смакуя каждый крик от нестерпимой боли. Может, когда-то она и была красива, но теперь в глаза бросались лишь язвы и рытвины, обезобразившие некогда чистую, гладкую кожу. Гнилые зубы, покрытые вековой плесенью вместо эмали, местами отсутствовали, напоминая ряд забытых надгробий на заброшенном кладбище. По ветру развевалась шаль, погрызенная молью и ещё бог знает кем. Прижав потрескавшиеся жёлтые ладони к стеклу, уродина качалась из стороны в сторону.

Мысли в голове Макса проносились с огромной скоростью — нужно было срочно бежать отсюда, он не сомневался, что монстры до него доберутся, что это всего лишь вопрос времени. Насколько надёжна соль? Как долго она сможет их сдерживать?

За дверью Сашиной комнаты послышалось шуршание, затем раздался отвратительный звук, словно скребли ногтем по доске. Потом всё стихло, и неожиданный сквозняк из-под двери стал тихим ветерком сдувать рассыпанную соль.

Визитка «Таллера»!

Повинуясь инстинкту, Макс схватил в охапку лежавшую на диване «Древнюю книгу» и сиреневые туфли из прихожей, достал из кармана визитку, два раза стукнул ею о стенку платяного шкафа с мыслями о центральной площади у городской администрации, где всегда полно народу и недалеко есть церковь, зажмурил глаза и… ничего не произошло.

Дверь комнаты брата со скрипом отворилась. Отвратительная нога, усеянная струпьями, вытягиваясь, шагнула в гостиную.

«Таллер, Таллер!» — взмолился Макс, снова зажмурив глаза.

На этот раз всё получилось. Искажающий пространство водоворот безумных линий и красок втянул Макса в свои спасительные сети.

* * *

На этот раз перемещение прошло совсем безболезненно, если не принимать во внимание ломоту в костях и лёгкое головокружение.

За барной стойкой никого не было. Редкие солнечные лучи еле пробивались сквозь случайные щели меж плотных занавесок, привычный тусклый свет старомодных потолочных ламп общего зала не горел, столики с въевшимися пятнами на застиранных скатертях были пусты. В кафе стояла тишина, «Таллер» спал.

— Здесь есть кто? Юля? — громко позвал Макс, но ответа не получил.

Тогда он зашёл за барную стойку и схватился за ручку двери, за которой предположительно находилась кухня.

— А вот этого точно делать не стоит, — раздался за спиной знакомый голос.

— Юля! — Макс как никогда был рад видеть знакомое мертвенно-бледное лицо бессменной официантки «Таллера».

— Собственной персоной, — с ухмылкой подтвердила она. — Ты чего так рано? Соскучился? Сейчас не твоя смена.

Макс положил «Древнюю книгу» и сиреневые туфли на барную стойку. Он пытался правильно сформулировать свои мысли.

— Ого, — присвистнула Юля. — Да ты к нам с вещами. Мамка выгнала во взрослую жизнь?

— Не смешно, — серьёзно сказал Макс. — Сегодня утром ко мне домой вломились какие-то уроды.

— Уроды? Вломились в твой дом? — с недоверием переспросила Юля. — Тебе не приснилось? Кто в здравом уме посмеет напасть на курьера «Таллера»?

— Нет, не приснилось, — с нажимом ответил Макс.

— Уверен? Знаешь, бывает слишком много новых впечатлений… — закатила глаза Юля, но вдруг осеклась на полуслове. — Клык!

В паре метров от входа в кафе материализовался оборотень. Его лицо было залито кровью, сочившейся из раны на лбу, а губа была порвана. Клык прижимал одну ладонь к лицу и, попытавшись сохранить равновесие, опёрся другой рукой на вешалку.

Макс поспешил подхватить Клыка, но тот с силой оттолкнул его:

— Тебя ещё не хватало, — просипел он.

— Что с тобой произошло? — испугалась Юля.

— Голем, кто-то прислал ко мне голема. Безмозглый глиняный кусок дерьма напал на меня прямо в зале супермаркета, — злобно прошипел Клык и всем весом обрушился на ближайший стул, скрипнувший под его тяжестью.

— Ничего не понимаю, — растерянно пролепетала Юля, из чего Макс сделал вывод, что ситуация складывалась явно не рядовая даже для «Таллера».

— Да я сам ничего не понимаю! — воскликнул Клык и устремил свой взгляд на Макса. — А ты чего здесь трёшься?

Прямо на глазах раны Клыка затягивались, и уже совсем скоро о недавних увечьях напоминали лишь алые пятна на светло-сером свитере и джинсах оборотня.

— Ко мне домой только что заявились какие-то уроды, — с вызовом ответил Макс.

Клык внимательно посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Юлю.

— Нет, не может быть. — словно оправдываясь, замотала головой она, выставив ладони вперёд. — Это просто невозможно…

За барной стойкой что-то громыхнуло, послышался звон бьющихся бокалов и звук льющейся воды.

Трое обитателей «Таллера» как по команде бросились на шум. Первой на месте оказалась Юля. Она возникла за барной стойкой и с ужасом смотрела на пол.

Когда Макс и Клык подоспели к ней, то увидели, что на кафельном полу, между стойкой и кухонной стеной, лежала груда свежего мяса вперемешку с клоками серой шерсти и выпотрошенными внутренностями, кое-где торчали кусочки острых белых зубов. В центре всего этого месива находилось сердце, похожее на свиное. Оно несколько раз сократилось и замерло навсегда. По плиткам медленно разливалась густая алая кровь.

Как только Макс осознал, что он только что увидел, желудок вне зависимости от его желания сократился, и курьеру насилу удалось подавить рвотный позыв.

Клык сел на корточки рядом с остатками неизвестного существа и, наклонив голову почти к самому полу, шумно вдохнул.

— Это Грок, — лицо Клыка побледнело.

Юля с ужасом отпрянула и, громко охнув, закрыла рот руками.

— Кто такой Грок? — взволнованно спросил Макс, уже зная, какой ответ получит.

— Курьер «Таллера», — подтвердил его догадку Клык.

— Нет, не может быть, — как заведённая продолжала повторять Юля. — Невозможно.

— Срочно объявляй общий сбор! — громко приказал ей Клык. — На нас напали!

Юля на секунду замерла, а потом схватила один из камней, лежавших в вазе, и с силой швырнула его в стойку.

— Эй! Чего так грубо?! — пискнул камень, на котором мгновенно проступили глаза и рот. Макс уже видел такой камень раньше — в Каледонском лесу.

— Общий сбор! Немедленно, — решительно скомандовала Юля.

Камень удивлённо пискнул и раскатался в планшет с сотнями тысяч мерцающих точек на экране.

Юля в нервном ожидании, не отрываясь, смотрела на планшет.

Клык с каменным лицом поднялся на ноги, подошёл к дубовому бочонку с золотистым краником и налил два стакана какой-то мутной жидкости.

— На, выпей. — Клык поставил один из стаканов перед Максом. — Взбодрит.

— Что это?

— Травяная настойка. Лешаки готовят. Забористая. — Клык залпом осушил свой стакан.

— Общий сбор! — снова скомандовала Юля, но в этот раз её голос предательски дрогнул. — Общий сбор!

— А сколько всего курьеров в «Таллере»? — спросил Макс. Он сделал первый глоток травяной настойки и тут же поморщился: это было нечто среднее между абсентом, отваром ромашки и медовухой. Признаться, он не ожидал от этого напитка такой высокой крепости.

— Около сорока, может, больше, — пожал плечами Клык, нервно барабаня пальцами по пустому стакану.

— Общий сбор! — в отчаянии воскликнула Юля.

Клык снова встал со стула и налил себе ещё настойки.

— Общий сбор! Дурацкий кусок камня! Общий сбор! — продолжала кричать Юля, в её голосе появились нотки истерики.

Клык сел на стул рядом с Максом и осушил второй стакан.

— Почему никто не отзывается? — Максу всё меньше и меньше нравилось происходящее.

— Потому что сейчас визитка не может доставить курьера в «Таллер», — во взгляде Клыка появилась отрешённость.

— Разве так бывает? Я думал, что визитка переносит тебя в «Таллер» вне зависимости от обстоятельств и твоих желаний. Или так не у всех?

— Не у всех. С мёртвыми визитка не работает.

Перед глазами Макса снова возникло сердце в груде мяса и луже крови.

— Общий сбор! — надрывалась Юля, по её бледным щекам текли слёзы, а в глазах читались безысходность и страх. — Общий сбор! Общий сбор!

Стакан перестал интересовать Клыка, он оставил его на краю стола, а затем встал и подошёл к барной стойке, где Юля безуспешно билась над планшетом.

— Юля, перестань, — тихо сказал Клык, мягко забирая у неё планшет. — Хватит.

— Нет! Не хватит! Это с камушком что-то не так! Я возьму другой! — Официантка металась за стойкой. — Сейчас всё решится, вот увидите, — эти слова были адресованы скорее себе самой, чем курьерам.

— Юля! — Клык опустил глаза. — Юля, пожалуйста…

Каждое движение и каждый вздох официантки говорили о сильнейшей панике, в которую она погружалась всё глубже.

— Приди же в себя, Юля! Никто не отзывается, потому что никого уже нет! — вдруг закричал на неё Клык.

Юля замерла, окрик Клыка подействовал на неё отрезвляюще.

— Да как же это… — пролепетала она. На лице её проявлялось постепенное понимание и принятие того, что случилось. — Нужно сейчас же предупредить Хозяйку.

— Она уже в курсе, поверь. — Клык говорил спокойно и мягко — так успокаивала бы мать своего ребёнка, и это было совсем не похоже на его обычную манеру разговора. — Сейчас нам нужно решить, что делать.

— Но кто мог осмелиться на такое? — Юля все ещё не могла до конца поверить в свершившееся. — И зачем?

— Я не знаю, но точно уверен в одном: это только начало. Тот, кто решился на этот шаг, отчётливо осознавал все последствия, которые он за собой повлечёт. Это никакая не случайность и не стечение обстоятельств, — ответил ей Клык.

Слова Клыка сильно напугали Юлю, она молчала и с каждой секундой становилась всё прозрачнее и прозрачнее. Теперь никто бы не усомнился в том, что официантка — призрак.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что сейчас произошло? И что всё это значит? — требовательно спросил Макс, глядя на Клыка в упор.

Клык налил себе очередную порцию настойки и опустился на высокий стул за баром. Сделав глоток, он жестом указал Максу на стул рядом, но тот его проигнорировал.

— Как хочешь, — Клык махнул рукой и снова хлебнул настойки. — Понимаешь, «Таллер» — это такое место… единственное в мире место, где оказывают услуги по так называемой «доставке», — начал он. — Как ты уже, наверное, успел разобраться, мы удовлетворяем жизненно необходимые потребности нуждающихся. Как бы тебе попроще объяснить… Вот, например, есть, скажем, вампир. Чтобы выжить, ему нужна кровь, так? И немало. Если он начнёт жрать людей направо и налево, это вызовет подозрения. А если таких вампиров сотни? И все они разом начнут нападать? Понимаешь, что произойдёт?

— Всех людей сожрут? — поднял брови Макс.

— Начнётся борьба за выживание двух видов, бестолочь, — объяснил Клык. — И это не приведёт ни к чему хорошему. Доказательством тому служит Забытая война. Сечёшь, о чём я?

— Забытая война? — не понял Макс.

— А-а-а, точно. Ты же ни сном ни духом, — запоздало вспомнил Клык. — Очень давно, почти тысячелетие назад, все знали всё про всех, никто из наших не прятался. Где-то люди жили в мире и согласии с тварями, где-то воевали, но локально, по мелочи. В какой-то момент что-то случилось, уже никто, наверное, и не помнит, что конкретно: вроде бы наши загрызли кого-то очень важного, или наоборот — люди кому-то не тому из наших башку открутили. По итогу началось противостояние людей и тварей, настоящая мясорубка с огромными потерями с обеих сторон. Потом произошло неминуемое: один из видов стал одерживать победу — и это были, как ты понимаешь, не твари. Почти всех наших перебили, на оставшихся шла охота. Естественно, ни о каком примирении речи идти не могло, слишком далеко и глубоко в души тех и других проникли обида, злость и жажда мести.

Единственным спасением для тварей было провести Ритуал забвения, требовавший огромной жертвы, но тем не менее они пошли на это: по одной твари от каждого вида. Да не просто какой-то твари, а невинной, то бишь той, которая только появилась на свет.

Управлял всем этим действом Арберк, или, как его чаще называют, Золотой дракон. Он был чем-то вроде предводителя всех видов. Согласно ритуалу Арберк должен был сжечь своим пламенем всех переданных ему невинных тварей, среди которых, если верить легенде, было и его собственное дитя, а затем — вырвать своё сердце и засыпать его пеплом убитых — драконы могут жить ещё некоторое время после остановки сердца, но недолго.

После того как Золотой дракон провёл ритуал и принёс себя в жертву, люди забыли о тварях раз и навсегда.

Никогда не задумывался, почему при встрече с тварями люди до последнего отрицают их существование? Думаешь, боятся, что им не поверят? Опасаются выставить себя сумасшедшими? Совсем нет. Ведь не боятся же они чужого мнения, когда совершают откровенно сумасбродные поступки или делают научные открытия, способные перевернуть всю их реальность с ног на голову. Доказать наше существование им не составило бы труда.

Всё дело в магии, настолько древней и сильной, что она блокирует человеческое восприятие, заставляет отступить, забыть, откреститься, найти любое другое объяснение — настолько мощная жертва была принесена Золотым драконом.

Противостояние между людьми и тварями прекратилось, наши были благополучно забыты, а воспоминания о странных существах, некогда живущих с людьми бок о бок, осталось в сказках, легендах и мифах.

Разумеется, после Ритуала забвения твари никуда не исчезли из жизни людей — у каждого создания своё место в пищевой иерархии. Просто мы стали осторожнее. Магия, безусловно, сильная штука, но, если очень долго биться, пробиться можно через любой барьер, поэтому твари стали прятаться. На каждый вид определено своё число особей: новая тварь может родиться, только если кто-то умер.

Так был создан «Таллер». С минимальными потерями для людей он старается прокормить всех страждущих, дабы сохранить существующий уклад жизни, — закончил свой рассказ Клык и допил остатки травяной настойки.

Максу потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить услышанное.

— Если «Таллер» помогает тварям выжить, зачем кому-то уничтожать его курьеров? — после паузы спросил Макс.

— Не все согласны с существующим укладом, — задумчиво ответил Клык. — Забытая война была так давно, что о ней все и вправду позабыли. Сейчас трудно разобрать, что миф, а что было на самом деле. Сменились десятки поколений, и я уверен, есть такие, кто даже не слышал о Золотом драконе. Есть твари, которые считают, что они превосходят людей, им претит жить в тени. Недовольные были, есть и будут всегда.

— И много их? Недовольных.

— Хватает. — Клык размял плечи, словно готовясь к прыжку с тарзанки. — Помимо курьеров в «Таллере» есть ещё повара и охотники. Повара добывают заказы и приводят их в нужное клиенту состояние. Да что тут говорить: многие наши даже не знают, что такое охота, благодаря «Таллеру».

— Кто такие охотники? — нахмурил брови Макс.

— Охотники следят за порядком. Что-то типа полиции нравов для тварей.

— А Хозяйка?

— Та, с кем никто в здравом уме уж точно не захочет связываться, — уклончиво ответил Клык.

Глава 10 Дорогой гость

Температура в зале «Таллера» вдруг резко понизилась. Мебель задрожала, выключенные лампы внезапно замигали и заискрились, как при мощном скачке напряжения, а одна из них лопнула с громким хлопком. Макс почувствовал слабую вибрацию и лёгкое дуновение ветерка, волосы на его теле наэлектризовались. Силуэт Юли мерцал, как неисправная голограмма.

Клык резко вскочил со стула и ощерился. Его щёки и подбородок стремительно зарастали щетиной, уши заострялись, клыки выдвинулись вперёд, футболка на увеличившемся теле натянулась и вот-вот была готова лопнуть по швам.

И вдруг всё прекратилось — так же внезапно, как началось. «Таллер» вновь погрузился в привычный полумрак и спокойствие, воздух стал теплее.

— Хозяйка, — охнула Юля и исчезла.

Клык рыкнул и мотнул головой. Его облик постепенно возвращался к человеческому.

Напряжённый Макс облегчённо перевёл дыхание.

— Нам что теперь делать? — спросил он Клыка.

— Ждать, — отрезал Клык и пошёл по направлению к выходу.

Порыв ветра колыхнул лёгкие занавески, и Макс увидел, как оборотень вышел на деревянное крыльцо и пнул цветочный горшок с иссохшим деревцем, а затем издал протяжный волчий вой. Не успокоившись на этом, Клык разбил на куски ещё несколько давно забытых садовником горшков и сел на ступеньки, прижав ладони ко лбу.

Макс обвёл взглядом просторный зал «Таллера», будто видел его в первый раз. После рассказа Клыка всё здесь теперь представлялось ему совсем в ином свете, «Таллер» уже не казался таким чужеродным, незнакомым и враждебным. Макс даже поймал себя на мысли, что испытывает некое расположение к тварям. Тут же вспомнилась цифра «1» под изображением тролюаля в «Древней книге» — понятно, что она означает.

«Совсем один на этом свете, последний из своего рода…» — с грустью подумал Макс.

В кармане завибрировал мобильник. Это было так странно! Привычная вещь показалась вдруг такой нелепой и пустой. Просто пластмасса.

На экране смартфона висело уведомление о новом сообщении от матери:

«Максим, привет. Нам с Сашей очень повезло, в больнице, где мы сейчас, в конце недели проводят конференцию, приедет известный онколог из Израиля. Обещают, что он осмотрит нас лично. Его очень заинтересовал случай Саши, хочет применить свою новую методику. Придётся задержаться ещё на пару недель, может, больше. С Сашей всё хорошо, идёт на поправку».

Полученное сообщение, насколько это было возможно в свете последних событий, обрадовало Макса. Он пока не знал, как объяснить родным погром в квартире в результате нападения неизвестной ему нечисти.

А вдруг эти твари ещё там? Ждут, пока он вернётся… Тем более нельзя, чтобы мама и Саша приезжали, пока ситуация не разрешится.

Макс написал матери, что у него тоже всё хорошо — пусть не волнуется за него и остаётся в больнице столько, сколько потребуется.

Парадная дверь «Таллера» скрипнула и пропустила внутрь хмурого Клыка.

— Поговорила с Хозяйкой, — объявила Юля, из ниоткуда возникшая между Максом и оборотнем.

— Кто? Кто это сделал?! — со злостью спросил Клык, против своей воли бросив взгляд на стойку, за которой лежало тело Грока, точнее, его останки.

— Пока неизвестно. Работали профессионалы, подошли со знанием дела. Нужно время, чтобы во всём разобраться, — робко ответила Юля под напором Клыка.

— Что мы будем делать дальше? «Таллер» закроют? — серьёзно спросил у неё Макс.

— Нет, «Таллер» будет продолжать свою работу.

— Но это невозможно! — воскликнул Клык. — Нас осталось только двое! Даже если мы будем работать сутками, всё равно не успеем раскидать все заказы.

— Хозяйка велела продолжать работу — обещала дать нам помощников.

— Юля, да ты, верно, шутишь?! Как ты себе это представляешь?

— Клык, я всего лишь передаю тебе слова Хозяйки. Уверена, она знает, о чём говорит. Или ты сомневаешься в её решениях? — перешла в наступление бессменная официантка.

Клык прикусил язык.

— Так-то лучше. Нельзя сейчас поддаваться панике, слишком многое поставлено на карту, — подытожила Юля.

— Что ещё сказала Хозяйка? Мы останемся в «Таллере», пока она не найдёт виновных? — Макс старался подойти к вопросу с холодной головой, ему внушала страх мысль, что он снова встретится с монстрами, которые, возможно, обосновались в его квартире.

— Нет, — отрицательно замотала головой Юля. — Клыка защитят свои, а ты пока поживёшь у одной нашей клиентки. Так будет безопаснее, — официантка посмотрела на барную стойку, за которой лежали останки Грока, и тут же отвела взгляд. — Кто бы это ни был, они могут напасть снова. — Юля повернулась к Максу. — Хозяйка просила передать, что решила вопрос с твоими родственниками, можешь о них не беспокоиться — наши присмотрят и за ними. Они под защитой Хозяйки.

Макс тут же вспомнил про сообщение матери о медицинском светиле из Израиля. Выходит, его внезапный приезд — тоже дело рук Хозяйки. Кем бы она ни была, Макс преисполнился к ней благодарности.

— Что ж, если всё так радужно и мило, я могу идти? — с издёвкой поинтересовался Клык.

— Пока нет. За вами приедет Пушистик, он уже в пути. Я не могу сейчас отпустить вас одних, это небезопасно, — спокойно ответила Юля, проигнорировав выпад Клыка.

Оборотень с силой ударил кулаком по столу и снова вышел на крыльцо, пылая яростью и принявшись громить всё, что попадалось ему под руку.

Юля проводила Клыка грустным, обеспокоенным взглядом.

— Грок был его другом… — тихо произнесла она.

Макс промолчал, теперь ему стало понятно агрессивное поведение Клыка, он и сам находился сейчас в такой же ситуации — с Денисом.

В этот момент курьер дал себе слово во что бы то ни стало отправиться к другу в больницу. Сегодня же. Он обязательно должен выяснить, что с ним произошло. Произошло по его, Макса, вине.

— Следи за визиткой, — голос Юли вывел Макса из раздумий. — Я пока не знаю, когда тебя вызову. Посмотрим, кого мне пришлют и как всё это будет организовано. Надеюсь, до вечера всё распределю.

Макс молча кивнул.

Скрипнули шины, зашелестел гравий дорожки. Дверца полицейского «бобика» выпустила на улицу крепко сложённого высокого мужчину с широкими плечами. Это был Пушистик, Макс уже видел его.

Пушистик перекинулся парой коротких фраз с Клыком и переступил порог «Таллера». В этот раз он был предельно сосредоточен и угрюм. Кивнул в знак приветствия Юле и Максу и сразу направился к тому месту, где лежал Грок.

Что происходило за барной стойкой, Макс не видел: Пушистик нагнулся вниз и стал, по всей видимости, производить какие-то манипуляции с останками Грока, периодически громко ругаясь.

Когда он закончил, на его суровом лице отражалась тревога. Пушистик быстрым шагом направился к выходу, жестом позвав Макса с собой.

На переднем сиденье «бобика» уже сидел Клык, прислонившись головой к боковому стеклу. Взгляд его был пустым, отрешённым.

Макс забрался на заднее сиденье и через решётку, отделявшую его от водителя, смотрел на лобовое стекло. Ему никогда раньше не доводилось ездить в полицейской машине, запах здесь стоял затхлый, и, кажется, совсем недавно отмывали блевотину после ночной смены.

— Пришлось служебную у местных ребят одолжить, — догадавшись по взгляду Макса, о чём он думает, сказал Пушистик. — Меня Гриша зовут, — представился он.

— Максим, — назвался в ответ курьер.

Узнай он раньше, что в полиции работает оборотень, был бы, наверное, весьма удивлён. Но не сегодня. Сегодня он слишком устал удивляться и бояться. Больше всего в тот момент его волновала судьба Дениса. Как он? Что с ним?

Всю дорогу Клык молчал. Гриша же, напротив, буквально засыпал Макса вопросами об утреннем вторжении. Его интересовала каждая деталь, каждая мелочь. Сидя в «бобике», с решёткой перед самым носом, Макс чувствовал себя арестантом на допросе. И хотя Гриша старался вести беседу непринуждённо, периодически разбавляя её шутками, цепкость бывалой ищейки прослеживалась в каждой его фразе.

Решив, что такой стиль общения был следствием профессиональной деформации, Макс честно отвечал на все вопросы, поддерживая «светскую» беседу. Да и врать Грише, если честно, совсем не хотелось. Особенно при взгляде на его огромные кулаки.

— Приехали, — объявил Гриша и повернулся. — Второй подъезд, первый этаж, квартира четыре.

— Спасибо, — поблагодарил Макс и дёрнул ручку двери, но та не поддалась.

— Ща. — Гриша вышел из машины и открыл дверь со стороны Макса. — Давай, береги себя, — рукопожатие у него было очень крепким.

В солнечном свете блеснула серьга в форме полумесяца, и Гриша громко захлопнул за собой дверцу. Труба «бобика» звучно пыхнула, и он скрылся за углом продуктового магазина с выцветшей на солнце вывеской.

Макс огляделся. Детская площадка развлекала стайку резвящихся с мыльными пузырями карапузов; смуглый дворник водил по асфальту потрёпанной метлой с рвением ленивца и широко зевал; в мусорном контейнере копошилась бездомная, громко ругаясь матом и то и дело поправляя на голове грязный розовый бант, нелепо выглядевший на её плешивой голове; в открытом окне второго этажа молодая женщина с тканевой маской на лице разговаривала по телефону.

Район, где жила клиентка «Таллера», показался Максу очень знакомым. Он точно бывал здесь раньше.

Макс нашёл подъезд, в котором располагалась четвёртая квартира, и набрал номер на домофоне, пронзительно пискнувшем и тут же отключившемся. Макс сделал ещё несколько попыток дозвониться до хозяина квартиры — и окончательно убедился в том, что аппарат не работает. Решил подождать жильца с ключом от входной двери.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем на горизонте появилась полная дамочка со стопкой предвыборных листовок — с каждой листовки во все тридцать два зуба скалилась хитрая физиономия мужчины в сером костюме. Дама шустро набрала коротенькими пальчиками с заострёнными красными ноготками известный ей код и прошла в подъезд. Макс юркнул следом.

Поднявшись на первый этаж и увидев нужную ему дверь, Макс вспомнил: здесь жил дракон. Или кошка. Или кошка-дракон.

Набрав в грудь побольше воздуха, Макс надавил на кнопку звонка, ожидая вновь увидеть недовольную трёхцветную кошку, в прошлый раз даже не позволившую ему переступить порог квартиры, а теперь, по неизвестным причинам, готовую его приютить.

Макс в красках представил себе, как суровая кошка укажет ему место на табуретке у входа, с которой не разрешено будет вставать под страхом неминуемой расправы.

— Привет. — Дверь квартиры номер четыре открыла приветливая девушка с длинными каштановыми волосами, отливавшими красным. — Ты, должно быть, Максим?

Растерявшийся Макс кивнул и скомканно поздоровался, съев половину звуков, отчего приветствие его прозвучало нечленораздельно.

— Проходи. — Вика отстранилась, пропуская гостя в квартиру, где на высоком пуфике сидел знакомый трёхцветный кот и пристально смотрел на вновь прибывшего. — Я Вика, а это Муха, — указала она на кота и улыбнулась. — Стильные туфли.

Ноги Макса украшали сиреневые туфли, которые он успел забрать с собой из дома. Они снова были его единственной обувью.

— Спасибо, — щёки Макса пылали.

— Разувайся, проходи. — Вика пошла в направлении гостиной. — Хозяйка мне всё рассказала. То, что произошло сегодня утром, просто уму непостижимо. До сих пор не могу в это поверить.

Макс шёл за Викой, а кот шёл за ним, не сводя с него своих жёлтых глаз. Взгляд его был полон недоверия.

Обстановка в доме дракона была вполне заурядной и ничем не намекала на необычность своих обитателей: комнатные растения на подоконниках, широкий диван с плюшевым покрывалом, плазменный телевизор и светлый, с длинным ворсом ковёр на полу.

Пройдя в гостиную, Вика остановилась у глухой стены и повернулась к ней лицом.

— Вот здесь будет твоя комната, — с воодушевлением объявила она и мелком начертила на стене дверь с ручкой.

— Эм-м-м… Ясно, — только и смог из себя выдавить Макс.

— Ну всё. Располагайся. А я пока заварю чай. — Вика искренне улыбнулась и скрылась на кухне, оставив своего гостя наедине с нарисованной дверью.

Муха сидел в метре от растерянного Макса и продолжал наблюдать за ним. В какой-то момент кот, кажется, даже засмеялся, хотя Макс не был в этом уверен. Но коту совершенно точно доставляло удовольствие наблюдать за тем, как гость чувствует себя полным идиотом, стоя у пустой стенки. Ситуация всё больше походила на розыгрыш.

— Вика, не могла бы ты ещё раз показать мне, где я могу расположиться? — осторожно спросил Макс, когда выражение морды Мухи стало откровенно насмешливым.

Вика вернулась в гостиную с глиняной кружкой зелёного цвета, и комнату сразу наполнил душистый аромат пряных трав.

— Вот здесь, — с невозмутимым видом Вика снова указала на нарисованную дверь.

— И как я могу туда зайти? — с нажимом спросил Макс, округлив глаза.

— Открой дверь, — передразнила его Вика, так же округляя глаза.

— Каким образом?

— Дёрни за ручку, — сказала Вика, одарив Макса взглядом, полным непонимания.

Продолжая чувствовать себя идиотом, Макс протянул руку к нарисованному кружочку на стене, уверенный, что почувствует рельеф обоев. Но нет: как только его пальцы коснулись рисунка, дверь вдруг стала абсолютно реальной, а в ладонь легла железная ручка. Макс повернул её и открыл самую что ни на есть настоящую дверь. К его удивлению, за ней оказалась комната с окном, как две капли воды похожая на его собственную — даже брошенные накануне вечером носки валялись на том же месте у кровати.

Не веря своим глазам, Макс открыл ящик письменного стола и обнаружил там свои конспекты по математической статистике, сел на кровать — матрас был продавлен в том же самом месте.

— Ты, наверное, очень устал. — Вика с состраданием посмотрела на сидящего Макса. — Выпей, тебе станет легче.

Макс с недоверием взял у девушки тёплую глиняную кружку.

— Ты же не собираешься меня отравить? — пошутил он.

Вика рассмеялась, а потом вдруг стала очень серьёзной:

— Проверь.

Она выжидательно следила за действиями гостя.

Максу не хотелось показаться невежливым, и, хотя девушка выглядела вполне милой и безобидной, даже хрупкой, воспоминания о дубовиках были ещё свежи. Покосившись на сиреневые туфли, которые мирно стояли в прихожей, не подавая признаков жизни, Макс всё же сделал глоток ароматного чая.

Приятное тепло тут же разлилось по всему телу, вкус чая был ни на что не похожим и очень насыщенным. Макса разморило. Тревоги отступили, мысли очистились, спокойствие заполнило каждую клеточку его существа. Веки налились свинцом, тело отяжелело. Не в силах больше сопротивляться, Макс погружался в объятия Морфея.

— Так-то лучше, — кивнула Вика, смотря на спящего Макса. — Пусть поспит, успокоится.

— Я вообще не понимаю, зачем ты на это согласилась? Сдался он тебе? — Муха запрыгнул на диван и нажал кнопку включения на пульте телевизора.

Вика села рядом с котом.

— Так было нужно, — задумчиво ответила она.

— Кому? Мне лично совсем не нужно, — фыркнул магический кот.

Ведьма проигнорировала выпад.

— Знаешь, что странно, — начала она. — Когда он вошёл, я ничего не увидела. Совсем ничего. Ни одной картины в голову не пришло. Ни кто он, ни откуда…

— Да и чёрт с ним. Кому он нужен вообще? Пересидит и пусть проваливает поскорее. — Муха был явно негативно настроен к гостю.

— Может, и так. Но всё равно странно, не находишь?

— Нет, не нахожу, — кот был непреклонен. — Это последствия Ритуала перерождения. Видимо, ещё не всё вернулось в норму. Ты сама говорила, что многие чувства сперва притупляются, чтобы потом вернуться с новой силой, разве не так? Обычный человек, ничего интересного от слова «совсем». Да и вообще, его же Хозяйка прислала: могла нашептать чего. Выбирай любое объяснение — всё в точку.

Вика с интересом слушала кота, его доводы казались весьма логичными, но внутренний голос нашёптывал совсем другое…

* * *

— Что это за хмырь? — услышал Макс сквозь сон тихий голос.

— Хозяйка попросила Вику за ним присмотреть. Абсолютно бесполезный тип, — ответил ему собеседник.

— Хочешь, я его отравлю?

— Не надо. Нехорошо получится. Да и Вика ругаться будет.

Макс открыл глаза. Возле кровати сидели два кота — Муха и незнакомый чёрный. Оба смотрели на него. Заметив, что Макс проснулся, коты одновременно встали и демонстративно вышли из комнаты.

Решив, что ему это почудилось, ведь кошки не умеют разговаривать, Макс прогнал остатки сна и сел на скрипнувшем матрасе. Он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим — давно так хорошо не высыпался.

Машинально проверив экран смартфона, лежавшего в кармане, Макс с удивлением обнаружил, что проспал почти восемь часов. До смены в «Таллере» оставалось ещё не меньше пяти часов, если, конечно, Юля не вызовет раньше.

«Денис. Нужно успеть к нему», — вспомнил Макс.

В квартире было тихо. Кажется, он здесь один.

— Вика? — позвал Макс.

Ответа не последовало. Определённо, дома, кроме котов, — никого.

«Интересно, второй кот — тоже дракон? А Вика — их служанка? — рассуждал Макс, выуживая из своего шкафа вещи, чтобы переодеться. — Симпатичная, однако, служанка».

Умывшись и взяв всё необходимое из комнаты, Макс решил сейчас же отправиться к Денису в больницу. Он написал Артёму, и тот прислал ему адрес.

Вспомнив, что давно ничего не ел, Макс решил перед выходом из дома залезть в холодильник и поискать там чего-нибудь съестного, клятвенно пообещав себе, что потом накупит целый мешок продуктов и, отдельно, тортик для Вики.

Проходя через гостиную, Макс присмотрелся к обстановке внимательнее. Не так она была и обычна, как ему показалось на первый взгляд: на ковре проглядывали завуалированные узорами руны, к листьям некоторых комнатных растений привязаны красные и тёмно-коричневые нити и ленты, на дверных косяках нарисованы мелом сакральные символы, а возле телевизора вообще стояла толстая чёрная свеча с вырезанными на воске знаками.

Интерьер кухни тоже был своеобразным. Над плитой были развешаны мышиные тушки головами вниз, а под ними, на электрической варочной панели, высилась аккуратно собранная горка пепла; на батарее сушилась пожелтевшая трава, связанная пучками; в раковине лежал странный сгусток фиолетовой слизи с красными прожилками, — пульсирующими и попеременно исчезавшими. При всём этом здесь имелась современная кофемашина на зависть многим бариста, посудомоечная машина с приоткрытой дверцей просушивалась после недавнего использования, источая аромат моющего средства, а микроволновка мигала циферблатом установленного таймера.

Немного постояв у раковины и понаблюдав за метаморфозами прожилок внутри куска слизи — они то закручивались в спирали, то завязывались в узелки, и затем исчезали — Макс пошёл к встроенному в кухонный гарнитур холодильнику, тихо урчащему и подрагивающему.

Предвкушение скорого завтрака вызвало в желудке Макса довольное урчание. Погружённый в свои мысли, он открыл дверцу холодильника и в ужасе отпрянул: вместо кастрюли с супом или каких-нибудь сырых овощей на него смотрели два маленьких, близко посаженных угольно-чёрных глаза. Обладатель глаз занимал собой всё пространство холодильника, его туловище напоминало пышный кусок теста, окрашенный в розово-оранжевый цвет, кожа на толстом пузе натянулась до упора, выпучив округлый торчащий пупок, а откуда-то сзади, возможно, со спины, тянулись два словно бы сплетённых из лиан отростка, похожих на руки.

Завидев гостя, существо зашевелилось, рыхлое тело пошло волнами, руки-лианы потянулись к Максу, рот открылся, хвалясь единственным жёлтым зубом на розовых дёснах и выпуская наружу гадкий блестящий язык невиданных размеров. Язык тут же лизнул Макса прямо в лоб. Неизвестная тварь громко зарычала и попыталась выбраться из холодильника.

Перепуганный Макс тут же принялся закрывать дверцу, чтобы чудовище осталось на своём месте, и это стоило ему немалых усилий, так как существо было решительно настроено вырваться на свободу.

После недолгой борьбы Максу всё же удалось одолеть неизвестную тварь и плотно закрыть дверцу, привалившись к ней спиной. Холодильник при этом продолжал урчать и тихо подрагивать.

— Это Хаки — злобный демон низшего ранга. — На кухню зашла Вика, она говорила спокойно, как бы между делом, словно бы не произошло ничего необычного. — Не волнуйся, к утру он исчезнет.

— Что он делает у тебя в холодильнике?! — недоумевая, воскликнул Макс.

— Это я его туда поселила. — Вика смутилась. — Он помогает мне не есть после шести, чтобы не поправиться…

Слова Вики прозвучали ещё более дико, чем признание, что в её холодильнике живёт демон, пусть даже и низкого ранга.

— Но ты же… — это вырвалось само собой, и Макс осёкся, понимая, что не знает, кем на самом деле является Вика.

— Ведьма? — закончила она его мысль. — Да, это так. Но, знаешь ли, экспериментировать со своим телом чревато даже для ведьмы. — Вика откинула со лба выбившуюся прядь густых волос. — Можешь уже перестать подпирать холодильник. Когда закроешь дверцу, Хаки засыпает.

Макс отошёл от холодильника, по-прежнему косясь на него с недоверием.

Вика водрузила на стол два бумажных пакета из продуктового магазина и принялась разбирать покупки: французский багет, крабовые палочки, сырная нарезка, пара яблок, шоколадка с орехами, бутылка минералки и копчёные куриные бедрышки.

— Не знала, что ты любишь. Так, взяла наугад всего понемногу.

— Спасибо. — Макс чувствовал себя неловко, но всё же отломил кусок от багета и соорудил себе бутерброд с сыром. Он был зверски голоден. — Будешь?

Вика отрицательно покачала головой.

— Обещаю, как вернусь, тут же затарюсь провизией, — пообещал он с набитым ртом.

— А ты далеко собрался? — подняла брови Вика. — Ты же понимаешь, что сейчас это небезопасно? Лучше остаться здесь.

— Не могу, — отрезал Макс. — Мне нужно идти.

— Уверен?

Макс кивнул.

— Кажется, из-за меня пострадал один очень хороший человек. Я должен во всём разобраться и, если нужно, помочь ему.

— Ты про своего друга из института? Да, Хозяйка мне говорила. И о том, что ты, скорее всего, соберёшься к нему в больницу — тоже. — Вика устало опустилась на стул, в её глазах читалось сострадание. — Тебе не следует туда идти, ты не сможешь ему ничем помочь.

— Что ты имеешь в виду? Почему?

— Потому что ему уже никто не сможет помочь, — ведьма опустила глаза.

У Макса засосало под ложечкой, слова Вики прозвучали как приговор.

— Ты не сможешь меня уговорить, я всё равно к нему поеду, — решительно сказал он.

— Хорошо. — Ведьма внимательно вгляделась в его лицо. — Но я сама доставлю тебя в больницу, так будет быстрее. Я обещала Хозяйке, что ты останешься невредим. Если ты готов, можем отправиться туда прямо сейчас.

Макс кивнул.

— Я готов. Едем.

— Для начала стоит надеть ботинки, — заметила Вика.

Макс смущённо улыбнулся ей в ответ и пошёл в прихожую обуваться.

— Кстати, если тебя смущает сиреневый цвет, ты можешь попросить их изменить его. Форму тоже можно попросить любую. Просто дотронься до шнурков и представь, — как бы невзначай обронила Вика.

Последовав совету, Макс прикоснулся к сиреневым туфлям и представил себе простые серые кеды на резиновой подошве.

Сиреневые туфли мелко задрожали и обернулись в задуманные Максом кеды, даже звёздочка на боку была точь-в-точь, как в его воображении.

— Получилось! — удивился он.

В ответ Вика довольно хмыкнула.

— Ну, что? По мётлам? — бодро спросила она.

В коридоре, прислонённая к зеркальному шкафу-купе, как раз стояла пышная метла из хвороста, с гладким дубовым черенком. Её и схватил Макс.

Вика вышла из кухни и, увидев решительно настроенного Макса с метлой в руках, громко расхохоталась.

— Ну вообще-то у меня машина есть, — выдавила она сквозь смех. — Эта метла здесь для отвода непрошеных гостей стоит, оставь её в покое. Я не думала, что ты поймёшь меня буквально.

Чувствуя себя полным идиотом, Макс вернул метлу на прежнее место и вышел из квартиры вслед за хохочущей ведьмой.

Глава 11 Другой способ

Серый «форд фокус» радостно щёлкнул центральным замком и впустил Вику и Макса в свой салон.

— Механика? — удивился Макс.

— «Форд» со мной давно, и для меня это не просто машина. Он мой верный друг, товарищ и соратник, — с гордостью провозгласила Вика. — Да и водить я люблю — это разгоняет мысли, — она повернула ключ зажигания и включила передачу. Кнопочная магнитола зажглась огоньками, из динамиков понёсся попсовый мотивчик.

Старенький «форд» тронулся с места и вскоре выехал с парковки на проезжую часть. Широкий прямоугольный указатель на толстом столбе сообщил о скором выезде на трассу.

Макс достал из кармана смартфон и включил приложение с навигатором, чтобы понять, сколько займёт поездка. Путевая полоска маршрута окрасилась в красный цвет, навигатор определил время в пути — без малого три часа.

— Всё красное. Почти три часа показывает, — задумчиво сообщил Макс. — Может, на метро?

— Ничего, я знаю короткий путь, — улыбнулась Вика и что-то неразборчиво прошептала.

— Что? — переспросил Макс.

— За час управимся, — с уверенностью кивнула она.

Макс в этом сомневался, но спорить не стал, расценив долгую дорогу как возможность побольше узнать о мире «Таллера», расспросив обо всём Вику. Вопросов у него к тому времени накопилось немало.

— Я хотел спросить: ты ведь знаешь, что у меня за обувь, да? — сменил он тему разговора.

— Знаю, — подтвердила Вика.

— Когда те жуткие твари явились ко мне домой, туфли спасли мне жизнь. — Он вкратце поведал о том, что произошло накануне в его квартире, а потом задал давно мучивший его вопрос: — Туфли… живые, да?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответила ведьма. — Твоя обувь на самом деле не совсем обувь в классическом понимании этого слова. Точнее, это не обувь вовсе, а, скажем так, энергетический вампирчик.

Увидев удивлённый взгляд Макса, Вика поспешила объясниться:

— Ты не подумай, в этом нет ничего страшного. Это простейший вампирчик, он не возьмёт много энергии — так, чуть-чуть. Энергия нужна ему для того, чтобы жить. Нет энергии — нет жизни. А жить-то хочется! Вот он и спасает своего хозяина. Чтобы такой вампирчик мог самостоятельно жить и двигаться без хозяина, он должен был получить хороший запас энергии раньше.

— А как они получают энергию? — Макс внимательно слушал каждое слово ведьмы, боясь упустить любую деталь.

— Хм… Они добывают энергию из эмоций хозяина. Чем сильнее эмоции, тем больше энергии им перепадает. Страх, радость, боль — абсолютно неважно что. Главное, чтобы чувство было мощное.

— Тогда неудивительно, что они стали жить своей жизнью, — ухмыльнулся Макс. — Я надевал их в свою первую доставку. Адреналин из меня бил ключом!

Вика улыбнулась. Макс вдруг понял, что очень хочет рассказать ей про все события сегодняшнего утра, пусть даже они её не удивят. Важно, что Вика — единственный человек, который может пролить хоть немного света на всю эту историю.

Ведьма слушала рассказ Макса очень внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, иногда просто хмурясь. Когда Макс закончил своё повествование, Вика серьёзно сказала:

— Тебе очень повезло, что ты сумел сбежать. И ещё больше тебе повезло, что с тобой был этот вампирчик.

— Кто они, те монстры?

— Судя по твоим описаниям, вся троица принадлежит к ведьмам или колдунам.

— Даже тот урод с паучьими ногами? — изумился Макс.

— Да, и он тоже. Ты, случаем, не запомнил их имена? Они звучали?

— Кажется, Райа и Гиай, но я не уверен. Это тебе о чём-нибудь говорит?

Лицо Вики осталось невозмутимым, но ногти впились в руль, а машина чуть сбавила скорость. Это не укрылось от глаз Макса: ведьма определённо что-то знала.

— Нет, — спокойно ответила Вика. — А третье имя?

— Его они не назвали. — Макс решил не допытываться до Вики и сыграть по её правилам. — Третья ведьма была в обличье Дениса… Знаешь, это был точно он: и голос, и лицо, даже манера разговора. Как это возможно? Это какое-то колдовство?

Вика молча закусила губу.

— Обмануть глаза можно по-разному. Самое простое — навести морок: ты будешь видеть перед собой то, что захочет ведьма, — ответила она после долгой паузы. — Но это ненадёжно, у объекта твоих чар могут найтись от них средства защиты, — после этих слов Вика сделала небольшую паузу, было похоже, что она размышляет, стоит ли продолжать. — Но есть другой способ. Со стопроцентной гарантией, что всё пройдёт по плану и никто ни о чём не догадается. Он называется «забрать лицо».

Вика замолчала. Макс напряжённо ждал продолжения, но ведьма не проронила больше ни слова.

— Что значит «забрать лицо»? — не выдержал он.

— Мы на месте, — объявила Вика таким тоном, словно не слышала его вопроса. — Припаркуемся здесь.

Серенький «форд» скрипнул и остановился на парковке у ворот больничного корпуса, между грузовиком с рекламой службы доставки на кузове и блестящим чёрным «мерседесом».

— Выходи аккуратнее, водитель «мерседеса» каждый раз осматривает свою машину вдоль и поперёк перед тем, как в неё сесть. — закатила глаза Вика. — Зря он так над ней трясётся. Всё равно через полгода её отберут за долги.

Макс ничего не понял, но всё же решил последовать совету ведьмы. Аккуратно приоткрыв дверцу «форда», он протиснулся на улицу.

— Слушай, я совсем забыл про приёмные часы, — хлопнул себя по лбу Макс. — Думаешь, нас пустят так поздно?

— Пустят, — уверенно ответила ведьма.

Только сейчас Макс вдруг понял, что они проехали весь центр Москвы, не встретив по пути ни одной из пробок, о которых предупреждал навигатор.

«Что ж, если она заставляет рассосаться вечерние пробки в час пик, то к Денису нас точно пустят», — решил он. Вместе с Викой они прошли через кирпичный КПП на территорию городской клинической больницы.

Главный корпус больницы выглядел весьма презентабельно как снаружи, так и внутри. Свежий ремонт, горшки с живыми цветами и деревьями у высоких окон, мягкие диваны с обивкой приятного зелёного цвета также добавляли уюта в холле, и только характерный больничный запах не давал забыть присутствующим, где они сейчас находятся.

Макс и Вика пересекли холл и остановились у стойки регистратуры, где пожилая медсестра суетилась с папками историй болезней, возмущённо ворча и кляня нового заведующего отделением реабилитации.

Макс хотел было подойти к ней, узнать о приёмных часах и можно ли ему сейчас навестить друга, но Вика удержала его, схватив за руку. Её ладонь была мягкой и тёплой, почти горячей.

— Нам сюда. — Вика отпустила руку Макса и направилась к открытому грузовому лифту.

Когда они зашли в кабину, внутренние механические двери, предназначенные для ручного закрытия, захлопнулись сами собой.

Лифт доехал до шестого этажа и остановился, распахнув двери в просторный больничный коридор. На горизонте не было ни души, из палат доносились редкие звуки работавших медицинских аппаратов.

На шестом этаже было не так красиво, как в холле, блёклые стены и облупившаяся штукатурка давно ждали ремонта. Большинство дверей на этаже были плотно закрыты, за некоторыми из них слышались тихие стоны и вздохи. Вокруг царила гнетущая атмосфера увядания и тоски.

«Шестьсот восьмая палата», — мысленно напомнил себе Макс.

На пути им попалась лишь одна открытая палата, внутри которой располагалась пустая кушетка со смятым постельным бельём, рядом на тумбочке лежал ворох несвежих бинтов, пропитанных бурыми пятнами.

Вика подошла к соседней палате и остановилась.

«608» — гласили выпуклые синие цифры на белоснежной фанерной двери.

Макс замешкался: «Что же я с пустыми руками? Стоило купить гостинцев для поднятия боевого духа. Апельсинов, может…»

Как только Макс переступил порог палаты, он и вовсе замер.

Окна помещения выходили на запад. Рыжее солнце клонилось к горизонту, придавая облакам красивый розово-оранжевый цвет, хорошо сочетавшийся с фисташковой краской на стенах комнаты, в центре которой лежала на кушетке обожжённая мумия.

Макс ахнул, его ноги приросли к напольной плитке, вытертой сотнями обувных подошв и колёсиками кушеток.

Вика медленно прошла вперёд и остановилась у кушетки, с горечью и состраданием глядя на изуродованное тело Дениса. Она положила свою ладонь на его обезображенный лоб и погладила по лысой обожжённой голове.

Почувствовав прикосновение, Денис издал сиплый хрип, веки поднялись, обнажая провалы пустых розовых глазниц. Вся кожа на его теле была покрыта зарубцевавшимися ожогами. Будто бы он чудом выбрался из сильнейшего пожара, где полностью обгорел, но это произошло так давно, что ткани успели зажить.

Денис широко открыл рот и громко замычал, его конечности задёргались.

К своему ужасу, Макс обнаружил, что у того, кто лежит сейчас на кушетке, отсутствуют зубы и язык.

— Засыпай… — с болью и нежностью в голосе сказала Вика, медленно сдвигая свою ладонь на глаза Денису.

Пациент из шестьсот восьмой палаты обмяк и засопел.

— Забрать лицо, — тихо начала Вика, отвернувшись к окну. — Это значит полностью забрать личность человека, не только его облик: видеть его глазами, говорить его языком, думать его мыслями, полностью слиться с его личностью. Забрать всё.

На ватных ногах Макс медленно подошёл к кушетке.

— Господи… — прошептал он. — Этого не должно было случиться… Это я… из-за меня…

Изумлённо и со страхом он вглядывался в лицо лучшего друга в тщетной попытке отыскать знакомые черты.

— Как ему помочь? Что нужно сделать?! Есть какое-то заклинание или ещё что-то?! — Максу невыносимо было видеть Дениса в таком состоянии и осознавать, что это по его вине. Он хотел срочно всё исправить, немедленно помочь.

— Мы не сможем ничего сделать.

— Наверняка есть способ… — Макс принялся мерить шагами комнату. — Всегда есть какой-то способ. Его просто не может не быть!

Вика опустила голову вниз, добавить к уже сказанному ей было нечего.

В порыве чувств Макс подошёл к ведьме, схватил за руку, развернул к себе и с надеждой заглянул ей в глаза:

— Вика, ты же ведьма! Пожалуйста! — с мольбой в голосе произнёс он.

Вика угрожающе покосилась на руку Макса.

— Прости. — Макс разжал пальцы, понимая, что не стоило поддаваться эмоциям.

— Не проси меня. Я не могу ему помочь. Никто не сможет. Нет такого способа. Забрать лицо можно, но вернуть его никак нельзя, — нехотя сказала она, отводя глаза в сторону.

Макс снова рванулся к Денису и опёрся ладонями на край его кушетки.

— Это моя вина, — сказал он, сосредоточенно глядя в лицо лучшему другу. — Обещаю, я всё исправлю, я верну твоё лицо.

— Не обещай то, чего не сможешь выполнить, — серьёзно сказала ему Вика.

— Я уже слышал эти слова раньше, — тихо, но твёрдо ответил Макс. — Сдержу своё обещание и в этот раз.

Вика собиралась сказать ещё что-то, но осеклась на полуслове. На её лице отразились тревога и сосредоточенность, было похоже, что она пытается расслышать какие-то звуки. Ведьма подняла правую руку вверх, призывая Макса замолчать.

— Мы здесь больше не одни, — напряжённо произнесла она через несколько секунд.

Полный ужаса женский визг пронзил спокойную тишину, царившую в пустом коридоре шестого этажа. Следом за ним раздались противный кашляющий смех и улюлюканье. Кто бы там ни был, он стремительно приближался к палате Дениса.

— Визитка с тобой? — отрывисто спросила Вика.

— Да.

— Срочно беги в «Таллер»! — велела ведьма.

— А ты? Я не брошу тебя одну с этими уродами. Кем бы они там ни были, — уверенно ответил ей Макс.

Вика посмотрела на курьера так, как взрослый смотрит на ребёнка, сражающегося палкой с крапивой — снисходительно и задумчиво, а затем медленно произнесла:

— Ты с ума сошёл, да? Немедленно убирайся отсюда!

Макс отрицательно замотал головой, отчётливо давая понять, что никуда бежать не собирается.

Крики и шум в коридоре стихли так же внезапно, как и начались.

Шнурки на кедах зашевелились: вампирчик опредёленно волновался за своего донора. Макс, затаив дыхание, смотрел на дверь, Вика подалась вперёд.

С оглушительным шумом двери всех палат на этаже неожиданно распахнулись настежь.

— Оставайся здесь и ни при каких обстоятельствах не выходи в коридор! — скомандовала Вика, в её глазах плясали красные огоньки.

Ведьма оттолкнула Макса и выскочила из палаты, оставив его наедине с Денисом.

— Кого я вижу! — услышал Макс уже знакомый ему насмешливый голос из коридора, он принадлежал уродливой твари, которая не так давно висела за окном его квартиры и уговаривала впустить её. — Давненько мы с тобой не встречались.

— Уходите отсюда прямо сейчас, и я обещаю сохранить вам жизнь, — в голосе Вики не было ни капли волнения, она говорила спокойно, но вместе с тем решительно.

— Жизнь? — прошипела Райа. — Ты называешь это жизнью? Ты уничтожила мою жизнь! А теперь смеешь ставить мне условия?

— Это был твой добровольный выбор. Мне тебя не жаль, — голос Вики был холоден, как медицинская сталь, и резал, как скальпель.

Макс подошёл ближе к дверному проёму и прислонился к стене таким образом, чтобы из коридора его не было видно.

Райа издала полный ярости боевой клич, Вике явно удалось задеть её за живое.

— Ты пожалеешь, моя дорогая подружка! — переполненная злостью угроза прозвучала с издёвкой. — Ты пожалеешь!

— Последний шанс… Алёна, — предупредила Вика, произнося это имя с печалью в голосе.

— Алёны давно нет! Я — Райа! И ты будешь молить меня о пощаде!

Послышались звуки борьбы, по коридору пролетела струя обжигающего пламени, опалив стены и потолок.

— Как приятно, что ты пришёл меня навестить, — знакомый голос, раздавшийся позади Макса, заставил его вздрогнуть.

Он выглянул из-за угла предбанника между комнатой и коридором и сразу нырнул обратно.

Рядом с кушеткой, на которой лежал обезображенный Денис, стоял его целый и невредимый двойник — с голым торсом и злорадной ухмылкой на лице. Створка пластикового окна была распахнута настежь.

— Не сомневался, что найду тебя здесь. Это так предсказуемо… — притворно закатил глаза двойник, медленно подступая к своей жертве. Он не торопился и явно наслаждался моментом.

Дверь позади Макса мигом захлопнулась, и что-то ему подсказывало — открыть её не удастся. Путь к отступлению был отрезан.

Макс сунул руку в карман в поисках визитки и с содроганием вспомнил, что та осталась в других брюках.

— Что? Забыл свой спасительный билетик дома? — Двойник достал из-за спины длинный кинжал, с костяной рукоятки которого скалился языческий божок.

За дверью громыхнуло, с потолка осыпался кусок штукатурки, Макс машинально взглянул на дверь.

— Не беспокойся, нам никто не помешает, — упивался своей властью двойник. — Викусик сейчас очень занята, мои девчонки её там хорошенько развлекают, ей сейчас не до тебя. Выходи, повеселимся тоже.

Макс судорожно шарил взглядом вокруг в поисках любого предмета, способного послужить ему оружием.

«Думай… думай же…»

Внезапно в голову Макса пришла отчаянная идея. Он не мог знать, сработает ли она наверняка, но это был его единственный шанс… Нужно только выиграть время, подойти ближе, застать врасплох.

Стараясь не шуметь, Макс быстрыми движениями стягивал с ног кеды.

— Давай, дружище. Всё будет быстрее, чем зачёт по социологии. Помнишь, как я прятался под столом на кафедре и скидывал тебе ответы, пока Лосиха и Могрешов проверяли работы другого потока и читали ответы вслух? Знатно же мы убрались в тот вечер после сдачи! Обошли все клубы и даже умудрились схлопотать по роже от двух борцух за мой длинный язык. Ты дрался, как лев, пытаясь отстоять меня. Уверен, что помнишь… — с наслаждением говорил двойник. — А как потом наутро сидели на набережной с разбитыми носами и хлестали пиво? Помнишь, что ты мне тогда сказал? Повтори, ну же!

Чем дольше говорил двойник, тем сильнее внутри Макса закипала ярость: эта гадкая тварь почти уничтожила его друга, растоптала в угоду своим отвратительным целям, а теперь глумилась над дорогими ему воспоминаниями.

С громким криком Макс выскочил из-за угла и сам бросился на двойника.

Тот, не ожидавший такой смелости от жертвы, потерял равновесие и упал на пол. Завязалась борьба.

Тварь тут же оказалась верхом на Максе, её бледное лицо перекосила отвратительная злобная гримаса.

Прицельным ударом Макс попал двойнику в правую ключицу — слабое место Дениса. Он два раза ломал её в детстве, последний раз она срослась неправильно.

Макс знал о Денисе очень многое, этого тварь не учла, когда «забирала лицо» — все его сильные и слабые стороны. Макс всегда был ловчее и шустрее часто медлительного Дениса, на что и сейчас сделал ставку.

После удара в ключицу тварь взвыла от боли и чуть ослабила хватку — этого оказалось достаточно, чтобы вырваться и завалить её на лопатки.

— Жми! — вдруг закричал Макс. — Жми! Жми!

Вцепившись левой рукой в шею Макса и неуклюже пытаясь пырнуть его кинжалом правой, двойник угрожающе шипел.

Как вдруг его глаза округлились…

«Заметил наконец, ублюдок?» — победоносно отметил Макс и закричал:

— Разряд!

В одно мгновение Макс оттолкнулся и спрыгнул с Лжедениса, тело которого в этот же момент дёрнулось и обмякло.

Тонкий белый шнурок соскользнул с пусковой кнопки медицинского аппарата и вернулся обратно к ботинку.

Потерявший сознание двойник распластался на холодном кафельном полу, ритуальный кинжал со звоном укатился под тумбочку. Два оголённых провода от дефибриллятора остались торчать в спине двойника, в углу остались лежать заботливо скрученные вампирчиком утюжки.

Для пущей уверенности Макс ещё раз разрядил дефибриллятор и поспешил снова надеть кеды.

— Если придётся, я сам тебя грохну, но другим не дам, — повторил Макс слова, сказанные Денису на набережной после потасовки в клубе.

Стекло позади Макса разлетелось на мелкие осколки, и мощные драконьи лапы с силой схватили парня за плечи. Он только и успел, что глухо вскрикнуть, когда неведомое создание подняло его на высоту шестого этажа. В несколько мгновений Макс пролетел над территорией больницы и оказался в воздухе над парковкой.

Дракон разжал когти, и Макс кубарем покатился по асфальту, ободрав колени, локти и бок.

Пока он приходил в чувство, вставая с земли, из-за грузовика с рекламой службы доставки вышла полуобнажённая Вика — порванная одежда висела на ней клочьями, с трудом прикрывая самое необходимое.

— Нужно вернуться за Денисом! — увидев пожар в окнах больничного корпуса, закричал Макс и рванулся в сторону входа.

— Успокойся. — Вика махнула рукой, и Макс против своей воли остановился. — Ничего твоему Денису не угрожает. Всех пациентов вывезут. Кроме одного. Но там уже совсем всё плохо — душа давно покинула тело, осталось только мясо, подключённое к аппаратам, — лицо ведьмы выражало крайнее недовольство.

Злая и всклокоченная, она молча подошла к серому «форду» и открыла багажник.

— Какого чёрта ты мне соврал про визитку, которой у тебя с собой не было? — сурово спросила она, извлекая из багажника просторное коричневое платье.

— В тот момент я правда был уверен, что она у меня с собой. — Макс попытался оправдаться и отвернулся, чтобы не смущать Вику, пока она переодевается. — Технически я не врал.

— Тогда какого чёрта ты оставил её дома? Ты — человек! Смертный от слова «смерть»! Ты вообще отдаёшь себе отчёт, что нет мишени легче, чем ты? Жить надоело? — закончив переодеваться, Вика подошла к машине со стороны пассажирского сиденья и с силой распахнула дверь, которая оставила вмятину в крыле соседнего «Мерседеса». — Садись, живо! Больше из дома носа не высунешь. Уж это я тебе обещаю!

— А как же водитель «мерседеса»? — независимо от своих желаний Макс повиновался словам ведьмы и сел в машину.

— Переживёт, — ещё сильнее разозлилась Вика и захлопнула за Максом дверь «форда».

Несмотря на недавнюю опасность и всё ещё одолевавшую его бурю эмоций, Макс невольно улыбнулся. И хотя ведьма-дракон наверняка была существом весьма опасным, злилась она очень смешно.

Машина начала движение к выезду с парковки.

— Ты соврала мне, — серьёзно сказал Макс.

— Я? — подняла брови Вика.

— Да. Ты сказала, что не знаешь Райа и Гиай, но это не так.

— Это тебя не касается.

— Но ты же возмутилась насчёт визитки, требуешь от меня честности, а сама врёшь.

— Ты совсем охренел? — Вика резко вывернула руль и остановилась на обочине. — Если ты не заметил, я только что спасла твою смертную жопу.

— Тут я бы поспорил. — Макс с интересом отметил, что ему нравится поддевать Вику.

— Это уже слишком. — Вика хлопнула ладонями по рулю. — Ты, конечно, молодец, что сообразил, как прихлопнуть одну гнилушку, но тебе повезло, что ты не столкнулся с тем, что происходило в коридоре.

— Так ты мне ответишь, кто такие Райа и Гиай?

— Крысёныш, — отрывисто сказала Вика.

— Кто? Я? — вылупил глаза Макс. Оскорбление прозвучало весьма неожиданно.

— Тупой неблагодарный крысёныш с мозгами толокоша, — отчётливо повторила Вика.

Макс хотел возразить ведьме и потребовать объяснений, но вдруг понял, что не может разомкнуть губы.

Довольно улыбаясь, Вика притворилась, что поправляет причёску, глядя в зеркало заднего вида.

«Надо будет поискать в «Древней книге», кто такой этот толокош», — решил побеждённый Макс, прикидывая, насколько обидным может быть это ругательство и как долго продлится заклятие немоты.

Старый «форд» съехал с обочины и вернулся на трассу. До конца поездки ни Вика, ни Макс больше не проронили ни слова.

Глава 12 Стажёр

В полночь в полутёмном зале «Таллера» яблоку было негде упасть. Макс с трудом протискивался между странными существами к барной стойке, над которой парила официантка, проводившая инструктаж новобранцам. Её щёки раскраснелись, она хмурилась и выглядела весьма озадаченной. Складывалось впечатление, что диалог с коллективом даётся Юле очень непросто.

Навскидку можно было сказать, что сегодня в «Таллере» собралось порядка сорока курьеров. В зале стоял громкий гул, Юлю то и дело перебивали, засыпая всевозможными вопросами.

Твари в зале собрались самые разномастные: высокий великан с грубой, щетинистой, как у свиньи, кожей и лысой головой, украшенной лишь одним непрерывно вращавшимся глазом; метровый карлик с непропорционально большими заострёнными усами, весь поросший мхом; тощая грустная женщина с синюшными руками; большеголовый мальчишка со ртом от уха до уха и отсутствующим носом; мужчина средних лет, облачённый в чёрный сюртук и высокий цилиндр — он всё время поправлял своё пенсне, с чрезвычайной внимательностью ловил каждое слово Юли и что-то помечал в потрёпанном блокнотике; бледная молодая девушка с длинными русыми волосами и венком из ромашек в руках — это только те, кого Макс успел разглядеть.

— О, Макс! Ну наконец-то! — официантка разглядела его в толпе и замахала руками. — Давай скорее сюда!

Десятки пар глаз вмиг устремились на Макса, и твари тут же расступились перед ним, освободив проход. Чувствуя себя школьником, которому надо прочесть стишок на линейке, он прошёл к барной стойке.

— Это наш старший курьер — Максим. — Юля указала на Макса и поставила на стол рюкзак, доверху забитый заказами. — Точно такой же рюкзак получит каждый из вас. Внутри — заказы наших клиентов. Смотреть, что внутри заказа, строжайше запрещено! — На этих словах она сделала многозначительную паузу и обвела строгим взглядом присутствующих. — Достаёте в том виде, в котором я его туда положила, и сразу отдаёте клиенту.

Макс надел рюкзак, плавно перетекая из состояния школьника на линейке в состояние учебного манекена по оказанию первой помощи.

— Это планшет, — Юля передала Максу планшет. — Здесь всё просто: загорается точка — нажимаете, получаете имя клиента и номер заказа. Грызть, слюнявить, облизывать планшет нельзя, — официантка повернулась к Максу. — Сегодня возьмёшь стажёра.

Только что повышенный до должности старшего курьера, Макс вопросительно уставился на Юлю.

— Знаю, знаю, — быстро закивала она. — Но куда ж деваться? Будем крутиться, как можем. Твой стажёр — Мартин.

Из толпы выступила тварь ростом с третьеклассника, похожая на гигантских размеров грызуна — морскую свинку или хомяка. Макс сразу вспомнил изображение австралийской капибары на рекламном плакате в автобусе.

Мартин изучающе посмотрел на своего наставника чёрными глазами-бусинками и через некоторое время кивнул.

— Всё, можете идти, — скомандовала Юля и, вернувшись на свой пост, продолжила инструктаж.

Макс растерялся. Он сам только недавно узнал про «Таллер», а теперь должен ещё и обучить стажёра. Нужно было сообразить, с чего начать.

— Сначала нужно выйти из «Таллера», и там уже пойдём по маршруту, — скомканно выдал Макс, понимая, что его инструкции выглядят со стороны довольно коряво.

Мартин снова кивнул и засеменил маленькими лапками вслед за ним. Походка стажёра походила на человеческую: шёл он прямо, комично переваливаясь пушистыми боками и подёргивая крошечным хвостиком, напоминающим помпон.

— Как уже объяснила Юля, дальше мы выбираем самую яркую точку и идём по лесной тропинке. Очень важно всегда оставаться на тропинке и ни в коем случае с неё не сворачивать, что бы ни случилось. — Макс объяснял Мартину, как работать с планшетом уже более уверенно. — Последствия могут быть самые неприятные.

Мартин снова кивнул. Видимо, разговаривать он не умел. Решив, что это даже к лучшему, Макс продолжил:

— Итак, первый клиент у нас в Санкт-Петербурге… Некий «Урядник Михайлов». Нажимаем на точку и идём к нему. — Макс повернул экран так, чтобы Мартин мог следить за всеми его действиями.

Стажёр привстал на носочки, внимательно рассмотрел планшет, понюхал экран и кивнул.

— В целом работа несложная, но есть свои нюансы, — ободряюще улыбнулся ему Макс.

Мартин продолжал, не мигая, смотреть на старшего курьера.

До конца не уверенный в том, что стажёр понимает его слова, Макс пошёл по лесной тропинке, оставляя ярко горящую вывеску «Таллера» позади.

Погода стояла прекрасная, ночь выдалась тёплой и безветренной. Путь до Санкт-Петербурга занял около пятнадцати минут, и вскоре Макс и Мартин ступили на ярко освещённую уличными фонарями набережную.

Парочка юных влюблённых, державшихся за руки, остановилась у одиноко стоявшей лавочки. Парень снял с себя худи салатового цвета и отдал озябшей девчушке в тонкой облегающей блузке.

— Не уверен, но, кажется, пока мы на этой дорожке, нас никто не видит, — пояснил Мартину Макс.

Сенатская площадь была пуста. Уставшие от ярких впечатлений туристы смотрели десятый сон, набираясь сил перед новым набегом на достопримечательности культурной столицы, и только неуёмные таксисты мчались по широкой дороге к подвыпившим клиентам.

В центре площади безмолвно высилась величественная статуя Императора Всероссийского, к которой и вела курьеров лесная тропинка.

Макс не удивился, он как раз ожидал чего-то подобного.

— Я обычно достаю заказ заранее, потом сразу вручаю и ухожу. Мало ли кто попадётся. Мне так проще, — сказал Макс и достал из рюкзака чёрный пакет.

Мартин по-прежнему молчал; понять, о чём он думает в этот момент, было невозможно — выражение его морды не изменилось.

Макс подошёл к памятнику Петру I и остановился: медный всадник, горделиво подняв голову, смотрел вперёд.

Ожидая, что статуя вот-вот оживёт и примет у него заказ, Макс продолжал стоять с протянутой в её направлении рукой с пакетом.

Так продолжалось несколько минут, но Пётр и не думал оживать.

— Подождём ещё немного… — промямлил Макс, пока не решив, как действовать дальше.

Планшет в рюкзаке Макса требовательно пискнул: следующий клиент ждал свой заказ.

— Так, ладно, — Макс поставил пакет на каменную брусчатку, услышав глухой звон. — Времени ждать нет, оставим это у памятника.

Ещё раз оглядевшись в поисках клиента напоследок, Макс принял следующий заказ.

Лесная тропинка сделала крутой разворот и повела курьеров прочь от Медного всадника.

Не пройдя и десятка шагов, Мартин и Макс услышали позади себя звонкое дребезжание.

Курьеры, как по команде, обернулись: по Сенатской площади в направлении набережной катилась пустая бутылка из-под красного «Нюи-Сен-Жорж» — смятый чёрный пакет остался лежать у постамента.

Император всё так же упорно смотрел вперёд.

Макс улыбнулся и побрёл дальше: кажется, клиент забрал свой заказ.

Следующий предстояло доставить в деревню Белкино Нижегородской области. Бегло просмотрев следующие точки, Макс с облегчением отметил, что в эту смену надо будет прогуливаться только по России, правда, судя по количеству отметок, очень долго.

— Сегодня у нас заказы только по России, но бывает, что они раскиданы по всему миру. Не знаю, от чего это зависит, — сказал Макс, обращаясь к Мартину без надежды, что тот ему ответит. — Дальше по маршруту деревня Белкино, где нас ждёт Евдокия Николаевна Лопухова.

Мартин пошевелил усатыми щёчками и почистил два длинных передних зуба лапками.

«Ну вылитый хомяк!» — подумал курьер, но промолчал.

Белкино оказалось совсем небольшой деревенькой, граничащей с лесом. На въезде красовался облупившийся голубой щит с потёртой оранжевой белкой, отпечатанной трафаретом.

Дома, соседствовавшие на главной улице, выглядели разномастно: одни были обшиты новёхоньким сайдингом, другие хвалились монументальным долговечным кирпичом, а третьи готовы были вот-вот развалиться — давно заброшенные и всеми забытые, они таращились пустыми провалами гнилых оконных рам на ночных гостей.

Бо́льшая часть главной дороги была не освещена, но света от редких ночников на крыльцах жилых домов было вполне достаточно, чтобы не заблудиться.

Дом Евдокии Николаевны стоял у самого края леса, чуть поодаль от основного жилого массива. Деревянная калитка была не заперта, и Макс с семенящим в метре позади него Мартином беспрепятственно вошли во двор.

Крыльцо и небольшой огородик, заметный из-за угла сарая, выглядели довольно ухоженно, и ничто здесь не указывало на то, что гражданка Лопухова могла оказаться не совсем обычной женщиной.

Мартин замер и принюхался, а затем тихо фыркнул и заспешил к дому, обогнав Макса.

— Что-то не так? — насторожился Макс. Поведение стажёра показалось ему странным.

У входа в дом Мартин опустился на четыре лапы и вплотную приник носом к стыку между дверью и порожком. Его хвост подрагивал, а сам он издавал звуки, подобные тихому похрюкиванью свиньи.

— Мартин, всё в порядке? — снова спросил Макс, наблюдая за необычным поведением зверька.

Немного подождав, он понял, что Мартину сейчас не до него, поэтому пожал плечами и постучал в дверь.

Заказ для Евдокии Николаевны был завёрнут в бересту и несколько раз перевязан красной нитью.

По соседству громко залаяла собака, заставив Макса вздрогнуть от неожиданности, ведь в остальном в Белкино было мертвенно тихо.

Евдокия Николаевна не спешила открывать дверь, и Макс постучал ещё раз — значительно громче. С другой стороны двери не доносилось ни звука.

— Похоже, и в этот раз нам придётся оставить заказ у двери, — заметил Макс, как вдруг дверь отворилась.

Восприняв это как приглашение войти, Макс переступил порог.

Внутри стоял запах борща и жареной картошки, над дверным косяком был прибит пучок сушёных трав, у стены напротив входа до самого потолка высился деревянный стеллаж, доверху заставленный учебной литературой для старших классов. Рядом висела фотография пожилой женщины, снятой в компании ребят на фоне здания школы.

— Здравствуйте. Это курьеры из «Таллера». Евдокия Николаевна, вы дома? — громко позвал Макс.

Ответом стал тихий стон из глубины дома.

Макс посмотрел под ноги: тропинка не возражала, чтобы он двигался дальше. Тянулась в глубь тёмного коридора.

Мартин ползком продвигался вслед за Максом, продолжая принюхиваться.

В конце коридора Макс уловил смутное движение, будто бы кто-то быстро пробежал из одной комнаты в другую.

— Евдокия Николаевна? — Максу всё больше не нравилось происходящее.

Снова тихий стон.

У Макса засосало под ложечкой, но он продолжал идти вперёд, на всякий случай сжимая в руке увесистый железный рожок для обуви, прихваченный в прихожей.

Лесная тропинка вела курьеров на кухню, откуда через закрытую дверь в коридор проникал тусклый свет.

Чем ближе Макс подходил к двери кухни, тем отчётливее слышал бульканье кипящей воды. Было похоже, что там что-то варилось.

Макс привёл рожок для обуви в боевую готовность и распахнул дверь.

На газовой плите подрагивала на голубом огне большая алюминиевая кастрюля, — похожая была определена у бабушки Макса под холодец. Из кастрюли валил густой пар, окна кухни запотели. На столе стояла глубокая миска с жареной картошкой. Кухня была пуста.

Поравнявшись с плитой, Макс мельком заглянул в кипящую кастрюлю и тут же пожалел об этом: в мутной серой жиже варилась человеческая голова!

Курьер в ужасе отпрянул от плиты и упёрся спиной во что-то мягкое. Это испугало его ещё больше. С криком обернувшись, он увидел человеческое тело в зелёном клетчатом платье с кровавым месивом на месте шеи.

Словно в кошмарном сне Макс наблюдал, как обезглавленное тело молниеносно метнулось к плите и стало шарить морщинистыми руками в кастрюле, а затем выловило из кипятка голову и ловко водрузило себе на шею.

Тем временем Мартин, как будто ничего не замечая, приник мордой к миске с картошкой и стал с наслаждением уплетать её.

— Прошу прощения, что напугала. Думала, доставка будет позже, — улыбнулась Евдокия Николаевна, вытирая мокрые волосы банным полотенцем. — Эти магнитные бури так влияют на моё самочувствие, никакие таблетки не помогают! — причитала она. — Давление скачет и скачет, проклятое! Только отваром и спасаюсь.

Макс некоторое время молча смотрел на бодрую старушку, а затем спохватился и протянул ей берестяной свёрток.

— Спасибо, касатик, — прищурилась старушка. — Я бы тебя картошечкой угостила, да только морда эта всё сожрала! — с этими словами она дала Мартину смачного пинка под круглый пушистый хвост.

Мартин с писком встрепенулся и зашипел.

— Ты мне тут ещё пофыркай! — кулаком потрясла Евдокия Николаевна у самой морды Мартина. — Каков наглец, ишь ты! Понаберут по объявлению не пойми кого.

Мартин обиженно пискнул и гордо отвернулся, скрестив лапы на груди.

— Спасибо, я не голоден, — поспешно сказал Макс, больше всего на свете желая перейти к следующему заказу. — Приносим вам свои извинения, Мартин сегодня первый день. До свидания. Пойдём, Мартин, — тараторил он.

Макс достал планшет и сразу тыкнул следующую точку.

— Пока-пока, ребятки, — хихикнула Евдокия Николаевна.

* * *

Закрытая калитка скрипнула несмазанными петлями, неловкий кузнечик повис на высокой травинке и, не удержавшись, шлёпнулся на оставленный кошками кусок заветренной сосиски. Лампочка над крыльцом клиентки из деревни Белкино мигнула и погасла, оставив Макса и Мартина почти в полной темноте.

— Так, — Макс остановился и строго посмотрел на своего стажёра. — Постарайся, пожалуйста, больше ничего не брать без спроса у клиентов. И уж тем более не жрать их ужин. Как ты, наверное, смог заметить, не всем это нравится.

Мартин никак не отреагировал на слова Макса.

— Мартин, ты вообще понял, что я тебе сейчас сказал?

Мартин не шевельнулся, чёрные глаза-бусинки не выражали ровным счётом ничего.

— Хорошо. Будем считать, что понял, — вздохнул Макс и, отвернувшись от нерадивого стажёра, пошёл дальше. Судя по шорохам позади, Мартин шагал следом.

— Сейчас мы направляемся в Новосибирск. Клиент… — Макс замолчал: на освещённом клочке забора отражались две тени — его и Мартина. Вдруг тень Мартина разделилась на две, и пока одна из них повторяла все движения стажёра, другая замерла тёмным пятном.

Макс не сразу сообразил, что его так насторожило, но потом отчётливо почувствовал на себе тяжёлый, почти материальный взгляд. Он будто давил на него каменной плитой и вызывал чувство настолько сильного и необъяснимого отторжения, что хотелось немедленно сорваться с места и бежать прочь.

Старший курьер обернулся и бросил взгляд на Мартина: толстокожий волшебный хомяк, или кто он там есть, оставался верен себе и никак не реагировал на происходящее вокруг.

Не подавая виду, Макс уверенной походкой шёл вперёд, периодически поглядывая на свои кеды в поисках внезапного предупреждения об опасности, но кеды вели себя абсолютно спокойно.

Когда старший курьер поравнялся с неподвижной тенью, она дёрнулась и скользнула в щель между забором и травой.

«Бред какой-то, — Макс никак не мог отделаться от неприятного ощущения давящего невидимого взгляда и сомневался в том, что он только что видел. — Шарахаюсь от каждой тени. Нужно взять себя в руки. Просто кто-то вышел на прогулку, подышать свежим воздухом перед сном… Или алкаш какой заплутал, а потом убежал. Ничего необычного».

Макс оглянулся: пейзаж позади сменился, узкая улочка уходила теперь к трёхэтажным панельным домам. Деревня Белкино растворилась в магии лесной тропинки, замещённая окраинами Новосибирска.

Неприятное и липкое ощущение слежки улетучилось.

— Теперь твоя очередь. — Макс остановился у круглосуточного магазина с вывеской «У Ларисы» и отдал Мартину бумажный свёрток, мягкий на ощупь. — Заходишь, отдаёшь клиенту заказ, ничего не жрёшь, выходишь обратно. Ясно? — все свои слова он на всякий случай теперь сопровождал жестами.

Розовые лапки с маленькими острыми коготками забрали свёрток, выражение морды не изменилось. Разве что шевельнулось правое ухо, но точно сказать было сложно.

Невозмутимый Мартин подошёл к закрытой двери с прорезанным зарешёченным окошком и постучал.

За дверью зашуршали, кто-то громко прокашлялся, и из окошка выглянуло мясистое одутловатое лицо с ярко накрашенными губами и синими тенями на веках, всё это великолепие завершала жирная нарисованная мушка над верхней губой. Несколько мгновений назад Лариса явно спала, что подтверждал отпечаток подушки на щеке.

Долго не раздумывая, Мартин сунул посылку прямо в нос Ларисе.

— Аккуратнее, алё! — низким голосом воскликнула мгновенно раскрасневшаяся от недовольства Лариса.

— Прошу прощения — он у нас новенький! — поспешил сгладить конфликт Макс, не ожидавший такого поведения от стажёра.

Тем временем Мартин ухватился за ставни окошка и с силой захлопнул их, оставив продавщицу наедине со своим заказом и чуть не прищемив ей нос.

Приглушённая брань Ларисы и нецензурные выражения в адрес всего хомячьего рода не заставили себя долго ждать.

Ошарашенный Макс выкрикнул в ответ ещё несколько фраз с извинениями, срочно нажал маячок следующего заказа и, ухватив Мартина под локоть, почти бегом поспешил дальше.

Как только Новосибирск остался позади, Макс остановился и повернулся лицом к Мартину.

— Эта женщина гузки куриной грязней! Пусть ликует, что в рожу не плюнул я ей! — неожиданно торжественно, тоном заправского тамады вдруг выдал Мартин.

Слова порицания застряли у Макса в горле.

— Так ты всё-таки меня понимаешь? И умеешь разговаривать?

— Что тратить время на слова, нас ждут великие дела! — провозгласил в ответ Мартин.

— Ясно, — только и смог выдавить из себя Макс, широко открыв глаза.

На сегодня с него было достаточно. Следующие заказы он твёрдо решил вручать сам. Пусть Мартин смотрит, обучается, а что будет дальше — это уже головная боль Юли. Лучшее, что он сейчас может сделать для Мартина — устроить так, чтобы их двоих не растерзал в клочья очередной обиженный клиент, которому непременно нахамит хомяк-переросток.

В эту ночь Макс и Мартин разнесли больше полусотни заказов, побывали в тайге, в нескольких глухих деревнях, в глубинах канализации Читы и даже на закрытом военном объекте в Северске.

Под конец маршрута Макс так устал, что даже ухом не повёл, когда здоровенный монстр из песчаного карьера в Тульской области отрыгнул к его ногам нижнюю челюсть утопленника с висевшими на ней кусками гнилого мяса.

Монстр потом искренне извинился, сославшись на несварение из-за того, что накануне у его карьера мыли машину и слили туда всю грязь, и Макс отнёсся к этому с пониманием.

Наконец все клиенты «Таллера» были удовлетворены своими заказами, курьеров никто не сожрал, а рассвет стал тонко намекать ночи, что пора бы уже и честь знать.

— Что ж, вот и всё, — с облегчением выдохнул Макс. — На сегодня работа окончена, возвращаемся в «Таллер».

— Миг запомни навсегда, ведь с тобой всю ночь был я! — ответил ему Мартин.

— Да… спасибо, Мартин, мне тоже было приятно с тобой поработать. — Макс не хотел обижать стажёра. — Ты молодец.

— Тебе очень повезло, что судьбою нас свело, — горделиво продекламировал Мартин.

Макс не знал, что на это ответить, и просто кивнул в ответ на очередной пафосный выкрик хамоватого хомяка. Втайне обрадованный тем, что проводит последние минуты в компании Мартина и что эта большая мохнатая ответственность вот-вот спадёт с его плеч, Макс ободряюще улыбнулся стажёру.

— По окончании маршрута мы выбираем точку с подписью «Таллер» и переносимся туда. Всё, после этого смена официально объявляется оконченной. Предоставляю тебе это почётное право. — Макс повернул планшет экраном к Мартину и указал, куда следует нажать.

Мартин быстро тыкнул в экран острым коготком, но ничего не произошло.

— Нет, смотри: нужно нажать и подержать подольше. — Макс показал Мартину, как надо.

Курьеры по-прежнему находились в Екатеринбурге.

— Ерунда какая-то, — нахмурился Макс. — Нас должно было перебросить в «Таллер». Ладно, давай попробуем по-другому. У тебя есть визитка?

Мартин достал визитку из маленькой сумочки на кожаном ремешке — сумочка висела на плече, и Макс не разглядел её раньше в густом меховом ворсе.

— Отлично. Теперь нужно щёлкнуть ею о любую поверхность и подумать о «Таллере». — Макс достал свою визитку и щёлкнул ею о дерево.

Никакого буйства красок, никаких метаморфоз сознания и тела. Ничего.

Макс заметно нервничал. Нужно было возвращаться в «Таллер», но всё явно шло не по плану. Вспоминая слова Клыка о том, что планшет точно не может сломаться, Макс запереживал сильнее.

— Так, у меня есть ещё одна идейка, паниковать пока рано, — сказал он Мартину, пытаясь, скорее, успокоить самого себя.

Планшет, с силой запущенный в дерево, ударился и свернулся в камень.

— Эй, ты чего дерёшься?! — недовольно пискнул камушек прорезавшимся ртом.

— Прости, — смутился Макс, втайне обрадованный, что идея сработала. — Нам нужно вернуться в «Таллер», но ничего не выходит.

— «Таллер» не выходит на связь. Я не могу вас туда отправить, — ответил камушек.

— Что-то случилось? — Макс старался говорить спокойно, хотя уже знал, что ответ будет положительным.

— Мне неизвестно. Мамка не отвечает. Без её согласия не могу.

— Мамка? — удивился Макс.

— Мамка, — подтвердил камушек. — Да и братья молчат. Никого не слышу.

Открытие того, что его планшет на самом деле — ребёнок, в другое время удивило бы Макса, но сейчас его беспокоило другое: в «Таллере» снова что-то происходило, и это «что-то» определённо не сулит ничего хорошего.

— Ладно, а ты можешь нас отвести обратно в Москву?

— Не могу, — пискнул камушек.

— Почему?

— Мамка не велела. Не могу без её согласия. Только заказы, которые отмечены.

— Что, совсем никак? — не терял надежды Макс.

— Совсем никак, — ответил камушек.

Как ни пытался Макс уговорить камушек ослушаться мамку, тот не поддавался. Мартин тоже не проявлял участия.

— Хм… только заказы, говоришь… Ладно, будь по-твоему. Перенеси нас в Люберцы, у нас сегодня был там заказ. Оттуда до Москвы недалеко. Так можно?

Камушек замолчал, маленькие бровки хмурились и подрагивали, демонстрируя непрерывный мыслительный процесс.

— Наверное, да, — с сомнением в голосе наконец ответил камушек. — Это вроде мамкиных указаний не нарушает.

Пискнув, камушек вновь раскатался в планшет.

Точка в Люберцах снова стала активной. Макс нажал её, и они с Мартином пошли на Москву.

— Слушай, Мартин, — вдруг сообразил Макс. — А ты где живёшь?

— О, мир — мой дом. В лесных чащобах от глаза лютого скрыт он.

— А конкретнее?

— У муравейника в глуши наш кров устроен, там родичи живут, мой дом построен.

Поняв, что вряд ли удастся выпытать у Мартина точное место постоянной дислокации хомяковой стаи, Макс решил взять его с собой в надежде, что Вика прояснит ситуацию и подскажет, где обитает хомяк-стихоплёт.

Глава 13 Перекат

Турникет метро друг за дружкой пропускал в лоно подземки самых разных пассажиров. Студенты, женщины с детьми, бабульки, навьюченные увесистыми тюками с рассадой, мужчины в строгих офисных костюмах и просто гости столицы уверенно преодолевали барьер и все, как один, ускоряли шаг, завидев огни приближающегося поезда в чёрном туннеле.

Мартин напряжённо принюхивался, то и дело фыркая, вся эта суета была ему в новинку. Никогда раньше он не слышал столько запахов сразу: маслянистый креозот, щедро покрывавший деревянные шпалы, варёная куриная грудка из пластикового контейнера в рюкзаке поджарого мужичка, пропитанная по́том куртка седовласого старика, стоявшего на самом краю платформы, клубничный леденец в руках довольного карапуза в синей коляске, резкий парфюм дамы бальзаковского возраста с красной шалью на плечах — всё это его отвлекало и мешало сосредоточиться.

Чудной человек, назвавшийся Максом, бестолково суетился рядом и тоже не прибавлял уверенности, но тем не менее Мартину было весьма интересно наблюдать за поведением этих странных тварей. Он ещё никогда в своей жизни не видел их столько сразу. Мартин находил удивительным, как ловко им удаётся придумывать себе дела, а потом с важным видом выполнять их. Странно, глупо, бессмысленно.

Вот, например, эта человечиха в серой тряпке вокруг шеи. Зачем она тащит с собой землю с растениями? Разве нельзя оставить эту грязную работу гномам? Ну глупость же!

А этот бездомный в рваной одежде: зачем он таскает дощечку с колёсиками и при этом едет внутри железного червя? Блаженный, не иначе.

Макс ещё раз обвёл пристальным взглядом стоявших на перроне людей и окончательно убедился в том, что Мартина им по каким-то причинам не видно. Вряд ли пассажиры метро спокойно отреагировали бы на огромного хомяка, передвигавшегося на двух лапах, с кожаной сумкой через плечо. Да и осоловелый взгляд молодой девушки, которая налетела на Мартина, а затем непонимающе оглядывалась по сторонам в поисках незримого препятствия, послужил очередным тому доказательством.

— Как зайдём в вагон, держись рядом со мной, — проинструктировал Макс своего попутчика.

Старушка в зелёном платке, протиравшая тряпочкой очки, с подозрением покосилась на Макса, но ничего ему не сказала.

Поезд остановился, и волна пассажиров на станции «Лермонтовский проспект» заполнила сидячие места.

Макс тут же проследовал в самый конец вагона, придерживая Мартина за шершавую лямку его сумки. Остановившись у двери в соседний вагон, Мартин осмотрелся и, последовав примеру остальных пассажиров, шустро плюхнулся на сиденье. Макс же встал рядом с ним, упершись спиной в раздвижные двери.

Странное чувство вдруг овладело Максом — будто за ним наблюдают. Ощущения были очень похожи на те, что он совсем недавно испытал в деревне Белкино, когда увидел тень, отделившуюся от забора. Гнетущее чувство пустоты медленно накатывало, одолевали тоска и беспокойство. В голове разом всплыли все поступки, за которые его мучила совесть. Даже кража ручки у соседа по парте в четвёртом классе вдруг заиграла новыми неприятными красками, раздуваясь до масштабов смертного греха.

Чувствуя себя неуютно и неуместно среди окружающих, Макс не знал, куда деться, бестолково смотря по сторонам и вглядываясь в лица случайных попутчиков. Переведя глаза на стекло двери в другом конце вагона, он разглядел силуэт. Тёмный и почти прозрачный, он больше походил на случайный отпечаток.

— Станция «Выхино», — объявил безучастный женский голос диктора, и поезд остановился, заглатывая новую порцию спешащих пассажиров.

Когда прибывшие заняли свои места и Максу вновь открылся вид на дверь в конце вагона, тень уже исчезла, а её место занял высокий мужчина, с интересом разглядывающий экран своего смартфона. Ощущение пристального взгляда тоже странным образом улетучилось, прихватив с собой и другие неприятные чувства.

Худенькая женщина с потухшим взглядом поставила инвалидную коляску под красочным плакатом линий метро, вплотную с сиденьем Мартина. Подросток в кресле замычал и прижал к груди скрюченные руки.

— Валечка, тихо, всё хорошо. Нам недолго ехать, — успокоила его мать и ласково провела рукой по волосам мальчика.

Макс отвёл взгляд в сторону. Он всегда терялся, когда видел больных детей, его сердце сжималось от сострадания. В мыслях сразу возникал образ младшего брата.

К месту, где сидел Мартин, подошёл солидный мужчина в дорогом галстуке, с толстой папкой бумаг под мышкой.

— Да срать я хотел на все эти твои детали! Уволю всех к чёртовой матери! — пытался перекричать он стук колёс поезда в трубку телефона. — Мне пришлось в метро спуститься, чтобы не опоздать. Я через час должен быть у зампреда, а ты мне говоришь, что у вас ничего не готово!

Чёрные глаза-бусинки невозмутимо смотрели на мужика, который, развернувшись, уже намеревался плюхнуться на кажущееся ему свободным место.

Как только колени мужчины стали сгибаться, мохнатая лапка хомяка хорошенько размахнулась и влепила ему звонкую затрещину.

Не ожидавший такого поворота событий мужик резко отпрыгнул и замотал руками, чтобы не потерять равновесие, но тормозящий состав лишил его этой возможности, тряхнув вагонами. Мужик с гневными криками и бранью растянулся на грязном полу, выронив телефон.

— Станция «Рязанский проспект», — оповестил голос из динамика.

Поезд остановился. Мужик, отряхиваясь, вскочил на ноги и принялся злобно рыскать глазами в поисках обидчика: его лицо было красным, глаза налились кровью, жилка на виске пульсировала. Он задыхался от злости.

Наконец взгляд мужика остановился на мальчишке в инвалидном кресле, стоявшем возле места, где невозмутимо восседал Мартин.

— Ты?! — взревел он.

Мать пацана изумлённо выпучила глаза, подростки в центре вагона, до того момента увлечённые беседой, замолчали, один из них достал телефон и направил на мужика.

— Держи своего выродка на поводке, а не в общественные места таскай! — рявкнул мужик, глядя на мать мальчика.

Она была настолько ошарашена выходкой мужчины, что лишь безмолвно таращилась на него, абсолютно не понимая, что происходит.

— Сначала бухаете, курите, уродов рожаете, а потом деньги клянчите! — внезапно разразился гневной тирадой оскорблённый мужик. — Как вы все мне надоели, суки! Как я устал всё это слушать! Каждый день! Каждый божий день! — продолжал он изливать жёлчь. — Даже здесь! Под землёй! И то меня достали!

Дальше у мужика совсем снесло крышу, отчаянная злоба заволокла его глаза и переполнила разум: он ругал несчастную женщину последними словами, вымещая на ней весь свой гнев. Поток брани не имел ни конца ни края, а поведение больше походило на нервный срыв.

— Инвалиды, инвалиды, доступная среда, — бормотал он. — Да чтоб вы сдохли все со своей средой, жалобщики сраные! Вам никак не угодишь! Вам всё мало! Пособия? Мало! Фонды? Мало! Ненасытные кровопийцы на теле общества!

— Я не понимаю… — жалобно лепетала перепуганная женщина, пока над ней нависал орущий мужик, играющий желваками и брызжущий слюной.

— Не понимаешь? Сейчас я тебе и твоему сопляку всё разъясню! По полочкам разложу, тупая ты овца! Постоянно по кабинетам ходите, выпрашиваете! Нытьё ваше вечное слушать! Я сам уже с вами инвалидом стану!

Как только разгорячённый мужик произнёс эти слова, невозмутимо сидевший всё это время Мартин молниеносно вцепился одной когтистой лапкой ему в запястье, а другой — в плечо мальчишки в инвалидном кресле.

Одновременно с этим шерсть Мартина распушилась и приобрела бирюзовый оттенок — из хомяка словно выбили облачко голубой пыли, тут же осыпавшейся на пол. Яркая волна, берущая начало от одной лапки, прокатилась по его телу до другой.

Всё произошло так быстро, что Макс не успел ничего понять: тело мужчины дёрнулось и обмякло. Теперь он, скрючившись, лежал на полу и громко мычал, из уголка рта текла слюна.

Мартин преспокойно продолжал сидеть на своём месте, ни один мускул на его морде не дрогнул.

— Валя! Валечка! Вызовите скорую! — отчаянно закричала мать, бросаясь к инвалидному креслу, где её сын по всем признакам потерял сознание.

— Станция «Кузьминки», — поезд совершил остановку на очередной станции. — Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда…

— Немедленно уходим! — прошипел Макс, с силой сорвал тяжёлого хомяка с места и выволок его из вагона.

— Какого чёрта, Мартин?! — негодовал Макс, стоя на перроне. — Что ты только что сделал с этим мужиком и с пацаном?!

Мартин отрешённо молчал. Прохожие подозрительно косились на парня, который экспрессивно жестикулировал и громко отчитывал бетонный столб, обшитый белой плиткой.

Окончательно убедившись в том, что хомяк снова его игнорирует и добиться ответа не получится, Макс отпустил Мартина и за лямку сумки потащил его к выходу из метро.

— Возьмём такси. И только попробуй выкинуть хоть один из своих фокусов! — злился Макс. — Никаких контактов с таксистом! Никаких! Ты меня понял?!

Мартин молча семенил за Максом и никак не мог взять в толк: почему у одних людей есть шерсть на морде, а другие — лысые. Странно это всё, конечно.

* * *

Вика внимательно оглядела гостей. Сначала Макса, потом — Мартина. Муха потёрся о ногу хозяйки и выступил вперёд.

— Это Мартин, — смущённо представил Макс своего спутника. — Он новый курьер «Таллера».

— И? — подняла брови Вика, продолжая стоять в дверном проёме. — Зачем ты его сюда привёл?

— Я не знал, куда его вести, — растерянно ответил Макс.

— И ты решил притащить его сюда? — спокойно уточнила она. — Хоть бы предупредил, что у нас здесь открывается ночлежка для всех курьеров «Таллера», я бы вахтёра наняла, что ли.

Муха подошёл ближе к Мартину и с интересом стал его обнюхивать.

— Вика, прости. Я не знал, что с ним делать, — стал оправдываться Макс. — Планшет не сработал, и мы не смогли вернуться в «Таллер». Не бросать же его одного у чёрта на куличках…

Пока Макс говорил, Муха продолжал крутиться возле Мартина. В какой-то момент он вдруг выгнулся так, будто учуял что-то необычное, а потом подбежал к своей хозяйке и, встав на задние лапки, упёрся ей в ногу чуть ниже колена.

— Что? — раздражённо спросила она, опустив голову вниз.

— Вика, это, кажется, перекат, — с придыханием сообщил ей кот, словно речь шла о чём-то необычном и восхитительном.

— Что?! — вылупила глаза Вика. — Ты уверен?

Кот медленно кивнул.

Вика снова оглядела Мартина, на сей раз более внимательно. Вскоре на её лице не осталось и следа былого возмущения.

— Прошу простить моё негостеприимство, — вдруг спохватилась ведьма-дракон и склонилась перед Мартином в неглубоком поклоне. — Пожалуйста, проходите. Мой дом — ваш дом.

Она впустила их в квартиру.

Макс был удивлён такой разительной перемене в поведении ведьмы, но спрашивать ничего не стал.

— Вот, добро пожаловать. — Вика уже чертила белым мелом на одной из стен невысокую круглую дверцу. — Проходите, пожалуйста, располагайтесь. Для меня большая честь принимать у себя такого гостя, как вы.

Мартин вежливо поклонился ведьме и нырнул в открывшийся в стене проём, где Макс успел разглядеть лежанку из пышных папоротников и земляные стены, выложенные разноцветными камушками наподобие мозаики. У лежанки стоял круглый деревянный столик с резными ножками, в котором угадывался недюжинный профессионализм столярного мастера. Столик был накрыт вышитой паутинкой скатертью, и на нём стоял стеклянный шар размером с крупный арбуз, внутри которого роились десятки светлячков. В целом, жилище Мартина выглядело весьма уютно и вполне могло бы сгодиться лесной фее из детских сказок.

Как только Мартин прошёл в свою берлогу, стена в квартире вновь приобрёла прежний вид, покрывшись виниловыми обоями.

— Ладно, я не стану удивляться тому, что твой кот разговаривает. Пропустим эту часть, — сказал окончательно запутавшийся Макс и повернулся к Вике. — Но, пожалуйста, ответь: что ты знаешь про Мартина? С кем я бок о бок разносил заказы по всей России в эту ночь?

— Мартин — перекат. Это весьма редкие и очень примечательные существа. У некоторых древних народов они даже были возведены в ранг богов, — многозначительно сказала Вика. Она устало опустилась на диван и откинулась на мягкую спинку, подобрав ноги под себя. — Я думала, все перекаты давно вымерли…

— Чем они примечательны? — Макс хотел сесть на диван рядом с ведьмой, но кот опередил его и, запрыгнув на свободное место, агрессивно зашипел.

— Перекаты могут забирать у одного и отдавать другому, — туманно ответила Вика.

— Что отдавать?

— Что угодно: болезни, жизненную силу, способности и даже талант.

Муха подтянул к себе когтями пульт от телевизора и прибавил громкости, он явно был против общения Макса с ведьмой.

— …несчастный случай в московском метро, — диктор новостей с серьёзным лицом тараторил подготовленный редакцией текст. — Николай Косыгин — советник министра социального развития по делам людей с ограниченными возможностями и работе с благотворительными фондами почувствовал себя плохо в одном из вагонов поезда столичного метрополитена. Подоспевшая бригада скорой помощи предприняла все необходимые меры по его спасению и экстренно доставила пострадавшего в клиническую больницу номер один Управления делами Президента РФ. В настоящий момент состояние Николая Косыгина оценивается как крайне тяжёлое, врачи больницы…

На экране появилось фото мужчины, которого Макс совсем недавно видел в метро. Того самого мужчины, что клял последними словами мать ребёнка-инвалида.

— Да, ты всё правильно понял, — ответила Вика: она взглянула на фото Косыгина, застывшее на экране, и вся история открылась ей в мельчайших деталях. — Перекат воспринял его слова как смирение с фактом и признание болезни, он расценил это как согласие. Для перекатов очень важно, чтобы всё происходило добровольно, хотя восприятие у них несколько своеобразное. Сам того не осознавая, Косыгин отдал своё здоровье пареньку, а взамен получил его болезнь. Перекат совершил обмен.

— Этот Косыгин, конечно, тип совсем неприятный, но чтобы так… Считаешь, это правильно? — засомневался Макс.

— Считаю, что это не моё дело, — пожала плечами Вика. — И не твоё тоже.

— Но ведь это я притащил Мартина в метро, — возразил Макс.

— Это судьба притащила Мартина в метро, — поправила его Вика.

Сюжет в новостях сменился, в кадре Макс увидел горящие этажи больницы, в которой они с Викой вчера побывали.

— О, а вот это уже интереснее, — рассмеялась ведьма. — Да ты у нас фронтмен всех сегодняшних новостей!

— Стали известны детали вчерашнего нападения на больницу в центре Москвы, — продолжал делиться новостями диктор. — В ходе проведённого расследования сотрудниками полиции было установлено, что адепты некой секты произвели акт самосожжения в коридоре больницы. Всего было обнаружено двадцать девять тел…

Макс с удивлением уставился на Вику. Он, конечно, слышал тогда громкие звуки борьбы из коридора, но никак не мог представить, что ведьма отражала атаку целой роты адских тварей. Как эта хрупкая девчонка в пижаме с весёлыми ананасами смогла сжечь дотла такое количество нападавших?

— …останки идентифицировать пока не удалось. Следствие продолжается. Все материалы расследования по этому резонансному происшествию смотрите в нашем вечернем выпуске…

— Лучше расскажи мне, что стряслось с планшетом и как долго в моей квартире будет жить перекат? — вдруг спросила Вика.

— Вообще-то я думал, что ты сможешь мне подсказать, куда отвезти Мартина, — почесал затылок Макс. — Я пытался узнать у него сам, но с ним трудно разговаривать.

— Насколько мне известно, перекаты живут недалеко от больших муравейников в самых дальних уголках леса. Это, увы, вся информация, — ответила она. — Ни один перекат по доброй воле не выдаст своё место жительства.

— И что с ним теперь делать?

— Нужно вернуть его туда, откуда забрал — в «Таллер». Так что там с планшетом?

— Камушек ответил, что мамка не выходит на связь — что бы это ни значило.

Вика поджала губы. Муха закрыл глаза лапками.

— Что? — не понял Макс.

— Это плохо. Это очень плохо, — с нажимом повторила Вика. — Камушки используют для связи, потому что их контакт с мамкой очень силён. Ни моря, ни океаны, ни толща земли — нет ничего, что смогло бы разорвать эту связь. Пользуясь такой системой, можно передавать информацию легко, быстро и качественно, чем и пользуется «Таллер». А визитка?

— Визитка тоже не сработала.

— Всё ещё хуже, чем я думала. Нужно немедленно связаться с Хозяйкой, — с этими словами Вика вскочила с дивана и скрылась за дверью своей комнаты.

Макс хотел было последовать за ней, но кот снова вырос у него на пути. Памятуя об их первой встрече и той глубокой царапине на руке, курьер решил дождаться Вику в гостиной.

Спустя несколько минут ведьма вернулась, выражение её лица было обеспокоенным.

— Нам нужно срочно уходить, — неожиданно для всех сообщила она. — Уезжаем немедленно! Три минуты на сборы.

Муха живо соскочил с дивана и в два прыжка оказался у норы Мартина, где стал скрестись в центр нарисованного Викой круга. Почти сразу вход в жилище переката приобрёл материальные очертания, выпустив наружу мохнатую морду своего обитателя. Трёхцветный магический кот принялся объяснять сложившуюся ситуацию глубокоуважаемому гостю в самых почтительных и вежливых выражениях.

Наблюдая, как Вика присела на корточки, а затем, оттолкнувшись от ковра ногами, взлетела под самый потолок и зубами ухватилась за край обоев, Макс решил, что расспросит её обо всём позже, и тоже заторопился к себе в комнату собирать вещи.

Тем временем ведьма большими пластами выдирала куски квартиры номер четыре из реальности и складывала их в тканевый мешочек, в какие обычно упаковывают украшения в ювелирных салонах — бордовый, бархатистый, с золотистой верёвочкой.

Макс достал из-под кровати свой старый спортивный рюкзак — ещё школьных времён, но отлично сохранившийся, — отряхнул его от пыли и первым делом запихнул туда «Древнюю книгу», пару носков, тёплый свитер и ещё кое-что из одежды.

— Ты готов? — услышал он из-за двери голос Вики. — Пора уходить.

— Да, сейчас, — выкрикнул Макс и, закрыв рюкзак, выскочил из комнаты.

Ему не сразу удалось сообразить, куда он попал: от свеженького ремонта остались лишь голые бетонные стены с лампочкой Ильича, раскачивающейся на проводе под потолком. Ни мебели, ни личных вещей, ни даже межкомнатных стен — абсолютно ничего, что могло бы указывать, что здесь когда-нибудь кто-нибудь жил.

Вика содрала зубами последний кусок обоев — ту часть, где была нарисована дверь в комнату Макса, — и, скомкав, запихнула его всё в тот же мешочек.

В центре бетонной коробки, дожидаясь остальных, стояли вылизывающий лапу Муха и как всегда невозмутимый Мартин.

Закончив сборы, Вика босиком спрыгнула на грязный пол и стала отряхивать пижаму. С каждым движением её рук одежда преображалась, и, меньше чем через минуту от весёлых ананасов, украшавших её домашнюю одежду, не осталось и следа — теперь на ней были мешковатые чёрные штаны и темно-коричневая толстовка с капюшоном. Ведьму было не отличить от любой москвички, собравшейся на прогулку в парк.

День выдался пасмурный. Смог от километровых пробок ещё не успел до конца отравить воздух, наполнявший раннее весеннее утро, и можно было уловить запах молодой свежей зелени.

Во дворе жилого дома было непривычно тихо, редкие прохожие зябко кутались в тёплую одежду и, плотно залепив уши наушниками, желали как можно быстрее оказаться в транспорте, чтобы спокойно достать свои смартфоны и, коротая дорогу, сливать себе в черепную коробку новые потоки по большей части ненужной информации.

Отдельную категорию являли собой собачники: заложники вынужденных обстоятельств. Все как один, зевая, переминались с ноги на ногу и ждали окончания обязательной прогулки, испытующе глядя на своих ошалевших от долгожданной свободы питомцев.

Мартин и Муха расположились на заднем сиденье серебристого «форда», Максу была удостоена честь занять пассажирское место спереди, Вика села за руль.

— Куда держим путь? — спросил Макс, стараясь говорить непринуждённо.

— Туда, где нас точно не смогут найти, — ответила Вика.

Разодранная тонкая ткань на строительном ограждении плавно развевалась на ветру. Когда серый «форд» поравнялся с ней, очертания трепещущей ткани напомнили Вике облачённую в рваный плащ фигуру, протягивающую к ней свои костлявые руки.

«День не будет лёгким», — с сожалением отметила Вика, всегда внимательно относившаяся к знакам судьбы.

Мартин отрубился почти сразу, не прошло и получаса. Откинув голову назад и оголив тем самым два длинных передних зуба, он, посвистывая, крепко спал.

Предприняв несколько тщетных попыток уговорить Вику пустить его за руль, Муха, свернувшись клубочком, последовал примеру переката.

— Почему ты не разрешила коту сесть за руль? — Макс, искавший повод начать беседу, нарушил молчание.

— Он очень плохо водит, — на полном серьёзе ответила Вика. — Нет, правда. Всех подрезает, игнорирует поворотники и вообще ведёт себя так, будто на дороге, кроме него, никого нет.

— Ого, — удивился Макс. — А ты давно водишь?

— Лет сорок, наверное, — задумалась Вика. — Я как-то не считала.

Макс хотел задать ведьме очередной ничего не значащий вопрос, но она прервала его:

— Хватит. Спрашивай то, что действительно собирался.

Решив, что отпираться бессмысленно и ей уже давно всё известно, Макс осторожно спросил:

— «Таллера» больше нет, я прав? Что сказала Хозяйка?

— Не могу с уверенностью утверждать, что «Таллера» больше нет. Но то, что там всё не очень хорошо — это, по-моему, очевидно. Я не смогла связаться ни с «Таллером», ни с его Хозяйкой. Второе — хуже.

— Почему?

— Потому что если Хозяйки нет в общем информационном поле, значит, её нет в нашем мире.

— Ты имеешь в виду… — начал Макс.

— Нет, — перебила Вика. — Это не значит, что она умерла. Это значит, что её нет в нашем мире — в мире живых.

— Тогда я совсем запутался, — признался Макс, не понимавший, о чём идёт речь.

— Хозяйка одинаково принадлежит яви и нави — миру мёртвых и миру живых. Она существует в двух мирах одновременно, являясь проводником между ними, — объяснила Вика. — Хозяйка не может умереть.

— Она у вас главная? Типа президент? — уточнил Макс, тут же осознав, как глупо это прозвучало.

— Нет. Среди нас нет чётко определённого лидера, каждый вид живёт по своим законам. Но есть свод непреложных правил, которые одинаковы для всех, — ответила ведьма, а затем добавила: — И ещё есть «Таллер». Это как религиозная конфессия. Ты либо веришь и соблюдаешь заповеди, либо нет. Те, кто верят в легенду о Золотом драконе и Забытой войне — клиенты «Таллера». А Хозяйку можно сравнить с папой римским. Она возглавляет эту религиозную конфессию и следит за тем, чтобы заветы исполнялись так, как нужно.

— А те, кто не верят в вашу религию? Что с ними?

— Для таких есть охотники, — взгляд Вики мгновенно стал жёстким. — У нас не приветствуется инакомыслие.

— А ты? Ты веришь в легенду о Золотом драконе?

— Да. Он являлся мне, — кивнула Вика.

— Раз Хозяйки нет в мире живых, значит, она в мире мёртвых? — продолжал задавать вопросы Макс.

— Похоже, что так, — подтвердила Вика. — Только непонятно, как могло случиться, что она потеряла связь с миром живых. В любом случае нужно во всём разобраться. В этой ситуации вокруг «Таллера» нет ничего хорошего.

Макс напряжённо соображал, пытаясь сложить услышанные детали в единую картину.

— Те твари, что напали на нас в больнице, чего они хотят? Разрушить «Таллер» и свергнуть Хозяйку?

— Я не знаю, — сказала Вика. — Больше похоже, что они пытаются расшатать равновесие, разрушить существующий уклад.

Глава 14 Сумрак ночи

Целый день пассажиры серебристого «форда» провели в дороге, остановившись лишь раз, чтобы перекусить в придорожном кафе для дальнобойщиков.

Мартин продолжал крепко спать, и даже когда Вика принесла в машину четыре свежайших бургера, распространявших настолько аппетитный аромат, что желудок поневоле начинал радостно урчать в предвкушении вкусного обеда, перекат лишь широко открыл рот, но не шевельнулся и не разомкнул глаз.

Ведьма забросила бургер Мартину в пасть, где он мгновенно исчез, и в знак благодарности получила смачную хомячью отрыжку.

Из всей этой ситуации Максу удалось сделать вывод, что перекаты, скорее всего, ночные животные, и бодрствовать днём им несвойственно.

Неторопливый майский вечер мелкими шажками ступал по земле, окутывая умиротворяющим сумраком густые леса и изредка попадавшиеся придорожные посёлки и деревеньки. Свежий воздух из приоткрытого окна обдувал запахом нагретой солнцем травы и напоминал о близившемся лете.

Максу нравились дальние поездки за город, была в них своеобразная романтика. И совсем не важно, едешь ты в поезде, в машине или в электричке. Главное здесь — сам настрой и спокойствие мыслей в голове, отдыхающей от сумасшедшего городского трафика.

Вика свернула с магистрали, и лес расступился, открывая вид на пятиэтажные дома и завод, раскинувшийся позади них, словно спрут со множеством труб-щупалец.

По встречной полосе, позвякивая крепёжными цепями, проехал цветущий ржавчиной эвакуатор, нагруженный смятым куском железа, в котором ещё угадывался белый легковой автомобиль.

— Жалко парня, — с грустью сказала Вика, когда эвакуатор поравнялся с «фордом».

Макс не стал спрашивать, как она вообще смогла определить, что за рулём этой груды металлолома сидел парень, его больше привлекал пейзаж за окном, а точнее, очередной венок из искусственных еловых веток, перевязанный чёрной лентой, и цветами, покрытыми толстым слоем дорожной пыли. Венок был примотан проволокой к дереву в нескольких сантиметрах от земли. Как и четырнадцать предыдущих — ровно столько Макс насчитал за последние пять километров. В некоторых местах к деревьям были прибиты кресты с фотографиями погибших, иногда попадались и детские игрушки на импровизированных могилах. Многие мемориалы были сильно выцветшими и казались старыми, но встречались и свежие.

Впереди замаячили огни полицейской машины и карета скорой помощи. Чуть поодаль спасатели, гоняя искры по дороге, пытались распилить заклинившую водительскую дверь на перевернувшейся фуре.

— Видимо, отсюда эвакуатор вёз легковушку, — вслух заключил Макс. — Никому не кажется, что на этой трассе чересчур много аварий? Может, лучше в объезд?

— Нет, нам как раз и нужна именно эта дорога, — возразила Вика. — Место действительно гиблое. Оно жаждет крови так же сильно, как и многие века назад. Люди сами виноваты — нельзя строить на земле, впитавшей в себя столько боли и смерти. Некогда место героической битвы, почитаемое и величественное, а ныне забытое и озлобленное, но привыкшее к энергетической подпитке, забирает своё по праву.

— И почему именно эта кровожадная дорога нам нужна? — не понял Макс. — По всем признакам выходит, что от неё лучше держаться подальше.

— Нужно замести следы. — Муха ответил за хозяйку таким тоном, будто объяснял трёхлетнему ребёнку очевидную вещь. — Дорога, по которой мы сейчас едем, справится с этим лучше всего, впитывая и обнуляя наш энергетический отпечаток.

— Приехали. — Вика заглушила мотор и вышла из машины.

Мартин оживился и, принюхиваясь к новым запахам, вылез в открытое окно вместе с котом.

Вечер почти уступил место ночи, наступавшей из лесной чащи, угадывающейся за редкой посадкой у обочины. Клубок шустрой мошкары оккупировал пространство над подозрительно пахнувшей лужицей в неглубоком овражке.

— Куда теперь? — Макс оглядел местность: ни тропинки, ни дорожки в шаговой доступности не наблюдалось. Тело, уставшее после долгого пребывания в одной позе, благодарно отзывалось при каждом движении.

Дружно проигнорировав вопрос Макса, вся компания двинулись вслед за ведьмой, прокладывавшей путь сквозь ветвистые кустарники и коряги.

Собираясь забрать из машины бутылку с водой, купленную на заправке, Макс с удивлением обнаружил на месте старенького «форда» мусорную кучу.

— Ну нет, так нет. Не очень-то и хотелось, — буркнул он себе под нос и поплёлся вслед за остальными.

Бо́льшую часть пути все шли молча, и только Мартин иногда издавал звуки, похожие на писк, завидев птицу или белку на своём пути.

Совсем стемнело, но Вика продолжала вести путников всё дальше и дальше в лес. Первым не выдержал Муха.

— Вик, может, сделаем привал? Я устал. Меня уже комары зажрали, — возмутился он в попытке поймать пастью очередного кровососа.

— Почти пришли, — на ходу ответила ведьма, даже не думая останавливаться.

Как выяснилось позже, её «почти пришли» означало ещё час пути по бездорожью, сквозь непроходимые заросли.

Наконец лунный свет озарил просторный пятачок посредине леса, усеянный кусками обгорелых досок, поросших мхом.

— Вот мы и на месте, — радостно объявила Вика. — Остановимся здесь.

— Вот так вот просто? — съязвил Макс. — Прекрасное место. Я, чур, лягу вон на том трухлявом пне с гвоздём.

Ведьма проигнорировала его слова и наклонилась к одной из досок. Макс не видел, что именно она сделала, но поляна вдруг ожила: неведомая сила очищала старые обломки сгоревшего дома от грязи и копоти, приводя их в исходное состояние, а затем возвращала на положенное место в складывающуюся прямо на глазах у изумлённых путников избушку.

Совсем скоро на поляне стоял грубо, но добротно сложенный домик из бруса.

— Это бывший дом егеря, — пояснила Вика, повернувшись к Максу. — Так он выглядит лучше, ведь правда? — А затем, лукаво улыбнувшись, добавила: — Но я не буду тебя отговаривать, если ты твёрдо решил заночевать на том трухлявом пне с гвоздём. Правда.

Макс поднял ладони вверх, показывая, что в этой дуэли ведьма победила, и вместе со всеми прошёл в дом.

Вика осталась на улице, из окон Макс видел, как она чертила коротким железным ножичком какие-то символы у крыльца и закапывала маленький круглый предмет под порогом.

Внутри было чисто и уютно, несмотря на простецкую обстановку: самодельно выструганный стол с клеёнчатой скатертью, несколько деревянных стульев, шкаф с разболтавшимися дверцами, диван с просиженными сиденьями, низкая кровать с голым пружинным матрацем и двумя маленькими подушками. На подоконнике, рядом с помутневшей керосиновой лампой, стоял громоздкий радиоприёмник со множеством кнопок и регуляторов, а на стене висело двуствольное ружьё. Мартин подошёл к маленькому, в тёмных разводах зеркальцу над умывальником в сенях и заглянул в него.

— Тощий в зеркало гляжу, как вообще ещё хожу? — задумчиво выдал он.

— Где-то должен быть погребок с соленьями. Кажется, под кроватью есть люк, посмотри, — на пороге показалась Вика. — Пока останетесь здесь. Дверь никому не открывать, вести себя хорошо. Муха, ты за старшего.

— Как это? — удивился Макс. — А ты?

— А я полечу в «Таллер». Нужно выяснить, что там произошло, — ответила ведьма, и, глянув в лицо решительно настроенному Максу, осекла его: — Одна. И это не обсуждается.

— Я с тобой, — уверенной походкой Макс направился к выходу из домика.

Вика успела схватить его за руку и остановить.

— Отдохни. Ты устал, — заглянула ему в глаза ведьма.

Как только она произнесла эти слова, выражение на лице Макса приобрело отсутствующий вид. Он вдруг понял, что ведьма права. Ему срочно требовался отдых.

Широкими шагами Макс отправился к кровати, рухнул на неё без чувств и сладко засопел.

— Вот и славненько, — улыбнулась Вика, отряхивая руки.

Всего через несколько минут огромный чешуйчатый дракон показался в воздухе над домиком лесника и, стремительно нырнув в толщу чёрных облаков, неспешно заволакивающих белый полумесяц, скрылся из виду.

* * *

— Вставай! Вставай же! — Муха бил передними лапами по носу и щекам Макса. — Просыпайся, олух!

Спать хотелось невыносимо, и голос кота доходил до слуха Макса, как через толщу воды. Он попытался открыть глаза, но это казалось абсолютно невозможным.

— Не могу… — сквозь сон прошептал Макс, едва шевеля губами.

— Ты должен встать сейчас же, иначе проснёшься уже не на этом свете, — нервно суетился трёхцветный кот.

Сделав ещё несколько попыток поднять с кровати спящего мёртвым сном человека, он замер. На морде отразилась происходящая внутри нравственная борьба.

— Я пытался. Мне жаль, — с этими словами магический кот со всей своей кошачьей силы вцепился зубами в ухо старшего курьера.

— А-а-а-а! — внезапная боль пронзила ушную раковину Макса. Он тут же подскочил на кровати и схватился за место укуса. — Ты озверел, что ли?!

— Ты сам не оставил мне выбора. Сонное заклятие давно испарилось. Думаешь, мне доставляет удовольствие тащить в рот что попало? — парировал кот. — У нас проблемы. Большие, — он повернул голову в сторону окна.

Недовольный Макс проследил за его взглядом, но не увидел ничего подозрительного. Он поднялся с кровати и, с раздражением глянув на вредное магическое животное, неспешно подошёл к окну.

Только сейчас Макс услышал негромкое попискивание из дальнего угла за печкой. Судя по торчащей мохнатой лапе, там прятался Мартин.

— Что ты с ним сделал? — угрожающе спросил Макс у кота, а затем различил за окном тёмную фигуру, стоявшую у края поляны.

Макс приблизился вплотную к стеклу и пригляделся: чёрная тень была не одна, из леса друг за дружкой выступали её сородичи. И несмотря на то, что у теней не было ни глаз, ни чётких очертаний, Макс буквально кожей чувствовал, как они наблюдают за сторожкой егеря и её обитателями.

Чем больше теней выходило на поляну, тем сильнее нарастало необъяснимое чувство тревоги внутри Макса, тяжёлое давящее ощущение стыда и страха. Он уже испытывал нечто подобное совсем недавно — в вагоне метро и, раньше, в Белкино.

«Значит, не померещилось», — со злостью на свою невнимательность подумал Макс и, обращаясь к магическому коту, спросил:

— Что происходит? Кто они?

— Голодоеды. Синие голодоеды. — Муха нервно нареза́л круги по комнате, все его движения выражали чрезвычайное беспокойство, готовое вот-вот перерасти в панику.

— Что им здесь надо?

— Что надо? Что надо? — передразнил кот своего собеседника. — Нас им надо. Их там целые полчища! Ты разве не видишь — нам конец! Это гадкие паразиты, которые цепляются к тебе и доводят до сумасшествия. От одного ещё можно как-то избавиться, но от целой толпы… Это ты привёл их сюда!

— Кто? Я? — опешил Макс от неожиданных обвинений. — Да я вообще в первый раз слышу про каких-то синюшных гладоедов!

— Синих голодоедов! — агрессивно поправил кот. — Вика стёрла все следы, никто не мог знать, что мы здесь! Ты притащил с собой паразита, а он успел подать сигнал своим ещё до того, как началось действие оберега!

— Подожди, подожди… — Макс судорожно пытался сообразить, о чём говорит кот. — Наверняка есть какой-то способ их отпугнуть. Соль или полынь.

— Какая соль? Какая полынь? — Кот с ужасом уставился на Макса. — Это твари совершенно другого вида! Единственное, что сейчас отделяет нас от голодоедов — оберег под крыльцом, оставленный Викой. Но их тут слишком много! И они сделают всё для того, чтобы прорваться в дом.

Макс обернулся на Мартина. Несчастный перекат забился в угол, его обычно безмятежная морда теперь выражала страх. Мартин трясся как осиновый лист, поджав лапки и опустив голову.

Так и не добившись от кота разъяснений о том, как защититься от голодоедов, Макс ринулся к своему рюкзаку и достал оттуда «Древнюю книгу».

— Откуда она у тебя? — обомлел Муха. — Это же…

— Да, «Древняя книга». Уверен, там должны быть эти твари. — Макс быстро листал страницу за страницей в поисках синих голодоедов.

— Мартышка и очки, — закатил глаза магический кот. — Закрой книгу и положи на неё руку, затем скажи: «Синий голодоед», потом открой книгу.

Макс послушно выполнил указание кота: повинуясь ему, «Древняя книга» открылась на странице с изображением большой чёрной тени.

«Синий голодоед.

Синие голодоеды относятся к паразитирующим видам тварей, питаясь энергией саморазрушения своего донора.

Так как найти донора с достаточным количеством такого рода энергии по очевидным причинам весьма затруднительно, синие голодоеды производят слияние с разумом донора, стараясь достать из его памяти самые неприятные воспоминания и заставляя пережить их снова, чтобы получить как можно больше энергии саморазрушения, вызванной переживаниями своей жертвы.

Наибольшую активность синие голодоеды проявляют в вечернее время суток и ночью, в момент, когда донор на грани сна. В эти моменты сознание донора наиболее уязвимо и слияние произвести легче.

Синий голодоед не оставляет свою жертву ни днём, ни ночью. И если ночью он переходит в активную фазу, маскируясь в сумраке, то днём прячется в тени донора, образуя с ней единое целое.

Обнаружив такого паразита, донору необходимо предпринять скорейшие меры по немедленному от него избавлению, иначе последствия могут быть самые непредсказуемые: от совершения необдуманных действий до полного помешательства.

Чтобы раз и навсегда избавиться от синего голодоеда, нужно иметь с собой оберег: клык любой кровососущей твари, завоёванный в честном бою. Также голодоеды избегают прямых солнечных лучей и боятся огня.

Отдельно стоит отметить, как складываются взаимодействия между синими голодоедами и перекатами. В связи с тем, что перекаты по своей сути являются вместилищем большого количества энергии, они представляют особую ценность для голодоеда.

Разумеется, в одиночку синему голодоеду завладеть сознанием переката не по силам, поэтому они нападают десятью особями и более. В случае слияния синих голодоедов с перекатом происходит полное порабощение разума и воли последнего. Так образуется совершенно иное существо, способное поглощать огромные объёмы энергии разного происхождения, абсолютно невосприимчивое к воздействию любой магии и сил.

Чем больше голодоедов сосредоточено в перекате, тем сильнее его голод и тем больше чужой энергии ему необходимо.

Если на вашем пути встретится такого рода существо, нужно незамедлительно предпринять все возможные меры, чтобы оказаться как можно дальше, так как голод его неутолим».

Быстро пробежав текст глазами, Макс закрыл книгу и сунул её обратно в рюкзак. Теперь ему стало понятно, о чём говорил кот и чего так испугался Мартин — он был главной мишенью для синих голодоедов.

— Им нужен Мартин. Мы должны связаться с Викой. Как это сделать? — спросил Макс у Мухи.

— Никак, — магический кот запрыгнул на подоконник и со страхом смотрел на продолжавших прибывать на поляну голодоедов. — Здесь мы полностью отрезаны от всего мира. Мы прячемся, забыл? Если убрать оберег, ничто больше не удержит голодоедов снаружи, они сведут нас с ума раньше, чем мы успеем с кем-либо связаться. — Чем больше говорил Муха, тем отчётливее читалась обречённость в его глазах. — Вика должна почувствовать, что мы в опасности. Главное, суметь продержаться до её возвращения.

— А клыков кровососущих у нас случайно нигде не завалялось? — на всякий случай уточнил Макс.

Муха закатил глаза и отвернулся.

— Стоп! — вспомнил Макс. — Зуб красного колпака подойдёт?

— Да… — растерялся кот. — Но где его сейчас взять? Колпаки в России не водятся, да и как ты собираешься с ними сражаться?

Макс достал из кармана клык красного колпака и победно продемонстрировал изумлённому коту. Он и сам не знал, зачем тогда прихватил этот трофей из Каледонского леса и всё время таскал его в кармане, но теперь был несказанно рад этому обстоятельству.

На мгновение просиявшая надеждой морда Мухи снова помрачнела:

— Вот только нас трое, а клык у тебя всего один.

— Голодоеды боятся огня. Мы можем разжечь костёр, — предложил Макс.

— Да чтобы отпугнуть этих тварей, придётся сжечь весь дом! — вылупил глаза кот. — А потом что? Куда бежать?

— Согласен, — задумался Макс. — Идея так себе.

— На полу! — вдруг закричал Муха, указывая лапкой на угол, где сидел Мартин.

Чёрное пятно отделилось от тени переката и скользнуло к выходу, скрывшись в щели под порогом.

— Они выслеживали его, — сухо заметил Макс. — Ждали удобного момента, чтобы напасть.

Теперь он ругал себя последними словами, что не догадался раньше и не рассказал ведьме о странной тени в метро и в Белкино. Он же чувствовал, что тень может быть опасна, но до конца не верил своим ощущениям. Глупец!

Тем временем тень проплыла по ступенькам и легла на то место, где Вика закопала защитный оберег.

— Вот теперь нам точно конец… — затаил дыхание Муха.

— Что он делает?

Ответом стало внезапное оживление на поляне: голодоеды — а их к тому времени собралось уже несколько сотен — зашевелились и разом устремились к сторожке. Они протискивались на крыльцо через сбежавшую тень Мартина, как через игольное ушко.

— Нам конец, нам конец… — со страхом повторял Муха, впавший в ступор и с ужасом наблюдавший, как голодоеды обходят оберег.

Времени на раздумья больше не осталось, нужно было действовать немедленно.

Ни теряя ни секунды, Макс схватил рюкзак с «Древней книгой» и бесцеремонно запихнул туда парализованного страхом кота.

— Что ты задумал?! — завопил кот.

— Будем сражаться. — На лице Макса появилась безумная улыбка, в глазах горел огонёк азарта.

Он схватил наполненную керосиновую лампу, пылившуюся на подоконнике, и разбил её о дверь лесной сторожки.

Сухая древесина быстро занялась огнём, когда спичка, найденная неподалёку от места, где раньше пылилась лампа, чиркнула о коробок и полетела вслед за осветительным прибором.

За несколько секунд пламя успело охватить платяной шкаф и продолжило жечь всё, до чего только могли дотянуться его языки, быстро отвоёвывая всё новые и новые территории.

— Мы сгорим заживо! Ты сошёл с ума! — верещал кот из рюкзака.

— Голодоеды могут проходить сквозь стены? — крикнул Макс, пытаясь заглушить громкий треск горевшей древесины.

— Нет! Они не бесплотны! — прокричал Муха в ответ. — Нужна хотя бы маленькая щель или дыра!

Сразу несколько тёмных пятен просочились в сторожку через дымоход и ринулись к Мартину, обходя пылающий огонь на двери и стенах домика.

— Мартин! — крикнул Макс. — Лови!

Белёсый зуб красного колпака блеснул в кулачке насмерть перепуганного переката, продолжавшего мелко дрожать. Мартин с благодарностью и удивлением посмотрел на своего спасителя. Тени, почти настигшие свою добычу, бросились врассыпную и заметались по потолку.

Тем временем Макс сдёрнул со столика горящую скатерть и швырнул её в печь, отрезав голодоедам ещё один путь в сторожку.

Стена, у которой жался Мартин, начала заниматься огнём, и вынужденный покинуть своё укрытие перекат отступил в центр комнаты, поближе к Максу и Мухе.

Густые клубы серого дыма наполнили сторожку, горячий воздух обжигал лёгкие, дышать стало почти невозможно. Пожар охватил большую часть домика, перекрыв все возможные выходы для его обитателей.

Мартин лёг на пол и закашлялся, было видно, что ему не хватает воздуха. Муха, всхлипывая и причитая, вжался в днище рюкзака.

Макс опустился на колени и, задыхаясь, подполз к крышке погреба. Стараясь действовать быстро, насколько это было возможно в его состоянии, он первым делом сбросил в открытый погреб рюкзак с котом и захлопнул крышку.

Дотащить до погреба Мартина, к тому моменту уже надышавшегося угарным газом, оказалось куда труднее — обмякший перекат весил чуть не целую тонну, а Макс и сам уже находился на грани обморока: перед глазами плавали круги, голова отказывалась соображать, лёгкие невыносимо жгло. Огромных усилий ему стоило оставаться в сознании.

Из последних сил Макс открыл крышку и сбросил тело переката в погреб, предварительно вырвав у него из кулака зуб красного колпака.

«Только бы она успела, только бы успела…», — прозвучала последняя мысль в голове Макса после того, как он закрыл крышку и всем телом навалился на неё сверху, сжимая в руках острый клык.

Увесистая потолочная балка из сухого дуба, обгоревшая с обеих сторон, не выдержала и рухнула, обрушив вместе с собой крышу.

* * *

— Получилось? Успели? — Муха топтался возле распластавшегося на земле недвижимого Макса.

Мартин отпустил руки Макса и Вики.

Ведьма тут же взвыла: вся её спина и пол-лица были обожжены. Кожа на лопатках и пояснице почернела и слезла, обнажив розовое, местами побелевшее мясо. С лица отвалился шматок горелой плоти и вытек глаз.

Макс шевельнул рукой и застонал.

— Получилось, получилось! — радостно закричал кот. — Успели! Живой!

— Знаю… что… успели… — кашляя, простонала ведьма, корчась на земле. Раны на её теле стремительно затягивались, зарастая новой кожей и отторгая повреждённую.

— Где Вика? — тихо спросил Макс почти сразу после того, как пришёл в сознание. Первым, что он увидел, были привычное каменное выражение морды Мартина, склонившееся над ним, и удивлённая морда трёхцветного кота.

— Да здесь я, здесь, — под бровью ведьмы надулось глазное яблоко с лихо вращающимся зрачком. — Еле успела к вам. Ещё бы немного — и всё.

— Голодоеды! Нужно уходить! — Макс резво поднялся на локтях, намереваясь встать.

— Можешь расслабить булки — распугала я ваших голодоедов, — вздохнула Вика, поднимаясь с земли и отряхиваясь. — Но уходить действительно надо, — подтвердила она.

Макс осмотрел своё тело и поднялся.

Они находились на берегу ручья, вокруг не наблюдалось и тени синих голодоедов.

— Почему на мне ни следа от огня? — с подозрением спросил Макс.

— Мартин отдал твои раны Вике, — пояснил магический кот и, наткнувшись на испуганный взгляд парня, сразу добавил: — Да ты не переживай, у неё с этим попроще. Видишь, уже ни царапинки!

Облик ведьмы и вправду ничем не выдавал следы недавних увечий.

Жгучая жажда одолела Макса, во рту было суше, чем в самой раскалённой пустыне, язык еле ворочался, то и дело прилипая к сухому нёбу. Повинуясь животному инстинкту, Макс бросился к ручью и принялся жадно глотать прохладную воду.

— Сейчас наш козлёночек напьётся, и сразу отправляемся. Уверена, такое скопление голодоедов не могло остаться незамеченным, нас уже ищут. — Вика старалась говорить спокойно.

Муха медленно подошёл к Максу.

— Ты, это… извини в общем, — замялся кот. — Некрасиво было с моей стороны в первую нашу встречу тебя царапать. Кто ж знал-то, — немного помолчав добавил он. — И спасибо тебе — признаться, не ожидал. Можешь на меня рассчитывать в любой ситуации.

— Проехали, — шмыгнув носом, Макс вытер мокрое лицо тыльной стороной ладони.

Следующим к своему спасителю подошёл Мартин. Он ничего не сказал и не проявил никаких эмоций — просто похлопал Макса по плечу, глядя чёрными глазами-бусинками ему в лицо.

Макс кивнул перекату в ответ.

— Ты проявил большую отвагу, — Вика внимательно всматривалась в лицо Макса. — И спас моего кота. Я благодарна тебе за это. Надеюсь, я смогу отплатить тебе в ближайшее время. Не люблю оставаться в должниках, — сказав это, она резко отвернулась и уверенно зашагала в глубь тёмного леса.

Муха и Мартин, не дожидаясь приглашения, пошли вслед за ведьмой.

Макс подобрал с земли рюкзак и, убедившись, что «Древняя книга» на месте, отправился за белевшим в темноте пушистым хвостом переката.

Глава 15 Ведьмины глаза

— Кто-нибудь знает, где мы сейчас находимся? — Макс прихлопнул комара, почувствовав, как пухлое брюшко кровопийцы, лопнув, оставило пятно у него на шее.

— Недалеко от Владимира, — ответила Вика. Её голос звучал ровно, а дыхание ничуть не сбилось от быстрой ходьбы по пересечённой местности, чего нельзя было сказать о Мартине — он пыхтел, тяжело сопел и совершенно точно не имел привычки к долгим прогулкам.

— Мы ищем новый дом? — спросил Макс, но, вспомнив, что сожжённая лесная сторожка была возведена ведьмой из руин, добавил: — Или старый?

— Мы ищем озеро, — сказала Вика. — Нам нужно подобраться к «Таллеру» как можно ближе.

— Значит, он где-то неподалёку?

— Нет, «Таллер» за многие километры отсюда, но я не смогу перенести туда сразу всех, поэтому нам нужно озеро.

— А, тогда понятно, — ничего не понял Макс.

— Все озера, реки, моря и океаны соединены между собой особенной связью, — пришёл Муха на помощь Максу. — У каждого водяного есть свой омут — яма на дне реки. Через неё можно попасть из одного водоёма в другой. Так же и с морями, реками, океанами. Единственное условие, чтобы водяной не был против.

Пройдя ещё пару километров, странная четвёрка, состоящая из ведьмы, человека, кота и большого хомяка, вышла к лесному озеру, с берега которого открывался вид, достойный кисти самого искусного живописца.

Тёмная гладь воды отражала яркий месяц и усеянное звёздами ночное небо, высокая трава вдоль берега росла ровным зелёным забором, открываясь, словно ворота, лишь в одном месте. Земляная тропинка, ведущая к ближайшему деревянному мостику, была засыпана мелкими камушками и веточками, как будто специально подобранными по размеру и форме, но имевшими естественное происхождение.

Подойдя ближе, Макс увидел на мосту два женских силуэта в шляпах. Дамы сидели на краю, свесив ноги в воду, и увлечённо болтали, периодически прерываясь заливистым хохотом.

Как только Вика, идущая впереди всех, ступила на длинный дощатый мостик, девушки мигом обернулись. То, что Макс в темноте принял за шляпы, оказалось пышными венками из луговых цветов. Девушки были полностью обнажены, и только длинные волнистые волосы скрывали пикантные изгибы их тел.

— Ведьма! — зашипела одна из них, белокурая красавица, и русалки тут же прыгнули в воду, оставив раскачиваться на ровной озёрной глади два слетевших венка.

— Чего тебе здесь надо? — из озера вынырнула рыжеволосая девушка и с ненавистью уставилась на Вику. — Убирайся!

— Здравствуйте, дамы, — поздоровалась Вика таким тоном, будто это не её только что пытались прогнать. — К мужу пропустите?

— Пошла прочь! Убирайся, потаскуха! Грязная гадина! — тут и там из-под воды продолжали появляться всё новые и новые девичьи лица. — Тебе тут не рады! Уходи!

— Что ж, я пыталась быть вежливой, — устало вздохнула Вика, затем вынула из сумки маленький мешочек и высыпала его содержимое на поверхность воды.

Пребывающее в покое озеро вдруг забурлило. Волшебный порошок заставил воду расступиться, так что обнажилось песчаное дно и образовался проход.

Вика подошла к краю мостика и под неодобрительные крики и плевки русалок в её сторону спрыгнула вниз. Муха и Мартин последовали её примеру. Решив, что здесь не глубже двух метров, Макс тоже решился прыгнуть. Дно было илистым и неприятно хлюпало под подошвами, каждый шаг отдавался брызгами грязи. Макс шёл по узкому проходу, с интересом разглядывая водяные стены по обе стороны от себя.

Дорога круто уходила вниз к самой середине водоёма. Иногда на пути попадались камни и торчащие ветки, обмотанные тиной. В одном месте из водяной стены торчал болтавшийся на палке конёк для фигурного катания.

Проходя мимо конька, Макс поскользнулся и уцепился за него, чтобы не упасть. Конёк с чавканьем поддался и с омерзительным звуком слез со сгнившей ноги своего владельца, обнажив его старые кости.

Вскрикнув от страха, Макс поспешно поднялся на ноги и припустил за остальными.

Дойдя до нужного места, Вика остановилась, села на корточки и принялась руками разгребать глинистую землю и тину. Вскоре ей удалось нащупать блеснувшее золотом грязное кольцо, за которое она с силой потянула.

Сразу после этого из открывшегося проёма ударил яркий свет, который позволил Максу разглядеть силуэт легкового автомобиля в толще водяной стены рядом с ним.

Вика отбросила крышку люка и ступила на белую мраморную лестницу, уходящую далеко вниз. Мартин, Муха и Макс, не отставая, шли за ведьмой.

На дне озера обнаружился самый настоящий роскошный дворец, напомнивший Максу картины с изображением Древней Греции.

Высокие потолки с каменными колоннами, вазоны с диковинными цветами, узорчатая плитка на полу и расписные потолочные своды совсем не вязались с внешним обликом озера в лесу под Владимиром.

В воздухе парили большие и маленькие пузыри, наполненные кристально чистой водой — они то и дело сталкивались, сливаясь воедино и вновь распадаясь на более мелкие. В некоторых пузырях плавали экзотические рыбки, каких можно было увидеть разве что в океанариуме или в глубинах Красного моря.

Украшавшие подводный дворец фонтаны и искусственные водопады, декорированные бронзовыми статуями, были достойны коллекций лучших мировых музеев.

В хаотичном порядке меж виноградников, декоративного мха и благоухающих цветов стояли уютные пуфы и кушетки с мягкими подушками, где восседали бледные обнажённые девушки с длинными волнистыми волосами. Они пили вино из драгоценных кубков и предавались играм, у многих из них были такие же венки, как у русалок, шипевших на Вику.

Завидев Вику, русалки мигом вскакивали со своих мест и скалились острыми треугольными зубками.

От такой резкой перемены в облике красавиц Макс невольно вздрогнул.

— Ведьма! Ведьма! — кричали русалки и шипели в сторону гостей, вот-вот готовые наброситься.

— Душеньки мои, ну что же вы! — раздался насмешливый мужской голос. — У нас не так часто бывают гости. Пропустите!

Продолжая скалиться, русалки расступались, освобождая проход к центру зала, где на подиуме, устланном бархатными подушками, стояло что-то вроде королевского трона с серебряными подлокотниками. На троне сидел молодой мужчина, с виду — ровесник Макса.

Заострённые черты лица, синие, как небо, глаза, светло-русые прямые волосы длиной чуть ниже лопаток и тонкие, как у музыканта, пальцы гармонично сочетались с фигурой пловца и кубиками пресса. Тонкая пурпурная тога едва прикрывала причинное место мужа русалок.

Макса удивил облик водяного — он напоминал, скорее, персонажа какого-нибудь японского аниме, а не пузатого зелёного дядьку с тиной в ушах, как в мультике «Летучий корабль».

— Викуся, дорогая, проходи. Вина? Девочки, скорее вина нашим гостям! — распорядился водяной.

Во всех его жестах была грация, какой может похвастаться не каждая балерина Большого театра. Водяной ничуть не уступал красоте своего дворца и легко мог бы украсить обложку любого модного журнала.

— Привет, Алек, — поздоровалась Вика. — Не беспокойся.

Алек поднялся со своего трона, отчего свободно лежавшая на его коленях пурпурная ткань соскользнула на пол, оставив его в костюме Адама, и медленно подошёл к ведьме.

— Что привело тебя ко мне? — Водяной подошёл к Вике почти вплотную и кончиком пальца отбросил прядь с её лба, а затем с наслаждением вдохнул запах каштановых волос ведьмы.

— Нам нужно попасть в «Таллер», — ответила Вика, в её голосе чувствовалось напряжение.

— Может, задержитесь? Я слышал, там сейчас неспокойно, — бархатистый голос идеального красавца завораживал. — Останься, погости у меня недельку. Вспомним прошлое…

— Алек, каковы твои условия? — перешла к делу ведьма.

— Условия, условия… Вечно ты торопишься. А как же любовь? — ухмыльнулся Алек.

— Алек, у меня правда мало времени, давай сейчас не будем…

— Ладно, — оборвал её водяной, улыбка сошла с его лица. — Как знаешь. Что ты можешь предложить мне?

Вика открыла сумку и вытащила тёмный матовый пузырёк, крепко закупоренный дубовой пробкой.

— Три дня на суше.

Глаза водяного блеснули, предложение явно пришлось ему по душе. По залу побежали приглушённые шепотки, русалки оживились, с интересом наблюдая за развитием событий.

Алек забрал у ведьмы пузырёк, касаясь своей рукой её руки чуть дольше, чем следовало.

— Кто это у нас здесь? — Водяной брезгливо скользнул оценивающим взглядом по Максу. — А впрочем, неважно.

Макс стиснул зубы. Его всё сильнее раздражал этот голый мужик, трясущий перед ними своими причиндалами.

Увидев реакцию Макса, Муха поставил ему на ногу переднюю лапку и предупредительно выпустил коготки: «Не надо».

— Спасибо, Алек, — коротко поблагодарила Вика и повернулась к своим спутникам. — Идём.

Делегация вновь проследовала за Викой и скрылась за поворотом.

Напоследок Макс обернулся. Алек, довольно ухмыляясь, показал гостю средний палец.

Максу почему-то вдруг очень сильно захотелось подпортить рожу этого самовлюблённого эксгибициониста, но пространство перед ним в мгновение ока заполонили агрессивно настроенные русалки.

— У тебя нет шансов, огрызок! — с насмешкой крикнул ему Алек на прощанье.

— Идём скорее! — позвал Макса магический кот. — Проход скоро закроется.

* * *

Первой на поверхности воды показалась голова Вики. Быстро определившись с направлением, она поплыла к ближайшему берегу, находившемуся всего в нескольких метрах.

Следом за ведьмой, с приблизительно равными интервалами времени из-под воды повыскакивали ещё три головы: человеческая, кошачья и мохнатая с большими щеками.

Выбравшись на берег, Вика выжала подол толстовки и потрясла ногами, чтобы избавиться от излишков воды. Затем ведьма размяла плечи, скрестила руки на груди так, чтобы ладони ровно лежали на плечах, и закрыла глаза. При этом было заметно, как её губы шевелятся, шепча заклинание.

Густой белый пар окутал одежду Вики, и к тому моменту, когда остальные спутники выбрались на берег, одежда и волосы ведьмы снова были сухими.

— Вода ле-ле-дяная, — простучал зубами Макс, стягивая насквозь промокший рюкзак и больше всего опасаясь за сохранность «Древней книги». — Могла бы хоть предупредить, что нам предстоит заплыв.

— Не двигайся. — Вика подошла к Максу и положила руки ему на плечи.

Ладони ведьмы были обжигающе горячими, тепло, исходившее от них, молниеносно распространилось по всему телу парня.

Когда пар рассеялся, одежда на нём стала абсолютно сухой. Даже рюкзак, который он держал в руках, ощутимо полегчал, избавившись от груза воды.

— Так-то лучше, — довольно улыбнулась Вика и перешла к сушке Мухи и Мартина.

Закончив, ведьма села на поваленное сухое дерево чуть поодаль от воды.

— Прежде чем мы отправимся дальше, мне нужно вам кое-что рассказать, — поочерёдно переводя взгляд на каждого, произнесла она. Лицо её было предельно сосредоточенным.

Предчувствуя долгий разговор, Муха сел на траву перед хозяйкой, а Мартин просто плюхнулся на попу там, где стоял. Макс же избрал для себя широкий пень, о чём вскоре пожалел, когда мох, незаметный в сумраке, стал пропитывать сыростью его штаны.

— «Таллер» захвачен и полностью блокирован, — ведьма сразу перешла к фактам. — Я до конца не уверена, с чем именно нам предстоит столкнуться, но мы должны быть готовы. Все мы, — эти слова она произнесла с нажимом, глядя прямо в глаза Максу. — Боюсь, что перебить всех курьеров — не самая главная задача того, кто заварил всю эту кашу. Он хочет не только уничтожить «Таллер» и разрушить существующий порядок, у него есть и другая цель.

— Какая? — насторожился кот.

— У меня есть некоторые предположения на этот счёт, но пока говорить о них рано. Одно знаю точно: они что-то ищут, и это что-то спрятано в «Таллере».

— Нужно поговорить с Клыком, он знает «Таллер» вдоль и поперёк. Думаю, он сможет помочь или хотя бы подсказать. — Макс поднялся на ноги и подошёл к ведьме.

— Клык пропал, никто не знает, где он сейчас, — голос Вики стал тише. — Он вышел на смену со стажёром, как и ты, но не вернулся. Стая забила тревогу, но «Таллер» к тому моменту уже был захвачен, — ведьма вздохнула. — Всё же им удалось вычислить маршрут, по которому в ту ночь шёл Клык. Вожак отправил Пушистика на поиски, и ему удалось проследить последний заказ Клыка. Когда Пушистик прибыл на место, клиент и стажёр были мертвы, но Клыка с ними не было.

— Значит, ему удалось спастись? — предположил Муха.

— Боюсь, всё не так просто, — ответила Вика. — Пушистик уверен, что Клык сейчас в «Таллере». Похоже, он и вправду что-то знает, раз они взяли его живым.

На несколько минут в разговоре повисла пауза, всем нужно было осмыслить сказанное.

— Но тогда я не совсем понимаю, зачем нам сейчас идти в «Таллер» и нести им Макса на блюдечке, — фыркнул Муха.

— Не думаю, что представляю для них какую-то ценность. Скорее всего, им изначально нужен был Клык, — нахмурился Макс.

— В любом случае, пока мы не знаем их истинных мотивов, стоит проявлять осторожность, — серьёзно сказала Вика. — Клык — сын вожака. Когда всё случилось, его отец созвал общий совет среди кланов. С минуты на минуту они готовятся штурмовать «Таллер». Я согласилась им помочь.

— Вик, ты уж определись, чей ты телохранитель, — нахмурился Муха. — Мы не можем спасти всех.

— Я обещала Хозяйке, что с её курьером ничего не случится, и я сдержу своё слово, — уверенно сказала Вика. — Мы отправимся в лагерь волков. Сейчас это самое безопасное место, — безапелляционно заявила она. — Мы не знаем, кто сейчас в «Таллере», и не знаем, кто остался снаружи, за его стенами. Не знаем, от кого бежать и чего ждать. Если у них получилось отрезать от нашего мира Хозяйку, то и мы не сможем долго прятаться. Нужно хотя бы понять, с кем мы имеем дело. — Вика перевела дыхание и продолжила: — На выручку Хозяйке отправимся мы с Пушистиком и ещё несколько оборотней. Пока меня не будет, вы останетесь в лагере под защитой стаи. Так я буду спокойна, что вам ничего не угрожает.

— Сомнительно как-то, если честно. — Муха определённо был настроен скептически. — Доверять безопасность кота собакам…

Вика пропустила его комментарий мимо ушей и обратилась к Максу:

— Не знаю, как всё сложится, но это может повысить твои шансы на выживание, — она протянула Максу прозрачную склянку с пипеткой. — Ты должен закапать это в глаза прямо сейчас.

— Что это? — Макс поднял склянку повыше, пытаясь разглядеть содержимое в свете луны.

— «Ведьмины глаза», — пояснила Вика. — Особенное и редкое зелье. Каждая ведьма готовит его по-своему. Так ты сможешь видеть мир, каким его вижу я. Ну, почти таким же.

— Звучит романтично, — пошутил Макс.

— Эффект зелья длится около семи часов, у всех по-разному. Думаю, этого будет достаточно, — серьёзно сказала Вика. — Часто использовать его нельзя — глаза вытекут — но иногда можно.

Последние слова ведьмы вызвали у Макса некоторые опасения, но в тот момент он уже капал зелье во второй глаз, а значит, отступать было поздно.

Сначала Макс не заметил никакого эффекта: деревья остались прежними, как и безразличное выражение морды Мартина, но потом глаза резко защипало с такой силой, словно в них прыснули кислотой.

— А! Щиплет! Вика! — завопил от боли Макс.

— Это нормально. Потерпи минут десять, — будничным тоном сказала она.

— Что? Десять?! — Макс тёр пальцами лицо, из глаз ручьём лились слёзы. — У меня сейчас глаза вытекут!

— Да нет, нормально, — отмахнулась Вика.

Шаря руками в темноте, почти ослепший Макс бросился к озеру и стал промывать глаза водой. Боль к тому моменту сделалась совсем невыносимой — словно ему в глазницы заливали раскалённое железо.

— О нет! — в страхе закричала Вика. — Я перепутала! Это же зелье сумасшедшего короеда! Оно выедает твои глаза, а потом примется за мозг!

— Что?! — Макс в ужасе принялся тереть глаза с удвоенной силой.

— Шучу я, вот что, — вздохнула Вика. — Потерпи, неженка, скоро отпустит.

Время для Макса остановилось. Обещанные ведьмой десять минут боли длились нескончаемо долго — одна минута шла за пять. В какой-то момент Макс ощутил пульсирующие волны, идущие от глаз к позвоночнику и обратно, что напугало его ещё сильнее. Наконец боль понемногу начала отпускать, зрение возвращалось.

— Ну как? Живой? — усмехнулась Вика.

Широко раскрыв глаза, Макс таращился на ведьму. Окутанная сиреневой дымкой Вика излучала свет. Вокруг неё роились мелкие пузырьки, то и дело вспыхивающие, а затем исчезающие. Макс даже видел, как бьётся сердце ведьмы, кожей ощущал жар и огромную силу таившегося внутри неё дракона.

Магический кот сидел на бревне и подсвечивался зелёным, по мохнатому телу переката одна за другой шли радужные волны.

Мир вокруг был тем же самым и в то же время совсем другим: везде была жизнь. Она пряталась в кронах деревьев, ползала под землёй, плескалась в озере, переливаясь невиданными доселе красками, летала в воздухе.

Это было невероятно! Макс никогда не видел ничего прекраснее этой поляны у берега. Он и представить себе не мог, что существует столько всего неподвластного человеческому глазу. Осоловело моргая, будто слепой, которому вернули зрение, он удивлялся, как ребёнок.

— Ладно, хватит уже таращиться вокруг, пора выдвигаться. И сделай лицо попроще, а то выглядишь, как наркоман, — нахмурилась ведьма. — Никто не должен знать, что ты принял зелье. Даже оборотни, понял меня? Давай, привыкай скорее.

— Ага, — медленно протянул Макс, продолжая с интересом разглядывать всё вокруг.

Ещё раз взглянув на блаженное лицо Макса, Вика окончательно убедилась в том, что в ближайшее время от него будет сложно чего-то требовать. Она махнула на него рукой и решила выбрать более длинный путь к лагерю оборотней.

* * *

Небо над лесом прояснилось, как и сознание Макса. Он постепенно привыкал к миру, открывшемуся ему после «ведьминых глаз». Конечно, он всё ещё с огромным интересом глазел по сторонам, но уже не напоминал дикого человека, который провёл десятки лет на необитаемом острове и наконец вернулся в цивилизованный мир.

— Как раз вовремя, — произнёс тихий мужской голос. — Все в давно сборе, ждём только вас.

Из-за широкого дерева вышел Пушистик. Сделав глубокую затяжку, он втоптал дотлевший окурок в землю.

— Пришлось немного задержаться. Встречали гостей, — уклончиво ответила Вика. — Долго отсюда до лагеря?

— Минут пятнадцать, — ответил Гриша. — Наши охраняют периметр. Не сомневался, что вы придёте со стороны озера, — довольный собой, ухмыльнулся он.

О приближении к лагерю оборотней известил одинокий волчий вой, к которому тут же присоединилось ещё с десяток.

— Интересно, кто-нибудь здесь слышал про такое понятие, как «маскировка»? — съязвил Муха.

— Оборотни, — тихо шепнула Вика, пожав плечами.

Среди частых деревьев замелькали огоньки. Макс сразу представил себе не меньше полусотни полулюдей-полуволков, сгрудившихся вокруг костра на поляне, освещённой факелами. Каково же было его разочарование, когда меж расступившихся деревьев он увидел всего лишь группку мужчин — человек десять, не больше — и две зелёные палатки с неоновыми прожекторами. Единственным отличием этих ребят от обычных людей были увеличенные размеры сердец, ярко пылавших в темноте. Свечение от оборотней исходило светло-жёлтое, у Пушистика оно было особенно сильным.

Из лесной чащи выскочил огромный бело-серый волк, напоминавший своим окрасом хаски. Волк перекувырнулся в воздухе, и вот уже перед присутствующими стояла обнажённая молодая девушка со светлыми волосами.

— Вокруг «Таллера» расставлена защита, — доложила запыхавшаяся волчица, ни капли не смущаясь своей наготы. — Её поддерживает кучка гнилушек. Что происходит внутри, рассмотреть не удалось. Но! — тут она сделала многозначительную паузу. — Кажется, Микки и Горну удалось схватить одного из них. Я видела их на подходе к лагерю.

— Где они? — рыкнул Гриша.

Словно в ответ ему из-за деревьев выступили двое крепких мужчин, один из которых, ни капли не церемонясь, на верёвке тащил по земле связанного человека.

Пушистик и остальные поспешили навстречу оборотням.

— Вот, полюбуйся. — Мужик с редкой рыжей бородкой пнул лежавшего на земле в позе эмбриона человека. — Отбился от стаи гнили, шаманил неподалёку.

Светловолосая волчица подняла с земли валявшийся плед и набросила себе на плечи, укутавшись в него и прищурив хитрые глазки. В этот момент Максу почудилось, что он уже видел эту девушку раньше, уж очень знакомым казалось её лицо.

— Луна, откуда ты?! Разве отец отпустил тебя с нами? — спросил второй оборотень с длинными коричневыми дредами и «туннелями» в мочках ушей. Он был явно моложе своего собрата.

— Не могла же я сидеть дома в неведении! — возмутилась Луна.

— Отставить трёп, — приказал Гриша. — Что удалось узнать?

— Молчит, тварь, — сплюнул в сторону рыжебородый. — Решили дождаться тебя, может, ты его разговоришь. Боялись переусердствовать.

Гриша кивком головы велел поднять пленного.

Рыжебородый поднял свою добычу с земли так легко, будто она весила не больше кошки. Голова неизвестного была опущена вниз, лица не разглядеть. На вид он ничем не отличался от обычного человека: синие джинсы, стёртые от долгого волочения по земле, пропитанная кровью футболка, одна ступня была босой и исцарапанной, на другой надет кроссовок.

— Имя! — рявкнул Гриша, щетина на его лице заметно подросла, клыки выдались вперёд. — Отвечай! — огромная ручища сгребла длинные волосы незнакомца и грубо рванула вверх его голову.

Как только Пушистик это сделал, Макс в ужасе замер: это было лицо Дениса. Израненное, с заплывшим кровью правым глазом, разбитой губой и рассечённой бровью.

Ужас быстро сменился гневом — это было то самое чудовище, которое забрало лицо его лучшего друга и напало на них с Викой в больнице.

Лжеденис ухмыльнулся, в его взгляде читалась насмешка. Кровавой слюной он плюнул прямо в лицо Грише.

— Ах ты тварь! — увесистый кулак оборотня прилетел аккурат в солнечное сплетение обидчику.

Тварь скорчилась, но не издала ни звука.

В руке у Гриши щёлкнул складной нож. Он схватил связанные руки твари и с лёгкостью, словно это была солёная соломка, оттяпал ему мизинец.

Тварь тихо заскулила — боль она определённо чувствовала — но по-прежнему не проронила ни слова. Она жалобно смотрела на свою истерзанную руку и тщетно пыталась избавиться от крепкой хватки оборотня.

В эту секунду Макс подумал, что ни за что на свете не хотел бы оказаться на допросе у Гриши.

— Подожди. — Вика положила руку на плечо Пушистика, когда тот собирался отрубить Лжеденису безымянный палец. — Давай лучше я.

Разгорячённый Гриша нехотя отстранился.

— Ты знаешь, кто я? — вкрадчиво спросила Вика.

Тварь ехидно хмыкнула и в упор уставилась на ведьму. Она знала.

— Ты будешь говорить со мной, — утвердительно произнесла Вика. — Ты не можешь мне соврать. И ты это знаешь. Ведь так?

На лице твари расплылась довольная улыбка, взгляд стал диким, она насмехалась над ведьмой. Она знала, что не сможет ей соврать или не ответить, и она к этому подготовилась.

Всё так же безумно улыбаясь, тварь медленно раскрыла рот, демонстрируя старшей по иерархии ведьме обрубок розового языка.

Макс поёжился. И хотя умом он понимал, что тварь, пойманная оборотнями неподалёку от «Таллера», это не его лучший друг, принять такое было сложно.

Удивительно, но тварь не излучала вообще никакого свечения. Даже муравьи в траве поблёскивали сизыми облачками света, а здесь — ничего. Но внутри твари что-то копошилось, что-то чёрное и вязкое — Максу было трудно это охарактеризовать. Иногда сквозь черноту паразита слабо мерцал, то и дело исчезая, крошечный огонёк размером с песчинку.

— Что ж, это не проблема, — теперь настала очередь Вики ухмыляться.

Ведьма смочила слюной указательный и средний пальцы правой руки и потянулась к затылку заметно нервничающей твари.

Лжеденис неистово бился в стальных тисках оборотней и выл настолько громко, насколько это было возможно в его положении. Он всеми силами старался не дать ведьме осуществить задуманное.

Когда подушечки пальцев коснулись затылка пленённой твари, его тело вдруг замерло, а глаза остекленели.

Зрачки ведьмы-дракона побелели, полностью слившись со склерами. Несколько секунд она просто стояла, не двигаясь, а затем убрала руку. И как только это произошло, тело пленника почернело и рассыпалось в прах.

Никто, кроме Макса и Вики, не увидел, как чёрная вязкая субстанция, сидевшая внутри твари и теперь потерявшая своего хозяина, шмякнулась на землю и стала метаться от одного оборотня к другому, потом — к волчице, Мартину и Мухе, каждый раз словно утыкаясь в невидимый барьер из разноцветного свечения. Так и не найдя себе нового прибежища, паразит слился с землёй и исчез.

— Его звали Зенок, — наконец произнесла Вика. — Колдун низшего ранга.

— Гнилушка, — брезгливо поморщился рыжебородый. — Нужно будет вымыть руки.

Вика опустилась на корточки и стала шарить в остатках пепла Зенока. Вскоре в её руках оказался золотистый лоскут кожи рептилии.

— Что это? — Гриша с недоверием смотрел на ладонь Вики.

— Кожа Золотого дракона.

— Что?! — выпучил глаза Гриша, пока все остальные удивлённо переглядывались. — Но это же сказка…

— Выходит, что нет. И этот кусок — подтверждение.

— Ты не могла ничего перепутать? — недоверчиво прищурилась Луна.

Вика смерила волчицу суровым взглядом, отчего та потупила взгляд и замолкла.

— Откуда у такого отребья может быть кожа Золотого дракона? — недоумевал Гриша.

— А вот это самое интересное, — задумчиво произнесла ведьма-дракон. — Мне удалось увидеть, как из пламени ему явился гость, лица он не видел. Только голос. Он обещал ему огромную власть и невиданную силу, а в доказательство передал частицу кожи.

— Какая щедрость, — ухмыльнулся оборотень с дредами. — Невиданная власть гнилушке! Нужно быть совсем сумасшедшим.

— Не скажи, — покачала головой ведьма. — Это был очень умный ход с его стороны. Нет никого более отчаянного и жаждущего силы, чем тот, кто добровольно отдал себя на съедение демону. Им уже нечего терять. Кто бы ещё решился пойти против Хозяйки? Задачей Зенока было собрать себе подобных, с чем он прекрасно справился.

— Но как гнилушка, пусть даже с кучей такого же отребья, могла захватить «Таллер» и заточить Хозяйку? — сомневался Гриша.

— Зенок такой не один. Тому, кто явился в пламени, нужны были и другие твари. Не только гнилушки. И судя по тому, что происходит, ему удалось их собрать, — с сожалением ответила Вика.

— Да кто этот хрен вообще такой? — нахмурился рыжебородый.

— Я попыталась заглянуть глубже, но эти воспоминания защищает очень древняя и сильная магия. Сами видите, что произошло с Зеноком. — Вика кивнула на кучку пепла у своих ног. — Кем бы ни был тот, кого Зенок видел в пламени, он очень силён.

— Ну замечательно! — всплеснул руками Гриша. — Всё, как я люблю: иди туда — хер куда, ищи того — хер знает кого.

— А Клык? Что с ним? — с волнением спросила Луна, глядя на Вику глазами, полными надежды и страха.

— Зенок видел, как твоего брата привели в «Таллер». Потом Зенока и других гнилушек поставили охранять периметр, о дальнейшей судьбе Клыка он ничего не знал. Зенок должен был выйти на связь со своим господином, чтобы получить дальнейшие указания. Именно в этот момент его и схватили.

— Значит, ты был прав! Клык ещё жив! — с облегчением воскликнула Луна, обращаясь к Пушистику.

Теперь Максу стало понятно, почему лицо Луны казалось ему знакомым — она была как две капли воды похожа на брата.

— Это ещё не всё, — холодно сказала Вика. — Зеноку удалось подслушать разговор тех тварей, что сейчас в «Таллере». Они пытаются отыскать Сердце Золотого Дракона — главную цель того, кто явился из пламени.

Глава 16 Среди волков

— Пора выдвигаться к дому Хозяйки, — скомандовал Пушистик. — Чем скорее мы решим этот вопрос, тем скорее она поотрывает все эти гнилые бошки, — хмыкнул он.

— А как же Клык? — округлила глаза Луна, непонимающе глядя на Пушистика. — Разве мы не станем ему помогать? Мы должны его спасти.

— Сейчас «Таллер» защищён так, что соваться бесполезно. Раньше я не встречала подобную магию. Уверена, и здесь не обошлось без подсказок их господина, — спокойно ответила ей Вика. — С Хозяйкой вместе у нас будет определённо больше шансов туда прорваться.

— Мы просто бросим его там? — не унималась Луна. — Наедине с кучкой маньяков? Да они могут разорвать его в любую минуту! Если уже этого не сделали.

— Луна, послушай… — мягко начал Гриша.

— Да не хочу я ничего слушать! Это предательство! Самое настоящее предательство! Ты сам кого слушаешь? — Луна перешла в нападение. — Ведьму? Да она же одна из них! Почему мы вообще ей доверяем?

Вика отвернулась, всем своим видом показывая, что не намерена участвовать в конфликте.

Раскрасневшаяся Луна вопросительно смотрела на Пушистика и ждала от него каких-то действий, но поняв по его лицу, что решение останется неизменным, громко и яростно крикнула, а затем, обернувшись волчицей, унеслась прочь в темноту леса.

— Микки, присмотри за ней. Боюсь, как бы она не наделала глупостей, — спокойно сказал Гриша оборотню с дредами.

В ответ тот серьёзно кивнул и, приняв своё истинное обличье, пустился вслед за Луной.

— Вы останетесь здесь, — велела Вика своим спутникам. — Все силы соперника сейчас сосредоточены на защите «Таллера», не думаю, что он станет распыляться, чтобы напасть на наш лагерь. Если с вами что-то случится, я немедленно это почувствую и вернусь.

— Напомни, пожалуйста, не говорила ли ты то же самое перед тем, как на нас напали голодоеды? — Кот сделал вид, что запамятовал.

— Ведь успела же, — пожала плечами Вика.

— Если тебя интересует моё мнение, то знай: я не считаю хорошей идеей оставаться в лесу. Мне тут не нравится. И я вообще не понимаю, какого лешего мы здесь делаем, если шкура Макса потеряла свою актуальность, — бескомпромиссно заявил Муха и, не дожидаясь ответа, с гордо поднятой головой пошёл к палаткам. — Пойдём, Мартин. Нужно успеть занять места поудобнее, нам придётся провести тут много времени.

Вика вопросительно посмотрела на Макса, готовясь отразить очередное нападение, но курьер развёл руками и замотал головой, всем своим видом демонстрируя, что у него к ней нет претензий.

Ведьма с благодарностью кивнула.

— Каблук! — выкрикнул Муха. — Мы займём и тебе тёплое местечко.

Застигнутый врасплох неожиданным прозвищем, Макс, взвесив все «за» и «против», решил проигнорировать выпад кота и тоже пошёл в сторону лагеря.

Рыжебородый оборотень по кличке Горн принёс охапку хвороста и принялся разводить костёр.

Макс сел неподалёку от него на бревно, к которому уже успел привалиться Мартин, вытянув задние лапы по всей их длине и закинув на бревно локти так, будто он принимал ванну. Вообще, Макс удивлялся умению Мартина чувствовать себя хозяином в любом месте и вести себя соответственно.

Муха запрыгнул перекату на мохнатый живот и мерно покачивался в такт его дыханию, свернувшись клубочком.

Не зная, чем себя занять, рука Макса по привычке потянулась к телефону, который он продолжал всё это время носить с собой.

Удивительно, но даже после заплыва на озере гаджет остался в рабочем состоянии. По мнению Макса, это была, скорее, заслуга заклинания Вики, а не фирмы-производителя.

Разблокировав экран паролем, Макс начал своё путешествие по просторам интернета с ленты новостей.

«Кровавая расправа в аэропорту Шереметьево…»

«Нападение диких животных на смотровой площадке Воробьёвых гор…»

«Таинственное исчезновение группы туристов…»

«Леденящие кровь кадры с места убийства в Волгограде…»

Макс пробежал ещё несколько страниц заголовков — все они имели примерно одинаковое содержание, изредка прерываясь разве что политикой.

«Неужели это всё из-за остановки поставок “Таллера”? — размышлял Макс, бегло пролистывая тексты сообщений. — Всего на сутки клиенты остались без своих заказов, и вот что из этого вышло».

Макс открыл очередную новость и не поверил своим глазам: с фотографии на него смотрел одноглазый монстр, из клыкастого рта которого стекала густая слюна прямо на плечо мужчины в костюме, широко улыбавшегося и, казалось, ничего не замечавшего.

«Состоялось открытие Московского экономического форума, проходившего…» — так начиналась статья, проиллюстрированная странной фотографией.

Необычные существа появлялись и на других фотографиях в новостной ленте.

«Ведьмины глаза»! — вдруг осознал Макс. — Они позволяют видеть истинную сущность этих людей. Невероятно!»

Следующим шагом стало изучение светской хроники, раньше не вызывавшей у него абсолютно никакого интереса. Но не теперь. С удивлением просматривая фотографии звёзд шоу-бизнеса, Макс выяснил, что на практике простыми людьми оказались лишь процентов десять из них. Теперь, когда он сопоставил селебрити и их истинную сущность, стало очевидно, что многие из них даже не пытались ничего скрыть, выдавая свою личину за сценический образ. И как он мог не замечать этого раньше?

В одной из статей мелькнуло знакомое лицо с красными волосами — Бусинка, она же Анна, она же бу-хаг — давала интервью о своей новой роли в голливудском блокбастере.

— Дичь какая… — прошептал Макс и скорее полез в соцсети.

Большинство его знакомых оказались вполне заурядными личностями, но вот преподавательский состав университета немало удивил: ведьмы, вампиры, оборотни и даже демоны — кого там только не было. Суровая преподша по матанализу вообще оказалась кикиморой. Единственным человеком, преподававшим на факультете у Макса, как ни странно, оказался Савелий Карлович Панкратов, более известный как Спрут, который ждал его дипломную работу…

Резкий укол совести заставил Макса прекратить свои изыскания и убрать смартфон обратно в карман. Сейчас он совсем не хотел, да и не мог думать об учёбе. Слишком многое изменилось вокруг за последние несколько дней…

— Муха, — позвал он. — А кто такие «гнилушки»? Это же колдуны и ведьмы, так?

— Ага… — протянул кот; качание на животе Мартина действовало на него умиротворяюще.

— Но ведь и Вика ведьма, так?

— Ага…

— А почему она тогда… ну… красивая? — смущённо спросил Макс.

— Сравнил тоже, — хмыкнул кот. — Вика — ведьма высшего ранга.

— В чём их отличие? И что это за иерархия такая?

— Гнилушки — это люди. В прошлом. Люди заурядные, не обладающие ничем необычным, у них нет дара или силы. Чтобы получить магическую силу, они продают душу, впуская в себя бесов и демонов. Это даёт им иллюзию могущества, но век их, увы, недолог, — не спеша объяснял Муха. — С каждым годом их сила угасает, а вместе с ней и они сами. Пытаясь продлить краткий миг, они совершают поистине ужасные вещи, цепляясь за свою никчёмную жизнь. Совсем другое дело — ведьмы, получившие свой дар по наследству или по крупицам взрастившие его в себе. Здесь и знахарки, и колдуны высшего ранга.

— К ним относится и Вика?

— Вика — не совсем ведьма. Скорее она причисляет себя к этой касте, хочет таковой являться. Сила Вики в разы превосходит всю их, вместе взятую.

— Зачем ей это?

— Она — последний дракон в этом мире и никогда не встречала себе подобных, воспитывалась деревенской ведьмой. Никто не хочет остаться в одиночестве. А в нашем мире это даже опасно, — томно ответил магический кот, а потом, спохватившись, что наговорил лишнего, зафырчал. — Всё, хватит приставать ко мне с вопросами, не мешай отдыхать.

Горн давно закончил разводить костёр и теперь увлечённо беседовал с коренастым мясистым мужичком, опираясь ладонью на дерево и отпуская дурацкие шутки, над которыми сам же смеялся; несколько крепких парней ставили ещё одну палатку вдобавок к двум имевшимся; компания оборотней собралась в кружок и вела непринуждённую беседу, потягивая холодное пивко из запотевших бутылок.

— Муха! — тихо позвал Макс и развернулся к коту. — Муха, эу!

— Чего ещё? — недовольно ответил дремавший кот, приоткрыв один глаз.

— Я, конечно, не спец по оборотням, — начал Макс. — Но тебе не кажется, что как-то всё слишком нормально?

Кот вопросительно поднял бровь.

— Как будто мы тут на пикник все собрались, — пояснил Макс.

— Оборотни вообще странные, — томно ответил кот. — Волки — это те же собаки. Что с них взять?

Из глубины леса послышался хруст сухих веток, словно огромное животное продиралось сквозь кусты и деревья.

Горн подал знак парням, устанавливавшим палатку, и те, мигом всё побросав, помчались на звук. Остальные оборотни как ни в чём не бывало, продолжили заниматься своими делами.

Макс напряжённо вглядывался в темноту, откуда доносился шум, ожидая развязки. Источник, судя по звуку, находился совсем близко от лагеря.

Из-за высоких деревьев послышался протяжный волчий вой, переходящий в жалобный скулёж, а потом и вовсе в человеческий крик.

Муха встрепенулся, Макс подскочил с бревна, Мартин шевельнул ухом.

Звуки стихли, треснула ветка в костре, собеседник Горна крепкими белыми зубами откупорил новую бутылку пива и плюнул крышкой в дерево. Никого из оборотней, кажется, не встревожили крики их сородичей из леса.

— Не нравится мне всё это… — тихо сказал Макс. — Здесь явно что-то не так. Нужно проверить.

— Ты чего удумал? — испугался Муха.

— Видишь ту палатку? — переходя на шёпот, Макс указал на брезентовый тент, в паре метров от которого стояли Горн и его собеседник.

Муха кивнул.

— Мне нужно, чтобы вы с Мартином отвлекли Горна.

— Зачем? — Коту решительно не нравилась эта идея.

— Я наблюдаю за ними уже достаточно долго, чтобы убедиться — они что-то охраняют. — Макс кивнул в сторону Горна. — Когда мы пришли, там стояли двое других. Они явно занервничали, когда увидели нас на поляне. Потом часовые сменились, но в палатку никто ни разу не входил. Думаю, стоит проверить.

Муха нервно сглотнул.

— Что ты собираешься там найти?

— Пока не знаю. Хочу проверить. Ты мне поможешь?

Было заметно, как внутри кота идёт напряжённая борьба.

— Хорошо, — наконец вымолвил Муха. — Но только быстро. У тебя не больше пяти минут.

— Этого хватит, — кивнул Макс и направился к лесу.

— Эй, пацан, ты далеко собрался? — присвистнул собеседник рыжебородого.

— Отлить! — крикнул в ответ Макс и с сарказмом добавил: — Хочешь меня проводить?

— Смотри, чтобы гнилушки пиписку не отгрызли! — захохотал ему вслед Горн.

Макс ничего не ответил и невозмутимо пошёл в сторону леса.

— Помогите! — отчаянный крик кота нарушил идиллию, царившую в лагере оборотней. — Горю! Пожар!

Животное целиком поглотил огонь, Муха бегал по поляне, объятый пламенем, и истошно вопил, сея смуту среди оборотней.

К тому моменту, как Горн и его собеседник подоспели на выручку горящему коту, Макс уже скрылся в лесу.

Короткими перебежками он обогнул поляну и вынырнул из леса позади той самой палатки. Прислушался — внутри было тихо.

Вход в палатку был обращён не к поляне, а чуть в сторону, поэтому Макс без труда смог расстегнуть молнию и остаться незамеченным. Выдохнув, он отодвинул брезент. На туристическом матрасе что-то лежало. В темноте было сложно разглядеть, что именно, но этого чего-то было много — палатка была заполнена почти на две трети, лишь у самого входа остался небольшой пятачок свободного пространства.

В ноздри ударил запах свежего мяса и прелости.

— Эй! — тихо позвал Макс и весь обратился в слух. — Здесь есть кто?

Ответа не последовало, движений в темноте он тоже не различил. Сердце колотилось так громко, что, казалось, оно вот-вот пробьёт грудную клетку.

Бросив взгляд на поляну и ещё раз убедившись, что Горн занят тушением вопящего кота, Макс нырнул внутрь и включил фонарик на телефоне.

Когда луч фонарика выхватил из темноты бурые куски рваного мяса, Макс не сразу понял, что перед ним части человеческих тел. От открывшегося ему жуткого зрелища он остолбенел и чуть не выронил смартфон из рук.

Сваленные в кучу поверх насквозь пропитавшегося кровью матраца, лежали рваные части розовой плоти с остатками кожи и торчащими из них костями и сухожилиями. Чудовищная пирамида высилась до самого потолка, будучи словно в насмешку увенчана отвратительной безглазой головой с отрезанным носом. Несколько лиц также угадывались и в других останках.

Приглядевшись к мёртвой голове на вершине, Макс невольно охнул: он уже видел подобное в больнице. У всех этих людей «забрали лицо».

Под подошвой Макса треснула сухая ветка. Это привело курьера в чувство и заставило собраться с мыслями. Нужно было немедленно убираться из палатки.

Жгучая боль раскалённой волной обожгла затылок Макса…

* * *

— Ну что, разведчик? Всё выяснил? — скептицизм в голосе кота отдавал горечью.

Веки поднимались медленно, голова налилась тяжестью, место удара пульсировало. Щёку царапало что-то острое, пахло мхом и грибами. Где-то рядом сопел Мартин.

Макс с усилием открыл глаза и увидел, что он лежит на земле. Пошевелиться не получилось: руки и ноги туго связывали верёвки, больно впивавшиеся в кожу.

— И какой план у нас теперь? — судя по всему, Муха находился позади Макса.

При очередной попытке сесть изо рта Макса вырвался стон — голова невыносимо болела и была готова вот-вот лопнуть, разлетевшись на мелкие осколки.

— Все они — гнилушки… — тихо произнёс Макс, морщась от боли. — Я видел тела в палатке. Они «забрали» лица…

— Спасибо, я уже догадался, — ворчал магический кот.

Вдалеке послышались голоса и шелест ботинок по траве и сгнившим листьям. К пленникам кто-то приближался.

— …про кота и хомяка он ничего не говорил. Что с ними делать? — одним из пришедших оказался Горн, или тот, кто убил настоящего Горна.

— Кота можно грохнуть, а хомяка поджарить. Я проголодалась, — хищно ответил мужским басом его собеседник.

— Возьмём всех троих. Вдруг и они для чего-то нужны. А если не пригодятся, тогда и решим, куда их, — третий голос тоже был низким.

Сильные руки грубо схватили Макса и бросили на твёрдую поверхность лицом вниз. Следом приземлились Муха и перекат, морда которого теперь оказалась в поле зрения Макса. Странно, но перспектива быть сожранным оборотнями страшила Мартина куда меньше, чем нападение синих голодоедов — его глаза-бусинки выражали безмятежное спокойствие. Чего никак нельзя было сказать про магического кота, который всеми силами пытался достать зубами до верёвки, связывающей лапы.

Из того, что было доступно взгляду Макса, он сумел сделать вывод, что сейчас их везут на некоем подобии деревянной телеги, запряжённой лошадью — на это указывали стук копыт и характерное фырканье.

Помимо пленников на телеге лежала мятая драная одежда, похожая на ту, которую носили гнилушки, не слишком заботившиеся о своём внешнем виде. Как и сами гнилушки, одежда пахла плесенью и травами.

Перед тем как потерять сознание, Макс увидел кончик пушистого волчьего хвоста, торчащего из-под кучи грязного тряпья.

На очередной кочке телегу тряхнуло, и хвост скрылся под обрывком лоскутной ткани.

* * *

— Если верить лешакам, от ручья до дома Хозяйки — семьсот метров к югу. — Гриша серьёзно смотрел на членов своей стаи и Вику. — Как только дойдём до ручья, Дикарь, Сизый и я — на разведку, остальные ждут на месте. Когда вернёмся, разделимся на группы и сразу переходим в нападение.

— А если не вернётесь? — ехидно спросил оборотень с татуировкой волка во всю спину.

Гриша на долю секунды замешкался, в стае было не принято сомневаться в решениях старших и успешном исходе дела.

— Считай, что я этого не слышал, — нахмурился он. Слова его звучали угрожающе.

— И всё же, что будет, если не вернётесь? — не унимался собеседник, насмешливо щурясь.

— Дикарь, ты по пути волчьих ягод бахнул? — непонимающе уставился Гриша на наглеца. — Ничего не перепутал? — Он сделал шаг вперёд, щетина на лице стала гуще, зубы увеличились, ногти почернели и заострились.

Дикарь смерил Гришу самодовольным взглядом, но в этот раз промолчал.

— Значит так, план простой и гениальный, — отпустив дежурную шутку, Гриша вернулся в человеческое обличье и продолжил: — Вика заходит с воздуха…

Вдруг до них донёсся приглушённый смешок.

Гриша мгновенно развернулся на шум, принял боевую стойку и оскалился. Кожаная куртка на его плечах натянулась и треснула, шерсть покрыла лицо, шею и руки. Кроссовки рваными тряпками повисли на массивных когтистых лапах.

Вика напряглась и насторожённо вглядывалась в темноту, готовая к бою.

Двенадцать других членов стаи выстроились в круг, став спиной к его центру. Они на глазах превращались в огромных мохнатых волков, но до конца не утратили человеческий облик.

— Эй, собака! Лови кость! — проскрипел тонкий старческий голос.

Увесистый булыжник рассёк воздух и устремился в лицо Пушистику. Оборотень ловко увернулся и зарычал.

Земля у ручья зашевелилась, выпуская из своих недр потусторонние силы. Цепляясь дряхлой плотью гнилых пальцев за торчащие корни деревьев, мёртвые пытались дотянуться до живых.

Одновременно с ними из-за деревьев выступали другие твари. Ростом в два метра, лишённые глаз, рта, ушей и носа, глиняные истуканы тяжёлой поступью надвигались на своих жертв.

— Големы, — ухмыльнулась Вика. — К нашему приходу готовились. Глиняшек тут не меньше сотни. Беру их на себя. Мертвяки за вами.

В ответ Пушистик и другие оборотни одобрительно зарычали.

Чудовищные метаморфозы за несколько секунд превратили хрупкую девушку в свирепого дракона, разящего пламенными струями войско противника.

Встречаясь с обжигающим пламенем, големы мгновенно затвердевали и разлетались на крупные осколки под ударом крепкого драконьего хвоста.

Мёртвая плоть и хрупкие кости обитателей кладбищ легко крошились на части под острыми зубами и когтями волков.

В какой-то момент Вика поймала себя на мысли, что всё вокруг смешалось и уже невозможно отличить, где начинается одна тварь и заканчивается другая. Между тем големы и мертвецы всё продолжали прибывать.

— Их слишком много! Так мы ничего не добьёмся, — раздался голос Вики в головах оборотней. — Двигайтесь к поваленному дереву, есть идея.

Продолжая остервенелый бой, волки продвигались к условленному месту.

Когда вся группа была в сборе, огромный дракон устремился вниз и, ударившись о землю, снова обернулся человеком.

Вика приложила ладони к земле и быстро прошептала заветные слова.

Воздух вокруг завибрировал и уплотнился, образовав полукруглое силовое поле, через которое тут же попытались пробиться алчущие крови твари.

Големы грохотали увесистыми кулаками по стенам купола, мертвецы царапали его остатками пожелтевших ногтей и не оставляли попыток вцепиться в него зубами. Всего за несколько секунд стены купола были полностью облеплены телами злобных тварей, с отчаянным рвением пытавшихся добраться до оборотней и ведьмы.

Вика щёлкнула пальцами, и под куполом появился мерцающий огонёк, пламени которого хватило, чтобы осветить бо́льшую часть пространства внутри.

В отблесках пламени лица мертвецов, прижавшиеся к стенам, расплющенные от нескончаемых ударов големов, лупивших перед собой без разбору, выглядели ещё более жутко.

Не отошедший от схватки Гриша ошалело вертел головой по сторонам и махал огромными ручищами, добивая последних противников. Другие оборотни постепенно успокаивались, завершая бой.

— Они не смогут сюда прорваться, — заверила оборотней Вика, когда последний мертвец внутри купола перестал подавать признаки жизни. — Но и мы не можем здесь вечно оставаться, нам нужен план. Эти твари не подпустят нас к дому Хозяйки. Они здесь, чтобы нас задержать. И пока им это отлично удаётся.

— Ты сможешь перенести нас отсюда прямиком к дому? — серьёзно спросил Дикарь.

— Только одного из вас, — ответила ведьма и посмотрела наверх, где големы карабкались друг на друга, создавая непроходимую стену из своих тел. — Кажется, они собираются замуровать нас здесь. Нужно что-то решать, пока ещё можно вырваться.

Удовлетворённый ответом Дикарь хищно смотрел на ведьму и скалился.

— Да что ты лыбишься, как идиот? — разозлился Гриша. — Что с тобой сегодня?

Остальные оборотни переглядывались, на их лицах тоже зажигались торжествующие улыбки.

— Не такая уж ты и умная, как о тебе говорят, — вдруг сказал Дикарь, смерив ведьму оценивающим взглядом.

Вика замерла и непонимающе глянула на Гришу. В следующий миг её лицо отразило тревогу.

— Смотри-ка, дошло наконец, — расхохотался Дикарь, обращаясь к своим сородичам.

Оборотни одобрительно загоготали. Один только Пушистик пока не понимал, в чём дело, переводя взгляд с одного члена стаи на другого.

После нескольких секунд немой паузы мозг Гриши наконец переварил информацию и сумел соединить все детали воедино.

Лютый волчий вой, полный злобы и неутолимой жажды мести, ударил волной по перепонкам всех присутствующих внутри сферы.

— Не вмешивайся, — прохрипел Гриша в сторону Вики, задыхаясь от нахлынувшей ярости.

Ведьма послушно отступила назад. Этот бой она оставила оборотню, объятому огнём гнева, и теперь просчитывала пессимистичные исходы, стараясь быть готовой ко всему.

«Как можно было так облажаться? — укоряла себя ведьма, наблюдая за тем, как взбешённый волк кромсает на куски своих сородичей. — Видела бы меня сейчас бабушка. Что бы она мне сказала?»

Выдранная с корнем волосатая рука упала под ноги Вике и, повинуясь остаточному импульсу, сжалась в кулак, а затем обмякла и расслабила пальцы.

«Да нет, ничего бы она не сказала, — продолжала рассуждать Вика, закусив губу. — Пальцем у виска покрутила бы и всё — что с блаженными толки вести. Какой позор: ведьму высшего ранга провела кучка гнилушек! Надо будет обязательно их всех перебить, чтобы никто не узнал».

Запрыгнув на стену купола, чтобы уйти от острых когтей Дикаря, Пушистик оттолкнулся и приземлился на противника сверху, умудрившись оторвать ему голову ещё на подлёте. Струи крови брызнули из разорванной шеи, на которой ожерельем остались висеть шматки кожи и мышц.

«Допустим, подмена в лагере оборотней произошла в тот момент, когда Пушистик ждал нас в лесу. Но тогда почему я ничего не увидела в воспоминаниях Зенока? Выходит, он и сам ничего не знал, и весь этот спектакль был сыгран не только для нас, но и для него. Зеноку отвели роль разменной монеты, он всего лишь пешка. Но кто же тогда король? И для чего весь этот театр?»

Звуки раздираемой плоти переполняли купол, рассвирепевший Пушистик неистовствовал, выпустив своё животное начало на свободу и предоставив ему полный карт-бланш. Шерсть оборотня слиплась от крови, на лице читалось безумие.

— Макс! — вдруг воскликнула Вика. — Им нужен Макс! Они хотят нас задержать! Нужно срочно вернуться в лагерь!

Из-за её неожиданного крика Пушистик отвлёкся и пропустил удар в челюсть.

— Прости… — скривила лицо ведьма.

В этот момент чувство тревоги пронзило её сердце — друзьям, оставленным в лагере, грозила смертельная опасность. Её догадки оказались верны.

Под натиском гигантской рептилии девичья одежда разорвалась в клочья, дракон выдохнул струю пламени вверх, прожигая вершину купола и заставляя налипших на него големов навеки затвердеть, а останки мертвецов — обратиться в прах.

В тот момент, когда разящие когти Пушистика забрали жизнь последней жертвы, цепкие драконьи лапы сгребли его за плечи и оторвали от земли.

Древняя рептилия проломила толщу обожжённой глины, как тонкий весенний лёд — и скрылась в ночном небе.

Глава 17 Пир на костях

Во дворе «Таллера» собралось не меньше двух сотен тварей — и это только те, кого Макс сумел разглядеть из своего неудобного положения.

Косматые грязные ведьмы, колдуны, уродливые карлики со злыми глазами и хищным оскалом расступались в стороны, пропуская вперёд телегу с пленниками.

Ветер сменился, и в лицо Максу пахнуло жареным мясом. Аппетитный запах вызвал слюну, но как только открылся вид на его источник, к горлу подкатил рвотный ком омерзения.

Краем глаза Максу удалось заметить высокий костёр, над которым крутился на вертеле обожжённый человеческий торс. Вокруг сгрудилась стайка низкорослых уродцев, то и дело тыкающих в печёное мясо острыми копьями, проверяя его готовность.

Недалеко от костра, склонившись над голым белёсым телом, сидел мужчина в плаще и пальцами чертил в воздухе неведомые знаки. Благодаря «ведьминым глазам» Макс мог видеть, как символы вспыхивали красным и зависали над животом отчаянно извивающейся добычи.

Похоже, что все четыре конечности жертвы были чем-то зафиксированы, потому что, как она ни старалась, подтянуть к себе руки и ноги не могла.

Завершив ритуальные приготовления, колдун достал нож с зазубринами и принялся потрошить грудную клетку аккурат под парящими над ней символами.

Несчастный пленник отчаянно мычал и всё сильнее извивался. Когда он повернул голову в сторону телеги, Макс со страхом заметил, что лицо его обожжено, а пустые чёрные глазницы распахнуты в немом ужасе. По всем признакам это была ещё одна жертва из лагеря оборотней, у которой «забрали» лицо.

Колдун запустил руку по самый локоть в изувеченное тело и принялся в нём шарить.

В этот раз Макс уже не смог сдержать рвотный позыв и выплеснул содержимое желудка на дно телеги.

Заметившая это ведьма, стоявшая у крыльца «Таллера», закинула голову назад и залилась мерзким квакающим смехом, от которого у любого волосы встали бы дыбом.

В эту ночь у «Таллера» царила атмосфера безнаказанной жестокости, которой упивались захватившие его тёмные твари.

Телега остановилась у самого входа в кафе. Горн взвалил Макса на плечо и потащил к двери. Второй оборотень схватил Муху с Мартином за шкирки, как котят, и отправился вслед за собратом.

Из своего положения Макс смог наконец-то увидеть тварь, запряжённую в телегу, и это, к его удивлению, оказалась совсем не лошадь. Да, у неё были копыта, но на этом сходство с непарнокопытными заканчивалось: у неведомого существа было восемь ног, сросшихся у основания, и единственный глаз на коротком отростке, выходящем из того же места, откуда брали своё начало конечности.

Тело удивительной твари полностью покрывала короткая рыжая шерсть, а глаз беспрестанно моргал. Приметив, что на неё смотрят, тварь встала на дыбы, оторвав от земли половину своих конечностей, и улыбнулась во весь рот, обнаружившийся на том же отростке, где глаз, но только с противоположной стороны. Рот был очень похож на человеческий, но с более крупными зубами и длинным раздвоенным языком.

Ещё страшнее этой твари было зрелище, открывшееся на поляне чуть левее от «Таллера», где уродливые монстры всех мастей устроили кровавый пир, предаваясь самым отвратительным изуверствам. Крики ликования мучителей и стоны их беспомощных жертв отдавались кошмарным звоном в голове Макса.

Особенно жутким было то, как парящий в воздухе беспомощный человек «без лица» неестественно махал ногами и руками в такт дирижировавшей его движениями ведьмы, пока другая тварь, с кабаньим рылом и человеческим телом, метала в него ножи. Каждое попадание в цель мгновенно сопровождалось аплодисментами и одобрительными криками толпы.

Когда ножи кабаноголового закончились, ведьме наскучило её занятие, и она достала из кармана жёлтую восковую куколку, поочерёдно оторвав у неё все конечности, после чего лишённый лица оборотень мгновенно повторил судьбу своей восковой копии.

Это было последним, что успел увидеть Макс, прежде чем дверь кафе закрылась и пленников свалили на пол.

В эту ночь внутри «Таллера» было особенно темно. Единственным источником света оставалась тусклая лампа над баром. Поломанные столы и стулья раскиданы по углам зала, ободранные занавески едва прикрывали окна, сорванная с петель дверь в туалет стояла у стены, демонстрируя широкую выжженную дыру в своём центре. Вокруг царили хаос и разруха.

Горн и его сородич удалились на кухню, на этом их часть работы, очевидно, заканчивалась. Звуки с улицы приглушила закрывшаяся за оборотнями дверь. В мрачном пустом зале стояла тишина, разбавляемая лишь приглушёнными возгласами чудовищ снаружи.

— Что за тварь везла нас сюда? — тихо спросил Макс у Мухи, пытаясь не думать о том, что ждёт их впереди.

Как раз в этот момент снаружи послышалось особенно громкое мычание, а затем хлопок и безудержное одобрение присутствующих, невольно заставившее Макса поёжиться.

— Пектим, — протянул кот, с напряжением оглядывая зал. — Ублюдок ведьмы и лошади. Как правило, их убивают сами же родители, но этому повезло.

Мартин фыркнул и с усилием извернулся таким образом, чтобы приземлиться аккурат на пятую точку и сесть с максимальным комфортом, насколько это позволяли сделать верёвки, связывавшие передние и задние лапы.

Последовав примеру переката, Макс тоже сумел принять сидячее положение, хоть и не такое удобное, как у соседа. Хуже всех пришлось Мухе: он мог лежать только на правом боку лицом к двери.

— Юля! — от неожиданности Макс подскочил и всем телом подался к месту, где парило привидение.

Бессменная официантка смотрела сквозь Макса и не шевелилась, мерцая, как неисправная голограмма. Рядом с ней лежала длинная желтоватая кость, обмотанная зелёной нитью и залитая жидкостью, похожей на масло, густое и тёмное.

— Юля! — снова позвал Макс, стараясь не кричать.

— Успокойся уже! — не выдержал Муха. — Разве не понимаешь, что она тебя не слышит?

— Что с ней? — испуганно спросил Макс, всё ещё пытавшийся уловить хоть малейшее движение официантки. После увиденного на улице он предположил самое худшее. — Она жива?

— Нет, конечно, — фыркнул кот. — Такая же мёртвая, как раньше. Просто сейчас… как бы тебе это объяснить… затормозили её, заморозили, если будет понятнее. Призраки, а точнее, частицы, из которых они состоят, перемещаются с очень высокой скоростью, поэтому обычному глазу их трудно разглядеть, если только призрак сам этого не захочет. Оно, конечно, и к лучшему: их вокруг тьма-тьмущая — и хвост свой не разглядишь, коли все повылазят разом, как медузы после прилива. Когда призрак общается с кем-то живым, он как бы замедляется, начинает говорить и двигаться медленнее.

— Это с ней навсегда?

— Только пока её кости связаны. Где-то рядом с ней должны быть кости. Есть?

— Да, — подтвердил Макс. — Они что, и кости её достали?!

— Не думаю, что им пришлось далеко ходить, — хмыкнул Муха. — Призраки не могут находиться вдали от своих костей или каких-то личных предметов. Если она всё время находилась в «Таллере», то вполне логично, что и кости её тоже где-то поблизости.

За дверью кухни послышались приближающиеся шаги и голоса. Пленники разом смолкли и напряглись, устремив взгляды в сторону источника шума.

Дверь со скрипом отворилась, и в зал вошёл мужчина. Лица его было не разглядеть — слабый свет лампы над баром туда не доставал. Следом появились Горн и ещё двое оборотней, Макс уже видел их раньше — в лагере.

Неизвестный поставил у подножия барной стойки прозрачную вазу, бросил в неё золотистый лоскут, в котором Макс сразу узнал кожу Золотого дракона, излучавшую характерное свечение, и поджёг её длинной спичкой, что-то прошептав.

Огонь вспыхнул, в мгновение ока охватив кожу целиком, а затем разлился по дну вазы. Языки пламени сделались золотыми, без разноцветных переливов, они напоминали жидкий металл, постепенно поднимавшийся всё выше и выше к потолку, освещая зал почти дневным светом.

Закончив с вазой, мужчина повернулся к пленникам. Он был бледен и угрюм, черты лица заострились, а под глазами пролегли глубокие тёмные круги. Усталый взгляд безразлично окинул присутствующих и снова вернулся к вазе с огнём.

— Клык… — невольно вырвался из уст Макса тихий шёпот.

Тем временем пламя из жидкого золота достигло своего апогея и стало принимать округлую форму, вскоре окончательно оформившись в зеркальный овал в человеческий рост.

Когда золотая поверхность сложилась в нечто похожее на проекцию и отразила скрытого капюшоном человека в языках золотого пламени, Макс поймал себя на мысли, что ему вряд ли удастся когда-нибудь описать увиденное словами.

Муха теснее прижался к Максу, изредка подрагивая, Мартин же в своей обычной манере тупо таращился на происходящее, как зритель в кинотеатре.

— Да, он тот, кто нужен, — спокойно произнёс металлический голос человека в пламени. — Закончи с ним и найди Сердце.

— Я сделаю всё, о чём мы договаривались, — покорно кивнул Клык, а затем добавил: — Но только после того, как получу обещанное.

Человек в золотом капюшоне наклонил голову вниз и протянул вперёд сжатый кулак. Как только его пальцы разжались, на пол глухо упал предмет, завёрнутый в золотую кожу рептилии.

Клык бросился к нему, как голодная собака к миске с кормом. Золотая кожа осталась лежать на полу, обнажив крохотный пузырёк из тёмного матового стекла. Пузырёк был настолько мал, что едва превосходил размерами ноготь на большом пальце Клыка.

— Этого точно хватит? — скрывая волнение, спросил он.

Златоликий кивнул.

Словно ждавший сигнала на старте спортсмен, Клык в два прыжка оказался около Юли, откупорил пробку пузырька и капнул его содержимое на призрака.

Синеватая капля прошла сквозь бесплотное тело официантки и приземлилась на кость, обмотанную зелёными нитями.

Будто смятая бумага, призрак сложился пополам и втянулся в свои же останки.

— Амрита! — ахнул Муха.

Ничего не понимающий Макс удивлённо таращился на претерпевающую изменения кость. Будто дерево, она пускала отростки, оформлявшиеся в другие кости, мгновенно обрастающие розовой плотью. Совсем скоро на месте, где находилась кость, уже лежал полноценный человеческий скелет, его покрывали мышцы и сухожилия, постепенно вырастала кожа.

— Я выполнил свою часть сделки. Теперь твоя очередь, — напомнил властный металлический голос.

Клык кивнул, достал из кармана пистолет и наставил на Макса.

Макс наблюдал за происходящим как будто со стороны. Здесь, в «Таллере», пистолет выглядел нелепым и чужеродным, словно рогатка в эпицентре военных действий. И тем не менее он понимал, что для него эта рогатка — не менее смертоносна, чем зубы или когти оборотня.

— Удивительно, — усмехнулся Клык. — Ведь в тебе нет совсем ничего особенного. Заурядный человечишка, ничем не отличающийся от остальных. Или это только на первый взгляд? Я пытался разгадать тебя ещё в Каледонском лесу, но ты либо слишком умён, либо и вправду совершенно бесполезен. Ты же не думал всерьёз, что оборотень не справится с деревенскими псами? Хотя, отдаю должное, тогда ты хорошо себя показал. Для человека, — прищурился он. — Ничего не хочешь рассказать своему сенсею напоследок?

— Мне нечего тебе сказать, — несмотря на оружие, наставленное на него, Макс не испытывал страха перед Клыком. Его голос ничуть не дрогнул.

— Ах, нечего? — притворно закатил глаза Клык. — Пророчество о Сердце тебе, должно быть, неизвестно?

— Нет, — отрицательно качнул головой Макс, смотря в лицо Клыку. — Но кое-что я всё же сумел понять.

— И что же? — с интересом спросил Клык.

— Ты редкостный кретин, который не смог справиться даже с деревенскими собаками, что бы ты сейчас тут ни плёл, а теперь разводишь трёп, потому что кишка тонка выстрелить сразу. Уже набрался смелости или ещё поболтаем? — язвительно спросил Макс, сам удивляясь собственной дерзости.

— Ты всего лишь человек, — направляя дуло в лицо Максу, равнодушно пожал плечами Клык, его лицо не выражало ровным счётом никаких эмоций. Палец скользнул на спусковой крючок.

— Что… что это… — обнажённая Юля с ужасом разглядывала свои руки и щупала лицо. — Этого не может быть…

— Юля! — Клык тут же отложил пистолет и бросился к официантке.

— Костя, что происходит? — голос Юли дрожал, она была потеряна, напугана и с мольбой в глазах смотрела на Клыка.

— Ты жива, Юля! Ты снова жива! — Оборотень крепко обнял девушку и шумно вдохнул аромат её волос, а затем горячо поцеловал её в лоб. — Наконец-то я могу к тебе прикоснуться…

В этот момент лицо Клыка светилось счастьем, усталые глаза излучали заботу и нежность.

— Но как это возможно? — не понимала Юля, в этот момент её взгляд зацепился за связанных Макса, кота и переката. — Что здесь происходит?!

Юля немедленно отстранилась от Клыка и принялась с удивлением оглядываться по сторонам.

Клык ничего не ответил, лишь поднял с пола валявшуюся скатерть и отдал Юле, тихо сказав: «Прикройся».

— Закончи с мальчишкой, — спокойно, но настойчиво напомнил златоликий.

Клык молча кивнул. И хотя он прилагал все усилия для того, чтобы делать вид, что всё под контролем, было заметно, как сильно он напряжён.

Испуганная Юля непонимающе смотрела то на Клыка, то на связанных пленников. Она ещё не успела до конца прийти в себя после обретения тела и судорожно пыталась вникнуть в суть происходящего.

Клык снова достал пистолет и повернулся к Максу.

— Костя! Нет! — осознание наконец дошло до Юли, факты выстроились в единую цепочку и заняли свои места. Она всё поняла. — Остановись!

Юля попыталась встать на нетвёрдые ноги, но, всё ещё слабая, не смогла. Не удержавшись на коленях, пошатнулась и упала.

— Это условие сделки, — спокойно сказал Клык, в тусклом свете он выглядел гораздо старше своих лет. — Не вмешивайся.

— Костя… Это всё… ты? — растерянно спросила Юля. — Нет, я не верю… Крок, он был твоим другом… Ты пошёл на это, чтобы я была жива?!

Клык снова повернулся к Юле.

— Юля, пожалуйста. Обещаю, что всё тебе объясню, но сейчас я должен поступить так и никак иначе, — твёрдо сказал он.

— Я хочу быть с тобой больше всего на свете, — почти шёпотом сказала Юля, её глаза наполнились слезами. — Но не такой ценой…

Видя жалкие попытки Юли совладать со своим новым телом и подползти поближе к нему, Клык растерянно мотнул головой, будто стараясь избавиться от наваждения. Было заметно, как сильно ему хотелось бросить пистолет и подбежать к ней.

— Я должен был так поступить, — снова повторил Клык так, будто старался убедить в своих словах не только Юлю. — Дело не только в тебе. Мы все слишком долго к этому шли и доведём дело до конца, чего бы нам это ни стоило.

— Кому ты должен? Кто — мы? Кучка гнилушек и прочего отребья? — в сердцах воскликнула Юля. — Ты предал свою стаю… Предал «Таллер»… Ты предал… меня.

Колкие слова любимой подействовали на оборотня, как оплеуха. На его лице не осталось и тени былого спокойствия. Кулаки сжались сами собой, но он сумел совладать с гневом.

— Я знал, что ты будешь против, поэтому ничего тебе не сказал. Но послушай, какое теперь всё это имеет значение, когда мы смогли одолеть смерть? Ты жива, всё остальное неважно. Я обещал тебе найти способ и сдержал своё слово. Разве ты не рада? Разве это не то, о чём мы с тобой мечтали? Это ради нас, Юля! Ради нас всех! — Клык в отчаянии обвёл руками всё вокруг. — И речь сейчас не только о тебе и обо мне. Это нечто большее, это свобода!

— Так объясни мне! Объясни, о какой свободе ты говоришь? Я не хочу, слышишь? Я не хочу жить ценой смерти всех вокруг! — в больших карих глазах Юли светилось искреннее непонимание.

— Свободе от людей! — с жаром выпалил Клык, и его глаза сверкнули огнём. — Изо дня в день мы прячемся от них, скрывая своё истинное лицо в угоду их спокойствию. Это, по-твоему, правильно? Разве кот должен бояться мыши? Мы лучше людей! Сильнее, быстрее, знаем больше. Но мы как тени в их мире, — распалялся он. — А что бы ты сказала, если бы узнала, что существует мир, в котором мы не должны прятаться? Не должны бояться, что люди о нас вспомнят? Мир, где все твари могут жить, как пожелают. Мир без людей!

— Я бы сказала, что ты сошёл с ума! Сам себя послушай — ты несёшь бред! Остановись, я прошу тебя… — пролепетала Юля.

— Это не бред! — горячо возразил Клык. — Этот мир существует. Мир Золотого дракона, населённый одними лишь тварями. Я видел, видел его собственными глазами!

Юля замерла.

— Лучше я снова умру прямо здесь, чем предам Хозяйку, — сказала вдруг она. — Ты как никто знаешь, чем я ей обязана. Если бы она не привела меня в «Таллер», не дала эту работу, где бы я сейчас была? Что бы со мной стало? Я бы бестолково бродила вокруг своих костей, пока окончательно не свихнулась бы! Ты неспособен видеть других призраков, твои глаза, какими бы зоркими они ни были, никогда не различат то, что доступно мне. Я каждый день вижу десятки несчастных душ, потерявших разум и навсегда утративших даже подобие человеческого облика. Это так страшно! — в глазах Юли читался ужас, она знала, о чём говорит. — И теперь ты предлагаешь мне предать Хозяйку? Ту единственную, кто сжалился надо мной и протянул руку помощи?

— Быть рабыней старой карги и потратить целую вечность на то, чтобы ей прислуживать? Такой судьбы ты для себя хочешь? — недоумевал Клык. — Ты сполна отдала ей свой долг и больше не должна ей ни минуты своей жизни! Мир скоро станет совсем другим, он уже меняется. Я не один, нас тысячи. Эпоха власти людей над тварями подошла к концу, теперь наш черёд!

— А как же я? Ведь я теперь тоже человек. Как скоро ты начнёшь презирать и меня?! — не унималась Юля.

— Не сравнивай!

— Почему? Чем я теперь отличаюсь от людей?

В зале «Таллера» повисла пауза. Клык смотрел на Юлю взглядом того, кто только что получил нож в спину от самого близкого существа.

— Юля, пожалуйста, — голос оборотня дрогнул. — Я люблю тебя.

Поняв, что дал слабину, Клык резко повернулся в сторону пленников, направил дуло пистолета на Макса и…

Неожиданно из укрытия выпрыгнул большой свирепый волк, вцепившийся зубами в запястье Клыка.

Прозвучал звук выстрела.

Клык закричал, пистолет выскользнул из его рук и отлетел на барную стойку.

— Предатель! — злобно прорычала Луна, частично вернувшая себе человеческий облик. — Ты не уйдёшь отсюда живым! У меня больше нет брата!

Когда волчица приготовилась для нового прыжка, на её пути в мгновение ока выросли двое оборотней — Горн и его собрат.

Двое крепких противников, чуть ли не втрое больше, чем совсем худенькая на их фоне волчица, ничуть не испугали её. Как бывалый воин, Луна смерила их ледяным взглядом и перешла в наступление.

В этот раз волчица не стала оборачиваться полностью, ограничившись лишь короткой шерстью по всему телу, острыми когтями и волчьей мордой с остатками человеческих черт. Рядом с увеличившимся в размерах мускулистым Горном она казалась тонкой щепкой.

Движения волчицы напоминали танец: она двигалась легко и невесомо, но наносила удары точно и хлёстко, порхая меж оборотней, как мотылёк. Как ни старались они попасть по вёрткой Луне, она всегда оказывалась быстрее и почти играючи уходила от их бросков.

Противникам никак не удавалось схватить ловко уворачивающуюся соперницу, двигающуюся грациозно и быстро. Все её движения были отточены и выверены — ни одного лишнего.

Наблюдая за Луной, Макс невольно вспомнил, как выбирал в подарок Денису перочинный нож — самыми дорогими и острыми оказывались те, которые почти не ощущались в руке. Тонкие и лёгкие, как пёрышко, но вместе с тем и самые опасные.

В какой-то момент Горн просто обмяк и рухнул на пол. Только алая лужица, быстро растущая под недвижимым телом, проговорилась о причине его падения.

С длинных когтей Луны стекали на пол крупные капли крови.

В наступившей суматохе Макс не сразу заметил, куда угодила пуля, срикошетившая от железной пластины, украшавшей стену «Таллера». Но как только он увидел Клыка, в страхе склонившегося над такой привычно бледной Юлей, всё стало очевидно.

Маленькая красная точка на груди бессменной официантки «Таллера» стремительно росла, выпуская из тела совсем недавно обретённую жизнь.

— Нет, нет, нет… — непрерывно повторял Клык с выражением отчаяния на лице. — Юля… нет…

Пока оборотни были заняты Луной, Макс изучал пространство вокруг, обдумывая план побега или, на худой конец, отыскивая средство обороны. Вдруг он заметил, что свечение, окружавшее Луну, изменило свой цвет и потускнело. Макс сразу догадался, что это значит: волчица начинает уставать, ей всё сложнее уворачиваться от нападок своих сородичей. Он всей душой хотел ей помочь, но не мог.

Или мог?

Кеды на ногах Макса нервно подрагивали шнурками, вампирчик чувствовал, что его донор в опасности, и очень волновался за своё питание.

«Пожалуйста, помоги мне», — мысленно взмолился Макс, пошевелив пальцами ног.

Давая понять, что согласны, кеды потеплели, и шнурок на левом ботинке змеёй выскользнул из люверсов…

Рассвирепевший оборотень был так увлечён схваткой, что не заметил, как тонкий шнурок шустро юркнул по его ноге, пробираясь через густую коричневую шерсть прямо к спине. Когда шнурок достиг лопаток полуволка, тот замахал громадными ручищами, пытаясь поймать юркую змейку, но не смог до неё дотянуться. В следующее мгновение тонкая удавка уже затянулась на его толстой шее.

Хрипящий оборотень, скуля, пытался просунуть лапу под шнурок, но он уже слишком глубоко впился в шею, затягиваясь всё туже с каждой секундой.

Задыхаясь, оборотень повалился на пол и в отчаянии принялся раздирать острыми когтями свою шею, пытаясь достать до удавки.

Понимая, что Клык теряет контроль над ситуацией, человек из золотого пламени приказал:

— Ей уже не помочь! Закончи с мальчишкой! Сейчас же!

Приказ златоликого подействовал на Клыка отрезвляюще. С мокрыми от слёз глазами, озлобленный и ненавидящий весь мир, оборотень бросился к барной стойке, на которую совсем недавно приземлился пистолет, но с удивлением обнаружил, что оружия нет на месте.

Издав гневный вопль, он снова повернулся к пленникам и в этот момент заметил, что у Макса отсутствуют шнурки на обоих кедах. Отвлекающий манёвр с удавкой позволил убить двух зайцев.

— Сучёныш! Это ты во всём виноват! — со злобой выкрикнул Клык. — Теперь твоя смерть не будет быстрой!

С каждым произнесённым словом Клык всё больше походил на волка: чёрные когти, косматая голова и мощные лапы уже укоренились в его облике.

Не дожидаясь, пока оборотень разорвёт его на части, Макс сбросил верёвки, заботливо развязанные тем же вампирчиком, и выхватил из-за пояса пистолет, доставленный ему одним из шнурков. Он впервые в жизни держал в руках оружие и понятия не имел, как с ним обращаться. Молясь, чтобы пистолет был уже снят с предохранителя Клыком, курьер несколько раз нажал на курок, целясь в оборотня.

Первая пуля угодила в лампу над стойкой. Разлетевшись на мелкие осколки, лампа рассыпалась и погасла, оставив золотое пламя единственным источником света в тёмном зале. Вторая пуля попала Клыку в живот, а третья — точно между глаз.

Глаза оборотня расширились от удивления, и он рухнул вниз.

Макс в ужасе отбросил пистолет, как раскалённое железо. Нажимая на курок, он понимал, что может причинить вред Клыку, на это он, собственно, и рассчитывал. Но одно дело причинить вред, и совсем другое — убить.

Во рту у Макса пересохло. Он медленно поднялся на ноги, не в силах оторвать взгляд от растянувшегося на полу тела. Оборотень не шевелился.

Макс хотел подойти к нему ближе, но проход преградила огромная туша другого оборотня, рухнувшая прямо у его ног. Мохнатое тело выгнулось, а затем дёрнулось и замерло — тонкий белый шнурок закончил своё дело и вновь зашнырял по люверсам, завершив действие идеально завязанным бантом.

Должно быть, со смертью из тела уходила вся магия, потому что прямо на глазах у Макса тело задушенного оборотня сжалось и приняло свой настоящий облик — украденное лицо исчезло. На полу лежал худой уродливый старик со впавшими щеками, растрескавшимися синюшными губами и лысой головой, покрытой трупными пятнами. Тщедушное голое тельце с обвисшим животом и тощими конечностями выглядело ничтожным и жалким.

«Гнилушка», — вспомнил Макс.

Позади раздался победный рык волчицы. Отсечённая голова кубарем покатилась по кафельному полу «Таллера», оставляя на нём кровавые следы. Луна встала с поверженного соперника и утёрла перепачканную в крови морду.

Дверь «Таллера» медленно приоткрылась, и в открывшийся проём просунулась сморщенная старческая голова. Лицо гостя было усеяно большими волосатыми бородавками.

— У вас всё в по… — договорить он не успел.

Луна молниеносно преодолела расстояние до двери и с силой захлопнула её, прищемив голову пришедшего и с хрустом сломав ему шею.

Следующим движением она выпихнула труп коротышки на улицу и заперла дверь на тяжёлый засов.

По поверхности золотого зеркала пошла рябь, громом раздался голос:

— УБИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО МАЛЬЧИШКУ! УНИЧТОЖИТЬ!

Звук был такой силы, что все, кто был в зале, зажмурили глаза и закрыли уши — казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Когда Макс открыл глаза, золотое отражение исчезло, на барной стойке осталась стоять ваза с пеплом на дне.

С улицы раздался боевой клич, и дверь «Таллера», удерживаемая лишь засовом, затряслась под натиском множественных ударов. В окнах посыпались стёкла и десятки уродливых рук зашарили по подоконникам в попытке найти точку опоры и проникнуть внутрь.

— Окно! — Макс схватил с пола отломанную ножку стула с торчащим из неё гвоздём и бросился к ближайшему оконному проёму, отбиваясь от злобных тварей, жаждущих крови. Ему и вовремя подоспевшей Луне насилу удалось закрыть деревянные ставни и перекрыть доступ орде.

Проверив ставни на других окнах и убедившись, что они надёжно заперты, Макс отступил к центру зала, где жались друг к другу Муха и Мартин.

— Прячьтесь! Клык скоро очнётся! — скомандовала Луна. — Я задержу его, сколько смогу!

Будто откликнувшись на слова сестры, Клык застонал и пошевелился. Из его лба выскочила пуля и звякнула об пол.

Ставни натужно скрипели, дверь ходила ходуном.

— А ты? — растерянно спросил Макс. — Ты должна пойти с нами. Наверняка здесь есть ещё один выход. Это же «Таллер»!

Клык снова издал стон и приподнялся на локтях.

— Бегите! — закричала Луна. — Мне не нужна помощь!

Облик её с каждой секундой менялся, переходя в волчий. Луна была настроена решительно и готовилась к новой битве.

Последним, что увидел Макс перед тем, как скрыться за дверью кухни, были Клык и Луна, сцепившиеся в ожесточённой схватке. Они дрались с такой лютой ненавистью, на которую способны только родные друг другу люди, волею судьбы ставшие врагами.

Глава 18 Каинова печать

Дракон разжал когти и отпустил свою ношу — оборотень приземлился на четыре лапы и перекатился через себя, возвращая человеческий облик. Остатки разорванной одежды лохмотьями повисли на его теле.

Первым делом Пушистик рванул к потухшему костру и сгрёб руками ещё тёплые угольки.

— Меньше двух часов назад они были здесь, — сосредоточенно заключил он, а затем помчался к брошенным в лагере палаткам.

Как только оборотень скрылся внутри одной из них, звуки леса заглушил протяжный вой, полный скорби.

Когда Пушистик вновь вернулся на поляну, он пребывал в бешенстве, круша всё, что попадалось ему на пути.

— Как?! Как ты могла не увидеть их?! — кричал он. — Я знаю, на что ты способна! Ты чувствовала и не такое! Почему? Почему в этот раз ты ничего не заметила?!

Вика опустила глаза.

— Тот, кто руководит ими, продумал всё до мелочей, — тихо сказала она. — Тела твоих братьев скрывало очень мощное заклятие, заметить их было не под силу даже мне.

В бессильной злобе Пушистик пнул валявшуюся на земле бутылку — она отлетела к деревьям, расплескав остатки жидкости.

— Как гнилушки смогли провести нас? — Он обессиленно опустился на бревно у пепелища и запустил пальцы в волосы. — Нас с тобой? Уму непостижимо!

— Это не гнилушки. Ни одна гнилушка не способна на такое заклятие, это отняло бы у неё все жизненные силы. Пусть даже полсотни гнилушек объединились бы — всё равно ничего бы не вышло, — после недолгой паузы Вика добавила: — Им помогли.

— Но кто?! Кто всё это устроил? — выдохнул Пушистик. — Тот, кого видел Зенок?

— Не думаю, — ответила Вика. — Это заклятие как раз из нашего мира, но очень сложное. Тяжело это признать, но его наложил кто-то из наших. Думаю, не обошлось без участия колдуна или ведьмы высшего ранга.

— Выходит, не только всякая шваль ему помогает? — горько ухмыльнулся оборотень. — Ставки поднимаются.

Пушистик встал с бревна и начал превращаться в волка.

— Что ты собираешься делать? — насторожилась Вика.

— Мы идём в «Таллер». Разнесём его ко всём чертям вместе с ними же! Им не сойдёт с рук смерть моих братьев. — Пушистик был полон решимости.

— Нет, — Вика закусила губу.

— Да! И немедленно! Или ты предлагаешь остаться здесь и спокойно ждать, чем всё кончится?

— Я предлагаю не это, — возразила ведьма. — Мы должны вернуться к дому Хозяйки и завершить начатое.

— А как же Клык и твой курьер? — злился Пушистик. — Вдруг они ещё живы? Тебе на них совсем плевать? Ты видела, что эти твари сотворили с моими братьями? Хочешь, чтобы и с ними случилось то же? Или тебе надоел твой блохастый кот и ты ждёшь не дождёшься увидеть его башку на частоколе?

— Послушай. — Вика стиснула зубы, она не меньше оборотня жаждала разорвать на мелкие куски каждого, кто сейчас находился в «Таллере», но пыталась сохранить холодный рассудок. — То, что произошло с твоими братьями, — ужасно, и мы заставим заплатить каждую тварь, причастную к их убийству. Я сама лично приложу к этому все усилия. Но мы не можем отправиться в «Таллер» сейчас. Мы попросту туда не попадём! Ты разве не видел своими глазами, что там сейчас происходит, когда мы летели неподалёку? Да там собралось не меньше двух тысяч тварей! Они совершенно точно чего-то ждут, все наготове. Это сущее самоубийство! Наша смерть никак не поможет ни Клыку, ни курьеру, ни моему коту уж тем более. Да, мы облажались, причём конкретно. Но я больше не стану плясать под их дудку. Разве ты не понял, что именно этого они и ждут: чтобы мы явились в «Таллер», чтобы снова потратили кучу сил и времени, прорываясь туда, пока они спокойненько, под шумок закончат начатое.

В воздухе витало напряжение, Пушистик пристально смотрел на ведьму и размышлял.

— Освободить Хозяйку — единственно верное решение, — заключила Вика. — Она немедленно положит конец всей этой дикой истории. У меня до сих пор в голове не укладывается, как это вообще стало возможным. Просто невероятно!

Ведьма и оборотень молча смотрели друг на друга, затем Пушистик ещё раз оглядел опустевший лагерь оборотней и снова обратил свой взор на ведьму, нервно крутившую тонкую прядь волос между пальцами. И хотя её план был ему явно не по нутру, оборотню всё же пришлось признать, что ведьма права. Коротко кивнув, он закончил своё превращение и стал ждать, пока она сделает то же самое.

Полёт дракона длился недолго. На горизонте занимался рассвет, первые лучи солнца принялись рассеивать непроглядную тьму ночи. Зыбкий утренний туман неспешно окутывал лес, роса выступала на свежей весенней траве.

Вика и Гриша приземлились на сырую землю, покрытую мхом и остатками жухлой листвы.

— Почему мы не полетели дальше? — спросил оборотень. — И почему я не увидел ни одной твари в радиусе пяти километров от дома Хозяйки?

— Помнишь, я говорила, что Хозяйку удерживает внутри древняя магия?

Гриша кивнул.

— Магия настолько сильная, что в дополнительной охране нет нужды, — продолжила Вика и указала вперёд. — За теми деревьями начинается действие Печати Каина. Ни одна тварь в здравом уме и по доброй воле туда не сунется.

— Печать Каина? — поднял брови оборотень. Он явно ничего не слышал об этом раньше.

— Так называется это заклятие. Печать Каина, Печать предателя, Печать отступника — выбирай любое название. Я никогда не сталкивалась с ним раньше, оно упоминается в легендах времён Золотого дракона. Никто из ныне живущих не знает, как наложить Печать Каина. Эти сведения давно утеряны. Ну, или были утеряны.

— Ты уверена, что это именно оно?

— Да, — кивнула ведьма. — Его легко отличить. Видишь тот символ на большом дереве?

На одном из деревьев действительно был вырезан символ, похожий на звезду, но разорванный посредине двумя волнистыми линиями.

— Всего таких звёзд должно быть три. Эти знаки расположены вокруг дома Хозяйки, — пояснила Вика. — Нужно стереть их все, и печать будет разрушена.

— Тогда не понимаю, чего мы ждём. Долбани по ним огнём, и дело с концом, — пожал плечами Пушистик.

— Огонь сожжёт дерево, но символ останется на месте, просто ты больше не сможешь его увидеть, — покачала головой ведьма. — Необходимо уничтожить символ собственными руками. Но и здесь всё не так просто: как только мы приблизимся к любому из них, реальность вокруг изменится. Печать начнёт нас испытывать.

— Чем это грозит?

— В легендах говорится, что испытания печати — для каждого свои. Никакой конкретики там нет. Общее во всех текстах только одно: те, кому по итогу удалось преодолеть все три символа, либо теряли рассудок, либо падали замертво по истечении последнего испытания.

— А счастливчики в этих твоих легендах были? — нервно ухмыльнулся Пушистик.

— Ну если можно назвать счастливчиком того, кто лишился всех конечностей, но сохранил рассудок и жизнь, то да, были, — задумалась Вика.

— Не сильно обнадёживает, — кивнул Пушистик.

— Поступим так: мы сейчас пойдём каждый к своему символу, а кто успеет раньше — переходит к последней, третьей печати. Идёт?

Вместо ответа Пушистик размял плечи, хрустнул позвонками и суставами на пальцах, а затем уверенно направился к ближайшему дереву.

— Стой! — крикнула ему вслед Вика и, когда он обернулся, быстро заговорила: — Помни: всё, что с тобой произойдёт, реально. Твоё тело может принять любую форму. Можно оказаться в прошлом, можно в будущем, и всё вокруг будет настоящим. Печать будет пытаться поставить тебя в такие условия, что ты будешь вынужден вмешаться и предать свою судьбу, изменив ход событий прошлого или настоящего, но делать этого ни в коем случае нельзя — последствия будут ещё хуже. Твоя главная цель — найти символ. В той реальности, где ты окажешься, символ будет материален. Как только ты уничтожишь его, всё прекратится. Самое главное — ни во что не вмешиваться. Ты понял? Ни при каких условиях НЕ вмешиваться. Не предавать свою судьбу — только так и никак иначе ты сможешь сломать печать.

Пушистик кивнул и снова пошёл вперёд.

Вика осталась на месте, наблюдая за происходящим: как только оборотень приблизился к нужному дереву на расстояние вытянутой руки, очертания его фигуры стали расплываться. Когда силуэт Пушистика окончательно растворился в утреннем тумане, заполнившем лес, ведьма развернулась и отправилась искать следующий символ.

* * *

Чем ближе оборотень подходил к символу на дереве, тем сильнее болела и кружилась его голова. Вскоре окружающий мир слился в единую картину ярких пятен, быстро мелькающих перед глазами, и всепоглощающей боли, ударами отдававшейся в затылке и висках.

Пушистик зажмурил глаза и закрыл уши руками; терпеть это состояние было невыносимо. Он упал на колени, а затем и вовсе завалился на бок.

Наконец оборотень почувствовал, что боль отступила, а звон в ушах сменился щебетанием птиц и редкими звуками отбойного молотка.

Пушистик открыл глаза и поднялся с земли.

Тёплое летнее солнце при отсутствии малейшего облачка озаряло ярко-голубое небо, заставляя дорожных рабочих то и дело вытирать пот со лба и прикладываться к канистре с водой.

Исписанная маркёром деревянная лавка, разбитый старый асфальт, серая кирпичная пятиэтажка с ржавеющей табличкой «ул. Ленина, 14» и крыша подъезда на двух железных столбах были Грише отлично знакомы.

Снова затарахтел бур, дробящий асфальт, блеснули новые железные трубы, заботливо приготовленные взамен старых, которые ещё только предстояло выкопать.

Тяжёлая дверь подъезда грохотнула, и кодовый замок с продавленными кнопками «3», «6» и «8» выпустил на залитую светом улицу пацана лет четырнадцати. Паренёк был явно разгорячён и недовольно потирал рукой правую скулу.

— Вернись сейчас же! — из окна третьего этажа показалась неопрятная женщина с мясистым одутловатым лицом и мешками под глазами. — Немедленно извинись перед Андреем! Гриша, ёп!

Звук знакомого голоса как будто окатил Пушистика струёй холодной воды.

— Пошёл в очко твой Андрей! — дерзко выкрикнул ей молодой Гриша. — И ты вместе с ним!

Когда парень повернулся, Пушистик разглядел у него на щеке назревающий фингал.

— Ты как с матерью разговариваешь, сучонок?! Куда ты попёрся? Опять на стройку, к наркоманам своим? — голос матери сорвался на визг и стал совсем безобразным. — Только попробуй! Узнаю, опять там шлялся, можешь домой не приходить!

— Ну и отлично! — В глазах паренька читалась огромная обида, которую он всячески пытался скрыть за гримасой гнева. — И не приду!

По телу Пушистика бегали мурашки, он помнил этот разговор до мелочей, он уже знал, что будет дальше, и сердце его медленно сжималось.

Оборотень огляделся: где-то здесь должен был быть Миха — его лучший друг в те времена. И точно — возле толстой берёзы на облезлой детской площадке Гришу ждал долговязый паренёк с кудрявыми волосами.

Пушистик пригляделся. Миха смолил сигаретку и с интересом наблюдал за разыгрывающейся у подъезда сценой.

Гриша заметил друга и, коротко кивнув, поспешил к нему.

— Чё палишь, бомжара? Интересно? — с ненавистью бросил он на ходу Пушистику.

Не желая развивать конфликт, оборотень отвернулся. Он и вправду выглядел непрезентабельно: в драных лохмотьях, грязный, с запёкшейся кровью врагов на волосах. Его ничуть не задел дерзкий выпад мальчишки, уж слишком много чувств и воспоминаний фейерверками вспыхивали и гасли в его сознании в эту минуту.

— Гриша! Домой живо! Кому говорю! — визжала пьяная мать. — Ну, вернёшься, я тебе такое устрою!

Пушистик точно знал, что сейчас чувствует Гриша. Как ему мучительно стыдно оттого, что мать снова напилась и теперь орёт на весь двор. И самое неприятное, что Миха стал этому свидетелем.

Отец Михи тоже любил крепко выпить, но он всё же работал и вёл себя пристойно, предпочитая бухать в гараже, чтобы братья и сёстры Михи не видели его в таком состоянии.

Миха был вторым из шести детей в многодетной ячейке общества, он увлекался футболом и… умер от передоза в двадцать один год.

Но в этот час друг был свеж и румян, он ещё не успел подсесть на наркоту и даже ни разу не курил травку. Всё это ждало его впереди.

Гриша подошёл к Михе, и они стали о чём-то тихо совещаться, воровато озираясь по сторонам. Только сейчас Пушистик заметил, что под синей олимпийкой у Михи заныкана бутылка портвейна.

Точно! И как он мог забыть эту деталь… Оборотень невольно улыбнулся.

— Забей. Опять притащила очередного хахаля. Уже к вечеру будут оба валяться в полном невменозе. Она и не вспомнит ничего, — отмахнулся Гриша от вопросов Михи и ребята ушли.

Пушистик отвёл взгляд. Он очень хорошо помнил, сколько страданий скрывалось за словами храбрившегося мальчишки, который всем своим видом пытался доказать, что его нисколько не трогает ситуация с матерью.

Пьяная женщина снова принялась осыпать сына проклятиями, но раскатистый бас собутыльника увлёк её вглубь квартиры.

Пушистик поднял голову наверх.

«Закрой окно… закрой же, бухая идиотка», — с отчаянием пронеслось у него в голове.

Но женщина не закрыла окно. Время продолжало идти своим чередом. Пушистик со страхом ждал неотвратимого развития событий.

Двор совсем опустел, только дорожные рабочие продолжали тарахтеть буром, отрывисто и громко крича что-то нечленораздельное.

Пушистик судорожно сглотнул и сел на лавку. Если бы он только послушался мать в тот день, если бы остался дома, если бы не подрался с очередным новоявленным «папашей»…

Стараясь совладать с нахлынувшими воспоминаниями и обуявшими его чувствами, оборотень с замиранием сердца смотрел на открытое окно квартиры на третьем этаже и больше не ощущал себя сильным взрослым мужчиной и свирепым волком, при упоминании имени которого любая тварь начинала дрожать. Сейчас он вновь оказался в шкуре брошенного мальчишки, отчаянно жаждущего любви безразличной к нему женщины, имя которой значилось в графе «мать» в его свидетельстве о рождении.

Для Пушистика время остановилось. Ему хотелось сжаться в малюсенький комочек и укатиться в самую глубокую и далёкую щель во Вселенной, чтобы не видеть и не слышать того, что произойдёт дальше. Он пытался, но так и не смог заставить себя отвести взгляд от окна.

«Ни во что не вмешиваться, — как молитву повторял про себя Пушистик, вцепившись обеими руками в шершавые доски лавочки, на которой сидел, как на раскалённых углях. — Ни во что не вмешиваться…»

Круглое личико с пухлыми щёчками показалось в окне третьего этажа, розовые резиночки на белокурых волосах сияли на солнце разноцветными камушками. В зубах девчушка сжимала яблоко, которое тут же отложила в сторону, когда ей удалось всем телом взгромоздиться на подоконник.

Пушистик замер, руки его задрожали. Анютка выглядела именно такой, какой он её запомнил. Озорные глазки младшей сестрёнки с интересом изучали улицу.

Девочка удобно устроилась на подоконнике и деловито осмотрелась вокруг, а затем сбросила на улицу железную пробку от бутылки, оставленную кем-то из взрослых.

Пробка со звоном ударилась об асфальт и, сверкая, закатилась под лавку.

Анютка засмеялась и встала на подоконник во весь рост. Маленькая ладошка принялась ощупывать гвоздик и железку на створке деревянной рамы.

Пушистик машинально оценил расстояние от него до предполагаемого места трагедии.

Да ведь ему ничего не стоит поймать её в любой момент! Всего и делов-то, что прыгнуть на пару метров вправо, тут даже самый дохлый волк управится!

Сердце Пушистика забилось чаще. Оборотень огляделся — ни одной живой души вокруг, ни тем более камер. Он в три прыжка доберётся до малышки, возбуждённому мозгу потребуется лишь отдать команду крепкому натренированному телу, всего доля секунды…

Нежный тоненький пальчик наткнулся на острую щепку — Анютка ойкнула и отшатнулась, широко раскинув руки в попытке сохранить равновесие.

Пушистик затаил дыхание, напрягся и принял стойку, готовый в любой момент поймать сестру.

Но Анютка устояла. Издав испуганный возглас, трёхлетка взвизгнула и замерла.

«Слезай, дурёха. Слезай с подоконника», — мысленно молил её Пушистик, сверля девочку тяжёлым взглядом увлажнившихся глаз.

Словно услышав его мысли, Анютка повернулась — взгляд невинных тёмных глаз молнией пронзил душу старшего брата.

— Аня… — тихо прошептал оборотень.

Отчаянная надежда забилась в сердце. А что, если он способен всё изменить? Что, если Вика и все эти её дурацкие легенды о Золотом драконе ошибаются? Тогда он сможет спасти сестру прямо здесь и сейчас, забрать её в свой мир, где нет алкашки-матери в вечно дурном настроении, пустых бутылок вместо детских игрушек, прокуренных и насквозь проспиртованных мужиков с опухшими рылами, вечно снующих по квартире в поисках остатков водки наутро после попойки. Разве можно дать умереть такому чистому и невинному созданию? Разве сумеет он просто стоять на месте и смотреть, как всё это происходит? Прямо на его глазах?

Пушистик сжал кулаки в бессильной злобе. Грудь щемило от боли, голова разрывалась от проносящихся со скоростью звука мыслей.

Анечка нахмурилась, ей совсем не понравилось то, что с ней сейчас произошло. Детский мозг настороженно воспринял сигнал недавней опасности: девчушка больше не хотела оставаться на подоконнике. Было принято решение немедленно покинуть ненадёжное место — детская ножка осторожно ступила назад, угодив… прямо на гладкую поверхность надкусанного яблока.

Большие карие глаза округлились, рот распахнулся в безмолвном крике, и Анютка камнем полетела вниз.

Пушистик рванул было к ней, но в последний момент остановился, как вкопанный.

Нет, он не мог. Он должен был делать то, что должен.

Как загнанный в клетку зверь, он метался на пятачке перед подъездом, упираясь в незримые преграды, возведённые им самим же.

Глухой удар, хруст ломающихся веток и тихий стон из густых кустов сирени известили оборотня, что всё уже свершилось. Эти звуки были самыми ужасными, что он когда-либо слышал в своей жизни.

Гриша задыхался и сходил с ума. Вот он — здесь. Вот тот самый момент, который он годами проигрывал у себя в голове: что он окажется рядом и спасёт сестру, что точно предотвратит катастрофу…

И вот он здесь. Не в своих фантазиях, а по-настоящему. И что же? Стоит на месте, как безмолвный истукан, и не делает ничего, абсолютно ничего, чтобы спасти Анютку.

Гриша сел на скамейку, изо всех сил зажмурил глаза и прикрыл лицо руками, его душу разрывало на части.

«Всё. Она мертва… Всё кончено… Ты дал ей умереть… — громом ударила мысль в голове. — Ты ничего не сделал, чтобы спасти её. И теперь она мертва».

Огромным усилием совладав с собой, Гриша наконец поднялся с лавки. В его памяти тут же закружился вихрь воспоминаний: милицейская машина у подъезда, молодой Гриша, пытающийся растолкать мертвецким сном спящую мать и втолковать ей, что произошло, суровый батюшка, служащий панихиду в ближайшем приходе над закрытым гробом, и деревянный крест с фотографией сестры, возвышающийся над свежей могилой.

«Смерть была мгновенной, она не страдала», — говорил участковый матери, отведя глаза в сторону, пока та выла от горя у порога квартиры.

«Соберись. Хватит воспоминаний. Забудь, забудь, забудь! Она мертва. Всё кончено! Всё! Всё!» — продолжал бороться с собой Гриша.

— Аааа… — раздался стон позади оборотня.

Анютка!

— Мама… — девочка заплакала. — Мама!

Дорожные рабочие снова взялись за дело, заглушая буром детские крики о помощи, но острый слух оборотня различал каждое слово, каждый вдох и выдох сестрёнки.

Мозг Гриши готов был разорваться на части: «Нет, она не может быть жива! Она умерла сразу после падения! Всё было не так! Это неправда!»

— Дося, ко мне! Дося! — Мужик в двубортном зелёном пиджаке пикнул пультом сигнализации и заблокировал двери чёрного мерседеса. — Дося, мля!

Досю, как и её хозяина, знал во дворе каждый. Злобный мускулистый питбуль, которого, по слухам, использовали, чтобы растормошить несговорчивых коммерсов местные братки, сорвался с поводка. Поговаривали даже, что Досю специально несколько месяцев травили и кормили только человеческим мясом.

Больше всего на свете Дося ненавидела детей. Однажды она отгрызла палец соседскому мальчишке, когда тот имел неосторожность пройти мимо с палкой колбасы в руках. Тогда псина выскочила из подъезда так внезапно, словно поджидала свою жертву. Если бы не дворник с лопатой, по счастливой случайности оказавшийся рядом, парня точно бы не спасли. Позже вся эта история сошла на нет, будто ничего и не произошло: ни родители того паренька, ни он сам ни с кем не обсуждали случившееся, а позже и вовсе переехали.

В ту пору старшаки, — разумеется, по большому секрету, — рассказали Михе и Грише, что якобы дружки хозяина Доси так отделали отца того парня, что он забрал заявление из милиции, а дворник, перерубивший лапу Доси, и вовсе пропал бесследно, потому что никто не смеет трогать собаку Дикого.

Остолбеневший Гриша стоял у подъезда и тупо таращился на приближающуюся к нему собаку.

Так пугавшая его в детстве Дося выглядела теперь не страшнее таракана, случайно найденного под ковриком в туалете. Гриша смог бы без малейших усилий распороть ей брюхо от пасти до задницы. Что может простая псина против огромного свирепого оборотня?

Мерзкая гадина, плотоядно оскалившись, неслась с безумными глазами к кустам сирени, ловко перемахивая через все преграды на своём пути. Даже хромота не была ей помехой.

«Он солгал… участковый солгал…» — понимание острым жалом впилось в сознание Гриши.

Гнев охватил оборотня, заполнив каждую клеточку его тела.

«Пусть эта судьба идёт ко всем чертям! Анютка не заслужила такого! Я не дам ей умереть такой ужасной смертью! — твёрдо решил он, глядя на пса, оставившего своего хозяина далеко позади и не реагировавшего на его оклики. — Будь что будет!»

Пушистик оскалился, изготовившись к прыжку и больше всего на свете желая отведать крови настоящего убийцы своей сестры, как вдруг мимо подъезда на высокой скорости пронёсся мотоциклист.

К своему ужасу, на багажнике его мотоцикла Гриша успел заметить наклейку с уже знакомым ему символом. Символом Печати Каина.

Выбор, перед которым поставили Гришу, был очевиден: либо символ, либо сестра.

Глава 19 Вика

Утренняя свежесть лесного воздуха становилась всё ощутиме, а когда Вика добралась до второй печати Каина, стало совсем холодно.

Потерев друг о друга холодные руки и спрятав их в карманы, ведьма остановилась напротив тонкой лиственницы с символом на стволе.

Дар предвидения не помог: печать ни на сантиметр не приоткрыла завесу уготованных испытаний. Впрочем, Вика догадывалась, куда отправит её древнее заклятие.

Сделав глубокий вдох, ведьма осторожно приблизилась к символу.

Нарастающий гул заполнял её уши, окружающий мир закрутился в хаотичной пляске, искажая предметы и разворачивая их под самым немыслимым углом. Было трудно на чём-то сосредоточиться, и Вике пришлось закрыть глаза.

Когда же она их открыла, то оказалась во дворе одноэтажного кирпичного домика в глухой деревушке на просторах Тульской области.

Серый кирпич со встроенными ромбиками красного. Зелёные деревянные ставни, кривая труба дымохода и затёртые половицы на крыльце.

При виде дома, где она выросла, сердце наполнило трепетное волнение, но душа болезненно сжалась, отчётливо понимая, что её ждёт. В то же время Вика была готова. Она изначально знала, на что идёт, и понимала — это не пройдёт для неё бесследно. Во всяком случае, так она думала в тот момент.

Прошептав пару простеньких заговоров, Вика убедилась, что её магия всё ещё действует, и навела на себя морок невидимости. Нужно было отправляться на поиски символа, и чем скорее она его найдёт, тем быстрее удастся перейти к следующему испытанию и освободить Хозяйку. На то, что Пушистик справится раньше неё, ведьма не рассчитывала, скорее переживала за то, чтобы его воля осталась тверда и он не лишился рассудка.

Внимательно осмотревшись, Вика отметила, что ничего похожего на нужный ей символ вокруг ожидаемо нет.

Над калиткой и по углам, невидимые человеческому глазу, подсвечивались начертанные обереги от лесной нечисти, над крыльцом сушились пучки лесных трав, в углу дверного косяка была приколота веточка полыни, и зарытый глубоко под порогом мертвец ворочался, перебирая землю в сгнивших пальцах и подёргивая зашитыми матрасным швом веками и ртом.

«Мурзилка», — с ностальгией улыбнулась Вика, вспоминая, какое прозвище дала жителю под порогом, будучи ещё совсем ребёнком.

Ни сама ведьма, ни Лукерья, ни мать Лукерьи, ни её прабабка — никто из них не помнил, кем был их охранник при жизни, но, надо отдать должное, сохранился он для своих лет до неприличия хорошо, да и функции свои выполнял исправно, не пуская чужих за порог. За это каждый год на Праздник Марены покойник получал от Лукерьи угощение из медовухи, которой та щедро поливала порог дома.

Во взгляде Вики сквозила грусть. Она уже очень давно не бывала в доме своего детства, где прожила бок о бок с бабушкой с пелёнок и до конца одиннадцатого класса самой обычной поселковой школы.

В доме послышались приглушённые голоса, затем что-то тяжёлое покатилось по деревянному полу.

Недалеко от крыльца, прислонённый к вагонетке, стоял знававший лучшие времена тёмно-синий мопед, на ручке которого болталась цепочка с ключами.

Вика остановилась у одного из окон. И хотя все занавески в доме были плотно задёрнуты, она и так знала, что происходит сейчас в его стенах.

Машинально переступив через скрипучую ступеньку на крыльце, Вика подошла к двери и, немного помешкав, всё-таки набралась храбрости и скользнула в дом.

— Зачем? Зачем ты заставляешь меня делать это? Ты думаешь, мне доставляет удовольствие мучить тебя? — злобно шипел мужской голос. — Я вовсе не зверь!

— Это твой выбор. Не мой, — второй голос принадлежал старухе, он заставил Вику вздрогнуть.

Лукерья. Бабушка…

Вике не хотелось идти дальше, но она понимала, что именно этого добивается от неё печать. Страшась того, что предстоит увидеть, ведьма шагнула вперёд.

— Скажи мне, где книга, — и я уйду. Просто ответь, и, я обещаю, ты больше никогда меня не увидишь. Ну? Далась она тебе! Что ты в неё вцепилась? Ещё накалякаешь!

Вика прошла в сени и переступила порог большой комнаты — бедно обставленной, давно требующей ремонта, но начисто прибранной.

Пожелтевшие обои, диван-книжка, заботливо устланный лоскутным покрывалом, несколько стульев у дальней стены и высокий сервант, заставленный посудой, — вот и вся нехитрая обстановка главной комнаты. Именно здесь Лукерья принимала людей, десятками приходивших к ней за лечением, обрядами, да и просто за советом.

Разве что новенький плазменный телевизор, прикрытый паутинкой вязаной салфетки, выбивался из общей картины — подарок Вики, сделанный всего за несколько месяцев до смерти бабушки…

В центре комнаты, привязанная к стулу, сидела пожилая женщина с глубокими сеточками морщин на добродушном лице. Она смотрела на своего обидчика пристально и строго, руки её были связаны за спиной, цветастый платок съехал набок, выпустив серебряную прядь волос.

— Что ты молчишь? Тебе совсем безразлично, что со мной станет? Да они убьют меня, если я не отдам им эту чёртову книгу, понимаешь? Разве я решился бы пойти на такое? Смотри, что они со мной сделали! — прокричал мужик в растянутых спортивных штанах и тельняшке, потрясая перед лицом старухи перемотанной бинтом рукой. На белых полосках проглядывали следы пропитавшей их крови, к тому моменту уже потемневшей. Судя по тому, как была наложена повязка, угадывалось отсутствие мизинца. — Пожалуйста, мама. Прошу тебя… Я же твой сын. Умоляю, отдай то, что они просят… — Он бросился на колени перед старухой и заскулил, вцепившись в подол её платья.

Лукерья демонстративно отвернулась.

Мужчина взвыл и в сердцах ударил кулаком по полу, затем вскочил и с ненавистью посмотрел на мать.

Столь резкий перепад настроения в сочетании с бегающими маслеными глазками и суетливыми движениями являл собой крайне нездоровое зрелище. Также было очевидно, что мужчина нетрезв. Он мерил шагами комнату, то и дело хватал попадавшиеся ему под руку предметы и швырял их на пол, напоминая загнанное животное, каковым, по мнению Вики, и являлся.

Вика знала этого человека давно и очень хорошо. Стасик был единственным сыном Лукерьи, единственным оставшимся у неё кровным родственником.

Отец Стасика погиб, когда тому не было и пяти лет — несчастный случай на заводе пластмассы — и Лукерья воспитывала сына одна. В детстве она души в нём не чаяла: отличник, победитель областных соревнований по бегу, пример всем соседским детям.

Окончив девять классов, Стасик легко поступил в техникум на технолога общественного питания.

«Поваром стать мечтал, — с улыбкой как-то вспоминала Лукерья. — Говорил: “Мамка, работать буду в самом ‘Метрополе’ московском, лучший стол тебе держать буду!”»

В какой момент всё пошло под откос, уже и вспомнить сложно. Возможно, всему виной дурная компания, с которой он связался в училище, а, может, это всегда было в нём заложено, но Стасика понесло.

Сначала он стал являться домой пьяным, потом и скандалы с матерью стали нормой. А после Лукерья заметила, что деньги да ценные вещи из дома стали пропадать.

Добрые люди из городских донесли Лукерье, что сын её повадился в автоматы играть, всё до копейки там оставлял.

Ни уговоры, ни скандалы, ни мольбы, ни рыдания — ничего не помогало Лукерье достучаться до сына. Стасик бросил техникум, ещё глубже увяз в пучине азартных игр и появлялся на пороге отчего дома лишь в дни материной получки или когда кредиторы-душегубы совсем одолевали.

Материнское сердце не выдерживало, сдавалось под натиском уговоров, слёз и клятвенных обещаний завязать. Лукерья выплачивала долги, веря, что сын ещё одумается.

Но когда после очередного визита Стасика из дома пропали ордена деда, она навсегда зареклась пускать сына на порог и слово своё держала крепко.

Вика часто спрашивала у бабушки, почему она не заговорит, не заколдует болезнь дяди Стаса, на что та всегда отвечала, грустно вздыхая: «Ох, Вика, помочь можно только тому, кто сам помощи ждёт да принять её готов. Остальное всё — горох о стенку».

Стасик Вику не любил, не понимал, зачем мать сиротинушку приютила, и дело здесь было не в ревности сыновьей. Сын Лукерьи давно уж к тому времени облик человеческий утратил, дьявольская пелена глаза ему заволокла. Перебивался он в ту пору случайными шабашками по стройкам, ночевал там же, живя от ночи до ночи, чтоб скорей все копейки прогулять да пропить. В доверие к товарищам Стасик быстро входил, успевал назанимать у них суммы немалые, а как только те подозревать что-то начинали, кровно заработанные свои назад требовать, так он место дислокации тотчас менял. Так и жил сын Лукерьи, скитаясь, как дворняга безродная. Да только у дворняги чести во сто крат больше было, чем у этого опустившегося человека, ничего, кроме лжи да обмана, от него ждать не приходилось.

Лукерья говорить о сыне не любила, но от пересудов в маленькой деревеньке не спрятаться, как ни старайся. Частенько и кредиторы сына к матери наведывались. Но тут надо отдать должное деревенским мужикам — всегда знахарку отстаивали, помнили добро и помощь, что она им оказывала. Все соседи к Лукерье с уважением и почтением относились.

— Прошу тебя по-хорошему, отдай! Мы оба знаем: всё, что там написано — бред сивой кобылы. Поверить не могу, что ты готова родного сына уморить — и ради чего? Ради какой-то вшивой книжонки, — убедившись, что уговоры на мать не действуют, Стасик снова перешёл в нападение, поддавшись очередному скачку настроения. — Или духи твои тебе так нашептали? Может, голоса в голове, а? Самой не стыдно людей обманывать?

— Не тебе об обмане судить, — сощурила глаза Лукерья. — Дурак ты, Стас. Совсем нечистая рассудок твой одурманила.

— Я?! — изумился он. — Это мой рассудок одурманен? Ты на себя посмотри, на дом свой! Везде какие-то травки, иероглифы, пузырьки чёрт знает с чем… Людей дуришь, на бедах чужих наживаешься!

Лукерья ухмыльнулась. Несмотря на своё бедственное положение, она держалась гордо.

— А раз всё это обман да шарлатанство, зачем тебе книга моя понадобилась? Какая такая ценность у старухиной тетрадки? — вкрадчиво спросила она.

Стасик начинал терять терпение, он почти не слушал мать и даже не старался вникнуть в суть её слов. Всё, чего он сейчас хотел, — это спасти собственную шкуру.

— Я сам не знаю, зачем им эта макулатура, но, мама, пожалуйста… — Сын подошёл к Лукерье вплотную и наклонился так, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. — Это страшные люди, они способны на такое, что тебе и в кошмарах не снилось. Они живьём сдирают кожу со своих должников, не моргнув и глазом. Они закончат со мной и придут к тебе, от них не спрячешься — я пытался, — в глазах Стасика читался неподдельный страх. — Они и девчонку твою найдут, поглумятся и прикопают в ближайшей посадке, а потом всё равно заберут у тебя эти записи твои дурацкие. Отдай по-хорошему, мама, прошу тебя, услышь, пожалуйста, что я пытаюсь сказать…

В комнате воцарилась тишина. Стасик ждал, какой эффект произведут на мать его слова.

Вика устало прислонилась плечом к стене, бесшумная и невесомая. Если бы этот кретин только знал, на что способна Лукерья. Каких жутких тварей она способна испепелить одним лишь словом… а он пытается напугать её жалкими бандитами, которые, как позже выяснилось, оказались лишь бездарной кучкой гнилушек, решивших воспользоваться ущербностью сына Лукерьи. Сыграть на его страстях и страхах, чтобы добраться до сокровенных знаний деревенской ведьмы.

— Делай, что собирался. Мою книгу ты не получишь, — отрезала старуха, в её взгляде не было страха, лишь смертельная обида и презрение.

Стасик взвыл, а затем с размаху ударил мать кулаком по лицу.

Лукерья охнула, но сдержала крик, продолжая сверлить глазами сына.

— Что? Что ты на меня уставилась?! — очередной припадок психически нездорового человека не заставил себя долго ждать. — Упрямая старуха! Ты всё мне расскажешь! — Стасик схватил с пола утюг и вставил вилку в розетку. — Ты заговоришь! Заговоришь как миленькая! Дорогая моя мамочка!

Под конец своей речи Стасик приобрёл вид совершенного безумца.

Вике хотелось разорвать мерзавца голыми руками, даже не прибегая к помощи дракона. За долю секунды она могла переломать и выкрутить все суставы на его теле, выдрать кадык и выколоть глаза, но одновременно с этим понимала, что, если вмешаться, всё кончится намного хуже.

В то же время в её голове никак не могла уложиться одна-единственная мысль — неужели можно просто стоять в стороне, когда истязают самого близкого человека на твоих же глазах? Твою единственную родную душу на всей земле. И кто это делает? Какая-то жалкая букашка, мерзкая опустившаяся тварь, слабое подобие человека…

Всё её естество сейчас противилось вынужденному бездействию, и тем не менее Вика сдержалась. Ладони ведьмы почувствовали влагу — она так сильно сжала кулаки, что ногти впились ей в кожу до крови.

Нагревшийся утюг дохнул паром. Стасик с ликующим видом поднял его с пола и направился к старухе, но вдруг остановился на полпути и вернул утюг на пол.

— У меня тут возникла одна идейка, — на его лице заиграла самодовольная ухмылка. — Раз уж тебе плевать на родного сына, как мы это уже выяснили, то есть другой человек, который тебе точно небезразличен.

Лукерья проигнорировала его слова, даже не моргнула.

— Как насчёт Вики? А, мам? — Улыбка на лице Стасика становилась всё шире. — Уверен, что ты так и не решилась рассказать ей всю правду о её мамаше.

— Не приплетай её сюда! — шикнула Лукерья, внешне оставаясь невозмутимой, но Вика заметила, как участился её пульс.

— Может, ты этого уже не помнишь, но я был в тот день здесь и видел всё своими глазами. Как эта брюхатая бродяжка приползла к тебе, как молила позаботиться о своей дочурке, когда подыхала на этом самом диване, пока ты пичкала её своими травками, вместо того, чтобы вызвать настоящих врачей. Почему она так боялась, что её кто-нибудь заметит? Ты никогда не думала?

— Не твоё это дело. Не лезь! — приказала старуха.

— Что было в той шкатулке, над которой она тряслась больше всего на свете? — ехидно спросил Стасик, чувствуя, что близок к тому, чтобы пробить оборону стойкой деревенской ведьмы. — Почему ты так и не отдала её своей дорогой воспитаннице?

Вика стояла, не шелохнувшись, и, как губка, жадно впитывала каждое слово сына Лукерьи. Этой части истории она не знала и не была готова к такому развитию событий. Неужели Лукерья всё знала о её происхождении, но так и не раскрыла правду? Эта новость явилась для Вики настоящим открытием.

— Замолчи! — вскричала Лукерья, было заметно её волнение.

— А что такое, мамуля? Неужели я наконец-то нащупал твоё слабое место? — азартно говорил Стасик, подходя к серванту. — Знаешь, мамочка, хоть я тогда и был совсем мал, но всё хорошо запомнил, — с этими словами он принялся сдвигать тяжёлую мебель в сторону. — И как ты под половицу шкатулку эту спрятала, и как бродяжку ту в лесу закопала.

Каждое слово Стасика отдавалось в голове Вики колокольным звоном, она совсем перестала что-либо понимать…

Тем временем сын Лукерьи поднял деревянную половицу и извлёк из открывшейся ниши овальную шкатулку, обёрнутую в… золотую кожу рептилии.

Вика безмолвно ахнула.

— Положи на место, окаянный! Не смей! — привязанная Лукерья ёрзала на стуле, так сильно пытаясь податься вперёд, что он повалился набок вместе с ней. — Не твоё это!

Стасик открыл шкатулку и вытащил оттуда несколько листков бумаги, а затем достал из кармана зажигалку и чиркнул кремнием.

— Или ты скажешь мне, где лежит книга, или я сожгу эти туалетные заготовки ко всем чертям! — жёстко сказал Стасик.

— Положи на место, подлец! Немедленно положи! — в ужасе кричала Лукерья.

— Говори! — Рука Стасика дрогнула и пожелтевшие от времени страницы вспыхнули, истлев меньше чем за секунду.

Понимая, что по собственной глупости лишился единственного козыря, Стасик взвыл и с безумным лицом снова бросился к утюгу.

— Выйди вон! — Лукерья смотрела прямо на Вику.

От неожиданности почти не дышавшая Вика вздрогнула. Может ли Лукерья видеть её? Знает ли, что она рядом?

— Вон, я сказала! Ни к чему тебе на это смотреть! И пальцем шевельнуть не смей! — Лукерья совершенно точно обращалась к внучке.

— Ду́хам своим указывать будешь! — Стасик плюнул на подошву утюга, оценивая температуру нагрева. — Они тебя, может, и послушаются. А я вот точно нет. Прошли те времена, когда ты мной крутила, как хотела!

— Прости меня, девочка… Прости, родная… — прозвучал в голове Вики голос Лукерьи, так и продолжавшей смотреть на неё. По бархатистой коже старушки скатилась слеза.

Вика затряслась. Лампочки на люстре мигнули. Ведьма стояла, как вкопанная, и не могла сделать ни шагу. Умом понимая, что для всех будет лучше, чтобы она скорее убралась из дома, Вика тем не менее оставалась стоять на месте. Слишком многое для неё изменилось в этот момент. Слишком много ответов нужно было теперь получить — ответов на вопросы, которые больше некому задать.

— Вика… — мягко произнесла Лукерья.

— Она тебе сейчас не поможет! — разозлился Стасик и направился к матери, крепко сжимая в руках горячий утюг.

Повинуясь какой-то неведомой силе, Вика развернулась и медленно пошла к выходу, шипящие звуки пара и возглас боли Лукерьи проводили её за порог.

Слёзы ручьём текли по щекам, ведьма даже не моргала, тупо глядя вперёд и ничего не видя.

Оказавшись на улице, она забилась в угол на крыльце, обхватив колени руками, и, ни разу так и не моргнув, продолжила смотреть перед собой — на лице её при этом совершенно ничего не отражалось. Словно восковая кукла, она сидела на пороге дома своего детства и не шевелилась.

Время тянулось бесконечно долго, Вика слышала всё, что происходит в доме, минута шла за час, а час за день.

Наконец всё стихло.

Разгорячённый и озлобленный Стасик вышел в ночную прохладу и стряхнул пот со лба, затем вытер сбитые кулаки о футболку.

Вика никак не отреагировала, продолжая оставаться на месте. Лишь непрекращающиеся слёзы доказывали, что бледная, как смерть, ведьма ещё что-то чувствует.

Стасик вытащил из багажника мопеда початую бутылку водки, щедро отхлебнул прямо из горла и направился к сараю. Весь его внешний вид говорил о том, что он крайне зол.

Вернулся сын Лукерьи уже с топором.

— Каждую кость вымою, чтоб и на том свете покоя тебе не было. Сука! — разъярённо шептал он себе под нос, проходя в дом.

Слабый стон возвестил о том, что Лукерья ещё жива. Это вывело Вику из оцепенения, и на ватных ногах она вернулась в дом.

Истерзанная и измученная Лукерья лежала на полу в центре комнаты. Один её глаз налился кровью и заплыл, кожа на лице, груди и руках была обожжена.

Но самым страшным было не изувеченное тело знахарки, а то, что Вика наконец увидела символ печати Каина. А точнее, то место, ГДЕ он находился.

Невидимый человеческому глазу, он светился прямо в груди несчастной старухи.

Стало очевидным, какой выбор ставит перед Викой печать. На чашах весов стояла жизнь Лукерьи и правда о происхождении самой Вики. Правда, которую Лукерья унесла с собой в могилу.

Вика должна была дождаться, пока Лукерья примет смерть от собственного сына прямо на её глазах, и только после этого уничтожить печать…

* * *

Безумная свистопляска мерцающих красок стала замедляться, складываясь в картину утреннего леса. Постепенно затихающий гул сменился заливистым многоголосьем ранних пташек. Природа просыпалась, готовая к встрече нового дня.

Вика остановилась и сделала глубокий вдох. Воздух показался ей неожиданно скупым, неспособным наполнить её лёгкие даже наполовину. И как бы глубоко она ни дышала, ей по-прежнему казалось, что воздуха не хватает.

Она чувствовала себя грязной и опустошённой, в голове не было ни единой мысли, и всё вокруг казалось ненастоящим.

В какой-то момент она просто остановилась и закрыла глаза.

Сложно сказать, сколько прошло времени, когда навстречу к ней вышел Пушистик. Он смотрел перед собой точно таким же застывшим взглядом и сжимал в руке обрывки бумажной наклейки. Оборотень выглядел потерянным и ничего вокруг не замечал.

Резкая вспышка света неожиданно ослепила обоих. Свечение было настолько ярким, что, казалось, вот-вот выжжет глаза.

Шумный раскат грома разрушил идиллию раннего утра, заставив вспорхнуть с веток стаю лесных птиц.

Когда Вика открыла глаза, небо над лесом окрасилось в кроваво-красный цвет, стремительно меркнувший с каждой секундой. Ещё несколько мгновений, и след аномалии растаял совсем.

— Что происходит? — пригнувшись, Пушистик принял боевую стойку и выпустил клыки и когти.

— Заклятие разрушено, — бесцветным голосом ответила ведьма. Она даже не шелохнулась.

— Ты… — в ужасе округлил глаза оборотень, глядя на Вику так, будто видел её впервые.

— Нет, — отрезала она, предвосхищая его вопрос. — Третью печать снял кто-то другой. Нам помогли. Хозяйка освобождена.

— Но кто? — Пушистик судорожно соображал, что сейчас произошло.

— Не вижу, не могу сосредоточиться. — Вика мотнула головой — она и вправду этого не знала.

Пушистик коротко кивнул. Совсем недавно переживший самый страшный кошмар в своей жизни, он понимал, что сейчас происходит внутри ведьмы, судорожно вытиравшей окровавленные руки о край толстовки.

Больше не сказав друг другу ни слова, Вика и Пушистик направились в сторону «Таллера». Сейчас от них уже ничего не зависело. Их битва была окончена.

Благодаря принесённой ими жертве на свободу вырвалась сокрушающая всё на своём пути сила необычайной мощи. Божество настолько опасное и яростное, что судьба тварей, захвативших «Таллер», была предрешена.

Глава 20 Cекреты «Таллера»

С силой захлопнув за собой дверь, Макс принялся искать то, чем её можно подпереть. Для этой цели идеально подошёл тяжёлый дубовый шкаф, стоявший всего в паре метров от двери.

Пока Макс двигал его, рискуя заработать грыжу, внутри шкафа что-то позвякивало, хлюпало и шипело, но выяснять, что хранится на его полках, у Макса на тот момент не было абсолютно никакого желания. Шкаф не дрыгался, его створки не тряслись от того, что кто-то пытался вырваться на свободу — и на том спасибо.

Макс растерянно осматривался по сторонам. Кухня «Таллера» совсем не походила на обычные кухни ресторанов, которые ему приходилось видеть в фильмах. Газовые плиты соседствовали рядом с электрическими; колоссального размера камин, где на толстой дуге болтался глиняный котелок; русская печь, десятки духовых шкафов, не меньше дюжины мангалов, гигантская микроволновка, в которую поместилась бы племенная корова. Исполинские раковины — высотой метра в два! — до краёв наполненные грязной посудой и бог весть чем ещё, дружной шеренгой уходили в глубь помещения так далеко, что конца им не было видно. Само же помещение было огромным: противоположную к входу стену невозможно было разглядеть. Вдоль прохода стояли шкафы со всевозможной кухонной утварью, громадными и совсем крошечными кастрюлями, странной формы склянками, бутылками и кувшинами.

В кухне царил такой чудовищный беспорядок, что сразу стало понятно: бригада, работавшая здесь, резко побросала все дела и сбежала с быстротой молнии, когда Клык со своей шайкой ворвались в «Таллер».

— Куда нам идти? У тебя есть план? — с готовностью к действию спросил Муха, разглядывая стеклянную витрину с сушёными насекомыми и приправами.

— Попробуем найти выход, — нахмурился Макс, отчётливо понимая, что задача им предстоит не из простых.

— Ты же бывал здесь раньше? — осторожно спросил кот, надеясь на положительный ответ.

Внезапно Мартин, до этого с интересом обнюхивающий незнакомое место, вдруг опустился на четыре лапы и, быстро-быстро перебирая конечностями, помчался вперёд, сопя и похрюкивая.

— Только этого сейчас не хватало… — закатил глаза Макс. Он хорошо помнил историю с жареной картошкой в Белкино. — Мартин, стой! Вернись сейчас же!

Но Мартина было не остановить, он всё дальше углублялся в дебри безразмерной кухни «Таллера».

— За ним! — скомандовал Макс, и они с котом побежали вслед за перекатом.

Петляя между кухонным оборудованием и мебелью, перескакивая через разбросанные по полу сковородки, кастрюли и осколки разбитого фарфора, Макс и Муха торопились догнать Мартина, который нёсся с такой скоростью, словно в конце пути его ждал мешок с сокровищами. Последнее, что увидел Макс, прежде чем окончательно потерять Мартина из виду, — маленький пушистый хвост, скрывшийся за рядами духовых шкафов.

Макс вскинул голову вверх — духовые шкафы громоздились один на другом до самого потолка. Навскидку их здесь было не меньше сотни.

Поймав удивлённый взгляд Макса, кот мотнул головой:

— А ты как думал? Такую-то ораву прокормить.

— Куда он делся? — Макс оглядывался по сторонам в поисках переката, когда они с Мухой упёрлись в тупик.

Трёхцветный кот ничего не ответил, он осторожно принюхивался и медленно обходил духовые шкафы — одинаковые, как близнецы.

— Что это значит? — Макс указал на дверцу одного из них. — Внутри сидит джинн? — нервно хохотнул он.

Муха осуждающе уставился на него, всем своим видом давая понять, что шутить в сложившихся обстоятельствах абсолютно неуместно.

— Я про эти картинки наверху. Необычные просто, — попытался оправдаться Макс.

Муха посмотрел, куда указывал Макс, а затем снова перевёл взгляд на курьера. Выражение его морды резко изменилось.

— Ведьмины глаза! Скажи, что ты там видишь? — с жадностью спросил Муха, подавшись к Максу.

— Человечки какие-то… вокруг костра пляшут. Или это вообще цветы… — Макс присматривался.

— Знак Хозяйки! — воскликнул кот. — Он только на одной печке?

Макс кивнул.

— Это неспроста. Открой дверцу! — нетерпеливо потребовал Муха.

Повинуясь его указаниям, Макс с силой дёрнул за ручку нужной духовки. В образовавшемся проёме показался тёмный туннель.

— Думаешь, Мартин полез туда? — с сомнением спросил курьер, заглядывая в темноту, а затем на всякий случай проверил два соседних духовых шкафа, оказавшихся совершенно обычными. За исключением царапин от когтей изнутри, о происхождении которых Макс предпочёл бы не думать.

Оглушительный грохот со стороны входа известил присутствующих о том, что дубовый шкаф пал под натиском врага и кухня встречает очередную партию гостей.

Переглянувшись, Макс и Муха друг за дружкой нырнули в открывшийся лаз, стараясь сделать это как можно тише.

Дверца духового шкафа бесшумно затворилась, погрузив своих обитателей в кромешную тьму.

Макс и Муха ползли вперёд по узкому земляному туннелю, задаваясь одним и тем же вопросом, который оба боялись произнести вслух — куда ведёт эта дорога? — а потому двигались молча.

Минут через десять туннель свернул вправо так круто, что Максу пришлось изрядно изловчиться, чтобы вписаться в этот изгиб.

Свободного пространства вокруг оставалось меньше и меньше, и вскоре Макс даже при всём желании не смог бы подтянуть руки к туловищу. Продолжая протискиваться вперёд, он с тревогой гнал мысли о том, что будет, если лаз сузится ещё хотя бы на пять сантиметров…

«Осталось немного, туннель не может быть бесконечным. Он обязательно должен куда-то привести», — успокаивал себя Макс.

— Ты видишь что-нибудь впереди? — наконец спросил он у Мухи, не в силах оставаться наедине со своими мыслями и страхами. Сам курьер не видел вообще ничего и полз вслепую — временами ему даже казалось, что и кота впереди давно нет, но потом Муха тихо фыркал, и Макса отпускало.

Кот ничего не ответил, не издал ни звука.

— Муха? — Макс остановился и прислушался.

Вокруг стояла давящая тишина.

— Муха! — снова позвал он, чувствуя, как внутри холодеет от страха.

— Да не ори ты! — шикнул на него кот. — Кажется, мы пришли.

Макс облегчённо выдохнул — он здесь хотя бы не один. Но облегчение длилось недолго.

— Здесь тупик.

— Что?! — у почти недвижимого, зажатого в узком туннеле Макса сердце ушло в пятки. Подкрадывающийся страх ледяными пальцами щекотал волосы по всему телу. Тихими волнами его начинала одолевать паника. Макс никогда не страдал клаустрофобией, но теперь она отчётливо укоренялась в нем, затмевая всё вокруг.

— Дальше пути нет, — вынес вердикт кот. — Есть только яма.

— Глубокая? Что в ней?

— Не вижу.

— Господи, ты же кот! Ты должен видеть в темноте! — охватившее курьера беспокойство стремилось выплеснуться наружу.

— И что с того? — возмутился Муха. — Чтобы видеть в темноте, мне нужна хоть искорка света, хоть какое-то отражение луча. Тут же вообще ничего нет! Я понятия не имею, что там, внизу.

Панические настроения окончательно накрыли разум Макса, и он устремился вперёд.

— Что ты собираешься делать? — изумился Муха.

Но Макс уже не слушал его. В его искажённом сознании окончательно утвердилась мысль о том, что пусть даже он разобьётся, но лететь вниз будет всё равно приятнее, чем навсегда остаться сосиской в тесте земляного туннеля.

Снеся своим телом перепуганного кота, которому было негде укрыться, Макс почувствовал, что летит вниз…

Но полёт продлился совсем недолго. Глубина ямы не превышала метров полутора.

Макс почувствовал под собой каменные плиты. Приземлился он очень удачно, даже не ушибся и теперь медленно поднимался под крепкие ругательства Мухи.

Оказавшись на ногах, всё ещё напуганный Макс медленно приходил в себя. Учащённое сердцебиение и тяжёлое дыхание постепенно выравнивались.

Внезапная вспышка света больно ударила по глазам, привыкшим к темноте — в нескольких метрах от места падения зажёгся факел.

Муха и Макс находились в центре каменного коридора. Вдалеке, один за другим, на расстоянии метров в десять друг от друга продолжали вспыхивать факелы.

Замшелые стены пахли сыростью, кое-где по каменной кладке текли узкие ручейки воды, просачивающиеся, по всей видимости, из пролегавших совсем близко подземных вод.

— Мы всё ещё в «Таллере»? — тихо спросил Макс.

Кот неопределённо покачал головой. Он внимательно изучал пространство вокруг.

Вдалеке послышался громкий писк, затем всё стихло.

— Мартин! — позвал Макс. Эхо немедленно повторило его слова.

— Если это подземелья «Таллера», о которых я весьма неплохо осведомлён, нам лучше вести себя тихо, — еле слышно проговорил Муха, поджав уши.

Словно в подтверждение его слов, в глубине коридора послышались тихие стоны, которые вскоре смолкли. Источник звука словно бы удалился в глубь кажущегося нескончаемым коридора.

— Что ты знаешь об этом месте? — спросил Макс, стараясь говорить как можно тише.

— Ничего определённого, — уклончиво ответил Муха. — В основном это слухи и сказки, которыми твари пугают своих детей, чтобы те вели себя хорошо. Но что бы тут ни происходило на самом деле, впереди нас точно не ждут Винни-Пух и единороги.

— Нужно догнать Мартина, — напомнил Макс. — Иначе этот бестолковый хомяк найдёт проблемы на свою голову.

Муха поёжился. Он даже не пытался скрыть того, как сильно напуган, и уж точно не имел ни малейшего желания идти дальше.

— А ты вообще уверен, что Мартин тут? — с надеждой спросил он. — То есть я хочу сказать, что мы же не знаем наверняка…

— Муха, мы не можем его бросить. Да и выхода у нас другого, если говорить откровенно, нет. Повернуть обратно совсем не вариант: уверен, Клык и его гнилые товарищи ждут нас там с нетерпением, — при воспоминании о тёмном и узком туннеле Макса бросило в дрожь. Он ни за что на свете туда не вернётся.

— Ну зачем же так категорично. — Коту было вполне по душе вернуться обратно в земляной лаз. — Отсидимся в туннеле, дождёмся Вику, никто же не просит нас возвращаться на кухню…

— И сколько, ты думаешь, нам её там ждать? — ехидно спросил Макс. — Скорее мы дождёмся не Вику, а тех маньяков, которые разгромили «Таллер» и теперь идут по нашему следу.

Муха нервно топтался на месте. Обрисованная Максом перспектива была не из радужных, она точно не предвещала ничего хорошего. После недолгих колебаний кот обречённо вздохнул и наконец покорился судьбе:

— За Мартином, так за Мартином.

Макс одобрительно кивнул ему и уверенно пошёл вперёд. Опустив хвост и понурив голову, за ним тихонько семенил трясущийся от страха магический кот.

Несколько минут они шли молча, прислушиваясь к звукам подземелья, которые, надо отдать им должное, были весьма разнообразны: помимо стонов и внезапных криков, разносимых эхом по пустым коридорам, иногда до слуха неожиданно долетали звуки скрипки, а порой и вовсе симфонический оркестр начинал оглушительно громко исполнять незнакомую мелодию. Затем снова наступала тишина.

Из-за стен то и дело доносился неразборчивый шёпот, а в одном камне Макс вообще разглядел живой глаз, судорожно вращающий зрачком. Выглядел глаз довольно жутко, но был далеко не самым страшным из того, что Макс успел сегодня повидать, а потому должного впечатления не произвёл.

За одним из поворотов им встретился лысый мужчина в старомодном коричневом костюме — он стоял лицом к стене и ощупывал кирпичную кладку так, будто что-то искал.

Макс и Муха остановились и обменялись взглядами. Муха отрицательно покачал головой и попятился назад.

— Мои деньги! Все до последнего гроша! — воскликнул незнакомец, заставив Макса и кота вздрогнуть. — И жёлтый зонтик. Жёлтый зонтик и белая трава. Мёртвые всё скажут. Мёртвые всё знают. Танец! Красный шарф всё скроет…

Чем дольше говорил лысый мужчина, тем быстрее и неразборчивее становилась его речь. В какой-то момент он резко повернул голову, и Макс смог увидеть лицо этого… существа.

Его облик не имел никакого отношения к человеческому: кривой рот ото лба до подбородка натянулся так, будто его скрутили в жгут, а вместо глаз и бровей была гладкая кожа.

Макс изумлённо таращился на безобразное лицо, в панике соображая, что им делать дальше и насколько этот безумец может быть опасен.

Не успел Макс определиться, как незнакомец исчез. Так быстро, будто его никогда и не было.

— Ты это видел? Видел это? — спохватился Макс. — Куда он делся?

— Расслабься, — успокоил его кот. — Это призрак. Он совсем плох и даже не заметил нас. Свихнулся, бедолага, — сочувственно вздохнул он. — Видимо, очень давно здесь…

Макс сразу вспомнил слова Юли про работу в «Таллере» — что, если бы Хозяйка не наняла её, Юлю настигло бы безумие, как и многих её собратьев.

Неужели вот так это и выглядит? Макс поёжился, живо представив, как остаётся в этом подземелье навечно, бродит по его коридорам и медленно сходит с ума от безысходности.

— Как это происходит? — вдруг спросил он у кота. — Почему они здесь?

— Потому что в другом месте их, вероятнее всего, не ждут, — туманно ответил Муха. — Чтобы совершить переход, нужно много живой энергии. Если её недостаточно или душа твоя слаба, воля — рыхлая, как дрожжевое тесто, а убеждения не твёрже ваты — то зачем ты вообще такой нужен? Глупо верить в то, что все между собой равны и все одинаково полезны.

Макс собирался задать коту ещё несколько вопросов, как вдруг их разговор прервал хлопающий топот босых лап. Прямо на них сломя голову нёсся… Мартин! Его глаза были шириной в блюдце, а розовый язык высунулся из пасти почти наполовину.

Мартин появился так внезапно и бежал с такой скоростью, что Макс и Муха отпрыгнули в стороны, вжавшись в каменные стены.

— Мартин! — позвал Муха, но перекат не обратил никакого внимания на его оклик и побежал дальше.

Проводив взглядом переката, Макс снова повернулся в ту сторону, где ещё совсем недавно стоял обезумевший призрак мужчины в коричневом костюме.

Из глубины коридора к ним двигалось нечто. Чёрное облако медленно заполняло всё пространство от пола до потолка. Ужасные лица, из которых состояло облако, перетекали одно в другое, сливались и снова делились. Гримасы боли и невыносимых страданий, мутные серые глаза, светящиеся голодной злобой и ненавистью, провалы тёмных ртов. Лица стонали и выли, скалились и заливались леденящим душу хохотом.

Макс не встречал ничего подобного. Кровь застывала в жилах при виде безумной вакханалии, происходившей внутри облака и выливавшейся самыми причудливыми уродствами на его поверхность. От одного только вида чудовищных преображений можно было навсегда лишиться рассудка.

Десятки бесплотных тёмных рук сжимали в руках музыкальные инструменты, брали аккорд за аккордом на разный лад и исполняли каждая свою мелодию. В густом мраке Макс успел разглядеть скрипку, арфу, виолончель и даже аккордеон.

Муха выгнул спину и сильнее прижался к стене, со страхом глядя на неумолимо подступающую опасность.

По мере приближения тёмного облака вой, крики и хохот становились всё громче и агрессивнее.

— Бежим! — что есть мочи заорал Макс, и они с Мухой припустили вслед за перекатом.

Никогда ещё в своей жизни Макс не бежал так быстро. Стук крови в его висках почти заглушал звуки, издаваемые чудовищным созданием. В декорациях подземелья все эти лица, из которых было соткано тёмное облако, представлялись Максу не чем иным, как демонами преисподней. Теперь он был уверен: если ад и существует, то он находится именно здесь — на нижних этажах «Таллера».

Всего через несколько минут Максу почти удалось нагнать Мартина, мохнатая спина которого тут же скрылась за поворотом.

Разозлённый, напуганный Макс выругался и остановился. Бежать дальше он уже не мог: лёгкие горели огнём, бок сводило, в ногах ощущалась слабость. Макс согнулся пополам и, упершись руками в колени, отчаянно пытался отдышаться. И хотя его физическая подготовка была более чем на достойном уровне, к таким испытаниям он оказался явно не готов.

Судя по стихшим звукам, неведомая тварь осталась далеко позади, но продолжала идти по следу своих жертв, понемногу набирая громкость.

— Скорее сюда! — из-за угла, где недавно скрылся перекат, вынырнул разгорячённый Муха с округлившимися глазами. — Там Мартин! Останови его!

Так и не отдышавшись толком, Макс поспешил вперёд. В центре большого зала с высокими каменными сводами располагался широкий колодец, внутри которого вспыхивали молнии, переплетавшиеся с прозрачной парообразной субстанцией голубого цвета. Дно колодца уходило так глубоко вниз, что при одном только взгляде в ту сторону кружилась голова.

Чёрные глаза-бусинки остекленели, лапки повисли вдоль туловища, наэлектризованная шерсть подрагивала — зачарованный тайной силой Мартин, как мотылёк, летел навстречу своей погибели, двигаясь к самому краю колодца.

— Мартин! — окликнул его Макс. — Стой!

Но влекомый магией колодца перекат никак не отреагировал на своё имя и продолжил идти: до готовой втянуть его в себя бездны оставалось не больше двух шагов.

Понимая, что остановить Мартина можно только одним способом, Макс рванул прямиком к колодцу.

В ту самую секунду, как он подоспел к перекату, тот уже занёс одну лапу над краем.

— Стой же! — воскликнул Макс, хватая Мартина за левую, ближнюю к нему лапу — и рывком оттягивая назад. В ответ на это Мартин с силой оттолкнулся и нырнул, потянув Макса за собой… С огромным усилием курьеру удалось уцепиться одной рукой за камень и остаться на поверхности. Другая его рука мёртвой хваткой держала наполовину погружённого в колодец переката.

Внезапно шерсть на теле Мартина распушилась и стала переливаться всеми цветами радуги. Яркие волны прокатывались по телу и шли в направлении Макса.

Теперь, если бы даже Макс захотел, он всё равно не смог бы разжать руку, которая магнитом прилипла к шерсти Мартина. Каждая волна, исходившая от переката, была похожа на удар током… Вскоре Макс уже ничего не соображал, не видел и не чувствовал. Он как будто парил в невесомости под ослепляющими вспышками света.

Сложно сказать, сколько продолжалось это странное ощущение, но в какой-то момент взгляд стал проясняться.

Максу чудилось, что он парит высоко в небе, пролетая над чудесным, но незнакомым ему городом со множеством одноэтажных домишек с соломенными крышами. Рядом с домишками бегали дети. Очень странные дети: на вид не больше года, но с не по возрасту умными глазами и острыми ушами. Дети носили причудливые украшения, стреляли из луков и скакали на лошадях.

Наваолонис… — шепнул неведомый голос.

Впереди показались парящие в небесах исполинские сферы, внутри которых виднелись рукотворные строения с золотыми флагами на крышах.

Максу не удалось хорошо разглядеть сферы — он стремительно набирал высоту и вскоре оказался так высоко, что удивительный город исчез под облаками. Зато ему открылось зрелище ещё более неожиданное: поджарые мускулистые великаны огромными молотами ковали железные мечи на обточенных валунах. Всюду летали искры и сновали низкорослые существа с непропорционально большими носами, достававшие великанам почти до лодыжек.

Дигмард…

Макс летел дальше, минуя бескрайние долины и пышущие зеленью леса, наблюдая за причудливыми городами и их ещё более удивительными жителями.

Из ярко-голубого небо стало перламутровым, леса и поля превратились в пустынные равнины, покрытые льдом и снегом.

Небывалых красот пейзаж открылся взору Макса: ледяной город с архитектурой столь величественной и неповторимой, что мог бы тягаться с самой Атлантидой, если бы та существовала в действительности.

По главной улице дивного города шла прекрасная девушка с бледной кожей и светло-сиреневыми волосами, глаза её были цвета аметиста.

Хас-Гунна… Ледяная долина…

Как только тихий незнакомый голос произнёс это, Макс стрелой устремился вниз — в самую толщу океана. Ему не было страшно, не было холодно — умиротворяющее спокойствие заполняло всё его существо.

Под водой кипела жизнь: целые народы селились на океанском дне, сотни и тысячи. Были среди них, как две капли похожие на людей, но были и странные существа, разнообразие которых поражало.

С жадным интересом Макс наблюдал за открывшимся ему поразительным миром. Этот полёт был не сравним ни с одним ощущением и ни на что не похож: одновременно сон и явь…

Глава 21 Сердце дракона

За всю дорогу до «Таллера» ни Вика, ни Пушистик не проронили ни слова. Каждый находился глубоко в своих мыслях, обсуждать пережитое никто не хотел, да и не мог.

Перед глазами у оборотня до сих пор стояло изумлённое лицо младшей сестры, летевшей вниз с подоконника, в ушах же отголосками прошлого отдавались тихие стоны боли, доносящиеся из кустов у подъезда дома номер четырнадцать по улице Ленина, и душераздирающее чавканье мощных челюстей питбуля.

— Сука! — в сердцах воскликнул Пушистик и ударил лапой по стволу ближайшего дерева, когда видения прошлого стали совсем невыносимы.

Дерево зашаталось и накренилось — когти оборотня расщепили его ствол до самой сердцевины.

Вика никак не отреагировала на выпад попутчика. Она, кажется, даже ничего не заметила. Реальность меркла в сравнении с тем, что происходило сейчас у ведьмы внутри.

Первую партию порубленных на мелкие кусочки мертвецов Вика и оборотень увидели за два километра до «Таллера». Над оставленным костерком висел котёл с дурно пахнущей бурлящей жидкостью.

Движением руки Вика заставила огонь погаснуть, Пушистик прицельным пинком сбил котёл, немедленно выплеснувший на молодую траву остатки разваренного мяса и белёсых костей.

Не проявляя абсолютно никаких эмоций, Вика переступила через хаотично разбросанные части мёртвых тел у пепелища и направилась дальше. Сколько их здесь? Пятеро, семеро? Сейчас это было неважно.

Чем ближе ведьма и оборотень подходили к «Таллеру», тем чаще на их пути попадались убитые твари. Их были сотни, может, даже тысячи — сложно было составить полную картину из оторванных рук, отрубленных голов и торсов с растерзанной грудной клеткой и отсутствующими сердцами, брошенными неподалёку.

Наконец частый лес расступился, открывая вид на поляну у «Таллера».

Пепелища свидетельствовали о недавнем пиршестве, землю же покрывали горы окровавленных останков, обходить которые было всё сложнее — так их было много.

— Ещё тёплый, — буркнул Пушистик, касаясь пальцами отрубленной головы, пригвождённой над дверью «Таллера» за высунутый язык кинжалом, на рукоятке которого были выгравированы символы, отдалённо напоминавшие людей, танцующих у костра.

— Похоже на колокольчик, — растерянно проговорила Вика и толкнула рукой мёртвую голову так, что она и вправду стала раскачиваться, как колокольчик над дверью.

От самой же двери уцелел лишь каркас, так что в дыру посредине можно было войти, не утруждая себя её открыванием. Тем не менее Пушистик всё равно дёрнул обожжённую ручку и распахнул дверь перед Викой, пропустив ведьму вперёд и склонившись в притворном поклоне.

Вика усмехнулась, почтительно кивнула и прошла вперёд.

Зрелище внутри «Таллера» немногим отличалось от того, что было снаружи: горы мёртвых тварей и полная разруха.

— Луна! — Пушистик устремился к центру зала, где, подобрав под себя руки, лежала вниз лицом сестра Клыка.

Слабый стон явился ему ответом.

— Ты жива! Слава богу! — вскричал оборотень, опускаясь рядом с волчицей на колени и переворачивая её на спину. — Катя! Я уж было подумал, и ты… — он замолк, не смея договорить.

— Я тоже так думала… — сипло ответила она и сморщилась от боли — глубокая рана на её боку кровоточила.

Пушистик зажал рану рукой и помог волчице приподняться.

— Где Клык? — спросил он. — Что здесь произошло?

— Клык сбежал… — с трудом выговорила обессиленная Луна. — Он предал нас…

Больше волчица ничего не сказала, её глаза закрылись, и она потеряла сознание.

Вика тут же кинулась к Луне, засунула свою руку глубоко в рану волчицы и с силой выдрала оттуда небольшой зелёный жгут, напоминавший колючую проволоку. Как только это произошло, рана на боку стала медленно затягиваться.

— Останься с ней, — обратилась Вика к Пушистику. — Я за своими.

— Тебе точно не нужна помощь? — нахмурился он.

— Нет, курьеру больше ничто не угрожает. Он снова под защитой Хозяйки.

* * *

Макс медленно открыл глаза и уставился на потолок.

— Живой? — рядом на кровати сидела Вика, лицо её было серьёзным.

— Похоже, — с сомнением ответил Макс, принимая сидячее положение.

На стене — глянцевый плакат «Василисков», коллекция супергероев аккуратно расставлена на полке, стопки книг на письменном столе возвышаются над горой учебных тетрадей — Макс находился у себя в квартире.

— Мы тут с Мухой прибрались немного, пока ты спал. Ты ведь не против? Окно вставили, полы перестелили, — усмехнулась ведьма.

Макс отрицательно замотал головой, с удивлением отметив, что чувствует себя как никогда бодрым и полным сил.

— Давно я здесь? — спросил он.

— С того момента, как мы ушли из «Таллера», прошло три дня, — ответил ему Муха.

— Что произошло там… в подземелье? Что это было? — Макс вдруг понял, что не помнит абсолютно ничего после того момента, как Мартин упал в колодец. — Где Мартин? Он в порядке?

Вика кивнула.

— Да, с ним всё хорошо. Он сейчас со своими. — Ведьма вздохнула, было похоже, что она собирается сказать что-то важное. — Когда я нашла вас на нижних этажах «Таллера», вы все были без сознания. Мартин и ты лежали ничком у колодца, Муха — чуть дальше. Вам очень повезло, что вы сумели избежать стража.

— Страж? — не понял Макс.

— Облако уродливых голов со скрипками, — пояснил Муха.

Макс кивнул. У него было так много вопросов, что он не знал, с чего начать.

— А Клык?

— Клыку удалось бежать, — с сожалением ответила Вика. — Он сильно ранил Луну, но мы с Пушистиком успели вовремя, чтобы её спасти. Сейчас она полностью оправилась. Когда Хозяйка посетила «Таллер», Клыка там уже не было. Луна сказала, что видела, как он сжёг драконью кожу, а затем исчез. Где он сейчас, никто не знает.

Максу потребовалось время, чтобы переварить сказанное Викой, затем он снова стал задавать вопросы:

— Колодец, который мы нашли в подземелье… Что это было?

Вика напряглась и внимательно посмотрела на Макса.

— Здесь всё несколько сложнее, — аккуратно начала она. — Никто толком не может сказать, что именно с вами произошло. Страж охранял Сердце дракона — огромную по силе энергию, высвободившуюся в момент принесения жертвы Золотым драконом и покоившуюся в недрах «Таллера». Все знают — если хочешь что-то надёжно спрятать, оставь это на видном месте, где никто и не подумает искать. «Таллер» идеально подходил на эту роль: каждую ночь туда приходят толпы тварей всех видов и мастей, нет никого, кто бы не слышал об этом заведении, ему десятки сотен лет. Ты слышал легенду о Забытой войне?

Макс кивнул.

— Тот, кто подчинил себе волю Клыка, искал Сердце дракона. — Вика встала с кровати и подошла к окну. — Но у Клыка не было «ведьминых глаз», и он не смог найти, где сокрыто Сердце. Попасть в подземелья не так легко, как может показаться на первый взгляд, это дано не каждому. Одних только отводящих заклятий на входе в подземелье такое количество, что подобраться к нему практически невозможно. До сих пор не понимаю, как у вас это получилось.

— Мы гнались за Мартином, — принялся рассуждать Макс. — Если Сердце дракона — это энергия, а энергия — это манок для переката, тогда поведение Мартина в «Таллере» вполне объяснимо.

— Особенно энергия такой силы, — подтвердила Вика. — Ни один перекат не смог бы пройти мимо. Представляю, что с ним тогда происходило, — присвистнула она. — Он, наверное, одурел от такого изобилия. Конечно, Мартин всеми силами туда рвался, остановить его было невозможно.

Макс взъерошил волосы и потёр виски, мысли в его голове пролетали со скоростью пули.

— Если бы ты не подоспел к Мартину вовремя, он бы погиб. Эта энергия разорвала бы его на куски, если бы не смогла найти выход. В случае с тобой Мартин сработал как передатчик…

Вика многозначительно посмотрела на Макса.

— Что ты хочешь этим сказать? — не понял он.

— Я хочу сказать, что теперь колодец абсолютно пуст, — ответила она.

Смысл сказанного не сразу дошёл до Макса. Но как только он понял, о чём говорит ведьма, то ахнул: вся эта энергия теперь была внутри него!

Макс прислушался к своим ощущениям, осмотрел свои руки и ноги, ощупал лицо. Ничего. Никаких перемен в привычных ощущениях, хвост не вырос, крыльев и рогов тоже нет.

— Но я ничего не чувствую, — возразил он.

— Ты уверен? — озадаченно нахмурилась Вика.

— Абсолютно, — заверил её Макс.

— Хм… Не может быть, чтобы такая сила исчезла бесследно. Как и не может быть того, чтобы простой смертный смог вместить её всю без остатка. Время покажет, что произошло в «Таллере», — туманно произнесла она. — Что ж, теперь я убедилась, что с тобой всё в порядке. Хозяйка свободна и «Таллеру» больше ничто не угрожает, а значит, ты можешь спокойно продолжать там трудиться.

— А как же тот человек в золотом отражении? Который дал Клыку амриту? — Макс с подозрением смотрел на Вику.

— Думаю, Хозяйка уже приняла определённые меры безопасности, чтобы такое впредь не повторилось, — уклончиво ответила ведьма. — В любом случае я буду за тобой приглядывать. Не беспокойся.

— Ну, телохранитель ты так себе, если честно, — усмехнулся Макс.

Муха скрыл смех за фырканьем.

Вика покраснела и хотела сказать что-то колкое в ответ, но в последний момент передумала. Вместо этого она извлекла из кармана крохотный пузырёк из матового тёмного стекла — Макс сразу узнал его.

— Я нашла это в «Таллере», он закатился в дыру на полу, — сказала она. — Там осталась всего одна капля, но этого должно хватить, чтобы помочь твоему другу.

В груди Макса ёкнуло. Он аккуратно взял из рук ведьмы пузырёк и хотел произнести слова самой искренней благодарности, но она жестом прервала его:

— Ты спас моего кота. Я же говорила, что не люблю ходить в должниках. Удачи тебе, смертный. — Она лукаво улыбнулась и направилась к выходу из комнаты, Муха послушно семенил за своей хозяйкой.

Немного поколебавшись, Макс воскликнул:

— Вика, стой! У меня остался ещё один, самый главный вопрос. Пожалуйста!

Озадаченная Вика повернулась к нему.

— Пообещай, что ответишь, — лицо Макса сделалась серьёзным.

— Ну, спрашивай.

Макс подошёл к ней почти вплотную, нежно взял за руку и посмотрел прямо в глаза.

Ведьма замерла, расширив глаза от удивления. Макс придвинулся ещё ближе и вкрадчивым шёпотом спросил:

— Вик, а у тебя голова снимается?

На несколько секунд Вика растерялась, не понимая вопроса, а потом гневно посмотрела на Макса:

— Что?!

— Ну просто как-то видел одну ведьму в Белкино… — стал оправдываться Макс, пытаясь не заржать в голос.

— Придурок! — закатила глаза Вика. — Пошли, Муха, нечего тут время терять. У нас ещё дел много, — сурово произнесла она, строго взглянув на кота.

Довольная морда Мухи вмиг приняла самое невозмутимое выражение, и он, вздёрнув хвост трубой, проследовал к выходу.

Когда дверь за Викой и Мухой закрылась, Макс вдруг ощутил пустоту и одиночество. Как если бы у него был большой пакет любимых конфет, которые внезапно закончились или на середине интереснейшего фильма вдруг отрубили электричество.

Впервые за долгое время ему вдруг стало скучно и неуютно в стенах своего дома. Всё вокруг было таким… обычным.

Переходя из комнаты в комнату, Макс с благодарностью отмечал, что от вторжения Райа, Гиай и Зенока не осталось и следа: окна были целы, царапины, оставленные паучьими ножками на ламинате, исчезли, как и вмятины на входной двери. Мало того, даже многомесячная пыль, накопленная за отсутствием должной (да и вообще любой) уборки, тоже таинственным образом испарилась. Со времени отъезда матери и младшего брата квартира не знала такой чистоты.

Вспомнив слова Мухи о том, что ведьмы всегда слышат, когда о них говорят, Макс произнёс вслух:

— Спасибо, Вика. Спасибо за всё, что ты для меня сделала.

А потом, усмехнувшись, добавил:

— Но телохранитель из тебя всё равно хреновый.

Фонарные столбы один за другим зажигались вечерним светом, движение на плотно загруженных магистралях начинало ускоряться, ребятня с детских и спортивных площадок торопилась домой.

Буквы на визитке, заботливо оставленной на самом видном месте — на журнальном столике в гостиной, — начали еле заметно подсвечиваться.

Макс схватил в охапку заранее приготовленные тёплые вещи, надел успевшие стать родными кеды, не забыв при этом ласково погладить вампирчика по шнуркам, и с небывалым воодушевлением протянул руку к призывно сияющим, теперь уже ярким светом буквам:

«Таллер. Мы утолим ваш самый зверский аппетит!»

Эпилог

Деревянная дверь тихо скрипнула и пропустила в «Лавку чудес» нового посетителя. Переливаясь чешуёй, стальная змея неслышно и быстро скользила в направлении прилавка.

Невысокий мужичок в полинялой жилетке мигом отложил все свои дела, вышел в торговый зал и поприветствовал гостью старомодным поклоном.

Змея остановилась, поднялась и стала вытягиваться в рост, меняя форму. Вскоре перед хозяином лавки оказалась привлекательная женщина весьма необычной внешности: правая половина её тела ничем не отличалась от любой юной красавицы, левая же являла собой железный скелет, обтянутый призрачной плотью. Глаза удивительного существа светились ярким голубым огнём, а вместо одежды на ней была чешуя, напоминавшая доспехи.

— Моё почтение, госпожа. Не ожидал вас сегодня здесь увидеть, — учтиво обратился к своей посетительнице пожилой хозяин лавки.

— К чему эти условности, Ронове, — отмахнулась Хозяйка. — Признавайся, старый плут: ты всё знал с самого начала. До сих пор не могу поверить, что тебе удалось так ловко меня провести.

— Что вы, что вы, — довольно улыбнулся демон, даже не пытаясь замаскировать свою ложь. — Я и не думал. Старался как мог поддержать ваше благородное дело.

— Не юли! — приказала Хозяйка, в её голосе звучали металлические нотки. — Ты всё это затеял, чтобы проверить мальчишку. Болезнь его брата — весьма хитрый ход, я тебя недооценила.

— Он сам бы рано или поздно к вам пришёл. Я лишь подтолкнул, совсем чуть-чуть ускорил естественный ход событий.

Хозяйка хмыкнула.

— Что ты думаешь о нём? Он действительно тот, о ком написано в книгах?

Хозяин лавки кивнул.

— Значит, пророчество не лжёт… — задумчиво протянула она. — И вскоре два мира столкнутся. Я буду наблюдать за ним.

Хозяин лавки выжидательно смотрел на свою собеседницу.

— Могу ли я теперь считать, что мой долг перед вами уплачен? — стараясь не выдать своё волнение, аккуратно спросил он.

— Ты свободен, Ронове. Я принимаю твою плату, — кивнула Хозяйка и, вновь обернувшись змеёй, выскользнула за порог.

Content

Курьер на службе демона

Пролог

Глава 1 Визитка

Глава 2 «Таллер»

Глава 3 Первая доставка

Глава 4 Персифон

Глава 5 Неведомые твари

Глава 6 Отражение

Глава 7 Древняя книга

Глава 8 Ритуал

Глава 9 Общий сбор

Глава 10 Дорогой гость

Глава 11 Другой способ

Глава 12 Стажёр

Глава 13 Перекат

Глава 14 Сумрак ночи

Глава 15 Ведьмины глаза

Глава 16 Среди волков

Глава 17 Пир на костях

Глава 18 Каинова печать

Глава 19 Вика

Глава 20 Cекреты «Таллера»

Глава 21 Сердце дракона

Эпилог