Вперёд в СССР!

Глава 1

св’Люди и орки — братья навек!'

Белые буквы на алом лоскуте плясали и напрыгивали друга на друга, как большие неуклюжие насекомые.

Что за хрень⁈

Я потёр глаза. Растянутый на стене наполовину скрытого буйной зеленью павильона лозунг никуда не делся.

Так, что-то я не понял… Во-первых, где я⁈

Осмотревшись, увидел деревья, лавочки, кусты сирени и шиповника, засыпанную красным гравием дорожку, по которой прогуливались мамочки с колясками, пенсионеры и влюблённые пары. Мужчина напротив кормил голубей, меланхолично отщипывая от батона маленькие кусочки. Справа двигалась неторопливым шагом блондинка в свободном платье-волане, ведя на поводке изящного далматинца. Загорелые стройные ножки. Видать, лето в самом разгаре.

Мимо проехали два велосипедиста в лёгких спортивных костюмах с логотипами Олимпиады. За кустами виднелась детская площадка, а над деревьями возвышалось огромное колесо обозрения с разноцветными люльками.

В уши мне ворвались шум листвы, смех и льющаяся из установленных на столбах репродукторов музыка. Что-то странное, незнакомое…

Я словно вынырнул из тишины, и какофония звуков заставила меня вздрогнуть.

Пейзаж показался вначале совершенно незнакомым, но уже через несколько секунд стало ясно, что нахожусь я в Сокольниках. Вот только парк, где мне доводилось бывать множество раз, совсем не походил сам на себя. Чего стоили одни только высоченные дома, похожие на великолепные монументальные дворцы, возвышавшиеся над кронами деревьев!

Стоп.

Может, я всё-таки ошибся, и никакая это не Москва⁈

И вообще, как я тут оказался? Память начала возвращаться, и стало ясно, что находиться мне сейчас положено совершенно в другом месте. И даже в иное время года. Здесь царило лето, а я…

— Вот он!

Резкий возглас заставил прохожих обернуться. Влюблённая парочка поспешила вперёд, пенсионер застыл с куском батона в руке, а девушка с собакой быстро развернулась и двинула в другую сторону.

Причиной, нарушившей идиллический пейзаж, оказались трое мужиков в футболках, трениках и кроссовках, торопливо направлявшихся ко мне.

— Не вздумай дёрнуться! — крикнул один из них, самый широкоплечий, в надвинутой на глаза лёгкой кепке. Его толстую шею украшала золотая цепочка, а руки покрывали цветные татуировки. — Сиди, где сидишь, сука!

Судя по всему, обращался он ко мне. Старичок напротив торопливо встал со скамейки, сунул батон под мышку и ретировался вслед за девушкой.

Три типа остановились перед скамейкой, глядя на меня сверху вниз. Когда один из них растянул толстые губы в довольной ухмылке, стала видна золотая фикса, почему-то инкрустированная маленьким бриллиантом. Это что ещё за мода такая⁈ Вот ведь непотребство!

Походила троица то ли на пережитки девяностых, то ли на рэперов — кажется, так это называется. Я в последние годы за музыкальными тенденциями не следил, но волей-неволей слышать кое-что приходилось. И видеть.

— Так! — произнёс тот, который был крупнее остальных, хрустнув костяшками толстых, как сардельки, пальцев. На одном сверкал в солнечных лучах крупный огранённый камень. — Сидишь, значит… отдыхаешь!

Почему-то эти слова прозвучали, как обвинение.

— А мы его ищем-ищем! — зло добавил другой, тоже атлет, но пониже остальных, с каким-то непонятным логотипом на левой стороне груди.

— Вы меня с кем-то перепутали, мужики, — сказал я, глядя на них, и удивился звучанию собственного голоса.

Кажется, он вовсе даже и не мой был… Молодой какой-то, звонкий.

— Не ссы нам в уши, Владик! — веско обронил тот, который у троицы явно был в вожаках. — Где бабки⁈

— Какие бабки? — не понял я и решил, что хватит пялиться на грубиянов снизу вверх.

Попытался подняться, но здоровяк положил мне на плечо тяжёлую руку и стиснул пальцы.

— Ты сиди, Владик, сиди! — проговорил он, зловеще растягивая слова. — Отбегался уже. Хватит! Спрашиваю в последний раз: где бабки, сука⁈

Я поморщился. Ну, и хамы! Так разговаривать с пожилым человеком — ай-яй-яй.

— Повторяю, что не знаю никаких бабок. И вас — тоже.

Мягко выскользнув из железной хватки здоровяка, я поднялся. И оказался на полголовы выше амбала.

— Дайте пройти.

Я сделал шаг вперёд, но тут один из мужиков коротко заехал мне под дых.

Вернее, попытался, ибо рефлексы у меня сработали мгновенно: развернув корпус, я пропустил его руку, перехватил снизу запястье, поднял над собой, нырнул и выкрутил за спину. Мышцы работают, будь здоров. Совсем не по-стариковски…

Мужик вскрикнул и наклонился вперёд. Оба его приятеля вылупились на нас так, словно увидели живого кенгуру.

— Молодые люди, у меня нет ни времени, ни желания учить вас хорошим манерам, — проговорил я, снова удивляясь звучанию собственного голоса. — Вы обознались, а мне нужно…

— Ты чё, падла, охренел⁈ — завопил, очнувшись, громила. — А ну, Толик, хватай его!

И они вдвоём кинулись на меня с разных сторон.

Здоровые, неуклюжие, медленные. Мышцы накачали, а скорость не развили. Значит, не бойцы. Тяжелоатлеты.

Было ясно, что настроены они решительно, и придётся драться. Вот ведь не повезло! Но размышлять было некогда: хулиганы уже размахивали кулаками, пытаясь дотянуться до меня.

Ладно, сами виноваты!

Рванув заломленную руку вверх, я вывихнул её из сустава и толкнул мужика на его товарища — того, что был пониже. Столкнувшись, оба рухнули на скамейку.

Главарь же попытался достать меня хуком справа. Я даже не стал ставить блок. Просто пригнулся и ударил выдвинутыми костяшками первой фаланги в болевую точку под мышкой. Мужик пошатнулся, глядя на меня, как на диво дивное.

— Последний шанс! — предупредил я. — Проваливайте и оставьте старика в покое!

— Какого, на хрен, старика⁈ — прошипел громила. — Ты чо, кукухой двинулся⁈

— Да прикидывается он! — крикнул второй, вскакивая со скамейки. — Бабки зажал и теперь под дурачка косит!

Его рука скользнула в карман штанов, и через миг в ней возникла «фронталка». Щёлкнул механизм, и из рукояти ножа выскочило узкое лезвие. Сталь отразила солнце, превратившись на мгновение в полоску золотого огня.

Нехорошо…

— На уголовку нарываешься? — осуждающе покачал я головой.

— Да что с ним трепаться⁈ — пританцовывая, произнёс мужик. — Давай, Гар, ты его хватай, а я распишу, как Раткевич — Дворец комсомола!

Зарычав, громила кинулся на меня. Эх! Пришлось ударить его сначала в коленную чашечку, выбив напрочь, а затем — в челюсть. Мужик покачнулся, теряя равновесие. Нет, слишком здоровый, нужно добивать. Мой кулак врезался в его выбритый висок, и здоровяк рухнул на гравий, как подкошенный.

— Ах ты, тварь! — взвизгнул тот, который достал нож.

Но нападать не торопился.

— Давай, чего ждёшь⁈ — окрикнул его третий, прижимая вывихнутую руку к телу. — Прикончи урода!

Ну, и лексика у них… Нет, на музыкантов, если рэперов можно считать таковыми, не похожи. Да и не дерутся те. Эти же — явные бандиты. Не знаю, что им от меня понадобилось, но выяснять это было некогда: мужик неуверенно шагнул ко мне, выставив перед собой нож. Кто так делает вообще? Резким движением я схватил его за запястье, отвёл руку от корпуса и сильным ударом сломал кисть.

Мой незадачливый противник заорал, как резаный, из глаз у него брызнули слёзы. Нож упал на дорожку, и я отбросил его носком ботинка подальше.

В этот момент раздался пронзительный свист. Оба хулигана повернули головы. Я тоже.

По аллее бежали двое парней в странной форме.

— Шухер, менты! — выдохнул тот, которому я вывихнул плечо, и рванул прочь.

Я едва успел поставить ему подножку, и он растянулся, врезавшись носом в гравий. Тот, которого я продолжал держать за запястье, дёрнулся, но от резкой боли его накрыл шок: закатив глаза, он шлёпнулся передо мной, как мешок с картошкой.

Полицейские остановились возле скамейки. Даже не запыхались. Молодцы — держат себя в форме. Оба молодые, лет по двадцать с небольшим. Только что у них с одеждой? Какая-то она странная… Новую форму опять ввели, что ли, а я пропустил? И тут мой взгляд остановился на красной звёздочке, красовавшейся на околыше фуражки. А, так это, видать, ряженые… Наверное, предлагают отдыхающим сфотографироваться. Но одежда не очень-то походила на милицейскую форму. Я её застал и хорошо помнил. Эта была другой.

— Сержант Кротков, — представился один, глядя на меня. — Что тут за драка, товарищ?

Как давно я не слышал такого обращения. Уже лет тридцать, наверное.

— Да вот, набросились ни с того ни с сего, — ответил я, пожав плечами. — Сидел на лавочке, не трогал никого. Кажется, приняли меня за кого-то другого.

— Ах ты, крыса! — просипел тот, которому я вывихнул плечо, стараясь принять сидячее положение. — Ну, тебе это даром не пройдёт!

— Вы его знаете? — быстро спросил его другой «милиционер».

Бандит вперился в меня тяжёлым ненавидящим взглядом.

— Нет, командир. Впервые вижу! Мы с парнями шли себе мимо, культурно отдыхали, а этот вдруг вскочил со скамейки и накинулся!

Милиционер огляделся, явно в поисках свидетелей, но аллея давно опустела.

— Стал бы я нападать на троих здоровенных лбов! — усмехнулся я. — Посудите сами… господин сержант.

— Господа все в Париже, — недобро прищурился парень в форме. — Ладно, едем в отделение. Там разберёмся, кто кого знает, и кто на кого напал.

— Да мне в больницу надо! — возмутился бандит. — И не мне одному! Вы посмотрите, что он с нами сделал, товарищ сержант! Ещё и нож у него был!

— Нож не мой, — покачал я головой. — Снимите отпечатки и убедитесь.

— Снимем, — мрачно проговорил странный милиционер. — Всё, поднимайтесь! Мы вас забираем.

— А в больницу⁈ — завопил громила.

— Будет вам помощь. Хватит орать.

Как ни странно, бандит заткнулся.

Милиционерам пришлось потратить несколько секунд, чтобы привести в чувство главаря, и мы всей компанией двинулись по аллее.

Пока шли, у меня возникла мысль, что произошедшее — неудавшийся пранк. Особенно смущала форма милиционеров. Но вот всё, что я видел вокруг себя, говорило — нет, буквально кричало — о том, что… Даже не знаю, как сказать…

Нет, это была Москва. Безо всякого сомнения. Только совсем не та, в которой я находился ещё некоторое время назад. До того, как очнулся на лавке в Сокольниках посреди погожего летнего дня.

Чем ближе мы подходили к кованым воротам парка, тем больше был виден город. Высоченные дома — массивные, величественные, горделивые. Похожие на замки. Чем-то они напоминали нереализованные проекты прошлого, когда казалось, что СССР будет всегда, а светлое будущее не за горами. И вот теперь я словно видел его наяву… Поверить в это было трудно, почти невозможно.

И ещё… Было ясно, что я выгляжу иначе. И чувствовал я себя тоже по-другому. Мои руки больше не покрывали морщины и пигментные пятна, сухая кожа и узловатые вены. Это были молодые руки. Мускулистые, гладкие. Я был выше, чем прежде. И одежда была не моя. В общем, хоть мне пока не удалось найти, в чём рассмотреть своё отражение, уже было понятно, что тело не моё. Не просто омолодившееся, а именно чужое.

Что же произошло? Как и почему я оказался… Где, собственно? Это не будущее.

Как только мы вышли за ворота, я увидел на многоэтажном доме песочного цвета огромный каменный советский герб. А справа стоял эпичный памятник Ильичу. Вождь пролетариата сжимал кепку, указывая свободной рукой прямиком в светлое будущее человечества.

По другой стороне улицы ровным строем, держась парами за руки, прошествовал отряд пионеров. Белые рубашки, красные галстуки, пилотки. Впереди гордо шагал горнист с начищенной трубой, к которой был прикреплён алый флажок.

Похоже на альтернативную реальность… Ну, или сон. Хотя для иллюзии всё слишком реалистично.

Возможно, дело в…

— Эй, сюда! — окликнул нас сержант, указывая направо, где среди прочих машин была припаркована большая, жёлтая с белыми полосками.

На дверцах красовалась эмблема — меч, щит, серп и молот, окружённые пшеничным венком.

Что за марка, интересно? Китайская, что ли?

На автомобиле красовалась блестящая надпись «Север» — аккурат над задней фарой. Нет, такой марки я не знаю.

Внедорожник оказался вместительным: нас всех погрузили в него, захлопнули дверцы, и через полминуты мы поехали.

— Тебе конец, тварь! — едва ворочая челюстью, прошипел бандит, которого я вырубил. — Кабан тебе этого не спустит!

Вздохнув, я уставился в окно. Там проносились ошеломляющие виды города, который одновременно был и знаком… и нет. Словно смешались реальность и иллюзия, действительность и мечты.

Во-первых, ни одной известной машины. Разнообразием транспорт на улице похвастать не мог: я отметил всего несколько видов. Дизайн был схожий: округлые формы, много хрома, большие габариты. Автобусы выглядели вообще странно. Причину я понял, увидев, как на остановке в один садятся пассажиры — боковая часть корпуса открылась целиком, и люди вышли, а их место заняли другие.

Спустя несколько минут справа показалась монорельсовая дорога. Ну, ладно, это в Москве, которая мне знакома, тоже есть. Вот только поезд был совсем другой: лобастый, с огромными фарами, похожий на белую гусеницу. Вот он пронёсся над нами, нырнул в стеклянный тоннель, проделанный прямо в высотном доме, и спустя пару секунд исчез.

Самое удивительное — транспорт не издавал никакого звука. Даже машина, в которой мы ехали, двигалась в тишине. Причём, очень плавно.

Когда свернули за угол очередного монументального сооружения, похожего на дворец, стал виден парящий над домами огромный аэростат.

Нет, не аэростат, понял я почти сразу. Нечто металлическое и безо всякого воздушного баллона величественно проплывало над Москвой, неся на борту гигантскую красную звезду на фоне распростёршей крылья птицы.

— «Стерегущий», — уважительно проговорил милиционер, сидевший за рулём, взглянув на это чудо.

— Что это такое? — спросил я.

Сержант обернулся.

— Вы о чём, товарищ?

— Вот об этом, — я указал в небо.

Милиционер удивлённо приподнял брови.

— Защитник наш. Ты что, не местный?

— Местный он, командир! — встрял бандит со сломанной кистью. — Придуривается!

— Тихо ты! — шикнул на него главарь. — Дебил! Мы его знать не знаем, товарищ сержант!

Милиционер бросил на меня недовольный взгляд и отвернулся.

Так, надо поменьше болтать, пожалуй. И побольше слушать. А вопросы прибережём. Ещё неизвестно, чем для меня эта поездка вообще закончится. Конечно, никто в здравом уме не поверит, что я полез на трёх амбалов, но, во-первых, отметелить-то я их отметелил. А, во-вторых, мало ли, какие у них тут законы.

Что-что, а о превратностях судьбы я мог бы рассказать немало. Если бы было кому послушать.

Глядя в окна на удивительный город, я невольно начал вспоминать свою долгую жизнь — и то, как оказался в конце неё здесь, в Москве несбывшегося в моей собственной реальности будущего.

* * *

Сражаясь с духами под Кандагаром, я и представить себе не мог, чем закончится тот памятный бой. Как сейчас помню: вспышка, боль, контузия…

И непонятные вещи в голове.

Обычному человеку такое не объяснишь.

Ты начинаешь общаться с мёртвыми товарищами, проникать в чужие сны, управлять кошмарами… Опять же, не своими. Разумное объяснение — повредился головой. А я ведь здравомыслящий советский человек и в сверхъестественное никогда не верил.

Сутки балансировал на грани жизни и смерти, а потом меня перевели из полевого госпиталя… в непонятное и странное место. Санаторий, пансионат?

Позже выяснилось, что под гипнозом я отправился на Родину, а все связанные со мной документы бесследно исчезли. В некотором роде, я выпал из реальности. Перестал существовать. Так закончился психолог Пётр Громов и начался совсем другой человек. Анимансер Пётр Громов, работающий в Третьем главном управлении КГБ СССР. А ещё точнее — в Специальном отделе по борьбе с Шестой колонной.

Ах, вы не слышали о таком?

Конечно, не слышали. Там всё настолько засекречено, что даже после развала великой страны данные никуда не просочились. Потому что наш спецотдел плавно перекочевал в ведение ФСБ. Моё противостояние с… назовём их сущностями, или эмиссарами, продолжилось. Есть вещи, которые не меняются даже в эпоху перемен.

Вряд ли вы знаете и об анимансерах.

У нас в отделе их было двое — я и мой наставник. Чтоб вы понимали, я даже офицерского звания не имел. Числился консультантом по «потусторонним делам».

Случилось это в 1980 году.

Ещё пару лет пришлось потратить на развитие своего дара, но в итоге я научился творить необычные вещи. Управлял людьми. Гипнотизировал, очаровывал. Программировал на отложенные действия. Запирал разумы в петлях сна, погружал в бесконечные кошмары, даже подсаживал психопаразитов, постепенно овладевавших сознанием. А хуже всего то, что я общался с умершими. Допрашивал души и воспринимал это как само собой разумеющееся.

Ирония судьбы.

Человек, которого готовили в советском институте к познанию человеческой психологии, вывернул всё наизнанку. И стал тем, кто трансформирует чужую психику по своему усмотрению.

Мне приходилось допрашивать тех, кто умер десятилетия назад. Нескончаемая вереница допросов. Мы искали и обезвреживали эмиссаров Шестой колонны, ведь те угрожали устоям нашего общества. И ради этих целей Спецотдел переступал через многое. Да почти через всё переступал, будем откровенны.

Итак, я открыл в себе мощные пси-способности.

Вслед за этим последовали расписки о неразглашении, доступ к тайным знаниям и развалившаяся в хлам картина мира.

Выяснилось, что существуют межпространственные дыры или разломы, через которые в нашу вселенную проникают враждебные элементы. Разведчики, эмиссары. Называйте, как хотите. Сущности не были материальными — они вселялись в простых советских граждан, захватывали их разумы, переделывали тела и спустя некоторое время становились очень опасными. Вот только перемещались эти твари через некое пространство, хранилище душ, в котором всякий раз оставляли следы. Умелые допросы позволяли эти следы отыскать, а впоследствии нейтрализовать эмиссара.

К концу восьмидесятых у меня накопился солидный боевой опыт. Я прошёл курс диверсанта и разведчика, неоднократно работал в Штатах и Западной Европе, продолжал накапливать сведения о главном враге…

А потом погиб мой учитель.

Война с Шестой колонной стала для меня чем-то личным. И это не могло не отразиться на семье. Лихие «девяностые» по многим прокатились асфальтовым катком, но мне не повезло в особенности. Катя, моя жена, умерла от рака. Наверное, я мог бы проводить с ней больше времени, ведь она угасала быстро. Но я отдавал долг Родине. Пусть и сильно ужавшейся, обедневшей, озлобленной и обманутой, но Родине. Делал всё, чтобы предотвратить массовый захват людских тел неведомыми монстрами, настроенными на непрерывную экспансию. Тайная война, о которой не напишут в газетах, не расскажут по телевизору. Нас не изучают в школах, нам не говорят «спасибо». Я просто знал, что никто, кроме меня, не сделает эту работу.

Катя умерла, дочь с мужем переехала жить в Штаты, и мы почти не общались. Я не смог простить Лизе этот переезд, она — то, что я «оставил» маму умирать почти в полном одиночестве.

Я старел, но старел достойно.

Поддерживал себя в отменной физической форме.

Уже перед самым распадом Союза освоил одну из сложнейших техник, показанных учителем. Сотворил из частички своей души фамильяра, который выполнял мелкие поручения и помогал мне исцеляться при серьёзных ранениях. Несмотря на преклонный возраст, я чувствовал себя бодрым и всё ещё был в строю. Фамильяр мог меня подлечить при необходимости, он стремительно набирал силу, рос вместе со мной. Так я достиг уровня, когда питомец, в теории, мог воскресить меня в новом теле в случае моей смерти.

Пожалуй, никто из отдела не достигал подобных высот. Даже те, кто освоил гипноз на продвинутом уровне или научился телепатии. Только мы с учителем создали фамильяров, и я годами ждал, когда мой лучший друг вернётся, чтобы продолжить борьбу. Но учитель так и не вышел из-за грани.

А я…

Будучи глубоким стариком, дожил до 2024 года.

Я продолжал работать консультантом, готовил новых сотрудников, но в оперативной работе практически не участвовал. Вот только смерть наставника не забыл. И когда серия допросов вывела меня на затаившегося в Ленобласти эмиссара… упустить такой шанс было нельзя.

Сущность, которая почти тридцать лет назад убила моего учителя и лучшего друга, вновь захватила человеческое тело и начала перестраивать его под себя.

Эмиссары действуют по устоявшейся схеме. Сначала переселяются в мир духов, затем отыскивают дорогу к нам и через сны вторгаются в слабый человеческий разум. Это может быть ребёнок, старик, женщина. Отчаявшийся человек, потерявший близких. Тот, кому снятся сумеречные сны. Безысходные, мрачные, не имеющие светлого финала. Сущность проникает в тело, за две-три недели адаптируется и стирает сознание носителя. К этому моменту потусторонний захватчик уже знает всё о предшественнике, его друзьях и близких, родном городе и стране. Дальше — стадия окукливания. Эмиссар увольняется с работы, не ходит в школу или универ, ни с кем не общается, не гуляет, не высовывается из квартиры. Едой служит что угодно — мебель, посуда, одежда, обои, штукатурка. Тварь перестраивается, формируя из себя совершенного хищника. Это больше не человек. Монстр, мимикрирующий под человека.

А хуже всего то, что эмиссары разумны.

Отправляясь по указанному адресу с группой захвата, я знал, что нарушу приказ. Впервые за все годы службы. Перед нами была поставлена задача обезвредить и захватить сущность для последующего допроса, но это была та самая тварь, что угробила Игоря! И я не собирался оставлять её в живых.

Мы ехали на бронике СОБРа — модификации «Тигра» с очень серьёзными переделками. В основном, это были вставки, испещрённые рунами, цель которых — уберечь штурмовиков от ментальных атак сущностей. Бронеавтомобиль выглядел, как машина СОБРа, но принадлежал нашему отделу и не проходил ни по одной базе. Эмиссары повсюду, они тоже стремятся нас уничтожить, так что приходится шифроваться.

Мы подкатили к старенькой пятиэтажке в Сестрорецке около трёх часов ночи.

Парни были вооружены пистолетами с руническими патронами и дробовиками, стреляющими серебряной картечью. А ещё у нас были игольники с очень хитрым боеприпасом. Иглы, смазанные нейротоксином. Парализуют даже переделанных на несколько секунд, что позволяет выиграть время и развернуть ловушку. На брифе нам недвусмысленно намекнули, что в первую очередь надо использовать иглы. Остальное — на крайняк.

Ловушки — ещё советское детище.

Хитрые устройства, позволяющие обрушить нейронные связи между носителем и паразитом, после чего вытащить душу эмиссара и заключить во временное хранилище. Мы это называем «коробкой Шрёдингера». А допрос, понятное дело, поручат мне.

Вот только…

Не сегодня.

Или уже вчера?

«Тигр» остановился аккурат напротив подъезда, в котором жил переделанный. Ребята посыпались наружу, быстро заняли позиции. Все в бронежилетах и шлемах, с приборами ночного видения, закрывающими половину лица. В доме напротив уже сидел снайпер, о чём мне сообщили по рации.

— Надерём зад эмке? — послышался бодрый голос Ефима Углова, командира второго отделения штурмовиков.

«Эмками» мы называли эмиссаров.

— А то! — я хлопнул бойца по плечу. — Как всегда.

Сосны шумели на ветру. Со стороны Финского залива слышался несмолкаемый шум прибоя.

Митя Костусев разогнался, подпрыгнул и в два счёта оказался на балконе второго этажа. Эффектная пробежка по стене — и Митя на третьем ярусе. Понятное дело, он одарённый.

Командиры отделений отдали безмолвные приказы, и начался штурм. Часть группы отправилась на проверку чердака, двое остались у подъезда, ещё двое выдвинулись внутрь. Мы с Ефимом зашли в числе последних.

Шесть пролётов — и мы на позиции.

Замок выносим кумулятивным зарядом, толкаем дверь, забрасываем газовые гранаты, закрываем дверь. Респираторами никто не заморачивается — все мы устойчивы к химии.

Ефим отдаёт телепатический приказ, и Костусев вламывается в квартиру через окно. Одновременно с этим заходят наши ребята — с игольниками, как и хотел шеф.

Вопли, рычание, падающие тела.

На чердаке и внизу тоже творится хрень.

Переглянувшись с Угловым, заходим в квартиру. Всё в зелёном свете, из комнаты не доносится ни единого звука. Распростёртые на полу штурмовики и зависшая над ними тварь выглядят ярче всего остального.

Ефим прицеливается в переделанного из игольника, но нажать спуск ему не суждено: стена с грохотом рушится, из образовавшейся дыры вытягивается длинная конечность и движением фокусника обезглавливает моего товарища.

Реакция у меня всегда на высоте.

Выбрасываю руку с пистолетом-пулемётом «Витязь-СН» и двумя точными выстрелами разношу конечность на куски. Серебряные пули рвут плоть, тварь верещит и пытается спасти обрубок. Получай, дорогой, на посошок! Дальше у меня заложены разрывные, так что упырь забрызгивает дыру кровью и слизью, раскидывая везде свои ошмётки.

Перевожу пистолет на девять часов и понимаю, что второй эмиссар исчез.

За окном раздаётся крик.

Что происходит вообще? Их больше, чем я рассчитывал.

Улавливаю быстрое движение, открываю огонь. Прямо через стену. Одновременно с этим расширяю ауру, вгоняя врагов в депрессию. Добавляю немного апатии, нежелания сопротивляться…

И в следующую секунду умираю!

Я реально не понимаю, как это произошло. Нечто спустилось с потолка, преодолевая волну психической атаки, затем… боль, агония, тьма!

Ощущение бесплотности.

Движение, затухающие звуки, разваливающиеся, как падающая башня-дженга, осколки мира.

Собрав волю в кулак, я призвал из теней своего фамильяра, запустил процесс восстановления, а потом…

Оказался здесь.

* * *

Наконец, автомобиль остановился перед трёхэтажным зданием с решётками на окнах. Похоже, приехали.

Нас вывели из внедорожника и проводили внутрь, где велели сесть на мягкий диван. Скамейкой это назвать язык не поворачивался. Сержант шлёпнул по звонку перед стеклянным окошком — совсем как в старых гостиницах, надо же!

Не прошло и пяти секунд, как по ту сторону появился дежурный. И вот тут я реально прифигел! Аж челюсть выпала.

Потому что за стеклом нарисовался настоящий гигант с абсолютно чёрным лицом, при взгляде на которое мне тут же захотелось протереть глаза. Еле сдержался.

Низкий скошенный назад лоб, маленькие глазки под массивными безбровыми дугами, широкие скулы, толстые губы и торчащие снизу клыки! Не говоря уж про красные волосы и затянутое в милицейскую форму тело культуриста.

— Привет, Арх, — как ни в чём не бывало, кивнул этому чуду-юду сержант. — Вот, привезли буянов. Оформляй. И, кстати, вызови дока. Кое-кому нужна медицинская помощь.

Огромное существо смерило нас через стекло равнодушным взглядом и поманило меня толстым пальцем.

Ладно.

Я подошёл. Как ни странно, на меня до сих пор не надели наручники. И, кажется, не собирались.

— Документы, — бросил чёрный гигант.

При всём желании, отнести его к человеческой расе было невозможно.

Я пошарил по карманам.

— Нету.

— Фамилия, имя, адрес регистрации.

Что б я знал…

— Не помню.

— Перестаньте прикидываться, товарищ! — поморщился сержант. — Всё вы отлично помните. И с этими, — он указал на троих бандосов, — явно знакомы. Может, у них спросим?

— Мы его не знаем, — быстро проговорил главарь троицы. — Честное слово!

Сержант вздохнул.

— Ладно, если хотите поупрямиться, снимем отпечатки, — сказал он мне. — В базе есть данные всех граждан. Ну, что, скажете, как вас зовут?

— Рад бы, да не знаю, — я глуповато улыбнулся.

Катайте пальчики. Заодно узнаю, в чьё тело угодил.

— Как хотите! — с досадой махнул рукой милиционер. — Идёмте.

Пока мы общались, дежурный вызвал по внутреннему телефону врача. Мы столкнулись с ним, выходя из приёмной.

— Вот эти, — донёсся до меня голос второго милиционера. — Похоже на перелом.

— Не надо ставить диагнозы, молодой человек, — ворчливо отозвался эскулап. — Это не в вашей компетенции. Вы их так отделали?

— Нет, что вы…

Окончания фразы я не услышал, так как сержант закрыл за мной дверь.

— И что вы упёрлись на ровном месте? — проговорил он с нотками обиды в голосе. — Всё равно же сейчас всё выясним. Только лишняя морока.

Мы прошли по коридору мимо нескольких дверей. Милиционер остановился, открыл одну и пропустил меня первым.

— Садитесь, — указал он на стул.

Сам выдвинул верхний ящик стола и достал планшет. Поколдовал над ним и шагнул ко мне.

— Вот сюда прикладывайте, — указал он. — И подержите немного. Любой палец, это не имеет значения.

Я положил указательный на экран.

— Хорошо, — проговорил милиционер, забирая гаджет. — Сейчас мы вас обнаружим. Это займёт всего несколько секунд.

Обойдя стол, он сел, глядя в экран. Улыбнулся.

— Ну, вот и готово! Стоило артачиться? Так, кто же вы у нас такой, таинственный товарищ? Владлен Громов, две тысячи тридцать второго года рождения. Видите, зря вы упирались. И на что рассчитывали? А главное — зачем? — он пожал плечами. — Ясно же, что врут ваши приятели. Кто они, кстати? Или этого вы тоже не знаете?

Я отрицательно покачал головой.

Сержант вздохнул.

— Ничего, их мы пробьём. Это не проблема. Так, что ещё про вас известно? Угу, угу… — вдруг милиционер застыл.

А затем медленно поднял на меня взгляд. Что-то в нём изменилось. Жёстче стал, что ли?

— Ах, вот оно что… — протянул сержант. Повисла пауза. — Вы поэтому пытались скрыть свою личность, товарищ Громов? Напрасно, напрасно… Как известно, сын за отца не в ответе. Думали, мы отнесёмся к вам предвзято? Зря. То, что вы — сын изменника Родины, вовсе не означает… В общем, я буду объективен, — сержант отложил планшет и вперился в меня настороженным взглядом. — Тем более, вам скоро предстоит пройти плановый тест на лояльность. Последний, как я понимаю. Но советую с этого момента перестать придуриваться и говорить только правду. Это ясно? — он выдержал паузу и, поскольку я ничего не ответил (переварить бы услышанное!), продолжил: — Итак, на какой почве у вас возник конфликт с задержанными?

Я развёл руками. Даже немного виноватым себя чувствовал.

— Да не знаю я, товарищ сержант. Подошли и наехали. Может, перепутали с кем-то.

Милиционер снова вздохнул, покачал головой. Затем поднял трубку стационарного телефона, ткнул пару кнопок, набирая внутренний номер, подождал несколько секунд и сказал:

— Петь, стажёра ко мне в кабинет пришли, будь другом. Спасибо.

Я взглянул на него вопросительно.

— Придётся немного подождать, — сказал милиционер. — Сами виноваты.

Спустя несколько минут в кабинет заглянула девушка лет двадцати. Форма не скрывала её несомненных женских достоинств — скорее, выгодно подчёркивала. Я невольно залюбовался. Чёрные волосы, небесно-голубые глаза, длинные ножки, полные губы, подведённые помадой телесного цвета. Прямо куколка!

— Рита, будь любезна, просканируй товарища, — кивнул на меня сержант. — Не желает идти на контакт. Участник драки в парке. Надо выяснить, что там произошло.

Девушка серьёзно кивнула и шагнула ко мне, протянув руку.

— Позвольте?

Я непонимающе уставился на неё.

— Вашу ладонь, — пояснила она.

Хм… Как интересно. И что же будет?

Я вложил кисть в её пальцы. Она слегка сжала их и прикрыла глаза.

К моему удивлению, через несколько мгновений я почувствовал, что меня действительно сканируют! Нет, это не было тем, что умел делать я. Никакого касательства к душе. Только к воспоминаниям.

Можно было поставить блок. Наверное. Я ведь ещё не проверял, сохранились ли мои умения. По идее, должны были. Но не факт. В конце концов, мне не доводилось прежде слышать о перерождениях, так что никакой информации на этот счёт не было.

— Этот человек — пострадавший, — произнесла вдруг девушка, пока я прикидывал, как поступить. — На него напали. Он защищался.

— Уверена? — спросил сержант.

— Конечно, уверена! — насупилась красотка. — Что за вопросы?

— Извини. Спасибо, дальше я сам.

— Не за что. Это моя работа. Служу Советскому Союзу, — протараторила девушка и тут же исчезла в коридоре.

Сержант взглянул на меня почти с теплотой. По крайней мере, жёсткое выражение в глазах исчезло. Но не настороженность.

— Ладно, заявление писать будете? — спросил он.

Я призадумался. Те трое точно наврут, что это я на них напал. Травмы, опять же. Ещё, чего доброго, виноватым окажусь. Ну, и потом, раз девушка установила истину…

— Буду.

Спустя десять минут сержант прочитал то, что я написал. Хмыкнул.

— Вроде, убедительно. Отпечатки на ноже мы проверим, конечно. Впрочем, теперь это уже формальность.

Видимо, имел в виду проведённое девушкой-стажёром сканирование.

— А можно мне узнать, кто эти трое? — спросил я. — На всякий случай.

— Сейчас это лишнее. Вы же написали — неизвестные. Пусть пока ими и остаются. Никуда не уезжайте. Вы можете нам понадобиться.

Повисла пауза. Милиционер глядел на меня в ожидании.

— Я могу идти? — спросил я, не особо веря в положительный ответ.

— Что ж, полагаю, было бы неправильно задерживать вас без веских оснований в такой знаменательный день.

— А чем он знаменательный?

— Ну, как же? Ведь вам назначено явиться для прохождения теста именно сегодня. Не позднее шести часов, — сержант взглянул на запястье. — Советую поторопиться, если планируете заскочить домой перед этим. Выход найдёте?

— Думаю, не заблужусь.

— Ну, тогда вот вам пропуск, — сержант быстро заполнил бланк и отдал мне.

— У меня одна просьба, — помолчав, сказал я. — Напишите мой домашний адрес на бумажке, пожалуйста. Что-то у меня с памятью.

Милиционер нахмурился.

— Вы серьёзно? Вас не ударили по голове? Может, вам нужна медицинская помощь?

— Нет, просто… Даже не знаю, в чём дело.

— Хм… Ну, хорошо. Если вы уверены…

Сержант быстро написал что-то на листке для заметок, поглядывая в экран планшета.

— Пожалуйста.

Я посмотрел на выведенные аккуратным почерком строки. Ленинский проспект. Это недалеко от места, где я жил в другом мире. Интересно, кто там обитает в этой реальности? Можно будет как-нибудь сходить проверить.

— Спасибо, товарищ, — сказал я, пряча бумажку в карман.

— Всего хорошего, — кивнул милиционер. — Если что, мы с вами свяжемся.

На этом разговор закончился.

Выходя в приёмную, я услышал, как стоявший возле окошка дежурного патрульный спрашивает чернокожего гиганта:

— Ну, и когда у тебя срок по обмену истекает? Скоро домой?

— Через шесть дней, — прогудел тот. — Даже немного жалко уезжать. Но надо. Делиться полученным опытом.

— Я вот тоже к вам поеду, — сказал милиционер. — В сентябре. Отпуск будет, так что рванём всей семьёй в «Орктек». Давно мечтал там побывать. Вот очередь по путёвке подошла, наконец, так что…

В этот момент он заметил меня.

— Что, всё?

Я кивнул и протянул пропуск.

— Это туда, — патрульный указал на окошко.

Громила в форме взял бланк, глянул, кивнул и принялся делать записи в журнале.

— Всего хорошего, — прогудел он, не поднимая глаз.

На улицу я вышел в лёгком шоке. От всего сразу.

Судя по всему, моё воскрешение-переселение не обошлось без помощи фамильяра. Я прислушался к ощущениям. Да, его можно было почувствовать, но связь казалась совершенно нитевидной. Похоже, фамильяр отдал почти все силы, чтобы протащить меня мимо окончательной смерти. И перекинул в иную реальность, втиснув в чужое тело. А что же произошло с душой этого… Владлена Громова? Моего однофамильца. Я не чувствовал в себе её присутствия. А ведь это моя сфера, и в ней я мастер. И такое точно распознал бы.

Интересное совпадение.

В двух мирах — Громов.

Ладно, ещё успеется покумекать, что да почему. Сейчас надо решить, что делать. По идее — пройти тест, о котором говорил сержант. Иначе у меня возникнут проблемы. Ещё бы понять, о какой именно проверке идёт речь… Как говорится, знал бы, где упадёшь, — соломку подстелил бы. Придётся разбираться по ходу дела.

Я осмотрелся, пытаясь сообразить, как действовать. Надо бы воспользоваться общественным транспортом, но я понятия не имел, какие у него в этой Москве маршруты.

Взгляд упал на установленный возле кустов белой сирени плакат. «Не забывайте проходить плановый медосмотр! — гласил он устами хорошенькой улыбающейся медсестры в белой униформе. — Своевременная диспансеризация — залог здоровья!»

И ведь не поспоришь…

Так, ладно, что у меня есть? Пошарив по карманам, я нашёл пластиковую карточку с надписью «Универсальный проездной». Ага! Уже неплохо. Осталось сообразить, как добраться до Ленинского проспекта.

Я направился к ближайшей видневшейся остановке и встал там, изучая информационный стенд. Через пару минут стало ясно, что можно доехать без пересадок. Правда, не очень быстро — автобус, который мне подходил, делал крюк.

Глянув на стальные часы «Электроника», я прикинул, что до шести времени должно хватить.

Тут как раз и мой автобус подъехал. Стена поднялась, выпуская пассажиров. Я вошёл в салон и огляделся в поисках сканера, чтобы приложить проездной. Ага, вот и он. Другие люди прикладывали свои карточки к закреплённому на поручне устройству, и на нём загорался зелёный свет. Я поступил так же. На табло появился одобрительный сигнал, а вслед за ним — информация об остатке на счёте. Триста двадцать четыре рубля. Интересно, много это или мало?

Свободных мест хватало, так что я сел у окна. Автобус опустил стену и тронулся.

Остановки объявлялись, плюс названия показывала бегущая строка над кабиной водителя. Некоторые были мне знакомы, другие — нет. Так что я внимательно следил за дорогой, чтобы не пропустить свою остановку. В кармане нашлись ключи — явно от квартиры. Вот только не было того, который обычно открывает подъезд — с чипом. Хотя, может, он и не нужен?

* * *

На двери типовой многоэтажки имелся домофон. Я набрал номер квартиры, надеясь, что живу не один, и через три гудка в динамике раздался детский голос:

— Да? Кто это?

— Владлен, — запнувшись, ответил я.

Щелчок, и замок открылся. Похоже, адрес мой. Интересно, кто мне ответил? Судя по возрасту того, в чьё тело я попал, едва ли дочка. Скорее, сестра.

Глянув на список квартир справа от двери, я прикинул, какой этаж мне нужен, и вошёл в подъезд.

Странно, что у меня нет телефона. Раз в этом мире у ментов есть планшеты, то и смартфоны должны быть. Кстати, я видел людей с гарнитурами в ушах, но вот уткнувшихся в экраны «телефонных зомби» не встретил. Хотя люди смартфонами пользовались, это точно. А ещё было подозрительно много горожан в солнцезащитных очках. Они тут что, успели дополненную реальность внедрить? Не удивлюсь, если честно.

Пока я ехал в автобусе, успел изучить содержимое карманов своего носителя детальнее. Помимо карточки проездного и ключей, там обнаружилась горсть монеток разного достоинства, мятая пятирублёвая купюра и… Да и всё. Купюра выглядела вполне по-советски. Тот же Кремль, привычный герб, но другая цветовая палитра и материал… Бумага стала как будто качественнее и эластичнее.

Монеты были разного номинала — рубль, пятьдесят, двадцать и пять копеек. Смутно знакомые и совершенно незнакомые одновременно. Взять, например, медно-цинковый пятак. Герб, номинал — всё в наличии. А вот год чеканки наводит на размышления. Две тысячи восьмой.

А ещё часы, моя «Электроника».

Вроде, часы как часы. Но почему в циферблат встроена молочно-белая полоска, на которой время от времени проступают какие-то цифры?

Голова идёт кругом.

Я выбросил эти мысли из головы, переступив порог подъезда. Сейчас я иду к семье человека, о котором ничего не знаю. Эти люди для меня чужие. Вряд ли я смогу убедительно притворяться, что люблю их… Или смогу? Когда мне ответил детский голосок в домофоне, внутри шевельнулось нечто… родное, тёплое. Да, память предшественника недоступна, но эмоции могли сохраниться. Возможно, есть блоки, которые я смог бы взломать в будущем и добраться до столь ценных воспоминаний.

Подъезд был чистеньким, опрятным.

Что поразило — никаких прикованных к перилам велосипедов. Ещё больше удивил диванчик напротив большого панорамного окна. Тут же — почтовые ящики.

Поднявшись на один пролёт, я обнаружил лифты.

Моя семья жила в приличном ЖК на двадцать пять этажей, и это не могло не радовать. С другой стороны, ветхого жилого фонда в этом районе почти не наблюдалось. Так что я не мог делать выводы об уровне достатка и статусе своего предшественника. Все тут жили примерно одинаково.

Пока я ехал на лифте, решил раскручивать идею амнезии.

Дверь открыла девочка лет одиннадцати-двенадцати. Симпатичная, русоволосая и кареглазая. В спортивных шортах и футболке с олимпийскими кольцами. А ещё на футболке был непонятный зверёк, смахивающий на ежа.

— Ты куда пропал? — девочка чуть ли не силой втащила меня в прихожую. — Мама сама не своя! Уже думала милицию и «скорую» обзванивать.

Со стороны кухни доносился звон посуды.

Пахло чем-то вкусным.

Борщом пахло! И не борщом из столовой ФСБ, который я ел годами, а настоящим. Такой мама готовила, а до неё — бабушка…

— А… что не так? — я решил осторожно прощупать почву.

— Как что? — возмутилась сестра. — Ты ещё вчера ушёл из квартиры, и с концами. Телефон забыл. Чип вон посеял, а новый сделать не судьба… Ты чем вообще думаешь? Что за безалаберность?

Под таким напором, да ещё со стороны крохи, я немного растерялся.

Зато появилась информация к размышлению.

— Владик, это ты? — раздался женский голос с кухни.

— Кх-х… Я, мам.

Слова дались с трудом.

Какая, нахрен, «мам»⁈ Я даже не представляю, как она выглядит! А родную мать прекрасно помню. Я, между прочим, родился в семье инженера. Мой отец конструировал железнодорожные мосты, а мама, мир праху её, была учительницей музыки.

В голове крутилась куча вопросов.

Какой сейчас год? Где мой носитель пропадал всё это время? Почему оказался в парке и подвергся нападению бандитов? Что за хрень летает по небу, и как могло получиться, что СССР не распался?

Нет, я не в претензии. Я люблю Союз всем сердцем, но это же противоречит истории, разве нет? Или я, как в фантастических книжках с самиздата, попал в альтернативную реальность? Туда, где события свернули с предначертанного маршрута?

В зеркале отразился молодой парень с короткой стрижкой. В меру спортивный, подтянутый. Серые брюки, клетчатая рубашка без рукавов. Лицо у меня было симпатичное, но очень худое. И побриться бы не мешало.

От понимания того, что вернулась молодость, на душе потеплело.

Сбросив туфли, я последовал за сестрой на кухню.

Интересно, как её зовут?

— Сынок, всё в порядке? — встретила меня вопросом незнакомая женщина. Тоже худая, немного измождённая. С печатью давнего горя на лице. — Ты телефон забыл. Мы с Олей так волновались!

Женщина посмотрела на меня с укоризной.

Спохватившись, открыла один из кухонных шкафчиков, достала оттуда смартфон и протянула мне. Я автоматически взял устройство в руки. Очень тонкий безрамочный гаджет, расчерченный линиями на шесть сегментов. Без единой кнопки.

— Тебе пришло уведомление, сынок.

Голос у женщины был потухший.

— Какое уведомление?

— Финальная телепатическая проверка, — сообщила мама. — Тест на лояльность.

— Чего? — я не мог поверить своим ушам.

— Сегодня твой день рождения, сынок, — напомнила мама. — Восемнадцатый. И… я боюсь, что последний.

Глава 2

Я уставился на мать.

Тест на лояльность, телепатическая проверка… В голове полный сумбур. В нашем отделе работали телепаты, но всё было засекречено. Официально этих ребят не существовало. А тут обычная женщина говорит про такие вещи, как будто для неё это норма.

— И что со мной может случиться? — спросил я осторожно.

— Как будто сам не знаешь! — встряла сестра. — Ты завалил уже три проверки. Не пройдёшь четвёртую — признают неблагонадёжным и отправят за сто первый километр!

— Куда?

Маразм крепчал.

— Оля! — мать укоризненно посмотрела на сестру. — Ему и так плохо.

— Да какое «плохо»⁈ — не выдержала девочка. — Мы тут за него переживаем, а он комедию ломает! С дружками небось своими сидел! У них там что-то мутное…

— Перестань, дочка! — женщина совсем осунулась. — А ты, Владик, мой руки и садись за стол. Побудь с нами… пока можешь.

Я не стал спорить.

Сходил в ванную, заодно обнаружив, что свет по всей квартире включается-выключается автоматически, реагируя на движение. Когда вернулся, стол уже был накрыт. Борщ, свежий хлеб.

— Ты кушай, — женщина смотрела на меня жалостливо. Так смотрят на близких людей, которых в душе успели похоронить. — Пока горячее. Я пюре приготовила, твоё любимое, и салатик…

Оля держалась, но я видел, что глаза у девочки на мокром месте. Похоже, она любила брата, хоть и злилась на него по неизвестной мне причине.

— Я должен вам кое-что сказать.

Мать и сестра застыли с ложками.

— Что случилось, сынок?

— Я ничего не помню.

— В смысле? — женщина насторожилась.

— Ничего, — повторил я. — Тебя, Олю. Своё прошлое. Где я был, что со мной случилось вчера. Понимаете? Я очнулся в парке, а ко мне прицепились какие-то ушлёпки. Пришлось драться…

— Драться? — сестра истерично захихикала. — А ты умеешь?

— Все парни умеют, — ответил я уклончиво.

Повисла гробовая тишина.

— И что было дальше? — поинтересовалась мать.

— Ну, я отбился. А потом меня забрали в милицию.

При этих словах мать всплеснула руками. На её лице было написано: всё и так хуже некуда, а ты ещё мордобой устроил…

— Всё в порядке, — поспешил я успокоить новообретённых родственников. — В отделении установили, что я защищался. Отпустили, претензий никаких. Написали адрес, потому что я не помнил, где живу.

— Голову отбили, — уверенно заявила сестра.

— Не неси ерунду, дочка, — осадила Олю женщина. — Ты видишь на нём побои?

Пришлось подтвердить:

— Ничего не болит.

— Вот, — мать облегчённо вздохнула. И перевела взгляд на меня. — Владик… Ты совсем ничего не помнишь? И… папу?

Я отрицательно покачал головой.

— В поликлинику надо ехать! — уверенно заявила сестра. — Если не врёт, конечно.

— С чего мне врать? — пожал я плечами. — Вы же говорите, что я последний день живу.

— Может и повезти, — неуверенно протянула мать.

— Расскажите мне про тест, — попросил я. — Зачем его проходить? Что вообще происходит? Я, если честно, ничего не понимаю.

— А ты сообщение открой, — предложила Оля.

Честно говоря, девчонка начинала меня раздражать. Я не уверен, что сходу разберусь в технике чужого мира. С другой стороны… у меня есть теперь шикарная отмазка.

Взяв со стола гаджет, я сразу обратил внимание на полупрозрачную надпись: «ГОРИЗОНТ». Знакомая марка. Только она раньше телевизоры делала…

Трогаю сенсорный экран.

В центре дисплея проступает пятиконечная звезда. Несколько секунд я тупо гляжу на иконки, загрузившиеся в экранные секторы. В одном квадратике часы, в другом календарь…

Что⁈

Июль 2050 года!

Похоже, я-таки перенёсся в будущее. Советское, альтернативное. Вот, откуда все эти необычные автобусы, бесшумные автомобили и летающие… корабли? Наши потомки успели понастроить всякого.

— Левый нижний угол, — подсказала сестра.

Интерфейс смартфона выглядел необычно, но логику я улавливал. Вместо кучи бессмысленных приложений — универсальные опции. Часы, календарь, настройки, меню. Ещё один сектор занимала большая телефонная трубка. Зелёная, как и следовало ожидать. Нижний правый угол был отведён под миниатюрную копию земного шара. Интернет, что ли? Браузер?

Тычу пальцем в глобус.

И прямо в воздухе разворачивается жёлтый конверт с восклицательным знаком.

— Управление голосовое, — раздался голос Оли.

— Открыть почту, — приказал я.

Конверт развернулся в экран с множеством мелких конвертиков, один из которых был красным.

— Последнее непрочитанное сообщение, — наугад брякнул я.

В воздухе над столом проступил текст:

ТОВАРИЩ ГРОМОВ! ВАМ НАДЛЕЖИТ ЯВИТЬСЯ В КОНТРОЛЬНО-ПАСПОРТНЫЙ ЦЕНТР ДЛЯ ПРОХОЖДЕНИЕ ТЕСТА НА ЛОЯЛЬНОСТЬ СОВЕТСКОМУ ОБЩЕСТВУ.

НАЧАЛО ТЕСТИРОВАНИЯ: НЕ ПОЗДНЕЕ 18.00

Дальше был указан адрес.

— Почему вы думаете, что я не пройду тест? — отложив телефон, я посмотрел на маму.

— Твой отец был признан изменником Родины, — женщина выдержала мой взгляд. — Его расстреляли, когда тебе было четырнадцать. И теперь все мы имеем статус потенциально неблагонадёжных.

— Ты ненавидел тех, кто это сделал, — добавила Оля.

— И не смог показать хорошие результаты на предыдущих тестах, — вздохнула мать.

Чума.

Казалось бы, выжил. Обрёл молодое тело, попал в страну, которую любил всем сердцем, и тут… Сын изменника Родины! Всё имеет обратную сторону.

— А вы смогли? — задал я логичный вопрос.

— Оленьке ещё рано, — отрезала мать. — Тесты на лояльность идут с шестнадцати. А я… сумела сдать.

Я решил не спрашивать, как именно.

Сейчас важно другое.

— Расскажите про сто первый километр.

Родственники посмотрели на меня, как на идиота.

— Это выражение такое, — пояснила мать. — Тебе запретят проживать в крупнейших советских городах. Только захолустья и колхозы. Про Москву забудь, сынок. Ну, и менталисты будут с тобой общаться время от времени. Возьмут на карандашик.

— Мама, говори проще, — взмолился я. — Что ещё за менталисты?

— Менторы, умеющие влезать к тебе в голову, — сестра доела борщ, и мать встала, чтобы забрать у неё тарелку. — Одарённые. Те, кто умеет работать с пси-энергией. Даже не знаю, как объяснить. Это же все знают!

Женщина поставила перед Олей тарелку с картошкой, двумя крохотными котлетками и салатом.

— Понимаешь, сынок… Быть инакомыслящим в нашей стране непросто. Проверки на лояльность, телепатическое сканирование, программа переселения, негласные запреты. Завалишь тест — и твоему будущему конец.

Я молча доел борщ.

Второе оказалось по-домашнему вкусным, и я вдруг понял, что сильно проголодался. Смёл всё, что было, и попросил добавки.

А ведь я ничего не знаю о людях, которые меня приютили. Судя по всему, эта семья пережила в прошлом трагедию, которая здорово портит всем жизнь. Кем работает эта женщина? Работаю ли я? Или мой носитель где-то учится? Институт, ПТУ, академия? Вечерняя школа?

Взглянув на часы, я понял, что время поджимает.

— Где находится этот паспортный центр? Как туда попасть?

— Посмотри геолокацию, — посоветовала сестра. — К уведомлениям обычно прикрепляют.

Я снова полез в телефон, ткнул в иконку «ГЕО», и передо мной развернулась карта Москвы. Точнее — нашего района. Так и есть, я живу в Алексеевском. Наш дом обозначен зелёной точкой, КПЦ — красным крестиком.

— Масштабировать надо, — сестра перегнулась через стол и ловким движением раздвинула голограмму, увеличивая масштаб. Появились новые улицы, площади, железнодорожные линии. — Запускай маршрутизатор.

— Как?

Закатив глаза, Оля начала выводить в полупрозрачную плоскость какие-то опции. Между двумя точками пролегла пунктирная линия, а справа высветилась табличка с вариантами проезда на общественном транспорте.

— Проще всего на монорельсе, — выдала окончательный вердикт девочка. — Станция вот здесь. Проездной работает. Время видишь?

Я посмотрел в левый верхний угол.

— Монорельсом доберёшься за сорок минут, — пояснила сестра.

— Отдохни, сынок, — посоветовала мама. — Настройся.

Честно говоря, я не знаю, чем мне поможет «настройка». Я не сталкивался со здешними менталистами и не знаком с их методами. Способности анимансера здорово выручили бы меня, вот только…

Я не чувствую энергию.

Всё заблокировано.

Поэтому и фамильяра не призвать — он попросту не воспринимает меня как своего хозяина. И от ментальных атак нет защиты. Значит, ослабить дух потенциального противника я не сумею.

Но в чём-то женщина права.

Надо осмотреться в этой квартире, привыкнуть к чужой жизни. Переварить случившееся. И выработать примерный план действий.

— И переоденься! — послышался голос женщины из кухни.

Квартира была просторной, трёхкомнатной. Очень светлой. Выйдя в прихожую, я застыл в нерешительности. Где моя комната? Надеюсь, мы не делим её с сестрой…

Что-то заставило меня пойти в дальний конец коридора и заглянуть в распахнутую дверь.

Бинго!

Кровать деревянная, шкаф встроенный. На столе — дисплей компьютера. Стационарного. Внизу системный блок, клавиатура и мышь в наличии. Внушительные колонки. Здоровенные наушники. Всё беспроводное, нет видимых подключений. Кресло-вертушка. Рядом с кроватью — гантели. На полках разные кубки, грамоты, дипломы…

Сомнений не осталось.

Это мужская комната.

Прикрыв за собой дверь, я направился к окну и несколько секунд наслаждался открывшейся панорамой. Город казался бесконечным, но в этой Москве было гораздо больше зелени. А ещё глаз цеплялся за эстакады наземных путей, органично вписанные в ткань столицы, необычные дома и памятники то ли вождям компартии, то ли неведомым первооткрывателям.

Над большим проспектом реяло голографическое полотнище.

Выполненная аршинными буквами надпись гласила:

ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ МИРОВ — СОЕДИНЯЙТЕСЬ!

Каких ещё миров?

Я понимаю, 2050 год, но разве могли технологии продвинуться до колонизации других планет Солнечной системы? И там уже пролетариев к станку поставили?

В шкафу обнаружились вещи моего предшественника. Куртки и рубашки висели на вешалках, остальное было сложено в аккуратные стопочки и распределено по полочкам. Я не привык пользоваться чужим бельём, но… Это как бы теперь мои вещи. Будем перестраиваться.

Оставшиеся полтора часа я потратил на душ, размышления и попытки разобраться в иномирной компьютерной технике. Системник включался голосовой командой, но понял я это не сразу. Операционка загружалась очень быстро. Сразу после активации выплыла надпись: «ДЕМОС». Я помню эту советскую прогу, разработанную институтом Курчатова. У нас в отделе такая появилась в семьдесят втором. Медленная, требовала определённых навыков. Здесь же — рабочий стол с космическим фоном, иконки, всплывающие меню… Не «винда», но очень похоже.

Под иконкой в виде лупы красовалось ещё одно интересное название — «Гид». Я кликнул туда и не прогадал. На дисплее развернулся браузер с поисковой строкой. Я почти настроился на логотип Яндекса, но не тут-то было: поисковик вообще не имел названия. А вот что безмерно радовало, так это полное отсутствие рекламы. Никакого таргета и прочего непотребства.

С чего начать?

Надо разобраться, куда я попал. Какие опасности мне угрожают. Какие возможности открываются. Чего стоит избегать.

Для начала я решил отыскать местный аналог Википедии. Раз у них есть Сеть, должно быть и нечто наподобие всеобщей базы данных.

Гид работал по аналогии с нашими поисковиками. Вбиваешь запрос — получаешь ответ. Только источников гораздо меньше, и все — проверенные. Я быстро понял, что статьи и видеоролики, маркированные советским знаком качества, одобрены компартией и цензурированы. Если значок отсутствовал, меня могло выбросить в соцсеть «Коллектив». Да-да, здесь имелась социальная сеть, но только одна, утверждённая партийным руководством. Что касается Интернета, то он имел непривычное название ОГАС — ОбщеГосударственная Автоматизированная Система. ОГАС был вылизан и выхолощен до блеска. Никакой рекламы, независимых СМИ, информационного мусора. Обнаружился аналог Ютуба — видеобаза «Экран». Виртуальная реальность тоже имелась, но у моего предшественника не было очков и перчаток.

А ещё были недоступны иностранные сайты.

Не все, только западные.

Я попытался отыскать ресурсы на английском языке, но все запросы упирались в ошибки доступа. Зато имелись в наличии официальные страницы известных с детства изданий — «Правды», «Красной звезды», «Труда» и «Правительственного вестника». Первый и второй каналы ЦТ тоже были представлены — я мог посмотреть онлайн или в записи что угодно, от выпуска новостей до передачи «Спокойной ночи, малыши!».

Сорока минут мне хватило, чтобы понять несколько вещей.

Да, я попал в альтернативную реальность, где Советский Союз не развалился, а продолжил своё существование. В 1991 году ничего катастрофичного не произошло. Горбачёв нигде не упоминается. Более того, этот персонаж вообще не становился генсеком.

СССР сохранился, но был каким-то… странным. К примеру, тут разработали ОГАС, аналог Интерната, и отрезали его от мирового сегмента. В качестве операционной системы на компьютерах стоял ДЕМОС — стандартизированный, доведённый до совершенства и практически неизменяемый. К 2050 году удалось сотворить невозможное — построить близкое к идеалу коммунистическое общество. Планета разделилась на два лагеря. С одной стороны — Союз, страны Варшавского договора, Китайский и Индийский ССР… даже Корейский ССР, ухитрившийся поглотить Японию! По другую сторону баррикад — коллективный Запад и некоторые страны Персидского залива. США расширились, поглотив Южную Америку почти целиком. Держатся лишь отдельные бастионы — Куба, Венесуэла. Европейцы объединились в Западный Альянс, сильно напоминающий по своей структуре Евросоюз. За одним исключением — стран в нём гораздо меньше. В Африке и на Ближнем Востоке постоянно случаются конфликты. Австралия дружит со Штатами, но кого это удивляет…

Вместе с тем, мне попались упоминания менторов, пси-энергии, порталов к братским народам и много чего ещё, выходящего за грани добра и зла. Я решил разобраться с этим позже.

Свернув вкладки, скомандовал:

— Выключение.

Проходя мимо гостиной, услышал звук работающего телевизора.

Не удержался, заглянул.

Напротив углового диванчика, у дальней стены, развернулась голографическая проекция, неотличимая от плоских экранов из моей прежней реальности. Показывали новости.

— Глава МИД СССР Андрей Разумков заявил, что в ходе недавней встречи с делегацией акверов удалось достигнуть компромисса по ряду спорных вопросов…

Мать повернула голову, заслышав шаги.

Я увидел, что она плачет.

— Всё в порядке, мама. Я сдам этот тест.

Женщина грустно улыбнулась.

Она в меня не верила.

— Ты, главное, помни, сынок… Что я тебя люблю. Очень сильно. И Оля… Она злится на тебя, но… ты не думай, вы с детства не разлей вода. Ты не помнишь, конечно.

Я подошёл к незнакомой, но почему-то очень родной женщине, присел рядом, крепко обнял и произнёс:

— Всё будет хорошо. Я обещаю.

* * *

На улице сетевой доступ сохранился, и я воспользовался картой, чтобы проложить маршрут к станции монорельса. Мне пришлось пересечь кусок микрорайона с небольшим парком и озером, на что я потратил минут десять. За это время стало ясно, что московские власти повёрнуты на благоустройстве и озеленении. Не знаю, во всех ли районах то же самое, но здесь всё выглядело симпатично. Везде деревья, ухоженные газоны и клумбы, детские площадки. Парковки, как я подозреваю, подземные. Дворы не забиты машинами, не видно переполненных мусорных контейнеров.

Поднявшись на платформу, я дождался поезда. Быстрого, бесшумного, состоящего из множества вагонов. Заранее достал карту, приложил к считывателю и уселся на свободное место.

Мимо проносились городские ландшафты.

Я невольно залюбовался Москвой — чистой, современной, ухоженной.

Застройка не была слишком плотной, всюду виднелись скверы, парки и необычные здания, в которых ощущался полёт фантазии архитекторов.

Мои мысли плавно вернулись к выживанию в новом теле.

Что имеем?

Мне восемнадцать. Хорошая физическая форма, но в этом нет ничего уникального. Я видел много стройных и симпатичных людей, а это говорило о пропаганде здорового образа жизни.

Из минусов — статус неблагонадёжного отпрыска изменника Родины.

Просмотрев паспорт, выданный мне в шестнадцать, я узнал, что зовут меня Владленом Анатольевичем Громовым. Мать — Наталья Никаноровна Громова. Отец — Анатолий Константинович. Никаких особых пометок нет. Паспорт как паспорт. Красная обложка, серп и молот. Вот только отец моего предшественника учинил какую-то дичь, и это привело к запуску ежегодных проверок на лояльность.

Второй минус — я ничего не знаю о мире, в который попал. Это устраняется усиленным штудированием Сети, но потребуются недели и месяцы, чтобы получить представление о приютившей меня стране.

Третий минус — я как-то связан с криминалом.

Возможно, фарцовщик.

Бандиты в парке не обознались, в этом я уверен. Они знают, кто я. И продолжат преследование. А это означает, что надо мной нависла угроза, которую придётся устранить.

А теперь четвёртый, и самый главный минус.

Техники анимансеров мне недоступны.

Чтобы убедиться в этом окончательно, я приступил к изучению других пассажиров. Вон тот старичок с газетой. Почему бы не проникнуть в его разум и не вынудить свернуть газету? Пусть полюбуется панорамой за окном. Вмешательство минимальное, вреда никакого.

Я сосредоточился.

Попытался ощутить энергию, пронизывающую тело, прикоснуться к разуму пассажира…

Тщетно.

Мои способности были заблокированы.

Поезд притормозил у следующей станции, и вагон заполнился новыми людьми. Я вновь попробовал воздействовать, только на сей раз выбрал в качестве цели молоденькую девушку. Представил, как нас связывает невидимый ментальный поток, несколько раз глубоко вздохнул…

И ничего.

Остаток пути я потратил на медитацию, закрыв глаза и отключившись от такого притягательного мира за окном. Успею ещё налюбоваться. Сейчас главное — восстановиться. Прощупать каналы, устранить блоки. Я был уверен, что не всё потеряно. Ведь сила одарённого — в его несгибаемой воле.

Покидая вагон, я вызвал фамильяра.

Питомец не откликнулся.

* * *

Здание, которое я искал, выглядело внушительно: большое, безликое, монументальное, облицованное серыми гранитными плитами, с решётками на окнах. Не очень оно мне понравилось. Напоминает клинику, в которой мне в детстве удаляли аденоиды. Что у меня сразу вызвало неясную, инстинктивную тревогу. Но просто развернуться и уйти было нельзя. Я должен был пройти тест — так или иначе. Вот только здорово напрягало, что у меня пропали мои способности. Временно или навсегда — пока неясно.

Взявшись на бронзовую ручку, я потянул массивную дверь на себя, и она на удивление легко открылась. Я вошёл в просторный прохладный холл, облицованный мрамором. Справа за стойкой располагался дежурный в чёрной форме без знаков различия. К нему я и направился.

Он поднял на меня взгляд.

— Слушаю, товарищ.

— Мне назначено. Вернее, пришло уведомление. Велено явиться для прохождения теста.

— Какого именно?

— Эм-м… На лояльность. Что-то вроде того. Не знаю, как именно он называется.

Дежурный понимающе кивнул.

— Тест Гальперина. Как ваша фамилия?

— Громов.

Сотрудник вбил что-то в компьютер и выжидающе уставился в экран.

— Владлен Анатольевич?

— Он самый.

— У вас сегодня четвёртая проверка. Решающая, — парень воззрился на меня, так что я кивнул.

— Ну, да. Ошибиться нельзя.

— Нельзя, — согласился он. — Седьмая аудитория.

Я взял протянутый пропуск.

— Удачи, товарищ. Это первый этаж, налево, — дежурный показал пальцем.

— Спасибо.

Туда я и направился. Найти нужный кабинет не составило труда. Очереди не было, так что я просто постучался и открыл дверь.

В небольшой комнате сидел мужик лет тридцати в чёрной форме, с короткой стрижкой и в очках с роговой оправой.

— Владлен Громов, — сказал я. — На проверку лояльности.

— Заходите, — кивнул сотрудник ведомства. — Садитесь, — он указал на стул. — Можно ваш пропуск?

Я протянул то, что дал мне дежурный. Мужик, не глядя, бросил его на стол и уставился в монитор компьютера.

— Сейчас, одну секунду. Только удостоверюсь, что это вы.

Судя по всему, в базе имелась моя фотография, потому что через несколько секунд он снова воззрился на меня. Но сличения оказалось недостаточно.

— Дайте мне руку, — сказал инспектор, вытянув свою.

Я вложил свою ладонь в его, жёсткую и сухую.

— К сожалению, некоторые прибегают к помощи лицедеев, — извиняющимся тоном проговорил мужик, крепко стиснув мои пальцы. — Глупость, конечно. Та-ак… Хорошо, это действительно вы. Можем начинать.

С этими словами он передвинул какой-то громоздкий прибор с края стола в центр. Он напоминал офтальмологический диагностер. Когда я последний раз делал очки, меня проверяли почти на таком же.

— Прижмите глазницы к окулярам и не двигайтесь, — сказал инспектор, набирая что-то на клавиатуре.

Мне пришлось придвинуть стул, чтобы выполнить его требование. Мой собеседник взял обруч, соединённый проводами с прибором, и надел его себе на голову. Устройство напоминало ЭЭГ, но выглядело чуть более сложным.

— Хорошо, в течение прохождения теста не двигайтесь и не отстраняйтесь. Отвечайте быстро, не задумывайтесь. Будьте честны. Обмануть меня всё равно не удастся.

Я вздохнул. Даже если б и хотел, не смог бы: мои способности анимансера в этом мире оказались заблокированы. Временно или нет, сейчас я воспользоваться ими никак не мог. Оставалось лишь положиться на удачу.

— Итак, я буду задавать вопросы, а вы отвечайте, — проговорил инспектор. — Готовы?

— Да.

— Отлично. Что вы думаете о выражении «Коммунист — звучит гордо!»?

— По-моему, лучше и не скажешь, — ответил я вполне искренне. — Это ведь переделка из Горького? Только там было «человек». Пьеса «На дне», если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь. Это слова Сатина. Давайте дальше. Вы верите в светлое будущее?

— Конечно. Иначе зачем вообще что-то делать?

— Не нужно комментариев. Просто отвечайте на вопросы.

— Хорошо.

— Следующий вопрос. Вы разделяете курс партии?

Чёрт, как на это ответить? Я ведь понятия не имею, в чем он заключается. Но, судя по тому, что я видел на улице, в Союзе всё совсем не плохо. Мягко говоря. Так, что, наверное, партия движется в верном направлении.

— Разделяю, — ответил я.

— Вы согласны с тем, что СССР — оплот мира?

— Вполне.

— Если вам станет известно, что кто-то из ваших родственников или друзей вступил в связь с врагом и ведёт подрывную деятельность против Родины, как вы поступите?

Чёрт! Правильный ответ, конечно, был очевиден. Но готов ли я сдать органам кого-то из своих близких? Точно нет. Что бы я ни ответил, обмануть прибор и инспектора не удастся. Ладно, была не была! Всё равно сказать нужно то, что от меня ожидают.

— Сообщу, куда следует, разумеется.

Проверяющий никак не отреагировал.

— Повторите: «Вождь жил, вождь жив, вождь будет жить».

И так продолжалось около четверти часа. В конце концов я даже перестал задумываться над смыслом вопросов и просто отвечал первое, что приходило в голову.

Наконец, инспектор объявил, что тест закончен, и отодвинул от меня прибор.

— Сейчас подождём результатов, — сказал он, нажав какую-то кнопку на клавиатуре. — Обработка обычно не занимает более минуты. Лично я уже составил мнение, но нужно, чтобы оно совпало с выводами программы.

Сняв со своей головы обруч, он откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. Воцарилась тишина. Всё это время инспектор пялился в монитор. Затем вдруг придвинулся к нему, его глаза забегали по строчкам.

Я замер в ожидании вердикта.

— Что ж… — протянул хозяин кабинета спустя несколько секунд. — Кажется, всё в порядке. Хм… Поздравляю!

— Я прошёл тест?

— Да, причём практически блестяще! Был один момент, из-за которого вы потеряли шесть баллов, но оставшихся более, чем достаточно. Честно говоря, учитывая прошлые результаты, я немного удивлён. Но искренне рад за вас, товарищ. Это… весьма впечатляет. Эм-м… Сейчас я оформлю результат и выпишу вам запрос на получение паспорта.

Я едва верил собственным ушам. С другой стороны, чего тут такого уж удивительного, если подумать? Не знаю, какие чувства испытывал к СССР мой носитель, а лично я всегда относился к советскому строю с теплотой. Так что, в принципе, всё логично. Я и должен был пройти этот тест. Даже не знаю, почему так волновался.

— Вот, пожалуйста, — протянул мне инспектор листок с печатью и подписью. — Загляните в паспортный стол и получите документ. Ещё раз поздравляю: вы теперь полноправный гражданин Советского Союза! Ну, во всяком случае, без пяти минут.

— Спасибо, — пробормотал я, забирая бланк. — Не подскажете, где паспортный стол?

— Правое крыло. Если не найдёте, спросите дежурного. Всего доброго, — инспектор улыбнулся.

Вполне искренне.

Выйдя из кабинета, я отправился на поиски и вскоре обнаружил стеклянное окошко с соответствующей надписью. Передо мной была всего одна девушка. Пришлось подождать пару минут, пока ей не выдадут красную книжицу с оттиснутым золотом советским гербом на обложке.

— Поздравляю, — сказала женщина в окошке. — Следующий!

Девушка отошла, а я занял её место.

— Мне сказали к вам обратиться.

Я просунул выданный инспектором бланк.

— Подождите немного. Взгляните направо. Не двигайтесь, мне нужно сделать фотографию.

Раздался щелчок, и вслед за ним женщина куда-то исчезла.

Не прошло и пяти минут, как она появилась снова и просунула мне в окошко паспорт. Новенький, источающий запах типографской краски и коленкора.

— Проверьте данные и распишитесь, — сказала женщина.

Я просмотрел записи в документе. Больше с любопытством, чем ради проверки. Тем более, не очень-то я и знал, что там должно быть.

— Всё в порядке? — спросила женщина.

— Вроде, да. Где мне расписаться?

— Вот здесь, — в окошко просунулась рука, и указательный палец ткнул в нужную графу.

Взяв ручку, я чуть подумал и вывел свой собственный автограф — раз уж у нас с Владленом фамилии совпадали. Теперь придётся везде так расписываться, — мелькнуло в голове.

— А старый паспорт нужно сдать, — спохватилась женщина.

Я просунул в окошко документ, который рассматривал в поезде.

— Поздравляю, гражданин! — сказала женщина. — Следующий!

Обернувшись, я увидел стоящего за мной мужика. Он улыбнулся и одобрительно кинул. Я посторонился, чтобы пропустить его к окошку. Взглянул ещё раз на паспорт. Разве мог я подумать, что когда-нибудь снова получу подобный документ⁈ Но это случилось: я неожиданно стал гражданином СССР! Несмотря на то, что мои родственники меня почти похоронили. Улыбка невольно появилась на моём лице. Спрятав паспорт во внутренний карман куртки, я вышел на улицу и направился к автобусной остановке. Почему-то на душе было легко и радостно.

Паспорт за пять минут!

Вот оно, торжество прогресса.

Однако, пока я ехал домой, настроение моё испортилось: глядя в окна на мегаполис, выросший из той Москвы, что я некогда знал, вместо той, которую я совсем недавно покинул, я подводил итоги, и они выглядели совсем не утешительными.

Во-первых, я оказался в незнакомом мире, где приходилось разбираться практически во всём. Во-вторых, мой дар то ли пропал, то ли «спал», и я пока что не представлял, что с этим делать. Как и с фамильяром, которого не мог призвать. Вообще, это странно, учитывая, что в нём содержится частица моей души. То есть, по идее, наша связь должна быть нерушима. В-третьих, какие-то типы явно криминального происхождения требуют от меня денег, а я понятия не имею, где они находятся, о какой сумме идёт речь, и, более того, — есть ли она у меня. Память моего предшественника оставалась недоступной, и, вполне вероятно, доступ к ней не появится никогда. О том, чтобы давать бандосам какие-то объяснения, нечего было и думать. И не поверят, и плевать им.

Пожалуй, из плюсов, если уж их искать, можно было назвать только молодое тело (и, выходит, чуть ли не заново начатую жизнь) и пройденный тест на лояльность. Что не так уж мало, учитывая, что в случае неудачи меня должны были отправить на «перевоспитание» в провинцию, подальше от Москвы. На неопределённый срок. И я никак не смог бы этому помешать, ведь дара у меня нет, и на данный момент я просто обычный парень, которому едва стукнуло восемнадцать.

Вот в какие мысли я был погружён, когда ехал на поезде, и затем — по пути от остановки к дому. Так что даже не сразу заметил вставшие с лавочки фигуры, направившиеся ко мне. Приглядевшись, узнал одного из тех, кто подваливал ко мне в парке. Рука у него была загипсована. Двое других оказались незнакомыми. Оба — амбалы с короткими стрижками, в джинсовых куртках и белых кроссовках. Прямо близнецы какие-то. Только у того, что справа, на футболке виднелись надпись «СССР» и рисунок Спасской башни, а у другого — логотип футбольного клуба «Спартак». Спортсмены, что ли?

— Это точно он? — окидывая меня взглядом, недоверчиво пробасил «СССР». — Что-то не тянет он на чела, который вас троих мог отделать.

— Он самый! — злобно сверкая на меня зенками, выпалил загипсованный. — Вы с ним того… поаккуратнее. Самбист, наверное.

«Спартак» усмехнулся.

— Ага! Обязательно! Будем ласковы и нежны, блин! Эй, парень, не торопись, притормози. Разговор имеется.

Я остановился в нескольких шагах от подъезда. Сбежать, конечно, можно было. Вряд ли эти громилы меня догонят. Но что им мешает вернуться на лавочку и ждать меня дальше?

— Правда, что ты этого поломал? — кивнул на загипсованного амбала с кремлёвской башней на груди.

— И весьма об этом сожалею, — ответил я серьёзно. — Но у меня аллергия на ножи и прочие острые железки. С тех пор, как порезался в детстве скрепкой.

— Шутник, да? — мрачно прогудел, глядя на меня исподлобья, второй громила. — Верни бабки и живи себе дальше. Ты ж не дурак, понимаешь, что мы не отстанем. Никто тебе такой кэш не оставит. И всем руки не переломаешь.

— Братан дело говорит, — кивнул первый амбал. — Разойдёмся миром. Иначе по-другому договариваться придётся, — он задрал голову и прищурился на окна. — Ты ж не один живёшь. Кто у тебя? Мать, сестра? Сколько ей?

Угрозы, конечно, ожидаемые. И я бы с радостью отдал деньги, если б знал, где они. Но при всём желании пойти навстречу бандосам не мог. И ситуация складывалась крайне неприятная. Потому что выполнить угрозы они явно способны.

— Мужики. Вы, конечно, не поверите, но я, кажется… башкой треснулся, — проговорил я для очистки совести: вдруг прокатит, а я бы не попробовал. — У меня память отшибло. Я и себя-то едва вспомнил. А про то, где деньги…

— Ты из нас клоунов не делай! — раздражаясь, перебил «Спартак» и шагнул ко мне. — Сам знаешь, от кого мы! Не вернёшь бабки добром — будешь сеструху свою выкупать. И повезёт, если целиком получишь, а не частями! Понял, ты⁈ — и для пущей выразительности он крепко схватил меня за воротник.

Эх, опять двадцать пять!

— Врежь ему, чтоб уяснил! — азартно прошипел загипсованный.

Громила смерил меня взглядом и, видимо, решил, что совет дельный — для пущей убедительности не помешает наградить меня тумаком.

Он отвёл руку назад, явно собираясь разбить мне нос. Этого, конечно, я допускать не собирался. Ещё не хватало! Так что сам схватил его за грудки, что вызвало в глазах здоровяка немалое удивление, а в следующую секунду подтянул ноги к животу и, развернувшись горизонтально, упёрся ими ему в пресс, увлекая своим весом вперёд. Мы оба повалились на дорожку и покатились, так что уже через миг я оказался сверху и нанёс громиле хрусткий удар лбом в переносицу.

— Ах, ты, сука! — взревел второй бандос, и я отчётливо услышал у себя за спиной щелчок выдвинувшегося лезвия.

Глава 3

Наградив лежавшего амбала крепким хуком в челюсть, от которого его голова резко мотнулась, а глаза закатились и расфокусировались, я отпрыгнул за него, превратив тушу громилы в преграду. И как раз вовремя: лезвие промелькнуло передо мной по широкой дуге, разрезав воздух.

— Ты кем себя возомнил, урод⁈ — прошипел бандит, обходя товарища пружинистым шагом, свойственным боксёрам и любителям единоборств. Голову он опустил, прижав подбородок к груди, чтобы не получить апперкот. — Я тебя на ремни порежу, мразь!

— Много слов! — усмехнулся я. — Как насчёт дела? Или собачка только гавкает, но не кусает?

Нет, это не ради выпендрёжа. Просто лучше вывести противника из душевного равновесия, особенно если он что-то умеет. Это заставит его действовать спонтанно и даст мне преимущество. А оно мне точно не помешает.

Громила прыгнул ко мне, сокращая дистанцию, и тут же сделал выпад, целясь в живот. Я отбил его руку и ударил в лицо, но мой противник ловко уклонился и снова ткнул ножом — на этот раз в грудь. Пришлось поставить блок, уйти влево и нанести удар ногой. Носок ботинка угодил аккурат в пах амбала. Некрасивый приём, но не в уличной драке, особенно, если тебя пытаются продырявить лезвием. Что тоже, согласитесь, нечестно.

Бандит скрючился, издал стон и медленно опустился на асфальт.

— Сука!

Я резко ударил ногой ему по руке, выбив нож, который отлетел в кусты шиповника. Пусть поищет.

— Верну я вам бабки. Не нужны они мне. Только вспомню, куда дел.

— Тебе конец, тварь!

— Да-да, что-то такое я уже слышал. Мужик, я серьёзно: у меня память отшибло. Начисто!

— Звездит он! — визгливо крикнул бандос с забинтованной рукой. — С Левшой снюхался, падла! Признавайся, гнида, ему хрусты отдал⁈

Я развёл руками. Вот ведь упрямая публика! И как таким объяснить, что рад бы, да не могу?

— Ну, хотите верьте, хотите нет. Не знаю я, где ваши деньги.

В этот момент начал подниматься громила, которому я расквасил шнобель. Провёл тыльной стороной ладони по лицу, помотал башкой, глянул на меня и потянулся в карман.

— Лучше не надо, — вздохнул я.

Мужик вытащил латунный кастет, напялил на толстые пальцы, пару раз сжал кулак и, покачиваясь, двинулся на меня. Такой штукой если в голову прилетит, без больницы не обойдётся. А то и на тот свет отправишься.

— Последний шанс, — предупредил я, отставив левую ногу назад и чуть присев. — Церемониться не буду.

Амбал издал невнятное бормотание, больше похожее на звериный рык, и сделал ещё два шага. Голова у него явно кружилась, но он был полон ярости и желания отмутузить меня.

Ладно, сам напросился.

Короткий разбег, прыжок, и моя нога вылетела вперёд, врезавшись ему в физиономию.

Я приземлился на секунду раньше, чем бандос рухнул на спину, хрустко приложившись спиной об асфальт. Ну, прямо срубленное дерево, честное слово! Затылок я успел бережно подхватить, чтобы недоумок не отправился раньше времени на тот свет. Убийство по неосторожности мне ни к чему. И так только-только от сто первого километра отмазался.

Давненько я такое не проделывал. Когда тебе за семьдесят, особо не попрыгаешь. Да и с эмиссарами больше магией сражаться приходилось или стрелять, чем в рукопашку вступать. Но рефлексы остались. Это как езда на велосипеде: если уж научился, то навсегда.

— Ну, всё! — завопил загипсованный, дёргая что-то из-за спины. — Кабзда тебе!

Что-то мне подсказало, что у него там не нож и не кастет. Я метнулся к бандосу. В его глазах мелькнул страх, а затем в руке показался маленький чёрный пистолет. «Макаров»! А вот это уже совсем не по правилам.

Я перехватил руку противника ещё до того, как он навёл ствол на меня. Поднырнул ему под мышку так, что его локтевой сгиб оказался у меня на плече, и резко наклонился вперёд, утягивая пистолет вниз. Раздался хруст, бандит завопил как резаный, и пушка со стуком шлёпнулась на тротуар. Я вывернул сломанную руку так, чтобы кости окончательно покинули суставную сумку, и отступил. Мой противник в ужасе пялился на висевшую плетью конечность. По его перекошенной физиономии текли слёзы.

Я подобрал пистолет. Быстро проверил, заряжен ли. Полна коробочка.

— Хоть бы предохранитель снял, — покачал я головой.

— Хватит! — крикнул тот, которому я врезал по яйцам. — Косой велел передать, если завтра денег не будет, кишки из тебя вынет! И из твоей семейки поганой — тоже!

Косой, значит… Видимо, какой-то авторитет, на которого работают эти дурни. Плохо, очень плохо. Деньги нужно найти. Если они дома, это не проблема — отыщу. Но что, если мой предшественник заныкал их в другом месте?

— Отдай волыну! — протянул руку амбал, ковыляя ко мне.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет уж. Пусть пока у меня побудет. На всякий случай. Так Косому и передай.

С этими словами я двинулся к подъезду.

* * *

Моё появление дома вызвало фурор.

Заплаканная Наталья Никаноровна бросилась меня обнимать, потом прибежала Оля, радостно взвизгнула… и я окончательно превратился в вешалку. Измученная ожиданием женщина снова заплакала, но уже от радости, да и у сестрёнки глаза были на мокром месте. Такую бурю эмоций, связанных со мной, я давно не видел.

— Покажи паспорт! — глаза у сестры загорелись любопытством.

— Я достаю из широких штанин… — пытаюсь неудачно пошутить, но девочка продолжает напирать:

— Покажи! Ну, покажи же скорее!

— Тебе его выдали? — присоединилась к расспросам мама.

— Конечно. А как же? Разве может советский человек без документа?

Заветный серпастый-молоткастый я достал из поясной сумки, в которой хранился и смартфон. Сейчас я проверил содержимое сумки и понял, что устройство не повреждено. А ведь мог и угробить во время драки…

А ещё в сумке лежал «Макаров».

Поставленный на предохранитель, но от этого не менее смертоносный. Пушку я поместил в отдельный кармашек, чтобы не бросалась в глаза. Позже придётся перепрятать. Это, безусловно, риск. Незаконное хранение, мои пальчики… Такой себе расклад. Я не обнаружил камер видеонаблюдения в окрестностях подъезда, но это не гарантия безопасности. Драку могли видеть соседи. И если сейчас кто-то вызовет ментов… У меня будут настоящие проблемы.

Мама осторожно раскрыла паспорт, не веря собственным глазам. Перелистнула одну страничку, затем вторую. И просияла от радости.

— Покажи, мам! — канючила Оля.

— Ты чист, сынок! — прошептала Наталья Никаноровна. — Никаких пометок о неблагонадёжности. Полноценный гражданин!

Я взял в руки паспорт и внимательно изучил все графы на странице. Действительно, никаких пометок. Видимо, не прошедшим тест паспорт вообще не выдают. Или выдают… с какими-нибудь жуткими пометками. Но возникает ряд вопросов, которые очень хочется прояснить как можно быстрее.

— Идёмте пить чай! — спохватилась мать. — Событие-то какое!

Мы переместились на кухню, где тут же началась бурная деятельность. Мама включила чайник, сестра достала торт из холодильника. Настоящую «Прагу», я сто лет уже такого не ел! Во времена моей молодости «Прага» была очень дорогой, за ней стояли в очередях, и это реально шедевр кулинарного искусства! Так и есть — шоколадный крем, абрикосовый джем… Всё на месте.

Спохватившись, я отправился «мыть руки». Заодно припрятал поясную сумку у себя в комнате. Вообще, ствол надо убирать из квартиры, но этим я займусь позже.

Между тем, из холодильника на стол выгрузился запотевший графин с морсом. А ещё… лимонад «Байкал»! Мне захотелось себя ущипнуть. Дизайн бутылки, конечно, изменился — теперь продукт здорово смахивал на вогнутую «Кока-колу», но этикетка… Она осталась практически такой же, какой я помнил её с далёкого семьдесят шестого. Цена, правда, изменилась. Вместо двадцати пяти копеек — рубль десять.

— Я хочу из горлышка! — заявила сестра.

Наталья Никаноровна строго посмотрела на дочь, а затем улыбнулась:

— Ладно. Сегодня можно.

Оля одним движением скрутила крышку и сделала первый глоток.

— Твоё здоровье, Владик!

Да, теперь открывашки не нужны. Всё развивается.

Я порезал торт и разложил по тарелкам, а мама поставила три дымящиеся чашки на стол. Пахло качественным чёрным чаем. Индийским? Ничего удивительно, ведь Индия — социалистическая страна. Назло английским колонизаторам, ага…

— Дай попробовать, — я посмотрел на сестрёнку.

Девочка чуть не поперхнулась лимонадом.

— Серьёзно? Ты ж его сотни раз…

— Оля, он же ничего не помнит, — укоризненно сказала Наталья Никаноровна.

— Держи! — девочка протянула бутылку.

Я приложился к горлышку.

Да!

Именно тот, знакомый с лучших времён, вкус. Травяные нотки, бодрит и тонизирует. Насколько я помню, в «русской коле» есть экстракты зверобоя и корня солодки, а ещё эфирные масла. Очень полезная штука.

— А где мои друзья? Никто не придёт? Не День рождения, конечно, но ведь событие же…

Заодно поглядел бы на приятелей своего предшественника.

Мама с сестрой смущённо переглянулись.

— У тебя не так много друзей, Владик, — сказала Наталья Никаноровна. — Саша стал ментором, его поставили на учёт и увезли на сборы. Закрытый полигон, кажется. Другие подросли и решили держаться подальше от неблагонадёжных… Есть ещё Кирилл, но он сидит в своих книжках и виртуальные очки не снимает. Вы перестали общаться ещё год назад. И…

— Мама, расскажи ему, — потребовала сестра.

— Да что рассказывать, доча?

— Про дружков его отмороженных.

— Вот ты опять начинаешь…

Я повернулся к Оле.

— Ты расскажи. Это бандиты, с которыми я подрался в парке?

Про инцидент у подъезда решил пока умолчать. Чтобы не расстраивать близких.

— Не знаю, — девочка пожала плечами. — Ты связался с какими-то мутными ребятами. Деньги стали водиться. Но с нами ты, братик, ими не делился. И вообще… пропадал где-то вечерами, иногда возвращался пьяным. Крутые шмотки всё время менял. Девчонки за тобой тягались…

Да, наломал мой предшественник дров. Судя по всему, Владлен Громов был не самым образцовым сыном и братом. Скорее всего, таким образом он выражал свой протест против общества. Валютчиком тоже стал наверняка из-за этого. Маленький бунт слабого человека.

— Давайте по порядку, — попросил я родных. — Я где-нибудь учусь? Работаю? Собираюсь идти в армию? Чем я занимался вообще?

— Да ничем! — хмыкнула сестра.

— Ты, сынок, закончил школу, — сообщила мать, — и год сидишь дома. Ищешь работу. Вроде, как… — тут она смущённо запнулась, но, спохватившись, продолжила: — В институт не поступил, техникум… Сказал, что не твой уровень. Мы думали, ты подашь документы в этом году…

— Но дружки важнее, — ввернула Оля.

— А с армией что?

— Ну, теперь, когда ты получил паспорт… И раз с тестом всё в порядке… Наверное, придётся идти. Вроде, ты должен отметиться в военкомате через виртуальный кабинет. Подтвердить статус.

Я сражался за Союз в Афгане, потом отдавал долг Родине на секретной службе. Отсиживаться дома не мой путь. Вот только срочная служба в этом мире мне совсем не кстати. Я ведь должен найти способ вернуться… Наверное. С другой стороны, новая жизнь не тот дар, которым стоит разбрасываться. Но эмиссары…

— Если только не поступишь в институт, — добавила мать. — Ты ещё можешь успеть.

В её голосе прозвучала надежда. Видимо, решила, что потерявшему память сыну не поздно взяться за ум.

Институт — это хорошо. Только надо понять, куда я могу податься. Ведь времени подготовиться к экзаменам у меня нет.

— А почему ты не на работе, мама? — спросил я, меняя тему. — Сегодня же будний день.

Вспомнилась дата на календаре.

7 июня 2050 года. Вторник.

— Так я ж отгул выпросила, — грустно улыбнулась Наталья Никаноровна. — Мне положено. За переработку.

— А кем ты работаешь?

— Уборщицей, — вздохнув, ответила женщина. — Кем ещё может устроиться жена изменника?

— Раньше мама была учителем биологии! — гордо вставила сестра.

— И… — я подбирал правильные слова, чтобы выяснить самое главное. — Хватает на жизнь? Ты ведь нас двоих тащишь. И разве я не подпадаю под закон о тунеядстве?

Про этот закон я ляпнул наугад.

Здесь другой мир, другие правила. Орки вон в милиции сидят. По обмену… И вполне может статься, что упомянутого закона не существует.

— Подпадаешь, — мать подтвердила мои опасения. — С сегодняшнего дня. Но у тебя есть четыре месяца, чтобы устроиться куда-нибудь… или подать документы на учёбу. Может, подумаешь насчёт института, сынок?

Я вспомнил, что в моём СССР закон о тунеядстве появился в «семидесятых». И правила игры были схожими. Тех, кто жил на нетрудовые доходы и уклонялся от официальной работы, маркировали аббревиатурой БОРЗ. Без определённого рода занятий. Отсюда, кстати, пошло словечко «борзой».

— Ясно, — тянусь за куском торта. Вот же вкуснятина! Не остановиться. — А что с моим отцом? Почему мы все неблагонадёжные?

Лицо матери осунулось.

— Папа твой был учёным, сынок. Работал в засекреченном НИИ, дома почти не появлялся. Сплошные командировки, разъезды… Я не знаю, что он сделал. Честно. Нам сообщили о его задержании. Потом Толю признали изменником Родины и… расстреляли.

Давние воспоминания причиняли женщине боль, но она продолжила:

— От Оленьки я всё скрывала, но потом нас стали вызывать на телепатические дознания. Хотели выяснить, что папа рассказывал о своих исследованиях.

— Выяснили?

— Нет, — мама всхлипнула и покачала головой. — Он подписку всегда соблюдал. Да и никакой он не изменник! Любил свою работу и страну любил… Не мог вредить государству, понимаешь⁈

— Успокойся, мам, — я накрыл пальцы женщины своей ладонью. — Что случилось, то случилось. Мы же с тобой.

Наталья Никаноровна смахнула слёзы и робко улыбнулась. Красивая и интеллигентная женщина, но уж больно придавило её жизнью.

Мы посидели ещё некоторое время за столом.

Я узнал, что тест на лояльность не проходят все граждане поголовно. Только члены неблагонадёжных семей, достигшие шестнадцатилетнего возраста. Тех, кому нужно получать паспорт, тестируют ежегодно, а вот маму, например, только один раз проверили — когда случилась вся эту мутная история. И уже четыре года никуда не зовут.

Программа, по которой я проходил, называлась «Сын за отца не в ответе». По заветам товарища Сталина. Вот и мурыжили каждый год, стремились сделать из моего носителя полноправного гражданина. Владик, естественно, все тесты провалил — сказалась любовь к погибшему отцу. Да, мой предшественник, как и Оля, люто ненавидел систему, из-за которой лишился близкого человека. И это можно понять. Вот только с Косым и его подручными связываться не стоило…

Чтобы не травмировать женщину, я увёл разговор в другое русло. Начал расспрашивать про Олю, её успехи в школе, планы на будущее. Кажется, мелочи. Но из подобных мелочей складывается картина мира.

Так, учится моя сестрёнка в пятом классе обычной средней школы, год назад её перевели из октябрят в пионеры. Девочка умная, много читает, посещает спортивную секцию. Плавание. Мечтает поступить в институт, отучиться на красный диплом и поехать в арктическую экспедицию. Вот только тест на лояльность ей проходить тоже придётся. И не известно, какими будут результаты.

— А кто такие менторы? — задал я вопрос, мучивший меня на протяжении нескольких часов. — Можно поподробней? Ты, мам, вскользь о них упомянула.

— Ну, ты даёшь! — не выдержала сестра. — Это же опора советского строя! Одарённые, сверхлюди!

— Прямо сверх? — осторожно переспросил я.

— Они умеют использовать пси-энергию, — дала более чёткий ответ мама. — И творят… всякое.

— Что, например? — продолжал напирать я.

Сейчас мне нужны любые крупицы знаний. Прежде всего, я хочу понять, в чём радикальное отличие этого Союза от нашего. А отличие есть, невооружённым глазом видно.

— Зависит от класса, — блеснула знаниями сестра. — Правда, мама? Вождь у нас бессмертный, и он никогда не спит. А ещё есть лицедеи, физики, энергеты…

Я зацепился за знакомое словцо.

Инспектор, который меня тестировал, упомянул лицедеев. Некоторые прибегают к их помощи, чтобы попытаться пройти проверку на лояльность, — так он выразился.

Но всё это ерунда по сравнению с бессмертным неспящим вождём!

Я точно нахожусь в здравом уме? Или всё это — сон после смерти, который скоро закончится…

— Мне климатологи нравятся, — продолжала взахлёб рассказывать сестра, — они управляют погодой, представляешь? А благодаря портальщикам у нас есть врата в иные миры!

— В какие миры? — осторожно поинтересовался я.

— Разные, — уклончиво ответила мать. — К ареатам, оркам…

— Видел одного в милиции, — вспомнил я.

— По обмену, наверное, — улыбнулась мать. — Это дружественная раса. У них тоже социализм. В основном.

Разговор плавно переключился на порталы, и Оля рассказала, как их водили от школы в Музей интеронавтики. Я слушал и делал свои выводы. Когда мы доели торт, я вызвался помочь матери убрать со стола, чем заслужил удивлённые и обрадованные взгляды.

Вернувшись к себе в комнату, прикрыл дверь.

Достал из поясной сумки пистолет и, подумав, запихнул его поглубже в шкаф. Позже надо перепрятать. И лучше — в какой-нибудь подвал. Подальше от своей квартиры. А ещё — хорошенько протереть, чтобы не остались «пальчики».

Следующий пункт программы — поиск денег, украденных у Косого. Я планомерно перерыл все ящики, полки, антресоли. Даже вытяжку в туалете проверил.

— Сынок, ты что-то потерял? — раздался голос мамы из гостиной.

— Всё в порядке, мам!

Но нет, порядком тут и не пахло. Я пересмотрел разные коробочки и жестяночки на кухне, тумбу для обуви в прихожей, нишу со счётчиками…

Понятно, что гостиную и комнату Оли я проверять не стал. Но это, как я подозреваю, бесполезно. Мой предшественник не стал бы прятать деньги в помещении, куда нет постоянного доступа.

Мои потуги оказались тщетными.

Денег нигде не было.

Сдавшись, я сел за комп.

Если предположить, что я попал не в загробный поток порождённого предсмертной агонией мозга бреда, а в альтернативную реальность, где встречаются орки и бессмертные вожди, надо бы изучить этот мир как можно быстрее. Лучший способ познания настоящего — заглянуть в прошлое.

Как СССР стал тем, что я вижу?

Сеть знала ответ.

Одарённые существовали… но не всегда. Как и порталы. Первые менторы появились на заре существования СССР. В 1908 году, как и в нашей реальности, здесь произошло падение Тунгусского метеорита. Рухнул метеорит в Сибири, но с совершенно другими последствиями. По планете начали расползаться менгиры — непостижимые артефакты, источники мощного пси-излучения. Менгиры как-то повлияли на генотип некоторых людей, у которых случилось расширение сознания. Эти люди, менторы, научились перерабатывать энергию пси и применять в соответствии с генетической предрасположенностью.

Существуют разные гипотезы, объясняющие суть менгиров. Наука, изучающая всю эту историю, называется псионикой. Одни учёные полагают, что менгиры — это инопланетные существа, а энергия пси является побочным продуктом их жизнедеятельности. Другие уверены, что пси излучают все живые организмы на Земле, а менгиры эту энергию аккумулируют и транслируют в окружающее пространство. Так или иначе, менгиры растут. Это уже доказанный факт. И чем больше эти штуковины развиваются, тем сильнее становятся менторы, освоившие энергетическую трансформацию.

В самом начале менгиры вообще себя не проявляли.

Никто даже не почувствовал глобальных изменений.

К 1914 году число одаренных по всему миру выросло — многие из них участвовали в Первой мировой. Как и у нас, Россия вышла из войны в 1918 году, а в семнадцатом произошла революция. Была гражданская война, в которой участвовали менторы, но она завершилась досрочно, в 1920-м. И там всё было жёстче, поскольку менторы уже представляли собой мощную ударную силу. Не такую, как сейчас, но по тем временам более, чем грозную.

Большевики победили. И быстренько провели тщательные чистки среди уцелевших противников, избавляясь теми или иными способами от нелояльных и враждебных новому социальному строю одарённых.

А дальше начинают оживать сюжеты фантастических романов. Почти все генсеки были менторами. В стране велись евгенические отборы с целью создания новых поколений одарённых. И эта деятельность увенчалась успехом — Союз получил целую генерацию сверхлюдей, которых боялись во всём мире. И да, Финляндия проиграла войну, так и не став самостоятельным государством. Сейчас Финская ССР — одна из республик великой страны.

Вторую мировую удалось предотвратить, что ускорило развитие СССР. Гитлер упоминается в качестве политика, но все источники уверяют, что он умер при загадочных обстоятельствах. Судя по всему, его прикончили конкуренты по борьбе за власть.

Наиболее интересным периодом стали «сороковые». В это время бурно развивалась атомная энергетика, пробивались порталы в иные миры, появлялись новые соцстраны. Блок Варшавского договора таки образовался, но в 1940 году. Незадолго до этого расщепили атом, но случилось это не в Германии, а у нас. Атомный век наступил раньше, стартовала гонка вооружений, но США в ней отставали. Я нашёл упоминание Карибского кризиса и войны в Афганистане. Также совпадали даты ключевых событий по освоению космоса. Гагарин полетел, американцы на Луне высадились. Даже вращались на орбите какие-то станции. Преимущественно, советские.

Вот только…

Насколько я понял, космическую программу не особенно-то и развивали. Экспансия в параллельные миры наложила отпечаток. Гораздо больший потенциал советское руководство усматривало в развитии отношений с чужими культурами. Но это не значит, что про космос забыли. Последние съезды КПСС явно дали понять, что Советы намерены доминировать в околопланетном пространстве, предотвращать вывод ядерного оружия на орбиту другими странами и разрабатывать долгосрочный план по «внешним космическим угрозам», под которыми подразумеваются астероиды.

А знаете, что самое удивительное?

Даже не сохранность Союза в 2050-м, не орки, следующие заветам Ильича, не строящиеся термоядерные станции и телепатические допросы.

Нет, самым удивительным было другое.

Советский Союз считался страной победившего коммунизма.

* * *

Мои исследования прервал дверной звонок. Переливчатый такой, будто певчая птичка прочирикала.

— Оль, посмотри, кто там! — крикнула мать из кухни.

— Не надо, я сам! — гаркнул я, вскакивая.

Вполне вероятно, что это решили наведаться неугомонные бандосы.

— Это к тебе? Ждёшь кого-то?

Сунув телефон в карман, я вытащил пистолет и поспешил в прихожую. Звонок снова зачирикал. Нетерпеливый кто-то…

Я прильнул к глазку. На лестничной площадке стояли два мужика в костюмах и галстуках. Коротко стриженые, серьёзные. Явно не из команды Косого. Те предпочитали спортивный стиль.

— Кто там? — спросил я.

— Владлен Громов здесь проживает? — донеслось в ответ.

«Проживает»… Точно из органов. Их лексикон. Уж я-то знаю. Сам в них проработал не один десяток лет.

Что делать? Пистолет явно лишний. В любом случае. Даже при том, что подобные визиты, насколько подсказывал опыт, не к добру.

В прихожую выглянула из гостиной Оля.

— Влад, кто там?

— Это ко мне, — отмахнулся я. — Иди к себе.

— Ну, и ладно! — обиженно отозвалась девочка и скрылась. — Опять дружки твои, небось… — донеслось до меня приглушённо.

— Откройте, пожалуйста, — проговорили за дверью. — Нам нужно с вами поговорить.

Оглядевшись, я сунул пушку на верхнюю полку гардероба — под сложенные платки и шапки. В ближайшее время туда никто из домашних не сунется, лето же на дворе. Отодвинул засов и приоткрыл дверь.

— Добрый вечер, — кивнул один из визитёров. — Владлен Громов?

Ой, можно подумать, они не знают, как я выгляжу. Смешно, честное слово! Но ладно, подыграю.

— Он самый. Чем могу помочь, товарищи?

Оба, как по команде, достали из внутренних карманов пиджаков красные корочки, раскрыли и показали мне.

Я уставился на них. Внимательно. Быстро пробежал глазами написанное, зыркнул на печати.

Что за хрень⁈ Я ожидал увидеть такие слова, как «КГБ» или «НКВД», но вместо них внутри удостоверений красовалась надпись «Наркомат пропаганды». В моём мире он именовался Наркоматом по делам национальностей РСФСР, если не ошибаюсь. Вёл агитацию народов Союза, разъясняя им все прелести и преимущества советского строя.

— Что вам нужно? — спросил я, подняв глаза на визитёров.

— Проедемте с нами, пожалуйста, — сказал один из сотрудников, убирая корочку. — С вами хотят поговорить.

— Кто там, Владик? — раздался обеспокоенный голос матери.

Повернув голову, я увидел её. Она стояла на пороге кухни с полотенцем в руке.

— Это из… наркомата пропаганды, — ответил я. — Хотят со мной пообщаться. Я уеду ненадолго.

— Куда⁈ — всполошилась женщина, устремляясь ко мне. — Зачем⁈ Что вам от него нужно⁈ — напустилась она на незваных гостей. — У него все документы в порядке! Покажи им паспорт, Владик! Пусть убедятся!

— Не нужно волноваться, — проговорил один из сотрудников, немного стушевавшись. — Нам известно о том, что ваш сын успешно прошёл тест на лояльность. Именно поэтому с ним и хотят поговорить.

— Да кто⁈ — не унималась мать. — О чём? Оставьте нас в покое!

— Мама, перестань, — пришлось взять её за плечи и слегка отодвинуть в сторону. — Я просто отвечу на несколько вопросов и вернусь.

Надеюсь, так и будет. Хотя ума не приложу, зачем Владлен Громов мог понадобиться наркомату пропаганды или ещё какому-либо органу. Явно же мой носитель — птица невысокого полёта.

— Куда вы его забираете⁈ — нервно спросила женщина визитёров.

— В наркомат пропаганды. Это ненадолго. Вам не о чем волноваться.

— Всё, давай, мам. До вечера, — я снял с вешалки ветровку. Затем наклонился и шепнул ей в ухо: — Запритесь и никому, кроме меня, не открывайте. Даже к двери не подходите. Если что — вызывай милицию.

Женщина уставилась на меня испуганными глазами. Но больше я ничего сказать или объяснить не мог.

— Я готов, товарищи.

— Да что же делается такое… — донеслось до меня из прихожей. — Я буду жаловаться, если он не вернётся сегодня! Слышите⁈ Я найду управу!

Один из сотрудников наркомата нажал на кнопку лифта, и дверь сразу открылись. Мы спустились на первый этаж в молчании.

На улице ждала чёрная машина. Большая, блестящая хромом, с мощной радиаторной решёткой. Плавные линии показались смутно знакомыми. Возле задней двери, которую мне открыл один из сотрудников, наклонными буквами красовалась надпись «Победа». Интересно, в честь чего так назвали машину, ведь в этом мире Второй мировой не было…

Первый наркомовец сел со мной, второй — рядом с водителем. Кивнул, и автомобиль плавно тронулся. Надо же, какой мягкий ход. Отличная подвеска. И мотора не слышно. Даже бензином не пахнет, хотя не чувствуется аромата освежителя. Явно советский автопром шагнул далеко вперёд.

Мы ехали минут двадцать. За это время я успел не только перебрать варианты, почему и зачем меня везли в наркомат пропаганды (ни один не показался достаточно убедительным, так что происходящее оставалось загадкой), но и ещё раз взглянуть на Москву.

На каждом доме висели красные флаги — совсем как во время демонстрации. Серпы и молоты были буквально повсюду. Гербы СССР украшали фасады зданий, дверцы служебных автомобилей, даже на газонах они встречались — в виде высаженных определённым образом цветов. Несколько раз встретились портреты какого-то серьёзного товарища с парой звёзд героя на груди. Видимо, это был местный генсек ЦК КПСС. Вождь трудового народа, так сказать. Неспящий ментор.

Улицы пестрели транспарантами и лозунгами. Некоторые были весьма любопытными. Например, «Коммунизм есть советская власть плюс атомизация вселенной». Явная переделка старого воззвания про электрификацию. Но вселенная? Она-то тут откуда взялась? Насколько я понял, космическая программа была свёрнута до минимума — выведение спутников на орбиту и размещение там же ядерного оружия. Ни о каких полётах к другим планетам человечество больше не грезило. Теперь у него были порталы в другие миры. Или речь как раз о них?

Мои размышления прервались, когда машина остановилась возле монументального девятиэтажного здания с огромным советским гербом над входом и кучей флагов разных республик вдоль фасада. На крыльце дежурили солдаты с короткими автоматами.

Внутри находилась рамка, возле которой стояли дежурные в бронежилетах. К моему удивлению, проверять меня не стали. Видимо, достаточно было сопровождения. Мы прошли к одному из лифтов и поднялись на четвёртый этаж. Там пришлось немного пройти.

— Сюда, — кивнул один из моих провожатых, впуская меня в большую приёмную. — Ждите, — добавил он, указав на кожаный диван.

Сам же направился к секретарше, миловидной блондинке, расположившейся за большим столом.

— Владлен Громов прибыл, — сказал он. — Доложите.

Не сказав ни слова, девушка подняла трубку, нажала кнопку и замерла в ожидании. Длилось оно недолго — секунды три.

— Товарищ нарком, доставили Владлена Громова. Поняла.

Опустив трубку на рычаг, она кивнула.

— Проходите, товарищи.

Провожатый тут же сделал мне знак, и мы направились к обитой коричневым коленкором двери. Я глянул на сверкающую латунную табличку — «Народный комиссар, председатель коллегии Н. И. Раменский».

Зайдя вслед за сотрудником в просторный кабинет с Т-образным столом для совещаний, я сразу увидел плотного мужика с залысинами и в круглых роговых очках. Серый костюм, красный галстук, белая рубашка, золотые часы. Всё это я успел разглядеть за первые секунды, пока хозяин кабинета пристально смотрел на меня с другого конца помещения. Наконец, он заговорил:

— Спасибо, дальше мы сами.

Адресовалось это моему сопровождающему, так что тот мгновенно ретировался в приёмную, плотно закрыв за собой дверь.

— Садитесь, товарищ Громов, — махнул рукой Раменский, придвигая к себе папку-скоросшиватель. — Будем знакомы. Меня зовут Никанор Ильич.

Я опустился на стул справа от него. Нас разделяла перпендикулярно поставленная секция жёлтого полированного стола.

Возле окна торчал из керамической кадки здоровенный фикус, одну из стен полностью занимала выложенная мозаикой карта Союза. И эта карта выглядела внушительнее, чем в моей реальности. Красных пятен на ней было гораздо больше.

На столе, помимо лампы с зелёным абажуром, имелись органайзер с кучей ручек и карандашей, а также компьютер и маленький стеклянный глобус. Прямо за спиной наркома висел большой портрет всё того же товарища, лицо которого я видел на улицах.

Раменский открыл папку, перелистнул несколько страниц.

— Итак, товарищ Громов, вы прошли тест, — начал он, глянув на меня поверх спущенных на кончик острого носа очков. — Более, чем успешно. Для сына изменника Родины, так и вовсе блестяще. Поздравляю.

— Спасибо, — ответил я.

— Обмануть систему невозможно, — сказал мой собеседник. — Как и инспектора. Подкупить — тоже. Так что полагаю, вы заслужили статус гражданина, — он, не глядя, перевернул ещё пару страниц. — Я читал ваше дело. Вы никуда не поступили. Даже не пытались. Почему?

Я пожал плечами.

— Не знаю, что выбрать.

— Ищете себя, значит. Это бывает у молодёжи.

— Разрешите поинтересоваться? — проговорил я, воспользовавшись паузой.

— Слушаю.

— Зачем я здесь? Не думаю, что вы поздравляете всех, кто получает паспорт. Или проходит тест.

Нарком неожиданно усмехнулся.

— Нет, разумеется. Есть причина, по которой я вас пригласил, товарищ Громов. И причина эта — ваш отец.

Глава 4

Слова наркома заставили меня навострить уши.

— Мой отец? — переспросил я. — А при чём тут он?

Раменский отодвинул папку и сцепил пальцы в замок.

— Да при том, что его сын неожиданно прошёл последний тест и оказался верным членом советского общества, — ответил он, глядя на меня в упор. — Понимаете, что это значит?

Если бы!

— Что мне повезло? — спросил я осторожно.

— Нет, — отрезал нарком. — Что каждый может исправиться. И стать гражданином. Вы — пример того, что наследственность не приговор.

— Сын за отца не в ответе, — кивнул я, вспомнив, что уже слышал в этом мире эту формулу товарища Сталина.

— Именно. И вы — живое тому доказательство.

— Хм… Ну, да. Выходит так. И что с того?

— Мы бы хотели вас использовать.

Вот так новость! Интересно, к чему он клонит.

— Для чего… товарищ Раменский?

— Для того, чтобы показать обществу, что никогда не поздно одуматься.

Ах да, я ведь в наркомате пропаганды. Картинка начала складываться.

— Раз уж вы никуда не поступили и, по сути, бездельничаете, почему бы вам не закрепить успех, так сказать? — продолжил мой собеседник. — Послужите на благо советского общества. Мы дадим вам должность. Скромную. Но это избавит вас от статьи о тунеядстве. И даст отсрочку от армии.

— Предлагаете работу?

— В общем, да. Что скажете?

— И что мне придётся делать?

— В основном, участвовать в празднествах, демонстрациях и так далее. Выступать. Рассказывать о том, как вы изменились.

— И осудить отца? — добавил я.

— Само собой, — серьёзно ответил Раменский. — Для вас это проблема?

— Боюсь, родные меня не поймут.

Нарком откинулся в скрипнувшем под ним кресле.

— Товарищ Громов, они поймут, если вы решите начать новую жизнь. К тому же, учтите, что их жизни тоже изменятся. В лучшую сторону. Ваша сестра… Ольга, кажется?

Я кивнул.

— Так вот, ей тоже предстоит тест. Вы ведь хотите, чтобы она его прошла?

— Конечно.

— Это можно устроить. С гарантией.

— Вы же сказали, что тест не обмануть.

Раменский усмехнулся.

— Не будьте ребёнком! С вашей сестрой всё будет в порядке. Перед ней откроются все двери. Любой институт, какой она выберет. Или… — он развёл руками и замолчал, глядя на меня.

— Сто первый километр?

— Вот видите, вы уже начинаете думать, как взрослый. Вы нам нужны. Дело вашего отца было довольно резонансным. Его сын, вставший на путь истинный… отличный пример того, что советская система — лучшая.

Я задумался. С одной стороны, предложение было интересное. Хорошее, прямо скажем. С другой, я очень сомневался, что мне нужно связываться с номенклатурным аппаратом. Особенно в роли марионетки. Вспомнился пример Гагарина. Из него сделали инструмент пропаганды, практически лишив частной жизни. Я, конечно, в космос не летал. И вообще, птица совсем другого полёта. И всё же…

Мои размышления прервал Раменский.

— И учитывайте ещё кое-что, — сказал он. — Мы предлагаем вам не просто текст с бумажек зачитывать. На самом деле, все эти выступления будут лишь прикрытием вашей основной деятельности.

А вот это уже было действительно любопытно.

— Какой? — спросил я.

— Об этом, если согласитесь, расскажет ваш куратор, — Раменский нажал кнопку интеркома. — Пригласите товарища Соколову.

— Я ведь ещё не сказал «да», — напомнил я.

— Вы скажете, — ответил нарком. — Не сомневаюсь.

Дверь открылась, и в кабинет вошла высокая стройная брюнетка в зелёном кителе и синей юбке.

— Садитесь, — кивнул ей нарком.

Девушка уверенно прошла к столу и расположилась напротив меня. Большие голубые глаза, тонкий нос, острые скулы, полные губы, слегка тронутые помадой телесного цвета. Никакого маникюра. Нашивки на её форме сразу дали понять, сотрудником какого ведомства она является. Не говоря уж о Знаке Почётного сотрудника КГБ СССР на груди.

— Нам нужен человек, который сможет под прикрытием работать в разных странах и даже, — Раменский поднял указательный палец, — в других мирах. Тот, для кого публичность станет маскировкой и откроет ему двери кабинетов высокопоставленных лиц.

— Иначе говоря, вы предлагаете мне шпионить для КГБ? — спросил я, глядя на девушку.

— Служить своей стране, — ответил нарком. — Разве вы этого не хотите?

* * *

Привезли меня обратно к самому подъезду. К недоумению сидевших на лавочке старушек. Когда проходил мимо, одна из них меня окликнула:

— Владик, а кто это тебя, а? Что за машина такая?

— По работе, — ответил я, улыбнувшись.

— Да ты разве работать начал? — удивилась бабулька.

— А как же. Советскому человеку без этого никак, — отозвался я и нажал кнопку домофона.

— Это кем же ты устроился, милок, что тебя на машине-то возят?

— Секрет, — отозвался я.

Хватит старушкам теперь на неделю пересудов.

— Кто там? — раздался голос матери.

— Это я.

— Владик? Открываю!

Когда поднялся на этаж, женщина бросилась мне навстречу.

— Отпустили! — воскликнула она. — Что от тебя хотели, сынок⁈

— Надо нам поговорить, — ответил я, обнимая обхватившую меня руками мать. — Серьёзно. Нет, ты не волнуйся. Всё хорошо.

— Правда? Ты меня не обманываешь⁈

— Нет, конечно. Идём, расскажу.

Открывать всю правду я не стал. Про настоящую работу умолчал. Оно и не положено было распространяться, понятное дело. Да я и сам не дурак. Так что рассказал только о внешней стороне того, что мне предложили.

— И ты согласился? — осторожно спросила мать, когда я замолчал.

— Пришлось, — слукавил я. — Нам всем это нужно.

— Да, наверное… Я понимаю. Ты хочешь начать новую жизнь. Да…

— Что-то не так, мам? Ты против?

— Нет-нет, — поспешно ответила женщина. — Как я могу? И Олечке будет проще… Конечно, так всем будет лучше, ты прав. Просто…

— Говори, — кивнул я. — Что тебя смущает.

Женщина робко взглянула мне в глаза.

— Я не думала, что ты сможешь… Тебе ведь придётся отречься от отца.

Этого я ей не говорил. Но, видимо, процедура была известная.

— Да, без этого никак. Но это же только формальность. Я не перестану его любить.

Странно было говорить это про человека, которого я не знал и даже никогда не видел. Но женщине нужно было это услышать.

— Конечно, — кивнула она и тяжело вздохнула. — Главное же то, что в сердце, да?

— Само собой.

— А слова… — она вдруг встала. — Ладно, ты, наверное, есть хочешь. Давай я тебе картошечку разогрею. — Ещё котлеты есть, — голос её дрогнул.

Она поспешно направилась к холодильнику и начала доставать из него кастрюли. Я смотрел ей в спину и чувствовал себя предателем. Хотя им и не был. Как-то ещё сестра воспримет новости. Она хоть и маленькая, но ведь не дура. Мда…

* * *

Разговор с матерью и предшествующие ему события меня умотали. Захотелось отдохнуть и переварить информацию. Выработать хоть какой-то план действий. Но для начала — отдохнуть.

Прикрыв дверь своей комнаты, я сел за комп.

В одном из нижних ящиков обнаружились беспроводные наушники с логотипом ТДС.

Запуская браузер, я не мог выбросить из головы слова, сказанные Натальей Никаноровной. Трактовать их можно двояко. С другой стороны… Это ведь не ко мне обращено, а к носителю. Женщина потеряла любимого мужа, рухнула вниз по социальной лестнице. Уборщица, бывшие друзья и коллеги смотрят косо. А я… От Владика мне досталась эмоциональная привязанность к родным. И беседа вызвала неприятные ощущения. Мать, вроде бы, и не осудила, но ведёт себя… отстранённо.

Оля пошла с друзьями в кино.

Здесь, насколько я понял, ещё работали кинотеатры, и они были очень популярны. Мама убедилась, что сеанс не слишком поздний, и с чистой совестью отпустила дочь. Это произошло в моё отсутствие.

Наушники мне понадобились, чтобы устроить себе просмотр советских телеканалов. Для погружения в атмосферу, так сказать. Начал я с подключения к Первому каналу ЦТ, по которому крутили… международную панораму.

Я подсознательно ожидал увидеть на экране взлохмаченного и усатого Бовина, но нет. Передачу вёл интеллигентного вида мужчина в сером костюме. Важнейшие политические события я пропустил, но был вознаграждён репортажем об успехах советской экономики в сравнении со странами загнивающего Запада.

— На достижения коммунистического строя равняется весь мир, — говорил закадровый голос, пока зрителям транслировали видеоряд с этими самыми достижениями. — Высокие стандарты качества привели к увеличению срока службы бытовой техники и автомобилей. Советские предприятия вносят меньший вклад в загрязнение атмосферы и океанов, чем западные аналоги. А самое главное — нам удалось перейти к единой общенародной собственности. Материальные блага распределяются по потребностям, что сводит на нет безумие капиталистического культа потребителя.

Идут сопутствующие кадры. Улыбающиеся мужчины и женщины, новостройки в микрорайонах, сходящие с конвейера автомобили. Дачные посёлки на лоне природы.

— В общественном транспорте проезд бесплатный, — вещал диктор. — Бесплатное питание в столовых, путёвки в лучшие здравницы государств соцлагеря. Сейчас у советского гражданина, проявившего себя, есть возможность отдохнуть на пляжах Вьетнама, Китая и Болгарии. Наши круизные лайнеры…

Я смотрел на все эти здравницы и пляжи, а на глаза невольно наворачивались слёзы. Вот что мы потеряли с подачи Горбачёва в начале «девяностых».

Эй, а где мой бесплатный проезд?

Или это прерогатива работающих граждан?

— Становится всё более очевидным, — продолжал диктор, — что деньги устаревают. Это экономический костыль, который человечество должно выбросить на свалку истории. И в Советском Союзе уже ведутся любопытные эксперименты в этой области. Давайте перенесёмся в студию, где нас ждёт один из ведущих советских экономистов, академик АН СССР, заведующий кафедрой глобального планирования Института Госплана СССР, профессор Артемий Венедиктович Зайдельман. Под его чутким руководством живёт и развивается Красноволжск — уникальный город, в котором полностью упразднены денежные знаки.

Студия выглядела футуристично. Треугольный стол, два кресла и непонятные геометрические фигуры на заднем фоне. Одно из кресел занимал уже знакомый телеведущий, второе — бородатый профессор, смахивающий на Льва Толстого.

— Расскажите о вашем проекте, Сергей Венедиктович, — попросил ведущий.

— Каком именно? — уточнил Зайдельман.

— Город без денег, — нетерпеливо произнёс диктор. — Уверен, наши телезрители слышали об этом, но далеко не все представляют, как это будет работать.

— Работает всё очень просто, — заявил профессор. — Деньги, как платёжное средство, упразднены. Вместо этого мы ввели рейтинговую систему. Начисление баллов в зависимости от заслуг перед социумом. Важно понимать, что Красноволжск, в сущности, является экспериментальным полигоном. На его примере мы хотим убедиться в жизнеспособности рейтинговой системы.

— Получается неравенство, — заметил ведущий. — Понятно, что учёный, милиционер или архитектор имеют больше заслуг, чем рядовая уборщица.

— Поэтому введены безусловный и расширенный соцпакеты, — парировал учёный. — Безусловный позволяет закрыть базовые потребности. Питание, жильё, одежда, медицина, культура. Расширенный открывает доступ… например, к элитному санаторию. Или яхте, на которой вам захотелось поплавать.

— Частная собственность? — вскинулся ведущий.

— Вовсе нет. Вы же не становитесь обладателем яхты. Используете, передаёте другому товарищу. Аналогично с автомобилем. Берёте любой и едете на работу. Если рейтинг позволяет.

— А если не позволяет? — лукаво улыбнулся диктор.

— Тогда на автобус, — не стушевался профессор.

Я бы, наверное, ещё послушал эту увлекательную беседу, но из виртуальной реальности меня вывело мягкое прикосновение к плечу.

Сняв наушники, я обернулся.

— Что случилось, мам?

— Оли долго нет.

— А ты ей звонила?

— Трубку не берёт.

Внутри шевельнулись недобрые предчувствия.

— Надо поговорить с её друзьями, — откладываю наушники в сторону. — С кем она пошла?

— С Аминой и Гариком, — мать заметно оживилась. — Сейчас наберу.

Воспользовавшись паузой, я проверил свой телефон. Во «входящих» — чисто. Может, зря волнуемся. Это же дети. Забежали в какую-нибудь кафешку, купили по мороженому…

Из соседней комнаты доносился звук телефонного разговора.

Я свернул браузер, выключил комп.

Метнулся к шкафу, достал «Макаров», выщелкнул магазин и проверил боезапас. Все восемь патронов на месте. Ствол выглядел… несколько необычно. Чуть более вытянутый, непривычно лёгкий. И всё же — родной «Макарыч». Ни с чем не перепутаешь.

Загнав магазин обратно в рукоять, спрятал оружие.

И в эту секунду раздался звонок.

На мой смартфон.

— Слушаю.

Незнакомый голос:

— Что, Егорка, попался? Потерял сестричку?

Голос был неприятным.

По манере общения я безошибочно узнал человека, отмотавшего срок на зоне. Насколько я помню, на блатном жаргоне «Егор» — это вызывающий подозрения братвы подельник.

— Косой?

— А пацаны мне ботали, всё забыл. Дурку включил.

— Говори нормально, — попросил я. — Что надо?

— О, запел блаженный. Ты хоть понимаешь, на что встрял?

— Где? Моя? Сестра?

— У нас, — голос бандита был самоуверенным. Ещё бы, он вёл разговор с позиции силы. — А теперь слушай внимательно, бивень. Ты мне задолжал двадцать косарей. Ещё десятку накидываю за то, что ребят покоцал. И пятёрку сверху, потому что отнимаешь моё время. Наличка, мелкие купюры. Усёк?

— Я слушаю. Продолжай.

— Ищи бабки, где хочешь. Сроку тебе — до завтрашнего вечера.

Предвидя мой следующий вопрос, Косой добавил:

— А не то будешь получать свою девку по частям. Начну с пальцев.

Я не специализировался на ведении переговоров по заложникам, но общался с парнями, которые через это прошли. Поверхностное представление имелось.

Взяв себя в руки, стал говорить доброжелательно:

— Я могу услышать девочку?

— Ты мне тут условия не ставь! — рыкнул Косой. Почему-то он перешёл с фени на более-менее понятный язык. — Я здесь ставлю условия.

— Конечно, ты, — не стал я противоречить идиоту. — Но мне надо убедиться, что с ней всё в порядке.

В трубке замолчали.

Раздалась возня, затем — приглушённые голоса.

— Влад, это я!

Оля напугана, но особых страданий я не слышу.

— С тобой всё хорошо? Не били? Не…

— Всё с ней пучком, — перехватил инициативу Косой. — Но меня лучше не нервировать.

— Я понял. Деньги достану, не сцы. И придержи своих амбалов на поводке. Вам же проблемы с ментами не в масть. Жмурик, свидетели…

— Не учи батьку, — отрезал Косой. — Мал ещё с жиганами тягаться.

— Как мне тебя найти?

— Звони по этому номеру.

— А дальше?

— За тобой приедут.

— Как произойдёт обмен?

— Пацаны пересчитают бабки, позвонят мне. Подгоню вторую тачку. Сеструху твою выкинут. Мы уедем.

— И на этом квиты?

— Больше с тобой работать не будем! — фыркнул Косой. — Ты нас кинуть хотел. У братанов доверия нет.

Хотелось спросить, чем я вообще занимался, но сейчас не время. Вопрос прозвучал бы по-идиотски. Надо освобождать сестру. И что-то мне подсказывает: не будет Косой играть по озвученным правилам. Захочет проучить. Мужик неадекватный, от такого жди любой мерзости.

А ещё у меня не было гарантий, что отморозки не тронут девочку.

Время играет против меня.

Поэтому буду действовать на опережение.

— Я перезвоню.

— Смотри мне, — Косой был уверен в том, что контролирует ситуацию. — Приведёшь ментов — хана малой. Даже не думай туда.

— Ментов не будет, — заверил я.

И отключился.

Мать стояла в дверях и слушала наш разговор. Лицо женщины посерело, в глазах стоял ужас. Она открыла рот, попыталась что-то сказать, но я уже был рядом.

Обнял мать за плечи, прижал к себе.

— Ты… — раздались приглушённые всхлипы. — Из-за тебя всё… дружки твои…

— Да, мама. Прости. Я исправлюсь, обещаю. Но сейчас надо собраться и вытащить Олю.

— Что тут собираться⁈ — женщина оттолкнула меня, подняла заплаканные глаза. — Ты хоть понимаешь, что они с ней делают? С нашей Олечкой!

— Пока ничего, — заверил я. — Им деньги нужны.

— Какие ещё деньги⁈

— Выкуп. Мама, слушай меня внимательно. ПОЖАЛУЙСТА! — я чуть нажал голосом, и это возымело успех. — Никакой милиции! Я сам разберусь.

— Ты⁈

— Я. Сиди дома, будь на связи. Сейчас я уйду, и меня долго не будет. Не паникуй. От твоих действий зависит жизнь Оли. Поняла?

То ли уверенность в моём голосе, то ли ещё что… но мать кивнула.

— А теперь важный вопрос, — продолжил я. — Как найти Кирилла?

Женщина зависла.

— Мой друг, — напомнил я. — Тот, что в книжках и виртуальных очках сидит.

— А, Кирюша! — лицо Натальи Никаноровны посветлело. — Хороший парень. Вы ж не разлей вода с ним были…

— Адрес! — перебил я.

Не до рассусоливаний. Время работает против меня.

— И чем он поможет? — удивилась женщина.

— Много чем.

— Я сейчас поищу. У меня в телефоне записано.

Воспользовавшись тем, что мать вышла из комнаты, я раскрыл шкаф и осмотрел гардероб Владика. Чего тут только не было! Шмотки явно были дорогими и модными. Даже стильными. Вот, значит, на что тратились неправедно нажитые деньги… Не удержался, глянул бирки. Ничего заграничного… Почти. Польские джинсы «Одра» я хорошо помню — достать их считалось непростой задачей. «Товарищ» — это ещё что? А вот и родная «Большевичка».

Джинсы, костюмы-тройки, белые рубашки, качественный трикотаж…

Хорошо так развернулся Владлен. Монетизировал ненависть к советскому строю, так сказать.

Так, ладно. Его больше нет. Поглядим, что мне подойдёт из его коллекции.

Вещи добротные, в моей реальности так больше не шьют. Я успел привыкнуть к ширпотребу, разваливающемуся в первые недели носки. А тут… даже трогать приятно.

Китайские вещи тоже обнаружились, с иероглифами. Преимущественно футболки и трусы. Но это всё не то… Что там у нас со спортивкой?

Ага, вот.

Красный костюм с полосками от фабрики «Динамо». Летний вариант. Кофта с капюшоном, слегка зауженные штаны, широкие карманы. Самое то.

Быстро натянув костюм, я сунул в карман трофейный пистолет.

И вышел в коридор, где столкнулся с матерью.

— Вот, — женщина протянула мне вырванный из блокнота клочок бумаги. — Я всё записала.

Следующим потрясением были лидские кроссовки. Очень крутые, эргономичные. Сетчатые, беговые. Ничем не хуже западных «Пумы» или «Адидаса».

Из квартиры я вышел, не прощаясь.

С рюкзачком за спиной.

Глава 5

То, что за мной будут следить, не вызывало никаких сомнений.

Правда, не думал, что так… топорно.

Один браток сидел со скучающим видом в каплевидной машине, второй отирался неподалёку, делая вид, что увлечён своим телефоном.

У меня даже мелькнула мысль разделаться с этими уродами, допросить одного из них и выяснить, где логово Косого. Передумал. Наверняка авторитет предусмотрел такой поворот и подстраховался. А рисковать Олей я не хочу.

Семья Кирилла жила в соседнем доме.

Всё выглядело так, словно я пошёл к другу одолжить денег.

А ведь я даже не помню, как этот айтишник выглядит. Пришлось полазить в памяти телефона, затем авторизоваться на своей страничке в Коллективе и через поисковик выйти на друга. Прикольный паренёк. Чем-то напоминает Шурика из «Кавказской пленницы».

Пока ждал лифт, изучил профиль товарища.

Кирилл Зюзин, третий курс Московского электронно-технологического института. Я сначала не поверил, ведь Кирилл — мой сверстник. Ответ лежал на поверхности: этот вундеркинд ухитрился выиграть Всесоюзную олимпиаду по информатике, экстерном сдать программу старших классов общеобразовательной школы и поступить в МЭТИ без экзаменов. То есть, пока мой предшественник ошивался с разным сбродом и не имел нормальной цели в жизни, Зюзин успел осилить три курса в одном из самых престижных ВУЗов страны. Не удивительно, что их дорожки разошлись.

У меня нет доступа к памяти носителя.

И это плохо.

Вот как, скажите на милость, разговаривать с другом детства, которого не помнишь? У них с Владленом наверняка есть свои шутки, сложилась особая манера общения. Куча общих знакомых, одноклассников, дворовых приятелей…

Ладно, прорвёмся.

Звоню в дверь с трёхзначным номером. И наслаждаюсь тишиной. Время позднее, открывать мне никто не спешит. Ну, а почему товарищ Зюзин должен сидеть взаперти? Погода хорошая, можно прогуляться в парк или в кино девушку сводить. Да и просто с новыми друзьями весело провести время. Если верить маме, мы с Кириллом уже пару лет не общаемся.

Я уже собирался уходить, когда передо мной сформировалась голограмма.

Очкастый парень с волосами, зачёсанными на пробор.

— Влад?

— Привет, дружище. Откроешь?

— Конечно, — заторопился ботаник. — Извини.

Голос неуверенный, взгляд погружён в себя.

В двери щёлкнул замок, полотно отъехало в сторону. Прямо звездолёт, а не квартира. Ну, или институт времени. Почему-то вспомнилась «Гостья из будущего» вот с такими же дверями. Не хватает только робота Вертера с дурацкими стихами про Полину.

— Ты чего здесь нагородил? — пожимаю протянутую руку.

— Умный дом, — с гордостью поведал айтишник. — В институте поручили протестировать. Это… ну, вроде как моя курсовая.

— Понятно.

Я шагнул в прихожую и осмотрелся.

Обычная квартира. Под ногами деревянные панели, в нише вездесущий шкаф-купе.

— А родители где? — решил уточнить я.

— Так ещё год назад уехали в Монголию. Экспедиция у них. К одному из менгиров, важное исследование. Я разве тебе не говорил?

— Ну, мы нечасто видимся.

— Да и не списываемся особо, — в голосе старого товарища прозвучала обида.

— Извини, — я хлопнул товарища по плечу. И решил не ходить вокруг да около: — Я связался не с той компанией. И сейчас у меня возникли проблемы. Нужна помощь, и… мне больше не к кому обратиться.

Подобные словесные конструкции — беспроигрышный вариант.

Человек сразу понимает: без него никуда. Последняя надежда. Отказать означает бросить друга в беде. Сразу идёт проверка на вшивость.

— Что случилось? — Кирилл среагировал предсказуемо.

— У меня сестру похитили, — честно признался я. — Требуют денег.

— Надо в милицию звонить! — вскинулся друг.

— Тогда её убьют, — качаю головой. — Нельзя никуда звонить. Я сам разберусь.

— Но… Как разберёшься? — айтишник выглядел растерянным и немного испуганным. — Ты же… не служил нигде. И ты не ментор. Не рукопашник…

— Просто поверь, — заявил я. — План есть. Но мне нужно выяснить, откуда поступил звонок. Определить местонахождение абонента.

Зюзин поправил очки.

— Ну… это проще, чем ты думаешь.

В глазах паренька появился огонёк заинтересованности.

— Правда?

— Идём, — Кирилл сделал приглашающий жест. — Чего в коридоре стоять.

Квартира у моего приятеля оказалась интересная. Я, признаться, уже и не помню, когда бывал в подобных квартирах. Целый музей. Или библиотека. Стены закрыты стеллажами от пола до потолка, там выстроились ряды книг. Преимущественно энциклопедии, научная и техническая литература… Фантастика. Глаз зацепился за знакомую фамилию — Беляев. Рядом с «Человеком-амфибией» и «Головой профессора Доуэля» — совершенно невообразимые названия. «Восстание анималистов», «Тот, кто не спит». А вот и Ефремов. «Туманность Андромеды» в наличии, и тут же вынос мозга. «Хроники Орды» — что это такое, скажите на милость? Все книги добротные, знаменитая «рамка». То есть, «Библиотека приключений и научной фантастики».

На полках также обнаружились пластиковые модели самолётов, авианосцев и… непонятной штуки, пролетавшей над городом в первые часы моего попаданчества. Милиционер назвал этот аппарат «Стерегущим».

Я склонился поближе, чтобы прочитать мелкие буквы на подставке.

Табличка гласила:

АТОМОХОД-ДРЕДНОУТ «МИР»

Машина выглядела так, словно сошла с постера «Звёздных войн» или обложки романа в жанре «космоопера». Вытянутый корпус, хищные обводы, множество палуб, крупнокалиберные пушки, ракетные установки, рубка управления и радар… Детализация и размер не позволили дредноуту уместиться на полке целиком, поэтому часть книг хозяева квартиры вытащили.

Тут же пристроился анимешный супергерой.

Или…

Нет, это был вовсе не персонаж, а солдат, втиснутый в… скафандр? Бронекостюм? Так сразу и не разберёшь, но модель выглядела круто.

— Влад, ты чего завис?

— Игрушки твои рассматриваю, — я отвернулся от стеллажа и шагнул в полутёмную комнату. Источниками света моему другу-ботанику служили настольная лампа, компьютерный дисплей и подсвеченная клавиатура. Столешница была завалена всяким хламом, преимущественно электронного происхождения. Тут же стояла чашка с недопитым кофе, валялась картонная коробка с остатками какой-то еды. Его величество Срач.

— Игрушки? — вскинулся Зюзин. — Скажи это моему бате. Он собирал. Редкая коллекция, между прочим. Выпускается к юбилеям советской армии и флота.

Я с трудом представляю, как эти махины, дредноуты, перемещаются по небу. Антигравитация, пси-энергия? Раз атомоходы, значит, ещё и реактор на борту…

Уму непостижимо!

Надо побольше разузнать о местных технологиях, но этим я займусь позже. А сейчас пора выбираться из западни, которую мне организовал мой предшественник.

Я поискал взглядом, куда можно примоститься.

— Извини, — Кирилл сбросил мятую кофту с кресла-мешка. — Присаживайся.

Сам айтишник плюхнулся на сиденье офисного трона.

Надо забыть эти словечки — айтишник, офис. Западная терминология. Как бы не спалиться на ровном месте, просто оговорившись по Фрейду.

— Так что с номером? — поторопил я друга.

— Есть парочка способов, — Зюзин вывел на экран незнакомую страничку. — Можно написать мобильному оператору. Или зайти на геолокационный портал, но там потребуется веская причина.

— Официальные запросы — это плохо.

— Поэтому мы установим тебе экспериментальное приложение, — заявил Кирилл. — Это вроде как для поиска потерянного ребёнка. Связано с комсами, использует общий протокол доступа. Это разработка, поэтому буду признателен, если снесёшь после использования.

— Говно вопрос. Но я ничего не понял из твоих слов. Комсы?

— Коммуникационные спутники, — пояснил Зюзин. — Они как раз и являются частью системы, определяющей геолокацию.

— Понятно.

— Давай трубу.

Надо же. Здесь ещё пользуются этим жаргонизмом!

Я достал из рюкзака свой «горизонт» и протянул Кириллу. Тот скользнул взглядом по гаджету, порылся в ящике стола и вытащил переходник. Подключил устройство к системному блоку, который больше смахивал на DVD-проигрыватель, тронул пару клавиш и попросил меня снять голосовую блокировку. Я и не знал, что у меня такая есть.

— Включается при попытке проникновения в контуры безопасности, — пояснил ботаник.

Пальцы Кирилла забегали по клавиатуре, и тут я понял, что это проекция на столешницу. С подсветкой и полным функционалом, ага. Даже не беспроводное устройство!

На экране открывались и закрывались вкладки, потом нарисовался столбик загрузки. По экрану смартфона побежали цифры обратного отсчёта…

— Готово.

Кирилл отсоединил гаджет и вернул мне.

— И… всё?

— Да.

— Как мне определить абонента?

— Жмякай по контакту. В одном из окошечек высветится иконка приложения.

Я так и сделал.

Косой засекретил свой номер — владелец сим-карты не определялся. Зато в правом нижнем углу высветился крохотный шарик с рожками. Спутник Земли? Я тапнул по иконке и увидел строку поиска. Вбил туда контакт Косого.

— Вручную? — удивился Кирилл. — А перетащить не судьба?

— Ой, всё!

Шарик резко крутанулся вокруг невидимой оси.

Выскочила надпись:

ПОДОЖДИТЕ

ИДЁТ СИНХРОНИЗАЦИЯ

Через полминуты на весь сектор развернулась карта Москвы. Точнее, карта района, где предположительно находился Косой. Я попробовал раздвинуть рамки сектора на весь экран двумя пальцами — и у меня получилось! Но Кирилл вновь не сдержался:

— А развёртки уже отменили?

— Вредный ты тип, Зюзин.

Я вспомнил, как запускались голограммы с телефона и вывел карту прямо в воздух. Метровая развёртка, края которой терялись на границах фокуса.

Бауманский район?

Не так уж и далеко.

Прикинув расстояние, я начал двигать развёртку, чтобы запомнить остановки общественного транспорта. Увеличил масштаб…

А это уже интересно.

Промзона, стройки какие-то… Следовало ожидать, что Косой не будет держать заложницу в многоквартирном доме. Бдительные соседи обязательно что-нибудь заметят.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Что будешь делать? — с тревогой в голосе поинтересовался Кирилл.

— Еду туда, — я свернул карту и убрал телефон в рюкзак. — Никому не говори, что я здесь был.

— Добро, — Зюзин встал, чтобы меня проводить. — Но ты уверен, что помощь не нужна?

Я посмотрел на хлипкого ботаника, который готов был поехать в ночь, потому что друг в беде. Неужели старые добрые времена наступили?

— Справлюсь, — я обулся и закинул рюкзак на плечо. — Не переживай. Всё будет в порядке.

* * *

Теперь, когда я знал о местоположении Оли, мне следовало избавиться от «хвоста».

Самым простым решением оказалось метро.

Когда человек спускается под землю, вы не можете следовать за ним на машине. Кому-то придётся идти на станцию. И тут уже дело техники, как оторваться в плотной толпе от не очень умного ушлёпка.

Турникеты, вопреки моим ожиданиям, не глотали пластиковые жетоны. Деньги списались с универсальной карты автоматически, когда я проходил через заграждение.

Эскалаторы были забиты людьми. На станции красовался плакат: «Каждый трудовой день — ударный! Учись и работай! Работай и учись!»

Лучше и не скажешь.

Я заскочил в первый попавшийся поезд, проехал один перегон, выскользнул на платформу, смешался с толпой и… юркнул обратно, в «свой» поезд. Но уже в другой вагон. Тут же уселся спиной к окну, чтобы не маячить. Двери закрылись, стальной червь пошёл в разгон.

Вышел я через две остановки.

Перебрался на другую линию и спокойно доехал до станции Красных Комиссаров.

Оказавшись на улице, пробежался к остановке троллейбуса, ввалился в салон и покатил в нужном направлении, не забыв расплатиться универсальной картой.

Бандиты отстали.

Двигался я быстро, совершал нестандартные действия. Если подручные Косого и заподозрили неладное, то меньше всего они ожидали непрошеных гостей. Логичнее предположить, что я ношусь по городу, побираюсь по друзьям и пытаюсь достать требуемую сумму.

Выйдя на Пролетарской, я огляделся.

Район правильный, но он мне совсем не нравится.

Склады, гаражи, частный сектор, огороженная дощатым забором стройплощадка. Высоченные краны. И многополосная магистраль, прорезающая всё это «великолепие».

Во дворе ушатанной малосемейки я повторно развернул голограмму и убедился в том, что абонент на месте. Косой терпеливо дожидался моего звонка.

А звонить я, конечно же, не собирался.

Не хватало ещё, чтобы меня отследили с помощью какого-нибудь полулегального приложения.

Проложив маршрут, я убрал смартфон и зашагал в сторону обширного гаражного лабиринта. Сумерки стремительно сгущались, город расцвечивался вечерними огнями.

Выбравшись из гаражного царства, я обнаружил пустырь.

Справа и слева чернели многоквартирные коробки, усыпанные мириадами светлячков. Далеко впереди ворочался кран, поднимая на бетонные вершины связку чего-то длинного и гибкого. Стройка освещалась прожекторами. А вот сам пустырь некогда был домом, окружённым яблоневым садом. Деревья одичали, всё поросло бурьяном. Здание напоминало кадр из фильма про охотников за привидениями. Три этажа, окна частично заколочены или выбиты. На уровне второго этажа что-то светится. Такое ощущение, что внутри находится… фонарик? Смартфон?

У дальнего торца здания припаркован автомобиль.

Темнота, я могу рассмотреть лишь общие очертания.

Замедляю шаг.

И в этот момент получаю чем-то тяжёлым по голове.

— Попался, сука!

Боль взрывается в мозгу, делает ноги ватными, а тело безвольным. Я не успеваю толком осознать, что произошло. Справа — тёмный силуэт.

Падаю на колени и отключаюсь.

* * *

— Доброе утро, страна!

Неприятный скрипучий голос возвращает меня в действительность.

Голова раскалывается, к горлу подкатывает тошнота. Взгляд с трудом фокусируется. Вспышка. И странное чувство, словно я — часть этого мира. Забытые ощущения…

Схлынуло.

Осталась боль.

— Живой, — раздалось справа и сверху.

Передо мной на корточках сидел худощавый лысый мужик в серых льняных брюках, белой рубашке навыпуск и такой же белой «шофёрской» кепке. Перед мужиком валялся мой рюкзак. Пистолет лежал на полу, а в руках бандит держал мой «горизонт».

— Ловко ты меня выследил, — криво ухмыльнулся Косой. — Только деньги забыл прихватить.

Я узнал этого хмыря по голосу.

А ещё — по раскосому взгляду, оправдывающему погоняло. Мужик явно из Азии приехал. Смахивает на казаха или узбека.

Мы находились в полуразрушенной комнате подлежащего сносу дома. Деревянный пол, разбитое окно, облупившаяся краска на подоконнике. Штукатурка местами обсыпалась со стен, в прорехах проступала кирпичная кладка. Источником света служил фонарик, примотанный изолентой к старой люстре.

Ищу глазами сестру.

И понимаю, что за дверным проёмом тоже горит свет. Из соседней комнаты доносятся мужские голоса. Пытаюсь сесть поудобнее — выясняется, что руки за спиной связаны чем-то… липким. Возможно, изолента.

— Спокойно, — прогудели над ухом. — Только дёрнись мне!

В плечо упёрся кусок арматуры.

— Отпусти девочку, — попросил я.

Косой хмыкнул.

— Не по понятиям живёшь, Владик. Я тебе валюту подогнал? Подогнал. Сбывать научил? Научил. Ты, сучёныш, на бабки поднялся. Жил красиво, чего не хватало? Решил кинуть. И сейчас не долг пришёл возвращать. Вижу по глазам — на разборки пришёл.

Я срисовал позиции бандосов.

Косой в трёх метрах от меня. Не дотянуться. Слева здоровенный бык с арматурой. Справа — один из тех имбецилов, которых я отметелил в парке. И ещё должны быть обезьяны в соседней комнате. С Олей. А ведь кого-то и внизу оставили…

— Чего смотришь, — Косой положил телефон на рюкзак и поднял «Макаров». — Край тебе.

— Деньги я найду…

Косой коротко кивнул.

Справа мне зарядили ногой в челюсть.

Новая вспышка боли. Все мысли утонули в искрящемся аду, перед глазами поплыли тёмные круги… Вот же садисты! Я почти провалился в омут небытия, а потом…

Вернулась чёткость восприятия.

Будто переключили тумблер.

По телу прокатилась волна свежести, боль отступила… и я ощутил сопричастность. Я увидел каждого участника спектакля изнутри, на глубинном уровне. Прикоснулся к их эмоциям, желаниям… Уловил скрытые эманации…

Запустился режим астрального видения.

Я увидел психические потоки, исходящие от бандитов, центры агрессии и принятия решений. Подключился к каналам и узлам, формирующим духовные решётки. Наладил эмпатическую связь со всеми, кто присутствовал в комнате и находился за её пределами. Всё получилось легко и непринуждённо, словно и не было перерыва между моей смертью и возрождением в новом мире. Энергия лилась в меня нескончаемым потоком, и… я и не думал, что ЗДЕСЬ её так много! Из-за менгиров?

Протянув астральные нити к своим жертвам, я настроился на психику каждого.

И начал действовать.

— Ты чего лыбишься? — Косой демонстративно перевёл флажок предохранителя в нижнее положение и передёрнул затвор, досылая патрон в патронник. — Сейчас ногу прострелю.

— Завязывай, братан, — подал голос амбал слева от меня. — Он мне нравится, хороший парень.

— Ты чё несёшь, Толян⁈ — вызверился Косой.

Здоровяк набычился.

— Отвали от него, говорю!

Косой выпрямился, держа в руках пистолет.

Громила с арматурой шагнул к Толику. Я не мог видеть, что происходит, но каждое действие этих упырей программировалось моей волей. Пси-энергия вливалась в меня бурным потоком, и всё это я трансформировал в проверенные годами техники.

— Стой на месте, Гар!

Косой переводил взгляд с одного подручного на другого.

— Эй, чепушилы, вы чего наелись⁈

Вместо ответа Гар занёс арматуру, а Толик врезал ему кастетом в челюсть. Раздался смачный хруст. Здоровенная туша рухнула на доски, выронив металлический стержень.

Косой вскинул «Макаров» и прицелился в Толика.

— Только дёрнись, придурок!

Толян отступил на два шага и… заплакал. Горько, навзрыд. Прислонившись к кирпичной кладке, вытер глаза тыльной стороной ладони и глухо произнёс:

— Нам не победить! Мы уже трупы!

— Дебил! — рявкнул Косой, продолжая держать на мушке подельника. — Совсем планку сорвало⁈

Из соседней комнаты полезли новые персонажи. Я никого из них не знал, а выглядели они похуже основной ударной силы Косого. Тощие, один небритый, второй лысый и с татуированными предплечьями. Оба вооружены. Тот, что с недельной щетиной, держал в руках обрез охотничьего ружья, а второй выставил на уровне живота финку.

Небритый наставил обрез на Косого.

Авторитет выпучил глаза от удивления, но быстро смекнул, что мужик с обрезом похуже рыдающего увальня. И быстрым движением перевёл ствол на нового противника.

— Бросай волыну! — процедил Косой.

— Ты бросай, — возразил небритый.

— Раз, — начал считать Косой.

— Два, — парировал оппонент.

Пока они играли в крутых парней, лысый зашёл ко мне со спины, присел на корточки и разрезал финкой изоленту. Не прекращая контролировать ушлёпка, я начал растирать онемевшие запястья.

— Пацаны, успокойтесь! — Косой начал отступать в угол. — Вы тут совсем офонарели⁈

Мне стоило огромных усилий заставить лысого мужика с ножом броситься на своего босса. Уловив движение, Косой перевёл руку с пистолетом и выстрелил. Пуля пробила лысому грудь, и тот упал как подкошенный.

Небритый мужик с обрезом тоже нажал спусковой крючок.

Раздался второй выстрел.

Нечто толкнуло Косого в плечо, тот грязно выругался и прислонился к стене. Попытался успеть с обратным переводом «Макарова», но небритый швырнул ему в голову обрез.

И попал!

Косой выронил пушку и прижал ладони к разбитой переносице. Одежда и пол были заляпаны кровью. Финал в духе Тарантино.

Я продолжил свои манипуляции.

Гар, превозмогая боль в развороченной челюсти, поднялся на ноги и шагнул к небритому.

Толян перестал плакать и, размазывая слёзы по физиономии, поднял кастет.

Небритый бросил настороженный взгляд на подельников и двинулся в сторону Косого, рядом с ногой которого лежал пистолет. Гар взревел и ударил небритого арматурой по руке. Что-то хрустнуло. В этот момент подскочил Толик и зарядил Гару кастетом в висок. Арматурщик рухнул на доски, а небритый, не растерявшись, прописал Толяну с локтя.

Ослабив контроль, я встал с пола и приблизился к Косому.

Авторитет дёрнулся к пистолету, но получил коленом в челюсть. В глазах Косого мелькнуло запоздалое понимание, но было уже поздно: его кореша осыпали друг друга градом ударов.

Я обрушил всю свою мощь на Косого.

Снял один психологический барьер, добавил раскаяния и самоагрессии, сдобрил всё это чувством вины и воспоминаниями юности.

Не понимая, что он творит, Косой подобрал с пола «Макаров».

Я отступил на пару шагов, чтобы меня не забрызгало.

Косой приставил оружие к своему подбородку и нажал на спуск. Раздался выстрел, из макушки бандита вырвался серо-красный фонтан. Штукатурку заляпало кровью и мозгами.

Повернувшись к последним участникам шоу, я понял, что Толян берёт верх. А ещё точнее, сидит на поверженном противнике и осыпает его градом ударов. Ноги небритого конвульсивно дёргались.

Очередная душа канула в небытие.

Нажимаю на другие «кнопки» этих заблудших душ, используя триггеры как спусковые механизмы.

В ужасе от содеянного Толик вскакивает на ноги, бежит к двери слева и, не разбирая дороги, врезается в ограждение лестничной площадки. Раздаётся крик. Затем — глухой звук падающего тела.

Всё!

Контролировать больше некого…

Почти.

Олю в соседней комнате я усыпил, чтобы девочка не стала свидетелем всего, что здесь происходит. А вот последние ушлёпки из банды Косого, заслышав выстрелы и грохот, ломанулись к парадной. И всё бы ничего, да я вдруг словил откат. Слишком большое перенапряжение в первые минуты боя. В прошлой жизни ушли годы тренировок, чтобы манипулировать одновременно несколькими противниками. Здесь же…

Я не успел толком освоиться.

Позвоночник пронзило адской болью, мышцы свело судорогой, перед глазами поплыли тёмные круги.

А грохот поднимающихся по лестничным пролётам ботинок слышался всё отчётливее.

Глава 6

Собрав волю в кулак, я опустился на колено и стал выламывать из одеревеневших пальцев Косого пистолет. Борясь с потерей сознания и прошивающей позвонки болью.

— Дерьмо!

— Это ж Толян!

— Михась, наверх.

Бандиты не особо заморачивались тем, что их могут услышать.

Я всё же ухитрился выдрать оружие из руки авторитета. Нехитрые подсчёты показывали, что у меня шесть патронов. Более, чем достаточно.

Встать я не успел.

В проёме, ведущем на лестничную площадку, нарисовался бандит с охотничьей двустволкой в руках. Застыв на пороге, он начал поднимать ружьё, но был остановлен пулей в колено. Рухнув на доски, стал отчаянно материться. Двустволка отлетела к стене. Контрольный в голову оборвал причитания.

— Михась! — заорали с площадки.

Бандоса я не видел, но прекрасно чувствовал. Лучше любых тепловизоров. Поэтому выстрелил дважды прямо через стену.

Мне повезло.

Стена, отделявшая комнату от лестницы, была тонкой. Девятимиллиметровая пуля без особого напряжения шьёт такие перегородки, если они из гипсокартона. Дважды я стрелял, чтобы уложить противника с гарантией. Обе пули попали в грудной отдел. Повезло.

Бандит упал рядом со своим товарищем.

С трудом поднявшись на ноги, я направился к проёму, переступил через любителя охотничьих ружей и оказался рядом с хрипящим, конвульсивно дёргающимся телом. Добил выстрелом в голову.

Воцарилась тишина.

Несколько минут я стоял над трупами, пытаясь сконцентрироваться. Я сейчас на такие сроки попал, что мама не горюй! Конечно, бандиты частично сделали грязную работу вместо меня, но… Мало ли, что покажет баллистическая экспертиза.

Проведя левой рукой по затылку, я наткнулся на корку запёкшейся крови.

Основательно меня приложили.

Как бы сотрясение мозга не получить…

Вернувшись в комнату, я протёр рукоять «Макарова» краем рубашки Косого, затем вложил ствол ему в ладонь и хорошенько покатал. Такие фокусы проходят лишь в самом начале, пока труп тёплый, и пальцы ещё гнутся. Затем отправился на поиски своих вещей. Рюкзак валялся на подоконнике, смартфон — на полу. Никто по гаджету не протоптался, шальные пули обошли его стороной. Это ли не чудо? Вот через мобильного оператора меня и отследят, если потребуется.

Голова с трудом соображала.

Болевые волны поднимались вверх по позвоночнику и разрывали в хлам черепную коробку.

Стиснув зубы, я забросил рюкзак на плечи, а телефоном подсветил себе дорогу в смежную комнату. Там обнаружился ещё один электрический фонарик, который подручные Косого оставили на подоконнике. Тьма скрадывала углы и границы помещения.

Девочка спала.

Глубоким сном, в который я же её и погрузил.

Теперь у меня куча проблем. Незаметно вывезти Олю в город, а это нереально без вызова такси. К сожалению, такси — это ещё один свидетель. Беспилотное такси легко отследить через спутниковую навигацию. Чем больше я осмысливал своё положение, тем больше понимал, что влип. Окончательно и бесповоротно.

Надо вытаскивать Олю.

А потом…

Подумать, что делать «потом», я не успел. Снаружи вспыхнули огни, причём сверху и снизу одновременно. Раздался усиленный мегафоном голос:

— Всем оставаться на местах! Здание оцеплено! Повторяю…

Осторожно приблизившись к окну, я выглянул наружу сквозь щели между досками, которыми заколотили проём. В небе кружил похожий на огромное яйцо милицейский коптер, среди деревьев перемещались точки фонариков. У подъезда была припаркована патрульная машина — мощный современный внедорожник, такому и в Дубае показаться не стыдно! Я малость прифигел. Хорошее оснащение у ментов, ничего не скажешь…

Говорившего я определил сразу. Чёрный силуэт в фуражке с конусовидной тенью в руках.

— Выходите по одному! — раздался голос представителя власти. — Руки над головой!

Делать нечего.

Откажусь подчиняться — сюда ввалится группа захвата. И этот вариант однозначно хуже. А у меня тут сестрёнка на руках…

Борясь с тошнотой и простреливающей болью в позвоночнике, я заковылял к лестнице.

Снаружи на меня обрушился мощный, слепящий свет прожектора.

Подскочили двое, заломали руки, ткнули мордой в капот внедорожника.

— Товарищ милиционер… — просипел я. — Там внутри девочка… Моя сестра… Её бы домой отвезти…

— Что он лопочет⁈ — послышался грубый мужской голос над самым ухом.

— Надо его по базе пробить, — резонно заметил второй мент.

Третий поинтересовался:

— Сколько человек внутри? Трупы, заложники?

— Трупы, — честно сознался я. Говорить в скрюченном положении было неудобно. — И моя сестра. Она спит. Второй этаж, прямо по лестнице.

— Вася, проверь! — отдал приказ человек, говоривший в мегафон. И, обратившись ко мне, уточнил: — Если соврал, хуже будет!

— Да не вру я…

На запястьях щёлкнули наручники.

Послышался звук удаляющихся шагов.

Кто-то рванул меня за плечо. Выпрямившись, я оказался лицом к лицу с человеком, который до этого орал в мегафон. Рассмотреть нашивки и погоны было практически нереально: глаза слепило прожектором. Милиционер встал спиной к источнику света и представился:

— Старший сержант Зуденков.

— Владлен Громов, — представился я.

— Документы есть?

— В кармане. Нет, в другом.

Мент вытащил паспорт, открыл и передал коллеге, сидевшему в машине. Тот начал вводить данные в бортовой компьютер.

Зуденков вернулся ко мне, окинул задумчивым взглядом. Спросил:

— И что за хрень здесь творится? Дрон просканировал объект, твои слова о трупах совпадают с нашими наблюдениями. Это что, криминальная разборка?

— Мою сестру похитили, — ответил я. — Требовали выкуп.

— А ты здесь что делал?

— Приехал за сестрой.

Сержант удивлённо приподнял брови.

— Почему не обратился в милицию?

— Бандиты запретили. Сказали, что убьют. Слежку под подъездом устроили…

Зуденков недоверчиво хмыкнул:

— Красиво заливаешь! Прямо герой…

— Есть Громов! — донеслось из машины. — Сегодня уже задерживали.

— Вот, значит, как, — тон Зуденкова изменился, стал суровым. — Рецидивист?

— Никак нет, тащ сержант, — возразил пробивавший меня по базе милиционер. — На него напали, имела место самооборона. Отпустили.

— Проверь-ка глазки, Рустем.

— Сюда иди, — буркнул мент из машины.

Меня подтолкнули к передней двери внедорожника.

Рустем направил мне в глаз нечто, смахивающее на световой карандаш. Что-то пискнуло, и через несколько секунд милиционер выдал вердикт:

— Личность подтверждена.

Сначала меня удивило, что правоохранители не удовольствовались паспортом, но тут же вспомнил о лицедеях.

Я лихорадочно обдумывал происходящее. Менты знали, что в здании почти нет живых людей, поэтому и не заморачивались мерами предосторожности. Стояли перед заброшкой у всех на виду, не скрываясь. Думаю, если бы понадобилось затевать штурм, сценарий был бы иным. И не факт, что я выбрался бы живым из этой переделки. Наверняка в отряде есть менторы, и неслабые.

Подняв голову, я попытался разглядеть парящего в небе дрона. Не получилось.

Хорошая у ребят техника. Интересно, как милиция вообще тут оказалась? Да ещё и готовая к штурму. Может, стрельбу зафиксировал дрон? Или прохожие проявили гражданскую сознательность?

К нам приблизился тот самый Вася, которого отправили в здание.

— Не врёт он, тащ сержант. Везде жмуры. И девочка в дальней комнате. Спит, как он и сказал. Что делать будем?

Зуденков размышлял недолго.

— Вызвать криминалистов. Место преступления огородить. «Электроника» — в режим патрулирования. Установить личности жмуров. Девочка… — милиционер осёкся.

— Её бы домой отвезти, — попросил я. — А поговорить и завтра сможете. Она и так сегодня отмучилась. Там мать волнуется, товарищ старший сержант…

— Ладно, — сдался Зуденков. — Всё равно говорить с ребёнком без присутствия законного представителя мы права не имеем. Вась, принеси её аккуратно, только не буди. Не хватало ещё… чтобы видела всё это дерьмо.

Голос мента сделался усталым.

И я мог его понять. Конец смены, а тут такое.

— Довезём твою Олю, — заверил Зуденков. — Я лично прослежу. Заодно и мать опросим. А ты это… полезай в машину, Громов. Будем протокол составлять.

— А наручники снять можно?

Менты переглянулись.

— Пока нет, — отрезал сержант. — Вдруг ты опасен, Громов? Столько народу уложил…

— Они сами, тащ сержант…

Зуденков расхохотался.

— Ага, наткнулись на пули и упаковали себя в деревянные макинтоши! Лезь в машину, говорю.

Автомобилей было три. Меня усадили в тот, где расположился Рустем. На переднее сиденье влез неизвестный тип с лычками младшего сержанта. Прожектор, установленный на крыше внедорожника, погас. Я видел, как ещё один сотрудник выходит из здания с крепко спящей Олей на руках и направляется ко второй тачке. Туда же двинулся и Зуденков.

— Адрес! — спохватился я.

— В базе всё есть, — среагировал водитель. — Сейчас поедем в отделение и составим протокол. Ознакомишься, подпишешь. Придётся тебя задержать, Громов, до выяснения обстоятельств.

До моего слуха донеслись звуки переговоров по рации.

Я откинулся на спинку сиденья, впервые испытав облегчение. Не потому что мои проблемы кончились — этим как раз и не пахло — а потому что сестра Громова оказалась в безопасности. Не знаю, почему меня так взволновала судьба этой едва знакомой девочки. Настолько, что я отправился к бандитам, не зная, что мой Дар пробудится. Мог ведь погибнуть. И очень даже запросто. И всё же поехал… Может, Оля напоминала мне дочь, оставшуюся в другом мире?

Нахлынули воспоминания. Постепенно они так захватили меня, что я даже не заметил, как мы покинули окраину и въехали в спальные районы.

Над Москвой уже висели не вечерние сумерки, тёплые и прозрачные, как вуаль, а самая настоящая темнота. Приближалась ночь. Однако на улицах было светло. Множество фонарей, вывесок, баннеров переливались всеми мыслимыми цветами, мерцали, бегали и пульсировали. Попадавшиеся по пути портреты вождя пролетариата были подсвечены снизу — как и величественные статуи Ленина и других советских деятелей, которых я не знал.

Автомобиль остановился на перекрёстке, водитель дождался, когда светофор переключится, свернул за угол и начал набирать скорость. Сидевший рядом с ним милиционер протянул руку к приборной панели и включил радио. Подкрутив настройки, нашёл музыкальный канал. Салон заполнили звуки вполне попсовой песенки. Никогда бы не подумал, что в советском государстве будет что-то подобное. С другой стороны, время идёт, и всё меняется.

Нас обогнала чёрная машина с тонированными стёклами. Вылезла вперёд и начала притормаживать, мигая задними фарами.

— Какого чёрта⁈ — возмущённо воскликнул Рустем, сбрасывая скорость.

— Погоди, — тихо сказал ему напарник. — Глянь на номера.

В салоне повисла тишина. А затем водитель, выругавшись себе под нос, свернул к обочине. Как только автомобили встали, из первого вышла товарищ Соколова, а за ней — здоровенный мужик в кожанке и с лицом, от виска до челюсти пересечённым шрамом. Оба двинулись к милицейской машине, доставая на ходу документы. Рустем не стал дожидаться, пока в стекло постучат — опустил его сам. Амбал наклонился к нему, окинул взглядом салон, задержался на мне, а затем сунул водителю под нос красную книжицу.

— Какие-то проблемы, товарищ капитан? — растерянно спросил тот.

— Вашего пассажира мы изымаем, — резко ответил здоровяк. — О том, что он с вами ехал, вы забываете. И тогда проблем не будет.

— Но мы должны… — сбивчиво начал милиционер, однако под суровым взглядом здоровяка сник и замолчал.

— Откройте дверь, — велел тот. — И снимите с задержанного наручники.

Как только я вышел, ко мне приблизилась Соколова. Смерила быстрым оценивающим взглядом.

— Садитесь в машину, — кивнула она на «воронок». — Мы едем в наркомат. Вас там ждут, — после чего повернулась к амбалу. — Коля, отправляйся в милицию и забери все материалы на товарища Громова.

— Слушаюсь, — кивнул тот и нырнул в машину.

Мы же с девушкой направились к «воронку».

— Вовремя вы появились, — сказал я. — Как будто следили за мной.

— Это вас заботить не должно, товарищ Громов, — холодно произнесла она, указывая на открытую дверь.

Когда я сел, она устроилась рядом. Машина тронулась.

— Больше никаких инцидентов, — сказала майор, не глядя на меня. — Это ставит под удар вашу будущую деятельность. Если она будет. Вы понимаете?

— Да. У меня просто не было выбора.

— Могли обратиться к нам.

Я взглянул на спутницу с лёгким удивлением. Но она никак не отреагировала, продолжая смотреть вперёд.

— Зачем мы едем в наркомат? — спросил я.

— Вас ждёт встреча с ментором. Он изучит ваш потенциал. Я имею в виду уровень пси-одарённости. И вероятность скорейшей инициации.

Так-так. Инициации, значит. Хм… Вообще-то, она мне не нужна. Мой дар и так проявился — спасибо бандитам. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Сказать об этом майору? Пожалуй, не стоит. Пусть ментор сам определит это, если сможет. А я погляжу, как работают местные «маги».

— Как вам удалось справиться с целой бандой? — спросила вдруг девушка, нарушив молчание. — Сколько их было?

— Достаточно, — ответил я. — Но мне просто повезло.

— Неужели? Вооружённый пистолетом вчерашний школьник проводит операцию против кучи бандитов, освобождает заложника и называет это везением?

— А как бы вы это назвали? — парировал я.

— Чудом.

— Ну, пусть будет чудо.

Майор, наконец, соизволила повернуть голову и взглянуть на меня.

— Только я в чудеса не верю, — сказала она.

Я пожал плечами.

— А я вот — да.

Девушка отвернулась.

— Как вы их нашли?

— Это уж моё дело.

— Я настаиваю на ответе.

— А я — на том, что вас это не касается.

На этот раз товарищ Соколова наградила меня более продолжительным взглядом. Я почувствовал, как нарастает напряжение. Явно она не привыкла получать отказы. Пожалуй, надо смягчить наши отношения, раз уж её назначили моим куратором.

Невинно улыбнувшись, я перешёл в режим астрального видения, уловил психические потоки собеседницы, подключился к ним и «прошёлся» по каналам и узлам, определяя их структуру. Залог успешности анимансера — способность устанавливать эмпатическую связь с объектом. Требуется не только Дар, но и длительные тренировки, чтобы научиться это делать быстро и незаметно. К счастью, я не одно десятилетие оттачивал навыки. Соколова даже не заметила, что к ней в голову залезли и хозяйничают там, как у себя дома.

— Не забывайтесь, товарищ Громов! — строго произнесла она, сверля меня взглядом. — Если вы работаете на нас, то единственные секреты, которые вы должны хранить, — наши!

Так, вот они, центры негатива и даже агрессии. Подсвечены красным. Но не слишком густо. Майор явно умеет держать себя в руках. Ну, кто бы сомневался? Вряд ли в КГБ берут психопатов.

Притушим здесь и ещё вот тут. Выровняем эмоциональный фон. Теперь активируем центры позитивного отношения. Нет, нравиться я не должен. Незачем переключать мою собеседницу резко. Просто успокоим и выведем на дружелюбное отношение.

Элементы, с которыми я работал, начали светиться зелёным светом. Бледным, но довольно заметным.

Девушка вздохнула и откинулась на спинку сиденья.

— Ладно, чёрт с вами, — проговорила она равнодушным голосом. — Со временем поймёте, что к чему.

На этом разговор и закончился. До наркомата мы доехали в умиротворённой тишине.

На входе документы у нас не спрашивали. Вполне возможно, один из дежурных был ментором и определял подлинность личности. Учитывая, что среди псиоников попадаются так называемые лицедеи, способные принимать чужие обличья, я бы непременно поставил одарённого на дежурство.

Майор провела меня в левое крыло, где встречались исключительно люди в форме вроде той, что носила она сама. КГБ фундаментально обосновался в наркомате агитпро и составлял его неотъемлемую часть.

— Сюда, — сказала девушка, указывая на кресло перед столом в комнате, куда мы зашли. — Ждите. Сейчас к вам придёт ментор.

Усевшись, я положил руки на подлокотники и приготовился к встрече. Интересно, какой будет проверка. Судя по тому, что на столе располагался громоздкий аппарат с множеством датчиков, она сходна с той, которую я проходил во время теста. Хорошо бы ещё понять, способны ли местные менторы обходиться без технологического подспорья.

Спустя несколько минут дверь отворилась, и в комнату вошёл пожилой мужчина с коротко стрижеными седеющими волосами, светлыми глазами и большим тонким носом, похожим на птичий клюв.

— Товарищ Громов, — кивнул он, садясь напротив. — Меня зовут Андрей Александрович. Рад знакомству.

— Взаимно.

Судя по знакам различия, почтил меня присутствием аж целый подполковник.

— Сейчас я определю ваш ментальный потенциал, — продолжил гэбэшник, разворачивая прибор так, чтобы он оказался направлен алюминиевыми трубками на меня. — Расслабьтесь, постарайтесь ни о чём не думать. Это облегчит задачу.

— Что это за прибор? — спросил я.

— Псионический спектроскоп. Он используется для визуализации энергетических потоков, когда кандидат ещё не инициирован. С его помощью я смогу увидеть вашу конфигурацию, — подполковник подкрутил несколько колёсиков, щелкнул парой выключателей, и аппарат тихо загудел. — Ментальная сеть одарённого состоит из множества энергетических каналов и узлов. Рисунок у каждого уникальный, — продолжил мой собеседник. — Чем больше узлов, тем сильнее ментор. Сеть плотно интегрирована в организм и определяет его свойства. А конфигурация влияет на направленность Дара. Полагаю, вы в курсе, что различается шесть типов рисунков — линейный, сферический, спиральный, овоидный, звезда и кольцевой. У вас конфигурация должна быть спиральной — как у отца. Он, если не ошибаюсь, владел техниками огня. Наследственность тут, как правило, имеет решающее значение, но, возможно, вы будете оперировать каким-то другим видом энергии. Электричеством, например. Тут уже всё зависит от индивидуального рисунка узлов. Так, теперь не двигайтесь и молчите. Начинаю просвечивание.

Спектроскоп пришёл в движение. Его части перемещались, издавая повизгивание и пощёлкивание. То и дело вспыхивали огоньки.

Я ничего не почувствовал. Но было ясно, что мою ауру просматривают примерно так же, как я недавно делал это с товарищем майором. Хотя нет, не совсем так. Машина определяла рисунок энергетической системы, я же погружался в душу объекта гораздо глубже, пробиваясь сквозь ментальные слои.

Прошло минут пять, в течение которых подполковник внимательно наблюдал на данными, которые, судя по всему, появлялись на повёрнутом к нему экране. Мне он виден не был.

Проверяющий в какой-то момент нахмурился, затем поджал губы и принялся что-то подкручивать. Затем его брови поднялись вверх, на лице появилось выражение озадаченности.

— Хм… — проговорил он, оторвавшись от экрана и устремив слегка растерянный взгляд на меня. — Очень любопытно.

— Уже можно говорить? — спросил я.

— А? Да, проверка… закончена.

Подполковник быстро нажал пару кнопок. Из прибора выползла распечатка, на которую мой собеседник уставился с озадаченным выражением на лице.

— Что-то не так? — осторожно спросил я.

— Ну-у… Как сказать… Вообще, вас можно поздравить. Оказывается, инициацию вы уже прошли, — подполковник поднял на меня глаза. — Вы знали?

Я отрицательно покачал головой.

— Откуда? Но это здорово. А что у меня за конфигурация?

— Вот это самое интересное, — помолчав, ответил ментор. — Рисунок, по большей части, соответствует овоидной схеме.

— То есть, я…

— Менталист. Однако есть множество нюансов, которые лично мне встречаются впервые.

— Можно взглянуть?

— Вряд ли картинка что-то вам скажет, — подполковник отложил листок в сторону и накрыл пресс папье. — Для этого нужно быть специалистом, — он снова помолчал. — Пожалуйста, подождите в коридоре. Я должен сообщить о результатах проверки вашему куратору.

— Конечно.

Когда я выходил, кагэбэшник потянулся к стоявшему на столе телефону.

В коридоре стоял кожаный диван, на который я и уселся. Спустя минуту появилась товарищ Соколова. Бросила на меня быстрый взгляд и исчезла за дверью.

Хорошо бы узнать, о чем они будут говорить. Явно подполковник сказал мне не всё, что увидел на спектрограмме. Закрыв глаза, я сосредоточился на том, чтобы подключиться к ауре Соколовой. Сделать это было легко, ибо я только недавно устанавливал с ней связь. Процесс не занял и пяти секунд.

В голове тут же зазвучал голос подполковника:

— … печный меня удивил. Во-первых, он уже инициирован. Когда и как это произошло — интересный вопрос. Во-вторых, его конфигурация явно овоидного типа, что довольно странно, учитывая наследственность.

— Его отец был энергетом, — проговорила девушка.

— В том-то и дело. Как правило, генетика обуславливает рисунок Дара. Даже не припоминаю, чтобы случались подобные сбои. Громов точно родной сын?

— Насколько мне известно, да. Но… возможно, стоит это проверить. Хотя не представляю, как это сделать спустя столько лет…

— Есть и другое объяснение. Случайная мутация.

— Это реально?

— Иногда бывает. Но меня смущает ещё одна вещь. Видите форму узлов? Я с таким впервые сталкиваюсь. И объяснить не могу.

— А что это значит, товарищ подполковник?

— Без понятия. Ваш подопечный явный менталист, но я даже не представляю, какой именно техникой он владеет. Тут словно всего намешано — и телепатия, и эмпатия, и подчинение, и… Да буквально всё!

Повисла пауза. Затем Соколова спросила:

— Есть ещё что-нибудь… что мне стоит знать?

— Есть. Обычно, когда ментор инициирован, можно определить его ранг. Как правило, он невысокий, но… В случае Громова мне не удалось установить его уровень.

— Как такое может быть, товарищ подполковник?

— Не имею представления. Всё размыто. Перед нами просто уникальный экземпляр. Было бы очень интересно с ним поработать.

— Товарищ подполковник, я должна спросить ещё об одном: как вы оцениваете Владлена Громова в качестве потенциального сотрудника нашего ведомства?

— Крайне высоко. Если его способности развить… Мы получим исключительного агента. Но требуется контроль. Нельзя пускать дело на самотёк.

— Значит, рекомендуете академию?

— Безусловно.

— Я вас поняла. Можно забрать спектрограмму? Полагаю, товарищ Красин захочет на неё взглянуть.

— Сделаю вам копию.

Майор вышла из кабинета спустя пару минут. К тому времени я уже от неё отключился и обдумывал услышанное. Прежде всего, следовало решить, насколько стоит раскрывать свой Дар окружающим. Видимо, придётся имитировать постепенное развитие. Меня и так взяли на карандаш из-за выявившихся странностей. Нельзя усугублять впечатление о себе как о чем-то не поддающемся пониманию. В спецслужбах такого не любят.

— Идёмте, товарищ Громов, — сказала майор, складывая листок и убирая его в карман. — Познакомлю вас с начальством.

Поднявшись с дивана, я последовал за ней.

— Я думал, товарищ Раменский и есть начальство, — проговорил я, шагая по красной ковровой дорожке.

— Конечно. Председатель коллегии наркомата большой человек, — не оборачиваясь, ответила Соколова. — И мы тесно сотрудничаем. Но он не из КГБ. Непосредственный начальник у нас другой.

Мы добрались до большой приёмной, отделанной полированными деревянными панелями. В углу работал стоящий на ковролине белый вентилятор. Справа от него сидел молодой офицер в форме КГБ.

— К самому? — спросил он, окинув нас быстрым взглядом.

— Ага, — отозвалась Соколова. — Доложи, пожалуйста.

Секретарь снял трубку, нажал кнопку и через пару секунд сказал:

— Михаил Юрьевич, майор Соколова. Понял. Прошу, — кивнул он девушке. — А вы подождите на диване, — это уже было адресовано мне.

Пока я садился, Соколова успела исчезнуть за обитой чёрным дерматином дверью.

На этот раз подслушивать я не стал. Во-первых, и так было ясно, о чём пойдёт речь. Во-вторых, не стоило забывать про откаты. Сегодня я и так часто пользовался Даром, а вот энергии накопить не успел, так что не хотелось тратить жалкие остатки подчистую.

Минут через пятнадцать дверь отворилась, и на пороге показалась Соколова. Поманила меня.

Когда я вошёл, то увидел мужчину лет шестидесяти, с усами, бородкой и зачёсанными назад волосами, едва тронутыми сединой. Чем-то он напоминал Дзержинского, чей портрет висел у него за спиной.

— Полковник Красин, — представился он, не подавая руки. — Садитесь, товарищ Громов.

Я расположился напротив стола из красного дерева с резным гербом СССР на передней панели. Соколова устроилась справа на краешке кожаного дивана.

— Мне о ваших подвигах доложили, — глядя на меня, проговорил начальник отдела КГБ при наркомате пропаганды. — И о художествах — тоже. Честно скажу, впечатления у меня о вас спорные. Однако потенциал и… я бы сказал, талант, налицо. Как вы справились с бандитами?

— Они сами друг друга перестреляли.

— Охотно верю. Но заставили их это сделать вы. Верно?

Отрицать смысла не была, так что я кивнул.

— Мне пришлось. Они…

Красин остановил меня поднятием руки.

— Не надо. Я в курсе ситуации. Когда вы обнаружили у себя Дар? Сколько времени развивали его?

— Год назад, — соврал я.

— Хм… И добились таких успехов? Неплохо… Очень даже, — Красин взглянул на майора. — Ваш куратор уверена, что из вас может получиться толковый агент. Если направить вашу энергию в нужное русло. Что скажете, товарищ Громов? Хотите послужить Родине?

— Само собой, — ответил я.

Служил там, послужу и здесь. Почему нет? Всё равно ничего иного я в течение последних тридцати с лишним лет не делал. Да и не умел, если уж на то пошло.

— Даже не возьмёте время подумать? — спросил Красин.

— Не о чем тут думать, товарищ полковник. Я согласен.

КГБ-шник смерил меня очень внимательным и долгим взглядом. Затем кивнул и снова повернулся к Соколовой.

— Подавайте документы в академию. Посмотрим, что из вас получится, товарищ Громов.

Глава 7

Домой я возвращался уже после полуночи. Заполнив и подписав кучу бумаг, среди которых были, в основном, гарантии конфиденциальности. Читал я все бумажки внимательно, так что времени ушло на подачу документов, как это называла Соколова, немало.

— И это меня только на обучение берут? — усмехнулся я, когда майор, наконец, собрала все бланки и соединила канцелярским зажимом в стопку. — Сколько же придётся подписывать, если попаду на службу?

Девушка недоумённо сдвинула брови.

— Так ты уже попал, Громов, — сказала она, переходя вдруг на «ты». — Думаешь, особая академия КГБ — это так, поучился и передумал?

— А что, нет? — спросил я, изобразив удивление, чтобы спровоцировать куратора дать чуть больше информации.

Соколова покачала головой.

— Учёба агента — уже служба, — сказала она. — Кстати, для тебя будет особое задание. Я думаю, тебе даже понравится. Приступишь к нему параллельно с обучением, чтобы время не терять.

— Какое? — спросил я.

— Узнаешь в своё время. А сейчас держи вот это, — майор протянула мне красную пластиковую карту, на которой было написано: «Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи». — Твой комсомольский билет. Членские взносы будут списываться с твоего счёта автоматически.

Я с удивлением взял в руки карту, перевернул и увидел серийный номер, свои данные и изображение шести орденов. Когда-то у меня был почти такой же документ, только на бумаге, пахнущей клеем, типографской краской и чернилами.

— Разве не нужно сдавать экзамен и предоставлять рекомендации, чтобы вступить в комсомол? — спросил я, глядя на выданную карту.

— Нужно, — кивнула Соколова. — Но тебя приняли по упрощённой процедуре. Назовём это так. На формальности нет времени, да и ни к чему они. Всё, сейчас ты свободен. Занятие в академии начнётся послезавтра в восемь утра. На проходной просто представишься. Там тебе после идентификации выдадут пропуск. Не опаздывай, Громов. Родина ждать не любит.

— А меня точно примут? — спросил я на всякий случай. — Не нужно сдавать экзамены?

— Считай, уже приняли. И ты всё сдал. Осталось только тебя оформить. Послезавтра уже начнутся занятия.

Видимо, тоже по «упрощённой процедуре», как называет это мой куратор.

— Летом? — спросил я, слегка удивлённый тем, что на учёбу придётся выйти уже через день.

Майор усмехнулась.

— В этой академии каникул не бывает, Громов.

Не знаю, просто у меня вышло попасть в особую академию КГБ или сложно — пока не имел возможности оценить. Да и какая разница? Куда больше меня интересовало, что за задание придумали для меня. И почему не сказали сразу, в чём оно заключается. И что означает вот эта фраза — «думаю, тебе даже понравится»?

В общем, было про что подумать, пока ехал домой. К моему удивлению, общественный транспорт ходил, так что добрался я быстро и без проблем.

Не хотелось никого будить, но ключ от подъезда я так до сих пор и не сделал.

— Кто там? — раздался настороженный голос матери, когда я нажал кнопку домофона.

— Это я, Влад.

Пискнул замок, впуская меня в парадную.

Женщина ждала на площадке.

— Отпустили⁈ — воскликнула она, порывисто обняв меня, едва я вышел из лифта. — Расскажи, что было-то!

Пахло от неё корвалолом и валерьянкой. Видать, пока ждала, принимала.

— Да всё нормально, мам, — улыбнулся я. — Просто расспросили, что случилось. Бандитов арестовали. Как Оля?

— Спит. Ничего не помнит. Наверное, оно и к лучшему. Ты-то хоть расскажи, как и что! Я места себе не находила. Привезли Олечку, сказали — мол, с тобой разбираться будут, задержан ты. Ничего не объяснили толком. Тебя совсем отпустили или под подписку?

— Совсем, мам, совсем. Говорю ж: нормально всё. Ты извини, я устал очень. Глаза прямо закрываются. Давай потом, ладно? Мне надо отдохнуть.

— Да-да, конечно! — спохватилась женщина. — Что ж я, дура, на лестнице тебя держу⁈ Пойдём, Владик… Ты кушать хочешь?

Я хотел ответить, что нет, но вдруг понял, что, и правда, проголодался.

— Можно.

— Вот и хорошо! — почему-то обрадовалась мать. — Мой руки и иди на кухню. Сейчас я всё разогрею. Поешь и спать пойдёшь.

Давно для меня никто не готовил. И я никак не мог привыкнуть к такому. Словно вернулся в детство — в некоторой степени, конечно. Странное ощущение… Очень, очень давно позабытое.

— Послезавтра пойду документы подавать в ВУЗ, — сказал я. — Решил учиться. Пора за ум браться. Погулял и хватит.

— Куда? — удивилась женщина. — То есть, я очень рада, но… не поздновато?

— Везде разные сроки, — ответил я уклончиво. — Если получится, расскажу. Не хочу сглазить.

— А, хорошо. Ну, давай, я пошла на кухню.

В ванной я помыл руки, затем — лицо. Сполоснул напоследок холодной водой. Чувствовалось, как по телу разливается что-то вроде истомы, иногда переходящей в тянущие боли. Словно после долгой тренировки. Я знал, что ощущение будет усиливаться. Это откат. У меня было слишком мало энергии, а использовал я Дар по полной программе. Со временем мне удастся прокачаться, и откат будет появляться реже, протекать менее интенсивно и проходить быстрее, но сегодня меня ждёт весёленькая ночка.

Чтобы немного облегчить боль, которая становилась всё сильнее во время позднего ужина, я набрал в ванну горячей воды, залез в неё и лежал, пока она не начала остывать. Затем встал и принял холодный душ. От контраста немного полегчало.

Наконец, я добрался до кровати. Искать положение поудобней было бесполезно — это я знал по опыту. Проще лечь на спину, вытянуть руки и ждать, пока заснёшь, стараясь не обращать внимания на ломоту. К счастью, усталость взяла своё, и я отрубился довольно быстро. Правда, за ночь несколько раз просыпался, но, стоило закрыть глаза, как через пару минут меня снова уносило в царство Морфея. Откат требовал восстановления организма.

Утром я встал поздно и, выйдя на кухню, с удивлением обнаружил Олю. Девочка читала комиксы.

— Привет, — улыбнулся я. — А ты почему не в школе? У вас что, практика уже закончилась?

— Нет, — покачала головой сестра. — Просто… — она замялась.

— Что такое? — спросил я. — Выкладывай.

— Боится она, — ответила вместо неё мать. — На улицу выходить не хочет. Хоть я и говорила, что бандитов арестовали, всё равно страшно ей.

Вот оно что…

Ясно.

Это надо исправлять.

— А со мной гулять пойдёшь? — спросил я Олю.

Сестра задумалась.

— Ну, можно… — протянула она неуверенно.

— Вот и отлично. Погода, вроде, хорошая. Что передавали по телевизору? Дождь не намечается?

— Я в сетке посмотрю, — оживилась Оля, беря со стола телефон. — Так, вроде, солнечно должно быть весь день, — добавила она через полминуты.

— Значит, решено, — улыбнулся я.

Когда мы уходили, мать сказала:

— Мне сегодня к двенадцати, так что возьмите Олины ключи, а то в подъезд не попадёте. Еду ищите в холодильнике. И зайдите в мастерскую — сделайте дубликат уже!

Собственно, так мы и поступили. В магазине на углу был киоск, где мужик средних лет изготавливал ключи, менял батарейки в часах, а заодно принимал обувь на починку. Справа находилась химчистка, а слева — салон сотовой связи.

Ждать пришлось всего несколько минут, и вот я, наконец, заполучил свой собственный ключ от подъезда. Прицепив его на связку, мы с Олей двинулись дальше.

— Как у тебя с памятью, Влад? — спросила девочка. — Вспоминаешь что-нибудь?

— Да не особо, — уклончиво ответил я. — А что?

— Наш район-то тебе хоть знаком?

— Честно говоря, нет. Как будто впервые тут. Может, проведёшь экскурсию?

— С удовольствием. Вон там школа, где ты учился.

Я взглянул на четырёхэтажное здание, обнесённое оградой. На фасаде красовались барельефы с портретами Ленина, Менделеева, Горького, Пушкина и Маяковского. А на торце, где стена была глухая, от земли до крыши была сделана мозаика: одетый в комбинезон и кепку рабочий тянул руку с зажатым в пальцах здоровенным гаечным ключом к солнцу. Бугрились загорелые мышцы, которым позавидовал бы и профессиональный атлет, на заднем фоне был изображён трактор, а за ним белел город с устремившимися к лазоревому небу высотными зданиями. Красота! Картина сбывшейся мечты, осуществившейся утопии. Ну, почти.

В моём мире мозаика получила распространение при Хрущёве, который для удешевления строительства запретил использовать архитектурные элементы вроде колонн, барельефов, скульптур и так далее. Поэтому строители начали украшать здания мозаикой, которая под нож не попала. Так появились все эти огромные панно внутри и снаружи, пёстрые бассейны и фонтаны. Даже на детских площадках использовали битый кафель, чтобы создать мозаики.

— А ты куда ходишь? — спросил я сестру.

— В неё же. Мама тоже там работала, — вздохнула Оля. — Давай мимо школы не пойдём. Свернём вот здесь.

Мы двинулись через засаженную липами аллею и вскоре добрались до проспекта. На противоположной стороне возвышался какой-то дворец с квадратными башнями, верхушки которых напоминали древние зиккураты, увенчанные шпилями. На них красовались обрамлённые венками советские гербы.

— Это что такое? — спросил я.

— Дворец молодёжи. Мы туда иногда ходим на концерты. Ну, и сами выступаем.

— Ты выступаешь?

Оля кивнула.

— Ага. В ансамбле народных танцев. У нас даже первые места есть. Может, через год на всесоюзные соревнования отправимся.

— Круто. Надо будет и мне как-нибудь сходить посмотреть.

— Один раз ты был. Не уверена, что тебе понравилось.

— Обязательно понравится.

— Сходим к фонтанам? — предложила девочка. — Это туда, — она указала направо.

— Конечно. Веди.

Вскоре мы вышли на площадь, вымощенную красной и серой плиткой. По обе стороны тянулись облицованные чёрным мрамором фонтаны, сделавшие бы честь даже Петергофскому комплексу. Звучала торжественная музыка — какой-то бравурный марш — и струи воды плясали под неё, становясь то выше, но ниже, то вовсе исчезая.

— Вечером тут ещё и подсветка включается, — сказала Оля. — Очень красиво. А вон там сцена. На ней мы тоже однажды выступали. На Первомай. В прошлом году.

Гуляющих было много. Мамочки с колясками, влюблённые парочки, любители скейтов и роликов, моноколёс, гироскутеров и самокатов — все собрались здесь, буквально заполонив пространство.

От воды ветерок приносил брызги. Скамейки были заняты. Сидели даже на постаменте, служившем основанием для огромной скульптуры нынешнего правителя Союза. Одетый в костюм-тройку и пальто до колен, он глядел вдаль, держа на ладони вытянутой руки окружённый овалами шарик. Видимо, подразумевался вклад вождя в развитие мирного атома. Подойдя ближе, я увидел, что постамент украшают чугунные барельефы с символическими сценками из жизни советского человека: пионеры, солдаты, небесные и обычные корабли, менторы, открывающие портал, рабочие и убирающие урожай колхозники.

На краю площади я заметил лоток с мороженым.

— Как насчёт съесть по стаканчику? — спросил я сестру, указав на него.

— О, давай!

Продавцом была полная женщина в белой шапочке и со значком почётного работника торговли на груди.

Я выбрал шоколадный вафельный, а сестра — пломбир.

— Приятного аппетита, — улыбнулась продавщица. — С вас три рубля и две копейки.

Сначала я решил, что ослышался, но затем сообразил, что цены с учётом инфляции, по сравнению с теми, что были в моём мире во времена СССР, поднялись примерно в восемь раз.

— Можешь часами расплатиться, — подсказала Оля, решив, что я не знаю, что делать.

— Часы-то дороже, — не въехал я сходу. — Да и вряд ли их примут.

Продавщица весело рассмеялась, словно я удачно пошутил.

— Да нет, — схватила меня за запястье сестра. — Просто приложи их, глупый!

Она прижала часы на пару секунд к терминалу, который пикнул и показал на экране, что оплата произведена. До чего дошёл прогресс, однако!

— Спасибо, — кивнула продавщица. — Приходите ещё.

Мы двинулись вдаль, выходя с площади. На газонах виднелись школьники в белых рубашках и красных галстуках. Одни закапывали в землю саженцы, другие подстригали кусты. Вожатая в юбке выше колен и белых гольфах следила за ними, поглядывая время от времени в смартфон. Чуть дальше ехала жёлтая поливалка, смывая с тротуара пыль.

— Слушай, — начал я, решив порасспросить сестру кое о чём, раз уж выпала такая возможность. Не всё ж по ОГАСу ползать. Да и молча идти такое себе времяпрепровождение. — Ты же была в музее интеронавтики, так? Помню, рассказывала, как вас от школы водили на экскурсию.

Девочка кивнула.

— Ага! Круто было. Мне очень понравилось.

— Вам про другие миры что говорили? Вот про орков, например. Они же, вроде, за нас?

— Конечно. Только правильно говорить «гратхи». Это они сами так себя называют. Орки — это из книжек всяких. Они злые, а гратхи нормальные. Ну, то есть, сейчас уже нормальные. После того, как приняли социализм, у них многое изменилось. Повезло им, что именно мы до них добрались. А то ведь могли и капиталюги портал открыть. Правда, они всё равно туда лезут. Пытаются на свою сторону гратхов перетянуть. Да только не выйдет у них ничего, потому что правда за СССР!

Ну, похоже, тест Оля пройдёт нормально, — улыбнулся я мысленно.

— Там очень жаркий мир, — продолжила девочка, откусывая мороженое. — Много пустынь. В музее показывали видео. Прямо океан песка! Прежде гратхи были кочевым народом, цивилизация у них не так давно появилась. Но мы им вовсю помогаем.

— Строить светлое будущее?

— Ага. И настоящее тоже.

— И что, прямо все орки стали сразу коммунистами? — спросил я.

— Нет, конечно. Так не бывает. Некоторые вожди ещё держатся за феодализм, но их быстро завоёвывают советские гратхи. Скоро всех ре-ак-ци-о-не-ров, — по слогам выговорила Оля, — победят, и настанет у них эра процветания. Так сказал Василий Степанович. Это историк наш.

— Понятно. Здорово. Слушай, а волосы у них реально красные или это в честь коммунизма?

— Ну да, — кивнула Оля. — Сначала это у них считался цвет битвы, а теперь красят, чтобы показать, что прогрессивные. Правда, от реакционеров всё равно не отличить, — хихикнула девочка.

— А зачем нам с ними… союзничать? — спросил я осторожно. — Этого вам Василий Степанович не говорил?

— Говорил, а как же? Гратхи занимаются скотоводством. Правда, животные у них странные. Пустыня всё-таки. Но мясо вкусное. Кроме того, ведётся добыча ископаемых, строятся железные дороги, плотины для озеленения земель и развития сельского хозяйства.

— Видимо, благодаря нам? — улыбнулся я.

Сестра кивнула.

— Конечно, — сказала она гордо. — Без СССР гратхи так и кочевали бы между своими крошечными городками. Теперь-то они, правда, больше стали. Но всё равно не такие, как у нас. До Москвы им далеко.

— Кто бы сомневался. А одарённые у них есть?

— Есть, — Оля сунула в рот последний кусок пломбира, так что пришлось дождаться, пока она его прожуёт. — Шаманы называются.

— Шаманы? Это которые с бубнами?

— Не знаю. Таких не видела.

— А… религия у них есть? — спросил я осторожно.

— Нет, конечно! — девочка даже фыркнула. — Советский человек… или гратх в такие вещи не верит. Это всё происки капиталистов, чтобы народ в повиновении держать. Гратхи давно разрушили свои капища и отказались от поклонения выдуманным богам. Теперь их девиз: «Орк — звучит гордо!».

Я чуть не поперхнулся мороженым.

— Серьёзно⁈

— Конечно. А что?

— Нет, ничего. Это вам историк всё рассказал?

— Ну, да. И по телику я видела. Пойдём туда? — девочка указала на небольшой сквер, усаженный деревьями. — Посидим в тенёчке, а то жарко очень.

Да, неплохо тут мозги промывают детям с малолетства. Качественно. И ведь я буду работать именно на орган, который занимается пропагандой.

Перейдя улицу, мы вошли в сквер и двинулись по аллее. Впереди виднелся установленный на высоком гранитном постаменте бюст вождя, за ним блестел пруд. Среди кустов сирени виднелись скамейки. Люди кормили голубей и уток, дети катались на велосипедах.

Выбрав скамейку под сенью раскидистого клёна, мы сели отдохнуть. Спустя пару минут к берегу подошли три человека — высокий мужчина, девочка в полосатом платье и мальчик лет шести. Сначала они кидали хлеб птицам, которые сгрудились перед ними, радостно гогоча, а затем отец семейства вдруг картинно поднял руку, повёл её из стороны в сторону, и вода из пруда поднялась вращающимся столбом метра на четыре, рассыпалась миллионом брызг, а затем приобрела форму раскидистого дерева с дрожащими, будто на ветру, ветвями и листьями в виде сердец. Дети запрыгали от восторга, а мужчина, улыбнувшись, опустил руку, и созданное им чудо исчезло, вернувшись в лоно пруда, распугав уток.

— Это ментор? — спросил я Олю, которая наблюдала за происходящим с молчаливым восторгом.

— Да, — сказала она. — Климатолог. Сильный, наверное. Видел, как быстро он создал дерево?

— Конечно. Здорово выглядело.

— Ага. Папа тоже умел. Ну, не из воды. Он же был энергетом.

— Управлял огнём, — вспомнил я слова КГБ-шника, исследовавшего мои способности.

— Да, — кивнула девочка. — У него классно получалось. Ты, наверное, не помнишь…

Я промолчал.

Оля вздохнула и взяла меня за руку.

— Пойдём домой?

Мы встали.

— Ты правда будешь учиться? — спросила Оля, взглянув на меня.

— Да, пора браться за ум. Нельзя же всё время бездельничать.

Девочка кивнула.

— Тунеядству — бой, — серьёзно сказала она.

Мы двинулись назад, к выходу из сквера. Спустя пару минут нас обогнала девушка в обтягивающем синем платье до колен. Пёстрая косынка лежала на обнажённых плечах, в руке красавица несла маленькую сумочку из кожи цвета слоновой кости. Я невольно залюбовался ею. А затем нас обогнал рослый парень в спортивном костюме и кроссовках. Сначала я подумал, что он вышел в сквер на пробежку, но через секунду, поравнявшись с девушкой, «спортсмен» наклонился и выхватил у неё сумочку. Красотка испуганно вскрикнула, а парень, не оборачиваясь, припустил по аллее к воротам.

Первым моим порывом было пуститься в погоню, но я тут же почувствовал, что не могу оставить Олю даже на секунду. Только не после того, как её похитили. Но тут сестра требовательно дёрнула меня за руку.

— Он украл сумку! Надо его догнать, Владик! Что же ты стоишь⁈

Я колебался всего мгновение.

— Стой тут!

И бросился в погоню.

Грабитель явно не ожидал этого, так что не оборачивался и скорости не прибавлял. Я же нёсся во весь опор и вскоре сократил разделявшее нас расстояние вдвое. Парень плавно вписался в поворот, на ходу открывая сумочку, чтобы оценить улов. Вероятно, его интересовали только кошелёк и мобильник, которые он и достал. Зажав добычу в руке, он швырнул сумочку в кусты и только тогда обернулся. И встретился со мной взглядом. А в следующий миг я резко толкнул его в плечо. Это лучший способ остановить бегуна. Не надо хватать, давая ему шанс вырваться, и, уж тем более, кидаться ему в ноги. Мы не в американском боевике и не на поле для регби.

Грабитель по инерции кубарем полетел вперёд и распластался на дорожке. Пара секунд — и я уже оказался сидящим у него на спине, уперев колено в позвоночник.

Глава 8

— Пусти! — прохрипел грабитель. — Ты чё, сука⁈

— Лучше не дёргайся, — предупредил я.

Чужая паника окатила меня волной.

А вместе с тем — желание дотянуться до чего-то…

В кармане.

Наверное, я мог бы перехватить его руку или посильнее нажать коленом, но предпочёл вновь применить свой дар. Очень аккуратно, чтобы вновь не нарваться на откат. Способности нужно восстанавливать, и обстоятельства для этого самые благоприятные.

Красные агрессивные зоны притушить.

Волю к сопротивлению ослабить.

А теперь добавим немного обречённости. Ты уже проиграл, парень. Не нужно дёргаться, оттягивать неизбежное. И да, ты очень устал. Расслабься, отдохни. Смирись. Больше никуда не нужно бежать.

Рука, тянувшаяся к карману штанов, ослабла.

Я затратил не так уж много энергии на эту манипуляцию, ведь я работал с одним противником, да и зоны агрессии были не столь выражены, как у вчерашних бандосов.

Вокруг начали скапливаться люди.

— Что случилось?

— Надо милицию вызвать!

Сознательные граждане так и должны поступать, но с меня уже достаточно. Я погулять вышел, а не угробить полдня в участке.

Пошарив в траве, я нашёл мобильник, затем — кошелёк.

— Всё в порядке! — встав, я обратился к встревоженным гражданам. — Отработка задержания преступника. Можете расходиться, никто не пострадал.

Среди зевак было несколько молодых парней, интеллигентного вида мужчина в шляпе и клетчатой рубашке, пожилая женщина с собачкой. Вот эта и полезла в телефон, чтобы вызвать ментов. Пришлось воздействовать на её душу, чтобы вселить неуверенность в своих действиях и веру в то, что я говорю правду.

Люди начали разбредаться по своим делам.

Я демонстративно подал руку упавшему «товарищу», и тот в полном недоумении встал на ноги. Мысль достать из кармана нож у него больше не возникала.

— Вали отсюда! — процедил я сквозь зубы. — И не попадайся мне больше на глаза.

Незадачливый грабитель, бегло оценив обстановку, ретировался.

Я зашагал в обратном направлении и вскоре столкнулся с девушкой, которая шла в мою сторону.

— Вот, — я протянул кошелёк со смартфоном. — Ваши вещи.

— Ничего себе! — обрадовалась красотка. — Ловко вы его…

У меня появилось больше времени, чтобы рассмотреть пострадавшую. Рыженькая, длинные вьющиеся волосы. Синее платье подчёркивало шикарную фигуру и стройные ноги. У девушки были правильные черты лица, пухлые губы, но безо всей этой порнографии, которую вкалывают себе мои современницы из старого мира. Веснушки и необычные зелёные глаза.

— Сумочку он бросил в кусты, — сообщил я. — Вон туда.

Мы вместе отправились на поиски.

Сумочка висела на ветках акации, так что в заросли лезть не пришлось.

— Кристина, — представилась рыжуля.

— Владлен.

Кристина просканировала меня с ног до головы и, видимо, осталась довольна осмотром, потому что склонила голову набок и улыбнулась.

— Я вам очень признательна, Владлен. Сейчас пришлось бы милицию вызывать, писать заявление… А вещи, скорее всего, так и пропали бы. Вы здорово меня выручили.

Понимающе кивнув, я поискал глазами сестру.

Оля стояла на прежнем месте.

Удивительно, но девочка стала беспрекословно мне подчиняться. Отношение к старшему брату поменялось буквально за сутки.

— Оля! — позвал я. — Идём к нам!

— Ваша сестра? — догадалась Кристина.

— Она самая.

Запыхавшаяся девочка подбежала к нам и начала сыпать вопросами:

— Ты его побил? А милицию вызвал? Ой, это же ваша сумочка была? Здорово, что мы рядом оказались, правда, Влад? Вы уже познакомились?

Кристина звонко рассмеялась.

Девушка, показавшаяся мне издалека неприступной и даже надменной, при ближайшем рассмотрении оказалась очень милой и непосредственной.

— Вы, наверное, спешите, — спохватилась Кристина. — А я тут вас отвлекаю…

— Мы просто гуляли, — заверил я.

Оля требовательно потянула меня за рукав:

— Я хочу в ту кафешку!

Мы с Кристиной повернули головы.

Недалеко, у самой границы сквера, расположилась открытая терраса кафе с разбросанными креслами-мешками и низкими столиками. Там же висел гамак, в котором могли покачаться все желающие.

— Не против, если составлю вам компанию? — улыбнулась Кристина.

— Двумя руками «за», — обрадовался я.

Девушка мне понравилась. Не просто симпатичная, а, как говорится, «с огоньком». Очень нестандартная внешность, живые и умные глаза.

Мы направились к террасе, заняли свободный столик.

— Руководите, — сказал я.

Сестра тут же пояснила:

— У Влада потеря памяти.

— Совсем ничего не помнишь? — от неожиданности Кристина перешла на «ты».

— Мышечная память, — пожимаю плечами. — Эмоции. Я чувствую, что люблю своих близких, но только вчера выяснил, как их зовут.

— Надо бы к врачам обратиться, — с сочувствием произнесла Кристина. — Или к менторам. В центре Бехтерева работают отличные специалисты. Я могу позвонить отцу, у него там хорошие знакомства…

— А кто твой отец? — бесцеремонно поинтересовалась Оля.

— Он портальщик, — с гордостью сообщила Кристина. — Точнее, завотделом портальной инженерии Института интеронавтики.

— Ничего себе! — восхитилась сестра.

— Давайте что-нибудь закажем, — мне пришлось вмешаться, чтобы не остаться голодным. — Как это сделать?

— Проведи часами над глазком считывателя, — посоветовала Кристина. — Меню выведется в голографическую развёртку.

— Заодно система оценит твой социальный рейтинг, — добавила сестра.

— Это ещё зачем?

— Посмотри на этот значок, — Кристина указала на встроенную в столешницу эмблему. Серп и молот в ромбе, вписанном в круг. — Заведение присоединилось к правительственной программе «Пик».

— Ничего не понимаю.

— Программа «Пик», — терпеливо пояснила Кристина, — рассчитана на окончательное упразднение денег и переход к коммунистической экономике.

Что-то такое я уже слышал. Только речь шла об эксперименте в пределах одного города. Но, видимо, «Пик» постепенно расширялся.

— То есть, я буду расплачиваться… не деньгами?

— Смотри, — улыбнулась девушка. — Я покажу.

Она провела рукой над светящейся белой точкой, дождалась звукового сигнала и тронула сенсорный экран часов. В воздухе соткалось меню, а под ним — интересная строчка.

СОЦРЕЙТ: 146

— Поясни, — я всё ещё не понимал, что происходит.

— Рейтинг очень высокий, — заметила Оля.

— На самом деле, не очень, — ответила девушка. — В этих цифрах — мои школьные достижения, участие в общественных начинаниях, поступление в академию, плюс я комсорг первичной ячейки факультета. Стройотряд тоже, наверное, учли. У моего отца соцрейт перевалил за полторы тысячи. Это так, для сравнения.

Пробежавшись глазами по меню, Кристина выбрала одну позицию и прикоснулась к строчке. Полоска сменила цвет с серой на зелёную. Девушка тронула кнопку «Подтвердить» и небрежно смахнула голограмму.

— Я заказала фруктовый лёд. Рейтинг позволяет мне взять в этом кафе что угодно. Совершенно бесплатно. И да, я поддержала программу «Пик», что ещё на шаг приблизило нас к светлому будущему.

— Здорово, — оценил я.

— Попробуй ты, — предложила Оля. — Закажи нам на двоих.

Я повторил манипуляции Кристины.

Передо мной развернулся уже знакомый полупрозрачный экран, а под ним — строка рейтинга. У сестры глаза полезли на лоб.

— Что⁈ Сто семьдесят восемь⁈ Ты когда успел⁈

— Без понятия, — растерянно пробормотал я. — Ты что будешь?

Пока сестра выбирала нам мороженое и коктейли, я размышлял над объяснением происходящего. Видимо, моё сотрудничество с силовыми ведомствами приносит первые плоды.

— Система не ошибается, — заверила Кристина. — Всё подсчитывается нейросетью.

Через несколько минут мне на телефон пришло уведомление о том, что заказ можно забрать. Смартфон Кристины тоже завибрировал.

— Здесь самообслуживание, — пояснила девушка.

Пока мы ходили за подносами и забирали свои лакомства, я вспомнил передачу о городе без денег. Профессор Зайдельман. Город, насколько я помню, назывался Красноволжском.

— Но разве эта система не внедрена в Красноволжске? — осторожно уточнил я.

— Так и есть, — кивнула девушка. Мы вернулись на свои места. — Но проект гораздо шире, чем многие думают. Люди в Красноволжске уже живут по новым принципам, а для остальных изменения внедряются постепенно. Общество должно быть готово к грядущим переменам.

В голове у меня не укладывались противоречия.

СССР, в который я попал, вроде как считался страной победившего коммунизма. А это означало, что все должны быть равны, люди не делятся на классы, блага распределяются равномерно, по потребностям, а деньги — просто страшный сон. Ну, и институт брака. В классическом понимании семья должна исчезнуть.

А тут у нас что?

Люди живут хорошо, но рубли сохранились. За товары и услуги надо расплачиваться, семьи на месте, классовое равенство… Спорный вопрос. Я не проверял, но есть подозрение, что уборщица в школе получает меньше, чем профессор Зайдельман или отец Кристины. И даже социальный рейтинг, призванный упразднить последние пережитки буржуазного общества, явно даёт понять, что некоторые… ну, вы поняли.

Это развитой социализм.

И уж никак не коммунизм.

— Кристина, — сказал я, когда мы вновь расселись по своим местам. — У меня из памяти выплывают отдельные вещи, но в целом… Ответишь на вопрос?

— Конечно, — девушка с готовностью кивнула.

— У нас официально коммунизм? Мы его построили?

— Сложный вопрос, — вздохнула рыжая. — Партия говорит, что да.

— А на самом деле?

— Понимаешь, Влад… Все склоняются к тому, что да. Нам это удалось.

— А как же…

— Деньги? Они есть. Но посмотри на этот момент шире. В городе и деревне жить одинаково комфортно. Всеми ресурсами и производственными мощностями распоряжается партия. У нас плановая экономика, единая общенародная собственность. Медицина, образование, отдых — всё бесплатное. Даже проездные карты пополняются лимитированными суммами за счёт государства.

— А зачем они вообще нужны?

— Чтобы отслеживать тунеядцев и преступников. Тех, кто не хочет работать на благо советского общества.

— Что ещё?

— Ну, по всей стране разбросаны столовые, в которых любой может пообедать бесплатно. У тебя есть лимит в тридцать обедов ежемесячно, это фиксируется смарт-часами и передаётся в облачное хранилище данных.

— Лекарства?

— По рецепту отпускаются бесплатно.

— Но ведь рейтинг… это же неравенство.

— Безусловно. Но со временем и его упразднят. На последнем съезде КПСС постановили, что коммунизм делится на определённые фазы развития, и мы сейчас находимся на его раннем этапе.

Пока мы с Кристиной обсуждали существующий строй, Оля потягивала через трубочку фруктовый коктейль. Я ел мороженое из креманки и чувствовал… вкус детства. Мороженое было натуральным, безо всей этой химии, которую пихают сейчас почти во все продукты.

Ну как, сейчас…

Четверть века назад и в совершенно другой реальности.

— Получается, ты ментор? — я с интересом посмотрел на Кристину. — Дочь портальщика.

— Так и есть, — скромно ответила девушка.

— И можешь открывать двери в иные миры? Прямо сейчас способна это сделать?

Оля прыснула со смеху.

— Что? — я бросил недовольный взгляд на сестру.

— Глупости говоришь! — сообщила Оля.

— Не всё так просто, — улыбнувшись, согласилась Кристина. — На начальных этапах мы можем пробивать порталы только в пределах нашей планеты. И на весьма скромные расстояния.

— Какие? — напирал я.

— Посмотри на значок, — Кристина дотронулась пальцем до жёлтого значка на груди. Украшение было приколото к платью, на нём красовалась большая буква «Ж». — Это означает, что у меня третий ранг.

— А почему жёлтый?

— Потому что всего семь рангов, — терпеливо пояснила моя собеседница, — и они маркируются цветами спектра. Портальщик должен пройти весь спектральный путь и стать внеранговым ментором. Тогда и только тогда он сумеет пробить Врата в альтернативную вселенную.

— Твой отец смог?

— Да. Точнее, нет, — девушка замялась. — Он вышел на уровень, позволяющий это сделать, но у него нет разрешения на прокладку нового пути. Это же не просто Врата, а целая зона со своей инфраструктурой.

— Интересно, — кивнул я. — И тебе передались его способности?

— Не могло быть иначе, — уверенно заявила девушка. — Не просто передались, они усиливаются из поколения в поколение. Мы называем это «силой крови». Я буду развиваться быстрее своего отца и смогу высоко подняться в сфере интерпланетных исследований.

— У тебя есть преимущество по праву рождения, — догадался я.

Это в корне противоречило всем моим представлениям об СССР.

— Как и у любого потомственного ментора, — нехотя признала Кристина.

Никогда бы не подумал, что буду сидеть и разговаривать с красивой девушкой на идеологические и политические темы. Вот только Кристина оказалась умной собеседницей, пролившей свет на многие вопросы. Коммунизм, говорили они. Всеобщее равенство, говорили они. А тут у нас что получается? Номенклатура, основанная на генетическом и евгеническом отборе, чуть ли не семейные кланы создаёт. Первая встречная доярка не сможет распахнуть врата к братьям по разуму. А тут — сила крови, предрасположенность…

Ох, непрост этот мир.

Куча подводных камней.

У Кристины запиликал телефон. Девушка посмотрела на экран, нахмурилась и сообщила:

— Дождь через пятнадцать минут. Мне пора.

— Через пятнадцать минут? — я немного опешил. — Откуда такая точность?

— Прогноз от климатологов, — ответила Кристина. — Надо установить специальное приложение, чтобы отслеживать. Они меняют погоду строго по графику, всё просчитано на недели и месяцы вперёд.

Я восхищённо покачал головой.

И с сожалением произнёс:

— Рад нашему знакомству, Кристина. Было приятно с тобой поболтать.

Девушка уже поднялась с плетёного кресла, но уходить не спешила.

— А знаешь что, Влад? Мы можем как-нибудь продолжить эту беседу.

— Ну уж нет! — рассмеялся я. — Ты слишком хороша, чтобы бесконечно рассуждать о съездах компартии. Думаю, мы найдём и более интересные темы для обсуждения.

Кристина улыбнулась:

— Запиши мой номер.

Что я и сделал.

Вот только Кристина удивила меня повторно. Попрощавшись с нами, она отошла в глубину сквера, широко развела руки… И я увидел на кончиках пальцев рыжей красавицы голубоватое свечение. Точки разгорелись ярче, испустили изогнутые росчерки такого же цвета. Пространство перед девушкой начало искажаться, плыть и складываться в некое подобие воронки. Голубые нити окружили её, оплели плотными жгутами и породили…

Портал!

Самый настоящий портал, напоминающий иллюстрации фантастических книг из моего мира.

Кристина обернулась, помахала нам с Олей и шагнула в зеркальную гладь, соткавшуюся внутри переплетённых энергетических нитей.

Магия тут же развеялась.

Лёгкий порыв ветра коснулся моей щеки.

— Класс! — выдохнула Оля.

Прохожие бросали заинтересованные взгляды на портал, но, в целом, воспринимали произошедшее как обыденность. Никто ничему не удивлялся.

— Значит, хорошая погода сегодня, говоришь? — насмешливо покосился я на сестру. — А как же дождь, который скоро начнётся?

Оля беззаботно пожала плечами.

— Надо тебе самому научиться пользоваться смартфоном, Владик.

Видимо, ей очень хотелось прогуляться с братом. Настолько, что она даже соврала.

Доев мороженое и допив коктейли, мы покинули кафе.

Необычный опыт — уйти, не расплатившись.

Мои размышления прервала сестра:

— Смотри, тучи сгущаются.

Действительно, небо стало заволакивать серостью. Жара спала, поднялся приятный ветерок. Вдалеке громыхнуло. Не врёт приложение — климатологи решили организовать дождь.

— В метро не успеем, — прикинула сестра. Достала телефон, сверилась с чем-то и добавила: — За углом автобусная остановка, но «сто седьмой» только через двадцать одну минуту подъедет.

Небо вновь содрогнулось от раската.

Мой взгляд упал на серое здание в духе советского модернизма с надписью «УНИВЕРСАМ». На парковке у здания скопилось много машин самых разнообразных расцветок и моделей. Я подсознательно искал глазами что-нибудь знакомое, наподобие «Жигулей» или «Москвича», но тщетно. Автомобили выглядели приземистыми, каплевидными, с полностью прозрачным верхом. Зазоров между кузовом и асфальтом практически не было, да и зачем? Дорожное полотно выглядело идеально ровным.

Прямо на моих глазах одна из машин раздвинулась, разомкнула купол и выпустила из салона симпатичную девушку в ситцевом платье. Трансформеры какие-то, честное слово…

— Домой что-нибудь нужно? — спросил я.

Захотелось увидеть магазинные полки, оценить ассортимент, разобраться в ценах. Когда разваливалась моя версия СССР, в магазинах было пусто, в них тянулись километровые очереди, а рыбными консервами можно было отравиться насмерть. А что здесь, интересно? Не может быть всё так сказочно. Наверняка есть какой-нибудь изъян.

— Мама просила хлеба купить, — вспомнила Оля. — Но у нас во дворе есть пекарня. А ещё можно через приложение доставку организовать.

Небо уже полностью затянуло тучами, солнце скрылось, заметно похолодало.

Упали первые капли дождя.

— Спрячемся в магазине, — предложил я.

— Давай, — поддержала Оля.

Ускорив шаги, мы направились к перекрёстку.

Толпу орков я заметил практически сразу. Большая группа, человек двадцать. Хотя «человек» — не совсем верное определение. Высокие, широкоплечие, с тёмно-серой или чёрной кожей. Все — клыкастые, страшные, мускулистые. Мужчины и женщины. В острых ушах и носах — кольца. Причёски тоже колебались в широком диапазоне — от ирокезов и длинных кос до коротких стрижек и зачёсов на пробор. Вот только всех этих ребят объединяло одно — волосы были выкрашены в ярко-красный цвет.

И да, никаких кожаных доспехов, мечей и топоров. Орки выглядели вполне цивилизованно — носили брюки, шорты, футболки, платья и рубашки. То есть, выглядели как добропорядочные советские граждане. У многих за спиной имелись рюкзаки, а в руках — чёрные коробочки с линзами, похожие на фотоаппараты.

Рядом с орками отирался очкастый паренёк в клетчатой рубашке и льняных брюках.

— А сейчас, — вещал он, — мы заглянем в типичный советский универсам. Товары приобретаются за рубли, но есть и особый отдел, где действует программа для гратхов.

Орки одобрительно загудели.

Голоса у всех были грубые, рычащие.

Неужели туристы? А этот паренёк — гид. Мой мир никогда не будет прежним. Орки с красными волосами разгуливают по Москве, осматривают достопримечательности и покупают колбасу в универсаме… А может, не колбасу. Не удивлюсь, если они армянский коньяк захотят в Орду привезти. Или печенье «Юбилейное».

Светофор вспыхнул зелёным.

Мы пристроились в хвост орочьему отряду.

Пересекли четырёхполоску, затем — парковку. Я всё время хотел себя ущипнуть. Конечно, мир необратимо для меня изменился после того боя в Афгане, когда я открыл в себе новые способности. Затем реальность выбросила финт с иномирцами, которые вламывались в наш мир без спроса. Но всё это были цветочки. Ягодки — вот они. Клыкастые и с красными волосами.

Едва мы пересекли зону раздвигающихся дверей, начался ливень.

Оля достала смартфон:

— Точно по расписанию.

Универсам был похож на привычные мне торговые центры. Но лишь на первый взгляд. В вестибюле я не увидел привычных инфокиосков и банкоматов, рекламных стендов и вывесок брендовых магазинов. Зато имелись камеры хранения и схема этажей с отделами. А ещё — автоматы с кофе, чаем и газировкой.

Орки расхватали тележки и отправились дальше.

Я последовал за Олей, которая уверенно провела меня через второй ряд дверей, бросив на ходу, чтобы я прихватил корзину.

— А что мы ищем? — я догнал сестру в одном из проходов.

Магазин оказался автоматическим. Ни одного продавца, сплошные кассы самообслуживания. Покупатели брали сканеры, проводили ими по товарам, что-то нажимали на сенсорных экранах и… спокойно сваливали. Я не увидел ни одного человека, расплачивающегося наличкой.

— Тут есть отдел с рейтинговыми товарами, — пояснила девочка.

— Бесплатными? — уточнил я.

— Угумс.

Этот мир мне нравится всё больше.

— Хочешь сказать, — я разглядывал полки с товарами, пока сестра искала глазами нужную вывеску, — что нет никаких лимитов? Хватай, что вздумается? Без ограничений?

С такими правилами можно похоронить обычную торговлю. Все бесплатные товары наши люди разметут, а потом отправятся в следующий магазин, чтобы и его опустошить за компанию. Ещё и давку создадут.

— Есть лимиты, — возразила Оля. — И на товары первой необходимости, и на всё остальное.

— И как это работает?

— Нейросетка всё считает. Если у тебя есть мобильный телефон, второй ты не купишь. Это отслеживается. Как и телевизор, и робота-уборщика. Заметил, что почти никто бумажками не расплачивается?

— Заметил.

— Все наши покупки сохраняются в базе. Так мама говорила.

Каждому по потребностям.

Разумно.

А то купят пять телевизоров, а потом начнут их менять каждую неделю, если модель слегка устарела.

— Вот, — сестра остановилась на краю обширного сектора с бесплатными товарами. — Выбирай, что хочешь.

Глава 9

— Даже не знаю, что мне нужно, — честно сказал я, разглядывая товары. — Так-то, вроде, всё есть…

— Можно взять наушники, — Оля ткнула в витрину пальцем. — Вот эти, например. Беспроводные. Очень классные.

Я пожал плечами. Честно — предпочёл бы обзавестись оружием. Но, похоже, огнестрелы в супермаркетах не продавали. Да и наверняка на них нужно разрешение. Мне его, конечно, не дадут. С другой стороны, я ведь не знаю наверняка. Можно бы прояснить этот момент. Но нет, глупость! Разрешать владеть пушками гражданам социалистической страны — это нонсенс какой-то. А вообще, мне, наверное, и так дадут ствол, если хорошо покажу себя в академии КГБ. Ну, и главное — надо развивать свои менторские способности. Вернее, пробуждать. А пистолет — это костыль.

— Не хочешь? — разочарованно спросила сестра, и я сообразил, что о таких наушниках мечтает она. — Да, наверное, рейтинга всё равно не хватит.

— Идём, — сказал я, беря её за руку.

Девочка кивнула, решив, что я увожу её от витрины. И очень удивилась, когда поняла, что направляемся мы как раз в магазин.

— Что, купишь? — спросила она.

— Попробуем.

Рейтинга должно было хватить. И, наверное, ещё останется немного — на какую-нибудь мелочь. Спасибо тем, кто мне его начислил.

Остановившись перед витриной, мы дождались, пока подойдёт продавщица — миловидная девушка в тёмно-бордовой форме.

— Ксения, — обратился я к ней, глянув на приколотый к лацкану жакета бейджик. — Можно нам вот эти наушники?

— Конечно, — девушка достала коробку, открыла, нажал маленькую кнопку на корпусе, чтобы убедиться, что гаджет заряжен, и протянула мне. — Прошу. Пользоваться умеете?

— Я знаю как! — вызвалась Оля. — Нужно подключить к телефону.

— Давай на твоём проверим, — сказал я. — У меня, по-моему, музыка не скачана.

На самом деле, треков в трубке Владлена было полно.

— Ладно. Сейчас.

Через минуту девочка протянула мне капсулы. Я вставил их в уши. Заиграла какая-то песенка из плейлиста сестры.

— Вроде, неплохо, — сказал я одобрительно.

— Можно мне послушать?

— Конечно.

Оля некоторое время покачивала головой в такт, затем достала капсулы из ушей.

— Класс! — сказала она восхищённо. — То, что надо.

— Советуешь?

Она кивнула.

— Конечно. Я бы взяла.

— Положите всё обратно в коробку, — сказал я продавщице. — Мы берём.

Та улыбнулась и ловко упаковала гаджет. Поставив печать на гарантийный талон, добавила его в коробку и закрыла.

— Прошу на кассу.

Там я приложил телефон к терминалу. Вспыхнули цифры моего рейтинга.

— Нажмите подтверждение операции, пожалуйста, — подсказала девушка.

Когда я коснулся на экране зелёной кнопки, цифры мигнули. Я думал, баллы спишутся, но они не изменились. Видимо, рейтинг просто открывал доступ к определённым товарам по программе «Пик».

— Поздравляю с покупкой, — сказала продавщица. — Если возникнет гарантийная ситуация, обращайтесь к нам.

— А чек? — спросил я.

— Чек не нужен. Вся информация сохраняется в базе, — улыбнулась девушка.

— Здорово. Спасибо.

— Всего доброго. Ждём вас снова.

Когда мы вышли из магазина, я протянул коробку Оле.

— Что? — не поняла она.

— Это тебе.

— Мне⁈

— Ну да. У меня даже музыки нет.

— Но… можно же скачать.

— Серьёзно, я обойдусь. Если понадобится, заработаю ещё баллы.

— Спаси-и-бо! — протянула сестра, словно до конца не веря в то, что происходит. — Блин! Как круто! — и она порывисто кинулась на меня, чтобы обнять.

— На здоровье, — ответил я, слегка погладив её по голове. — Что тут ещё есть интересного?

— А себе ты ничего покупать не будешь?

Я покачал головой.

— Пока нет. Мне бы поглядеть, что тут вообще есть.

— Ну, можно посмотреть на аттракционы. Здесь целый город построили.

— Что, прямо внутри торгового центра?

Оля кивнула.

— Ага! Прикинь! Даже русские горки имеются. Причём огромные.

— Ты на них каталась?

— Неа. Билеты слишком дорогие.

— Ну, пойдём поглядим, что за город такой.

Пришлось подняться на последний этаж. И там действительно прямо под прозрачным куполом, накрывавшим торговый центр, находилось множество аттракционов. Причём, некоторые были просто огромными. Я был впечатлён. В моём мире нечто подобное тоже имелось, но этому детскому городу уступало однозначно.

— Сколько тут всего вообще? — вырвалось у меня, пока мы шли в толпе ребятишек и их родителей, а также подростков и молодёжи.

— Много! — восхищённо сказала Оля.

— На чём прокатимся?

— Ты решил сразу всё потратить?

— Не думаю, что на аттракционах можно расплатиться рейтингом, — ответил я. — Но у меня есть деньги. В конце концов, один раз живём, верно?

Хотя в моём случае эта фраза не очень подходит.

— Давай на горках! — Оля показала на гигантское сооружение, возвышавшееся над всеми прочими. — Только страшно!

— Ещё как, — пробормотал я, разглядывая извивающуюся рельсовую дорогу, по которой с грохотом проносились сцепленные в маленький поезд открытые вагончики в виде машины, самолёта, теплохода и прочих транспортных средств. Даже космический корабль имелся.

— Ну что? — нетерпеливо спросила девочка.

— Ладно. Но если мне станет плохо, это целиком ляжет на твою совесть.

— Договорились! — легко согласилась чертовка.

Кто бы, собственно, сомневался?

Пришлось отстоять очередь. К счастью, только одну: билеты на каждый аттракцион покупать не требовалось — удовольствие оплачивалось непосредственно на входе. Наконец, мы поднялись по металлической лестнице, сели в вагонетку и опустили стальной рычаг. Служащий, высокий молодой парень в кепке и футболке с логотипом городка, подошёл, проверил фиксацию и двинулся дальше, к голове поезда. Через пару минут он спустился и нажал на кнопку пульта управления. Вагончики дёрнулись и начали набирать скорость, заползая по крутой горке не меньше десяти метров высотой.

Когда через несколько минут мы выбрались из остановившегося внизу вагончика, меня пошатывало. Всё внутри словно перевернулось и перемешалось. Голова шла кругом, желудок содрогался, норовя исторгнуть наружу содержимое. А вот Оле было хоть бы что. Она довольно улыбалась, поглядывая по сторонам, словно прикидывая, на чём бы ещё прокатиться.

— Если решила продолжить, то без меня! — быстро сказал я. — Подожду тебя внизу.

— Да нет, хватит, пожалуй, — отозвалась девочка, подумав. — Лучше в другой раз. Я ещё не отошла от горок. Не хочу портить впечатление.

— Тоже правильно. Перекусим?

Мы отправились на фуд-корт, но по пути моё внимание привлёк здоровенный экран, на котором развернулась настоящая битва: закованные в массивную футуристичную броню бойцы истребляли на фоне гигантского, словно из костей древних животных выстроенного города одетых в белые доспехи противников, похожих на мертвецов с фиолетовой кожей и горящими зелёными глазами. Пользовались они для этого не только различным огнестрельным оружием, но и светящимися серпами, а также здоровенными молотами. Некоторые враги были покрупнее остальных — кажется, за счёт доспехов. И на них имелось больше то ли знаков различия, то ли наград. Шкалы здоровья, висящие над головами, выглядели длиннее, чем у остальных. Видимо, командиры.

Управляли бойцами, чью броню украшали красные звёзды, несколько пацанов, сидевших прямо на полу с беспроводными джойстиками в руках.

— Что это такое? — спросил я Олю.

— Промо-акция выхода новой части «Красного десанта». Компьютерная игра такая, — пояснила она. — Сейчас мальчишки проходят миссию против некродов. Ну, ты и сам видишь.

— Видеть-то вижу, — сказал я, разглядывая сражавшихся на экране персонажей. — Только с памятью у меня плохо. Не забыла?

— Ах да! Прости. Некродами мы называем галодов. Это такая раса иномирцев, злых как черти! Они даже хуже дворфов.

— Почему? — спросил я.

Мимо экрана мы уже прошли, так что звуки боя постепенно стихали за спиной.

— Всех ненавидят! — ответила Оля. — И хотят убить. К счастью, не умеют они порталы открывать. А то уже влезли бы к нам. Но фигушки!

Про галодов я читал. Информации про них было немного. Видимо, из-за того, что знакомство людей с их планетой оказалось недолгим. Из мира живых мертвецов пришлось уйти, а портал закрыть.

Пока стояли в очереди за едой, я вспоминал, что в сети было написано про эту воинственную расу.

Если память меня не подводила, некроды, как их прозвали в СССР, придерживались феодального строя, в котором процветал культ войны. Причём, замешанный на империалистической экспансии в другие миры. Чокнутые мертвецы жаждали сеять смерть и убивать всё живое. И они по-настоящему опасны, ибо обладают высокими технологиями и все являются одарёнными. Так получилось из-за того, что раса галодов сама себя истребила, пытаясь стать бессмертной, с помощью некровируса, который тамошние учёные создали. Но эксперимент пошёл не по плану, и вместо нормального бессмертия уцелевшие некроды получили другой результат. Вечноживущие мертвецы. Существование их поддерживается особой формой некромагии. Плюс тела усиливаются бионикой, так что среди галодов много киборгов. Даже без боевых доспехов, которые они красят в белый цвет как символ бесконечного траура, эти существа могут легко переносить радиацию, холод и прочие жёсткие условия. Им и воздух не особо нужен.

Из-за относительной малочисленности деления на страны у некродов нет. По сути, их мир — это одна империя воинов-колдунов, религиозных фанатиков, поклоняющихся божественному ИскИну. Во главе стоит его глас — король-архилич. Живут галоды в мегаполисах, построенных из гигантских костей вымерших животных их мира.

Боевая техника представлена в ассортименте, как говорится. Включая летающие корабли. Всё это работает на энергии душ усопших предков, заключённых в резервуары-преисподние, где те вечно страдают, вырабатывая пси-энергию.

В общем, жуткие и опасные твари. Ходят слухи, будто они ищут способ создавать порталы, чтобы проникнуть в другие миры и уничтожить их, а души жителей поставить на службу своим машинам. Радует только то, что ядерного оружия у галодов нет по причине отсутствия на их планете соответствующих ископаемых. Но они наверняка попытаются их закупить или захватить в других мирах, как только смогут открыть хоть один портал. Если смогут. Не известно, отправляют ли люди к ним лазутчиков, чтобы быть в курсе происходящего по ту сторону рубежа. Наверное, да. Но подобная информация не афишируется, так что уже много лет о том, что делается в мире галодов, ходят лишь слухи, теории и догадки.

От воспоминаний о прочитанном меня отвлёк слегка пошатывающийся мужик, распространяющий сивушный запах. Он прошагал мимо очереди, словно не замечая её, и опёрся о прилавок, потеснив плечом двух девчушек, делавших заказ.

— Эй, прыщавый! — икнув, обратился он к кассиру, молодому парню в фартуке с логотипом ресторана. — Дай-ка мне пару сосисок в тесте, картошку и дюшес, — проговорил он, тыкая пальцем в светящееся над головой кассира табло. — И горчицу не забудь!

— Встаньте в очередь, пожалуйста, — нахмурился парень.

— Чего⁈ — скривился мужик, наваливаясь на прилавок. — Ты с кем это так говоришь, сопляк⁈ Да я тебя! — и он протянул руку, чтобы схватить кассира за грудки.

Тот отпрянул.

— Сейчас не ваша очередь! — воскликнул он. — Отойдите отсюда!

— Ах ты тварь! — просипел алкаш и ударил по кассовому аппарату. — Я тебя достану! А ну, вылезай оттуда! Давай, урод, один на один, как мужик с мужиком!

Стоявшие возле него люди раздались в стороны.

— Гражданин, не безобразничайте! — крикнула женщина в цветастом платье.

— Милицию нужно вызвать! — неуверенно пробормотал высокий тощий парень в безразмерной толстовке.

Алкаш развернулся и обвёл очередь налившимися кровью глазами. Сжал кулаки.

— Это вы мне⁈ — рявкнул он. — Кто сказал⁈ А⁈ Кто посмел тявкать⁈

И он угрожающе шагнул вперёд.

Девчонки с визгом отскочили, остальные тоже попятились. Конфликт норовил перейти в потасовку. Похоже, придётся принять меры. Я мысленно потянулся к алкашу и спустя пару секунд увидел его переливающуюся багровым и чёрным ауру. Так, ясно: мужик от бухла совсем поехал. Социальные ограничения у него полетели, и он готов на всё. Взбесившийся злобный индивид. В третьем узле пульсировал сгусток страдания. Нажрался он не просто так — чтобы заглушить боль. И теперь был готов выплеснуть её на окружающих. Нет, так не пойдёт.

Пока мужик размахивал кулаками, пугая людей, я коснулся его энергетической системы, прошёлся по каналам, сужая их и замедляя течение агрессии, добрался до центров и принялся работать с ними, снижая уровень ярости, гнева и обиды. Затем перешёл к третьему узлу, который служил источником всего этого хаоса, творившегося в голове и сердце алкаша.

— Я просто хочу пожрать! — крикнул мужик, останавливаясь. Кулаки его были ещё сжаты, но он уже не хотел кого-нибудь догнать или схватить. — Что, так трудно подождать⁈

— Гражданин, уходите! — пискнула женщина, державшаяся от него на расстоянии. — Вас всё равно не обслужат!

— Почему⁈ — буян разразился матерной тирадой. — Я что, хуже остальных⁈ Ну, выпил человек, и что теперь⁈

По мере того, как его пси-энергия приобретала нормальный окрас, а воспаление в сердечном узле затихало, он терял запал. Кулаки, наконец, разжались, из глаз алкаша вдруг потекли слёзы, и он завыл, словно ребёнок. Опустился на пол, подвернув ноги, и принялся раскачиваться, размазывая их по физиономии.

В этот момент на фуд-корте появились охранники в серой униформе. Вероятно, их привлекли крики. Ну или кассир вызвал.

Они подбежали к алкашу, подхватили под руки, подняли и под одобрительные возгласы людей из очереди потащили прочь. Мужик вяло подёргался, но тут же прекратил попытки сопротивления и обмяк, словно кукла.

Очередь восстановилась.

— Влад, ты почему ничего не сделал? — робко спросила Оля. — Ты же можешь, я знаю.

— Не всегда людей нужно бить по зубам, — тихо ответил я. — Этому человеку просто было очень плохо. Вот он и довёл себя до такого. В принципе, ему можно посочувствовать.

— Но он мог на кого-нибудь напасть, — подумав, сказала девочка.

— Мог. Но не напал же.

— А если бы напал, ты бы помог?

— Ну, конечно. Как же иначе?

Сестра удовлетворённо улыбнулась.

— Помог, как же! — вдруг сказала, обернувшись, женщина, стоявшая впереди и, видимо, нас услышавшая. — Стоял как столб! Ещё мужчина называется!

— Да мой брат самый смелый человек на свете! — вскинулась Оля.

— Ага, мы видели! — презрительно усмехнулась женщина и демонстративно отвернулась.

— Вы ничего не знаете!

Я сжал плечо сестры.

— Не надо.

— Но…

— Серьёзно, перестань. Не так это и важно. Ты знаешь, я знаю. Этого достаточно.

Тем не менее, даже когда подошла наша очередь, и мы, купив поесть, сели за один из свободных пластмассовых столиков, девочка не успокоилась. То и дело бросала злобные взгляды на женщину, которая расположилась в другом конце фуд-корта. Пришлось пройтись по её центрам возмущения, обиды и раздражения. Только тогда Оля перестала злиться и сосредоточилась на поглощении блинчиков с ветчиной и сыром.

Домой мы возвращались на беспилотном такси. Девочка позабыла о случившемся в ресторане и разглядывала город за окном. В детстве я тоже во время поездок не отлипал от стёкол. Даже один и тот же вид не надоедал.

Дождь закончился, Москва выглядела умытой и посвежевшей.

Добрались быстро: не так уж далеко мы и ушли от дома. Оля отправилась к себе — слушать музыку через новые наушники, а я набрал на мобильнике номер Кирилла. Он ответил почти сразу.

— Привет. Как дела?

— Благодаря тебе хорошо. Как раз позвонил, чтобы спасибо сказать.

— Ну, я рад. Расскажешь, в чём дело-то было?

— Не сейчас. Просто имей в виду, что я у тебя в долгу. Очень большом.

— Да ладно, перестань. Мы же друзья. Какие могут быть счёты?

— Тем не менее.

— Ну, как скажешь. Может, встретимся как-нибудь? Посидим, поболтаем. В последнее время мы почти не виделись. Да не помню, когда в последний раз, если не считать этого.

— Конечно. Созвонимся. У меня сейчас учёба начнётся… Как только станет ясно, что и когда, я тебя наберу.

— О, ты поступил? И куда?

— Расскажу при встрече.

— Ладно, давай. Пока.

Повесив трубку, я сел в кресло и включил телевизор. Показывали какой-то фильм, весьма зрелищный. Боевик. Явно советского производства. Главными героями были менторы, спасавшие мир от проникших через портал на Землю некродов. Американцы вступили с ними в сговор, не зная, что пришельцы намерены уничтожить и их тоже. Спустя полчаса я переключил канал и стал смотреть новости. Слово дали политическому обозревателю, который завёл речь о росте напряжённости между Востоком и Западом, холодной войне и оскале империализма. У меня прямо дежавю случилось: что-то такое было и во времена моей молодости в родном мире. Тогда тоже казалось, что вот-вот столкнутся две идеологии, две военные машины. Но обошлось.

Через некоторое время меня начало клонить в сон, хотя время было ещё раннее. Я решил прикорнуть. Наверное, дело было в том, что мой организм ещё не привык к работе с пси-энергией, и откаты могли накрыть в любой момент. Накопительный эффект. Так что я перебрался на кровать, оставив телевизор работать в качестве фона, и вскоре уснул.

Глава 10

К моему удивлению, проспал я весь вечер и большую часть ночи. Проснулся в начале шестого утра. Выключив телевизор, проверил смартфон и обнаружил детальную инструкцию по началу обучения, присланную Соколовой. Хорошо, что я встал так рано: занятия в академии начинались в восемь, но ехать мне нужно было вовсе не в то здание, где я подписывал документы, общался с куратором и Красиным, а также проходил проверку на спектроскопе.

Глянув на адрес, я ткнул в геолокационную метку. Развернул перед собой голограмму с картой Москвы.

И озадаченно присвистнул.

Особую академию КГБ вынесли аж в Зеленоградский административный округ. Быстро добраться туда на обычном транспорте — ноль шансов. Эх, мне бы сейчас пригодился портал — один из тех, что с лёгкостью открывает Кристина. Но это несбыточная фантазия… Не звонить же девушке в пять утра по такому вопросу. Да и с какой стати ей срываться ради едва знакомого человека?

Разумеется, я полез в поисковик с запросом о видах транспорта, которым пользуются москвичи. Нашёл там много всего интересного и довольно скоростного, но…

Я всё равно не успевал.

А потом я наткнулся на аэротакси.

Сначала решил, что это шутка, но нет. Вызвать беспилотное аэротакси мог любой желающий, вот только стоило удовольствие недёшево. Быстренько установив приложение, я развернул условия заказа и обнаружил интересную пометку. Сотрудники государственных спецслужб могли пользоваться опцией бесплатно. Вопрос в том, что у меня ещё нет ксивы…

Но почему не попробовать?

Нажав кнопку вызова, я выбрал из предложенных вариантов «СПЕЦЗАКАЗ». На экране возник циферблат часов, побежали надписи:

ИДЕТ ПРОВЕРКА

УСПЕШНО ПРОЙДЕНО

ПРИБЫТИЕ ЧЕРЕЗ 14 МИНУТ

ПОДТВЕРДИТЬ ЗАПРОС?

Ничего подтверждать я не стал.

Пулей метнулся в туалет, затем — в ванную. Помылся, зубы почистил. Выбрал самые приличные вещи из гардероба своего предшественника — серые льняные брюки, белую рубашку, теннисные туфли. Забросил в школьный рюкзак паспорт с аттестатом, кошелёк, пару толстых тетрадей, несколько ручек и блокнот.

— Сынок, ты бы хоть поел, — в комнату заглянула Наталья Никаноровна.

— Не успею, — я подбежал к женщине, быстро поцеловал её в щёку и лишь после этого отправил повторный запрос. На сей раз приложение ответило, что машина прилетит через шесть минут… на крышу моего дома. — Опаздываю.

— Аэротакси? — глаза Натальи Никаноровны округлились.

— Имею право, — бросил я через плечо. — По статусу положено.

По какому именно, уточнять не стал. Закрыв дверь, вызвал лифт, но поехал не на первый этаж, а на последний. Точнее — на крышу, обозначенную соответствующей кнопкой. Выглядело диким бредом, это ведь обычный ЖК… Но створки кабины разошлись, и я обнаружил себя под навесом. В голубом квадрате нарисовалось посветлевшее небо, далёкие контуры высоток, проплывающий в вышине атомоход…

Крыша представляла собой рекреационную зону с аккуратными вечнозелёными деревцами в кадушках, стеклянным ограждением и деревянными лавочками. Ну, и с самой настоящей вертолётной площадкой в центре. Я направился в ту сторону и увидел заходящее на посадку аэротакси. Обтекаемая двухместная кабина, пропеллеры в защитных кожухах, футуристический вид.

Такси спикировало вниз, зависло в полуметре над площадкой и мягко приземлилось на полозья. Приложение отрапортовало, что борт 457 прибыл, счётчик включён.

Интересно, зачем счётчик?

Я ведь ни за что не плачу…

Салон был обтекаемым, кожаным и невероятно удобным. Стоило мне сесть в свободное кресло и пристегнуться, как приятный женский голос произнёс:

— Назовите адрес, пожалуйста.

Я назвал.

Ещё одна непонятная формальность. Адрес я уже вбил через приложение. Машина даёт право на ошибку?

Стеклянные сегменты купола скользнули в пазы. Аэротакси взмыло в воздух и устремилось в нужном направлении, оставляя крышу моего дома внизу. Что интересно, я не слышал шума винтов и рокота двигателя. То ли хорошая звукоизоляция салона, то ли технологии достигли заоблачных вершин.

Подо мной проплывала Москва.

Я впервые увидел столицу своей необъятной Родины с такой высоты. Аэротакси двигалось плавно, но скорость постоянно росла. Мы проносились над городом, едва не царапая крыши высоток и шпили антенн сотовой связи.

Мегаполис был прекрасен.

Исполинские здания, малоэтажная застройка, голубые ленты рек, глаза озёр, море зелени, футуристичные здания и памятники…

Что интересно, многие дома имели рекреационные зоны на крышах, а скверы и бульвары были привычным явлением. Дороги ровные, эстакады аккуратно вписываются в общую картину. Всё грамотно спроектировано, магистрали не забиты пробками. В этой реальности у советских граждан хватало общественного транспорта, поэтому никто не стремился иметь по две-три машины на семью. Деревья не вырубались, коммунальщики вылизывали каждый пятачок…

Приложение отображало время до прибытия.

Движущаяся красная точка на карте — аэротакси.

Получалось, что я прибуду на пятнадцать минут раньше, чем планировал. Даже не верится. У меня было время подумать над стремительными изменениями в собственной жизни. Не успел оформиться в органы — тут же зачислили в академию. Поставили на менторский учёт, вот только значок не выдали. Хотя… если исходить из подслушанного разговора, проверяющий не сумел вычислить мой ранг. И это плохо, ведь я не хочу выделяться. Могут затеять повторную проверку или ментальное дознание.

Знать бы, от чего зависят эти ранги.

В ОГАСе написано, что от потребляемого объёма пси-излучения и эффективности применяемых техник. Очень расплывчатая формулировка. Особенно если учесть, что сложность техник напрямую будет влиять на потребляемый объём.

А что по ощущениям?

Мои техники просто работают. Я не знаю, хорошо или плохо. Никаких рангов в прежней реальности не было, я просто выполнял определённые операции. Но… мне кажется, здесь больше энергии. Реально больше. И если понять, как это использовать, можно стать сильнее.

Машина начала снижаться.

Сверяюсь по карте. Так и есть, я в Зеленограде. Вот только…

— Запрет на приземление, — сообщил бесцветный голос. — Комплекс относится к категории режимных объектов.

Картина Репина «Приплыли».

Я выглянул в окно.

Внизу простиралось обширное зелёное пространство с торчащими кое-где крышами. Часть комплекса была огорожена забором — высоким, бетонным. Стадион, спортплощадки, беговые дорожки, обширные пространства непонятного назначения… И всё это — посреди внушительного лесопарка. Академия располагалась чуть в стороне от прогулочных маршрутов, к ней нужно было пробираться через густые заросли. Одна дорога, почти полное отсутствие тропинок.

Аэротакси приземлилось на площадке в двухстах метрах от пункта назначения.

Приложение закрыло заказ. Выскочило стандартное напоминание о том, что я могу оценить работу службы аэротакси по пятибалльной шкале. Пропустив эту опцию, я отстегнулся и выбрался из кабины.

Первое, что меня поразило — тишина.

Заасфальтированный квадрат обступили высоченные, шумевшие на ветру сосны. В траве стрекотали кузнечики. Как только машина взмыла в воздух, отправляясь по новому маршруту, я остался в полном одиночестве. Ни припаркованных авто, ни людей. Прямо какой-то жутью повеяло. И это не где-нибудь за сто первым километров, а прямо в черте мегаполиса!

Пересекаю парковку, топаю по подъездной дорожке, вихляющей среди деревьев, и оказываюсь на двухполосном шоссе. Здесь тоже никто не ездит. Ощущение постапокалипсиса. У меня уходит несколько минут, чтобы добраться до КПП.

Бетонный забор.

Мощные ворота.

Рядом — неприметная дверь.

Поискав глазами кнопку звонка, я обнаружил пульт домофона. И небольшой экранчик для видеосвязи. Как только я приблизился к домофону, расположенная над моей головой камера изменила угол наклона.

Жму вызов.

На экране появляется человек в сером мундире без опознавательных знаков.

— Владлен Громов, — представился я. — Зачислен в академию, готов приступить к обучению.

— Доброе утро, товарищ Громов, — ответил мужчина. — Подождите секунду. Идёт сверка.

Смена изображения.

Вместо охранника нарисовалась до боли знакомая эмблема КГБ СССР — щит, меч и красная звезда, в которую вписаны скрещенные серп и молот.

Ожидание затянулось на полминуты.

Затем ожил микрофон:

— Стойте спокойно. Не моргайте. Идёт сканирование радужки.

Включилась монохромная камера.

Я не успел почувствовать дискомфорт — процедура длилась одно мгновение.

— Личность подтверждена. Заберите пропуск.

Под кнопками домофона прорезалась щель, из которой выехала небольшая пластиковая карта. Я забрал эту штуковину и поднёс к глазам. По размеру и общему виду она напоминала биометрический паспорт. Фотография, личные данные, сложный код из дюжины цифр и букв, вездесущая отметка «курсант». На обратной стороне — щит и меч. Карточка неприметного светло-серого цвета глаз не резала.

— Поднесите к считывателю.

Справа от экрана загорелся жёлтый индикатор.

Я провёл картой по этой лампочке и услышал долгожданный щелчок. Полотно двери сдвинулось, утопив себя в бетоне с едва уловимым шипением.

По ту сторону стены — типичный режимный объект.

Будка КПП, перекрывающие все слепые зоны камеры, широкий заасфальтированный квадрат парковки. Передо мной раскинулась зелёная территория, изрезанная дорожками. В разных местах просматривались группы зданий, окружённых высокими деревьями. Никаких признаков вооружённой охраны, но это ни о чём не говорило. Может, они в будку ментора посадили, который одним мизинцем самосвалы двигает.

Заприметив информационный стенд чуть в стороне от ворот, я направился туда. Стенд на поверку оказался электронным табло на сенсорном управлении. Экран был разделён на несколько интерактивных секторов.

НОВОСТИ

ФАКУЛЬТЕТЫ

РАСПИСАНИЕ

КАРТА

Сверившись с часами, я понял, что в запасе есть ещё минут двадцать. Это время я решил использовать с выгодой для себя. Развернул «Карту», изучил планировку комплекса. В общем-то, ничего сверхъестественного. Административный и учебные корпуса, кампус с общежитиями и столовой, хозяйственные постройки и спортивные сооружения. Открытием стали разве что «полигоны», о назначении которых оставалось лишь догадываться.

При нажатии на «ФАКУЛЬТЕТЫ» раскрылся их полный список. И если «контрразведывательный» или «информационной безопасности» выглядели вполне привычно, то «псионический» повергал в шок. Я тапнул по этому подразделу, отыскал список курсантов и предсказуемо увидел свою фамилию.

Так, факультет определён.

Осталось разобраться с расписанием…

В этот момент пришло уведомление на телефон.

Товарищ Громов!

Поздравляем вас с поступлением на факультет псионики центрального Московского отделения академии КГБ СССР. Установочное занятие состоится в 8.00, в первом учебном корпусе, аудитория № 106. Просьба не опаздывать.

Руководство

Скромненько, но со вкусом.

У меня сразу возникла куча вопросов. Понятно, что документы никуда заносить не нужно — об этом я узнал из утреннего сообщения. Всё подано в электронном виде без моего участия. А вот почему занятия не стартуют с 1 сентября — не совсем понятно, хотя и об этом меня предупреждали. Также неясно, когда поступившие абитуриенты начинают учиться. И как синхронизируются друг с другом. И сколько лет тратят на подготовку. Такое ощущение, что человек заходит с улицы, попадает в оборот и автоматически встраивается в процесс. Пожалуй, самая необычная образовательная программа из всех, о которых я слышал.

Опаздывать нельзя. Поэтому все размышления и гипотезы пришлось отложить на потом.

Я свернул на широкую аллею, протянувшуюся через необъятный газон в сторону здания, выстроенного в духе советского модернизма. Это и был первый учебный корпус. Сталь, бетон, стекло. Плоская крыша. Широкие ступени, колонны. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что академия вовсе не обезлюдела — народу тут хватало. Курсанты прогуливались группами и поодиночке, сидели на скамейках, рубились в волейбол на одной из площадок, растягивались цепочками по беговым дорожкам вдоль забора. Кто в спортивных костюмах, кто в строгих костюмах-двойках. Единой формы одежды, судя по всему, не было.

Странности начались позже.

Не успел я пройти и полсотни шагов, как ощутил лёгкий ветерок. В метре от меня соткалась человеческая фигура. Конопатый рыжий здоровяк с улыбчивым лицом. Парень был не то чтобы мускулистым, скорее… упитанным. Широким в плечах, но низкорослым. В необъятных светло-голубых брюках и клетчатой рубашке без рукавов. Летние туфли, как мне показалось, были стоптаны с одной стороны.

Везёт мне в последнее время на рыжих.

Здоровяк выпал прямо из воздуха, продолжая по инерции двигать ногами. Он как бы шёл, но где-то в другом месте, а потом перенёсся сюда. С ветерком. И без портала.

— Фух, — конопатый начал озираться и встретился взглядом со мной. — Здорово.

— Привет, — я невольно улыбнулся.

— Это же… академия? — парень выглядел немного растерянным. Ему было лет семнадцать-восемнадцать, как и мне. Но из-за лишнего веса он выглядел чуточку старше.

— Она самая, — заверил я. — Ты это как сделал?

— Я телепортер, — с гордостью ответил толстяк. — Слыхал о таких?

— Немного, — соврал я.

Менторов в этой реальности хватало, и я не успел разобраться во всех классах.

— Рома, — представился мой новый знакомый и протянул пухлую ручищу. — Булкин.

Я пожал крепкую ладонь Ромы Булкина и ответил:

— Владлен Громов.

Рома глянул на часы. Смарт-браслет, весьма солидный и представительный.

— Опаздываем.

— Почти пришли, — заверил я. — Первый корпус перед нами.

Мы двинулись дальше.

И тут меня посетила внезапная мысль:

— Получается, ты можешь телепортироваться на режимный объект? Без пропуска? Вот так запросто?

— Разогнался, — добродушно хохотнул Булкин. — Пропуск мне выдали ещё вчера. А всех, кто сюда прыгает, ведут менталисты. Я не знаю, как они нас обнаруживают, но… это работает, в общем.

— А если сюда прыгнет американец?

— Его уничтожат. Или захватят, чтобы допросить.

Корпус со всех сторон окружали деревья. Преимущественно сосны. И это усиливало атмосферу санатория. Парковку я заметил всего одну, и на ней стояло не так много машин. Вероятно, служебных — уж больно однотипными они выглядели.

— Ты не рассказал про свой Дар, — напомнил Рома.

— Менталист.

— О, интересно. А где значок?

Я только сейчас заметил, что мой спутник носит на груди значок оранжевого цвета с буквой «О». То есть, насколько я понимаю, второй ранг по здешней классификации.

— Не выдали, — честно ответил я, наблюдая за реакцией Ромы.

— Это как? Ты же инициирован?

— Само собой. Но ранг при изучении потенциала определить не смогли.

По лицу Булкина было заметно, что я несу полнейшую дичь. И я понимал причину этого. Даже скудных крупиц информации, собранной в Сети, было достаточно, чтобы понять: ранг неразрывно связан с ментальной конфигурацией и вычисляется спектроскопом на автомате.

Скользкий разговор свернулся сам собой, когда мы начали подниматься на крыльцо по широким ступенькам. Раздвижные стеклянные двери впустили нас в просторный вестибюль. Никакой суеты здесь не наблюдалось. Я ожидал встретить толпу курсантов, спешащих занять места в аудиториях, но людей можно было по пальцам пересчитать. Все — разного возраста. Некоторым по виду можно дать и тридцать, и даже тридцать пять.

Мы подошли к небольшому экрану у входа, чтобы просмотреть схему здания. Аудитория № 106 располагалась на первом этаже.

Тот же экран показывал время.

7.54

— Давай ускоримся, — предложил я.

Интерьер учебного корпуса пробуждал воспоминания о советских санаториях. Комфортное лобби, разделённое на зоны отдыха, казённый минимализм, широкие и длинные коридоры. На стенах — плакаты по технике безопасности и агитки в стиле соцреализма: мускулистые загорелые мужские и женские тела, гордые позы, устремлённые в будущее взгляды.

Добравшись до нужного кабинета, мы с Ромой вошли в распахнутую настежь дверь.

Учебный класс уже был заполнен курсантами. Юноши и девушки, мужчины постарше, женщина лет тридцати пяти. Большинство — в строгих костюмах.

Никаких парт.

Курсанты академии сидели в удобных креслах, располагавшихся полукругом. Навскидку группа была небольшой — человек пятнадцать.

Преподаватель повернул голову в нашу сторону. Это был низкорослый азиат, очень похожий на корейца. С выбритым наголо черепом. Этот тип предпочитал носить полувоенный френч и брюки белого цвета. Всё идеально отглажено. Брюки со стрелками. Туфли — чёрные, лакированные.

Кореец молча указал на свободные места.

Пробравшись к «своим» креслам, мы сняли рюкзаки, уселись и стали ждать дальнейшего развития событий. Я достал ручку с блокнотом. Большинство курсантов посмотрели на меня как на идиота. Ну, и ладно.

Ровно в восемь кореец откашлялся.

— Здравствуйте, товарищи.

Мы дружно поднялись со своих мест, приветствуя наставника, но азиат попросил нас жестом вернуться в кресла. Дескать, пустые формальности. Неспешно прогулявшись от кафедры ко входу в аудиторию, закрыл дверь.

— Блокноты вам не понадобятся.

Фраза была обронена невзначай, но явно предназначалась мне.

Пожав плечами, я убрал блокнот и ручку в рюкзак.

Остановившись в центре комнаты, азиат заявил:

— Это не институт, не университет. И даже не обычная военная академия. Здесь учатся менторы. И учатся быстро. А кто не справляется… рискует сжечь свой контур и остаться инвалидом до конца дней. Советую зарубить это на носу.

Тишина повисла такая, что я слышал удары собственного сердца.

— А теперь давайте познакомимся, — улыбнулся азиат.

Глава 11

— Меня зовут Борис Антонович Пак, — представился азиат, окончательно убедив меня в том, что он обрусевший кореец. — И я — маршрутизатор.

— Кто? — донеслось справа.

Кресла были расставлены таким образом, что я мог рассмотреть каждого одногруппника. Реплика принадлежала высокой и стройной девушке, смотревшей на преподавателя свысока. Девушка была натуральной блондинкой с прямыми волосами, идеальной укладкой и совершенными чертами лица. Мне доводилось таких встречать в прошлой жизни. Ледяные королевы, которые во всём стремятся быть лучшими. Как правило, этот синдром закладывается непростыми родителями, достигшими определённого положения в обществе.

— Маршрутизатор, — терпеливо повторил Пак. — Это означает, что для каждого из вас я разрабатываю оптимальный маршрут развития одарённости. А ещё на моей совести промежуточные испытания.

Блондинка фыркнула.

Одного взгляда на одежду этой особы было достаточно, чтобы оценить класс. Все в Советском Союзе равны, но некоторые равнее. И выглядят не то чтобы опрятно, а дорого-богато. Строгая юбка до колен, белая блузка, туфли на каблуках. Материалы добротные, всё сшито на заказ.

— Сейчас вы получите учебные планшеты, — Пак кивком указал на кафедру, где возвышались две стопки картонных коробочек. Никаких маркировок, производителей, знаков качества. Только нумерация. Мне бросились в глаза цифры «1» и «9». — Хранить их будете на территории кампуса в личных боксах. Забирать домой нельзя. Скачивать данные на посторонние носители нельзя. Разглашать прочитанное нельзя. Равно как нельзя раскрывать гражданским нашу систему обучения.

— А что-нибудь вообще можно? — поинтересовалась девушка с противоположного края изогнутого ряда кресел. — Дышать, например?

— Пока можно, — холодно ответил Пак. — Но если Родина прикажет, вы перестанете дышать, товарищ Грекова.

Вопрошающая заткнулась.

Грекова пришла на установочное занятие в короткой юбке, открывающей шикарные ноги, весьма откровенной короткой рубашечке в мелкий красный горошек, расстёгнутой сверху, и ботильонах на высоком каблуке. Как-то не по-советски всё это выглядело. И да, по бедру красотки змеилась абстрактная татуировка. Копну чёрных волос девушка собрала в небрежный пучок на голове. Грудь третьего размера вот-вот могла вывалиться из декольте. Остальные участники спектакля смотрелись гораздо скромнее.

— Чтобы не терять время, — Пак отвернулся от развратницы, — я буду поднимать вас по фамилии. Курсант встаёт, представляется группе. Называет свой Дар, присвоенный ранг, даёт себе краткую характеристику. И получает планшет. Возражения?

Все молчали. Какие тут могли быть возражения, собственно?

Борис Антонович пробежался пальцами по столешнице кафедры — я увидел подсвеченную клавиатурную разметку. В воздухе соткался голографический экран со списком фамилий.

— Алайская Екатерина, — тусклым голосом произнёс Пак.

Дерзкая блондинка поднялась со своего места.

— Вы меня уже представили, Борис Антонович. Я коренная москвичка. Окончила школу с золотой медалью, получила красный диплом МГИМО по специальности межмировых отношений. Дар — энергет, оперирую электричеством. Г-ранг.

При этих словах курсанты начали переглядываться.

Судя по всему, ранг у блондинки был выше, чем у одногруппников.

— Алайская? — нарушила затянувшуюся паузу Грекова. — У тебя папочка в международном отделе ЦК работает? Завсектором, да? По Китаю и Юго-Восточной Азии.

— Допустим, — поджала губы блондинка.

— А здесь ты что делаешь? — Грекова явно невзлюбила дочку номенклатурщика с первого взгляда. — Наказание, да? Пошалила немножко?

— Не твоего ума дело! — Алайская буквально источала презрение. — Я сама решила.

— Ну-ну! — буркнула черноволосая с ухмылкой.

— Попрошу не отвлекаться на посторонние темы, — пресёк намечающийся конфликт маршрутизатор. — Товарищ Алайская, заберите планшет.

Собравшиеся с интересом наблюдали за развернувшейся сценой.

Не проронив больше ни слова, блондинка направилась к кафедре, приняла из рук маршрутизатора коробку с гаджетом и села, демонстративно глядя в пустоту перед собой.

— Роман Булкин, — провозгласил Пак.

Мой сосед поднялся, пару секунд помолчал и выдал следующее:

— Я телепортер О-ранга. Сам из Калуги. В ПТУ учился… Что ещё сказать… На плотника, во! Закончил вечернюю школу. Немного на стройке поработал. И… я фигурки из дерева вырезаю. Красивые. Нэцкэ называются.

Кто-то фыркнул.

— Это игрушки такие? — спросил я, чтобы поддержать парня. — На полки ставить?

Булкин повернулся ко мне.

— Нет-нет, многие путают нэцке с окимоно, интерьерными миниатюрами, — быстро проговорил он, смущённо улыбаясь. — А нэцкэ — это вроде брелоков. В них есть отверстие для шнурка. Ну, просто раньше у японцев не было карманов, и они всё привязывали к поясу, — добавил он, покраснев от того, что занял у всех столько времени.

Я ободряюще кивнул, но большинство сидело с каменными лицами. Им мини-лекция о древнем искусстве явно была не интересна.

— Уважаю, — сказал Борис Антонович. — Человек из народа, простой труженик.

Рыжий получил свою коробку и уселся в кресло.

Следующей была Любовь Грекова.

— Лицедей, — нехотя сообщила девушка с татуировкой. — Жёлтый значок, да вы и сами видите. Девятнадцать лет. Окончила… два курса политеха. Отчислена за неуспеваемость.

При этих словах высокомерная блондинка мстительно хмыкнула.

— В вашем досье отмечен высокий уровень интеллекта, — тихо произнёс маршрутизатор.

— Неуспеваемость — это официальна причина, — в голосе девушки прорезалось недовольство.

— А какова реальная? — улыбнулся Борис Антонович.

Похоже, он всё знал и без комментариев Грековой. Но почему-то хотел, чтобы девушка сама сказала.

— Предпочитаю об этом не распространяться! — отрезала Люба.

Настала моя очередь.

— Владлен Громов. За плечами школа, никуда не поступил. Менталист. Ранг не определён.

После этих слов взгляды одногруппников скрестились на мне.

— Так не бывает, — вырвалось у Алайской.

— В вашем досье, молодой человек, написано, что вы — сын изменника Родины, — безжалостно припечатал Пак. — И потеряли память, что подтверждается милицейским протоколом. К врачам не обращались, насколько мне известно.

— Всё верно, — я уже чувствовал сгустившуюся в аудитории враждебность. Изменников Родины в советском обществе никто не любит. Как, впрочем, и в любом другом. — Но я прошёл тест на лояльность и получил паспорт.

— Почему не определён ранг? — продолжал напирать препод.

— Не того спрашиваете, товарищ маршрутизатор.

Пак кивнул своим мыслям и протянул мне коробку с планшетом.

Дальше пошло веселее.

Я наблюдал за людьми вокруг, делал зарубки на будущее, прикидывал, от кого ждать неприятностей. Вот, например, семейка Мясниковых, Денис и Полина. Брат и сестра, оба — анималисты с жёлтыми значками. Это означает, что парочка умеет превращаться в зверей. И не просто в зверей, а в медведя и леопарда, что вселяет невольное уважение. Денис отслужил в ВДВ, а его сестрёнка отучилась целых два курса в авиастроительном институте, прежде чем до них добрались сами знаете кто. С предложениями, от которых не отказываются. Оба — самоуверенные, крепкие, умеющие за себя постоять. Я пока не определился, нравятся они мне или нет. Время покажет.

Ипполит Вишняков у меня сходу вызвал отвращение. О таких говорят: скользкий тип. Смуглый, черноволосый, заглядывающийся на девушек. Причём заглядывающий открыто, не скрываясь. Самонадеянный, в его глазах явно читалось, что при незначительных усилиях он затащит в постель кого угодно. Я слегка просканировал душу этого человека. Вскользь, чтобы не привлекать внимание потенциальных менталистов. Отметил зоны беспринципности и двойных стандартов, стремление идти по трупам на самый верх номенклатурной лестницы. Комсомолец, активист, первый курс какого-то провинциального института. Из Казани. Дар у Вишнякова был полезный — регенерат. То есть, он мог быстро заживлять раны себе и другим, сращивать кости при переломах, излечивать гематомы. На продвинутых рангах — выращивать органы и новые конечности. Вот только у этого хмыря ранг был довольно низкий — оранжевый. Ну, затянуть царапину кожей, наверное, сумеет.

Ещё один тип мне показался абсолютно бесполезным. Константин Селиванов, выпускник одной из школ Подмосковья. Рохля, что-то мямлит себе под нос, на вопросы толком ответить не может. Не служил, не учился, живёт с мамой и бабушкой. На лацкане пиджака — убогий красный значок. Никто толком не понял, что у него за Дар, настолько скомканным было самопредставление.

Илья Хмуров едва помещался в кресло. Настоящая гора мышц. Деловой костюм, стрижка-полубокс, квадратная челюсть, слегка оттопыренные уши. В глазах — полное отсутствие мысли. Илья, разумеется, был физиком — одарённым, научившимся перенаправлять псионическую энергию в силу, ловкость и скорость. В сети встречается информация, что эти ребята чуть ли не стены голыми кулаками пробивают. И даже броню, но это не точно. Совершают чудовищные прыжки, бегают наперегонки с машинами. Внеранговые физики, если верить противоречивым слухам, укрепляют кожу настолько, что становятся неуязвимыми для пуль. У Ильи был третий, жёлтый ранг.

Тридцатипятилетняя Клара Лисник оказалась женщиной весёлой и говорливой. Когда до неё дошла очередь, на группу обрушился целый поток шуточек, совершенно неуместной информации и полезных советов. Из этого мутного потока я выловил суть. Клара тоже была физиком, успела отслужить в милиции, а затем в КГБ, занималась криминалистикой и любила походы в лес с палаткой. Ранг у балаболки был весьма приличный — на лацкане пиджака красовался значок зелёного цвета. Я прощупал эту женщину и пришёл к выводу, что она на своём веку насмотрелась всякого, а напускная весёлость позволят тупо не слететь с катушек. И да, Клара была по-настоящему позитивной особой — она верила в свои силы, коллег по работе и светлое будущее.

Мне, кстати, понравилась одна милашка, звали её Машей Евдокимовой. Девушка во всех смыслах добрая и светлая, с очень тёплым взглядом и обволакивающим голоском. Прямо белая и пушистая кошечка, в первые же секунды располагающая к себе. Её хотелось называть Машенькой и всячески оберегать. На вид Машеньке было лет шестнадцать-семнадцать. Я, правда, сомневаюсь, что в столь юном возрасте её бы сюда притащили. Девушка стройная и хрупкая, с русыми волосами и маленькой грудью.

А вот через два кресла справа от меня сидела очень серьёзная девушка в спортивных очках. И симпатичная, чего греха таить. Среднего роста, вьющиеся каштановые волосы, одета с иголочки. Брючный костюм, светло-серый в полоску, летние туфли на танкетке, стильный рюкзачок.

— Кира Шувалова, — провозгласил маршрутизатор.

К этому моменту успела представиться вся группа. На столе у Пака осталась одна коробка с планшетом.

Девушка встала.

Выглядела она так, словно вчера отгремел выпускной. Лет семнадцать, не больше. То есть, моя сверстница. Или очень хорошо следит за собой. Фигурка, кстати, подтянутая.

— Выпускница сто двадцать четвёртой средней школы города Москвы, — отрапортовала Кира. — Студентка Ленинградского социологического и Московского экономического институтов.

— Это как? — вырвалось у Булкина.

— Дистанционная форма обучения, — ответила девушка. — Я учусь одновременно по двум направлениям. Поступила после победы во всесоюзной олимпиаде по математике прошлого года. Зачислена автоматом.

— Золотая медаль, — догадалась Алайская.

Ботаничка кивнула.

На груди у Киры красовался жёлтый значок ментора.

— А что за Дар? — поинтересовалась Грекова.

После незначительной паузы Кира ответила:

— Неспящая.

Вот тут все притихли. Не то чтобы Дар был самым крутым, но ведь именно таким навыком, как я слышал, обладает генеральный секретарь ЦК КПСС. Неспящие никогда не погружаются в сон, не нуждаются в отдыхе, мыслят и обучаются круглосуточно. Поэтому эти ребята умнее обычных людей. Ну, или у них больше знаний. Это великолепные стратеги и аналитики, они нередко занимают руководящие посты. Действующий чемпион мира по шахматам — тоже неспящий. И тоже родом из СССР.

Все понимали, куда метит Кира.

С таким образованием — это ещё один кандидат в партийную элиту. Не сейчас и даже не завтра. Но в будущем. А ещё от Алайской полыхнуло ревностью. Пополам с завистью. Впрочем, могло и показаться.

Да, интересная группа подобралась.

— А правда, что неспящие могут перегрузить мозг при интенсивном обучении и слететь с катушек? — гаденько улыбнулся Вишняков.

— Городская легенда, — фыркнула Кира. — Нет ни одного научного доказательства этой теории. А вот процент успешных людей среди неспящих довольно высок. Девяносто четыре целых семь десятых.

Алайская взяла себя в руки и неожиданно поддержала Киру:

— Подтверждаю. Я знаю нескольких неспящих из высших эшелонов власти.

— Кто б сомневался! — фыркнула Грекова.

— Предлагаю закончить этот спор, — Пак сам подошёл к неспящей и отдал коробку с планшетом. — Я должен вас ознакомить с ходом обучения. И, поверьте, это в ваших интересах, товарищи курсанты.

Народ притих.

Кира уселась в кресло. От этой девушки исходила спокойная уверенность. А ещё — понимание того, что каждый шаг просчитан на годы вперёд.

— Псионический факультет, — вновь заговорил Борис Антонович, — преследует две цели. Первая — развить ваши способности по максимуму, провести через спектр до высших рангов. Вторая цель — подготовить агентов, способных успешно противодействовать империалистам и капиталистам всех мастей. Не важно, в какой вселенной. Понимаете, о чём я?

Вопрос был риторическим.

Нас готовили к внедрению в альтернативные социумы, тут и к гадалке не ходи.

— Мы набираем талантливых менторов постоянно, — Борис Антонович пробежался пальцами по настольной клавиатуре, меняя окна на голографическом экране. — И страна не может ждать, пока пройдут летние каникулы. Да и путь у каждого из вас индивидуален. Распакуйте планшеты.

Аудитория наполнилась шуршанием.

Курсанты начали вскрывать коробки.

Я присоединился к этому увлекательному занятию и достал гаджет, которым пользовался и в своём мире. Разница в том, что это устройство было тоньше и тяжелее. Рамка вообще отсутствовала, а на обратной стороне корпуса обнаружился логотип завода «Рубин».

— Включите, — потребовал маршрутизатор.

— И как нам это сделать? — уточнил Булкин. Мой новый приятель успел прощупать весь корпус, приложить палец к центру, похлопать в ладони, но ни один из этих способов не принёс результата. — Тут даже кнопок нет.

— Потому что эти устройства имеют псионическую основу, — наставительно произнёс Пак. — Они улавливают преобразованное вашей ментальной сетью остаточное излучение. Прямая идентификация.

— Что это значит? — не поняла Грекова.

— Подержите планшет в руках десять секунд, — ответил Пак. — Он активируется сам.

Когда устройство заработало, на сенсорном дисплее высветилась знакомая эмблема со щитом и мечом. Я прикоснулся к щиту, и эмблему сменил шестиугольник, разбитый на ячейки с функциональными зонами. Такой вот аналог привычного интерфейса.

— Здесь вы будете вести переписку с куратором, получать задания и оценки, анализировать свои успехи, изучать теоретические дисциплины.

— Разве у нас не будет лекций? — удивилась Полина Мясникова.

— Никаких лекций, — отрезал маршрутизатор. — Изучение теоретических основ лежит на вашей совести. Промежуточные зачёты проводиться будут, но основной упор в академии делается на практику.

— И как же нам всё это учить, если планшеты нельзя забирать с собой? — задал логичный вопрос Хмуров.

— Никто и не говорил, что вы будете жить дома, — улыбнулся Пак. — На время учёбы вы перебираетесь сюда, в студенческий городок академии. Навещать родных можно, для этого отводятся выходные.

— Как интересно! — воскликнула Клара Лисник. — Удивительный опыт, товарищи. А совмещать обучение с основной работой мы сможем?

— Зависит от ваших договорённостей с куратором, — последовал холодный ответ.

— Вы всё время говорите о кураторах, — заметила Алайская. — Кто они?

— Специалисты вашего профиля, — уклончиво ответил Пак. — С аналогичным Даром. График, как я уже говорил, у вас индивидуальный, но помните: чем больше времени вы проведёте на наших полигонах, тем быстрее продвинетесь вверх по спектру. И тем быстрее начнёте продвигаться по службе, приносить пользу Родине.

Сказав это, маршрутизатор взглянул на часы.

— Вводное занятие завершено, товарищи. У вас есть немного времени на отдых, потом придут первые задания на планшеты.

— А съездить за вещами домой можно? — уточнила Алайская.

— Вечером, — Пак сделал какие-то пометки с клавиатуры и свернул голограмму. — Если, конечно, до него доживёте.

Глава 12

Кореец встал и, не попрощавшись, вышел из аудитории. На неопределённое время мы остались предоставлены самим себе.

— Ну, и как вам наш маршрутизатор? — обведя остальных студентов взглядом, спросила Алайская. — Душнила, похоже.

— У него работа такая, — холодно отозвалась Грекова, поправляя волосы. — Что ты хотела? Чтобы он с нами шутки-прибаутки шутил?

Блондинка скривилась.

— Нет, конечно! Но немного душевности не помешало бы.

— Скорее всего, нас будут постепенно отсеивать, — сказала Шувалова. — По результатам испытаний. Так что не вижу причин, чтобы товарищ Пак сентиментальничал.

— Мне лично наплевать, какой он там человек, — пробасил Хмуров, нервно почёсывая квадратный подбородок. — Но что это он ляпнул про «если доживёте», а? — и амбал обвёл всех напряжённым взглядом. — Какие ж испытания нам придётся проходить — вот, что меня интересует! Я лично сюда не для того, чтобы помирать, припёрся!

— Ну, это он преувеличил, наверное, — робко заметила Лисник. — Вряд ли они прямо смертельные. Так ведь? — она почему-то адресовала свой вопрос Шуваловой.

Неспящая пожала плечами.

— Понятия не имею. Я не ясновидящая, знаешь ли.

— А, ну да, конечно. Извини, — неуверенно улыбнулась Клара. — Просто подумала, вдруг у тебя есть на этот счёт какие-то мысли. В общем, прости.

— С чего у неё должны быть озарения? — вскинулась Алайская, сверля неспящую ревнивым взглядом. — Думаешь, она умнее нас всех?

Вопрос окончательно смутил Клару, и она растерянно захлопала ресницами.

— Да какая разница, что там за испытания? — подал голос Мясников, похрустывая костяшками. — Пройдём! Подумаешь.

— Конечно, пройдём! — оптимистично улыбнулась Клара. — И я лично уверена, что нам ничего не грозит. Надо надеяться на лучшее.

— Надейся-надейся! — буркнул Хмуров. — Так и помрёшь с дурацкой улыбкой на физиономии! А я вот сомневаюсь, что Пак пошутил. Не похож он на комика.

— Я не сказала, что он пошутил, — отозвалась Лисник. — Просто преувеличил. Чтобы настроить нас на серьёзный лад.

Грекова поднялась со своего места, потянулась, выставив грудь. Зевнула.

— Ладно, можно сколько угодно трепаться и строить предположения, но сидеть тут смысла точно нет. Так что вы, как хотите, а я собираюсь отдохнуть. Думаю, силы нам скоро понадобятся.

Она направилась к выходу, покачивая бёдрами.

— Кстати, согласен, — кивнул Вишняков, вскакивая со стула. — Нечего тут жопы отсиживать. Надо прогуляться.

И он пустился догонять брюнетку.

— Вообще, да, — сказал Мясников сестре. — Пошли отсюда.

Анималисты удалились.

— И где нам отдыхать? — капризно проговорила Алайская, сморщив носик. — У нас ведь даже нет… Не знаю… Комнат, хотя бы.

— Думаю, их получат лишь те, кто пройдёт первое испытание, — сказала Шувалова. — Но сидеть тут, и правда, смысла нет. Пойду прогуляюсь. Осмотрю территорию. Вдруг это пригодится для испытания.

Остальные потянулись за ней молча.

— Проветримся? — предложил мне Булкин.

— Не имею ничего против.

Мы выдвинулись на улицу. Студенты расходились в разные стороны. Брюнетка шагала с Вишняковым, глядя перед собой и словно не обращая на его подкаты внимания. Мясниковы шли с Хмуровым. Лисник объединилась с Евдокимовой. Алайская сидела на скамейке, позируя перед экраном мобильного телефона. Разглядывала себя, делая вид, что больше для неё никого не существует. Возможно, так и было. Правда, она бросила один взгляд в спину Грековой. Видимо, разозлилась, что Вишняков решил приударить за брюнеткой, а не за ней. Селиванов растерянно стоял справа, метрах в десяти, явно не зная, куда податься. Кира Шувалова направлялась в сторону кленовой рощи.

— Куда двинем? — спросил Булкин, осматриваясь.

— Да без разницы. Просто пройдёмся. Не думаю, что мы увидим тут что-то, пока нам это не покажут.

Роман кивнул.

— Согласен.

Мы пошли по аллее.

— Ты прости за бестактность, — заговорил Булкин, и я сразу понял, о чём пойдёт речь, — но не могу не спросить, ведь нам, возможно, придётся тут провести вместе довольно долгое время. Как тебе удалось сюда попасть?

— Ты имеешь в виду, несмотря на то, что мой отец признан изменником родины?

Парень кивнул.

— Честно говоря, я не собирался поступать в академию КГБ. Даже не думал об этом.

— Значит, тебе предложили?

— Ну да. Так получилось. Видишь ли, Рома, мой отец был большой шишкой когда-то. Инженером. Ну, и одарённым. И в агитпропе решили, что, если его сын исправился, то это хорошая возможность для внедрения.

— Вот оно что, — понимающе кивнул Булкин. — Понятно. Будут делать из тебя звезду, значит.

— Вроде того. Пример для молодёжи. Иллюстрация того, что никогда не поздно принять советские ценности.

— А ты принял, получается?

Я их никогда и не предавал, но не скажешь же, что попал сюда из другого мира. Так что ответил я просто:

— Получается, да. Тест ведь не обманешь.

— Ну и хорошо. Правильно. Наша страна — лучшая на свете.

— Даже и возразить нечего, — улыбнулся я.

— Только врагов у неё много, — вздохнул Булкин. — Со всех сторон наседают. Поэтому я и пошёл в КГБ. Чтобы служить Родине.

— Похвально.

Роман собирался сказать что-то ещё, но в этот момент нас окликнул женский голос:

— Эй, парни! Подождите-ка!

Обернувшись, мы увидели Грекову.

Она была одна. Похоже, сплавила куда-то Вишнякова.

Брюнетка торопливо догнала нас и пошла рядом.

— Ну, что думаете о наших… товарищах? — спросила она, переводя взгляд с меня на Булкина и обратно, словно пытаясь понять, какое впечатление производит на нас. — Так себе компашка подобралась?

— Почему? — ответил Роман. — Люди как люди. Да, все разные, но ведь так в жизни и бывает.

— Да ты философ! — усмехнулась Грекова. — Нет уж, я лично надеюсь, что наши ряды здорово проредятся после первого испытания. Далеко не со всеми хочется поесть из одной тарелки, если вы понимаете, о чём я. Что скажешь? — обратилась она ко мне.

— Не могу сказать, что в принципе испытываю подобное желание, — сдержанно улыбнулся я. — И, вероятно, ты меня причисляешь к тем, от кого хотела бы избавиться?

— С чего ты взял? — приподняла брови Грекова. — По-моему, ты как раз ничего.

— Спасибо. Тогда кого ты имеешь в виду?

— Да брось! Всё же очевидно. Эта белобрысая, например. Разве не выбесила вас со своим МГИМО? Зачем её вообще взяли? Куда ей в КГБ служить? Таким по театрам да ресторанам надо с дипломатами разгуливать. Видно же, что считает всех нас не ровней себе. Или Селиванов. В глаза бросается, что парень трижды подумает, прежде чем дверь открыть. А в результате так и не решится. Подождёт кого посмелей. Ну, или Евдокимова. Вы её видели вообще⁈ Это ж одуванчик какой-то!

Я пожал плечами.

— Думаю, никто не оказался здесь случайно. Были, значит, причины, чтоб их пригласили.

В проницательности Грековой не откажешь. Считала людей чётко. Вот только вряд ли она прозорливей тех, кто набирал эту группу. Первое впечатление может быть обманчиво. Так что едва ли наши товарищи так просты, как кажется брюнетке.

— Да, тут ты прав, — легко согласилась она. — В тихом омуте черти водятся. Но это я не про Алайскую.

— Вероятно, её планируют внедрять в высшие круги, — сказал Булкин. — Для этой цели она очень даже подойдёт.

Грекова бросила на Романа равнодушный взгляд.

— Ну да, наверное. Связи-то у неё есть, конечно. Там она будет смотреться, как влитая.

— А что скажешь про Вишнякова? — спросил я. — Не понравился?

Девушка презрительно фыркнула.

— Шутишь⁈ Ему бы только под юбку залезть! Я таких хлыщей насквозь вижу.

При этих словах Булкин залился краской и отвернулся.

Заметив это, Грекова подмигнула мне.

— Ладно, оставим наших сокурсников. Тем более, что сегодня в любом случае их станет меньше.

— Может, все пройдут испытания, — сказал я.

Девушка покачала головой.

— Это вряд ли. Не для того их устраивают. Кстати, как думаете, что нас ждёт?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Слушай, а ты сам-то как сюда попал? — сменила тему брюнетка. — Без обид, но то, что сына изменника, пусть и с паспортом, позвали в КГБ, выглядит, мягко говоря, странно.

— Совершенно с тобой согласен, — кивнул я. — Но как вышло, так вышло, верно?

— Не хочешь рассказывать? Понимаю. Ладно, дело твоё. О, смотрите-ка, кто идёт! Свернём?

Впереди показались Лисник с Евдокимовой. Шли они по боковой дорожке и вскоре должны были с нами пересечься.

— Зачем? — спросил я. — Имеешь что-то против них?

Грекова пожала плечами.

— Да не то, чтобы… Просто мне кажется, они тут ненадолго. Не вижу смысла сближаться.

— Почему ты так думаешь? — спросил Булкин.

— Ну, вы же их видели. То есть, слышали. Одна на позитиве, другая вообще словно не от мира сего. Такие быстро вылетают.

— Я думаю, чем быстрее мы друг с другом познакомимся поближе, тем лучше, — сказал я.

Брюнетка игриво улыбнулась.

— Познакомиться поближе я как раз не против. Только не с ними.

— Ну, а я вот, пожалуй, пообщаюсь.

Грекова пожала плечами.

— Как хочешь, — ответила она, отвернувшись.

Через несколько секунд мы с Кларой и Машей встретились на аллее, куда они вышли по боковой дорожке.

— Привет, ребята, — кивнула Лисник. — Как вам тут?

— Пока никак, — отозвалась Грекова холодно. — А ты, небось, уже в восторге?

— По-моему, отличное место, — кивнула Клара. — Прямо база отдыха.

— Ну, отдыхать нам тут вряд ли придётся, — заметил я.

— Интересно, скоро ли испытание, — проговорила Лисник. — И каким оно будет. Мне прямо не терпится!

— Ты что, не слышала, что сказал Пак? — скривилась Грекова. — Кто-то может умереть.

Клара беззаботно махнула рукой.

— Ерунда. Не может такого быть. Разве что несчастный случай. Но это где угодно…

— Вот только мы не где угодно! — раздражённо перебила брюнетка. Затем повернулась к Евдокимовой. — А ты что скажешь?

Маша растерянно заморгала глазками.

— Я? Эм-м… Ну, не знаю. Наверное, надо просто дождаться, пока придут задания на планшеты. А там видно будет.

Грекова закатила глаза.

— Ну, это и так понятно! — сказала она. — Других мыслей нет?

— Скорее всего, Пак хочет проверить наши менторские способности, — проговорил Булкин. — Так что, наверное, испытания будут связаны с пси-энергией.

— Я очень надеюсь пройти! — сказала вдруг Евдокимова и тут же потупилась, словно застеснявшись.

Грекова хмыкнула.

— А кто не надеется-то?

— Давайте думать о хорошем, — предложила Лисник. — Раз уж мы здесь, ничего иного и не остаётся. Главное — правильный настрой. На победу и всё такое. Меня больше всего радует, что мы не конкуренты, а, скорее, команда. Так ведь?

Булкин собирался что-то сказать, но в этот момент наши планшеты один за другим начали издавать сигналы.

— Похоже, пришли задания! — оживилась Клара. — Давайте посмотрим.

Я открыл планшет. И правда, уведомление сообщало о новом файле. Ткнув в него пальцем, я развернул небольшой текст. Вернее, всего одно предложение: «Курсант Громов, вы должны прибыть на третий полигон в течение пяти минут. Следуйте указаниям». На экране появилась зелёная стрелка. Она упёрлась в край чуть левее центра.

— Ладно, мне пора, — сказала Грекова, подняв взгляд от своего планшета. — Удачи и всё такое.

Подмигнув мне, она направилась дальше по аллее.

— До встречи, парни, — улыбнулась Лисник. — Я побежала.

Девушка поспешила вслед за брюнеткой. Обе они двигались в том же направлении, которое показывала стрелка на моём экране.

— Хм… — сказал Булкин. — Кажется, мне за ними.

— И мне, — растерянно кивнула Маша.

— Похоже, нам всем туда, — проговорил я.

Мы отправились через территорию базы, ориентируясь по стрелкам «компасов», и вскоре оказались на большой поляне, окружённой низко постриженными кустами бузины. На траве вразнобой стояли деревянные скамейки разного размера. Выглядело это странно. На небольшом расстоянии друг от друга вдоль периметра торчали таблички с одинаковыми надписями: «Полигон № 3». И здесь собирались все студенты, которых я видел на встрече с Паком.

— Похоже, первое испытание будет общим, — озадаченно проговорил Булкин.

Мы подошли к остальным. Последними подтягивались Мясниковы с Хмуровым.

— Я думал, у каждого будет своё задание, — недовольно проговорил громила. — Почему мы все здесь?

Никто ему не ответил. Отчасти потому что на поляну вышел кореец. Обвёл присутствующих взглядом, убеждаясь, что все в сборе. В руках он держал блестящий металлический шар с тонкими, торчащими во все стороны усиками. Кадеты тут же замолкли. Всем было интересно, для чего нас всех тут собрали. Однако Пак не торопился начинать.

На поляну вышло несколько человек в одинаковых комбинезонах. Они двинулись к нам и начали раздавать узкие браслеты, на которых были выгравированы причудливые символы, складывающиеся в узоры. Когда каждый курсант получил такую побрякушку, сотрудники академии так же молча удалились. Вместе с нашими планшетами и рюкзаками.

— Приветствую, — наконец, заговорил Пак. — Знаю, что вы ожидали индивидуальные задания, но первое будет общим. Дар ментора — это разящий врагов клинок, вот только он бесполезен, если насажен на плохую рукоять. Ваши тела, умы и характеры как раз и есть та самая рукоять. Так что сегодня вам не удастся воспользоваться пси-энергией. Посмотрим, чего вы стоите сами по себе. Браслеты, которые вы получили, подавляют менторские способности. Если кто-то снимет свой, пока испытание не закончено, он будет отчислен. А это, — кореец поднял над головой шар, — устройство, которое продуцирует испытания.

С этими словами он слегка подбросил артефакт, и тот плавно взмыл над поляной, зависнув в центре.

— Надевайте браслеты, — скомандовал кореец. — А я пока объясню правила первого испытания. Вероятно, в детстве вы играли на свежем воздухе. Сегодня вам тоже предстоит хорошенько побегать. Возможно, испытание даже покажется вам знакомым. Отчасти. Итак, пространство нашей игры ограничено этой поляной. Тот, кто выйдет за её пределы, будет отчислен. Представьте, что вы птицы в лесу. Вы видите скамейки. Это ветки или скворечники — как вам больше нравится. В них нужно спасаться от сов. Трое из вас будут хищниками. Они должны салить тех, кто бегает по поляне, пока не прозвучит сигнал, что началась буря. Как только это случится, вам надо добежать до ближайшей скамейки и сесть на неё. Ну, или встать. В того, кто сделать это не успеет, ударит молния, и он станет горящим деревом. Касаться проигравших, естественно, нельзя. Иначе тоже воспламенитесь. Когда буря закончится, все игроки должны покинуть убежища и снова начать летать по площадке. Оставаться на скамейках запрещено. Испытание закончится, когда шар подаст соответствующий сигнал. Вопросы есть?

Шувалова тут же подняла руку.

— Да? — отозвался Пак.

— Совам обязательно салить игроков?

— Чем больше птиц поймает хищник, тем больше очков получит. Так что да, совы заинтересованы в том, чтобы быть продуктивными.

— Спасибо, — кивнула девушка.

— Если других вопросов нет, то надевайте браслеты, — сказал кореец. — И убедитесь, что они надёжно зафиксированы. Если браслет свалится с вас, вы будете отчислены.

Он выждал минуту, давая нам возможность выполнить указание.

— Бред какой-то! — пробормотала стоявшая неподалёку от нас Алайская. — Мы что, играть сюда приехали⁈

Я тоже был удивлён испытанием, но выбора не было: выполняй правила или уходи. Пак выразился предельно чётко.

— Да уж, надеюсь, остальные испытания будут получше, — сказала Полина Мясникова.

Они с братом стояли у нас за спиной.

— Какая разница? — отозвался Денис, защёлкивая на запястье браслет. — По крайней мере, разомнёмся.

— Все готовы? — подал голос Пак. — Отлично. Значит, начинаем.

В тот же миг шар вспыхнул голубым светом, его усики завибрировали, и над поляной разнёсся женский голос:

— Внимание! Идёт выбор участников!

Поначалу никто не понял, что имеется в виду, но затем браслеты завибрировали, и студенты начали окутываться чем-то вроде голограмм! Большинство приобретало вид различных птиц — соек, ворон, голубей, воробьёв. Но Шувалова, Вишняков и Мясников стали совами. Как только остальные сообразили это, тут же бросились от них подальше.

— Игра началась! — провозгласил женский голос. — Птицы вылетают из гнёзд на поиски пищи.

Ясно: сигнал, что пора начинать удирать от хищников.

Совы тоже поняли, что пришло время зарабатывать очки, и кинулись ловить остальных участников.

Глава 13

Я помчался в сторону периметра, чтобы оказаться подальше от Шуваловой, Вишнякова и Мясникова, которые сразу разделились и гонялись за теми, кто не успел покинуть центр поляны. Почти сразу сообразил, что по краям площадки нет скамеек, и спрятаться после сигнала о начале бури мне будет просто негде. Отметив про себя, что устроители соревнования явно проводят его не впервые и учли все нюансы, я двинулся к ближайшей «ветке». Если бы игроков было больше, то и шансы остаться не засаленным увеличились бы, а так на каждую сову приходилось всего по три птицы. Да и носились хищники весьма резво. К тому же, часто меняли направление, если кто-то оказывался ближе, чем тот, за кем они гнались.

Завидев бегущую ко мне Шувалову, я припустил прочь, но впереди Мясников преследовал Булкина и, судя по всему, должен был вот-вот его настигнуть. Пришлось свернуть. И тут Денису попалась на пути скинутая кем-то из девчонок туфля, он споткнулся о неё и растянулся на траве. Рыжий сразу же оторвался, но справа от него оказался Вишняков. Булкин метнулся за скамейку, Ипполит её перепрыгнул, и они устремились к краю площадки. Через несколько секунд Вишняков изменил направление, рванул вправо и едва не засалил Алайскую. Взвизгнув, та бросилась наутёк, почти столкнулась с Мясниковой и припустила к дальней скамейке.

Я же за это время оторвался от Шуваловой. К собственному удивлению. Девчонка выглядела спортивно, и мне казалось, что шансы удрать от неё невелики. Обернувшись, я понял, что Кира не ставила перед собой одну цель. Она явно высчитывала в уме траектории и гналась вовсе не за мной. Девушка оказалась между Грековой и Евдокимовой, которые находились среди скамеек. Метнулась к Маше, сократила расстояние до неё, а затем вдруг свернула, заскочила на скамейку, промчалась по ней вдоль, прыгнула и на лету засалила Селиванова. Тот мгновенно застыл на месте, словно восковая фигура, а затем над ним появилась большая птица, схватила когтями за плечи, взмыла со своей добычей и направилась куда-то за деревья.

Это событие заставило отвлечься от погони даже сов. Шувалова так и вовсе встала как вкопанная, глядя на то, что стало с человеком, которого она вывела из игры. На её лице отобразились сначала недоумение, а затем — ужас.

— Это что, на хрен, такое⁈ — истерично воскликнула Алайская.

И тут совы, сообразив, что общее замешательство дало им преимущество, ринулись ловить оставшихся. Только Шувалова осталась на месте, растерянно озираясь, словно не решалась снова кого-то засалить.

Я заметил, что ко мне направляется Вишняков, и побежал прочь, обогнул оказавшуюся на пути Евдокимову, перепрыгнул скамейку, и в этот момент раздался удар грома, сверкнули молнии, и начал накрапывать дождь!

Тормознув, я прыгнул назад и оказался на скамейке — лицом к лицу с застывшим передо мной Ипполитом.

— Извини, я в домике!

Вишняков расплылся в ехидной ухмылке.

— Ничего, я подожду, — сказал он. — Когда буря кончится, тебе придётся слезть, а я буду рядом и…

— По-моему, ты невнимательно слушал Пака, — перебил я, поглядев на возникшие над поляной тёмно-фиолетовые тучи. — Было сказано, что все птицы должны сесть на…

Договорить я не успел, потому что в это мгновение в голову Вишнякова ударила молния, и он вспыхнул, как пропитанный бензином факел — сверху донизу!

Я отпрянул, переместившись на другой конец скамейки и надеясь, что успел, и касания пламени не было.

Все остальные тоже расположились на спасительных «ветках» и теперь вылупились на горящего Ипполита, застывшего посреди поляны. С разных концов площадки доносились возгласы, но слов было не разобрать.

— Чёрт, это же взаправду! — воскликнула оказавшаяся неподалёку от меня Лисник. — Он горит!

Видимо, большинство решило, что, говоря о деревьях, Пак употребил метафору. Хотя после того, как Селиванова унесла птица, вроде, стало ясно, что слова корейца следует воспринимать буквально. Может, в основу испытания и положили детские игры, но сделали их очень опасными. Вспомнилось, как Пак сказал о том, что не все из нас могут дожить до следующего задания. Очевидно, это групповое соревнование было призвано сразу избавиться от слабаков и проредить состав группы.

Я чувствовал исходящий от Вишнякова жар. Его кожа слезала, плоть обугливалась, волосы быстро тлели, исчезая. Я отвернулся, чтобы этого не видеть.

Проклятье, какая жесть-то, а!

Буря продолжалась, словно устроители нарочно давали нам время вдоволь полюбоваться тем, что станет с оказавшимися без укрытия участниками.

Наконец, тучи исчезли, и раздался женский голос:

— Птицы вылетают из гнёзд на поиски пищи!

Все тут же соскочили с лавок и бросились врассыпную. Только Шувалова догнала Мясникова, погнавшегося за Алайской, и схватила его за руку. Что-то ему сказала, тот кивнул. Я не сомневался, что девушка предложила ему загонять участников по одному. Совам следовало поступить так с самого начала.

Денис с Кирой бросились за Булкиным, явно посчитав того лёгкой добычей. Рома это понял и кинулся прочь. От него разбегались остальные участники, чтобы не оказаться близко от хищников. Рыжий бежал по дуге и вскоре должен был добраться до меня. Его догоняли. Он перескочил возникшую на пути скамейку, едва не споткнувшись о неё, скользнул между двумя другими, но было ясно, что ещё несколько секунд, и его зажмут. Выругавшись про себя, я кинулся за Мясниковым. Тот чуть замешкался, огибая высокую лавку, и я с разбегу толкнул его обеими руками в спину. Парень полетел вперёд кубарем и растянулся на траве. Это дало Булкину шанс, и он не преминул им воспользоваться.

— Какого хрена⁈ — возмущённо завопил Мясников, поднимаясь.

Я припустил прочь.

И в этот момент ударил гром. Вокруг потемнело, и засверкали молнии. Студенты кинулись к спасительным «веткам». Я тоже запрыгнул на одну.

— Я тебя достану, гад! — крикнул мне, отряхиваясь, Денис. — Кира, валим этого урода, как только буря кончится!

— Не согласна, — отозвалась девушка. — Есть более доступные цели.

— Да мне плевать! Ты видела, что он сделал⁈ Мы из-за него толстяка упустили! Я хочу его достать!

— Не поддавайся эмоциям, — сказала Шувалова. — Мы решили действовать вместе, и я не собираюсь гоняться за ним. Он слишком быстрый.

Мясников разразился ругательствами.

И тут буря закончилась.

— Птицы вылетают из гнёзд на поиски пищи, — сообщил шар.

Все покинули скамейки и распределились по поляне, но беготни особой уже не было: студенты ждали, кого выберут жертвой совы. Экономили силы.

Булкин держался у периметра, где свободного места было больше. Остальные пока предпочли остаться поближе к «веткам».

— Она, — Шувалова указала на Евдокимову.

— Чёрт! — выругался Мясников, бросил на меня злобный взгляд и помчался за девушкой.

Та кинулась наутёк.

Я понимал, что Денис при случае наплюёт на договорённость с Кирой и, оказавшись возле меня, предпочтёт напасть, так что постарался отойти от сов подальше.

Хищники гонялись за Евдокимовой секунд тридцать и зажали её у края площадки.

— Фиг вам! — выкрикнула Маша и кинулась к границе, явно намереваясь выйти за периметр и лишить сов возможности её осалить и получить очки.

Однако Шувалова оказалась быстрее: прыгнула, вцепилась девушке в одежду, повалила на землю и осалила её.

Тут же появилась птица, схватила застывшую Евдокимову когтями и потащила прочь.

— Теперь она! — поднявшись на ноги, Кира показала на Грекову и бросилась к ней.

Мясникову не оставалось ничего, кроме как припустить следом. Люба смекнула, что поймать её — вопрос времени и побежала к остальным участникам, явно рассчитывая, что совы переключатся на тех, кто окажется поблизости. Её расчёт оправдался: соблазн засалить не очень поворотливого и медлительного Хмурова оказался настолько велик, что Денис свернул в его сторону. Здоровяк попытался спрятаться за горящим Вишняковым, но тут Шувалова поняла, что напарник её кинул, оценила ситуацию и решила помочь Мясникову.

— Убью! — гаркнул амбал, сообразив, что его вот-вот выведут из игры, и выставил кулаки. — Не подходите!

— Эй! Так нельзя! — возмутился Денис.

И тут его сестра подскочила к здоровяку и повисла на нём, прижав руки к телу. От неожиданности Хмуров замер, и этих трёх секунд хватило, чтобы Денис метнулся вперёд и коснулся его.

Полина тут же свалилась с амбала и откатилась в сторону.

— Сука! — выдохнул Илья, сделал к ней шаг, сжимая кулаки, но в этот миг замер, и над ним возникла птица.

Когти вонзились в могучие плечи, и здоровяк отправился за периметр.

Шувалова бросилась к оказавшейся поблизости Полине. Ей явно было наплевать, что та помогла им с Хмуровым, и что она сестра её напарника.

— Стой! — заорал Мясников. — Не её!

Раскатистый удар грома оповестил нас о том, что началась буря. Полина быстро уселась на «ветку» и оскалилась в лицо Шуваловой.

— Выкуси! — сказала она.

Кира пристроилась рядом.

— Эй! — воскликнула Мясникова. — Найди себе другую!

— В правилах не было сказано, что нельзя использовать одну скамейку, — ответила Шувалова.

Я тоже запрыгнул на лавочку и глянул вокруг. Булкин уселся на скамейку ближе к краю площадки. Помахал мне рукой. Я кивнул.

А затем увидел, как Лисник поскользнулась на мокрой от дождя траве буквально в метре от «ветки» и шлёпнулась. Она тут же вскочила, сделала шаг вперёд, но в этот миг в неё ударила молния!

Девушка мгновенно загорелась. И снова мы были вынуждены наблюдать за тем, как один из нас превращается в головешку. От Лисник распространялся удушливый запах горелой плоти.

— Игра окончена! — раздался женский голос. — Поздравляю выживших.

Все замерли.

Я ждал какого-то подвоха от организаторов, но его не последовало. Сотрудники академии, включая Пака, не спешили к нам на поляну.

— Ты!!! — Мясников сжал кулаки и направился к Шуваловой. — Хотела убить мою сестру!

Неспящая равнодушно посмотрела на приближающегося парня. Я заметил, что Полина мягко заходит Кире за спину и поспешил вмешаться, пока отморозки не натворили бед:

— Вы что делаете? Забыли для чего мы здесь?

Денис остановился на полпути.

Развернулся ко мне.

Парень был в ярости, и я чувствовал его желание применить Дар и начать рвать всех, кто ему не нравится. А я бывшему десантнику тоже не нравился. Почти как ботаничка Шувалова. Вот только на запястье у идиота красовался браслет, и это препятствовало превращению.

Интересная штука, этот подавитель.

Я улавливаю эмоции игроков, но не могу на них воздействовать. Сейчас не могу, а при должной тренировке… кто знает. Делаю ещё одну отметку в голове. Браслеты против менторов хороши, но работают не идеально. Со мной, во всяком случае.

Булкин приблизился ко мне с явным намерением помочь.

Грекова и Алайская пока не вмешивались.

— Уверен, что сможешь меня остановить? — оскалился Денис. — Я и с браслетом тебя в грунт закатаю, слизняк.

— Попробуй, — я приготовился к драке.

Можно, наверное, снять браслет и навести порядок в этой песочнице, вот только особых распоряжений от Пака не поступало. Вдруг нас уничтожат, если мы избавимся от подавителей раньше времени? На этом полигоне всего можно ожидать.

— Успокойтесь! — подала голос Алайская. — Все мы тут хороши. Правила не слушаем, творим всякую дичь. Это не армия, а академия КГБ. Научитесь хоть немного соображать.

— А ты чего раскомандовалась⁈ — встряла Грекова. — Думаешь, папочка защитит?

— Я и без него справилась с испытанием! — запальчиво отрезала Алайская.

— Не только ты, — парировала Люба.

— Заткнитесь! — бросил Денис и вновь двинулся ко мне. — Полина, займись этой сучкой.

Кира предвидела такой поворот и успела отступить, но Мясникова направилась в её сторону, задумчиво тронув браслет.

Тело у меня крепкое, но Денис был на голову выше, шире в плечах, да и мускулы у него что надо. Теперь надежда только на подготовку из прошлой жизни. Всё же, арсенал приёмов у меня побольше, чем у рядового вэдэвэшника.

— Вы получали приказ драться?

Пак материализовался посреди поляны.

Значит, телепортер.

Вслед за маршрутизатором начали прибывать и его ассистенты. Молча пересекали периметр, занимали удобные позиции, но в разборку не вмешивались.

— Семь человек, — продолжил маршрутизатор. — Каждый из вас может рассчитывать на собственный вектор развития.

— Какие ещё векторы⁈ — вновь вспылил Денис. — Вы нас перебьёте, как крыс! Я хотел Родине служить, а не вот это вот всё!

— Нелогично, — согласилась Шувалова. — Здесь куча сильных менторов, а вы ими разбрасываетесь, товарищ Пак. Испытания могли бы быть… чуть более безопасными.

— Мы не хотим умирать, — добавил Булкин.

— Я на такое не подписывалась! — внезапно сорвалась Алайская. Маска надменного спокойствия спала с дочки партийного функционера молниеносно. — Я всё расскажу отцу! Вы не имеете права!

Вот же истеричка.

Девушка слетела с катушек неожиданно для всех. Словно плотину прорвало. Наверное, она ожидала чего-то наподобие нормального универа, но это же псионический факультет! Я сразу понял, что мы не будем всё время сидеть в аудиториях с конспектами в руках. Здесь… нечто принципиально иное.

Пока разворачивалась эта клоунада, я наблюдал за горящими телами наших товарищей. На периферии поляны образовался портал, из которого вышли люди в белых защитных комбинезонах, погрузили останки студентов на носилки и унесли в портал. Выглядело всё буднично, словно ассистенты каждый день занимались подобными вещами.

Маршрутизатор шагнул к Алайской и отвесил ей звонкую пощёчину. Блондинка от неожиданности умолкла.

— Благодарю за внимание, — произнёс Пак. Его голос был ровным, холодным. — Если вы, Екатерина, имеете что-то против наших испытаний, то всегда можете покинуть игру. Никто вас не заставляет учиться в академии.

Катя потрясённо смотрела на маршрутизатора.

— Это касается всех! — повысил голос Борис Антонович. — Хотите остановиться сейчас — нет ничего проще. Изъявите желание, и вас отчислят.

Выжившие начали переглядываться.

Я считывал эмоции своих однокурсников. Мясниковы испытывали ярость и хотели поквитаться с обидчиками. Булкин испугался, но на первый план вышло любопытство. Грекова хотела пробиться на самый верх и ради этого была готова рискнуть чем угодно. Алайская успокоилась, но в её голове творился полный хаос. Шок, неприятие действительности, обида, желание заслужить отцовское уважение… Постепенно на первый план выходило стремление доказать всем, что она — лучшая.

Кира Шувалова оказалась наиболее занимательным персонажем. Неспящая вообще не колебалась, не боялась, а просто собирала факты, анализировала, просчитывала оптимальную стратегию. И в этой стратегии отводилось некое место… мне. Я ощущал возрастающий интерес ботанички.

Никто не захотел дать заднюю.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Пак. — Перед тем, как вы снимите браслеты, я озвучу одно правило. Никто не смеет применять Дар против других участников программы. Узнаю, что вы это сделали — вылетите из академии. Всем ясно?

Почему-то маршрутизатор смотрел на меня и сладкую парочку анималистов.

Интересно, как он ограничит применение Дара Шуваловой? Если неспящая будет использовать свой интеллект против анималистов… это же недоказуемо.

— А драки, значит, у вас разрешены, — хмыкнула Грекова.

— Есть стандартные нормы поведения в общежитиях, учебных корпусах и на полигонах, — ответил Борис Антонович. — Рекомендую ознакомиться, они сброшены вам на планшеты. Разрешаю снять браслеты.

Раздалось семь щелчков, и подавители разомкнулись, освобождая наши запястья. Один из ассистентов прошёлся среди нас, собирая артефакты и укладывая в небольшой кейс.

Снятие блокады я ощутил моментально.

Эмоции окружающих стали более яркими, насыщенными.

Денис Мясников поднял вверх руку, широко расставил пальцы и отрастил на одном из них коготь. Большой медвежий коготь, минимум пять сантиметров в длину. Позёр! Только что ведь сказали, что применять Дары против друг друга нельзя. И потом, я могу заставить его этим самым когтем себе же по горлу полоснуть.

Подмигнув мне, десантник вернул своей руке нормальный вид.

Пак словно и не заметил происходящего.

— Следуйте за мной, — произнёс он.

Глава 14

Я ждал, что нас поведут на какой-нибудь полигон или в студенческий кампус, но маршрутизатор в очередной раз удивил. Среди деревьев мягко светился портал, к которому и направился Борис Антонович.

— Это ещё что? — насторожился Денис Мясников.

Похоже, анималист никому здесь не доверял.

— Сейчас узнаешь, — бросил через плечо Пак.

И молча шагнул в воронку, горловина которой была оплетена извивающимися голубыми нитями.

— Я туда не пойду! — заявила Полина.

— Вряд ли они хотят нас убить, — равнодушно ответила Кира. — Сейчас это не имеет смысла.

— Ну-ну! — мрачно хмыкнул Денис.

Пожав плечами, Кира шагнула в воронку.

И перестала существовать.

— Кто следующий? — Грекова обвела нас издевательским взглядом.

Я покачал головой, устав от этой клоунады, и двинулся к воронке под гробовое молчание своих однокурсников. Момент перехода «поймать» не удалось. Ни тебе пространственных искажений, ни помутнения разума. Да и кто вообще может знать, как функционируют псионические порталы? В моём мире — никто.

Участок лесопарка исчез, а вместо него появилась комната.

Нет, не так.

Обширное пространство с минималистичной зоной отдыха, панорамными окнами и людьми, которых я не ожидал здесь встретить. Люди, правда, находились за окном в дальней стене. И, если верить моим ощущениям, не догадывались, что за ними наблюдают.

В портал начали заходить другие студенты.

Не сговариваясь, мы пошли к окну… которое оказалось зеркалом с односторонней прозрачностью. Большим зеркалом, позволяющим наблюдать за теми, кого мы успели похоронить. Вишняков, Селиванов, Хмуров, Евдокимова, Лисник. Все они проверяли личные вещи, упаковывали их в рюкзаки и перебрасывались ничего не значащими фразами. У двери стоял один из ассистентов маршрутизатора.

— Как видите, все участники игры живы, — прокомментировал Пак то, что и так было очевидно. — Вот только они не подходят нашему ведомству и подлежат отчислению. Сейчас их выведут, а ваше обучение продолжится.

— Что вы с ними сделаете? — вырвалось у Грековой.

— Ничего, — равнодушно ответил Пак. — Уверен, эти менторы послужат на благо нашей советской Родины. Кто в армии, кто в других сферах. Просто им не место на наших полигонах.

— Но мы видели! — вскинулся Булкин. — Они горели, я слышал запах… и… их же птицы утащили!

— Всё это иллюзия, — отрезал маршрутизатор. — Ваших сокурсников вывели через подземные тоннели. Звуки, запахи, картинки… всё это — результат наших разработок. К испытаниям подключён искусственный интеллект, он управляет сложной системой трансляторов, динамиков и генераторов запаха. Вопросы?

Мои спутники потрясённо молчали.

— До вечера все свободны, — Пак бросил взгляд на наручные часы. — Отдыхайте, набирайтесь сил. Комнаты вам уже предоставлены. Свои вещи найдёте вон там, — он указал на стол, где были сложены наши рюкзаки. — На планшетах — схема комплекса и отмеченные на ней жилые корпуса. До завтра.

Когда маршрутизатор скрылся в воронке двухстороннего портала, мы остались одни.

— И куда нам идти? — нарушила тишину Алайская.

— Сейчас узнаем, — я полез в рюкзак за планшетом.

* * *

Насколько я понял, академия КГБ имела множество филиалов по всему Союзу, причём эти филиалы были заточены под разные задачи. Наш комплекс — под работу с менторами. Поэтому вся территория была забита полигонами, а учебных и жилых корпусов было не так уж много. Всю эту историю скомпоновали таким образом, что вы могли бы долго бродить по лесным тропам, не понимая, что в двух шагах справа находится замаскированный полигон для физиков. Не обязательно надземный…

До кампуса мы добрались быстро.

Запустили режим дополненной реальности и спокойно шли, ориентируясь по «несуществующим» указателям. Рядом со мной неторопливо шагал Булкин, и я проникся его самоотверженностью. Человеку было лень топать пешком, и он мог бы сразу телепортироваться к цели, но хотел составить мне компанию.

Мясниковы сразу ломанулись вперёд, опередив остальных. Грекова попыталась их догнать, но, я так понимаю, безрезультатно. Алайская и Шувалова отстали от нас шагов на пятьдесят.

Бор оказывал на меня умиротворяющее воздействие.

Тихо, спокойно.

Дятел стучит по дереву…

— Интересно, что у них за общага, — задумчиво произнёс Булкин. — Нам придётся тут надолго зависнуть.

— Какая разница, — отмахнулся я. — Смотри, чтобы кампус не превратили в участок этого бесконечного квеста.

— Квеста? — переспросил Булкин.

Я вовремя спохватился.

В этой реальности такого вида развлечений могло и не существовать. Тем более, с английским названием. Надеюсь, странное словечко не отложится в памяти моего нового товарища.

— Я хотел сказать, испытания.

— Здесь ты прав, — оживился телепортер. — Расслабляться нельзя.

Мы потратили четверть часа, чтобы добраться до кампуса.

Жилая зона походила на санаторий в лучших советских традициях. Невысокие корпуса, усыпанные хвоей и шишками тропинки, спортивные площадки и тренажёры под навесами, уединённые беседки и нечто, смахивающее на амфитеатр с крытой сценой. Не удивлюсь, если когда-то здесь реально стоял оздоровительный центр, который впоследствии оброс полигонами и перестроился под нужды КГБ.

Виртуальные указатели вывели нас к первому корпусу — пятиэтажному зданию в духе советского модернизма. Лоджии, широкие окна, минимализм. И сосны, настолько высокие, что я чувствовал себя карликом в этом бору.

Тропинка сменилась дорожкой, выложенной каменными плитами. На стыках торчали пучки травы.

Я рассчитывал на встречу с вахтёром или комендантом, но мои ожидания не оправдались. Видимо, забыл о том, что попал в высокотехнологичную страну, перепрыгнув через десятилетия.

Стеклянная дверь среагировала на наше приближение, распалась на две половинки и бесшумно разъехалась. Переступив порог вестибюля, я услышал звук пришедшего уведомления и вывел текст в верхний правый угол. Система приветствовала меня в общежитии псионического факультета и предлагала подняться на третий этаж, в комнату 34.

— У тебя какой номер? — спросил Булкин.

— Тридцать четвёртый.

— Будем соседями. Я в тридцать пятом.

Мы пересекли гулкий вестибюль с мраморным полом, диванчиками и креслами. В одной из ниш я заметил подлинный раритет — игровой автомат «Морской бой». Остановился от неожиданности.

— Ты чего? — обернулся Булкин.

Я смотрел на видоискатель с торчащими по бокам рукоятками, информационную панель и щит управления, а на глаза разве что слёзы не наворачивались. До боли знакомая картина: подводная лодка среди бушующих волн, летящий по небу самолёт и взрывающийся у самого горизонта корабль. Мелочь, а ведь целая эпоха прошла…

— Он работает? — уточнил я.

— Мне почём знать, — Булкин отвернулся и зашагал дальше. — Для красоты, наверное, поставили.

Ключи мы не получили, и я вскоре догадался, почему. Дверь моей комнаты среагировала на отпечаток пальца. Мягко втянулась в стену, пропуская нового жильца.

«Комната» оказалась полноценной квартирой.

Только маленькой.

В моём прежнем мире это называлось бы студией, примерно на двадцать квадратов или около того. Одна кровать, крохотная прихожая со встроенным шкафом и дверью в санузел. Кухонная зона с прилепившимся к стене обеденным столиком, который складывался и раскладывался в одно движение. Холодильник, микроволновка, пара шкафчиков, мойка и варочная панель. Ближе к окну — полуторная кровать. В дальнем углу, слева от балконной двери — рабочий стол и кресло. Единственным украшением на стене служил плоский экран телевизора.

Поискав глазами стиральную машинку, я обнаружил её в коридоре. Точнее — в неприметной нише под секцией платяного шкафа.

Заглядываю в санузел. Комнатушка тесная, но всё организовано грамотно. Унитаз, раковина, душевая кабина, зеркало. Ничего лишнего.

Вообще, предоставленная мне квартира порадовала грамотной организацией пространства и… одной кроватью! Общежитие с персональными апартаментами? Но вот он факт: ко мне никого не подселят. Для холостяка без жены и детей — отличный вариант. Постельное уже приготовлено, лежит аккуратной стопочкой на кровати. Разве что свёрнутого из полотенца лебедя не хватает. Но это уже из другой вселенной.

Бросив рюкзак на кровать, я вышел на балкон.

С наслаждением вдохнул чистый лесной воздух, прислушался к пению птиц и шороху ветра в кронах. Корпус был настолько органично вписан в природную зону, что солнце не напрягало, и мой балкон всегда находился в тени. Исполинские стволы сосен росли буквально на расстоянии вытянутой руки от ограждения балкона.

Не учёба, а праздник!

От приятных мыслей меня оторвал звук пришедшего уведомления.

Вернувшись в комнату и взяв планшет в руки, я обнаружил план на остаток дня. Обед, который я мог и пропустить при желании, затем куча свободного времени и ужин в семь вечера, присутствие на котором обязательно. В сопроводительном письме сообщалось, что питание в академии КГБ бесплатное, а все успехи студентов фиксируются и влияют на персональный рейтинг.

Похоже, я прописался в академии основательно.

Если не вылечу, конечно.

Надо сгонять домой, собрать вещи и попрощаться с родными. Теперь я буду видеть мать и сестру нечасто. А ещё стоит учесть «основную работу» — публичные выступления, организованные наркоматом пропаганды. Как мне намекнули, в разных мирах.

Планшет я убрал во встроенный сейф, запирающийся с помощью наборного кода. Не думаю, что кто-то сумел бы преодолеть блокировку входной двери, а затем ещё и взломать гаджет с прямой идентификацией. Это физически невозможно, но я перестраховался.

Попасть домой быстро я мог только одним способом — на аэротакси. Вот только сделать вызов на территорию академии невозможно. Пришлось топать пешком через все эти тропинки и полигоны, выходить за периметр и уже оттуда вызывать машину. Сидя в салоне и поднимаясь над Зеленоградом, я позвонил Наталье Никаноровне и предупредил, что скоро буду. Женщина обрадовалась, и сказала, что начинает готовить обед.

Дома меня встретили восхитительные запахи.

— Грибной суп? — обрадовался я.

— Твой любимый, — подтвердила мама. — Со «звёздочками».

Прибежала Оля, и мы набросились на суп, а затем на перловку с мясом и свежий салат. Я рассказал о том, что поступил в академию КГБ, но не могу разглашать особенности учёбы. Сестра искренне радовалась моим успехам, а вот Наталья Никаноровна вела себя странно. На её лице была печать обречённости, эмоциональный фон… Всё выглядело так, словно женщина знает факты, о которых предпочитает не распространяться.

Сразу после обеда я начал собирать вещи.

В шкафу обнаружилась спортивная сумка, довольно вместительная, в которую я и начал укладывать вещи на первое время. Сейчас лето, и я не видел особого смысла в тёплых вещах. Сменится сезон — тогда и подумаю. А вот лёгкая непромокаемая куртка с капюшоном пригодится.

С компьютером расставаться не хотелось, но у меня был планшет. Уверен, в академии есть сетевое подключение, но за каждым студентом будут следить.

— Ты же на выходных будешь приезжать? — спросила мама, когда я уже выдвинулся с вещами в коридор.

— Конечно, мам. И созваниваться будем. По видеосвязи.

— Ещё и через вирт можно, — ввернула сестра.

— Береги там себя, — Наталья Никаноровна украдкой смахнула слезу. — Не ввязывайся в драки, будь умным.

— А ещё Кристине позвони, — подмигнула мне Оля.

Я погрозил сестре кулаком.

— Какой Кристине? — заинтересовалась мама.

— Ой, всё! — я поспешно ретировался с сумкой за дверь.

Примерно через час я уже раскладывал вещи по полочкам, проверял работу бытовой техники и опцию подключения к ОГАСу. Выяснилось, что планшеты вообще не соединяются с Сетью — на все мои попытки гаджет отвечал всплывающими ошибками. Зато смартфон прекрасно справился с задачей, и это наводило на интересные мысли. Судя по всему, руководство академии опасалось любых утечек и допускала возможность хакерской атаки. А как известно, само защищённое устройство — то, которое не имеет выхода в Интернет.

У меня в голове оставалось много вопросов по устройству нынешней версии Союза, и я, устроившись в кресле, приступил к поискам.

Мне часто попадалось словечко «новы», и я хотел выяснить, кто или что это. А ещё я заметил одну интересную вещь: партийные функционеры нередко обладали сверхспособностями, прочно сидели в своих креслах и продвигали детей в высшие эшелоны власти. В общем, ничего нового. Союз это, Византия какая-нибудь или Рим — всё равно люди, дорвавшиеся до власти, будут глотки грызть, чтобы не упасть с пирамиды вниз. Но как это сообразуется с коммунистическими ценностями?

Идеология марксизма-ленинизма предполагает, что все граждане коммунистического государства равны. Не должно быть денег, социального расслоения, иных признаков неравенства. Но ведь очевидно: одарённый ментор вытеснит простого человека с ответственного поста. Особенно, если вытеснением занимается неспящий — эдакий ходячий вычислитель, круглосуточно накачивающий себя знаниями.

Чем больше я перемещался по ОГАСу, тем ярче становилось понимание. Менторы были не единственными «хомо сапиенсами», родившимися с серебряной ложкой во рту. В СССР здорово развилась генная инженерия, в результате чего появились новы — модификанты, чьи тела были искусственно улучшены. Акцент делался на силу и выносливость, устойчивость к агрессивной внешней среде. Новы служат в армии, трудятся на заводах, в шахтах, укладчиками железнодорожного полотна… Их можно встретить на Крайнем Севере и под водой, высоко в горах и в космосе. Некоторые модификанты обладают высоким уровнем интеллекта и пробиваются на руководящие должности, но это, скорее, исключение, чем правило.

Для себя я отметил, что новы — это переделанные существа, чей генотип изменён в лабораториях. Кто это позволил сделать? Насколько я понял, на подобный шаг идут отчаявшиеся родители, которым спрогнозировали рождение ребёнка с патологией. Государство вмешивается в геном будущего человека, убирает патологию и наделяет ребёнка новыми свойствами. Родившись, модифицированный гражданин обладает всеми правами и может самостоятельно выбирать направление развития, но родители имеют на руках определённые рекомендации.

С менторами всё иначе. У одарённых есть сила крови, позволяющая при грамотном евгеническом отборе усиливать каждое последующее поколение. Несложно догадаться, что с момента появления первых менгиров по всему миру начали возникать семьи, культивирующие определённую псионическую способность. Чтобы выиграть эту гонку, генсеки СССР были вынуждены пойти на экстренные меры — разрешить некоторым Родам передавать полномочия по наследству либо удерживать ответственные посты под своим контролем. Загвоздка в том, что Рода, о которых шла речь в особом постановлении ЦК КПСС, либо развивали долгожительство, либо члены их семей были неспящими. Долгожители удерживали власть в некоторых сферах на протяжении десятилетий, неспящие передавали номенклатурные должности по наследству детям и внукам.

Информация повергла меня в шок.

Я насчитал семь знаменитых фамилий, стоящих у руля чуть ли не с середины «тридцатых» годов. Разумеется, таких семей было гораздо больше, но не все они были на слуху. Суть в том, что все ближние и дальние родственники, заключая «династические» браки, усиливали Род и захватывали ключевые посты в определённых сферах. Евгенический отбор позволял развивать побочные ветви с отличными от «столбового» Дарами. Например, Род Дзержинских в основе своего ядра был неспящим, но побочные ветви имели в своём составе энергетов, менталистов и физиков. Соответственно, чтобы стать ещё сильнее, отцы семейств постоянно женились и разводились, рожая как можно больше детей и оформляя на них все права.

По логике вещей, ни к чему хорошему такое привести не могло, ведь несменяемость властных структур — это признак деградации. Но правящие элиты сумели выдержать баланс, грамотно организовать систему сдержек и противовесов, вписать всю эту громоздкую иерархию в социалистические схемы. И да, главы Родов были преданы лично вождю, поддерживая все его начинания.

И где же тут всеобщее равенство?

Очень своеобразная модель.

Мягко говоря.

Зато стало понятно, почему Грекова так не переваривает Алайскую. Это исконная неприязнь пролетариата к аристократии. Нет, формально менторские Рода не считались аристократами, но по факту ими были. И обладали эти ребята неслыханным влиянием, позволяющим вознести на вершину или низвергнуть любого человека в стране.

В дверь постучали.

И я был вынужден отвлечься от своих исследований.

Глава 15

— Не заперто! — крикнул я, разворачиваясь, чтобы видеть, кто пришёл.

В комнату заглянул Роман.

— Привет. Не занят?

— Входи. Так, ползаю по ОГАСу, смотрю всякую ерунду. Как ты?

Парень переступил порог, огляделся, решая, куда сесть. Выбрал стул справа от меня.

— Да нормально. Хорошо, что выбывшие не погибли.

— Большое облегчение, — кивнул я. — Но было бы странно, если б страна разбрасывалась менторами, согласись. Особенно теми, кто уже прошёл отбор для поступления в академию КГБ — пусть даже только в качестве претендентов.

— Это да. В общем, я в порядке. Как сам?

— Ну, либо мы выдержим, либо отправимся домой. Не так уж и страшно, если подумать. Ты чего пришёл-то? По делу или поболтать? Или принёс что-то? — я указал на тонкую книгу в его руке с пёстрой яркой обложкой.

— А, это? — Рома махнул рукой. — Нет, из дома для себя привёз. Читаю. Могу и тебе дать что-нибудь, если увлекаешься.

Он протянул мне книгу. Взяв её в руки, я увидел название: «Капитан Союз в городе костей». На обложке был нарисован замерший в стремительном полёте мужик с пшеничными усами, квадратной челюстью и в белом комбезе, обтягивающем бугрящиеся под тканью мышцы. На груди у него красовались серп и молот на фоне алой звезды. Очевидно, это и был главный герой. На фоне художник изобразил ещё кучу персонажей, включая некросов.

Я пролистнул несколько страниц. Они были разделены на картинки с надписями.

— Комиксы, что ли? — удивился я.

— Графический роман, — поправил Булкин. — Так правильней называть. Видишь рейтинг указан? Это не для детей.

— Понятно, — я вернул книгу парню. — Спасибо, но я предпочитаю обычные книги. Где больше слов, чем картинок.

— Ну, кому что нравится, — кивнул Рома. — А я вот с детства люблю. У меня дома целая коллекция.

Значит, в Советском Союзе выпускают собственные комиксы о супергероях. Уверен, они отважно борются с врагами коммунизма.

— Я, собственно, зашёл напомнить про ужин, — постучал по наручным часам Булкин. — Идёшь?

— Да, конечно. Не голодным же оставаться. Спасибо, а то я малость увлёкся.

Роман понимающе кивнул.

— Да, в ОГАСе зависать — только время терять. А некоторые на вирт подсаживаются — это вообще зло. Так жизнь и проходит. Смотри, не попадись.

— Уж постараюсь.

Мы отправились в столовую.

Собрались ещё не все, свободных столов было много, но нам помахала Грекова.

— Мальчишки, давайте к нам!

Проигнорировать или отказаться было бы невежливо. Да и с какой стати? Так или иначе, мы в одной лодке. Опять же, чем раньше я узнаю своих новых товарищей, тем лучше. В конце концов, рано или поздно от кого-то из них может зависеть моё прохождение испытания. Такой вероятности исключать нельзя.

— Сейчас будем! — отозвался я.

Мы подошли к витрине, набрали на подносы еды и подсели к девушкам. Как ни странно, Алайская ужинала с ними, хоть и с видом собственного превосходства. Видимо, понты понтами, а общества хочется.

В этот момент в столовую вошли Мясниковы. Окинули взглядом помещение, нехотя кивнули нам и направились за едой. Сели они отдельно, через стол от нас.

— Как вы после испытания, пришли в себя? — спросила Шувалова.

— А с чего ты взяла, что оно должно было выбить нас из колеи? — ответил я. — Никто не погиб, мы прошли. По-моему, всё отлично. Надо радоваться.

Неспящая пожала плечами.

— А вот меня, например, всё это даже возбудило, — глядя мне в глаза, сказала Грекова. — Обожаю экстрим. Адреналин и всё такое.

Алайская презрительно усмехнулась.

— В чём дело? — приподняла брови Грекова.

— Есть что-нибудь, что тебя не возбуждает? — процедила блондинка.

— Ну, у меня всё в порядке с либидо, знаешь ли. Чего и тебе желаю.

— На что это ты намекаешь⁈ — вскинулась Алайская.

— Догадайся с двух раз, — скривилась Грекова. — Если не получится, подскажу.

— Мне не до шашней! — высокомерно заявила блондинка. — Я должна пройти все испытания и не вылететь. Так что думать обо всяких глупостях некогда.

— Кстати, хотела спросить, — подала голос Шувалова. — Зачем тебе это вообще надо? Тебе что, плохо живётся? У тебя же всё есть, как я понимаю.

Алайская помрачнела.

— Я бы сама сюда и не пошла, — нехотя проговорила она после паузы. — В гробу я видала все эти испытания и вас всех вместе взятых, если честно. Я бы свалила хоть сейчас, если б это от меня зависело. Но папа считает, что в академии я разовьюсь быстрее и стану сильнее. Ему хочется сделать из меня хорошего ментора. Вот поэтому я здесь. И, если провалю испытания и вылечу, мне конец! Он меня просто прибьёт.

— Папа, значит! — ухмыльнулась Грекова. — Бедняжка, не дали по тусовкам погулять, заставили учиться, да ещё с пролетариями. Даже не знаю, как тебя утешить.

— Плевала я на твои утешения! — вскинулась блондинка. — Я пройду обучение и всем вам носы ещё утру!

— Конечно, ведь иначе злой папочка тебя отшлёпает, — язвительно заметила Грекова.

— Не ссорьтесь, — проговорила Шувалова, не дав Алайской ответить на выпад. — У каждого из нас свои мотивы, но все мы здесь делаем общее дело — Родине служим.

— А какие у тебя мотивы, кстати? — прищурилась блондинка. — С твоим Даром могла бы найти место получше.

— Чем плохо это? — не растерялась Шувалова.

Алайская пожала плечами.

— Ну, особой карьеры тут не сделаешь. Дослужишься до какого-нибудь звания, а толку? Это ж КГБ. Всё равно никто не узнает, что ты сделала для страны.

— Я не ради славы сюда пришла, — ответила Шувалова.

— А ради чего?

— Уже сказала: чтобы служить Родине.

Блондинка вздохнула. Её такая мотивация явно не вдохновляла.

— Дело твоё, — сказала она равнодушно. — Мне так-то плевать, если честно, — она взглянула на меня. — Ты ведь Владлен, верно?

Я кивнул.

— Он самый. Мило, что ты запомнила.

— Не льсти себе. Просто имя не самое распространённое. Почему ты здесь, Влад?

— А у меня особого выбора нет.

— Ах, да, ты же у нас сын изменника, — скривилась Алайская. — Ну, и каково это?

— Сын за отца не в ответе, — проговорил Булкин. — Не слыхала?

— Слыхала, а то. Ладно, на самом деле, не знаю, зачем я вообще с вами болтаю, — девушка встала, собираясь уходить.

— Посуду не забудь, — сказала Грекова. — Здесь официантов нет.

— Без тебя знаю! — вспыхнула Алайская и, раздражённо собрав тарелки на поднос, двинулась к столу, куда складывали грязную посуду.

— Вот же фифа, — ухмыльнулась брюнетка, поглядев ей в след с выражением презрения. — Думаю, она долго не продержится. Папочкин наказ — так себе мотивация.

В целом, я был с ней согласен.

— А ты сама зачем в академию поступила? — спросил я.

Однако ответить Грекова не успела: в столовку вошёл сотрудник академии.

— Товарищи студенты, прошу внимания! — звонко сказал он. — Сейчас у вас встреча с наставниками. Разойдитесь по своим комнатам. Вас уже ждут.

— Ну, класс! — разочарованно проговорила Грекова. — Поесть толком не дадут. Ладно, ещё увидимся, — она подмигнула мне и пошла относить посуду.

Остальные тоже потянулись из столовой.

Когда я вошёл в свой номер, там уже находилась коротко остриженная девушка с совершенно белыми волосами, чёрной помадой на губах и кучей пирсинга в ушах. В носу тоже сверкало колечко.

— Добрый вечер, товарищ Громов, — проговорила она, глядя на меня оценивающе. — Надеюсь, вы успели поужинать?

— Компот на ходу допивал, но ради счастья видеть вас готов и не на такое, — ответил я тоном, ясно дающим понять, что это не комплимент.

— Не ёрничайте, — строго отозвалась девушка. — Я ваш наставник, а не подружка. Зовут меня Шушаника, и да, это настоящее имя. Вариант Сюзанны. Родители выпендриться решили. Садитесь, — она указала на кресло справа от себя. — Нужно обсудить вашу дальнейшую деятельность.

— Как вас называли в школе? — спросил я, садясь. — Шуша?

— Да, но мы не в школе. Так что предпочитаю полный вариант имени. Впрочем, мы до этого ещё не дошли, поэтому обращайтесь ко мне «товарищ Потапова».

— Хорошо, без проблем. Значит, вы будете меня всему учить?

— Всему, что понадобится, чтобы стать хорошим агентом КГБ, — уточнила девушка.

— А вы сами-то не рановато стали наставником? — спросил я, глядя на собеседницу с сомнением.

— Знаете, как говорят: молодой, да ранний, — не смутилась девушка.

— Вундеркинд, значит?

— Вроде того. К тому же, я старше, чем кажусь. Но это к делу не относится. Раз меня назначили, значит, так тому и быть. Или у вас имеются возражения против моей кандидатуры, товарищ Громов?

— Если вы действительно можете помочь мне развиться, то никаких.

Блондинка кивнула.

— Вот и отлично. Меня проинформировали, что ваш ранг определить не удалось. Прежде я с подобным не сталкивалась.

Я развёл руками.

— Ничего не могу на это сказать, к сожалению. Сам удивлён.

— Ну да, — проговорила Потапова, задумчиво постучав себя согнутым указательным пальцем по щеке. Глаз при этом с меня не спускала. — Ладно, разберёмся. Предпочитаю выяснять такие вещи на практике, — она вдруг резко встала. — Идёмте!

— Куда? — спросил я, тоже поднимаясь.

— На специальный полигон. Для каждого класса менторов в лагере оборудовано место, где проводятся тренировки. В целях безопасности для окружающих. Вы у нас менталист, так что ничего страшного случиться не должно, однако правила есть правила.

Мы с Потаповой прошли через территорию базы в сторону дубовой рощи, за которой оказался ряд зданий, похожих на самолётные ангары. Моя наставница ввела возле двери пятизначный код, и дверь плавно отъехала в сторону.

— Свет! — скомандовала девушка, и в помещении тотчас вспыхнули лампы.

Окон в здании не было, пол был залит бетоном, мебель отсутствовала.

— Это место для тренировок, а не для отдыха, — проговорила, шагая к центру, Потапова.

Словно мысли мои прочитала. Стоп! Или действительно почувствовала, о чём я подумал⁈

Вообще, логично: наставник менталиста должен быть менталистом. Иначе какой смысл?

— Что мы будем тут делать? — спросил я, осматриваясь.

Голос гулким эхом разносился под сводом.

— Угадывать, кто что подумал, конечно, — ответила девушка, разворачиваясь ко мне лицом. — И мешать друг другу это делать.

Я невольно усмехнулся.

— Стоило ли для этого тащиться сюда? Мысли почитать мы и у меня в комнате могли.

— О нет! — с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего, покачала головой блондинка. — Это было бы слишком просто. И в то же время малоэффективно. Без мотивации раскрыть потенциал трудно. Нужен стимул.

— И какой тут стимул?

— Да очень простой! — сделав быстрый шаг вперёд, Потапова резко залепила мне носком армейского ботинка в коленную чашечку.

Охнув от боли и неожиданности, я неуклюже попятился. Какого хрена⁈

— В бою с превосходящим в силе или умении противником менталист либо способен предугадать его действия и предвосхитить их, либо проигрывает, — наставница начала обходить меня справа. — При этом он вынужден использовать свою силу на полную катушку. Я буду выставлять ментальные блоки разного уровня, так что вскоре мы определим, какой у вас ранг, товарищ Громов! И да, вы уж постарайтесь, потому что инвалидам тут не место.

С этими словами Потапова ринулась в атаку так стремительно, что мне пришлось забыть о боли в колене и сосредоточиться на обрушившемся на меня граде сильных и быстрых ударов. Метила наставница, в основном, по болевым точкам, явно считая, что страдания заставят меня приложить больше ментальных усилий, чтобы прочитать её замыслы.

Проблема была в том, что я не планировал раскрывать свой истинный потенциал. Вот только Потапова не щадила меня, и почти сразу стало ясно, что-либо я выложусь по полной, либо слягу на несколько дней. Будут ли в лагере ждать, пока я приду в форму для продолжения обучения? Уверенности в этом у меня не было.

Так что невольно я оказался перед сложной дилеммой, решить которую предстояло, параллельно отбиваясь от наставницы. Которая дралась, словно сумасшедшая фурия, задавшаяся целью меня прикончить!

Было ясно, что она намного превосходит меня в технике боя. И это при том, что я провёл немало времени в спортзалах, практикуясь в рукопашке. Конечно, в последнее время я был уже староват для этого, но вбитые годами навыки забыть почти невозможно. К сожалению, эта девушка явно посвятила поединкам всю сознательную жизнь. Не будь она слабее физически, уже точно наваляла бы мне.

— Нужно ли напоминать, что цель нашего боя в том, чтобы ты развивался как ментор? — проговорила она, не прекращая наносить разнообразные удары. — Мы не соревнуемся в умении драться, хотя надо признать, я впечатлена. Когда и где так научился?

— С ребятами во дворе, — отозвался я, ставя один блок за другим.

— Ага, ври больше! Я же вижу, что у тебя профессиональная подготовка. Об этом мне не сообщали.

— Ты вообще в курсе, что для работы ментора требуется концентрация? — сменил я скользкую тему.

— Скажи это кулакам того, кто попытается тебе навалять!

Тут, конечно, возразить было нечего. Во время реального боя никто не станет ждать, пока ты соберёшься.

Ну, да мне было не привыкать. Правда, сейчас проникновение в чужое сознание давалось не так легко, как в прошлой жизни: всё-таки, новое тело и вообще…

Тем не менее, я потянулся к Потаповой.

Она подпрыгнула, метя подъёмом стопы мне в голову. Пришлось пригнуться. Так, не расслабляемся! Я ж не обезьяна, могу делать больше одного дела за раз.

Нащупал основные центры противницы, одновременно отступая и отбивая сыпавшиеся удары. Она вообще устанет когда-нибудь⁈

Так, вот здесь выставлен ментальный блок! Серое пятно, похожее на туман, скрывающий намерения. Не слишком плотный. И сделано это нарочно: чтобы я смог пробиться сквозь него. Ладно, попробуем.

Нырнув под левый хук, я ударил ногой, но Потапова сделала быстрый сбив и попыталась достать меня кулаком в подбородок. Ну, этим меня не взять!

Серое марево развеялось, и я увидел — или, если угодно, осознал — что наставница намеревается сделать вертушку. Стремительно рванул вперёд, сокращая между нами расстояние, и её нога рассекла воздух справа от моей головы. Я же захватил её, сделал подсечку, и Потапова шлёпнулась на пятую точку.

На её лице появилась довольная улыбка.

— Отлично! — прокомментировала она, поднимаясь. — Молодец! Но это был самый слабый блок. Проверим, на что ещё ты способен!

И тут же пошла в атаку. Руки и ноги замелькали с прежней силой и скоростью. Вот ведь неутомимая! Я почувствовал, что новый выставленный ею ментальный блок стал плотнее. Но всё равно был довольно слабым. Для меня, во всяком случае. Новичок, наверное, не смог бы сквозь него пробиться. Пожалуй, не стоит выпендриваться и снимать его полностью. Пусть Потапова думает, будто на этот раз мне не под силу проникнуть в её сознание.

Я сделал вид, будто пытаюсь снять блокировку, но остановился примерно на середине. А затем нарочно пропустил очередной удар в грудь и отлетел на пару метров.

— Ладно, вижу, мы достигли предела, — сказала наставница, останавливаясь. — Я почувствовала твои усилия, но их недостаточно. В принципе, ты на начальном уровне. Не понимаю, почему тебе не определили ранг, — она задумчиво почесала щёку, глядя на меня сверху вниз. — Ну, хватит валяться! Вставай.

Я поднялся, потёр грудь. Похоже, будет синяк.

— К вопросу твоей подготовки в рукопашке мы ещё вернёмся, — пообещала девушка. Взглянула на часы. — Завтра утром, после завтрака.

— Снова будет обучение? — спросил я.

Потапова кивнула.

— Да, постарайся отдохнуть. Хорошенько. Щадить тебя я не собираюсь.

— Это я уже понял.

— Сарказм неуместен. Чем больше ты будешь замотивирован предвосхищать мои действия, тем быстрее научишься.

— Метод кнута?

— Называй, как хочешь. Всё, до завтра.

— До завтра, — кивнул я.

Потапова оставила меня у выхода из тренировочного комплекса. Пошла в другую сторону. Я же отправился в свой номер. Принял контрастный душ и завалился в кровать. Время было не позднее, но схватка с девушкой вымотала меня. Похоже, моя физическая подготовка не настолько хороша, как я считал. Во всяком случае, для КГБ этого мира.

Думал, что буду валяться без сна, но сам не заметил, как вырубился.

Глаза открыл в половине седьмого. Мышцы не болели, чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Пощупал грудь. Никаких неприятных ощущений. Я бы предположил, что одарённость в этом мире связана с быстрой регенерацией. Надо будет разузнать об этом побольше…

Приведя себя в порядок, сделал зарядку, ополоснулся, глянул на часы. Как раз успеваю к завтраку. Одевшись, пошёл в столовую.

Булкин был уже там. Стоял возле витрины, выбирая, чем заправиться.

— Привет, — сказал я, приближаясь с подносом. — Ты ранняя пташка.

— С бодрым утром, — кивнул он. — Да нет, просто спал плохо.

— А что так?

Парень вздохнул. Перевёл разговор на другую тему:

— Как прошла твоя встреча с наставником?

— Лучше не спрашивай. Мутузила меня, как грушу.

— Мда-а… Вот и я вчера еле до кровати добрался.

Интересно, почему. Роман же телепортер. Или тут у всех наставников такие методы развития подопечного?

В этот момент в столовую вошли Мясниковы.

— О, вы уже здесь, — без тени энтузиазма проговорила Полина. — Как спалось?

— Превосходно, — ответил я, накладывая овощной салат. — А что?

— Да ничего! — буркнула девушка. — Лучше бы я вылетела на хрен с первого испытания! Мне вчера пришлось столько раз перекинуться, что всё тело ломит, словно по мне туда-сюда бегала толпа обезумевших гномов… А вот и наши красавицы.

Повернув голову, я увидел входивших в столовую Алайскую и Грекову. Вслед за ними почти сразу появилась Шувалова. Все трое направились к витрине.

— Привет, — кивнула Люба, беря поднос. — Вижу, не все в настроении. Понимаю вас.

— Неужели? — скривился Денис.

Брюнетка кивнула. У неё под глазами виднелись тёмные круги.

— Угу. Чёртов наставник заставлял меня почти час принимать различные формы. У меня всё лицо болит!

— О, только лицо? — мрачно усмехнулась Полина.

За такими разговорами студенты набрали еды и двинулись к столикам. Сели за один. К моему удивлению. Похоже, вчерашний вечер и перенесённые во время встреч с наставниками страдания каким-то странным образом сплотили коллектив.

— Ну, не знаю, — сказала Алайская. — Я лично не особо устала. Работала с приборами всякими. Было скучно. Надеюсь, хотя бы со временем появится какое-то разнообразие.

— Мужика тебе надо, — проговорила Грекова. — Лучшее средство от тоски.

И подмигнула мне. Похоже, у брюнетки имелись на мой счёт планы.

— Личные отношения только отвлекают, — заявила Шувалова. — Я, например, не собираюсь тратить время на глупости.

— Кто бы сомневался! — фыркнула Люба. — А вот я бы с удовольствием.

— Видимо, тебя мало вчера погоняли, — мрачно сказала Мясникова.

— Меня? Да на мне лица нет. В прямом и переносном смысле.

— Ах, прости! — скривилась Полина. — Твоё лицо меня, конечно, больше всего заботит. Я сегодня еле с кровати встала и сюда доковыляла.

Жалобы, впрочем, длились недолго. Разговор быстро перешёл в другое русло: студентов интересовало, какими будут следующие испытания. Мнения разошлись. Я участия в дискуссии не принимал. Какой смысл угадывать? Что будет, то будет. Я готов ко всему, а это главное.

После завтрака студенты разошлись по комнатам. Похоже, большинство чувствовало себя скверно. Не знаю, поджидали их в номерах наставники или нет, но я застал Потапову сидящей на моём диване. Со стаканом апельсинового сока в руке.

— Доброе утро, — улыбнулась она, когда я вошёл. — Как самочувствие?

— Нормально. Надеюсь, мы не будем сейчас драться? Я только что поел.

— Могла бы ответить, что враг может напасть не только после, но и во время еды, но нет. Сегодня займёмся кое-чем другим, — допив залпом сок, девушка поднялась с дивана. — Идём!

Я ожидал, что мы попрёмся в тренировочный комплекс, но вместо этого Потапова привела меня на поляну, в центре которой торчала статуя двух взявшихся за руки девушек в закрытых купальниках. Одна из них держала ласты. Видимо, композиция была посвящена плаванию. Чёрт его знает, зачем эту скульптуру воткнули посреди лагеря для подготовки агентов КГБ. Может, осталась с прежних времён, когда здесь была турбаза.

— Присядем, — сказала наставница, указав на скамейку.

— Что, сегодня мы требованиями безопасности пренебрегаем?

— Думаю, с твоими возможностями опасаться нечего, — ответила Потапова. — К тому же, поблизости никого нет.

— Ладно, чем займёмся?

— Вчера, если помнишь, ты продемонстрировал нехилую такую подготовку в плане рукопашки. Я была впечатлена.

— Угу, было дело.

— Судя по всему, ты намерен скрыть то, как и где получил боевой опыт. Но меня это не устраивает. Надеюсь, ты понимаешь. Так что сегодня я попытаюсь выведать твой секрет. Ну, а твоя задача — мне помешать.

Класс!

— Давай, соберись и поставь блок, — кивнула наставница. — Скажи, когда будешь готов.

Ага, конечно! Ищи дурака! Если я создам ментальную преграду, сквозь которую Потапова пробиться не сможет, она поймёт, что мой уровень гораздо выше, чем я продемонстрировал вчера. А проблема выяснения, откуда я умею драться, так и останется. И девушка не успокоится. Так что первым делом я начал плести ложные воспоминания. О том, как меня учил отец, а затем про секцию бокса и самосовершенствование на основе фильмов про боевые искусства. В этом мире их показывали в огромном количестве, причём, не только китайские. На это мне потребовалось минут семь, так что Потапова начала бросать на меня нетерпеливые взгляды. Я быстренько сварганил простенький блок, соответствующий её представлениям о моём ранге, и кивнул.

— Готово.

— Наконец-то! Я уж начала сомневаться, что ты вообще способен ставить блоки. Ладно, сейчас попробую. Постарайся меня не пропустить.

Да-да, непременно.

Иллюзия сопротивления.

Не прошло и десяти секунд, как я ощутил вторжение в своё сознание. Потапова рыскала по нему в поисках блока. Ну, вот же он!

Девушка, наконец, заметила преграду и принялась её устранять. У неё это заняло не больше двадцати секунд. Впечатляющий результат для телепата, слабый для анимансера… А затем Потапова взялась просматривать мои «воспоминания». Я всячески старался их поддерживать, даже добавил немного эмоционального фона для убедительности. Наконец, наставница удовлетворилась и покинула мою голову.

— Ясно, — сказала она. — Насчёт твоей подготовки, я имею в виду. Весьма похвальное усердие. Никогда не подумала бы, что ты самоучка. Но я разочарована блоком, который ты выставил.

— Видимо, дело в том, что ты куда сильнее меня. Иначе зачем мне был бы нужен наставник?

Шушаника усмехнулась.

— Ни добавить, ни убавить, — сказала она. — Ладно, отдыхай. Встретимся завтра.

С этими словами она встала, махнула мне на прощанье и пошла прочь, покачивая бёдрами. Весьма, кстати, неплохими. Нравятся мне спортивные девушки. Проводив её взглядом, я тоже поднялся и зашагал назад, к жилым корпусам.

Глава 16

У входа меня подстерегала служебная машина.

Из салона выбралась майор Соколова в безупречно отглаженной форме.

— Доброе утро, Владлен.

— Что-то случилось? — я насторожился.

— Можно и так сказать, — улыбнулась девушка. — Сегодня у вас боевое крещение.

— В смысле? — опешил я.

— Интервью, — пояснила куратор. — Вы же не забыли о своих обязанностях.

— Хм, — я сел в машину на заднее сиденье. — А как же учёба?

— Всё согласовано, — заверила Соколова. — Мы будем отсутствовать всего несколько часов.

Девушка села рядом.

Водитель мягко тронулся с места, развернулся на узком парковочном пятачке и выехал на заасфальтированную дорогу.

— Мы едем на встречу с представителем канала «Молодая Москва», — сообщила майор Соколова. — Запись будет вестись на студии и транслироваться на всю страну. Не только по телевизору, но и через ОГАС, в стриминговом режиме. Можем общаться на «ты»?

— Давай, — согласился я.

— В общем, ты должен понимать, что телеканал не первой величины, но вещает на весь Союз, и аудитория там довольно обширная. Нужно думать над каждым словом. У меня есть список вопросов, которые будут заданы, и ответы мы проработаем заранее, чтобы не сесть в лужу.

— Как скажешь, — я приготовился слушать.

Не думал, что так быстро начнутся все эти пропагандистские мероприятия. Но что поделать — назвался груздем… Я бы, наверное, занялся чем-то более привычным для себя. Попробовал бы применить накопленные знания и умения, чтобы предотвратить потенциальные угрозы для своих новых сограждан. Постарался бы прожить достойную жизнь, раз уж выпала такая возможность. Завёл бы семью, поехал в отпуск в одну из соцстран… Но мои новые кураторы решили сделать из меня ящик с двойным дном. Что ж, посмотрим, что из этого получится. В подобных играх мне ещё не доводилось участвовать.

— Они пришлют опытную журналистку, которая постарается вытянуть максимум интересной информации, — начала Соколова. — Будет много вопросов про твоё детство, увлечения, мечты. Обязательно спросят, как ты относишься к событиям на Ближнем Востоке, чем бы хотел заняться в будущем, есть ли желание побывать в альтернативной реальности. Помни, ты не связан с КГБ, не учишься в нашей академии. Ты не менталист.

— А кто я? И к чему стремлюсь?

— Говори, что вздумается. Здесь поле для фантазий обширное. Только не переусердствуй. Можешь смело говорить, что не определился с профессией, и есть разные варианты.

— Детство я не помню. Ты же знаешь, у меня проблемы с памятью.

— Да, это отражено в твоём личном деле, — кивнула Соколова. — Но мы не хотим делать акцент на этой проблеме. Если человек не помнит родного отца, то и подвиг, который он совершил, выглядит не столь впечатляюще. Постарайся уходить от конкретики. Придумывай ничего не значащие факты, которые невозможно проверить.

— А что у нас с Ближним Востоком?

Девушка закатила глаза.

— Влад, ты серьёзно?

На моём лице появилось недоумённое выражение.

— У тебя есть полчаса, чтобы поискать в ОГАСе. Заодно изучи последние достижения наших физиков-ядерщиков, этот вопрос тоже значится в программе. И это… надо будет заняться твоим идеологическим воспитанием.

— В смысле?

— Будешь сдавать зачёты по ключевым событиям в стране и за её пределами.

Я не припомню, чтобы в Зеленограде находились какие-нибудь телестудии, до которых можно добраться за полчаса. Но чем чёрт не шутит. Достав телефон, запускаю нужное приложение…

И чуть не пропускаю момент, когда перед нами распахивается портальная воронка! Большая, метра четыре в поперечнике.

Автомобиль влетел в эту пространственную дыру, и на краткий миг у меня сбилась ориентация. Прошла доля секунды, а затем окружающее перестроилось, отрастило новые детали. Мы выехали в ярко освещённый тоннель, проложенный неизвестно где, промчались по нему до развилки, после чего каменная труба уступила место набережной Москвы-реки.

Портал перенёс машину почти в самый центр города.

— Не отвлекайся, — посоветовала майорша. — У тебя мало времени.

Соединение было установлено, и я бросил все усилия на поиск информации.

Оказывается, новостные ленты пестрели осуждающими статьями и прямыми трансляциями. Американцы вторглись в Саудовскую Аравию. Не сами, они так не привыкли. У саудов разгорелась гражданская война, одна из враждующих фракций обложила столицу, и по счастливой случайности у неё оказалось под рукой новейшее вооружение западного образца. Плюс наёмники без погон и нашивок, обладающие менторскими навыками. Физики, энергеты, анималисты.

Король Саудовской Аравии обратился за помощью к СССР, и наше правительство ввело в страну ограниченный контингент. Вождь сразу дал понять мировой общественности, что шутить не намерен. Над Персидским заливом парил атомоход-броненосец «Союз», который напрочь отбивал желание у наших заокеанских «друзей» подключать к заварушке что-то серьёзное. В Средиземном море несла боевое дежурство атомная субмарина «Белуга», а в Джедду отправились наводить порядок десантники в тактических экзодоспехах. Городские бои идут уже несколько недель, часть столичных кварталов лежит в руинах.

Менторы воевали и на нашей стороне. Я не мог понять, какие именно, и сколько, но воевали. Как и новы. Генетически модифицированные люди составляли основную часть ударных армейских соединений.

Если верить новостям, эта история не выльется в новый Афган. Вождь разберётся с противником быстро и жёстко.

Да что это за генсек такой?

Надо потратить время и детально изучить биографию человека, которого боятся не только за океаном, но и за порталами в чужих мирах.

У меня оставалось ещё пятнадцать минут, и я взялся за советских ядерщиков. И в очередной раз убедился, что атомная энергетика — ещё один опорный столп могущества СССР. Реакторы буквально повсюду — в небесных атомоходах, подлодках, ледоколах, крейсерах и линкорах. А вот стрёмные АЭС начали уступать свои позиции термоядерным аналогам. Первый значимый прорыв случился ещё в 2024 году, когда советские учёные ввели в эксплуатацию полноценный токамак, над строительством которого трудились практические все страны соцлагеря. Экспериментальный реактор отлично справлялся с синтезом: ядра сливались, вакуумная камера поглощала тепло. По сути, человечество получило в своё распоряжение «энергию звёзд» в чистом виде. Электростанция приводила в действие турбины и генераторы, питала током небольшой советский городок и не вредила окружающей среде. А всё потому, что термоядерные реакторы не выделяют углекислый газ.

Проблема глобального потепления не стояла в этой реальности так остро, но в будущем изменения могли затронуть ледники, и советские власти уже сейчас планировали эволюцию энергетической сферы. Вслед за экспериментальным реактором начали запускаться действующие установки, создающие высокотемпературную плазму. В СССР таких станций было четыре. Одна в Ленобласти, вторая на Дальнем Востоке, третья на Крайнем Севере и четвёртая на юге, в Энергодаре. Ещё по одной станции получили Индия и Китай. Что касается Америки и Европы, то эти ребята с незначительным отставанием, но дожали термояд. Несколько станций было построено в США и Южной Америке, одна — в Британии. И одна, кажется, во Франции.

Очередное достижение было связано с завершением строительства мощной электростанции в Казахстане. Наши умы ещё в начале века доказали, что некий «предел Гринвальда» можно сдвигать и сдвигать, но именно в Казахстане был построен реактор, который улучшил этот самый «предел».

Дальше я читал по диагонали, поскольку ничего не смыслил в термоядерной физике, плазме и прочих фазотронах. Главную суть я ухватил: «наши» в очередной раз утёрли нос «не нашим».

Убрав телефон, я понял, что мы приехали.

«Волга» товарища Соколовой припарковалась напротив комплекса телекомпании «Молодая Москва». Обычное с виду трёхэтажное здание, которое можно было принять за исполком или городскую поликлинику. Добротно, функционально, ничего лишнего. А на парковке не развернуться.

Для нас свободное местечко нашлось.

Ещё бы оно не нашлось…

Водитель остался в машине, а мы с Соколовой поднялись на крыльцо, миновали раздвижные стеклянные двери, и оказались в фойе, где нас встретил вахтёр. Моя кураторша перекинулась парой слов с этим строгим усатым дядькой в сером пиджаке и поманила меня к лестнице. Поднявшись на второй этаж, мы направились по длинному коридору в студию, где должны проходить съёмки программы «Новые люди».

А дальше началась суета.

Соколова отправилась в буфет. Меня перехватил паренёк в джинсах и футболке с логотипом телестудии, провёл в закулисье и передал в руки гримёру. Минут через двадцать появился техник, который присобачил на ворот моей рубашки зажим с микрофоном. Рядом появилась строгая женщина, начавшая сыпать инструкциями. Из объяснений этой особы стало ясно, что интервью будет вестись в режиме онлайн, а запись покажут на стриминговой платформе Коллектива. По ТВ трансляция будет вечером, с задержкой в несколько часов, так что у нас не прямой эфир.

— Зрителей в сети будет гораздо больше, чем тех кто посмотрит тебя на канале, — сообщила женщина. — Не стесняйся, но и хорошо обдумывай то, что говоришь.

— Он здесь? — раздался молодой женский голос.

В комнату заглянула девушка, облик которой можно было назвать безупречным. Стройная шатенка с правильными чертами лица, впечатляющей грудью и умными, горящими неподдельным интересом карими глазами. Волосы были уложены в высокую причёску, сама она носила строгий брючный костюм, а к лацкану пиджака девушки прилип уже знакомый микрофончик.

— Здравствуйте, — я подошёл к девушке. — Владлен Громов.

— Очень приятно, — шатенка протянула мне ладонь для рукопожатия. — Мария Андреева. Готовы?

— Всегда готов.

Я присмотрелся к эмоциональному фону ведущей и не заметил даже лёгкого волнения. Мария была собрана, в каждом её движении сквозила деловитость. Профессионал своего дела. При этом Маша была жизнерадостной девушкой, которая улыбалась искренне, без намёка на фальшь.

— Идёмте, Владлен.

— Просто Влад.

— Тогда называйте меня Машей.

— Договорились.

За дверью, в которую меня провела Маша, обнаружился узкий коридорчик, упирающийся в открытую арку. Сделав ещё несколько шагов, мы оказались в просторной студии с подиумом и двумя мягкими креслами. Подиум был подсвечен фиолетовым неоном, стены же представляли собой проекционные экраны, на которые сейчас транслировалась панорама гор с яркими звёздами и серпиком молодой луны.

— Присаживайтесь, — ведущая указала мне на ближайшее кресло, а сама уселась напротив. Я обратил внимание, что в студии уже работают два оператора. — Мы приступаем к трансляции. Начали!

Я опомниться не успел, а эта бестия уже подала сигнал своим операторам!

И тут же заработала на камеру:

— В эфире передача «Новые люди» на телеканале «Молодая Москва»! С вами я, Маша Андреева, и у меня в гостях вчерашний выпускник одной из московских школ Владлен Громов. Здравствуйте, Владлен.

— Здравствуйте, Маша.

— Владлен Громов — живое воплощение тезиса «сын за отца не в ответе». Отец Владлена был признан изменником Родины и понёс наказание по соответствующей статье. Мой гость должен был пройти тест на лояльность, это стандартная процедура в восемнадцать лет. Статистика — упрямая вещь. Девяносто шесть процентов советских граждан, чьи родители проходили по подобным статьям, заваливают тест и отселяются за сто первый километр, но Громову удалось этого избежать. И это, между прочим, серьёзное достижение.

Я заметил, что у Маши нет микрофона в ухе, по экранам не бегут подсказки, но она очень лихо оперирует фактами. Не удивлюсь, если в съёмочной бригаде работает телепат.

— Влад, — Маша повернулась ко мне, — вам было страшно перед началом прохождения теста?

Пожимаю плечами:

— Да не сказал бы. Я просто не знал, чего бояться. Многие путешествуют по стране, и не факт, что я проживу в столице весь остаток жизни.

— А ваш отец? Неужели ничего в душе не кольнуло? Вы же, по сути, лишились близкого человека.

— Я не знаю, чем он занимался, и в чём состав его преступления. Информация засекречена. Но это же его личный выбор, правда? Он знал, чем рискует. И всё равно принял решение. Моё решение — отпустить ситуацию и жить дальше.

— Насколько мне известно, вы ещё не определились со своим будущим.

— У меня есть кое-какие планы, но я пока не буду их озвучивать.

— А что ж так? У каждого молодого человека есть мечта. Подростки мечтают полететь в космос, погрузиться на дно океана, управлять истребителем или атомоходом… К чему вы стремитесь?

— Я бы хотел побывать в запорталье. Увидеть чужие миры. Сделать так, чтобы с моей Родиной ничего не случилось. Да и просто пожить в своё удовольствие.

— Вас могут забрать в армию. В какие войска вы бы хотели попасть?

— Не задумывался об этом. Куда отправят, туда и пойду.

Разумеется, меня никуда не отправят. У меня возникло ощущение дежа вю. Куда бы ни перебралась моя неупокоенная душа, а пути-дорожки вновь приведут в КГБ.

Что касается здешней армии, то она выглядела довольно экзотически. Одни только атомоходы, бороздящие небесные просторы, чего стоят. А ведь мне встречались ещё тактические экзодоспехи, дредноуты, бронеходы… И это если забыть об элитных частях, сформированных преимущественно из менторов. Те же физики-десантники с трудом укладываются в голове. Или энергеты, испепеляющие целые укрепрайоны. Лицедеи-разведчики, ударные группы анималистов. Плюс штурмовики-новы, мало чем уступающие некоторым менторам-физикам.

— Насколько я понимаю, вы очень сознательный молодой человек, — продолжила свой допрос ведущая. — Уверена, нашим зрителям интересно, что вы думаете о текущих событиях на Ближнем Востоке.

— Типичная политика империалистов, — не задумываясь, ответил я. — Воевать чужими руками. Прямого столкновения они боятся, но хотят больше очагов напряжённости у наших границ.

— Ваше самое яркое воспоминание детства, — перешла в наступление Маша.

— Лето, проведённое на бабушкиной даче, — я вполне искренне улыбнулся. — Речка, рыбалка… И, знаете, такая тишина, спокойствие… В городе такого нет. Я был совсем мальчишкой, и за мной увязалась соседская собака…

Я продолжил плести всю эту чушь на камеру, а девушка слушала меня, развесив уши. Понятное дело, воспоминаний предшественника о бабушкиной даче у меня нет. Зато есть знание, полученное от матери. Знание о том, что эта бабушка была, и мы часто ездили к ней в гости. А ещё я применил свой Дар и выяснил, что именно знает Маша и чего не знает. Название деревни, куда я ездил, ей нашептал телепат. Речка там протекала. А то, что я сейчас вешал журналистке на уши, могло произойти с кем угодно в любой советской деревне.

Посыпались другие вопросы. О моих друзьях, увлечениях, запуске термоядерной станции в Казахстане, отношении к социальному рейтингу и отмене денег. Разговор получился весьма занимательным. Периодически команда Маши вставляла сюжеты, героями которых были мои школьные учителя и тренеры в спортивных секциях, результаты опросов по отношению граждан к тестам на лояльность, просто какие-то отбивки. Всё это лилось прямо в эфир в режиме нон-стоп. Зрители присылали вопросы по сети, тексты высвечивались на большом экране, я отвечал. Кто-то дозванивался прямо в студию, разговор вёлся по громкой связи.

А потом интервью закончилось.

Маша завершила эфир, попрощалась со зрителями и, улыбаясь, посмотрела на меня:

— Не устал?

Мы незаметно перешли на «ты».

— Вроде нет.

— Это хорошо. Готовься, ты теперь у нас звезда, Влад.

— В смысле?

— Ты же понимаешь, я на связи с телепатической поддержкой. И мне уже озвучили количество пользователей, подключившихся к стриму.

— Десять тысяч? — предположил я.

В моём мире серьёзные стримеры собирали на трансляциях по семьдесят-восемьдесят тысяч зрителей. Может, и больше, я не фанат Твича и плохо в этом разбираюсь.

— Почти сто, — улыбнулась Маша. — Телевизионная аудитория у нас гораздо больше.

— Шквал звонков! — в студию влетела женщина с короткой стрижкой. — Рейтинги идут вверх!

— Вот видишь, — Андреева расплылась в ослепительной улыбке. — Надо раскручивать эту тему. Как насчёт того, чтобы обсудить участие в ещё одном проекте? У нас на первом этаже есть уютная кафешка.

Глава 17

Я не был уверен, что могу вот так сам договариваться о мероприятиях, связанных с моим продвижением в качестве публичной персоны. Наверняка у Соколовой на этот счёт имелся чёткий и одобренный начальством план. Но меня так давно никуда не приглашали молодые и симпатичные женщины… Я бы даже сказал, вообще не проявляли ко мне интереса, и отказываться не хотелось. Тем более, что новое тело было полно сил, энергии и тестостерона.

— С удовольствием, — ответил я, улыбнувшись в ответ.

— Отлично. Тогда сейчас с тебя снимут аппаратуру, сделают разгрим, и можем идти.

Через двадцать минут мы уже сидели в кафе, тематика которого была полностью посвящена телевидению: здесь были и ростовые фигуры популярных персонажей всяких сериалов и передач, и постеры, и портреты актёров. Всего сразу и не определишь. Тем более, я старался не очень-то глазеть по сторонам, а больше уделять внимания своей спутнице.

Подкатила на роликах официантка в какой-то блестящей форме, напоминающей комбинезон будущего.

— Готовы сделать заказ? — спросила она, вытаскивая из кармана фартука блокнот.

— Пломбир и чёрный кофе без сахара, — сказала Андреева.

— А мне фисташковые шарики с сиропом. И тоже чёрный кофе.

— Несладкий? — уточнила девушка.

— Именно.

Раз уж я в СССР, грех не попробовать то, что мне так нравилось в детстве.

Когда официантка ушла, Маша обратилась ко мне:

— Влад, ты знаешь, кто такой инфлюенсер?

— Лидер мнений? — спросил я, припомнив модное словечко, распространившееся в последнее время в моём мире.

Было немного странно услышать его здесь.

Андреева кивнула.

— Совершенно верно. Это человек, к мнению которого прислушивается большое количество людей. Миллионы, если конкретнее.

— Ну, я так и подумал. А ты это к чему?

— Разве не ясно? Мы можем сделать из тебя такого инфлюенсера. Раскрутим по полной. Станешь примером для молодёжи.

Я кивнул.

— Понятно. Ну, почему бы и нет?

— Вот и отлично, — обрадовалась Маша. — У нас намечается один проект. Только это секрет, так что никому не говори, ладно?

— Хорошо, я молчок.

— Это будет новое шоу, как раз для молодёжи. Ты, вроде, парень сообразительный и говоришь хорошо, так что должен вписаться. Давай я объясню тебе в общих чертах правила.

Она начала рассказывать о шоу, суть которого заключалось в интеллектуальной викторине, но через несколько минут ей пришлось прерваться, так как вернулась официантка и принесла наш заказ.

Мы принялись за мороженое, запивая его горячим кофе.

— Ну, так вот, — проговорила спустя пару минут Андреева, — насчёт шоу. Я прямо вижу тебя одним из ведущих. Конечно, придётся пройти кастинг. Не скажу, что всё решаю я, хотя и продюсирую это шоу, но, если предложу твою кандидатуру, шансы сильно повысятся. К моему мнению обычно прислушиваются.

— Не рановато ли мне в ведущие лезть? — спросил я.

— С одной стороны, да. С другой, шоу ещё не начали снимать, так что у тебя будет время подраскрутиться. И, когда придёт пора выбирать ведущих, ты уже вполне можешь стать достаточно популярен, чтобы… О, кажется, это за тобой, — слегка разочарованно проговорила Маша, поглядев мне за спину.

Обернувшись, я увидел направляющуюся к нам Соколову. Она лавировала среди столиков, плавно покачивая бёдрами и собирая восхищённые взгляды присутствующих в кафе мужчин.

— Вот, держи! — быстро сказала Андреева, сунув мне свою визитку. — Позвони при случае, договоримся о встрече и всё обсудим, — она подмигнула. — Можно даже сегодня вечером. Я поздно ложусь.

— Замётано, — улыбнулся я, убирая карточку в карман.

В этот момент как раз подошла Соколова. Смерила нас обоих недовольным взглядом.

— Присоединяйтесь, если хотите, — сказала ей Маша. — Мы обсуждаем съёмки.

— Всё прошло хорошо?

— Более чем. Отличный материал.

— Ну и прекрасно, — холодно проговорила Соколова. — Нам пора, товарищ Громов. Вас уже ждут. Жаль прерывать ваш разговор, но, к сожалению, посиделки в кафе запланированы не были.

— Конечно, — я поднялся. — Только расплачусь.

— Это лишнее, — махнула рукой Андреева. — Встреча деловая, так что запишу на счёт студии.

— Вот и отлично, — проговорила Соколова. — Не придётся задерживаться. Всего хорошего, товарищ Андреева.

— И вам, — фальшиво улыбнулась Маша. — Надеюсь, ещё увидимся.

Последняя фраза была адресована мне.

Мы с куратором вышли из кафе и направились к выходу из телестудии.

— О чём вы говорили? — строго спросила Соколова.

— О новом шоу. Товарищ Андреева прочит меня на роль ведущего.

— Неужели? Какая самонадеянность. Что ещё обсуждали?

— Хочет сделать из меня лидера мнений.

— Это входит в наши планы. Что же касается шоу, я изучу этот вопрос.

— Я и не рассчитывал, что обойдётся без тебя.

— Само собой. Твоё продвижение основано на продуманной стратегии. Надеюсь, ты не обнадёжил эту девушку?

— Не спросив руководство? Конечно, нет.

Соколова довольно кивнула.

— Вот и правильно. Не забывай, что товарищ Андреева — всего лишь инструмент. Надеюсь, ты не наговорил ей лишнего?

— Про академию?

— В том числе.

— Нет. Я же не дурак.

— Хорошо. Значит, всё в порядке. Будь осторожен.

— Спасибо за совет. Мы действительно куда-то спешим, или ты просто увела меня от товарища Андреевой?

— Тебя ждут в академии. Наставник, — при этом Соколова слегка поморщилась. — Я должна доставить тебя туда как можно быстрее.

В этот момент мы добрались до машины.

— Тебе не нравится товарищ Потапова? — спросил я, когда мы сели.

— Не нравится? С чего ты взял?

— Мне так показалось. По твоему тону.

— Ерунда! С какой стати мне испытывать негатив по отношению к твоей наставнице? Она делает свою работу, я — свою. Правда, ей, видимо, кажется, что её работа малость поважнее моей. Но это к делу не относится. Закончим этот бессмысленный разговор.

Я пожал плечами. Закончим, так закончим. Мне-то, собственно, что? Но, похоже, девушки не поделили сферы влияния на своего подопечного. А конфликты на работе к добру не приводят. Надо быть осторожным, а то как бы не оказаться меж двух огней.

Решив сменить тему, я спросил:

— Мне вот любопытно, а я вообще имею какой-нибудь трудовой статус? Должность там или что-то в этом роде?

Соколова кивнула.

— Разумеется. Ты числишься младшим помощником особого инспектора по пропаганде.

— И что входит в мои обязанности?

Куратор поморщилась.

— Не забивай этим голову. Это всего лишь формальность. На данный момент тебе нужно только следовать указаниям. Моим и… наставника, — нехотя добавила она.

Вот чёрт! Опять двадцать пять. Но не успел я толком пожалеть, что задал последний вопрос, вернувший нас к скользкой теме, как машина выехала на автостраду, и перед нами образовалась большая портальная воронка. Автомобиль влетел в неё, словно пущенная в мишень стрела. На этот раз я был готов и ориентацию в пространстве не утратил. Хотя всё равно впечатляло. Пространство превращалось в ярко освещённый тоннель, по которому мы ехали в полном одиночестве. Все прочие машины, находившиеся на трассе, исчезли, оставшись в другом измерении. А затем мы оказались на подъезде к территории академии. Ворота распахнулись, и автомобиль покатил по дорожке к жилым корпусам.

Потапова сидела на скамейке, что-то набирая на планшете. Завидев нас, поднялась и пошла навстречу.

— Опаздываете, — строго проговорила она, когда мы вышли из машины. — А время идёт.

— Ничего, время потерпит, — холодно сказала Соколова. — Прибыли, как смогли.

— Такое отношение к обучению совершенно неприемлемо, — нахмурилась наставница. — Расхолаживает студента, товарищ майор.

— Вы считаете, что ваша работа важнее моей? — прищурилась Соколова.

Похоже, я был прав.

— Ну, то, чем занимаетесь вы, конечно, важно, — глядя в глаза собеседнице, ответила Потапова, — но без моих усилий совершенно бесполезно.

— Могу сказать ровно то же самое, — отчеканила Соколова.

Повисла пауза, в течение которой обе девушки сверлили друг друга взглядами.

— Не вижу смысла спорить, — наконец, проговорила наставница. — Мы делаем одно дело. Но есть расписание занятий. И я настоятельно прошу его придерживаться.

— Разумно, — отозвалась Соколова. — На том и закончим. Со своей стороны, обещаю делать всё, что в моих силах, для этого.

Потапова кивнула.

— Благодарю, майор. Это всё, о чем я прошу. А сейчас нам с товарищем Громовым пора идти. Мы и так потеряли много времени. Всего доброго.

— Идентично, — ледяным тоном произнесла Соколова и села в машину.

— Вас я не виню, — сказала мне Шушаника, делая знак следовать за ней.

— И на том спасибо.

— Мне жаль, если эта ситуация вас забавляет, товарищ Громов. В ней нет ничего смешного. В основе успеха лежит дисциплина. Это вам, — она протянула мне маленькую деревянную коробочку. — Поздравляю.

Открыв её, я увидел оранжевый значок. Всего лишь второй ранг. Отлично!

Наверное, другой на моём месте расстроился бы, но меня такая оценка вполне устраивала.

— Надеюсь, вы не сильно расстроены, — проговорила, широко шагая, Потапова. — Понимаю, это невысокий ранг, и, вероятно, вы рассчитывали на нечто более… впечатляющее.

— По правде говоря, мне кажется, даже это чересчур.

Моя спутница кивнула.

— Так и есть. По идее, вам следовало бы выдать красный значок. Но мне кажется, вы просто не раскрыли свой потенциал до конца. Я чувствую, что вы способны на большее. Так что считайте это авансом.

— Спасибо. Я… ценю ваш оптимизм.

— Благодарить особо не за что. Вам придётся подтвердить мои подозрения. Новое испытание либо заставит вас раскрыться, либо вы просто вылетите из академии. Не думаю, что это понравится вашему куратору, но я не могу держать здесь студента, который сам боится собственной силы. Без обид, ничего личного.

— Жёстко, — заметил я. — Но справедливо. И когда это испытание?

— Сейчас. Я только что отправила его вам на планшет, — Потапова вдруг остановилась. Мы как раз дошли до полигона менталистов. — Удачи. Я останусь снаружи, но буду за вами следить. Советую выложиться по полной.

— Приму к сведению.

Девушка распахнула передо мной дверь, протянула планшет и кивнула. Мол, вперёд.

Войдя, я увидел парящий под потолком шар. Такой же, как был на групповом испытании.

Дверь за мной закрылась, и в тот же миг стены полигона поплыли, исчезая, а вместо них начали появляться очертания зданий и улиц. Не прошло и минуты, как я оказался посреди городка, явно знавшего когда-то лучшие времена. Он выглядел заброшенным и пустынным. Выбитые оконные стёкла, трава, растущая сквозь трещины в асфальте, потускневшие советские лозунги, ржавые автомобили, покосившиеся фонарные столбы, оборванные провода. Прямо город-призрак!

Так, ладно, хорош любоваться пейзажем, прочитаю правила испытания. Открыв планшет, я пробежал глазами несколько строчек. Прятки… Чтобы начать игру, нужно произнести стандартную формулу. Значит, я вожу.

Что-то слишком просто. На первый взгляд.

Убрав планшет, я громко сказал:

— Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать! Кто не спрятался, я не виноват.

Это добавил просто на всякий случай.

Тотчас в воздухе возник таймер: тридцать минут. Начался обратный отсчёт. Под ним появились пять красных кружков. Немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что они означали тех, кого мне предстоит найти в этом городе.

Интересно, насколько велик полигон? И ещё: обшаривать здания не вариант. На это уйдёт слишком много времени. Да и к развитию моих менторских способностей это, вроде как, отношения не имеет. Значит, предполагается, что я буду использовать Дар. Что ж, так и поступлю.

Сосредоточившись, я обратился к эфиру, пытаясь ощутить ментальные излучения, исходящие от спрятавшихся. Не прошло и четверти минуты, как мне удалось уловить одно! Видимо, его установили на самый простой уровень — для затравки, так сказать.

Сигнал хорошо улавливался, так что можно было определить направление. Я двинулся в нужную сторону. Излучение постепенно делалось сильнее, и вскоре стало ясно, что исходит оно от стадиона, который стал виден, как только я свернул за угол очередного здания. Большая конструкция, похожая на летающую тарелку, возвышалась метрах в ста впереди. Чтобы не терять времени, я пробежал это расстояние, оказавшись перед ведущей вверх широкой лестницей. Вход зиял подобно распахнутой пасти застывшего чудовища. Ладно, вперёд!

Преодолев ступеньки, я вошёл в короткий коридор и вскоре оказался на трибуне. Часть кресел отсутствовала, повсюду валялся мусор: обертки от чипсов, стаканчики, попкорн и пластиковые бутылки. Внизу виднелся здоровенный олимпийский мишка с поясом, украшенным кольцами. Сигнал исходил оттуда, так что я поспешил по лестнице и вскоре оказался на изрядно заросшем травой поле. Пройдя через него, я остановился перед куклой, покрытой облупившейся коричневой краской.

— Поздравляю! — раздался громкий голос, словно исходивший из старых, давно не использовавшихся динамиков. — Вы нашли первого игрока!

В ту же секунду первый из пяти кружков сменил красный цвет на зелёный. Но не успел я обрадоваться, как огромная фигура медведя зашевелилась, круглые глаза вспыхнули багровым светом, а затем животное чуть наклонилось, уставившись на меня! Из лап выдвинулись длинные стальные когти, и олимпийский талисман, лязгая скрытыми внутри механизмами, сделал по направлению ко мне широкий шаг, заставивший меня попятиться. В его намерениях сомнений не оставалось: аниматроник собирался меня прикончить!

Здоровенная кукла-автомат выглядела совсем как настоящая и вполне материальная. Хотя наверняка являлась иллюзией. Или нет? Я понятия не имел, как работает шар, продуцирующий испытания. Рисковать не хотелось. Но что мне делать? Не драться же с этим механическим чудом!

Медведь замахнулся лапой. Я быстро подключился к ментальным импульсам, исходившим из его круглой головы с намалёванной улыбчивой физиономией. Аниматроник собирался разрезать меня когтями на куски. Я предельно чётко уловил его намерения. Не знаю, как они создавались, ведь у куклы не могло быть никаких мыслей или чувств. Тем не менее, образы, которые он «представлял», проявились вполне рельефно — в виде ярких картинок. Чем-то это напоминало мультик. Всё это пронеслось в моём мозгу за секунду, которая понадобилась медведю, чтобы отвести лапу для удара. Я нырнул под когти, оказавшись сзади противника. Волна разочарования, недоумения, обиды… Аниматроник принялся неуклюже разворачиваться.

Так, двигается он медленно. Значит, лучше всего просто сбежать. Я припустил в сторону трибун. Оглянувшись, увидел, как кукла ищет меня взглядом, а затем ощутил азарт преследования. Медведь отправился в погоню, со скрипом переставляя лапы. Его глаза полыхнули красным, и я почувствовал дикую ярость хищника. А затем олимпийский талисман резко ускорился. Теперь он бежал за мной широкими шагами, и надо сказать, ему удавалось сокращать расстояние, несмотря на то, что у меня была фора. Не зря говорят, что от медведя не убежать.

Что за дурацкие мысли⁈ Это же касается настоящих животных, а не таких вот…

Когда я достиг подножия трибун, талисман практически нагнал меня. Я почувствовал, как он готовится к прыжку. Мелькнула картинка: механический зверь обрушивается на меня, подминает и вонзает когти в мою спину!

Я метнулся вправо. И вовремя, ибо аниматроник действительно взвился в воздух и спустя секунду рухнул на траву ровно там, где только что находился я. И снова нахлынула волна разочарования. Глаза мигнули и притухли, медведь приподнялся, вертя головой. Высматривал меня.

Преодолев последние несколько метров, я помчался по лестнице между трибун, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Талисман издал жалобный рык, поднялся и заковылял обратно. Ну, прямо привязанный к локации эн-пи-си какой-то… Его ментальные проявления постепенно затухали, словно растворяясь в эфире. Когда я добрался до выхода со стадиона, медведь уже стоял в центре поля, приняв прежнюю позу, и ничего не излучал. Вернулся в исходное состояние.

Нырнув в коридор, я быстро вышел на улицу и взглянул на плывущий в воздухе таймер. Возня с первым «спрятавшимся» заняла почти девять минут. Надо же, а мне казалось, что даже больше. Но всё равно это много. Слишком много. Такими темпами отыскать ещё четверых я не успею.

Сбежав по ступенькам, я остановился и сосредоточился, чтобы уловить ментальные волны следующего «игрока». Это заняло секунд тридцать. Драгоценные полминуты. Но я почувствовал, откуда идёт сигнал. Не теряя времени, побежал направо — к видневшемуся среди разросшихся деревьев сквера зданию с покосившейся вывеской: «Всесоюзная инженерная выставка».

Глава 18

Я добежал до входа очень быстро: новому телу стометровка почти ничего не стоила. Вот, что значит молодость. Плюс тренировки, конечно. Прежний обладатель хоть и вёл разгульный образ жизни, про спорт не забывал. Видимо, ему требовалось спускать пар.

Раздвижную стеклянную дверь заело, так что я протиснулся между створками, преодолел короткий коридор и очутился в большом зале, уставленном… роботами!

Но не всякими крутыми боевыми машинами, как в японских мультиках или фантастических боевиках, а похожими на увеличенные игрушки. У большинства даже суставы не двигались — просто на подошвах имелись колёсики. Кажется, я видел подобных когда-то. Маленьких, конечно. На спине у них была скважина для заводного ключа. А шагали они, едва переставляя ноги. Советские мальчишки мечтали о таких, ведь стоили они недёшево — от двух рублей тридцати копеек до шести. Про трансформеров и мехов тогда даже не слышали.

Я шёл между рядами роботов с антеннами, круглыми глазами и гаечными ключами вместо кистей рук, с нарисованными на животах дисплеями и датчиками, прислушиваясь к сигналу, который испускал один из них. По большому счёту, несмотря на то, что большинство экспонатов были вариациями на тему одной базовой конструкции, создатели умудрились внести в их внешний вид относительное разнообразие. Причём не только в цветовой гамме. Были тут не только красные, белые, жёлтые и зелёные, но и металлические, сверкающие деталями приземистые роботы с короткими ногами и широкими ступнями, а также вообще безногие, с расширяющимся на манер квадратной юбки телом. И тоже на колёсиках, естественно.

Я шагал сквозь это великолепие, ориентируясь на исходившие от одного из роботов ментальные волны, пока не остановился перед большим красным экземпляром. С прозрачными глазами, похожими на велосипедные катафоты.

Бинго!

Тотчас второй висевший в воздухе кружок сменил цвет на зелёный, и раздался уже знакомый, искажённый помехами голос:

— Поздравляю! Вы нашли второго игрока!

Я услышал натужный скрип, сменившийся скрежетом. Не сразу сообразил, что это такое. Но уже через пару секунд понял, что внутри робота заводится пружина.

Первой мыслью было бежать. Вряд ли он догонит меня, если двигается так же, как игрушечный прототип. Но затем я почувствовал зарождающуюся в «сознании» красного здоровяка «мысль». Понадобилось приложить чуть больше усилий, чтобы прочесть её: ментальный барьер был выставлен посложнее, чем у олимпийского мишки.

Испепеление! Этот громила мог стрелять из глаз лазерами!

А ещё я понял, что слышу звук, исходящий не только из чрева стоявшего передо мной робота. Остальные экспонаты выставки тоже начинали скрипеть и щёлкать. Ещё немного, и я окажусь посреди кучи огромных игрушек!

Так, что же делать⁈ До выхода далеко, придётся бежать, огибая пришедших в движение здоровяков. Сколько из них умеют стрелять лучами смерти⁈

И тут я почувствовал, как робот сосредотачивается на движении ключа в своей спине… Ну, конечно!

Рванув в обход ступней, я оказался за ним и увидел вращающийся «ушастый» ключ — словно его крутила чья-то невидимая рука. К нему вели приваренные к ноге и корпусу робота лестницы. Видимые только с этого ракурса. Недолго думая, я начал карабкаться по ним и вскоре уже был рядом с ключом. Схватил его рукой, останавливая. К моему удивлению, ключ послушно замер. Но стоило его отпустить на мгновение, как вращение возобновилось. Ладно, значит, нужно вытащить. Ухватившись за ключ, я поднапрягся, сдвигая его с четырёхгранного штыря, уходящего в механизм. Ещё немного…

И вот железка со звоном упала на пол!

Тотчас в выставочном центре наступила тишина. Ментальные потоки растворились без следа. Теперь здесь были только старые разноцветные роботы.

Спустившись по лестнице, я поспешил наружу. Осталось найти ещё троих «игроков», а время таяло с неумолимой скоростью…

Сосредоточившись, я попробовал уловить ментальные эманации, но понял, что ничего не чувствую. Значит, следовало перейти на следующий уровень восприятия. Тот, который больше соответствовал оранжевому рангу. Как только я сделал это, сразу ощутил излучение. Оно исходило откуда-то справа. Туда я и поспешил. Не прошло и двух минут, как стало ясно, что третий «игрок» спрятался в магазине, витрину которого занимали нарядные, хоть и малость пыльные куклы.

Когда я открыл дверь, звякнул колокольчик.

Продавца не было, что меня нисколько не удивило. Ментальное восприятие вело меня к полке, на которой сидели несколькими рядами куклы. Как только я остановился перед ними, услышал в тишине тиканье.

— Бомба взорвётся через тридцать секунд, — любезно объявил знакомый голос.

Вот чёрт! Нужно ускоряться. Так, которая же из них…

Поборов искушение осмотреть все игрушки по очереди, я сосредоточился на исходившем с полки сигнале. Судя по звуку, заминированы были если не все, то несколько игрушек. Видимо, как раз на случай, если испытуемому вздумается сжульничать и попробовать отыскать бомбу вручную, не используя Дар.

На этот раз барьер был выставлен выше, чем в предыдущих случаях. Но в рамках ранга, который предполагала у меня Потапова. Для меня это, конечно, ерунда. В прежнем теле я бы вообще не напрягался. Сейчас же пришлось потратить несколько драгоценных мгновений. Когда до конца отсчёта оставалось девять секунд, я определил-таки куклу, которая считалась спрятавшимся игроком. Схватив её с полки, я замер.

И что делать⁈ Как отключить бомбу-то⁈ Механизм в пластиковом теле продолжал тикать, а голос не спешил поздравить меня с обнаружением очередного игрока.

Шесть… Пять…

Что мне известно о куклах⁈ Если надавить на живот, некоторые произносят фразы вроде. Я поспешно прощупал поверхность через платье. Ничего!

Три… Два…

Ну, конечно! У них же ещё глаза закрываются, если на спину положить!

Я поспешно перевернул куклу и замер. Сам едва не зажмурился.

Голубые стеклянные глаза закатились вниз, накрывшись пластиковыми веками с длинными ресницами.

— Поздравляю! Вы нашли третьего игрока!

Выдохнув с облегчением, я аккуратно положил «уснувшую» в последний момент куклу на прилавок.

Так, осталось найти двоих. А времени всё меньше…

На этот раз я сразу расширил сознание, подозревая, что следующего игрока будет отыскать немного сложнее предыдущих. Сигнал поймал за несколько секунд. Пробившись сквозь установленные барьеры, определил направление.

Идти, а вернее, бежать следовало на северо-запад. Через сто метров я свернул за угол и увидел детский сад. Во дворе виднелись горка, качели, ракета и песочница. Войдя в ворота, я двинулся к зданию, но затем пришлось изменить траекторию и обогнуть его. На заднем дворе стоял большой красный ванька-встанька с облупившимися глазами. Сигнал исходил от него. Приблизившись к игрушке, я обошёл её, пытаясь понять, что требуется для обнаружения игрока. А время-то тикало…

Вдруг ванька-встанька плавно качнулся, издав мелодичный звон. Я когда-то читал, что внутри таких игрушек находится стеклянная колба, ударяющаяся о металлические штырьки.

Игрушка развернулась ко мне улыбающимся румяным лицом и качнулась снова. Что-то мне это не нравится…

Я проник чуть дальше в ментальный сигнал, пытаясь уловить «мысли» ваньки-встаньки. Как бы нелепо это ни звучало.

Игрушка начала движение в обратную сторону.

«Три… два…»

Сигнал запульсировал в моём сознании, излучая тревогу и сигнал приближающейся опасности!

Стеклянная колба… Нитроглицерин!

Не раздумывая, я прыгнул на ваньку-встаньку, прижав его своим весом к земле. Внутри него что-то щелкнуло, и ментальное излучение начало меняться на спокойный зелёный.

Тотчас раздался знакомый голос:

— Поздравляю! Вы нашли четвёртого игрока!

Предпоследний кружок в воздухе приобрёл тот же окрас, что и сигнал ваньки-встаньки.

Выдохнув с облегчением, я слез с него, и игрушка медленно поднялась, застыв в вертикальном положении.

Так, некогда праздновать! Надо отыскать последнего игрока.

На этот раз пришлось шагнуть ещё дальше, чтобы понять, откуда идёт зов. Это лежало за гранью возможностей оранжевого ранга. Что за дела⁈ Подстава? Но зачем это Потаповой?

Ладно, делать нечего. Сливать испытание нельзя.

Я помчался через город, ориентируясь на сигнал, пока не оказался перед зданием с вывеской «Музей космонавтики». Не теряя времени, взбежал по ступенькам, распахнул дверь и вошёл.

Таймер показывал, что осталось всего четыре минуты. И цифры начали постепенно помигивать, словно давая понять, что нужно спешить. Как будто и так не ясно!

Я быстро шёл между экспонатами: игрушечными ракетами, фигурами космонавтов, подвешенными к потолку пластмассовым спутниками. Пока не понял, что сигнал исходит от жёлтого лунохода с прозрачным куполом в виде полусферы. Внутри виднелся водитель. За кабиной торчала длинная антенна.

— Поздравляю! Вы нашли последнего игрока! — радостно сообщил голос.

Но не успел я мысленно возрадоваться, как луноход дёрнулся вперёд, а затем помчался мне навстречу. Я едва успел отпрыгнуть влево. Взвизгнув резиновыми гусеницами, машина развернулась на месте и снова рванула ко мне. А таймер даже не думал выключаться. Испытание пока не пройдено!

Мне пришлось снова отскочить в сторону. Я попытался уловить исходящий от пилота сигнал. Ничего! Фигурка в кабине была просто муляжом. Но излучение же откуда-то шло…

Ещё раз увернувшись от пронесшегося мимо лунохода, я сосредоточился, чтобы понять, где же источник…

Ага, ясно! Всё дело в антенне!

Значит, надо…

И новый прыжок избавил меня от участи быть сбитым или даже раздавленным огромной игрушкой.

Сделав три шага вслед луноходу, я схватился за торчавшую из его корпуса антенну и повис на ней. Машина развернулась сначала вправо, затем влево. Словно искала меня.

Вскарабкавшись на неё, я упёрся ногами в корпус и потянул антенну вверх. Она медленно поддалась, выходя из гнезда. Ещё немного…

Луноход снова развернулся вокруг оси, едва не сбросив меня. Я рванул изо всех сил и плюхнулся на спину.

С антенной в руках!

— Игра окончена! — тут же раздался потрескивающий голос. — Вы победили!

В тот же миг не только луноход, но и все остальные экспонаты музея начали таять. Так же, как и стены, а затем и показавшийся за ними город. Я едва успел скатиться на землю, чтобы не шлёпнуться на неё, когда луноход полностью исчезнет.

Раздался звук открывшейся двери, и внутрь полигона вошла Потапова.

— Отлично! — проговорила она, шагая ко мне. — Честно говоря, не думала, что ты справишься с последним игроком.

— Ещё бы! — буркнул я, потирая ладони, кожа на которых слегка саднила после того, как я рванул покрытую витками жёсткой проволоки антенну. — Зачем было делать такие сильные барьеры? Они же явно выше моего ранга.

— Предполагаемого ранга, — поправила Потапова. — Если делать только то, что можешь, никуда с мёртвой точки не сдвинешься.

Она ободряюще похлопала меня по плечу:

— До нового значка тебе, конечно, ещё далеко… Но оранжевый заслужил. Поздравляю. До следующего испытания можешь отдохнуть.

— Вот спасибо.

В своей комнате я принял душ, ибо побегать пришлось изрядно, а затем позвонил Андреевой. Раз уж выдалось свободное время, надо его использовать.

Девушка ответила почти сразу. Наверное, телефон рядом лежал. А может, ждала моего звонка. Кто знает?

— Алло, — проговорила она.

— Привет, это Владлен. Как ты смотришь на то, чтобы встретиться?

— Я только «за». Какие предложения?

* * *

Москва — это, прежде всего, расстояния.

Чудовищные расстояния.

А хуже всего то, что вы можете познакомиться с девушкой, которая живёт далеко от вас, очень занята на работе и планирует всё чуть ли не по минутам. Маша Андреева — как раз из этой категории. Что касается меня, то учёба в академии КГБ тоже накладывает отпечаток. Вечером остаётся не так уж много свободного времени.

И всё же, я шёл на встречу в приподнятом настроении.

В этом мире я получил молодое тело, передо мной открылась куча возможностей, и я не собирался упускать шанс на полноценную личную жизнь.

Маша мне приглянулась.

Так почему бы не пообщаться в неформальной обстановке?

Мы решили прогуляться на речном теплоходе-ресторане «Альбатрос», который отчаливал с Краснопресненской набережной в семь вечера. И если для Маши это не было проблемой, ведь она жила неподалёку от станции метро «Баррикадная», то мне предстояло пилить сами знаете, откуда. В этой непростой ситуации напрашивалось аэротакси.

И тут мы плавно подходим к финансовому положению моего носителя. Коммунизм у нас, безусловно, провозглашён, но по факту старый-добрый рубль никто не отменял. И наравне с бесплатными ништяками есть вполне себе платные услуги и товары. Что же касается источников дохода, то они у меня сомнительные. Раньше мама Владлену на карманные расходы подбрасывала, потом добавились бандюки, но они проводили расчёты наличными. И этих денег я не нашёл.

Соколова мне сказала, что я числюсь младшим помощником особого инспектора по пропаганде, но это формальность. Перевести меня могут, куда угодно, и в любой момент.

Раз я младший помощник, то должна быть и зарплата.

С планшета открылся доступ в личный кабинет, где я обнаружил финансовую вкладку. И действительно, зарплата мне причиталась, аж тысяча двести рублей в месяц. Много это или мало? В моём мире, если брать «семидесятые» либо начало «восьмидесятых», самые бедные агенты КГБ радовались зарплате в сто девяносто рубликов. С тех пор инфляция никуда не делась, цены выросли в семь-восемь раз. Как и зарплаты.

Получается неплохо, если учитывать мой социальный рейтинг и замечательную программу «Пик». Вот только аванс выдаётся в «двадцатых» числах месяца, а получка — в начале августа. Шестого-седьмого, если уж быть совсем точным.

Правда, доступен небольшой кредит, который будет автоматически погашен при начислении зарплаты.

Километр на аэротакси влетал то ли в восемьдесят, то ли в девяносто копеек, если превысить лимит. От Зеленограда до Краснопресненской пилить сорок один километр. Это в пределах сорока рублей. А я уже потратился недавно на пару-тройку полётов. Сейчас бы подужаться, но выбора особо не было.

Вызываю аэротакси, уже покинув территорию академии. Ждать приходится аж двадцать минут. Час пик, не самый оживлённый район…

До набережной я домчался с ветерком и с весьма приличным запасом времени. Маша отправила мне геолокационную метку, и я знал, куда идти. И всё же, было интересно увидеть этот каноничный райончик без привычных символов богатства и успеха, выросших там в моей реальности.

Небоскрёбы, действительно, испарились.

Но интересного хватало.

С высоты птичьего полёта было хорошо видно, что с набережной исчез Храм Серафима Саровского. Испарился и пешеходный мост «Багратион», зато сохранился Дом Правительства. Точнее, Дом Советов РСФСР. Бросился в глаза и Выставочный комплекс, в моём мире известный как Экспоцентр. Новоарбатский мост тоже никуда не делся. На этом совпадения заканчивались. Сама набережная основательно вытянулась на запад, обзавелась приличной парковой зоной, монументальными зданиями в духе советского модернизма и подковообразной конструкцией, на которой красовалось название: ГОСТИНИЦА «ВОСТОК».

Аэротакси высадило меня рядом с причалами, как я и отметил на карте.

Дневная жара ещё не спала.

По набережной прогуливались люди, как молодые так и старые, с мороженым и напитками в руках. Кто-то сидел на лавочках или стоял возле чугунной ограды. Я остановился рядом с памятником, изображающим пионера с молнией в руках. Композиция была посвящена юным менторам, открывающим в себе сверхспособности. Сверившись с часами, я убедился в том, что не опоздал, и начал искать глазами автоматы с напитками. Неподалёку обнаружился агрегат, смахивающий на миниатюрный холодильник. Приблизившись и прочитав надписи, я понял, что передо мной устройство, производящее питьевую воду из… воздуха. Что интересно — бесплатное устройство.

Нажав кнопку, я увидел, как в специальную нишу выталкивается бумажный стаканчик. Из краника побежала тоненькая струйка воды. Вспыхнул зелёный индикатор, и на миниатюрном экранчике возникла надпись: ЗАБЕРИТЕ СТАКАН.

Делаю первый глоток.

Вода как вода.

Вкусная, холодная.

— Привет! — ко мне приблизилась Маша Андреева. — Давно ждёшь?

— Не очень, — я бросил стакан в урну. — Прекрасно выглядишь!

— Спасибо, — девушка ничуть не смутилась.

За пределами студии ведущая не стремилась произвести эффект любой ценой, но при этом от моей новой знакомой веяло элегантностью и чувством стиля. Минимум косметики, волосы распущены, бирюзовое платье идеально облегает фигуру. Да и сама фигура идеальна, чего греха таить. Образ дополняли туфли на каблуках и небольшая сумочка.

Я не удержался и слегка просканировал эмоциональный фон Маши. Ведущая испытывала ко мне выраженную симпатию и была готова к любым сценариям — в зависимости от того, как пройдёт вечер.

— Поторопимся? — предложил я.

Двухпалубная яхта-ресторан была пришвартована в нескольких десятках метров от нас. Нужно было пересечь прогулочную часть набережной, спуститься по гранитным ступеням и взойти на борт по переброшенному трапу.

К нам приблизилась хостес с планшетом в руках:

— Здравствуйте, товарищи. У вас забронировано?

— Мария Андреева, — ответила моя спутница.

Хостес сверилась с записями и удовлетворённо кивнула.

— Я провожу вас к столику.

Мы поднялись на верхнюю палубу, где хостес усадила нас за свободный столик и подала меню. Традиционное, бумажное. Ламинированные листы, кольца.

Хостес удалилась.

— Не знал, что здесь всё бронируется, — сказал я, просматривая первую страницу меню.

Как будто я вообще об этом думал до этого момента!

— Популярное место, — признала Маша. — Бронь расписана на месяц вперёд. К счастью, у меня тут подруга работает.

Вот оно!

Давно и благополучно забытое словечко «блат». Кое-что в советском обществе, даже столь продвинутом, изжить нереально.

Мы сидели в плетёных креслах за круглым столиком, накрытым белой скатертью. Похожие столики быстро заполнялись посетителями. Дистанция между нами была приличная, но это достигалось малым количеством посадочных мест. Я подозревал, что в ближайшие несколько минут все столики будут заняты.

Цены в меню оказались не такими уж и запредельными. Я незаметно проверил баланс через смарт-браслет и пришёл к выводу, что могу позволить себе один раз шикануть. В смысле, оплатить общий чек, ведь рядом со мной девушка. Вопрос в другом. Как Маша отнесётся к такому жесту. Вдруг здешние красотки успели эмансипироваться по самое не балуйся, и я оскорблю девичьи чувства… Надо будет ненавязчиво прощупать её эмоциональный фон.

Через несколько минут появился официант.

Маша выбрала в качестве основного блюда карпа, запечённого с орехами, зёрнами граната и пряностями. Я взял форель на гриле с петрушкой и лимоном. Также мы заказали по средиземноморскому салату, кускус с овощами и морепродуктами и десерт в виде лигурийского лимонного пирога на двоих. Ну, и белое вино молдавского производства.

— Честно говоря, — сказала Маша, — я почти не надеялась, что ты мне позвонишь.

— Почему?

— Ну, эта Соколова… — девушка неопределённо махнула рукой. — Она прямо мёртвой хваткой в тебя вцепилась.

— Пропаганда, — я виновато развёл руками. — У них тоже на меня какие-то планы. А знаешь, иногда хочется просто отдохнуть.

— Знакомое чувство, — поддержала меня телеведущая.

Мы продолжили неспешный разговор в ожидании заказа. Ровно в семь теплоход отчалил от пристани и начал неспешно выруливать на середину реки. С наступлением вечера повеяло свежестью. Я обратил внимание на компанию людей, за столиком которых сидел орк в белом костюме. Орк постоянно что-то спрашивал на ломаном русском, выговаривая звуки с гортанным придыханием. А ещё фотографировал набережную, причём использовал для этого зеркальную фотокамеру, произведённую ещё при царе Горохе.

Подали ужин.

Я не знаю, следила за мной Соколова или нет, да и плевать, если честно. В конце концов, я тоже имею право на личную жизнь. Наш с Машей разговор был вообще ни о чём, там нужно было между строк читать. Встретились парень и девушка, между ними вспыхнула искра. Даже без помощи своего Дара я понимал: меня хотят. Но это ещё не значило, что мы сегодня же непременно окажемся в постели.

Корабль неспешно плыл по реке, мы наслаждались вкусной едой, прекрасным вечером и московскими красотами. Точнее, я наслаждался. Маша здесь выросла и ко всему привыкла, моя же старость прошла совсем в другой Москве — там, где высотки с дорогущими офисами и шикарными квартирами доминировали над людьми. Здесь тоже хватало интересных зданий, вот только их назначение… было совсем другим. Шикарный парк, по всем параметрам превосходящий Красную Пресню, невесть откуда взявшийся торговый дом «КОМСОМОЛЕЦ», развлекательный центр «Орбита», кинотеатр «Заря», музей народов Запорталья…

Город был одновременно родным и совершенно чужим.

Но эта Москва мне нравилась.

Когда мы сошли на берег, Маша уже слегка опьянела — она громко смеялась, держала меня за руку и увлечённо рассказывала байки из телевизионной жизни. Покинув набережную, мы добрались до станции метро с совершенно незнакомым мне названием «Дружба Миров». Я провожал девушку, уже догадываясь чем закончится вечер.

На поезде метро я проехался бесплатно, воспользовавшись транспортной картой. Что не может не радовать, ведь в плавучем ресторане я изрядно поиздержался. Всё же, для вчерашнего школьника и выходца из не очень обеспеченной семьи такие развлечения пока не по карману. Спасло то, что Маша категорически отказалась от моего широкого жеста и расплатилась за себя сама. Я шёл и проводил мысленные подсчёты. Получалось, что мне хватит на вызов аэротакси, но это будут последние деньги на счету. А когда сотрудникам КГБ перечисляют зарплату, я понятия не имел.

От «Баррикадной» мы прошли ещё немного пешком по тихому бульвару. Вечерние тени сгустились, на небе проступили первые звёзды.

Маша жила в новеньком микрорайоне.

Человейник, как сказали бы мои современники.

До подъезда одной из однотипных многоэтажек мы добрались минут за пять. Замерли на ступеньках у вестибюля с панорамным остеклением.

Я притянул Машу к себе и поцеловал в губы.

Девушка не отстранилась. Наоборот, одной рукой обняла меня за шею, а вторую положила на плечо. Поцелуй был жарким и страстным. На губах красотки ощущался вкус вина.

— Заглянешь в гости? — шепнула Маша.

Вопрос был риторическим.

Глава 19

В широкое окно лоджии заглядывала луна. Желтоватая, как слоновая кость, и окружённая прозрачной золотистой дымкой.

Полупрозрачные шторы шевелил ветер.

Мы с Машей лежали в постели, разгорячённые и довольные собой. И друг другом. Только сейчас я осознал, насколько мне не хватало секса. Молодое тело рвалось в бой, и мы устроили масштабный трахомарафон, потеряв связь с реальностью.

Андреева тяжело дышала, успокаиваясь.

Надеюсь, у стен квартиры хорошая звукоизоляция, потому что ещё несколько минут назад девушка стонала, орала непристойности и чуть ли не царапала мне спину ногтями.

Сейчас мы отдыхали.

Маша жила в просторной «однушке», полученной, если мне не изменяет память, от Союза журналистов. Хорошая квартира, напоминает студию, только здесь минимализм и функциональность доведены до пика совершенства. Техника работает на хлопках и голосовых командах, вместо дверей раздвижные секции, а телеэкран на одной из стен выносил мозг своей диагональю. Лоджия была утеплена и совмещена с жилым пространством.

Я посмотрел на часы.

Половина одиннадцатого.

Это очень плохо. Очень-очень. Думаю, общага уже закрылась, и не факт, что я сумею попасть к себе в комнату. Если же останусь ночевать в этой части Москвы, то рискую пропустить утренние издевательства Потаповой, а этого мне никто не простит.

— Спешишь? — Маша положила голову мне на плечо.

Рассказывать об академии нельзя.

Надо выкручиваться.

— Есть немного. Обещал маме, что вернусь не слишком поздно.

Когда тебе навскидку восемнадцать, подобная инфантильная дичь звучит вполне правдоподобно. Маша живёт самостоятельно, поскольку она старше. Думаю, лет двадцать пять или двадцать шесть. Это с учётом института и нескольких лет стажа на телевидении. Может, и двадцать семь.

— А ты ненасытный, — выдала моя новая подруга. — Как-нибудь ещё повторим?

— Обязательно, — заверил я.

И начал быстро собираться.

Эмоции своей новой подруги я считывал без особого труда. Маша не строила на меня особых планов, не была влюблена, не обижалась и тоже думала о раннем пробуждении. Каждый из нас получил желаемое и остался доволен партнёром.

В общем, свидание прошло отлично, думал я, спускаясь в лифте. У меня появились близкие связи на телевидении. Может, ну её, эту государственную безопасность? Заделаюсь популярным телеведущим, кумиром миллионов, буду купаться в лучах заслуженной славы…

Шучу, конечно.

Маша почти наверняка несла пургу про новый проект. Никто не поставит ведущим новичка без специального образования, опыта и навыков. Это непрофессионально. Просто я понравился Маше, она решила со мной переспать и придумала благовидный предлог.

Выйдя из подъезда, я достал телефон и открыл приложение для вызова такси.

А в следующую секунду почуял неладное.

Во-первых, фонари во дворе Машиного дома синхронно погасли, погрузив подъезд в кромешную тьму. Более того — лампочки в вестибюле тоже вдруг решили перегореть.

Я повертел головой. Камера наблюдения вела себя странно: индикатор не горел, никаких признаков жизни.

Обострившееся восприятие подсказало, что меня ждут. Вот только неведомые противники атаковали раньше, чем я успел воздействовать на них своим Даром. Из-за угла вынырнул чёрный силуэт, технично зашёл мне за спину и попытался провести захват шеи. Тут же подъехала приземистая машина с выключенными фарами. Всё это выглядело настолько естественно, что никто и не заподозрил бы подвоха. Стоит себе припаркованное авто, под капотом тихо шумит двигатель. Есть кто внутри или нет — не разобрать. А потом вдруг машина подкатывает ближе, гостеприимно поднимает дверцу…

Уверен, меня должны были вырубить и запихнуть внутрь.

Если бы всё шло по плану.

Вот только я вывернулся из почти идеального захвата и перевёл разговор в иное русло. Сперва саданул незнакомцу затылком по переносице, после чего добавил новый аргумент — локоть в солнечное сплетение. Что-то хрустнуло, противник выдохнул и отступил… но не сдался! Не теряя темпа, мужик пнул меня в колено, я едва успел сместиться в сторону, не выпуская из поля зрения водителя машины.

Правильно сделал.

Мужик за баранкой вытянул руку в мою сторону. Ну, этот жест мне знаком. На него я реагирую инстинктивно, даже не задумываясь.

Я вновь отступил, что-то с тихим шипением вылетело и, врезавшись в стену, упало на отмостку. Не давая мне опомниться, первый противник сократил дистанцию и провёл быструю ударную связку, рассчитывая пробить в челюсть. Уклонившись от первого удара, я заблокировал второй. Сместился вправо, чтобы прикрыться от водителя телом его напарника. И обрушил на оппонента всю свою ментальную мощь.

И тут меня ждал сюрприз.

Нехороший сюрприз.

То ли я восстановиться не успел, то ли нападавшие умели защищать свои разумы, но я упёрся в непреодолимый барьер… Который продавил за считанные секунды, вбухав прорву энергии. Отдал приказ, и мой противник ломанулся к машине, чтобы напасть на своего коллегу. События разворачивались слишком быстро, и водитель не успел бы среагировать, но моя кукла неожиданно вышла из-под контроля. Барьер опустился подобно «железному занавесу», и враг притормозил.

Я же принял единственно верное решение.

Бросился наутёк.

Нет ничего позорного в том, чтобы сбежать, если у оппонента численное и силовое превосходство. Я не знал, с кем имею дело. Но эти беспредельщики были вооружены чем-то бесшумным — например, пневматикой. Или игольником. Оба умели драться и выставлять ментальную защиту, на пробитие бреши в которой у меня не было времени.

Сзади раздались быстрые шаги.

Что-то просвистело над моим плечом.

Слева от меня тянулись нескончаемые подъезды комплекса, в котором жила Маша. Вариантов оставалось не так много, и я бросился направо, взяв за ориентир детскую площадку.

Подъехавшая машина чуть не сбила меня, пришлось перекатываться через капот и бежать дальше, рисуя зигзаги. Чем эти упыри стреляют? Отравленными шипами?

Заворачиваю за горку.

Невидимая в темноте игла выбивает искру из опорной трубы.

Перемахиваю через песочницу, затем через низкую лавочку, прыгаю за чёрное пятно кустов и бегу по каменной дорожке. Машина не может меня преследовать — кое-кто выбывает из игры.

А вот первый противник не отстаёт.

Что ж за день такой!

Прибавляю газку, чуть не врезаюсь в сетчатую ракету, свитую из толстых верёвок, как муха в паутину, но в последний момент успеваю притормозить и вильнуть вбок, уклоняясь от очередной иглы. Несмотря на выставленные блоки, считываю намерения преследователя. Иглы закончились, и мужик решает применить свой Дар.

Меня преследовал физик.

Ментор, использующий пси-энергию для высвобождения скрытых ресурсов организма.

Иными словами, преследователь умел ускоряться, укреплять мышцы и кости, сдвигать болевые пороги. Не факт, что всё сразу.

Проверять границы его возможностей я не хотел.

Резко остановившись, шагнул в сторону и помог бегущему человеку потерять равновесие. Мужик, который почти успел уйти в разгон, споткнулся о выставленную ногу, хрустко врезался мордой лица в детскую горку и на секунду поплыл. Я тут же сократил дистанцию и отработал серию ударов. По почкам, голени и ребром ладони в подставленную шею. Повалившись в песок, преследователь окончательно утратил контроль над ситуацией. В темноте я не видел его лица, но уловил главное — ментальные блоки спали.

Перехватываю инициативу.

Влезаю к нему в душу и начинаю творить нехорошие вещи.

Сначала — парализующий страх. Затем — ступор, отсутствие воли к победе, чувство вины и желание всё рассказать, пока не поздно…

Я почти дотянулся до ядра личности, но в этот момент начало твориться неладное. То, что я совершенно не мог предвидеть. Из глубин подсознания мужика поднялась тёмная волна. Поднялась и захлестнула чужой разум, сметая всё на своём пути. Сметая и уничтожая. Фактически редактируя память.

— Эй! — я нагнулся и начал трясти преследователя. — Ты что творишь⁈

Но это творил не он, я чувствовал. Программа, заложенная кем-то другим, развернула защитные протоколы в момент опасности. Личность человека за считанные секунды… даже не знаю, как описать. Вернулась к исходным настройкам? Типа того. На земле лежал недоумевающий ментор. Смотрел на меня и пытался сообразить, что происходит.

— Что вы делаете, гражданин⁈

Мой преследователь работал под нейропаразитом — так мы называли в своём отделе психические конструкты, превращающие обычных людей в зомби. Паразиты могли быть простыми и сложными, многоуровневыми. Всё зависело от анимансера. Программирование на отложенное действие — вот, с чем я столкнулся.

И да, ментор всё ещё был сильным физиком, способным размазать меня джемом по траве, несмотря на навыки рукопашного боя.

Пришлось перестраиваться.

— Вы упали, — я выпрямился и сделал вид, что помогаю случайному прохожему. — Я проходил мимо и решил помочь.

Машина со вторым нападавшим бесследно исчезла.

Я даже не заметил, как напарник ментора свалил в закат.

— Где я? — мужчина удивлённо осмотрелся. — Я… шёл на работу, было светло. Сейчас ночь?

Пока мой недавний противник говорил, я скользил по краю его воспоминаний, улавливая отрывочные образы и пытаясь восстановить картину. Человек не врал. Он вышел из дома сегодня утром, направляясь к автобусной остановке, после чего оказался здесь. Так это выглядело для него. Весь день и часть вечера бесследно испарились, словно их вырезал хитрый монтажёр. Я и сам в прошлой жизни умел проделывать подобные трюки, но не знал, что и здесь существуют личности с навыками анимансеров.

Кем бы ни были нападавшие, они грамотно выбрали исполнителя. Физик, запрограммированный на похищение или убийство, вполне мог применить свои способности, получив преимущество в драке.

Впрочем, убивать меня никто не собирался. Провернуть это можно было проще. Снайпер на крыше, выстрел из проезжающей машины, ментор-энергет, управляющий электричеством… Сильнодействующий нейротоксин… Нет, меня хотели запихнуть в машину и куда-то отвезти. С какой целью — это уже другой вопрос.

Мне стало жаль этого человека. Кто-то подселил ему в голову ментального паразита и превратил в марионетку, заставив рисковать жизнью и здоровьем.

Физик выглядел крепким парнем лет двадцати пяти с немного добродушным лицом. На отвороте пиджака красовался значок, цвет которого в темноте я не мог определить. Глаза немного адаптировались, но единственными источниками света были окна окружающих нас домов. Я бы предположил, что ментор в обычной жизни работает спасателем, милиционером или промышленным альпинистом.

— Вы неподалёку от станции метро «Баррикадная», — ответил я. — Хотите — могу провести. Или такси вызвать через приложение.

— Баррикадная? — опешил мужик. — Но я живу в Медведково! Хрень какая-то… Извините.

— С кем не бывает, — я изобразил понимание. Дескать, перебрал немного, сел не в тот автобус. Оказался в другой части Москвы. — Вас проводить до станции?

— Нет, спасибо, — мужик задумчиво почесал подбородок. — Вызову такси.

Мы разошлись.

Я направился в сторону оживлённой улицы, которой в моём мире не было. Кажется, проспект Ударников. Незаметно переместился в зону работающих фонарей.

Нужно было привести в порядок мысли.

Против меня играли серьёзные ребята. Вырубить городские камеры наблюдения и фонари во дворе, найти подходящего ментора, запрограммировать его на отложенное действие, снабдить защитой от ментальных атак и прописать самоуничтожение ложной личности, убрав концы в воду… Это мощно. Так не действуют рядовые бандиты, больше смахивает на почерк спецслужб.

И кому я понадобился?

Приняли на работу в КГБ, но я не успел влезть в серьёзные операции. Стажёр, бесполезная пешка. Государственными тайнами не владею, в секретных лабораториях супероружие не разрабатываю. Я вообще никто.

Сообщить Соколовой?

Тут два варианта. Попробую разобраться сам… Да ни в чём я не разберусь! Для этого нужно знать, где искать. И вновь научиться влезать в потусторонний мир, допрашивать души, вести пограничные расследования. Я к этому прямо сейчас не готов. У меня даже фамильяра нет, его нужно призвать заново. Если же позвоню Соколовой, придётся объяснять, что я здесь забыл. Машу впутывать в эту историю я не хотел.

С другой стороны, никто не знает, что Маша здесь живёт. Можно сослаться на то, что гулял по городу и заблудился. Парень молодой, сидеть безвылазно на полигонах не обязан.

И да, если за мной идёт охота, то могут и семью зацепить. Мама и сестра без прикрытия, достать их элементарно. Я же не могу обеспечить постоянную защиту в силу обстоятельств.

Кстати, проверку со стороны КГБ тоже нельзя исключать. Например, они хотят убедиться в моей лояльности. Или проверить, как я себя веду в боевых условиях.

Достаю из кармана смартфон.

Номер Соколовой уже забит в Контакты.

После нескольких длинных гудков трубку сняли.

— Громов? Что там у вас?

— На меня совершено нападение.

Сжато описываю недавнее происшествие, называю район, в котором нахожусь, и номер ближайшего дома. Майор Соколова слушает, задаёт скупые уточняющие вопросы. После чего просит оставаться на месте, не выключать телефон, ни во что не встревать и ждать её приезда.

Я так и сделал.

Компетентные сотрудники прибыли минут через двадцать. Удивительная скорость реагирования. Две или три машины въехали во двор, одна притормозила рядом со мной. Двое мужчин в штатском вышли из «Волги» и отправились на осмотр места происшествия. Стекло задней двери уползло вниз, и я увидел озабоченное лицо куратора.

— Садись.

Когда я закрыл за собой дверь, Соколова начала задавать вопросы:

— Куда делся мужчина, напавший на тебя?

— Уехал, — пожимаю плечами. — Он собирался такси вызвать.

Я не мог признаться майору, что влез в душу этого человека и узнал о нейропрограммировании. Такая информация означала бы, что мои способности выходят за границы понимания местных одарённых. Не говоря уж о присвоенном мне оранжевом ранге.

— Уже что-то, — обрадовалась Соколова. — Мы вычислим его по телефону через приложение. Получим адрес и фамилию. Наши менталисты займутся им основательно.

— Он ничего не помнит, — покачал я головой. — Утверждает, что вышел из дома ещё утром, а затем… провал в памяти.

— Попробуем разобраться, — Соколова нахмурилась. — Удивительно, что он тебя не вырубил. Физик, говоришь?

— С его слов.

— Они быстрые и сильные.

— Я действовал непредсказуемо. Он не успел применить Дар.

— Тебе повезло, — майор посмотрела на меня как-то странно. — Обычно в драках с физиками выживают только анималисты и энергеты.

— Он, вроде, не десантник и не спецназовец.

— И что⁈ — фыркнула Соколова. — Тебя бы он раскатал. Да и меня, пожалуй.

Помолчали.

Водитель на переднем сиденье не вмешивался в разговор. Взгляд Соколовой на добрых полминуты остекленел — я почувствовал, что она ведёт телепатический обмен. Прочесть передаваемые мысли я не мог, но думаю, что стали поступать первые отчёты.

— А что ты вообще тут забыл? — поинтересовалась кураторша.

— Гулял по набережной, сел в метро. Вышел не на той станции. Я плохо знаю эту часть города.

Для пущей убедительности я задействовал свой Дар и подтолкнул Соколову к абсолютному доверию. Совсем чуть-чуть. Просто чтобы товарищ майор решила поверить мне на слово, ничего не проверять и не запрашивать у сотового оператора список номеров, которым я звонил за последние полдня.

— Они вырубили свет в конкретном дворе, — Соколова нахмурилась. — Камеру отключили у определённого подъезда. Это уже планирование.

Я ощутил, как на моём пути вырастают блоки.

Тревога!

— Хорошая попытка, — похвалила Соколова. — Но ты забыл, с кем имеешь дело. Все твои звонки уже пробиты. Адрес Марии Андреевой я получила. Есть запись с камеры, где ты входишь в подъезд — это сделано до отключения. У злоумышленников была пара часов, чтобы всё провернуть.

Я вздохнул.

А тут ментальная защита поставлена на качественно иной уровень. С другой стороны… этого стоило ожидать. Одарённых много, менгиры вовсю вырабатывают пси-энергию, есть уже несколько поколений усовершенствованных людей. Пора взяться за ум и действовать аккуратнее.

— Связать тебя с Машей было легко, — чуть насмешливо произнесла Соколова, наблюдая за моей реакцией. — А вот врать больше не надо.

— Хотел защитить девушку. Она ведь тут ни при чём.

— Конечно, — согласилась товарищ майор. — Очень благородно. Наши телепаты уже её проверили.

— И что теперь?

Мне показалось, что майор злится, но после того, как она выставила экранирование, я не мог корректно считывать её эмоции. А это означает, что надо срочно восстанавливать утраченные навыки.

— Отвезу тебя в общежитие, — примирительно ответила Соколова. — Расследование уже началось. И это… Не переживай за родных. Мы установим круглосуточное наблюдение за домом, где живут твои мать и сестра. В моих интересах, чтобы ты не дёргался.

Глава 20

Утром я проснулся рано и первым делом отправился на пробежку. Тело, которое мне досталось, имело хорошую физическую форму, но её надо поддерживать.

Обожаю утренние пробежки.

Летом, когда ещё нет жары, а город спит, ты наслаждаешься прохладой, свежестью, отсутствием комаров и суеты. Если кто по дороге и встречается, то поливалки и дворники, меланхолично шаркающие метлой по тротуару…

Сейчас же я бежал и вовсе по лесной тропинке.

Вокруг царила удивительная тишина.

Я вспомнил, что вечером на планшет пришло уведомление от маршрутизатора, в котором мне предписывалось явиться на теоретический блок по пси-энергии и особенностям функционирования менгиров. Ну да, мы же в академии. Значит, и теория должна быть.

Путь я продумал заранее.

И сейчас просто бежал, вдыхая запах сосен, перепрыгивая через торчащие из земли корни и постепенно наращивая темп. Я хотел познать возможности своего организма, и пока мне всё нравилось.

В какой-то момент я понял, что нахожусь в лесу не один.

Участок лесопарка, по которому я бежал, находился вдалеке от полигонов и учебных корпусов, и я не ожидал встретить здесь кого-то в такую рань… Вот только между стволов показался хищный силуэт кошки, которую я здесь меньше всего ожидал встретить.

По сосновому бору мчался леопард.

Дикая картина, если учесть тот факт, что леопарды в наших широтах не водятся. А потом я вспомнил про анималистку Полину Мясникову, и всё встало на свои места.

Леопард золотистой тенью ушёл вправо и растворился среди деревьев. Зверь бежал практически бесшумно, не привлекая к себе внимания.

Интересно, чем сейчас занимается братец этой оторвы? Как-то я сомневаюсь, что анималистам разрешают бегать по территории в зверином обличье… Вроде, это даже запрещалось правилами.

Моя пробежка завершилась у площадки с уличными тренажёрами, где я продолжил тестировать свои физические возможности. Вернувшись в общагу, принял душ и отправился на завтрак, где встретил своих угрюмых однокурсников. Никто не вылетел, не провалил испытание, но учёба явно давалась людям тяжело. Всем, кроме неспящей Киры Шуваловой.

— А как развиваются неспящие? — задал интересный вопрос Булкин. Мы собрались возле аудитории на втором этаже одного из учебных корпусов. — Вы же просто не спите.

— А вы тупо телепортируетесь, — парировала Кира.

— Я серьёзно.

— Есть методы.

Ответ был уклончивым, но все поняли, что расспрашивать дальше бесполезно.

На первой паре мы изучали псионику. Лекцию начитывал пожилой профессор, Лев Яковлевич Бронштейн, который скучным голосом вещал о механике использования пси-энергии менторами. Я был одним из немногих, кто вёл конспект и не спал прямо на парте.

Бронштейн поведал о том, что пси-энергию излучают менгиры — удивительные объекты, разбросанные по всей Земле. Откуда взялись менгиры, никто толком не знает, но доминирует теория инопланетного происхождения. Дескать, упавший в 1908 году Тунгусский метеорит был вовсе не метеоритом, а кораблём пришельцев, внутри которого хранились ростки. И эти ростки непостижимым образом расползлись из Сибири по всей планете.

Изначально менгиры никак себя не проявляли, но число одарённых по всему миру росло. Это сейчас мы знаем, что есть пороговые значения Дворжака-Карницкого, и что менгиры увеличиваются скачками, одновременно выбрасывая в пространство больше пси-излучения. А тогда никто не понимал, почему слабенькие менторы набирают силу, причём делают это резкими и не всегда предсказуемыми рывками.

Есть и экзотическая теория, согласно которой пси-энергия производится душами умерших. Теория появилась на загнивающем Западе, но в СССР поддержки не нашла и в официальных кругах считается антинаучной. Хотя эту гипотезу косвенно подтверждают технологии эльфов по запиранию душ в хранилищах. Широким массам эта теория неизвестна, потому что её засекретили.

Менгиры исследуются автоматическими зондами и медиумами. Возле этих объектов развёрнуты целые научные городки, в которых экспериментаторы живут годами. Близко к менгирам подойти нельзя, поскольку они окружены силовыми полями. Что интересно, большая часть менгиров располагалась именно в СССР. Сибирь, Дальний Восток, Забайкалье. Наверное, поэтому наука псионика зародилась на просторах нашей необъятной Родины. Первые менторы появились на заре существования Союза, они помогли достойно выйти из Первой мировой войны и предотвратили Вторую. Пока на Западе разбирались, что делать с новым явлением, в СССР начали культивировать евгенику, а чуть позже — генную инженерию. Менторов удалось усилить и размножить, расширить сферу применения их способностей.

Теория гласит, что чем сильнее ментор, тем больше энергии он может уловить и использовать в своих техниках. Впрочем, «техника» — понятие относительное. Физики обладают силой, ловкостью и скоростью. Они способны пробивать ударами бетонные стены и броню, совершать чудовищные прыжки. Прибавьте сюда невероятную выносливость. Внеранговые представители этого класса научились менять свойства кожи, делая её неуязвимой для пуль и холодного оружия. Но разве это техники?

Неспящие постоянно бодрствуют, анималисты превращаются в зверей, долгожители отодвигают смерть на столетия. И это — одна-единственная способность. А вот энергеты, климатологи, менталисты — другой разговор. Чем выше они поднимаются по спектру, тем разнообразнее действуют. То же касается регенератов: вначале они заживляют раны себе, потом другим, а на продвинутых рангах выращивают новые конечности и органы. Лицедеи принимают чужие обличья, но стоит им подняться повыше, и вот они уже дублируют чужое телосложение. А это, на минуточку, обход закона сохранения массы и энергии.

Ранги зависят от потребляемого объёма пси-излучения и эффективности применяемых техник. Всё официально фиксируется, ментор получает значок и соответствующее удостоверение. Ну, раньше были удостоверения. Сейчас все носят значки с хитрой прошивкой, что уравнивает их с айди-паспортами. Так или иначе, рангов семь, и все они маркируются цветами спектра. Самые слабые одарённые получают красный значок или К-ранг. Сильнейшие менторы носят фиолетовые значки. О таких говорят: «прошёл через весь спектр» или «он на дальнем конце спектра». Существуют и внеспектровые одарённые, перешагнувшие все мыслимые и немыслимые пределы. Информация о таких людях строго засекречена, ибо государственная тайна. Эти персонажи никаких значков не носят, в принципе, так что из толпы их выделить невозможно. При этом все внеспектровые стоят на учёте.

Менторы развивают в себе пропускную способность ментальных сетей, что повышает потребление энергии и восстановление после применения техник. Направленность Дара определяет генетическая предрасположенность.

Ментальная сеть состоит из множества энергетических каналов и узлов. Рисунок у каждого ментора уникальный. Чем больше узлов, тем сильнее ментор. Сеть плотно интегрирована в организм и определяет его свойства. Конфигурация сети влияет на направленность Дара.

Учёные выделяют шесть основных типов конфигурации.

К линейному типу относятся физики, долгожители, анималисты, регенераты и лицедеи. Неспящие имеют сферическую конфигурацию сети, энергеты — спиральную, ментаты — овоидную. У портальщиков и телепортеров — кольцевая. У климатологов — звезда. Существуют и подтипы, характерные отличия которых заключаются в форме узлов.

Лев Яковлевич ещё много всего рассказал, но я уже определился с главными аспектами. Для меня услышанное означало, что местные одарённые не взаимодействуют с потусторонним миром, не используют его энергетический потенциал и не общаются с духами. То, что умею делать я, ближе к магии галодов, а эта раса относится к категории внешних врагов.

Ещё один важный момент — сила крови. Одарённые усиливаются не только благодаря регулярным тренировкам на полигонах и применению своего Дара в полевых условиях. Дети менторов при грамотном евгеническом отборе превосходят по мощи своих родителей. Вносят свою лепту и постоянно растущие менгиры. Из этого вытекает простой факт: нынешнее поколение одарённых гораздо сильнее своих предков, появившихся в начале прошлого века. И тенденция сохраняется.

За псионикой последовала лекция о структуре КГБ и нашего отдела в частности, роли одарённых в системе безопасности страны и сферах, где менторы находят себе применение. Этот блок я тоже прослушал с превеликим удовольствием. Сделал выводы, насколько глубоко менторы проникли во все области народного хозяйства.

Третья пара была посвящена знакомству с культурами Запорталья. Из вводной части курса я узнал, что помимо дружественных гратхов и совершенно недружественных галодов, люди контактируют и с другими разумными расами. Гномы, например. Да-да, не смейтесь. Правда, себя они называют дворфами, но сути это не меняет.

Дворфы оказались прижимистыми капиталистами с развитой промышленностью, механикой и горным делом. Разведка выяснила, что эти ребята могут похвастаться огромными объёмами добычи полезных ископаемых и впечатляющим опытом межмировой торговли. Упор на цветные металлы, золото, платину и драгоценные камни. Выкачивать нефть дворфы тоже научились и даже производили из неё топливо. Впрочем, уровень технологий этой культуры, по словам лектора, отставал от советского.

Из вводной части «мироведения» я узнал о существовании ареатов — свихнувшихся генетиков, повёрнутых на усовершенствовании своей человеческой природы. А ещё была планета-океан, заселённая акверами — адаптировавшимися к жизни на воде и под водой постлюдьми. Вернее, гуманоидами. Практически со всеми перечисленными расами, кроме галодов, мы поддерживали дипломатические отношения.

В общем, лекции существенно расширили мои представления об альтернативной версии Союза.

После обеда я позвонил куратору и узнал, что за моим домом ведётся наружное наблюдение, отчёты поступают регулярно и волноваться не о чем. Мать и сестра находятся в относительной безопасности. Соколова продолжает искать нападавших, но пока безрезультатно.

Не успел я поговорить с майором, как на планшет скинули оповещение. Шушаника ждала меня на одном из полигонов, до которого нужно было добраться за десять минут. Учитывая размеры академии, задача не такая уж и простая.

Я ожидал от товарища Потаповой любых засад, но вместо очередного садистского испытания наставница провела тренинг.

— Сегодня начнём поднимать твой хлипкий ранг, — с надменной усмешкой произнесла Шушаника, когда мы заняли одну из укромных беседок в лесу. — А для этого надо расширить сетевую конфигурацию. Улучшить качество узлов.

— И как это будет выглядеть? — я насторожился.

Любое вмешательство в ментальную структуру чревато, особенно учитывая, что моя не совсем из этого мира.

— Очень просто, — пирсингованная блондинка показала мне маленький приборчик с зелёным индикатором. — Это определитель возмущений пси-поля. Стоит тебе затратить больше энергии, чем обычно, он издаст характерный писк. Чем больше таких превышений лимита, тем лучше. Узлы укрепляются, постепенно образуются новые. Это лишь начало. Ты от меня ещё домашние задания будешь получать.

Шушаника положила определитель на лавку.

— Хорошо, — я понял, что нужно постараться и не выдать себя чрезмерно мощными всплесками. — Что нужно делать?

— Прежде всего, я хочу выявить твои сильные и слабые стороны. Понимаешь, менталист — очень относительное понятие. К этой группе относят и телепатов, и эмпатов, и одарённых, умеющих манипулировать чужой психикой. Подчинение, опять же. Наблюдая за тобой, я пришла к промежуточному выводу, что читать мысли ты не умеешь.

— Всё так, — признал я очевидное.

Хотя, в некотором роде, эмоциональный фон это почти мысли. Опасения, страхи, намерения, желания — эти переживания были для меня практически открытой книгой. Но об этом Потаповой знать не обязательно.

— Характер воздействий показывает, — продолжила наставница, — что ты склонен к подчинению и воздействию на психику. Немного эмпатии. Давай проверим мою гипотезу.

И мы начали проверять.

Первую половину занятия посвятили считыванию эмоционального фона. Потапова прогоняла через себя различные воспоминания, испытывала в связи с этим разнообразные чувства, а я рассказывал ей о том, что уловил. Это было несложно, ведь мы работали без блоков. Определитель бездействовал, поскольку я не напрягался. Дальше начались операции с психикой. И вот здесь я решил проявить осторожность. Дело в том, что Шушаника явно уступала анимансерам по ряду параметров, и я мог бы внедрить в неё что угодно. Но показывать это не в моих интересах. Так что я целенаправленно косячил и лишь с десятой попытки разнёс в клочья её слабенький блок и затопил мозг наставницы суеверным ужасом. Сделал это осторожно, как бы случайно. Тут же ослабил давление и отступил.

— Наконец-то! — обрадовалась Потапова. — Я уж думала, что ошиблась в тебе… Потенциал неплохой, но я бы хотела испытать подчинение. Представь, что я обычный человек. Никаких блоков. Погнали.

— И что мне делать?

— Заставь меня встать и попрыгать на одной ноге.

— Хм. А так можно?

— Можно, — заверила Потапова. — Действуй.

Я предпринял несколько робких попыток подмять под себя разум Потаповой, а затем испытал «неожиданный» приступ вдохновения.

Шушаника нехотя встала.

Я надавил посильнее. Старался работать неумело, словно для меня такие игры в диковинку. Через пару минут заставил-таки Шушанику согнуть левую ногу и несколько раз подпрыгнуть. Ослабив контроль, выпустил блондинку, позволил ей самостоятельно принимать решения.

— Неплохо, — признала Потапова. — Ты не безнадёжен.

Мы поупражнялись ещё немного по «ключевым» направлениям контроля и подчинения, затем Потапова свернула тренинг, сделав какие-то отметки в своём планшете. Меня о них поставить в известность блондинка даже не потрудилась. Сказала только:

— Пока отдыхай, Громов.

Расставшись с наставницей, я посмотрел на часы. День почти закончился, на циферблате — без четверти пять. Другой бы завалился отдохнуть. Устроил себе просмотр фильма, сходил куда-нибудь с друзьями или провёл время на одной из спортплощадок. Ребята, насколько я помню, хотели в волейбол поиграть.

Но нет.

Я решил прогуляться по лесным тропинкам и привести мысли в порядок. Опасности множатся, и у меня нет уверенности, что я справлюсь с сильными противниками без дополнительной помощи. А эту помощь в прошлой жизни мне оказывал фамильяр.

Вообще, у людей сложилось однобокое представление о магических питомцах. Все видят в фамильярах мелких подручных, шпионов или посланников, как в случае с совой Гарри Поттера. В реальности здесь нет никакой магии. Сущность фамильяра изначально призвана мной из потустороннего мира. Это неприкаянная душа со своими тараканами, добровольно согласившаяся на симбиоз. Две души, хозяина и фамильяра, накрепко связаны между собой. Я тянул силы из своего «загробного» друга, поэтому старел медленно. Питомец не растворялся в Великом Ничто, не отправлялся на перерождение и поэтому, в определённом смысле, был… бессмертным.

Именно благодаря фамильяру я воскрес в теле Владлена Громова. Поместил часть своей души в питомца «про запас» и благодаря этому обрёл способность возрождаться. Образно говоря, меня нельзя убить до конца, не разделавшись с фамильяром. Но это лишь в том случае, если питомец восстановлен.

Говорить, что фамильяры выращиваются из частички души анимансера, не совсем корректно. Мы формируем проекцию сущности, через которую она может проявить себя в нашем мире. Из-за наличия астральной связи зародыш во мне уже есть, он всегда присутствует в «спящем» виде. Просто его нужно развить. И тогда проекция «оживёт», породив питомца, который сможет перемещаться по двум мирам и даже материализоваться в нашем, приобретая ту или иную форму. В прошлой жизни это был хомяк.

И да, мой питомец не занимается исключительно исцелениями и воскрешениями своего хозяина. Он свободно шастает по подпространству, прячет мелкие и не очень предметы в так называемый астральный карман, а ещё…

А ещё он умеет превращаться в демоническую руку.

Мощное оружие, которое неоднократно выручало меня в схватках с резидентами Шестой колонны. И пригодилось бы в этом мире.

Кстати, нерешённым остаётся вопрос о моих откатах, наступающих как расплата за способности анимансера. Проблемы будут только накапливаться, и я захочу найти допинг в виде энергии толпы или ещё чего-нибудь подобного. Если этим злоупотреблять, есть риск превратиться в энергетического вампира. Или тронуться кукушкой. Ничто не даётся бесплатно… В общем, питомец поможет мне сбросить скопившееся напряжение.

Решено.

Остаток дня потрачу на взращивание Чупакабры.

Глава 21

Прежде всего, мне требовалось уединение. Комната для этого не подходила. Завалится какой-нибудь Булкин и собьёт концентрацию. Потапова тоже шастает, как к себе домой. Проходной двор, а не комната.

Беседка в лесу?

Вариант, но и здесь меня могут случайно заметить. Те же Мясниковы, которые нет-нет, да и пробегутся по территории в звериных обличиях.

Пораскинув мозгами, я решил играть нестандартно. Сделав вид, что решил погулять за пределами академии, покинул периметр. Лесопарковая зона продолжалась и за высоким забором, но там вероятность столкнуться с куратором, наставником или соседом была ничтожной. Главное — не подцепить какого-нибудь клеща. А уж погода стояла чудесная. Я изучил по специальному приложению планы климатологов и расслабился — в ближайшие сутки дождь на меня не обрушат.

Устроившись на тихой полянке в окружении сосен, приступил к выполнению поставленной задачи. Закрыл глаза, активировал астральное видение, но вместо улавливания чужих эмоциональных потоков, заглянул в себя. В прошлой жизни я такое проделывал тысячу раз, но не был уверен, что справлюсь в этом теле.

Справился.

Вместо сопричастности — ощущение абсолютной гармонии. Единение с миром. Я начал погружаться в глубины подсознания, разменивая психические и эмоциональные слои, пока не увидел то, что искал.

Зародыш.

Нераскрытый питомец выглядел комком загустевшей тьмы, впавшим в некое безвременье. Не сущность, не проекция. Чтобы его раскрыть, мне требовалось войти в потусторонний мир. Я привык называть это измерение подпространством, взяв термин из фантастических книг, которые читал в детстве. Человеческий разум не готов к неведомому и вечно всё упрощает, знаете ли. Измерение мёртвых ни на что не похоже. Это транзитная зона, через которую сущности шастают туда-сюда. Но есть там и обитаемые слои, в которых развиваются призрачные цивилизации. Я не шучу. Подавляющее большинство душ во что-то трансформируется, перерождается, но происходит это не со всеми. И надо ли говорить, что человеческие души — лишь малая часть населения подпространства?

Я влил в зародыш ровно столько пси-энергии, сколько требовалось для разрыва межпространственной мембраны. Сделав это, нащупал канал связи и скользнул по нему…

В самый настоящий тоннель.

Тот самый, что любят описывать пережившие кому.

Серая труба, словно сплетённая из паутины, небрежный штрихованный набросок. Разогнавшись, я устремился вперёд. Время перестало существовать. Труба вывела меня в некое подобие норы, где сидел гигантский хомяк с надутыми щеками. Хомяк сидел в кресле, пил пиво и смотрел футбольный матч чемпионата СССР 1985 года. Играли московский «Спартак» и киевское «Динамо».

— Прекрати, — хмыкнул я. — Вот он я.

— Ну, конечно! — буркнул Чупакабра, не отрываясь от экрана. — Явился не запылился! Думаешь, я считать не умею? Сколько времени прошло с твоего перевоплощения?

— Извини, брат. Но мне некогда. Да, я не пришёл за тобой сразу, потому что решал свои проблемы. И за эти проблемы особая благодарность.

— Ты чего? — обиделся хомяк.

— А кто меня запихнул в пацана, имеющего контакты с криминалом?

— Что подвернулось! — отрезал Чупакабра. — Я торопился.

— Вот и не быкуй, Чу. Разрулил всё — пришёл за тобой. И не делай вид, что размышляешь. Мы с тобой связаны навек. Разорвёшь нить — и растворишься в Нирване.

Хомяк забросил в пасть бутылку с тархуном.

Посмотрел на меня красными глазищами.

— Ты меня призываешь, смертный?

— Призываю, — я выдержал взгляд.

Прошлое у Чупакабры насыщенное. Он был то ли демоном, то ли злым духом, но потом его «разжаловали» и пустили на переработку. Так что встреча с анимансером оказалась для фамильяра знаковой. И да, он был умным, но не умнее меня. Я так подозреваю. В противном случае подчинить его не удалось бы.

— Ты это сказал, — хомяк выбрался из кресла и щелчком когтистой лапки отправил в небытие телевизор. — Я услышал.

Через меня пролетел шквал энергии.

Настоящее, мать его, торнадо!

Очнувшись рядом с зародышем, я увидел, что тьма пульсирует и покрывается ярко-оранжевыми прожилками. Меня приятно согревало чувство единения.

Процесс пошёл.

* * *

Утром я едва успел позавтракать, как в столовую заявился один из сотрудников академии — безликий, в комбинезоне, смахивающий на специально выведенного для этого лагеря клона. Окинул помещение взглядом и уверенно направился к нашему столику, не сводя с меня глаз.

Я отставил недопитый чай с лимоном.

— Товарищ Громов, вас ожидают, — проговорил сотрудник негромко. — Прошу следовать со мной.

Пришлось подняться. Кивнув на прощанье сидевшим со мной Булкину и Грековой, я двинулся за ним. Выйдя из столовой, мы двинулись через территорию академии, пока не достигли жилого корпуса, перед которым грелась на солнышке не кто иная, как Соколова. Приложив козырьком ко лбу ладонь, она окинула меня критичным взглядом и сказала:

— Привет, Владлен. На сегодня я тебя забираю. Есть важное дело. Возьми, что нужно, и поедем.

— Нужно для чего? — поинтересовался я.

Майор пожала плечами.

— Ну, что ты там обычно с собой таскаешь.

Я не стал больше ничего спрашивать. Просто зашёл к себе, прихватил документы и вернулся. Мы сели в машину на заднее сиденье.

— Вот держи, — сказала Соколова, протянув мне несколько листков. — Выучишь по пути.

— Что, прямо наизусть? — спросил я.

— Ну, ты же у нас ментор. Значит, память у тебя хорошая. Вот и тренируй.

— А что это такое? И куда мы едем?

— На выставку народного хозяйства. ВДНХ. Слыхал о таком?

— Ещё бы! Кто не слыхал?

Моя спутница кивнула.

— Ну, вот. Туда и направляемся. А это твоя речь. Будешь выступать на церемонии открытия.

— Что, сходу? — нахмурился я.

— Ага. Ты читай, читай. Запоминай.

— Почему нельзя было раньше-то сказать?

— Потому что агент должен быть готов ко всему и в любой момент.

— А если я не успею всё запомнить? Надо же дословно всё это сказать?

— Естественно. Никакой импровизации. Этот текст четыре дня писали. Всё выверено, отцензурировано и одобрено. В общем, не теряй время.

В этот момент машина как раз мчалась по шоссе, и перед нами открылся портал. Автомобиль нырнул в него и спустя несколько секунд уже оказался в Останкинском районе.

Путь был, мягко говоря, недолгим. И времени даже на то, чтобы просмотреть текст по диагонали, не оставалось. Словно прочитав мои мысли, Соколова усмехнулась.

— Не паникуй! До выставки ещё два часа. Тебе этого должно хватить.

Однако, как только мы добрались до здания выставочного центра, меня мигом взял в оборот отряд сотрудников, отвечавших за подготовку мероприятия.

Меня одели в двубортный синий костюм, белую рубашку, чёрные ботинки (всё подошло по размеру идеально, будто было сшито на заказ), повязали красный галстук в мелкую полоску и усадили в кресло перед зеркалом с кучей идущих по периметру лампочек. Стали причёсывать и гримировать.

А мне в это время приходилось читать и пытаться запомнить текст выступления. Он был максимально выхолощенным и пафосным. К счастью, как я вскоре понял, отводилось мне на речь не так много времени. Очевидно, я был лишь одним из многих, кому предстояло говорить для первых посетителей этого мероприятия. Успокоившись, я начал заучивать текст, применяя мнемонические техники, которыми овладел ещё во время подготовки в КГБ моего мира. Так что, когда началось открытие — с речи председателя столичного горисполкома — я был почти готов. Его выступление длилось долго. После вышел на трибуну нарком сельского хозяйства. Всё это транслировалось в комнату, где сидели я и другие участники, через большой телевизор. Даже несколько телевизоров, если уж на то пошло. Дальше вышел нарком тяжёлой и лёгкой промышленности. Стало ясно, что выступать мне не скоро, и времени на подготовку полно. Соколова явно ввела меня в заблуждение, убеждая, что текст придётся учить в максимально сжатые сроки. Сама она появилась вскоре после того, как с трибуны сошёл нарком железнодорожных путей и вагоностроения. За ним минут десять говорил глава космической программы. И так представители местной элиты сменяли друг друга несколько часов. Я даже успел соскучиться. Текст был выучен, повторен, дважды рассказан наизусть Соколовой. Майор выглядела довольной.

— Ты, главное, проще говори, — инструктировала она меня. — Открыто так, от души. С улыбкой. Как будто ты соль земли, понимаешь?

Я кивал и мотал на ус. Мысленно прикидывал, как именно это сделать.

Наконец, к трибуне начали выходить ораторы попроще. Победители спортивных состязаний, председатели передовых колхозов и так далее. За ними потянулась молодёжь.

— Ты через одного! — заявила вдруг Соколова. — Пошли!

Она повела меня через коридоры к сцене. Когда я оказался за кулисами, если можно их так назвать, у трибуны стояла невысокая девчушка в пионерской форме и громко рассказывала о том, как её передовой и награждённый всем, чем только можно, отряд принимал участие в испытаниях новой модели комбайна. Сам комбайн был выставлен неподалёку — ярко-красный и огромный, он возвышался на вращающемся стеклянном подиуме.

— … таким образом, мы обошли Соединённые Штаты по всем параметрам! — гордо выкрикнула пионерка, подводя итог своему выступлению. — И мы готовы продолжать это начинание! — худенькая ручка взметнулась к алой пилотке отточенным движением. — Всегда готовы!

Под грохот аплодисментов она удалилась, сияя, как начищенный пятак.

— Сейчас ты! — жарко шепнула мне в ухо Соколова.

Я дёрнулся выходить, но она крепко схватила меня за локоть.

— Стой, куда⁈ Не объявили тебя ещё!

На сцене показался высокий, аккуратно причёсанный мужчина в белоснежном костюме. Видимо, конферансье. Ну, или как называются на подобных мероприятиях ведущие?

— Товарищи! — воскликнул он, подняв правую руку, чтобы жестом утихомирить несколько тысяч человек, собравшихся в выставочном комплексе и сейчас плотной толпой обступивших множество демонстрируемых экспонатов — от истребителей и тракторов до турбин и заводского оборудования. — Сейчас сюда выйдет необычный человек! Молодой человек! Но уже внесший свой важный вклад в общее дело!

Я думал, на этом представление закончится, но ведущий продолжил говорить о том, что сейчас выступит тот, кто смог отринуть прошлое ради светлого будущего, настоящий советский гражданин и всё в таком духе. Слушать незаслуженные дифирамбы было не очень приятно. Я ведь ничего такого не делал: мне не пришлось ломать себя, чтобы пройти испытание на лояльность государству и его строю.

Наконец, мужик замолчал, и Соколова похлопала меня по плечу.

— Вперёд! Покажи им!

Выйдя на сцену, я направился к трибуне. Ведущий с широкой улыбкой пожал мне руку. Толпа разразилась бурными аплодисментами. Такого горячего приёма я не ожидал. Встал на место и окинул собравшихся людей взглядом. Счастливые лица, полные ожидания, нарядные одежды, шарики в руках у детей и некоторых взрослых. Несбывшееся в моём мире светлое будущее.

Я заговорил. Сначала получилось суховато, но затем я вспомнил, что говорила Соколова, и изменил тон. То, что написали для меня, никак не отзывалось в душе, ведь речь я вёл о чужом человеке, которого называл отцом, но никогда не знал. Был он изменником родины, или нет — даже это мне не было точно известно. Я просто должен был сделать дело, и сделать хорошо. Так, как надо. Чтобы стать в этом мире тем, кем собирался. Кроме того, в какой-то момент я почувствовал ответственность перед собравшимися людьми. И теми, кто будет смотреть открытие выставки по телевизору или ОГАСу. Все они ждали откровения того, кто смог преодолеть прошлое и стать примером, символом надежды для тех, чьи родители так же были объявлены изменниками родины. И для всех, кто верил в то, что ради советского строя нужно упорно трудиться. В том числе, над собой. Чтобы стать лучше — честнее, добрее, смелее.

Моя речь оказалась недолгой. Наверное, она не заняла и пяти минут. Но, когда я закончил, люди передо мной взорвались бурными аплодисментами. Долгими и искренними. Мне удалось тронуть их сердца.

Я почувствовал на своём плече руку и, повернув голову, увидел улыбающегося ведущего. Он одобрительно кивнул мне и обратился к толпе с короткой речью на тему будущего, которое мы сами выбираем.

В это время я вдруг понял, что ощущаю идущие со всех сторон потоки психической энергии! Они волнами накатывали на сцену, словно мощный невидимый прибой. Положительные эмоции тысяч человек буквально захлестнули меня, погрузив в эйфорию.

И в какой-то момент я понял, что могу… их поглотить! Прежде я так умел делать, но в этом мире ни разу не испытывал ничего подобного.

Анимансер берёт и пополняет силу, черпая её в чужих эмоциях. Причём, подходят любые — главное, чтобы они были достаточно ярко выражены, и люди были готовы ими поделиться. Отдать окружающему пространству.

Я почувствовал также, как зашевелился фамильяр. Он тоже ощутил прилив энергии и жаждал её получить.

Открыв узлы, я позволил волнам позитива вливаться в них, питая и расширяя мою астральную систему.

Ведущий подал мне знак, что пора покинуть сцену. Я удалился под гром аплодисментов, продолжая поглощать плещущуюся вокруг энергию. Мои узлы увеличивались, число соединяющих их каналов росло, и я чувствовал эйфорию, буквально перенимая восторженное настроение толпы.

Подскочивший сотрудник быстро избавил меня от гарнитуры.

— Молодчина! — кивнула Соколова, когда я подошёл к ней. — Начал не очень уверенно, но к концу разошёлся по полной. Как себя чувствуешь? Нервничал, да?

— Всё нормально, — ответил я, стараясь не терять концентрации, чтобы поглотить как можно больше энергии.

Эх, побыть бы здесь ещё пару часиков…

Но у Соколовой были другие планы. Она деловито взглянула на часы.

— Так, здесь мы закончили. Сейчас доставлю тебя назад, постарайся отдохнуть. Мне намекнули, что вечером ты должен быть на месте. Думаю, тебя ждёт какой-то тренинг.

— Мне не приходило оповещение.

— Ну, это не ко мне вопросы, — равнодушно ответила Соколова. — Моё дело — доставить тебя обратно. Так что снимай костюм и пошли.

Как только я переоделся, мы покинули ВДНХ, сели в машину и покатили за город. На шоссе Соколова открыла портал, и через несколько секунд автомобиль уже оказался перед воротами академии.

— Ты сегодня отлично держался, — сказала вдруг майор. — Ещё несколько таких мероприятий, и тебя начнут узнавать.

— И что тогда? — спросил я, почувствовав по интонации, что у сказанного есть продолжение.

— Не хочу забегать наперёд, — сказала, чуть помолчав, Соколова, — но ты же понимаешь, что всё это — лишь подготовка к предстоящей миссии. Постарайся не запороть обучение в академии.

Я усмехнулся.

— Даже и не думал.

— Вот и правильно. Мне нравится твой настрой. И это… Дружеский совет: поменьше встречайся с Андреевой. Не сочти за вмешательство в твою личную жизнь, но ничто так не отвлекает, как амурные дела. А ты не можешь себе позволить такую роскошь, как слить то, что уже имеешь, и то, что тебя ждёт. Родина сделала на тебя ставку, оказала доверие. Ты зашёл уже достаточно далеко, Владлен, — она вдруг улыбнулась. — Всё, давай. До скорого.

Машина как раз въехала в ворота и остановилась возле жилого корпуса.

Я вылез из неё и закрыл дверь. Автомобиль тотчас начал разворачиваться, чтобы ехать назад. Проводив его взглядом, я направился к себе.

После поглощения энергии толпы и прогресса астральной системы требовалось немного отдохнуть. И решить, что делать дальше. Теперь, когда стало ясно, что я не утратил в этом мире способность преобразовывать внешнюю психическую энергию во внутреннюю, нужно подумать, как уравновесить полученный на выставке позитив.

Дело в том, что анимансер работает со всеми видами энергии и должен соблюдать гармонию, чтобы быть эффективным. Для чего-то требуется позитив, а для чего-то — негатив. Злость, ярость и ненависть не менее важны, чем счастье, радость и любовь. Если равновесие сил нарушается, астральная система начинает сбоить, а возможности анимансера становятся ограниченными.

В общем, теперь, когда я поглотил положительную энергию, для восстановления баланса требовалось раздобыть примерно такое же количество отрицательной. И чем быстрее, тем лучше.

Я проверил планшет. Никаких уведомлений о предстоящем сегодня испытании не приходило. Значит, есть смысл рискнуть и ненадолго отлучиться до вечера. Но сначала — отдохнуть.

Долго, конечно, баклуши бить не стал. Отвёл на передышку ровно столько, сколько требовалось для усвоения и переработки добытой на ВДНХ энергии. Система требовала уравновешивания. Я прямо ощущал этот перекос — словно хорошо покушал, но выпил недостаточно воды.

Ещё раз проверив на всякий случай планшет и убедившись, что Потапова ничего на него не прислала, вбил в поисковик запрос на ближайшие кладбища. За городом почти всегда есть какой-нибудь погост.

Так и оказалось: в восьми километрах от территории академии располагалось старое захоронение. Это, конечно, хуже, чем новое, куда часто приходят люди. В таких местах эмоции буквально витают в воздухе и лежат на земле, словно невидимый туман. Но отлучаться надолго не хотелось: в принципе, наставница могла в любую минуту прислать уведомление о тренинге.

Так что я вызвал аэротакси и отправился по отмеченному ОГАСом местоположению. Спустя несколько минут меня высадили на трассе возле жидкого лесочка. Между деревьями виднелись покосившиеся кресты. Ограды у кладбища не было, так что я просто перепрыгнул канаву и двинулся в сторону заросших травой и мхом могил.

Глава 22

Негативную энергию можно собирать в любом месте, где скапливаются эманации человеческих страданий, гнева, ярости, ненависти и так далее. Больницы, митинги, акции протеста, дебаты — всё подходит. Но ничего подобного у меня сейчас под рукой не было и в ближайшее время не предвиделось, так что пришлось посетить кладбище.

В лесу было тихо, если не считать звуков проезжавших время от времени по дороге машин. Ну, и несколько птиц перекликались в кронах сосен. Людей не было. Кладбище выглядело заброшенным и запущенным. Я шёл среди могил, бросая взгляды на кресты, ушедшие в землю надгробия и потемневшие от времени пластмассовые венки. Несмотря на развитой социализм, символы древней веры сохранялись. Традицию просто так не выкорчевать. Впрочем, я пока не замечал, чтобы государство боролось с религией. Правда, и церквей не видел. Их словно не было вовсе. Наверное, снесли.

Добравшись до центра погоста, я присел на корточки и закрыл глаза, прислушиваясь к тишине. Требовалось почувствовать место. Выровняв дыхание, я обрёл нужную степень концентрации и положил ладони на землю. Внутренним взором попытался разглядеть остаточную энергию — не только тех, кто приходил сюда почтить память родственников, но и душ, некогда обитавших в телах, что покоились здесь. Примерно то же делают некроманты, только они с этими эманациями поступают не так, как анимансеры. И, несмотря на то, что у нас немало общего, разница всё-таки существенная.

Я начал улавливать энергию. На открытии выставки в меня вливались радость, счастье и прочие положительные эмоции, которые испытывала толпа. Теперь же дела обстояли ровно наоборот: страх, боль, разочарование, сожаление, скорбь, гнев наполняли меня. И не поддаться им было совсем непросто. Но анимансер обязан уметь выставлять блоки — не только, чтобы не дать другим менторам проникнуть в его мысли, но и чтобы выстоять под напором негатива. И нельзя спешить. Поглощать их следует медленно, постепенно. Иначе сметут все барьеры и затопят тебя такой тьмой, что или с ума сойдёшь, или в депрессию впадёшь. И это ещё в лучшем случае.

Так что собирал и перерабатывал я эмоции кладбища не меньше получаса. Новичок справился бы и того дольше. Наконец, стало ясно, что я уловил всё, что было можно. Открыв глаза, я поднялся и двинулся назад. Слегка пошатываясь и стараясь не впускать тёмную энергию слишком глубоко. Поглощать её нужно только после того, как набрал позитива — иначе никакие барьеры не спасут. А так одно уравновешивает другое, и риска меньше. И всё же, настроение было паршивое и мрачное. И пройдёт оно только после того, как свет смешается во мне с тьмой, превратившись в ровное серое, которое можно использовать.

Зато фамильяр был очень доволен. Я прямо чувствовал, как он ликует, плескаясь в волнах эманаций и поглощая часть собранной энергии. Параллельно с тем, как поглощённая сила увеличивала мои узлы и каналы, прокачивался и он. Как ни крути, мы были связаны. Не совсем единое целое, но симбионты.

Выбравшись на шоссе, я достал телефон и вызвал аэротакси. Пока ждал, раздался сигнал планшета. Открыв его, увидел, что Потапова прислала уведомление: через час испытание. Явиться на полигон.

Что ж, это лучше, чем через пять минут. Подозреваю, что Шушаника не просто так дала мне время — знала, что меня нет на территории лагеря.

В академию я прибыл спустя двадцать минут и оставшееся до испытания время провёл в кровати, медитируя, чтобы побыстрее переработать негативную энергию. А затем переоделся и поспешил на полигон. Настроение заметно улучшилось, но назвать его ровным всё-таки ещё было нельзя. Подобные поглощения так быстро не проходят. Так что, когда я увидел Потапову возле входа в полигон, то постарался придать лицу бесстрастное выражение. И тут же испытал раздражение: с какой стати я должен что-то изображать⁈

Так, Владлен, спокойно! Это не твои эмоции. Помни об этом и держи себя в руках.

— Ты вовремя, — демонстративно глянув на часы, сказала Потапова. — Молодец. Заходи. Сегодня я приготовила для тебя кое-что интересное. И скажу сразу: просто не будет.

— А когда было⁈ — буркнул я.

Чёрт! Вот всё равно лезет из меня негатив…

— Чем-то недоволен? — обернувшись, поинтересовалась наставница. — Я тебя от более важных дел оторвала?

— Нет.

— Вот и хорошо. Потому что я лично не представляю, что может быть важнее. А теперь слушай, что нужно делать. Игра называется «Лес, озеро, болото». Слыхал про такую?

Я отрицательно покачал головой. Если даже и был с ней знаком когда-то, успел позабыть. Всё-таки, не один десяток лет на свете прожил.

— Ничего страшного, — сказала Шушаника. — Я объясню правила. Идём.

С этими словами она открыла дверь полигона, и мы вошли внутрь. Я увидел висящий под потолком генерирующий испытания шар. Как только наставница закрыла дверь, он мигнул, и на полу появились четыре круга: один располагался на равном расстоянии от остальных и был немного меньше.

— Вот это — старт, — сказала Потапова, указав на него. — Встань внутрь.

Я перешагнул линию.

— Хорошо. Остальные зоны называются озеро, — при этих словах левый круг превратился в небольшое озерцо, — лес, — в круге тут же «выросли» деревья, — и болото.

Последняя зона подёрнулась ярко-зелёной ряской, среди которой покачивались белые кувшинки. По краю рос камыш.

— Ты будешь превращаться в разных зверей, птиц или рыб, — продолжила Шушаника. — Как только трансформация состоится, тебе нужно добраться до подходящей среды обитания. Разумеется, в воздухе будет появляться таймер. Времени отводится немного. Я бы даже сказала, очень мало. Так что действовать тебе придётся быстро. Понять, кем ты стал, сообразить, куда бежать и, собственно, добраться до правильного круга — не так уж мало. Поэтому советую использовать способности и постараться заранее определять, какое именно существо тебе достанется, — она указала вверх, на шар. — Всё ясно?

Я кивнул.

— Вот и хорошо. Надеюсь, у тебя получится. Имей в виду: с каждым разом времени на то, чтобы добежать до среды обитания, будет даваться всё меньше. Удачи.

Кивнув на прощанье, она вышла на улицу, плотно закрыв за собой дверь.

В тот же миг шар под потолком закружился. Помня о совете Шушаники, я постарался сосредоточиться на «мыслях» крутящейся сферы. Хотя до сих пор не мог привыкнуть к тому, что у предметов они могут быть.

Через три секунды в голове возник образ птицы. Я не успел понять, какой именно, да это и не имело значения. В тот же миг вокруг меня возникла голограмма то ли лебедя, то ли гуся, шар вспыхнул зелёным светом, означавшим, что можно покинуть стартовый круг, и я кинулся в сторону леса. Впереди в воздухе появились цифры: таймер. На то, чтобы добежать до нужного круга, мне дали всего десять секунд. Не так уж и мало, учитывая, что я уже знал, куда направиться. Правда, на ходу мне пришла в голову мысль, что лебедь — птица водоплавающая! И озеро ей, вроде как, подходит больше. Я же во весь опор нёсся к лесу. И нужно было решить, правильный ли выбор я сделал, руководствуясь лишь тем, что уловил исходящий от шара образ птицы.

Глянув на тающие в воздухе цифры, я понял, что спокойно могу изменить направление и успеть. Но стоит ли? Обитают гуси-лебеди на озере, или они там только плавают, а живут в лесу?

Оставалось четыре секунды, когда я решил всё-таки поменять направление и резко свернул вправо. Мои ноги перенеслись через границу озера за секунду до того, как таймер исчез. Я замер, ожидая решения системы. Под воду не ушёл: просто остался на ней стоять, словно на зеркале. Видимо, это была лишь проекция.

— Лебедь долетел до озера, — раздался слегка механизированный женский голос. В моём мире такими разговаривали нейросети. Похоже, и здесь было использовано нечто подобное. — Поздравляю. Вернитесь на старт.

Голограмма птицы вокруг меня исчезла, и я отправился назад. Не слишком торопился: давал себе отдохнуть после пробежки. Сколько таких рывков придётся сделать, было неизвестно, зато я отчётливо осознавал, что с каждым из них буду уставать сильнее. При этом времени на решение головоломок будет даваться всё меньше.

Как только я оказался на старте, шар снова завертелся. Я сразу попытался уловить его излучение. На этот раз чувствовалось, что игрой был выставлен слабенький барьер. Я пробил его за секунду и в тот же миг «увидел» волка. Видимо, система решила меня пощадить, предложив однозначное решение.

Зелёный свет залил полигон, и я сорвался с места в сторону леса. На этот раз отсчёт начался с девяти секунд. Я ворвался в голографическую чащу, когда в воздухе появилась семёрка. Отлично!

— Волк добежал до леса, — объявил женский голос. — Поздравляю. Вернитесь на старт.

На этот раз я прошёлся помедленней. Игра меня не торопила. Хотя было совершенно очевидно, что она проверяла не только мои менторские способности, но и физические. Хорошо, что мне досталось тренированное тело, которое я, к тому же, укреплял в течение почти всего проведённого в этом мире времени. Тем не менее, нельзя сказать, чтобы усталость вообще не чувствовалась. Попробуйте сами так поноситься и поймёте, о чем я.

Добравшись до старта, я нехотя переступил черту, и шар возобновил вращение. На этот раз блокировки не было, но мне дали всего две секунды, чтобы понять, какое существо достанется. В голове мелькнула рыба, и в тот же миг вокруг меня появилась голограмма плавников и чешуи. Я рванул к озеру. Восемь секунд!

Влетел в «воду» на седьмой. Повторилось поздравление невидимой женщины, и я поплёлся назад.

Логика подсказывала, что следующий раунд будет последним. Физически я мог пройти только его. И то, если повезёт. Хотелось верить, что моя наставница это понимает. Уверен, она наблюдала за ходом игры.

Когда я ступил в круг старта, шар начал кружиться, а я бросил все силы на то, чтобы понять, в кого меня «превратят», но на этот раз мне не дали даже двух секунд, да ещё и блок был выставлен! Так что я ломанулся из круга, едва вспыхнул зелёный свет. Не дожидаясь, пока станет ясно, какое я существо. Всё равно лес, озеро и болото располагались в одном направлении.

Вокруг меня появилась голограмма чего-то зелёного и пупырчатого. Лягушка!

На это осознание ушло не больше секунды, но и таймер был выставлен на восемь.

Я помчался в сторону болота, но почти сразу понял, что не успею до него, так как этот круг находился с краю. Можно было добежать только до леса — по минимальной траектории.

Чёрт! Что же делать?

И тут меня осенило: лягушка может жить, где угодно! Она же — земноводное!

Я влетел в лес одновременно с появившейся в воздухе цифрой «ноль».

— Поздравляю, — раздался механический голос. — Лягушка допрыгала до леса.

Только не говори, чтобы я вернулся на старт! Больше мне не победить!

— Игра окончена, — милосердно объявила женщина.

В тот же миг круги пропали, а через пару секунд дверь открылась, и в полигон вошла Потапова.

— Неплохо, — проговорила она, шагая в мою сторону. — На пределе, но, как говорится, что было, то было.

Я упёрся ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, лёгкие горели. Но это быстро проходило. Что не могло не радовать.

— Идём, — подождав немного, сказала Потапова. — Мне позвонил твой куратор. Сказала, что завтра ты должен быть как огурчик. Видать, придумала для тебя что-то сильно важное, — последнее слово было произнесено подчёркнуто саркастически. — Так что на сегодня с тебя хватит. Постарайся хорошенько выспаться. Майор приедет за тобой сразу после завтрака.

Собственно, так и случилось. Соколова появилась на территории академии через десять минут после того, как закончилась утренняя трапеза. Я заметил её, когда добрался от столовой до жилого корпуса: девушка загорала на скамейке, задрав голову и закрыв глаза. Однако, стоило приблизиться, как она повернулась и уставилась на меня. И это при том, что двигался я очень тихо. Можно, сказать, подкрадывался.

— Доброе утро, — произнесла она, вставая. — Слышала о твоих успехах. Поздравляю.

— Спасибо.

Мы как раз обсуждали в столовке последние испытания. Никто из оставшихся со мной студентов пока не вылетел, но задания явно становились всё жёстче не только у меня. Некоторые даже показались мне сложнее тех, что придумывала Потапова. Но, возможно, самый смак ждал меня впереди. Хотя, собственно, почему «возможно»? Точно ждал.

— Куда мы сегодня? — спросил я.

— Принято решение выводить тебя на следующий уровень, — ответила Соколова.

— И как это понимать?

— В прямом смысле, Влад. Агенты вроде тебя обычно используются в других странах и мирах. Так что тебя скоро отправят к гратхам.

— Прямо вот так сразу? — опешил я. — Может, с Китая начать или…

— Нет, — перебила майор. — Есть острая потребность в агентах по ту сторону портала. А в Китае у нас и так людей хватает. Там уже всё схвачено, как говорится. Мир гратхов же до сих пор местечко горячее.

— Горячее? — переспросил я, рассчитывая на более внятное объяснение.

— Там полно чужой резидентуры. Идёт борьба за влияние. Ты ведь в курсе, что многие тамошние вожди ещё держатся за феодализм. Конечно, насаждение ценностей и идеалов коммунизма шагает по планете полным ходом, мы лидируем, и советские орки нам в этом здорово помогают, однако есть и трудности.

— Ну, понятно, — кивнул я. — И что у нас сегодня в плане?

— Небольшая лекция о мире гратхов. И познакомлю тебя кое с кем. Давай собирайся, и поедем. Много не бери, мы не на весь день.

Через пять минут мы уже покинули территорию лагеря, нырнули в открытую майором портальную воронку и вскоре очутились недалеко от здания КГБ. Там Соколова провела меня в небольшую аудиторию с десятком стульев, столом и проектором.

— Начну сама, — сказала она, включая его. На экране появилась заставка, но девушка тут же перелистнула её, и я увидел изображение пустыни. — Это типичный пейзаж планеты гратхов, — сказала Соколова. — Как видишь, ничего тут особенного нет, кроме ресурсов, конечно. Ресурсов, которые нам так нужны, и которые не очень-то добывают сами орки. Даже сейчас, под нашим чутким руководством, процент разработанных месторождений ничтожен, — майор переключила слайд, и на экране появился снимок каравана. — Это фото сделано давно, много лет назад, в самом начале советской экспансии. Орки были преимущественно кочевыми народами, очаги цивилизации начали зарождаться у них незадолго до нашего появления. По сути, дело приходилось иметь с дикарями. Сейчас, конечно, дела обстоят уже несколько иначе, но планета большая, и, естественно, мы не дотянулись до всех, — на экране появилось изображение одетого в свободную одежду орка. — Вот так выглядел среднестатистический гратх, когда мы начали знакомство с этим миром. — Красные волосы тогда означали цвет битвы. Теперь это символ коммунизма, — фото сменилось другим, где был другой орк — в костюме и рубашке. — Вот современный житель, — прокомментировала Соколова. — А вот изображения их воинов. Чёрные доспехи, отражающие тепло, созданы с использованием наших технологий. Такие вот товарищи составляют советскую армию гратхов. Вооружение, естественно, тоже получено от нас. Сам понимаешь, подобные отряды спокойно подчиняют сопротивляющихся вождей и становятся гарнизонами захваченных территорий.

— Почему у них маски разного цвета? — вставил я.

— Зависит от офицерского чина, — ответила майор. — Красная у тысячника, жёлтая у сотника, белая у десятника. У солдат маски чёрные.

— Довольно уродливые рожи, кстати, — сказал я. — В смысле — маски. Напоминают самурайские.

— Не без этого, — согласилась Соколова. — Такова традиция орков, мы не стали в неё влезать. Просто теперь маски делаются из прочного материала, выдерживающего прямое попадание пули. Вернёмся к общим сведениям, — слайд сменился другим, содержащим схемы и графики. Девушка вооружилась лазерной указкой, и по экрану запрыгала красная точка. — Развивается скотоводство и сельское хозяйство, аграрные технологии, добыча ископаемых, тяжёлая и лёгкая промышленности. Можешь сам увидеть, что всё это в зачаточном состоянии, но темпы хорошие. Даже удалось приспособить часть земель под сельскохозяйственные угодья с помощью искусственного орошения, но это процессы долгие, сложные и дорогие. Так что гратхи сильно зависят от наших поставок продовольствия. И это хорошо, как ты понимаешь. Тут торопиться как раз некуда.

— А что насчёт энергетики? — спросил я.

— Силу атома мы оркам не раскрываем, — ответила Соколова. — Не доросли. Строятся плотины, железные дороги, даже авиация присутствует.

— А одарённые? — спросил я. — Как с ними дела обстоят?

— Имеются, — кивнула Соколова. — Они называются шаманами. Очень уважаемые в среде орков товарищи. Авторитеты. Вот как раз с ними и приходится договариваться в первую очередь. И это не всегда легко. Одарённые не сильно рады тому, что приходится делиться влиянием, которым они пользовались до прихода советского человека и изменения политического и социального строя, — майор вдруг выключила проектор и положила пульт на стол. — Обзорной лекции, пожалуй, хватит на сегодня. Давай познакомимся с нашим сотрудником, который будет готовить тебя к общению с тамошними жителями.

С этими словами Соколова подошла к двери, открыла её и отступила, впуская в аудиторию… высокого и поджарого гратха!

Вернее — что я понял уже через пару секунд — чернокожую женщину с красными волосами, одетую в форму сотрудника КГБ! И она, безо всякого сомнения, принадлежала к расе орков.

Глава 23

Я постарался скрыть удивление. Правда, не уверен, что получилось.

— Знакомьтесь, — сказала Соколова. — Товарищ Кадахмира Д’Азхра, товарищ Владлен Громов.

Женщина-гратх была выше меня на голову. Не знаю, считалась ли она высокой в своём мире, но мне пришлось задрать подбородок, когда она подошла и протянула огромную ладонь.

Мою, однако, сжала совсем легонько. Видимо, опасалась, что причинит боль. И вполне могла бы, я думаю.

— Товарищ Д’Азхра будет инструктировать тебя, как вести себя в её мире, — сказала Соколова. — Раскроет нюансы, чтобы ты быстрее вливался в общество гратхов и не облажался.

— Наши культуры не так уж сильно отличаются, — проговорила женщина-орк с лёгким акцентом. Судя по нему, она уже давно жила в СССР. — Уверена, ты быстро всё усвоишь, товарищ Громов.

— Очень на это надеюсь, — улыбнулся я.

Кадахмира в ответ не улыбнулась. Даже слегка приподняла брови, словно моя реакция её удивила.

— Оставлю вас, — сказала Соколова и вышла, плотно притворив за собой дверь.

Орочиха села и кивком предложила сделать то же самое мне. Я развернул стул так, чтобы быть к ней лицом.

— Тебя, наверное, удивляет, что я работаю на ваше КГБ, — проговорила Кадахмира.

— Да не особо, — слукавил я. — Вы одарённая?

— Нет. И мы не обращаемся к одному человеку «вы». Когда отправишься в мой мир, не делай так. Это странно. Я и тут-то до сих пор не привыкла, когда говорить «вы», а когда «ты». Слишком много нюансов. Так что решила даже не пытаться. К счастью, меня извиняет то, что я не отсюда.

— Хорошо, товарищ Д’Азхра. Постараюсь запомнить.

Орочиха кивнула.

— Для начала пройдёмся по общим местам, так сказать, — говор у неё был немного гортанный и раскатистый. Голос гораздо ниже, чем у человеческих женщин. К этому мне ещё предстояло привыкнуть. — Особой системы нет, но я тут набросала, что в голову пришло. В основном, касательно различий социального общения, — с этими словами моя собеседница открыла небольшой блокнот. — Ну, вот, например, что касается цветов. У нас они появились недавно. Большая их часть. Все эти розы, тюльпаны и так далее завезли от вас. Дарить их не очень принято, но иногда случается. Перенимаем традиции потихоньку. Главное — никаких жёлтых. И вообще, ничего жёлтого лучше не дарить. У нас это цвет траура. Кто-нибудь может решить, что ты желаешь ему смерти.

Я кивнул.

— Принято.

— Может, запишешь? — взглянула на меня Кадахмира.

— Запомню. У меня хорошая память.

— Ну, как знаешь. Так, что там дальше… А, вот насчёт зубов. Видишь, какие острые? — моя собеседница раздвинула толстые губы, чтобы продемонстрировать два ряда треугольных резцов. — Некоторые люди думают, что мы с такими и рождаемся, но на самом деле, их спиливают по достижении совершеннолетия. Мы верим, что после смерти придётся побороться за место в лучшем мире со злыми духами, так что не удивляйся, когда увидишь такое.

— У вас есть религия? — спросил я.

— Понимаю твой вопрос, — кивнула орочиха. — Мы, конечно, стараемся от неё избавляться. Вы нам разъяснили, что это лишь способ правящих классов управлять низшими, но не все традиции уходят сразу. Мы в процессе, так сказать. Некоторые уже зубы не спиливают, но это зависит от семьи. Моя вот не такая прогрессивная была. Едем дальше. Если тебя куда-нибудь пригласят — а тебя точно пригласят, если я правильно поняла, для чего тебя готовят — то непременно нужно опоздать. Хотя бы немного. Это хороший тон. Приходить вовремя невежливо, а заранее вообще неприемлемо.

— Даже на важные мероприятия? — уточнил я на всякий случай.

— Особенно на них. Опоздание равно эффектное появление. Надо знать себе цену. Конечно, время зависит от твоего статуса. Тебе рекомендую придерживаться стандартных пяти минут.

В таком духе мы общались в течение почти часа, а затем пришла Соколова и объявила, что мне пора возвращаться в академию.

— Но занятия с товарищем Д’Азхрой у вас теперь будут регулярными, — предупредила она. — Так что придётся тебе ездить сюда довольно часто. Имей это в виду.

— Может, мне тогда стоит обзавестись собственной машиной? — закинул я удочку. — Чтобы вам не приходилось каждый раз за мной приезжать.

— Это входит в мои обязанности, — ответила куратор. — К тому же, кто тебе будет порталы открывать?

— Согласен и на аэромобиль.

Соколова усмехнулась.

— Губа не дура. Ладно, я подумаю. Если что-то решу, поговорю с начальством. Но ничего не обещаю. Всё, поехали.

* * *

Обучение у Потаповой и прочие увлекательные события привели к тому, что я на некоторое время забыл о растущем питомце. Накачав зародыш энергией, причём разноплановой, улёгся спать и проснулся от сигнала будильника. Несколько минут лежал, пытаясь сообразить, где я и что здесь делаю. Ночью в голове творился какой-то сумбур. Снилась уехавшая в Америку дочь, затем — драка с эмиссаром, в результате которой я очутился здесь. А ещё мерещилось, что кто-то за мной следит. Не в этом мире, а… на грани.

Можно сказать, на стыке двух реальностей.

Обозвав себя параноиком, сбросил одеяло, решительно встал и вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом и настроиться на новый день.

Не сразу понял, что рядом кто-то есть.

А когда понял, осторожно повернул голову.

Чупакабра сидел на перилах, свесив вниз лапки. Нормальные хомяки так себя не ведут. И глаза у них красным не светятся. Да и размером домашние грызуны поскромнее будут.

— Ты что творишь⁈ — возмутился я. — Могут заметить!

— Да и похрен, — голос у хомяка был утробный, словно я разговаривал с монстром из компьютерной игры. — Разве ты не рад меня видеть?

— Рад! — прошипел я. — А теперь — марш в комнату!

Чупакабра, недовольно сверкнув глазёнками, исчез.

Материализовался фамильяр на моём письменном столе.

Я поспешил ретироваться в комнату и закрыть за собой балконную дверь. Словно это могло помочь! Демон, которого я призвал, по большому счёту, не привязан к физической оболочке. Потому что я сотворил проекцию духовной сущности. И эта проекция вытворяет с пространством разные нехорошие штуки.

— Зануда, — обиделся хомяк.

— Тебя никто не должен видеть, — уже спокойнее объяснил я. — Это не наш мир, если ты не понял. Здесь куча одарённых, оперирующих пси-энергией. А мы находимся в академии КГБ СССР.

— Наш, не наш, — Чу переместился в кресло и демонстративно уставился в экран телевизора. — Всё относительно. Для меня все человеческие миры, если хочешь знать, не представляют особой ценности.

— Будешь нарушать мои правила, — предупредил фамильяра, — перестанешь получать энергию.

— Но-но! — хомяк погрозил лапкой. — Мы связаны. Забыл, кто тебя с того света вытащил?

— Спасибо. Но раз уж я начинаю заново, мне неприятности не нужны. Они думают, что я… вроде эмпата. Ничего не слышали про анимансеров. И фамильяров ни у кого нет. Возникнут вопросы, на которые я не хочу отвечать.

— Понял, — легко согласился питомец. — И какой у нас план?

— Для начала будем тебя укреплять, — ответил я, полностью восстановив контроль над ситуацией. — Накачивать разными энергиями.

— Мммм, — хомяк погладил себя по пушистому животу. — Хороший план.

— В ответ я попрошу восстановить базовые функции, — вернул фамильяра с небес на землю. — Быстрое передвижение в мире духов. Поиск тех, на кого я укажу. Слежка в скрытом режиме. Моя ускоренная регенерация, если потребуется. И демоническая рука.

Маска добродушия спала с мордочки фамильяра.

— Ты понимаешь, что для этого мне придётся совершить скачок?

— Да.

— И что я буду заперт в своей астральной оболочке, пока трансформируюсь?

— Конечно.

— Скотина!

— Твою реакцию можно понять. Но мне это нужно. Видишь ли, за мной охотятся неприятные типы, и я не уверен, что для защиты мне хватит одних лишь способностей анимансера.

— Даже так?

— Даже так.

Чупакабра воспарил над моей кроватью, сложив лапки в позе лотоса и усиленно изображая из себя магистра Йоду. Ещё немного — и звездолёт из болота вытянет.

— Хорошо, — «сжалился» фамильяр. — Но это всё будет на минималках. Без обид, но энергии маловато. Особенно той, что с кладбища.

— Мы же не собираемся воевать с Шестой колонной, — хмыкнул я. — Эмиссаров здесь нет.

— Тогда бывай, — Чу стал медленно растворяться в воздухе. — До вечера не беспокоить.

* * *

Расписание выдалось насыщенным.

С утра — общий сбор у Бориса Антоновича Пака. Затем — две лекционных пары. После обеда, в качестве десерта, практикум по индивидуальной программе. А это означает новый тренинг с Потаповой. И я бы хотел сгонять на кладбище, чтобы подпитать Чу нужным типом энергии, но хрен там ночевал. Посещение могил придётся отложить до лучших времён, поскольку за мной приедет Соколова. Что ни говори, а неделя получилась насыщенной. Я с трудом успевал позвонить родным, не говоря уж о том, чтобы заглянуть в гости. Вот доживу до выходных…

Кресел в кабинете маршрутизатора стало меньше.

Мы начали рассаживаться, здороваясь друг с другом, перебрасываясь ничего не значащими фразами и доставая планшеты из рюкзаков. Все уже начали привыкать к тому, что ничего конспектировать не нужно, а информация по дальнейшему развитию сбрасывается в виде электронных уведомлений.

— Доброе утро, товарищи, — сухо поприветствовал нас маршрутизатор. — Мы собрались, чтобы подвести промежуточные итоги вашего обучения, изучить возникшие сложности, наметить пути решения. Есть ли ко мне вопросы?

Народ молчал.

— Тогда приступим, — Пак взял свой планшет, что-то смахнул, что-то вывел на экран, тапнул несколько раз по дисплею. По аудитории прокатилась волна звуковых сигналов. — Вы только что получили дорожные карты развития своего Дара. Раскройте.

Я вывел на экран то, что мне скинул Пак.

Множество пунктов, схемы, диаграммы. Трёхмерная модель с конфигурацией ментальной сети, при этом некоторые участки подсвечены, другие продолжены призрачными серыми линиями. Перечень упражнений, которые стоит выполнять самостоятельно, дабы наращивать форму. Необходимые условия для поднятия ранга. Проблемы, выявленные персональным наставником в ходе испытаний. Состояние «контура».

— Прежде всего, обратите внимание на контур, — словно прочитав мои мысли, изрёк маршрутизатор. — Для этого прикоснитесь к модели сети дважды, на экране появится выпадающее меню, а там соответствующий пункт. Видите? Внешние границы сети подсвечены определённым цветом. Красным, жёлтым либо зелёным. Контур представляет собой зону неустойчивого роста или зону масштабирования сети. Новые узлы только формируются, старые трансформируются, готовясь принимать увеличенные объёмы пси-энергии.

Группа внимательно слушала Пака, одновременно прокручивая в разные стороны модель. Конфигурации у всех, естественно, были разными.

— Если контур зелёный, всё в порядке, — сообщил Пак. — Если жёлтый — перед вами нестабильное развитие, первый признак нарушения баланса. Красный означает, что всё плохо — вы на грани того, чтобы пережечь контур и списать себя в утиль.

Маршрутизатор сделал многозначительную паузу, чтобы дошло до всех.

Я к этому моменту уже получил желтизну по всей оболочке овоида, что меня ничуть не удивило. И даже не испугало. А всё потому, что я накачивал себя разными типами энергии, да ещё запустил процесс окукливания фамильяра, после чего мой питомец совершит резкий скачок.

— И что делать? — выдала себя Грекова. — Если красный контур?

Все головы повернулись к лицедейке.

— Ничего, — спокойно ответил Пак. — Ваш наставник знает о проблеме. Интенсивность нагрузок будет снижена… Главное, чтобы вы сами не применяли Дар без необходимости. До полной стабилизации контура.

— Но есть побочный эффект, — заметила всезнающая Кира Шувалова.

— Есть, — признал маршрутизатор. — Развитие Любы замедлится. Она завершит курс позже остальных.

— Это отразится на моей карьере? — голос лицедейки дрогнул.

— Отразится на твоём потенциале, — пояснила неспящая. — Вероятно, природой заложены ограничения. Ты можешь не подняться выше определённого ранга.

— Такое иногда происходит с менторами первых поколений, — добавил Пак. — Расстраиваться не нужно. За вашими плечами не стоят сила крови и длительный евгенический отбор. Тем не менее, лицедеи нужны КГБ. И даже во внешней разведке вы найдёте себе применение, товарищ Грекова.

Люба потрясённо молчала. Для неё услышанное явно стало ударом.

Пак продолжил:

— Жёлтые контуры означают, что ваши наставники немного перестарались. Поверьте, они уже сделали выводы и скорректируют обучение.

Мой контур был преимущественно жёлтым.

Кое-где зелёным.

И это настораживало.

Потому что, если верить Потаповой, я работал на пределе возможного. Наблюдалось явное несоответствие. И Шушаника могла сделать правильные выводы: её подопечный что-то скрывает.

— Теперь взгляните на выявленные наставниками проблемы, — сказал Пак. — Некоторые из них вы будете устранять сообща, над другими придётся поработать самостоятельно.

У меня в этом разделе значились довольно интересные пометки. Работает не в полную силу, нетипичное построение контура, размытая конфигурация. Всё это как бы намекало на пристальный интерес со стороны блондинки. Шушаника обязательно постарается решить головоломку под названием «Владлен Громов».

— Самостоятельные упражнения, — продолжил маршрутизатор. — Раздел постоянно дополняется и зависит от вашего ранга. Не советую пренебрегать этими практиками.

Я хмыкнул и покачал головой.

Воздействие на однокурсников, манипуляции окружающими без меркантильного подтекста, глубокие медитации от пятнадцати минут, считывание эмоционального фона окружающих.

Мы продолжили изучать дорожные карты, но теперь уже Пака засыпали вопросами, а он на них отвечал. Время промчалось незаметно.

Лекция по псионике раскрывала развитие ментора после его обнаружения, инициации, постановки на учёт и прочих формальностей. Суть тренингов сводилась к регулярному применению способностей, присущих классу. Пси-энергия, циркулирующая по каналам, воздействовала на узлы, что приводило к их почкованию. Новообразованные узлы порождают каналы, связывающие их с другими узлами. Общая конфигурация остаётся неизменной, но растёт количество узлов и каналов. Итог — поднятие ранга и освоение новых техник, а также рост эффективности старых. Движение вверх по спектру называется «спектральным возвышением».

Вторая лекция была посвящена псионическому отделу КГБ, формированию спецподразделений и перспективам туда попасть. Я открыл для себя много нового и в очередной раз убедился, что в Союзе безопасность и разведка поставлены на высочайший уровень. А как иначе? Так называемый «коллективный Запад» в этой вселенной тоже развернул глобальное сражение за ресурсы, влияние и абсолютное доминирование на планете. Из-за порталов в иные миры ставки только повысились.

После обеда начался тренинг с Потаповой. Мы вновь отрабатывали простейшие манипуляции, я учился взламывать её блокировку, изучать эмоциональный фон и добавлять в него новые штрихи. В конце практикума, когда мне удалось вызвать в душе наставницы паническую атаку, девушка посмотрела на меня с невольным уважением.

— Быстро прогрессируешь, Громов. Добавь упражнения со случайными людьми. Прохожие, пассажиры метро, зрители в кинотеатре. Лёгкие, но регулярные вмешательства.

— А разве это не насилие над личностью? — спросил я, немного удивившись такому совету. — Неэтично же.

— Как посмотреть. Допустим, ты вынудил кого-нибудь побежать, от страха не разбирая дороги, и попасть под машину. Некрасиво. А если человек на опасном перекрёстке стал испытывать смутные опасения, внимательно смотреть по сторонам и проявлять бдительность? Получается, ты его спас. Это уже другой разговор.

— И кто отменял факт насилия?

— Душнила, — не выдержала наставница. — Ладно, если тебе так проще, мы просто не можем без подобных вещей обойтись. Не будешь делать упражнения — не повысишь ранг. Родине не послужишь. Как тебе такая мотивация?

— Гораздо лучше, — признал я. — Люблю честность.

Потапова фыркнула.

— Что ты любишь, не имеет никакого значения. Важна лишь твоя эффективность.

Вечером, когда я был погружен в чтение электронного учебника, добытого из академической библиотеки, внутри меня шевельнулось нечто до боли знакомое.

Кокон, в котором сидел Чупакабра, лопнул.

И сразу после этого довольный фамильяр материализовался в комнате.

— Ты совершил скачок, — догадался я.

— Есть немного, — хомяк почесал лапкой мохнатую щёку. — Подкрепиться не помешало бы. Пойдём на кладбище?

Глава 24

На этот раз поездка была более продолжительной. По той простой причине, что следующий погост находился от академии дальше предыдущего. Зато он был больше раза в полтора.

Я собрал негативную энергию, наблюдая за тем, как расширяются в астральном теле узлы и каналы, как увеличивается их число: словно на дереве появлялись новые почки, из которых тут же вытягивались молодые побеги. Теперь моя система напоминала богато намотанную на праздничную ёлку гирлянду. И всё же, ей было ещё далеко до той, которой я обладал в прошлом мире. Тогда во мне было столько силы, что я нынешний не выстоял бы и минуты, случись мне сражаться с самим собой.

Но ничего, всё впереди. Я в начале пути, и это хорошо. Этот мир предоставил мне шанс совместить молодое, сильное тело с опытом и уникальными для здешней реальности способностями. Разумеется, я его не упущу.

Вернувшись с кладбища, я растянулся на кровати. Тело требовало отдыха. И позитивной энергии, которой теперь не хватало. А следить за балансом необходимо, иначе легко скатиться в одну сторону. Я пару раз наблюдал такое. Маг перебрал с тёмной энергией и едва не превратился в безумного убийцу, не различающего своих и чужих. Нет, мне такого не надо.

— Эй, — раздался справа знакомый голос. — Чего развалился? Мы на кладбище не просто пожрать ездили. Или тебе моя помощь уже не требуется?

Повернув голову, я смерил фамильяра усталым взглядом.

— Дай дух-то перевести…

— Успеешь, — строго обронил хомяк. — Сначала дело.

— Ладно, убедил. Ты помнишь, что там по списку?

— Да-да! — нетерпеливо отмахнулся Чупа. — Как всегда. Не первый день знакомы. Но, помимо стандартного комплекта, ты хотел боевую технику. Демоническую руку, — фамильяр плотоядно облизнулся.

Я вздохнул. Такие вот плюшки не задарма даются. То-то у хомяка глаза светятся больше обычного.

— Думаю, она мне может в скором времени пригодиться. Лучше быть готовым заранее.

— Это точно! — легко согласился Чупакабра. — Ну, давай же! Не будем тянуть хомяка за яйца. Тебе — рука, а мне… краски.

— Какие ещё краски? — не понял я.

Прежде фамильяр ничего такого взамен своей помощи не просил.

— Цвета, — пояснил он. — Хочу поглядеть на этот мир во всём его разнообразии.

— Да он такой же, как… Погоди, ты что, цветов не различаешь⁈ — вдруг сообразил я.

— Различаю, не различаю… Не твоего ума дело! Будешь меняться?

— Позволь уточнить. Я ведь зрения при этом не лишусь?

— Нет, — буркнул хомяк. — На кой мне твоё зрение опять? Мне нужны только цвета, которые ты видишь.

— То есть, мне останется монохром?

— Называй, как хочешь. Меняемся или нет?

— Да, согласен.

— Четыре дня! — быстро выпалил Чупакабра. — И Рука твоя вплоть до первого использования. Обычные условия, в общем.

— Не-не, — нахмурился я. — Какие четыре дня⁈ С ума сошёл? Два!

Фамильяр презрительно хмыкнул. Даже усы встопорщились от возмущения.

— Два⁈ Не пойдёт!

— Четыре — тоже не разговор.

— Но…

— Ты хочешь увидеть мир в красках или нет⁈

Хомяк набычился.

— Три! — выпалил он после паузы. — Или справляйся сам!

— Ладно, убедил, — сдался я.

Уверен, он нарочно назвал четыре дня, чтобы затем сторговаться. Довольно часто так делал, хоть и не всегда.

Хомяк перепрыгнул на прикроватную тумбочку, смачно плюнул себе на лапу и протянул её мне.

— По рукам!

Я пожал мохнатую конечность, почувствовав крошечные коготки. Между нашими руками пробежали фиолетовые искры, означая, что договор скреплён.

— Отлично! — довольно воскликнул Чупакабра. Даже лапки потёр. — Угодно проверить, работает ли Рука, прежде, чем расстанешься с красками?

— Это не будет засчитано за первое использование, — сказал я.

Фамильяр закатил глаза.

— Да за кого ты меня принимаешь⁈ — изобразив обиду, воскликнул он. — За жулика?

— Ты давай не юли, — сказал я строго. — Согласись с тем, что этот раз не считается.

— Ладно-ладно! Не считается. Вне зачёта. Доволен?

— Ага. Давай, показывай. Погляжу хоть, стоило оно того или нет.

— Ты точно решил меня довести! — насупился фамильяр. — И это после всего, что я для тебя сделал!

— Меньше трёпа, жадный грызун.

Фыркнув и показывая всем видом, что оскорблён до глубины души — ну, или что там вместо неё у демонов — Чупакабра свернулся в мохнатый шар, засветился красным, вспыхнул и переместился на мою правую руку. Шерсть исчезла, как и симпатичная мордочка домашнего питомца. Фамильяр превратился в существо наподобие алого спрута, чьи щупальца быстро оплели предплечье, образовав своеобразную толстую перчатку, покрытую присосками и наростами.

Я медленно расправил пальцы. Они стали больше и заканчивались длинными чёрными когтями. От руки исходило пульсирующее красное свечение, внутри которого переливались крошечные искры. Я мысленно отдал приказ, и кисть вытянулась, превратившись в сверкающее изогнутое лезвие. Вдоль него мерцала вязь причудливых символов иномирного языка. Ещё один приказ — и клинок сменился топором. Затем — молотом и циркулярной пилой. Так, с холодняком понятно. Работает. Я представил кнут, и фамильяр вытянулся в длинный извивающийся хлыст, покрытый острыми шипами. Отлично! Теперь пройдёмся по огнестрелу…

Я отдал приказ, но ничего не произошло.

— В чём дело? — спросил я мысленно.

В голове всплыл ответ:

— Слишком низкий уровень. Нужно развитие.

Чёрт! А я уже губу раскатал.

— Ну, всё? — проворчал в моей голове фамильяр. — Хватит демонстрации?

— Да, — ответил я вслух.

Чупакабра тут же соскользнул с руки и приземлился на пол, приобретя свой обычный мохнатый вид. А через секунду мир вокруг меня утратил разнообразие, превратившись в чёрно-белое кино.

Фамильяр же повёл головой из стороны в сторону, глаза его вспыхнули ярче прежнего, и на мордочке расплылась жутковатая улыбка.

— Красота! — восхищённо выдохнул он. — Просто класс! И ты всё время так видишь⁈

— Не сейчас, — ответил я.

— Ничего, это всего на три дня. К сожалению…

В этот момент раздался стук в дверь.

— Брысь! — шикнул я на фамильяра, и он тотчас растворился в воздухе, словно тьма на рассвете.

— Кто там⁈ — крикнул я.

— Рома. Есть минутка?

Поднявшись с кровати, я подошёл к двери и нажал кнопку. Она отъехала в сторону. Булкин стоял, переминаясь с ноги на ногу и прижимая к груди стопку бумажных тетрадей.

— Не занят? — спросил он с надеждой.

— Нет, валяюсь. Заходи.

— Спасибо.

Булкин переступил порог и остановился в нерешительности. Он выглядел смущённо.

— В чём дело? — нахмурился я. — Что это у тебя? Какое-то задание? Нужна помощь?

— Нет, — мотнул головой Рома. — Это… мои наброски. Я подумал, может, ты взглянешь? Меня интересует твоё мнение.

— Наброски чего? — не понял я.

— Комикса. Я рисую свою историю. На досуге.

— А… Слушай, это здорово. И я, в принципе, не против, но ты же знаешь, какой из меня ценитель. Комиксы не совсем моё.

— Но ты же читал в детстве? — проговорил Булкин таким тоном, который не подразумевал отрицательный ответ.

Думаю, он свято верил, что каждый пацан зачитывался по малолетству историями в картинках.

— Кхм… Ну да, — соврал я, не желая его совсем уж обескураживать. — Правда, ничего не помню.

Это на случай, если Булкину вздумается допытываться, какие супергерои мне нравились.

— Ничего страшного, — качнул он головой. — Так посмотришь? Тут их всё равно некому показывать.

— А дома? — уцепился я за последнюю соломинку.

— Кому? — резонно ответил Рома. — Маме с папой?

— Такой себе вариант. А…

— А друзей у меня… не особо, если честно.

— Ладно, сдаюсь. Показывай, что у тебя там.

— Вот, гляди, — обрадовался Булкин и тут же сунул мне в руки стопку.

— Давай хоть сядем, — проговорил я, стараясь, чтобы прозвучало не слишком обречённо. — У тебя тут, я гляжу, немало.

— Да, я не один месяц рисовал. Это пока наброски, так что не суди строго. Но стиль я постарался выдержать.

Я принялся читать. Ну, то есть, как читать? Разглядывать картинки, пытаясь понять, как они соотносятся с надписями. Пришлось привыкать к такой подаче материала. Как ни странно, примерно к пятой странице я втянулся, и дело пошло на лад.

Булкин сидел, не шелохнувшись и не сводя с меня глаз. Это малость напрягало, но я постарался не обращать на него внимания.

К своему удивлению, вскоре я понял, что читаю историю о том, как советский парень-ментор попал в другой мир, где нет магии, и стал там агентом КГБ. Похоже, Роман представлял себя на месте своего героя. Это было и по рисунку заметно, хотя он добавил персонажу стройности и мускулистости.

— Я так понимаю, ты исходишь из предположения, что любой чародей в мире без магии стал бы супергероем? — спросил я, глянув на Булкина.

Тот пожал плечами.

— Ну, или злодеем.

— Злодей тоже есть?

— Да, он дальше появляется.

Через несколько страниц главгад, действительно, нарисовался.

— А чего у него с глазами? — спросил я. — Почему такие большие?

— Я где-то слышал, что это символ того, что злодей видит мир искажённым, — ответил Булкин. — Такой художественный приём. А что, плохо выглядит?

— Да нет, отлично, — я вернул парню рисунки. — Ты прости, целиком уж читать не стану, ладно? Тебе ж моё неискушённое мнение нужно, так?

Булкин кивнул.

— По-моему, всё нормально. Динамично, и нарисовано прилично. Свой стиль у тебя есть.

Я говорил наугад, но моему собеседнику явно нравилось то, что он слышал.

— С рисовкой я ещё поработаю, — сказал он. — Я вдохновлялся античными скульптурами и творчеством экспрессионистов.

— Это заметно, — не моргнув, ляпнул я.

Булкин расплылся счастливой улыбкой.

— Немного гротескно, конечно, — сказал он.

— Это даже лучше.

— Вот и мне так кажется. А как тебе цветовая гамма? Не слишком смело?

Чтоб я знал! Для меня весь комикс был чёрно-белым.

— Когда это смелость вредила художнику? — ответил я уклончиво.

— Да-да, вот и я так считаю! — закивал с воодушевлением Рома. — Феерия должна быть полной! И плевать на остальное!

— Именно, — максимально серьёзно проговорил я. — Когда доработаешь, с удовольствием посмотрю результат.

— Ага! Хорошо, спасибо. Я тебе очень благодарен. Только ты это… не бойся меня обидеть. Если тебе что-нибудь не понравится, ты мне скажи, ладно?

— Замётано.

Выпроводив довольного Булкина, я плюхнулся в кресло. Ладно, комиксы. А если мне на днях попадётся испытание, в котором нужно будет различать цвета? И ведь такое вполне возможно.

На столе материализовался фамильяр.

— Ну, ты и лицемер! — насмешливо проговорил он, зачем-то лизнув лапу. — Из-за тебя парень поверит, что это можно показывать людям.

— Всё так плохо? — спросил я.

— Не знаю, конечно, может, это у меня с непривычки, но, когда я глядел на его картинки, у меня аж в глазах зарябило. Вряд ли это нормально. Хотя кто я такой, чтобы судить о ваших людских вкусах?

— Это верно, — сказал я.

Правда, больше из вредности. Надо будет глянуть на творение Булкина через три дня, когда способность различать цвета вернётся. Может, парень, и правда, перестарался. Хотя какая разница? Как говорится, чем бы дитя ни тешилось…

Кстати, о комиксах. Увлечение Булкина заставило меня вспомнить о детстве. Было оно очень давно, однако кое-какие воспоминания сохранились. Конечно, таких комиксов, как сейчас, тогда не делали. В смысле — в СССР. Но нельзя сказать, что данный вид искусства совсем уж отсутствовал. Во-первых, были комиксы сатирические. Печатались в журналах и газетах. В них высмеивались западные капиталистические ценности и советская бюрократия. Надо сказать, со временем я понял, что это было довольно смело. Кроме этого, существовали детские истории. Правда, без супергероев. Родители даже выписывали мне журнал «Весёлые картинки», который начал издаваться в пятидесятых годах двадцатого века, так что я их очень даже застал. Помню серию про необыкновенные приключения знаменитого путешественника Пети Рыжикова и его друзей Мика и Мука, которые, если не изменяет память, были собаками. Про Буратино и художника Карандаша с карандашом вместо носа. Были также комиксы по мотивам русских народных сказок. И всё это мне очень нравилось. Конечно, они совсем не походили на приключения супергероев, которые популярны на Западе и у современных детей. Так что оценить творение Булкина мне было непросто. Особенно учитывая, что его манера рисовки совершенно не походила на ту, к которой я привык. С другой стороны, у парня явно имелся талант. Это бросалось в глаза, даже с учётом того, что я не мог ничего сказать о выбранной им цветовой гамме.

Пока я об этом размышлял, в дверь снова постучали. Кто это мог быть?

— Не заперто! — крикнул я, сделав фамильяру знак исчезнуть.

Тот растворился в воздухе, а в комнату вошла Грекова.

— Привет, — кивнула она, мимолётно улыбнувшись. — Как дела?

— Нормально, — ответил я, слегка удивившись такому визиту. — Как сама?

— Скучаю. Жду следующего испытания. Присяду? — она указала на кресло справа от меня.

— Конечно. Хочешь чаю? Могу подогреть.

— Нет, не надо, — девушка поморщилась, словно я предложил ей лимон. — Как насчёт прогуляться? Перед сном, так сказать.

— Нет, спасибо. Мне нужно кое-что изучить. Куратор надавала кучу заданий.

Было ясно, что она не просто от скуки явилась. Похоже, у лицедейки имелись на меня планы личного характера, а мне это было совершенно не интересно. Она девушка, конечно, симпатичная, но я не люблю тех, кто бросается на мужиков. Особенно на безрыбье и от нечего делать.

— Уверен? — прищурилась Грекова.

— Увы, дела не терпят отлагательств. Точно не хочешь чаю?

— Нет, спасибо, — насупилась Люба, вставая с кресла. — Не ожидала, что ты такой… отшельник.

Я пожал плечами.

— Мы ведь здесь, чтобы учиться, верно?

— Угу. Учиться, учиться и ещё раз учиться. Ладно, не буду отвлекать. Раз у тебя есть занятия поинтересней.

Не прощаясь, она вышла, покачивая бёдрами.

Как только дверь закрылась, Чупакабра снова материализовался.

— Не понимаю тебя, — сказал он, мерцая красными зенками. — Клёвая же тёлка, если я научился судить по вашим меркам. Жопа, сиськи — всё при ней. И явно тебя хочет. Так чего тебе ещё надо?

— Слушай, отвали! — махнул я на него рукой. — И нафига ты вообще снова появился? Тебе что, заняться нечем у себя в астрале?

— Бабу тебе не надо, дружеская беседа не нравится… Ну, и сиди тут в одиночестве! — обиженно фыркнув, фамильяр исчез.

Наконец-то. Иногда Чупа бывает утомительным. Особенно когда косит под своего парня и пытается сойти за человека. Пусть и в пушистом обличье. Я-то знаю, какая пропасть разделяет нас с ним. Весь этот его трёп — только маскировка. На самом деле, фамильяра интересует только то, что он может от меня получить. Впрочем, как и меня в отношении него. Так что здесь полный паритет. Не считая того, что я не пытаюсь сойти за своего в доску демона.

Нет, я не хочу сказать, что нас с Чупой связывали исключительно меркантильные интересы. За столько лет мы здорово сблизились. Можно сказать, у нас установились отношения взаимного уважения. И всё же, не следовало забывать, что фамильяр только выглядит, как питомец. На самом деле, его истинная форма не имеет никакого отношения к хомяку. Он просто выбрал обличье мелкого зверька, немного изучив, кого люди заводят в качестве домашних компаньонов. Так, по крайней мере, мне кажется. Я вообще не уверен, что у Чупы есть определённая форма, если честно. По большому счёту, он способен принимать любой вид. Конечно, он не высший демон. Князья этой расы не становятся фамильярами. Во всяком случае, не у людей. По большому счёту, Чупа — мелкий бес, обитатель одного из многочисленных пластов подпространства, как мы это называем. Условно, само собой. Ведь пространство — вещь очень и очень относительная. Вероятно, для фамильяра миры, в которых живут люди, тоже что-то вроде подпространств. А может, и нет. Ведь он-то способен путешествовать сквозь них — в отличие от меня.

Визит Грековой вызвал воспоминания о Кристине — девушке, с которой я познакомился в парке, когда гулял по своему району с Олей. Надо бы ей позвонить. Правда, прошло немало времени с нашего знакомства. Наверное, она уже решила, что я пропал. С другой стороны, чем чёрт не шутит? Что я теряю?

Вытащив из кармана телефон, я нашёл её контакт и нажал зелёную кнопку.

Так, а что я ей скажу?

Ладно, сориентируюсь, когда ответит.

Глава 25

Проснувшись, я несколько минут лежал с открытыми глазами и пялился в монохромный потолок. К таким вещам надо привыкнуть. Если вы призываете демона-фамильяра, приготовьтесь к определённым последствиям. У инфернальных сущностей имеются свои интересы, и почти всегда они расходятся с вашими.

Мы с Чу подружились.

Хоть это и странно звучит.

А всё потому что оба не переваривали эмиссаров, свободно шастающих через подпространство и нарушающих тамошнюю экосистему. Не знаю, что именно демон имел против них, но он дал как-то ясно понять, что без них было бы лучше. Мои попытки выяснить, чем именно, не то, чтобы пресекал, но от прямых ответов всячески увиливал. Так что пришлось оставить его в покое. Во всяком случае, до поры, до времени.

Чёрно-белый мир — это ещё не самое худшее. В прошлой жизни я запросто мог лишиться слуха, обоняния или вкуса. Однажды я утратил тактильную чувствительность. Бесценный опыт, между прочим. После такого начинаешь ценить жизнь во всех её проявлениях. И да, зрение я тоже отдавал. Было такое, что ослеп на сутки. Заперся у себя в квартире, никуда не выходил и много думал, анализируя, как я докатился до жизни такой.

Ну, да хватит предаваться воспоминаниям! Поднявшись с постели, я пошёл в ванную, там перепутал горячую и холодную воду, чуть не ошпарился кипятком, но в итоге всё отрегулировал. Вышел в халате на балкон, полюбовался серыми соснами, а затем отправился на пробежку. Разогревшись и растянувшись, поработал с уличными тренажёрами, вернулся домой, снова принял душ и почувствовал себя значительно лучше.

Подумаешь, монохром.

Я ведь всё вижу.

Очень стильно получилось, между прочим. Будто погрузился в мир дедовских фотографий. У меня дед увлекался фотоделом — сам проявлял, часами просиживая в чёрной комнате с растворами, ванночками и другими чудесными атрибутами… Потом лепил карточки на стекло и ждал, пока они высохнут. Это была настоящая магия.

Чтобы отвлечься, я открыл на планшете самоучитель по языку гратхов и на двадцать минут залип в этом приложении. Культуру знать недостаточно, надо уметь разговаривать на Пустынном Наречии. Вообще, у них там сколько племён, столько и наречий, но «наши» орки с помощью советских лингвистов выработали единую лингвистическую систему, которую хорошо понимали и остальные народности. Вот именно «пустынником» или «тру-га» я и начал усиленно заниматься по приказу Соколовой.

Кристине я так и не дозвонился. То ли у неё смартфон был в ждущем режиме, то ли девушка была чем-то сильно занята. Утром я получил от неё короткую эсэмэску: «Перезвоню позже». Ну, позже так позже. Мало ли, чем человек занят.

Когда я шёл на занятия по чёрно-белому лесу, рука выглядела вполне по-человечески. В этом проявлялось высшее мастерство демона-хомяка — он умел мимикрировать под что угодно.

И что ж вы думаете?

Мои одногруппники словно сговорились в это утро.

В коридоре ко мне подскочила Грекова:

— Хорошо спалось, дорогой?

Я настороженно посмотрел на девушку:

— Попросить что-то хочешь?

— Ну… — лицедейка закусила губу. — Требуется мужской взгляд. Пожалуйста!

— Что там у тебя? — я обречённо вздохнул.

— Вот, — Люба ловким движением извлекла из своего крохотного рюкзачка смартфон. — Я не могу выбрать помаду на ближайшие выходные. Думала развеяться, потанцевать… Поможешь?

Из глубины души выползло беспокойство, но отступать было поздно.

— Показывай.

Грекова начала демонстрировать карточки товаров с симпатичными девушками и абсолютно одинаковыми губными помадами в стиле пятидесяти оттенков серого. Выделяя несколько секунд на просмотр одной картинки, смахивала и выставляла на обозрение следующую. Я кивал с умным видом, потом решил действовать наугад.

— Посмотри, хороший вариант.

— Этот? — глаза Любы стали удивлёнными.

— А ты суров, — к нам присоединился Булкин. — Тёмно-фиолетовый… Очень смелое решение.

— Критиковать все могут, — возразил я. — Предложи своё.

Ловко же соскочил, а?

Рома выхватил телефон из пальцев лицедейки, быстро смахнул несколько картинок, остановился на пятой или шестой, после чего уверенно заявил:

— Идеально.

— Да ладно, — не поверила своим глазам Люба. — Ты уверен?

— На все сто!

Первой парой у нас шла «История КПСС» — скучнейший предмет, без которого советские студенты просто не могли жить. Во всяком случае, так думали шишки из наркомата просвещения.

Мы начали рассаживаться по своим местам.

— Ты разбираешься в этих женских штучках? — я с усмешкой взглянул на приятеля.

— Конечно, нет, — Булкин ничуть не смутился. — Выбрал первое попавшееся. Надо было спасать наши мозги.

Лекцию вёл седой профессор, родившийся, наверное, ещё до Ледникового периода. Сухонький, весь какой-то скрюченный и отстранённо-равнодушный. Вздремнуть я не мог, приходилось слушать.

— У нас появилась небольшая проблема, — прозвучал в голове знакомый голос.

Ответил я мысленно:

— Чу, у меня пара.

Физическое воплощение фамильяра сейчас было частью моей руки, поэтому Чупакабра мог общаться со мной беспрепятственно, несмотря на возражения. Реальная душа демона, как и прежде, находилась в подпространстве. В измерении, о котором люди не знают вообще ничего.

— Эмиссары идут по нашему следу, — не отступался фамильяр. — Тебя выследили.

Внутри что-то оборвалось.

— Ты уверен?

— Мне пришлось передвинуть своё убежище в другой слой. А я работать не люблю, ты меня знаешь.

Аргумент железобетонный.

У меня ленивый фамильяр, и он этого не скрывает. Что же касается убежища… Мы как-то разговаривали с Чупакаброй, и он в порыве откровения признался, что подпространство состоит из множества слоёв, в которых обитают… разные сущности. Не только духи умерших или демоны его класса, но и кое-кто пострашнее. На вопрос, кто такие эмиссары и где они живут, Чупакабра ответил, что они вообще не имеют отношения к подпространству. Научились по нему путешествовать — да. Но живут в другом месте. И на этом откровения закончились. Чу — товарищ скрытный.

— Как ты понял? — мысленно спросил я.

— Они настроены на тебя. И как только ты переместился в мой карман, взяли след.

— Я же выпал из своего мира! Зачем я им нужен?

— Тут я пас. Моё дело предупредить.

— Вселение… уже произошло?

— Да.

— Кто?

— Присмотрись к своему окружению. Эмиссар очень близко, но засечь его пока не могу. Силёнок маловато.

Что ж, отпуск получился коротким.

По неизвестным причинам Шестая колонна решила меня добить. Чем я так насолил эмиссарам? Ума не приложу. Если они планировали вторжение на мою планету, то, избавившись от меня, существенно упростили задачу. Хотят перебраться и в эту вселенную? Объяснение кажется притянутым за уши. Я вообще не уверен, что цели Шестой колонны лежат в плоскости банальной экспансии. Мы воевали с чужаками превентивно, поскольку те вызывали у руководства КГБ экзистенциальный страх. Человеку свойственно бояться того, чего он не может понять.

Так вот, существуют разные способы вычислить эмиссара.

Не забыли, что эти твари проникают в нашу вселенную через невидимые разломы, связывающие Землю с подпространством? Мир духов здесь играет роль промежуточную. Эмиссары, в отличие от бесов, не могут материализоваться без посторонней помощи, им нужен носитель. Поэтому они ищут людей слабых, страдающих, потерявших надежду и уверенность в завтрашнем дне. Вселяются, стирают разум, переделывают под себя. Между вселением и полным уничтожением личности носителя зачастую проходит две недели. Потом ещё недели три идёт трансформация хищника. Это всё из-за большого количества энергии, которая требуется эмиссару для того, чтобы адаптироваться. Поэтому хищник запирается в своей квартире и жрёт всё, что подвернётся под руку. Конечно же, челюсти, глотка и пищеварительный тракт подвергаются изменениям в первую очередь.

А что, если тварь вселится в одарённого?

Мои коллеги так не подставлялись.

Поэтому мне не с чем сравнивать.

— Это другой мир, — раздался в голове тихий голос Чупакабры. — Будь осторожен.

— Хочешь сказать, они могут форсировать окукливание?

— Да они всё могут форсировать. Для этого нужно больше энергии, но это вполне реально.

Итак, переделанного проще всего вычислить по изменившемуся поведению. Начинается всё с лёгкого недомогания — человека бьёт озноб, он постоянно мёрзнет, жалуется на головную боль, резь в глазах, потерю ориентации. Из носа может пойти кровь, но это недели через полторы. При обычном процессе, конечно, а не ускоренном. Иногда зрачки желтеют. Дальше идут провалы в памяти, бессвязная речь, откровенный бред и боязнь открытых пространств. Личность стирается, замещается чужеродной сущностью. В какой-то момент инфицированный отпрашивается с работы, забивает на школу или перестаёт общаться с родственниками. Запирается в своей комнате или другом жилье. Дача подходит идеально.

Думай, Громов.

Если фамильяр прав, эмиссар влезет в одного из твоих однокурсников, но в кого именно? У кого сейчас наибольшие проблемы с психикой? Кто больше всех переживает из-за испытаний и перспективы провалиться?

Я начал присматриваться к другим студентам.

Мясниковы? Те ещё отморозки, но уверены в себе, довольно жёсткие и устойчивы к нервным потрясениям. Кира Шувалова? Неспящая всегда выглядит спокойной и уравновешенной, но это типичная отличница со своими тараканами. Не удивлюсь, если она постоянно балансирует на грани срыва. Булкина я сразу отсёк — у парня всё в порядке дома, есть цели в жизни, интересное хобби. Таких не пробьёшь. Алайская? Боится папочку, но в остальном… синдром превосходства над окружающими, вера в свою элитарность. Вряд ли с такими замашками ей светит вселение. Вот только…

Весь первый час Алайская куталась в тёплый свитер, а ведь на улице плюс двадцать пять, не меньше. И выглядела какой-то бледной. При её южном загаре, какой можно получить разве что на Кубани или дружественных вьетнамских курортах. Ах да, у неё же отец специализируется на Юго-Восточной Азии.

Алайская?

Мощный энергет Г-ранга, выпускница МГИМО, коренная москвичка. Я решил присмотреться к ней получше и не прогадал. После первой пары Катя отпросилась у Пака, сославшись на недомогание, и отправилась в общагу. У меня возникло нехорошее чувство дежа вю.

Пятый ранг — это вам не фунт изюма.

Энергии у Кати дохрена. Может, как личность она и слабовата, но как одарённая… По идее, эмиссар может воспользоваться ресурсами девушки для ускорения процесса вселения и перестройки носителя. Так что девушка, вроде как, очень даже подходящий выбор.

В конце первой пары к нам в аудиторию зашёл парень со старшего курса, представился комсоргом и предупредил, что в конце недели состоится заседание ячейки, на котором всем нам, новичкам, быть нужно в обязательном порядке. Выслушали его краткую речь молча и без энтузиазма. Хоть все мы, и даже я, состояли в комсомоле, сидеть на скучных собраниях никогда никому не нравилось.

Вторая пара была посвящена межмировой политике. Мы изучили общую диспозицию сил, контакты империалистов с иными цивилизациями, пробежались по обстановке на альтернативных Землях. Я в очередной раз убедился, что капиталисты-гномы наладили тесное сотрудничество с американцами, но при этом никому не подчиняются и не ведутся на провокации. Орки преимущественно на нашей стороне, но до объединения племён ещё очень далеко — как до Луны. Ареатов вообще сложно понять, ведь это коллективный разум, подчиняющийся воле королевы. Прогнозы почти никто не строит — уже через сотню лет общество свихнувшихся генетиков может необратимо измениться. Ареаты чрезвычайно замкнуты и повёрнуты на биомодификациях, обмен ведут только на уровне технологий, не принимают чужие идеологические системы.

Акверы, по оценкам экспертов, намерены держать нейтралитет, не вмешиваясь в отношения СССР и США. Это культура, пережившая климатический апокалипсис. Акверы, по понятным причинам, цепляются за стабильность и паритет, крайне негативно относятся к перспективам масштабных боестолкновений. При этом водный мир ухитрился стать точкой непрекращающегося противоборства Союза и Штатов, но пока все игроки действуют аккуратно, на дипломатическом уровне.

Галоды резко выделяются на общем фоне. Когда я называю их «эльфами», то делаю это с целью уловить хоть какую-то аналогию, пусть и взятую из фантастической литературы. В СССР этих ребят называют некродами, подчёркивая их приближенность к нежити. Мертвецы-феодалы с культом войны, всех ненавидят и хотят превратить в зомби. Но это упрощённая модель. Никто на самом деле не знает, что творится в голове у этих психопатов. Некроды поголовно одарённые — они вообще живут только благодаря магии. К счастью, их мало, и секретом ядерного оружия они не обладают. На их планете просто нет нужных ископаемых вроде урана, плутона и прочих радиоактивных элементов. Тут важно понять, что основа культа некродов — непрерывная экспансия в чужие миры, превращение разумных существ в мертвецов и создание мощной империи. Дипломатические контакты с этой расой отсутствуют, ведь с ними нельзя договориться. Это религиозные фанатики, поклоняющиеся божественному ИскИну. Да-да, у них есть искусственный интеллект. А ещё — протезы, импланты и некрокиборги.

Чем больше я узнавал, тем ближе хотелось познакомиться с запортальем. Вселенная, в которую меня забросил Чупакабра, обрастала причудливыми, порой гротескными деталями.

Во время обеда мы начали обсуждать поведение Алайской.

— У неё что-то с головой, — заявила Грекова, покрутив пальцем у виска.

— Почему ты так думаешь? — спокойно осведомилась Шувалова.

— Забывает простые вещи, — Люба взяла стакан с компотом. — Говорят, Пак отправил её в медицинский бокс. С сопровождающим.

— А сопровождающий зачем? — удивился Булкин.

— Она дорогу не помнит, — ответила лицедейка. — Я ж говорю, плохо соображает.

— Вирус? — Кира впервые проявила обеспокоенность.

— Это вряд ли, — покачал головой я. — Тогда бы нас сняли с занятий и объявили всеобщий карантин.

После обеда я ждал вызова Потаповой, но он так и не последовал. Сверившись с планшетом, я обнаружил, что в разделе «ПРАКТИКА» стоит «Боевая подготовка». Развернув пояснение, выяснил, что два часа отводится на знакомство со «специальными средствами поражения» и ещё два часа — на рукопашный бой с менторами. А это означало, что без уважительной причины я никуда свалить не могу.

В глубине души зрела тревога.

Симптомы, демонстрируемые Алайской, были мне знакомы. Всё это — признаки вселения эмиссара. Проблема в том, что события разворачиваются гораздо быстрее, чем я предполагал. Похоже, паразит, и правда, использовал энергию девушки. Вот и ответ, как это происходит с одарёнными, — быстро. И чем сильнее ментор, тем скорее эмиссар его трансформирует.

Ориентируясь по планшету, мы с Булкиным добрались до полигона, имеющего несколько подземных ярусов. Когда собралась вся группа, появился крепкого вида мужик, представившийся Семёном Бойко, отставным капитаном сил специального назначения КГБ СССР. В академии Бойко числился инструктором.

Занятие мы начали в помещении арсенала, где подробно изучили пистолеты С4М нового поколения, экспериментальный «Макаров» с полимерной рамкой, всевозможные подствольники, глушители и целеуказатели. Подержали в руках, научились разбирать-собирать, заряжать, менять магазины, быстро накручивать глушители и пламегасители. Лучше всех с этими задачами предсказуемо справились я и Денис Мясников.

А вот дальше началось самое удивительное.

— Кто из вас держал в руках плазменное оружие? — Бойко отложил в сторону только что собранный пистолет.

Мясников нехотя поднял руку.

— Всё? — инструктор обвёл нас пытливым взглядом.

Группа молчала.

— Считайте, вам повезло, — хмыкнул Бойко и, протянув руку, снял с ближайшего стенда небольшой предмет, смахивающий на походный фонарик. — В рамках курса я должен познакомить студентов с новейшими разработками.

— Не такие уж они и новейшие, — вырвалось у Дениса.

— Согласен, — кивнул Бойко. — Лет десять стоят на вооружении. До этого лет пять тестировали. В поле и лабораториях. Итак, что у меня в руках?

И снова знаниями блеснул бывший вэдэвэшник:

— Плазменный серп.

— В точку, — удовлетворённо кивнул инструктор.

— А как это⁈ — охренела Грекова. — На серп вообще не похоже.

Хмыкнув, Бойко вытянул руку с «фонариком» так, чтобы все видели, и на секунду завис. Из торцевой части рукояти вырвался яркий язык пламени в локоть длиной. Вёл он себя очень странно — изгибался, менял яркость, пытался стабилизироваться. А потом принял форму серпа!

— Это плазма? — даже всезнайка Шувалова была впечатлена.

— Самая настоящая, — заверил Бойко. — Но работает эта штуковина только в руках сильного энергета, после длительных тренировок.

— Я думал, плазму в реакторах каких-нибудь производят, — неуверенно произнёс Булкин.

— Эту плазму порождает энергет, — сообщил инструктор. — Пропускает через стабилизатор и придаёт нужную форму. Вещь очень редкая и убойная.

Взмахнув серпом, Бойко слегка подправил конфигурацию.

— Почему не прямой меч? — удивилась Кира.

— Особенности стабилизатора, — пояснил инструктор. — Поле держит только криволинейные формы.

Свечение погасло.

Честное слово, зрелище напомнило кадры из «Звёздных войн», где магистр Винду размахивал световым мечом.

— Пробивает любой доспех, — похвастался Бойко, — любую бронированную пластину. Керамику тоже. И знаменитые латы гномов. Но это всё тлен. Да и не каждый пользоваться сможет. Как вы уже поняли, это игрушка только для энергетов. А сейчас я вам покажу кое-что более универсальное — импульсный молот.

Глава 26

С этими словами инструктор направился к железному шкафу, распахнул дверцы и извлёк на свет здоровенную кувалду с толстой металлической рукоятью. Рабочая часть походила на строительный пеноблок, только составленный из трёх частей разной ширины.

— Идёмте на улицу, — сказал Бойко, любовно посматривая на знаменитое оружие советского десанта. — Здесь им крушить нечего. Да и опасно слишком.

Он двинулся наружу с молотом наперевес. Мы последовали за ним, словно гномы, заворожённые видом новой игрушки.

Когда вышли на полигон, увидели несколько бетонных блоков, кирпичных стен, снятых с колёс автомобилей и явно старой бронетехники.

— Этот молоточек, — начал Бойко, повернувшись к нам, — хорош тем, что работает в руках любого человека, даже если он не ментор. Тут чистая наука, ребята, сила атома! Никакой магии, если не считать науку магией, конечно, — он усмехнулся. — При ударе запускается мгновенная реакция, и высвобождается энергия, создающая мощный импульс! Нет ещё брони ни по эту сторону порталов, ни по другую, которая выдержала бы такую атаку. Иногда импульсный молот называют Мьёльниром — в честь знаменитого оружия скандинавского бога Тора. Правда, его мог поднять только он один, а эта штуковина доступна каждому. Поэтому наш десант и вооружён такими вот прелестными игрушками. Ну, а теперь давайте глянем, как она работает и на что способна.

С этими словами Бойко направился пружинистым шагом к частично разрушенному куску стены, сложенной из бетонных пеноблоков.

— Внимание! — провозгласил инструктор, перехватывая молот поудобнее. — Обратите внимание на хват. Это важно. От него зависит эффективность удара.

Размахнувшись, он описал широкую дугу и обрушил оружие «богов» на преграду.

Мелькнула яркая синяя вспышка, а затем во все стороны брызнули осколки бетона!

От стены осталась, в лучшем случае, половина.

— Круто! — восхищённо прошептал Булкин.

Демонстрация, и правда, впечатляла.

— Едем дальше, — удовлетворённый нашей реакцией, кивнул с улыбкой инструктор.

Перейдя к груде кирпичей, он замер на пару секунд, а затем ударил по ней молотом сверху вниз. Крошево взметнулось вокруг него, словно облако.

— Не тормозим! — воскликнул Бойко и быстро перешёл к автомобилю. — Эх-х-м-а!

Молот врезался в радиаторную решётку, полыхнуло синим, и машину с вмятым в салон капотом отшвырнуло метра на два.

Инструктор явно входил в раж. Он почти перебежал к броневику, примерился к нему, взмахнул молотом, и оружие вошло в толстую сталь, сминая её, будто фольгу!

Бойко отступил, тяжело дыша. Больше от возбуждения, чем от физических усилий, понял я, почувствовав его ментальный фон, сейчас исходивший от инструктора волнами.

— Ну, кто хочет попробовать⁈ — весело спросил преподаватель, развернувшись к нам. — Штука, правда, тяжёлая, — он с сомнением смерил взглядом девушек. — Давайте начнём с парней. Вот вы, — и Бойко протянул молот мне, — выглядите довольно крепким. Вполне могли бы служить в спецназе.

Я взял молот. Ого! И правда, тяжеленная штука! Килограмм двенадцать, не меньше! А Бойко держал её так, словно она весила раза в два меньше.

Ладно, попробуем.

— С чего начинать? — спросил я.

— Как хотите. Хоть с броневика.

Что ж, раз мы всё равно стоим рядом… Почему бы и нет?

Я расставил ноги, перехватил рукоять так, чтобы создать максимальный импульс при ударе, размахнулся и изо всей силы врезал по броне.

Столкновение молота с боевой машиной отдалось в руках сильной, даже болезненной вибрацией. Оружие слегка самортизировало, а броневик промялся. Но далеко не так, как после атаки инструктора.

— Слишком сильная отдача, — прокомментировал Бойко. — Вы её почти не погасили. Из-за этого эффект снизился. Но всё равно неплохо. Следующий, — он кивнул Мясникову.

Денис подошёл, забрал молот у меня из рук и слегка согнулся под его весом. Правда, тут же распрямился.

— Давайте попробуем на бетоне, — сказал Бойко. — Оставим броневик на потом.

Мясников пожал плечами. Мол, как скажете. Но я знал, что он воспринял слова инструктора с облегчением. Сейчас, развив свою энергетическую систему, я мог, не напрягаясь, улавливать эмоции окружающих. Они входили в моё сознание фоном. И это было более привычно, чем когда мне приходилось концентрироваться и влезать в их головы ради каждой ерунды.

Мясников направился к бетонной стене. Вернее, тому, что от неё осталось после удара препода. Правда, на полигоне таких было ещё много. На всех хватит. Как и прочих тренировочных «снарядов».

Молот переходил из рук в руки, преграды разлетались с разной степенью эпичности, даже девушки попробовали свои силы.

— Конечно, эффективней всего это оружие в руках физиков, — подвёл итог Бойко, забрав молот у Шуваловой. — Но, как вы сами убедились, и другие могут им пользоваться с немалой… пользой.

— Я слышал, большинство десантников сейчас — новы, — заметил Булкин.

Бойко кивнул.

— Совершенно верно. Они достаточно развиты физически, чтобы пользоваться молотами. Кстати, о десанте. Сейчас мы посмотрим тактический экзодоспех. А потом будет спарринг.

— В доспехах? — быстро спросила Полина.

— В доспехах, — ответил инструктор. — Иначе зачем нам на них смотреть? Но первым делом уберём эту игрушку на место, — взвалив молот на плечо, Бойко направился назад в арсенальную.

Когда молот был помещён обратно в шкаф, ментор повёл нас на другой полигон, располагавшийся поблизости. Там в большом ангаре стояли в три ряда экзодоспехи. Цветов я сейчас не различал, но отлично помнил виденные в ОГАСе фото и понимал, что они зелёные, синие и белые. Вживую я такие видел первый раз. Не знаю уж, как мои коллеги-сотоварищи.

— Воевать вам вряд ли придётся, — сказал Бойко, подходя к первому в зелёном ряду доспеху. — Но управлять всеми видами боевой техники надо. Мало ли что. Всякое случается. Это вот перед вами тактический экзодоспех, или ТЭД, как их называют сокращённо, инженера Михайлова, он же «Мишка» — силовая броня-скафандр с системой поддержания жизни, оказания медицинской помощи и возможностью управления дрон-сателлитами наблюдения и нападения. Используется для штурма наземной пехотой. Подготовка пилота занимает не один месяц, так что профи вы всё равно не станете. Но основы освоите. А вот это, — он перешёл к синему доспеху с большой прозрачной овальной кабиной и «плавниками» на руках, ногах и спине, — ТЭД «Водяной». Для морского десанта, как нетрудно догадаться. Может применяться на большой глубине и выбрасывать штурмовика из воды, как летучую рыбу. Если надо, конечно. Хорош как для диверсий, так и для абордажа. Ну, и последний экспонат — ТЭД «Сирин» для воздушного десанта, высаживающегося на аэросуда противника. Может летать с помощью реактивного ранца. Вы поучитесь управлять каждым их них, но не всеми сразу. Начнём с «Мишки». Если присмотритесь, то заметите на броне приваренные скобы. Воспользуйтесь ими, как лестницей, чтобы забраться в кабины. Давайте, вперёд! Тут на всех хватит.

Мы дружно начали карабкаться по зелёным гигантам.

Я влез внутрь бронированной скорлупы, развернулся, утраиваясь поудобней. Было довольно мягко. Правда, я не сразу разобрался с креплениями, но по итогу оказалось, что в них нет ничего сложного. Как говорится, один раз понял — и на всю жизнь.

В соседних ТЭДах тоже копошились студенты. Наконец, все устроились.

— Нажмите зелёную кнопку, — сказал Бойко, тоже поднимаясь в один из доспехов. — Кабины закроются.

Чёрт! Как мне понять, которая из кнопок зелёная⁈ Вот в такие моменты жалеешь, что приходится отдавать фамильяру в обмен на его услуги то одно, то другое.

К счастью, большая часть кнопок была подписана. Видимо, чтобы ускорить обучение студентов и избежать лишних вопросов и уточнений. Так что секунд через пятнадцать мне удалось отыскать нужную кнопку.

Инструктор не соврал. Действительно, одна за другой передние части доспехов поднялись, словно створки устричной раковины, и скрыли нас в недрах боевых машин.

Через пару секунд в динамике зашипело, щёлкнуло, и раздался отчётливый голос инструктора:

— Доложить о связи. Первый — Громов.

— Связь есть, — сказал я.

— Хорошо, — проговорил Бойко. — Теперь Булкин.

Так он по очереди убедился, что все его слышат.

— Теперь походим, — сказал ментор весело. — Наденьте на голову шлем. Вы найдёте его справа на уровне пояса. От него ещё провода тянутся. Проверьте, что на панели горит индикатор с изображением головы. Когда наденете шлем, он должен через несколько секунд стать зелёным. Доложить о готовности.

— У меня зелёный, — сказала вскоре Шувалова.

— У меня тоже, — раздался голос Полины.

Я натянул шлем и уставился на индикатор. Нужно было поймать момент, когда оттенок серого изменится. Вот изображение головы пару раз мигнуло и засветилось более светлым.

— Громов готов.

В течение минуты все отчитались.

— Шаг правой ногой! — скомандовал Бойко. — Просто представьте, что идёте. Можете даже сделать движение, если вам так будет проще. Но это не обязательно. Сигнал читается с мозга, а не ваших конечностей. Главное — глаза не закрывайте. Врежетесь. Если сразу не получится, лучше попробуйте ещё.

Я, конечно, не представлял, для чего мне в моей работе, о которой говорила Соколова, может пригодиться управление экзодоспехом. По идее, агентурная деятельность никак не должна быть связана с боевыми действиями, в которых используются ТЭДы. Но раз это входит в обязательную программу академии, значит, надо.

Так что придётся приложить все усилия, чтобы и на этом поприще достичь приемлемых результатов.

Представив, что делаю шаг правой ногой, я замер в предвкушении, что металлический громила сейчас двинется вперёд.

Однако он остался стоять на месте, словно истукан.

Что за дела? Ну-ка, ещё разок!

Я чуть дёрнул мышцей, и «Мишка» покачнулся. Ох, ты ж ёжик! Похоже, сейчас рухну!

Но нет, ТЭД переступил правой ногой и замер, держа равновесие. Что было даже удивительно. Правда, через пару секунд он начал заваливаться вперёд.

Нет-нет, стопэ!

Я дёрнул левой ногой, и великан послушно переставил нужную конечность. Появившаяся опора воспрепятствовала падению. Но было ясно, что нужно держать контроль. И лучше всего — идти.

Так что я переступил снова правой, а потом — левой.

«Мишка» раскачивался, и, если б не продуманная система креплений, меня бы шарахало внутри кабины, как последнюю оливку в пустой банке!

Тем не менее, мне удалось пройти несколько метров по прямой.

Интересно, а как остановиться? В смысле — не упав при этом.

Надо попробовать.

Напрягая разные мышцы ног и спины, я постарался зафиксировать положение, в котором соблюдалось бы равновесие. Поскольку у моих ног не было собственной опоры, достичь этого оказалось не так-то просто. Секунд двадцать я раскачивался из стороны в сторону с явным риском завалиться. Но, в конце концов, всё-таки умудрился замереть. Правда, даже дышать было страшновато. Но я заставил себя вдохнуть воздух, а затем — медленно выпустить его из лёгких.

Отлично!

Теперь попробуем разворот.

Но сначала я глянул, как обстоят дела у моих коллег. Большинство медленно и осторожно шагало вперёд. Один ТЭД лежал на боку, двигая конечностями, как опрокинувшийся на спину жук. Инструктор стоял рядом и, видимо, давал подсказки по закрытому каналу.

Так, ладно. К делу!

Для начала я постарался вспомнить, как сам поворачиваюсь. Вышло плохо. Подобные действия быстро становятся машинальными, ты не отдаёшь себе в них отчёта. И как бы я ни представлял, что поворачиваюсь, ничего путного не получалось.

Тогда я решил действовать иначе.

Первым делом слегка повернул корпус, задействовав мышцы пресса. Потом переставил вбок одну ногу. Надо держать равновесие! Фиксируем положение… Теперь очень аккуратно — вторую ногу. Дальше, дальше! Вот так! Есть!

ТЭД опасно покачнулся, но я поспешно выгнулся назад, и боевая машина замерла.

Уф! Похоже, я на правильном пути.

Но теперь надо развернуться ещё немного. Пока я только на сорока пяти градусах. Повторив все действия — уже более уверенно — я оказался под прямым углом к прежней траектории. Класс!

Можно шагать дальше.

Правда, впереди теперь находился «Мишка» Полины Мясниковой. И пёр он аккурат поперёк моего вектора движения. Значит, можно будет попробовать ещё один разворот.

Я потопал к Полине. Вскоре в кабине раздался её испуганный голос:

— Эй, ты куда прёшь-то⁈ Ослеп, что ли? Врежешься в меня сейчас!

— Не бойся, — ответил я. — Буду разворачиваться.

— А как ты это делаешь? — после короткой паузы спросила девушка.

Я объяснил свои действия.

— Сейчас попробую, — сказала Мясникова.

И действительно: остановилась, удержала равновесие и начала разворачивать корпус доспеха.

— Не торопись, — сказал я, продолжая шагать к ней.

— Постараюсь…

Полина выставила левую ногу. Затем начала движение правой. ТЭД явственно накренился.

Нас разделяло метра три, и я инстинктивно рванул к ней, не задумываясь о том, что нахожусь внутри огромного робота!

К моему удивлению, «Мишка» послушно сделал два быстрых шага, протянул руку и подставил её под конечности доспеха Мясниковой. Получилось, что она оперлась на меня.

— Чёрт! — выругалась девушка. — Спасибо!

— Не за что, — ответил я, лихорадочно стараясь удержать равновесие.

Доспех Полины осторожно выпрямился.

— Ты что, уже водил эти штуки? — спросила Полина.

— Ни разу в жизни.

— Ну, молодец, значит. И куда пойдём теперь?

Мы дружно осмотрелись.

— Предлагаю вон туда, — сказал я, указав огромной рукой в сторону забора.

— Давай, — согласилась Полина. — Только придётся снова развернуться. Если что, подстрахуй.

Она изменила направление первой. На этот раз — успешно. Я — за ней.

И мы потопали через полигон.

Вскоре нас нагнала Шувалова. А за ней и брат Мясниковой подтянулся. Надо сказать, чем дольше мы двигались, тем лучше чувствовали и «понимали» доспехи. А они — нас. Последние минут двадцать даже никто не падал.

Наконец, инструктор собрал всю группу и заставил делать «упражнения». Выглядело это так, будто несколько здоровенных роботов решили размяться.

— Отлично! — через некоторое время сказал ментор. — Поздравляю, вы справились с первым этапом. А теперь попробуем подраться!

— Что⁈ — раздался голос Полины. — Вы серьёзно⁈ В этих штуках?

— Я всегда серьёзен, товарищ Мясникова. Но не беспокойтесь, вам не придётся мутузить друг друга. Для этой тренировки я пригласил своих коллег, — и он указал на шагавших к нам со стороны ангара ТЭДов. — Это менторы академии. С некоторыми вы знакомы. Они помогут вам в спарринге и проследят, чтобы он пошёл вам на пользу. Имейте в виду: сегодня пользоваться Дарами запрещено! Не пытайтесь жульничать.

— А они тоже не будут? — спросил Денис.

— Естественно. Мы ведь не хотим от вас избавиться, — ментор ухмыльнулся, давая понять, что пошутил. — Всё, разговорчики в сторону! Слушать партнёров и никакой отсебятины! Я не шучу!

К этому времени преподаватели успели до нас добраться. Они-то шагали уверенно и быстро, не удерживая нарочно равновесие. Было видно, что управление ТЭДами для них — обычное дело, не требующее усилий. Наверняка некоторые из них и на войне были. Ну или участвовали в десантных рейдах по ту сторону порталов. Например, в мире дворфов вне подземных пещер находиться без скафандра невозможно.

Менторы встали напротив нас. Интересно, кто достался мне? Доспех скрывал пилота полностью, включая лицо. Так что я видел напротив себя только «Водяного». Попытался найти канал для связи с тем, кто внутри, но в эфире была лишь тишина. Мой партнёр явно не стремился к общению. Что ж, ладно. Нет, так нет. Какая, в общем-то, разница, с кем драться?

— Сейчас на тренировочных доспехах будут включены сенсорные метки, — раздался голос инструктора. — Они обозначают наиболее уязвимые части вашей брони. Их вы и должны уметь защищать в бою. Это вам не уличная драка. Реальный противник боли от ваших ударов не почувствует. Поэтому помните, что цель подобной схватки — нанести его доспеху максимальный урон, при этом не позволив повредить ваш. Этому вы и будете учиться. Если ментор попадёт по сенсорной метке, вы испытаете в этом месте боль. Надеюсь, она поможет вам лучше и быстрее запомнить, какие места доспеха следует защищать. Все готовы? Начали!

Я поднял руки, прикрыв голову. Локти прижаты к бокам, одна нога слегка выставлена вперёд. Принял боксёрскую стойку, в общем.

Синий великан напротив меня резко повернулся всем корпусом, при этом левая его рука согнулась и ушла вверх, а правая опустился вниз. Нога оторвалась от земли и, описав очень короткую дугу, ударила меня сбоку по колену.

В тот же миг моё настоящее колено пронзила острая боль. Аж в глазах потемнело!

— В первую очередь следует беречь суставы доспехов, — раздался голос инструктора. — Особенно на ногах. Если вы лишитесь возможности перемещаться, то станете лёгкой добычей. Вас либо уничтожат, либо возьмут в плен.

Очень вовремя! Наверняка же нарочно ждал, пока студентам наваляют по нижним конечностям. Чтобы лучше запоминали.

Мой противник начал движение, повторяющее прежний удар. Только уже с другой стороны.

Я поспешно дёрнул мышцей, «Мишка» поднял левую ногу, сильно согнув её в колене, и тут же резко распрямил её, выбросив ступню навстречу летящей в меня конечности «Водяного». Удар пришёлся противнику по бедру чуть выше колена. Атака была остановлена. Такая защита называется «сбив». Чтобы её применять, нужно предугадывать намерение противника или очень быстро реагировать на начатое им движение. Я сам удивился, что смог отколоть такое в доспехе. Но, похоже, связь с ТЭДом была лучше, чем мне казалось, и доспех мог откликаться на мозговые импульсы с такой же скоростью, что и тело.

Стоявший напротив меня ментор одобрительно кивнул, а затем показал на своё колено, словно предлагая атаковать его.

Глава 27

Я решил больше мышцами не дёргать. Ни к чему эти костыли, если я собираюсь научиться управлять доспехами, как надо. Пришлось сделать волевое усилие, чтобы расслабить тело и использовать только голову.

Мысленно я отправил ногу боковым ударом в колено инструктора. Тот поднял свою, уводя сустав с линии атаки. И тут же врезал мне стопой, целя в соединение бедра с голенью. Ответки я не ожидал, но среагировал автоматически: отступил на шаг.

ТЭД противника одобрительно кивнул. А затем последовала серия ударов по ногам — тазу, коленям и стопам. Метил в суставы, ясное дело. Бил быстро, у меня едва оставалось время на то, чтобы защищаться. Тем не менее, все атаки я либо отразил, либо их избежал.

Остальные студенты занимались примерно тем же самым. Со стороны это выглядело, наверное, как потасовка парней в начальной школе. Только надо было помнить, что в данном случае обездвиженный ТЭД — прямой путь к погибели.

— Ещё одна зона риска — голова, — раздался спустя пару минут голос инструктора. — На ней расположены основные камеры видеонаблюдения. Иначе говоря, ваши глаза. Не все, конечно, однако башку надо беречь. Так что теперь посмотрим, как вы боксируете.

«Водяной» напротив меня поднял руки так, что кулаки оказались вровень с его висками. Классическая стойка, позволяющая эффективно защищать котелок. Я повторил её.

Мой противник нанёс быстрый прямой удар. Я принял его на руки. За ним последовал правый хук. Тут уже пришлось слегка вывести предплечье в сторону, ставя блок. Ещё прямой, левый хук, правый, два прямых, хук слева, прямой в челюсть…

Всё это я успешно отбивал. Ментор наращивал темп, мне тоже приходилось ускоряться. В ушах отдавался грохот встречающегося металла. В какой-то момент я понял, что уже не задумываюсь о том, чтобы совершить движение доспехом — просто действую, словно нет никакого посредника в виде груды брони. Чем дольше продолжался поединок, тем естественней было сражаться в громоздкой скорлупе.

— Стоп! — скомандовал инструктор.

«Водяной» сделал шаг назад и опустил руки.

Я огляделся. Похоже, не все мои коллеги владели боксом в достаточной степени, чтобы успешно защититься от атак менторов: два ТЭДа валялись на земле, отправленные в нокдаун. Остальным пришлось помочь им подняться.

— Теперь потренируем верхние и нижние атаки в связке, — объявил преподаватель, дождавшись, пока «Мишки» примут вертикальное положение и перестанут опасно раскачиваться. — Не забывайте держать равновесие. В силу конструкции ТЭДам требуется, в среднем, минимум четыре секунды, чтобы подняться. Вы, скорее всего, справитесь, в лучшем случае, за шесть. Этого времени вполне достаточно, чтобы нанести противнику несколько критических ударов и повредить доспех. Так что постарайтесь не падать.

Мой партнёр показал на своё колено, затем — бедро, голову и снова колено.

Я кивнул. Мол, запомнил.

Мы встали в боксёрские стойки.

Я ударил в колено, «Водяной» поднял ногу. Моя другая нога полетела ему в бедренный сустав. Он поставил блок рукой. Я отправил кулак хуком в открывшуюся часть головы. ТЭД противника пригнулся, пропуская удар над собой. Я рубанул по другому колену. «Водяной» выполнил сбив.

И ткнул пальцем себя в грудь. Мол, моя очередь атаковать.

Он повторил мои атаки, я — его защиту.

Ментор показал на свои уязвимые части доспеха в другом порядке.

Так мы спарринговали около четверти часа, пока инструктор не объявил, что время детской возни прошло и пора сразиться всерьёз. Иначе говоря, кто во что горазд.

«Водяной» вытянул руку и сделал приглашающий знак ладонью — совсем, как в старых фильмах про кунг-фу. Мол, нападай. Посмотрим, чей стиль лучше.

Я бы предпочёл, чтобы он атаковал первым, но не спорить же с ментором. В конце концов, кто тренирует, тот и музыку заказывает. Так что я ринулся в бой, нанося удары как руками, так и ногами. Самым сложным, пожалуй, оказалось не размениваться на привычные схемы, в которых присутствовали атаки и по тем частям тела, которые у ТЭДов не имеют стратегического значения. Иначе говоря, приходилось перестраиваться, чтобы бить только по зонам, которые были отмечены как критические.

Мой противник был хорош. И владел машиной гораздо лучше меня, так как мне досталось-таки и по ногам, и по голове. Он привык к подобной драке, и ему не приходилось тратить драгоценные секунды, чтобы заменять одни удары другими, эффективными.

Мне его достать, конечно, ни разу не довелось.

Наконец, инструктор остановил спарринг.

— На сегодня достаточно, — сказал он. — Поблагодарим инструкторов за помощь и потраченное время.

Мне было очень любопытно, кто же находился внутри «Водяного», но наши партнёры представляться не собирались. Просто помахали ручками и двинулись в сторону ангара.

— Надеюсь, вы сделали выводы из сегодняшнего занятия, — сказал Бойко. — Советую включить подобные тренировки в свои обычные спарринги. Вы должны уметь мгновенно перестраиваться. На это нужно время. Так, теперь возвращаемся, вылезаем и затем посмотрим ещё одну игрушку, с которой вы все должны уметь обращаться. Стройся в колонну. Напра-аво! Шагом марш в ангар.

Когда мы притопали, ТЭДы менторов были уже пусты. А сами преподы успели свалить. Подумайте, какая таинственность. Ну, да чёрт с ними.

— За мной, — махнул рукой Бойко, приглашая нас в соседнее помещение. — Здесь у нас арсенал стрелкового оружия, — прокомментировал он, когда мы вошли в вытянутый зал с мишенями в дальнем конце. — Ну, и тир, как видите. На столах я подготовил для вас мечту любого пацана от четырёх до семидесяти лет. Штурмовая плазменная винтовка Калашникова с подствольным гранатомётом и целеуказателем. Подойдите, но ничего пока не трогайте.

Мы приблизились к столам, на которых были постелены сложенные вдвое ветоши. А на них лежали детали самого массового и легендарного оружия СССР.

— Сначала научимся её собирать, — сказал инструктор, вставая за свой стол, поставленный перед нашими. — Как видите, деталей всего шесть. Стыкуются они безо всяких дополнительных креплений. Ни винтов, ни инструментов не требуется. Главное — соблюдать порядок сборки. Итак, берём ствольную коробку. Примыкаем к ней ствол вот таким движением. До щелчка. Отлично! Все справились. Теперь добавляем гранатомёт. Насаживаем его на пазы до упора. Все слышали щелчок? Хорошо. Дальше идёт приклад. Он складной и регулируемый. Закрепили? Теперь целеуказатель. Затяните крепления, убедитесь, что деталь установлена ровно. Иначе будете палить в белый свет, как в копеечку. Ну, и последнее — рукоять со спусковым механизмом. Вот тут уже надо аккуратно вставлять, иначе не сработает. Никаких усилий не прикладывать — деталь должна войти в корпус легко и чётко. Ну, вот наша винтовка и готова. Осталось вставить в неё магазин и опробовать в деле.

Про себя я отметил, что сборка даже близко не напоминает работу с привычным огнестрелом. Рукоять примыкается отдельно, спуск отделён от коробки… Хрень какая-то.

Бойко взял со стола рожок, примкнул со щелчком снизу, поднял винтовку к плечу и прицелился в мишень.

— Сдвигаем предохранитель непосредственно перед стрельбой, — проговорил он. — Вот он, рядом со спусковым крючком. Двигается вверх и вниз. Все видят? Отлично! Так, навожу на цель с помощью лазерного указателя. Стреляю.

Раздался звук, похожий на низкий «вжик», приправленный скрипом несмазанных дверных петель, и с конца ствола сорвалась вспышка. Она промчалась в сторону мишени и разлетелась по ней — словно мешок с водой, упавший на асфальт.

— Мишени экранированы, — прокомментировал инструктор. — Иначе их не напасёшься. Когда пристреляетесь, попробуем на реальных объектах вроде зданий и бронетехники. Оце́ните эффективность, — он поднял флажок предохранителя и положил винтовку на стол. — Теперь ваша очередь собирать себе пушку. Итак, поехали!

Бойко проговаривал порядок сборки, следя за тем, чтобы студенты его придерживались. Никакой отсебятины не спускал. Если замечал ошибку, заставлял начинать сызнова.

Когда все, наконец, справились и уложились после дюжины попыток в норматив, ментор разрешил вставить рожки.

— Сейчас я включу мишени, — предупредил он. — Чтобы вели счёт. Одного магазина хватает на три сотни выстрелов. Установите одиночный режим стрельбы. Это рядом с предохранителем.

Он прошёлся вдоль столов, проверяя, все ли сделали то, что он велел.

— Хорошо. Приготовиться. Ваша задача — опустошить магазин, промазав как можно меньше. Отдачи у винтовки практически нет, так что это не слишком сложно. Думаю, даже вы справитесь.

Винтовки взметнулись к плечам, студенты замерли, выставив вперёд одну ногу и прильнув к оптическому прицелу, чтобы видеть точку целеуказателя на другом конце стрельбища.

Бойко включил мишени, и над каждой из них в воздухе загорелось табло, на котором системе предстояло вести подсчёт попаданий.

— Огонь! — скомандовал ментор.

Много из чего доводилось стрелять. Бил как по мишеням, так и по врагам человечества, хотя чаще всё же магией пользовался… Но плазменная винтовка без отдачи казалась реквизитом из фантастического фильма, а не реальным и грозным оружием.

Тем не менее, студенты уже начали пальбу. Сияющие сгустки раскалённой плазмы срывались со стволов, мгновенно преодолевали расстояние до мишеней и рассыпались о них мириадами мерцающих искр. На табло появлялись меняющиеся цифры.

Приложив оружие к плечу, я прицелился, наведя целеуказатель в центр чёрного круга, задержал дыхание и нажал на спусковой крючок. Плавно, не дёргая.

Винтовка издала характерный звук, и заряд устремился к мишени. По чёткой прямой. Угодил, правда, не ровно в центр. Скорее, в край. Не так-то это просто, как выяснилось. А ну-ка, ещё разок попробую.

Я снова прицелился. По идее, плазма — это газ. Значит, у заряда есть вес, масса, плотность и сопротивляемость воздуху. Даже ветер может повлиять на полёт сгустка. Это не лазерный луч, который следует по прямой и может отклониться, разве что преломившись в слоях атмосферы. Например, на Венере атмосфера такая плотная, что пущенный на определённой высоте луч огибает планету полностью, возвращаясь в исходное место. Плазма же подвержена куда большему влиянию окружающей среды. Я это проигнорировал во время первого выстрела. Теперь же надо прикинуть, какие факторы существуют на стрельбище в данный момент. Будем считать первую попытку пробной. Значит, надо взять чуть правее и выше. Совсем немного… Всё-таки газ, летящий с такой скоростью, много не весит.

Переместив точку целеуказателя, я снова задержал дыхание на выдохе и нажал спусковой крючок.

На этот раз заряд плазмы влепился аккурат в центр мишени!

Отлично.

Первый выстрел мне тоже табло засчитало, но только от второго я испытал удовлетворение.

Палили мы долго. Пока не израсходовали все заряды.

Ментор взялся подсчитывать результаты.

Я оказался на втором месте. После Дениса Мясникова. Это меня не удивило: парень служил в ВДВ. Даже странно, что не овладел там пилотированием ТЭДа. Вроде, физик, а им первым экзодоспехи вручают. Впрочем, я в таких вещах пока не разобрался. Может, ему, как анималисту, и не полагалось брони.

— Неплохо, — сказал Бойко, подведя итоги. — Не идеально, однако верной дорогой идёте, товарищи. Так держать. Занятие у нас не последнее, ещё приноровитесь. Впереди много работы. По неподвижным мишеням палить — дело нехитрое. Вот когда они перемещаться начнут, посмотрим, чего вы сто́ите, — добавил он, усмехнувшись.

Я подумал, что инструктор имеет в виду следующее занятие, но оказалось, что он решил взяться за нас всерьёз и надолго.

— Сейчас я буду запускать летающие мишени, — сказал Бойко, подходя к одному из небольших пультов, расположенных на рубеже стрельбища. Они напоминали теннисную пушку, которую используют на тренировочных кортах. Ну, и ещё примерно такие тарелочки запускают, по которым охотники палят. — Это всего лишь световые маяки, но они способны фиксировать попадание. Скорость для начала выставлю минимальную.

Он взял со стола винтовку и нажал на кнопку пульта. Спустя три секунды в воздух взметнулась искра, похожая на одиночный фейерверк. Вскинув оружие, Бойко провёл им справа налево, прицеливаясь, и выстрелил. Заряд плазмы врезался в маяк, и они тотчас исчезли.

— Как-то так, — сказал ментор, ставя оружие на предохранитель и кладя обратно. — Перезарядите винтовки.

Едва мы сменили обоймы, он переключил что-то на пульте и нажал кнопку. Видимо, это был режим общего управления, потому что спустя несколько секунд каждая машина выпустила по искре. Почему-то мне они представлялись красными.

Я попытался прицелиться, но сразу понял, что промахнусь. Всё же выстрелил. Плазма прошла в паре метров от сверкающей мишени.

Плохо! Очень плохо!

Правда, у моих коллег успехи были не лучше, но это не утешение.

В воздух устремились новые мишени.

И на этот раз я тоже ожидаемо промазал.

— Сотня попыток! — громко сказал ментор. — Надеюсь, вам хоть раз повезёт.

Табло вели счёт. Результаты оказались слабыми. Хоть как-то отличился один Мясников — он попал семнадцать раз. Остальные едва набрали, в среднем, по десять очков. Я — двенадцать. И лишь ближе к концу, когда более-менее приноровился.

Наконец, нас отпустили. Студенты двинулись в столовую. Я тоже пошёл. Лишний раз поесть — это святое. Мало ли что — вдруг потом не удастся.

За столом обсуждали прошедшее занятие. Но затем разговор свернул на Алайскую.

— Что-то она совсем скисла, — заметила Кира. — Надо бы её проведать.

Предложение ни у кого энтузиазма не вызвало. Мажорку откровенно недолюбливали.

— Ничего с ней не случится, — махнула рукой Грекова. — Я вообще сомневаюсь, что с ней что-то не так. Либо отлынивает, либо внимание к себе привлекает. А скорее всего, и то, и другое. Лично я таскаться к ней не собираюсь.

Я промолчал. Поведение Алайской настораживало, и в мои ближайшие планы как раз входил визит вежливости, так сказать. Но сообщать об этом остальным я не собирался. Ни к чему. Сам справлюсь.

Так что после еды я примерно четверть часа ждал у себя в комнате, пока все разбредутся, а затем выскользнул в коридор и направился к Алайской. Почти добрался до её комнаты, когда в коридоре вдруг нарисовалась Грекова. Брюнетка шла мне навстречу в одном лёгком халатике в мелкий цветочек и сланцах на босу ногу.

— Какие люди! — воскликнула она, поднимая брови. — Куда это ты так спешишь? Часом, не ко мне?

— Увы, нет, — улыбнулся я, не замедляя шага.

— Жаль, — надула губки девушка. — Я как раз душик приняла. Но подождала бы, пока ты сделаешь то же самое. Уверен, что у тебя есть дела поважнее?

— Прости, но так и есть. Может, в другой раз.

— Ха-ха! Делать мне нечего — ждать, пока ты найдёшь для меня время, Влад! Впрочем, ты попытайся, — и, подмигнув, она двинулась дальше, соблазнительно покачивая бёдрами.

Не успел я сделать и десяти шагов, как в кармане зазвонил мобильник. Чёрт, да что ж такое!

Вытащив телефон, я с удивлением увидел, что звонит Кристина — девушка, с которой я познакомился в парке. Вот с ней я бы с удовольствием поболтал. И даже встретился бы. Но не сейчас.

Ладно, перезвоню.

Сбрасывать не стал. Пусть решит, что я просто не видел вызова. Дождавшись, пока девушка сама закончит попытку со мной связаться, я поставил телефон на беззвучный режим, сунул в карман, свернул за угол и едва не столкнулся с выходившими из комнаты Полины Мясниковыми.

— Стопэ! — воскликнула Полина, расставив руки так, чтобы я не мог пройти мимо. — Куда это ты так несёшься? Уж не к Алайской ли?

Учитывая, что комната Екатерины располагалась чуть дальше по коридору, отрицать было бессмысленно.

— Да, хочу её проведать, — ответил я. — Что-то она совсем расклеилась.

— Подумайте, какая чуткость! — усмехнулась Полина. — По-моему, тебе проще к Грековой подкатить, если охота перепихнуться. Она на тебя явно глаз положила. Впрочем, как и на весь мужской коллектив.

— Я просто хочу узнать, как у Кати здоровье, — сказал я. — Не против?

— Не против, — ответил вместо сестры Денис. — Мы как раз туда же собирались. С той же целью. Так что можем вместе пойти.

Чёрт, это шло вразрез с моими планами, но было ясно, что парочка не отступится.

— Давайте честно, — сказал я. — Вы не собрались бы навещать Алайскую просто из товарищеских чувств. Так в чём дело? Колитесь!

— То же самое можно спросить у тебя, — с вызовом ответила Полина.

— Ладно. Мне показалось, что Катя меняется… Физически. А она не должна, ибо энергет.

Мясниковы переглянулись.

— Я ж тебе говорила! — прошипела Полина. — А ты не верил! Вот и Влад заметил!

— Ладно, — нахмурившись, кивнул Денис. — Ломанёмся толпой. Не представляю, что с ней может быть, но, если окажется, что вы правы…

Глава 28

Стоя напротив двери Алайской, я не был до конца уверен, что в девушку вселился эмиссар. Зато я понимал, что в случае драки Мясниковы могут пострадать. Даже с их Даром. А всё потому, что ни разу не сталкивались с тварями, умеющими перешагивать через грани миров и чужих сновидений. Сказать правду я, разумеется, не мог. Вся надежда была на незавершённую трансформацию. Если тварь ещё пребывает в стадии окукливания, она не сможет полноценно сражаться.

— Подождите здесь, — бросил я через плечо.

— Это ещё зачем⁈ — сразу вскинулась Полина.

— Мало ли, — я старался говорить тихо, но это не помеха для полностью переродившегося эмиссара. — Я не знаю, что там.

— Полина, останься, — неожиданно пошёл мне навстречу Денис. — Я зайду.

Голос анималиста был твёрдым. Похоже, он тоже подозревал, что с Алайской может быть что-то похуже гриппа.

— Хорошо, — я постучал в дверь. — Но будь очень внимателен.

Десантник промолчал.

На наш приход никто не среагировал. Ни шагов, ни других признаков жизни. А это может означать лишь одно — тварь где-то залегла и усиленно переделывает человеческое тело.

Стучу снова.

— Может… врача вызовем? — неуверенно произнесла Полина.

Покачав головой, я толкнул дверь.

Не заперто!

Такое порой случается. Эмиссар, полностью удаливший личность носителя, не успевает закрыть дверь. Организм накрывает шквалом изменений, и всё, что нужно вселенцу — зашиться в укромное местечко.

Переступаю порог.

Комната очень похожа на мою. С той лишь разницей, что сразу ощущается присутствие… девушки? Нет, совсем другого существа. Разбросанные вещи, следы зубов на мебели. Письменный стол наполовину съеден.

— Что за хрень⁈ — вырвалось у Дениса.

Обернувшись, я приложил указательный палец к губам.

Но было уже поздно.

Тварь нас почуяла и, даже несмотря на неполную трансформацию, была готова к драке. Это я ощутил, когда задействовал свой Дар.

Где же ты прячешься?

Для окукливания эмиссарам нужны тёмные замкнутые уголки. В большинстве квартир под это определение подходят ванные комнаты, чуланы и шкафы. Впрочем, чуланы есть не везде.

Я замер, прислушиваясь к эманациям твари.

Источник определить было сложно. Парадокс, ведь мы находимся в одном помещении, но… вторженцы умеют хорошо маскироваться. Это у них вроде инстинкта.

Приняв верное, как мне казалось, решение, я шагнул к двери в санузел.

Демоническая рука активировалась. Начала течь и вылилась в форму когтистой лапы. Одновременно усилились мышцы и сухожилия, к которым Чу получил доступ. Плечевой пояс тоже окреп.

— Что у тебя с рукой⁈ — прошептал Денис.

В таких случаях я применяю лёгкое внушение.

— Ты не видишь ничего необычного. Нормальная рука.

Анималист заткнулся.

— Трансформируйся, — приказал я.

И немного ослабил контроль.

Резко хлопнул по выключателю, распахнул дверь, принимая боевую стойку.

В санузле никого не было!

А вот у меня за спиной послышался треск ломающейся мебели. Развернувшись, я увидел, как дверь шкафа разваливается на куски, а из тёмной ниши вырывается нечто быстрое, имеющее условное сходство с человеком.

Медведь, в которого успел перекинуться Денис, взревел. Отшвырнул ударом лапы кусок шкафа и попытался достать эмиссара, но тварь увернулась и бросилась к окну. Эмиссар не собирался меня убивать до полной трансформации. Ему нужно отсидеться.

Я оказался расторопнее косолапого и бросился на тварь.

Алайская выглядела весьма экзотично. Вместо симпатичной девушки на меня смотрело жуткое существо, перевитое мышцами-жгутами, покрытое сероватой кожей, обладающее выдвинутой вперёд челюстью и бритвенно-острыми когтями. Количество суставов увеличилось, и это плохо. До финальной стадии окукливания — рукой подать.

Впрочем, мы прервали процесс.

И тварь была в ярости.

Делаю шаг вперёд, одновременно обрушивая на монстра волну ужаса. На полностью сформированных хищников это не действует, но сейчас…

Алайская отшатнулась, но быстро восстановила контроль.

Сильная, зараза.

Я выбросил вперёд руку, удлиняя её. Пальцы срослись, формируя лезвие меча. Остриё вспороло кожу на плече твари, когда та инстинктивно отшатнулась. Кажется, кровь ещё красная, отметил я про себя. Судить в монохромном спектре трудно, да ещё и при плохом освещении, но, судя по вязкости, это не зелёная слизь.

Алайская зашипела.

Пригнулась, чуть ли не распластавшись по полу, и взвилась в воздух. Я отпрыгнул к тумбе, а тварь пролетела мимо и врезалась в стену. Вместо того, чтобы упасть, существо вцепилось когтями в штукатурку, пробежалась к потолку и рухнула на голову Денису.

Медведь взмахнул лапой, отшвырнув эмиссара от себя.

Алайская перевернулась в воздухе, мягко опустилась на пол и тут же уклонилась от рубящего удара сверху. Мой клинок пропахал глубокую борозду в ламинате и втянулся в руку.

В комнату ворвалась стремительная и гибкая кошка.

В прыжке опрокинув Алайскую, леопард подмял её под себя. Последовал быстрый обмен ударами, после чего тварь сбросила Полину с себя и отскочила назад. Я увидел на щеке Алайской след от когтей, но раны быстро затягивались.

Оценив обстановку, существо проломило собой балконную дверь, перемахнуло через ограждение и скрылось. Я метнулся следом. Перегнувшись через перила, успел заметить, как эмиссар бодро бежит вниз, перескакивая с балкона на балкон. А мы, между прочим, находились на пятом этаже.

— Что это было⁈ — раздался едва узнаваемый голос Полины за спиной.

Я проводил взглядом монстра, который пересёк газон у жилого корпуса и скрылся среди деревьев лесопарка. Да, форма уже не та. Раньше я справился бы с начальной формой эмиссара за считанные секунды.

Оборачиваюсь.

Мои спутники вновь приняли человеческий облик, вот только остатки одежды валялись по всей комнате. Передо мной стояли два тяжело дышащих нудиста. Денис — широкоплечий, с бугрящимися по всему телу мускулами и кубиками пресса. Полина — стройная, поджарая, без капли лишнего жира. Очень соблазнительная, вынужден это признать.

— Эй! — возмутилась девушка. — Куда смотришь⁈

Быстро взял себя в руки.

— Надо догнать эту тварь, — распорядился я. — И убить.

— С катушек слетел⁈ — прищурился Денис.

Пришлось надавить, используя свой Дар.

— Разве мы не должны вызвать милицию? — заколебалась Полина.

— Они не знают, с чем предстоит иметь дело, — я говорил, подкрепляя слова направленными импульсами. — И быстро приехать не смогут. Если это существо сбежит… оно причинит вред многим людям.

— Ладно, — решился Денис. — Погнали.

— Ты возьмёшь след монстра? — я посмотрел на Полину.

Девушка пожала плечами:

— Постараюсь.

Я открыл было рот, чтобы сказать про камеры, которыми напичкано всё вокруг, но Полина уже начала действовать. Очертания девушки потекли, она опустилась на все четыре конечности, увеличилась в размере, обросла шерстью… и вот уже передо мной стоял леопард. Здоровенная кошка в нетерпении хлестнула себя хвостом.

— Посторонись! — сказал Денис.

Едва успев отступить от балконного проёма, я увидел, как Полина взяла разгон, вскочила на балконное ограждение, оттолкнулась и в невероятном прыжке перескочила на ствол ближайшей сосны.

Прыжок был эпичным.

Леопард за доли секунды покрыл расстояние в шесть или семь метров, обхватил лапами ствол и намертво прилип к сосне. Поменяв положение, кошка-переросток развернулась головой вниз и начала спускаться. На коре дерева оставались глубокие борозды от когтей. Миг — и Полина спрыгнула на землю. Изящно, бесшумно.

Мы с Денисом выбежали в коридор.

Завидев моего спутника, идущая по коридору незнакомая девушка испуганно отшатнулась.

— Быстрее, — я побежал к выходу на лестничную площадку. — Скоро появятся охранники.

Чтобы десантник не начал думать, я вновь подтолкнул его незаметным импульсом. Кто-то решит, что я поступаю некрасиво, но в схватке с эмиссаром все средства хороши. Если хищник минует стадию окукливания и превратится в полноценного монстра, нам несдобровать. Прежде всего — мне. Ибо Шестая колонна твёрдо вознамерилась выполнить свои задачи в этой реальности, а я встал у них на пути.

Мы быстро спустились вниз, на одном дыхании преодолев десять пролётов.

Пересекли вестибюль, оказались на улице.

— Догоняй! — прорычал Денис, опускаясь на лапы.

Полина уже скрылась в лесу, напав на след сбежавшей твари. Я двинулся в том же направлении, попутно связываясь с Чупакаброй.

Куда она может пойти?

Фамильяр ответил без колебаний:

Ты и сам знаешь. Ей надо завершить окукливание. Гараж, старый склад, канализационный люк, трансформаторная будка. Сгодится, что угодно.

Найди.

Ты останешься без демонической руки.

На время. Пока ты не вернёшься.

Замётано.

Правая рука стала жидкой и тягучей, начала осыпаться мерцающими ошмётками и на лету превращаться в более привычный образ хомяка.

Собрав новое тело из клочков мрака, фамильяр тут же исчез.

Ещё никогда я не чувствовал себя таким беззащитным.

Двинувшись по тропе, я быстро свернул в чащу, чтобы скрыться от случайно прогуливающихся студентов и охранников академии. Улавливая эманации Дениса и Полины, я безошибочно определял направление, в котором они двигались. И просчитывал действия эмиссара. Тварь нацелена на то, чтобы избавиться от меня. Поэтому она не станет пересекать периметр и забираться слишком далеко. Найдёт место, чтобы укрыться, завершит трансформацию и приступит к полноценной охоте.

Окукливание для эмиссаров означает период неподвижности и окончательной переделки организма. Внутренние органы, кости, сухожилия, пищеварительный тракт, нервная система — всё претерпевает изменения. Человеческая особь окончательно превращается… неизвестно во что. Новое существо чрезвычайно опасно и, судя по моему опыту, разумно. Более того, модифицированные эмиссары поддерживают связь с теми, кто их послал, и чётко выполняют приказы Шестой колонны. Тварь не успокоится, пока меня не убьёт.

Не прошло и десяти минут, как вернулся Чупа.

— Нашёл.

Хомяк растёкся, распался на мелкие кусочки и вновь охватил мою руку, формируя с ней единое целое. В голову проник тихий голос:

Двигай прямо, вон к тому холму.

Справа кто-то тяжёлый проламывался сквозь кусты.

Похоже, мы с анималистами забрались в глухую часть лесопарка, где не было полигонов, спортивных площадок и жилых корпусов. Зато имелись в наличии искусно замаскированные ангары, склады, электрические подстанции и прочая инфраструктура, необходимая для функционирования комплекса.

За холмом расположился кирпичный кубик.

Металлическая дверь постройки была сорвана с петель.

Я не заметил каких-либо запрещающих знаков и молний, гудения электричества не было слышно, высоковольтные провода к зданию не тянулись.

Рядом с проёмом сидел леопард.

Из ближайших кустов с треском и рычанием вывалился косматый мишка, который приблизился к нам и замер в нерешительности. Мои невольные помощники ждали указаний.

Я направился к двери, мягко ступая по травяному ковру.

Поднял руку, призывая Мясниковых оставаться на месте.

Окукливание для эмиссаров равноценно периоду спячки, во время которой их реакции заторможены, но это не означает, что тварь полностью выпала из реальности. И да, говорить о неделях трансформации больше не имеет смысла. В этом мире всё ускорилось. Подозреваю, что быстрое внедрение чужого связано не только с энергией одарённой, но и с менгирами: распространяемое по планете пси-излучение стимулирует этих чудовищ.

Вхожу внутрь.

Дверь сорвана напрочь, что говорит о растущей силе эмиссара.

Сжимаю кулак демонической руки и выращиваю топор. Короткий, с широким изогнутым лезвием и шипом на обухе. Пятку делаю заострённой.

Замираю, давая глазам привыкнуть к полутьме.

Я так и не понял, что это за будка — возможно часть вентиляционной системы. Справа громоздятся изогнутые трубы с вентилями и датчиками давления. Ну, или как называются эти штуки…

Существо висит под потолком, завернувшись в прозрачный кокон. Выглядит жутко. От Алайской практически ничего не осталось. Поза эмбриона, которую приняла тварь, выглядит как издевательство. Оболочка невероятно тонкая, просвечивает насквозь. По телу эмиссара время от времени пробегают судороги. Слышатся отвратительные звуки — смесь чавканья и хруста деформирующихся костей.

Медлить нельзя.

Поднимаю топор и со всего размаха бью по кокону.

Тварь успевает открыть глаза — я этого не ожидал. Глаза светятся, никакого намёка на человеческие зрачки!

Из оболочки выбрасывается перевитая мышечными жгутами рука.

Цепкие длинные пальцы перехватывают топорище.

Кокон разворачивается на нити, приклеенной к потолку, начинает раскачиваться. Я пробую вырвать топор, но тварь сильна. Вторая рука с раскрытой ладонью бьёт меня в грудь.

Больно.

В последнюю секунду успеваю отдать приказ Чупакабре и перестроить оружие. Топор превращается в обоюдоострый меч. Рванув клинок, я вижу, как отсечённые пальцы Алайской падают на цементный пол. Из обрубков хлещет чёрная жидкость. Нет, не чёрная, мысленно поправляю я себя. Наверное, уже зелёная. Просто я вижу её в монохромном спектре.

Тварь истошно верещит.

От этого звука уши закладывает, но я держусь. Сейчас важно добить, иначе я с этим монстром не справлюсь. Похоже, я прервал окукливание на финальной стадии, но сущность почти на пике физической формы. Противник невероятно опасный, и я встрял.

Закрепляя успех, делаю резкий выпад мечом.

Тварь раскачивается на органической верёвке, и я промахиваюсь. Удаётся лишь слегка зацепить плечо врага, зато Алайская прорывает оболочку и с хлюпающим звуком вместе с белёсой слизью вываливается на пол. Тошнотворное зрелище. Словно вывалили кучу требухи.

Преобразую меч в копьё и тыкаю в эмиссара.

Алайская откатывается к стене, оставляя за собой влажный след. Наконечник копья выбивает из бетонной поверхности искру. Мне приходится втянуть древко обратно, а затем повторить «выстрел». На сей раз копьё пробивает лодыжку твари. Хищница злобно шипит, одной рукой вырывает наконечник из своей плоти, а второй пытается достать меня. Уклониться я успеваю, но слишком медленно — острые когти вспарывают одежду на плече и оставляет кровавые полосы. Руку пронзает боль.

Следующую атаку я принимаю на щит.

А вы как думали?

Демоническая рука может выращивать и такое. Правда, с сумасшедшими затратами пси-энергии. Ох, чую, накроет откатом… если выживу.

Чудовищный по силе удар отбрасывает меня к стене и впечатывает в кирпичи.

И тут же в будку врывается ревущий шторм. Медведь, взмахнув лапой, сворачивает челюсть прыгнувшей на меня твари. Алайская не унывает — блокирует следующий удар и прописывает моему бурому другу с ноги. Медведя выносит из проёма, но я успеваю сменить щит на меч и косым взмахом отрубить монстру кисть. Не давая эмиссару опомниться, делаю выпад, погружая клинок в серую плоть. Снова и снова. Из чужака хлещут фонтаны крови, но он продолжает двигаться! Невероятная живучесть.

Принимаю на щит удар когтистой лапы и отбрасываю эмиссара к двери.

К бою присоединяется Полина.

В прыжке леопард ухитряется зацепить тварь, вырвав когтями кусок серой плоти из плеча.

Существо, развернувшись под невероятным углом, схватило разъярённую кошку за загривок и смачно приложило об пол. Учитывая массу и инерцию зверя — впечатляющий трюк.

Я, воспользовавшись паузой, трансформировал щит в топор и обрушил лезвие на голову монстра. Эмиссар дёрнулся влево, но было уже поздно. Секира врубилась в ключицу — с хрустом и чавканьем.

Выдернув топор, я ударил повторно.

Проломив Алайской череп, отступил на пару шагов.

Эмиссар повалился на леопарда, из его рта донёсся нечеловеческий вопль, а затем повалил чёрный дым. Я не знаю, что это. Душа, некая потусторонняя магия или проекция твари на физическом плане. Ни я, ни мой учитель так и не смогли это выяснить. Факт остаётся фактом: погибшие эмиссары не возвращаются. Следующий агент Шестой колонны будет отличаться от предшественника.

Когда тело перестало дёргаться, заливая бетон своей кровищей, я понял, что окукливание было почти завершено. Алайская не превратилась в человека. А это всегда означает одно и то же — необратимые изменения в организме.

Полина выбралась из-под трупа и вернула себе привычный облик.

Денис, прихрамывая, показался в проёме.

Глядя на своих невольных соратников, я подумал, что без объяснений не обойтись. Можно, разумеется, сделать анималистов забывчивыми, но… это будет несправедливо.

Мои размышления прервал усиленный громкоговорителем голос:

— Всем оставаться на своих местах!

Глава 29

Лежать на земле с заложенными за спину руками не очень приятно. Особенно, если на запястьях наручники. Земля, конечно, тёплая… прогретая… но сам факт.

Рядом в таких же позах валялись Мясниковы.

Разумеется, браслеты были подавляющими, но я успел воздействовать на анималистов и внушить им «правильные» воспоминания. Реальность, которую я слегка подредактировал.

Тело Алайской быстро разложилось, так что я не опасался судмедэкспертов, которые могли бы найти раны от холодного оружия. У эмиссаров есть одна интересная особенность: после смерти они прекращают воздействовать на переделанный организм, и тот за считанные минуты превращается в серую слизь. Отдалённо напоминает студень, но с ооочень противным запахом. Вонь била мне в ноздри даже сейчас, хотя я лежал на расстоянии десяти метров от будки.

Место происшествия оцепили.

Я слышал, как переговаривались по рации спецназовцы. Понимал, что сейчас Соколова мне не поможет. И просчитывал варианты развития событий.

Пока расклад выходил хреновый.

Анималисты нарушили правила: перекинулись в звериные ипостаси и вступили в бой на территории академии. Я, судя по записям с камер, гонялся за неведомым существом. Алайская исчезла, но, если сопоставить все записи, получалось, что она и есть это непонятное существо. В будке мы кого-то убили, но тело не опознать. При этом Алайская — не простая советская гражданка, а золотая. Дочь влиятельного отца, который наверняка захочет выяснить, что случилось с его дочерью.

К счастью, демоническая рука успела сползти с меня, превратиться в Чупакабру и сгинуть в подпространстве. Это хорошая новость. А плохая в том, что подавляющие наручники мешают полноценно применять Дар. Была и очень плохая — меня начало накрывать откатом. Сперва обрушилась усталость, потом начало ломить кости, тянуть мышцы, заболела голова… Очень некстати. Сейчас, когда меня повезут в одно из управлений КГБ, надо быть во всеоружии, а меня корёжит…

Но и это ещё не всё.

За боевое использование демонической руки Чу содрал с меня три дня цветного восприятия. И сейчас идёт только второй. Пару суток я буду видеть мир исключительно чёрно-белым, а вот мой фамильяр, материализовавшись, насладится полнотой картины.

Если менторам придёт в голову устроить за это время испытание, в котором нужно будет различать цвета, мне конец!

— Встать! — раздался голос сверху.

Я знал, что с группами захвата конфликтовать не нужно. Сейчас мы — задержанные. И отношение к нам будет соответствующее. Грубое, жёсткое. К этому я был морально готов. В отличие от Полины.

— Вы не имеете права нас задерживать! — возмутилась девушка. — Мы…

Раздался глухой удар.

Я бы даже сказал — тычок.

В «органах» умеют бить так, чтобы и следов не осталось. Другой бы не услышал, но мне эти звуки как родные. В прошлой жизни насмотрелся всякого.

Полина ойкнула.

Денис зарычал, но из-за наручников не смог перекинуться.

— Спокойнее, товарищ, — раздался невозмутимый мужской голос, явно принадлежащий не рядовому бойцу. — Мы во всём разберёмся. Если вы не виноваты — отпустим и принесём извинения. Пакуйте их.

И нас упаковали в угловатый, явно бронированный микроавтобус без опознавательных знаков.

Предвидел ли я такой поворот? Безусловно. Мир технологичный, всюду камеры, а мы устроили на территории государственного учреждения не пойми что. Смог бы я освободиться, возникни такое желание? Да, потому что у меня есть фамильяр. Вот только я не намерен воевать с властями страны, которую люблю. Я здесь для того, чтобы адаптироваться, начать жизнь с чистого листа и, по возможности, принести пользу согражданам. Значит, придётся хитрить. Действовать нестандартно.

Странная выдалась поездочка.

В той части микроавтобуса, где сидели задержанные, окна отсутствовали напрочь. И я совершенно не мог понять, куда нас везут. Фамильяр отсиживался в подпространстве, я не решался его призывать. Полина и Денис, полностью голые, сидели рядом. Хороший вопрос — на чём мы сидели. Вместо низких скамеек — вполне удобные кресла, обитые кожзамом и имеющие подлокотники. Я, правда, не понимал, зачем они нужны, если руки скованы за спиной.

— Что нам теперь делать? — Денис поднял на меня мрачный взгляд.

— Зря влезли во всё это! — буркнула Полина.

Меняя форму, девушка ничего не стеснялась, но сейчас она нервничала, глядя на меня и брата. Я старался не смотреть на Мясникову прямо, но в сложившихся обстоятельствах это было нереально. Блин, хоть бы рубашку какую ей дали…

— Рассказывайте всё, что видели, — посоветовал я. — Всё равно с нами будут телепаты работать.

— Я даже не понимаю, что мы видели, — тихо проговорил Денис. — Ты нам объяснишь?

Рано, подумал я.

Вслух произнёс:

— Алайская изменилась. Я не знаю, почему. И что это за тварь такая — тоже не знаю. Но думаю, что она из другого мира.

— Пусть сами разбираются, — Полина начала соображать. — Мы были вынуждены сражаться. Это самооборона!

— Разве? — усомнился Денис. — Кажется, в таких случаях люди в милицию звонят.

— Мы бы не успели, — покачал я головой. — Тварь могла вырваться на свободу и наделать бед. Она явно агрессивная…

— Была, — поправил Денис. — А ты хорошо дерёшься. Служил где?

— Ты же помнишь наше представление, — возразил я. — Нет, меня должны были забрать в армию с осенним призывом. А так… ходил на разные секции.

Десантник хмыкнул:

— Секции, говоришь…

Развивать мысль он не стал.

Наш разговор прервали самым неожиданным образом — машина замедлила ход и остановилась. Задняя дверь распахнулась настежь, показался мужик в военной форме. Его голову прикрывала каска, лицо было закрыто тактической балаклавой. За плечом висел короткоствольный автомат. Быстро не вскинешь, но я заметил, что чуть поодаль стоят ещё два спецназовца — вот эти держали стволы возле груди, в положении, из которого можно мгновенно открыть огонь.

— На выход, — приказал мужик. — По одному. Без резких движений.

— У вас одежды какой-нибудь не найдётся? — робко поинтересовалась Полина.

От былой ярости кошки-оборотня не осталось и следа.

— Найдём, — послышался голос откуда-то справа.

Выбравшись из микроавтобуса, я понял, что нахожусь в глухом дворе, заблокированном с трёх сторон однотипными пятиэтажными корпусами. Точнее, П-образным зданием. Четвёртой стены не было, зато имелась чугунная решётка с откатными воротами, камерами наблюдения и колючей проволокой по верхней кромке.

Нас повели к неприметной металлической двери, заблокированной кодовым замком. Набрав вручную длинный ряд цифр, один из бойцов спецназа впустил всех внутрь. Мы оказались в небольшой комнатушке с окном дежурного, турникетом и прямоугольной аркой, усыпанной индикаторами. Для меня это были светящиеся белые точки — я всё ещё видел реальность в монохроме. Нас провели через арку и передали троим агентам КГБ в штатском. Спецназовцы тут же испарились, агенты отвели нас к лифтовым кабинам.

Никто ничего не объяснял.

Вопросы игнорировались.

Первым уехал Денис, причём никакого окошка с мелькающими цифрами этажей я не заметил. Затем увезли Полину. Когда настала моя очередь, я шагнул в просторную кабину и отметил про себя, что кнопки пронумерованы как положительными, так и отрицательными значениями.

Лифт провалился в подвал.

Замечательно!

Выглядит всё так, словно я попал в застенки НКВД. Понятно, что нагнетают. Допрашивать будут отдельно, хотят сверить показания. Плюс начнётся психологическое давление.

— Я хотел бы переговорить с майором Соколовой.

Сопровождающий проигнорировал моё требование.

По ощущениям мы проехали уровня четыре, не меньше. Когда двери разошлись, сотрудник КГБ молча указал на длинный коридор с двумя рядами дверей. У выхода из кабины нас встретила парочка охранников в камуфляже. Мой сопровождающий скрылся за ближайшей дверью справа, я же последовал за одним из конвоиров. Второй двигался за мной, выдерживая дистанцию. Оба военных были вооружены пистолетами.

У шестой двери слева мы остановились.

— Сюда, — бросил первый охранник.

Я вошёл.

Честно говоря, думал, что меня начнут мариновать в камере, и это продлится день или два. Но ломать настолько мою психику никто не собирался. Я попал в обычный кабинет с деревянным письменным столом, двумя стульями, несгораемыми шкафами для хранения бумаг и одинокой клавиатурой. Ни монитора, ни системного блока, ни хозяина кабинета. Пожав плечами, я уселся на стул. В глаза бросилось зеркало на стене, которое могло быть чем угодно — от экрана с зеркальной функцией до пуленепробиваемого окна с односторонней прозрачностью. Впрочем, не похож этот кабинет на допросную комнату. Совсем не похож.

Минут через двадцать открылась дверь, и в кабинет вошёл очередной сотрудник в штатском.

— Здравствуйте, товарищ Громов. Меня зовут Виктором Викторовичем. Делом, по которому вы проходите, занимается… хм… моя группа. Наверное, будет правильнее сказать — отдел.

— Целый отдел? — я не мог скрыть удивления.

Пальцы сотрудника легли на клавиатуру, и я понял, что это сенсорная пластина, закреплённая на поверхности стола. В воздухе соткался голографический экран, парящий в нескольких сантиметрах от столешницы.

— Сами посудите, — Виктор Викторович стукнул пальцем по столу справа от клавиатуры, и я заметил очертившийся под кистями следователя прямоугольник. — Студентка академии превращается в… некое агрессивное существо… явно неземного происхождения. Или запортального. Происходит драка с другими студентами-менторами, в результате чего товарищ Алайская погибает. Загадочным образом. И всё это — на режимном объекте. В зоне нашего контроля.

— Выглядит не очень, — согласился я.

Больше всего меня беспокоили наручники. Это устройство мешало применять способности анимансера, хотя и не блокировало их полностью. Последний факт меня удивил. То ли я был настолько сильным одарённым, что мог улавливать энергию менгиров даже с наручниками, то ли мои способности вообще выходили за грань понимания местных силовиков.

Я понял, что мне придётся выстраивать защиту. А для этого нужно вывести из строя браслеты. Сам я это сделать не смогу, так почему бы не использовать для грязной работы фамильяра?

— Да, — протянул сотрудник в штатском. — Не очень. Посмотри, что осталось от трупа.

На прямоугольном «зеркале» появилась довольно чёткая картинка. Студенистая масса, напоминающая холодец. Всё, что сохранилось от эмиссара.

Пауза затянулась.

Меня не пытались прощупать на ментальном уровне, но глаза Виктора Викторовича следили за реакцией. Я уже сталкивался с такими типами в прошлой жизни. Никогда не давят, не форсируют события. Дотошно разбираются в деталях. И прут, как танки, пока не достигнут цели.

— Что скажешь, Владлен?

Переход на «ты» вроде бы и логичен, учитывая нашу разницу в возрасте, но я понимаю, что за этим стоит. Желание создать доверительную атмосферу.

— Я не знаю, что это за тварь. Катя очень странно вела себя на занятиях. И мне даже показалось, что она… меняется. Даже не знаю, как объяснить.

— А ты попробуй, — подбодрил следователь.

— Ну… — я замялся, подбирая слова. Тщательно срежессированный спектакль. — Вроде бы у неё пальцы удлинялись… а потом восстанавливались. И зрачки… иногда казалось, что они звериные, как у кошки.

— И ты рассказал об этом Денису.

— Полине. Она тоже заметила и… В общем, они решили пойти со мной.

— Но у вас отношения не заладились с самого начала, — Виктор Викторович успел подготовиться. Или получал сведения от телепата. — Я бы сказал, вы враждовали. Так почему ты решил привлечь именно их?

Пожимаю плечами.

И начинаю объяснять:

— Не вражда, но разногласия действительно были. Однако Денис служил в армии, обладал боевым опытом. Опять же, они с сестрой умеют менять облик…

— Ты решил их использовать.

— Заручиться поддержкой.

— Допустим. Что было дальше?

— Мы узнали, что Катя заперлась у себя в комнате и никого не впускает. Решили узнать, что случилось. Не требуется ли помощь. А она… в общем, она напала.

Следователь забарабанил пальцами по столу.

Я видел, что версия была предсказуемая — убийцы всегда пытаются списать свои действия на самооборону. Но ведь и Мясниковы могли подтвердить мои слова. А ещё Виктора Викторовича интересовали детали.

— Как это произошло?

Почти ничего не скрывая, я рассказал о случившемся. Почти — это значит, не упомянув про демоническую руку. А ещё — про то, что я привык называть этих тварей эмиссарами и связывать их появление с происками Шестой колонны.

— Ты не мог справиться с этим зверем, — заключил Виктор Викторович. — Менталисты считывают чужие эмоции и мысли, управляют слабыми людьми, но они не умеют драться… как новы. Или физики.

Следователь вновь забарабанил пальцами по столу. Конечно, картинка у него не складывалась.

— Мне сообщили, что ты проявляешь незаурядные навыки боевой подготовки. Откуда они взялись? Сразу предупреждаю, ответы про спортивные секции меня не устроят.

Я понял, что сейчас будет горячо.

И нырнул в подпространство, где можно было в полной безопасности пообщаться с фамильяром. Для стороннего наблюдателя всё выглядело так, словно мои глаза на долю секунды остекленели, а зрачки резко расширились. Субъективно я потратил около часа, чтобы объяснить Чупакабре то, что необходимо сотворить с наручниками.

Питомец справился.

Не знаю, как он это проворачивает, но порой демон творит удивительные вещи. Например, внедряется в непонятные устройства и наводит там свои порядки. Отключает или выводит из строя.

Когда я вернулся в привычную реальность, то понял, что мой Дар ничем не ограничен. Браслеты перестали работать, перекрывая поток пси-энергии.

— А главное, — проникновенно проговорил следователь, — почему вы не обратились к преподавателям?

— Всё получилось спонтанно, — пожал я плечами. — По правде говоря, мы пришли в комнату Кати порознь. И уже в коридоре решили, что действовать будем сообща. У нас не было времени на принятие взвешенных решений.

Говоря всё это, я уже выстраивал блоки, защищаясь от ментального сканирования. Кем был сидящий передо мной Виктор Викторович? Кто ещё участвует в допросе, пусть и в роли наблюдателя? Понятия не имею. Но лучше подготовиться заранее.

— Ты ушёл от ответа на поставленный вопрос, — в голосе следователя прорезалась сталь. — Почему ты умеешь убивать тварей, намного превосходящих по силе и ловкости обычного человека? Даже анималисты не могли справиться с этим существом!

— Я не знаю.

Слова больше не имели значения.

У меня ушло несколько секунд, чтобы уловить психические потоки Виктора Викторовича и обойти выставленную им защиту. Безусловно, это был сильный противник, поэтому я пустил через узлы максимум доступной энергии. Я ничего не крушил, не сносил, я ввинчивался в едва уловимые зазоры, просачивался там, где сотрудник КГБ не успел создать монолитную блокаду. Он сидел и не понимал, что происходит. И даже не подозревал, что такое возможно — тем более, когда допрашиваемый в наручниках, подавляющих Дар. А я уже брал его под контроль.

И в этот момент зазвонил телефон.

Не мобильный — на такой глубине они вряд ли работают. Самый обычный проводной телефон из моего советского прошлого. Аппарат стоял на небольшой тумбе в углу, истошно трезвонил и отвлекал меня от схватки. И всё же, несмотря ни на что, я дожал своего противника и вынудил принять «верное» решение. А уже после этого ослабил хватку, разрешив ответить на звонок.

Поднимая трубку, Виктор Викторович был уверен, что делает это по собственной воле.

— Да? На проводе. Кто это? И причём здесь мой отдел? Что значит — не в моей юрисдикции? Кому передадите трубку? — после непродолжительной паузы лицо следователя изменилось. Вытянулось, стало напряжённым. — Да, конечно. Здесь. Прошу меня извинить, товарищ подполковник, но это дело может быть связано с Проектом 786. Уверен. Секундочку. Да, скоро будем у вас.

Тяжело вздохнув, Виктор Викторович положил трубку на рычаг и уставился на меня.

— Нас ждут наверху, Владлен.

— Вы меня отпустите? — я полностью разорвал связи между нашими разумами.

Происходило что-то незапланированное.

— А это, — следователь поднялся с кресла, — уже не я решаю.

Глава 30

Как воспринимать новость, я не знал. Вот прямо даже мысли не было. В основном, потому что я понятия не имел, ни кто заинтересовался мною, ни чем для меня это чревато. Ясно было одно: я ввязался в нечто серьёзное. И тот, кто сейчас позвонил, был выше чином, чем Виктор Викторович. Который упомянул номер «проекта». Это не прошло для меня незамеченным. Нет, уши у меня были на макушке. В КГБ об эмиссарах знали! Может, не про то, кто они или откуда, но точно встречались с этими тварями. Алайская не была первой, ставшей их жертвой. Иначе никакого проекта не было бы. А это означало, что у меня только что появился шанс узнать чуть больше. Что с этим делать, и удастся ли вообще как-то использовать новую информацию, — большой вопрос. Главное — чтобы меня не закрыли как важного или мешающего свидетеля. Пожалуй, сейчас это ключевая опасность. И с этим нужно что-то делать. Правда, пока я ума не приложу, что именно. Слишком мало данных.

— Идём, — сказал Виктор Викторович, помолчав. — Не будем заставлять подполковника ждать.

— Можно мне хотя бы руки освободить? — спросил я. — Раз уж мы выяснили, что я не преступник.

— Только без глупостей, сынок, — помедлив, ответил Виктор Викторович.

Достав из ящика стола ключ, он приложил его к наручникам, раздался тихий писк, и мои руки освободились. Забрав подавители, КГБ-шник бросил их на стул.

— Всё, пошли. Советую не юлить и говорить всё, что знаешь. И даже то, о чем только думаешь. Это в твоих интересах, Владлен.

Ну, что в моих интересах, я решу сам. И советы представителей КГБ не стоит воспринимать как руководство к действию. У этих ребят своя линия.

Тем не менее, я покладисто кивнул.

— Конечно, Виктор Викторович. Зачем мне что-то скрывать?

— Действительно, — промолвил мой собеседник. — Вроде, незачем.

А неплохо я его успел обработать.

Мы вышли в коридор, где дожидался конвой. К неизвестному мне подполковнику отправились все вместе. По дороге не разговаривали. Идти пришлось недолго — минуты три. Лифт поднял нас на пару этажей, затем пришлось преодолеть устланный ковровой дорожкой коридор. И вот, наконец, мы остановились перед обитой дерматином дверью без таблички с именем и должностью его обитателя. Приёмной тоже не было.

Виктор Викторович просто нажал кнопку маленького пластмассового звонка. Его звука мы не услышали, однако через несколько секунд дверь распахнулась, и я увидел невысокого плотного мужчину в форме. Залысины, круглые очки в тонкой металлической оправе, покрытое веснушками одутловатое лицо. И холодные глаза за стекляшками, окинувшие нас цепким быстрым взглядом.

— Входите, — негромко сказал подполковник, посторонившись, чтобы дать нам дорогу. — Садитесь.

В большом кабинете я с удивлением увидел Соколову. Девушка поднялась при нашем появлении.

Дверь закрылась, хозяин кабинета обогнул большой стол, молча сел. Мы последовали его примеру. Мне досталось простое кресло рядом с Соколовой.

— Меня зовут Эдуард Николаевич Кривошеев, — начал подполковник, глядя на меня. Голос у него был тихий, почти без интонаций. Словно шелест бумаги на сквозняке. — Ваш куратор кое-что мне о вас рассказала, — он бросил взгляд на майора. — Говорит, что вы ценный кадр.

Поскольку он сделал паузу, я решил, что нужно ответить.

— Спасибо, товарищ подполковник.

— Тут благодарить не за что, — сказал хозяин кабинета так же невыразительно. — Майор не имеет привычки делать комплименты. Как и я. Речь о фактах. И я склонен верить мнению товарища Соколовой. В виду последних событий. Я наблюдал за вашей беседой, Виктор Викторович. Уж, простите. Время не терпит экивоков. Спасибо за проделанную работу, но дальше этим делом займусь я сам. Надеюсь, не нужно объяснять, почему?

— Никак нет, товарищ Кривошеев, — нехотя ответил Виктор Викторович.

— Вот и хорошо. В таком случае будьте добры, вкратце обрисуйте ситуацию, как видите её вы.

Виктор Викторович откашлялся, бросил на меня быстрый взгляд и заговорил:

— Думаю, всё очевидно. Студент Громов обратил внимание на то, что с его сокурсницей что-то не так. И решил её проведать. Сомневаюсь, что у него были конкретные подозрения. Вернее, их просто не могло быть. Всё произошедшее — досадная случайность. Которой удалось бы избежать, если бы студенты не проявили самодеятельность и сообщили менторам о том, что происходит с Екатериной Алайской.

— Можно сказать «самодеятельность», а можно — инициативу, — проговорил Кривошеев. — Ну, да это риторика. Она нас сейчас меньше всего интересует, — он перевёл взгляд на Соколову. — Майор, какова, по вашему мнению, вероятность того, что ваш подопечный не просто заметил странности в поведении Алайской, но и почувствовал нечто необычное?

— Как я уже сказала, товарищ подполковник, мне это кажется маловероятным. Однако думаю, стоит это проверить. У товарища Громова необычные способности. Я бы назвала их слегка выходящими за рамки стандартных.

Слегка — как же!

— Да-да, вы сказали, что его ранг сразу определить не удалось. Понадобилось время, чтобы его присвоить. Это весьма любопытно, — светлые глаза скользнули по значку на моей груди, а затем снова вперились в меня. Я чувствовал исходившие от обитателя кабинета волны интереса и настороженности. Он пытался прощупать мой эмоциональный фон. Я не стал пытаться его блокировать. В моём нынешнем состоянии не было ничего неестественного. Понятное волнение, но никакого чувства вины. Только сочувствие к погибшей Алайской. — Ну, а вы что скажете, товарищ Громов? — после паузы обратился ко мне Кривошеев. — Дело было только во внешних признаках? Нам благодарить вашу внимательность? Или вы что-то ощутили? Подумайте хорошенько прежде, чем отвечать. Это важно.

Да, это было действительно важно. Потому что, глядя в холодные глаза подполковника, я вдруг ясно понял, что либо сейчас сделаю рывок вперёд, либо меня закроют. Мои, скажем так, особые способности могут как сослужить мне хорошую службу, так и подвести. Во всяком случае, сами по себе они сейчас интересуют КГБ куда меньше, чем Проект 786.

И ещё 6ыло совершенно ясно, что в том отделе, которым заведовал подполковник Кривошеев, знают об эмиссарах. Но знают мало. Пока хозяин кабинета говорил, я всё-таки прощупал его. И влез довольно глубоко. Пришлось поднапрячься, чтобы это не стало заметным, действовал я крайне осторожно, но даже при этом риск был велик: Кривошеев явно был ментором, причём высокого уровня. Но он не ожидал от меня, что я стану обшаривать его подсознание. Эмоциональный фон, который я излучал, ничего подобного не предвещал. К тому же, Владлен Громов попросту не мог быть способен ни на что подобное. Ну, и не будем забывать, что мои способности куда шире тех, которыми обладают местные телепаты даже высших рангов.

В общем, теперь мне было известно, что КГБ очень беспокоили незваные гости из иного мира, подселяющиеся в тела людей. Случай с Алайской был далеко не первым. Эмиссаров пытались изучать, вот только эти твари не поддавались воздействию советских одарённых. Контакт наладить не удавалось. Поэтому моего ответа подполковник ждал не просто с жадным нетерпением. Он ждал его с надеждой. И в ней я увидел путь, по которому должен пойти! Тот, который приведёт меня к эмиссарам. И не позволит оказаться задвинутым в какую-нибудь программу по «защите» свидетелей.

— Думаю, я почувствовал, что с Екатериной творится неладное, — сказал я твёрдо, глядя Кривошееву в глаза. — Это было не просто наблюдением. Собственно, я сначала ощутил исходившую от неё непривычную ауру. Словно… Алайская стала другой. А затем уже начал к ней присматриваться.

Поскольку я не сомневался, что подполковник будет проверять мои эмоции во время ответа, сформировал соответствующие — уверенные, искренние. Он должен был почувствовать, что я не лгу.

Вот это, пожалуй, самое трудное — имитировать поток, который вводит собеседника в заблуждение. Для этого нужно заранее создавать определённые эмоциональные паттерны и хранить их в подсознании, чтобы в нужный момент извлекать и примерять на себя, словно маску.

Кривошеев молчал, глядя мне в глаза, но я чувствовал, что он не пытается что-то в них разглядеть. Ему это было не нужно. Подполковник прощупывал меня, сканировал, словно детектор лжи. Уверен, с любым местным это сработало бы, но я был анимансером и собственной душой управлял так же тонко и виртуозно, как опытный дирижёр — слаженным оркестром. Без этого в чужие даже соваться не стоит. Сразу потеряешься и с ума сойдёшь.

— Хорошо, — проговорил, наконец, Кривошеев. — Я вам верю, товарищ Громов. И должен сказать, ваш ответ меня порадовал. Сейчас объясню, почему. Видите ли, та тварь, которую вам случайно посчастливилось убить, не первая, о которой нам стало известно. Были и другие. Но почуять их ещё никому не удавалось. Кажется, ваш Дар, в некотором роде, уникален.

— Буду рад оказать любую посильную помощь, — быстро сказал я, воспользовавшись паузой.

— Вполне вероятно, она нам понадобится, — снова помолчав, проговорил подполковник. — Если, конечно… Впрочем, это мы узнаем по факту. Если решим вас задействовать. Я должен это обдумать. И обсудить с коллегами, — он вдруг побарабанил пальцами по столу. Вид у него был такой, будто он прикидывал, не сказать ли что-то ещё. — А сейчас мне нужно перемолвиться с вами парой слов наедине. Вы свободны, товарищи, — обратился он к Соколовой и Виктору Викторовичу. — Мы ещё поговорим чуть позже. Далеко не уходите.

Когда они покинули кабинет, Кривошеев встал и, заложив руки за спину, прошёлся туда-сюда, не глядя на меня.

— Вот что, товарищ Громов, — заговорил он через несколько секунд. — Ситуация сложилась непростая. И неприятная. Для вас, в первую очередь. Если мы решим вас использовать — в случае, если ваши необычные способности позволят… скажем так, вступить хоть в какой-то контакт с существами вроде того, с которым вам довелось недавно столкнуться… защитить вас по спецпрограмме не выйдет. Вам придётся действовать довольно активно. Конечно, вы будете под присмотром, но иногда этого мало, чтобы помешать тем, кто хочет достать человека.

— Вы имеете в виду родителей Алайской? — спросил я, продолжая считывать эмоциональный фон собеседника, чтобы понимать, правду он говорит или пытается мною манипулировать.

Я отлично чувствовал и понимал его сомнения. Какой-то мальчишка с непонятным Даром и неясными способностями, сын предателя Родины — с одной стороны, и секретный проект, менгиры, эмиссары и Алайские — с другой. Незавидная дилемма. Какими бы полномочиями ни обладал Кривошеев, он точно не был всесилен. Всегда есть тот, кто выслушивает доклады и отдаёт приказы. Но моему собеседнику очень хотелось выяснить, смогу ли я вступить в ментальный контакт с неведомыми тварями. Такую возможность он упускать не хотел. Считал, что не имеет права. Однако просто взять и включить странного пацана в засекреченные разработки? Нет, без соответствующих санкций вышестоящего начальства, которое ещё предстоит убедить, что овчинка стоит выделки, он тоже не мог.

— Именно о них, — кивнул подполковник, остановившись справа от меня и глядя сверху вниз. — У Алайских серьёзные связи в правительстве, и смерть дочери они не простят. Она была их любимицей. На неё возлагались большие надежды. Возможно, чрезмерные, но родительское сердце склонно приукрашивать достоинства ребёнка. Сами понимаете. В общем, вам нужно быть крайне осторожным в ближайшее время. Мы постараемся вас прикрыть, товарищ Громов, однако, как я уже сказал, чудес не бывает. В Москве вам будет угрожать опасность. Не сегодня и не завтра, но скоро Алайские узнают, кто именно убил их дочь. Надеюсь, к тому времени ваша дальнейшая судьба будет… определена. До того же времени сделайте одолжение — постарайтесь не умереть.

* * *

Честно говоря, я не думал, что меня отпустят.

Просто не верил в такой поворот.

С одной стороны, это хорошо. С другой… количество навалившихся на меня проблем растёт. Эмиссары не просто проникают в эту реальность, они почему-то интересуются менгирами. И мной. Допрос помог бы выяснить, что им нужно, вот только не факт, что меня подпустят близко к столь значимому источнику информации. Я не могу рассказать о своём прошлом, не могу доказать свою полезность для этого общества. Для сотрудников КГБ я простой мальчишка-ментор, даже не выходец из Великого Рода. Почему они должны предоставлять допуск к секретному объекту? Я уж молчу про клеймо, доставшееся мне на память от отца…

Вторая проблема — моя родня.

Теперь, когда за мной охотятся неизвестные агенты, да ещё и влиятельная семейка Алайских, маму и сестру нужно защитить. Я не могу с этим справиться, находясь вдалеке от Москвы. Значит, буду вынужден просить. Или, что ещё хуже, подталкивать куратора к принятию «верного» решения.

К лифтам в управлении КГБ с недавних пор я стал относиться настороженно — мало ли, куда они меня привезут. Поэтому на первый этаж спустился по лестнице.

В вестибюле столкнулся с Соколовой.

— Идём, — сказала девушка. — Подброшу до академии.

— Есть разговор, — я сразу перешёл к делу.

Соколова внимательно посмотрела на меня.

— Без свидетелей, — добавил на всякий случай.

— Хорошо, — кивнула майор.

Когда мы приблизились к «Волге», Соколова перебросилась парой фраз с водителем, и тот выбрался из салона, движением фокусника извлекая откуда-то смартфон.

— Марина Игоревна, — я слышал, как к моему куратору обращались подчинённые, — разговор касается моей семьи.

— Защиту хочешь, — догадалась Соколова.

Я молча кивнул.

Мы расположились на заднем сиденье, и я считывал весь спектр эмоций, исходящих от девушки. Интересный спектр, между прочим. Озабоченность, неожиданное сопереживание и даже… симпатия. Марина Соколова интересовалась мной… в совершенно неожиданном ключе. Не как подопечным или одарённым сотрудником с перспективами роста, а как мужчиной. Впрочем, свои чувства майор тщательно скрывала. Отчасти — даже от себя самой.

— Что ты знаешь об Алайских? — внезапно спросила девушка.

— Очень мало, — я вздохнул. — У Кати отец большая шишка. Дипломат, работает в международном отделе ЦК.

— Всё верно, — кивнула Соколова. — Но это лишь часть правды. Понимаешь, международный отдел не может влиять на такие структуры, как наша. Силовики — они и в Африке силовики. Но в устройстве нашей страны есть и не совсем очевидные… механизмы. Ты ведь, наверное, слышал о Великих Родах.

Пришлось снова кивнуть.

В ОГАСе информации по семи Родам, захватившим власть в стране, было немного. Факт имел место, но нигде не выпячивался и даже замалчивался. Вы только представьте: семь кланов десятилетиями удерживают ключевые посты, передавая их своим отпрыскам по наследству. И это не обычные люди, а менторы — неспящие, долгожители. Вторые так и вовсе никому ничего не передают, а сидят в одном кресле до неприличия долго. Получается не коммунистическая утопия, а подобие аристократии. А если учесть, что генсек у нас бессмертный… то вот он, царь-батюшка во всей своей красе.

Так или иначе, кланы номенклатурщиков существовали и были очень могущественны. И с каждым новым поколением становились сильнее.

— В общем, Алайские — ставленники Нагловских, — выдала Марина Игоревна. И внимательно посмотрела на меня. — Не помнишь, кто это?

Я пожал плечами.

— Василий Нагловский занимает должность министра иностранных дел СССР, — пояснила Соколова. — Причём удерживает этот пост на протяжении ста двадцати лет. Сам Василий Митрофанович долгожитель, но у него много детей и внуков, удачно вступивших в брак с другими сильными одарёнными, так что… в семье есть как долгожители, так и… другие линии. Встречаются даже лицедеи. С Нагловскими можно столкнуться в разведке, верховных республиканских советах, ведущих НИИ… И Алайские, чтоб ты понимал, состоят с ними в отдалённом родстве.

— К чему вы клоните, товарищ майор?

— У тебя есть два варианта. Первый — мы берём твоих родственников под официальную защиту, но это не гарантия. Никто не исключает несчастные случаи, необъяснимые явления и всякое такое. Надеюсь, ты понимаешь.

Я кивнул.

У Алайских длинные руки.

Гораздо длиннее, чем я ожидал.

— Второй вариант — мы их прячем, — продолжила гнуть свою линию Соколова. — Неофициально. Вроде бы, и нет никакой защиты, по документам ваша фамилия проходить не будет. Преимущество в том, что клан Нагловских не сможет получить доступ к информации. В курсе происходящего будет несколько человек. И здесь возможности Алайских сужаются.

Обдумав оба варианта, я решил кое-что прояснить.

Для очистки совести.

— А вариант, что Алайским сообщат, во что превратилась их дочь, не рассматривается? Вдруг они примут ситуацию?

Меня захлестнуло недоумением.

— Ты сам в это веришь? — резонно возразила Соколова. — Катя была единственной и любимой дочерью в своей семье. И я понимаю, что ты не хотел её убивать. И что порой не остаётся выбора. Но что будет думать её отец? Поставь себя на его место.

— Что мы могли вызвать, кого следует, — предположил я. — Запереть Катю в безопасной лаборатории. Попытаться излечить или научиться контактировать.

— Всё, что угодно, — кивнула Соколова. — Только не куча слизи на бетонном полу.

— Ладно, — сдался я. — Пусть будет второй вариант. Но получается, что маме надо уйти с работы? А как Оля будет учиться? Скоро сентябрь…

— С работой что-нибудь придумаем, — отмахнулась Соколова. — А обучение может быть дистанционным. Или проходить в одной из закрытых школ для сотрудников КГБ.

— А такие есть? — удивился я.

— Есть, — заверила майор.

Больше к этому вопросу мы не возвращались.

Глава 31

В субботу я приехал домой, где состоялся непростой разговор с матерью. Я честно объяснил ситуацию, но выглядело всё так, что из-за меня у семьи нарушается привычный уклад. Оля тоже загрустила из-за перспективы расставания с друзьями и школой. Настроение у всех поменялось, когда я сообщил, что нашу семью временно подключат к программе «Пик». Кроме того, мама с сестрёнкой поедут не куда-нибудь, а на одну из закрытых баз КГБ в Подмосковье, на Истринское водохранилище. Там что-то вроде коттеджного посёлка, в котором живут спецы-удалёнщики, обеспечивающие контроль спецслужб над ОГАСом.

— Хочешь сказать, мы будем жить в своём доме? — заинтересовалась Оля.

— Коттедже, — поправил я. — Умный дом, подключённый к поселковой нейросети. Вы ни в чём не будете нуждаться, и… там очень красиво.

В тот же день я помог Оле и Наталье Никаноровне собрать вещи, причём упаковывалось только самое необходимое. Вечером мы покинули квартиру на неприметном микроавтобусе с липовыми номерами. Заехали в тихий сквер, пробили портал и переместились на тускло освещённую подземную парковку. Второй портал открылся уже в Подмосковье — на той самой базе, где маме и сестре придётся пожить какое-то время. Я пообещал найти решение, но все понимали, что «отпуск» может затянуться на месяцы и годы. Я сейчас — ноль без палочки. И против Алайских с их могущественными покровителями выступить не могу.

Ситуация, в которую я влип, недвусмысленно намекала на то, что в этой реальности я не сумею просто усидеть на попе ровно, отдавая свой долг Родине и наслаждаясь прелестями развитого социализма. Жить в этой стране приятно, но есть и обратная сторона медали. Власть принадлежит кланам одарённых, обладающих весьма обширными возможностями и способных уничтожить любого, кто встанет у них на пути. Да, это советские номенклатурщики, но… с особенным колоритом. Сверхспособности, базирующиеся на потреблении пси-энергии менгиров, позволили владыкам этого мира укрепиться, расширить своё влияние и нарушить один из базовых принципов советского общества. Я говорю о принципе народовластия. Создав сверхдержаву и провозгласив коммунизм, вождь по факту возродил аристократию — пусть и преданную ему беззаветно, но передающую свои рычаги по наследству и удерживающую важные посты десятилетиями.

Не мне решать, хорошо это или плохо.

Я переродился в стране, где всё устроено… как устроено. И выбор у меня невелик. Или найти могущественных покровителей, или возвыситься, основать собственный Великий Род и надавать по зубам каждому, кто посмеет навредить моей семье. И пусть сейчас этот сценарий кажется фантастическим, но мои способности анимансера явно выходят за пределы того, что умеет большинство менталистов этого мира. И если применить их с умом и целенаправленно… возможно многое.

Мне нужно понять, кто такие эмиссары, и почему они так заинтересовались менгирами.

И ещё.

Раз уж я нахожусь в Москве, надо бы обзавестись каким-нибудь личным транспортом. Кажется, среди документов моего предшественника имелись права категории А. Такие выдают с шестнадцати лет и в моей реальности они позволяют управлять мотоциклами. Жаль, что без «Б» мне не светит нормальная машина, но навыки вождения байка вполне можно обновить.

На следующий день, в воскресенье, я позвонил Соколовой и вежливо попросил выдать мне какой-нибудь сверхбыстрый транспорт, чтобы иметь возможность оперативно перемещаться по Москве. Да и не только по ней — если меня переправят к менгиру с помощью портала, я бы и там не хотел зависеть от такси. Это позволит быстрее решать задачи, которые ставит передо мной комитет. Майор с аргументами согласилась, но попросила забрать права как можно раньше. Я вызвал такси и отправился домой.

Интересно, куда меня отправят?

При любых раскладах — далеко за Урал. Большая часть советских менгиров располагалась в Сибири и на Дальнем Востоке. В Забайкалье эти штуки тоже проявились. Информация по каждому объекту свободно циркулировала по Сети, оно и понятно. Исполинские сооружения нельзя замаскировать, равно как уничтожить или захватить. Менгиры хорошо просматриваются из космоса, их снимки давно облетели всю планету. ОГАС любезно подсказал, что в нашей стране этих реликтов целых четырнадцать! Все имеют порядковые номера и названия. А поскольку в больших городах менгиры не приживались, предпочитая глухую тайгу или высокие сопки, то о какой-то цивилизации вокруг них речи не шло… Поначалу. Теперь-то выросло множество научных баз, посёлков и даже закрытых городов, в которые без пропуска не сунуться. Исследования ведутся постоянно, их результаты засекречены, а все учёные, имеющие отношение к псионике менгиров, давно включены в списки невыездных.

Через два часа я позвонил Соколовой и сообщил, что права у меня. На что куратор ответила, что она уже всё проверила по своим каналам, подключила меня к «Пику» и организовала оплату любой покупки в автосалоне, которая будет совершена через приложение. В конце разговора девушка порекомендовала съездить в магазин «Автолюбитель» на Варшавском шоссе — там, дескать, найдётся всё.

Я вспомнил, что в СССР термина «автосалон» не существовало. Машины и мотоциклы продавались в редких и полупустых магазинах. Более того, подобный товар всегда считался дефицитным. Ну, что сказать. «Восьмидесятые» во всём своём великолепии. В этой реальности проблему дефицита товаров народного потребления давно решили и благополучно забыли о её существовании. Да и магазинов, подобных «Автолюбителю», если верить карте, в столице нашей Родины хватало.

Чтобы привести мысли в порядок, я решил прогуляться к станции монорельса. Поезд может доставить меня в любую точку Москвы, при этом я не буду стоять в пробке. Количество пересадок и нужные станции я вычислил, воспользовавшись специальным транспортным приложением. Почему не аэротакси? Как я уже говорил, слишком много всего навалилось, и я хотел просто обдумать это, сидя в вагоне. Набросать примерный план действий.

В этой реальности Третье Транспортное Кольцо тоже существовало, и оно пересекалось с Варшавским шоссе там, где последнее переходило в Большую Тульскую улицу. Чуть в стороне от развязки, ближе к Новоданиловской набережной и расположилось громадное трёхуровневое здание магазина «Автолюбитель». Футуристический архитектурный стиль, бетон и сталь, эскалаторы… И гулкие полупустые залы. Комплекс напоминал салоны, работающие в моём мире, но меня поразило почти полное отсутствие людей. Хотя, конечно, я был к этому морально готов. В нынешней версии СССР очень хорошо развит общественный транспорт, такси можно вызывать со смартфона, плюс успешно функционировал проект «На колёсах», позволяющий совершенно бесплатно взять «напрокат» автомобиль, если очень нужно. К примеру, на дачу съездить, отдохнуть в лесу с друзьями или перевезти вещи на новую квартиру. Лимит на ежемесячные использования машин существовал и зависел, как следовало догадаться, от социального рейтинга. Но общую логику вы поняли. Смысла обладать вещью нет никакого, если её можно взять в любой момент или заменить аналогом.

Вынужден признать, будущее радикально перекроило облик салонов. Везде — информационные дисплеи, дополненная реальность, интерактивные схемы. За стеклянной вертушкой меня поджидал обширный вестибюль, он же — главный выставочный зал. Тут на подиумах медленно вращались ультрасовременные модели советского автопрома. Возле каждой машины был установлен экран, на который выводились характеристики, а также видеоролики, где можно было полюбоваться тачкой в движении. И никаких назойливых продаванов, пытающихся любой ценой обобрать несчастного посетителя. Фоном играла музычка для релаксации — саксофон, клавишные… Просто композиция без слов.

Зал был по-настоящему огромен.

Присмотревшись, я обнаружил эскалатор, у дальней стены располагались кассы.

А вот и интерактивный экран со схемой помещений. Быстро разобравшись в примитивной навигации, я выяснил, что аэробайки продаются неподалёку, на первом ярусе. Мне даже не придётся идти к эскалатору. Что ж, удобно.

Свернув направо, я пересёк вестибюль и двинулся по анфиладе смежных залов, в каждом из которых продавалось что-то удивительное. И вот здесь стало понятно, что посетителей гораздо больше, чем я думал, просто они все рассредоточились по салону. Многие ехали на эскалаторе вниз — к подземному уровню, где разместились запчасти и электроника. Там же предлагалось купить моторные масла, всевозможные присадки, антифризы и другую полезную мелочёвку.

По дороге я миновал несколько залов, в которых выставлялись семейные авто, двухместные спортивные, миниатюрные каплевидные для маневрирования в заторах, всевозможные внедорожники… Да чего здесь только не было! А ещё говорят, что в СССР проблемы с ассортиментом. Я нарочно подходил к стендам, всматривался в названия марок и сердце радостно ускорялось при виде знакомых с детства «скреп». Тут обнаружились и «Волга», и «Жигули», и «Москвич», и даже «Ока». Любимый герой анекдотов «Запорожец» выглядел как шарообразное чудо из известного фильма про космических пиратов. Кажется, эти штуки назывались флипами.

Прямо на моих глазах одна из машин изменила конфигурацию, став более обтекаемой, а затем плавно сдвинула двери вверх, приоткрывая взглядам посетителей шикарно отделанный кожаный салон. Интерактивный экран утверждал, что передо мной «Нива Аква С-12» для экстремальной езды в дождливых регионах. Оказывается, есть и такое.

Наконец, я добрался до зала с вывеской «МОТОАЭРО».

Вот здесь, прямо скажем, выбор был невелик. Всего несколько базовых моделей в разных комплектациях. Все мотоциклы выглядели обычными, но это — если не присматриваться. А когда присмотришься, то выяснялось, что корпуса у агрегатов более мощные и широкие, а колёса втягиваются в некое подобие кожухов, что делает их похожими на самолётные шасси. Сиденья удобные, эргономичные. Есть совершенно непонятные блоки, которые заменяли байкам обычные моторы. Я вообще не представлял, как эти штуки летают, и поспешил открыть соответствующую статью в ОГАСе. И вот здесь меня ожидали сплошные сюрпризы.

Начну с того, что передо мной была техномагия в чистом виде. Аэробайки напитывались пси-энергией через одарённого мотоциклиста, используя его в качестве проводника. На основе пси-излучения генерировалось особое поле, вроде электромагнитного, которое и удерживало машину в воздухе. Схожие принципы работали при удержании в воздухе атомных бронеходов, но там были целые экипажи, зачастую включающие энергетов-ядерщиков и телекинетиков. Получается, что водить аэробайки могли исключительно менторы… Вот почему в зале почти не было людей.

Я потратил добрых полчаса, прогуливаясь между стендами, рассматривая мощных красавцев и листая характеристики на интерактивных дисплеях. В мотоциклах имелись и обычные движки, только электрические, на хитроумных литиевых аккумуляторах. Использовались они крайне редко, поскольку владельцы предпочитали не ездить, а летать. В результате своих скитаний я выбрал две модели — «Минск Аэро 2040» и «Ригу Тайфун С-17». Оба мотоцикла показались мне мощными, безотказными и удобными во всех отношениях. Разве что «Рига» выглядела более функциональной и… красивой, что ли? Не знаю, чем-то она меня зацепила. Может, ретро-дизайном со сверкающим хромом и красными обвесами. Теперь, когда три дня серости прошли, я наслаждался вернувшимися в мир красками и хотел что-нибудь яркое, приметное.

Рядом из ниоткуда возник продавец-консультант.

— Добрый день, товарищ. Подсказать? — взгляд консультанта скользнул по значку ментора на моей груди.

— Здравствуйте, — улыбаюсь в ответ. — Я выбираю между двумя мотоциклами.

— «Рига», а что второе?

— «Минск».

Продавцу было чуть меньше тридцати, и он мне сразу понравился. Открытое лицо, нет ощущения скользкого ужа, пытающего что-то «впарить».

— Ну, смотрите. У них примерно одинаковая мощность электромоторов, хотя у «Минска» движки долговечнее. Расходники в случае ремонта достать проще. Но это земля, а вам нужно думать о лётных характеристиках.

— А там что? — мне стало интересно.

— В принципе, всё зависит от мотоциклиста, но пропускная способность у «Риги» выше. А значит, оторвавшись от дороги и набрав высоту, вы разовьёте большую скорость.

— Получается, преимущество только в скорости полёта?

— Не совсем, — покачал головой консультант. — «Рига» чуть дороже, но это оправданная цена. Рама легче, но это не влияет на прочность и устойчивость. Обратите внимание на полноразмерное двухместное сиденье — вы можете покатать приглянувшуюся девушку. Есть гидравлические амортизаторы. Управляемость и безопасность чуточку лучше. Хотя… какое «чуточку»! Тут же у нас встроенный процессор и гироскопические датчики! Машина реагирует на любые отклонения вашего тела…

Консультант ещё что-то говорил, но его слова пролетали мимо моих ушей. Я любовался обводами корпуса, литыми дисками, приборной доской и обтекателем. Внутри что-то всколыхнулось — то ли воспоминания юности, когда я рассекал по району на простенькой двухцилиндровой «Риге», то ли отголоски памяти моего носителя, когда тот сдавал на права…

В общем, мне хотелось погонять на этой штуке.

И я не собирался отказывать себе в удовольствии.

С разрешения консультанта я влез на демонстрационный стенд, забрался в седло мотоцикла и начал разбираться в управлении. Всё оказалось легче, чем я думал. Аэробайк мало чем отличался от обычного железного коня, разве что умел взлетать. Ездить по салону я не стал, но вот отказать себе в удовольствии испытать техномагическую начинку не мог. Прошу прощения, магии в Советском Союзе нет, поэтому — пси-привод. И знаете что? Одна кнопка запускала тягу, вторая убирала колёса. А вот ручка газа имела два режима — наземный и воздушный. Переключалось всё более плотным сжатием рукояти. В воздушном режиме я мог ускоряться за счёт поворотных винтов, расположенных по бокам. Винты были укрыты фенестронами, защитными кольцами, и никак не могли навредить человеку. Питалась вся эта история уже знакомым электромотором, что, признаться, меня шокировало. Это какую надо иметь мощность, чтобы в полёте разгоняться до двухсот километров в час? Впрочем, всё прописано в характеристиках, почитаю на досуге.

Убедившись, что всё работает, как надо, я нехотя слез с мотоцикла.

Чем хорош Дар анимансера, так это чувствительностью. Если кто-то проявляет ко мне пристальный и более-менее продолжительный интерес, я это замечаю. Сначала возникает знакомое многим ощущение, будто кто-то смотрит в затылок, а затем я начинаю определять направление. Источник этого повышенного внимания. В толпе, конечно, сходу его не установить. Но в магазине мототехники, где народу было не так уж и много, это труда не составило.

Я чувствовал, что за мной наблюдают. И даже понимал, откуда исходят эти эманации. Головой не вертел, чтобы не выдать, что заметил слежку. Нашёл взглядом отражающую поверхность витрины и осмотрел троих посетителей, бродивших в той стороне, где находился некто, проявлявший ко мне пристальный интерес.

Два парня в кожаных куртках с кучей нашивок, три подростка, заглянувшие помечтать о байках, один мужик в возрасте, общавшийся с консультантом. Он то и дело приглаживал седые волосы рукой и выглядел слегка растерянно. Вполне возможно, выбирал подарок. Также в той стороне разглядывал аэробайк мужик в лётной куртке, штанах с накладными карманами и специализированных мотоциклетных ботинках. Всех посетителей я замечал и раньше, как и некоторых других. Ни один из них не глядел в мою сторону. Учитывая, что кто-то из них следил за мной, это уже наводило на мысль, что человек не желает оказаться замеченным. И ему это непременно удалось бы, не будь я анимансером. Или встреть он меня, скажем, пару недель назад, когда я только начинал восстанавливать свои способности. Теперь же у меня не было ни малейших сомнений, что кто-то из посетителей следит за мной. Природу такого интереса я определить не мог. В направленных на меня потоках не ощущалось никакой эмоции. Похоже, человек проявлял только внимание. Значит, его отправили за мной наблюдать. Вопрос — кто и зачем.

Глава 32

Лишь отдельные— У вас есть шлем, товарищ? — обратился ко мне продавец. — Или это ваш первый мотоцикл?

— Первый, — ответил я. — Так что да, шлем понадобится. Голову разбивать у меня нет ни малейшего желания. Особенно, если придётся падать с высоты.

— Это неприятно, — улыбнулся продавец. — Давайте покажу, что есть. У нас большой выбор. Сюда, пожалуйста.

И он подвёл меня к стенду, на котором рядами были выложены шлемы различных форм и цветов. Имелись также с рисунками и надписями. Декор меня не интересовал, в отличие от безопасности.

— Раз вы новичок, рекомендую шлем с полным лицевым щитком, — проговорил продавец, показывая на верхнюю полку. — Он обеспечит надёжную защиту. Вот этот, например, неплохой.

— А какой самый лучший? — спросил я.

Платить-то будет КГБ, так зачем экономить?

Консультант взглянул на меня с уважением.

— Сюда, товарищ.

Мы прошли в конец стенда. Продавец достал с полки чёрный матовый шлем и вручил мне.

— Полимерный материал повышенной ударопрочности, подкладка с гелевым наполнением, принимающая форму головы, визор с переключающимися режимами. Прозрачный, тонированный, противотуманный. Достаточно нажать вот здесь, чтобы переключить. Но требуется подзарядка. Как для смартфона. Держит больше недели.

— Отлично, — кивнул я. — Его и возьму.

— Хорошо. Нужна ещё какая-то экипировка? Ракушка, щитки, специальные ботинки?

Я представил, как каждый раз натягиваю всё это перед тем, как сесть на мотоцикл, и отрицательно покачал головой.

— Нет, спасибо. Обойдусь. Кстати, мне хотелось бы уехать на байке прямо отсюда. Это возможно?

— Конечно, без проблем. Только его нужно зарядить. Это быстро. Ну, и в ГАИ зарегистрироваться.

— Прямо здесь? — удивился я.

— Ну, разумеется, — улыбнулся консультант. — Где же ещё? Давайте документы.

Вот это я понимаю — сервис!

Мы прошли на кассу, где продавец сначала покопался в компьютере, а затем вернул мне документы, встал за аппарат и принялся производить на нём какие-то манипуляции.

— Прошу, товарищ, — сказал он спустя пару минут. — Можете оплачивать. Стоимость шлема я уже ввёл.

— Отлично, — кивнул я, прикладывая карту к кассовому аппарату. — А номер? Не забыли про него?

— Регистрация в ГАИ прошла успешно, — улыбнулся консультант. — Номер сейчас распечатывается. Как только будет готов, его установят на ваш мотоцикл. Сможете уехать прямо на нём.

Я кивнул.

Именно этого мне и хотелось. В академии нас регулярно натаскивали управлять разными видами транспорта, и аэробайки не были исключением. Причем уроки больше напоминали занятия по экстремальному вождению. Так что попасть в аварию я не опасался. Но жизнь — штука сложная. Я бы даже сказал — непредсказуемая. Если есть возможность подстелить соломку, лучше это сделать. Поэтому я и озаботился покупкой надёжного шлема.

Очень радовал советский сервис. Моментальная регистрация байка в ГАИ через ОГАС, получение номеров и всё прочее. Вот что значит электрификация всей страны. Хотя, наверное, правильнее сказать — цифровизация. Единые базы были очень удобны и избавляли гражданина от бюрократии. А это здорово бережёт не только время, но и нервы.

— Оплата прошла, — сообщил консультант, как только кассовый аппарат издал негромкий сигнал. — Прошу за мной. Сюда, товарищ. Подождите, пожалуйста, здесь, пока мы закончим подготовку вашего мотоцикла. Это займёт не более пятнадцати минут.

— Спасибо, — отозвался я, садясь на плюшевый диван.

Напротив был установлен большой телевизор, на котором демонстрировалось без звука какое-то автошоу. Смотреть его в цветном варианте было приятно. Всё-таки, когда жизнь не похожа на чёрно-белое кино, это совсем другое дело. Интересно, как Чупа, познавший краски, от этого откажется?

Наблюдая за автомобилями на экране, я сосредоточился на эманациях, исходивших от человека в зале. Едва ли это был кто-то из подростков. В принципе, их я сразу отмёл. Остались два парня в кожаных куртках, пожилой мужик и мотоциклист, до сих пор изучавший гоночный байк в дальнем конце экспозиции. Сейчас к ним присоединились ещё два парня, но они меня не интересовали, так как психическое излучение в свою сторону я почувствовал куда раньше их появления.

Вот подростки ушли разглядывать другие байки. Пожилой мужик в компании консультанта удалился в другой конец салона, где были выставлены скутеры. А ощущение, будто за мной наблюдают, осталось.

Один из парней направился к консультанту и заговорил с ним. Второй присел, разглядывая мотор у сверкающего хромом чоппера.

— Товарищ, — окликнул меня подошедший продавец. — Ваш мотоцикл готов.

Я поднялся.

— Отлично! Куда идти?

— За мной. Я покажу.

Мы прошли в дальний конец салона, где я увидел ведущие на задний двор ворота. Мой аэробайк стоял перед ними.

Продавец вручил мне ключи.

— А это запасные, — добавил он, протягивая второй комплект. — И документы.

Я быстро просмотрел бумаги на аэробайк. Техпаспорт, гарантия, страховка. Всё чин чинарём.

— Спасибо.

— Пожалуйста, товарищ, — улыбнулся консультант и направился к воротам, чтобы нажать расположенную слева кнопку.

Металлическое полотно поползло вверх, открывая мне выезд.

Я сел на байк, надел шлем, выбрал прозрачный режим визора, убрал подножку и включил зажигание.

— Осторожно, там поворот направо, — предупредил продавец.

Помахав ему, я выкатил во двор. Мотоцикл ехал мягко, слушался идеально. Если и в воздухе будет вести себя так же, то даже не знаю, чего ещё пожелать.

Ворота за мной начали опускаться с механическим пощёлкиванием. Оставив их позади, я вырулил к арке и выехал на дорогу. Пришлось немного подождать, пропуская машины. Как только в потоке появилось место, я газанул и влился в поток автотранспорта.

Подниматься в воздух не торопился. Нужно было сначала привыкнуть к байку, почувствовать его. А потом можно будет и над землёй потренироваться. Новый транспорт в этом смысле похож на только что купленный смартфон: даже если пользовался до этого другим, с этим всё равно придётся разбираться.

Кроме того, я не сомневался, что тот, кто наблюдал за мной в салоне, последует и на улицу. Очень хотелось посмотреть, кто это будет. Так что я не спешил далеко отъезжать от магазина, поглядывая в зеркала заднего вида.

И не зря: из двери поспешно вышел мужик в бомбере, на ходу застёгивая молнию. Повертев головой, он заметил меня и направился к припаркованному справа аэробайку. Натянул шлем и тут же поднялся в воздух.

Ну, вот я и выяснил, кто за мной следил. Что с этим теперь делать?

Перестроившись в третий ряд, я прибавил газу и начал быстро набирать скорость, оставляя автосалон позади. Через полминуты в зеркалах появился байк моего преследователя. Он летел над машинами, плавно и уверенно огибая других участников движения. Явно намеревался сократить расстояние между нами.

Надо бы от него оторваться. Хватит с меня стычек — и так их за последнее время было многовато. Хотя этот парень, скорее всего, подослан Алайскими. Вроде, больше некому. И едва ли он за мной просто следит. Аэробайк уверенно приближался, так что его пилот даже не пытался скрываться. Наблюдение так не ведут — уж я-то знаю. Нет, этот человек меня догонял. Зачем? Ну, точно не для того, чтобы пожелать счастливого пути. В КГБ мне ясно дали понять, что Алайским многое может сойти с рук. Постесняются ли они прикончить парня, ставшего причиной смерти их любимой дочери? Однозначно нет! Так что я почти не сомневался, с какой целью меня преследует человек в бомбере. Если это не киллер, то я готов хоть сейчас расписаться в собственной тупости.

Становилось очевидно, что по дороге мне от аэробайка не оторваться. Между нами было метров двадцать, и расстояние продолжало сокращаться. Если я не хочу прямого столкновения, придётся опробовать полёт прямо сейчас. Сжав рукоятку, я заставил «Ригу» переключиться в аэрорежим. По бокам выдвинулись реактивные двигатели, раздалось нарастающее гудение, и байк понёсся в полуметре над асфальтом. Так, первый этап есть! Но чтобы подняться над машинами, перейдя на воздушную трассу, нужно задействовать пси-энергию. На занятиях мы управляли аэробайками, так что я знал, что делать, но к каждому транспорту нужно приноровиться. «Рига» была более тяжёлой, чем те скутеры, на которых мы тренировались. И энергии ей требовалось больше. Кроме того, в лагере мы отрабатывали маневры. Места для серьёзного разгона там особо не было, так что гонки не устраивались. Тем более, с препятствиями в виде движущихся на полной скорости автомобилей и других мотоциклов. И сейчас, то, что считалось в академии экстремальным вождением, уже не казалось таким уж крутым опытом.

Не скажу, что поток над трассой был плотным. Благодаря тому, что аэробайками могут управлять только одарённые, транспорта в воздухе было немного. В основном, вокруг меня летели такси, которым пси-энергия не требовалась. Но они и скорость не могли развивать больше установленной ГОСТом. По сравнению со мной, такси едва тащились, и я легко огибал их, вспоминая уроки в тренировочном лагере.

Бросив взгляд в зеркало, я увидел, что мотоцикл моего преследователя разгоняется, сокращая расстояние между нами. Похоже, пилот понял, что я собираюсь оторваться, и решил не терять время. Прибавив газу, я проскочил между двумя аэротакси и рванул по прямой, проносясь над крышами сливающихся в единый поток автомобилей.

«Рига» слушалась очень хорошо. Подчинялась каждому движению, так сказать. Однако новый транспорт это новый транспорт, и никуда от этого не деться. Я не ощущал уверенности, управляя байком, и это здорово мешало. Всё время казалось, что любая неосторожность может привести к аварии. А ведь ещё приходилось следить за предполагаемым киллером и думать, что предпринять дальше.

Тем временем мужик в бомбере догонял. Между нами оставалось метров пять. Ещё немного, и мы поравняемся. Теперь я уже ощущал, что мой преследователь полностью сосредоточен на мне. От него исходила холодная, расчётливая аура профессионала. Я попытался проникнуть дальше, но практически сразу почувствовал выставленные ментальные блоки. Так, надо копнуть глубже. Можно ударить по нему негативными эмоциями, внушить страх, неуверенность, сомнения.

Несмотря на то, что я выжимал из «Риги» практически максимум, расстояние между нами продолжало сокращаться. У киллера транспорт был явно мощнее.

Я попытался пробиться сквозь его психические барьеры, но, к моему удивлению, ничего не получилось. Защита была выставлена знатная. И мои усилия ни к чему не приводили: я не мог проникнуть в голову своего преследователя и повлиять на него.

Чёрт! Да как же так-то, а⁈ С подобным я столкнулся впервые. Даже сотрудники КГБ становились для меня относительно лёгкой добычей, но этот мужик был словно заколдован.

И тут он расстегнул правой рукой куртку и достал массивный пистолет. Ну, теперь сомнений в его намерениях не осталось. Кто-то действительно отправил по мою душу киллера.

У меня оружия, естественно, не было. Оставалось только удирать и надеяться не поймать пулю. Благо, на таких скоростях лёгкой мишенью меня не назовёшь.

Я резко ушёл вправо, спрятавшись за аэротакси. Но киллер был слишком близко, чтобы это помогло надолго. Спустя пару минут максимум он меня настигнет, и что мне делать тогда?

Стоп! Меня вдруг осенило.

Да, я не могу повлиять на своего преследователя, но почему бы не использовать других участников дорожного движения?

Создать препятствия, осложнить киллеру задачу. Это мне вполне по силам. Главное — не подвергать водителей опасности. Такую цену заплатить я не готов.

Потянувшись мысленно к пилоту ближайшего автомобиля, я проник в его голову за несколько секунд. Он не был одарённым — простой человек, занимающий достаточно высокую должность, чтобы позволить себе приобрести машину с лётным режимом, для которой, как для такси, не требуется пси-энергия. Немного работы с подсознанием, и водитель вдруг резко сдал вправо, преграждая путь киллеру. Его автомобиль едва не врезался в аэробайк. Мой преследовать в последний миг успел вильнуть, чтобы избежать столкновения.

Этого мало.

Ещё один мысленный приказ, и машина снова переместилась в пространстве. Но на этот раз киллер дал по тормозам и остался позади неё. Ловкий товарищ!

Я прибавил скорости и устремился вперёд практически на пределе технических возможностей аэробайка. Сколько пси-энергии ни вкачивай, у любого устройства есть физические ограничения. Чуда не произойдёт. Тем не менее, я нёсся мимо остальных участников движения, игнорируя все правила и рискуя в случае столкновения превратиться в лепёшку.

Киллер поднялся выше, перемахнул через машину и помчался за мной, оставив автомобиль далеко позади. Интересно, какой у него Дар?

Но об этом размышлять не было ни желания, ни смысла. Впереди показался тоннель. Не понадобилось много времени, чтобы сообразить, что нырять в него нельзя: потолок был слишком низким для аэротранспорта. Лишь отдельные участники движения перелетали через тоннель. Я плеснул в «Ригу» энергию, заставляя её подниматься выше и выше. И вот уже пронёсся над тоннелем. Можно снизиться. Бросив взгляд в зеркало, я увидел киллера, не только не отставшего, но напротив — быстро приближавшегося. Чёрт! Надо было купить байк подороже. Зачем я поддался ностальгии и взял «Ригу»⁈ Как же глупо… Но сейчас было поздно сожалеть. Приходилось гнать вперёд, прикидывая, как избавиться от преследователя.

Я потянулся к сознанию водителя летевшего впереди байка. Одарённый энергет среднего уровня. Слева от него ещё один пилот, и впереди двое. Пришлось максимально сконцентрироваться, чтобы проникнуть в их сознания. Не одновременно, конечно, — по очереди. Но быстро.

Как только я промчался мимо них, аэробайки завиляли перед моим преследователем. Ему пришлось сбросить скорость и искать маневры, чтобы обойти их. Это дало мне немного времени.

Впереди как раз показалась большая площадь с гранитной стелой в центре. Я на полном ходу заложил рискованный вираж и помчался по боковой улочке, которая была раза в три уже проспекта, где разворачивалось наше противоборство.

Вдруг раздался резкий сигнал сирены. Глянув в зеркало, я увидел милицейскую машину.

Только этого не хватало для полного счастья!

Хотя… С другой стороны, я ведь могу использовать милиционеров… Наверное.

В зеркале появился аэробайк моего преследователя. Он пронёсся мимо автомобиля ГАИ на полном ходу. Милицейская машина взмыла в воздух и помчалась за нами, издавая пронзительный сигнал и вращая синим проблесковым маячком.

Киллер на это никак не отреагировал. Сбрасывать скорость даже не подумал. Вместо этого убрал пушку за пазуху и принялся формировать вокруг правой руки файербол!

Да что он, бессмертным себя вообразил⁈ Неужели рискнёт напасть на машину автоинспекции? В ней наверняка хотя бы один ментор.

Милиция догоняла быстро. Из динамиков раздался искажённый помехами голос, но на такой скорости я не разобрал ни слова. Впрочем, и так было понятно, что от нас требуют остановиться. Наверняка решили, что мы устроили гонки.

Я потянулся к милицейской машине. Внутри было трое сотрудников. Я чувствовал их присутствие. Они были возмущены. Один — одарённый физик.

Так, нужно настроить их на моего преследователя и заставить забыть обо мне…

В этот миг киллер развернулся и швырнул огненный шар в автомобиль ГАИ. Пламя ударилось о лобовое стекло и охватило несущуюся за нами машину.

Вот же ублюдок!

Справа показался переулок, и я, резко сбросив скорость, свернул в него и помчался между двумя рядами близко стоявших друг к другу домов. Не прошло и пяти секунд, как киллер снова нарисовался в зеркале заднего вида. А за ним в переулок влетела горящая машина ГАИ. Снова требовательно затрещали динамики.

Вокруг руки киллера появился новый файербол. И на этот раз он устремился вперёд — прямо ко мне!

Глава 33

сколДорога была слишком узкой, чтобы эффективно маневрировать, поэтому я ушёл вверх. Аэробайк повысил расход энергии, и мне пришлось влить дозу в сердце железного коня. Мы набрали высоту, едва не зацепив краешек балкона, а огненный шар умчался прямо по переулку. Метрах в пятидесяти от меня полыхнул взрыв.

Энергет, да ещё с пушкой…

Неприятный противник.

Убедившись, что милиции поблизости нет, мужик в бомбере полез за стволом. Логичное решение. Проще расходовать пули, чем пси-энергию. Неизвестно ведь, насколько ты перегрузишь каналы. А ещё и функцию полёта в байке нужно поддерживать.

Пистолет у киллера был с глушителем.

Я чудом успел ввести в игру новую фигуру — крепкую старушку, поливавшую цветы на одном из балконов. Пенсионерка метнула в убийцу пластиковую бутылку с водой. А самое удивительное — попала. Бутылка врезалась в плечо киллера, тот инстинктивно нажал на спуск, и где-то послышался звук бьющегося стекла. А ещё мой преследователь вильнул влево, чуть не зацепил водосточную трубу и слегка замедлился, выравнивая курс. Я же устремился вперёд, увеличивая отрыв. Перелетел через ржавую жестяную крышу допотопной пятиэтажки, утыканной телевизионными антеннами, быстро снизился, уклоняясь от столкновения с фонарём, вильнул влево и ухитрился проскочить на полной скорости через арку.

Твою мать!

Ещё вчера я бы так не сделал.

Виртуозность — моё второе имя.

Арка вывела меня на тихую улочку, застроенную обшарпанными панельками. Покосившись на зеркало заднего вида, я не обнаружил преследователя, но это ничего не значило. Расслабляться нельзя.

Ускоряюсь, рассчитывая ещё немного увеличить дистанцию, и в этот момент начинает твориться подлинная чертовщина.

С крыши соседнего дома на меня прыгает мужик!

От неожиданности я притормаживаю, и тело пролетает перед самым носом байка, с грохотом приземляется на крышу припаркованного внизу микроавтобуса и прыгает на балкон в десяти метрах от меня! Выбросив руку, мужик из чего-то стреляет, я пригибаюсь и слышу свист иглы в воздухе.

Подо мной проехал наполненный щебнем грузовик.

Больше газа!

Рву с места, огибаю невесть откуда вылетевший аэрокар и вижу очередной серебристый росчерк. По мне стреляют иглами! Отравить что ли хотят? Парализовать?

Физик сделал ещё два умопомрачительных прыжка, отталкиваясь ногами от стен домов, и перескочил на крышу ближайшего здания. Там, где ноги одарённого врезались в стены, остались глубокие выбоины с расползающимися трещинами.

Что вообще происходит⁈

Надо выбираться отсюда. Многовато развелось персонажей, испытывающих ко мне нездоровый интерес.

Аэрокар завис над улицей, развернулся и полетел за мной.

Мужик в бомбере продолжил преследование.

Бегун-физик тоже не унимался.

По идее, самым простым решением был набор высоты, вот только гравитация — безжалостная сука. Чем выше я поднимался, тем больше требовалось энергии, чтобы не рухнуть вниз. А ведь мне ещё надо манипулировать случайными людьми, которых я использовал в качестве инструментов.

Киллер выстрелил.

Пуля выбила крошку из стены ближайшего здания. Я тут же вильнул вправо, прижался к земле, едва не касаясь тротуара, и нырнул в очередную арку. Чем больше препятствий на пути моих преследователей, тем лучше.

За аркой развернулся зелёный дворик с детской площадкой в центре. Качели, ракета, карусель — все это промелькнуло подо мной, как мимолётное виденье.

Я поднялся на пару метров и устремился к просвету между двумя пятиэтажками, на углу одной из которых был припаркован грузовик. Похоже, в крохотный продуктовый магазинчик привезли колбасу. Заложив вираж, я обогнул фургон, влетел в тенистую аллею и на очередном повороте резко ушёл вправо, коснувшись кроны раскидистого клёна.

Физик куда-то исчез.

Мужик в бомбере повторял все мои манёвры, но не мог хорошенько прицелиться.

Аэрокар летел над кронами деревьев, бросая на мой мотоцикл чёрную тень.

Теперь я не сомневался, что меня преследуют игроки, никак не связанные друг с другом. И если с киллером всё ясно, то его конкуренты не пытались меня убить. Захватить — другой разговор. А это уже напоминало действия типов, которых безуспешно разыскивало КГБ. Какова вероятность, что они оказались здесь случайно? Если честно, ничтожна. Скорее всего, следили за мной и, увидев, что меня пытаются грохнуть, решили действовать.

Что ж, поиграем.

Резко уйдя влево, я промчался под шумной эстакадой, рассчитывая прикрыться чем-нибудь крупным вроде фуры или автобуса, но тут меня ждал интересный сюрприз: откуда-то сбоку вырулил аэрокар доблестных стражей порядка — слегка обгоревший от попадания файербола, но всё ещё дееспособный. Над магистралью, вдоль которой мы все неслись, прозвучал усиленный динамиками голос:

— Внимание нарушителям! Немедленно сбросьте скорость! Повторяю…

Естественно, крик души милиционера все проигнорировали. Да он, скорее всего, и не рассчитывал, что кто-то подчинится. Ему просто нужно было соблюсти процедуру. Перед тем, как переходить к более решительным действиям.

Я вильнул вправо, обогнул колонну эстакады, затем ушёл влево и сбросил высоту. Теперь я мчался над самым шоссе, почти касаясь дорожного полотна. Со всех сторон громоздились высотки, поток автомобилей был плотным, но до затора далеко.

Начинаю маневрировать, прикрываясь машинами от убийцы.

Неизвестный аэрокар вместе с патрульным авто продолжили преследование, причём я не был уверен, что менты гнались именно за мной. По идее, их сейчас должен был интересовать тот, кто бросил в них файербол, а не парень на «Риге», превысивший скорость.

Быстро перестраиваясь между полосами, я держал между собой и киллером как минимум одну тачку. На очередном рывке увидел, как пуля выбивает искру из бампера двухъярусного автовоза.

Вновь атакую на ментальном плане киллера, но терплю неудачу. Слишком мощная блокада! Неужели он сам её поставил? Маловероятно. Скорее, над ним поработал кто-то опытный. Но зачем? Подозревал, что я могу проникать в человеческие души? Нет, это невозможно. Я хорошо шифровался и ни разу не спалился. Значит, киллера просто обработали на случай, если он столкнётся с телепатами.

Ухожу вправо, газую и пробую оторваться, но уплотнившийся трафик мешает уйти в разгон.

Менты продолжают что-то гудеть в микрофон. Чёрт, какие нерешительные… Я бы на их месте уже перешёл от слов к делу.

Ладно, введём лишние переменные в это уравнение.

Пока я лавирую в транспортном потоке, вокруг начинает твориться странное. Из милицейского аэрокара по пояс высовывается человек в форме и открывает огонь из табельного оружия по мужику в бомбере. Причём, сразу на поражение. Киллер ныряет за туристический автобус, и я временно переключаюсь на других марионеток. Водитель бетономешалки, повинуясь моему ментальному приказу, вдруг меняет полосу без необходимости и загораживает убийце просвет между двумя легковушками. Я тоже перестраиваюсь, а тем временем другой водитель подрезает низко летящего байкера. Киллеру едва удаётся проскользнуть и не оказаться раздавленным.

Ухитряюсь увеличить дистанцию и не схлопотать пулю. Она пролетает в опасной близости от моего плеча и врезается в багажник медленно плывущего внизу пикапа, нагруженного ящиками с логотипами сети местных супермаркетов.

Аэрокары не отстают.

Я продолжаю лавировать в потоке, а случайные водители чинят препятствия киллеру. Притормаживают, ускоряются, непредсказуемо меняют полосы. Мужик пробует набрать высоту, чтобы достать меня сверху, но там по нему начинают стрелять люди… из неизвестного аэрокара! Значит, я был прав. Эти ребята не хотят моей смерти, им нужно что-то другое. Возможно, информация. Не удивлюсь, если это как-то связано с моим непутёвым папашей. Значит ли это, что они на моей стороне? Вот уж нет!

Убийцу я не вижу, но ощущаю его присутствие. Мужик обеспокоен и слегка раздражён, о чём свидетельствуют его эманации. Да, через блоки мне не пробиться, и манипулирование не работает, но… Кое-что я могу сделать даже сейчас.

Для начала усиливаю сверхвосприятие, чтобы выделить из течения поверхностных чувств более глубинные. Фундаментальные. Комплексы, подсознательные страхи, детские обиды и разочарования… Это есть в каждом человеке, даже если он кажется себе самодостаточным и уравновешенным. Такое говно полностью никаким психоанализом не вывести, хоть каждый день к мозгоправу ходи. И мне это на руку. Всё, что делает человека зависимым, может послужить строительным материалом для анимансера.

Расход пси-энергии резко вырастает.

Мне приходится одновременно вести байк, стараясь не попасть под огонь, и выполнять ювелирную работу по внедрению психометки.

Есть такой приём, им владеют опытные анимансеры.

Из «тёмных» эманаций формируется психический паразит, который «прилипает» к душе жертвы, просачиваясь сквозь самое мощное экранирование. Паразит внедряется всё глубже, питаясь страхами и неуверенностью носителя, постепенно развивается и сливает мне данные о передвижениях человека. Постепенно влияние паразита растёт, и психометка начинает подчинять сознание. Через несколько недель или месяцев я сумею перехватить контроль над своим врагом и подчинить его своей воле. Всё зависит от того, насколько серьёзно укоренились негативные триггеры в душе человека. Ну, и, конечно, от мастерства анимансера.

Паразита я сварганил за пару минут. Даже не пришлось сражаться с экранированием или перебрасывать эту примитивную сущность по телепатическим каналам. Я просто отпустил будущую психометку, которая понеслась к источнику «вкусных» переживаний. Не прошло и минуты, как паразит намертво присосался к душе киллера. Думаю, через сутки-двое я начну улавливать первые сигналы.

Я чуть не пропустил момент, когда впереди взорвался файербол.

Ударной волной снесло фонарный столб, и меня едва не зацепило куском бетона.

Аэрокар, державшийся на приличной высоте, пошёл на снижение. Машина ГАИ, напротив, ускорилась и почти поравнялась со мной.

И тут начали происходить совершенно дикие вещи.

Часть крыши неизвестного аэрокара сдвинулась. Из люка высунулся крепкий мужик, в руках которого находилась… плазменная винтовка! Вот только целился мужик не в меня. Сияющий сгусток плазмы полетел к машине ГАИ, врезался в лобовое стекло, проплавляя его, и… голова одного из патрульных разлетелась кровавыми брызгами, плазма частично прожгла крышу! Аэрокар, потеряв управление, начал кувыркаться в воздухе, словно подхваченный резким порывом ветра воланчик для бадминтона.

Я вильнул вправо, чтобы оставить злосчастную тачку между собой и преследователем.

Мужик убрал винтовку и достал нечто, смахивающее на обрез с четырьмя стволами. Поискал глазами меня. Быстро вскинул обрез и открыл огонь. Стволы начали вращаться, дёргаться и выбрасывать что-то свистящее и быстрое.

Принцип у меня простой.

Чем больше у врага проблем, тем лучше!

Обогнув центральную опору эстакады, я краем глаза увидел искры, выбиваемые острыми иглами из бетонного монолита.

На кольцевой развязке стало чуть легче.

Я сумел нырнуть в тень закругляющегося полотна, сменить вектор движения и максимально прижаться к земле. Мимо проехал туристический автобус. Детёныши орков вжимались в окна и восторженно наблюдали за нашим эпичным противостоянием. Ну, хоть начать снимать на телефон никто не додумался.

Грохот вагона метро заставил меня улыбнуться.

Внизу была проложена наземная ветка метрополитена, и один поезд мчался к скудно освещённому нутру тоннеля. Прикинув, что аэрокар по габаритам туда не влезет, я решил избавиться минимум от одной проблемы. А если получится, то…

Быстро снизившись, я нырнул в тоннель одновременно с поездом.

«Рига» слушалась меня великолепно, адреналин бурлил в крови, и я понимал, что если сейчас не рискнуть, то можно поймать пулю в затылок.

Реальность сузилась до закругляющихся стен, тянущихся по потолку проводов, грохота и гула, тусклых светильников в виде неоновых колец. Наверное, я мог коснуться ботинком крыши вагона, если бы захотел.

Вместо этого я летел вперёд, ловил визором шлема сумасшедший ветер и надеялся, что создатели этой трубы не припасли для меня неприятных сюрпризов…

На платформу мы с поездом вырвались почти одновременно.

Тоннель влился в обширное, залитое светом пространство, напоминающее станцию железнодорожного вокзала. Очень большую станцию, у которой вместо крыши был закругляющийся стеклянный потолок. Слева замелькали колонны, справа — громадные буквы с названием станции.

«ИНСТИТУТ ПСИОНИКИ»

Чудом проскочив между двумя квадратными колоннами, я завис над платформой, которую неумолимо затапливал поток пассажиров.

Думаю, это выглядело дико.

Аэробайк висит внутри станции метро.

Многие пассажиры задрали головы, дети начали указывать на меня пальцами.

Так, соберись! Отсюда надо выбираться. Киллер за мной не последовал, но это ни о чём не говорит. Сейчас кто-нибудь вызовет охрану, сообщит в милицию…

Сориентировавшись, я сорвался с места и начал набирать высоту, поднимаясь вдоль линии эскалатора. Движущая лестница вывела меня на крупную транспортную развязку, откуда во все стороны разбегались поезда. Узловая станция под куполом, но…

Я видел открытое пространство.

Кусочки города между колоннами.

Это не железнодорожный вокзал, но что-то очень похожее.

Убийцы поблизости не было, и я полетел в сторону знака с аршинной буквой «P». За мной следили десятки камер, вдалеке нарисовались люди в форме, которые что-то кричали, проталкиваясь через толпу.

Пофиг!

Пришлось надавить на одного из милиционеров, чтобы он успокоился и начал мешать своим коллегам. Образовался затор. Воспользовавшись ситуацией, я юркнул в разверстую пасть многоуровневой стоянки.

Про то, что стоянка многоуровневая, я догадался не сразу.

Наклонная эстакада, закручиваясь в спираль, вывела меня на один из подземных ярусов, забитых разнокалиберным транспортом. Я успел подумать, что парковка наверняка платная, но тут на мои смарт-часы пришло уведомление, что стоянка подключена к программе «ПИК». Чудненько!

Лучшего места, чтобы оторваться от погони, не придумаешь.

Я сбросил скорость, прижался к дорожному полотну и выпустил колёса. Так проще. Лавируя между колоннами, начал искать выход. Сомнительно, что из этого подземного муравейника можно выехать только на станцию метро. Должен быть выезд в город, и я его обязательно найду.

Ага, вот и указатели!

Спираль продолжала раскручиваться, но только я двигался по ней вверх и вскоре обнаружил долгожданную эстакаду. Прежде чем выехать по ней в ласковое сияние дня, я прислушался к эманациям. Хотя «прислушался» — не совсем верное определение, но всё же. Присутствия киллера не ощущалось.

Что касается аэрокара…

Риск, как говорится, — дело благородное.

Вырвавшись из подземелья, я обнаружил себя на двухполосной дороге, которая вливалась в широкую магистраль. Вокруг громоздились футуристические здания, образующие единый комплекс. Тот самый Институт псионики, в честь которого названа станция.

Район, в который я попал, был мне совершенно незнаком. Даже в своей реальности я не мог припомнить ничего подобного. Надо ещё попетлять по городу, чтобы оторваться наверняка. А потом глянуть по карте, что это за местность.

Решив не выделяться, я помчался по трассе на колёсах. Опять же, не хотелось погружаться в откат. На полёт я истратил немалое количество энергии, и пора бы уже успокоиться.

Проехав по магистрали километра полтора и оставив институт за спиной, я свернул на оживлённую улицу, вдоль которой высились старые-добрые «сталинки». Вот оно, детство! Булочные и продуктовые магазины на первых этажах, киоски «Союзпечати», раскидистые липы и каштаны… Свернув в один из таких двориков, я проехал его насквозь, миновал школу и небольшой сквер, убил минут двадцать на однотипные, но милые сердцу дворы, и в итоге подъехал к большому двухэтажному универсаму.

Завис на парковке, сверяясь с голографической картой.

И понял, что до академии — как до Луны.

Глава 34

Гонки, которые я устроил под многочисленными камерами с участием милиции и толпой свидетелей, не могли остаться без последствий. Мы живём в век научно-технического прогресса, и отследить человека по его гаджету проще пареной репы. Меня и отследили. Причём, не только милиция.

Не успел я въехать на территорию академии, пристроить свою «Ригу» на одной из студенческих парковок, как объявилась Соколова. Машину своего куратора я увидел с балкона, где ловил откат. Голова раскалывалась на части, даже медитация не особо помогала.

Зато пахло приятно.

В сосновом бору всегда приятно пахнет.

Догадываясь, что майор поднимется в комнату, я открыл дверь нараспашку. И сейчас отстранённо наблюдал за тем, как девушка выбирается из «Волги», торопливо идёт к подъезду и выпадает из поля зрения.

Глубокий вдох.

Пока я мчался в сторону академии, пока заряжал своего железного коня электричеством, то продумал до мелочей грядущую беседу. Я ничуть не сомневался, что за беспредел на оживлённых улицах мне влетит.

Но Соколова удивила.

— Собирай вещи, — с порога заявила куратор.

— Уже? — я очумел.

— Твоя кандидатура одобрена и согласована на всех уровнях, — улыбнулась девушка. — Признаться, даже я не рассчитывала на это.

От неожиданности я вскочил и чуть не бросился обнимать майора, но потом сообразил, что субординация, и все дела. Марина Игоревна задышала чаще и слегка раскраснелась.

— Ну-ну, — она посмотрела на меня как-то странно. — Вижу, что рад. Тебе, и правда, повезло. Итак, теперь официально: вы, товарищ Громов, командированы в Сибирь, к одному из менгиров, с целью установления контакта с неизвестным существом. Предположительно враждебным.

— Когда⁈ — выдохнул я.

Неужели мне, и правда, скоро удастся увидеть один из четырнадцати таинственных менгиров, расположенных на территории СССР⁈ Оказаться в непосредственной близости от источника магии — это ли не то, о чём я мечтал, но едва смел надеяться? Правда, не факт, что меня к нему подпустят. Быть рядом — понятие весьма относительное. Как говорится, видит око, да зуб неймёт. В первую очередь, от меня ждут установления ментальной связи с «враждебным» существом.

— Завтра, — ответила Марина Игоревна. — И учти, времени на раскачку нет. Нужно пройти инструктаж в отделе, к которому ты временно прикреплён, подписать бумаги о неразглашении, получить пропуск на секретный объект, а ещё разобраться с твоим обучением в академии.

Да уж, Потапова будет точно недовольна.

— Насколько длительная предполагается командировка? — спросил я.

— Пока сложно сказать. Оформляем на две недели, но всё зависит от успешности выполнения задачи. В теории, это может растянуться на месяцы. Мы ведь об этих тварях ничего не знаем, — в голосе майора прозвучала озабоченность. — И ещё один момент. Как только временный перевод будет оформлен, я больше не твой куратор. И поддержать там, у менгира, ничем не смогу.

Меня эта новость не особо удивила. Хотя малость и расстроила. Общаться с Мариной Игоревной я уже привык. А к новому начальству придётся приспосабливаться. Впрочем, убиваться тут не из-за чего, конечно. Я же туда не в отпуск еду, а по делам.

— Кто будет мной руководить?

— Всем заправляет подполковник Кривошеев, но Проект 786 — детище Виктора Викторовича Козлова. Ты с ним уже столкнулся. Ничего плохого об этом человеке сказать, не могу… как и хорошего. Не все сотрудники находят с ним общий язык, но Козлов своё дело знает. Так что постарайся не лезть в бутылку и помни о том, что сейчас ты нарабатываешь репутацию, которая в будущем пригодится для карьерного роста. Если, конечно, покажешь себя с хорошей стороны. Так что ты уж постарайся не облажаться.

В моё время в СССР слово «карьера» носило исключительно негативный оттенок. А тут, похоже, наоборот.

— Ты всё понял, Влад? — с нажимом спросила Соколова.

Оставалось лишь кивнуть. И задать ещё один важный вопрос:

— Я успею попрощаться с семьёй?

— Для этого я и приехала, — взгляд куратора смягчился. — Отвезу, не переживай. Но сперва надо заскочить к ректору и оформить выездную практику с временным освобождением от занятий. Сейчас это лучшее решение. Ты сможешь вернуться к учёбе после того, как приедешь из командировки.

Очень я сомневался, что человека, который сможет установить с неведомыми потусторонними тварями-лазутчиками ментальный контакт, просто возьмут и отпустят обратно в академию. Явно же такие уникальные услуги будут нужны постоянно. Ну, или время от времени. Так что, наверное, мне придётся найти золотую середину в том, что сообщить руководству Проекта 786, а что оставить при себе. Нельзя показывать слишком уж большие телепатические способности, иначе можно запросто оказаться пленником КГБ. Меня такой вариант ни в коем случае не устраивал. В то же время, нужно продемонстрировать свою полезность. И способность развиваться — например, при продолжении обучения в академии. Но, главное — я должен выяснить, какого хрена здесь делают эмиссары и откуда они берутся. Получится или нет — неизвестно.

Вещей у меня кот наплакал, так что собрался я быстро.

Студенты с моего потока разъехались по домам. Когда мы покидали общежитие, то ни с кем не пересеклись. И, разумеется, я не мог рассчитывать на то, что Соколова не в курсе моих приключений.

— Алайские пустили по твоему следу убийцу, — констатировала Марина Игоревна. — Так что меры безопасности усилены. Мотоцикл придётся оставить здесь. В закрытом городе он тебе не понадобится. Мы сейчас к ректору, потом в управление, затем переброска на объект. Я распорядилась, чтобы твою «Ригу» отогнали в подземный гараж.

На оформление всех бумажек мы потратили около часа. Пришлось вызвать нашего маршрутизатора, без которого вопросы вообще не решались. Все попытки Бориса Антоновича выяснить причину неожиданной командировки подопечного не увенчались успехом. Марина Игоревна ссылалась на секретное задание, отказывалась давать пояснения и упоминала какие-то протоколы. Точнее, пункты этих протоколов. В итоге я проставил подпись в десятке документов, и через десять минут мы уже шагали к поджидавшей нас «Волге».

— Записи камер очень любопытны, — сказала майор, когда мы устроились в салоне, и машина поехала к воротам академии. — Ты чудом ушёл от преследования, но… Кроме убийцы на аэробайке, были и другие. Те, что в автомобиле.

— А прыгающий по крышам мужик вас не смутил? — попытался я внести ясность. — И да, они пытались меня какими-то иглами расстрелять.

— Следственная бригада уже работает, — заверила Соколова. — Мы думаем, что тебя преследуют люди, с которыми ты уже сталкивался.

— Моей смерти они не хотят.

— Пробуют захватить или усыпить, — кивнула Марина Игоревна. — Это мы заметили.

— Но это не имеет смысла. Я ничего не знаю. По сути, только начинаю обучение, не имею доступа к секретной информации. Или это связано с моим отцом?

Майор ощутимо напряглась.

Я уловил волну настороженности, смешанную… со страхом? Очень необычная реакция. Соколова явно знает больше, чем говорит, или знает тех, кто знает больше. Вероятно, имеет представление о секретных грифах. Я не могу забраться к ней в мозг и выяснить правду, но стоит взять на заметку это наблюдение.

— О твоём отце… я говорить не уполномочена.

Если читать между строк, это означает: «но что сказать, имеется». Очень любопытно.

— Чем он занимался? — я попробовал незаметно надавить. — Это меня затрагивает?

На ответ я почти не рассчитывал, но майор удивила:

— Ты меня плохо слышишь. Сверхсекретные исследования, у меня нет к ним допуска. И он не мог с тобой об этом говорить, но… Видимо, они так не считают.

Здорово.

Ты ничего не помнишь, а некие люди охотятся за информацией, которую ты в теории можешь знать. Поймают — вывернут мозг наизнанку. Хорошее перерождение, ничего не скажешь. Прямо повезло, так повезло!

Пока я решил свернуть скользкую тему.

Куратор заметно нервничала и даже пыталась выстраивать блоки, хотя мысли я читать не умею.

Портал, через который мы пронеслись, едва выехав за ворота, вывел машину аккурат к Истринскому водохранилищу, в центр закрытого посёлка. Я ощутил лёгкие возмущения пси-поля — нас прощупывали местные телепаты. Впрочем, приезд был согласован, а чёрные «Волги» просто так по лесам не катаются. Да и Марина Игоревна наверняка ответила на ментальный запрос.

А места здесь шикарные!

Тихо, спокойно.

Шумит лес, постукивает дятел, вдалеке серебрится гладь воды. Я бы принял этот посёлок за дачный кооператив, если бы не стандартные коттеджи, идеально ровные улицы да высоченный забор с будкой КПП и мощными откатными воротами. Когда мы проезжали мимо административного здания, свернув за угол, мне показалось, что вдалеке стоит матёрый и какой-то уж очень крупный волк. Стоит и провожает наш автомобиль внимательным, умным взглядом. Возможно, физик-анималист.

«Волга» остановилась у одного из коттеджей.

— У тебя есть полчаса, — сказала Соколова.

Кивнув, я выбрался из салона.

Знаете, не очень приятно звучит, когда тебе дают всего тридцать минут на встречу с родными. Чем-то напоминает свидание в тюрьме. Хоть я и понимаю, что ассоциация притянута за уши, но…

Да и кто они мне? Чужие, в общем-то, люди.

Вот только и я — не совсем я. От носителя мне достались былые привязанности, бессознательные реакции, эхо прежних эмоций. Сидя рядом с незнакомой, казалось бы, женщиной и маленькой девочкой, я ощущал уют, душевное родство, близость… И всё это было необъяснимо. Мама расплакалась, мы с Олей начали её утешать. Потом строили планы на будущее, и каждый верил, что все эти трудности можно пережить.

— Ты ведь вернёшься, Влад, правда? — спросила на прощанье сестра. В её глазах блестели слёзы. — Обещай, что не пропадёшь! Мы ведь только…

Она не договорила, но я отлично понял, что девочка имела в виду: её брат совсем недавно стал прежним, как ни парадоксально это звучит, учитывая, что я как раз им и не был.

— Мы с мамой тебя очень любим! — прошептала Оля, и по её щекам покатились слёзы.

От их вида мне стиснуло сердце. Я крепко обнял сестру.

— Не бойся! Конечно, со мной ничего не случится. И никуда я не денусь. Это всего лишь командировка.

Если успею всё сделать за две недели или раньше. Пока надежда на это невелика, но надо постараться.

— Береги себя, Владик, — всхлипнула мать, погладив меня по руке. — Мы тебя будем очень ждать!

Из посёлка я уезжал со смешанными чувствами.

Гнетущее одиночество, которое преследовало меня в последние годы жизни в старом мире, начало растворяться. Появились важные дела, некие цели и люди, которые меня любят. Пусть я до конца и не разобрался в собственных переживаниях, но я не могу их подвести. Хотя бы потому, что на меня рассчитывают.

А ещё в моей жизни появилась страна.

Та страна, которую я всегда любил, но и немножко другая.

Хотя кого я обманываю? Новый СССР с его менгирами, одарёнными, Великими Родами и бессмертным вождём напрочь выносит мозг!

Мы отправились в управление КГБ, где работал подполковник Кривошеев. Следовало пройти инструктаж, подписать документы о неразглашении (как будто и без них не ясно, что о том, чем мне предстояло заняться в ближайшие дни, никому рассказывать нельзя; но бюрократия, видимо, неистребима) и получить пропуск, без которого на секретный объект меня не пустят даже в сопровождении непосредственного руководителя.

Подполковник встретил нас в кабинете. Когда мы вошли, он рассматривал висевшую на стене карту, где были отмечены зоны менгиров. Вид у него был задумчивый.

— Входите-входите, — кивнул он, повернувшись в нашу сторону. — Рад видеть вас в добром здравии, товарищ Громов. Мне доложили о ваших приключениях. Не думал, что с вами возникнет столько проблем… Ну, да ладно. Нам не привыкать. Работа такая. Осложнения — её часть. Как сами?

— Спасибо, товарищ подполковник, в порядке, — ответил я. — Не жалуюсь. Мне главное, чтобы моя семья была в безопасности.

— Да, прикрытые тылы — наше всё. Без этого никак. Лучше бы, конечно, вы сиротой были… Но это так, к слову. Личные привязанности часто приносят боль, но что есть, то есть. Итак, вам пора отправляться. Вижу, вы уже с вещами. Это хорошо. Задание понятно?

— В общих чертах, товарищ подполковник, — честно ответил я. — Вступить в телепатическую связь с представителем иного мира. Постараться выяснить, зачем он и ему подобные к нам лезут.

Кривошеев кивнул. Впрочем, без особого энтузиазма.

— Да, попробуйте, — сказал он. — Если получится… Ну, не будем заранее загадывать. Примета плохая. Садитесь, товарищи.

Мы с Соколовой заняли места перед столом, за которым устроился подполковник.

— Собственно, вы всё верно сказали, — проговорил он, глядя на меня. — Добавить особо нечего. Особь явно враждебная, а это означает, что пробраться в её сознание — дело государственной важности. Вопрос национальной безопасности, если угодно. И на вас возлагаются определённые надежды. Будет здорово, если вы их оправдаете. На объект отправится и Виктор Викторович. Он на месте будет курировать вашу деятельность. Надеюсь, способности, о которых мне докладывали, у вас, действительно, имеются. Хватит ли их для выполнения задания… Ну, это покажет время. Давайте не будем попусту сотрясать воздух и займёмся оформлением бумаг. Вот документ, который следует подписать. Это обязательство о неразглашении.

Он протянул мне распечатку. Пробежав её глазами, я поставил в нижнем правом углу свой автограф.

— Хорошо, — кивнул Кривошеев. — А это пропуск. Не потеряйте.

Он вручил мне пластиковый прямоугольник, на котором была напечатана моя фотография. Рядом с ней значились имя, отчество и фамилия.

— Товарищ Соколова с вами не поедет, — сказал подполковник. — Надеюсь, справитесь без неё. Отчитываться будете перед Виктором Викторовичем, а он — передо мной. Полагаю, субординация ясна?

— Так точно, товарищ Кривошеев.

— На этом всё. Желаю удачи.

Он кивнул Соколовой, и она тут же встала. Я тоже поднялся.

— Майор вас проводит, — обронил подполковник.

Выйдя из кабинета, мы отправились через здание КГБ на крышу. Там дожидался штатный вертолёт, возле которого стоял, переминаясь с ноги на ногу, Козлов.

— Наконец-то! — воскликнул он, едва завидев нас. — Я уж думал, что-то сорвалось.

— Всё в порядке, — ответила девушка. — Передаю товарища Громова в ваше распоряжение.

— Да-да… Очень хорошо. Бумаги в порядке? Пропуск вам выдали?

Я молча продемонстрировал пластиковый прямоугольник.

— Отлично, — обрадовался Козлов. — Значит, можем выдвигаться. Забирайтесь же!

И он первым полез в вертолёт.

— До свидания, майор, — сказал я Соколовой, обернувшись. — Надеюсь, скоро увидимся.

— Взаимно, — кивнула она, почему-то глядя в сторону. — Постарайтесь не подвести… Родину.

— Сделаю всё, что в моих силах, — ответил я совершенно искренне.

— Ну же! — нетерпеливо крикнул из вертушки Козлов. — Чего вы ждёте⁈ Летать боитесь, что ли? Так это ненадолго.

Что он имел в виду, стало ясно спустя несколько минут, когда машина поднялась в воздух, сделала разворот и устремилась на северо-восток. Едва фигурка майора Соколовой пропала из виду, в воздухе перед нами образовался портал. Он начал быстро расти, пока не стал достаточно большим, чтобы вертолёт мог в него поместиться. Ещё немного, и машина влетела в межпространственную червоточину.

Ну, вот я и отправился в одну из святая святых Советского Союза и вообще — этого мира! Куда большинству людей ход заказан.

Вертолёт летел через сверкающий тоннель, унося меня от семьи, академии и тех, кто жаждал меня поймать или убить.

Кстати, о последних…

Надо бы проведать киллера, которому я поставил психометку. Она, конечно, ещё не вошла в силу, но кое-что передавать уже способна.

Прикрыв глаза, я сосредоточился и вскоре прикоснулся к чужому разуму. Постарался «прислушаться» к его эмоциональному фону.

Убийца был раздражён. Ему не нравилось то, что предстояло сделать. Совсем.

Так, ещё немного усилий. Используем канал по полной программе.

Вдруг я отчётливо уловил спектр, сотканный из переживаний и обрывков мыслей. Это походило на частично развалившийся паззл, в котором можно лишь приблизительно угадать общую картинку.

Убийца знал, что я покинул город. Более того — он знал, куда я отправился!

Но хуже всего то, что он должен был последовать за мной…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вперед в СССР!

Content

Вперёд в СССР!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Nota bene