Двойник короля 14

Глава 1

Звук был странным в этой мёртвой тишине. Он не отражался от поверхностей, не имел эха. Просто материализовался в пространстве вокруг меня, обволакивая со всех сторон.

— Мой мальчик… — продолжила появившаяся собеседница. — И куда ты собрался?

Она появилась постепенно, словно кто-то прорисовывал её контуры невидимой кистью. Сначала возник силуэт — высокий, изящный, женственный, потом проступили детали.

Чёрное платье облегало фигуру, как вторая кожа. Материал дорогой — шёлк с едва заметным блеском. Вырез декольте был откровенно глубоким, почти вызывающим. Разрез на бедре доходил почти до талии. Выглядывала стройная нога в чёрном чулке. Резинка чулка была видна — тонкая полоска кружева на бледной коже. Каблуки упёрлись в пол салона.

Лицо… Высокие скулы, прямой нос, изящная линия подбородка. Но кожа была фарфоровой, слишком гладкой и белой. Словно восковая кукла, а не живая женщина.

Губы накрашены ярко-красной помадой — цвет свежей крови. Они изгибались в улыбке, которая должна была быть тёплой и материнской, но что-то в этой улыбке казалось неправильным. Слишком широкая. Слишком хищная.

И куда же Василиса так вырядилась?

— Чего тебе? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

В горле пересохло. Не от страха — от ярости. Вот же сука какая! Я думал, у меня будет чуть больше времени и эта тварь отвалит, но она появилась именно сейчас. Создала замкнутое пространство.

— Ты почему такой грубый? — надула губки женщина.

Интонация была капризной, словно у обиженного ребёнка. А в глазах плясали совсем не детские огоньки. Она наслаждалась моим дискомфортом.

Меня тут же сковало. Магическое давление обрушилось на плечи, словно положили гирю весом в несколько тонн. Сила одиннадцатого ранга — полубога магии — придавила к сиденью. Дышать стало трудно, каждый вдох требовал колоссальных усилий.

Руки не слушались, ноги онемели. Даже заларак, который до этого послушно лежал в ладони, стал неподъёмно тяжёлым. Артефакт выскользнул из пальцев и упал на пол салона.

Я выдавил из себя улыбку, когда тёплые руки потрогали моё лицо. Пальцы были нежными, почти невесомыми. Они скользили по щекам, очерчивали линию скул, касались губ. Прикосновения должны были быть материнскими, заботливыми. Но в них чувствовалась какая-то болезненная жадность. Словно она не гладила, а ощупывала. Изучала. Присваивала.

— Мальчики такие мальчики… — хмыкнула Василиса, рассматривая моё лицо пристальным взглядом. — Вечно вам не сидится на месте.

Её дыхание коснулось моей щеки. Пахло дорогими духами — что-то восточное, пряное, с нотками сандала и мускуса. Но под этим роскошным ароматом улавливался другой запах — металлический, резкий. Запах крови.

Я попытался отстраниться, вот только магическое принуждение держало крепче стальных оков. Василиса это заметила и усмехнулась.

— Я повторяю вопрос: чего тебе надо? — произнёс холодным голосом.

Слова давались с трудом. Язык плохо слушался, горло сжималось от магического давления.

— Может быть, я соскучилась? — хихикнула она своим словам, и звук этого смеха заставил мурашки пробежать по коже.

Смех был мелодичным, почти музыкальным, но в нём слышались странные обертоны — что-то металлическое, нечеловеческое. Словно смеялся не живой человек, а искусно сделанная кукла.

— Сыночек постоянно в опасности, вот недавно чуть жизни не лишился, — она провела пальцем по моей щеке, и я почувствовал, как ноготь слегка царапает кожу. — Я переживала, между прочим. Знаешь? А ты разбиваешь материнское сердечко.

Театрально схватилась за свою грудь, прижав ладонь к сердцу. Движение было преувеличенно драматичным, как в дешёвой мелодраме, но при этом её пальцы легли точно на вырез платья, подчёркивая округлость груди.

Вот же дура помешанная! Играет в любящую мать, а сама источает опасность, как змея перед броском.

— А оно у тебя есть? — улыбнулся, несмотря на магическое принуждение.

Если Василиса хочет играть в словесные игры, то получит по полной.

— Конечно… — облизнула губы.

Кончик розового языка медленно прошёлся по нижней губе, оставляя влажный след на красной помаде. Она делала это неспешно, смакуя каждое мгновение, словно дегустировала вкус предстоящего разговора.

— Я же тебя носила под ним, — её голос стал ниже, интимнее. — Рожала, мучилась. Мечтала, строила планы…

Рука скользнула с моего лица на шею, пальцы легко коснулись пульсирующей артерии. Прикосновение было нежным, почти ласковым.

— Постой! — выдавил из себя, борясь с нарастающим отвращением. — Если ты продолжишь, то я не сдержусь и заплачу…

Эта тварь играла со мной, как кошка с мышью.

— Павлуша… — снова потрогала моё лицо.

Пальцы очертили линию скул, коснулись висков, провели по лбу. Она изучала каждую черту, словно пыталась запомнить или найти что-то конкретное.

— Ты так похож на меня.

В её голосе зазвучала странная нотка — что-то между гордостью и собственничеством. Словно Василиса рассматривала не сына, а своё отражение в зеркале.

— Я? — поднял брови, стараясь вложить в голос максимум недоумения. — Не, ты меня с кем-то путаешь!

Но в глубине души понимал, что она права. Черты лица, линия подбородка, даже форма глаз — всё это досталось мне от неё.

— Мой мальчик отправляется на суд. — Василиса вдруг оживилась, словно вспомнила что-то приятное. — Решение уже принято, я могу его озвучить. Тебе интересно?

Женщина наклонилась ближе, и я почувствовал её дыхание на своём лице.

— Скажи? Ну, конечно же, интересно, — её губы растянулись в улыбке, открывая белоснежные зубы.

— Не, — кое-как помотал головой.

— Магинские как род перестают существовать, — она произнесла это с таким удовольствием, словно декламировала любимое стихотворение. — Твои земли отходят императору. Земельные аристократы не против.

Каждое слово смаковала, растягивала гласные, наслаждалась звучанием смертного приговора. В её глазах плясали весёлые огоньки.

— Ты, мой дорогой, отправляешься на рудники, и там тебя убьют, — последние слова она почти пропела, как колыбельную.

Засмеялся, отчего женщина замерла и уставилась на меня. Смех получился громким, искренним.

— Удивила. — шмыгнул носом, продолжая смеяться. — Я-то думал, ты знаешь что-то новое…

Реакция была неожиданной: Василиса нахмурилась, её довольная улыбка слегка поблёкла. Она явно рассчитывала на другой эффект — страх, отчаяние, мольбы о пощаде. А получила насмешку.

Василиса посмотрела на меня с новым интересом и склонила голову. В её взгляде появилось что-то оценивающее, словно она пересматривала свою стратегию.

— Но я могу тебя спасти, — улыбнулась тварь вслед за мной.

Дама отстранилась, и я смог лучше рассмотреть её фигуру. Платье подчёркивало каждый изгиб тела. Тонкая талия, округлые бёдра, высокая грудь — всё было идеально, словно вылеплено скульптором.

— Сегодня же все земельные аристократы решат, что ты не виноват, — она начала расправлять складки на платье. — От тебя отстанут, император больше не будет тебе мешать. И даже больше… — остановилась и посмотрела мне в глаза. — Ты получишь городок, то, о чём так мечтаешь.

Больная женщина…

— Станешь графом с Енисейском и будешь себе жить тихо, — голос был мурлыкающим, почти гипнотическим. — Драть своих монстров, кушать сладко, спать крепко до самой старости.

Она рисовала картину идиллической жизни, но в её интонации слышалась насмешка. Словно предлагала игрушку капризному ребёнку, зная, что тот всё равно её сломает.

— Ты так вкусно рассказываешь, аж есть захотелось, — проглотил, изображая голод.

— Отдай мне свою силу, сыночка, — Василиса вдруг стала серьёзной, вся игривость исчезла из её голоса.

Она положила руку на мою голову. Пальцы зарылись в короткие волосы, ногти слегка царапнули кожу. Прикосновение было собственническим, властным.

— Эта сила тебе не нужна, создаёт только проблемы, угрозы, — притянула к себе моё лицо.

Упёрла в свои сиськи и начала гладить, как ребёнка. Грудь была мягкой, тёплой, пахла дорогими духами.

— Мамочке нужнее, — приговаривала она нежным голосом, поглаживая мои волосы.

Её пальцы были удивительно нежными, движения — заботливыми. Любая мать гладила бы так своего ребёнка. Но от этих ласк меня тошнило, в них не было ничего материнского — только жадность, алчность, желание присвоить. И… больная на всю голову тварь. Ну, сука, сама напросилась. Хватит этого театра абсурда!

Выпустил нейтральную энергию затылочника. Серебристые нити потекли по каналам источника, смешиваясь с обычной магией. Вроде как рука одна двигается. Дёрнулся вниз и подхватил артефакт.

Воткнул в Василису заларак, целясь прямо в сердце. Он легко пронзил дорогую ткань платья, а дальше упёрся во что-то твёрдое.

— Ух! — выдохнула женщина, но в её голосе не было боли, только удивление и что-то похожее на восхищение. — Какой напористый мужчина… — она отстранилась и посмотрела на заларак, торчащий из её груди. — Неудивительно, что те сучки сами ноги раздвигают.

В её голосе слышалась откровенная похоть. Она наслаждалась моей агрессией, попыткой убить. Это её возбуждало. Больная сука!

Надавил сильнее и упёрся ей в сердце. Но под остриём артефакта было что-то твёрдое, заларак не мог пробить защиту.

Чего? Там словно кость какая-то. И мой артефакт ни хрена не делает. Где ты, прожорливая скотина? Чего молчишь? Убей тварь! Идеальная возможность. Но он молчал. Его алчное сознание, которое обычно жаждало крови и магической энергии, было неактивным. Словно артефакт не воспринимал Василису как жертву.

Василиса взмахнула рукой небрежно, почти лениво, и охранник на переднем сиденье… Он просто исчез.

Нет, не исчез — распался. Его тело разлетелось на сотни мелких кусочков, словно он был сделан из песка. Кровь, плоть, кости — всё превратилось в серую пыль, которая осела на обивку сидений. Никакого звука, никакой вспышки света. Один момент — там сидит живой человек, в следующий — только пыль на сиденье.

— Раз хочешь повеселиться, то давай! — отпустила она меня, и магическое принуждение ослабло.

Я смог пошевелиться, сделать глубокий вдох.

— Как ты смотришь на то, что все твои люди, которые сейчас едут с тобой, умрут? — в её голосе появились стальные нотки.

Игривость исчезла. Теперь она была серьёзной, деловой. Василиса показывала истинную сущность — хладнокровную убийцу, для которой человеческие жизни не значат ничего.

Я давил рукой на заларак в надежде пробить её сердце. Артефакт входил глубже, но всё равно упирался в какую-то защиту, словно грудная клетка была сделана из стали.

Следом погиб водитель. Тот же небрежный взмах руки, то же мгновенное превращение в пыль. Тварь! Двоих моих людей убила.

Я убрал заларак. Сука! Бесполезно с ней сражаться в лоб.

— Павлуша, не заставляй маму силой забирать твою силу, — покачала головой с притворным сожалением. — Это очень больно… А мамочка не хочет причинять боль своему любимому сынишке.

В её голосе звучала фальшивая забота. Она произносила слова о боли с таким же выражением, с каким обсуждала бы погоду.

— Правда? — вытащил заларак и убрал в пространственное кольцо. — Так, может, ты свалишь? Чем ты там занималась в последние годы?

— Выживала! — её глаза сверкнули, и в них появился холодный огонь.

Маска притворной нежности слетела. На лице проступило истинное выражение — хищное, жестокое, полное ненависти ко всему миру.

— Становилась сильнее. И теперь я хочу то, что моё, — последние слова она процедила сквозь зубы.

В её голосе слышалась многолетняя обида, копившаяся годами злость. Василиса считала, что мир ей что-то должен, и теперь пришло время получить свой долг.

— Прости, — пожал плечами — это всё, на что меня хватило. — Но кровь и сила моя. О! У меня идея! Найди себе мужика, залети и роди ещё.

— Пробовала, — тут же ответила женщина.

В её голосе не было ни сожаления, ни печали. Только констатация факта, как отчёт о проделанной работе.

— Не помогло. Пришлось за собой убирать, — произнесла это тоном, которым другие говорят о мытье посуды.

Охренеть она больная… Убивала своих детей, если не подходили под требования. Её нужно прикончить…

— В тебе открылась эта сила, — сжала кулак, и воздух вокруг начал дрожать от магического напряжения. — Я должна была её получить, но… — Василиса усмехнулась горько. — Как обычно бывает, лучшее достаётся нашим детям.

В её словах слышалась обида матерей на детей, которые превзошли родителей. Но в устах этой твари звучало особенно извращённо.

— Так что мы с тобой, лапочка, решаем? — голос снова стал мурлыкающим, почти ласковым. — Убивать всех или ты согласишься?

Она подвинулась ближе и провела пальцем по моей щеке.

— Обещаю, больно будет, словно комарик укусит, — улыбка стала шире, обнажая слишком белые зубы.

Да хрен тебе на макияж, сука помешанная! Подчинить её, как в прошлый раз, не получилось. Пробовал ещё в начале разговора — магия просто отскакивала от какого-то барьера вокруг. Поэтому… Хрен знает, что из этого выйдет, но других вариантов не осталось.

Активировал магию подчинения монстров и начал смешивать её с нейтральной энергией и силой затылочника. Серебристые нити подчинения переплетались с золотистым свечением. В источнике что-то заскрежетало, словно ломались шестерёнки сложного механизма. По каналам прошла волна жгучей боли. Я стиснул зубы, чтобы не закричать.

Серебристый цвет тут же окрасился в чёрный. Давление исчезло. Магические оковы, которые сдержали меня, растворились.

Схватил тварь за руку в тот же момент, когда чёрная энергия достигла максимальной концентрации. Василиса вскрикнула. Впервые за весь разговор в её голосе прозвучала настоящая боль.

А потом меня накрыло. Мою душу и источник словно разрывали изнутри. Чёрная энергия не просто текла по каналам. Она их пожирала, превращая магические пути в кровоточащие раны. Каждая ниша источника пульсировала от агонии.

Я почувствовал, как сознание начинает расщепляться, словно кто-то пытался вырвать душу из тела через узкое горлышко бутылки. Реальность замерцала, стала нестабильной.

Кажется, я даже на мгновение вылетел из её пространственной ловушки. Время вокруг дёрнулось, поехало, потом снова встало. Застывший мир качнулся, словно карточный домик на ветру.

Боль была невыносимой. Не физической — магической. Ощущение, будто внутренности выворачивают наизнанку, а потом поджигают.

И вот я снова в салоне автомобиля. Василиса потирала свою руку и место, где я схватил её. На белой коже проступали тёмные пятна, словно ожоги.

— Павел… — подмигнула мне, но в глазах теперь читалось уважение.

Игривость не исчезла, к ней добавилось что-то новое. Осторожность. Может быть, даже интерес.

— А ты умеешь удивить свою маму, — женщина рассматривала тёмные пятна на руке.

Василиса не пыталась скрыть повреждения или сделать вид, что ничего не произошло. Наоборот, изучала их с любопытством исследователя, наткнувшегося на неожиданное открытие.

Еле сдерживался от того, что творилось внутри. Источник болел, каналы горели, в голове пульсировала жестокая головная боль, но эффект был достигнут, пусть и не такой, на который рассчитывал. Она насторожилась.

Василиса тем временем продолжала изучать свою руку. Тёмные пятна медленно бледнели, хотя полностью не исчезали. Словно чёрная энергия оставила на её коже постоянные шрамы.

— Интересно… — пробормотала она, сгибая и разгибая пальцы. — Очень интересно.

В её голосе звучало восхищение. Не материнская гордость за достижения сына, скорее, восхищение хищника, встретившего достойную добычу.

— Значит, ты не просто носитель силы, — продолжила Василиса, поднимая взгляд на моё лицо. — Ты умеешь ею пользоваться! Творчески.

Последнее слово она произнесла с особым удовольствием, растягивая слоги. В её глазах плясали новые огоньки.

— Это меняет дело, — призналась с откровенной улыбкой.

Пальцы женщины забарабанили по кожаной обивке салона.

— Знаешь, что самое забавное? — Василиса склонила голову набок. — Я потратила годы на поиски способа забрать твою силу безболезненно. Для себя, конечно, — в её голосе прозвучали нотки самоиронии. — А теперь понимаю, что прямое изъятие может быть… проблематичным, — посмотрела на свою руку.

Значит, она действительно долго готовилась к нашей встрече. А я случайно разрушил её планы одним неожиданным проявлением уникальной магии?

— Но это даже лучше, — продолжила Василиса, и в её голосе зазвучали довольные нотки. — Гораздо интереснее. Скучно было бы просто забрать силу у беспомощного ребёнка.

Та, кого язык не поворачивается назвать матерью, кивнула своим мыслям.

— Давай так, — Василиса хлопнула в ладоши. — Либо я убью всех, либо мы с тобой покушаем в столице. Познакомимся поближе.

Она озвучивала условия контракта, а не материнские предложения.

— Мать и сын, — добавила с лёгкой усмешкой. — О, кажется, Жоре стало плохо… Бедный верный слуга, столько лет служил нашему роду. А теперь его сердечко отказывает. И другие тоже… Что такое? Умирают?

Я почувствовал, как где-то вдалеке — в одном из грузовиков — начала обрываться знакомая жизнь. Связь с Жорой — тонкая нить клятвы крови, которая связывала нас… дрогнула и начала слабеть.

Не убила. Не сразу. Но начала медленно душить, выжимать жизнь по капле. Это была демонстрация силы и серьёзности намерений.

— Конечно! — выдавил из себя с улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Жду не дождусь… Время с мамой…

Слова давались с трудом. Каждый слог был как осколок стекла в горле. Но альтернатива хуже — смерть всех моих людей.

— Клянись! — кивнула мне Василиса.

Это был не просьба и даже не требование. Это был приказ, не терпящий возражений. Василиса хотела магически связывающую клятву, которую нельзя будет нарушить.

— Клянусь, — произнёс я, вкладывая в слова силу воли.

В тот же момент почувствовал, как долбаная энергия запечаталась в источнике. Клятва формировалась сама.

Нейтральная сила отозвалась на произнесённые слова. Она обвила мою душу тонкими золотистыми нитями, создавая магическую печать. Нарушение этой клятвы означало бы не просто боль или проклятие, а полное разрушение источника.

Василиса улыбнулась, почувствовав, как клятва встала на место.

— Умница, — одобрила она тоном, которым хвалят послушную собаку. — Значит, встретимся в столице. Я найду тебя сама.

Женщина провела рукой по волосам, приводя причёску в порядок.

— Ресторан выберу я, — продолжила Василиса, доставая из воздуха маленькое зеркальце и поправляя помаду. — Что-то уютное, семейное, где можно спокойно поговорить, без посторонних ушей.

В её голосе зазвучали нотки предвкушения. Она планировала эту встречу, как гурман планирует изысканный ужин.

— И не вздумай сбежать или прислать вместо себя кого-то другого, — предупредила, убирая зеркальце.

— Не собирался, — посмотрел ей в глаза и представил, как оторву голову, а потом сожгу.

Пацану, чьё тело я занял, повезло, что такой заботливой родительницы не было в его жизни. Не знаю, всегда она была такой или нет, но я лучше понимаю деда, почему старик забрал её ребёнка. Остаётся вопрос: как он смог пойти против этой твари?

— Ну ладно, — поправила своё платье, расправляя складки и проверяя, не сместился ли разрез. — Пора… — Василиса бросила последний взгляд на салон автомобиля. — Всё-таки быть мамой такого взрослого мальчика для меня в новинку.

В её голосе прозвучала искренняя задумчивость. Словно она действительно размышляла над тонкостями материнства, а не планировала убийство и ограбление собственного сына.

— Надеюсь, мы найдём общий язык, — добавила с улыбкой, которая обнажила белые зубы. — У нас столько всего общего.

Воздух вокруг неё начал дрожать, искажаться. Пространственная магия готовилась к переносу. Реальность трещала по швам, чтобы выпустить незваную гостью.

— До встречи, сыночек! — пропела Василиса, и её фигура начала растворяться.

Сначала исчезли края — контуры платья стали размытыми, нечёткими. Потом начало пропадать лицо, превращаясь в неясное пятно. Только глаза остались чёткими до последнего момента — холодные, хищные, полные.

— Мама будет ждать, — прозвучал голос уже из пустоты.

И тварь исчезла, словно её никогда здесь не было. Но запах дорогих духов с металлическими нотками крови остался висеть в воздухе.

Время возобновило ход. Мир вокруг дёрнулся, заработал, зажил своей обычной жизнью. Двигатель снова заурчал, стрелки приборов задвигались. За окном птица продолжила свой полёт, листья заколыхались на ветру. Вот только машина на скорости хреначила без управления. Водителя больше не было, лишь серая пыль на водительском сиденье. Руль крутился сам по себе, автомобиль вилял из стороны в сторону.

Впереди показался поворот дороги — крутой, с глубоким оврагом сбоку. На такой скорости мы его точно не пройдём.

— Сука! — успел я крикнуть, когда машину подбросило на ухабе.

Попытался перелезть через спинку сиденья, но было уже поздно. Автомобиль съехал с дороги и врезался в придорожный столб. Металл заскрежетал, стекло полетело брызгами во все стороны.

Удар пришёлся на правую сторону. Меня швырнуло к окну, и я впечатался лицом в боковое стекло. Острая боль пронзила скулу, во рту появился вкус крови. Что-то хрустнуло — надеюсь, не кости.

Но это было только начало. Машина не остановилась после первого удара. Импульс был слишком сильным. Автомобиль перевернулся через капот, и началось настоящее веселье.

Первый переворот швырнул меня к потолку. Голова ударилась о жёсткую обивку, перед глазами вспыхнули искры. Тело было невесомым несколько секунд, потом гравитация снова взяла своё.

Второй переворот, и я полетел к противоположной стенке. Плечо впечаталось в дверную ручку, от боли перехватило дыхание. Где-то что-то треснуло — то ли ребро, то ли ключица.

Машина кувырком скатилась с небольшого склона. Каждый удар отзывался новой болью. Спина, ноги, руки — всё горело от ссадин и ушибов. Осколки стекла кололи кожу десятками мелких порезов. Металл скрежетал и гнулся. Дверцы деформировались, крыша вдавливалась внутрь. Салон автомобиля превращался в консервную банку, которую мял невидимый великан.

Наконец, после третьего или четвёртого переворота машина с громким лязгом остановилась. Повисла тишина, нарушаемая только шипением пара из радиатора и тиканьем остывающего двигателя.

Я лежал на том, что раньше было потолком, и пытался сообразить, что болит сильнее всего. Голова гудела, будто в ней работал отбойный молоток. Левая рука висела, как плеть, — что-то определённо сломалось. Лицо горело от множественных порезов.

Сплюнул кровь. Во рту хрустело твёрдое — песок. Аж зубы сводило от боли и ярости. Как же я хочу прикончить эту больную тварь!

Осторожно попробовал встать. Левая рука не слушалась, висела безвольно — определённо перелом. Ноги держали, хотя и неохотно. Голова кружилась, но сознание оставалось ясным.

Я выбрался из искорёженного салона через разбитое заднее стекло. Пришлось ползти на животе, стараясь не напороться на острые осколки металла и стекла.

Снаружи уже был день. Солнце светило, птицы пели, где-то вдалеке мычали коровы. Обычная мирная картина, резко контрастирующая с происходящим хаосом.

— Я даже не сомневаюсь, что эта… — снова сплюнул песок. — Специально выбрала момент, чтобы в аварию попал.

Ко мне уже бежали Жора и Медведь. Они выскочили из своего грузовика и мчались по склону, поднимая облако пыли. За ними торопились охотники с автоматами наготове.

— Господин, с вами всё в порядке? — спросил Фёдор, подбегая первым. Медведь выглядел испуганным.

— Да, — кивнул.

— Павел Александрович, — отвёл меня в сторону слуга. — Это была…

Жора выглядел бледным, испуганным. Его обычная невозмутимость исчезла без следа. Руки тряслись, когда он поправлял очки.

— Да, — хрустнул шеей, проверяя подвижность позвонков. — Мать решила заглянуть и пообщаться.

Слова давались с трудом. Горло пересохло, губы потрескались.

— Что она хотела? — Жора был напряжён, готов к худшему.

— Да много всякого, — пожал плечами. — Убить всех? Забрать мою силу? Помучить? Покушать вместе? Женщина, которой всего мало.

Перечислял желания Василисы, словно список покупок в магазине. Но внутри клокотала ярость. Эта тварь играла жизнями моих людей, как игрушками!

— Господин, разрешите, я с вами поеду! — тут же предложил слуга.

В его голосе слышалась отчаянная решимость. Жора был готов следовать за мной даже в пасть к этому монстру.

— Нет, — оборвал его. — Действуем по плану.

Кровяши должны попасть в столицу, группы должны раствориться среди толпы.

Медведь помог мне дойти до их грузовика.

— У вас есть лечилки есть? — спросил Жора.

— Конечно, — кивнул в ответ.

Достал эталонку. Парочку выпил и две вылил на видимые раны. Заживёт. Выпил ещё. Рука начала немного двигаться, боль уходила. Следом пошли восстановление магии и выносливость.

Пришлось пересесть в машину к Медведю. Двоих моих людей сука убила, превратила в пыль одним движением руки. Просто так, для демонстрации силы. Но ничего, я с тобой поговорю, социопатка долбаная! В столице у нас будет серьёзный разговор.

Мы снова тронулись. Колонна перестроилась, закрыв брешь от разбившейся машины.

— Что с телами? — спросил Медведь, кивая в сторону разбитого автомобиля.

— Какие тела? — хмыкнул я. — Там только пыль осталась.

Фёдор покачал головой, не понимая. Для него это было за гранью осознания, ведь люди не превращаются в пыль. Но мой мир давно перестал подчиняться обычным законам.

Магию внутри меня ещё трясло. Больше урона получил из-за того, что активировал антиподчинение, нежели от аварии. Источник болел, каналы горели огнём.

Но почему-то эта энергия подействовала на неё. Василиса впервые показала боль, удивление, осторожность. Что это может значить? Она монстр? Или, как я, с некой частью в теле?

Заглянул в источник, несмотря на пульсирующую боль. Картина была печальной: половина каналов повреждена, две ниши мерцают нестабильно. Эксперимент с антиподчинением дорого обошёлся.

Стоп! Кажется, я понял кое-что важное. Сила затылочника — это сила монстра. Именно её колбасит, и она рвёт ядро изнутри, когда просыпается новая магия. Получается, этим способом могу подействовать на таких, как я, магов с усилением от тварей? Очень болезненный и опасный способ. Ещё один такой эксперимент, и источник может не выдержать.

На нашем семейном обеде в столице… Может быть, получится у неё что-то выяснить? Кивнул своим мыслям. Она точно знает больше чем я.

Мне дали зеркало и кусок ткани, смоченный водой. Отражение было не самым приятным зрелищем. Лицо покрыто царапинами и ссадинами, на лбу красуется багровый синяк, губа рассечена, из неё сочится кровь.

Время в пути позволяло восстановиться. У меня шикарный запас зелий, которые я пил. Кожа на лице уже стала почти нормальной. Магическая регенерация работала. Новые участки были светлее старых, создавая причудливый узор на щеках и лбу.

Волосы растут быстрее обычного. Вот только я почти весь в крови: засохшие потёки на рубашке, тёмные пятна на брюках. Так что сидел и отчищался от последствий аварии. Всё-таки граф как-никак, нельзя в столицу приезжать, как последний оборванец.

Когда закончил, переоделся в новый костюм прямо в машине. В этой суматохе пролетела почти вся дорога.

— Господин, мы подъезжаем, — сообщил водитель.

За окном показались окраины города. Деревянные домики сменялись каменными зданиями, грунтовая дорога — мощёной мостовой. Цивилизация встречала нас привычным шумом и суетой.

Пора готовиться к представлению. Граф Магинский едет на суд с пышной свитой. Демонстрация силы перед лицом неминуемого поражения.

— Помнишь план? — спросил у Медведя.

— Конечно. Создаём хаос, отвлекаем внимание, группы с кровяшами растворяются в толпе.

— А сами группы помнят инструкции?

— Каждый знает своё задание. Завтра выезжают одним поездом, чтобы успеть. Селятся в разных районах столицы. Связь только через вас.

Отлично. По крайней мере, одна часть плана работает без сбоев.

Мы въехали в город. Улицы наполнились знакомыми звуками — цоканьем копыт, скрипом телег, голосами торговцев. Обычная жизнь обычных людей, не знающих о существовании полубогов и магов шестнадцатого ранга.

— Вон там СБИ, — кивнул водитель на группу людей в тёмно-синих мундирах.

Агенты службы безопасности стояли на углу улицы, наблюдая за проезжающими автомобилями. Их присутствие было ожидаемым: за мной следили с самого утра.

— Пусть смотрят, — усмехнулся. — Им же интереснее.

Чем больше внимания привлечёт моя процессия, тем меньше заметят группы с пленными кровяшами. Простая логика отвлечения.

Вскоре показался вокзал — массивное кирпичное здание с высокими арочными окнами и шпилем на крыше. Перед входом толпились пассажиры с чемоданами и свёртками.

— Начинаем спектакль, — приказал, поправляя воротник рубашки.

Пора играть роль надменного аристократа, показывающего свою силу перед падением. Пусть враги думают, что граф Магинский — обычный самодур. А пока они будут развлекаться моим представлением, настоящая работа будет делаться в тени.

Мы остановились у вокзала, и началось наше представление.

Едва колёса коснулись мостовой, как охотники тут же выпрыгнули из грузовиков. Движения были резкими, военными. Автоматы в руках, стальная решимость в глазах. Они действовали, как десантники, захватывающие стратегический объект.

— Всем разойтись! — заорал один из командиров, размахивая оружием. — Дорогу графу Магинскому!

Толпа пассажиров шарахнулась в стороны, как стая перепуганных голубей. Женщины визжали, хватая детей на руки. Мужчины пятились к стенам зданий, боясь оказаться на линии огня.

— Освободить территорию! — подхватил другой охотник. — Немедленно!

Начали оттеснять всех подряд, не разбирая, кто кушает пирожки, кто ждёт поезд, кто просто проходил мимо. Безоружные горожане бежали, поднимая облака пыли и роняя поклажу.

Под эту дудку из задних грузовиков незаметно выскочили группы с кровяшами. Трое охотников на одного пленного, как и планировалось. Предатели были в полубессознательном состоянии, накачанные усыпляющими зельями Ольги.

Группы растворились среди паники и хаоса, которую навели мои люди. Кто-то сделал вид, что покупает билеты. Кто-то смешался с толпой пассажиров, спешащих к поездам. Кто-то просто исчез в боковых переулках. Все двигались согласно плану.

— Граф идёт! — возвестил Медведь, и его голос прокатился по площади эхом.

Толпой мы зашли на вокзал. Сто вооружённых охотников в боевой готовности — топот сапог гремел по каменному полу. Гражданские жались к стенам, освобождая проходы.

Здание тут же очистилось от посторонних. Кассиры попрятались за свои окошки, носильщики замерли с поднятыми чемоданами. Даже собаки поджали хвосты и забились в углы.

— Господину графу — лучший билет! — заявил один из моих людей, врываясь к кассе.

— СВ до столицы! — добавил другой. — Прямой поезд, без остановок!

Кассир — пожилой мужчина в очках — дрожащими руками начал оформлять документы. Руки его тряслись так, что чернила оставляли кляксы на бланках.

— Немедленно! — подгонял охотник. — Граф не привык ждать!

Купили мне билеты за бешеные деньги. СВ первого класса, отдельное купе, персональное обслуживание. Всё, как полагается аристократу,.

Часть людей отправилась на перрон готовить торжественную встречу. Когда я вышел из здания вокзала, вся платформа была оцеплена. Мои охотники стояли вереницей, не пуская посторонних.

Провожающие лезли через забор, пытаясь прорваться к поезду. Кто-то кричал, размахивая руками. Кто-то плакал, прощаясь с родственниками. Обычный хаос, только усиленный в разы.

Заметил людей СБИ среди толпы. Агенты службы безопасности выделялись своей неподвижностью в общей суете. Они стояли на краю платформы, внимательно наблюдая за происходящим.

Отлично, не для себя же я этот спектакль устраиваю! Я, молодой сопляк, решивший показать свою силу и власть перед тем, как от него избавятся.

— Поезд прибывает! — объявил машинист.

Состав подошёл к платформе с шипением тормозов и облаками пара. Длинная гусеница вагонов растянулась вдоль перрона. Мой вагон СВ блестел свежей краской и полированной медью.

— Господин граф! — кинулся проводник. — Ваше купе готово! Всё по высшему разряду!

Мужчина лет пятидесяти, в безупречной форме расшаркивался передо мной, как перед императором. В его глазах читалось смешение страха и жадности — боялся моих охотников, но надеялся на щедрые чаевые.

— Багаж внести? — предложил носильщик, указывая на мои немногочисленные вещи.

— Не надо, — отмахнулся я. — Сам управлюсь.

Пора прощаться с Медведем и Жорой. Официально — навсегда. Граф едет на суд, откуда может не вернуться. Трогательная сцена расставания должна была довершить представление.

— Фёдор, — крепко пожал руку командиру. — Береги людей. Жду от тебя выполнения задач.

— Не подведу, господин, — ответил Медведь, и в его голосе слышалась искренняя преданность.

Он действительно переживал за мою судьбу. Для него расставание было реальным, а не театральным.

— Жора, — обнял слугу. — Спасибо за всё!

— Удачи, Павел Александрович! — прошептал тот, и глаза у него заблестели.

Мои люди продолжали стоять на перроне шеренгами, когда я забрался внутрь вагона. Через окно купе видел их лица — серьёзные, сосредоточенные, готовые к бою.

Поезд протяжно прогудел. Состав дёрнулся и медленно тронулся с места. Колёса застучали по рельсам мерным ритмом.

Кивнул мужикам через стекло и закрыл занавеску. Официальная часть представления закончилась.

Пора компенсировать то, чего не получил в особняке. Тут есть личный душ — ну как, комната, где можно мыться и тебе могут принести горячей воды. В общем, это станет моей ванной. Ещё вагон-ресторан, огромная кровать.

Выдохнул с облегчением. Можно идти кушать, принимать ванну, планировать дальнейшие действия. Два дня в дороге — достаточное время, чтобы подготовиться к столичным интригам.

Уже собирался выпустить паучков для разведки обстановки в поезде, как в дверь постучали.

— Проверка билетов! — сказал женский голос.

На всякий случай приготовился к бою. С моим везением враг может быть где угодно, особенно сейчас, когда я один в замкнутом пространстве.

Хотя… Зачем? Императору нужна публичная порка Магинского в столице, на глазах у всех земельных аристократов. Убийство в поезде создаст лишь больше проблем.

Открыл дверь, готовый к любым неожиданностям. Меня тут же втолкнули внутрь купе. Сдержался, чтобы не атаковать инстинктивно.

— Ну привет, Магинский! — заявила Жаннет, войдя следом. — Давно не виделись…

— Да, сегодня просто день встреч… — поморщился я.

* * *

Не забываем сделать ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ритуал для новой книги, чтобы она была такой же интересной, как и остальные =)

Вы уже знаете, что от вас требуется…

Делаем секретные действия, которые знают только мои читатели, тут — https://author.today/work/454465

* * *

Глава 2

Женщина в форме кондуктора. Она была одета в тёмно-синюю куртку с медными пуговицами, юбку до колен, фуражку с кокардой.

Жаннет фон де Борисская выглядела так, словно эта форма создана специально для неё. Высокая, жилистая фигура, движения точные и экономичные. Даже в такой маскировке она не могла скрыть свою истинную природу — бывшего воина, привыкшего к крови и смерти.

— Проверка билетов! — повторила официальным тоном, но в глазах плясали знакомые огоньки.

Седые волосы были аккуратно убраны под фуражку, лицо строгое, но я видел едва заметную усмешку в уголках губ. Крепкие руки с набитыми костяшками держали поддельную сумку кондуктора. На среднем пальце поблёскивало знакомое кольцо с тёмным камнем.

— Ну, заходи, раз припёрлась, — отступил в сторону, пропуская её в купе.

Жаннет тут же заперла дверь изнутри. Она осмотрела купе цепким взглядом бойца, оценивая возможные угрозы и пути отступления.

— Ну привет, Магинский! — заявила женщина, снимая фуражку и встряхивая волосы. — Давно не виделись…

— Да, сегодня просто день встреч, — повторил и я свои слова.

Женщина без церемоний уселась на кровать, словно это был её собственный дом. Ноги поставила широко, руки положила на колени.

— Чего тебе? — спросил прямо.

После визита Василисы терпения на светские беседы не осталось. Хотелось получить информацию быстро и без лишних игр.

— Магинский, — улыбнулась дамочка. — Как же я рада тебя видеть!

В её голосе слышалось искреннее удовольствие, но я знал эту женщину достаточно хорошо. Жаннет никогда не делает ничего просто так. Если она здесь, значит, ордену что-то от меня нужно.

— Всё такой же молодой, полный сил, — подмигнула дамочка.

— Чего тебе? — повторил вопрос, плохо сдерживая своё раздражение.

Женщина не ответила сразу. Вместо этого она достала из внутреннего кармана небольшой предмет и положила на стол между нами. Золотое кольцо с изображением двух змей — знак ордена Амбиверы.

— Две правды — две истины, — произнесла торжественно. Слова-пароль прозвучали в купе, как заклинание.

— Ага, — ответил я, доставая собственное кольцо.

Пришлось показывать свой знак. Когда это было в последний раз? С генералом Ростовским на войне? Как быстро время летит. Я думал, что орден уже забыл про меня.

Кольца лежали рядом на столе, как два глаза, наблюдающие за нашим разговором. Золото тускло блестело в свете, который пробивался через окно. Змеи казались живыми в мерцающих тенях.

— Орден в курсе сложившейся ситуации, — начала Жаннет деловым тоном. Её голос стал суше, официальнее.

— Какой именно? — хмыкнул я. — А то в последнее время в моей жизни много всякого произошло.

Действительно, за несколько месяцев событий накопилось на целую книгу. О чём конкретно говорит орден?

— Тебя пытаются лишить титула, — сузила глаза женщина. — А что ещё было? — в её взгляде промелькнуло любопытство.

Я сел на диван напротив. Мягкая обивка приняла тело, пружины тихо скрипнули. И вот что ей сказать? Жаловаться на проблемы? Не в моём характере. Говорить правду? Но какую, если их две? Улыбнулся в ответ.

— Наши люди уже занимаются твоим вопросом в столице, — тряхнула головой Жаннет. — Будет сложно. Император склонил всех на свою сторону. Не сам он, конечно, а через своих людей. Земельные аристократы против тебя, многих даже уговаривать не нужно было.

— Правда? — поднял брови. — Уже успел кому-то перейти дорогу, хотя даже не знаком.

— Огромная жила кристаллов у сопляка, — начала перечислять дамочка, загибая пальцы. — Получил звание капитана за несколько месяцев, титул графа. Титул бея, земли от султана и жену-турчанку… Немало, не находишь?

— А ведь я даже не старался… — дёрнул уголком губ.

Большая часть достижений свалилась на меня случайно. Жила кристаллов уже была на земле деда. Военные награды получил, просто выполняя поставленные задачи. Турецкие титулы — результат дипломатии, а не завоеваний.

— В столице тебе нужен будет адвокат, который представит твои интересы в суде, — хмыкнула Жаннет. — Вот.

Она протянула мне небольшую карточку. Плотная белая бумага, дорогая печать, золотое тиснение — визитка солидной конторы.

— «Танков и Ко», — прочитал вслух. — Юридическая палата с более чем стапятьюдесятьюлетней историей. Вторые в столице по количеству выигранных дел.

Имя на бумажке было написано изящным шрифтом: Виктор Танков. Ниже адрес в центре столицы.

— Обратись сюда, — кивнула женщина. — Этот человек не из нашего ордена, но часто нам помогает. Профессионал своего дела и очень любит деньги, так что влетит тебе в копеечку.

Я промолчал про странную помощь, за которую ещё и должен сам платить. Орден предлагает услуги, но за мой счёт. Щедрые, ничего не скажешь.

— На суде будут наши люди, — продолжила дама, наклонившись ближе. — Не качай там свои права, не спорь. Это не деревня твоя. Тебя попытаются обвинить в неуважении к суду, посадят, и за решёткой узнаешь решение. Сам ничего не говори, пусть адвокат станет твоим ртом. Они знают, что делать и как.

Кому ты это рассказываешь? Я в прошлой жизни на стольких подобных мероприятиях был, вот только с другой стороны — обвинителя и судьи. Знаю, что меня ждёт.

— Где генерал? — задал вопрос, который больше всего интересовал.

— Занят! — ответила Жаннет достаточно резко.

Тон был таким, что дальнейшие вопросы отпали сами собой. Либо Ростовский действительно по уши в делах, либо орден не желает раскрывать его планы.

— Передай, что обещание генерала по поводу моего рода… — чуть задрал голову. — Им можно подтереться.

Слова вырвались сами собой.

— Поверь, мы в курсе всего и занимаемся этим, — спокойно ответила Жаннет.

— Аж с души камень слетел, — прикоснулся к груди с притворным облегчением. — Я советую тебе передать мои слова, — добавил в голос стали.

— Ты угрожаешь? — напряглась женщина.

— Нет, — хмыкнул в ответ. — Просто озвучиваю факт. В дальнейшем на меня можете не рассчитывать. Не терплю тех, кто не держит слово.

— Магинский, а ты, случаем, берега не попутал? — искренне поинтересовалась дама. — Ты понимаешь уровень проблем генерала? Что на него свалилось после заключённого мира и твоих канделябров?

— Это всё? — прервал поток слов.

— Нет! — помотала головой Жаннет. — Вот!

Она протянула мне письмо с печатью ордена. Конверт был сделан из дорогой бумаги, печать — настоящий воск с оттиском змей. Я вскрыл послание и заглянул внутрь.

Белый лист бумаги. Достал. Конверт тут же осыпался пылью. Глянул, что там написано: пусто…

— Когда тебе что-то потребуется, — кивнула женщина, — напиши сюда кровью. Мы узнаем и поможем.

Странный способ связи, но… эффективный. Убрал бумажку в пространственное кольцо.

Жаннет встала с кровати и направилась к двери. Аудиенция закончена.

— Удачи на суде! — бросила через плечо. — Не делай глупостей.

Она вышла из купе, и я закрыл дверь на замок. Повернул ключ дважды, проверил ручку. Остался один в тишине. Только стук колёс по рельсам нарушал покой — монотонный, убаюкивающий звук дальней дороги.

— Адвокат, значит? — спросил сам себя.

Тоже думал об этом. Вот только хотел кое-что провернуть с судебным представителем. Мой опыт подсказывает, что если всё уже решено, то вообще не играет роль — хороший юрист или нет, дорогой или дешёвый. В любом случае загляну к мужику и подберу себе «уникального» специалиста. Говорить мне нельзя на своём же суде? Ещё чего! Ладно, это чуть позже будет.

Посмотрел на свои вещи в углу. Помимо чемодана с одеждой и зельями, у меня здесь ещё один — с кристаллами. Большую часть запасов я отправил с Булкиным в Османскую империю, другое оставил себе.

Достал несколько камешков из чемодана. Они блеснули, излучая слабую магическую энергию. Мысли о еде прошли, как и желание принять ванну.

Уселся за маленький столик и положил кристаллы перед собой. Время подвести итоги и подумать о будущем. Что мы имеем?

Взял один кристалл в руку и почувствовал знакомое тепло магической энергии. Камень пульсировал слабым светом, отзываясь на прикосновение. Грани переливались всеми цветами радуги — от глубокого синего до ярко-золотого.

Мать Василиса — тварь одиннадцатого ранга, которая хочет забрать мою силу любой ценой. Встреча сегодня утром показала её истинное лицо. Она готова убить всех моих людей одним движением руки, превратив их в пыль для демонстрации силы. Играет в любящую родительницу, но под маской скрывается хладнокровная убийца. И самое неприятное — я дал ей клятву встретиться в столице.

Но кое-что всё-таки обнаружил. Антиподчинение монстров причиняет ей вред. Видел, как на руке женщины проступили тёмные пятна после моей атаки. Она впервые показала боль, удивление, осторожность. Механизм пока непонятен, но направление есть.

Поглотил кристалл. Энергия растеклась по каналам источника, немного восполняя потери после утреннего эксперимента. Взял следующий.

Монголы — вторая угроза. Хан хочет получить новые земли, а жена его сына готовит войско. Рух — та самая тварь, которая когда-то была человеком. С двумя рухами я уже справлялся: Топоров и Рязанов стали статуями. Почему бы не повторить успех с третьим? Кстати… Заглянул. Они по-прежнему там, нужно было оставить дяде Стёпе.

Тем более у монголов есть кристалл подчинения монстров. Так что я не собираюсь ждать, когда нападут первыми. Лучше нанести упреждающий удар.

Ещё один кристалл рассыпался пеплом в моей руке. Вся магия ушла в источник. Достал третий.

Летающий урод шестнадцатого ранга. Возможно, не один. Вот тут пока никаких подвижек нет. Слишком сильная тварь для прямого столкновения. Но есть варианты на крайний случай — заблокировать все серые зоны и лишить их развития.

Учитель Дрозда — ещё одна головная боль. Послал своего ученика убить меня, а цель — моя кровь для какого-то ритуала. Если его ученик одиннадцатого ранга, то какой уровень у самого учителя? Двенадцатый? Тринадцатый? Или ещё выше?

Поглотил третий кристалл. После всех последних событий что-то определённо изменилось в источнике. Каналы стали шире, вместительнее. Само ядро увеличилось в размерах, хотя на новый ранг я ещё не перешёл. Даже впитывание камней не даёт прежнего эффекта. Мои аппетиты выросли. Раньше одного кристалла хватало надолго, теперь поглощаю их пачками. Попробую прорваться на седьмой ранг, пока еду в столицу. Это откроет ещё одну возможность копирования магии.

Древнее зло, которое способно где-то пробудиться. А может, уже проснулось. Слишком много странных событий происходит одновременно: прилёт магов шестнадцатого ранга, активность рухов, появление Василисы. Совпадений такого масштаба не бывает…

Четвёртый кристалл. Энергия текла по расширенным каналам, как река по новому руслу.

Теперь к хорошему. Сила затылочника встроена в мой источник навсегда, никто другой не может её забрать. Нейтральная энергия из пятой ниши — оружие против тьмы и Зла.

Проклятие Боки и Токи. Метка в источнике стала ярче после каждого убийства затылочника. Уверен, что мало кто в этом мире совершал подобное. Нужно будет посмотреть, как влияет на некромантов.

Антиподчинение монстров — палка о двух концах. Медленно убивает меня изнутри, но эффект впечатляющий. Даже Василиса почувствовала боль. Отличная способность разрывать связи между магами и их подчинёнными тварями.

Армия монстров в пространственном кольце. Морозные паучки вернулись. Плюс новые приобретения — журавль-курица, воздушные змеи, и это помимо песчаных змей и степных ползунов с мясными хомячками.Коллекция человекоподобных существ осталась дома: Изольда, Лахтина, Фирата, Тарим, Вероника и Елена.

Пятый кристалл растворился в руке. Источник жадно поглощал энергию, требуя ещё. Я покрутил шестой камень в пальцах, наблюдая за игрой света в гранях. Кристалл был идеально чистым, без трещин и включений. Премиальное качество.

Вроде арсенал неплохой, но моя личная сила явно не дотягивает до большинства врагов. Хотя ничего удивительного: маг шестнадцатого ранга — это полубог в этом мире. Большинство людей даже не подозревают о существовании рангов выше двенадцатого. Основная же проблема — Василиса одиннадцатого ранга и ученик Дрозда того же уровня. Но с ними можно попробовать сражаться, используя уникальные способности.

Поглотил шестой кристалл и потянулся за седьмым.

— Да… — довольно кивнул, планируя дальнейшие действия. — Есть с чем работать.

Достал заларак — пожирателя душ. Артефакт лёг в ладонь, на кончике была кровь. Это же матери? Тёмно-красная капля на металле выглядела почти чёрной в приглушённом свете купе. Странно, что артефакт её не впитал. Хм… Обычно мой пожиратель душ реагировал на любую магическую кровь мгновенно. Алчное сознание артефакта жаждало энергии, пожирало всё, что попадалось на пути. А тут просто игнорировал добычу, да и тогда в машине не стал работать.

Я задумался над этой странностью. Достал маленький стеклянный флакон из пространственного кольца — один из тех, которые обычно оставались после приёма зелий. Аккуратно собрал красную жидкость с лезвия заларака.

Капли стекали медленно, вязко. Кровь была темнее обычной, почти чёрной в приглушённом свете купе. От неё исходил едва заметный запах.

Когда артефакт стал чистым, сразу ожил. Алчные души заворчали в металле, требуя добычи. Голоса Топорова и тёмного мага неслись из глубины оружия, наполненные привычной яростью.

— Дай нам поесть! Где враги?

— Мы голодны! Хотим крови!

Интересная реакция. Словно присутствие крови Василисы блокировало их активность, держало в спячке.

Я поднёс флакон к свету из окна и рассмотрел содержимое внимательнее. Кровь выглядела почти обычно, но в ней плавало что-то ещё. Тонкие чёрные нити, не толще волоса. Они извивались в красной жидкости, как живые черви или крошечные змеи. Двигались медленно, но целенаправленно.

Вспомнил первую встречу с Василисой в её истинном облике. Тогда я видел нечто похожее возле её источника в новом зрении. Какая-то тёмная субстанция обвивала магическое ядро, словно паразит опутывает внутренности жертвы.

Получается, эта штука влияет на заларак? Защищает носителя от пожирания души? Или сама питается магической энергией, блокируя доступ другим хищникам?

Часть моего источника отозвалась на близость тьмы. Нейтральная энергия из пятой ниши зашевелилась, почувствовав присутствие противоположной силы. Золотистое свечение начало пульсировать в такт сердцебиению. Может быть, именно она тогда подействовала на мать? Заставила отступить и отпустить меня?

Взял флакон в левую руку и выпустил силу мира. Золотистые нити потекли по пальцам, проникая в стекло и смешиваясь с кровью.

Реакция началась мгновенно. Жидкость во флаконе закипела, хотя никакого нагрева не было. Красный цвет начал меняться — темнеть, сгущаться. Чёрные нити в крови ожили, стали извиваться быстрее.

Я попытался остановить процесс, но ничего не вышло. Энергии смешались сами собой, запустив необратимую реакцию. Попробовал переместить флакон в пространственное кольцо — не сработало.

Поднял брови от удивления. Кольцо всегда слушалось беспрекословно, принимало любые предметы. Только магические кристаллы не помещались внутрь.

Стекло флакона треснуло. Тонкая паутина трещин разбежалась по поверхности с тихим звоном. Чёрная субстанция начала просачиваться наружу, стекая на деревянный стол густыми каплями.

И тут мир стал меняться. Сначала исчезли краски. Красная обивка дивана поблёкла до грязно-серого цвета. Золотая фурнитура почернела, потеряв блеск. Даже пламя лампы стало тусклым, бесцветным, словно кто-то высасывал жизнь из самого света.

Звуки начали пропадать следом. Стук колёс по рельсам затих, превратившись в далёкий шёпот. Скрип вагонных соединений исчез. Собственное дыхание стало беззвучным, хотя грудь поднималась и опускалась.

Запахи испарились полностью. Аромат кожаной обивки, масла для ламп, свежего воздуха из разбитого окна — всё пропало, оставив только пустоту в ноздрях.

А потом пришёл страх. Не обычный испуг, а что-то первобытное, животное. Страх смерти, небытия, полного исчезновения. Он полз по позвоночнику холодными щупальцами, сжимал сердце ледяной хваткой.

Слизь на столе между тем продолжала расти. Каждая капля увеличивалась, как живая клетка, размножающаяся делением. Чёрная масса расползалась липкими щупальцами, пожирая саму реальность.

Мир становился всё более серым, безжизненным. Ощущение, будто высасывали смысл существования, превращая всё в пустую оболочку. Стены купе тускнели, теряли фактуру. Мебель словно растворялась на глазах.

Я выпустил силу мира. Рука засветилась золотистым сиянием, резко контрастируя с окружающей серостью. Нейтральная энергия устремилась к чёрной субстанции.

Слизь отреагировала мгновенно. Она потекла в противоположную сторону, уползая от света, как таракан от огня. Но при этом продолжала увеличиваться в размерах, питаясь чем-то невидимым.

Масса поднялась над столом. Чёрная субстанция вытянулась вверх, обретая форму. Появились отростки, похожие на щупальца или руки, и что-то напоминающее голову — бесформенный комок с провалами вместо глаз.

Тварь двинулась к залараку. Липкие щупальца обвили артефакт, начали его поглощать.

— Больно! — закричали души в оружии.

— Хватит! Отпусти нас!

— Оно нас ест! Больно!

Голоса Топорова и тёмного мага звучали в панике. Впервые за всё время знакомства алчные сущности просили пощады вместо крови и битв.

Я почувствовал, как субстанция высасывает силу из артефакта. Заларак уменьшался, растворялся в чёрной массе. Ещё немного, и он исчезнет навсегда.

Ярость вспыхнула в груди. Мою вещь портят! Рванул вперёд и схватил заларак голой рукой, не думая о последствиях. Ожидал боли, но…

По телу разлилось невероятное спокойствие, словно я понял смысл мироздания и поднялся выше всех проблем. Не хотелось сопротивляться, двигаться, даже дышать. Абсолютная гармония с умирающим миром. Казалось, что боль, страх, само желание жить — всё это мелочи, недостойные внимания. Зачем бороться, когда можно просто раствориться в прекрасном покое? Ровно до того момента, пока не рухнул на пол.

Удар головой о деревянную ножку дивана прочистил мозги лучше любого зелья. Острая боль пронзила череп, разгоняя странное спокойствие. Реальность вернулась — резкая, яркая, полная жизни.

Я понял, что эта тварь высасывала из меня силу, как пиявка — кровь. Через прикосновение к залараку она добралась до моего источника, начала пожирать магическую энергию.

Глаза закрывались сами собой. Веки наливались свинцовой тяжестью, мышцы слабели с каждой секундой. Сердце замедлялось, дыхание становилось поверхностным. Из последних сил выпустил силу мира — всю, что осталась в пятой нише. Одним махом опустошил резерв.

Золотистый свет вырвался из тела ослепительной вспышкой. Купе озарилось, как от удара молнии. Чёрная субстанция завизжала звуком, похожим на скрежет металла по стеклу.

Свет и тьма столкнулись в центре комнаты. Энергии боролись, взаимно уничтожая друг друга. Нейтральная сила пожирала чёрную массу, а та сопротивлялась, цепляясь за реальность когтями отчаяния.

Вспышка стала ярче. Я зажмурился, чувствуя, как сетчатка горит от переизбытка света. Воздух потрескивал от магического напряжения. Стены купе дрожали, словно поезд попал в землетрясение.

А потом всё кончилось.

Тишина. Полная, абсолютная тишина.

* * *

Очнулся, когда почувствовал, как меня трогают. Вот прямо кто-то щупает, причём делает это весьма тщательно. Сквозь дрёму ощущал прикосновения к телу — лёгкие, но настойчивые. Пальцы скользили по груди, изучая каждую мышцу. Коснулись живота, задержались на рёбрах, пощупали плечи. Потом рука опустилась ниже.

Я открыл глаза и увидел девушку лет двадцати в белом медицинском халате. Она склонилась надо мной, полностью поглощённая своим занятием. Рыжие кудри выбились из-под шапочки, веснушки россыпью покрывали носик и щёки.

Когда наши взгляды встретились, медсестра замерла, её руки лежали на моём торсе. Зелёные глаза широко распахнулись от испуга.

— Ой! — только и смогла выдавить девушка.

При этом ладони так и застыли на моём животе. Пальцы были тёплыми, мягкими, слегка дрожали от смущения. Я чувствовал её пульс — быстрый, взволнованный.

Девушка судорожно сглотнула и посмотрела на меня снизу вверх. На щеках проступил яркий румянец, дыхание участилось. Халат был расстёгнут на одну пуговицу больше необходимого, открывая вид на ключицы и начало ложбинки на груди.

— Вы пришли в себя? — спросила дрожащим голосом.

— Думаю, да, — кивнул, стараясь не смотреть на её декольте. — А вы?

— Мирослава, — тут же отшатнулась девушка, наконец убрав руки. — Я медсестра в этом поезде, а вы находитесь в вагоне-лазарете.

Попытался сфокусироваться на ней получше, игнорируя реакцию молодого организма. Личико действительно милое — правильные черты, большие выразительные глаза, пухлые губы. Фигура под халатом угадывалась соблазнительная.

Но сейчас было не до этого. В голове всплыли обрывки последних событий. Кровь Василисы, чёрная субстанция, мир без красок и звуков, заларак…

— Где мой артефакт? — резко поднялся с кровати.

Девушка вскрикнула и чуть не упала назад. Пришлось подхватить её за локоть, не дав грохнуться на пол. И тут обнаружил, что совершенно голый. Взгляд медсестры невольно скользнул вниз, потом быстро метнулся обратно к лицу. Румянец стал ещё ярче.

Понял, чем именно занималась девушка, пока я был без сознания. Моё тело исследовала. Очень подробно, судя по тому, как она краснела и пыталась не смотреть в определённую сторону.

Быстро схватил простынь с кровати и обернул вокруг бёдер. Ткань была грубой, казённой, пахла больничным мылом и чем-то дезинфицирующим.

— Где мои вещи? — спросил я.

— Господин! — поклонилась она низко. — Простите меня!

— Что? — поднял бровь.

— Вы не подумайте ничего такого, — девушка уже начала пускать слезу. — Вас принесли сюда таким. Я вместе с доктором провела осмотр, дала зелья. У вас не было травм или повреждений, поэтому решила исследовать каждый сантиметр вашего тела. Вы всё-таки граф.

Слёзы стекали по веснушчатым щекам тонкими дорожками. Губы дрожали, руки сжимались в кулачки. Бедная девочка боялась, что её сейчас накажут за излишнее любопытство.

— Вещи мои где? — повторил терпеливо.

— Понимаете… — начала дрожащим голосом. — Ваш вагон разорвало, вот только взрыва не было.

Она тут же куда-то метнулась, принесла мои чемоданы из угла лазарета.

— Вот ваши сумки! — показала, ставя багаж на пол. — Я ничего не трогала и не смотрела.

Один — с вещами, другой — с кристаллами. Я выдохнул с облегчением. Посмотрел в окно: мы продолжаем ехать. Пейзаж за стеклом менялся, колёса стучали по рельсам привычным ритмом.

Разорвало вагон… Неужели это от моей попытки избавиться от той хрени? Сила мира сработала как взрывчатка?

— Мирослава! — тут же раздался строгий голос, от которого девушка подскочила, как ужаленная.

В лазарет вошёл мужчина лет пятидесяти, в таком же белом халате. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, усы подстрижены по линейке. Лицо строгое, профессиональное. За очками в стальной оправе поблёскивали внимательные глаза.

— Олег Семёнович, — повернулась медсестра к доктору, пытаясь скрыть смущение.

— Почему пациент на ногах и в простыне? — спросил он резко. — Я же сказал надеть на него пижаму.

— Простите, я не успела… — пищала девочка, теребя край халата.

— Не успела она! — покачал головой мужик. — Что ты делала полчаса?

В его голосе слышалось раздражение опытного врача, привыкшего к дисциплине. Мирослава съёжилась под взглядом врача.

— Стоп! — прервал их. — Я в порядке.

Доктор подошёл ко мне с деловым видом. Внимательно посмотрел в глаза, раздвинул веки, проверяя реакцию зрачков на свет. Постучал неврологическим молоточком по коленям, локтям.

— Граф Магинский, — начал он официальным тоном. — Час назад вагон, в котором было ваше купе… Часть его исчезла, словно её поглотили пространственной магией. Начальник поезда остановил состав. Сотрудники СБИ, которые были в поезде, начали осмотр. Обнаружили вас без сознания и голым. Принесли сюда вместе с вещами.

Слушал вполуха, в голове роились мысли: «Пространственная магия? Может быть, нейтральная энергия исказила реальность, когда боролась с чёрной субстанцией?»

— Мы пытались привести вас в чувства, но ничего не помогало, — продолжил доктор. — Сейчас подъезжаем к станции, вагоны перецепят, и продолжим путь. Обещали усилить охрану.

Помассировал виски, пытаясь собрать обрывки воспоминаний. С чего бы начать? Где мой заларак? Сердце пропустило удар от этой мысли.

— Простите! — кивнул я доктору и медсестре, схватив свои чемоданы. — Спасибо вам.

Вот так, обмотанный в простыню, выскочил из лазарета. Двинулся к своему вагону по узкому коридору. Попадающиеся навстречу люди шарахались и расступались, глядя с удивлением.

Проводники в тёмно-синих мундирах прижимались к стенкам. Пассажиры высовывались из купе, потом быстро захлопывали двери. Кто-то крестился, кто-то шептал молитвы.

Я добрался до своего вагона и остолбенел. Крыши действительно не было. Её словно срезало гигантским ножом — ровный, чистый срез по всей длине. Поезд ехал еле-еле, машинист боялся, что вагон развалится от скорости. Мы находились где-то в лесу. Сосны и берёзы мелькали за окнами, воздух был свежим, насыщенным запахами хвои и трав.

Поставил чемоданы на пол купе и начал искать артефакт. Я по факту жизнью ради него рисковал, он должен быть где-то здесь. Глаза бегали по полу в поисках заларака.

Обшарил все углы, заглянул под остатки мебели. Ничего. Ни артефакта, ни чёрной слизи, словно их вообще не существовало.

Требовалось время, чтобы всё обдумать и разложить по полочкам.

— Ау! — зачем-то позвал артефакт вслух. — Ты где?

Что-то кольнуло в правую руку. Я посмотрел. От ногтя указательного пальца до самого локтя тянулась тонкая чёрная полоска. Она была похожа на татуировку, но пульсировала слабым светом. Узор извивался по коже, как живая змея. Стоило мне прикоснуться к ней левой рукой…

— Господин! — прозвучали два знакомых голоса в голове.

— Хозяин! — добавили они почти синхронно.

Это были души Топорова и тёмного мага, но теперь в их голосах не осталось прежней алчности и требований. Только покорность и готовность служить.

«Чего?» — мысленно ответил им.

Не мог сразу понять, что меня больше удивляло. То, что душа руха и мага теперь покорные, или то, что в моей руке заларак? Открыл рот от изумления.

Подвигал пальцем, кистью — ничего не мешало движениям. Ткнул в место чёрной полоски — не чувствовал никакого металла., словно артефакт стал частью моего тела.

Поезд тряхнуло на стыке рельсов. Моя импровизированная тога чуть не слетела. Я перевязал простыню через плечо, как когда-то носили ткань древние философы.

Услышал крики в коридоре, доносящиеся из соседних вагонов, — женские визги, мужские ругательства, топот ног. Что-то происходит.

Схватил чемоданы и выскочил из разрушенного купе. В конце вагона мелькнула спина сотрудника СБИ. Мужчина в тёмно-синем мундире бежал с автоматом наготове.

— Стоять! — закричал офицер резким командным голосом.

Звук эхом отразился от стен узкого коридора. Мужик остановился у перехода между вагонами, начал медленно поворачиваться, поднимая оружие.

И тут его голова просто отделилась от тела. Удар был молниеносным, почти невидимым глазу. Изогнутый клинок прошёл сквозь шею с хирургической точностью. Голова покатилась по полу вагона, как футбольный мяч, оставляя кровавые брызги на стенах.

Тело офицера простояло ещё секунду, из обрубка шеи фонтаном била кровь. Потом рухнуло с глухим стуком, забрызгав пол и стены алой жидкостью.

Я увидел убийцу. Фигура в чёрном балахоне с капюшоном, полностью скрывающим лицо. В руках у него был длинный изогнутый клинок восточного типа, с которого ещё стекала кровь. Движения плавные, профессиональные. Тень императора? Нет, стиль боя другой.

Ещё одна чёрная фигура пробежала к началу поезда, вторая и третья устремились в противоположную сторону. Слышались выстрелы, крики, звон разбивающегося стекла.

Несколько человек в балахонах повернули в мою сторону. Я напряг мышцы, готовясь к бою. Поездка определённо становится всё интереснее.

Тут через систему громкой связи раздался вежливый, почти извиняющийся голос:

— Дорогие, уважаемые пассажиры!

Скрип, приглушённый выстрел, что-то тяжёлое упало с грохотом. Видимо, добрались до рубки машиниста.

— С прискорбием сообщаем, что мы захватили этот поезд, — продолжал голос с искренними извиняющимися интонациями. — Во избежание несчастных случаев и непредвиденных смертей просим вас сохранять спокойствие и не предпринимать необдуманных действий.

Из динамиков лилась классическая вежливость, словно официант в дорогом ресторане объяснял меню особенно капризному клиенту.

— Всё, что нам требуется, — это ваши деньги, драгоценности и прочие ценности, — голос стал ещё более участливым и понимающим. — Как только мы закончим их собирать, немедленно покинем вас и дадим возможность продолжить путешествие.

Пауза, во время которой слышались отдалённые крики и звуки борьбы.

— Не создавайте, пожалуйста, ни нам, ни себе лишних проблем, — тон стал чуть более серьёзным, но по-прежнему вежливым. — Помните: у мёртвых гораздо проще забирать имущество, чем у живых, но мы предпочитаем цивилизованный подход.

Ещё одна пауза.

— С уважением, ваши временные хозяева. Заранее благодарим за сотрудничество и понимание!

— Ничего себе… — хмыкнул я, наблюдая за приближающимися фигурами в чёрном. — Какие воспитанные грабители нынче пошли.

Люди в балахонах уже были рядом. Первый без церемоний схватил мой чемодан — тот, что с одеждой. Второй потянулся к другому, с кристаллами.

— Отпусти сейчас же! — рявкнул тот, что хватал багаж, грубым голосом с акцентом. — Или руки отрежем к чёртовой матери!

Глава 3

Руки грабителей уже сделали движение, и клинки полетели в меня. Время замедлилось. Я видел, как изогнутые лезвия рассекают воздух, нацеливаясь на мои запястья.

Удар. Зарядил кулаком в челюсть одному из них. Раздался хруст костей. Мужик в чёрном балахоне отлетел к стене вагона, голова его треснула о металлическую обшивку с глухим звуком. Разворот и подножка второму. Тварь грохнулась на пол, ударившись затылком о край скамейки. Шип изо льда в голову первому и второму. Ледышки разбились о черепа с тихим звоном, осколки рассыпались по полу вагона. Отдыхают.

Поднял чемоданы, которые выпустил из рук, и посмотрел на мужиков. Лежат без движения, кровь растекается тёмными лужами по деревянному полу. Первый всё ещё дышал — грудь поднималась и опускалась. Второй замер навсегда.

— Ограбление поезда? — спросил я вслух.

Голос эхом отразился от стен узкого коридора. Никто не ответил. Только отдалённые крики слышались из других вагонов.

Двинулся вперёд, к началу состава. Простыня болталась на плече, грозя сползти в самый неподходящий момент. Чемоданы стучали о стены при каждом шаге. Картина, прямо скажем, не из героических эпосов.

Люди в чёрном работали почти везде. Вагон за вагоном — одна и та же картина. Пассажиры сидели на полу, руки держали за головой. Грабители методично обыскивали карманы, забирали кошельки, срывали украшения, осматривали чемоданы и сумки. Нужно отдать должное, в основном грабили. Всего несколько раз заметил, как кто-то сорвал платье с женщины и начал мацать её грудь. Дисциплина у них неплохая.

В третьем вагоне наткнулся на сопротивление. Пассажир — мужик лет сорока в дорогом костюме — отбивался от двух грабителей. Размахивал тростью, пытался защитить молодую спутницу.

— Руки прочь от моей жены! — орал он, нанося удары по кулакам и плечам.

Ублюдки не спешили. Играли с жертвой, как кошки с мышью. Один отвлекал внимание, второй заходил со спины.

— Кто ты? — прошипел очередной человек в чёрном, заметив меня.

Мужик повернулся. Под капюшоном виднелось небритое лицо с маленькими злыми глазками. Нос был сломан — видимо, не раз. Руки держали короткий кинжал с зазубренным лезвием.

Лёд всегда работает без промахов, и на этот раз шип пронзил горло грабителя. Он схватился за шею, пытаясь остановить кровь. Безуспешно. Рухнул рядом с пассажирскими сиденьями, забрызгав обивку красными пятнами. Второй бандит попытался сбежать, но получил ледяную пулю в затылок. Упал лицом вниз, раскинув руки.

— Благодарю! — мужик в костюме низко поклонился. — Вы спасли нам жизнь!

Жена всхлипывала, прижимаясь к плечу супруга, — молодая, красивая. Платье порвано на груди, волосы растрёпаны, но живая.

— Как вас зовут? — спросил мужчина. — Я хочу знать имя своего спасителя!

— Неважно, — отмахнулся и пошёл дальше.

Пока я не обнаружил ни одного мага среди грабителей, только обычные бандиты с холодным оружием. И нужно было видеть лица пассажиров, когда их спасал человек с двумя чемоданами в руках и в простыне на голое тело…

В четвёртом вагоне картина повторялась. Трое грабителей обыскивали купе, вытаскивая пассажиров в коридор. Пожилая дама лет шестидесяти пыталась спрятать жемчужное ожерелье за корсетом.

— Давай сюда, бабка! — рявкнул один из мужиков, дёргая её за руку.

— Это семейная реликвия! — плакала женщина. — Досталась от бабушки!

— А теперь достанется нам, — усмехнулся грабитель.

Я просто останавливался, опускал поклажу и двигался дальше. Лёд, яд, иногда просто кулак в челюсть — эффективно и быстро. Тела накапливались в коридорах, кровь пропитывала ковровые дорожки.

Пассажиры начали узнавать меня. Кто-то аплодировал при появлении, кто-то кричал: «Это он! Наш спаситель!» Нелепая ситуация становилась ещё более абсурдной.

В пятом вагоне обнаружил интересное зрелище. Грабитель держал маленького мальчика лет семи. Ребёнок плакал, тянулся к матери. Женщина стояла на коленях, умоляя отпустить сына.

— Сто тысяч или мальчишка отправится за окошко, — спокойно объяснял бандит.

— У меня нет таких денег! — рыдала мать. — Прошу вас!

— Найди, — посоветовал грабитель. — У тебя пять минут.

Ледяной шип прошёл сквозь глаз мужика, и мозги разбрызгались по стенке купе. Тело обмякло, руки разжались. Мальчик свалился на пол, но тут же побежал к матери.

— Мама! — закричал он, прижимаясь к юбке.

— Спасибо! — прошептала женщина, целуя ребёнка. — Спасибо вам!

Я кивнул и пошёл дальше. Простыня окончательно сползла с одного плеча, пришлось поправлять на ходу, жонглируя чемоданами.

Шестой вагон, седьмой. Везде одно и то же — грабители, испуганные пассажиры, кровь на полу. Мои резервы магии истощались, значит, скоро придётся переходить на кулаки.

В восьмом вагоне произошла заминка. Очередной ублюдок оказался не только наглым, но и умным. Он взял в заложники старика с тростью.

— Стой! — закричал бандит, прижимая нож к горлу деда. — Ещё шаг, и старичок отправится к праотцам!

Дед дрожал от страха. Кожа на его шее была натянута, под лезвием проступила тонкая красная полоска.

— Отпусти оружие! — приказал преступник и, когда понял, что у меня ничего нет, то неуверенно продолжил: — Чемоданы тоже!

Я усмехнулся, поставил багаж на пол. Поднял руки, изображая капитуляцию. Грабитель расслабился, решив, что взял верх.

Ядовитый шар размером с яблоко материализовался за его спиной. Зелёная сфера бесшумно коснулась шеи бандита. Мужик захрипел, выронил нож, начал биться в конвульсиях.

— Простите, — сказал я деду, подхватывая его под руки. — Сейчас всё будет хорошо.

Старик кивнул не в силах произнести ни слова. Руки тряслись, как осиновые листья.

А моя зачистка тем временем подходила к концу. О, вагон-лазарет. Дошёл до знакомого места.

Доктор валялся без сознания возле опрокинутой медицинской тележки. Нос сломан, и, судя по всему, ещё голову пробили. Кровь засохла на седых волосах тёмными корками, стекла по лицу и впиталась в воротник белого халата. Дыхание его было поверхностным, прерывистым, грудь едва поднималась.

А вот медсестра… Здесь грабители решили зайти чуть дальше, чем нужно. С Мирославы уже содрали халат. Белая ткань лежала клочьями на полу лазарета. Одежду просто разорвали пополам, не утруждая себя расстёгиванием пуговиц. Девушка съёжилась в углу между медицинскими кушетками, пытаясь прикрыться руками.

На ней остались только кружевные трусики — тоненькие, почти прозрачные, нежно-розового цвета. Они едва прикрывали самое интимное, ленточки на бёдрах казались готовыми порваться от малейшего движения. И лифчик из того же комплекта — кружевной, с маленькими атласными бантиками.

Её тело было именно таким, как я представлял под строгим медицинским халатом. Небольшая, но красивой формы грудь приподнималась от частого дыхания. Соски проступали сквозь ткань лифчика. Тонкая талия переходила в округлые бёдра. Длинные стройные ноги были сжаты вместе, колени прижаты к груди.Кожа бледная, с россыпью золотистых веснушек не только на лице, но и на плечах, ключицах. Даже на груди виднелись мелкие точечки. Рыжие кудри растрепались, рассыпавшись по голым плечам.

Мирослава пищала, прикрывала одной рукой грудь, другой пыталась натянуть трусики, которые сползли вниз. Зелёные глаза были полны ужаса, слёзы текли по веснушчатым щекам.

— Пожалуйста! — шептала она. — Не надо… Я ничего плохого не делала…

Один из людей в чёрном уже начал спускать штаны — парень лет тридцати, грязный, немытый. Мужик тяжело дышал от предвкушения, облизывал потрескавшиеся губы.

— Сейчас мы тебе покажем, красотка, — хрипло произнёс он. — Будешь кричать от удовольствия.

Второй грабитель держал девушку за руки, не давая закрыться. Парень лет двадцати пяти, с жестоким лицом и маленькими злыми глазками. Его пальцы впивались в тонкие запястья Мирославы, оставляя красные отметины на белой коже.

— Давай быстрее! — торопил он напарника. — А то кто-нибудь помешает.

— Никто не помешает, — усмехнулся первый, стягивая штаны полностью. — Доктора вырубили, пассажиры в панике. Можем развлекаться, сколько угодно.

Он наклонился к девушке, потянулся грязной рукой к её лифчику. Пальцы дёрнули за бантик, ткань начала расползаться.

— Нет! — вскрикнула Мирослава, пытаясь вырваться.

— Тихо, зайка, — прошипел мужик. — Сейчас тебе понравится.

Вторая рука потянулась к трусикам, зацепила тонкую ленточку на бедре, начала тянуть вниз.

— Ну что за манеры? — произнёс я, входя в лазарет с чемоданами в руках.

На меня обернулись. Первый грабитель — тот, который пытался раздеть Мирославу, замер с рукой на её трусиках.

— Кто такой? — огрызнулся он.

Второй, державший девушку, сощурился, оценивая угрозу. Заметил мою странную экипировку — чемоданы и простыню вместо одежды.

— Какой-то псих, — решил он. — Убей его быстро.

Старший дёрнулся в мою сторону, пытаясь натянуть одежду на ходу. Штаны путались в ногах, мешая двигаться.

В следующую секунду шип льда пробил ему голову. Вошёл в левый глаз, прошёл сквозь мозг и вышел через затылок. Тело тут же упало на медицинские инструменты, опрокинув поднос с хирургическими ножами. Металл зазвенел о пол.

Дурак со спущенными штанами отпустил Мирославу и попытался убежать, но споткнулся о собственную одежду, полетел вперёд. Вышло так себе. Тут же упал.

Мирослава схватила со столика скальпель, лезвие блеснуло в свете лампы. Девушка метнулась к упавшему грабителю и резким движением перерезала ему глотку. Кровь хлынула фонтаном. Артерия была рассечена глубоко и точно — профессиональный разрез. Грабитель забился в конвульсиях, хватаясь за рану.

«Нож» тут же упал из руки девушки. Она затряслась, глядя на то, что сделала. Мирослава стояла почти голая, забрызганная кровью, с остекленевшими от ужаса глазами.

Грабитель ещё был жив, но умирал — хрипел и булькал, пытаясь вдохнуть воздух через разорванное горло. Пальцы скользили по полу, оставляя кровавые следы. Девушка смотрела на всё это, и её колбасило. Руки дрожали, зубы стучали. Она уже забыла про свою частичную наготу, просто стояла и пялилась на умирающего мужчину широко распахнутыми зелёными глазами.

— Я-я… — шептала Мирослава дрожащими губами. — Он-он… Я его убила…

Шип закончил мучения грабителя. Лёд пронзил сердце, мгновенно остановив агонию. Тело тут же обмякло, перестав биться.

Я поставил чемоданы возле входа, взял с одной из медицинских кроватей чистую простыню. Тряхнул, разворачивая материю. Подошёл к медсестре и прикрыл её наготу. Кожа девушки была холодной от шока и страха, мурашки покрывали руки и плечи. Она не сопротивлялась, когда я укутывал, словно не чувствовала прикосновений.

— Помоги доктору, — кивнул на лежащего без сознания мужика.

Олег Семёнович всё ещё дышал, но состояние его было тяжёлым — кровь продолжала сочиться из раны на голове.

— Ш-ш-ш-что? — у Мирославы был шок.

Слова не доходили до сознания. Девушка продолжала пялиться на труп грабителя не в состоянии отвести взгляд от кровавого месива. Губы шевелились беззвучно, будто она пыталась что-то сказать.

Тряхнул её за плечи. Несильно, но ощутимо. Вроде взгляд стал более осмысленным, зрачки сфокусировались на моём лице.

— Соберись! — повысил голос. — Доктору нужна помощь!

Мирослава моргнула несколько раз, словно просыпаясь. Покачала головой, разгоняя ступор.

— Да… Да, конечно, — прошептала она. — Олег Семёнович…

Девушка неуверенно подошла к врачу, простыня волочилась по залитому кровью полу. Присела рядом, начала ощупывать пульс на шее.

Я направился дальше. Грабителей оставалось совсем немного. Последние три вагона почистил быстро.

В предпоследнем обнаружил женщину с ребёнком. Девочка лет пяти прижималась к матери, плакала от страха. Мать пыталась успокоить дочь, но сама была на грани истерики.

— Мамочка, я боюсь, — всхлипывала малышка.

— Не бойся, солнышко, — гладила её по голове женщина. Потом перевела взгляд на меня. Я кивнул, и она облегчённо выдохнула.

Добрался до головного вагона, постучал в дверь кабины машиниста. Тяжёлая металлическая дверь была заперта изнутри. За ней слышались приглушённые голоса — кто-то говорил спокойно, размеренно.

Подождал, но никто не ответил. Ещё постучал, на этот раз сильнее — костяшки больно ударились о железо.

— Минуточку! — отозвался изнутри вежливый голос с лёгким акцентом. — Сейчас открою!

Дверь отворилась. Меня не втолкнули внутрь силой — просто пригласили войти жестом, словно в гостиную аристократа.

— Прошу, прошу! — произнёс учтиво мужчина в безупречном костюме.

Я зашёл в кабину. Машинисты лежали связанные на полу, вроде бы живые. Рядом валялся помощник машиниста, тоже спящий. А возле пульта управления стоял ещё один мужик — совершенно не похожий на остальных грабителей.

Мужчина лет сорока с тоненькими усиками, смазанными какой-то блестящей субстанцией, чтобы они завивались на концах. Волосы зачёсаны назад и тщательно уложены. Цепочка часов тянулась через карманы элегантного пиджака из дорогой ткани. На носу поблёскивало пенсне в золотой оправе.

Костюм был сшит по фигуре у хорошего портного — никаких складок или неровностей. Туфли начищены до зеркального блеска. Даже запонки на манжетах выглядели дорого — золото с небольшими изумрудами.

— Прошу прощения за беспокойство, — кивнул он учтиво, словно извинялся за опоздание на светский приём. — Я уже заканчиваю свои дела и скоро покину состав. Вы не против, если мы не будем с вами сражаться?

Мужчина говорил тоном, которым обычно обсуждают погоду или театральные премьеры. Никакой агрессии, никакой грубости — сплошная вежливость.

— Судя по тому, что наблюдал через… — он изящно поправил пенсне. — Я вам не соперник.

Обратил внимание, что его очки слабо светились изнутри. Артефакт, значит. Магический предмет для оценки силы противника или что-то в этом роде.

— Боль не переношу от природы, да и не хочу пачкать одежду, — продолжил мужчина, отряхивая невидимую пылинку с рукава. — Что скажете на это?

Я поставил чемоданы на пол кабины.

— Цель нападения? — задал вопрос, изучая странного собеседника. — Почему именно сейчас?

На руке сформировались маленькие шипы льда. Метнул их в головы машинистов, чтобы они окончательно вырубились и не слушали разговор.

— Хм… — чуть склонил голову мужик, наблюдая за моими действиями с любопытством учёного. — Интересно… Для начала разрешите представиться.

Он сделал подобие реверанса — изящно, по всем правилам светского этикета: одна нога назад, лёгкий наклон корпуса, рука к сердцу.

— Меня зовут Клаус Себастьян Бах, — произнёс торжественно. — К вашим услугам, господин…

— Магинский, — ответил я. — Граф Магинский.

— О! Какая честь встретить вас лично, — кивнул мужик. — Наслышан о вас, Павел Александрович.

— Цель? Почему сейчас? — повторил я.

— Люди, которых вы встретили в вагонах, — это… — Клаус поморщился, словно вспомнил что-то неприятное. — Наёмники. Не мои, скажем так, собратья по духу. Грубоваты, нагловаты и туповаты донельзя. Но с профессионалами в наше время напряжёнка.

Он достал из внутреннего кармана шёлковый платок и протер стёкла пенсне.

— Найти хороших специалистов моего профиля становится всё сложнее, — пожаловался Клаус. — Молодёжь не та пошла. Думают, что воровство — просто отнять силой. А ведь это искусство! Наука! Ещё и руки распускают… Мой артефакт показал, что они делали. Я бы поступил так же с ними.

Манера держаться, говорить поражала. Если бы не знал, что он вор и грабитель, подумал бы: «Какой-то аристократ или учёный. Образованный, воспитанный, с тонкими манерами».

— Что касается цели нашего предприятия… — пригладил усики кончиками пальцев. — Всё, как обычно, в нашем деле, — пожал он изящно плечами. — Деньги, драгоценности, прочие ценности… Ну, и ещё кое-что особенное.

В его голосе появились осторожные нотки. Клаус явно подбирал слова, решая, сколько можно рассказать.

— Могу ли я спросить, что именно? — решил поддержать вежливую манеру общения.

— Конечно, можете, — кивнул он одобрительно. — Ценю хорошие манеры в собеседнике. Видно, что имею дело с настоящим аристократом.

Он подошёл к окну кабины, посмотрел на проплывающий за стеклом лес. Руки сложил за спиной, приняв позу мыслителя.

— Понимаете, среди людей моей профессии… — начал Клаус. — А воровство я считаю настоящей профессией! — гордо заявил он, повернувшись ко мне. — Среди нас прошёл весьма специфический заказ.

Пенсне сверкнуло в свете ламп, когда мужик наклонил голову.

— Нападение на поезд, следующий из Енисейска в Петербург, — продолжил размеренно. — И если мы найдём определённых людей среди пассажиров, то заказчик обещал заплатить полмиллиона рублей за каждого. Живого, разумеется.

— Кто цель? — уточнил, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Маги крови, — хитро улыбнулся Клаус, поправляя цепочку часов. — Схватить их живыми и доставить в определённое место.

Значит, заметили всё-таки мои группы с кровяшами. Кто-то проследил маршрут, вычислил план.

Клаус снова подошёл к пульту управления, провёл пальцем по блестящим рычагам.

— Заказ поступил через надёжных посредников, — продолжал он рассказывать. — Деньги солидные, предоплата честная. Я не мог отказаться от такого предложения.

— Вон оно что… — кивнул, переваривая информацию. — Вы нашли нужных людей? — спросил, наблюдая за реакцией.

— К великому сожалению, нет, — покачал головой собеседник с искренним расстройством. — Очень рассчитывал, что судьба улыбнётся. Нанял людей, подготовил операцию. У меня было пять различных способов проникнуть на этот поезд незамеченным.

Он вздохнул, словно художник, которому не удался важный портрет.

— А тут вдруг раз, и у состава часть вагона растворилась в воздухе, — Клаус развёл руками. — Остановка, суматоха… Просто подарок судьбы для такого дела! Но везение обошло меня стороной.

Мужчина снял пенсне, начал протирать стёкла платком. Без очков его лицо казалось усталым, разочарованным.

— Да и денег теперь не получу, — грустно констатировал он. — Вы убили всех моих наёмников, операция провалена полностью. Так что, — выдохнул тяжело, — мне попросту не повезло. Издержки профессии, ничего не поделаешь.

— Вы, как я вижу, маг, — уточнил, кивая на светящееся пенсне.

— О! — Клаус тут же выпрямился, его лицо озарилось довольной улыбкой. — Рад, что не приняли меня за какого-то уличного отброса! Действительно, имею честь обладать магическим даром.

Он снова надел очки, поправил оправу.

— Артефакт показывает примерную силу противника, — пояснил с гордостью. — Весьма полезная вещица в моём деле. Позволяет избежать ненужных конфликтов с заведомо более сильными личностями.

Клаус чуть поклонился.

— У меня всего лишь четвёртый ранг магии, — признался он. — Не ахти какая сила, но для воровского дела вполне достаточно. Иллюзии, маскировка, лёгкая телепортация на короткие расстояния…

Я хмыкнул. Честный вор — редкость в наше время. Обычно каждый пытается выдать себя за более могущественного, чем есть на самом деле.

— В ближайшие дни нападения повторятся, ими займутся уже другие люди, — шмыгнул носом Клаус.

Мужчина подошёл к двери кабины, положил ладонь на ручку.

— Если вы не против, я бы покинул состав, — произнёс он вежливо. — Скоро станция, там будут жандармы, сотрудники СБИ, а я не планирую попадаться в их руки. Тюрьма плохо влияет на цвет лица.

— А кто сказал, что я вас отпущу? — улыбнулся, скрестив руки на груди.

Клаус замер, ладонь осталась на ручке двери. Поворачиваться он не стал, но плечи напряглись.

— Уверен, что у вас получится меня задержать и даже убить при желании, — спокойно ответил, не оборачиваясь. — Но лично вам я ничего дурного не сделал. Веду себя достойно и вежливо, как подобает цивилизованному человеку.

Теперь Клаус повернулся, посмотрел мне в глаза.

— Именно так я и планировал провести всю операцию, — продолжил с лёгкой грустью. — Без излишней жестокости, без убийств невинных. Те, кто придут после меня… Поверьте, господин граф, они не такие галантные.

В его голосе звучала искренность. Клаус действительно считал себя джентльменом, даже занимаясь криминалом.

— Смотрите, что я могу вам предложить, — я опустил чемоданы на пол.

Достал из пространственного кольца хорошую такую горсть золотых монет Османской империи. Турецкое золото было чистым, тяжёлым, монеты звякнули, ударяясь друг о друга.

— Тут, по скромным подсчётам… — произнёс и положил богатство на стол возле пульта управления.

Клаус уже оказался рядом с невероятной быстротой. Взял одну монету, попробовал на зуб, и золото мягко прогнулось.

— Миллион, не меньше, — закончил он за меня, разглядывая турецкие письмена на монете. — Тем более золото высокой пробы. Я весь внимание, господин граф.

— Вы покидаете поезд и направляетесь в Енисейск, — объяснил план. — Находите моих людей на вокзале. Это охотники. Думаю, сразу вычислите с вашим-то талантом. Они будут с грузом. Живым грузом, который будут нести. Несколько групп.

Взял лист бумаги со стола — журнал машиниста — и написал короткое сообщение. Почерк получился корявым, писать на металлической поверхности неудобно.

— Передайте им вот это послание, — положил записку рядом с кучей монет. — Собственно, всё. Простое поручение.

Клаус взял бумажку, пробежал глазами по тексту. Брови поползли вверх.

— Понятно, — кивнул он. — Вы сохраняете мне жизнь, я получаю деньги, хоть операция и провалилась. Мне кажется, очень выгодная сделка для обеих сторон.

— Согласны? — уточнил я.

— Согласен! — тут же облизал губы Клаус, сгребая монеты в карманы пиджака.

— А вот это… — моя рука неожиданно оказалась рядом с его животом.

Пока мы вежливо беседовали, я готовился к этому моменту, накопил ядовитую магию в ладони. Энергия была концентрированной, смертельной. Магия яда тут же выплеснулась из руки и проникла в тело грабителя через ткань костюма. Клаус застыл, почувствовав, как отрава разливается по венам.

— Страховка, — закончил мысль спокойно. — Если вдруг вы захотите меня обмануть, подставить или ещё что-то в этом роде. Без противоядия токсин убьёт вас за пять дней.

— А вы умеете убеждать людей, — тяжело дышал Клаус, прижимая руку к животу. — Хотя я мог бы дать вам честное слово джентльмена.

— Кто же поверит вору? — хмыкнул в ответ.

— Моё слово — это священная клятва! — вскинул голову мужик с неожиданной горячностью. — Я никогда не обещаю того, что не смогу выполнить! Репутация в нашем деле — всё!

— Найдёте меня в лучшей гостинице столицы, — пообещал в ответ. — Я выведу ваш яд после выполнения поручения.

— Считайте, что послание уже доставлено! — расхохотался Клаус, несмотря на боль. — Я вас обязательно найду, господин граф!

Мужик тут же схватил деньги и бумажку, а в следующее мгновение словно растворился в воздухе — телепортация. Профессиональная, без лишних эффектов.

Я остался один в кабине машиниста. Разнёс немного обстановку, чтобы изобразить нашу с Клаусом битву: опрокинул пару стульев, разбросал бумаги. Потом развязал машинистов. Рассказал им версию о том, что главарь грабителей ранен и сбежал, но вряд ли выживет. Мужики поверили. Ещё бы не поверить спасителю поезда!

Состав продолжил движение под руководством машинистов, а я направился в лазарет. Моего купе пока ведь нет.

Когда зашёл внутрь, доктор уже пришёл в себя и отпаивал медсестру какими-то каплями. Олег Семёнович сидел на медицинской кушетке, придерживая голову рукой. Повязка на лбу была пропитана кровью, но кровотечение остановилось.

Мирослава лежала на соседней койке, укутанная в больничный халат. Её трясло от пережитого шока — руки дрожали, когда она подносила стакан с лекарством ко рту.

— Господин граф! — доктор попытался встать, но пошатнулся. — Как ваше самочувствие? Вас не ранили?

— Я в порядке, — успокоил его жестом. — Как дела у вас?

— Сотрясение мозга, — поморщился Олег Семёнович. — Но ничего критичного. А вот Мирослава… — он посмотрел на девушку с сочувствием. — Первый раз убила человека. Это тяжело.

Медсестра подняла на меня заплаканные глаза. В зелёных зрачках читались вина, страх, благодарность — целая буря эмоций.

— Я не хотела, — прошептала она дрожащим голосом. — Просто… Рука сама… Он хотел меня…

— Всё правильно сделала, — перебил её. — Защищалась.

Положил чемоданы рядом с кроватью и завалился на свободную койку. Железные пружины скрипнули под весом. Очень хотелось спать, но сначала нужно проанализировать ситуацию. События развивались слишком быстро, появлялись новые угрозы.

Кровяши. За ними охотятся. Кто? Вообще неважно. Мои группы отследили и поняли, что я собираюсь доставить свидетелей. Наняли воров для захвата и даже продумали, что не только сегодня, но и в ближайшие несколько дней. Очень умно, надо признать. Обычное ограбление поезда не вызовет подозрений. А если бы план удался, мои главные козыри в предстоящем суде исчезли бы бесследно.

Теперь надежда только на Клауса… Странный тип — вежливый грабитель с манерами аристократа. Таких воров я ещё не встречал. Но яд сделает своё дело, выбора у него нет — либо выполнит поручение, либо умрёт в муках.

— Твари, — выдохнул тихо.

Если бы мужик оказался обычным бандитом, убил бы без разговоров. А тут даже разговорились. Воспитание, образованность, профессиональная этика — всё это располагало к себе. Хотя суть дела не меняется: он пытался похитить моих людей за деньги.

Следующая проблема — результат эксперимента с кровью Василисы. И вот это меня крайне напрягало больше всего остального. Если догадки верны, то в матери есть Зло. Та самая тёмная субстанция, которую я видел у её источника в новом зрении. Чёрные нити, обвивали магическое ядро, как паразиты опутывают внутренности жертвы. Похоже, именно эта штука делает её такой сильной. По той же причине заларак не подействовал в машине. Тёмная энергия блокировала пожирателя душ. Поэтому Топоров и тёмный маг в артефакте замолчали при контакте с её кровью.

С родственниками мне определённо везёт… Мало мага шестнадцатого ранга, теперь получай мать-тварь со Злом внутри.

По спине пробежал холодок от этой мысли. Ведь я экспериментировал всего с каплей крови, и такой эффект! Часть реальности просто исчезла, когда силы столкнулись. Что же станет с миром, если этого дерьма будет больше? И вообще, можно ли оценивать мага по обычному рангу, если внутри эта нечисть? Одиннадцатый ранг плюс древнее зло — какая получается сила в итоге?

Потёр виски, чувствуя, как начинает болеть голова от обилия вопросов.

Следующий блок проблем: с какого момента это зло в Василисе? Кто-то вообще в курсе происходящего? И главное — зачем женщине нужна сила подчинения монстров? Неужели то, что в ней сидит, хочет захватить серые зоны? Высушить их от жизненной энергии и впустить ещё больше тёмной дряни в наш мир?

— Нормально, — пробормотал себе под нос. — Пока я тут в политические интриги играю, рядом готовится что-то глобальное.

Может быть, поэтому появились маги шестнадцатого ранга? Тяжело выдохнул. Посмотрим, что покажет семейная трапеза в столице. Нужно к ней подготовиться — и морально, и магически.

Хорошие новости тоже были. Моя сила мира подействовала на тёмную энергию. Вот только цена вышла неслабая: часть реальности просто исчезла. Магический взрыв был такой мощности, что разрушил половину вагона. И это от капли крови! А если придётся сражаться с источником зла напрямую?

И тут мы приходим к самому интересному открытию дня. Я посмотрел на свою правую руку. От ногтя указательного пальца до локтя тянулась тонкая чёрная полоска.

— Заларак, — произнёс, разглядывая странную метку.

Каким-то образом пожиратель душ оказался во мне. Встроился в тело, стал его частью. Тут даже самые смелые теоретики магии не смогут объяснить механизм происходящего.

Из-за уникальной кожи степных ползунов? Особенностей источника копировать магию? Силы затылочника? Влияния духов руха и тёмного мага, которые живут в спице? Или же причина в столкновении энергии Зла и силы мира?

Потёр виски ещё раз. Версий можно придумать бесконечно, бери любую и раскручивай до абсурда. Главное — я сохранил свой артефакт. Не терплю, когда трогают мои вещи!

Итак, что теперь могу? Новые возможности требовали изучения. В прошлом мире подобных артефактов не существовало, там магия была проще, предсказуемее. Заларак стал частью моего тела, но как им пользоваться? Старые команды не работали — проверял уже. Нужен новый подход, новое понимание связи между сознанием и оружием.

Души Топорова и тёмного мага тоже изменились. Раньше они требовали крови, жаждали битв. Теперь стали покорными, готовыми служить. Что их изменило? Столкновение с тёмной энергией? Влияние силы мира? Интересно. Они по-прежнему сохраняли личности, но потеряли агрессивность. Стали союзниками вместо вечно голодных паразитов.

Усталость навалилась разом. Веки стали тяжёлыми, мысли — вязкими. Организм требовал отдыха.

— Поспите, господин граф, — посоветовал доктор, заметив моё состояние. — Вы сегодня проделали колоссальную работу. Тело должно восстановиться.

Я кивнул и закрыл глаза.

* * *

— Господин! — меня мягко толкнули за плечо.

Открыл глаза. Мирослава стояла уже в свежем халате, с улыбкой до ушей. Зелёные глаза светились от радости. Следов вчерашнего шока почти не осталось — только лёгкая бледность и едва заметная дрожь в руках.

— Мы на станции, — произнесла девушка мелодичным голосом. — Вагоны перецепили, скоро продолжим путь. Вам выделят новое купе.

Я кивнул и поднялся с медицинской койки. Тело затекло от неудобной позы, в спине что-то хрустнуло. За окном виднелась небольшая станция — деревянные постройки, перрон с редкими пассажирами.

— Тише… — медсестра опустила тёплую руку на мою грудь, останавливая движение. — Вас хотели допросить жандармы и сотрудники СБИ, но Олег Семёнович тут такой скандал устроил, вы бы видели его!

Девушка прикрыла рот ладошкой, сдерживая смех, глаза её искрились от воспоминаний. Я вопросительно поднял бровь.

— Ну как же! — всплеснула руками Мирослава. — Вы в одиночку избавились от всех грабителей, защитили поезд и людей, были ранены и пострадали от взрыва в вагоне. Какие ещё могут быть вопросы к герою?

Она наклонилась ближе, и я почувствовал лёгкий аромат больничного мыла, смешанный с чем-то цветочным. Духи, видимо.

— Нашли нескольких грабителей живыми, вот их и допрашивайте, — пересказала девушка слова доктора. — А нашего спасителя оставьте в покое!

— Благодарю, — кивнул искренне.

Олег Семёнович действительно помог. Последнее, что мне нужно сейчас, — долгие допросы и бумажная волокита.

— Ну что вы… — покраснела Мирослава, опуская глаза. — Это я должна благодарить вас. Вы спасли мне честь и достоинство. Вы мой герой.

В её голосе звучали такие тёплые нотки, что стало неловко. Девушка смотрела на меня снизу вверх с обожанием, какое бывает у женщин, переживших спасение.

Я полежал ещё пару часов, восстанавливая силы. Достал костюм и переоделся. Когда мы снова тронулись, меня проводили в новое купе с почестями. И выделили целый вагон! Проводники кланялись, пассажиры снимали шляпы. Ещё и бесплатное питание на оставшееся время пути полагалось. Охрану усилили — теперь в каждом вагоне дежурили сотрудники СБИ с автоматами.

Я закрылся в новом купе — просторном, с мягкой мебелью и большими окнами. Роскошь по сравнению с тем, что было утром.

Пора заняться главным — изучением новых возможностей. Для начала нужно было проанализировать, что случилось с заралаком. Если мои догадки верны, то артефакт не просто исчез, а интегрировался в моё тело каким-то невероятным образом.

Снял пиджак и закатал рукав рубашки до локтя. Чёрная полоска тянулась по всей длине руки — от ногтя указательного пальца до сгиба локтя. Она была похожа на татуировку, но пульсировала слабым внутренним светом. Узор извивался по коже, как живая змея. Если присмотреться, можно было разглядеть сложные переплетения линий — почти как руны или магические символы.

— Заларак… — произнёс тихо, касаясь полоски левой рукой.

«Господин!» — тут же отозвались знакомые голоса в голове.

«Мы готовы служить!» — добавили души Топорова и тёмного мага.

«Что случилось?» — мысленно обратился к ним.

«Мы видели Тьму, господин, — ответил голос Топорова с благоговейным страхом. — Истинную Тьму. Она хотела поглотить, стереть из существования».

«Ваша сила спасла нас», — добавил тёмный маг.

Интересно. Значит, столкновение с энергией Василисы изменило их сущность. Страх перед полным уничтожением заставил алчные души подчиниться.

Я попробовал активировать артефакт старым способом. Сосредоточился на желании выпустить заларак наружу, как делал раньше. Ничего. Полоска даже не дрогнула. Попытался направить в неё различные виды магии. Лёд — без эффекта, яд — тоже ноль реакции. Подчинение монстров не сработало. Даже сила затылочника не вызвала отклика.

Расстроился и приготовился к долгим экспериментам методом тыка. Потом вспомнил про нейтральную энергию. Именно она уничтожила тёмную субстанцию, именно она изменила природу артефакта.

Выпустил силу мира в чёрную полоску. Золотистые нити потекли по руке, проникая в странную метку. Полоска тут же ожила. Она начала пульсировать ярким светом, по коже побежали волны энергии. Чувство было странное — словно по венам течёт жидкий огонь. Но артефакт по-прежнему не материализовывался — остался частью тела, только теперь активной.

Нужен был безопасный способ проверки. Я подошёл к окну и открыл его. Уже наступила ночь. Поезд проезжал через густой лес — высокие сосны и ели тянулись к звёздному небу.

Я высунул руку наружу. Ветер трепал волосы, в лицо ударил холодный воздух. Попытался направить активированный артефакт на что-нибудь безобидное. Ничего не вышло. Рука просто висела в воздухе, полоска светилась, но никакого эффекта не было. Попробовал по-другому. Начал смешивать нейтральную энергию с различными видами магии.

Ветер в лицо, я, высунувшийся из окна с вытянутой рукой и указательным пальцем, — картина нелепая. Хорошо, что никто не видит.

Начался мой любимый метод тыка. Пробовал разные сочетания энергий, разные способы активации. Яд плюс сила затылочника, лёд плюс нейтральная энергия и подчинение. И тут случайно попробовал самую простую комбинацию — лёд плюс нейтральная энергия.

Полоска тут же вспыхнула голубым светом. Меня отбросило от окна, тело ударилось о противоположную стену купе с такой силой, что затрещали рёбра. Воздух вылетел из лёгких, перед глазами вспыхнули искры. Источник мгновенно опустошился. Вся магическая энергия ушла в одну атаку. Я почувствовал, как резервы высыхают, словно кто-то выдернул пробку из бочки.

Вскочил на ноги, превозмогая головокружение. Подбежал к окну и выглянул наружу. Открыл рот от изумления.

— Мать твою, Василиса, дура помешанная… — произнёс благоговейно.

Лес, через который мы проезжали, замёрз. Не одно дерево, не десяток, а целые сотни метров! Ледяная скульптура из сосен и елей тянулась вдоль железной дороги насколько хватало глаз. Повернул голову в другую сторону. И там та же картина: замороженный лес сверкал в лунном свете, как хрустальный дворец. Снег пошёл.

Масштаб поражал. Обычной магией льда шестого ранга я мог заморозить максимум несколько деревьев, а тут целый участок леса превратился в ледяную пустыню!

В этот момент ощутил кое-что ещё более странное. Мой источник, который секунду назад был пуст, начал быстро восстанавливаться. Но не просто восстанавливаться, а расти!

Заглянул внутрь себя магическим зрением. То, что увидел, заставило присвистнуть от удивления. Буквально на мгновение применения новой силы мой ранг подскочил на четыре пункта! Магия льда стала подобна верховному магу — десятому рангу! Вот почему эффект был таким грандиозным.

Но сейчас всё вернулось к норме. Шестой ранг, как и был. Только источник стал… больше. Ёмкость увеличилась, каналы расширились, словно магическое ядро проапгрейдилось после мощного выброса энергии.

Я облизнул пересохшие губы. Хмыкнул от осознания масштаба открытия.

— Вот это подарок, — пробормотал, разглядывая чёрную полоску на руке.

Она снова стала обычной, не светилась, но связь с артефактом чувствовалась — дремлющая, готовая проснуться по первому зову.

В этот момент в дверь постучали. Я закрыл окно, поправил рукав рубашки, скрывая загадочную метку.

— Войдите!

В купе заглянул проводник — пожилой мужчина с седыми усами.

— Господин граф, не случилось ли чего? — обеспокоенно спросил он. — Пассажиры жалуются на резкое похолодание, стёкла в вагонах покрылись инеем.

— Ничего особенного, — отмахнулся я. — Наверное, погода меняется.

— Странно, — покачал головой проводник. — По прогнозам должно было быть тепло, но если господин граф так говорит…

Мужчина ушёл, бормоча что-то. Я остался один с новыми знаниями. Нужно было осмыслить открытие, понять принципы работы изменившегося артефакта.

Заларак стал частью моего тела. Активируется комбинацией обычной магии и нейтральной энергии. Даёт колоссальное, но кратковременное усиление — четыре дополнительных ранга! Цена — полное истощение магических резервов. Интересно, работает ли это только с моими видами магии? Или можно усилить любую энергию?

В дверь ещё раз постучали.

— Войдите!

Створка откатилась медленно, почти робко. В щель просунулась рыжая головка, зелёные глаза осторожно заглянули внутрь.

— Господин граф, — прозвучал тихий, неуверенный голос. — Простите, что беспокою…

Мирослава стояла в дверном проёме, теребя край белого халата. Волосы её были аккуратно уложены, на щеках играл лёгкий румянец.

— Что случилось? — спросил, изучая медсестру взглядом.

Девушка переступила с ноги на ногу, не решаясь войти.

— Я… — начала она, потом замолчала, кусая нижнюю губу. — Я закончила работу в лазарете. Олег Семёнович отпустил меня пораньше.

Пауза затянулась. Мирослава стояла и смотрела в пол, пальцы нервно перебирали ткань халата.

— Скажите, — наконец подняла она глаза, — могу ли я быть чем-то полезна? Может быть, вам нужна… помощь?

Последнее слово прозвучало с особой интонацией. В зелёных глазах плясали огоньки, которые точно не имели отношения к медицинским обязанностям.

— Входи, — кивнул я.

Мирослава шагнула в купе и прикрыла за собой дверь. Движения были изящными, но в них читалось напряжение. Девушка явно нервничала.

— Господин граф, — произнесла, делая ещё один шаг, — я хотела… То есть, мне нужно было…

Она запнулась не в силах подобрать нужные слова. Руки дрожали, дыхание участилось, на шее проступили розовые пятнышки волнения.

— Что тебе нужно было? — помог ей.

— Поблагодарить, — выдохнула наконец Мирослава. — Вы спасли меня, мою честь, мою жизнь. Я не знаю, как отплатить за такое.

Она сделала ещё шаг, теперь стояла совсем близко. Аромат духов стал отчётливее — что-то лёгкое, девичье, с нотками жасмина.

— Не нужно ничего, — начал я, но девушка перебила.

— Нужно! — в голосе появилась горячность. — Вы не понимаете, что для меня значит… То, что вы сделали…

Мирослава подняла руку, коснулась моей щеки. Пальцы были тёплыми, нежными и слегка дрожали от волнения.

— Позвольте мне отблагодарить вас, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Пожалуйста…

Её губы были в нескольких сантиметрах от моих. Дыхание девушки касалось лица, глаза полузакрыты. В них читалось желание, благодарность и что-то ещё — более глубокое, животное.

Именно в этот момент из углов купе выскочили морозные паучки. Я совсем забыл про них! Выпустил для охраны, приказал нападать на любого, кто войдёт без разрешения.

Паутина полетела со всех сторон. Липкие нити обвили Мирославу, стягивая руки и ноги. Девушка вскрикнула, попыталась отступить, но было поздно.

— Что это⁈ — завизжала она, когда морозная паутина начала сковывать движения.

Паучки работали быстро, как хорошо отлаженный механизм. Нити переплетались, создавая плотный кокон. Мирослава забилась, пытаясь вырваться, но только сильнее запуталась.

— Фу! — рявкнул я на паучков. — Стоп! Отставить!

Монстры послушно отползли в углы, но дело было сделано. Девушка висела в воздухе, опутанная с головы до ног, только лицо оставалось свободным. Она покрылась льдом.

— Молодцы, ничего не скажешь, — поморщился я.

Мог бы быть хороший вечер с красоткой, которую спас. А теперь…

Закрыл дверь купе на замок и осторожно перенёс девушку на кровать. Мирослава дышала часто, но была без сознания.

Начал растапливать лёд. Капли стекали по телу девушки, пропитывая ткань халата. Белая материя намокла и стала полупрозрачной. Халат прилип к коже, обрисовывая каждую деталь фигуры. Зубы стучали, по телу пробегала мелкая дрожь. Она не пришла в себя. Значит, не маг.

Начал расстёгивать халат. Пуговицы поддавались туго — ткань разбухла от влаги. Пальцы касались мокрой материи, под которой ощущалось тепло живого тела.

Первая пуговица, вторая, третья… С каждой расстёгнутой застёжкой открывалось больше бледной кожи, усыпанной золотистыми веснушками. Халат наконец поддался. Я стянул мокрую ткань с плеч Мирославы, открыв её тело взгляду. Дыхание перехватило.

Девушка была прекрасна. Кожа молочно-белая, с россыпью веснушек, спускавшихся от лица к ключицам и дальше — к небольшой, но красиво очерченной груди. Соски розовые, твёрдые от холода. Тонкая талия переходила в мягкие изгибы бёдер. Ноги длинные, стройные.

Я жадно проглотил, молодое тело бушевало. Накинул на неё одеяло, достал зелья. Лечилка, выносливость полились ей в рот.

Пришлось отпаивать, чтобы она не умерла. Атака тварей против немага… Сам виноват, моя связь только недавно сформировалась с паучками. Нужно больше контроля, привык действовать, как со старыми.

Девушка уснула. Я посмотрел на диван рядом, лёг и закрыл глаза. Внутри такая пустота после эксперимента с залараком. Уже начал засыпать, как медсестра пришла в себя.

Мирослава села на кровати, подтянув колени к груди. Руками обхватила ноги, стараясь согреться.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал я, отворачиваясь к стенке.

— Не хочу отдыхать, — возразила девушка. — Не хочу быть одна.

В её голосе слышалась мольба.

— Можно я останусь? — попросила тихо. — Рядом с вами. Мне… страшно.

Я устал. Очень устал. События последних дней навалились разом. Но была и другая потребность. Та, которую накапливал месяцами войны, стресса, постоянной борьбы за выживание. Молодое тело напоминало о себе всё настойчивее.

— Хорошо, — зевнул и закрыл глаза.

Вот только медсестра легла ко мне, натянула одеяло до подбородка. Девушка притихла на несколько минут, потом осторожно повернулась на бок.

— Спасибо, — прошептала она в темноте. — За всё.

Её рука скользнула из-под одеяла, коснулась моей. Пальцы переплелись, тёплые и нежные.

— Вы такой сильный, — продолжала Мирослава едва слышно. — Такой смелый. Когда вошли в лазарет…

Девушка придвинулась ближе. Её обнажённое тело прижалось к моей спине. Кожа стала горячей, дыхание — учащённым.

— Мне порой, кажется, — призналась она. — Эти грабители… То, что они хотели сделать… А потом вы появились.

Она обняла меня. А я что? Железный? Сдержанность рухнула. Первый раз был быстрым, стремительным. Накопившееся напряжение требовало немедленного выхода. Мирослава кричала в подушку, впиваясь ногтями в мою спину.

Второй раз — более медленный, обстоятельный. Девушка успела насладиться каждым мгновением, каждым движением. Её стоны эхом отражались от стен купе.

Третий, четвёртый, пятый… Молодость брала своё. Организм требовал компенсации за долгие месяцы воздержания. Мирослава не возражала. Наоборот, сама проявляла инициативу, изучала моё тело руками и губами. Веснушчатая кожа пылала от возбуждения.

К утру мы оба были измотаны, но счастливы. Девушка лежала на моей груди, рыжие кудри рассыпались по плечам. Дыхание было ровным, умиротворённым.

Разбудил меня робкий поцелуй. Мирослава сидела на краю кровати, уже одетая в свежий халат. Волосы аккуратно собраны, на щеках — здоровый румянец.

— Доброе утро, — улыбнулась она, и вся комната словно озарилась солнечным светом.

— Доброе, — ответил, потягиваясь.

— Спасибо! — сказала девушка тихо. — За вчерашний вечер. Это было… волшебно.

В зелёных глазах светилось удовольствие, благодарность. Никакого сожаления или стыда, только искренняя радость.

— Я должна идти, — продолжила Мирослава. — Скоро дежурство. Но хотела сказать…

Она наклонилась, поцеловала меня в губы. Поцелуй был долгим, благодарным.

— Что бы ни случилось дальше, — прошептала девушка, — эта ночь останется самой прекрасной в моей жизни. Спасибо за то, что спасли меня!

Мирослава встала, поправила халат и направилась к двери.

— До свидания, мой герой! — бросила через плечо и вышла.

Я остался лежать, переваривая произошедшее. Тело было расслабленным, отдохнувшим. Напряжение последних дней ушло, уступив место приятной усталости.

— Через час мы прибываем на вокзал Петербурга! — раздалось в динамиках.

Что? Я тут с ней сутки, что ли, был? Поднялся с кровати. Источник был полон энергии. Магия бурлила в каналах, требуя выхода.

«Господин, мы сыты», — неожиданно заявили души Топорова и тёмного мага.

Что это значит? Посмотрел на чемодан с кристаллами. Он был открыт, а внутри — пустота.

— Твою мать… — выдохнул я. — Когда я только успел?

Каким-то образом все запасы исчезли. Сотня кристаллов, которые планировал использовать в столице, просто испарились.

Но самое удивительное ждало впереди. Заглянул в собственный источник магическим зрением.

— Отставить! — сказал сам себе, не веря увиденному.

Я перешёл на седьмой ранг! Стал магистром… Источник увеличился в размерах, каналы расширились и укрепились. Появилась шестая ниша — пустая пока, но готовая принять новый вид магии.

— Так, это что? — увидел я новые возможности.

Глава 4

Магия яда и льда вышли на седьмой уровень. Отсюда, соответственно, и лечение, и вода, что просто не может не радовать. Но есть ещё одно изменение: нейтральная энергия стала второго ранг.а К сожалению, подчинение монстров осталось на том же уровне.

Судя по всему, последние битвы и кристаллы сделали своё дело. Мать, ублюдок шестнадцатого ранга, затылочник — всё это толкнуло развитие моего уникального ядра.

Был бы я обычным магом с одним видом, то уже бы ранг десятый имел, а то и одиннадцатый. Но сила, энергия разбавляет на все магии. И чем больше их будет, тем сложнее станет расти дальше. Но, несмотря на это, я сидел как дурак и улыбался. Мало того, что хорошо провёл время, отдохнул душой и телом, так ещё и это…

Посмотрел на пустой чемодан. Сто кристаллов и несколько моментов, где я чуть не помер, — цена нового уровня. Смешанные чувства по этому поводу. Сколько теперь потребуется, чтобы двинуться дальше? Во что мне встанет восьмой ранг?

Почему-то я уверен, что главным катализатором было моё маленькое сражение со злом или применение заларака. Ещё одна информация в копилку. За силу, которую я могу высвободить мгновенно, плачу не только пустым источником, но и потребностью в кристаллах, чтобы восполнить энергию вживлённого артефакта.

Разовая атака на четыре ранга выше… Да, это дорого стоит. Тряхнул головой, подумав: «Почти по плану. Хотел получить новый ранг? Вот он».

Поднялся и оглядел своё купе. Судя по тому, как тут всё разбросано, сутки прошли жарко. Хрустнул шеей. Теория о нейтральной силе — она же мира — подтвердилась. Рост происходит от соприкосновения со злом.

— А ведь это была долбаная капля… — хмыкнул себе под нос.

И подчинение монстров… Нужен кристалл. Столько тонкостей и зависимостей. Теперь внутри всё горело от желания получить новый уровень в этом направлении. Что изменится с тварями? Какие откроются способности? Хоть сейчас отправляйся к монголам.

Воспоминания о ночи всплыли сами собой. Мирослава… Её руки, губы, тепло кожи. Способ восстановления оказался приятнее, чем я ожидал.

Девушка была благодарной, очень благодарной. И инициативной. Веснушчатая кожа пылала под моими руками, зелёные глаза горели от возбуждения. Она отдавалась полностью, без остатка, словно пыталась отблагодарить не только телом, но и душой.

Интересно, связано ли это с повышением ранга? Физическая близость, эмоциональная разрядка, полное расслабление после стресса… Может быть, организм таким образом восстанавливался после применения заларака? Или кристаллы усваиваются лучше в состоянии покоя? Хрен его знает. Но факт остаётся фактом: проснулся я магистром седьмого ранга.

Заглянул в источник ещё раз. Да, изменения колоссальные. Каналы расширились, стали пропускать больше энергии. Сам источник увеличился в размерах. Появилась шестая ниша — пустая пока, но готовая принять новый вид магии.

Яд и лёд теперь были на уровне магистра. Это означало принципиально новые возможности. Нужно будет попробовать силы. Почему-то не сомневаюсь, что мои враги для этого очень постараются и вложатся по полной.

Решил кое-что проверить. Достал лечилку и восстановление магии — эталонку четвёртого ранга. Выпил, сосредоточился на ощущениях. Поморщился.

Зелье определённо работает, только стало не таким эффективным для меня. Если бы сейчас пострадал от встречи с магом шестнадцатого ранга, то мои зелья уже бы не помогли вернуться с того света…

— Плохо! — озвучил свои мысли.

Нужно, чтобы алхимики научились варить пятый ранг, а лучше шестой — на вырост. Либо понять, как мне использовать лечение на себе. Да уж… Вот тебе и новый ранг.

В этот момент в дверь постучали. Мне принесли воду, чтобы я смог помыться, ещё и завтрак.

Провёл мыльно-рыльные процедуры и накинулся на еду, много сил потратил за последние сутки. Глянул в окно: поезд уже сбрасывал ход. Все мысли были о новой магии, которую я хочу скопировать.

Стратегия изменилась. Приходится брать в расчёт то, что получу после изменения. С ядом и льдом всё понятно. Но что противоположность воздуха или ветра? Отсутствие? А у земли? Некромантии? Магии крови? Ментальной? Огня? Судя по тому, что я предполагаю, придётся играть в рулетку. Копировать и смотреть как минимум первый раз. Но что тогда выбрать?

Пальцы стучали по столику. Я кивнул сам себе. Огонь — очевидный выбор. Распространённая магия, много носителей в столице. Противоположность — лёд или холод? Но у меня уже есть ледяная магия. Получится усиление или что-то новое?

Ментальная. Мозгоклюи умеют читать мысли, внушать, контролировать сознание. Полезно для политических игр в столице. Но что противоположность? Защита разума? Или полная блокировка мыслей?

Некромантия. Спорный выбор. Магия смерти и разложения. Противоположность — жизнь? Исцеление? Но лечение у меня уже есть — через яд.

Магия крови. Кровяши умеют связывать клятвами, подчинять волю, усиливать тело. Может пригодиться. Противоположность… Свобода? Разрыв всех связей?

Воздух или ветер — скорость, полёт, дыхание. Противоположность — земля? Но это другая стихия. Или вакуум? Отсутствие воздуха?

Тряхнул головой. Слишком много неизвестных. Придётся решать по ситуации, исходя из того, с кем столкнусь в столице.

Глянул на себя в зеркало, и брови поползли вверх. За время моего «отсутствия» у меня полностью восстановилась повреждённая кожа, волосы тоже отросли. Выгляжу почти обычно. Ещё один побочный эффект нового ранга? Ускоренная регенерация?

Поправил пиджак и взял два чемодана. Стоило мне покинуть купе, как услышал шёпот пассажиров.

— Спаситель с чемоданами.

— Герой в мантии.

Как меня только не называли. Дёрнул уголком губ. Слава — штука липкая. Вчера спас поезд от грабителей, сегодня уже легенда. Но есть и плюсы: никто не посмеет тронуть человека, который в одиночку победил банду. Репутация — тоже оружие.

Мысли вернулись к предстоящим делам. Суд… За это время нужно подготовиться, найти адвоката, разобраться с кровяшами. И встретиться с Василисой за семейным обедом. Последняя мысль заставила поёжиться. Женщина одиннадцатого ранга со злом внутри, да ещё и родная мать. Как готовиться к такой встрече?

— Может, цветы купить? — сдержал смешок.

Заларак дремал в моей руке, готовый проснуться по первому зову. Нейтральная энергия накапливалась в пятой нише. Арсенал серьёзный, но достаточный ли?

Тем временем поезд остановился окончательно. Пора выходить в новый мир — мир столичной политики, интриг…

Вот и вокзал. Двери открылись, и я шагнул наружу. Огромное помещение, я бы даже сказал гигантское. Высокие потолки уходили куда-то в небеса. Везде лепнина и барельефы — ангелы, грифоны, какие-то античные боги. Людей — тысячи, и у каждого вагона жандармы проверяют документы.

Енисейск с его деревянным вокзалом на фоне этого великолепия выглядел как сарай. Там один перрон, тут — с десяток. Технический прогресс налицо.

Толпа двигалась, как живой организм, — купцы с чемоданами, дамы в дорогих платьях, военные в парадной форме. Многие поглядывали в мою сторону. Видимо, слухи о спасении поезда уже дошли до столицы.

— Это тот самый граф?

— Да, Магинский. Один справился с целой бандой.

— А какой молодой…

Привлекать внимание не хотелось, но деваться некуда. Слухи — штука неуправляемая.

Я приготовился, надел кольцо графа. Печатка блеснула на пальце — знак моего статуса. В столице это важнее, чем в провинции.

— Будьте любезны, предоставьте паспорт, — обратились ко мне.

Поставил чемоданы, из внутреннего кармана достал военный билет. Совсем забыл, что перед отправкой на войну у меня забрали ряд документов. Нужно будет их как-то вернуть.

— Господин граф Магинский? — посмотрел на меня лейтенант.

Молодой мужик лет двадцати пяти. Выправка военная, но глаза бегающие. Нервничает.

— Он самый, — кивнул я.

— Мы вас ожидали. Будьте любезны, следуйте за нами, — продолжил жандарм.

Мой военный билет забрали. А я хмыкнул. Примерно этого и ожидал.

Пошли через толпу, которую расталкивали служители закона. Я шагал с двумя чемоданами и спокойным лицом. Люди расступались, кто-то кланялся. Провинциальный граф в столице — событие.

Вышли наружу. Неплохо… Огромная лестница спускалась к площади. Рядом был парк с фонтанами — струи воды поднимались на несколько метров. Куча машин стояла в ряд. И ни одной повозки с лошадью, не то что у нас в Енисейске. Ещё и провода, натянутые между столбами. Так это же трамвай! Длинный вагон скользил по рельсам, искры сыпались с проводов. Удобно. Не нужно кормить лошадей.

Людей вокруг — масса. Все куда-то спешат, толкаются, кричат. Темп жизни явно быстрее провинциального.

Архитектура поражала масштабами. Тут каждый дом тянулся в небо. Фасады украшены колоннами, статуями, резьбой. Деньги чувствовались в каждом камне.

Звуки тоже другие. Вместо цоканья копыт — рёв двигателей. Вместо скрипа телег — визг тормозов. Городская какофония на полную катушку.

Мы спустились, и почти тут же стоял автобус — большой, чёрный, с номерами.

— Граф, присаживайтесь, — указали на открытую дверь.

Хорошо, посмотрим, что там для меня придумали. Я забрался внутрь. Автобус оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Кожаные сиденья, полированное дерево, даже столик организовали. Поставил чемоданы и сел.

Внутри уже расположилось несколько человек. Все в форме, с серьёзными лицами. Лейтенант передал документы мужику лет сорока — старлею, судя по погонам.

— Так… — протянул он, разглядывая мой военный билет.

Толстый, с отвисшим животом и красным носом. Пальцы жирные, ногти обкусанные. Типичный мелкий чиновник, получивший немного власти.

— Магинский Павел Александрович. Граф, земельный аристократ из-под Енисейска. Прибыли на суд аристократов. Вас обвиняют… О… — его губы растянулись в улыбке. — Голубчик, да вы у нас, оказывается, преступник!

Я дёрнул уголком губ. Плохо же он скрывает удовольствие. Видимо, нечасто ему доводится помыкать графами.

— Нападение на императорские войска. Нарушение договора с императором, срыв добычи жизненно важных ресурсов. И много ещё чего остального, — продолжил старлей, смакуя каждое слово, которое читал с бумажки.

Остальные жандармы переглянулись. Кто-то усмехнулся, кто-то нахмурился — не все одобряли тон своего начальника.

— И? — поднял бровь.

— Мы вынуждены вас арестовать до суда и содержать под стражей, — спокойно произнёс мужик.

Я откинулся на спинку сиденья. Ожидаемо: изолировать от внешнего мира, лишить возможности готовиться к защите.

— Правда? — уточнил у него.

— Всё именно так, граф, — кивнул старлей с плохо скрываемым злорадством.

— Ну, для начала я капитан, — улыбнулся. — А ты всего лишь старший лейтенант. Поэтому обращайся ко мне соответственно, помимо того, что я земельный граф. Это раз.

Лицо жандарма покраснело. Он явно не привык к тому, что ему указывают на место.

— Что касается суда… Это, господа, не ваше дело. В данный момент выдвинуты обвинения, но есть и одна штука, которая не позволит вам меня задержать.

— И что же это такое, господин капитан⁈ — паясничал жандарм, подчёркнуто произнося звание.

— Презумпция невиновности, — ответил я. — Пока нет решения суда, я ни в чём не виноват. Любые действия против меня незаконны. Попытка задержать будет расценена как нападение на офицера в запасе и графа.

Остальные служители закона перевели взгляды на старлея. Тот двигал неподстриженными усами и морщился. Юридическая подкованность его явно смущала.

— Так-то оно так, — кивнул мужик после паузы. — Вот только это столица, и мы обязаны сохранять здесь порядок.

— Не смею мешать, — перебил его.

— Ну, хорошо, граф! — он снова презрительно произнёс последнее слово. — Раз вы не хотите по-хорошему, то будет по-плохому. Посидели бы у нас в отделении, мы бы вам комнату выделили, безопасность обеспечили. Тогда ознакомьтесь вот с этим приказом.

Мне дали бумагу. Я пробежался глазами и еле сдержал улыбку. Дата вчерашняя — что-то новенькое. В документе давалось предписание жандармам выявлять особо опасных преступников и тех, кто подозревается в нарушениях против империи. Задерживать их либо следить за ними.

Много пунктов, но сосредоточился на том, что касалось лишь меня. Я обязан взять у них следящий артефакт, чтобы служители закона знали, где нахожусь. Ещё должен сообщить, где остановлюсь, и о своих запланированных движениях рассказать.

— Хорошо. Я законопослушный человек, — отдал документ. — Давайте свой артефакт.

Старлей просиял — видимо, ожидал сопротивления.

Мне дали что-то похожее на монету — серебристый диск размером с пятак, покрытый рунами. Стоило только взять его, как он рассыпался пылью.

— Что? — удивился старлей. — Криворогов, новый! — приказал он.

Молодой жандарм полез в сумку, достал точно такой же артефакт. Мне вручили следующий, и он тоже рассыпался, едва коснувшись моих пальцев.

— Что происходит? — уже начал злиться жандарм.

Я пожал плечами с невинным лицом, а внутри ликовал. Попробовал разные магии, и сработала одна. Нейтральная энергия, видимо, разрушала следящие заклинания. Третий артефакт постигла та же участь. Четвёртый. Десятый. Двадцатый.

— Может, они просроченные? — предположил один из жандармов.

— Чушь! — рявкнул старлей. — Получили вчера, они свежие!

Тридцатый артефакт превратился в пыль, затем сороковой. Лица жандармов становились всё более растерянными.

— Проверьте на ком-нибудь ещё, — предложил я. — Может, ваше оборудование неисправно.

Криворогов надел артефакт на запястье. Диск загорелся зелёным светом, замигал — работал исправно.

— Ну, и что? — развёл руками старлей.

Сорок восьмой артефакт рассыпался точно так же, как и предыдущие. У жандармов кончился запас.

— Подготовка у вас замечательная, — хмыкнул я. — Возвращайтесь, когда будет работающее оборудование. У меня дела, и так больше времени с вами провёл, чем планировал.

Жандармы стояли в шоке. Смотрели то на меня, то на красного как рак старлея. Сорок восемь артефактов! Такого в их практике точно не было.

— Может, он маг какой-то особенный? — шёпотом предположил кто-то.

— Или артефакты — подделки, — добавил другой.

— Где вы остановитесь? — спросил мужик, скрывая своё возмущение.

Голос его дрожал от злости. Ведь план сорвался, а начальство будет недовольно.

— Не подскажете лучшую гостиницу столицы? — спросил я.

— «Демидов трактир», — тут же выдал молодой жандарм. — Самая дорогая и красивая.

Старлей метнул на него убийственный взгляд. Болтун.

— Благодарю, — кивнул я и встал.

Взял свои чемоданы и вышел. Меня провожали взглядами, полными недоумения и злости. А потом появились люди, которые откровенно начали следить. Двое в штатском переоделись из формы прямо у автобуса.

Поймал такси. Час… Мы за час проехали всего несколько километров. Куча машин забила улицы, пробки, как в аду. Ещё и стоимость — пятьсот. Грабёж средь бела дня!

— Первый раз в столице? — поинтересовался таксист.

За рулём сидел пожилой мужчина с седыми усами. Руки его были в мозолях — видно, не всегда ездил на автомобиле.

— Да, — ответил коротко.

— Оно и видно. Тут своя специфика. Все спешат, все важные, а деньги любят до безумия.

Я вышел из такси около гостиницы — большого трёхэтажного здания из красного кирпича. Много машин припарковано рядом — дорогих, блестящих. Светло-жёлтые стены, высокие арочные окна и массивные двери с медными ручками.

Швейцар в ливрее пропустил меня внутрь, едва увидев графское кольцо.

— Чем могу помочь? — спросил администратор на стойке.

Мужик около пятидесяти лет, во фраке. Безупречная внешность, холёные руки, профессиональная улыбка. Его взгляд скользнул по моему кольцу, и глаза загорелись уважением.

— Граф? — поднял он бровь. — А вы, случаем, не граф Магинский?

— Он самый, — предоставил документы.

— Крайне рады видеть у нас, — улыбнулся мужик. — Номер оплачен, срок не ограничен, все услуги включены.

— Благодарю, — кивнул я.

Даже документы не пришлось заполнять. Мои вещи тут же подхватили слуги и понесли. Парень лет двадцати, в белоснежной рубашке взял чемоданы так, словно они ничего не весили.

Номер располагался на втором этаже, а сами апартаменты… впечатлили. Это, конечно, не комната в султанском дворце, но тоже очень прилично.

Вся мебель из красного дерева — массивная, добротная. Резные ножки стульев, инкрустация на столе. Белоснежные простыни на кровати размером чуть ли не с моё купе в поезде. На столе — шампанское и фрукты с ягодами: виноград, персики, какие-то экзотические штуки, которых в Енисейске не увидишь.

Паренёк, который нёс мои сумки, быстро показал, что тут есть, — ванная с горячей водой, шкаф для одежды, письменный стол, даже книжная полка с кожаными томами. Он тут же удалился, получив чаевые.

На кровати меня ждали письма. Приветственное от гостиницы и от Булкина. Сначала прочитал официальное — стандартная вежливость, пожелания комфортного пребывания.

Письмо от партнёра оказалось интереснее. Он уже в столице. Ему сообщат, что я прибыл, и со мной скоро встретятся. Улыбнулся, подумав, что мой близкий партнёр — такой молодец… Плохо скрывает волнение. Почерк дрожащий, чернила расплываются. Что-то его тревожит.

В дверь постучали. Швейцар тут же передал мне письмо — казённый конверт, официальная печать.

«Магинский Павел Александрович, ваш суд состоится через три дня в здании администрации. За этот период вы должны предоставить список свидетелей и документы вашего представителя. На время процесса будете содержаться в здании администрации вплоть до решения. Подготовьте необходимые вещи. Слуги запрещены, встречи — только с правовым представителем. Неприбытие на суд является признанием вины. Хорошего дня!»

— А говорят, у нас система не работает, — произнёс я. — Вон как быстро всё!

Сложил послание. Значит, решили меня запереть на время суда? Никаких встреч, кроме как с адвокатом. Умно — изолировать от возможной поддержки.

Три дня на подготовку. Нужно найти представителя, продумать защиту. И главное — понять, где мои группы с пленными. Клаус должен был их найти, передать послание.

Я встал у окна, выглянул наружу. Широкий проспект, движение машин, люди на тротуарах — столичная жизнь кипела своим чередом.

Внизу, у входа в гостиницу, стояли те же жандармы, которые следили за мной. Один курил, постоянно поглядывая на вход. Второй читал газету, но держал её вверх ногами.

— Профессионалы, блин, — усмехнулся я.

Нет, мужики хорошо держались, движения не выдавали в них служителей закона. Проблема была в костюмах. Пусть им и выдали вещи, но те сильно не дотягивали до того, что носят здесь гости. Дешёвая ткань, неточная посадка, стёртые ботинки… На фоне франтов, разгуливающих возле гостиницы, они выделялись, как вороны среди павлинов.

Да и администратор постоянно бросал взгляды на них, когда они зашли за мной. Профессиональный глаз умеет отличать настоящих гостей от самозванцев.

Я вернулся к письмам, перечитал послание о суде ещё раз. Смущала одна деталь — встречи только с правовым представителем. Значит, через адвоката никуда. Пора переходить к поиску представителя. Орден порекомендовал «Танков и Ко», но чутьё подсказывало: с крупными фирмами будут проблемы.

Переоделся в чистый костюм. Чёрный пиджак, белая рубашка, графское кольцо на пальце — внешность должна соответствовать статусу.

Вещи оставил в номере и вышел. Внизу меня уже ждали переодетые жандармы. Стоило только появиться в холле, как они тут же насторожились. Подошёл к администратору.

— Не могли бы вы вызвать такси? — попросил я и указал адрес на визитке.

— Конечно, господин граф. Буквально через пять минут машина будет подана.

Мои «новые друзья» направились за мной. Они попытались выглядеть естественно, но получалось топорно. Один споткнулся о ковёр, второй врезался в колонну.

Я сел в машину, и мы с «друзьями» поехали. Глянул в зеркало заднего вида. Даже транспорт у них… Ну кто в слежке ездит на зелёной машине? Мало того, им постоянно дорогу уступают.

— И чего привязались, легавые? — пробормотал мой водитель. — Я поверну, они… И жмутся под самую жопу.

— Может, вы нарушили правила? — хмыкнул в ответ.

— Ага, — улыбнулся мужик. — А кто их не нарушает тут, в столице? По-другому не проедешь, заказов мало будет.

Я ещё раз улыбнулся. То ли дилетантов послали, то ли здесь так работают.

Остановились. Юридическая фирма «Танков и Ко» находилась почти в центре — большое пятиэтажное здание из светлого камня. Медные таблички у входа, швейцар в ливрее, куча сотрудников снуют туда-сюда с папками документов.

Я показал визитку портье, и меня тут же сопроводили до кабинета. Лифт — ещё одно столичное новшество. В Енисейске таких нет.

Поднялись на четвёртый этаж. Длинный коридор, двери с табличками, запах дорогой мебели и кожаных переплётов — солидность чувствовалась в каждой детали.

Постучали в дверь с надписью «В. И. Танков. Управляющий партнёр».

— Войдите!

Я зашёл внутрь. Кабинет просторный, окна во всю стену, книжные шкафы до потолка. За массивным столом сидел мужчина лет сорока, с полностью седой головой.

— Проходите? — сказал он, поднимая глаза от бумаг.

У него даже усы потеряли цвет. Лицо в морщинах, глаза уставшие и потухшие, но держался бодрячком. Видимо, весьма выматывающая профессия — юрист.

— Виктор Игоревич Танков, — представился мужик, вставая из-за стола. — А вы?

— Магинский… — начал я.

— Знаю! — поднял он руку и прервал меня. — Уже сообщили о вас, вашем деле. Я узнал все подробности, вник в суть. Можете ничего не рассказывать.

Профессионально. Информация дошла быстро, но что-то в его тоне настораживало.

— Есть только одна проблема, — поёжился адвокат в кожаном кресле, которое скрипнуло под его весом. — Большая проблема.

— Позвольте спросить, какая? — уточнил я.

Танков потёр виски, словно у него болела голова. На столе стояла фотография — молодой парень лет двадцати, в студенческой форме. Сын, судя по сходству черт.

— Я не смогу вести ваше дело, — посмотрел он на меня тяжёлым взглядом. — Ни я, ни моя фирма не сможем представлять ваши интересы.

— Понятно, — кивнул в ответ. — Кому угрожают? Вам или родственникам?

— Что? — открыл он рот. — Как вы?..

В глазах адвоката промелькнул страх. Руки слегка дрожали, когда он брал стакан с водой.

— Не беспокойтесь, — хмыкнул в ответ. — Я на вас не рассчитывал. Просто зашёл убедиться, что мои оппоненты работают.

— Павел Александрович, — выдохнул устало мужик. — Хоть работа и репутация для меня важны, но жизнь сына дороже.

Его голос дрожал. Танков встал, подошёл к окну, посмотрел на улицу.

— Я не прошу вас понять. Не думал, что на меня найдут управу. Мой род занимается этим уже сто пятьдесят лет, и мы научились защищать себя и семью. Но здесь добрались…

Танков повернулся, и я увидел настоящий страх в его глазах. Не за себя, а за ребёнка.

— Они знают, где учится мой мальчик. Знают его расписание. Знают, с кем он дружит. Вчера прислали фотографию, где сын выходит из аудитории. И записку: «Было бы жаль, если бы с ним что-то случилось».

— Понятно, — кивнул я. — А остальные фирмы?

— То же самое, — горько усмехнулся Танков. — «Петров и сыновья» — там ночью подожгли автомобиль старшего партнёра. «Лебедев, Соколов и Ко» — у них ворвались в офис, переломали мебель. «Высший юридический совет» — главе прислали гроб с его именем.

Масштабы операции впечатляли. Кто-то потратил серьёзные деньги и ресурсы, чтобы запугать всех крупных юристов столицы.

— Удачи, — развернулся я к двери.

— Подождите! — окликнул меня Танков.

Мужик встал, подошёл. Проверил, что дверь кабинета закрыта. На лице отразились напряжение и разочарование самим собой.

— Из того, что я слышал… — начал он тихо, оглядываясь на дверь. — Любая крупная и уважающая себя компания не станет брать вас и ваше дело. Сработали жёстко и по всем. Да даже мелкие. Слухи у нас быстро разносятся, с вами никто не будет работать, кому жизнь дорога.

Он подошёл ближе, говорил почти шёпотом:

— Мой вам совет: соглашайтесь с обвинением, признавайте вину сразу. Тогда последствия будут менее… печальными. Если начнёте суд, то вас сожрут, сомнут и растопчут.

— Понятно, — кивнул я.

— Прошу, передайте нашим друзьям, что я… — Танков закусил губу и сжал кулак. — Не подвёл их. Просто… просто у меня нет выбора. Обязательно помогу в следующий раз бесплатно. Нет, два раза. Любые дела. Скажите им.

Его разрывало изнутри: профессиональная честь против родительского инстинкта.

— Конечно, — пожал трясущуюся руку.

— Простите меня ещё раз. Это такой позор! — на адвоката было больно смотреть. Репутация, наработанная десятилетиями, рушилась за один день, но сын дороже.

Я вышел из кабинета. Сделал печальное лицо для тех, кто мог наблюдать. Пусть все думают, что потерял надежду. А внутри был азарт. Вот это постарались ради меня! Все крупные юридические фирмы напугали в столице. Столько денег и сил потрачено, и это очень польстило внутреннему хомяку. Значит, меня оценили и боятся. Но в любом случае нужен представитель, а то что это за суд будет?

Вышел из «Танков и Ко». В здании была арка, а там — куча объявлений на стене, доска частных услуг. Пробежался глазами по листкам. Массаж, уроки музыки, продажа мебели… И вот:

«Защитим ваши честь и права! Сделаем всё и даже больше, чтобы вы выиграли. Нас не купить и не запугать! Адвокат Сюсюкин. Офис находится дальше, чуть левее и вниз»

Какие громкие слова. Я ещё раз прочитал сообщение. Уверенности хоть отбавляй, но почему тогда контора чёрт пойми где? Отличная инструкция: дальше, чуть левее и вниз.

Направился через проход. Уже думал отказаться от идеи с адвокатом — сам смог бы себя представить. Но смущало то, что на время суда меня запрут и связь с миром будет возможна только через представителя. Поэтому он мне и нужен.

Чем дальше шёл, тем интереснее открывалась для меня столица. В этом проходе начало пахнуть мочой. Появились грязные стены, исписанные непечатными словами. Штукатурка осыпалась, обнажая кирпичную кладку.

Контраст разительный. Буквально сто метров назад — мрамор, позолота, швейцары в ливреях. Здесь — вонь, грязь, сломанные фонари.

— Эй, фраерок, дай прикурить! — ко мне подошли трое.

Мужики лет тридцати, немытые, в рваной одежде. Один качался на ногах — явно выпивший. Второй держал в руке бутылку. Третий просто пялился с тупой агрессией в глазах.

— Не курю, — ответил коротко и попытался пройти мимо.

— А мы не спрашиваем! — преградил дорогу самый трезвый. — Денежки давай, барчук!

Пришлось успокоить нескольких господ. Первого — лёгким ударом в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, задыхаясь. Второго — подножкой. Грохнулся в лужу, забрызгав остальных грязной водой. Третий попытался ударить бутылкой, но получил щелчком по лбу. Отключился мгновенно.

Я аккуратно расположил их около стены в позе «отдыхающих пьяниц» и двинулся дальше. Пусть поспят.

Оказался во дворе. Обычный жилой дом, но какой запущенный: облупившаяся краска, заколоченные окна, мусор в подъездах. Архитектура уже не такая кричащая, как в центре. На стене краской написано «Адвокат Сюсюкин» и стрелка вниз. Под землёй, что ли? А, нет, увидел лестницу — узкие каменные ступеньки, ведущие в подвал.

— От дворцов до подворотен, — усмехнулся. — Столичные контрасты.

Спустился в подвал и постучал в железную дверь. Краска на ней облезла, ручка расшатана. Вокруг витал запах сырости и плесени.

Дверь тут же открыли.

— Ну, твари, вы меня достали! — выпалил мужик. — Я вас научу ссать на другую дверь!

Увидел меня. Открылся рот, и очки чуть не упали с носа.

— З-з-з-здравствуйте! — начал заикаться мужик. — Я-я-я Эдуард Эдикович Сю-сю-сю-кин.

Лет сорока, худой, в мятом костюме. Волосы взъерошены, очки держатся на честном слове. Выглядит, как профессор, который три дня не спал.

— Приветствую, — кивнул я. — Граф Магинский Павел Александрович. Хотел бы поговорить с вами о возможности представлять меня.

— Ко-ко… — снова заикался мужик.

Стресс усиливал речевой дефект. Руки тряслись, пот выступил на лбу.

— Пройдём? — помог ему.

— Да-да, — толкнул Эдуард дверь.

Внутри оказался настоящий подвал. Вот прям каменные стены, влага и плесень в углах. Маленький стол завален бумагами, коробки накрыты брезентом. Единственный источник света — керосиновая лампа.

Мужик тут же бросился к своему рабочему месту и начал стряхивать крошки.

— П-п-прошу! — указал он рукой на табуретку.

Я остался стоять, адвокат — тоже. Бегло осмотрелся вокруг: интерьер впечатлял своей нищетой. Это офис успешного юриста? Или притон для бомжей?

Вкратце рассказал о своей проблеме. Поведал, кто я, кто против меня и какие обвинения. Сюсюкин слушал внимательно, периодически поправлял очки. Потом схватил листок и начал что-то записывать. Достал несколько книг из коробки — толстые тома в потрёпанных переплётах. Пролистал их с удивительной скоростью.

— М-можно ваш договор? — поднял на меня взгляд.

Я передал то, что подписывал со Жмелевским. Адвокат снова начал читать книги и записывать. Почерк у него был мелкий, но чёткий.

— Я со-со-составлю линию защиты. Вы найдите юриста, чтобы он вас представлял, — тяжело говорил мужик. — Тысяча. Вот.

И посмотрел на меня вопросительно.

— Восемьсот… — лицо сжалось в гримасе. — Семьсот?

Торгуется сам с собой? Он что, снижает цену до того, как я отвечу?

Взял его записи, пока мужик пил какие-то капли из пузырька. Брови поползли вверх от прочитанного. Ничего себе! Об этом я не знал. О, ещё и это… Да тут выходит, что я могу раком поставить весь суд и тех, кто решил всё организовать.

Начал задавать вопросы Сюсюкину. Мужику поначалу очень тяжело было говорить. Он потел, волновался. Перед ним земельный граф, герой страны, и уровень суда… Его пугало всё. Но он совершенно не беспокоился за свою жизнь или репутацию. По мере того, как мы говорили, перестал заикаться. Так у всех людей с этим недугом: как только расслабляется, всё в порядке.

Чем больше его слушал, тем сильнее удивлялся. Сюсюкин — нереальный специалист. Он почти наизусть знает всё, о чём говорит. По памяти вспоминал дела десятилетней и тридцатилетней давности.

— Семнадцатый год, дело князя Волконского против казны, — говорил он, не заглядывая в книги. — Обвинение в неуплате налогов. Защита ссылалась на статью сорок третью кодекса о дворянских привилегиях…

И так час подряд. Феноменальная память!

— Простите меня, — выдохнул он, когда мы закончили обсуждение. — Я был лучшим на курсе, лучшим по показателям. Мне пророчили светлое будущее, но призвали в армию. А там… — голос дрожал. — Контузило, и ещё я монстров увидел.

Он проглотил слюну и выпил воды из стакана.

— Начал заикаться, — поморщился мужик. — И теперь я никому не нужен. Не могу выступать в суде, меня не терпят из-за заикания.

— Для меня это не проблема, — улыбнулся я.

— А для других — да, — опустил он голову.

— Есть закон, что вы не можете вести дело? — уточнил.

— Нет. Просто это злит и сбивает остальных.

— Вы мне подходите, — встал с табуретки. — Давайте подпишем бумаги о представительстве, дайте клятву о неразглашении.

— Но я… — проглотил мужик. — Я хоть и хороший специалист, многим юридическим бюро помогаю. «Танков и Ко» и другие нанимать меня не хотят из-за моего недуга.

Значит, он консультант для тех самых крупных фирм, которые отказались меня защищать. Интересно.

— Эдуард Эдикович, — мой голос стал более твёрдым. — Я выбрал вас. Вы откажете графу?

— Что? Нет! — вскочил со стула.

Десять минут, и мы подписали документы. Он принёс клятву неразглашения — магическую, потому что у него был третий ранг. О виде его силы не стал спрашивать. Рассказал о том, что придумал сам.

— Очень! Очень дерзко! — задыхался от восторга мужик. — Но может сработать, если объединить с моими задумками.

Когда Сюсюкин увлекался работой, заикание почти пропадало. Говорил быстро, чётко, профессиональными терминами — настоящий специалист.

— Видите ли, — объяснял мужик, перебирая бумаги, — ваши противники совершили классическую ошибку. Они рассчитывали на быстрое признание вины или защиту в стиле «мы не правы, но обстоятельства смягчающие».

Он достал толстую книгу, полистал страницы.

— А тут можно пойти в атаку. У них процедурные нарушения, превышение полномочий, самоуправство. Если правильно подать… Но с-с-суд? — снова поник мужик.

Заикание вернулось, как только он подумал о публичном выступлении.

— Это моя проблема, — успокоил его. — Что насчёт гонорара?

— Пять тысяч вам подойдёт? — уточнил юрист извиняющимся тоном.

— Нет, — помотал я головой. — Вот, — достал пачку из пространственного кольца.

Сюсюкин открыл рот, пересчитал купюры и… упал в обморок. Грохнулся прямо на свои бумаги, даже очки слетели.

Привёл его в чувства, плеснув водой в лицо. Адвокат смотрел на меня и не мог поверить.

— Миллион? — прошептал он. — Это же… Это же…

— Дело громкое, — пожал плечами. — Что обо мне подумают, если адвокат получит какие-то пять тысяч?

В провинции миллион — целое состояние. В столице — серьёзные деньги, но не баснословные. Для моих целей самое то, а для Сюсюкина это вообще предел мечтаний.

— А можно… Можно я на вас работать буду? — спросил мужик, всё ещё не веря происходящему. — Вашему роду ну-ну-нужен юрист?

— Думаю, да. Посмотрим, как у нас дело пройдёт, — хлопнул его по плечу. — Жду вас с утра в «Демидов трактир». Начнём подготовку.

Сюсюкин снова пил успокаивающие капли из пузырька. Руки его тряслись от волнения.

Пока мужик отрубился, я быстро проглядел дела. Брови поползли вверх. Пятьдесят активных консультаций! Он предоставлял юридические советы по пятидесяти делам одновременно, и всё — крупнейшим юридическим бюро столицы. «Танков и Ко», «Петров и сыновья», «Лебедев, Соколов и Ко», «Высший юридический совет» — все они пользовались услугами заикающегося гения из подвала.

За прошлую жизнь я научился находить профессионалов своего дела. Умение видеть талант сквозь внешнюю оболочку — полезный навык для правителя.

И Сюсюкин — один из таких. Если бы не недуг, трудился бы сейчас в крупной фирме, а то, глядишь, и свою бы организовал. Идеальный кандидат. Как раз подходит по всем параметрам для моего плана. Никто его не воспринимает всерьёз из-за заикания. Противники не будут готовиться к защите, а между тем в их руках окажется один из лучших юристов столицы.

— Эдуард Эдикович, — сказал я, когда уже собирался уходить. — Хочу кое-что уточнить.

— Да, господин граф!

— Вы консультировали «Танков и Ко» по моему делу?

— Нет, — помотал он головой. — Виктор Игоревич очень переживал. Сказал, что не может взяться, и не стал мне передавать изучать материалы.

Честный человек. Это хорошо.

— А остальные фирмы?

— Тоже нет. Все отказались сразу, как узнали вашу фамилию. Кто-то очень постарался их напугать.

— Значит, вы изучили дело с чистого листа?

— Конечно! — в голосе появилась профессиональная гордость. — Когда услышал ваше имя, сразу пошёл в архивы. Достал все документы, что смог найти. Изучил прецеденты, законы, подзаконные акты.

Он встал, подошёл к коробкам, взял папку с документами.

— Вот, смотрите. Договор с императорским представителем, ваши права как земельного аристократа, законы о чрезвычайных обстоятельствах…

Я полистал бумаги. Работа проделана колоссальная. Сюсюкин нашёл документы, о существовании которых я не подозревал.

— Откуда у вас доступ к архивам?

— Я же консультирую крупные фирмы, — улыбнулся он. — У меня есть пропуски в государственные архивы, императорскую библиотеку, даже в секретные отделы СБИ.

Ценный кадр. Очень ценный.

— Расскажите подробнее о том, что нашли.

Следующий час Сюсюкин излагал результаты исследований. Говорил уже без заикания: работа увлекала его полностью.

Оказалось, что мои противники действительно допустили множество процедурных нарушений. Жмелевский превысил полномочия, СБИ действовала вне закона. Даже сам суд организован с нарушениями.

— Но главное, — глаза адвоката загорелись, — главное в том, что они не учли ваш статус участника войны.

— То есть?

— Вы же воевали! Получили звание капитана, ордена, медали. А по закону времён Ростовского Второго, который никто не отменял, участник войны имеет право на особый суд.

— Какой особый?

— Суд равных! — торжественно произнёс Сюсюкин. — Вас могут судить только люди вашего ранга или выше. Земельные аристократы, участвовавшие в боевых действиях.

Интересно. Очень интересно.

— Сколько таких людей в столице?

— Немного. Большинство земельных аристократов предпочитают не воевать лично, но кое-кто есть.

Он полистал записи.

— Граф Шереметев — воевал на турецкой границе. Князь Багратион — участвовал в подавлении восстания. Барон Нессельроде — служил в гвардии. Ещё несколько человек.

— Они согласятся?

— А у них выбора не будет! — усмехнулся Сюсюкин. — Если вы официально потребуете суд равных, отказать нельзя. Это ваше законное право.

Картина прояснялась. Мои противники готовились к обычному суду с подкупленными судьями, а тут вдруг — суд равных с участниками войн.

— Но есть проблема, — помрачнел адвокат. — Закон древний, мало кто его помнит. Судьи могут сказать, что он устарел.

— А если не устарел?

— Тогда всё дело пойдёт по другому сценарию, — оживился Сюсюкин. — Ваши равные поймут военную логику, оценят обстоятельства правильно.

— Жду вас завтра утром, — встал я. — Готовьте документы.

— Будет сделано, господин граф!

Я направился к выходу. Сюсюкин проводил меня до двери, всё ещё не веря в происходящее.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что поверили в меня. Я вас не подведу!

— Знаю, — кивнул и поднялся из подвала на свет.

Такси уже везло меня обратно в гостиницу. За окном мелькали столичные улицы — широкие проспекты с особняками, узкие переулки с лавками. Жандармы следовали на своей зелёной машине, старательно изображая незаметность.

Водитель что-то бормотал про пробки и дорогое топливо. Я не слушал. Мысли крутились вокруг предстоящего суда и найденного адвоката. Сюсюкин произвёл впечатление. Под заиканием и нищенским видом скрывался настоящий профессионал. Феноменальная память, глубокие знания, нестандартный подход — именно то, что нужно для моего дела.

А его идея с судом равных… Блестяще. Мои противники готовились к обычному процессу с подкупленными судьями и аристократами. Земельные аристократы-фронтовики — совсем другое дело. Их сложнее запугать или купить.

Остановился у «Демидов трактира». Расплатился с водителем. Жандармы паркуются напротив и устраиваются поудобнее. Долгое дежурство им предстоит.

Зашёл в холл. Администратор тут же подошёл ко мне. Лицо встревоженное, движения суетливые.

— Павел Александрович, — наклонился мужик. — Вас ожидают… — почти шёпотом произнёс он. — В номере. Ваш благодетель.

— Булкин? — уточнил я.

Мне кивнули в ответ. Брови чуть дёрнулась вверх. Не ожидал увидеть партнёра так быстро. И почему администратор выглядит обеспокоенным?

— Когда он прибыл?

— Час назад, — нервно поправил галстук. — Предъявил документы, сказал, что вы его ждёте. Но он… Он выглядел не очень хорошо.

Интересно. Что случилось с Булкиным?

Новая группа жандармов уже сидела в холле и делала вид, что читает газеты. Сменка дежурства. Первая пара устала изображать светских господ.

Поднялся на второй этаж. Коридор пустой, только слуги сновали с полотенцами и подносами. Достал ключ от номера. Открыл дверь и застыл на пороге.

Булкин сидел в кресле у окна. Но это не тот упитанный аристократ, которого я знал. Мужик похудел килограммов на тридцать. Щёки впали, костюм висит мешком. Глаза запавшие, окружённые тёмными кругами.

— Магинский! — вскочил он с места, едва завидев меня. Движения резкие, нервные. Руки трясутся.

— Рад вас видеть, — кивнул, закрывая дверь.

Выглядит, как человек, который месяц не ел и не спал.

— Яд! — тут же бросается он ко мне. — Я умираю! Помоги!

Голос надрывный, отчаянный. Булкин схватил меня за рукав пиджака.

— Пожалуйста! Мне так плохо… Есть не могу, спать не могу. Всё горит внутри!

Я положил руку на его плечо. Активировал магию яда, проверил состояние. Да, отрава работала исправно — разъедала организм медленно, но верно. Ещё дня три, и Булкин отправился бы к праотцам.

Забрал часть своей магии и активировал лечение. Убрал самые болезненные симптомы, продлил действие противоядия, но полностью не лечил — пусть помнит о последствиях предательства.

— Теперь лучше? — спросил.

— Да-а-а! — выдохнул он с облегчением. — Боже, как же мне было плохо…

Цвет лица улучшился, дрожь в руках стихла.

— А вы что ожидали? — пожал плечами. — Решили пойти против меня — вот цена. И это я ещё сжалился.

Булкин сел обратно в кресло. Дышал глубоко, как человек, которому только что сняли жгут с шеи.

— Мне потребуется… — начал я.

— Прости! — перебил он, склонив голову. — Павел, ради всего святого, прости меня!

В голосе звучало искреннее раскаяние, но что-то ещё. Страх? Отчаяние?

— Можешь убивать, пытать, да что угодно, — продолжил Булкин. — Я заслужил. Но пойми…

Он сжал кулаки, пытался собраться с духом.

— Я не смогу тебя поддерживать! — выпалил наконец.

Слова повисли в воздухе. Настороженность сразу же накрыла меня.

— Причина? — спросил холодно.

— Моя девочка, — голос Булкина дрожал. — Моя принцесса. Моя жизнь. Марусенька.

Он закрыл лицо руками. Плечи тряслись.

— Её… — из глаз аристократа хлынули слёзы. — Её… Похитили!

Последнее слово он выкрикнул с такой болью, что даже мне стало неловко.

— Прямо здесь, в столице! Из медицинской академии! — всхлипывал Булкин. — Мне прислали письмо…

Вот и добрались до моего партнёра. Играли по всем фронтам, били по самому больному. Что ж, профессионально.

— Где оно? — протянул руку.

— Вот! — Булкин подал конверт дрожащими пальцами.

Достал письмо, пробежался по тексту. Написано грамотно, без угроз и ультиматумов. Стиль вежливый, почти участливый.

Автор выражал сожаление о том, что будущий зять скоро будет осуждён. Что его дочурка останется без потенциального мужа. И вообще лучше бы её забрать из столицы, потому что мои враги могут напасть на девушку из-за связей Булкина со мной.

Этот благодетель желал удачи семье и предлагал помощь. Сегодня ночью нужно явиться в указанное место. И если Гаврила Давыдович примет правильную сторону, то дочка вернётся домой целой и невредимой.

Классическая схема. Никаких прямых угроз, всё завуалированно. Юридически к письму не подкопаешься.

Я помассировал виски. Взялись основательно за всех, кто со мной связан. Танков, другие адвокаты, теперь Булкин… Системный подход.

Хотели лишить меня финансирования. Оставить без денег, поддержки, связей. Позволю ли я это? Хрен на весь макияж! У меня с собой немало денег, но много их не бывает. Все они заработаны потом и кровью. А то, что я задумал, без финансирования не получится. Ладно…

— Мы прогуляемся, — сложил письмо, убрал в пиджак.

— Куда? — удивился Булкин, вытирая глаза носовым платком.

— За дочкой вашей, — хмыкнул в ответ. — Узнаем, где она, и заберём.

— Что⁈ — подскочил аристократ. — Как⁈ Ты же понимаешь, что там за люди?

Голос сорвался на крик. Булкин схватился за голову.

— Нас… То есть тебя убьют! — задыхался он. — Это же не шутки! Они серьёзно!

— Посмотрим, — подмигнул ему.

В голове уже складывался план. Кое-кто сегодня ночью очень сильно пожалеет о своих действиях.

Глава 5

Булкин смотрел на меня и хлопал глазами, словно не мог поверить в услышанное. Рот приоткрылся, словно он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Руки дрожали: сначала пальцы, потом кисти, а теперь уже и плечи слегка подрагивали.

— Пойти и забрать… — пробормотал он себе под нос, качая головой. — Просто взять и забрать мою девочку…

Аристократ прошёлся по номеру, останавливался у окна, снова садился в кресло. Нервные движения, беспокойные взгляды — мужик явно пытался переварить услышанное.

— Павел, ты понимаешь, с кем мы связались? — голос сел до хрипа. — Это же не уличные хулиганы! Они смогли похитить девушку прямо из медицинской академии. В центре столицы! При охране!

Он схватился за голову, пальцы зарылись в поредевшие волосы.

— Моя Марусенька… — прошептал Булкин. — Она же ещё совсем ребёнок! Девятнадцать лет только исполнилось. Такая доверчивая, наивная…

Аристократ достал из кармана портрет — маленькую рамочку с фотографией. Симпатичная девушка с кудрявыми волосами и улыбкой до ушей смотрела с карточки.

— Она хотела стать лекарем, помогать людям, — продолжал Булкин, поглаживая стекло большим пальцем. — Лучшая студентка на курсе, преподаватели в восторге от неё. А я так гордился…

Голос дрожал всё сильнее. Мужик явно был на грани нервного срыва.

— Что они с ней делают? — вдруг выкрикнул, вскакивая с места. — Где её держат? В каких условиях? Кормят ли? Может, она плачет, зовёт папу, а я тут…

Булкин ударил кулаком по столику. Бутылка коньяка зазвенела, а недопитый стакан подпрыгнул.

— Она ведь не поймёт, что происходит! — в его голосе смешались отчаяние и ярость. — Маруся думает, что весь мир добрый, что люди помогают друг другу! А тут…

Я молча наблюдал за этим приступом отцовского горя. Булкин метался по комнате, как зверь в клетке. Руки его сжимались в кулаки, разжимались, снова сжимались.

— Им нужны только деньги, — попытался успокоить встревоженного отца. — Девушку они не тронут. Товар должен остаться в целости.

— Товар⁈ — взвился аристократ. — Это моя дочь! Моя кровинушка! Смысл всей моей жизни!

Слёзы наконец прорвались. Крупные мужские слёзы покатились по щекам, которые он попытался стереть рукавом пиджака.

— Я сам виноват, — всхлипывал Булкин. — Связался с тобой, начал эти дела… Надо было сидеть в своём Томске, торговать, как обычно…

Пока аристократ собирался с духом, я заскочил в ванную. Умыл лицо холодной водой, посмотрел в зеркало. Нужно подумать о плане действий.

Когда вернулся, Булкин, кажется, немного пришёл в себя.

— Ты… Ты серьёзно? — прошептал он, и голос сел до хрипа. — Мы заберём мою девочку? Павел, там же не шутки! Это профессионалы!

Главная проблема — слежка. Не нужно, чтобы жандармы присматривали за нами, когда мы будем общаться с «благодетелем», и тем более в операции по спасению.

— Гаврила Давыдович, — сел напротив него. — Соберитесь. Дочь нужно вызволять, а не сидеть тут и рыдать.

— Но как? — мужик поднял на меня красные глаза. — Ты не понимаешь, с кем имеешь дело! Они могут всё! У них связи, деньги, люди!

— И что? — пожал плечами. — У меня тоже кое-что есть.

Встал, прошёлся по номеру. Роскошная обстановка гостиницы располагала к спокойствию: мягкие ковры глушили шаги, тяжёлые шторы создавали ощущение уединённости.

— Послушайте, — остановился перед окном, выглянул на улицу. — Внизу сидят двое жандармов. Видите зелёную машину? Одни сейчас в гостинице, а эти изображают случайных прохожих.

Булкин подошёл, осторожно выглянул из-за моего плеча.

— Боже мой, — прошептал мужик. — Они действительно следят за тобой. Тогда как мы сможем действовать незаметно? — Булкин снова упал в кресло. — Если знают каждый наш шаг…

— А кто сказал, что мы будем действовать незаметно? — усмехнулся я. — Наоборот, покажем им спектакль, который захотят посмотреть.

В дверь постучали. Булкин вздрогнул, как подстреленный. Я глазами показал ему, чтобы спрятался в ванной. Огляделся, чтобы проверить, что мужик не оставил следов своего присутствия. Только бутылка коньяка стояла на столике рядом с недопитым стаканом.

— Одну секунду! — крикнул я и быстро убрал посуду в шкаф.

Булкин скрылся в ванной, тихо прикрыв за собой дверь. Я поправил пиджак, провёл рукой по волосам и открыл дверь номера.

На пороге стоял знакомый старлей — тот самый, который утром пытался меня арестовать. Лицо его просто светилось от удовольствия, в руках он держал небольшую коробочку.

— Магинский? — улыбнулся жандарм, показывая жёлтые зубы. — Добрый вечер!

— Приветствую! — ответил сухо. — Что вы хотели?

Мужик практически танцевал на месте от радости. Видимо, получил нагоняй от начальства за утренний провал с артефактами и теперь жаждал реванша.

— Всё то же самое, — он просто лучился от счастья. — Я принёс новый артефакт слежения для вас. Лично привёз, чтобы убедиться в его работоспособности.

— Ну что вы, не стоило, — картинно смутился. — Такая честь… Сам старший лейтенант пожаловал.

— Это мой долг! — выпятил грудь жандарм. — Обеспечивать безопасность столицы и контролировать потенциально опасных лиц.

Он достал из коробочки артефакт. На вид предмет напоминал монету, но был толще и тяжелее предыдущих. Поверхность покрывали сложные руны, которые слабо пульсировали голубоватым светом.

— Прошу! — протянул мне штуку, похожую на монету.

Я взял артефакт в руки, повертел. Металл был тёплым, энергия ощущалась даже без магического зрения. Попробовал уничтожить нейтральной магией, как делал это утром, выпустил тонкую струйку силы мира — и ничего. Артефакт даже не дрогнул. Усилил. Ещё. Ещё… Сука! Видимо, учли мой утренний фокус.

— Будьте любезны, положите на запястье, — кивнул служитель. — Вон туда, где кожа тоньше.

Я внимательно изучил устройство. Металл был непростой — какой-то сплав с магическими свойствами. Руны выгравированы глубоко, залиты серебром или платиной. Работа мастера видна в каждой детали.

Попробовал ещё раз разрушить нейтральной энергией. Символы загорелись ярче, но штука осталась целой. Более того, она начала поглощать мою энергию, становясь крепче.

— Видите? — довольно хмыкнул старлей. — Этот экземпляр защищён от всех известных способов нейтрализации. Мастер Козлов предусмотрел даже такие случаи, как с вами.

Ну что ж, придётся использовать. По крайней мере, пока не найду способ от него избавиться.

Стоило разместить штуку на руке, как она тут же ожила: диск засветился ярче, стал горячим, потом постепенно остыл. На коже появился след — что-то вроде татуировки в форме круга с рунами внутри. Ощущения были крайне неприятными. Чужая магия впилась в мой источник тонкими нитями, словно паразит присосался к магическому ядру.

Хуже всего было чувство постоянного наблюдения. Артефакт не просто показывал местоположение — он отслеживал пульс, дыхание, даже эмоциональное состояние. Полный контроль над носителем, если я правильно понял.

Попытался заблокировать утечку энергии, но магические нити проникли слишком глубоко. Нужно время, чтобы изучить устройство и найти слабые места.

Старлей тем временем наблюдал за мной с плохо скрываемым торжеством. Он записывал что-то в блокнот, поглядывал на часы. Видимо, фиксировал время активации.

— Превосходно работает! — не скрывал радости мужик. — Теперь мы всегда будем знать, где находится потенциально опасный элемент.

В его голосе звучала личная победа. Утренний провал забыт, репутация восстановлена.

— А что если я попытаюсь от него избавиться? — поинтересовался, поворачивая запястье.

— Не советую, — покачал головой жандарм. — Попытка активирует защитные механизмы — болевые импульсы, временный паралич, потеря сознания… Мастер Козлов очень не любит, когда ломают его творения.

Замечательно. Получается, артефакт не просто следит, но и наказывает за неповиновение.

— Прошу вас сообщить, с кем собираетесь встречаться, где, когда, — продолжил мужик, не скрывая торжество в голосе. — Куда будете перемещаться? С какой целью?

— Зачем? — уточнил, рассматривая метку на запястье.

Руны медленно вращались, создавая гипнотическую картину. Артефакт явно был дорогим и сложным.

— Так положено по инструкции, — радостно кивнул старлей. — Лица, находящиеся под подозрением, обязаны информировать органы правопорядка о своих планах.

— Разве у вас нет теперь возможности за мной следить? — чуть склонил голову. — Тем более ваши мальчики и так делали это сегодня целый день. Зелёная машина, двое в штатском… Так что не вижу смысла дублировать информацию.

Старлей слегка покраснел — видимо, не ожидал, что слежку засекут так быстро.

— А насчёт того, с кем собираюсь встречаться… — я добавил стали в голос. — Это касается дел моего рода и находится под защитой дворянских привилегий. Семейные вопросы не подлежат разглашению посторонним лицам.

— Но… — начал было жандарм.

— А теперь прошу прощения, — перебил его. — У меня дела.

Дверь хлопнула перед носом старлея в тот момент, когда он открыл рот для возражений. Я слышал, как мужик постоял несколько секунд, что-то бормоча себе под нос, потом тяжело вздохнул и пошёл по коридору.

Вот же ублюдки! Первая мысль была послать их куда подальше более решительными методами, но сдержался. Играем по правилам, чтобы потом никто не придрался к процедурным нарушениям.

Булкин осторожно выглянул из ванной.

— И как ты теперь собираешься действовать? — спросил аристократ, указывая на метку. — Они будут знать о каждом твоём шаге.

— А что изменилось? — хмыкнул я. — Следят за мной? Да, пожалуйста. Пусть видят то, что хочу им показать.

— Но… — Булкин нервно теребил пуговицу на пиджаке. — Если нас заметят вместе, то с моей девочкой что-нибудь сделают. А тебя смогут связать с твоими дальнейшими действиями.

— Это да, — кивнул, обдумывая детали. — По ходу разберёмся. А пока начнём. Сейчас выходите из гостиницы, постарайтесь, чтобы вас не заметили. Найдите машину и сыграйте роль таксиста. Я вас сниму через полчаса.

— Я что, проститутка? — возмутился Булкин, выпячивая грудь. — Чтобы меня снимали с улицы?

Открыл дверь номера, проверил коридор. Пусто, только горничная с тележкой белья мелькнула в дальнем конце.

— У вас полчаса, — бросил аристократу. — Не подведите дочь.

Булкин дрожащими руками поправил галстук и направился к двери. На пороге обернулся — лицо бледное, руки трясутся.

— Павел, — прошептал он, — а что если я не справлюсь? Вдруг они сразу поймут, что играю роль?

— Тогда думайте о дочери, — ответил коротко. — Это придаст вам сил.

Аристократ кивнул и исчез в коридоре. Спустя несколько минут из окна я увидел, как он выскользнул из здания через служебный вход. Булкин оглядывался по сторонам, явно нервничал, но никто из жандармов его не заметил.

Как допросить этого «благодетеля» так, чтобы меня там официально не было? Интересная задачка. И, что удивительно, злости не чувствовал, только азарт. Со всех сторон прижимают и давят, и это вызывает скорее возбуждение, чем раздражение.

Улыбка сама собой растянула губы. Снова игра, к которой я так привык в прошлой жизни. Противники недооценивают провинциального графа, думают, что запугали и сломили. Скоро они очень жестоко в этом разочаруются.

Я встал у окна, выглянул на улицу. Жандармы по-прежнему сидели в зелёной машине, один читал газету, второй курил, ещё двое были в гостинице. Артефакт на моём запястье слабо пульсировал. Судя по всему, передавал им координаты в реальном времени.

Адрес встречи у нас есть. Булкин там появится и попытается договориться. Но что сможет сделать перепуганный аристократ? Ничего толкового. Его задача — быть приманкой, пока я займусь настоящим делом. План уже формировался в голове, оставалось проработать детали. Спустился вниз, в холл гостиницы.

Мои наблюдатели сразу насторожились, увидев меня. Один отложил газету, второй затушил сигарету. Оба пытались изображать естественность, но получалось топорно.

Чтобы немного их взбодрить, помахал рукой.

— Внимательнее работайте! — повысил голос. — А то вдруг я сбегу, а вы тут в карты играете… Что тогда начальству скажете?

Нужно было видеть их лица: смущение и удивление смешались в забавный коктейль. Один даже рот приоткрыл, не зная, как реагировать на такую наглость.

Тем временем я подошёл к стойке администратора. Мужик в безупречном фраке тут же выпрямился, профессиональная улыбка заиграла на его лице.

— Скажите, — начал я, оглядываясь по сторонам, — а у вас, случаем, нельзя кое-что приобрести?

— Конечно же, нет! — тут же замотал головой администратор, но голос понизил до шёпота. — Но наша гостиница очень старается угодить всем постояльцам. Что вам потребуется, господин граф?

— Артефакт связи, — так же тихо ответил я. — Дальность действия — километр, максимум полтора.

— Такой пустяк? — улыбнулся мужик, и улыбка стала более искренней.

Он наклонился к ящику под стойкой, что-то там поискал. На столе тут же появились бумаги — счета, накладные, официальные документы, а под ними явно что-то выступало.

— У нас бывают разные гости, — объяснил администратор, поправляя листы, — и у них случаются самые неожиданные потребности. Наша гостиница готова к очень многому.

Я незаметно сунул руку под документы, нащупал два небольших предмета — округлые, размером с часы, но потяжелее.

— Сколько я должен? — уточнил, пряча артефакты в карман пиджака.

— У вас всё включено вашим покровителем, — подмигнул администратор. — Господин Булкин очень щедро оплатил все возможные расходы.

Жандармы внимательно следили за нашим разговором, но расслышать что-либо не могли.

— Не переживайте насчёт них, — кивнул мужик в сторону слежки. — Просто так попасть в жилую часть гостиницы они не смогут, нужно постановление суда или санкция прокурора. А собственник нашего заведения — очень уважаемый и влиятельный человек.

Мои брови поползли вверх от интереса.

— И гости у нас соответствующие, — продолжил администратор с гордостью. — Мы можем гарантировать полную конфиденциальность и безопасность. Даже император останавливался тут инкогнито пару лет назад.

— Благодарю за информацию! — кивнул искренне.

— Обращайтесь в любое время, — поклонился мужик. — День и ночь готовы помочь.

Хорошее место попалось. Не просто роскошь, но и связи, защита от официального вмешательства.

Я взял бумаги с артефактами и вышел на улицу. Вечер опустился на столицу — фонари уже зажигались, на улицах стало людно. Господа в дорогих костюмах прогуливались вместе с дамами.

Булкина ещё не было видно. Я осмотрелся, оценивая обстановку. Несколько зевак собралось около гостиницы. Постоял минут пятнадцать, любуясь столичными видами. Тут подъехала машина. «Морда» разбита, одна фара не светит, бампер помят — общий вид производил впечатление, что автомобиль совсем недавно участвовал в гонках по пересечённой местности.

За рулём сидел Гаврила Давыдович, весь напряжённый и взъерошенный. Костюм помялся, галстук сбился набок, на лбу выступили капли пота.

Мои наблюдатели тут же засуетились. Один выскочил из машины, второй схватился за артефакт. Они явно не ожидали появления транспорта.

— Поехали! — бросил я, садясь в салон.

— Я не умею… — выпалил Булкин, не отрывая рук от руля. — Только что купил эту машину у какого-то мужика на углу, сел за руль и… Ну, пришлось как-то добираться сюда. Город я вообще не знаю, а эта штука…

Он беспомощно ткнул пальцем в приборную панель.

— Твою же мать! — выдохнул я, оценивая ситуацию.

— Что будем делать? — спросил аристократ дрожащим голосом.

— Меняемся местами!

Даже здесь всё идёт не по плану. Машина заведена, готова к поездке, а водитель умеет разве что тормозить в столб.

— Давай пересаживайся на пассажирское! — кивнул в сторону.

Булкин с облегчением переполз на соседнее сиденье. Я устроился за рулём, обхватил его руками. К сожалению, вождение автомобиля не входило в число моих сильных сторон, в прошлой жизни предпочитал лошадей.

Хрустнул шеей, настраиваясь. Посмотрел на педали — газ, тормоз, сцепление. В принципе, ничего сложного. Главное — не перепутать назначение.

Нажал на газ. Мы рванули с места так резко, что Булкин впечатался в спинку сиденья. Двигатель взревел, как раненый зверь. Стрелка спидометра взметнулась вправо с такой скоростью, что я едва успевал следить за цифрами. Мужик схватился за дверную ручку побелевшими от напряжения пальцами.

— Господи, помилуй! — завопил он, когда мы влетели в поворот на скорости, втрое превышающей разумную.

Шины взвизгнули протестующе, машину занесло. Я вывернул руль влево, потом вправо, пытаясь удержать автомобиль на дороге. Булкин закрыл глаза и принялся молиться на трёх языках одновременно.

Впереди показался грузовик. Водитель спокойно ехал по своей полосе, не подозревая о приближающейся катастрофе. Я резко свернул влево, на встречную полосу.

— Мы все умрём! — истошно заорал Булкин.

Навстречу мчался автобус, полный пассажиров. Кондуктор в окне открыл рот от ужаса, показывая рукой в нашу сторону. Я дал ещё газу и проскочил между грузовиком и автобусом с зазором в пару сантиметров.

— Ты сумасшедший! — вопил аристократ. — Абсолютно невменяемый!

Зеркало заднего вида показывало хаос на дороге. Водитель автобуса резко затормозил, грузовик свернул на обочину. Несколько машин столкнулись друг с другом, пытаясь увернуться от внезапно остановившегося транспорта.

А мы уже мчались дальше. Следующий перекрёсток я прошёл на красный свет, подрезав трамвай и едва не сбив группу пешеходов.

— Осторожнее! — кричал Булкин на каждом манёвре. — Там же люди!

— Не волнуйтесь, — отвечал я, обгоняя карету с лошадьми. — Всё под контролем!

Лошади шарахнулись, кучер выругался на чём свет стоит. В карете мелькнуло перекошенное от ужаса лицо какой-то дамы в шляпке.

— Господи! — взвыл аристократ. — Павел, помедленнее!

— Это ещё цветочки, — усмехнулся в ответ, выворачивая руль.

Я дал газу ещё сильнее. Двигатель заревел, стрелка спидометра упёрлась. Булкин вцепился в дверную ручку побелевшими пальцами.

— Мы все умрём! — орал он на каждом повороте.

— Ерунда! — отвечал я, подрезая какой-то грузовик. — Живы же пока!

Столичные улицы мелькали за окнами. Я ехал по встречной полосе, обгонял через сплошную, игнорировал светофоры.

В зеркало заднего вида видел зелёную машину моих наблюдателей. Жандармы явно не ожидали такого стиля вождения. Их водитель — профессионал, привыкший к размеренной езде по правилам. А тут провинциальный граф устроил гонки по столичным улицам.

Зелёная машина отставала всё больше. Они пытались не потерять нас, но соблюдали хотя бы элементарные правила безопасности. Я же превратил поездку в настоящий кошмар для всех участников движения.

— Стой! — заорал какой-то городовой, размахивая жезлом.

Я лишь посигналил ему в ответ и прибавил скорость. В зеркало видел, как мужик бросился к телефонной будке — видимо, вызывать подкрепление.

— Теперь нас будут ловить все жандармы столицы! — в ужасе выдохнул Булкин.

— Пусть ловят, — хмыкнул я. — Главное — оторваться от хвоста.

Впереди показался сложный перекрёсток — пять дорог сходились в одной точке. Движение было плотным, регулировщик размахивал флажками, пытаясь навести порядок. Я влетел в самую гущу, прошёл между двумя трамваями и выскочил на противоположную сторону. За спиной остался хаос — сигналы, крики, скрежет тормозов.

На одном из перекрёстков резко свернул в узкий переулок. Машина едва протиснулась между стенами домов. Жандармы проскочили мимо — их автомобиль был шире и не прошёл бы в такую щель.

— Оторвались? — спросил Булкин, оглядываясь назад.

— Временно, — ответил я, притормаживая. — Артефакт всё равно показывает им моё местоположение.

Выехали на широкий проспект. Движение здесь было плотнее — автомобили, трамваи, пешеходы. Пришлось снизить скорость, чтобы не устроить массовое побоище.

— Нам нужен ресторан, — сказал я, осматривая вывески. — Приличное место, где можно договориться о дополнительных услугах.

— Там! — указал Булкин на здание с неоновой вывеской. — «Золотой орёл». Знаю владельца, мы с ним дела делали.

Машина уже показывала признаки усталости от моей манеры езды. Двигатель работал неровно, из-под капота шёл дымок. Наконец, остановились у ресторана, и я с облегчением выключил мотор.

— Больше никогда! — выдохнул Булкин, выбираясь из салона на дрожащих ногах. — Никогда в жизни не сяду с тобой в одну машину!

— Зато быстро добрались, — хмыкнул я.

Признаюсь честно: мне понравилось. Такой адреналин… Ощущение полной свободы и скорости. Это… Это непередаваемо.

Но у гонки была ещё одна задача: показать, что я бьюсь в отчаянии. Молодой граф сошёл с ума от того, как его прижали. Не знаю… Но, кажется, вышло достаточно убедительно.

Поднял взгляд. «Золотой орёл». Четыре этажа из белого мрамора, колонны в античном стиле, позолоченные барельефы на фасаде. Вывеска выполнена из настоящего золота — в свете фонарей она сверкала, как драгоценность.

У входа толпились экипажи самых богатых семей столицы. Кареты с гербами, автомобили последних моделей, даже несколько тех новомодных машин, которые работают на магии. Кучера и шофёры в ливреях ждали своих господ.

Швейцары встретили нас поклонами. Двое здоровых мужчин в золотых мундирах с эполетами распахнули тяжёлые дубовые двери. На груди у них красовались медали — видимо, бывшие военные.

— Добро пожаловать в «Золотой орёл»! — произнёс старший швейцар с почтением.

Внутри дух захватывало от роскоши. Потолки расписаны фресками — херувимы, нимфы, какие-то античные боги пировали в облаках. Хрустальные люстры размером с карету свисали на золотых цепях. Каждая свеча в них была толщиной с мою руку. Стены покрыты шёлковыми обоями с серебряным тиснением. Картины в золочёных рамах изображали сцены охоты, балы, портреты императоров. Мебель — резное красное дерево, обитое бархатом. Пол выложен мраморной мозаикой. Сложные узоры из разноцветных камней складывались в изображения гербов знатных родов. Под ногами хрустел не простой паркет, а настоящие самоцветы.

— Впечатляет? — спросил Булкин, заметив мой взгляд.

— Не то слово, — ответил честно.

В Енисейске самый дорогой ресторан выглядел как деревенская харчевня по сравнению с этим великолепием.

Мы прошли через главный зал, где ужинали господа в вечерних туалетах. Здесь раздавались звон бокалов, приглушённые разговоры, лёгкая музыка.

— Гаврила Давыдович! — навстречу нам вышел мужчина в чёрном костюме. — Какая неожиданность!

Управляющий — молодой человек лет тридцати, с идеально уложенными волосами и профессиональной улыбкой. Движения выверенные, речь поставленная — видно, что работает с высшим обществом.

— Сергей Николаевич, — поклонился Булкин. — Позвольте представить: граф Магинский.

— Крайне рады видеть! — управляющий поклонился ещё ниже. — Слышали о ваших подвигах на войне. Истинный герой!

Деньги и статус партнёра быстро решили все вопросы. Нас проводили в отдельный кабинет в дальней части ресторана — уютную комнату с мягкими диванами, столом из красного дерева и окнами, выходящими во внутренний дворик.

— Нам требуется особая услуга, — объяснил я, когда остались наедине с управляющим. — Машина с водителем для одной поездки. Человек должен быть надёжным и не задавать лишних вопросов.

— Понимаю, — кивнул Сергей Николаевич.

Управляющий внимательно изучил наши лица. За годы работы с высшим обществом он наверняка насмотрелся на самые разные просьбы.

— Деликатная ситуация? — уточнил мужик, понизив голос.

— Можно и так сказать, — кивнул я.

— У нас бывают самые разные гости, — объяснил он, аккуратно подбирая слова. — Министры, банкиры, представители императорской фамилии… Все иногда нуждаются в дополнительных услугах.

Управляющий подошёл и проверил, что дверь плотно закрыта.

— Трезвый водитель — это только одна из возможностей, — продолжил Сергей Николаевич. — Мы также предоставляем услуги телохранителей, курьеров, даже… консультантов по особо щекотливым вопросам.

Интересно. Ресторан оказался не просто местом для ужинов, а центром теневых услуг для элиты.

— А что касается водителя, — улыбнулся мужик, — то у нас есть несколько кандидатов. Бывшие военные, отслужившие в императорской охране. Люди, которые умеют держать язык за зубами и не задавать лишних вопросов.

— Сколько? — уточнил Булкин.

— Для вас — просто символическая плата. Скажем, сто тысяч за ночь.

В столице и это считается символической платой? Провинциальный ум отказывался воспринимать здешние цены.

— Когда можете предоставить? — спросил я.

— Прямо сейчас. Дайте десять минут на организацию.

Пока управляющий решал наши вопросы, мы остались вдвоём в кабинете. Булкин нервно ходил по комнате, то и дело поглядывая на часы.

— Рассказывай план подробнее, — потребовал он. — Я имею право знать, на что иду ради дочери.

— Место — дешёвый кабак рядом с центром, — начал объяснять. — Над ним — публичный дом. Вы идёте на встречу с вашими «благодетелями», а я буду наблюдать сверху.

Об этом узнал у управляющего. Мужик тут же вспомнил место утех, а за ним и питейное заведение.

— И как это поможет? — нахмурился аристократ.

— У меня есть способы получить нужную информацию, — туманно ответил. — Главное — узнать, где держат Марусю и кто за этим стоит.

— А если что-то пойдёт не так? — Булкин остановился, посмотрел мне в глаза. — Если они поймут, что мы не одни?

— Тогда будем импровизировать, — пожал плечами. — У меня есть запасные варианты.

Тем временем вернулся управляющий:

— Всё готово. Машина подана к чёрному входу, водитель ждёт. Иван Петрович — опытный человек, в прошлом служил в охране высокопоставленных лиц.

Мы проследовали через служебные коридоры ресторана. Здесь уже не было роскоши главного зала — простые стены, линолеум на полу, запах готовящейся пищи из кухни.

Чёрный вход выходил в небольшой дворик, где стояла неприметная тёмная машина. За рулём сидел мужчина лет сорока — короткостриженый, с внимательными глазами и спокойным лицом.

— Иван Петрович, — представился водитель, не выходя из автомобиля. — Куда направляемся?

Я показал ему адрес из письма. Мужик кивнул — место ему знакомо.

— Минут тридцать езды, — оценил он. — Район не самый приличный, но проехать можно.

Сели в машину. В отличие от купленного Булкиным автомобиля, здесь всё работало исправно: двигатель гудел тихо, подвеска мягко гасила неровности дороги.

Пока ехали, обсуждали детали операции. Булкин всё больше нервничал, задавал одни и те же вопросы по несколько раз. Пот выступил на лбу, руки дрожали.

— А если они сразу поймут, что что-то не так? — спрашивал он в десятый раз. — Вдруг у них есть маги, которые почувствуют подвох?

— Тогда быстро уходите, — терпеливо повторил. — Главное — не геройствуйте. Ваша задача: быть приманкой, а не драться с профессионалами.

За окном проплывали столичные кварталы. Постепенно дорогие особняки центра сменялись более скромными домами. Фонари стали реже, прохожих встречалось меньше.

— Приехали, — объявил водитель.

Мы остановились рядом со зданием в три этажа. Первый этаж занимал кабак — грязные окна, мигающая вывеска с половиной перегоревших букв. Второй и третий явно были публичным домом — в окнах мелькали женские силуэты в откровенных нарядах.

— Вот тебе артефакт связи, — протянул Булкину одну половину устройства, полученного от администратора гостиницы.

Радиус действия небольшой, но для наших целей хватит.

— Твоя задача простая, — ещё раз повторил инструкции. — Заходишь, знакомишься с контактёром. Активируешь артефакт, когда начнёте разговор. Я буду всё слышать и действовать по ситуации.

— А дальше что? — Булкин смотрел на мрачное здание с видимым отвращением.

— Это уже моя проблема, — похлопал его по плечу. — Сейчас я поднимусь в публичный дом и займу позицию. Как только буду готов, дам команду. Сразу после этого идёшь на встречу. Понял?

— Да… Кажется, да, — неуверенно кивнул аристократ.

Я направился ко входу в заведение страсти и разврата. Неоновая вывеска «Райские удовольствия» мигала розовым светом, отбрасывая цветные блики на мокрый асфальт. У двери стояли два здоровяка — охрана с лицами, не отражающими интеллект, и руками, способными сломать позвоночник одним движением.

Звуки, которые лились из здания, рассказывали целую историю. Мужские голоса — хриплые от алкоголя и возбуждения, женский смех — слишком громкий, наигранный. Музыка из расстроенного пианино смешивалась со стуком каблуков по деревянному полу.

Само здание выглядело соответственно. Фасад когда-то был белым, но время и столичная копоть превратили его в грязно-серый. Штукатурка осыпалась, обнажая кирпичную кладку.

В некоторых окнах мелькали женские силуэты. Полуобнажённые фигуры двигались в танце, привлекая клиентов. Одна девушка помахала рукой прохожему, другая послала воздушный поцелуй.

У входа толпились потенциальные клиенты — мужчины самого разного возраста и социального положения. Седой господин в дорогом костюме стоял рядом с молодым рабочим в засаленной куртке. Демократия порока не делила людей на классы.

Охранники изучали каждого посетителя внимательными взглядами. Оценивали платёжеспособность, трезвость, потенциальную опасность. Слишком пьяных не пускали — проблем от них больше, чем прибыли.

Стоило мне продемонстрировать пачку денег, как мужики расступились с уважительными поклонами.

— Добро пожаловать, господин! — пробасил один из них. — Желаем приятно провести время.

Внутри меня встретил настоящий калейдоскоп ощущений. В нос ударила концентрированная смесь ароматов — дешёвые духи пытались перебить запах пота и алкоголя, но получалось плохо. Приглушённое освещение создавало интимную атмосферу, красные лампы отбрасывали томные тени на стены, покрытые бархатом.

Ко мне тут же подскочила женщина лет тридцати, в том, что с большой натяжкой можно было назвать одеждой. Корсет едва прикрывал грудь, юбочка больше напоминала широкий пояс. Чулки в сетку, туфли на невероятно высоких каблуках.

— Господин! — положила она руку мне на плечо, и я почувствовал аромат дешёвых духов вперемешку с потом. — Чего изволите? Молоденькую девочку? А может, сразу нескольких? Или предпочитаете мальчиков?

Она перечисляла варианты с энтузиазмом торговца, рекламирующего товар.

— У нас есть красавицы из Монголии, джунгарки с их экзотической внешностью, турчанки — настоящие гурии! На любой вкус и кошелёк, господин!

— Комнату, — коротко ответил, дёрнув плечом. — Хочу побыть один. Желательно рядом с окном и чтобы было тихо.

— О-о-о! — протянула мадам, и её лицо озарилось улыбкой. — Понимаю, понимаю! Вы хотите отдохнуть от суеты, расслабиться в одиночестве. Конечно, мы организуем всё по высшему разряду!

Видимо, приняла за извращенца с особыми потребностями. Впрочем, меня это устраивало. Чем меньше вопросов, тем лучше.

— Третий этаж, комната номер семь, — сообщила женщина, протягивая ключ. — Там тихо, никто не будет беспокоить. Окно выходит на улицу — сможете любоваться видами.

Именно то, что нужно. Я расплатился щедро. Мадам просияла и принялась расшаркиваться.

Поднялся по узкой лестнице на третий этаж. Стены были оклеены дешёвыми обоями с розочками, ковровая дорожка источала запах пыли и неопределённых пятен. Из-за дверей доносились звуки, которые лучше не анализировать.

Комната оказалась именно такой, как я ожидал. Огромная кровать с красным покрывалом занимала центральную часть, стены украшали картины сомнительного содержания. В углу стояло кресло, обитое потёртым бархатом. Главное — окно действительно выходило на улицу. Отсюда отлично просматривался вход в кабак, где должна состояться встреча.

Сосредоточился и выпустил из пространственного кольца паучков. Все десять особей материализовались в комнате, шевеля длинными лапами. При свете красной лампы они выглядели особенно зловеще — блестящие хитиновые панцири переливались, множественные глаза отражали свет.

Затем выпустил мясных хомячков в виде насекомых. Крошечные создания сидели на спинах паучков, как наездники на лошадях. В их миниатюрных лапках я разместил иголки правды.

Подошёл к окну, тихо открыл его. Створка скрипнула — старые петли требовали смазки. Уличный воздух ворвался в комнату, принеся с собой запахи большого города.

Монстры спустились вниз по стене здания и расположились в тени рядом с Булкиным. Аристократ стоял у машины, нервно курил и постоянно поглядывал на кабак.

Я активировал свою половину артефакта связи.

— Начинаем! — сказал в устройство.

Голос Булкина прозвучал в ответ, слегка искажённый помехами:

— Готов… Кажется, готов. Павел, а ты уверен, что это сработает?

— Увидим, — коротко ответил. — Действуйте.

Установил связь с паучками. Сразу получил дополнительные точки обзора: один монстр забрался на крышу соседнего здания, ещё двое расположились по бокам от входа в кабак. Главная сложность заключалась в том, чтобы незаметно протащить тварей внутрь. Дверь узкая, окна закрыты ставнями, а в здании наверняка есть люди, которые заметят вторжение.

Булкин дрожащими руками затушил сигарету и направился ко входу в кабак. Мужик явно собирался с духом — несколько раз останавливался, глубоко дышал, поправлял галстук.

Повезло, что в момент, когда аристократ подходил к двери, из кабака выскочил подвыпивший мужик в рабочей одежде. Он принялся извергать содержимое желудка прямо у входа, придерживая дверь рукой, чтобы не упасть. Этим я и воспользовался. Пока пьяница занимался своими делами, четыре паучка проскользнули в открытую дверь. Мясные хомячки спрыгнули с их спин и разлетелись по потолку, становясь практически невидимыми в полумраке прокуренного помещения.

Булкин наконец решился и зашёл внутрь. Дым стоял такой густой, что можно было повесить топор. Керосиновые лампы давали тусклый жёлтый свет, в котором плавали табачные клубы.

Публика соответствовала заведению — грузчики, мелкие торговцы, прочий рабочий люд. Все пили, играли в карты, громко разговаривали. Никто не обращал внимания на хорошо одетого господина, который осторожно оглядывался по сторонам.

— Магинский, ты меня слышишь? — послышался голос Булкина через артефакт.

— Отлично слышу, — ответил я. — И прекратите привлекать внимание. Просто держите устройство в кармане.

Аристократа уже заметили. Из-за столика в дальнем углу поднялась женщина лет сорока, в тёмно-зелёном вечернем платье. Наряд совершенно не подходил к этому месту — слишком дорогой, слишком элегантный для кабака.

Я быстро проанализировал ситуацию глазами паучков. Большинство посетителей действительно пили алкоголь — красные лица, нетвёрдые движения, громкие голоса. Но нашёл пятерых мужчин, которые только делали вид, что употребляют спиртное. Они пили воду или чай, хотя старательно изображали из себя подвыпивших. Сопровождение дамы — трое с расквашенными носами бывших боксёров — сидели за соседними столиками, ещё двое расположились у выхода. Все одеты как рабочие, но движения выдавали профессиональную подготовку.

Булкин проглотил комок в горле и направился к женщине. Ноги его слегка дрожали, но аристократ держался молодцом.

Они сели за столик в углу. Дама жестом подозвала официанта — парня с подносом, который тут же принёс бутылку и два стакана.

— Гаврила Давыдович, — затянулась женщина сигаретным дымом, — рада, что вы нашли время прийти. Надеюсь, дорога не была слишком утомительной?

Голос спокойный, даже участливый. Никаких угроз или демонстрации силы, профессиональный подход.

— Где моя дочь? — тут же выпалил Булкин, не выдержав напряжения.

— Спокойнее, дорогой, — мягко улыбнулась дама. — С вашей Марусенькой всё в полном порядке. Она в безопасности, её никто не обижает.

Женщина сделала паузу, внимательно изучая лицо аристократа.

— Что вы хотите? — спросил Булкин, стараясь сохранить твёрдость в голосе.

— Совсем немного, — она разлила содержимое бутылки по стаканам. — Просто перестаньте помогать Магинскому. Уезжайте домой в свой Томск и живите себе спокойно, как раньше.

Я хрустнул пальцами. Пора начинать операцию. Один из паучков уже располагался на потолке прямо над дамой в зелёном платье. Мясные хомячки приготовились к атаке.

— Как только вы вернётесь в Томск и мы убедимся, что связи с графом полностью прерваны, — продолжала женщина, — ваша дочурка благополучно отправится домой. Целая, невредимая и даже с небольшими подарками за причинённые неудобства.

Переключился на мясных хомячков: десять крошечных созданий спикировали. Иголки правды в их лапках придавали им дополнительную скорость и точность.

Атака прошла молниеносно. Десять укольчиков одновременно вонзились в шею, руки и плечи дамы. Она даже не успела понять, что происходит, — только слегка дёрнулась, словно от укуса комара. Через несколько секунд женщина замерла с остекленевшим взглядом. Иголки правды подействовали. Сознание её затуманилось, контроль над речью ослаб.

— Гаврила Давыдович, — обратился я через артефакт связи, — поднесите устройство поближе, чтобы дама могла слышать мои вопросы.

— Да… Хорошо! — зачем-то кивнул Булкин прямо в артефакт.

Паучки на улице показали, что к зданию подъехала машина жандармов. Значит, мои преследователи наконец добрались до места. Они уже поднимались к публичному дому — видимо, артефакт слежения указывал им точное местоположение.

Времени мало, нужно действовать быстро.

— Кто вы? — спросил я, направляя голос в артефакт. — Кто вас нанял? Где девушка?

— Матильда Грабст, — тут же ответила женщина монотонным голосом, характерным для тех, кто находится под воздействием яда правды. — Работаю на заказ, специализируюсь на деликатных поручениях.

— Кто заказчик?

— Не знаю, — она механически покачала головой. — Заказ пришёл через доверенных людей. Это были посредники, которые сами не знают, кто их нанял. Так безопаснее для всех.

— Условия сделки?

— Три миллиона задатком, ещё пять — после успешного выполнения, — глаза женщины смотрели в одну точку. — Нужно было убедить Булкина прекратить сотрудничество с Магинским.

Восемь миллионов за то, чтобы отрезать меня от финансирования? Приятно осознавать свою ценность в глазах противников.

— Где находится дочь Булкина? — продолжал допрос.

— Северное отделение жандармерии, камера номер двенадцать, — без колебаний выдала Матильда. — Содержится под вымышленным обвинением в краже.

— Что⁈ — не выдержал Булкин, его голос сорвался на крик. — Как это возможно? Жандармы связаны с вами?

— Часть сотрудников получает дополнительную оплату за особые услуги, — продолжала женщина тем же безэмоциональным тоном. — Девушку арестовали по ложному доносу, но официально она числится задержанной за мелкую кражу.

Задача резко усложнилась. Одно дело — отбить заложницу у бандитов, совсем другое — вытащить из жандармского участка.

— Есть ли другие подробности? — спросил на всякий случай.

— Это всё, что мне известно о местонахождении девушки, — ответила Матильда. — Моя задача была только убедить отца прекратить поддержку Магинского.

По лицу женщины катились капли пота. Яд правды действовал интенсивно, но долго такое воздействие не выдержит ни один организм.

Тем временем жандармы уже поднимались по лестнице публичного дома. Я слышал их голоса в коридоре, топот сапог по деревянным ступенькам.

— Немедленно уходите! — приказал Булкину. — Прямо сейчас, не задавая вопросов!

Аристократ вскочил со стула так резко, что опрокинул стакан. Жидкость разлилась по столу, но Булкин уже направлялся к выходу, расталкивая посетителей.

Я дождался, пока он покинет кабак. Затем дал команду паучкам атаковать Матильду и её сопровождение. Для пущего эффекта выпустил мясных хомячков прямо в тела охранников — пусть следствие думает, что здесь поработали монстры.

Визг, крики ужаса, звон разбивающейся посуды — в кабаке началась настоящая паника. Посетители бросились к выходу, давя друг друга в узких дверях.

Я тем временем направился к выходу из публичного дома. В коридоре уже слышались голоса: мои преследователи поднимались на второй этаж, расспрашивая девиц о клиенте с третьего этажа.

Спустился по лестнице навстречу им. На втором этаже столкнулся с двумя знакомыми жандармами — теми самыми, которые следили за мной целый день.

— О, мужики! — приветливо помахал рукой. — Вы тут по делу или для души?

Оба застыли с открытыми ртами. Видимо, не так должна происходить их работа: мы постоянно пересекаемся. Глупо, на мой взгляд. Но им приказали, а они выполняют.

— А-а-а… — протянул один, не зная, что ответить.

— Эм… — добавил второй, покраснев до корней волос.

— Слушайте, — предложил я, — раз вы и так за мной катаетесь целый день, может, хотя бы возить будете? Тогда вам следить не придётся. Сразу знаете, где я нахожусь. Что скажете?

Логика предложения явно озадачила жандармов. Они переглянулись, пытаясь понять подвох.

— А-а-а… — снова протянул первый.

— Теперь уже второй завис, — хмыкнул я. — Вы пока подумайте, а я на улице подожду. Только решайтесь быстрее, у меня дела.

Расплатился с администраторшей публичного дома за беспокойство и вышел на улицу. Паучки уже оказались рядом со мной, незаметно выползая из тени. В кабаке продолжалась суматоха — крики, беготня, кто-то вызывал докторов.

— Что же это выходит? — Булкин стоял у машины, хлопая глазами от шока. — Получается, мою дочь похитили сами жандармы?

— Думаю, там всё несколько сложнее, — ответил, убирая паучков в пространственное кольцо. — Не вся жандармерия, а только отдельные сотрудники, которые подрабатывают на стороне.

— Но как же нам теперь её освободить? — аристократ был близок к панике. — Если она в участке, под их охраной…

— Этим займусь я, — перебил его. — Вы отправляйтесь к северному отделению жандармерии. Не заходите внутрь, ничего не требуйте. Просто ждите поблизости и держите артефакт связи включённым.

— А ты? — неуверенно спросил Булкин.

— Я скоро буду, — заверил его. — Только сначала разберусь товарищами.

Булкин кивнул и сел в машину. Иван Петрович завёл двигатель, и они скрылись в ночном городе.

Жандармы наконец спустились на улицу. Оба красные, избегали смотреть в глаза. Видимо, администрация борделя объяснила им, что в комнате на третьем этаже никого нет, а постоялец спустился вниз несколько минут назад.

— Ну что, решили? — спросил я приветливо.

— Если вы так настаиваете, господин граф, — один из них подошёл ближе, — то мы готовы вас сопроводить. Куда направляемся?

— В северное отделение вашей жандармерии, — объявил я. — Хочу сделать чистосердечное признание по своему делу.

— Что⁈ — уставился второй жандарм.

— Говорю, что хочу покаяться во всех грехах, — повторил спокойно. — Или вы против раскаяния преступника?

Жандармы быстро связались с кем-то по артефакту. Судя по довольным физиономиям, им ответили положительно. Ещё бы, граф хочет признаться в преступлениях ещё до суда. Да это подарок для следствия.

Сели в машину и поехали. Я смотрел в окно на ночную столицу и обдумывал план освобождения дочери Булкина. Штурмом участок не возьмёшь — слишком много шума, и меня сразу свяжут с нападением.

Как вытащить дочурку Булкина из крайне охраняемого места? Чисто и красиво не получится. Но следить так, чтобы использовали против меня, нельзя. Как и ничего делать — тоже. Сука… Мне нужен Булкин и его деньги. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Выпустить грозовых волков внутри? Шумно, но меня не связать с этим. Кроме того, что рядом с местом, где я был, уже появились монстры.

Но пока найдут мясных хомячков и попытаются это пришить, пройдёт время. И не факт, что кто-то так сделает. Какие ещё варианты есть? Более разумный — сесть самому в клетку, и тогда будет проще организовать побег.

Нет… Этот не подходит. Во всяком случае, не сейчас. Пока как бы ни крутил свои мысли, всё сводится к хаосу, когда я выпущу каких-либо монстров. Эвакуация, и вот тогда можно попытаться перехватить девушку.

Что ещё? Долбануть по зданию магией льда одиннадцатого ранга? Устроить им зимнее представление? Меня связать с этой атакой не получится. Проверят, а я седьмого. Вот только этот козырь хочется оставить. Без кристаллов не восстановлю заларак. Так ещё и самому с пустым источником ходить.

Перешёл к интересной идее — слизь затылочника. А что если всех усыпить? Хм… Это больше подходит. Меньше следов. Когда жандармы отправятся баинькать, я спокойно вытащу девушку, потом вместе с ними прилягу. Что произошло? Как? Почему? Тем более Булкина-младшая там неофициально — поднять шум не выйдет. Кивнул себе с довольной улыбкой. Получается почти идеально, мне нравится.

Мы остановились перед зданием северного отделения жандармерии. Массивная постройка из серого камня, множество окон с решётками, часовые у входа — выглядело внушительно и неприступно.

Вышли из машины. Двое моих сопровождающих направились ко входу, я следовал за ними. Часовые у дверей проверили документы и пропустили нас.

Внутри здание производило ещё более мрачное впечатление. Длинные коридоры с высокими потолками, тусклое освещение, запах дезинфекции и чего-то ещё — того особого аромата, который бывает в местах принудительного содержания. Стены покрашены в казённый зелёный цвет, пол выложен серой плиткой. Звуки шагов эхом отражались от стен, создавая гнетущую атмосферу.

Прошли мимо дежурной части, где за высокой стойкой сидел сержант с усами. Мужик поднял голову от бумаг, окинул нас оценивающим взглядом, но ничего не сказал.

Меня провели в кабинет для допросов — небольшую комнату с голыми стенами, столом и двумя стульями. На стене висел портрет императора в парадной форме.

— Сейчас к вам придёт следователь, — сообщил один из жандармов. — Сможете в его присутствии написать заявление и признаться во всём, что считаете нужным.

— Благодарю за содействие, — кивнул я.

Жандармы вышли, оставив меня одного. Дверь заперли, но не на ключ — видимо, считали, что граф, пришедший с повинной, никуда не денется.

Я сел за стол и огляделся. Обстановка спартанская — никаких излишеств, только самое необходимое. В углу стояла плевательница, на подоконнике — засохший цветок в горшке.

Похоже, начальство решило, что меня окончательно прижали: артефакт слежения, постоянное наблюдение, отрезанные источники поддержки. У провинциального графа не осталось вариантов. Проще сдаться и не сопротивляться судьбе.

«Ха!» — хмыкнул про себя. Но вообще работают профессионально. Продумали операцию по всем фронтам. Что может сделать земельный аристократ из глубинки против столичной машины? Ничего. Поэтому Магинский сидит и покорно ждёт следователя.

Я потянулся, размял шею. Скоро придёт дознаватель, и начнётся представление. Для приличия немного поговорю с ним, а затем достану слизь затылочника. В пространственном кольце уже приготовлена ёмкость. Стоит открыть, и всё здание погрузится в глубокий сон.

Прислушался к звукам за дверью: шаги в коридоре, приглушённые голоса, вдали лаяла собака.

Где-то должна находиться камера номер двенадцать. Марусю держат там по ложному обвинению, ждут, пока отец согласится на условия похитителей.

Дверь заскрипела на петлях. В кабинет вошёл мужчина, и в воздухе тут же появился запах перегара, смешанный с дымом сигарет.

Достаточно высокий и худой. На поясе висели меч и револьвер. Лицо покрывала недельная щетина, под глазами залегли глубокие тени. Мужика слегка покачивало — видимо, изрядно принял недавно.

Он уставился на меня, я — на него. Несколько секунд мы молча изучали друг друга. Брови мужика медленно поползли вверх от удивления, мои точно так же поднялись от изумления.

— Магинский? — выдохнул он недоверчиво.

— Дрозд? — произнёс я одновременно с ним.

Глава 6

Мы смотрели друг на друга и молчали. Время словно застыло в этой серой коробке допросной. Лампа над головой жужжала, как разозлённая оса, отбрасывая жёлтый свет на голые стены.

В груди пролетело много противоречивых чувств: от искренней благодарности за подарки и помощь до желания врезать по его небритой роже. Засранец по факту привязал меня к себе своей клятвой крови. Я должен его спасти и разобраться с учителем. А врагов и проблем и так выше крыши.

Дрозд выглядел хуже некуда. Щетина покрывала осунувшееся лицо неровными островками. Глаза покраснели — то ли от недосыпа, то ли от выпивки. Мятая форма висела на нём мешком, пуговицы были застёгнуты кое-как. От мужика несло перегаром и табачным дымом. Руки его слегка дрожали, когда он поднимал флягу ко рту.

— Живой! — выдал я первый.

— Охренеть… — выдавил из себя с улыбкой Дрозд.

Собака сутулая села напротив меня. Даже в таком состоянии в нём чувствовалась опасность. Движения были осторожными, взгляд — цепким. Профессиональный некромант не расслабляется никогда.

Портрет императора смотрел на нас с противоположной стены: торжественная поза, золотые эполеты, властный взгляд. Интересно, знает ли он, что в его столице, в здании жандармерии, неугодный граф болтает с некромантом?

— Какого ты тут забыл? — спросил меня Дрозд, отпив из фляги. — На хрена припёрся в столицу? Ты тупой или плохо понимаешь человеческую речь? Я что тебе сказал? Спрятаться, как мышь, скрыться лет на пять из империи. А ты?

Говорил некромант скрипучим голосом. Он наклонился вперёд, упёрся локтями в стол. Металлические наручники на его поясе звякнули.

— Хотел бы я сказать, что очень соскучился, — хмыкнул в ответ. — Но что-то язык не поворачивается.

Где-то в коридоре прошли шаги. Послышались голоса, приглушённые стенами, а затем звук захлопнувшейся двери. Ночная смена работала в обычном режиме, не подозревая, какие гости собрались в допросной.

Мы снова замолчали. Дрозд изучал моё лицо, словно пытался понять, что изменилось за время разлуки. Я делал то же самое.

Мужик постарел. Морщины легли глубже, седины в волосах прибавилось.

— Мляха, я даже не знаю, с чего начать… — хлебнул он из своей фляги. — Реально, Магинский, что ты тут делаешь?

Запах спирта ударил в нос. Качественный, судя по аромату, — не самогон какой-нибудь, а хорошая водка. Хотя, зная некроманта, у него там может быть такая бормотуха.

— Суд… — пожал плечами. — Земельных аристократов. Я там немного людей императора попортил, да и ещё несколько моментов есть. Из-за чего за меня взялись по полной.

— Да ты что?.. — удивился он.

Дрозд достал из кармана мятую пачку, извлёк папиросу, чиркнул спичкой. Табачный дым поплыл к потолку, смешиваясь с жужжанием лампы.

— А сам что тут делаешь? — спросил я. — Ты же должен служить…

— Так я и работаю, — хмыкнул он. — Или ты думаешь, с утра до вечера по подземельям ползаю и из людей кукол делаю? У меня же официальная работа есть, звание, все дела. В общем, идеальное прикрытие.

«Трудоустроенный некромант», — от одной мысли на лице вспыхнула улыбка. Да уж… Этот мир не перестаёт меня удивлять.

Я откинулся на спинку стула, дерево скрипнуло под моим весом. Мебель в допросной видала виды — царапины, пятна, следы от сигарет. Сколько людей сидело на этом месте?..

— А мне тут сказали, что опасный элемент столицы хочет душу излить, — выпустил облако пара Дрозд. — А это ты…

Он прищурился, изучая моё лицо. В его взгляде мелькнуло что-то вроде профессионального интереса. Некромант оценивал потенциального противника.

Ладно, обмен любезностями закончен, время переходить к сути.

— У меня дела, — начал я. — Тут в камере номер двенадцать девочка сидит. Я пришёл за ней.

Дрозд замер с папиросой у губ, и дым перестал подниматься к потолку. В его глазах промелькнуло понимание.

— Есть такая, — кивнул мужик медленно. — Я-то думаю, что там такой божий одуванчик делает? Мол, воришка, а она всё рыдает и папу зовёт.

Некромант затянулся, выпустил дым через нос. Пепел упал на стол, рассыпался серыми крошками.

— Подожди! — вдруг замер Дрозд. — Ты сюда припёрся, чтобы диверсию устроить и девку вытащить?

Папироса дрогнула в его пальцах. Мужик понял масштаб ситуации.

— Ага, — признался честно.

— Хреново… — выпил из фляги мой собеседник. — У меня тут тоже задание. Есть один человечек, который не должен встретить рассвет.

Он поставил флягу на стол, постучал пальцами по металлической поверхности. Мерный стук, как метроном. В коридоре снова послышались шаги, на этот раз более быстрые.

— Ладно, это мы ещё обсудим, — продолжил Дрозд. — Скажи, ты стал сильнее?

Вопрос прозвучал серьёзно. Некромант отложил папиросу, наклонился вперёд. Его взгляд стал внимательным, изучающим.

— Самую чуточку, — хмыкнул я.

— Мало, — помотал головой небритый алкаш.

Его пальцы стучали по столу всё быстрее — нервничает. Я же был готов атаковать. Несмотря на нашу с ним «связь», хрен знает, кто там сейчас в этой оболочке — он сам или его учитель.

Я проанализировал обстановку. Дверь — справа, окно — слева, но оно с решёткой. Стол между нами — можно использовать как прикрытие.

У Дрозда на поясе висят наручники, меч, револьвер и, может быть, какие-то артефакты. Руки свободны, движения не скованы.

— Рано… — заявил он, потирая лоб. — Ты, конечно, стал более сильным, но против моего учителя всё равно что… ребёнок с голой жопой.

Лампа над головой мигнула. На секунду в комнате стало темнее, потом свет вернулся. Тени на стенах дёрнулись, словно живые.

Дрозд снова потянулся к фляге. Руки его дрожали сильнее — то ли от алкоголя, то ли от нервов. Может, от того и другого сразу.

— Слушай, а у твоего учителя есть имя? — поинтересовался я.

— Что? — поднял брови Дрозд. — Нет, — помотал он головой. — Просто учитель.

Странно. Обычно некроманты такого уровня имеют громкие имена, титулы, прозвища, а тут «просто учитель». Либо он настолько стар, что забыл своё имя, либо настолько могущественен, что имя ему и не нужно.

— А этот ученик… одиннадцатого ранга. Кто он? Почему такой сильный? — уточнил я.

Дрозд затянулся папиросой, выпустил дым через нос. Пепел снова посыпался на стол серыми хлопьями. Мужик явно тянул время, подбирал слова.

— Это твой родственник, — поморщился он.

— Чего? — поднял бровь от удивления.

Сердце пропустило удар. Родственник? Какой ещё родственник? У меня их и так хватает проблемных.

— Сын твоего деда и суки, которая стала хемофагом, — улыбнулся Дрозд с явным удовольствием от произведённого эффекта.

Твою мать! Сука… На моём лице отразились все родственные эмоции, что я испытывал к этой твари. Елизавета… Хемофаг, которая убила деда и пыталась уничтожить меня. Какая-то важная тварь в своём виде монстров. И теперь этот ребёнок…

— Но он же дитём должен быть? — выпалил я.

Попытался быстро прикинуть. Сколько времени прошло с момента побега Елизаветы? Месяцы. Ребёнок не может так быстро вырасти до одиннадцатого ранга. Да и что, меня младенец придёт убивать?

— Нет, — улыбался некромант, явно наслаждаясь моим шоком. — Уже нет. Хемофаги очень быстро растут. Их цикл жизни — около десяти-двадцати лет, ранги тоже получают рано. Ещё и мой учитель ему помог.

Дрозд отпил из фляги, вытер губы тыльной стороной ладони. Металл звякнул о зубы.

— Представь себе, — продолжил он, разглядывая мою реакцию. — Обычный хемофаг созревает за пять-семь лет, а этот… Учитель вложил в него дополнительную силу, ускорил развитие.

Я попытался переварить информацию. Значит, где-то ходит почти мой родственник. Одиннадцатый ранг некромантии плюс способности хемофага — регенерация, заражение червями, безумная живучесть и другие плюшки.

— Хемофаг-некромант… — поморщился я.

Сочетание просто прекрасное. Мало мне матери со злом внутри, на тебе «дядю» ещё, который на самом деле мой племянник, потому что я глава рода. Сука! Ещё и маг шестнадцатого ранга.

— Как он выглядит? — спросил я.

— Почти как ты, — усмехнулся Дрозд. — Я в мужиках так-то не очень разбираюсь. Лет на пять старше, может. Волосы темнее, глаза… другие.

Замечательно. Следователь описал человека просто изумительно. Внешность от моего близнеца, только старше…

— Его отправили за тобой, — продолжил Дрозд. — Возможно, он ещё не вышел на тебя.

Возможно. А возможно, уже идёт по следу. Я же не особо скрывался в столице.

Попытался прикинуть силу твари. Способность заражать червями — проверено на себе. Регенерация безумная, как у всех хемофагов. Плюс регенерация некроманта — сердце у учителя спрятано, убить сразу не получится. Ещё магия некромантии — аэто мощные куклы. И, помимо прочего, скорее всего, пространственная магия.

— Что с его сердцем? — уточнил я. — Тоже у учителя?

— Естественно, — кивнул Дрозд. — Учитель не дурак. Всех своих учеников держит под полным контролем и защитой.

Значит, даже если удастся его одолеть, через время воскреснет. Хорошие перспективы.

— Сколько у него учеников? — поинтересовался я.

— Не знаю точно, — пожал плечами некромант. — Десятки. Может, сотни. Старых убивает, когда надоедают, новых создаёт — конвейер смерти.

Дрозд затушил папиросу о край стола. Обугленный кончик оставил чёрное пятно на дереве.

— Твой родственничек — особенный, — продолжил он. — Учитель вложил в него больше сил, чем в остальных. Считает своим шедевром.

— Почему именно его? — не понял я.

— Кровь Магинских, — объяснил Дрозд. — Способность подчинять монстров — учителю это нужно. Планирует через него контролировать серые зоны, но сначала он заберёт твою жизнь и силу.

Картина постепенно прояснялась. Древний некромант хочет прибрать к рукам монстров, а для этого нужен Магинский. Настоящий не поддался, пришлось вырастить собственного.

— И что он умеет? — спросил я.

— Всё то же, что обычный хемофаг, — перечислил Дрозд. — Черви, регенерация, превращение в паразитическую форму, плюс некромантия одиннадцатого ранга. Поднимает мёртвых, создаёт зомби, управляет костями.

— Слабости?

— Те же, что у хемофагов, — огонь, спирт. Но регенерация нивелирует большинство повреждений. Убить можно, только уничтожив сердце учителя.

— А где этот учитель прячется?

— Не знаю, — честно ответил Дрозд. — Каждый раз встречаемся в разных местах. Он призывает, я прихожу. Где его логово — понятия не имею, так бы давно уже своё сердце забрал.

Мужик снова потянулся к фляге, но та оказалась пустой. Он покрутил её в руках, поднёс к губам, получил пару капель.

— Магинский, — серьёзно посмотрел на меня Дрозд. — Ты не понимаешь, с чем связался. Мой учитель — не просто сильный некромант, он древний. Кто-то говорил, что ему несколько тысяч лет, он видел падение империй. Рядом с ним я — букашка.

— А ты? — уточнил я. — Под его полным контролем?

— Клятва крови, — кивнул мужик. — Намертво привязан. Не могу ему навредить, не могу ослушаться. Максимум — затянуть выполнение приказа. Ну, и моя бурда не даёт мной управлять, видеть и слышать с моей «помощью».

— И что тебе приказано делать со мной?

— Пока ничего конкретного, — пожал плечами Дрозд. — Следить, докладывать. Когда придёт время — убить или привести к нему.

Прекрасно…

Меня посетила интересная идея: «Оружие есть, но как-то всё не получалось его проверить в действии. А тут такой шанс, тем более со знакомым». Есть некоторые риски, что раскрою свои карты раньше времени. Но так бы случилось, если бы на меня напал другой некромант.

— Слушай, — сказал я, наклоняясь вперёд. — А хочешь, фокус покажу?

Дрозд поднял бровь, отложил пустую флягу:

— В смысле?

— Ну, ты же говоришь, что я слабый. Против твоего учителя — ребёнок с голой жопой. Может, не такой уж беспомощный?

Некромант усмехнулся, но в его глазах промелькнул интерес.

— Магинский, не геройствуй. Я видел, что умеет мой учитель. Он горы трупов поднимал, целые кладбища оживлял. А ты что? Лёд да яд.

— Посмотрим, — улыбнулся я.

Прикоснулся к метке затылочника на своём источнике. Знак сразу откликнулся, запульсировал жарким светом. По венам разлилось странное тепло, почти жжение. Энергия проклятия накопилась, готовая вырваться наружу.

Дрозд насторожился — профессиональные инстинкты сработали мгновенно.

— Что ты делаешь? — спросил он, напрягшись.

— Показываю фокус, — ответил я и выпустил силу затылочника.

Энергия вырвалась из моего источника невидимой волной. Я почувствовал, как она пересекла расстояние между нами, ударила в некроманта. Дрозд дёрнулся, словно его током ударило.

— Что за… — начал было и замолчал.

Глаза мужика расширились от удивления. Он попытался встать, но ноги не слушались. Руки задрожали сильнее, пот выступил на лбу.

— Магинский… — прохрипел мужик. — Что ты со мной делаешь?

— Тестирую оружие против некромантов, — спокойно ответил я.

Дрозд схватился за грудь, тяжело дышал. Лицо его побледнело, стало почти серым. Он попытался активировать свою магию, но ничего не вышло.

— Не может быть, — прошептал некромант. — Как?..

Мужик тут же замотал головой, словно пытался прогнать наваждение. Я ничего не ответил и снова прикоснулся к метке. Вторая волна энергии ударила по некроманту, на этот раз сильнее. Дрозд хлопал глазами, взгляд его расфокусировался. Он начал потеть ещё сильнее, капли стекали по лицу, падали на стол.

Некромант потянулся к своей фляге, но руки дрожали так сильно, что не мог удержать металлический сосуд. Ёмкость выпала из пальцев, покатилась по полу.

— Нет… — выдохнул Дрозд. — Это не учитель…

Я ещё раз активировал метку затылочника. Третья волна была мощнее. Проклятие въедалось в некроманта, разрушало связи с его магией. Дрозд попытался встать, но упал и ударился лицом о стол. Кровь потекла из носа, окрасив деревянную поверхность красными каплями.

— Хватит… — простонал он. — Пожалуйста…

Но я не остановился. Четвёртый удар проклятия отключил некроманта полностью. Он обмяк в кресле, голова бессильно свесилась на грудь, дыхание стало поверхностным, прерывистым.

Интересная реакция. Я, конечно, ожидал что-то более… впечатляющее — боль, слезающую кожу, кипящую кровь, разлагающуюся плоть. А он просто вырубился.

Посмотрел на бессознательного мужика, чуть склонил голову. Рано или поздно хемофаг-некромант придёт ко мне. А потом и учитель Дрозда станет проблемой со своими «учениками».

Некроманта в пространственном кольце больше нет, и устраивать танцы с бубном, чтобы связаться с «другом», у меня не получится. Поэтому… Самое логичное и правильное будет что? Убить Дрозда? Нет…

Закрыл глаза и сосредоточился на магии. Энергия потекла по каналам, откликнулась на мой зов. На лице появилась улыбка. Я знал, что делать.

Положил руку на плечо некроманта. Кожа под рубашкой была холодной, почти ледяной, а пульс едва прощупывался. Активировал пространственное кольцо. Знакомое ощущение распространилось от артефакта. Словно щупальца вырвались из моего тела и начали обвивать некроманта. Дрозд затягивался энергетическими нитями, превращаясь в кокон.

Процесс шёл медленнее обычного. Видимо, сопротивление магии некромантии. Но проклятие затылочника ослабило его защиту: постепенно кокон становился плотнее, нити переплетались теснее. Когда некромант стал похожим на серебристую куколку, он замерцал. Контуры тела размылись, стали прозрачными. Постепенно Дрозд растворялся в воздухе, исчезал в пространственном измерении.

И вот он переместился. У меня снова есть некромант. Да что там — старый знакомый, и ведь у нас плюс-минус схожие цели. Построил ему бункер на первое время в дальнем углу пространства. Думается мне, что поначалу будет некоторое непонимание и обида. Но ничего. Я тоже не горел желанием получать клятву крови просто так. Так что, можно сказать, мы в расчёте.

— Дела у него тут, — выдохнул я в пустую комнату. — У меня тоже.

Дрозд получит какую-никакую свободу от своего учителя и потом поможет, когда я встречусь с его «братьями».

Я поднял его флягу с пола и убрал в пространственное кольцо. Так. Теперь готов к тому, чтобы начать свой план. Достал слизь затылочника из пространственного кольца. Ёмкость была размером с небольшую банку, металлическая, с плотно закрученной крышкой. Внутри переливалась перламутровая жидкость, источающая лёгкий аромат грозы и свежего хлеба.

Четыре литра усыпляющего средства против целого участка жандармерии. Звучит как начало анекдота: «Заходит граф в участок с банкой непонятной жижи…»

Я открыл ёмкость. Аромат усилился, наполнил допросную комнату. Пахло, как бабушкины пирожки в летнюю грозу, — совершенно не то, что ожидаешь от оружия массового усыпления.

Подождал несколько секунд. Где-то в коридоре послышался глухой удар — кто-то упал. Потом ещё один. И ещё.

— Ну что ж, джентльмены, — пробормотал я, поднимаясь с места. — Добро пожаловать в царство Морфея!

Вышел из допросной, таща за собой усыпляющее средство. Эффект был моментальный: слизь затылочника распространялась по воздуху невидимым облаком, поражая всех, кто вдыхал её испарения.

Первым делом увидел дежурного сержанта. Мужик с усами, который проверял мои документы при входе, теперь мирно спал, уткнувшись лицом в журнал регистрации. Чернильница опрокинулась, тёмная жидкость растеклась по столу, капала на пол.

«Спит как младенец, — подумал я. — Наверное, снится ему повышение по службе и премия за хорошую работу».

Жандармы погружались в сон один за другим. Это было похоже на замедленную съёмку падения домино. Один мужик в коридоре остановился посреди шага, покачался и рухнул набок. Другой, выходивший из кабинета с папкой документов, сначала уронил бумаги, потом последовал за ними.

Звуки засыпающего здания создавали сюрреалистическую симфонию. Стук падающих тел, шуршание бумаг, звон упавших предметов. Где-то залаяла собака — видимо, служебная, почуяла неладное. Но и она вскоре затихла.

Я двигался дальше по коридору, как Дед Мороз со своим мешком, только вместо подарков несу сон, а вместо «Хо-хо-хо» хочется сказать «Спи-спи-спи».

На втором этаже обнаружил целый кабинет следователей. Пятеро мужиков в форме сидели за столами, разбирали дела. Теперь все они мирно дрыхли, уткнувшись в свои документы. Один умудрился заснуть прямо в процессе письма — рука с пером замерла над бумагой, чернила капали, оставляя кляксы.

У другого следователя на столе стояла чашка с недопитым чаем. Пар ещё поднимался — значит, совсем недавно пил. Рядом лежала недоеденная булочка с повидлом. Бедняга, даже поужинать толком не успел.

Я поднялся на третий этаж. Здесь находились кабинеты начальства и архив. Двое охранников у входа спали стоя, прислонившись к стене.

Заглянул в кабинет к начальнику участка. Толстый мужик в золотых очках сидел за массивным дубовым столом. Перед ним лежали какие-то важные бумаги с печатями. Теперь он мирно сопел, положив голову на документы. Очки съехали на кончик носа. На стенах висели портреты — император, какие-то генералы в парадных мундирах. Все они строго смотрели на спящего начальника.

А теперь подвал. Спустился вниз по узкой каменной лестнице. Ступеньки были влажными. Стены из серого камня создавали гнетущую атмосферу. Редкие лампочки под потолком давали тусклый жёлтый свет.

Здесь была настоящая темница — длинный коридор с камерами по обеим сторонам. Железные двери с маленькими зарешёченными окошками. Каменный пол, по которому эхом отдавались шаги.

Охрана подвала тоже поддалась. Два здоровяка в углу коридора мирно дрыхли, привалившись друг к другу. Один храпел так громко, что звук отражался от каменных стен. Связка ключей валялась рядом с ними на полу.

Я спустился ниже и прошёлся по камерам. В большинстве сидели обычные преступники — воры, мошенники, дебоширы. Все они теперь спали на своих койках, некоторые даже улыбались во сне.

Нашёл нужную камеру — номер двенадцать. Медная табличка на двери была отполирована до блеска.

Девушка уже спала. Лежала на узкой койке, свернувшись калачиком. Даже во сне её лицо оставалось заплаканным — засохшие дорожки слёз на щеках, покрасневшие веки.

Взял ключи и открыл замок. Механизм щёлкнул, дверь тихо скрипнула на петлях. Остановился.

— А почему бы и нет? — спросил сам себя.

Оставил пока дочь Булкина и пробежался по камерам. Открыл их все для убедительности моей постановки и вернулся.

Посмотрел на спящую девушку и невольно улыбнулся. Симпатичненькая дочка у Булкина. Хорошо, что в папу по размерам не пошла, а то пришлось бы нести не девушку, а отдельно взятый паровоз.

Маруся Булкина лежала на узкой тюремной койке. Кудрявые каштановые волосы рассыпались по подушке, обрамляя нежное лицо. Черты правильные, аристократические: тонкий нос, изящно изогнутые брови, полные губы.

Но состояние девушки говорило о пережитом стрессе. Лицо всё заплаканное, круги под глазами. Платье — простое синее, явно не то, в котором её похитили. Руки сжаты в кулачки даже во сне.

«Не повезло, — подумал я. — Наверное, до последнего не понимала, что происходит. Училась себе спокойно на лекаря, думала о том, как помогать людям. А тут: хлоп! И ты в камере по ложному обвинению».

Поднял её на руки. Во сне она инстинктивно прижалась ближе, ища тепла и защиты. Пахло от девушки чем-то цветочным — наверное, духи ещё держались. Смешались с запахом тюремного мыла и страха. Дыхание ровное, спокойное.

Я выбрался из подвала, неся драгоценный груз. По дороге пришлось переступать через спящих охранников. А один из них во сне пробормотал что-то про жену и борщ.

Слизь затылочника я убрал, когда взял девушку. Время пошло. Нужно было действовать, пока все пребывали в объятиях Морфея. По моим расчётам, эффект продлится минут двадцать, максимум полчаса. Потом начнут просыпаться по очереди.

Я поднялся на первый этаж: картина не изменилась. Перехватил девушку поудобнее. Маруся тихо вздохнула во сне, но не проснулась. Хорошо, а то не хватало мне сейчас объяснять ситуацию испуганной девице.

Достал артефакт связи.

— Булкин? — произнёс я в устройство.

Ответ пришёл мгновенно, голос аристократа дрожал от волнения:

— Тут! Павел, что там? Получается? Она в порядке?

— Подходи к задней двери, — коротко приказал. — Машина должна быть готова. Как получишь дочь, сразу уезжаешь. У тебя день, чтобы спрятать её, а потом ко мне. Понял?

— Павел! — тут же раздались всхлипы в артефакте. — Ты нашёл её? Спас? Правда? Она жива? Как себя чувствует? Ты её видел? Говорил с ней? Она не ранена?

Булкин захлёбывался словами, его голос срывался на рыдания. Отцовские чувства брали верх над осторожностью.

— Три минуты, задний выход, — деактивировал артефакт.

Не время сейчас выслушивать эмоциональные излияния. Дело делать надо.

Я понёс девушку дальше по коридору. Нашёл заднюю дверь участка — массивную железную конструкцию с тремя замками, цепью и засовом.

Пришлось положить девушку перед дверью на несколько секунд. Выпустил магию льда и ударил ногой. Металл треснул, замёрзшие части рассыпались. Дверь со скрипом открылась.

Булкин уже был тут. Стоял рядом с машиной, нервно курил и переминался с ноги на ногу. Увидев меня с дочерью на руках, кинул сигарету и бросился навстречу.

— Маруся! — всхлипнул он, протягивая руки. — Моя девочка! Папина принцесса!

Лицо аристократа было залито слезами. Руки дрожали, когда он принимал дочь. Прижал её к груди, как самое дорогое сокровище.

— Она спит? — спросил Булкин, гладя волосы девушки. — Что с ней? Почему не просыпается?

— Усыпляющее средство, — коротко объяснил я. — Скоро проснётся. Никаких последствий.

Всучил ему Марусю и тут же начал закрывать дверь. А то ещё парами накроет отца семейства, и тогда мне нужно будет тащить уже два тела, причём одно достаточно тяжёлое.

— Павел, спасибо! — кричал Булкин из-за закрывающейся двери. — Ты спас мне жизнь! Я тебе всё верну! Всё!

Я слышал, как завёлся мотор, машина уехала. Хорошо. Теперь есть время заметать следы.

Вернулся в здание участка. Но чего-то не хватает для полноты картины. Слишком мирно всё выглядит, будто все дружно решили вздремнуть после обеда. А нужна версия, объясняющая исчезновение девушки из камеры.

Я выпустил паучков из пространственного кольца. Все десять особей материализовались в коридоре, шевеля длинными лапами.

— Ну что, ребятки, — обратился к ним, — время устроить небольшой хаос. Постарайтесь от души, но людей не трогайте.

Паучки послушно разбежались по зданию. Я остался наблюдать за их работой. Первым делом они взялись за дежурную часть. Стол сержанта перевернули, бумаги разлетелись по всему помещению. Журнал регистрации, в который всё ещё утыкался носом дежурный, порвали на клочки. Чернильницу разбили о стену — тёмные брызги украсили казённые обои.

«Красиво, — оценил я художества. — Современное искусство, называется 'Хаос в полночь» или «Натюрморт с разрушением».

Один паучок умудрился опрокинуть стеллаж с документами. Папки посыпались как осенние листья, бумаги разлетелись по всему коридору. Теперь спящие жандармы лежали на ковре из служебных отчётов и протоколов.

Другой занялся кабинетом следователей на втором этаже. Столы переворачивал один за другим — грохот стоял такой, что удивительно, как никто не проснулся. Но слизь затылочника держала крепко.

Печатную машинку сбросили на пол — металлические детали разлетелись во все стороны. Шкаф с делами разнесли вдребезги — папки, документы, фотографии потерпевших усыпали помещение разноцветным конфетти.

«Хорошо работают, — думал я, наблюдая за погромом. — Профессионально, с душой. Даже жалко, что спящие это не оценят. Хотя почему? Оценят, когда проснутся».

В кабинете начальника участка паучки проявили особое усердие. Массивный дубовый стол не просто перевернули — разломали на части. Портреты со стен посбивали, стёкла разбили. Теперь император и остальные смотрели на мир с треснувших рамок.

Сейф попытались вскрыть, но ничего не вышло. Зато украсили его паутиной — пусть эксперты потом гадают, откуда взялись столь необычные следы.

Архив превратили в руины античной библиотеки. Полки с документами валялись грудами, бумаги перемешались в кучу. Карточки из картотеки рассыпали по полу — теперь вся система учёта пошла к чертям.

«Интересно, — размышлял я, — сколько времени им понадобится, чтобы восстановить порядок? Недели две минимум. А может, и месяц».

Особенно постарались в подвале. Получилось так, будто кто-то устроил массовый побег. Следы борьбы, разрушения, хаос — идеальное прикрытие для исчезновения девушки. Один паучок даже умудрился добраться до служебного туалета и устроил там локальный потоп. Краны сломал, трубы погнул — вода лилась на пол, заливая коридор. К утру здесь будет болото.

В общем, постарались от души. Теперь у жандармов будет полный комплект проблем: массовый побег заключённых, разгром участка, испорченные документы, сломанная мебель и разрушенная система. На фоне такого кошмара исчезновение одной девушки затеряется.

— Хорошая работа, — похвалил паучков. — Теперь возвращайтесь.

Монстры послушно приблизились ко мне и переместились в пространственное кольцо. Я остался один среди руин некогда образцового участка.

Вернулся в допросную и лёг на пол. Изобразил себя спящим, как и все остальные. По моим расчётам, первыми придут в себя заключённые в камерах. Там дверь открыта, быстрее проветрится.

Камеры открытыми я оставил, так что рванут на свободу. У жандармов появится занятие — снова ловить преступников. Ещё и мотив есть: кто-то освободил своего подельника и устроил диверсию. А девушка… Ну, она со всеми рванула. Или вообще её похитили во время хаоса. Идеально.

Холодно лежать на каменном полу. Но чего не сделаешь для убедительности? Закрыл глаза, расслабил мышцы, замедлил дыхание. Если кто проснётся раньше времени — должен выглядеть как пострадавший, а не как организатор.

Спустя полчаса жандармы стали приходить в себя. Сначала послышались отдельные стоны и вздохи. Кто-то пытался понять, где находится и что происходит. Потом начался настоящий хаос. Заорали:

— Тревога! Всем проснуться! Нападение!

Крики, суматоха, команды, приказы полетели из каждого угла. Люди просыпались и не могли понять, что произошло. Судя по звукам, кто-то пытался встать, падал, снова поднимался. Голоса смешивались в какофонию:

— Что случилось?

— Где все документы?

— Кто разнёс участок?

— Проверить камеры!

— Вызвать подкрепление!

Тут же объявили чрезвычайное положение в участке. Снаряжали людей и машины, вызывали дополнительные силы. Кто-то бегал с фонарём, пытаясь оценить масштабы разрушений. Другие проверяли, все ли сотрудники живы.

Начальник участка проснулся в своём разгромленном кабинете и начал материться на трёх языках. Его вопли слышались даже в допросной. Хотя ничего удивительного, он вещал через громкую связь.

— Караул! — орал мужик. — Диверсия! Саботаж! Головы полетят!

Видимо, кто-то проверил камеры в подвале и обнаружил массовый побег. Крики усилились в разы.

— Все заключённые сбежали!

— Камеры взломаны!

— Замки открыты!

— Следы неизвестных животных!

А вот и ко мне пришли.

— Капитан? — спросил жандарм, тряся за плечо. — Где Дрозд?

Мужик был молодой, лет двадцати пяти, с перепуганными глазами. Форма помялась, фуражка съехала набок.

— А? — моргал он, изображая только что проснувшегося человека. — Что? Кто? Где я? Что происходит? На каком основании вы задержали графа?

Нужно было видеть лицо сержанта и его шок. Парень открыл рот, закрыл, снова открыл. Явно не знал, как реагировать на возмущённого аристократа. Вскочил с пола, отряхнул пиджак.

— Руки убрал, пока я тебе их не сломал! — грозно заявил я, отстраняя жандарма.

Прошёл мимо него к двери. В коридоре царил полный хаос — люди бегали туда-сюда, кричали, пытались понять масштабы катастрофы. Кто-то тащил вёдра с водой — видимо, обнаружили потоп в туалете.

Меня попытались задержать двое жандармов из коридора.

— Стойте! — крикнул один. — Вы не можете просто уйти!

— Пошли вон! — рявкнул я, доставая документы. — Вот мои бумаги. Я Магинский, капитан и земельный граф! Что за бардак тут творится? Позор… И я ещё хотел с вами сотрудничать. Идиоты! — голос поставил командный, властный.Размахивал военным билетом как знаменем. — Приехал по вашему же приглашению! — продолжал негодовать. — Хотел дать показания, сотрудничать со следствием! А вы что? Заперли в допросной и сами все уснули! Что это за работа? Бедлам. Буду жаловаться!

Жандармы растерялись. С одной стороны — граф и капитан, человек высокого положения, с другой — обстоятельства крайне подозрительные. Но документы в порядке, претензий формально никаких. Я спал со всеми.

— Следователь исчез! — выпалил один из них. — Капитан Дрозд пропал!

— А я-то тут при чём? — развёл руками. — Сидел в допросной, ждал, когда со мной работать начнут. Потом что-то странное произошло, я заснул. Проснулся — кругом разгром.

Логика железная. Если граф пришёл добровольно, дал показания, ждал следователя, какие к нему претензии? Наоборот, он пострадавший.

— Может, это Дрозд устроил диверсию? — предположил я. — Освободил подельников и скрылся? Проверьте его связи, контакты!

Жандармы переглянулись. Версия звучала правдоподобно: капитан вполне мог оказаться предателем.

— Где вы были, когда началось? — спросил старший.

— В допросной сидел! — возмутился я. — Ждал, когда ваш Дрозд соизволит прийти! Потом начал дремать и… проснулся от криков.

Мешать мне никто больше не стал. Я сделал вид крайне разозлённого аристократа, которого подвели казённые служащие. Направился к выходу, возмущённо бормоча себе под нос:

— Приехал по доброй воле… хотел помочь следствию… а они спят на рабочем месте… безобразие… пожалуюсь в министерство…

У выхода стояла толпа любопытных. Я вышел на улицу, где меня тут же подхватили двое моих наблюдателей. Они выглядели растерянными — видимо, не знали, что делать в такой ситуации.

— Чего вам? — спросил, продолжая изображать возмущение.

— Как же… — смутился один из них. — Это… Это…

— Вот научишься говорить, тогда и продолжим, — отмахнулся я. — А сейчас в гостиницу меня.

Внаглую направился к их машине. Жандармы растерянно последовали за мной.

«Ну что, могу себя поздравить? — думал я, садясь в автомобиль. — Очень неплохо вышло. Ещё и Дрозда повстречал, даже с собой забрал. Хороший вечер».

Сели в машину. Ребята молчали, только переглядывались в зеркало заднего вида. Вообще забавно получается: я типа потенциально опасный элемент в столице, а у меня жандармы как таксисты. Почему бы и нет?

Водитель — тот самый мужик, который с утра следил за мной, — нервно крутил руль: то ли от усталости, то ли от непонимания ситуации. Его напарник сидел рядом и что-то записывал в блокнот, периодически косясь на меня.

— Слушайте, — обратился я к ним, — может, хотя бы музыку включите? А то как-то тоскливо ехать в тишине.

Жандармы снова переглянулись, но радио не включили. Видимо, в инструкции такой пункт не предусмотрен.

Я откинулся на спинку сиденья, любуясь ночными видами столицы. От одной головной боли почти избавился. Думал над словами Дрозда, что ученик, которого послали, — хемофаг от Елизаветы и деда, оно не человек. И это тот редкий случай, когда бы лучше было по-другому.

Ещё один крайне странный «родственничек»… Да, везёт мне. Сначала мать со злом внутри, теперь племянник-мутант. Семейные встречи будут просто очаровательными.

Ладно, это проблемы ближайшего времени. Осталось два дня до суда. Нужно подготовиться к встрече с Сюсюкиным, довести до ума стратегию защиты. А там посмотрим, что преподнесут мои оппоненты.

За окном проплывали столичные кварталы. Даже ночью город жил своей жизнью — горели фонари, ездили машины, в окнах мелькали силуэты. Где-то работали заводы, дымили трубы. Империя не спала.

Интересно, дошли ли уже слухи о разгроме участка до моих противников? Наверняка дошли. У них же везде люди сидят. Что они подумают?

Тем временем мы остановились у гостиницы. Швейцар, как обычно, распахнул двери, поклонился.

— Вы тут будете или внутрь пойдёте? — спросил у своих «водителей».

Мне ничего не ответили. Один зевнул, второй потёр глаза — долгий был день у ребят.

— Ну, ладно тогда, — открыл дверь машины. — Отдыхайте, завтра увидимся.

Вышел и направился ко входу. Прошёл мимо администратора, и мужик в безупречном фраке кивнул с профессиональной улыбкой. Поднялся в номер на втором этаже. Коридор был пуст, только слуга в конце протирал пыль с картин. Открыл дверь своего номера и завалился на кровать, не раздеваясь. Матрас мягко принял тело, пружины тихо заскрипели.

Уже собирался отключиться, как в дверь постучали. Так лень было вставать, но пришлось — кто-то очень настойчиво долбился. Может, Булкин хочет поблагодарить? Или администратор с каким-то вопросом?

Поднялся с кровати, подошёл к двери. Заглянул в глазок — знакомая физиономия. Открыл.

— Магинский! — пыхтел старлей.

Тот самый мужик, который с утра пытался меня арестовать, потом вешал артефакт слежения. Сейчас он выглядел ещё хуже — красное лицо, взъерошенные волосы, мятая форма. Видимо, подняли среди ночи и заставили разбираться с последствиями.

— Его нет, — ответил я, изображая сонную мину.

— Почему ты тут, а не в участке? — никак не унимался жандарм.

Голос срывался, руки дрожали. Мужик явно на грани нервного срыва.

— Ну, я был там, — хмыкнул в ответ. — Ваши люди довезли. А дальше почему-то мы все вырубились. Как понял, сбежали преступники. Ну, я и уехал.

— Ты хотел признаться! — взвился старлей. — Я готов принять твои показания немедленно!

Лицо у него было уже не такое счастливое, как недавно.

— Хорошо, — кивнул с понимающим видом. — Признаюсь: работаете вы хреново. Люди ваши не профессионалы. В участке чёрт-те что происходит. Бардак… И после этого вы мне говорите, что я опасный?

— Ты… Ты… — шипел мужик, не находя слов.

— Уже ночь, — зевнул для убедительности. — На мне ваша метка. Ваши люди перед гостиницей и внутри. Что вам ещё нужно?

Показал запястье с «татуировкой» слежения. Штука тускло светилась, демонстрируя своё исправное состояние.

— Точно! — осенило меня. — Вы поймали тех, кто сбежал?

— Нет! — огрызнулся жандарм.

— Ну, тогда не смею задерживать, — развёл руками. — У вас много дел. До свидания!

Попытался закрыть дверь, но мужик упёрся ногой в проём.

— Думаешь, что ты такой умный и на тебя не найдётся управы? — поставил ногу в проход старлей. — Деревенщина! Какой ты аристократ? Тем более земельный. Свиней, что ли, пасёшь? Позор нашей империи!

Слова, конечно, плохие. Молодое тело кипело и требовало сатисфакции, но бросаться на каждого, кто плохо говорит? Пока ещё сдерживал себя.

— Выговорился? — уточнил спокойно. — А теперь вали отсюда, мусор! В следующий раз придёшь на порог… Посчитаю это нападением на аристократа, и там уже твои погоны тебя не спасут.

— Дешёвка! — плюнул в меня жандарм.

Слюна попала на рубашку, оставила мокрое пятно. Да он нарывается! Я сжал руку в кулак.

— Лично тебя буду сопровождать на рудники после суда, — продолжал старлей со злобной ухмылкой. — И клянусь тебе, ты до них не доедешь!

Достал! На моей руке появился ледяной шип длиной с палец. Он тут же угодил мужику в голову. Его тряхнуло и отбросило в стену коридора, тело ударилось о мрамор с глухим звуком. Прямо рожей поцеловал пол. Кровища тут же потекла. Думаю, это охолодит его пыл. Мог бы убить, но и так хватит. Мир круглый, ещё пересечёмся.

— Видели! — прозвучало рядом.

Открыл дверь шире. В коридоре стояли люди и ещё несколько жандармов. Подстава чистой воды.

— Нападение на старшего лейтенанта при исполнении! — выпалил какой-то мужичок в очках с папкой в руках. — Использование магии против сотрудника правопорядка! Покушение на жизнь офицера! Нарушение правил гостиницы!

А двое, как я понял, выступали тут в роли свидетелей. Идиоты кивали, как болванчики, и уже что-то подписывали в бумагах.

У меня даже возмущения не возникло. Так топорно и в лоб… Против меня? После всего, что сделали, это настолько примитивно…

— Подпишите здесь и здесь, — подавал свидетелям бумаги мужик в очках. — Да, вот тут ещё. Вы всё сами видели.

Постановка дешёвая, но могла бы сработать против обычного человека.

Я хрустнул шеей. Хотите по-плохому? Ну что ж, настроение у меня соответствующее. И вот уже магия потекла по каналам.

Сейчас я вам покажу другую постановку.

— Вон! — закричал чей-то командный голос.

Все замерли. Даже я.

Глава 7

Сработала военная память. Я узнал этот голос ещё до того, как увидел его владельца. Командный бас, которому привыкли подчиняться без вопросов. Голос, отдававший приказы в окопах и на полях сражений.

Тяжёлые шаги на лестнице, мерный стук сапог по мрамору. Генерал Ростовский поднимался не спеша, но каждый его шаг отдавался в коридоре как удар молота.

Князь появился на нашем этаже, будто грозовая туча. Высокий, широкоплечий, в безупречном мундире. Золотые эполеты поблёскивали в свете люстр. На груди — ордена и медали, знаки отличия, которые говорили сами за себя.

Его появление изменило атмосферу мгновенно. Воздух словно сгустился, температура поднялась на несколько градусов.

Ростовский остановился рядом с мужиком в очках и свидетелями. Окинул их взглядом сверху вниз — презрение читалось в каждой черте лица. Генерал привык иметь дело с офицерами и аристократами, а тут какие-то мелкие чиновники пытались играть в большую политику.

Щёлкнул пальцем. Искра магии вспыхнула в воздухе. Бумаги в руках очкарика мгновенно загорелись ярким пламенем. Мужик взвизгнул, выронил горящие документы. Пепел посыпался на дорогой ковёр, оставляя чёрные пятна.

— Документы! — рявкнул князь, протягивая руку.

Голос прозвучал как пушечный выстрел. Очкарик задрожал всем телом. Пот выступил на его лбу, очки съехали на кончик носа. Руки тряслись, когда он полез во внутренний карман.

— Я… я… ваше… — заикался жандарм, пытаясь достать удостоверение.

— Быстрее! — рявкнул Ростовский.

Мужик едва не уронил документы, пальцы не слушались от страха. Он несколько раз промахнулся, прежде чем смог вытащить кожаную обложку с удостоверением.

Князь сам залез ему во внутренний карман, грубо оттолкнув дрожащие руки. Выхватил документы, раскрыл, пробежался глазами по тексту. Лицо его исказилось от отвращения.

— Старший лейтенант Крюков, — прочитал он вслух. — Третий отдел, особые поручения.

Генерал разорвал удостоверение пополам, потом ещё раз. И ещё. Клочки бумаги упали к ногам перепуганного жандарма.

— Чтобы завтра ты уволился и свалил из столицы, — дёрнул щекой генерал. — Я лично проверю. И если увижу твою рожу в этом городе — отправлю на рудники. Рыть каналы.

— Ш-ш-ш… — хлопал глазами жандарм не в силах произнести ни слова.

Свидетели жались к стене. Двое мужиков в дешёвых костюмах смотрели на происходящее с ужасом. Они явно не ожидали, что их простая подработка обернётся встречей с одним из самых влиятельных людей империи.

— Вы! — указал князь на свидетелей железным пальцем. — Документы! Живо!

Мужики тут же протянули свои паспорта дрожащими руками. Один из них что-то бормотал про семью и детей. Второй просто молился, шевеля губами.

Ростовский раскрыл паспорта, изучил записи. Его лицо становилось всё мрачнее.

— Пётр Сидоров, грузчик. Василий Петров, кладовщик, — прочитал он вслух. — Вас тоже не должен видеть в столице. И никогда больше сюда не приезжайте. Поняли?

— Да, ваше высочество! — в один голос выпалили мужики. — Да! Конечно! Мы поняли! — кивали они, как болванчики.

Князь убрал их документы в китель. Теперь эти люди полностью зависят от его милости. Без паспортов они не смогли бы даже покинуть столицу официально.

— Ты, недоразумение! — ткнул он пальцем в грудь очкарика. — Забирай своего подельника и сваливай отсюда.

Жандарм кивнул так энергично, что очки окончательно слетели с носа. Он упал на колени, пытаясь нащупать их на полу среди обрывков документов.

— Хотя постой! — остановил князь. — Его документы. Эта тварь тоже больше не будет служить.

Очкарик метнулся к лежащему старлею. Мужик всё ещё был без сознания. Дрожащими руками жандарм обыскал карманы, достал удостоверение.

— Вот! Вот оно! — пролепетал он, протягивая документы Ростовскому.

Князь даже не взглянул на бумаги. Щёлкнул пальцем, и удостоверение вспыхнуло и сгорело за секунду.

— А теперь убирайтесь! — махнул рукой, будто отгоняя назойливых мух. — И чтобы духу вашего здесь не было!

Очкарик попытался поднять старлея, но тот был слишком тяжёлым. Свидетели бросились помогать. Втроём они кое-как оторвали от пола бессознательного жандарма, потащили к лестнице.

— Быстрее! — рявкнул князь. — У меня терпение кончается!

Импровизированная процессия заковыляла к ступеням. Очкарик что-то бормотал про недоразумение и извинения. Свидетели молча тащили тело. Старлей безвольно болтался у них в руках.

Жильцы гостиницы, высунувшиеся из номеров на шум, тут же захлопнули двери. Никто не хотел привлекать внимание разъярённого генерала.

Коридор опустел. Только запах гари от сожжённых документов напоминал о недавней сцене.

Ростовский постоял несколько секунд, приводя себя в порядок. Поправил мундир, одёрнул эполеты. Подошёл ко мне и уставился тяжёлым взглядом. В его глазах плясали огоньки — магия ещё не успокоилась после вспышки гнева.

— Поговорим? — спросил он басом.

Вопрос прозвучал скорее как приказ. Мне такой подход не нравится, но я был благодарен за решение проблемы с жандармами, хотя мог и сам. Вышло бы более… кроваво.

— Проходите, — толкнул дверь своего номера.

Мы зашли внутрь. Князь окинул взглядом обстановку — дорогую мебель, хрустальные люстры, картины на стенах. Он оценивал номер, как хозяин, проверяющий состояние имущества.

Ростовский прошёл в центр комнаты и развернулся ко мне. Движения точные, военные, каждый жест отработан годами службы. Он не просто занимал пространство — он им владел.

— Выпить налей! — бросил генерал и упал в кресло.

Мебель заскрипела под его весом. Князь откинулся назад, но расслабленным его назвать было нельзя. Готовность к действию читалась в каждой линии тела.

Меня немного покоробило от приказного тона. Я всё-таки уже не в армии, но ладно. Буду считать это моей благодарностью.

Подошёл к бару в углу номера. достал бутылку коньяка — лучшего, что было в наличии. Два хрустальных стакана. На свету они переливались всеми цветами радуги. Налил щедро — граммов по сто в каждый стакан. Коньяк плеснулся золотистой струёй. Аромат поднялся в воздух — выдержанный, благородный.

— Садись! — кивнул мне князь на кресло напротив.

Я подал ему стакан, сел в указанное место. Ростовский тут же осушил бокал одним глотком, даже не поморщился.

Пришлось последовать его примеру. Коньяк обжёг горло, разлился теплом по груди. Хороший напиток. Жаль, что обстоятельства не располагают к неспешному смакованию.

Князь поставил пустой стакан на столик, уставился на меня. Изучал лицо, словно пытался прочитать мысли. Взгляд тяжёлый, пронзительный.

— Скажи, Магинский, — произнёс он наконец, — а ты в край охренел?

Вопрос прозвучал мягко, почти ласково. Но в этой мягкости таилась угроза. Тон, каким офицер спрашивает у солдата, почему тот не выполнил приказ.

— Я? — подался вперёд. — Да вроде бы нет. Есть моменты с лёгким налётом наглости, но то, что вы говорите… Точно не про меня.

Попытался держаться легко, с долей иронии.

— Доложили, что ты меня пустословом назвал, — температура в номере подскочила на десяток градусов. — Меня! Так ещё и орден ни во что не ставишь.

Воздух начал вибрировать от магической энергии. Хрустальные подвески люстры тихо зазвенели, картины на стенах слегка покосились.

— А, вы про это… — улыбнулся, стараясь выглядеть спокойно. — Ну, я от слов своих не отказываюсь.

Пожал плечами, как будто речь шла о погоде.

— Мне гарантировали защиту рода, пока я на войне. Сначала Твердохлебов показывал законы от императора, потом лично вы. А что увидел я, когда вернулся?

Теперь моя очередь была нагнетать обстановку. Годы правления научили не сдавать позиции без боя.

— Позволь узнать, что же ты увидел? — кивнул мне мужик.

Жест был почти дружелюбным, но князь параллельно указал на бутылку. Мол, наливай ещё. Я послушался. Разговор обещал быть долгим.

— Кровяшей, целый орден против моего рода, — ответил, наливая коньяк. — Рожи все наши, а Жмелевский с императором делают вид, что они ни при чём.

Стаканы наполнились до краёв. Янтарная жидкость чуть дрожала от вибраций магии.

— Убивали моих людей. Меня ранили, — продолжил, передавая князю бокал. — А говорят: «Так они от монголов приходят. Земля твоя. Мы вмешиваться не будем».

Выпили одновременно. На этот раз помедленнее, смакуя вкус.

— Мало того, ещё обвиняют в нарушении договора с монархом, — закончил свою тираду. — Так что да, у меня много вопросов ко всем, кто надавал обещаний.

Стакан в руке генерала треснул. Тонкая паутинка расползлась по хрусталю. Температура снова подскочила — князь плохо контролировал магию в гневе.

— Уверен? — спросил он очень тихим и спокойным голосом.

Такая интонация была хуже любого крика. Когда Ростовский переходит на шёпот, значит, дело серьёзное.

— Да! — кивнул, не отводя взгляда. — Удивлён, что вы не в курсе.

Пауза. Князь изучал моё лицо, проверяя на ложь. Я выдержал его взгляд.

— Хотя, — добавил с иронией, — я же провинциальный граф, только пока дело не касается кристаллов на моей земле. Буквально недавно монголы на род нападали, а предыдущий ставленник императора, рожа кирпичом, меня не касается.

Чуть наклонился вперёд, добавляя в голос стали:

— Странно выходит: я должен спину гнуть на войне, а чуть что — все уже ни при чём.

Мой стакан тоже не выдержал напряжения — треснул и рассыпался, осыпав стол хрустальными осколками. Коньяк разлился янтарной лужицей.

Мы сидели и смотрели друг на друга. Воздух между нами искрил от магического напряжения.

— Всё сказал? — спросил князь.

— Конкретно по тому, что вы спросили, — да, — кивнул. — Но веселье продолжается. Вот я в столице, жду суд, на котором меня хотят обвинить. Забрать титул, род, а самого отправить на рудники.

Хмыкнул, поднимаясь за новыми стаканами. Осколки хрустели под ногами.

— И знаете что самое забавное? — продолжил, доставая целую посуду. — Все эти обвинения основаны на том, что я защищал свою землю от нападавших. На моей территории. От людей, которые убивали моих подданных.

Вернулся с новыми бокалами, налил очередную порцию. Коньяк в бутылке заметно убавился.

Мы выпили снов, в основном молча. Каждый переваривал услышанное. Так закончилась первая бутылка. Пришлось идти ещё за одной.Вторая бутылка пошла быстрее. Алкоголь развязывал языки, снимал напряжение. Ростовский становился более разговорчивым, а я — более откровенным.

— Знаешь, Магинский, — произнёс князь, осушив очередной стакан, — я действительно не знал о твоих проблемах в подробностях.

Он поставил бокал на стол, потёр лоб большой ладонью.

— Доклады приходили сухие: всё под контролем, монголы отбиты, потерииминимальные. А что творилось на самом деле…

— То-то и оно, — хмыкнул я. — Красивые отчёты, а реальность другая.

Уже наступало утро. За окнами посветлело, но мы не обращали внимания на время.

Ростовский выдохнул, словно принял решение:

— Я лично прикажу, чтобы мои войска прибыли к твоей территории. Жмелевского… Ему конец! Он у меня ответит за самоуправство.

Князь поднялся с кресла, начал мерить комнату шагами. Руки сжаты за спиной, голова опущена — поза думающего полководца.

— Жандармов больше не увидишь, — продолжил он. — На твоём суде буду лично присутствовать. Посмотрим, как они провернут то, что задумали, при мне.

— Благодарю, — кивнул искренне.

Хорошие новости. С поддержкой Ростовского шансы на суде значительно возрастают.

— От тебя я жду сотрудничества, — остановился князь, уставившись на меня. — Скоро у ордена возникнут потребности в твоей помощи.

А вот и цена. Я всё ждал, когда выставят счёт. Лучше бы он за свои косяки расплатился сначала.

— И не забывай! — выпрямился Ростовский во весь рост. — Ты военный, хоть и в запасе. Мне такие люди нужны. Я скоро отправляюсь на север, Сосулькин пока останется на юге. Не хочешь со мной?

Предложение прозвучало как приказ, но у меня были свои планы.

— Нет, — помотал головой. — Дома проблем куча. И так отсутствовал слишком долго.

— Это не просьба! — голос князя стал жёстким.

Магия снова заколебалась в воздухе, ведь генерал не привык к отказам.

— Ну, значит, считайте это неподчинением, — пожал плечами. — У меня род, и о нём нужно заботиться. Как я убедился, в этом вопросе никому нельзя доверять.

— Наглец! — князь посмотрел на меня сверху вниз.

Но в его взгляде я прочитал не только гнев. Было там и нечто похожее на уважение.

Ничего не ответил. Держал паузу, не отводя глаз.

— Если ты выиграешь суд… — начал Ростовский.

— Не если, а когда! — поправил его.

Дерзость моя снова его разозлила. Температура в комнате подскочила.

— Когда! — повторил он с нажимом. — У тебя появятся большие проблемы. Вот от них я спасти не смогу. Подключатся аристократы и император, советую убираться как можно быстрее.

— Приму к сведению, — кивнул я.

В этот момент в дверь постучали. Лёгкие, неуверенные удары — кто-то явно нервничал.

— Заходите! — повысил голос.

Ручка опустилась, и на пороге появился Сюсюкин. Руки у него были полны папок, портфель болтался на плече, под мышкой зажаты толстые книги. Адвокат поднял глаза, увидел князя, и его лицо вытянулось.

— А? — уставился он на меня, потом на Ростовского. — Князь?

Мужик пошатнулся, бумаги выпали из рук, и он рухнул на пол без сознания.

— Кто это? — спросил генерал, глядя на распростёртого адвоката.

— Мой представитель на суде, — улыбнулся я.

Князь оценил ситуацию: знаменитый генерал, провинциальный граф и адвокат, падающий в обморок при виде высоких чинов.

— Удачи! — хмыкнул Ростовский. — Встретимся на суде. И жди, скоро с тобой свяжутся.

Генерал подошёл ко мне, схватил за руку. Его ладонь была горячей, как раскалённое железо. Магия огня сожгла следящую метку на запястье. Кожа покраснела, но боли не было. Круглая татуировка с рунами почернела и рассыпалась пеплом.

— Теперь они тебя не найдут, — буркнул Ростовский и направился к выходу.

Дверь захлопнулась за ним с громким хлопком. Я выдохнул и посмотрел на распростёртого Сюсюкина. Мужик лежал на дорогом ковре, раскинув руки. Очки съехали набок, рот приоткрылся. Вокруг него рассыпались документы, как листья после осеннего урагана.

Подошёл к адвокату, собрал его бумаги в аккуратную стопку. Почерк мелкий, но чёткий, а ещё множество пометок, подчёркиваний, ссылок на законы. Видно, что мужик работал всю ночь.

Положил документы на стол, вернулся к Сюсюкину. Поднял его под мышки — лёгкий, как пёрышко. Оттащил к креслу, усадил, дал лёгкую пощёчину.

— А! — вздохнул мой адвокат, открывая глаза. — Где? Где князь?

Глаза заметались по комнате в поисках грозного генерала. Руки дрожали, когда он поправлял очки.

— Ушёл, — хмыкнул я. — Но обещал вернуться.

— Вы знакомы с самим великим князем Ростовским? — в голосе Сюсюкина прозвучали трепет и восхищение. — Это такая честь! Такая честь…

Адвокат пытался встать, но ноги его не слушались. Пришлось помочь ему подняться.

— Как скажете, — сел напротив и убрал осколки разбитых стаканов. — Но давайте лучше о деле поговорим. До суда осталось не так много.

Сюсюкин кивнул, постепенно приходя в себя. Профессиональные инстинкты брали верх над потрясением. Он поправил очки, расправил плечи.

— Да, конечно! Дело! — суетливо начал перебирать бумаги. — Я всю ночь работал, изучал прецеденты…

У нас началось обсуждение тактики на суде. Сюсюкин разложил документы на столе, открыл толстые книги с закладками. Его пальцы порхали по тексту с удивительной скоростью — феноменальная память в действии.

— Смотрите, вот основа нашей защиты, — он ткнул в конкретную статью. — Кодекс императора Алексея Третьего, том второй, статья сорок семь. Цитирую дословно: «Земельный аристократ имеет право на защиту своих владений всеми доступными средствами при условии непосредственной угрозы роду или подданным».

Я наклонился ближе, читая мелкий шрифт. Текст был архаичным, с устаревшими оборотами, но смысл ясный.

— Ключевые слова — «всеми доступными средствами», — продолжал адвокат, не заглядывая в книгу. — Это включает применение магии против нападавших. Даже если нападавшие — представители императорских войск.

— А как насчёт того, что они действовали по приказу? — уточнил я.

— Вот тут начинается самое интересное, — глаза Сюсюкина загорелись азартом. — Дело барона Шуйского, тысяча восемьсот тридцать второй год. Похожая ситуация — войска по приказу губернатора вошли на земли аристократа без его согласия.

Адвокат перелистал страницы другой книги, нашёл нужное место.

— Барон применил магию, убил семерых солдат. Суд оправдал его, сославшись на то, что губернатор превысил полномочия. А превышение полномочий аннулирует защиту от ответственности для подчинённых.

— То есть Жмелевский превысил полномочия, и его люди автоматически становятся нарушителями? — уточнил логику.

— Именно! — Сюсюкин почти не заикался, увлечённый работой. — Но есть нюанс. Нужно доказать, что превышение было существенным, а не формальным.

Адвокат достал ещё одну папку, извлёк из неё документы.

— Я нашёл полномочия ставленника императора, — он разложил бумаги на столе. — По закону, Жмелевский может размещать войска только для защиты от внешней угрозы. И только с согласия земельного аристократа или при прямой атаке извне.

— А у нас что было?

— Монголы уже отступили, — торжествующе заявил Сюсюкин. — Ваши донесения это подтверждают. Значит, внешней угрозы не было, согласия он не получал. Превышение полномочий налицо.

Логика была железной. Я начинаю понимать, почему этого заикающегося гения боятся крупные фирмы.

— Теперь о древнем праве на суд равных, — Сюсюкин открыл самую толстую книгу. — Закон принят при императоре Петре Втором, никогда не отменялся. Применялся даже в недавних случаях.

— Каких именно?

— Дело графа Толстого, тысяча восемьсот сорок первый год. Дело князя Вяземского, тысяча восемьсот пятьдесят третий. Оба требовали суд равных, оба его получили.

Сюсюкин листал страницы, показывая мне конкретные записи судебных решений.

— Но они выиграли процессы? — поинтересовался я.

— Толстой — да, Вяземский — нет, — честно ответил адвокат. — Это зависело от обстоятельств дел, а не от формы суда.

Он достал новую папку с пожелтевшими документами.

— А вот что я нашёл в императорской библиотеке. Личная переписка императора Петра Второго с Сенатом о принятии закона о суде равных.

Сюсюкин осторожно развернул древний лист.

— Смотрите, что он писал: «Дабы избежать мятежей среди земельных родов, позволить им судиться меж собой, нежели казнить указом». Это значит, что закон создавался именно для предотвращения восстаний аристократов.

— И это нам поможет?

— Ещё как! — достал современную копию обвинительного заключения. — Вас обвиняют в мятеже против императора. Но если суд откажет в применении закона, созданного против мятежей, то автоматически признает, что у вас были основания для восстания.

— А что если нам откажут в суде равных?

— Тогда мы сошлёмся на дискриминацию по сословному признаку, — немедленно ответил Сюсюкин. — И потребуем пересмотра всех древних законов, включая те, которые касаются передачи кристаллов императору.

Он достал ещё одну книгу, раскрыл её на нужной странице.

— Соглашение о кристаллах подписано при том же императоре, тем же указом, — объяснил адвокат. — Если суд сочтёт один закон устаревшим, то и второй автоматически теряет силу.

— Что это означает практически?

— Что все кристаллы с вашей жилы принадлежат исключительно вам, — улыбнулся Сюсюкин. — Никаких отчислений императору. Они этого очень не хотят.

Тем временем в дверь постучали. Принесли завтрак — серебряные подносы с изысканными блюдами. Запах свежей выпечки заполнил комнату.

Мы ели и продолжали работать. Сюсюкин объяснял каждый пункт защиты, я запоминал ключевые моменты. Постепенно картина прояснялась.

— А процедурные нарушения? — спросил я, жуя булочку.

— О, тут целый букет! — Сюсюкин разложил список. — Во-первых, вас должны были уведомить о суде за месяц до даты, а не за три дня. Во-вторых, обвинение должно быть предъявлено письменно с подписями свидетелей. В-третьих, арест без решения суда — грубейшее нарушение.

— Но меня же не арестовывали.

— Попытались! — поднял палец адвокат. — И это зафиксировано. Плюс принуждение к ношению следящего артефакта. Плюс ограничение передвижения.

Сюсюкин писал что-то в своей тетради, составляя список нарушений.

— Каждое из них — основание для прекращения дела, — пояснил он. — А в совокупности они дают нам мощное оружие. Ещё я проверил нынешний состав высшего трибунала, который будет вас судить, — адвокат ткнул пальцем в список имён. — Из семи судей только двое имеют военный опыт. Остальные — гражданские чиновники.

— И что?

— А то, что по закону о суде равных вас могут судить только военные аристократы, — улыбнулся мужик. — Получается, пять из семи судей не имеют права участвовать в процессе.

Сюсюкин открыл ещё одну книгу, показал конкретную статью.

— Статья двенадцатая: «Суд равных составляется исключительно из лиц, равных подсудимому по званию и роду деятельности». Вы — военный земельный аристократ. Судить вас могут только военные земельные аристократы.

— А если состав изменят?

— Тогда мы потребуем отложить дело минимум на месяц для поиска новых судей, — немедленно ответил Сюсюкин. — За это время многое может измениться в вашу пользу.

— И наша тактика?

— Многоходовая, — Сюсюкин начертил схему на листе бумаги. — Я подготовил три линии атаки. Первая — требование суда равных с указанием на незаконный состав трибунала. Вторая — процедурные нарушения при организации. Третья — превышение полномочий Жмелевским.

— А если все три не сработают?

— Тогда у нас есть козырь, — Сюсюкин достал последний документ из папки. — Апелляция к закону о военной службе аристократов. Вы исполняли воинский долг, а вашу семью в это время атаковали. Государство обязано было защитить род, но не сделало этого.

— И что это даёт?

— Право на компенсацию, — пояснил адвокат. — В денежном выражении или территориями. А ещё освобождение от дальнейшей военной службы и налоговых обязательств. А что касается недавних событий и ваших слов, что кровяши работали на кого-то в империи… — он поднял указательный палец, как профессор на лекции. — То сможете апеллировать к нарушению пакта о воинской службе земельных аристократов. На ваш род напали, его не соблюли. Также можно обвинить как минимум ставленника императора, а это по факту самого монарха, — продолжал адвокат, разгоняясь. — Что чужая страна нападает на вас, и никто не реагирует. Согласно закону времён Петра Шестого, который никто не отменял, вы имеете право выйти из империи. Ваши земли станут независимыми.

— Серьёзно? — поднял бровь.

— Абсолютно! — кивнул адвокат. — Правда, тогда на вас могут напасть официально как на отколовшуюся территорию. СБИ действовала вне закона, проводя операции на землях аристократа без его согласия, — продолжал Сюсюкин, доставая ещё одну папку. — Даже сам суд организован с нарушениями.

Он сложил все документы в аккуратные папки, подписал каждую.

— Главное правило судебной тактики, — сказал юрист, поправляя очки, — никогда не ставить всё на одну карту. У нас их минимум пять. Не дать им загнать нас в угол, — продолжил адвокат. — У них сильная позиция по факту нападения на императорские войска, но мы можем доказать, что это была самооборона.

— А свидетели? — спросил я. — Они мои люди.

— Тут сложнее, — поморщился Сюсюкин. — Нужны те, кто подтвердят, что люди императора атаковали ваш род. И ещё! По ситуации с орденом магов крови — тоже требуются какие-то свидетели.

Кивнул в ответ. С этим у меня проблем не будет.

— А как с публичными выступлениями? — поинтересовался я.

Сюсюкин сразу скис. Уверенность испарилась, вернулось заикание.

— Это… Это проблема, — пробормотал он. — Когда нужно говорить перед людьми, я… Я не могу…

— Ничего, — успокоил его. — Справимся.

Выпустил морозных паучков из пространственного кольца. Все десять тварей материализовались в разных углах номера. Паучки расползались по комнате, занимая позиции. Двое забрались под потолок, остальные спрятались за мебелью. Один устроился прямо над дверью.

Я проверил Дрозда в пространственном кольце. Некромант всё ещё был без сознания, проклятие затылочника действовало эффективно.

Сюсюкин продолжал работать над документами. Он углубился в юридические тонкости, проверял каждую ссылку. Меня поражала его дотошность.

— А вы откуда столько знаете? — спросил я в какой-то момент.

— Всю жизнь изучаю, — не отрываясь от бумаг, ответил адвокат. — Право — это как музыка. Нужно чувствовать гармонию законов.

К вечеру мы закончили подготовку. Стратегия была ясной, документы — в порядке. Сюсюкин сложил всё в аккуратные папки.

Глаза начали слипаться. Долгий день, алкоголь, напряжение — всё валилось на меня разом. В какой-то момент я просто вырубился прямо в кресле.Проснулся от того, что всё тело затекло. Шея болела, спина ныла, в ногах — неприятное покалывание. Кресло оказалось не таким удобным для сна, как казалось вечером.

— Сколько я спал? — уточнил у Сюсюкина.

Адвокат сидел за столом в расстёгнутой рубашке, волосы его были взъерошены. Перед ним — кучи бумаг, чашка недопитого кофе, несколько огрызков яблок.

— Вы отдыхали со вчерашнего вечера до утра, — ответил он, не отрываясь от документов. — Часов восемь, наверное.

За окном светило солнце. Уличный шум говорил о том, что столица проснулась и живёт своей обычной жизнью. А у меня завтра суд.

Поморщился, попытался размять затёкшие мышцы. Встал, потянулся. Спина хрустнула в нескольких местах.

— Как у нас дела? — спросил, кивая на бумаги.

— Я всё подготовил, — улыбнулся мужик. — Всё подробно расписал. Сделал заранее ходатайства, заявления и прочие бумаги. Так что к началу мы готовы.

Сюсюкин выглядел усталым, но довольным. Время… Завтра уже суд. Меня запрут, и начнётся веселье.

Глянул на адвоката. Странно, почему он не ушёл, когда я уснул. Трудоголик или?..

— К вам кто-то приходил? Запугивал? — спросил я.

Решил проверить, как работают мои оппоненты. Не могли же они оставить адвоката в покое.

— А? — поднял взгляд Сюсюкин. — Нет… То есть да.

— И? — полностью прогнал дрёму.

— Мой офис сожгли, — сообщил он как о чём-то незначительном. — Но я успел подготовиться — все дела и документы вынес заранее и расположил на складе.

Он гордо выпятил грудь:

— Теперь у меня больше нет офиса и… дома.

— И вы так спокойно об этом говорите? — поднял бровь.

Реакция адвоката меня удивила. Обычно люди расстраиваются, когда лишаются крыши над головой и рабочего места.

— А что? — хмыкнул он. — Знал, на что подписываюсь. Если крупные фирмы запугали, то меня пытались устранить.

Я смотрел на него и пытался понять: то ли он такой бесстрашный правовой защитник, то ли просто отчаянный.

— Сумма, которую вы мне заплатили, покрывает все расходы, — хихикнул мужик. — Куплю себе квартирку, офис нормальный. Заживу, как человек.

В его глазах загорелся огонёк, и он продолжил:

— Рассчитываю, что по результатам вашего суда вы мне предложите вести дела вашего рода.

Ну, раз его всё устраивает…

— За мной следили, когда я сюда шёл, — добавил адвокат как бы между прочим.

— Кто? — насторожился я.

— Одна машина — вроде бы жандармов, другая… — задумался Сюсюкин. — Судя по тем, кто был внутри, какие-то бандиты.

Картина прояснялась. Противники действовали по всем фронтам — официальная слежка плюс неофициальные методы.

— Так, — поднялся с кресла. — До суда жить будете тут.

— Но… — тут же попытался что-то возразить Сюсюкин.

— Без «но»! — перебил его. — Не хватало, чтобы моего адвоката где-то в подворотне нашли с перерезанным горлом.

Указал на соседнюю комнату:

— Вон там есть диван, своя ванная. Устраивайтесь. Закажите покушать, а то желудок возмущается.

Сам направился приводить себя в порядок: горячий душ, бритьё, свежая одежда.

У меня на сегодня по плану была встреча с Булкиным. Нужно дать поручения по инвестициям, обсудить дальнейшие планы.

Василиса… По спине пробежал холодок. Хорошо, что её нет и она не объявилась. Семейный обед с матерью одиннадцатого ранга, полной зла, — то ещё удовольствие.

Единственное, что меня напрягало: мои группы людей с кровяшами. Они ещё вчера должны были прибыть ко мне. Главные свидетели по делу.

Когда закончил мыльно-рыльные процедуры, спустился вниз к администратору. Мужик в безупречном фраке стоял за стойкой, просматривал какие-то документы.

— Граф Магинский! — улыбнулся он, заметив меня. — Как вам пребывание в нашей гостинице? Всё ли в порядке?

— В целом неплохо, — кивнул я.

— Мы смогли вам оказать поддержку в непростой ситуации? — продолжал администратор.

— А? — поднял бровь, не сразу поняв, о чём речь.

— Ну, ситуация с жандармами, — пояснил мужик. — Они вломились сюда с какими-то людьми. Я их задержал и послал сигнал хозяину нашей гостиницы.

Наклонился ближе, понизил голос:

— Он лично участвовал в решении вопиющего превышения должностных обязанностей правоохранителей.

— Ростовский — хозяин? — выпалил я.

— Вы хотели сказать: его высочество Михаил Андреевич Ростовский? — мягко поправил администратор.

Нормально устроился генерал. Лучшую гостиницу в столице под себя поджал. Видимо, доходы от военной службы позволяют такие инвестиции.

— Ко мне не приходили люди вчера или сегодня? — спросил то, что хотел узнать.

— Нет, — помотал головой администратор. — Никого не было. Посланий, сообщений… Вообще ничего.

В этот момент открылась дверь гостиницы, и я увидел своего человека. Охотник из тех, кого отправлял с кровяшами. Мужик оглядывался по сторонам, явно нервничал.

Тут же направился к нему.

— Пойдём выйдем! — кивнул в сторону выхода.

Оказались на улице. Охотник выглядел помятым: грязная одежда, усталые глаза, небритое лицо. Видно, что добирался в тяжёлых условиях.

— Господин, — выдохнул он с облегчением.

— Докладывай! — приказал коротко.

— С нами связался на вокзале какой-то Клаус и передал ваше сообщение, — проглотил собеседник. — Мы решили не рисковать. Одна группа направилась поездом, остальные арендовали машины.

— И? — предчувствие сжалось комком в груди.

— В поезде… — поморщился охотник. — Никто не выжил.

Я сжал кулак.

— Остальные группы тоже, — проглотил он. — Добрались только я и ещё двое из моей группы. Они с кровяшом.

— Сука! — выдохнул сквозь зубы.

Сначала мне изгадили идеальный план твари шестнадцатого ранга. Теперь мои новые столичные «друзья». Остаётся вопрос: откуда они знали про кровяшей?

Охотник видел моё состояние, но продолжал доклад:

— Нападения были координированными. На поезд — ночью, в степи. Машины подрывали на дорогах. В общем, профессиональная работа.

— Кто? — спросил, хотя ответ был очевиден.

— Не знаю точно, — честно признался мужик. — Но действовали как военные. Слаженно, без лишнего шума.

Охотник сообщил мне адрес, где они остановились, — какая-то дешёвая гостиница на окраине. Место, где не задают лишних вопросов.

— От меня к вам придёт Сюсюкин, — предупредил я. — Он с нами, мой адвокат. Что скажет, то и делайте. Никуда не высовывайтесь, сидите тише воды.

— Есть! — кивнул охотник.

— И готовьте кровяша к допросу, — добавил я. — Завтра могут понадобиться его показания.

Мужик кивнул ещё раз и растворился. Я остался стоять на ступенях гостиницы, переваривая новости.

Огляделся: жандармов не было видно. После вчерашнего разноса от Ростовского они явно получили приказ держаться подальше.

Хорошо… Теперь у меня не девять свидетелей, а один. Потёр виски, подумав: «Началось утречко». Противники играли жёстко и профессионально.

Но один свидетель лучше, чем никого. Главное — довезти его до суда живым.

Я вернулся в гостиницу и направился в свой номер. По дороге почувствовал, что сигналов от паучков не получаю. Ускорился. Поднялся по лестнице, практически бегом добрался до своего этажа.

Влетел в номер.

Картина была красноречивой. Сюсюкин лежал на полу рядом со столом. Глаза закрыты, дыхание ровное — спал, но явно не по своей воле. Бумаги раскиданы вокруг, некоторые папки перевёрнуты.

Мои паучки… потеряли свою невидимость и лежали разбросанными по комнате. Тела неподвижны, лапки подогнуты.

Ко мне повернулись.

— Сыночек, — произнесла она с улыбкой. — А вот и я… Ты ждал мамочку?

Глава 8

Женщина в чёрном платье стояла посреди моего номера, словно модель с обложки журнала для извращенцев. Платье облегало её фигуру так плотно, что каждый изгиб просматривался до мельчайших подробностей. Декольте открывало ровно столько, чтобы свести с ума, но при этом не выглядеть вульгарно. Материал переливался в свете люстры, как чёрная нефть.

Вуаль спускалась с головы тонкой паутиной, едва прикрывая лицо. Сквозь неё проглядывали идеальные черты. Чёрная помада делала губы похожими на сгнившие ягоды. На шее поблёскивало ожерелье из чёрных камней — каждый размером с ноготь большого пальца.

Если бы я был суеверным, подумал бы, что она собралась на похороны. Проблема в том, что покойником, скорее всего, должен был стать я сам.

— Что с ним и моими?.. — кивнул на бессознательного Сюсюкина и неподвижных паучков.

Внутри вспыхнуло раздражение. Утро определённо задалось не лучшим образом. Сначала известие об уничтожении моих групп со свидетелями, теперь вот это, будто специально все проблемы решили свалиться на меня перед судом.

— Этот человек жив, — улыбнулась Василиса, и в её голосе прозвучали медовые нотки. — Пока… А что касается твоих монстров, я не стала их убивать. Так, слегка вырубила. Милашки. Такая отрада видеть, что мой сын уже научился подчинять тварей.

Она произносила слова медленно, смакуя каждый слог. В её речи чувствовалась та особая интонация, которую используют хищники, играющие с добычей перед решающим ударом.

— Что ты хочешь? — задал прямой вопрос.

Хватит хождений вокруг да около. У меня скоро суд, а тут материализовалась мамочка с явно недружелюбными намерениями.

— Мы же с тобой договаривались? — надула она губки, изображая детскую обиду.

Это было настолько неестественным для женщины её возраста, что выглядело почти кощунственно. Как будто кукла пытается изобразить человеческие эмоции.

— Сходим в ресторан, покушаем. Ты мне расскажешь о своей жизни, я же столько пропустила. А я поделюсь своей. Может быть, мы станем ближе?

В её голосе звучала насмешка. Она играла роль любящей матери примерно так же убедительно, как медведь изображает балерину.

Я подавил раздражение и заставил себя думать трезво. Информация — вот что меня сейчас интересует. Нужно больше узнать о Зле, серых зонах и остальном. И ещё… проверить одну теорию насчёт нейтральной магии и существа, которое сидит внутри неё.

Кроме того, под угрозой находятся мой адвокат и монстры. Если я откажусь, неизвестно, что Василиса с ними сделает. А мне они нужны для суда.

— Пойдём! — кивнул на дверь.

План уже созрел. Рискованный, но если сработает, то я получу гораздо больше, чем просто информацию.

Василиса улыбнулась, и на лице появилось выражение искреннего удовольствия. Грация её движений была на высшем уровне — каждый шаг выверен, каждый жест изящен. Она может сводить мужиков с ума, а потом их убивать. Классическая хищница в красивой упаковке.

Женщина взяла меня под руку, и я почувствовал прохладу её кожи даже сквозь ткань платья. Температура тела явно была ниже человеческой нормы.

Мы спустились вниз, в холл гостиницы. Администратор открыл рот, увидев меня с незнакомой дамой, а потом тут же его закрыл. Лицо мужика побледнело, глаза округлились от ужаса. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Затем мужик сделал вид, будто нас вообще не существует. Отвернулся к стойке и принялся судорожно перебирать какие-то бумаги дрожащими руками.

Отлично! Похоже, она уже успела с ним «познакомиться» и произвести должное впечатление. Интересно, сколько времени понадобилось, чтобы превратить профессионального администратора элитной гостиницы в запуганное существо?

На улице нас ждала роскошная машина — длинная, чёрная, блестящая. Хромированные детали сверкали на солнце.

Мужчина во фраке открыл дверь. Лицо его было каменным, но в глазах читался страх. Видимо, тоже успел оценить особенности характера своей хозяйки.

Василиса села в салон с грацией кошки. Я последовал за ней.

Внутри царила атмосфера роскоши. Кожаные сиденья цвета слоновой кости были мягче пуха. Пол покрыт густым ковром, стены обиты шёлком. В углу — небольшой бар с хрустальными графинами и серебряными стаканами.

Василиса тут же взяла бокал шампанского с подноса. Пузырьки поднимались к поверхности золотистой жидкости, создавая завораживающую игру света. Она сделала небольшой глоток, и я заметил, как её язык на мгновение коснулся губ. Движение было настолько чувственным, что могло свести с ума любого мужчину.

— Рамонтье! — бросила водителю звенящим голосом.

— Да, госпожа, — кивнул мужик и тут же закрыл нишу, которая соединяла салон с передней частью.

Мы остались наедине. Василиса устроилась на сиденье так, чтобы платье подчёркивало все достоинства её фигуры. Она явно была мастерицей обольщения. Может, ей сказать, что мы типа родственники и все её манеры на меня не действуют?

— Сыночек… — начала Василиса медовым голосом.

— Хватит! — оборвал её резко. — Давай ни ты, ни я не будем играть в эти игры?

Терпеть её притворство не было ни времени, ни желания. Если уж мы сошлись в этой роскошной клетке на колёсах, то пусть хотя бы говорит честно.

— Почему? — снова надула губки с видом обиженного ребёнка. — Знаешь, я только привыкать начала, что у меня есть взрослый сын. А ты хочешь лишить этого удовольствия?

В её голосе прозвучали нотки искренней боли. Если бы я не знал, кто она на самом деле, то почти поверил бы в эту материнскую тоску.

— Знаешь, что? — повернулся к ней всем телом. — Меня тоже особо не спрашивали о судьбе. Ты поскакала на ком-то, а сыночка отправили в другой род. Жил я там себе спокойно, никого не трогал. И вот дед решил открыть источник сыну твоей сестры. Раз, и его нет — убили.

Повезло же мне тогда занять это тело.

— На мой род нападают, всех убивают, а меня притаскивают к Магинским. «Теперь ты Павел!» — сказали тогда. Выбора не дали.

— Так было нужно… — хмыкнула она, делая ещё глоток шампанского.

Простота её ответа поразила. Никаких объяснений, никаких извинений, только лишь констатация факта.

— Дед при смерти, — продолжил я, чувствуя, как внутри поднимается старая злость. — В роду предатели, все пытаются разорвать Магинских на части. И это только начало проблем.

Машина плавно скользила по столичным улицам. За тонированными стёклами мелькал утренний город, но внутри салона царила почти гробовая тишина.

— Когда я появился, охотников почти не было, у нас воровали монстров прямо из серой зоны. Восстанавливал всё с нуля. Пришлось даже на войну ехать, чтобы доказать лояльность империи. И вот теперь появляешься ты и заявляешь, что я должен отдать свою силу? Просто потому, что тебе очень хочется?

— Именно так, — кивнула Василиса и допила шампанское одним глотком.

Прямота её ответа была обескураживающей. Никаких попыток оправдаться или объяснить свои мотивы. Лишь чистая, неприкрытая алчность.

— Спешу тебя разочаровать, «мамочка», — посмотрел на неё холодными глазами. — Ты ничего не получишь. Попытаешься забрать силой? Значит, мы оба погибнем. Это я тебе обещаю!

В голосе прозвучала сталь. Пустые угрозы — не мой стиль. Когда дойдёт до драки, я готов использовать заларак на полную мощность, даже если это убьёт нас обоих.

— Ты переоцениваешь свои силы! — улыбнулась женщина, и в её глазах мелькнуло что-то хищное. — Очень сильно переоцениваешь. То, что тогда смог нанести мне маленькие повреждения, затуманило тебе рассудок. Ты для меня словно дитя. Если я захочу…

Она не договорила. Василиса резко дёрнула головой, словно прогоняя наваждение. Машина продолжала ехать, но что-то изменилось в её поведении.

Женщина зевнула и прикрыла рот ладонью. Движение было естественным, но глаза начали слегка мутнеть. Посмотрела на меня и подняла брови с удивлением.

— Слизь затылочника? — спросила она, и в голосе прозвучало восхищение. — А мой сыночек умеет удивить женщину! Вот только ты это зря сделал…

Василиса начала клевать носом. Веки тяжелели, движения становились замедленными, но всё ещё держалась, сопротивлялась воздействию.

— Может быть, — пожал я плечами. — Не терплю, когда трогают моих людей и монстров.

Слизь затылочника на Василису действовала медленнее, чем на обычных людей. Её ранг и то существо внутри создавали серьёзное сопротивление. Но эффект всё же был заметен.

— В этом, — зевнула она ещё сильнее, — ты очень похож на меня. Глупый мальчик. Я сдерживаю то, что способно тебя уничтожить, а ты совершаешь такие поступки. Пытаюсь сохранить жизнь…

— Как мило! — улыбнулся в ответ.

Возможно, в её извращённом разуме она действительно обо мне заботилась. Вот только методы этой заботы мне совершенно не нравились.

Поразительно, но слизь затылочника не могла её полностью вырубить. Это говорит либо о невероятно высоком ранге, либо о том, что существо внутри неё частично нейтрализовало эффект. В любом случае мне нужен этот опыт, чтобы понять возможности своего оружия против таких противников.

Глаза Василисы начали закрываться. Голова склонилась набок, дыхание стало глубже. Наконец-то! Вырубилась.

Но радость была преждевременной. Через несколько секунд её глаза резко открылись. И они оказались совершенно чёрными — не просто тёмными, а чёрными, как ночь. Зрачков не было видно вообще.

В мире мгновенно начали пропадать цвета. Сначала поблёкли золотые детали салона, потом потускнели кожаные сиденья. Запахи исчезли — дорогая кожа, шампанское, духи Василисы. Звуки стали приглушёнными, словно мы оказались под водой. Даже ощущения притупились: я с трудом чувствовал мягкость кресла под спиной.

На душе начали скрести кошки. Знакомое чувство безнадёжности и отчаяния, которое уже испытывал при встрече с этим существом.

— Какой сладенький, — произнёс голос Василисы, вот только он звучал совершенно по-другому. Тембр остался тот же, но интонации изменились кардинально. Теперь в нём слышались нотки древности, власти и нечеловеческой жестокости.

Я проглотил комок в горле. Кажется, проснулось Зло. Ожидаемо, но всё равно неприятно. Посмотрим, чего оно хочет на самом деле, и заодно проверим мою теорию.

У меня была мысль, что Василиса такая извращённая именно из-за этой твари внутри. Но есть и другой вариант: она сама по себе чокнутая, а существо просто усиливает её наклонности.

Есть ещё одна причина, по которой я не собирался убегать. Мой ранг силы мира растёт от соприкосновения со Злом. Если хочу стать сильнее, то придётся сталкиваться с такими тварями. А здесь представилась уникальная возможность — контролируемый контакт в относительно безопасных условиях.

— Ты совершил ошибку, дитя! — продолжил голос, и температура в салоне упала на несколько градусов. — Эта оболочка сдерживала меня, чтобы ты не пострадал.

— Понятно, — кивнул, стараясь говорить спокойно. — Так что тебе нужно?

Нет смысла притворяться, будто не понимаю, с кем имею дело. Лучше сразу перейти к сути.

— Твоя кровь и сила в ней, — ответили мне без обиняков. — Не сопротивляйся!

— Не буду, — улыбнулся я.

Нейтральная энергия уже формировалась в моей ладони. Сила мира собиралась в плотный сгусток, готовый вырваться наружу. Пятая ниша источника пульсировала жаром.

Выплеск! Яркое золотое свечение вспыхнуло в салоне автомобиля. Энергия ударила в тело Василисы, отбросила её к противоположной двери. Машину качнуло от силы удара, где-то что-то треснуло.

Я словно увидел тень за женщиной — длинную, извивающуюся, отвратительную. Существо на мгновение стало видимым, показав свою истинную природу.

— А-а-а… — протянуло нечто голосом Василисы. — И это всё, что ты можешь? Смешно…

Но я заметил, как теневая сущность дрогнула от моей атаки. Значит, нейтральная магия действительно может ей навредить.

Продолжил выпускать силу мира. Золотые вспышки озаряли салон, создавая причудливую игру света и тени. С каждым ударом нейтральной энергии мир вокруг менялся.

Заметил интересную деталь: там, где была моя энергия, предметы сохраняли краски и жизнь, а с другой стороны всё становилось серым и безжизненным. У меня есть теория по этому поводу, и сейчас я её проверял.

Пока всё сходится. Тьма становится больше и начинает захватывать пространство, но моя сила отвоёвывает территорию обратно. Это была настоящая битва за реальность.

Добавил ещё один ингредиент к своей атаке. В салоне тут же появился степной ползун — большой, уродливый, с бугристой кожей, покрытой слизью. Монстр раздулся и выпустил облако парализующего яда. Жёлто-зелёный туман заполнил пространство. Тьма на минуту замерла, словно не ожидая такой комбинированной атаки.

Я воспользовался этим мгновением. Бросился вперёд, схватил мать за руку и выпустил всю силу мира, что была в источнике. Нейтральная энергия хлынула в её тело мощным потоком. Тень за женщиной задрожала, начала расползаться. Времени осталось мало.

Кинжал материализовался в моей свободной руке. Я полоснул по коже Василисы и тут же подставил ёмкость. Собрал кровь — тёмную, почти чёрную, которая шипела при контакте с воздухом.

После чего меня отбросило в другую сторону салона с такой силой, что спинка кресла треснула. Источник мгновенно опустел, словно кто-то просто выключил рубильник. Нейтральная магия исчезла, и серость начала наступать с новой силой.

Степной ползун издал предсмертный визг. Его оболочку, да и саму тварь, просто растворили и впитали в тёмную сущность. Монстр исчез, даже следа не оставив.

Хреново. Но план минимум выполнен — кровь Василисы у меня есть. Пора сваливать отсюда, пока это существо окончательно не проснулось.

Я уже приготовился активировать заларак на полную мощность и в этот момент почувствовал, что машина начала вибрировать. Пространство вокруг нас затряслось. Воздух заволновался, как поверхность пруда от брошенного камня. Реальность начала деформироваться, растягиваться, скручиваться.

И потом мы с Василисой оказались… Чёрт знает где. Улица. Но не та, по которой мы ехали. Здесь было темно, как глубокой ночью, хотя до этого светило солнце. Фонари горели тусклым жёлтым светом, отбрасывая длинные уродливые тени. Дома выглядели как декорации к фильму ужасов — покосившиеся, с тёмными окнами, из которых словно сочился мрак. Пусто. Ни одной живой души на улицах. Даже звуков не было — ни машин, ни голосов, ни шагов. Мёртвая тишина давила на уши.

Пространственный карман. Мы попали в созданное кем-то измерение, отрезанное от реального мира. Неплохо… Значит, у нас появился ещё один игрок.

Из воздуха начал формироваться силуэт — словно из дыма, кусок за куском, пока не появилась высокая фигура в чёрном балахоне с капюшоном. Ткань развевалась без ветра, создавая гипнотический эффект.

— Некромант… — поморщился я.

Да, у меня сегодня очень продуктивный день. Сначала мать со Злом внутри, теперь ещё и он решил присоединиться к вечеринке.

Фигура отбросила капюшон, и на меня посмотрел парень лет двадцати пяти. Лицо определённо похожее на моё — те же черты, тот же разрез глаз, даже форма подбородка совпадала. Вот только волосы были чёрными, как у Елизаветы, а глаза — карими, почти чёрными. Ростом он ниже меня, но сложен крепче.

Дрозд… Да ты просто следователь от бога! Описал моего родственника идеально, до мельчайших деталей.

По спине пробежали мурашки. Видеть почти своё лицо на чужом теле… Такое себе ощущение. Словно смотришь в кривое зеркало, которое показывает тебя из параллельной реальности.

Что мы имеем? Хемофаг-некромант одиннадцатого ранга. Мать со Злом внутри такого же уровня. Я седьмого ранга, и все мы родственники, если можно так выразиться.

— Ну привет! — заявил некромант звонким голосом, слишком молодым для того зла, что читалось в его глазах. — Я тут тебя ищу, а ты вот где.

Голос был приятным, почти дружелюбным. Но в нём слышались нотки безумия, которые выдавали истинную природу говорящего.

А что с Василисой? Глянул на неё. Она всё ещё была без сознания, лежала на мостовой в нескольких метрах от меня. Тело неподвижно, глаза закрыты. Слизь затылочника пока действовала, сдерживая и её, и существо внутри.

— Я могу тебя медленно убить, — продолжил некромант, расхаживая вокруг меня по кругу. — Забрать твою кровь, а потом сделать куклой. Будешь служить мне вечно, выполнять любые приказы.

— Так, подожди, — поднял руку, чихнул. — Тебя звать-то как?

Он завис, словно не ожидал такого вопроса. Видимо, привык, что жертвы от ужаса теряют дар речи, а не интересуются его именем.

— Зул’Хемир, — протянул после паузы.

— Прости, что сбил с мысли, — кивнул я. — Продолжай, пожалуйста.

Некромант снова завис. Его программа явно не предусматривала вежливого общения с будущими жертвами.

— Наглец! — голос ублюдка изменился, стал более жёстким и злым. — Я тебе предложил лёгкую смерть, а ты со мной играть решил?

— Не-а, — помотал головой. — Ты что такое говоришь? Слушаю тебя внимательно, от этого же зависит моя смерть.

Где-то в глубине души было забавно доводить его до белого каления. Некроманты обычно любят драматические эффекты и пафосные речи. А когда их прерывают вопросами, сбиваются с ритма.

— Хорошо… — снисходительно выдохнул он. — Либо я заберу твою кровь добровольно — ты просто уснёшь навсегда, и я уничтожу твоё тело. Никаких мучений.

— Ах, какая милость, — шмыгнул носом. — И это потому что мы чуточку родственники или из-за того, что я твою мамашу-червя убил? Как же эта сука визжала, когда дешёвым пойлом сжигал. А потом её папаша попытался мне угрожать. Твой дед, выходит. Странная семейка…

Повисла пауза. Лицо Зул’Хемира исказилось от ярости. Видимо, воспоминания о Елизавете были для него болезненными.

Я готовился к схватке. Источник заработал, заларак требует времени на активацию, ведь противник превосходит меня на четыре ранга. Шансы на победу в прямом бою минимальны.

Но есть план. Рискованный, а если сработает, то я получу гораздо больше, чем просто выживание.

— Ты пожалеешь об этом! — заявил Зул’Хемир, и в его голосе прозвучала нечеловеческая злоба. — Я сниму с тебя кожу! Вырву все органы! Выкачаю кровь! А потом лично будешь убивать всех своих людей, когда станешь моей куклой!

— Лучше начать с крови, — перебил его. — А то пока снимешь кожу, вынешь органы — много потеряешь. — улыбнулся я. — Ты порядок перепутал.

— Тебе конец! — прошипел он.

— Давай! — махнул рукой, призывая начать представление. Пора узнать, на что способен хемофаг-некромант одиннадцатого ранга.

Он вдруг исчез. Просто растворился в воздухе, словно его никогда здесь не было.

Я инстинктивно крутанулся, пытаясь определить, откуда появится атака. Опыт сражений научил меня не стоять на месте, когда противник владеет телепортацией.

Удар пришёл сзади. Кинжал вонзился в мою ногу чуть выше колена, прошёл сквозь мышцы и упёрся в кость. Боль взорвалась белыми искрами перед глазами.

— И всё? — спросил я, морщась от тяжёлых ощущений.

Зул’Хемир материализовался в нескольких метрах от меня. На его лице читалось удивление — видимо, ожидал, что я буду кричать от боли или хотя бы упаду.

— Стойкий, — хмыкнул он, вертя в руке окровавленный кинжал. — Мне нравятся такие игрушки, с ними дольше можно развлекаться.

Я достал меч из когтя водяного медведя. Клинок засветился холодным голубоватым сиянием, по лезвию побежали морозные узоры. Рукоять легла в ладонь как родная.

— Попробуем станцевать, — предложил, принимая боевую стойку.

Некромант рассмеялся. Звук получился неприятный, скрежещущий, как ногти по стеклу.

— Танцы? Отлично! Я обожаю танцы смерти, — улыбнулся мой дальний странный родственничек.

Он исчез снова. На этот раз я был готов. Повернулся влево, выставил меч. Клинок встретил его кинжал с металлическим звоном, искры посыпались в стороны.

Сила удара была чудовищной. Меня отбросило на несколько метров, ноги заскользили по мостовой. Руки онемели от отдачи, в плечах прострелило болью. Едва устоял на ногах, как Зул’Хемир появился справа. Новый удар, ещё сильнее предыдущего. Мой меч затрещал, по лезвию пошла тонкая трещина. Хреново. Клинок из когтя водяного медведя — одно из самых прочных оружий, которые у меня есть. А этот ублюдок ломает его за пару ударов.

Третья атака пришла сверху. Некромант рухнул на меня всем весом. Я едва успел подставить меч, приняв удар на лезвие.

Трещина на мече расползлась дальше. Металл жалобно заскрипел, готовый развалиться. А сила была такой, что мои колени подогнулись.

— Слабак, — процедил Зул’Хемир, давя сверху. — Думал, что от тебя будет больше сопротивления.

Я напряг ноги, оттолкнул его от себя. Некромант отлетел, но тут же переместился за мою спину. Кинжал полоснул по рёбрам, разрезав одежду и кожу. Новая порция боли добавилась к уже имеющейся. Разворот, блок, ещё один обмен ударами. Каждое столкновение клинков отзывалось в костях. Меч покрывался всё новыми трещинами, а противник даже не запыхался.

Четвёртая атака проткнула мне вторую ногу, пятая — руку. Кинжал вошёл между костями предплечья, задел нерв. Пальцы на мгновение разжались, меч чуть не выпал.

— Что происходит, герой? — насмехался некромант, кружа вокруг меня. — Устал уже? А мы ведь только начали!

Шестой удар пришёлся в живот. Кинжал вошёл неглубоко, но задел что-то важное, и во рту появился металлический привкус крови.

Я продолжал блокировать и отступать, не переходя в атаку. Это была не трусость — ждал подходящего момента. Постепенно смещался к тому месту, где лежала Василиса.

Зул’Хемир заметил направление моего движения и усмехнулся:

— Хочешь спрятаться за мамочку? Как трогательно! Но она тебе не поможет. Сейчас спит и видит сладкие сны.

Седьмая атака сломала два ребра. Кинжал скользнул по боку, раздробил кости. Дыхание стало затруднённым, каждый вдох отдавался болью в груди.

— Ты ничто! — произнёс некромант с нескрываемым презрением. — Пыль под моими ногами! Мой учитель будет доволен, когда принесу ему твою кровь.

Восьмая атака. Кинжал прошёл сквозь плечо, задел ключицу. Я зашатался, едва удержался на ногах, и перед глазами поплыли цветные пятна. Но уже был рядом с Василисой. Ещё немного…

— Устал притворяться сильным? — Зул’Хемир остановился в паре метров от меня. — Как бы ты ни старался, всё равно слабее меня.

Он открыл рот, и оттуда вырвался поток чёрных червей. Мелкие, юркие, они летели прямо на меня — несколько десятков маленьких паразитов.

Я попытался уклониться, но был слишком медленным. Твари впились в кожу на руках, шее, лице. Жгучая боль пронзила тело, когда они начали прогрызать себе ходы внутрь. Кровь текла ручьями. Боль была невыносимой — казалось, что меня поедают заживо изнутри. Черви добрались до мышц, начали их прогрызать.

— Нравится? — хохотал некромант. — Это мои детки! Они очень голодные и будут есть тебя очень медленно. Сначала мышцы, потом органы, а в самом конце доберутся до мозга!

Я упал на одно колено. Сил почти не осталось, тело покрыто ранами. Но достиг цели — находился в двух метрах от Василисы. Силу его определил на будущее, можно заканчивать.

— Готов умирать? — Зул’Хемир приблизился, занося кинжал для финального удара.

— Ещё нет, — выдавил я сквозь боль.

Пора! Момент идеальный. Я резко выбросил руку вперёд и схватил некроманта за запястье. Мгновенно прикоснулся к метке затылочника в своём источнике.

Проклятие вырвалось наружу мощной волной. Яркая вспышка осветила пустынную улицу. Источник чуть не лопнул от напряжения: вся энергия затылочника ушла в одну атаку.

Зул’Хемир завопил. Его человеческая оболочка на мгновение стала прозрачной, и я увидел, что скрывается внутри. Огромный червь, метра три длиной, покрытый слизью и наростами. Отвратительное создание, которое уже давно сидит в этой оболочке.

— Что ты делаешь⁈ — кричал некромант, пытаясь вырваться.

Но проклятие затылочника держало его крепко. Червь внутри корчился от боли, а человеческое обличье покрывалось язвами.

Я достал из пространственного кольца бутылку спирта. Разбил её о некроманта, окатив его алкоголем с головы до ног. Эффект был мгновенным. Тело Зул’Хемира начало шипеть и дымиться. Кожа покрылась волдырями, из ран потекла чёрная жидкость. Червь внутри извивался в агонии.

— Спирт! — завопил некромант. — Как? Откуда?

— Ношу с собой для таких ублюдков, как ты, — ответил я, не отпуская его руку.

Теперь вторая часть плана. Развернулся к Василисе и коснулся её свободной рукой. Выпустил всю оставшуюся силу мира, что была в источнике. Нейтральная энергия хлынула в её тело золотым потоком.

Яркая вспышка ослепила меня на несколько секунд. Когда зрение вернулось, я увидел, как из тела матери вырывается нечто. Длинное — метра три, чёрное, как мазут. Субстанция извивалась в воздухе, принимая всё более определённые формы. Это было Зло в его истинном виде — древнее, могущественное, полное ненависти ко всему живому.

Я упал. Источник полностью опустошился, тело отказывалось подчиняться. Но план сработал.

— Грязь! — возмутилось Зло, обращаясь хренофагу. — Низсшее создание, что ты тут забыл?

Голос звучал отовсюду сразу: из земли, из воздуха, из стен домов. Реальность дрожала от каждого слова.

Зул’Хемир отшатнулся назад, на его лице читался неподдельный ужас. Видимо, даже хемофаг-некромант одиннадцатого ранга понимал, с чем имеет дело.

— Что это? — прошептал он.

— Проблема, — ответил я, лёжа на мостовой рядом с неподвижной Василисой. — И теперь она твоя. Фас! — бросил существу. — Он хочет меня убить и забрать кровь. Плохой! — сплюнул. — А ты с носом останешься.

Зло повернулось к некроманту. Воздух вокруг тёмной сущности искрился от магической энергии.

— Червь? — прозвучал вопрос, полный угрозы.

— Я… Я Зул’Хемир, ученик великого мастера, — попытался представиться некромант. — Пришёл забрать кровь этого мальчишки для своего учителя.

— Ах вот как, — в голосе Зла появились насмешливые нотки. — Значит, решил украсть то, что принадлежит мне? Слизняк!

Зло рвануло к Зул’Хемиру. Некромант попытался телепортироваться, но тёмная сущность была быстрее. Длинные щупальца обвили его тело, подняли в воздух.

— Нет! — завопил хемофаг. — Отпусти! Мой учитель накажет тебя!

— Твой учитель? — расхохоталось Зло. — Жалкий выскочка, который играет с трупами? Я существовал, когда ещё континенты формировались!

Схватка началась. Пришлось подползти повыше и положить голову на грудь Василисы, чтобы не пропустить битву двух.

Зул’Хемир вырвался из щупальцев Зла и отскочил на безопасное расстояние. Руки его светились некромантической энергией — фиолетовые вспышки пробегали между пальцами.

— Поднимайтесь! — крикнул он, ударив ладонями о мостовую.

Из-под земли начали вылезать скелеты. Сначала показались костлявые руки, потом черепа, затем целые фигуры. За несколько секунд некромант поднял дюжину мертвецов. Но это были не обычные скелеты. Кости горели тем же фиолетовым светом, что и руки их хозяина. В пустых глазницах плясали огоньки некромантической магии. Движения восставших были быстрыми и координированными.

— Атакуйте! — приказал Зул’Хемир.

Скелеты ринулись на Зло. Костяные мечи и копья, материализовавшиеся в их руках, засверкали в тусклом свете фонарей.

Существо встретило атаку спокойно. Его форма изменилась — из аморфной массы выросли десятки щупальцев, каждое толщиной с человеческую руку. Тёмные отростки двигались с невероятной скоростью.

Первый скелет разлетелся на куски от одного удара — щупальце прошло сквозь рёбра, разметало кости по всей улице. Второй и третий последовали за ним.

Но некромант уже готовил новую атаку. Он поднял руки, и воздух наполнился фиолетовыми молниями. Энергия смерти била в Зло непрерывными разрядами.

— Больно? — насмехался Зул’Хемир. — Это только начало!

Зло действительно дёргалось от ударов. Тёмная субстанция корёжилась, меняла форму, пыталась уклониться от атак, но некромантические молнии били точно в цель.

— Неплохо для слизня, который получил силу обезьян, — признало оно. — Но недостаточно хорошо.

Тёмная сущность резко увеличилась в размерах: с трёх метров выросла до пяти, потом до семи. Щупальца стали толще и длиннее. Воздух вокруг Зла начал чернеть, словно само пространство заражалось его присутствием.

Новая атака была разрушительной. Десятки щупальцев обрушились на Зул’Хемира одновременно. Некромант телепортировался, уклоняясь от ударов, но Зло предугадывало его движения.

Одно щупальце задело некроманта по плечу. Ткань его балахона зашипела и начала разлагаться. Кожа под ней покрылась чёрными пятнами.

— Что это? — ахнул Зул’Хемир, глядя на свою руку.

— Небытие, — ответило Зло. — Абсолютное ничто. Хочешь попробовать ещё?

Некромант отступил. На его лице впервые появилось выражение неуверенности. Удар прошёл сквозь все защиты, будто их не существовало. Но хемофаг не собирался сдаваться. Он вскинул руки, и из его тела начали вылетать черви. Тысячи мелких паразитов заполнили воздух чёрным облаком.

— Пожри это! — закричал он.

Черви ринули на Зло, пытаясь прогрызть его субстанцию. Но тёмная сущность просто поглотила их: паразиты исчезали, едва коснувшись поверхности.

— Вкусно, — прокомментировало Зло. — Ещё есть?

Зул’Хемир побледнел. Его самая мощная атака оказалась бесполезной. Зло не только отразило нападение, но и укрепилось за счёт поглощённых червей.

— Невозможно, — прошептал некромант. — Мой учитель говорил, что я непобедим…

— Твой учитель — лжец, — сообщило Зло, приближаясь к нему. — Или глупец. Возможно, и то, и другое.

Новая атака последовала мгновенно. Но на этот раз существо не использовало щупальца. Из его тела выстрелили тонкие чёрные нити, почти невидимые в сумраке.

Нити обвили Зул’Хемира, проникли сквозь одежду, впились в кожу. Некромант заорал от боли — внутри жгло, как раскалённый металл.

— Что ты делаешь? — хрипел он.

— Забираю то, что мне принадлежит, — ответило Зло. — Твою жизненную силу, твою магию, твою сущность.

Я наблюдал за схваткой, лёжа на Василисе. Если бы не боль и черви внутри, словно кино смотрю. Своим новым зрением видел, как Зло постепенно высасывает энергию из некроманта. Зул’Хемир тускнел на глазах, его магическая аура слабела.

Но хемофаг попытался нанести последний удар. Вокруг его тела вспыхнула аура абсолютного небытия.

— Если я умру, то заберу тебя с собой! — прохрипел он.

Аура смерти ударила в Зло. Тёмная сущность дёрнулась, на мгновение ослабла хватка чёрных нитей, но эффект продлился недолго.

— Смерть? — рассмеялось оно. — Глупый мальчик. Я и есть смерть. Я — конец всего сущего.

Зло усилило атаку. Чёрные нити начали светиться ярче, высасывая энергию из некроманта с удвоенной силой. Зул’Хемир корчился в агонии, его крики эхом отдавались от стен домов.

Постепенно Зло начало уменьшаться в размерах. Сначала с семи метров до пяти, потом до трёх, затем до двух.

— Хм… — простонал я. — Силушки заканчиваются?

Зул’Хемир тоже слабел. Его человеческая оболочка начала разваливаться, обнажая червя внутри. Гигантский паразит извивался в попытке освободиться, но чёрные нити держали крепко.

— Пожалуйста! — простонал некромант. — Отпусти… Я уйду… Никогда не вернусь…

— Поздно, — отрезало Зло. — Ты посмел посягнуть на мою собственность. За это полагается смерть.

В этот момент Зул’Хемир совершил последний отчаянный поступок. Он выпустил из себя всех оставшихся червей — не в качестве атаки, а направил их к Василисе. Сотни мелких паразитов ринулись к неподвижному телу моей матери. Некромант рассчитывал заразить её, сделать носителем своего потомства.

Зло отреагировало мгновенно. Оно рвануло к своему носителю, защищая его от паразитов. Тёмная сущность воткнула в некроманта длинную конечность, пронзив его насквозь. Зул’Хемир зашипел, как проколотый паровой котёл. Из его тела хлынула чёрная жидкость — кровь хемофага, смешанная с некромантической энергией.

Пространство вокруг нас задрожало. Воздух заволновался, стены домов покрылись трещинами. Пространственный карман начал разрушаться.

Зло дёрнулось к телу Василисы, стремясь вернуться в своего носителя. Энергия смешалась, сплелась в невообразимый клубок силы.

Вспышка! Удар был такой мощности, что я почувствовал его всем телом. Свет ослепил, звук оглушил, волна подбросила в воздух.

Всё закончилось. Я кувыркался по настоящему асфальту. Машина, в которой мы ехали, лежала, разорванная у столба. От неё остались только обломки металла и стекла.

Василиса валялась в нескольких метрах от меня. Чёрное платье разорвалось, она была практически в одном нижнем белье. Кровь сочилась из множественных порезов.

От Зул’Хемира не осталось и следа. Пространственный карман схлопнулся, унеся его с собой в небытие.

Я прислонился лицом к асфальту пару раз, прежде чем смог остановиться. Тело болело так, будто меня пропустили через мясорубку. Но сознание было ясным.

Тут же достал с десяток лечилок из пространственного кольца. Вылил на раны, выпил несколько флаконов. Следом взял зелье против некромантической энергии — на случай, если в организме остались следы магии Зул’Хемира.

Боль была адской, всё горело огнём, но это только часть проблемы. Черви некроманта всё ещё находились в моём теле, прогрызали ткани изнутри.

Из пространственного кольца материализовались мясные хомячки. Получили приказ проникнуть внутрь и сожрать всех посторонних гостей. Крошечные твари ринулись в раны, начиная охоту на паразитов.

Я лёг на асфальт, не обращая внимания на крики прохожих и шум приближающихся сирен. Машины тормозили, люди кричали, кто-то вызывал скорую помощь.

На лице расплылась улыбка. Вышло даже лучше, чем я планировал. Намного лучше. Не только познакомился со Злом поближе и узнал его слабости. Ещё и этот долбаный хемофаг-некромант получил по заслугам.

Бой показал многое. Главное — я добился того, что они сражались друг с другом. И что мне это даёт?

Червь-некромант ранен. Хорошо так ранен. Будет зализывать раны очень долгое время. А его учитель теперь знает, что у меня есть «защитник». Во всяком случае, всё именно так и выглядело. Не знаю, в курсе ли они Зла или нет, но теперь точно будут. Таких тупых и наглых атак в ближайшее время не станет. Они подумают дважды, прежде чем снова попытаются меня убить.

Василиса и её подселенец… Я видел, как Зло истончилось во время битвы, потратило много энергии на уничтожение некроманта. На какое-то время успокоится и отстанет. А может, даже решит, что этот хемофаг-некромант опасен для меня и способен забрать мою кровь раньше времени, чтобы убить его? Возможно, займётся поисками учителя Дрозда, дабы покончить с ним. Идеально бы вышло. Боюсь, что мне так не повезёт.

Поднялся с асфальта, тело не хотело слушаться. Каждое движение отдавалось болью в рёбрах, порезы горели, мышцы ныли от усталости. Но нужно было двигаться. Кровища заливала одежду.

К нам уже бежали люди, а я не хотел объяснять властям, что тут произошло.

Направился к Василисе, которая валялась среди обломков машины. Платье порвалось. Лежала себе в чёрном кружевном белье. Кровь сочилась из мелких порезов, но серьёзных ранений не видно.

Посмотрел на женщину сверху вниз. Может, покончить с ней прямо сейчас? Источник пуст, но есть обычный кинжал. Одно движение, и проблема решена.

Но что-то останавливало. Наверное, практический расчёт — Зло внутри неё может оказаться полезным против других врагов. Да и мне хочется расти дальше в своей нейтральной магии.

Из груди вырвался смех. Если бы не удачное стечение обстоятельств… Такую битву не получилось бы устроить. В любом случае кто теперь «слабак и пыль под ногами»? Один ранен, половина человеческой оболочки уничтожена. Второй уменьшился и побежал спасать мамашу от червей, а она теперь лежит, задницей своей сверкает.

А я? Стою на двоих ногах. Хреново, конечно, болит всё, но держусь.

Сирены приближались. Мигающие синие и красные огни отражались от стёкол домов. К месту происшествия спешили жандармы, СБИ, пожарные, скорая помощь — весь набор экстренных служб.

Огляделся вокруг. К нам бежали люди — случайные прохожие, которые услышали взрыв. Лица любопытные, испуганные, сочувствующие. Обычные граждане, не имеющие понятия о том, что здесь творилось.

Но больше всего меня заинтересовали те, кто не торопился приблизиться. Мужчины в тёмных костюмах, которые держались на расстоянии и что-то говорили в артефакты связи. Жандармы в форме, оцепившие территорию. Люди из СБИ.

Поднял бровь. Служители закона начали колотить людей. Отгонять их, кричать.

— Прочь! — заорал один мужчина в дорогом костюме, размахивая руками. — Освободите проход! Немедленно!

К месту происшествия подъехали машины. Не обычные автомобили служб, а длинные, чёрные, с затемнёнными стёклами. Из них высыпали люди в форме и обычной одежде. Василису тут же укрыли пиджаками, скрывая её полуобнажённое тело от посторонних глаз. Принесли носилки — не обычные медицинские, а какие-то особенные, с позолоченными ручками и белоснежной тканью.

— Ваше превосходительство! — крикнул один из мужчин в костюме, подбегая ко мне. — Ваше превосходительство, вы как?

— Чего? — выдавил я, держась за рёбра.

Обращение удивило. Превосходительство — это титулование для очень высокопоставленных особ. Графов так не называют.

— Схватить его! — тут же прозвучал приказ от кого-то из группы.

Несколько жандармов двинулись в мою сторону. Руки потянулись к наручникам, лица стали серьёзными. Видимо, решили, что я виноват в происшествии.

— Не трогайте… — прозвучал слабый голос Василисы.

Женщина пришла в сознание. Глаза её были мутными, речь — неразборчивой, но приказ прозвучал чётко.

— Отпустите его. Это приказ!

— Как скажете, госпожа, — тут же склонился мужчина в костюме.

Интересно. Значит, Василиса действительно имеет серьёзный статус в империи. Не просто знатная дама, а кто-то из высшей элиты. Возможно, даже наложница императора.

Улыбка тронула мои губы. Мать связана с монархом. Да уж, ставки-то как выросли.

Женщину тут же унесли на носилках. Вокруг неё суетилось человек десять — врачи, охранники, какие-то чиновники. Я слышал обрывки разговоров:

— Немедленно во дворец!

— Лучших лекарей.

— Что с нападавшими? — спросил голос из толпы.

— Пока неясно. Место взрыва оцепить, свидетелей опросить, улики собрать!

Чёрные машины с Василисой скрылись за поворотом, а я остался стоять посреди улицы, истекая кровью и размышляя о том, что узнал.

Голова пухла от событий, но на душе было такое удовлетворение. Две мощные твари чуть не разорвали друг друга на части. Я получил ценную информацию, проверил свои теории и остался жив. Неплохо для одного утра.

Попытался поймать такси, но мой внешний вид совершенно не располагал к транспортировке такого пассажира. Кровь на одежде, порванная рубашка, ссадины на лице. Выглядел я как участник криминальной разборки.

Первые пять машин проехали мимо, не притормаживая. Водители видели меня и жали на газ, не желая связываться с потенциальными проблемами.

Шестая тоже собиралась проскочить, но я достал из кармана пачку денег и помахал ею в воздухе. Эффект был мгновенным: тормоза взвизгнули, машина остановилась.

— Шесть тысяч, — сказал я водителю, протягивая купюры через открытое окно.

Мужчина посмотрел на деньги, потом на меня, снова на деньги. Жадность победила осторожность.

— Садитесь, — кивнул он на заднее сиденье.

Я упал в салон, еле сдерживая стоны. Каждая кочка отдавалась болью в рёбрах, каждый поворот заставлял морщиться. Но держался на моральных и волевых качествах и на радости от удачно проведённой операции.

Раны, нанесённые некромантом, горели огнём. Пил лечилку каждую минуту, но эффект был слабым. Магия Зул’Хемира оставляла долгоиграющие последствия.

Внутри тела мясные хомячки устроили настоящую войну с червями некроманта. Это было крайне неприятно. Я стиснул зубы и мычал от боли, но терпел.

— Вы как? — поинтересовался водитель, заметив моё состояние в зеркале заднего вида. — Может, в больницу довезти?

— Не нужно, — выдавил сквозь боль. — В гостиницу.

— Понятно, — кивнул мужчина и больше вопросов не задавал. За такие деньги можно было бы и труп перевозить без лишних расспросов.

Поездка казалась вечностью. Каждая минута тянулась, как час. Боль не утихала, черви внутри продолжали свою разрушительную деятельность. Хомячки их постепенно истребляли, но процесс шёл медленно.

Наконец, остановились у знакомого здания. Водитель помог мне выбраться из машины.

— Спасибо, — пробормотал я, передавая обещанную сумму.

— Береги себя, — ответил мужчина с неожиданным участием в голосе. Видимо, решил, что я жертва какого-то нападения, а не участник мистической битвы.

Я уставился на вход в гостиницу. Широкие ступени казались Эверестом. Приказал ногам идти, и они нехотя подчинились. Шатался из стороны в сторону, держался за перила. Зашёл внутрь роскошного холла. Мрамор, позолота, хрустальные люстры — всё, как обычно. Только администратор теперь смотрел на меня с ужасом.

— Граф! — подскочил мужчина из-за стойки. — Боже мой! Что случилось?

— Попал в ДТП… — ответил тихо. Голос сел до хрипа. Горло пересохло от потери крови и адреналина.

— Как? Где? А та… — администратор начал было спрашивать, но осёкся на полуслове.

Видимо, понял, что лучше не знать подробностей. В их заведении и так достаточно странностей происходило за последние дни.

Меня подхватили под руки два служащих гостиницы. Помогли добраться до лифта, подняться на второй этаж.

— Всё, дальше я сам, — сказал у входа в номер.

Дрожащей рукой вставил ключ в замок. Повернул, толкнул дверь. И что же я обнаружил?

Мои паучки уже пришли в себя. Все десять тварей сидели по углам комнаты, шевеля лапками и оглядываясь по сторонам. Магическая невидимость на них не возникла. Они были видны во всей красе. Кристаллические наросты на спинах переливались в свете люстры. Множественные глаза следили за каждым движением. Размером с крупных собак, они выглядели внушительно и угрожающе.

Сюсюкин тоже был жив, но состояние его оставляло желать лучшего. Адвокат забился в самый дальний угол комнаты, прижавшись спиной к стене. Лицо бледное, глаза широко раскрыты от ужаса. В руках он сжимал какую-то книгу — видимо, решил использовать её как щит.

— М-м-монстры! — заикался адвокат, указывая дрожащим пальцем на паучков. — Павел Александрович! — увидел меня в дверях. — Бегите! Они везде!

Бедный мужчина явно пережил нервное потрясение. Проснуться в окружении гигантских пауков — не самое приятное начало дня для обычного человека.

Вдруг юрист вскочил на ноги и прыгнул на ближайшего паучка. Руки его были вытянуты вперёд, лицо исказилось от отчаянной решимости. Классический поступок героя — защитить другого ценой собственной жизни.

— Я прикрою вас! — закричал Сюсюкин, обхватывая паучка руками.

Монстр в недоумении попятился назад. Для него это была совершенно новая ситуация. Обычно люди убегали, а не пытались обниматься.

Паук отступил ещё на шаг, Сюсюкин потерял равновесие и вмазался лицом в пол. Очки слетели, нос покраснел от удара. Но адвокат тут же вскочил, готовый продолжить героическую оборону.

— Успокойтесь, — улыбнулся я, несмотря на боль.

Ситуация была настолько абсурдной, что хотелось смеяться. Заикающийся адвокат атакует гигантских пауков с помощью юридического справочника.

Мужчина тут же обернулся ко мне. Лицо его было красным от напряжения, волосы взъерошены.

— Что? Как? Почему они не атакуют? — удивлялся юрист, показывая на неподвижных паучков.

— Это мои домашние питомцы из Османской империи, — ответил я.

Тело больше не держало. Ноги подкосились, и я рухнул в мягкое кресло с облегчением. Каждая мышца болела, каждая кость ныла.

— Домашние… питомцы? — переспросил Сюсюкин, не веря услышанному.

Он поднял с пола очки, протёр их дрожащими руками, снова надел. Посмотрел на паучков, потом на меня, опять на паучков. Пытался совместить в голове понятия «домашний питомец» и «гигантский хищный паук-монстр».

— Что с вами? — наконец заметил адвокат моё состояние.

Сюсюкин тут же оказался рядом с креслом. Профессиональные инстинкты взяли верх над страхом перед монстрами.

— Мать моя женщина! — воскликнул он, разглядывая мои раны. — На вас живого места нет!

— Обычный вторник, — хмыкнул в ответ.

— Сегодня среда! — автоматически поправил меня Сюсюкин.

Адвокатские привычки никуда не делись. Даже в шоке он продолжал исправлять фактические ошибки.

— Ну, значит, среда, — кивнул согласно.

Достал ещё лечилок и противоядий против некромантической магии из пространственного кольца. Адвокат помог заливать жидкость в раны. Руки его дрожали, но работал аккуратно.

— Что это? — спросил он, разглядывая странные зелья.

— Лекарства, — коротко ответил. Объяснять про некромантов и магические яды было сложно.

Сюсюкин кивнул и продолжил обрабатывать раны. Постепенно боль начала отступать. Лечилки работали, противоядие нейтрализовало остатки некромантической энергии. Вроде отпустило через несколько часов. Мясные хомячки завершили охоту на червей, теперь их нужно выпустить.

Но начались другие проблемы. Усталость навалилась, как гора. Адреналин схлынул, и организм потребовал восстановления. Глаза начали слипаться.

— Нужно в душ, — пробормотал я.

Встал с кресла, пошатываясь, дошёл до ванной комнаты. Включил горячую воду, смыл кровь и грязь. Убрал мясных хомячков обратно в пространственное кольцо.

— Благодарю, — зачем-то кивнул я насекомым.

Ещё одна полезная информация. Против хренофагов можно использовать моих тварей. Если бы не кожа степного ползуна, седьмой ранг… Обычный человек бы не выдержал то, что испытал я.

Достал ещё зелье, когда-то подаренное Дроздом против отравления некроматической магией.

— За тебя! — сказал я и выпил.

Посмотрел на себя в зеркало. Лицо бледное, но глаза горят. На теле множество шрамов от недавней битвы, и они уже затягиваются благодаря лечилкам. Срочно нужно четвёртый ранг получить.

Восстановление магии следом — десять штук. Потом ещё двенадцать от боли. Да, это зелье я тоже использовал, чтобы не отключиться, пока добирался сюда. Выносливость.

Заглянул в себя, довольный как слон. Сила мира подскочила сразу на два ранга! Теперь она четвёртого уровня. Нейтральная энергия стала мощнее, контролировать её легче. Соприкосновение со Злом действительно ускоряет развитие этой магии.

Не зря я оставил Василису, послужит мне тренажёром. Ещё заметил изменения в коже. Она стала более чувствительной к магическим энергиям. Тарим говорил, что если эта способность разовьётся, то я смогу лучше поглощать чужую магию. Пока одни плюсы от встречи с мощными тварями. Выиграл время, получил ценную информацию, стал сильнее. Идеальное завершение операции.

Чёрт… Булкин! Администратор что-то говорил про него. Нужно будет разобраться с этим вопросом позже.

Вышел из ванной комнаты. Сюсюкин уже пришёл в себя и собирал разбросанные бумаги. Паучки стояли на своих местах, как живые статуи. Больше такой паники у адвоката не наблюдалось. Он поглядывал на монстров с опаской, но уже не дрожал.

— Павел Александрович, — увидев меня, поднял голову Сюсюкин. — Домашние монстры?

— А что? — поднял бровь. — У всех свои слабости.

Пожал плечами, изображая обыденность происходящего.

— Моя просто крайне опасна для врагов. И посмотрите, какие они миленькие.

Паучки тут же зашевелились. Адвокат приблизился ко мне.

— Понятно… — выдавил он из себя.

Видимо, решил, что аристократы имеют право на любые странности. Тем более я провинциал.

Я посмотрел в окно. Уже вечер наступил. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. День выдался насыщенным.

Упал на кровать прямо в халате. Матрас мягко принял тело, и я почувствовал, как напряжение наконец начинает спадать.

Сюсюкин продолжал работать с документами. Разложил бумаги на столе, проверял каждую запись. Готовился к завтрашнему суду с педантичностью настоящего профессионала.

— Всё в порядке? — спросил его.

— Да, всё подготовлено, — кивнул адвокат. — Стратегия проработана, документы готовы, свидетели…

Он запнулся на последнем слове.

— А с нашими свидетелями как? — осторожно поинтересовался Сюсюкин.

— Остался один, — честно ответил ему. — Других убили по дороге.

Лицо адвоката вытянулось.

— Но одного достаточно, — добавил я. — Главное — довезти его до суда живым.

— Понятно, — кивнул Сюсюкин и вернулся к бумагам.

Мужчина явно нервничал, но продолжал работать. Профессионализм брал верх над страхами.

Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Завтра суд. Завтра начнётся новый этап игры. Но сегодня могу отдохнуть, зная, что сделал всё возможное для подготовки.

* * *

Пришёл в себя от того, что меня настойчиво толкали за плечо.

— Граф! Господин! Павел Александрович! — звучал встревоженный голос Сюсюкина. — Вы живы?

— Угу, — кивнул, пытаясь разлепить глаза. — Или нет? Пока не решил.

Тело всё ещё болело, но уже не так сильно, как вчера. Лечилки сделали своё дело — раны затянулись, рёбра срослись, синяки посветлели.

Но это не отменяло тот факт, что источник пустой и я очень устал, меня пропустили через мясорубку.

— Утро, — продолжил адвокат, и в его голосе слышалось облегчение. — Администратор сообщил, что за нами приехали. Пора на суд. У вас двадцать минут, чтобы собраться.

Глава 9

Я оторвал голову от матраса. Внутри до сих пор клокотало удовлетворение от вчерашней битвы. Какое же это было зрелище: два монстра одиннадцатого ранга рвут друг друга на части, а я остаюсь в живых и даже получаю выгоду.

Огляделся. Роскошная обстановка гостиницы располагала к спокойствию: мягкие ковры, тяжёлые шторы, хрустальная люстра над головой. Но моё внимание привлекло другое. Паучки. Они наконец-то вернули себе невидимость, их главная функция восстановилась. Это было очень важно для дальнейших планов.

— Павел Александрович, — обратился ко мне Сюсюкин голосом, полным беспокойства. — Как вы себя чувствуете?

Адвокат уселся за столом, окружённый стопками документов. Очки его съехали на кончик носа, волосы взъерошены. Видно, что работал всю ночь, пока я восстанавливался.

— Отлично! — улыбнулся искренне. — Просто замечательно.

И это была правда. Тело больше не болело, раны затянулись, источник наполнился энергией. Плюс ко всему нейтральная магия подскочила сразу на два ранга — такого роста я не испытывал никогда.

— Ваши монстры исчезли, — резюмировал адвокат, оглядывая пустую комнату.

— Угу, — кивнул я и поднялся с кровати.

Мне потребовалась ровно одна минута, чтобы умыться, привести себя в порядок и надеть костюм. Остальные девятнадцать я потратил на завтрак, который заказал Сюсюкин, — кофе, яичницу с беконом и мягкую булочку. Ел медленно, смакуя каждый кусок. После вчерашних потрясений простая еда казалась деликатесом.

Когда отдохнул и насытился, мысли снова потребовали внимания. Остановил поток размышлений и решил разложить всё по полочкам. С чего начать?..

Некромант-хемофаг. Зул’Хемир оказался сильной тварью — гораздо сильнее, чем я ожидал. В нём соединились сразу три направления: монстр одиннадцатого ранга, некромант того же уровня и способности к пространственной магии. Вчерашний бой показал, что в лоб его не одолею. Скорость у ублюдка невероятная — он исчезал и появлялся быстрее, чем я успевал отследить. Регенерация тоже впечатляла — раны затягивались на глазах. Всё это значительно превышало мои текущие способности.

Но кое-что работало. Спирт на тварь подействовал именно так, как на его мамашу-тварь. Проклятие затылочника тоже нанесло урон, ослабило некроманта. Убить не убило, но замедлило. Значит, нужно создавать условия, чтобы тварь ослабла перед решающим ударом, комбинировать разные виды воздействия. Даже Дрозд всё ещё в отключке в пространственном кольце. Вот она, разница в силе некромантов и эффективность метки Боки и Токи.

Я кивнул сам себе и откусил кусок булочки.

Теперь мать. Василиса представляла гораздо более сложную загадку. Неплохо бы узнать, как Зло попало в неё. Если бы она была двенадцатого ранга, всё сошлось бы. Отправилась в серую зону, не рассчитала силы, место уже было разрушено древним Злом, и оно поглотило её. Но тут ситуация другая.

Я погладил подбородок, размышляя. Существо внутри женщины сильнее и опаснее хемофага. Шансов победить его в прямом бою ещё меньше, чем с Зул’Хемиром. Но у меня появились козыри.

Нейтральная магия выросла на два уровня после вчерашнего. Ещё я раздобыл кровь матери — тёмную, почти чёрную жидкость, которая шипела при контакте с воздухом. Теперь, пробуждая силу мира и сражаясь с существом, смогу подняться ещё выше. Это даст определённые преимущества.

Следующее наблюдение: Зло сильно, когда находится внутри захваченного тела. Перед глазами пронеслась недавняя битва. Когда существо отделилось от Василисы, оно постепенно уменьшалось в размерах — с семи метров до пяти, потом до трёх, затем до двух. Монстров против него использовать бесполезно. Оно их только поглощает и становится сильнее. Степной ползун исчез, едва коснувшись тёмной субстанции, да и черви хренофага тоже.

Но есть слабое место — само тело носителя. Когда степной ползун парализовал Василису вместе со слизью затылочника, существо на мгновение зависло, потеряло контроль. Дальше некромантическая магия Зул’Хемира воздействовала на него, пусть и слабо. Хотя тут, возможно, заслуга именно хемофага. При угрозе телу Василисы Зло пыталось спасти его. Этим и воспользовался мой родственничек, чтобы нанести урон и выжить. Голова у ублюдка варит неплохо.

Я разложил факты в мыслях ещё раз.

— Слабости, — произнёс себе под нос.

Выявил уязвимые места у обеих тварей и теперь смогу готовиться к новым встречам, помимо того, что они оба пострадали и будут восстанавливаться достаточно долго. Кивнул с удовлетворением. Отлично получилось.

Остался только один важный вопрос. Зло не полностью захватывает носителя, как рух? Какие тут тонкости? Василиса как-то гасит волю твари или между ними действует некое соглашение? Их сосуществование пока мне непонятно, а это крайне важная информация. Чрезвычайно важная, если быть честным. Какие мотивы у этих существ? Чего они добиваются? Зачем вообще появились в нашем мире? Я не очень верю в тотальное уничтожение всего и вся… А дальше что? Вот над этими вопросами ещё придётся поломать голову.

Осталась ещё одна деталь, которая меняет всю картину. Мать — официальная наложица императора или что-то в этом роде, судя по реакции людей в форме. Теперь понятно, почему она не боялась, что с ней может что-то случиться. Спокойно припёрлась в гостиницу, а администратор словно воды в рот набрал при её виде. Хотя ничего удивительного, манеры и красота Василисы способны свести с ума любого мужика.

Но какая связь между монархом, который так хочет от меня избавиться, и Василисой? Они действуют вместе против меня? Или у каждого свои планы, а я просто оказался на пересечении интересов?

Вот тебе и приехал в столицу для простого суда. Уже собирался встать из-за стола, как в голову пришла ещё одна мысль…

Почему антиподчинение монстров причиняет боль Злу? Интуиция подсказывала, что нужно копать именно в этом направлении. Вот только пробуждение силы убивает меня самого — источник трещит полностью, тело не выдерживает нагрузки. Нужно найти способ развивать эту магию более безопасно. Или хотя бы понять её природу.

— Вы готовы? — поднял взгляд на Сюсюкина, который перечитывал свои записи в десятый раз.

— Да, — кивнул он решительно. — Волнуюсь немного перед судом. Это нормально, так у всех бывает. Просто у меня сильнее и сложнее, чем у остальных. Горло сохнет, потею, голова кружится.

— Тогда вспомните вчерашних монстров, — улыбнулся я.

— Что? — повернулся мужик и замер с открытым ртом.

Волнение как рукой сняло. Лицо адвоката приобрело здоровый цвет, дыхание выровнялось. Перспектива встречи с гигантскими пауками показалась ему более пугающей, чем предстоящий суд.

— Пойдёмте, — я встал и взял свои чемоданы.

У дверей нашего номера ждал администратор гостиницы. Мужик в безупречном фраке выглядел слегка взволнованным.

— Позвольте вас сопроводить, господин граф, — поклонился он с особым почтением.

Наша небольшая процессия спустилась по мраморной лестнице. Каблуки Сюсюкина отстукивали нервный ритм по ступеням, эхо отражалось от высоких потолков. Администратор шёл впереди, время от времени оглядываясь на меня с выражением смешанного уважения и опасения.

В холле гостиницы царила утренняя тишина. Несколько постояльцев завтракали за столиками, но при нашем появлении разговоры стихли. Все взгляды устремились на нас — видимо, слухи о вчерашних событиях уже разошлись по заведению.

Мы вышли на улицу. Утреннее солнце било в глаза, заставляя щуриться. Воздух был свежим, с лёгким запахом дыма от заводских труб на окраине столицы. Город просыпался.

— Желаю вам удачи! — улыбнулся администратор, но в его голосе слышалась неуверенность. То ли он сомневался в моих шансах, то ли просто боялся связываться с такими гостями впредь.

Картина, развернувшаяся перед гостиницей, заставила поднять брови. Пять машин жандармов выстроились в ряд, их чёрная краска блестела на солнце. Три автомобиля СБИ — более новые, с затемнёнными стёклами. И ещё две машины без опознавательных знаков, но с людьми в дорогих костюмах внутри.

Несколько десятков сотрудников в форме — жандармы, агенты СБИ, какие-то чиновники с папками. Все серьёзные, все настроенные по-деловому. В общем, эскорт для провинциального графа получился внушительный.

— Магинский! — кивнул мне майор лет сорока на вид, в форме. — Прошу садиться. А это кто?

Мужик окинул Сюсюкина оценивающим взглядом. Адвокат в своём мятом костюме выглядел не слишком представительно рядом с военными.

— Мой… — начал я.

— Юрист Сюсюкин Эдуард Эдикович, — тут же вмешался он, выпрямившись во весь рост. — Буду представлять в суде интересы господина графа. Вот документы, подтверждающие мои полномочия.

Он протянул майору аккуратно сложенные бумаги. Руки дрожали совсем чуть-чуть, но голос звучал твёрдо. Профессиональные инстинкты брали верх над волнением.

Военный внимательно изучил документы, сверил печати, проверил подписи. И кивнул с видом человека, привыкшего к бюрократическим процедурам:

— В порядке. Садитесь в центральную машину.

Нас усадили в просторный салон чёрного автомобиля: кожаные сиденья, полированное дерево, запах дорогого табака. Сюсюкин устроился рядом со мной, сжимая портфель с документами, как спасательный круг.

Кортеж тронулся. Впереди и позади — машины охраны. Мы ехали по центральным улицам столицы, а встречный транспорт почтительно уступал дорогу.

За окнами проплывал утренний город. Широкие проспекты с каменными домами, украшенными лепниной. Вывески магазинов и контор. Прохожие останавливались, глядя на проезжающий кортеж — кто с любопытством, кто с опаской.

— Красивый город, — заметил Сюсюкин, пытаясь отвлечься от волнения.

— Да, — согласился я, разглядывая памятники императорам на площадях.

Столица производила впечатление мощи и богатства. Каждое здание словно кричало о величии государства. Но меня интересовало количество постов жандармов на улицах — их было заметно больше обычного.

Проехали мимо императорского дворца — громадного сооружения из белого мрамора, с золочёными куполами. Часовые у ворот вытянулись в струнку при виде нашего кортежа.

Сюсюкин тем временем нервно перебирал бумаги в портфеле, что-то шептал себе под нос — видимо, повторял ключевые аргументы. Пот выступил на его лбу, несмотря на прохладу в салоне.

— Всё будет хорошо, — сказал я, положив руку ему на плечо.

— Да… Да, конечно, — кивнул адвокат, но голос дрожал.

Кортеж начал замедляться. Впереди показалось массивное здание из серого камня — четыре этажа, строгие линии, множество окон с решётками. На фасаде — гербы империи, выбитые в камне.

Мы остановились у главного входа. Широкие ступени вели к тяжёлым дубовым дверям, окованным железом. По обеим сторонам стояли часовые с автоматами наготове.

— Приехали, — объявил майор, открывая дверцу автомобиля.

— Здание администрации столицы, — произнёс Сюсюкин с благоговением в голосе. — Последний раз я здесь был почти восемь лет назад.

Вышли из машины. Человек двадцать в форме тут же окружили нас плотным кольцом.

Здание действительно производило впечатление. Оно тянулось в обе стороны метров на двести, возвышаясь над площадью как символ имперской власти. Камень фасада сверкал в утреннем солнце, а многочисленные гербы с двуглавыми орлами смотрели на посетителей с высоты.

На входе нас встретила целая комиссия: проверяли документы, осматривали одежду, копались в моих чемоданах. Потом досмотр артефактами — несколько чиновников с металлическими жезлами водили ими вокруг нас, проверяя на скрытую магию.

— Руки в стороны, — скомандовал один из них.

Сюсюкин покорно растопырил руки, как пугало. Его трясло от нервов настолько сильно, что детектор магии несколько раз пискнул ложную тревогу. Минут сорок они нас обыскивали. Каждую бумажку в портфеле адвоката изучали под лупой, каждый карман проверяли дважды. Я терпеливо ждал, наблюдая за суетой чиновников.

Наконец, нас пропустили внутрь. Коридоры здания поражали размахом — высокие потолки, мраморные колонны, портреты императоров в золочёных рамах. Эхо наших шагов разносилось по пустынным проходам.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь тянулась вереница одинаковых дверей, пронумерованных медными табличками.

— Это всё залы судов, — проглотил мой адвокат, который уже побледнел, как мел.

Его голос дрожал, руки тряслись, когда он поправлял очки. Вид бесконечного коридора явно действовал на Сюсюкина угнетающе.

Нас провели к залу номер тринадцать. Впереди показалась массивная дубовая дверь с латунными петлями. Рядом стояли два жандарма с каменными лицами.

— Ждите, — приказал сопровождающий майор.

Мы замерли в коридоре. Сюсюкин начал потеть ещё сильнее. Капли стекали по его лицу, оставляя мокрые дорожки на воротнике рубашки.

А я чувствовал спокойствие и уверенность. Каждая проблема, каждая битва, каждая сложность только делала меня сильнее и продвигала дальше по моему пути.

Время тянулось медленно. В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом голосов из других залов. Где-то решались чьи-то судьбы, кого-то оправдывали, кого-то приговаривали.

Наконец, тяжёлая дверь скрипнула на петлях.

— Входите, — разрешил охранник.

Зал суда представлял собой внушительное помещение. Высокие потолки с лепниной, тёмное дерево скамеек и трибун, массивная люстра под самым сводом. Пахло воском, старой кожей переплётов и чем-то ещё — может быть, страхом тех, кто здесь побывал.

Несколько рядов скамеек предназначались для свидетелей и публики. Пока они пустовали, но чувствовалось, что обычно здесь бывает многолюдно.

Слева, на возвышении, располагались кресла присяжных. Семь мест, обтянутых красным бархатом. Пока что там сидели обычные граждане — чиновники, судя по костюмам и манерам. Лица скучающие, безразличные.

На самом верху, словно на троне, восседал судья. Мужик лет шестидесяти, в чёрной мантии с золотыми нашивками. Взгляд властный, привыкший к повиновению. Седые волосы аккуратно уложены, борода подстрижена. В его позе читалось превосходство человека, который решает судьбы других.

Два стола стояли напротив судейского места. Один пустой — наш. За другим уже расположились двое мужчин спиной к нам — обвинители.

Мы заняли свои места. Сюсюкин немедленно принялся раскладывать бумаги дрожащими руками. Папки то и дело выскальзывали из пальцев, документы рассыпались. Он вскакивал, собирал их, садился, и всё повторялось снова. Когда адвокат в очередной раз уронил карандаш, который укатился под соседний стол, я положил руку ему на плечо.

— Успокойтесь, — произнёс тихим, но уверенным голосом. — Всё хорошо. Мы готовы, вы готовы.

— Да-да! — закивал он, как разболтанная кукла. — Вы готовы. А я…

— Вдох, — перебил я, сжимая его плечо. — Считайте до четырёх. Выдох. Тоже до четырёх. Задержка дыхания, снова ждём. Вдох.

Проделали «процедуру» несколько раз. Мой адвокат постепенно расслабился, я почувствовал это через руку. Дыхание выровнялось, плечи перестали трястись.

— Это ваш шанс доказать, чего вы стоите, — улыбнулся я. — Показать всем, что с Сюсюкиным лучше не связываться. Я уверен в ваших способностях.

— Благодарю, — кивнул мужик, и в его голосе появились нотки решимости.

В этот момент судья ударил молотком по столу. Звук разнёсся по залу, заставив всех присутствующих выпрямиться.

— Встать! — рявкнул он голосом, привыкшим к беспрекословному повиновению.

Мы поднялись. Сюсюкин всё ещё нервничал, но держался более уверенно. Обвинители тоже встали, теперь я мог их рассмотреть.

Первый — майор лет сорока, в парадной форме. Орденские планки на груди, выправка кадрового военного. Лицо волевое, глаза холодные. Второй помоложе — в гражданском костюме, но с чертами военного юриста.

— Сегодня здесь рассматривается дело графа Магинского Павла Александровича, действовавшего против империи, — читал судья по бумаге монотонным голосом. — Обвинения: нападение на солдат императора, срыв договора о добыче кристаллов, недопуск к месторождению, необеспечение безопасности рабочих, получение оплаты и нарушение условий договора.

Он поднял взгляд от документов, окинул зал оценивающим взором.

— У обвинения есть что добавить?

— Да, ваша честь! — вскочил майор, щёлкнув каблуками. — Представлюсь: майор Камнев Олег Игоревич. Мы считаем, что граф Магинский не только нарушил договор с Его Величеством, но и вёл диверсионную деятельность против сотрудников СБИ.

Голос его звучал уверенно, даже торжествующе. Видно, что он считает дело уже выигранным.

— Кроме того, подозревается в сговоре с султаном Османской империи, — продолжал обвинитель. — Что доказывает его брак с представительницей враждебного государства и получение земель в виде взятки, как и титула.

Мои брови поползли вверх от удивления. Откуда они это вообще взяли? И что за диверсионная деятельность? Я думал, с этой темой вопрос закрыт.

Сюсюкин рядом снова покрылся потом — видимо, такие обвинения не входили в его план защиты. Я толкнул адвоката локтем.

— А? — обратил он внимание на меня мутными от волнения глазами.

— Мы протестуем, — шепнул ему.

— М-мы про-протестуем! — промямлил Сюсюкин, вскакивая с места.

Обвинитель повернулся к нам с довольной улыбкой. Его лицо выражало плохо скрываемое превосходство.

Адвокат начал трястись ещё сильнее. Ладно, пора слегка ободрить. Я выпустил струйку магии льда в его тело — совсем чуть-чуть, чтобы привести в чувства.

Тут же взвыла сирена. Пронзительный звук заполнил зал, а красные лампочки под потолком замигали тревожным светом. Сотрудники охраны вскочили с мест, руки их потянулись к оружию.

— Тишина! — рявкнул судья, стуча молотком. — Применение магии в суде категорически запрещено! Граф, вы грубо нарушили правила судопроизводства. Ещё одна попытка, и вас закуют в наручники с подавлением магии. Штраф — полмиллиона рублей.

— Простите, — выдавил мой защитник сдавленным голосом.

— Мы протестуем, ваша честь! — произнёс я, пока адвокат приходил в себя.

— По какому поводу? — поднял бровь судья.

Сюсюкин глубоко вдохнул, собрался с мыслями и заговорил более уверенно:

— Вопросы, касающиеся договора между Российской империей и Османской… — выдохнул адвокат. — Они являются государственной тайной. Пакт о перемирии заключён в военное время и военными лицами. А сейчас гражданский суд. Мне стыдно, что господин обвинитель этого не знал.

Теперь его голос звучал твёрдо, профессионально. Холодок магии привёл нервы в порядок, позволил сосредоточиться.

Противоположная сторона обменялась взглядами. Улыбка на лице майора слегка поблёкла.

— Возражение принимается, — кивнул судья после паузы. — Вопросы договоров с Османской империей исключаются из рассмотрения.

Но его тон будто подсказывал: этот ход обвинения был неслучайным. Они явно что-то задумали, раз решили поднять тему моих турецких земель.

— Стороны, зачитайте ваши вступительные речи, — продолжил судья, листая документы.

Майор Камнев поднялся с места, расправил плечи и обвёл зал властным взглядом. В его позе читалась уверенность человека, привыкшего к победам.

— Уважаемый суд, — начал он звучным голосом, — перед вами дело о вопиющем нарушении закона. Граф Магинский, пользуясь своим положением, грубо нарушил договор с Его Величеством императором.

Обвинитель прошёлся перед судейским местом, как актёр на сцене.

— Первое: подсудимый напал на солдат императора, исполнявших свой долг. Применил боевую магию против людей в форме. Есть свидетели, есть документы.

Он поднял папку с бумагами, демонстрируя её присяжным.

— Второе: граф сорвал добычу кристаллов, не допустил императорских рабочих к месторождению, тем самым лишил казну миллионов. Помимо того, что это стратегический ресурс нашей страны, у нас война и шаткий мир. Понимаете, какой это урон?

Голос майора становился всё более обвинительным.

— Третье: не обеспечил безопасность людей, работавших на его земле. По его вине пострадали граждане империи.

Камнев остановился, окинул зал торжествующим взглядом.

— Подсудимый считает, что ему всё позволено, что титул земельного аристократа даёт право попирать законы империи. Мы докажем обратное.

Он сел, довольный произведённым эффектом. Присяжные кивали, судья делал пометки. Картина складывалась не в мою пользу.

Сюсюкин медленно поднялся. Руки его больше не дрожали, спина выпрямилась. Магия льда сделала своё дело: нервы успокоились, разум прояснился.

— Уважаемый суд, — начал он тихо, но внятно. — Позвольте напомнить о фундаментальных принципах нашего права.

Адвокат подошёл к присяжным, заглянул каждому в глаза.

— Земельный аристократ — не просто титул. Это ответственность, обязанность защищать свою землю и людей любой ценой.

Его голос окреп, зазвучал увереннее.

— Кодекс императора Алексея Третьего, том второй, статья сорок семь: «Земельный аристократ имеет право на защиту своих владений всеми доступными средствами при условии непосредственной угрозы роду или подданным».

Сюсюкин цитировал по памяти, не заглядывая в книги.

— Все доступные средства, господа присяжные, включая применение магии против тех, кто угрожает его землям.

Он повернулся к обвинителю:

— А теперь о фактах. На земли графа Магинского напали вооружённые люди, убивали его подданных, грабили имущество. Что должен был делать аристократ? Смотреть, как уничтожают род?

Майор нахмурился, речь адвоката шла не по его сценарию.

— Дело барона Шуйского, тысяча восемьсот тридцать второй год, — продолжал Сюсюкин. — Губернатор послал войска на его земли без согласия. Барон применил магию, убил семерых солдат. И суд его оправдал.

Присяжные переглянулись. Видно, что не все знали об этом прецеденте.

— Превышение полномочий чиновником аннулирует защиту для подчинённых, — объяснил адвокат. — Если ставленник императора действует вне закона, его люди становятся обычными нарушителями.

Теперь Сюсюкин говорил совершенно спокойно, каждое слово было выверено.

— Граф Толстой, тысяча восемьсот сорок первый год. Князь Вяземский, тысяча восемьсот пятьдесят третий. Оба требовали суда равных, оба его получили.

— Возражение! — вскочил майор. — Эти законы устарели!

— О! — улыбнулся Сюсюкин. — Господин обвинитель считает древние законы недействительными?

Он повернулся к судье:

— Тогда я требую пересмотра соглашения о передаче кристаллов императору. Оно основано на том же законе того же времени.

В зале повисла тишина. Судья побледнел, майор открыл рот от удивления.

— Если суд признает один древний закон недействительным, — невозмутимо продолжал адвокат, — то и остальные теряют силу. Все кристаллы с земель графа принадлежат исключительно ему. Мы требуем вернуть всё добытое немедленно. Плюс неустойка за пользование и компенсация за моральный ущерб.

Присяжные зашептались между собой, такого поворота никто не ожидал.

— Более того, — Сюсюкин достал толстую папку, — я требую суда равных для моего подзащитного на основании закона императора Петра Второго.

— Этот закон не применялся сто лет! — возразил обвинитель.

— Неправда, — спокойно ответил адвокат. — Дело князя Вяземского, пятьдесят третий год. Не так уж давно.

Он раскрыл книгу, зачитал:

— Статья двенадцатая: «Суд равных составляется исключительно из лиц, равных подсудимому по званию и роду деятельности». Граф Магинский — военный земельный аристократ. Судить его могут только военные земельные аристократы.

Сюсюкин окинул взглядом присяжных:

— Из семи судей только двое имеют военный опыт, остальные — гражданские чиновники. А значит, состав незаконен. Я требую присяжных — военных аристократов, как и судью.

Тем временем судья нервно перелистывал документы, что-то проверял.

— Кроме того, — добавил адвокат, — есть существенные процедурные нарушения. Граф должен был получить уведомление о заседании за месяц, а не за три дня. Попытка ареста без судебного решения недопустима. Принуждение к ношению следящего артефакта нарушает права аристократа.

Каждое обвинение он подкреплял ссылками на законы, цитировал точные статьи. Феноменальная память работала безотказно.

— И наконец, — Сюсюкин повысил голос, — самое главное. Граф Магинский исполнял воинский долг на турецкой границе, в то время на его род напали. Государство было обязано защитить семью военного, но не сделало этого.

Он обвёл взглядом весь зал:

— Нарушение пакта о воинской службе даёт графу право на компенсацию — в денежном выражении или территориями. А также освобождение от налогов и военных обязательств.

Майор попытался что-то возразить, но Сюсюкин его опередил:

— Более того, согласно закону времён императора Петра Шестого, если государство не защищает земельного аристократа, он имеет право покинуть империю. Причём со всеми землями и подданными.

В зале стало слышно, как муха летает. Даже судья перестал делать записи, уставившись на адвоката.

— Вы хотите сказать?.. — начал он.

— Я хочу сказать, что мой подзащитный имеет право объявить свои земли независимыми, — невозмутимо ответил Сюсюкин. — Если, конечно, суд откажет ему в справедливом разбирательстве.

Обвинители переглянулись. Такого развития событий они точно не ожидали.

— Но я не требую столь крайних мер, — улыбнулся адвокат. — Я требую лишь справедливости. Суда равных, как положено по закону.

Сюсюкин вернулся на своё место, собрал бумаги. Его лицо светилось триумфом.

— Защита закончила вступительную речь, — объявил он.

Судья долго молчал, листая кодексы. Присяжные шептались, майор что-то яростно писал в блокноте.

— Суд удаляется для принятия решения, — наконец произнёс председательствующий. — Перерыв на час.

Все встали. Судья и присяжные покинули зал через боковую дверь. Обвинители остались за своим столом, но выглядели уже не так уверенно.

— Как я выступил? — спросил Сюсюкин шёпотом.

— Блестяще! — ответил я искренне.

Адвокат сиял от гордости. Из заикающегося неудачника он превратился в грозного противника.

Час ожидания тянулся мучительно долго. Сюсюкин перебирал документы, что-то подчёркивал, делал пометки на полях. Его уверенность после блестящей речи была заразительной, и даже я почувствовал прилив оптимизма.

Обвинители сидели за своим столом, тихо переговариваясь. Майор Камнев уже не выглядел таким самодовольным. Его помощник что-то лихорадочно искал в толстых папках, видимо, пытаясь найти контраргументы.

В зале царила напряжённая тишина. Лишь изредка скрипели стулья, когда кто-то менял позу, да тикали старинные часы на стене. Время словно замедлилось.

Наконец, боковая дверь открылась. Судья вернулся, за ним — присяжные. Лица у всех серьёзные, непроницаемые. По их выражениям нельзя было понять, какое решение они приняли.

— Встать! — объявил судья.

Мы поднялись. Сюсюкин сжимал портфель белыми пальцами, но держался уверенно. Он сделал своё дело и сделал его хорошо.

Судья долго изучал бумаги, прежде чем заговорить. Каждая секунда тянулась как вечность.

— Рассмотрев доводы защиты, — начал он торжественным голосом, — суд принял следующее решение.

Пауза. В зале можно было услышать, как падает перо.

— Требование о суде равных… обосновано, — произнёс он с видимой неохотой. — Закон императора Петра Второго действительно не отменялся.

Сюсюкин едва сдержал радостный возглас. Майор побледнел, сжал кулаки.

— Суд меняет состав присяжных на военных земельных аристократов, — продолжал судья. — Следующее заседание состоится завтра утром. До этого времени граф Магинский заключается под стражу.

Я хмыкнул и улыбнулся.

— У подсудимого есть допуск только к своему правозащитнику, — добавил он. — Никаких других контактов.

Молоток ударил по столу, возвещая конец заседания.

— Встать! — рявкнул судья.

Сюсюкин повернулся ко мне с сияющими глазами:

— Суд равных! — прошептал он восторженно. — Значит, будет работать по моей схеме.

Обвинитель — майор Камнев — подошёл к нашему столу. На его лице играла неприятная улыбка.

— Господа, вы только что совершили ошибку, — произнёс он медовым голосом. — Граф, вы могли потерять титул и род, жили бы себе спокойно, но решили усложнить дело…

Он наклонился ближе, понизил голос:

— Глупо, по-детски и наивно. Ну что ещё ожидать от вашего возраста и того места, откуда вы родом?

С этими словами майор удалился, довольный собой. Его походка выражала уверенность человека, у которого есть козыри в рукаве.

Мы постояли какое-то время с адвокатом, переваривая произошедшее. К нам подошли охранники — двое здоровых парней в форме жандармов.

— Граф Магинский, пройдёмте, — вежливо, но твёрдо сказал старший.

Они повели меня на первый этаж. Длинный коридор, множество дверей с номерами, остановились у тринадцатой — видимо, числа здесь любят символические.

— Тут будете находиться до завтрашнего суда, — объяснил охранник, отпирая замок.

Мы зашли с Сюсюкиным внутрь. Камера оказалась довольно просторной — не роскошь, но и не подвал. Кровать, стол, стул, умывальник в углу, стены выкрашены в нейтральный серый цвет, под потолком — лампа за защитным стеклом.

— Вы видели? — обрадовался адвокат, как только дверь закрылась. — Как я выступал? Все мои аргументы сработали!

Глаза его блестели от восторга. Робкий заика превратился в уверенного профессионала и теперь купался в лучах собственного триумфа.

— Да, — кивнул искренне. — Отлично вышло.

— Завтра я им покажу, что они очень ошибаются в моих возможностях! — гордо заявил Сюсюкин. — Вот все мои записи к следующему заседанию. Изучите их.

Он протянул мне толстую папку с документами.

— Зачем? — поднял бровь.

— Чтобы в случае чего… — проглотил мужик. — Вдруг я запнусь или разволнуюсь. Чтобы помочь. Или если что-то случится со мной…

В его голосе прозвучали тревожные нотки. Видимо, угроза майора подействовала.

— Хорошо, — согласился я. — Поезжайте в гостиницу, живите пока в моём номере. Никуда не выходите без необходимости. Берите такси, просите администратора вас сопроводить.

— Я понял, — серьёзно кивнул Сюсюкин.

После его ухода остался один в камере. Огляделся внимательнее. Помещение было не просто тюремной камерой, это специальная комната для содержания магов. Стены излучали странное свечение, едва заметное глазу. Я попробовал создать ледяной шип — энергия тут же рассеялась, не успев оформиться. Яд, вода, лечение — ничего не работало. Магия просто растекалась и исчезала.

Хорошее место для размышлений. Никаких отвлечений в виде заклинаний и артефактов. Но почему-то интуиция слегка волновалась, словно мы что-то упустили в нашей стратегии.

Я прокрутил в голове всё произошедшее. Для обвинения суд равных не стал неожиданностью. Сначала они вроде забеспокоились, но потом что-то случилось. Ещё зачем-то притащили вопрос о договоре с Османской империей, хотя знали, что его отклонят. И главное — где Ростовский? Генерал обещал лично присутствовать на суде, но его не было. Это настораживало больше всего.

Взял папку Сюсюкина и принялся изучать документы. В который раз поразился профессионализму мужика: каждый аргумент подкреплён ссылками на законы, каждый прецедент расписан до мельчайших деталей.

Просидел несколько часов за чтением. Стратегия защиты была продумана до мелочей — пять линий атаки, множество запасных вариантов. Если завтра всё пройдёт так же гладко, как сегодня, у нас есть шансы на победу.

К вечеру принесли ужин — простую, но съедобную пищу: тушёное мясо, хлеб, картошка. Ел медленно, размышляя о завтрашнем дне.

Присяжных заменят на военных земельных аристократов. Это хорошо, таких людей сложнее подкупить или запугать. У них есть не только собственные земли, но и воинская честь. Вот только обвинение явно что-то готовит.

Я лёг на койку, закрыл глаза. Завтра будет решающий день. Либо выйду отсюда свободным человеком, либо… выйду по-другому.

Но сон не шёл. В голове крутились обрывки сегодняшних событий, завтрашние планы, вопросы без ответов. Что задумали мои противники? Почему так легко согласились на суд равных? И где, чёрт возьми, Ростовский?

«Магинский! Сука!» — прозвучало в пространственном кольце.

Голос был хриплым, полным возмущения. Я мысленно улыбнулся. Дрозд очнулся и, судя по интонации, чувствовал себя не лучшим образом.

«Доброе утро», — ответил, устраиваясь поудобнее на койке.

Через связь с артефактом я видел, как некромант ползает на четвереньках по своему импровизированному бункеру. Волосы взъерошены, движения неуверенные — проклятие затылочника оставило свои следы.

«Собака ты сутулая, что ты натворил? — возмущался Дрозд, ощупывая карманы в поисках чего-то. — Где я? Что за место? Пахнет, как в зверинце!»

«Забрал друга, чтобы он больше не служил своему учителю, — искренне признался я. — Сердце кровью обливалось, когда узнал твою историю и то, что случилось с твоими близкими. А потом это рабство из-за силы… Я не мог поступить по-другому».

Дрозд замер, медленно выпрямился, прислонился спиной к стене бункера. В его глазах мелькнуло удивление.

«Ну ты и тварь! — продолжал ворчать капитан, но в голосе появились другие нотки. — Где моя фляга?»

«Вот», — переместил к нему.

Некромант схватил металлический сосуд, поднёс к губам, потряс. Лицо его исказилось от разочарования.

«Почему она пустая? — возмущался мужик. — Там было моё зелье! Половина фляги как минимум! Где оно? Быстро отвечай!»

«Предположу, что ты всё вылакал», — хмыкнул я.

Дрозд нахмурился, пытаясь вспомнить. Провёл рукой по лбу, потёр виски:

«Да… Пил перед тем, как ты появился в допросной. Стресс, понимаешь ли. Служишь учителю, выполняешь поручения. Тем более не каждый день встречаешь старых знакомых в таких обстоятельствах».

Дрозд наклонил голову назад, закрыл глаза. Несколько секунд сидел неподвижно, словно прислушиваясь к чему-то, потом резко распахнул веки.

«Не чувствую связи с учителем, — выдал удивлённо. — Совсем не чувствую. Значит, он не знает, где я. Не сможет починить связь, только убить моё сердце».

В его голосе прозвучало облегчение — первое за долгое время.

«Не благодари!» — усмехнулся я.

«Ладно, — Дрозд устроился поудобнее и достал из кармана мятую пачку папирос. — Допустим, тут ты верно поступил. Но что дальше? Собираешься идти против моего учителя?»

Чиркнула спичка. Табачный дым поплыл в воздухе бункера.

«Как ты и сказал, ещё рано. Но у меня есть кое-что против некромантов, ты это на себе испытал. Вот только на том ублюдке не так сильно подействовало».

«Ты встречался с Зул’Хемиром? — удивился мой гость, чуть не поперхнувшись дымом. — И остался жив… Убил его?»

Он не мог поверить. Видимо, капитан знал о силе хемофага-некроманта не понаслышке.

«Не совсем… И там не я с ним сражался, а кое-что другое. Но ранен он хорошо и сбежал, поджав хвост, — улыбнулся я, вспоминая недавнюю битву. — Есть какой-то способ его убить?»

Дрозд затянулся папиросой, выпустил дым через нос. Лицо его стало серьёзным.

«Нет! — покачал он головой. — Монстр-некромант — это очень сильное сочетание. Уверен, что к концу своей жизни может даже превзойти учителя. Но моего хозяина это не беспокоит, потому что хемофаг рано или поздно умрёт. Скорее, рано».

«Значит, если дождусь…» — нахмурился я.

«Не дождёшься, — перебил меня некромант. — За это время он успеет убить тебя, твой род и всех, кого ты знаешь. Плюс наплодит себе потомство».

Логично. Сидеть сложа руки и ждать естественной смерти врага — не вариант. А как бы было удобно. Если честно, я особо не планировал.

«С тебя пользы как с козла молока», — сказал то, что думаю.

«Кажется, есть один способ», — вдруг выпрямился мужик, выкидывая окурок в сторону.

«Эй! Ты тут помойку не устраивай! — возмутился я. — У меня здесь порядок!»

«Я вижу и чувствую… — оглядел капитан окружающее пространство. — Стойло монстров. Это же надо было придумать — сделать моё пространственное кольцо пристанищем для тварей. За такое тебе любой уважающий себя некромант бы в рожу плюнул».

«Хватит ныть! Что там за способ?» — не выдержал я.

Дрозд подобрал папиросу, затушил её о стену и растёр пепел подошвой сапога.

«Поймать его в пространственную ловушку, — сплюнул он демонстративно. — А из неё попытаться перенести сюда. Тут уже с ним можно развлекаться по полной программе. И я тебе в этом помогу».

Откинулся на кровати, обдумывая услышанное. Идея была заманчивой, но…

«А что нужно для этой ловушки?» — спросил у некроманта.

«Кровь его учителя, — спокойно ответил Дрозд. — Она создаст связь и ограничит возможности хемофага. Без неё ловушка не сработает».

План просто отличный. Мне нужно каким-то образом добыть кровь древнего некроманта невероятной силы. Хорошо, что он не предложил отрезать ему яйца со словами: «Я одолжу на время?..»

«В Зул’Хемире много крови учителя, — продолжал Дрозд, словно читая мои мысли. — Она в нём циркулирует, даёт дополнительную силу. И сработает как катализатор и ограничитель для ублюдка. Нужно только придумать, как её достать».

«А как это сделать, не убивая его?» — нахмурился я.

«Да хоть в драке. Немного крови на оружии, и готово. Главное, чтобы она была свежей».

Некромант закурил новую папиросу, задумчиво посмотрел.

«Не выпускай меня! — неожиданно заявил он. — Действие моего зелья закончилось, его больше нет, — покрутил пустую флягу. — Стоит мне появиться в мире, учитель тут же почувствует и возьмёт под контроль».

В его голосе звучала искренняя просьба. И страх. Свобода оказалась важнее, чем я думал, даже тут, в пространственном кольце.

«Слушай… — вспомнил вдруг. — Когда у меня был Немалов, ты говорил, что я как-то могу поглотить силу некроманта и использовать её. Но сколько бы я ни пытался…»

«Мля, ты тупой!» — расхохотался Дрозд, чуть не поперхнувшись дымом.

«Это мне говорит человек, который добровольно стал некромантом, чтобы убить Запашного, но ему не позволили, а ещё и стал куклой в чужих руках и даже сам умереть не может?» — спросил я ехидно.

«Ладно, — поднял руки капитан в знак капитуляции. — Признаю: уделал. Но послушай. Это пространственное кольцо некроманта — подарок моего учителя. Оно способно содержать нас внутри и не только. У себя он хранит наши сердца».

Я поморщился. Вот про это Дрозд забыл рассказать. Как тогда выполню клятву крови, если у учителя лежат сердца всех его учеников? Урод!

«Но есть и плюсы, — продолжал некромант, затягиваясь папиросой. — Ты должен просто захотеть, и кольцо само выжмет все соки из некроманта. Проще, чем кажется, да? Думал, ты догадаешься…»

Немедленно попробовал. Сосредоточился на артефакте, закрыл глаза. Представил, как тяну силы из некроманта. И это сработало! Вот так просто… Засранец мог бы дать более прямые инструкции с самого начала. Я столько времени голову ломал, как это сделать.

Дрозд тут же упал на пол бункера. Его тело выгнулось дугой, мышцы напряглись. Я видел, как он буквально иссыхает на глазах, словно превращаясь в мумию.

«Хватит! — закричал некромант сдавленным голосом. — Это, сука, очень больно! Между нами, девочками!»

Немедленно остановился, но эффект уже был заметен. Магия, которую я поглотил, потеряла привкус некромантии и стала… нейтральной? Она потекла в мой источник и наполнила его на треть.

Я распахнул глаза от удивления. Нормально! Если мне завести целый выводок некромантов, смогу быстро пополнять свои силы. Вот это колечко…

— Моя прелесть! — произнёс вслух.

«Твою мать… — кое-как поднялся некромант с пола. — Давай мы больше не будем так делать?»

Лицо его было бледным, руки дрожали. Видимо, процесс действительно оказался болезненным.

«Не могу обещать», — хмыкнул в ответ.

Дрозд обречённо махнул рукой и снова закурил. Его судьба теперь полностью зависела от моего настроения, и он это понимал.

В дверь камеры вдруг постучали. Громко, настойчиво. Поднялся с койки, подошёл. Через небольшую прорезь в металле просунули сложенную бумагу: гербовая печать, аккуратный почерк.

— Официальное сообщение, — сказал сотрудник СБИ сухим, безэмоциональным голосом.

Я взял документ. Неужели мои оппоненты решили закончить фарс с судом и просто отстать от меня? Или передумали и хотят договориться?

Развернул бумагу. Прочитал первую строчку и почувствовал, как внутри всё холодеет:

«Сообщаем, что ваш адвокат Сюсюкин Эдуард Эдикович попал в аварию, когда ехал из суда на такси. Водитель врезался в столб. У вашего адвоката черепно-мозговая травма, он находится в реанимации. Доктора дают неутешительные прогнозы на выздоровление. Рекомендуем воспользоваться услугами предоставленного защитника от суда, либо вам придётся защищаться самому. Через час к вам зайдёт Краснобогатько Станислав Кириллович».

Я смял бумагу в кулаке. Стоял несколько секунд, переваривая новость. Потом тихо, но отчётливо произнёс:

— Суки!

Глава 10

Я стоял и смотрел на дверь. Металл потемнел от времени, петли заржавели, на поверхности виднелись царапины. Похоже, кто-то до меня пытался выбраться отсюда. Вот только безуспешно…

Ещё одно подтверждение, почему я не взял с собой никого из своих людей и монстров, — враги добрались даже до адвоката.

Жалко ли мне Сюсюкина? Да. Почему-то понравился этот мужичок. Тихий, заикающийся, но с железной хваткой в вопросах права. И то, что с ним сделали… Зря! Мысли искали выход, искали способ отомстить. Мой суд продолжится с ним или без него, и это факт, но теперь у меня есть личные счёты.

Я прошёлся по камере. Четыре шага в длину, три — в ширину. Тесно, как в гробу. Сел на койку. Матрас жёсткий, пружины скрипят, подушка плоская, как блин.

Брать адвоката от суда я не планирую. Уверен, у него другие задачи и цели в моём деле. Но зачем тогда решили прислать? Передать какое-то сообщение?.. Кивнул сам себе. Ладно, подождём, послушаем, что там приготовили.

Снова взял документы, которые оставил Сюсюкин. Бумага шуршала в тишине камеры. Мужик словно чувствовал, что может не дожить до суда. Каждая страница исписана его мелким, аккуратным почерком.

— И ведь, собака, не боялся… — хмыкнул я в пустоту.

А может, боялся, но делал свою работу. Это ещё более достойно уважения.

Бумаги легли в руки, и я начал внимательно изучать всё ещё раз. Стратегия защиты, ссылки на законы, прецеденты. Феноменальная память адвоката работала безотказно: он помнил даты, номера дел, точные формулировки статей. План был хорош, даже очень хорош. Но теперь мне предстоит воплощать его самому.

Минуты тянулись медленно. В камере не было окон, поэтому судить о времени суток приходилось по звукам за дверью. Изредка проходили охранники, их шаги эхом отдавались в коридоре.

А я всё думал о том, как мои враги добрались до Сюсюкина. Авария? Конечно же! Водитель врезался в столб — как удобно, как предсказуемо.

Дверь моей камеры открыли. Вошёл мужик лет тридцати, с залысинами и в помятом костюме — слишком дешёвом. Ткань блестела от частых носок, локти протёрлись. На запястье — старые часы на кожаном ремешке.

Он огляделся и тут же сам сел за стол — без приглашения, без церемоний. Поставил на столешницу видавший виды портфель, щёлкнул замками.

— Краснобогатько Станислав Кириллович, — представился он голосом, в котором слышалась усталость. — Адвокат столичного суда Российской империи.

Я кивнул ему и ничего не ответил, посмотрел внимательнее. Лицо обычное, ничем не примечательное — такие теряются в толпе за пять секунд. Глаза серые, водянистые. Взгляд неуверенный, бегающий.

— Я ознакомился с вашим делом, — достал он бумаги из портфеля. Листы были помятые, с загнутыми углами. — Суд равных?.. — поднял бровь мужик. — Очень хорошая задумка — убрать тех, кто, скажем так, вам завидует. Большая жила в стране, молодой аристократ…

— Ага, — согласился, продолжая наблюдать.

— Давить на то, что вы военный, честно отслужили, оставили род, воевали и даже заключили мирный договор… — продолжил Краснобогатько и замолчал на мгновение. — Павел Александрович, настоятельно советую вам завтра молчать. Я буду за вас говорить, попробуем продавить обвинение.

В его голосе послышались нотки нервозности. Пальцы барабанили по столу, взгляд не фокусировался ни на чём конкретном.

— Вы делаете вид, что пытаетесь мне помочь? — поднял бровь.

— Почему делаю? — хмыкнул адвокат. — Если думаете, что я как-то связан с теми, кто напал на вашего предыдущего юриста… То страшно ошибаетесь. Я обычный клерк по факту, работаю в администрации. Был бы и рад, чтобы меня кто-то подкупил или денег дал. Но где там, шиш!

Последние слова прозвучали с горечью. Мужик явно не купался в роскоши.

Я воспользовался моментом, достал иголочку правды из пространственного кольца — маленький артефакт, тоньше обычной швейной иглы. Подавил в себе смешок и бросил.

Краснобогатько замер. Глаза его стали стеклянными, пустыми. Он не маг — хватило десяти секунд, чтобы артефакт подействовал.

— Кто вас послал? — спросил я спокойным голосом.

— Суд, — ответил юрист механическим тоном.

— Что вам приказали?

— Представить ваши интересы.

— Вы связаны какой-то клятвой?

— Только преданности государству и суду.

— Каковы мои шансы, что я выиграю?

— Нулевые, — ответ прозвучал без эмоций. — Как я понял, у обвинения есть доказательства, которые вы не сможете опровергнуть. Ваш Сюсюкин мог бы поиграть с его знаниями старых законов. А вы?.. Я? Кто-то другой?.. Вряд ли.

— Что советуете?

— Перед слушанием поговорить с обвинением и пойти на сделку. Уверен, я смогу выторговать вам жизнь, сохранение всех ваших денег. Но титул, земли, жила — увы, всё перейдёт государству.

— Без вариантов?

— Я их не вижу. Пусть и не лучший адвокат, но кое в чём разбираюсь. Знаю, когда есть шансы, а когда они отрицательные. У вас второй случай.

О, рост! Сначала нулевые, а теперь отрицательные. Математика у них интересная.

Я достал из его тела иголку правды. Мужик вырубился и лёг на стол лицом вниз, через двадцать минут пришёл в себя.

— А? — вскочил он, оглядываясь по сторонам.

— Вы уснули, — улыбнулся я. — Видимо, тяжёлый день.

— Если бы… — протёр глаза Краснобогатько. — Сложные годы. Вот документы, — достал из портфеля смятые бумаги. — Нужно их подписать, чтобы я смог представлять вас в суде. Также я принесу вам временную клятву, на тот период, пока идёт процесс.

— Благодарю, — кивнул в ответ. — Но я, пожалуй, сам.

— Но!.. — тут же попытался возразить адвокат.

— Всё в порядке, — остановил его поднятой рукой. — Как видите, с моими… юристами случается всякое. Уверен, что вас заставили взять моё дело, поэтому упрощу жизнь вам и себе. Я сам буду защищать свои интересы в суде.

Мужик облегчённо выдохнул. На его лице отразилась неприкрытая радость.

— Как скажете, граф, — поднялся он, собирая бумаги. — Желаю вам удачи!

Краснобогатько постучал в дверь, и её открыли почти мгновенно. Через пару секунд я остался один.

Значит, даже нормального адвоката прислали? Неплохо! Хотели, чтобы я согласился на сделку, отдал всё в обмен на жизнь. Думают, что испугаюсь и сдамся?

Пальцы постучали по матрасу. Я поднялся и подошёл к столу. Из пространственного кольца достал лист с гербом Амбиверы. Бумага была особенная — плотная, с едва заметным перламутровым отливом. Аккуратно разложил её на столе, расправил углы. В папке Сюсюкина нашёл карандаш.

Кинжал из пространственного кольца скользнул в руку — лезвие холодное, острое. Полоснул себе ладонь быстрым движением, а перед этим снял защиту своей кожи. Боль резанула, но терпимо. Кровь выступила тёмно-красными каплями. Я собрал небольшую лужицу в ладони, ткнул грифель в красную жидкость. Карандаш пропитался кровью, оставлял на бумаге следы тёмными, почти чёрными буквами. И я начал писать медленно, выводя каждый символ с особой тщательностью.

Слова ложились на бумагу тяжело. Каждая буква требовала усилий, словно я выцарапывал их на камне. Кровь густела, приходилось снова макать грифель.

Когда закончил, пробежался взглядом по тексту. Вроде всё. Бумага тут же засветилась — сначала тускло, потом ярче. Буквы, написанные кровью, вспыхнули золотым огнём. Лист задрожал в воздухе, поднялся на несколько сантиметров над столом, потом вспыхнул. Яркая вспышка на долю секунды ослепила меня. Когда зрение вернулось, от письма остался лишь пепел — серая пыль осыпалась на столешницу.

Я убрал остатки крови с руки рукавом, промыл стол водой из кувшина, вытер насухо. Следов ритуала не осталось.

Завалился на кровать. Пружины заскрипели под весом. Всё, что мог, я сделал. Если Амбивера получит послание, они среагируют, если нет — буду выкручиваться сам. Осталось дождаться завтра.

Закрыл глаза и попытался уснуть. Сон приходил тяжело. Мысли крутились, не давая покоя: Сюсюкин, суд, враги, планы мести…

* * *

Проснулся раньше, чем принесли завтрак. В камере по-прежнему царил полумрак. Подъём оказался тяжёлым: тело затекло за ночь, мышцы ныли. Прошёлся по камере, размялся. Четыре шага туда, четыре — обратно.

В замке загремели ключи, дверь отворилась. На пороге стоял охранник с подносом.

— Завтрак, — буркнул он и поставил еду на стол.

Овсяная каша в металлической миске, компот в стакане — мутный, сладковатый. Белый хлеб, уже немного зачерствевший. Аппетитного мало.

Есть не хотелось. Желудок скрутило от нервного напряжения. Я попробовал ложку каши — безвкусная, липкая. Отодвинул миску. Компот оказался чуть лучше. Кисловатый привкус яблок, много сахара. Допил до дна, а вот хлеб не тронул.

Через тридцать минут меня выпустили. В коридоре ждали два охранника — здоровые парни в тёмной форме, с автоматами на груди, дубинками на поясах. Лица каменные, профессионально безэмоциональные.

— Граф Магинский, пройдёмте, — сказал вежливо старший.

Меня сопроводили до зала суда. Длинный коридор, множество дверей с номерами. Здание жило своей жизнью — слышались голоса, скрип половиц, звук печатных машинок.

У зала номер тринадцать нас встретили уже другие люди. Проверяли документы снова, хотя вчера уже всё досмотрели. Размахивали жезлами-детекторами, щупали одежду.

— Руки в стороны, — приказал один из них.

Я покорно расставил руки. Металлический жезл прошёлся вдоль тела, несколько раз пискнул. Мужики переглянулись, но ничего подозрительного не нашли.

Наконец, меня пустили внутрь. Я прошёл и занял своё место за столом защиты. Стул жёсткий, неудобный, столешница покрыта царапинами и пятнами от чернил.

Зал выглядел по-другому. Вчерашние присяжные исчезли, словно их и не было, вместо них сидели другие люди — мужчины в военной форме. Ордена на груди блестели в свете люстры, выправка кадровых офицеров читалась в каждом движении. Но что-то в их позах настораживало: слишком напряжённые плечи, слишком внимательные взгляды. Это были не простые военные, вызванные по долгу службы, а хищники, изучающие свою добычу.

Майор тут же оказался рядом. Его улыбка стала ещё шире, в глазах плясали довольные огоньки.

— Граф Магинский! — обратился он с деланным сочувствием. — Примите соболезнования.

Я поднял бровь. Что ещё за театр? Интуиция забила тревогу: слишком много радости в голосе для человека, который должен соболезновать.

— Ваш адвокат сегодня ночью скончался в больнице от полученных травм, — добавил он, наблюдая за моей реакцией с нездоровым интересом.

Кивнул и сдержался. Внутри полыхнула такая ярость, что чуть не врезал ему в морду. Молодое тело требовало выхода эмоций, руки сжались в кулаки до побеления костяшек.

«Неужели не сработало?» — промелькнуло в голове. Сжал кулак сильнее и выдохнул медленно. Ничего, мне ещё ответят за смерть адвоката. Теперь это дело принципа.

— Всем встать! — огласили в суде.

Я поднялся вместе с остальными. Зал наполнился шорохом одежды, скрипом стульев. Атмосфера стала официальной, торжественной.

— Мы продолжаем процесс, — заявил мужик в мантии громким голосом. — Разрешите представить официальных присяжных по делу империи против графа Магинского Павла Александровича.

Его голос эхом отдавался от высоких стен зала. Каждое слово падало в тишину, как камень в воду.

— Граф Шереметев — воевал на турецкой границе. Князь Багратион — участвовал в подавлении восстания. Барон Нессельроде — служил в гвардии. Суд переквалифицирован в суд равных, так как Магинский военный и потребовал именно такой формации.

Тем временем я изучал этих военных земельных аристократов.

Граф Шереметев сидел по центру. Мужчина лет пятидесяти, с седой бородой и шрамом на левой щеке. Ордена на груди, спина прямая, взгляд внимательный. Руки лежали на столе спокойно, но пальцы были покрыты мозолями. Настоящий боевой офицер, прошедший огонь и воду. Но в его глазах читалось что-то ещё. Усталость? Разочарование? Он смотрел на меня не как на преступника, а как на загадку, которую предстоит разгадать.

Князь Багратион моложе — около сорока. Тёмные усы аккуратно подстрижены, холодные серые глаза, как у хирурга за работой. На мундире — ордена за подавление мятежей — целая коллекция. Лицо жёсткое, непреклонное. Таких ставят командовать штрафными батальонами, где не до сантиментов. В его позе читалась готовность к жестокости. Руки сцеплены на груди, подбородок приподнят. Он изучал меня с профессиональным интересом палача, оценивающего объект работы.

Барон Нессельроде выделялся аристократической утончённостью. Высокий, худощавый, с тонкими чертами лица. Гвардейские нашивки на рукаве сверкали золотом, но руки грубые, мозолистые — не диванный воин. На левом виске белел шрам от сабельного удара. Его взгляд был самым внимательным. Он не просто смотрел, а анализировал каждый мой жест, каждое движение. В глазах мелькало что-то похожее на любопытство.

Всех троих объединяло одно — они смотрели на меня с профессиональным интересом. Не враждебно, но и не дружелюбно. Оценивающе, как на тактическую задачу, которую предстоит решить.

— Где ваш?.. — уставился на меня судья с плохо скрываемым раздражением.

— Ваша честь! — тут же поднялся Каменев, и в его голосе звучало едва сдерживаемое торжество. — Адвокат обвиняемого, Сюсюкин Эдуард Эдикович, вчера попал в ДТП и сегодня ночью скончался. Суд предложил Магинскому бесплатную замену, но он отказался. Я бы хотел, чтобы граф подписал заявление, что у него не будет претензий к суду.

— Будут, — хмыкнул я спокойно.

Каменев на секунду растерялся. Видимо, ожидал покорности или паники.

— Раз он сам себя будет защищать, — закончил офицер, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, — это его выбор и ответственность.

— Граф, — внимательно посмотрел на меня судья. — Вы подтверждаете, что добровольно отказались от юридической помощи, предоставленной судом? Что не будете иметь претензий в ходе слушания, если вашей квалификации не хватит, чтобы защитить себя должным образом?

В его тоне слышался скепсис. Мальчишка-граф против опытного обвинителя? Исход предрешён.

— Да! — кивнул твёрдо.

— Обвинение, вам слово, — махнул рукой мужик в мантии.

Каменев поднялся и вышел из-за стола. Походка уверенная, спина прямая.

— Господа земельные аристократы, военные, — чуть кивнул он присяжным с подчёркнутым уважением. — Благодарю, что вы нашли время и силы для этого суда. Я постараюсь не отнять много времени. Дело простое и понятное. Вы уже ознакомились со вчерашней частью, моими доводами и доводами стороны защиты.

Я посмотрел на присяжных. У всех в руках были толстые папки. Они внимательно читали, что там написано. Лица сосредоточенные, серьёзные.

Граф Шереметев медленно перелистывал страницы. Время от времени хмурился, делал пометки на полях ручкой. Движения его были точными, экономными.

Князь Багратион читал быстро, схватывал суть на лету. Его глаза скользили по строчкам с механической точностью. Иногда он поднимал взгляд на меня, словно сверяя написанное с реальностью.

Барон Нессельроде изучал каждый документ тщательно. Тонкие пальцы постукивали по столу в размеренном ритме. На мгновение наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах что-то похожее на сочувствие.

— Итак, позвольте, я продолжу, — обратился Каменев к суду торжественным тоном. — Граф Магинский — предатель страны, это понятно из материалов дела. И наша Родина позволяет защищать свои интересы даже таким людям, как он. В военное время — трибунал и смерть! Но мы цивилизованные люди.

Слово «предатель» эхом прокатилось по залу. Каменев специально сделал паузу, позволив ему прозвучать в полной мере.

Я анализировал, как воспринимают речь обвинителя земельные аристократы. Пока они холодно реагировали на эти слова. Наблюдали, смотрели, не выносили поспешных суждений.

Шереметев прищурился, изучая Каменева так же внимательно, как до этого изучал меня. Багратион откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, — поза человека, готового выслушать обе стороны. Нессельроде продолжал делать пометки.

— А теперь, — повернулся ко мне Каменев с победоносной улыбкой, — граф, ответьте, нападали ли вы на имперских людей на вашей территории?

Первый удар — прямой, без затей. Каменев играл на публику, выставляя меня в роли агрессора.

— Когда они мешали мне защитить свой род, — начал я спокойно, не поддаваясь на провокацию.

— Простите! — улыбнулся офицер ещё шире, как кот, загнавший мышь в угол. — Отвечайте конкретно: да или нет.

Классический приём — запереть в рамки односложного ответа, лишить возможности объяснить обстоятельства.

— Да! — кивнул без колебаний.

В зале раздался шорох, присяжные переглянулись. Каменев торжествующе кивнул — первая кровь его.

— Хорошо, — он стал довольным. — Это договор, который вы заключили с империей? — продемонстрировал мне документ с театральным жестом.

Я пробежался глазами по тексту. Знакомые формулировки, печати, подписи, всё правильно, всё официально.

— Да, — согласился.

— В нём чётко указано, что вы обязаны допускать людей до жилы, обеспечивать их безопасность, — вернул бумагу на свой стол майор. — Но мало кто знает, что ваши условия были… скажем так, весьма дерзкие. Повышенный процент от добычи, плата за аренду земли, плата за охрану.

Теперь игра переходит в другую фазу. Каменев бил по самому болезненному месту — зависти присяжных.

Я глянул на военных земельных аристократов. Они поджали губы и разозлились. Ожидаемо… Мои условия намного выгоднее, чем у остальных. Зависть — это то, что можно использовать, но она же способна и погубить.

Шереметев нахмурился, его шрам побелел на покрасневшем лице. Багратион сжал кулаки так, что костяшки хрустнули. Нессельроде покачал головой с неодобрением, его лицо исказилось гримасой отвращения.

Каменев попал в точку — аристократы считали мои условия несправедливыми. Молодой выскочка получил больше, чем заслуживают они, ветераны войн.

— Император через своего ставленника пошёл на эти уникальные условия, — хмыкнул Каменев театрально, разводя руками. — Пожалел вас. Молодой аристократ, единственный наследник в роду… Проявил милость. А чем отплатили вы?

Пауза. Каменев медленно обошёл мой стол, как хищник, кружащий вокруг раненой добычи.

— Чем? — задал вопрос спокойно.

— Предательством… — выдохнул театрально майор, поднимая руки к потолку. — Доступ к земле закрыт, кристаллы не добываются, деньги не поступают, нападение на людей императора — вот цена вашей благодарности. И ведь это только начало.

Присяжные переглянулись, в их взглядах читалось осуждение. Каменев умело играл на эмоциях, выставляя меня неблагодарным предателем.

— Всё! — поднял руку судья. — Сядьте. Думаю, стоит дать слово графу.

— Как прикажете, — кивнул Каменев и сел, довольный собой.

Настала моя очередь. Я встал медленно, собираясь с мыслями. Оглядел зал, присяжных, судью. Все смотрели на меня выжидающе.

Шереметев откинулся назад, скрестив руки на груди. Его взгляд стал внимательнее — профессиональный военный оценивал, как противник будет защищаться.

Багратион наклонился вперёд, положив подбородок на сцепленные пальцы. В холодных глазах мелькнул интерес — палач хотел посмотреть, как жертва будет бороться.

Нессельроде отложил ручку и полностью сосредоточился на мне. Его аристократическое лицо было непроницаемым, но в глазах читалось любопытство.

— Что ж… — хмыкнул я. — Хорошая история. Очень… Но у меня тоже есть своя.

Пауза. Дал словам повиснуть в воздухе, привлечь внимание.

— Итак, было ли зафиксировано, что предыдущий ставленник императора состоял в сговоре с другими родами против меня?

Первый удар, и сразу в болевую точку — коррупция во власти.

— Дело ведётся, — холодно ответил обвинитель, стараясь уйти от прямого ответа.

— Я не об этом спросил, — остановился рядом со столом, глядя майору прямо в глаза. — Вы же профессионал, в отличие от меня, дилетанта. Есть ли обвинение в том, что господин Запашный превышал полномочия и состоял в сговоре с другими родами?

Каменев заколебался. Отрицать нельзя — документы есть, подтвердить — значит, признать, что система дала сбой.

— Да! — фыркнул он с раздражением.

Отлично! Первая брешь в обвинении пробита.

— Итак, господа земельные аристократы и военные, — повернулся к присяжным, встречаясь взглядом с каждым. — Вот и начало истории. Ставленник императора, тот, кому мы должны доверять, пошёл против меня и моего рода. Такой вот я предатель.

Усмехнулся, давая сарказму прозвучать в полной мере.

Реакция была мгновенной. Шереметев выпрямился, его брови сошлись к переносице. Для кадрового офицера коррупция среди начальства — болезненная тема.

Багратион наклонил голову, изучая меня с новым интересом. В его глазах мелькнуло понимание.

Нессельроде взял ручку и что-то быстро записал. Лицо присяжного оставалось невозмутимым, но пальцы сжались сильнее.

— Следующий вопрос, господин обвинитель, — я продолжил наступление. — Позволил ли он находиться монголам в нашей империи?

— Это решение императора! — тут же возмутился майор, и голос его поднялся на октаву.

— Мне плевать, чьё это было решение, — хмыкнул я, усиливая давление. — Да или нет?

Снова ставлю в рамки односложного ответа. Пусть попробует увильнуть.

— Да! — выпалил обвинитель, думая, что поймал меня в ловушку.

— Нападали ли монголы на мой род? — прозвучал следующий вопрос. Я не давал времени на раздумья.

— Это была провокация. Расследование до сих пор ведётся, — снова заладил он, повторяя заученную формулировку.

— Суд, прошу объяснить, как должен отвечать обвинитель, — повернулся к мужику в мантии с вежливой улыбкой.

Судья поморщился. Попытка Каменева увернуться от прямого ответа выглядела непрофессионально.

— Да, на ваш род нападали монголы, — согласился он нехотя, сжав зубы.

Отлично. Ещё один факт зафиксирован.

— Итак, что у нас выходит? — я повернулся к присяжным, расставляя руки в театральном жесте. — Ставленник императора плетёт против меня интриги, разрешает монголам заехать на территорию нашей страны. Потом они нападают на мой род. И предатель я? Хотя это же было решение императора. Хм…

Сделал паузу, изображая глубокие размышления.

— Странно выходит. После этого должен был упасть в ноги и отдать свою жилу? Да, усилил свою позицию из-за действий против меня.

Остановился и посмотрел на военных земельных аристократов. Чаша весов качнулась в мою сторону.

Шереметев медленно кивнул. Логика военного: если на тебя напали, защищайся всеми доступными средствами.

Багратион прищурился задумчиво. В его холодных глазах мелькнуло одобрение. Палач уважал жертву, которая не сдаётся без боя.

Нессельроде делал пометки на бумаге быстрыми движениями. Он выглядел беспристрастным, но в глазах читался профессиональный интерес.

— Совсем забыл добавить… — я шмыгнул носом, изображая внезапно возникшее в мыслях воспоминание. — Когда нападали монголы, ни ставленник императора, ни СБИ не помогли мне. Вот такая вот поддержка и милость императора.

Последние слова произнёс с едва заметной горечью. Предательство — тема болезненная для всех военных.

— Магинский! — оборвал меня судья резким окриком. — Следите за языком.

— А что я сказал? — поднял бровь с невинным видом. — Это констатация фактов и ответ на слова обвинителя.

— Я вас предупредил, — холодно произнёс мужик в мантии.

— Потом приезжает господин Жмелевский, — продолжил, не обращая внимания на угрозы. — Под предлогом защиты моих земель от монголов вводятся войска императора, о чём вчера сообщил адвокат. Вот только письменного разрешения я не давал. Приезжаю в род, а на моих людей напали. Я отвечаю и защищаю его всеми доступными средствами, как и полагается хозяину земель.

Присяжные довольно кивнули. Для военных логика была железной: защищай свою территорию любой ценой.

— Протестую! — рявкнул Каменев, вскакивая с места. — Устное согласие приравнивается к письменному, если были свидетели, а они есть.

— Принимается, — кивнул судья с облегчением. — Магинский, данный довод некорректен.

Первое поражение, но некритичное.

— Хорошо… — улыбнулся, не показывая огорчение. — Скажите мне, когда были разведаны мои земли на наличие жил кристаллов? — повернулся к Каменеву.

— Полгода назад, — ответил он уверенно.

— А документы, найденные у Запашного? — уточнил, делая вид, что проверяю записи.

— Полтора года назад, — тихо произнёс обвинитель, понимая, к чему я веду разговор.

Тишина в зале стала гуще, присяжные переглянулись — разница во времени выглядела подозрительно.

— Что ж выходит? — начал медленно, смакуя каждое слово. — Ставленник императора узнал о моей жиле, не передал информацию монарху и начал действовать против моего рода. Использовал других аристократов, ещё и монголы напали…

Сделал драматическую паузу, обводя взглядом зал.

— Как-то это подозрительно, не находите?

Шереметев нахмурился глубже. Его военный опыт подсказывал, что слишком много совпадений — не совпадение.

Багратион наклонился вперёд, и холодные глаза заблестели. Охотник почуял след большой дичи.

Нессельроде отложил ручку и полностью сосредоточился на происходящем. На его аристократическом лице появилось выражение человека, разгадывающего сложную головоломку.

— Расследование ведётся, это не относится к вашему делу, граф! — тут же выдал Каменев заученную формулировку.

— Ну конечно… — улыбнулся с нескрываемым сарказмом. — Сообщите, пожалуйста, суду, почему были остановлены работы на жиле.

— На ваш род напали люди из другой страны. По нашим данным, вы нарушили границу монголов, за что они ответили именно вам. По договору вы обязаны были предоставить безопасность и обеспечить работу, — выдал майор очередную заготовку.

— Маги! — я повернулся к присяжным с возмущением в голосе. — На мой род нападали маги, господа. Кровяши, преступники в нашей стране. И что сделала СБИ? Гвардия? Жандармы?

Дал паузе повиснуть в воздухе, создавая напряжение.

— Это я у вас спросил, господин Каменев.

— Мы расследуем ситуацию, — механически ответил обвинитель.

— Ничего! — воскликнул я, разводя руками. — Спасибо! Смотрите, как у нас выходит: всё, что касается меня и что было направлено против меня и рода, расследуется — долго, упорно и тщательно. А вот моё дело уже в суде. Какая оперативность…

Присяжные зашептались между собой. Двойные стандарты были очевидны даже для непрофессионалов.

— Протестую! — вскочил майор. — Домыслы!

— Это личное мнение графа, оно бездоказательно, — добавил судья, пытаясь сгладить неловкость.

— Допустим, — согласился я с видом человека, идущего на компромисс. — Скажите мне, пожалуйста, а когда начались эти нападения, господин Каменев?

— Полтора-два месяца назад, — сухо ответил он.

— Скажите, а где я был в это время? — улыбнулся самой невинной улыбкой.

Майор понял ловушку, но было уже поздно.

— На войне и в Османской империи, — процедил сквозь зубы.

Гул раздался в зале. Присяжные переглянулись с явным неодобрением происходящего.

— Пакт о защите служащего земельного аристократа… — начал я задумчиво. — Им можно подтереться, если выставить так, что это не внутреннее нападение, а внешнее, — сдержал горький смешок. — Мы едем отдавать долг Родине, вот только почему-то она забывает выполнить свой.

— Магинский! — рявкнул судья. — Последнее предупреждение.

— Я закончил, — вернулся за стол с видом человека, сказавшего всё, что хотел.

Земельные аристократы смотрели на меня уже совершенно другими глазами. Теперь я не предатель, а парень, которого пытался раздавить коррумпированный ставленник, причём не один. На скамье обвиняемых сидел тот, кто за нарушение выторговал себе лучшую цену по жиле. А потом меня ещё и предали, пока я служил.

Шереметев одобрительно кивнул. Взгляд был такой, словно он думал: «Этот мальчишка умеет драться».

Багратион откинулся назад с заинтересованным видом. Жертва оказалась не такой лёгкой добычей, как он думал.

Нессельроде быстро что-то записывал, на его лице отразилась сосредоточенность.

Вышло очень неплохо. Наверно, не так профессионально, как у Сюсюкина, но его записи сделали работу. Если бы не он… Пришлось бы действовать по-другому.

А Каменев не собирался сдаваться. Лицо обвинителя приняло решительное выражение — время доставать тяжёлую артиллерию.

— Граф Магинский, — подошёл ко мне с новой папкой, тщательно скрывая злость. — Скажите, что это за документ?

Он протянул бумагу. Я пробежался по ней глазами и сразу узнал. Это…

— Мирный договор между нашей империей и Османской, — ответил и удивился. — Ваша честь, мы же вчера выяснили, что это гражданский суд, а не военный.

— Так-то оно так, — улыбнулся майор с хищным блеском в глазах. — Вот только вы потребовали суда равных. Вы военный, присяжные военные, я и мой помощник — тоже, даже наш уважаемый судья. Так что…

— Суд равных, если он для военного земельного аристократа, может стать военным не по сути, а по рассмотрению фактов, — дал комментарий мужик в мантии.

Ловушка. Красивая, изящная ловушка. Я сам попросил суд равных, теперь они могут рассматривать военные аспекты моего дела.

— Вы его подписали? — уточнил Каменев, держа документ так, чтобы все видели.

— Нет. Султан и наш император. Я лишь был дипломатом и доставил документ.

— Хорошо, — кивнул майор, в его голосе появились торжествующие нотки. — Скажите, что вы получили после подписания этого важного мирного договора? Молчите?.. Ну что ж, я отвечу за вас. Капитан Магинский стал графом. Ему пожаловал титул за заслуги перед страной сам князь Ростовский. Высокая честь для провинциального барона, не находите? Снова милость от нашего императора. Но вам стало этого мало? Правильно, граф?..

Все уставились на меня. Атмосфера в зале изменилась мгновенно. Недавнее сочувствие присяжных испарилось, как утренний туман.

Шереметев выпрямился, его лицо окаменело. Графский титул за дипломатию, когда он проливал кровь на полях сражений за гораздо меньшие награды?

Багратион сжал кулаки. В его холодных глазах появился знакомый блеск — так он смотрел на мятежников перед казнью.

Нессельроде отложил ручку. Лицо аристократа исказилось гримасой отвращения. Покупка титулов — вещь для него неприемлемая.

Так вот что вы, суки, придумали! Но ничего, я подготовился к этому моменту ещё на фронте.

— Султан пожаловал мне титул бея, жену-турчанку и земли, — ответил спокойно, глядя Каменеву прямо в глаза.

Гул в зале стал оглушительным. Присяжные переглянулись с нескрываемым ужасом.

— Представляете, — начал обвинитель, делая паузу и обводя присутствующих торжествующим взглядом, — враг жалует дипломату… — ещё одна пауза. — Нужно было что-то предложить взамен. Не находите? Может быть, предательство Родины?

— Протестую! — повысил я голос. — Домыслы!

— Принимается, — нехотя согласился судья.

Но было уже поздно — зерно сомнений посеяно. Присяжные смотрели на меня, как на прокажённого.

— Так за что вы это получили? — начал давить майор, чувствуя преимущество.

— Это секретная информация, — хмыкнул я. — Задание генерала Ростовского.

— Правда? — поднял бровь Каменев с издевательской улыбкой. — Как удобно. Вот только при дворе не поверили в эту чушь! И вы знаете что, Магинский?

— Что? — улыбнулся, стараясь скрыть нарастающее беспокойство.

— За сговор с вами и султаном князь Ростовский… — майор сделал драматическую паузу. — Он больше не генерал южной армии. Император пощадил своего брата, но звание тот своё потерял. Двор не принял его попытки оправдать провал войны, как и документы о вашей секретной операции. Вот решение!

Каменев тут же отдал документ земельным аристократам и судье. Бумага переходила из рук в руки, каждый читал внимательно.

Шереметев побледнел. Руки дрожали, когда он держал документ. Опала генерала Ростовского — это крах для всей южной армии.

Багратион читал молча, но его лицо становилось всё мрачнее, а в холодных глазах плясали огоньки ярости.

Нессельроде покачал головой с отвращением. Аристократические принципы не позволяли принять предательство в любом виде.

Удар оказался смертельным. Ростовский был моей главной опорой, человеком, который мог подтвердить правдивость моих слов. Теперь его мнение ничего не стоит.

— Что ж у нас выходит, граф Магинский? — прошёлся по залу обвинитель с торжествующей улыбкой. — Титулы, земли, жёны от врага. Случайность? Секретный план? Всё намного проще…

Остановился он прямо передо мной, наклонился так близко, что я почувствовал запах его одеколона.

— Вы сами организовали покушения на свой род. Чтобы остановить добычу кристаллов и потом с помощью связей князя Ростовского и вашего титула и земель переправлять их врагу?

Тишина. Звенящая, оглушительная тишина.

Меня уже просто прожигали глазами. Земельные военные аристократы смотрели, как на предателя и врага. Как на человека, который продал Родину за чужие титулы и женщин.

Шереметев сжал зубы так сильно, что скрипнули челюсти. Его шрам побелел на покрасневшем от ярости лице.

Багратион привстал, и рука инстинктивно потянулась к сабле. Только железная дисциплина удерживала его от немедленной расправы.

Нессельроде отодвинулся от стола, словно моё присутствие оскверняло воздух. Лицо аристократа выражало такое презрение, что становилось больно смотреть.

Игра окончена? Каменев выиграл? Он превратил меня из пострадавшего в предателя, из жертвы — в преступника. Мастерски, профессионально, безжалостно.

Все мои аргументы, вся логика защиты рухнули под весом одного простого факта — я получил награды от врага.

В зале повисла атмосфера, которую я знал. В прошлой жизни она часто возникала после того, как моя страна захватывала другие. Присяжные были готовы вынести приговор прямо сейчас, без дальнейших разбирательств.

Каменев торжествовал. Его план сработал идеально. Сначала дать мне возможность выступить, завоевать симпатию присяжных, а потом одним ударом всё разрушить.

Судья поднял молоток, готовясь закрыть заседание. На его лице читалось удовлетворение: дело решено, справедливость восторжествовала.

Но в этот момент… Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Звук эхом прокатился по залу, заставив всех вздрогнуть.

— Прошу остановить слушание! — прозвучал хриплый, но решительный голос.

Все взгляды устремились ко входу. На пороге стоял человек, больше похожий на живого мертвеца.

Это был Сюсюкин… С перебинтованной головой и лицом, слившимся в один сплошной синяк. Левый глаз заплыл, правая рука висела на перевязи. Костюм изорван, ботинки в грязи. Но он стоял. И в его глазах пылал огонь, который не могли погасить никакие травмы.

— Я адвокат подсудимого, — прохрипел Эдуард Эдикович, делая шаг в зал, — и слушание без моего присутствия считается незаконным!

Каменев побледнел, как полотно. Его торжествующая улыбка сползла с лица, словно её стёрли тряпкой.

Судья выронил молоток. Звон металла о дерево разнёсся по мёртвой тишине зала.Присяжные замерли, уставившись на призрак, ворвавшийся в их размеренный мир.

Сюсюкин сделал ещё шаг, пошатнулся. Портфель выскользнул из его руки и упал на пол с глухим стуком. А потом он сам рухнул лицом вниз.

Глава 11

В зале повисла тишина. Судья, присяжные, обвинители, я — все мы несколько мгновений просто смотрели на Сюсюкина.

Мой адвокат не двигался. Лицо его перед падением было бледное, как мел, не считая синяков. Судя по всему, у Эдуарда Эдиковича ещё и пошла кровь, но перед этим глаза горели решимостью. Да уж, мой адвокат может… Тут без вопросов, эффектное появление, прям как я.

Вскочил из-за стола. Стул с грохотом опрокинулся назад. Тут же напряглась охрана — пятеро мужиков в тёмной форме дёрнулись к кобурам, ещё двое загородили путь к выходу из зала

Я направился к Сюсюкину. Сделал три больших шага через проход между столами, и меня попытались остановить: охранник преградил путь. Здоровый парень, пару метров ростом. Руки, как лопаты.

Ударил ему в колено. Хруст. Мужик завыл и согнулся. Сразу добавил локтем в висок, и он отключился на лету.

Второй полез с дубинкой. Замах сверху вниз, подставил предплечье, принял удар на кость. Больно, но терпимо. Тут же ответный — кулаком в кадык. Охранник схватился за горло, задыхаясь, и я добил его коленом в солнечное сплетение.

Третий попытался схватить сзади — обхватил руками за грудь. Я резко откинул голову назад и попал затылком ему в нос. Хруст хрящей, брызги крови, но хватка ослабла. Освободился, развернулся и врезал правой в челюсть. Мужик отлетел к стене.

Четвёртый и пятый действовали слаженно — справа и слева одновременно. Я присел, пропустил удары над головой. Подсечка правой ногой, и один упал. Вскочил, левой рукой блокировал дубинку второго, правой врезал в печень. Охранник согнулся пополам.

Шестой целился из табельного револьвера, но руки тряслись. Стресс, опыта маловато. Рванул к нему, пока тот думал, и сбил прицел ударом в запястье. Оружие полетело в сторону. Я захватил мужика за воротник, ударил коленом в живот. Потом ещё раз. И ещё.

Последний попытался атаковать меня в лоб. Схватил его за плечо, развернул, удар в переносицу основанием ладони. Кровь хлынула рекой. Мужик рухнул, как подкошенный.

Тем временем двое продолжали закрывать выход, словно я планировал сбежать. Охрана действовала на инстинктах, к ним претензий нет.

— Схватить его! — заорал Каменев.

Майор вскочил из-за стола. Лицо его стало красным от возмущения, вены на шее вздулись, глаза налились кровью.

— Ваша честь, гляньте, что происходит! — продолжал орать, тыча пальцем в мою сторону. — Вот он, обвиняемый, во всей красе. Пытается сбежать и нападает на охрану суда.

Я схватил Сюсюкина под мышки — осторожно, чтобы не навредить. Мужик был лёгкий, словно пушинка. И потащил его к нашему столу. Адвокат не сопротивлялся, только застонал, когда я перемещал.

Аккуратно бросил тело на стул. Сюсюкин откинулся на спинку. Глаза его были закрыты, дыхание — поверхностное, но живой.

— Ваша честь! — продолжал орать майор. Голос сорвался на фальцет, истерика нарастала с каждой секундой.

— Да заткнись ты! — рявкнул я.

Каменев аж подпрыгнул. Рот открыл, но слов не нашёл, только хлопал губами, как рыба.

— Балаган! — взвизгнул он наконец. — Немедленно арестовать графа, заключить его под стражу и не разрешать присутствовать на суде.

— Тихо! — вмешался Шереметев.

Граф поднялся с места присяжных. Мужчина лет пятидесяти, с сединой в бороде. Военная выправка, твёрдый взгляд, на груди — ордена за участие в походах. Настоящий вояка.

Присяжный спустился и оказался рядом со мной. Движения его были уверенными, спокойными — никакой паники. Видно, что драки графа не пугают.

Он тут же достал несколько лечилок из внутреннего кармана мундира, протянул мне флакончики и кивнул на Сюсюкина.

— Помогите товарищу, — сказал негромко, но твёрдо.

Я взял зелья и дал их адвокату. Мыслительный процесс не остановился ни на секунду.

Шереметев склонился над Сюсюкиным, проверил пульс, разлепил его веки и оценил глаза. Поморщился и тут же вылил ему в рот содержимое другого флакона. Жидкость голубоватая, с лёгким свечением. Немного, словно это дорогое зелье.

— Ваша честь! — повернулся я к судье. — Требую отмены сегодняшнего заседания!

Мужик в мантии сидел за своим столом, вжавшись в кресло. Лицо бледное, руки дрожат. Молоток выпал и катался по столешнице.

— Что? Немыслимо! Абсурд! — вскочил Каменев.

На его руках вспыхнул огонь. Языки пламени обвили ладони и пальцы. А температура в зале подскочила, воздух задрожал от жара. Идиот попытался меня атаковать — огненный шар полетел в мою сторону. Я увернулся, пригнувшись. Магия прошла мимо и врезалась в стену, штукатурка задымилась.

Зазвенела тревога. Резкий, пронзительный звук наполнил помещение. Красные лампы под потолком замигали. В зал суда вбежала ещё охрана — восемь человек в броне, с щитами и дубинками.

Несколько кристаллов льда впились майору в живот. Моя магия сработала автоматически: холодные осколки пронзили мундир и вошли в тело. Каменев закричал и схватился за раны. Началась свалка.

Я бросился в рукопашную с майором. Мужик корячился на полу, пытаясь вытащить лёд из живота. Подошёл и врезал ему в челюсть. Голова дёрнулась в сторону, Каменев захрипел и затих.

Новая охрана кинулась на меня: четверо с одной стороны, четверо — с другой. Дубинки, щиты, крики команд…

Первый замахнулся сверху. Я уклонился влево, схватил его за запястье. Рывок на себя, колено в рёбра и хруст костей. Мужик согнулся пополам, а я отобрал у него оружие.

Второй полез с щитом наперевес. Я атаковал дубинкой, удар пришёлся в самый угол. Охранник потерял равновесие. Тут же добил его по голове через край шлема.

Третий и четвёртый попытались взять в клещи. Но я отпрыгнул назад, к стене. Дубинка в правой руке, левая свободна. Один кинулся справа — парировал удар, тут же ответный в висок. Мужик рухнул. Второй слева — блок щитом, но я успел нанести удар снизу вверх в подбородок. Нокаут.

Остальные четверо действовали осторожнее. Видели, что товарищи падают один за другим. Выстроились полукругом, не спешили нападать. Но тут в драку вмешались присяжные.

Багратионов — грузный мужчина с густыми усами — напал на одного охранника сзади. Обхватил руками за шею, лишил возможности дышать. Мужик в броне барахтался, но безуспешно. Военный аристократ явно знал, что делает.

Шереметев действовал более изящно. Подошёл к охраннику, который целился в меня из револьвера, одним движением сломал ему руку в запястье. Хруст был слышен на весь зал, и оружие упало. Тут же удар в солнечное сплетение. Мужик в броне согнулся, задыхаясь.

Судья спрятался за своим столом, только макушка виднелась. Он тихо скулил и что-то бормотал под нос. Видимо, молился.

Военные земельные аристократы попытались нас растащить, но не меня с охраной, а охрану от меня. Они явно встали на мою сторону.

— Хватит! — рявкнул Шереметев. — Прекратить это безобразие!

Его голос прогремел, как выстрел из пушки. Все вдруг замерли.

— Мы видели, что произошло, — продолжал он, глядя на остатки охраны. — Граф Магинский хотел помочь своему адвокату, а вы на него напали.

Багратионов кивнул:

— Именно так. Человек просто пытался оказать помощь раненому. А майор начал применять боевую магию в зале суда. Это же грубейшее нарушение!

— Да! — подхватил Нессельроде. — Мы все видели. Каменев атаковал первым.

Охрана переглядывалась. Их было больше, но авторитет военных аристократов действовал подавляюще. Эти люди привыкли командовать и чтобы им подчинялись.

Шереметев подошёл к Каменеву, который корячился на полу. Майор хватался за раны в животе, кровь сочилась между пальцев.

— Живой будет, — констатировал равнодушно присяжный. — Царапины.

Начался процесс приведения в порядок зала. Охранники, которые могли двигаться, вытаскивали тех, кто не мог. Каменева тоже подняли и усадили на стул. Он был бледный, но держится.

Я отпаивал Сюсюкина зельями, которое мне уже дали другие военные земельные аристократы. Адвокат постепенно приходил в себя, цвет лица улучшился. Оглянулся: тревога продолжала орать, никто не смотрит.

Положил руки на юриста, закрыл глаза. Твою мать… У него в голове гематома огромная, и она разорвалась. Кровища давит на мозг. Ещё немного, и он кони двинет. Сука…

Риск? Да. Вариантов? Нет. Оглянулся. Никто так и не смотрит.

Воспользовался моментом и активировал своё лечение седьмого ранга. Магия потекла через руки в тело Сюсюкина. Я чувствовал, как источник истощается, энергия уходила мощным потоком.

Прошёлся по всем основным ранениям адвоката. Сломанные рёбра срастались. Внутренние кровотечения останавливались. Ушибы рассасывались. Главное — гематома в голове, она уменьшалась, кровотечение почти исправил. Пот тёк по моему лбу. Давай! Не вздумай подыхать после всего… Я опустошил источник почти полностью, но результат того стоил.

Шереметев заметил мои манипуляции. Как он оказался рядом? Был же у выхода. Когда я закончил, мужик кивнул с уважением.

— Седьмой ранг? — уточнил он негромко.

— Да.

— Редкость для вашего возраста, — заметил граф. — И потратить столько сил на простого адвоката… Благородно!

Наконец-то судья выбрался из-под своего стола. Мужчина дрожал как осиновый лист. С удивлением посмотрел на оставшихся охранников без сознания, перевёл взгляд да меня и увидел, что я окружён присяжными и помогаю Сюсюкину.

— Благодарю! — кивнул я Шереметеву.

— Не стоит, — хмыкнул мужик. — Ты, может быть, предатель, но один из нас — аристократ и военный. Я увидел, как ты действовал. Единственное, что тебя беспокоило, — помочь своему.

— Да! — подхватил Багратионов. — Такие военные и нужны нашей стране. Не то что эти… — он презрительно кивнул на Каменева. — Которые в суде магией размахивают.

Повисло скупое мужское молчание. Они бросали на меня понимающие взгляды.

Нессельроде подошёл ближе:

— Мы служили и видели разных офицеров. Те, кто дерутся за своих, — стоящие. А те, кто прячутся за чужими спинами, — дерьмо.

Шереметев согласно кивнул:

— По поступкам человека судят, а не по обвинениям.

— Суд прерывается! — наконец-то объявил судья дрожащим голосом. — Магинского в камеру! Пострадавшим оказать помощь, адвоката отправить в больницу.

— Нет! — оборвал его.

Голос прозвучал резко, властно. Судья вздрогнул и попятился.

— Нарушение порядка в суде! — повысил голос мужик в мантии. — Нападение на охрану и обвинение, применение магии… Штраф пять миллионов.

— Плевать! — оскалился я. — Мой юрист будет в моей камере всё время суда! Сможет выйти, когда захочет, но в больницу он не вернётся.

И это сработало. Военные аристократы смотрели на судью так, что тот просто махнул рукой. В их взглядах читалась немая угроза.

Шереметев подошёл к нему и что-то тихо сказал на ухо. Мужик в мантии побледнел ещё больше и часто закивал.

— Хорошо, — пролепетал он. — Как скажете, граф.

Новая охрана подхватила меня и Сюсюкина и повела, адвоката потащили. Восемь человек были в свежей форме, без синяков и ссадин. Эти выглядели более профессионально — старше, опытнее, движения точные, никакой суеты.

Через десять минут за мной закрыли камеру. Железная дверь лязгнула с глухим звуком, замок щёлкнул. Я остался наедине с адвокатом. Положил мужика осторожно на койку. Сюсюкин всё ещё был слаб, но дышал ровно. Моё лечение помогло, остались только синяки и общая слабость.

Сам сел за стол, потёр лицо ладонями. Голова гудела от истощения магического источника. Чувствовал себя выжатым лимоном.

— Даже суд у меня яркий вышел, — хмыкнул и посмотрел на адвоката, лежащего без сознания.

Пальцы стучали по поверхности стола. Дерево потёртое, покрытое царапинами. Сколько заключённых сидело здесь до меня? Сколько нервничало, постукивая так же пальцами?

Я размышлял о произошедшем. Мои оппоненты хорошо постарались. Очень. Как же всё завернули, подняли ситуацию с Османской империей и тем, что устроили монарх со султаном. Прижали к стенке. Жёстко, крыть мне нечем. Если бы не появление Сюсюкина… Даже не знаю, что бы делал. Придумал бы, конечно, но не факт, что вышло бы элегантно. Малой кровью точно бы не отделался.

Похоже, там очень сильно хотят получить мою жилу и земли. Ну, или избавиться от меня. Хотя тут и тёрки Ростовского с братом, война… Это надо было генерала сделать крайним? Лишить звания и сместить. Обвинить в том, что он проиграл, ещё и с султаном связался. Хреново. Очень хреново.

Как мне крыть эту ситуацию с Османской империей? Что случится на фронте? К чему это всё приведёт? Мои земли? Зейнаб? Сука, вот нужно было это всё… Теперь ехать туда, иначе похерят то, из-за чего меня и судят. Вообще будет нехорошо, если потеряю. Тогда ради чего всё?

— Сука… — выдохнул я.

Сюсюкин… Его бы прикончили в больнице. Поэтому я написал в Амбиверу, чтобы адвоката вытащили с того света и забрали. Но даже не думал, что он весь покалеченный примчится в суд. Пусть как маг и несильный, но яйца у мужика точно есть, и они стальные. Это не может не вызывать уважения. Почему я попросил о помощи? Хрен знает… Одно дело, когда на меня и мой род нападают, а тут просто адвокат.

Ситуация взбесила. Сюсюкин не ныл, когда спалили его подвал. Не просил защиты, не прятался. Пришёл и сделал свою работу. В общем, не люблю я быть обязанным. Плохо, что теперь должен Амбивере. Но когда меня попросят «помочь», я это сделаю.

Да и вышло всё очень неплохо. Суд мы остановили. Осталось понять, что делать дальше. Хоть адвоката вытащили из реанимации, но ему было рано бегать. Зелья, которые мне дали, должны чуть помочь. Я мог бы достать свои эталонки, но это привлекло бы внимание. Меня обыскивали и ничего не нашли, а тут у графа зелья. Откуда? Узнали бы про пространственное кольцо. А что бы из этого вышло дальше… Хрен знает.

В камере было тихо. Только слышалось ровное дыхание Сюсюкина да приглушённые звуки из коридора — шаги охранников, скрип ключей, отдалённые голоса.

Встал и прошёлся по камере. Четыре шага до стены, развернулся, четыре шага обратно. Думал о присяжных. Шереметев, Багратионов, Нессельроде… Военные аристократы. Они увидели в моих действиях то, что понимают, — защиту товарища. Для них это святое. Такие люди не продаются. Их можно запугать, можно принудить, но купить — нет. Они знают о чести не понаслышке. И сегодня увидели, что у меня она тоже есть. Конечно, завтра будут судить по закону, но вроде какое-то потепление в восприятии меня возникло.

А вот Каменев показал себя истериком. Применил магию в зале суда первым, нарушил все возможные правила. Военные это видели и оценили. Для них важно, кто как себя ведёт под давлением.

— А-а-а… — простонал Сюсюкин.

Адвокат начал приходить в себя. Я повернулся к нему.

— Где я? — спросил он, держась за голову.

— Вы? — хмыкнул в ответ. — В тюрьме суда, в моей камере. Можно нас даже назвать сокамерниками.

Сюсюкин сел на кровати, оглядываясь. Лицо бледное, но ясное, — моё лечение помогло больше, чем ожидал.

— Как я тут оказался? — поднялся мужик, держась за голову.

— Не помните? — повернулся к нему полностью.

— Нет… — адвоката штормило. — Я уехал от вас на такси. Потом там… на меня напали. Пытались задушить, отравить. Мы дрались и, кажется, врезались.

— Понятно, — кивнул я.

Поведал Сюсюкину последние события. Не стал говорить про моё вмешательство через Амбиверу. Лишь то, что его хотели устранить и у них это почти получилось. Соврал, что мои люди помогли ему выбраться из больницы и как он влетел в суд. Дальше я подробно поведал, что предпринял обвинитель. Его доводы, факты и то, как себя вели присяжные.

Сюсюкин внимательно слушал и держался за голову. Когда я закончил рассказ, он задумался.

— Значит, военные аристократы встали на вашу сторону? — уточнил он.

— Похоже на то, — пожал плечами. — Но как это отразится на деле и поможет ли нам… Я не уверен.

— Это хорошо, — кивнул адвокат. — Очень хорошо. Такие люди ценят поступки больше, чем слова.

Он попытался встать, но покачнулся. Я подхватил его под руку.

— Полегче. Вы сильно пострадали.

— Ничего, — махнул рукой Сюсюкин. — Главное, что успел. Суд остановлен?

— Да, но когда он продолжится, я не знаю.

— Отлично. Значит, у нас есть время подготовиться.

Адвокат осмотрелся, заметил свою папку на столе, подошёл и начал перебирать документы.

— Всё на месте, — облегчённо вздохнул он. — Можно работать.

Я наблюдал за ним с интересом. Человек чуть не умер, но думает только о деле. Профессионал высшего класса.

— Расскажите подробнее про присяжных, — попросил Сюсюкин. — Как они себя вели? Что говорили?

Я описал каждого. Шереметева — спокойного, уверенного лидера. Багратионова — грузного, но решительного. Нессельроде, который в основном делал пометки.

— Понятно, — кивнул адвокат. — Это настоящие военные, они понимают друг друга с полуслова. Каждый считает долгом служение Родине.

— И что это даёт нам?

— Многое. Такие люди не терпят трусости и предательства, но ценят мужество и верность. Вы им показали именно это.

Сюсюкин сел за стол, взял карандаш.

— Нужно корректировать стратегию. Делать упор на ваши личные качества. На то, что вы готовы жертвовать собой ради других.

— Но дело-то не в этом. Обвинения серьёзные.

— Да, вот только теперь присяжные будут слушать нас по-другому. Они увидели, какой вы человек. А для военных это важнее любых формальностей.

Адвокат начал быстро писать. Сюсюкин корректировал речь, добавлял новые аргументы. Работал сосредоточенно, забыв о боли и слабости.

— Кстати, — не отрываясь от бумаг, сказал он. — Спасибо! За то, что заступились.

— Не за что. Мы команда.

— Команда… — повторил юрист и улыбнулся. — Давно я не был ни в какой команде.

В его голосе прозвучали грустные нотки. Видимо, жизнь одиночки-адвоката не была лёгкой.

— Теперь есть, — сказал я. — И будет, пока этот цирк не закончится.

— А после?

— Посмотрим. Если выиграем, то предложение о работе в роду остаётся в силе.

Глаза Сюсюкина загорелись. Для него это был шанс на новую жизнь — стабильную, обеспеченную, с интересными делами, полную опасностей и приключений.

— Тогда мы обязательно выиграем, — сказал он с решимостью. — Я не подведу.

И я верил ему. Этот человек уже доказал, что готов идти до конца.

Нашу дверь открыли через два часа. Скрипнули петли, лязгнул засов. В проёме появился охранник — высокий мужчина со шрамом через всю щёку.

— На выход! — приказал он басом.

Мы с адвокатом отправились в зал суда. По коридору шли молча. Сюсюкин держался уверенно, следов недавних травм почти не осталось, лишь лёгкая бледность выдавала пережитое.

Внутри зала обстановка изменилась. Не было военных-аристократов, только судья за своим столом и обвинитель. Каменев сидел бледный, но живой. Живот перебинтован, но майор держался прямо.

Мы заняли наши места за столом защиты. Стулья жёсткие, стол покрыт новыми царапинами — следы сегодняшней драки.

— Магинский, — тут же начал мужик в мантии. — Все ваши штрафы погашены.

Я хмыкнул, подумав: «А Булкин молодец, оперативно сработал. Жаль, что не успел с ним поговорить до моего процесса».

— Ваша честь! — тут же поднялся Сюсюкин. — Рассмотрение дела без адвоката запрещено в нашей стране.

Он говорил твёрдо, без прежнего заикания. Превращение из робкого юриста в грозного защитника было полным.

— Граф отказался от претензий по факту его некомпетентности и сам себя представлял, — тут же вмешался Каменев с синяком под глазом.

Майор выглядел потрёпанно: мундир помят, на лице следы ударов. Но злоба в глазах горела ярче прежнего.

— Возможно, — повернулся к нему Сюсюкин. — Но это не меняет сути дела. Его ввели в заблуждение, сообщили, что я погиб! И сделали это лично вы. Обманули моего доверителя, заставили защищать себя без помощи юриста.

— Что⁈ — тут же возмутился майор.

Каменев подскочил на стуле. Лицо его покраснело, вены на шее вздулись. Контроль над собой он терял быстро.

— Именно так! — давил адвокат. — Введение в заблуждение подсудимого, попытка лишить законной защиты, недопуск в суд представителя… Ваша честь, да только этого хватит, чтобы закрыть дело и извиниться перед графом за то, что его права нарушили. Какой позор…

Сюсюкин поднялся с места, обводя зал взглядом.

— Я не думал, что в нашей стране так! — последнее слово он выделил особенно. — Так!.. Относятся к земельным аристократам и тем более военным.

Каменев хлопал глазами и губами, но слов не находил. Только рот открывал и закрывал.

— Но… но… — пытался что-то ответить.

— Вы хотели его арестовать, когда он просто помог своему адвокату, то есть мне, — продолжал Сюсюкин неумолимо. — Не вы, ваша честь, не обвинитель, а мой подопечный. И что же случилось? На него напали, пытались задержать. Майор так вообще бросился с боевой магией. А вы что сделали, судья? Оштрафовали его? А обвинителя? Себя? Нет! Немедленно вернуть все деньги Магинскому за нарушение прав!

— Хватит! — рявкнул судья.

Мужик в мантии стукнул молотком по столу. Звук раскатился по залу эхом.

— Не хватит! — ещё сильнее повысил голос Сюсюкин. — Это вам нужно было себя так проявлять два часа назад. А вы что делали? Спрятались? Позор! Да я разорву всё это дело и всех, связанных с ним. Решили попирать законы моей страны? Серьёзно?

От адвоката исходила такая аура, что Каменев сел, судья вообще отклонился и скукожился. Да, Эдуард Эдикович у нас ментальный маг… Сила воли плюс энергия. Даже у меня мурашки на руках пробежали, вот это у него напор.

— Вот ходатайства! — тут же подошёл сам Сюсюкин к судейскому столу.

Адвокат доставал из папки бумагу за бумагой. Движения его были резкие, уверенные, а документы ложились стопкой.

— Отменить слушание, распустить присяжных и созвать новых, вернуть все деньги, отдельно — компенсация морального вреда, нарушения законов.

Бумаги из его папки появлялись одна за другой. Пока мы сидели в камере, он что-то строчил, работал без перерыва.

— Также требую, чтобы следующее заседание было проведено завтра! — продолжил адвокат.

— Где я вам найду военных земельных аристократов? — возмутился судья. — Тем более так скоро?

Мужик в мантии бледнел с каждой минутой. Руки дрожали, когда он перебирал документы.

— Не моя проблема! — оборвал его Сюсюкин. — Вы устроили фарс, вам и отвечать! Закрывайте дело и извиняйтесь перед моим доверителем либо выполняйте свои обязанности!

Последние слова он крикнул так, что судья сломал в руке молоток, — деревянная рукоятка треснула пополам.

Адвокат вернулся на место и сел. На лице его играла уверенная улыбка. Теперь он знает себе цену и сумел её показать.

— Ну как я вам? — улыбнулся Сюсюкин.

Я показал большой палец. Охренеть… Вот это он выдал! Даже гордость взяла, что отчасти я приложил руку к этому преображению.

Судья листал документы, которые выдал адвокат. Лицо мужика становилось всё более кислым. Видно было, что юридически всё составлено правильно.

— Суд удаляется для принятия решения, — встал мужик в мантии.

Он собрал бумаги и направился к боковой двери. Походка неуверенная, плечи опущены. Человек сломлен.

— Магинский! — позвал меня обвинитель, когда мы остались одни.

Каменев привстал со своего места. Лицо его стало злобным, глаза горели ненавистью.

— Молчать! — ударил ладонью по столу Сюсюкин. — Всё общение с моим клиентом только через меня, никаких личных обращений. Хватит уже ваших манипуляций и лжи! Я донесу на вас в юридическую комиссию и военную прокуратуру, Каменев.

Майор заткнулся, сел обратно на стул, сжал кулаки. Бессильная злоба читалась в каждом движении.

Я глянул на Сюсюкина. К нему добавить моих охотников, оружие, и можно идти склонять города. Начал всерьёз думать о том, чтобы принять его в род. Мужик обладает редким сочетанием — острым умом и железной волей, плюс профессионализм высшего класса. Такие люди на дороге не валяются.

Ожидание продлилось недолго. Через пятнадцать минут вернулся судья. Лицо у него было кислое, походка тяжёлая.

— Всем встать! — объявили в зале.

Мы поднялись. Сюсюкин держался уверенно, я тоже чувствовал себя спокойно.

— Суд вынес решение, — читал с листа судья монотонным голосом. — Сегодняшнее слушание отменено.

— Что⁈ — выдохнул Каменев.

Майор побледнел как мел. Видно, рассчитывал на другой исход.

— Тишина! — оборвал его мужик в мантии.

Он говорил нехотя, словно каждое слово давалось с трудом.

— Завтра состоится новое слушание, состав присяжных останется тем же, — продолжил и посмотрел на Сюсюкина. — Я лично поговорю с каждым и убежусь, что сегодняшние события они не будут брать в расчёт. Найти других земельных аристократов, да и ещё военных, так быстро не получится. Отменять суд я не буду! Поэтому либо так… Либо…

Он не договорил, но смысл был ясен. Никак.

— Мы согласны! — тут же ответил мой адвокат. Сюсюкин кивнул решительно.

— Магинскому Павлу Александровичу будут возвращены пять миллионов пятьсот тысяч, — читал дальше мужик в мантии. — Штрафы аннулированы. Также суд возмещает подсудимому миллион за принесённые неудобства.

Неплохо. Шесть с половиной миллионов компенсации. Адвокат хорошо поработал.

— Сюсюкину Эдуарду Эдиковичу разрешено остаться в камере с подсудимым на всё время процесса, — продолжал судья. — Суд не будет тратить деньги на его содержание. От вас требуется письменное разрешение. В отличие от Магинского, вы можете покинуть камеру в любое время. На этом… Сегодняшний день… Закончен!

— Всем встать! — прозвучало в зале.

Мы поднялись. Судья поспешил покинуть зал, не желая больше здесь находиться.

— Ваша честь! — подал голос Каменев.

Майор вскочил со своего места. Лицо отчаянное, глаза горят лихорадочным блеском.

— Меня поставили в невыгодные условия! — продолжал он. — Подсудимый и адвокат знают мою линию. Присяжные, как бы вы ни говорили с ними, — тоже.

— Это не моя проблема, майор, — поморщился мужик. — Не нужно было лишать подсудимого права на адвоката и врать ему.

— Но я не врал! — тут же сжал руку военный. — Мне так доложили!

— И снова не моя проблема, — пожал плечами судья.

Каменев понял, что поддержки не будет. Лицо его исказилось от злости.

— Я требую завтра на слушании князя Ростовского! — оскалился майор. — По нашим данным, он в столице.

Тут судья остановился как вкопанный. Лицо его побелело, на лбу выступила испарина.

— Олег Игоревич, вы уверены, что хотите допросить князя? — голос дрожал. — Понимаете уровень?

— Да, ваша честь! — кивнул он упрямо.

— Хорошо, — согласился судья после долгой паузы. — Я пошлю сегодня же приглашение, но буду следить за вами. Оскорбление или хоть что-то, что выйдет за рамки дела, и тут же отпущу князя, а вас задержу за неуважение к монаршей семье. Вы это понимаете?

— Да! — согласился Каменев решительно.

Мужик в мантии покачал головой и ушёл. Майор тоже покинул зал со своим помощником. А я сидел и думал.

Большую игру они затеяли, раз даже Ростовского позвали. У нас теперь есть их карты и то, что они попытаются провернуть. Вот только как это всё отбить? Тогда меня ловко провели с этим договором.

Нас с Сюсюкиным сопроводили до камеры. Тот же коридор, те же железные двери с номерами. Охранники молчали — видимо, слышали о сегодняшних событиях и не хотели лишних проблем.

Адвокат тут же бросился что-то писать за столом. Разложил документы, достал карандаш, склонился над бумагами. Работал сосредоточенно, забыв обо всём остальном.

А я уселся на кровать. Пружины заскрипели под весом. Откинулся на подушку и уставился в потолок. Серые пятна от сырости, трещина в углу.

Думал о произошедшем. События развивались стремительно, но по чужому сценарию. Мои противники явно планировали это заранее. Слишком всё отлажено. Сначала они напугали всех крупных адвокатов, затем попытались убрать Сюсюкина. Когда это не сработало, перешли к плану «Б» — привлечь Ростовского.

Зачем им генерал? Что он может рассказать такого, что похоронит меня окончательно? Да и самого князя прижали неплохо. Будет ли он на моей стороне, когда у самого проблемы? Не уверен, я ему никто.

— Какие у нас шансы? — спросил я, не отрываясь от потолка.

Сюсюкин поднял голову от бумаг. Очки съехали на кончик носа, волосы растрёпаны. Выглядел он усталым, но сосредоточенным.

— Честно? — поднял бровь адвокат. — Не самые хорошие. Считайте, от всего, что было раньше, мы отбились. Нападение на людей императора, договор с монархом о жиле — это вам прицепят, только если мы проиграем.

— Хоть какие-то плюсы, — хмыкнул я.

— Но вот со сговором против империи… — покачал головой Сюсюкин. — Тем более, что генерала разжаловали, точнее, не так — его просто сместили, что по факту то же самое. Ваша миссия, титул, земли и жена… Признаюсь честно, пока у меня нет идей, как это всё вывернуть в нашу пользу.

— Обнадёживает, — кивнул я.

Но мне было нестрашно. За всю свою жизнь я выходил из ситуаций и похуже. Главное — не паниковать и думать холодно.

— Не переживайте, — вскочил Сюсюкин. — Завтра костьми лягу, но сделаю всё. Найду в их словах противоречия, поймаю на лжи, запутаю в показаниях.

Адвокат горел энтузиазмом. Для него это был вызов, возможность показать класс. Азартный человек.

— Даже не сомневаюсь, — выдохнул я. — Нужен план «Б».

— Какой он, позвольте спросить? — напрягся всем телом адвокат.

Сюсюкин отложил карандаш и повернулся ко мне. В глазах его читалось беспокойство.

— Побег из столицы и потом война, — хрустнул шеей.

Эдуард Эдикович побледнел, потом вскочил, что-то хотел сказать, но промолчал. Опустился на стул и продолжил писать молча. А я не шутил.

Садиться в тюрьму? Отдавать род, земли, титул? После всего, что я прошёл и сделал? Никогда! Если нужно, буду биться хоть с целой империей. У меня есть люди, оружие, деньги, ещё монстры. Посмотрим, как у них легко получится избавиться от меня.

Конечно, шансы небольшие. Но лучше умереть в бою, чем гнить в тюрьме. А если повезёт, то можно и выиграть. История знает примеры, когда маленькие государства побеждали большие. Во всяком случае, в моей прошлой жизни так было. Сжал кулак и улыбнулся.

Время потянулось. В камере не понимаешь, какой сейчас час. Нет окон, только лампа под потолком — слабый жёлтый свет, дрожащий и тусклый.

Сюсюкин работал над завтрашним делом, а я планировал свои планы «В», «Г» и «Д». Но пока главная ставка на адвоката. Мужик профессионал, может творить чудеса в суде. А военные присяжные уже видели, кто я. Посмотрим, что из этого выйдет.

В какой-то момент юрист вырубился прямо за столом. Голова упала на бумаги, очки съехали. Дыхание ровное, спокойное — усталость взяла своё.

Встал и переместил его на кровать — осторожно, чтобы не разбудить. Укрыл одеялом. Умылся холодной водой из рукомойника и посмотрел в зеркало. Лицо усталое, но решительное, глаза горят. Внутри спокойно и ясно. Не из таких передряг выбирался. Да чего уж там, выжил даже после встречи с демоном преисподней.

Дверь в камеру открылась. Скрипнули петли, лязгнул замок. В проёме появилась знакомая фигура.

— Ваше высочество? — вытянулся я.

Ростовский. Генерал собственной персоной. В дорогом плаще, с тростью в руке. Выглядел он элегантно, но был уставшим.

— Магинский… — хмыкнул Ростовский и зашёл в камеру. — Не думал, что буду ходить по камерам в суде. Да уж… Низко пал, да?

Он оглядел помещение с любопытством — стены, койку, стол.

— Никак нет, — покачал головой я. — Спасибо! — кивнул на спящего адвоката.

Мне махнули рукой, но со взглядом, что потом рассчитаешься. Услуги Амбиверы не бесплатны.

— Что вас сюда привело? — поинтересовался я.

— Наше с тобой дело, Магинский, — хмыкнул мужик и сел за стол. — Меня прижали, но я этого не потерплю. Поэтому завтра на суде ты не просто выиграешь!

Князь достал из портфеля бутылку коньяка и пачку сигарет — дорогие, элитные. Пепельница появилась на столе словно по волшебству. Он тут же закурил и разлил алкоголь в два стакана. Первый выпил, ничего не говоря. Налил ещё и половину осушил. Посмотрел на меня и кивнул.

Я поднял свой бокал, отпил немного и вернул на место, а князь уже наливал себе третий. Да уж, похоже, всё серьёзнее, чем я думал.

— Завтра мы ударим по империи, но так, чтобы её защитить, — продолжал Ростовский, затягиваясь. — Мой брат зря решил так нагло идти против меня. Ой зря… Не хотел я этого делать, но другого пути нет.

— Что вы задумали? — улыбнулся я.

Генерал явно планировал что-то масштабное — игру на самом верху.

— Вершить историю, — выпил князь и затянулся сигаретой. — Буди своего головастика, пусть подключается. Нужно всё это хорошо обставить, чтобы комар носа не подточил.

Глава 12

Ростовский ушёл.

Я сидел на краю кровати и смотрел на закрытую дверь. В камере повисла тишина, которая давила на плечи.

Сюсюкин склонился над бумагами. Писал что-то, зачёркивал, снова писал, рука его дрожала, а карандаш скрипел по листу.

Мы не спали всю ночь. После ухода князя работали до утра, обсуждали каждый пункт, каждую формулировку. То, что предложил Ростовский, было… безумием. За последние… Да вроде никто такого не делал. Это дерзко до невозможности.

Я потёр лицо руками. Глаза горели от усталости, веки стали тяжёлыми, как свинец, в голове стучало. Но спать не хотелось, слишком много мыслей крутилось в башке.

Если всё получится… Жизнь изменится полностью. С другой стороны, если провалимся… Тогда конец.

— Готово, — хрипло сказал Сюсюкин.

Он поднял голову от бумаг. Лицо его было серым от усталости, очки съехали на кончик носа. Глаза красные, воспалённые, прям как у меня. Губы потрескались. Выглядел он так, словно неделю не спал.

— Что готово? — спросил я.

— Обоснование, — адвокат поправил очки. — Юридическая база — ссылки на законы, прецеденты. Всё по правилам.

Он протянул мне исписанные листы. Я посмотрел между строк: вставки, исправления, дополнения. Работа выглядела, как конспект сумасшедшего учёного. Пробежался глазами по тексту. Закон императора Петра Шестого, статья о нарушении пакта воинской службы. И ещё много чего. Всё было правильно, юридически безупречно. Если Сюсюкин не ошибся в деталях, то у нас есть шанс.

— Уверены в законах? — уточнил я.

— Абсолютно, — кивнул адвокат. — Перепроверил три раза. Эти законы никто не отменял, просто ими не пользовались столетиями.

— Почему?

— Кому это нужно? — пожал плечами Сюсюкин. — Земельные аристократы и так живут неплохо. Зачем рисковать всем?

Я отложил бумаги и встал, прошёлся по камере, разминая утомлённое и затёкшее тело. Голова настолько устала, что эмоций никаких не осталось.

— Боитесь? — спросил я, не оборачиваясь.

— Да, — честно ответил Сюсюкин. — Очень боюсь. Но не за себя.

— За что тогда?

— За то, что подведу вас. Что не смогу правильно подать аргументы, что заикание помешает в самый важный момент.

Я повернулся к нему. Адвокат сидел, сгорбившись. Руки сжаты в кулаки, на лице написано напряжение.

— Эдуард Эдикович, — сказал спокойно. — Вчера вы поставили на место судью и обвинителя, заставили их плясать под вашу дудку. Думаете, сегодня будет хуже?

— Сегодня ставки выше, — пробормотал он. — Вчера мы просто защищались, а теперь… Теперь потребуем невозможного.

— Ростовский не стал бы предлагать, если бы не был уверен.

— Князь рискует меньше нашего, — напомнил Сюсюкин. — А вот вы… Если проиграем, вас казнят. К обвинениям добавится столько статей, что бери любую для исполнения приговора.

— Этого не произойдёт, — улыбнулся в ответ.

— Вы так уверены? — адвокат взглянул на меня с надеждой.

— Абсолютно…

Уже есть несколько стратегий действий на крайний случай.

— Пора, — сказал я, услышав далёкие шаги в коридоре.

Похоже, заседание скоро начнётся. Нужно собираться.

Сюсюкин стал складывать бумаги в папку. Движения его были нервные, торопливые. Несколько раз он ронял документы, поднимал, снова ронял. Руки тряслись сильнее обычного.

— Успокойтесь, — сказал я. — Глубокий вдох.

Адвокат послушался. Вдохнул, задержал дыхание, выдохнул, повторил несколько раз. Дрожь в руках стала меньше.

— Мы готовы, — сказал я уверенно. — У нас есть план, есть доказательства, есть поддержка. Что ещё нужно?

— Удача, — хрипло ответил Сюсюкин.

— Удача — для слабых, — усмехнулся я. — А мы просто сделаем свою работу.

Шаги в коридоре послышались отчётливее — тяжёлые, мерные. Они приближались к нашей камере. Ключи зазвенели в замке.

— Господа, время, — сказал охранник, открывая дверь.

Я взял пиджак с крючка, надел, поправил воротник. Сюсюкин схватил папку с документами, прижал к груди. Мы обменялись взглядами — долгими, молчаливыми. В его глазах читались страх и решимость одновременно, а в моих — пустота. Что-то высадила меня эта столица… Кивнул ему. Он кивнул в ответ. Пора.

Мы вышли в коридор. Охранник запер дверь за нами. щёлкнул замок. Звук раздался как последняя точка в этом деле.

Коридор тянулся длинной серой лентой — каменные стены, тусклое освещение, запах сырости и казённой еды. Наши шаги гулко отдавались от сводов.

— Граф, — тихо сказал Сюсюкин, когда мы шли. — Что бы ни случилось… Спасибо! За то, что поверили в меня. За шанс доказать, на что я способен.

— Ещё рано для прощальных речей, — хмыкнул я. — Сначала выиграем.

— А если не выиграем?

— Тогда вы скажете эти слова на эшафоте, — пошутил.

Сюсюкин дёрнулся, но потом тоже усмехнулся. Чёрный юмор помогал справиться с напряжением.

Мы дошли до зала суда. Массивные дубовые двери уже были открыты, изнутри доносился гул голосов. Сегодня народу собралось больше, чем вчера. Слухи разошлись по городу, все хотели посмотреть на суд века.

— Вы готовы, господин граф? — спросил охранник.

Я выпрямил плечи, поднял подбородок. В глазах зажёгся привычный огонёк — тот самый, который появлялся перед каждой битвой.

— Готов, — сказал я твёрдо. — Уже давно.

Мы вошли в зал и направились к нашему столу. На ходу яокинул взглядом помещение: все места для зрителей заняты. В первых рядах сидели люди в дорогих костюмах — столичная знать, которая прибыла поглазеть на скандальный процесс. Дальше расположились чиновники помельче, журналисты, просто любопытные.

Воздух был густым. Пахло дорогой парфюмерией, потом и волнением. Разговоры велись приглушённо, но их было так много, что в зале стоял постоянный гул.

— Тише! — рявкнул судебный пристав. — Встать! Суд идёт!

Гул мгновенно стих. Все поднялись со своих мест. Я тоже встал, Сюсюкин стоял рядом со мной.

В зал вошёл судья. Тот же мужик в чёрной мантии, что и вчера, но сегодня он выглядел ещё более торжественно. Мантия была новой, отглаженной до блеска. Золотые нашивки сверкали в свете люстр. Даже походка стала более величественной.

Мужик поднялся на своё возвышение, сел в кресло. Взмахнул рукой — разрешение садиться.

— Сегодня, — начал он голосом, который разносился по залу, — состоится заключительное слушание по делу графа Павла Александровича Магинского.

Он сделал паузу, окинул помещение взглядом. Все сидели, не шелохнувшись.

— Должен уведомить присутствующих, — продолжил судья, — что сегодняшнее заседание проходит в уникальных обстоятельствах. Все присяжные заседатели проинформированы о важности происходящего.

Ещё одна пауза. Судья явно наслаждался моментом, ведь такой процесс бывает раз в жизни.

— Позвольте представить состав суда равных, — торжественно произнёс он.

Я посмотрел на присяжных — те же мужики, что и вчера. Посмотрим, что у нас сегодня за представление выйдет.

— Обвинение готово? — спросил судья.

Каменев поднялся со своего места. Майор выглядел увереннее, чем вчера. Мундир свежий, лицо выбрито, волосы приглажены — он явно настроился на решающую битву.

— Готово, ваша честь, — ответил звонко.

— Защита?

Сюсюкин встал. Руки слегка дрожали, но голос прозвучал твёрдо:

— Готова!

Судья удовлетворённо кивнул, взял молоток, ударил по столу. Звук прокатился по залу эхом.

— Заседание объявляю открытым, — произнёс он торжественно. — Сегодня мы рассматриваем обвинения против графа Магинского в государственной измене, нарушении воинского долга и превышении полномочий, нападении на имперских воинов и невыполнении договора с империей.

В зале повисла тишина. Сейчас будет решаться судьба не только моя, но и всей системы отношений между империей и земельными аристократами. Я переглянулся с Сюсюкиным. Адвокат кивнул мне едва заметно.

Майор Каменев неспешно обошёл свой стол. Остановился в центре зала, повернулся лицом к присяжным.

— Уважаемые господа присяжные заседатели, — начал он торжественным тоном. — Сегодня перед вами стоит человек, который предал нашу великую империю.

Пауза. Каменев окинул взглядом зал, дожидаясь, пока его слова дойдут до каждого.

— Не просто предал, — продолжил обвинитель, повышая голос. — А сделал это хладнокровно, расчётливо, ради собственной выгоды.

Он подошёл к столу присяжных, заглянул каждому в глаза.

— Граф Магинский, — Каменев повернулся ко мне, — расскажите суду, что вы получили от Османской империи после подписания мирного договора.

Я встал. Сюсюкин тронул меня за рукав — мол, осторожнее, но я чувствовал спокойствие. План работает именно так, как мы обсуждали.

— Титул бея, земли в приграничной области и жену, — ответил ровным голосом.

— Жену-турчанку, — отметил майор с ухмылкой. — Дочь нишанджи, если быть точным. Не просто девочка с улицы, а весьма важная особа. Правильно?

— Да, — согласился я.

— Её отец приближён к двору и султану, верно? Если бы кто-то из князей нашей страны посватал вам свою дочь…

— Вы правы, — кивнул в ответ.

Гул в зале стал громче. Зрители переглядывались, шептались. Земельный аристократ, женившийся на дочери врага, — это было скандально даже для столицы.

— И что вы дали взамен? — продолжал Каменев.

— Ничего, — ответил я. — Это была компенсация за нарушения против моей персоны во время переговоров и нахождения в их стране.

— Компенсация? — обвинитель сделал вид, будто удивляется. — За что именно?

— За попытки убить, — сказал правду. — За заключение в тюрьму, да много за что…

— Какой вы уникальный человек, Магинский. Даже в другой стране, будучи дипломатом, подвергаетесь попытке убийства и садитесь в тюрьму, — хмыкнул майор.

— Протестую! — встал Сюсюкин. — Обвинитель озвучивает свои мысли.

— Принимается, — кивнул судья. — Присяжные, не берите в расчёт последние слова.

— И султан просто так, от доброты душевной, решил вас одарить? — майор начал ходить перед присяжными. — Титул, земли, дочь нишанжди отдал человеку, который представлял враждебную страну?

Шереметев нахмурился, Багратион сжал кулаки, Нессельроде покачал головой с неодобрением — реакция была предсказуемой.

— Граф Магинский, — Каменев остановился прямо передо мной, — а не странно ли, что турки вдруг стали такими щедрыми? Обычно они за каждый грош дерутся до последнего.

— Возможно, осознали свои ошибки и хотели извиниться, — пожал я плечами.

— Или вам было что предложить! — резко выпалил обвинитель.

Тишина. Майор дал паузе повисеть в воздухе, затем продолжил:

— Позвольте напомнить суду хронологию событий. Вы отправились к туркам как дипломат. Переговоры о мире шли тяжело, султан не хотел уступать. И вдруг — прорыв! Успешная атака. Турки готовы, договор подписан, война окончена.

Каменев снова начал расхаживать по залу.

— А следом — подарки от благодарного врага. Не подозрительно ли?

— Обвинение спекулирует, — спокойно сказал мой адвокат. — Переговоры действительно были сложными, но дипломатия — это искусство компромиссов.

— Компромиссов? — майор усмехнулся. — Или торговли секретами?

Сюсюкин дёрнулся, хотел встать, но я едва заметно мотнул головой. Пока рано вмешиваться.

— Что именно вы хотите сказать? — спросил у майора.

— А то, что турки получили от вас информацию о наших планах! — голос Каменева зазвенел. — О расположении войск, о слабых местах обороны, о наших намерениях.

Присяжные переглянулись. Обвинение было серьёзным.

— Доказательства? — поднял я бровь.

— А результат налицо! — отрезал майор. — Мирный договор крайне выгоден туркам. Мы получили лишь малые территории, согласились на отсутствие войск на новой границе. Фактически капитулировали! Турки… Такое было последний раз…

Каменев сделал вид, что вспоминает.

— Никогда! — усмехнулся он. — Граф, а что вы сделали с полученными от турок землями?

— Как и полагается земельному аристократу, — ответил я.

— Конкретнее!

— Назначил управляющих, организовал охрану, наладил хозяйство.

— И больше ничего? — обвинитель прищурился. — А связи с Константинополем не поддерживали?

— Нет.

— Странно, — майор достал ещё одну бумагу. — У нас есть сведения, что вы регулярно переписывались с турецкими чиновниками.

Это было ложью. Каменев снова начал ходить по залу, нагнетая атмосферу:

— Господа присяжные, посмотрите на картину в целом. Молодой граф отправляется к врагам, проводит переговоры. Внезапно получает от них щедрые дары, возвращается домой, и тут ему жалуют титул. Просто чудо какое-то! Самый удачливый аристократ империи.

Обвинитель остановился, обвёл зал взглядом:

— А теперь самое интересное. Кто помог графу Магинскому организовать эту дипломатическую миссию? Кто дал ему полномочия вести переговоры от имени империи?

Пауза. Майор наслаждался моментом.

— Генерал Ростовский! — выпалил он торжествующе. — Брат императора, человек, который имеет доступ к самым секретным планам.

Присяжные насторожились. Шереметев выпрямился в кресле, Багратион нахмурился ещё сильнее, Нессельроде начал что-то быстро записывать.

— И что же мы видим дальше? — продолжал Каменев. — Генерал Ростовский лишён звания, оОтстранён от командования! Почему?

Он повернулся ко мне:

— Потому что император узнал о вашем сговоре! О том, что вы вдвоём продавали государственные секреты туркам.

— Протестую! — не выдержал Сюсюкин.

— Принимается, — кивнул судья. — Обвинитель, не допускайте бездоказательных утверждений. Официальной информации по данному вопросу нет.

— Хорошо, — согласился майор. — Тогда давайте поговорим о фактах.

Он достал толстую папку, раскрыл её:

— Факт первый: граф Магинский получил от врага титул, земли и жену. Факт второй: мирный договор крайне невыгоден для нашей страны, мы могли захватить больше территорий. Столько воевали, и всё ради чего? Клочка земли? Факт третий: генерал Ростовский, покровитель графа, лишён звания за связи с врагом.

Каменев закрыл папку со стуком:

— Случайные совпадения? Или закономерный результат предательства?

Вопрос повис в воздухе. Зал затих, все ждали моего ответа.

Я посмотрел на присяжных. В их глазах читались сомнения. Каменев хорошо поработал, посеял зерно недоверия.

— У обвинения больше нет вопросов к подсудимому, — улыбнулся майор.

— Защита желает задать вопросы? — спросил судья.

Сюсюкин поднялся. Руки больше не дрожали, глаза горели решимостью.

— Да, ваша честь, — ответил он твёрдо. — У защиты есть вопросы.

Сюсюкин встал и медленно обошёл свой стол. Адвокат двигался уверенно, как хищник, почувствовавший слабость жертвы.

— Граф Магинский, — начал он спокойным голосом, — расскажите суду, что вы предприняли сразу после получения земель от султана?

— Ввёл на свои новые территории солдат Русской империи, — ответил я чётко. — Военный контингент численностью до тысячи человек, под руководством генерала Ростовского.

В зале поднялся шум. Зрители переглядывались, шептались. Это была новость для многих.

— Тысячу русских солдат? — уточнил Сюсюкин. — На землях, полученных от врага?

— Да.

— С какой целью?

— Для создания буферной зоны на границе между империями.

Адвокат подошёл к присяжным, посмотрел каждому в глаза.

— Господа, вы слышали? Граф получил земли от турок и первым делом разместил там наших солдат. Интересное поведение для предателя, не находите?

Шереметев приподнял бровь. Багратион откинулся на спинку кресла с задумчивым видом. Нессельроде отложил ручку.

— Продолжайте, граф, — попросил Сюсюкин. — Какие ещё меры вы предприняли?

— Начал строительство казарм для размещения войск. Оборудовал склады для провианта и боеприпасов, создал сеть дозорных постов вдоль границы.

— То есть превратили свои земли в русский военный форпост?

— Именно так.

Сюсюкин повернулся к Каменеву:

— Господин обвинитель, вы говорили о предательстве. Но скажите, как часто предатели первым делом приглашают армию своей страны?

Майор поморщился, но промолчал.

— Граф, — продолжил адвокат, — объясните суду, зачем вам понадобился этот военный контингент?

— Изначально это был план генерала. — ответил я. — Чтобы в случае новой войны наша армия была готова заранее, — ответил я. — И чтобы первый удар врага пришёлся на мои земли, а не на исконно русские территории.

— Вы хотите сказать, что создали щит для обороны империи? — уточнил Сюсюкин.

— Да. Уже приготовился туда отправить людей из своего рода, но меня вызвали в суд.

Тишина в зале стала звенящей, все поняли смысл сказанного.

Сюсюкин медленно прошёлся перед присяжными:

— Интересный получается предатель, господа. Получил земли от врага и тут же превратил их в русскую крепость. Поспешил поставить на передовую жизнь своих людей и собственное имущество.

Он остановился, повернулся к Каменеву:

— А теперь давайте поговорим о мотивах. Господин обвинитель утверждает, что граф действовал ради выгоды. Но позвольте спросить: какая выгода в том, чтобы стать живой мишенью?

Майор встал:

— Это всё отвлекающие манёвры! Главное — он получил награды от врага!

— А за что он их получил? — невозмутимо спросил Сюсюкин. — Граф, расскажите подробнее о тех нарушениях, которые совершили против вас турки.

Я кивнул:

— Меня пытались убить по дороге в Бахчисарай, потом на корабле, дальше — в тюрьме султана. После вызов на дуэль бросил нишанджи.

— И что случилось с отцом вашей жены? — поднял брови Сюсюкин.

— Он мёртв.

В зале раздался шум.

— Вы его убили?

— Нет, — мотнул головой. — Я дипломат, просто выиграл дуэль и всё, отстоял честь страны. А прикончили его свои.

— Хм… — сделал задумчивый вид мой адвокат. — Оказывается, нишанджи был в опале, свои же от него избавились, и вы получили в жёны девушку, которая уже ничего из себя по факту не представляла?

— Получается так, — кивнул я.

— Турки нарушили дипломатическую неприкосновенность?

— Грубо нарушили. Это могло сорвать все переговоры.

— И что вы потребовали в качестве компенсации?

— То, что и получил. Титул, земли, жену.

Сюсюкин подошёл к столу обвинения:

— Господин Каменев, вы когда-нибудь занимались дипломатией?

— При чём тут это? — буркнул майор.

— При том, что в дипломатии действует простое правило: за нарушения нужно платить. Граф потребовал компенсацию и добился её. Это не предательство, а профессионализм.

Адвокат повернулся к присяжным:

— Но давайте посмотрим глубже. Магинский мог потребовать деньги, мог потребовать драгоценности, мог потребовать что угодно. А что он выбрал?

Пауза.

— Земли на границе. Самые опасные, самые уязвимые земли. Зачем?

Сюсюкин подошёл ко мне:

— Граф, объясните суду ваши мотивы.

— Я хотел создать буферную зону, — ответил на вопрос. — Место, где наша армия могла бы закрепиться в случае войны. Плацдарм для наступления или бастион для обороны.

— То есть вы думали о будущих интересах империи?

— Только о них.

— Даже когда выбирали жену?

Вопрос прозвучал неожиданно, я на секунду замешкался.

— Брак с дочерью нишанджи, пусть и мёртвого, — это политический союз, — сказал в ответ. — Гарантия того, что турки не нападут на мои земли внезапно.

— А значит, и на всю границу империи, — подхватил Сюсюкин. — Очень дальновидно.

Он снова обратился к присяжным:

— Господа, перед вами человек, который каждое своё действие подчинил интересам государства. Получил земли — разместил там армию. Женился — обеспечил безопасность границы. Получил титул — использовал его для укрепления позиций России.

Каменев не выдержал:

— Это всё красивые слова! Но факт остаётся фактом: он получил награды от врага!

— А вы получали награды от императора? — спросил его Сюсюкин.

— Конечно!

— За что?

— За верную службу!

— А граф получил награды от султана за что?

— За… — Каменев запнулся.

— За то, что сумел заставить врага платить за свои ошибки! — закончил адвокат. — За то, что превратил дипломатический скандал в стратегическое преимущество для нашей страны.

Сюсюкин начал ходить по залу, как лектор перед студентами:

— Господа присяжные, давайте разберём ситуацию по порядку. Граф отправился к туркам для переговоров, турки попытались его убить. Это casus belli, повод для войны.

Он поднял палец:

— Но Магинский не стал рвать переговоры, не стал требовать возмездия. Вместо этого он сумел превратить нарушение в выгоду для России.

Второй палец:

— Получил от врага земли и немедленно создал из них русскую крепость.

Третий палец:

— Женился на дочери султана и обеспечил дипломатические гарантии безопасности.

Сюсюкин опустил руку:

— Это называется предательством? Или блестящей дипломатией?

Шереметев кивнул — едва заметно, но я это увидел. Багратион тоже выглядел задумчивым. Нессельроде что-то записывал.

— Но обвинение утверждает, — продолжал адвокат, — что граф действовал в сговоре с генералом Ростовским, что они вместе предавали интересы империи.

Сюсюкин усмехнулся:

— Интересно. А кто дал графу задание ехать к туркам? Кто поручил ему вести переговоры?

— Генерал Ростовский, — нехотя ответил Каменев.

— Точно. И когда граф вернулся с результатами, кто первым доложил императору о достигнутых договорённостях?

— Тоже Ростовский.

— А кто рекомендовал графа к награде за успешную дипломатическую миссию?

— Ростовский, — процедил майор сквозь зубы.

— Странные предатели, — покачал головой Сюсюкин. — Сначала выполняют задание командования, потом честно докладывают о результатах, а после представляют подчинённого к награде. Где тут предательство?

Он подошёл к столу обвинения:

— Господин Каменев, вы сказали, что генерал Ростовский лишён звания. А за что именно?

— За связи с врагом! — рявкнул майор.

— Конкретнее. Какие именно связи? Какие нарушения?

Каменев замолчал. Сюсюкин ждал.

— Отвечайте! — потребовал адвокат. — За что лишили звания героя Отечества?

— Я… Я не знаю подробностей, — пробормотал майор и чуть улыбнулся, как будто, что-то скрывал.

— Не знаете? — Сюсюкин изобразил удивление. — Тогда на основании чего вы утверждаете о его предательстве?

— Это… Это государственная тайна!

— Удобно, — кивнул адвокат. — Обвиняете человека в измене, но доказательства засекречены. А может, их просто нет?

Сюсюкин повернулся к присяжным:

— Господа, я утверждаю, что генерал Ростовский стал жертвой дворцовых интриг, что его убрали не за предательство, а за успех. За то, что сумел закончить войну с минимальными потерями.

Он сделал паузу:

— И графа Магинского тоже пытаются убрать за успех. За то, что сумел превратить поражение в победу.

— Протестую! — вскочил Каменев. — Это домыслы!

— Принимается, — кивнул судья. — Защита, придерживайтесь фактов.

— Хорошо, — согласился Сюсюкин. — Тогда факты.

Он подошёл ко мне:

— Граф, скажите честно, вы когда-нибудь передавали туркам секретную информацию?

— Никогда.

— Получали ли от них деньги или ценности за какие-либо услуги?

— Нет.

— Действовали ли против интересов Российской империи?

— Ни разу.

Сюсюкин повернулся к залу:

— Вот они — факты. Граф служил честно, воевал храбро, вёл переговоры успешно. И что получил в награду? Обвинение в измене!

Адвокат подошёл к присяжным:

— Господа, если мы осудим человека за то, что он слишком хорошо служил Отечеству, то кто захочет служить вообще?

Вопрос повис в воздухе, присяжные переглядывались. Атмосфера в зале изменилась.

Каменев понял, что теряет инициативу, вскочил со своего места:

— Это всё слова! — выкрикнул он. — Где доказательства верности? Где гарантии того, что Магинский не предаст?

Сюсюкин улыбнулся:

— Доказательства? Пожалуйста.

Он подошёл к своему столу, взял папку:

— Граф, сколько русских солдат сейчас находится на ваших турецких землях?

— Около восьмисот человек.

— Кто их командир?

— Полковник Соколов, назначенный генеральным штабом.

Это мне сообщил князь.

— Кто снабжает их провиантом и оружием?

— Я. За свой счёт.

— Сколько это стоит в месяц?

— Около пятидесяти тысяч рублей.

Это тоже уже всё провернули. Информация, что мне будут платить за размещение войск, засекречена.

Сюсюкин повернулся к присяжным:

— Господа, вы слышали? Граф содержит русский военный гарнизон за собственные деньги. Это поведение предателя?

Шереметев покачал головой. Багратион что-то пробормотал себе под нос. Нессельроде записал цифру.

— У меня больше нет вопросов к графу, — объявил Сюсюкин. — Но есть вопросы к обвинению.

Он повернулся к Каменеву:

— Господин майор, а вы сами воевали с турками?

— При чём тут это?

— Отвечайте на вопрос.

— Нет, не воевал.

— А участвовали в дипломатических переговорах?

— Тоже нет.

— Тогда на основании чего вы судите о действиях графа?

— На основании фактов!

— Каких именно? — Сюсюкин достал блокнот. — Назовите хотя бы один факт, доказывающий измену.

Каменев молчал.

— Не можете? — адвокат закрыл блокнот. — Тогда о чём речь?

Он обратился к судье:

— Ваша честь, обвинение не представило ни одного доказательства вины подсудимого. Всё строится на домыслах и предположениях.

— Возражение! — крикнул Каменев. — Факт получения наград от врага говорит сам за себя!

— А факт размещения русских войск на этих землях о чём говорит? — парировал Сюсюкин.

Майор снова замолчал. А адвокат подошёл к присяжным:

— Господа, защита утверждает: граф Магинский не только не предавал Россию, но и служил ей сверх всякой меры. Рисковал жизнью, тратил состояние, жертвовал личным счастьем — всё ради блага империи.

Он сделал паузу:

— И если мы накажем такого человека, то пошлём сигнал всем остальным: не служите слишком хорошо, не рискуйте слишком много, не добивайтесь слишком больших успехов, а то объявят предателем.

Сюсюкин вернулся к своему столу:

— У защиты больше нет вопросов.

Зал гудел. Настроение изменилось кардинально — теперь многие смотрели на меня не как на предателя, а как на героя. Но я знал: это только начало. Главные козыри у нас ещё впереди.

Каменев поднялся со своего места. Лицо его было красным от злости. Майор понимал: защита переворачивает дело с ног на голову. То, что час назад выглядело как предательство, теперь походит на героизм.

— Всё это красивые слова! — выкрикнул он. — Но факты остаются фактами!

Обвинитель подошёл к своему столу, схватил папку с документами. Руки его дрожали от ярости.

— Граф Магинский получил награды от врага! — продолжал он, размахивая бумагами. — Это неоспоримый факт! И никакие оправдания не изменят сути. Никто не получает награды от врага. Только предатель и тот, кто продался. Этот факт известен всем. Тем более турки никогда просто так не пошли бы на такое.

Сюсюкин слегка поморщился. Я заметил это. План шёл не совсем гладко, Каменев всё-таки сумел частично восстановить позиции.

— Господа присяжные, — майор обратился к военным аристократам, — не дайте себя обмануть красноречием защиты! Измена остаётся изменой, какими бы словами её ни прикрывали. У кого ещё из военных в нашей стране есть награды от врагов? Вы знаете, я проверял всю ночь — от рядового до генерала. Хотите услышать ответ?

— Да, — кто-то тихо произнёс из зала.

— Только у Магинского на всю нашу огромную империю. Не дайте себя запутать и отвлечь от сути.

Шереметев нахмурился. Багратион сжал челюсти. Нессельроде отложил ручку и внимательно посмотрел на обвинителя.

— Да, граф разместил войска на турецких землях, — продолжал Каменев. — Но кто сказал, что это не часть плана? Кто сказал, что это не прикрытие для дальнейшего сотрудничества с врагом?

Майор нащупал скользкий момент и давил на него.

— Где гарантии, — голос обвинителя становился всё громче, — что граф не использует эти войска против России? Что не повернёт их штыки в сторону наших границ? Вдруг эти люди уже продались и ждут только сигнала? А мы позволим им там находиться и надеяться на кого? На армию? Нет, на одного земельного аристократа. Вся страна.

Вдруг стало тихо. Вопрос был болезненным. Присяжные переглянулись с беспокойством.

Сюсюкин встал:

— Протестую! Обвинение спекулирует!

— Отклоняется, — отрезал судья. — Обвинитель имеет право высказывать сомнения.

Каменев торжествующе улыбнулся:

— Именно! Сомнения в верности человека, который получает подарки от врагов!

Он подошёл ближе к присяжным:

— А теперь давайте поговорим о генерале Ростовском. О человеке, который покровительствовал графу.

Майор достал ещё один документ:

— Вы хотели доказательства? Теперь я могу их предоставить. Пока ещё не озвученный приказ императора. Читаю: «За превышение полномочий и недопустимые связи генерал-князь Ростовский Михаил Григорьевич снимается с управления южной армией страны и временно отстраняется от любой воинской службы».

Тишина в зале стала звенящей.

— Князь Ростовский, — продолжал обвинитель, — брат императора, герой многих войн, человек безупречной репутации. И даже он не избежал наказания за ситуацию с Османской империей.

Каменев повернулся ко мне:

— А что говорить о простом графе? О человеке, который открыто получал подарки от турок?

Сюсюкин сжал кулаки. Этот удар был тяжёлым, майор использовал опалу Ростовского против нас.

— Господа присяжные, — Каменев обвёл их взглядом, — перед вами не просто дело о государственной измене. Перед вами дело о заговоре! О сговоре высокопоставленных лиц с врагами России!

Он поднял руку:

— Генерал даёт графу задание, граф выполняет его особым образом. Получает от врага награды, возвращается с выгодным для турок договором. А Ростовский всё это покрывает!

Майор сделал паузу:

— Идеальная схема! Пока один действует открыто, другой обеспечивает прикрытие в штабе.

Проклятье! Каменев выстраивал стройную картину заговора, и она выглядела убедительно.

Присяжные переглядывались с тревогой. Шереметев что-то шептал Багратиону. Нессельроде быстро записывал.

— И что же мы имеем в итоге? — продолжал обвинитель. — Генерал смещён. Но граф до сих пор на свободе! До сих пор владеет землями, полученными от врага! До сих пор…

Каменев не закончил фразу.

Тяжёлые двери зала с грохотом распахнулись. В проёме появилась фигура в генеральском мундире — высокая, широкоплечая, с царственной осанкой. Золотые эполеты сверкали в свете люстр, на груди — ордена и медали рядами. Князь Ростовский.

Зал замер. Все взгляды устремились ко входу. Воздух словно сгустился от напряжения.

Ростовский медленно вошёл, каждый его шаг отдавался гулким эхом. Взгляд холодный, властный, лицо каменное, непроницаемое.

Присяжные вскочили со своих мест как по команде. Руки взлетели к голове — военная выправка сработала автоматически.

— Ваше высочество! — хором выдохнули они.

Судья тоже поднялся, поклонился низко, почтительно:

— Князь Ростовский, добро пожаловать в наш суд!

Только двое остались сидеть — Каменев и его помощник. Майор демонстративно игнорировал появление князя, лицо его стало ещё краснее.

Ростовский окинул зал взглядом, остановился на секунду на Каменеве. В глазах мелькнуло что-то опасное.

— Садитесь, — сказал он негромко, но голос прозвучал на весь зал.

Присяжные опустились в кресла. Судья тоже сел, как и все остальные. Князь неспешно прошёл к столу присяжных, занял свободное кресло между Шереметевым и Багратионом. Те почтительно поклонились.

Каменев побледнел. Появление Ростовского полностью меняло расклад сил в зале. Теперь тут человек, которого майор только что обвинял в измене.

— Можем продолжать? — спросил князь, обращаясь к судье.

— Да, конечно! — закивал тот. — Господин обвинитель, продолжайте.

Каменев встал. Походка стала неуверенной. Майор понимал: с появлением Ростовского его позиции резко ослабли.

— Я… — начал он и запнулся.

Князь смотрел спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась угроза.

— Я хотел сказать, — продолжил майор, собравшись с духом, — что присутствие князя в данный момент может повлиять на объективность суда.

Тишина. Опасная, звенящая тишина.

— Майор Каменев, — произнёс Ростовский негромко, — вы сомневаетесь в моей честности?

— Нет! — поспешно ответил тот. — Конечно, нет! Но дело касается и вас лично в данный момент… — повторил зачем-то обвинитель. — И сейчас мы обсуждали вас.

— Именно поэтому я здесь, — перебил князь. — Чтобы защитить свою честь и честь своего подчинённого. Вы же сами хотели меня допросить? Или я должен был прибыть позднее? — мужчина улыбнулся. — Простите, что не согласовал с вами этот момент.

Каменев покраснел и открыл рот.

Князь встал — высокий, мощный, внушительный. В зале стало тише.

— Майор, — спросил в лоб Ростовский, — вы обвиняете меня в измене?

— Я… Я не обвиняю, — замялся Каменев. — Я констатирую факт лишения звания.

— За что?

— За связи с врагом.

— Конкретнее.

— Это… Это государственная тайна.

— Понятно, — кивнул князь. — Значит, вы не знаете конкретных обвинений, но готовы на их основании судить меня и графа Магинского?

Майор молчал.

— Отвечайте! — рявкнул Ростовский.

Голос прозвучал, как пушечный выстрел. Каменев вздрогнул.

— Я выполняю свой долг, — пробормотал он.

— Долг? — князь усмехнулся холодно. — Или чей-то заказ?

— Протестую! — вскочил помощник Каменева. — Это оскорбление обвинения!

Ростовский медленно повернулся к нему:

— А вы кто такой?

— Капитан Морозов, помощник обвинителя.

— Садитесь, капитан. И помните: в присутствии князей говорят только по разрешению.

Морозов сел, как ошпаренный. А князь снова обратился к Каменеву:

— Майор, вы утверждаете, что граф Магинский предал Россию?

— Да.

— На основании чего?

— Он получил награды от врага.

— А выполнил ли он боевое задание?

— Да, но…

— Добился ли заключения мирного договора?

— Добился.

— Сохранил ли жизни русских солдат?

— Возможно, но…

— Укрепил ли позиции России на границе?

— Это спорно…

— Отвечайте прямо! — приказал князь.

— Укрепил, — процедил Каменев сквозь зубы.

— Тогда в чём измена?

Обвинитель молчал. Ростовский сел обратно в кресло:

— Майор Каменев, вы обвиняете в предательстве человека, который рисковал жизнью ради России. Это не просто ошибка, это клевета.

— Я имею право высказывать сомнения! — огрызнулся майор.

— Имеете, — согласился князь. — Но доказательства где?

Каменев снова замолчал. В зале висела напряжённая тишина. Все понимали: происходит нечто значительное. Не просто судебное разбирательство, а столкновение различных сил в верхах империи. И весовые категории сейчас разные.

Сюсюкин встал:

— Ваша честь, защита просит разрешения продолжить допрос.

— Разрешается, — кивнул судья.

Адвокат подошёл к столу присяжных:

— Князь Ростовский, вы лично давали графу Магинскому задание вести переговоры с турками?

— Да.

— Какова была цель этого задания?

— Заключить мирный договор на выгодных для России условиях.

— Выполнил ли граф порученное задание?

— Блестяще выполнил.

— А что касается наград, полученных им от султана?

Князь усмехнулся:

— Я лично советовал ему их потребовать, в случае если они решат играть. Так и вышло. За всё нужно платить, тем более врагу. Это был мой приказ. Граф использовал ситуацию с максимальной выгодой для России.

В зале поднялся шум. Это было сенсацией.

— То есть вы не только знали о наградах, но и одобряли их? — уточнил Сюсюкин.

— Более того, — ответил Ростовский, — я считаю действия графа образцом дипломатического искусства. Нам нужна была буферная зона с турками, и мы её получили на наших условиях.

Каменев вскочил:

— Но вас лишили звания именно за это!

Князь медленно повернулся к нему:

— Майор, вы хотите обсудить причины моей отставки?

— Да! — выпалил тот. — Если они связаны с этим делом!

— Хорошо, — кивнул Ростовский. — Тогда давайте обсудим. У меня как раз есть кое-что интересное по этому поводу.

Князь достал из кармана сложенный лист бумаги:

— Документ, который прольёт свет на многие вопросы.

Каменев побледнел:

— Что это?

— Увидите, — холодно улыбнулся Ростовский.

Он развернул бумагу и протянул судебному приставу:

— Ваша честь, прошу приобщить к делу.

Судья взял документ, пробежался по нему глазами. Лицо его стало серым.

— Это… Это невозможно, — прошептал он.

— Что там? — потребовал Каменев.

Но Ростовский уже обращался к залу:

— Граждане, сейчас вы узнаете правду.

Обвинитель метался от судейского стола к столу присяжных, пытаясь разглядеть написанное. Лицо майора было искажено паникой.

— Я требую ознакомиться с документом! — выкрикнул он. — Это моё право как обвинителя!

Судья молча передал бумагу через пристава Шереметеву. Тот прочитал, побледнел и отдал Багратиону. Князь пробежался глазами по тексту, нахмурился и протянул Нессельроде.

— Боже мой, — прошептал барон, прочитав документ.

— Что там написано⁈ — не выдержал Каменев.

Ростовский спокойно забрал бумагу у присяжных:

— Майор, вы так спешите узнать содержание? Тогда давайте по порядку.

Ростовский встал и прошёл в центр зала. Движения его были неспешными, уверенными.

— Господа присяжные, — начал он, обращаясь к военным аристократам, — майор Каменев утверждает, что граф Магинский предал Россию. Утверждает, что я покрывал это предательство.

Он сделал паузу:

— Но что, если всё было наоборот? Что если предавали не мы, а кто-то другой?

— Что вы имеете в виду? — спросил Каменев, так и не ознакомившись с документом.

— Я имею в виду, что против графа Магинского была организована провокация, — ответил князь. — И располагаю доказательствами.

Обвинитель вскочил:

— Это абсурд! Какие провокации?

— Садитесь, майор, — холодно сказал Ростовский. — Сейчас всё узнаете.

Князь развернул документ:

— Господа, передо мной депеша, перехваченная нашей разведкой месяц назад.

— Откуда? — потребовал Каменев.

— Из Константинополя. Из канцелярии султана.

Ростовский поднял бумагу так, чтобы все видели:

— Читаю: «Его Величеству султану. Высочайшее повеление. Дополнить мирный договор с Россией следующими пунктами…»

Князь сделал паузу:

— ' Пожаловать русскому дипломату титул бея. Пункт второй: предоставить ему земли в приграничной области. Пункт третий: выдать за него замуж одну из именитых дочерей турецкого рода'.

Тишина в зале стала звенящей.

— И дальше, — продолжал Ростовский, — самое интересное. «Подпись под договором и исполнение всех пунктов обязательны. Оплата услуг будет произведена по получении подтверждения».

— Подделка! — заорал Каменев.

— Возможно, — согласился князь. — Но тогда объясните мне вот это.

Он показал нижнюю часть документа:

— Подпись отправителя. Читается с трудом, но экспертиза установила: депеша отправлена из Петербурга.

— Невозможно! — Каменев был на грани истерики.

— Вполне возможно, — возразил Ростовский. — Кто-то в нашей столице играл с турками. Кто-то заранее договорился о том, чтобы дипломат, коим оказался граф, получил от султана подарки.

Князь подошёл к присяжным:

— Понимаете план? Сначала организовать всё, чтобы граф получил награды от врага, а потом обвинить его в измене за эти награды.

— Но зачем? — спросил Багратион.

— А затем, чтобы убрать неудобного человека, — ответил Ростовский. — Графа, который добился слишком больших успехов, который стал слишком независимым.

Князь повернулся к Каменеву:

— Майор, а кто дал вам приказ возбудить дело?

— Я… Это служебная информация…

— Отвечайте! — рявкнул Ростовский.

— Генерал Жмелевский, — выдавил Каменев.

— А кто дал приказ Жмелевскому?

— Я не знаю!

— Не знаете? — князь усмехнулся

Зрители вскакивали с мест, выкрикивали, шумели. Судья стучал молотком, призывая к порядку.

— Тишина! — рявкнул Ростовский.

Все мгновенно затихли. Каменев рухнул в кресло как подкошенный.

— Понимаете теперь? — обратился Ростовский к присяжным. — Граф Магинский стал жертвой заговора. Его намеренно подставили, чтобы потом обвинить в измене.

— Но почему? — спросил Нессельроде.

— Потому что он стал неудобен, — объяснил князь. — Слишком успешен, слишком независим. У графа огромная жила кристаллов. Такой человек может стать проблемой для тех, кто хочет контролировать всё.

Ростовский подошёл к столу обвинения:

— Майор Каменев, вы видели эти депеши раньше?

— Нет, — хрипло ответил тот.

— Значит, вас использовали втёмную. Вы честно выполняли приказ, не зная, что служите орудием заговора.

Каменев поднял голову. В его глазах читались растерянность и ужас.

— Но тогда… Тогда получается…

— Получается, что вы пытаетесь осудить невиновного человека, — закончил за него князь. — По ложному обвинению, по сфабрикованному делу.

Сюсюкин поднялся:

— Ваша честь, защита требует приобщить к делу представленные документы и назначить их экспертизу.

— Экспертиза уже проведена, — сказал Ростовский. — Вот заключение.

Он протянул судье ещё одну бумагу:

— Подписи экспертов-магов. Документы подлинные, депеши настоящие.

Судья взял заключение, прочитал. Руки его дрожали.

— Это… Это означает… — пробормотал он.

— Это означает, что против графа Магинского была организована провокация с целью его дискредитации, — чётко произнёс Ростовский.

Князь повернулся к залу:

— Граждане, вы видите, как работает система. Неугодного человека сначала подставляют, а потом судят за то, что он попал в ловушку.

— Но кто стоит за этим? — спросил Шереметев.

— Это мы выясним, — пообещал Ростовский. — Но главное сейчас — прекратить судилище, освободить невиновного человека.

Каменев встал на трясущихся ногах:

— Я… Я требую перерыва! Требую консультации с начальством!

— Зачем? — холодно спросил князь. — Чтобы получить новые инструкции от тех, кто организовал эту провокацию?

— Я не знал! — закричал майор. — Я честно выполнял приказ!

— Верю, — кивнул Ростовский. — Поэтому и не требую вашего наказания. Вы тоже жертва этой игры.

Князь обратился к присяжным:

— Господа, факты налицо. Граф Магинский не только не предавал Россию, но и стал жертвой предательства со стороны собственной страны.

— Ужасно, — покачал головой Багратион. — Неслыханно…

— К сожалению, слыханно, — возразил Ростовский. — Такие игры ведутся постоянно, просто обычно они остаются в тени.

Князь подошёл ко мне:

— Граф Магинский, приношу извинения от имени всей армии. Вы стали жертвой подлости и интриг.

Я встал:

— Благодарю, Ваше Высочество!

— Но это ещё не всё, — взял слово Сюсюкин. — У нас есть свидетель. Человек, который расскажет о последних событиях против графа.

— Кто? — спросил судья.

— Сейчас увидите, — ответил мой адвокат.

Он подошёл к дверям, сделал знак охраннику. Тот кивнул и вышел.

Через минуту дверь открылась. В зале появился человек, которого я сразу узнал. Мой охотник, он вёл единственного выжившего кровяша. Высокий, жилистый, с неестественно бледной кожей серовато-синего оттенка. Впалые щёки подчёркивали острые скулы. Тёмные волосы с ранней сединой зачёсаны назад. Но больше всего поражали глаза — цвета стали, холодные, бесстрастные. Словно смотрели не на людей, а на мясо. На руках виднелись характерные шрамы от ритуальных надрезов — тонкие, аккуратные линии покрывали кисти и запястья. Одет он был в простую тёмную одежду без всяких украшений.

Зал затих. Все чувствовали: появившийся в суде человек опасен.

— Кто это? — прошептал кто-то из зрителей.

— Представьтесь, — сказал Ростовский.

Свидетель остановился в центре зала. Голос его оказался хриплым, словно горло перерезали и неудачно зашили:

— Михаил Кровавый Серп. Служил в Ордене багряной розы.

Шорох раздался в зале. Все слышали про кровяшей.

— Ваш ранг в ордене? — спросил Сюсюкин.

— Третий клинок, — ответил свидетель. — Командовал группой из двадцати бойцов.

— И что вы делали на землях графа Магинского?

— Выполнял задание.

— Какое именно?

Кровавый Серп повернулся к присяжным:

— Нас наняли напасть на владения графа. Убить его людей, разорить хозяйство, захватить рудники.

Гул в зале стал громче.

— Кто вас нанял? — продолжал допрос Сюсюкин.

— Представитель из столицы.

— Имя!

— Не назвался. Да нам и плевать, если платят. А платили много.

— Где вы были? — продолжил мой адвокат. — Откуда нападали?

— С монгольских земель.

— Почему вас пустили?

— Наш наниматель имеет связи с ними и договорился. Разрешили поставить лагерь и нападать через серую зону на земли Магинского. Удобно, никто не мог связать нас с Русской империей.

Каменев вскочил:

— Это подсадной! — заорал мужик. — Где доказательства, что он действительно кровяш?

Свидетель медленно повернулся к майору. В стальных глазах мелькнуло что-то опасное.

— Хотите доказательство? — спросил он тихо.

Не дожидаясь ответа, кровяш сделал надрез на левой руке. Красная жидкость потекла по коже.

И тут началось представление. Кровь не просто текла — она поднялась в воздух. Капли заплясали над ладонью, образуя сложные узоры. В воздухе появились руны, светящиеся кроваво-красным светом, с чёрными прожилками.

Зал ахнул. Такую магию мог показать только настоящий кровяш.

— Достаточно? — спросил свидетель.

Каменев побледнел и сел.

— Продолжайте, — сказал Сюсюкин. — Расскажите подробнее о задании.

Кровяш убрал нож, и кровь в воздухе рассеялась:

— Нам сказали, что граф предатель, продаёт кристаллы туркам. Нужно его остановить.

— Вы поверили?

— А зачем верить? — пожал плечами свидетель. — Нам платили за работу, а не за мысли.

— У вас есть какие-то доказательства?

Свидетель достал из кармана помятую бумажку:

— Вот расписка о получении денег. Подпись заказчика.

Сюсюкин взял документ, изучил:

— Подпись неразборчива.

— Но печать видна, — указал кровяш.

Адвокат поднёс бумагу к свету:

— Действительно. Печать императорской канцелярии.

Зрители вскакивали, кричали, размахивали руками. Судья стучал молотком.

— Тишина! — рявкнул Ростовский.

Постепенно шум стих. Каменев вскочил:

— Это всё ложь! — заорал он. — Выдумки! Где доказательства?

— А вот доказательства, — спокойно сказал свидетель.

Он достал из-за пазухи небольшой предмет — амулет в виде алого клинка на серебряной цепочке.

— Знак ордена кровяшей, — объяснил мужик. — Такие носят только посвящённые.

Красный металл переливался на свету, словно покрытый кровью.

— Его купили! — продолжил выдавать свои мысли обвинитель. Суд превратился в балаган.

— Возможно, — хмыкнул Сюсюкин. — Вот только до этого вы говорили то же самое про награды. Люди вам поверили. Докажите, что этот кровяш — преступник. Его наняли, чтобы потом он стал казнённым. Это же нужно найти такого дурака.

Каменев сидел с открытым ртом. Лицо его стало серым от ужаса.

Ростовский обратился к присяжным:

— Господа, картина ясна. Против графа Магинского была организована масштабная провокация. Сначала его вынудили получить награды от турок. Потом наняли кровяшей, чтобы дискредитировать. И, наконец, возбудили против него уголовное дело.

— Кто мог организовать такое? — спросил Нессельроде.

— Тот, кто имеет доступ к императорской канцелярии, — ответил Ростовский. — Кто может давать задания генералам и нанимать кровяшей. Кто заинтересован в устранении неудобных людей.

Князь сделал паузу:

— Круг подозреваемых невелик. Но главное сейчас — прекратить это беззаконие.

Сюсюкин встал:

— Ваша честь, защита утверждает: все обвинения против графа Магинского сфабрикованы. Он не только не предавал Россию, но и стал жертвой заговора.

— Более того, — добавил Ростовский, — граф проявил исключительную стойкость и мужество. Выдержал все провокации, не сломался под давлением.

Князь подошёл ко мне:

— Граф, вы имеете полное право требовать компенсации за причинённый ущерб.

— Какой компенсации? — спросил я.

— Моральной, материальной… — Ростовский усмехнулся. — И политической.

В его глазах появился знакомый блеск. Значит, пора разыгрывать главный козырь.

— Объясните, — попросил судья.

— А то, что государство нарушило свои обязательства перед земельным аристократом, — ответил князь. — Не защитило его род во время службы. Более того, потворствовало организации против него провокации. Нужно найти этих людей и судить.

Ростовский повернулся к присяжным:

— Господа, это прецедент. Впервые в истории нашей империи против земельного аристократа была организована государственная провокация. Наша задача — найти причастных и привлечь к ответственности.

— И что это означает? — спросил Шереметев.

— Это означает, — вмешался Сюсюкин, — что граф имеет право требовать пересмотра отношений с государством.

Адвокат достал толстую папку:

— Согласно закону императора Петра Шестого, земельный аристократ может потребовать расторжение договора с империей, если государство нарушает свои обязательства.

Тишина в зале стала абсолютной.

— Вы хотите сказать… — начал судья.

— Я хочу сказать, — перебил его Сюсюкин, — что граф Магинский имеет право объявить свои земли независимыми.

Зал взорвался. Такого поворота никто не ожидал.

Каменев упал в обморок.

* * *

Ну вот уже и закончена… Четырнадцатая книга. Я крайне постарался показать ситуацию, мир, интриги с другой стороны. Расширить ЛОР, надеюсь у меня получилось и вам понравилось =) Но мы продолжаем. Снова получилось очень быстро.

Вас уже ждёт первая глава пятнадцатой книги — https://author.today/work/457703 Не забываем секретный ритуал проделать, когда перейдёте, чтобы она вышла интересной. А мы движемся дальше.

Переходим сюда — https://author.today/work/457703

* * *

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Двойник короля 14

Content

Двойник короля 14

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Nota bene